Тэд Уильямс - Грязные улицы Небес (Бобби Доллар - 1)

 
 
 

ТЭД УИЛЬЯМС

ГРЯЗНЫЕ УЛИЦЫ НЕБЕС

ПРОЛОГ
НЕЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ ВОЗМОЖНОСТИ

Как только я вышел из лифта на 43-м этаже здания по адресу Пейдж Милл, дом номер 5, в коридорах завыли сирены. Их кошмарные призывы к эвакуации персонала ассоциировались у меня с криками замученных роботов. Мне стало ясно, что все мои шансы на тонкий подход были утрачены.

Я говорил вам, что в напряженных условиях во мне обычно пробуждаются старые привычки? Так вот: бегство от монстров и перспектива оказаться виновником самой крупной заварухи между Небесами и Адом за последние несколько тысячелетий создавали некоторый стресс. К тому же в тот момент я искал ответы на важные вопросы и поэтому немного нервничал. А когда у меня такое состояние психики, я начинаю идти напролом до тех пор, пока что-нибудь не случается.

Не успокоил меня и грозного вида охранник, который вперевалку вышел из двери, ведущей на лестничную клетку. Он был всего лишь в нескольких ярдах от меня — выпученные от адреналина глаза, служебный пистолет направлен мне в лицо.

— Лечь на пол! — крикнул мужчина.

Вместо того чтобы держать меня на прицеле, он взмахнул оружием, указывая место, где я должен был пасть перед ним. И тогда я понял, что справлюсь с ним без большого труда.

— Подождите! Разве вы сначала не должны взглянуть на мой служебный пропуск?

Я старался выглядеть напуганным и невинным корпоративным увальнем.

— По-пожалуйста, не стреляйте в ме-меня!

— Я велел тебе лечь на пол! Вон в том месте!

Он снова указал пистолетом на роскошную ковровую дорожку. Сирены заглушали его голос, поэтому я, скривив лицо в притворном страхе, направился к нему.

— Что вы сказали? Я не понял. Прошу вас, не стреляйте…

— Проклятье! Лечь на живот!

Он схватил меня свободной рукой за плечо. Я немного пригнулся, вывел его из равновесия, затем дернул запястье охранника к себе, и он, отчаянно пытаясь удержаться на ногах, взмахнул рукой с оружием. Это ему не помогло, потому что я наотмашь ударил его локтем по лицу. Голова верзилы дернулась назад, и он свалился на пол, как мешок с бельем для прачечной. Похоже, мой удар сломал ему нос.

Я не знал, кем были охранники Валда — обычными служащими на твердом окладе или солдатами Оппозиции. Время поджимало, поэтому я не стал проверять парня на наличие дополнительных сосков и прочих телесных странностей. (Честно говоря, излишние соски имели не только члены ретроковенов, но и многие последователи инфернальной моды, выражавшие подобным образом свою преданность Аду.) Оставив бесчувственного, но живого охранника на полу, я выбросил его оружие и рацию в мусорный контейнер — на тот случай, если он очнется быстрее, чем мне того хотелось.

Теперь, когда все пошло через заднее место, мне следовало покинуть здание — уйти, пока еще не было трупов. Но вы уже слышали о моем недостатке: в минуты волнений я обычно упираюсь подбородком в грудь и иду напролом. Словно носорог в предбрачный период, как деликатно говорил мой прежний босс. В любом случае я решил посмотреть, куда заведет меня эта авантюра.

Я знал, что в моем распоряжении оставалось максимум семь-восемь минут. Затем здание наполнится вооруженными людьми, которые с великой радостью начнут палить в меня из всех стволов. Я торопливо поднялся по лестнице на 44-й этаж, где секунду или две постоял у обзорного окна в конце коридора, любуясь видом великолепных готических башен Сан-Джудас. Офисные апартаменты главы кредитного банка занимали весь этаж, поэтому я открыл единственную дверь и предстал перед самой спокойной женщиной, на которую мне когда-либо доводилось наводить оружие. Она была симпатичной и стройной — небольшая, темноволосая, с евразийскими чертами лица и удивительно холодной улыбкой. Я не сомневался, что она уже нажала на кнопку экстренного вызова охраны.

— Кто вы? — спросила секретарша тоном скучавшего клерка.

Она даже не взглянула на ствол пистолета, хотя мой «Смит энд Вессон» тридцать восьмого калибра находился лишь в нескольких дюймах от ее милого носика.

— Что вы хотите?

— Мне необходимо повидаться с вашим боссом. Я могу войти?

Нужно было отдать ей должное. Она не стала возражать или выкрикивать угрозы. Женщина просто встала, вышла из-за стола и с сердитым шипением набросилась на меня, царапаясь, как оцелот, обколотый метедрином. Ее длинные ногти, покрытые лаком марки «Красного Большого яблока», пытались искромсать мое лицо. За те несколько секунд, пока мы с ней барахтались на ковре у стола, я понял, что она не уступала мне по силе и сражалась лучше меня. Когда мы откатились к стене, я посмотрел в ее причудливые зрачки и, стараясь отвести зубастую пасть от моей шеи, вдруг осознал, что она не была человеком. Я имею в виду, что сучка превратилась в ужасную тварь.

Демонам не нравится серебро. По крайней мере, оно является одним из нескольких надежных средств защиты в нашей работе. (К примеру, святая вода воздействует на слуг Ада не сильнее диетической «Пепси».) Серебро тоже не убивает демонов, однако оно почти всегда наносит им серьезные ранения. К сожалению, на этой неделе я не имел при себе серебряных пуль. Мне пришлось использовать обычные патроны. Высвободив руку и приставив ствол к лицу секретарши, я трижды нажал на курок. Пистолет, оснащенный глушителем, не создал много шума, но зато демоническая тварь устроила мне адскую сцену. Она с воплями закрутилась юлой на ковре, стирая с лица останки человеческих черт. Казалось, что ей в глаза попала мыльная пена. Затем она снова накинулась на меня. Любой нормальный демон, воплощенный в человеческом теле, отстал бы, получив в лицо три пули. Но эта нечисть была одной из упрямых убийц — даже если бы вы отсекли ей руки и ноги, она все равно, как змея, поползла бы по полу, стараясь укусить вас за лодыжку.

Ненавижу упрямых женщин.

Смахнув кровь с уцелевшего глаза, она обхватила меня цепкими руками. Мы снова начали кататься по полу. Мне не хотелось тратить на демона последние два патрона, поэтому я бил секретаршу тяжелой рукояткой пистолета, надеясь лишить ее сознания. Это привело к тому, что ее челюсть сместилась вбок на неестественное расстояние. Она стала выглядеть крайне озабоченной близняшкой моряка Попая. Однако боль нисколько не замедлила ее. Она вновь устроилась на мне, рассекая воздух лакированными ногтями — прямо перед моими глазами. Пока я прикрывал лицо руками, эта тварь наносила удары коленом — по печени и в пах, посылая мои бедные шарики к сердцу. Мне повезло, что их встреча все-таки не состоялась. Адская девчушка оказалась серьезной помехой. В любой момент могли появиться охранники. И тогда все закончилось бы очень плохо для вашего нового друга Бобби Доллара.

Я не в первый раз сражался с разгневанной и завывавшей тварью — и если Бог смилостивится, то, возможно, эта схватка не будет последней. Но пока кривой клыкастый рот секретарши Кеннета Валда щелкал над моим лицом и окроплял меня кровавой пеной, я с сожалением бранил себя за то, что снова вляпался в такую неприятную историю.

Как обычно, это было следствием моей глупой ошибки.

ГЛАВА 1
ПОДПРУГА ВЕТХОГО ЗАВЕТА

Позвольте мне вернуться к началу. Тогда мой рассказ обретет какой-то смысл. Я не обещаю много смысла, но, надеюсь, его будет больше, чем сейчас.

К наступлению ночи в баре собрались почти все — Моника Нэбер, старина Сладкое сердечко, Юный Элвис и многие другие из нашего тошнотворного хора. Из-за недавних изменений местных правил Кул Фильтр спустился вниз, чтобы покурить на тротуаре. Да, некоторые из ангелов курят. (Я тоже раньше входил в их число, но больше не смолю сигареты.) У нас имеется возможность менять свои тела, поэтому мы не слишком тревожимся о здоровье и смерти. В любом случае, этот поздний февральский вечер в «Циркуле» тянулся по-обычному тихо и скучно, пока не пришел мой друг, тащивший за собой пальто, наполненное свежей плотью.

— К чертям зануд и все их извинения, — приветствовал он зал. — Эй, кто-нибудь! Дайте мне выпить!

Он поманил к себе молодого парня, которого я прежде никогда не видел, и толкнул его в кресло, стоявшее рядом со мной.

— Вот человек, с которым тебе нужно познакомиться, приятель, — сказал он. — Это Бобби Доллар — король местных задниц.

Сэм устроился с другого бока мужчины. Тот оказался зажатым между нами — можно сказать, попал в западню, — но я не заметил у него признаков паники. Парень скалился, как будто был рад нашей встрече. Большая, глупая и слегка противная улыбка. Все остальное в нем выглядело хрупким, белым и каким-то книжным. И еще прическа, которая буквально кричала каждому встречному: «Это сделала моя мама!» Новичок, созревший на теориях, догадался я. Впрочем, если он немного потусит с моим другом, Сэм преподаст ему несколько грубых уроков практической теологии.

— Сэмми, кто твой спутник?

Я видел, что парень был одним из нас. Мы можем узнавать своих соплеменников. И он определенно чувствовал себя неловко в новом теле.

— Это дилетант? Или навестивший нас профи?

Новичок бросил на меня взгляд, который я назвал бы «недоумением умной собаки»: не пойму, о чем ты говоришь, но мне кажется, что мы понравимся друг другу. Умные глаза незнакомца впечатлили меня еще меньше, чем его нервозная улыбка.

— Сам догадайся, — ответил Сэм.

Повернувшись к бармену Чико, он сердито прокричал:

— Эй, старый увалень Родригез! Если ты не собираешься поить меня бесплатно, то налей хотя бы что-нибудь за деньги.

— Заткнись, Райли. Ты мне уже надоел.

Тем не менее Чико бросил полотенце на стойку и потянулся к полке с бокалами.

— Сэмми, дружище, ты сегодня необычно обаятельный, — заметил я. — Но, может, расскажешь, кто этот тип? Неужели твой стажер?

— Конечно, он, черт бы его побрал! Разве ты не чувствуешь от него запаха хозяйского дома?

«Хозяйский дом». Так Сэм обычно называл то место, которое люди считают Небесами. Словно мы, земные ангелы, работали на плантациях.

— Правда? — воскликнула Моника Нэбер.

Малышка вышла из соседней кабинки с такой изумительной грацией, что вы вообще не догадались бы, сколько порций текилы она выпила после заката.

— Народ, вы слышали? К нам прислали новичка!

— Наконец-то!

Это был крик души Юного Элвиса. Он ходил в новичках уже два года и теперь, похоже, трепетал от радости.

— У вас появилась свежая задница! Вот теперь его и пинайте!

— Заткни пасть, — не поднимая головы от бокала, проворчал Уолтер Сандерс. — Если ты глупый новобранец, то это еще не значит, что все новички такие же.

Молодой стажер Сэма сконфуженно извивался в кресле.

— На самом деле я не новобранец…

— Да?

Уолтер приподнял большую голову. Он был пугающе сильным парнем. И он смотрел на спутника Сэма с таким выражением, словно собирался анатомировать его труп.

— Ты был хранителем? Как долго?

— Хранителем? Нет, я работал в другом месте…

Парень жалобно захлопал ресницами.

— В Залах записей…

— В архиве?

Сандерс поморщился, будто выпил свернувшееся молоко.

— Ты был писарем? И стал адвокатом? Мои поздравления! Это немыслимый прыжок в твоей карьере.

Его слова подчеркнуло громкое «тинг!». Чико со звоном закрыл кассовый аппарат.

Видишь, папочка, — писклявым голосом произнес Сэм. — Наш учитель говорил, что каждый раз, когда звенит колокольчик, какой-то ангел обретает крылья.

— Не приставайте к нему, — заступилась Моника Нэбер. — Парень не виноват, что его прислали сюда.

Стажер кивнул ей головой, поблагодарив за поддержку. Он просто кое-что не знал. С Моникой вы могли жить только по ее законам. И умирали вы тоже по ее законам. Во многих случаях (реально жутких и нелепых) женщины, включая ангелов женского рода, могут вести себя жестче мужчин.

Шум понемногу затих, и большинство завсегдатаев бара вернулись к прежним разговорам и одиноким размышлениям. Сэм отошел, чтобы взять заказанные напитки. Я искоса взглянул на новичка. Он больше не улыбался и не притворялся, что чувствовал себя великолепно.

— И все-таки, как ты оказался здесь? — спросил я паренька. — Кто потянул за ниточки и замолвил за тебя словечко?

— Извините, я не понимаю. Что вы имеете в виду?

— Ты знаешь, чем мы тут занимаемся?

— Адвокаты? Конечно.

Он энергично кивнул головой.

— На самом деле я давно хотел…

— Заткнись и попытайся понять мой вопрос. Как ты получил эту должность? Нам потребовались годы, чтобы заслужить ее.

Фары в глаза, секундная пауза, олень не успел увернуться.

— Я… Я не знаю. Мне просто сказали…

— Ладно. А кто курировал тебя на прошлой работе? Ведь за твоим карьерным ростом наблюдали, верно? Подумай хорошо.

— Я не понимаю, о чем вы говорите!

Сэм вернулся с двумя напитками в руках: бокалом горького мексиканского пива, сделанного по рецептам Табаско, и кружкой имбирного эля для завершения оргии. Он несколько лет был «в завязке». К счастью, в «Циркуль» пускали даже трезвенников.

— Он уже плачет, Бобби?

— Нет, но я работаю над этим. Где ты нашел такой мокрый носок?

— Я просто поднялся в хозяйский дом, и мне бросили его на плечи.

Телефон в кармане Сэма начал жужжать.

— Дерьмо! Неужели клиент?

Он опустил напитки на стол и, выслушав сообщение, печально застонал, как будто ему в пах плеснули керосином.

— Ты не мог бы съездить со мной? — спросил он. — Ну, типа услуга для друга? Я займусь делом, а ты объяснишь детали процедуры для нашего ангела Клэренса.

— Клэренса?

Я отпрянул от новичка.

— Это его настоящее имя?

— Нет, меня не так зовут!

Стажер впервые оскалился, показав свой дохленький оборонительный потенциал. Его вспышка гнева понравилась мне, но в принципе не изменила общего впечатления.

— Извини, я забыл то имя, которое мне указали в Доме.

Сэм быстро осушил бокал с Табаско, торопливо выпил имбирный эль и вытер рот тыльной стороной ладони — прямо как в прежние дни, пока он не угробил алкоголем свое предыдущее тело.

— Я для краткости прозвал тебя Клэренсом. Что тут плохого? Ладно, парни, пошли.

— Прекратите оскорблять меня! Я не Клэренс, а Харахелиэль.

Новичок оказался отчаянным храбрецом — настоящим маленьким солдатом.

— Мой рабочий псевдоним Харрисон Элай.

— Тогда мы лучше остановимся на Клэренсе, — согласился я. — Сэм, какую тачку возьмем? Мою или твою?

— У меня сейчас полмашины стоит на тротуаре. Поэтому поедем на моей. Не хочу, чтобы копы выписали штраф.

Убрать с тротуара скучавший четырехдверный седан оказалось непросто. Прямо перед ним припарковалась фура для разгрузки бакалейных товаров. Когда мы выбрались на дорогу, часть краски с машины Сэма осталась на бампере грузовика. Если бы это была моя красавица, я кричал бы от ярости и злости, но Сэм никогда не заботился о красоте своих машин.

— Куда мы едем? — спросил я у него.

Мы свернули на Мейн-стрит — одну из самых загруженных улиц центральной части Сан-Джудас. Место, где мир коммерции встречался с уличным андеграундом и попрошайками мирового уровня. Стажер старался вытянуть из-за заднего сиденья давно не использовавшийся ремень безопасности. Многие известные ориентиры остались у нас за спиной, но впереди, немного к северу, я увидел сиявшие огнями Береговые башни. Чуть дальше на фоне гавани маячили причудливые силуэты подъемных кранов — освещенные снизу угловатые конструкции напоминали флот инопланетных кораблей.

— Куда едем? — отозвался Сэм. — К заливу. Точнее, на Пирс номер шестнадцать.

— Кто-то из утонувших докеров? Всплыл после смены?

— Всплыла. Упала в воду несколько минут назад. Возможно, встала кому-то поперек дороги.

— Женщина? Я ее знаю?

— Какая-то телка по фамилии Мартино. Не припоминаешь такую?

Когда я покачал головой, парень, сидевший на заднем сиденье, возмущенно вскричал:

— Как вы можете говорить так об уникальной человеческой душе?

Мы ангелы, напомнил я себе. А ангелы должны быть терпеливыми.

* * *

Порт Сан-Джудас, растянувшийся на юго-восточном берегу залива Сан-Франциско, занимал почти десять квадратных миль. Машина клиентки находилась в воде у пассажирского причала. Сломанный деревянный барьер указывал место, где она упала в эллинг. Лучи прожекторов, пронзая темноту и освещая высокие стены морского вокзала, раскрашивали воду в цвета жадеита.

У ограждения уже толпились охранники порта и городские копы. Последние, видимо, только что прибыли. На пирсе под разными углами стояли два тягача и пожарная машина. Наконец, среди волн появился водолаз, крепивший тросы к затонувшему автомобилю. Он показал большой палец, поднятый вверх, и лебедки тягачей пришли в движение. Тросы натянулись, моторы жалобно завыли, и через некоторое время капот большой белой машины взломал поверхность воды. Почти тут же двигатель одного из тягачей начал давать сбои. Когда он заглох, второй тягач напрягся, покашлял несколько секунд и тоже замолчал. Пока охранники порта кричали на нерасторопных водителей, мы вышли из седана и направились к причалу.

— Почему они не вытащили труп? — выпучив глаза, спросил Клэренс. — Несчастная женщина!

— Салон заполнен водой, — ответил я. — Вес автомобиля оказался слишком большим. Хозяйка машины мертва, иначе Сэм не получил бы звонок. Поэтому не важно, как долго она будет оставаться в воде. Ты слышал о вневременных пространствах?

— Конечно! — обиженным тоном ответил стажер.

— Он крут, как пистолет.

Сэм шагнул к мерцающей линии, возникшей перед нами в воздухе. Она напоминала вертикальный мираж. Официально такие образования обозначались термином «вневременные порталы», но здесь, на Земле, их называли «молниями». Мы, земные ангелы, не знали, как они работали. Тем не менее каждый из нас мог использовать их по мере необходимости. —

Когда мы с парнем последовали за Сэмом, два копа посмотрели в нашем направлении, однако тут же утратили проявленный интерес. В процессе работы мы становимся почти незаметными. Я учился этому годами. Мы по-прежнему находимся в реальном мире, если вы понимаете, о чем я говорю — наши физические тела не исчезают. Но когда нам нужно оставаться неприметными, вы, скорее всего, не увидите нас или, по крайней мере, не запомните эту встречу.

Сэм и Клэренс растворились в мерцающей линии. Я тоже вошел в нее.

Как всегда, тишина. Поначалу вневременное пространство поражало меня своим огромным тяжелым безмолвием. Казалось, что вы внезапно попадали в самую большую вселенскую библиотеку. Но, по сути дела, мы по-прежнему находились там, где были раньше — на причале, рядом с полицейскими машинами и тягачами, опалявшими темноту красно-синими проблесковыми огнями. За ними, словно горные вершины, проступали силуэты зданий деловой части города. Но лучи прожекторов больше не двигались, и губы полицейских не шевелились. Вертолет над башней «Интел» и водолаз, прежде плававший в зыбком жадеитовом желе, замерли, как образы на фотографии. Нескольких чаек, испуганно взлетевших со свай, застыли в воздухе, словно чучела под потолком музея. Однако перед нами появилась новая персона — женщина с короткими седыми волосами, одетая в темный дождевик и туфли. Она стояла среди неподвижных полицейских, но никто из них не видел ее.

— Вот и она, — сказал Сэм. — Бобби, ты не мог бы показать пареньку, как нужно проводить знакомство с клиентом. Так он лучше усвоит урок. А я пока пообщаюсь с хранителем.

— Лживый ублюдок, — ответил я.

Получив от него необходимую информацию о погибшей женщине, я повел стажера по блестевшему лужами причалу.

— Мы выглядим тут точно так же, — сказал парень, осматривая свои руки. — Я имею в виду, что наши земные тела не изменились, верно?

— В основном не изменились.

— Я думал, мы обретем здесь ангельскую форму, — разочарованным тоном добавил Клэренс. — Как на Небесах.

— Это не Небеса. Мы по-прежнему находимся в плане земного существования. Просто вышли из Времени. На самом деле мы могли бы выглядеть иначе, но такова традиция. Уродцы с Другой стороны предпочитают более устрашающие формы. Ты скоро сам все поймешь.

Пока мы подходили к нашей новой клиентке, она смотрела на нас с беспомощным смущением. Я видел это выражение на многих лицах — в очень схожих ситуациях.

— Сильвия Мартино, — приветствовал я женщину. — Бог любит вас.

— Что происходит? — спросила она. — Кто вы?

Клиентка указала рукой на неподвижных копов и пожарных.

— Что случилось с этими людьми?

— Они живые, миссис Мартино. А вы, к сожалению, нет.

Я годами оглуплял свои объяснения. Сначала мне казалось, что лучше всего открывать правду медленно. Но затем я пришел к другому выводу.

— Судя по всему, вы утопили вашу машину в бухте. Может, помните, по какой причине?

Ей было за шестьдесят, но она не выглядела старой леди. Похоже, миссис Мартино не позволила своему возрасту одолеть себя (надеюсь, вы понимаете, о чем я говорю). С моих губ сорвался вздох печали. Я вспомнил, что с этого дня она уже не будет стареть.

— Утопила машину?..

Женщина посмотрела на спортивный автомобиль, приподнятый над водой натянутыми тросами. Его капот напоминал Моби Дика, украшенного рябью зеркальной неподвижной воды.

— Ах, милый! Неужели это моя машина?

Ее глаза расширились. Она начала восстанавливать ход событий.

— Я хотела развернуться… и, наверное, перепутала педали.

Миссис Мартино огорченно поморгала ресницами.

— И что я… действительно…

— К сожалению, да.

Хлынули слезы. Эту часть работы я ненавижу больше всего. Иногда ваши клиенты с такой радостью покидают больные тела, что буквально танцуют от счастья. Но люди, застигнутые смертью врасплох, внезапно начинают понимать, что жизнь окончена, что больше ничего не будет… Эти подопечные самые трудные. Мало слов приходит в голову, пока они справляются с собой. Впрочем, если они нуждаются в вашем сострадании, вы можете держать их в объятиях и успокаивать сколько угодно — ведь время здесь не имеет значения. Именно так я и поступил. Вы тоже сделали бы это.

Через несколько худших мгновений она приняла факт собственной смерти. Миссис Мартино была сильной женщиной, и этим она нравилась мне. Пожилая леди отстранилась от меня и вытерла слезы.

— А вы кто такой? — спросила она.

Клиентка внимательно осмотрела меня, как будто я мог всучить ей какой-то некачественный товар.

— Меня зовут Долориэль. Я ангел-адвокат из Третьей Сферы.

Мне не хотелось знакомить ее с Клэренсом. Он наверняка сотворил бы какую-нибудь глупость — к примеру, пообещал бы ей, что дальше все будет в полном порядке (судя по его разочарованному виду, он как раз и заготовил эту фразу). Чтобы отвлечь женщину от стажера, я указал ей рукой на Сэма, который беседовал с хранителем леди — тонким полупрозрачным существом, каждая складка которого сияла фосфоресцирующим светом.

— Это ангел-адвокат Сэммариэль. Он будет выступать на вашей стороне.

— Выступать на моей стороне? Зачем? Когда?

— Во время судебного процесса, который скоро начнется, — ответил я.

— Судебный процесс?..

Глаза женщины расширились от испуга.

— Подождите здесь, пожалуйста.

Я оттянул парня в сторону и дал ему несколько неприятных наставлений о том малом, что ему дозволялось говорить и делать. Затем я оставил стажера с усопшей. Он и мертвая женщина смотрели на полузатопленную машину, возможно, желая, чтобы кто-то выскочил из нее и помог им начать разговор. Я надеялся, что Клэренс будет помалкивать. Люди принимают ужасный и окончательный факт смерти быстрее (и, мне кажется, легче), если они справляются с ним самостоятельно — без вашего вмешательства. Да и что вы можете сказать покойным? «Не берите в голову! На самом деле вы не мертвы! Вы просто получили новый стимул к исправлению вашей жизни!» Но ведь это будет обман. Их время — по крайней мере на Земле — закончилось. Как же им поможет ваша болтовня о том, что жизнь человека нуждается в переменах?

Когда я подошел к Сэму, он уже заканчивал беседу с ангелом-хранителем. Их «брифинг» немного отличался от общения, к которому мы привыкли в реальном мире. Хранители передают адвокатам огромные массивы накопленных сведений, но для полноты информации они оставляют их нам в виде наших собственных воспоминаний. Слава Богу, после оглашения приговора эти данные полностью удаляются. Было бы невыносимо хранить в уме подробности каждой жизни, которую мы защищали в суде. Тем более что иногда полученный материал травмировал нашу психику даже во время судебного разбирательства.

Мне показалось, что хранитель бросил на меня неприветливый взгляд. Впрочем, я мог и ошибаться — они почти нематериальные и не похожи на людей. Хранители не используют плотские тела, иначе люди постоянно гадали бы, почему рядом с ними витают какие-то блестящие гуманоидные фигуры, похожие на больших медуз.

— Вы Долориэль? — спросил он. — Я слышал о вас.

— Не могу ответить вам тем же. Лучше назовите свое имя.

— Ифай.

Он смотрел на меня, мерцая призрачным светом.

— Мне говорили, что вам нравится унижать своих клиентов.

— Не заходите далеко в подобных утверждениях. Ошибка может привести к плохим последствиям.

— Послушайте! — вмешался Сэм. — Если вам хочется узнать друг друга поближе, устройте себе романтический ужин. А сейчас у нас…

Хранитель встрепенулся, и его сияние уменьшилось.

— Обвинитель прибыл.

Мужчина, прошедший через алый сияющий портал — демонический эквивалент «молнии», похожий на воспаленную рану с мерцающей, центральной белой линией, — остановился и снял воображаемую пушинку с безупречного кроваво-красного костюма.

— Трававоск, — произнес Сэм. — Проклятье! Они выставили против меня одного из самых паскудных ублюдков.

Я услышал испуганный вздох миссис Мартино. Она увидела демона. Мне стало стыдно за то, что я перепоручил ее стажеру. Всегда неприятно, когда клиент понимает, что Ад существует. Я надеялся, что эта женщина пройдет через судебный процесс, не потеряв самообладания — некоторые судьи были реальными задницами в оценке поведения напуганных и истеричных подсудимых. Иногда милость и прощение падали с Небес, как теплый дождь. Но порой я мог поклясться, что наверху царила засуха.

Через несколько мгновений вслед за обвинителем из портала вышла другая фигура — мускулистый волосатый демон с волчьей мордой. Он был одет в дешевый костюм, вполне соответствовавший его брутальным манерам. Я видел его прежде, хотя и не помнил, где именно. Мерзкий отморозок по имени Реворуб. Обычно телохранители не появлялись на нейтральной территории — тем более во время рутинной судейской работы. Я не мог понять, зачем он пришел. Неужели обвинитель нуждался в защите? Судя по тому, как Реворуб обнюхивал воздух, он выполнял свои функции охранника — что на самом деле не имело смысла, потому что Трававоск не обращал на него внимания.

Пока обвинитель стоял в отдалении, он походил на человека. Но по мере его приближения вы начинали понимать, что тени под скулами демона на самом деле были щелями в коже — жабрами, под которыми проглядывали сокращавшиеся мускулы. Его коротко отстриженные волосы напоминали щетину или, скорее, чешую. И вряд ли кто-то по ошибке принял бы его змеиные глаза за человеческие. Как я говорил прежде Клэренсу, нашим соперникам нравилось принимать ужасные и отвратительные формы.

— Добрый вечер, джентльмены, — произнес Трававоск, оголив в усмешке свои крайне длинные ровные зубы. — Кто будет оппонировать мне? Долориэль?

Уголок его рта приподнялся вверх.

— Какое несказанное удовольствие.

— Я буду защищать эту женщину, — ответил Сэм.

— О, Сэммариэль! — кивнув головой, ответил обвинитель. — Не видел тебя с Дня благодарения. Ведь это был ты? Тот мужчина с ножом?

— Обычный электрический резак для разделки мяса, — пояснил Сэм мне и подошедшему стажеру.

Очевидно, наш парень решил взглянуть на первых настоящих демонов. Во всяком случае, я сделал такой вывод по его расширенным глазам.

— Они набросились на меня, и я уложил все его семейство, — продолжил Сэмми.

— Почти целиком, — потирая руки, подтвердил Трававоск. — Ну что, займемся делом?

— Вы уже посовещались с вашим духом? — поинтересовался я.

— Да. Более-менее.

Обвинитель сунул руку в карман и вытащил нечто похожее на жирного маленького паука. Он схватил отвратительное существо за чешуйчатую ногу и с задумчивым видом покачал его в воздухе. Такие «пауки» были адской версией наших ангелов-хранителей.

— Исполнительный начетчик грехов покойной миссис Мартино дал мне подробный отчет.

Пока Сэм и обвинитель направляли запрос к одному из судей, я оттянул Клэренса в сторону. Мне хотелось ознакомить парня с правилами судебных разбирательств (в основном, чтобы он не натворил каких-то глупостей).

— Ладно, стой здесь и слушай меня внимательно. Мы боремся за душу этой старой леди. Нам предстоит нелегкая и ответственная работа. Ты понял меня? Если ты сделаешь что-то дурацкое и помешаешь нам спасти ее, я сорву твой нимб и изобью им тебя до потери сознания. Ты все уловил?

Клэренс выпучил глаза и кивнул.

— Мы выступаем против созданий Ада. Они лгут, мухлюют и искажают любую истину. Чтобы мы не сорвались и не набросились друг на друга, нас ограничивают особыми процедурами. Мы не должны сердиться на демонов, потому что тогда наша работа пойдем насмарку. Понимаешь?

Очередной кивок головы намекал на его нетерпение. Я ненавидел новичков.

— А теперь самое важное правило, парень! Никогда не доверяй Оппозиции.

— Доверять им? Вы шутите?

— Не все так очевидно. Просто запомни, что тебе говорит дядя Бобби. И тогда ты будешь в полном порядке.

Потому что дядя Бобби уже совершил все ошибки новичков. Ему просто повезло, что он пережил страдания, полученные во время первых уроков.

— Когда демон открывает рот, он лжет. Дели его слова надвое и делай паузу для размышлений. Если ты примешь его убеждения за чистую монету, твой последний чек на зарплату будет напечатан на асбестовой бумаге. Знаешь почему? Потому что в тот момент ты будешь находиться в очень горячем месте.

Появление судьи Ксатанатрона походило на безмолвную молнию.

Когда вы впервые видите перед собой представителя Начал, у вас «сносит крышу» — вот одна из причин, по которым я увел парня в сторону. Помню, после встречи с первым судьей мои уши звенели неделю, не говоря уже о пятнах света, блуждавших перед глазами. Важные ангелы… они ослепительно яркие. Контакты с ними подавляют психику. Они красивые, но в их совершенстве имеется что-то жуткое. Все это приводит нас к благочестивым размышлениям о наивном желании увидеть однажды Всевышнего.

Перед неистовым взором судьи вы не способны притворяться и лгать. Его фигура напоминала рождественское дерево, сделанное из раскаленного магния. Но я знал, что это был Ксатанатрон. Потому что я… просто знал. Когда вы находитесь в присутствии Начал, вам доступна информация, которую они хотят донести до вашего сведения — конкретные сведения, и ничего больше. По своему личному опыту я знал, что Ксатанатрон склонялся к правилам старой школы. Он судил людей строго и справедливо. Сэм мог не бояться предвзятых выводов. Но и на особое снисхождение он тоже не должен был рассчитывать.

Я занял место между Клэренсом и Реворубом — судя по побледневшему лицу стажера, парень мог бы обмочиться, если бы ему пришлось стоять рядом с демоном. Миссис Мартино с торжественным видом присоединилась к нам. Мы четверо приготовились к судебным слушаньям. Глаза женщины уже просохли. Однако я видел, как она сражалась за свое самообладание. Мне оставалось лишь восхищаться ею. Я надеялся, что нам удастся оказать ей помощь.

— Почему тут так много святош из церковного хора? — прорычал Реворуб. — Это неправильно.

— Нам по секрету сообщили, что вы, злодеи, собираетесь спеть здесь «Аве Мария».

— Вас обманули. Лично я планировал только обглодать твое лицо.

Наверняка в Аду имелись и более остроумные шутники, но мне на них, как правило, не везло.

— Что будет дальше? — прошептал мне на ухо Клэренс.

— А ты как думаешь? Обвинитель Трававоск попытается убедить судью, что миссис Мартино должна отправиться в Ад. Типа, что она прошла полный круг в «Монополию», но двести долларов ей не обломится [В игре «Монополия» имеется стартовый квадрат «Вперед». Каждый раз, когда игрок проходит его, он получает 200 долларов. Если игрок попадает в «Тюрьму», 200 долларов ему не выплачиваются.]. Наш парень Сэм начнет спорить и доказывать, что женщина должна быть вознесена на лоно Всевышнего.

Я посмотрел на притихшую душу подсудимой.

— Это основы судебного разбирательства. Неужели тебя вообще не подготовили?

— Я получил только общие инструкции.

Клэренс смотрел на участников суда с таким тошнотворным очарованием, с каким, наверное, тайные христиане наблюдали за своими рассекреченными единоверцами, которых жадно поедали римские львы.

— Они просто… направили меня сюда.

«Просто направили» его выполнять работу, которая предположительно считалась самой важной миссией Небес — защищать человеческие души от козней Оппозиции. Направили без всякого обучения! Вы, возможно, удивитесь, но это еще не все. Позже я расскажу вам о целой куче непонятных странностей.

Трававоск уже выполнял свой вихляющийся танец, прохаживаясь по пристани перед сверкавшим судьей. Он, словно гоблин, прыгавший у костра, вращал в воздухе длинными когтистыми пальцами и в мрачных подробностях описывал мелочные мысли, недобрые слова и проступки несчастной старой леди. Очевидно, обвинитель не имел веских доводов. Пока самым «страшным преступлением» миссис Мартино было единичное задержание за вождение в пьяном виде.

— Их семейную пару пригласили на вечеринку, — вмешался Сэм. — Затем муж бросил ее и уехал куда-то. Возможно, с любовницей. Ваша честь, тот случай можно отнести к случайному недоразумению. Было бы ошибкой рассматривать его в суде.

— Знакомая песня! Ошибки в суде!

Трававоск повернулся к безликому сиянию Ксатанатрона и бросил на него многозначительный взгляд.

— Как часто мы слышим эти оправдания!

— Процесс может затянуться на несколько часов. — тихо сказал я Клэренсу. — Ты точно хочешь остаться здесь? Мы могли бы сходить в закусочную и выпить по чашке кофе.

Заметив, как он взглянул на миссис Мартино, я со вздохом добавил:

— Без нее, малыш. Она мертвая. Она уже не сможет пить кофе вместе с нами.

Он упрямо покачал головой.

— Мне хочется посмотреть на судебное разбирательство.

Я пожал плечами.

— Как пожелаешь.

* * *

Предварительное слушание действительно длилось несколько часов. А если бы судили вас, вам понравилась бы спешка? Чтобы при подведении итогов вашей жизни и выбора дальнейшей судьбы на целые века все ставилось лишь на один бросок монеты — виновен или невиновен?

— Кажется, я понял базовую схему, — прошептал стажер, не сводя глаз с Сэма.

Трававоск начал использовать свои крупнокалиберные снаряды: обвинения в нецензурной брани, религиозном лицемерии и даже мелкой краже. (Однажды миссис Мартино украла двадцать долларов из церковной копилки — иначе она не смогла бы добраться домой.) Обвинитель вставил в свою речь несколько мелких грехов, относившихся к детству подсудимой. Сэм реагировал на каждое заявление возмущенным покачиванием головы или гримасой отвращения. Он не находил большого зла в стакане пива, выпитого маленькой девочкой. Мой приятель всегда походил на сельского адвоката — неторопливого и осмотрительного. Честно говоря, это был лучший подход при таком обвинителе, как Трававоск. В их состязании ходы не переигрывались.

— Да, она базовая, — согласился я. — Потому что проблемы у всех одинаковые.

Мне пришлось оттянуть его на пару шагов от усопшей.

— Здесь только два выбора, понимаешь? Ты идешь одним путем или другим. Даже Чистилище будет выигрышем для нашей стороны, потому что, попав туда, человек постепенно можешь искупить грехи и вознестись на Небеса. В каждом из таких судебных разбирательств одна сторона побеждает, другая — проигрывает. И ежедневно проводятся тысячи подобных процессов. Лучше всего функционируют простые схемы. Эта система защиты сейчас работает на нас. Ведь ты, я и Сэм входим в одну команду, верно? Поэтому, если наша пожилая леди имеет шанс попасть на Небеса, мы должны сделать все возможное, чтобы она оказалась там.

Конечно, я лгал. Не все было так просто, и главная причина недоразумений заключалась в том, что многие из прегрешений являлись неразрывной частью человеческого бытия. Я не знаю, чем руководствуются судьи, но они обычно не наказывают людей за малые проступки. При принятии решений верховные ангелы сохраняют объективность и доброжелательность, хотя иногда они могут быть педантами, если речь идет о таких классических темах старой школы, как убийства, супружеские измены и тому подобные деяния. Приоритеты судей — их склонности к чему-то придираться или что-то упускать — создают обширную зону неопределенности, сравнимую по размерам с самими Небесами. Для мастерства в судебных дебатах нам требуются годы практики. Естественно, наш опыт улучшает шансы подопечных душ. И в данный момент я не понимал, зачем к нам прислали необученного парня. Я не собирался превращать его в квалифицированного адвоката — тем более за один вечер.

Похоже, Реворуб подслушал часть нашей беседы. Он засмеялся и громко щелкнул длинным красным языком, показав частокол заостренных клыков.

— Смотри внимательно, Доллар. Сейчас Трававоск проставит номер на заднице у этой сучки. Ты и глазом моргнуть не успеешь, как она исчезнет в темном вихре.

Стажер вздрогнул, но не посмел взглянуть на демона.

— Наверное, некоторые разбирательства проходят гораздо сложнее, — предположил Клэренс. — Мне кажется, наша клиентка не совершила ничего плохого!

— Это не тебе решать, — ответил я, приподнимая руку, чтобы пресечь его комментарии. — Откровенно говоря, я не стану доверять поверхностным суждениям о человеке, который еще не прошел через суд. Однажды моим клиентом был скаут орлиного ранга. Его задавила машина, когда он помогал инвалиду в коляске пересекать шоссе с большим количеством транспорта. Все вроде ясно, правда? Хоть сейчас давай нимб. Но во время суда я узнал, что в возрасте восьми лет он придушил подушкой своего новорожденного брата. В ту пору мой клиент, симпатичный подросток, был певчим в церковном хоре. Он совершил убийство почти без видимой причины — просто крик малыша вывел его из себя.

Это был странный и сложный случай, который потребовал от меня больших усилий. Но мне не хотелось раскрывать свою стратегию перед нашими оппонентами. Как я уже говорил, имелась огромная зона неопределенности, знакомство с которой давалось нам с большим трудом. Чтобы сменить тему, я указал большим пальцем на недавно почившую миссис Мартино.

— И еще одно, парень. Никогда не влюбляйся в клиента.

— Влюбляться?..

Его лицо перекосилось от ужаса.

— Ты знаешь, о чем я говорю. Не превращай работу с клиентом в личное дело.

Я мог бы дать ему и другие важные советы, которые спасают жизни людей после смерти.

* * *

— Супружеская измена, — объявил Трававоск. — Многолетняя и многократная. Без признаний на исповеди!

— Вот же дерьмо! — прошептал Сэм.

Фактически он только артикулировал фразу, но я прочитал ее по губам моего друга.

— Тяжелое прегрешение, идущее против законов Моисея, — продолжил обвинитель. — И подсудимая не раскаялась. Фактически этим вечером перед фатальным инцидентом она за пару напитков отдалась незнакомому мужчине и затем погибла… без отпущения грехов, как мы привыкли говорить. Разве я не прав?

Сэм торопливо посовещался с ангелом-хранителем покойной женщины.

— Я хотел бы смягчить обвинение! — сказал он. — Ее муж тоже имел любовницу.

— Ну да, конечно! — с усмешкой ответил Трававоск. — Два неправедных поступка не сотворят одного праведного, мастер Сэммариэль.

Казалось, что его рот был набит большими лошадиными зубами. Не очень приятное зрелище.

— Мы сейчас не судим ее мужа. Это она, как вы видите, стоит перед представителем Бога.

Обвинитель указал рукой на сияющее присутствие Ксатанатрона.

— И ее судим мы, а не добрые миссионеры из Детского воинства. Она грешила и продолжала грешить. Только смерть остановила ее неудержимое стремление к порокам.

Усмешка демона стала еще шире. Как говорил мой наставник Лео, осуждение греховности было фундаментом судебных разбирательств — подпругой Ветхого Завета.

— Но я не такая!..

Сильвия Мартино успела произнести только несколько слов. Трававоск повернулся к ней, взмахнул костлявыми пальцами, и звуки перестали исходить с ее уст. Она сделала еще одну попытку, но вскоре поняла, что обвинитель лишил ее дара речи.

— Тебя никто не спрашивает, шлюха!

Обвинитель плюнул в ее сторону и с ухмылкой повернулся к Сэму.

— Что скажете, адвокат? Какие-то последние оправдания перед подведением итогов?

Новичок стал извиваться, словно его укусило насекомое.

— Прекрати, — велел я ему. — Не привлекай к себе внимание Ты же не хочешь неприятностей?

Все было бесполезно.

А как насчет заповеди «Не укради»? — крикнул парень. — Она уже не в счет?

— Проклятье! — не сдержался я.

Все повернулись, чтобы посмотреть на Клэренса. Даже Главенствующий Ксатанатрон, казалось, удивился. На мгновение его огни потемнели.

— Ему не положено говорить! — пролаял мерзкий Реворуб.

Его жесткие волосы на шее и плечах встали дыбом. Он начал движение — наверное, хотел наброситься на парня и покарать его когтями и клыками. Но я пнул демона по коленной чашечке, и когда его нога подвернулась, рванул ублюдка за ворот куртки и помог ему улечься на причале. Он жестко ударился лицом о бетонное покрытие (вневременное пространство является частью все той же физической реальности). Затем я присел на корточки рядом с Реворубом и убедился, что с ним все в порядке… Ладно, если честно, я немного придавил коленом его дыхательное горло.

— Лежать, дружок, — тихо прошептал я, пережимая его шею. — Пусть большие мальчики сами разбираются друг с другом.

Через несколько секунд он перестал сопротивляться. Внезапно в меня вцепились когтистые пальцы. Мне не хотелось устраивать шумную ссору перед небесным судьей, поэтому я позволил Трававоску поднять меня на ноги. Но хотя мы были уже в паре шагов от поверженного Реворуба. он все еще тащил меня за куртку.

— Как ты смеешь! — крикнул он.

Его голос звучал неубедительно. Я думаю, он просто выставлялся перед Ксатанатроном.

— Эй, вы, полегче! — вмешался Сэм, встав между нами.

Он помог стянуть куртку с моих плеч, расправил ее и похлопал меня по спине с почти отеческой заботой. Да, мы с ним прошли через многое.

— Это небольшое недопонимание, — сказал он, посмотрев на стажера.

Реворуб поднялся на ноги. Судя по его виду, он понял все правильно. Его убийственный хмурый взгляд кипел от ярости.

— Недопонимание? — вскричал Трававоск.

Притворный и рассчитанный гнев превратил его неприятные черты в нечто менее очаровательное и, я сказал бы, более отвратительное.

— Значит, я чего-то недопонимаю, когда думаю, что какой-то ученик, не присягнувший судье и не представленный ему как участник процесса, перебивает должностное лицо, предъявляющее иск? Или это произошло?..

Что он имел в виду?

Вопрос пришел от судьи — каждое слово, словно серебристый звон колокола на церковной башне. Громкие и вибрирующие звуки утихомирили Трававоска и оборвали его велеречивое ораторское представление. Ксатанатрон направил свой безликий взгляд на Клэренса.

Говори, дитя. Я разрешаю тебе.

— Ее муж — он… Он обокрал ее!

Нужно было отдать ему должное. Парень выглядел достаточно напуганным и, похоже, понимал, во что он вляпался.

— Муж миссис Мартино украл ее молодость.

— Что за чушь? — вмешался Трававоск.

Демон скривил губы, словно его заставили смотреть затянувшийся школьный спектакль на открытой площадке при плохой погоде. Клэренс повернулся к судье.

— С того дня, как они поженились, муж любил ее только раз в месяц… Как будто это была его работа. Без прелюдий, без поцелуев. А потом, скатившись с супруги, шел смотреть телевизор.

Парень покраснел от смущения.

— После рождения их четвертого ребенка он вообще перестал приближаться к ней. Сказал, чтобы она не приставала к нему… Что его тошнит от ее тела.

Он взглянул на покойную, но Сильвия Мартино, видимо, забылась в своих грезах и воспоминаниях. Ее взгляд был направлен в туманную даль.

— Ведь это кража, верно? — спросил он у судьи.

Я знал, что мне не следовало оставлять стажера с клиенткой. Мои кишки сжимались в узел — то есть я уже винил себя за все происходящее. Но когда парнишка успел вытянуть из нее такую информацию? Даже Сэм выглядел удивленным, а ведь он говорил с ангелом-хранителем.

Поскольку Клэренс не превратился в горячий пар, я предположил, что судья прислушался к его свидетельским показаниям. Сэм тоже не стал смотреть в рот дареному коню и быстро добавил сильную тему трагических страданий отвергнутой женщины. Понимая, что дело движется к завершению прений, он проехал на этой кляче до самого финиша.

Несколько мгновений я все еще сомневался, какое решение примет Ксатанатрон. Но когда столб бледно-лилового света окружил покойную миссис Сильвию Мартино и усмешка сползла с лица Трававоска, я убедился, что все закончилось и что Сэмми выиграл дело. Судейского обвинителя ожидала ужасная трепка в Аду и, возможно, удары по мошонке.

Внезапно покойная исчезла. Трававоск покинул нас минутой позже, молчаливый и сердитый. Реворуб указал на меня дрожащим когтистым пальцем.

— Доллар, ты труп! — прохрипел он, брызгая слюной.

Однако голос ублюдка был слабым из-за того, что мое колено повредило его трахею. Через секунду он последовал за Трававоском и вошел в мерцающий портал, похожий на рану. В замороженном мгновении остались только ангелы — мы и судья.

— Прими мои поздравления, — сказал я Клэренсу. — Сегодня произошел твой первый замес с врагами из Оппозиции.

— Что?

— Они — не просто другая команда, — добавил Сэм. — Это действительно наши враги. Но если ты еще раз подставишь меня перед судьей, я порву тебя на части. И некоторые куски не найдут никогда!

— Куски?

— Твоего тела.

Парень поморщился и покачал головой.

— Когда у тебя появятся другие светлые идеи, сначала обсуди их со мной или с Бобби.

Я взглянул на Ксатанатрона. К моему беспокойству, он смотрел в мою сторону. Очевидно, я зря надеялся, что драка с Реворубом останется не замеченной верховным ангелом.

Ангел Долориэлъ, — сказал мне столб света. — Тебя ожидают в Небесном городе.

Сэм и его стажер не слышали этих слов, но для меня они прозвучали так громко, что даже заболели скулы.

С тобой желает говорить твой архангел.

Затем сияние судьи исчезло.

— Ладно, пошли, — сказал Сэм. — Пора возвращаться в «Циркуль». Я хочу купить Клэренсу мороженое. Парни, мы выиграли дело!

Меня одолевала жажда. Это была моя реакция на счастливый финал. Однако через несколько секунд я почувствовал себя несчастным, и что интересно, реакция оказалась такой же. Мне еще больше захотелось выпить.

ГЛАВА 2
МОЯ УДАЧНАЯ НЕДЕЛЯ

Я уже знаю, какие вопросы вы хотели бы задать. Вот ответы на них.

1. Да, ангелом быть интересно.

2. Нет, я не встречался с Богом. Пока не встречался.

3. Я не могу сказать вам, какая религия правильная. Дело в том, что это до сих пор не выяснено.

4. Если вы хотите узнать, на что похожи Небеса… то составьте мне компанию, и я все объясню вам по ходу истории.

Прежде всего, Небеса… очень сложные. Это не просто замок на облаке или какой-то райский сад. Небеса огромные, хотя и состоят из одного мегаполиса — Небесного города. Он окружен Полями, по одному на каждую страну. Поля тянутся во всех направлениях — по виду, бесконечно. Покатые холмы, луга и даже леса, населенные душами людей. Как мне всегда говорили, эти души забирались с Земли для вечной и хорошей жизни. Но если вы спросите их о земном существовании, они скажут вам, что ничего не помнят — как и я о моей доангельской жизни. Они здесь просто счастливы.

Обычно, когда вас вызывают наверх, вы возноситесь прямо в Небесный город. Вы не идете, как делаете это на Земле, и даже не летите. Не все так просто. Даже само понятие «город» может ввести вас в заблуждение. Бывают времена, когда он действительно напоминает мегаполис. Глядя на башни, парковые зоны и сверкающие аллеи высоко над головой, вы смутно понимаете, насколько он велик. Куда бы вы ни шли, вас окружают ослепительные фигуры. Словно огни миллионов машин на загруженной, но абсолютно безопасной трассе. И каждая из таких фигур является ангелом. Где-то в центре этой безбрежности, в месте, которое вы не можете разглядеть, хотя и знаете, что оно там имеется — будто сияние на краю вашего зрения, воображения и чувств, — располагается Империй, внутренний район Небес, где, по слухам, обитает Всевышний.

Наверное, не нужно говорить, что вход туда возможен только по приглашению.

Естественно, все вышеперечисленное даже и близко не подводит вас к тому, как выглядят и воспринимаются Небеса. Вы помните Электрические парады, которые проводятся по вечерам в Диснейлендах? Со всеми их сияющими огнями и танцующими сказочными персонажами? Прибавьте к ним сильное лихорадочное состояние, которое каким-то образом заставляет вас чувствовать себя уютно и радостно, и вы получите небольшое сходство с пребыванием на Небесах. Это такая уютная радость, что любые вопросы кажутся вам слишком хлопотными.

Уточняя последнюю фразу, я должен сказать, что некоторые из нас все-таки задают вопросы. К примеру, у меня скопилась куча нелегких вопросов, но я в основном задаю их самому себе.

Имеется еще одна проблема: все, что вы воспринимаете на Небесах — виды зданий, наряды горожан и беседы с другими ангелами, — постепенно ускользает из вашего ума при возвращении на Землю. Наверное, я разочарую вас, но любая попытка описания Небесного города является нелепым занятием, потому что ко времени вашего возвращения он уже не будет тем же самым (при условии, если впечатления о нем были получены действительно вами). Нечто подобное происходит, когда вы вспоминаете детали сна. Но, поднимаясь в «хозяйский дом», как Сэм называет Небесный город, вы всегда попадаете в нужное место. То есть там вы знаете, где находитесь, и адекватно понимаете все, что происходит вокруг вас. Хотя, если позже вы попробуете нарисовать карту квартала или района, у вас ничего не получится.

Я не думаю, что ангелы на Небесах тревожатся подобными явлениями — во всяком случае, не так, как я. Фактически кроме нескольких моих друзей на Земле остальные наши соплеменники считают, что интерес к небесному мироустройству граничит с предательской неблагодарностью. Но мое любопытство не дает мне покоя. Очевидно, таким меня сделал Всевышний.

Поймите мои слова правильно. Мне нравятся Небеса, и мне нравится быть ангелом. Я не признаю другой альтернативы — тем более что обсуждаемые нами временные рамки равнозначны вечности.

* * *

Давайте для краткости скажем, что следующее действие происходило в калифорнийской башне североамериканского комплекса зданий, где находился офис Темюэля. Однако помните, что, называя структуры Небесного города «зданиями» и места в таких структурах «офисами», мы снова грубо упрощаем эту странную, сияющую и непостоянную реальность. Темюэль был особым архангелом — моим контролером, как вы, возможно, определили бы такую должность. Поскольку я работал в департаменте дольше его, он не мог претендовать на звание моего наставника. Понимая сложившуюся ситуацию, он старался избегать всяких «боссовских» штучек и вел себя с нами как «старший товарищ» — особенно со мной, Сэмом и другими ветеранами. Мы не возражали против этого. Всегда хорошо, когда каждый знает свое место или, по крайней мере, думает, что знает.

У него было прозвище, которое мы не говорили ему, — у слова «Мул» очень мало хороших значений. На самом деле мы не испытывали к нему неприязни. Он был нашим боссом и архангелом в придачу, а на таком перегное трудно вырастить привязанность. Верховные ангелы слишком далеки для дружеского общения — даже столь доступные, как Темюэль.

— О, ангел Долориэль! — сказал он с напускным весельем, когда я возник в его кабинете.

(Глядя на небесных ангелов, вы не можете судить наверняка об их половой принадлежности. Ко многим из них подходят местоимения «он» или «она». Другие «оно» совмещают в себе оба пола. Но некоторых — ничего личного с моей стороны — можно называть только «существами».)

— Бог любит тебя. Как дела в Джуде?

Если что-то и заставляет жителей Сан-Джудас кривить рты и хмурить брови, так это ситуации, когда люди, ни разу не бывавшие в нашем городе, называют его «Джуд». Но я уже чувствовал принудительную радость Небес, которая проникала в меня щекочущими пузырьками. Поэтому я постарался соответствовать общему настроению.

— Привет, шеф. Думаю, что дела идут прекрасно. Конечно, «Гиганты» провели последний год, как дворовая команда. Словно они никогда не слышали о выигрышных позициях. Да и левого подающего они использовали слишком часто. Но не будем огорчаться. Весенние тренировки уже начинаются. Поэтому наша надежда не угасает.

Иногда я говорю о «Гигантах» только для того, чтобы позлить людей, которые не разбираются в игре. Это один из самых замечательных аспектов бейсбола.

— Кстати, говоря о тренировках, — добавил я. — Сэммариэлю дали стажера.

— Молодого Харахелиэля, — кивнув, ответил архангел. — Он уже успел показать себя?

— Да, как свинья в бикини. Но я верю, что однажды он чему-то научится.

Или снова начнет открывать рот в неудачное время, после чего нам придется рвать когти из Джуда или идти с понижением в Чистилище, где мы целую вечность будем делать внушения исправляющимся грешникам.

— Прошу прощения за вопрос. Откуда он взялся?

Яркий лик Темюэля немного затуманился. Он приподнял сияющую руку и неопределенно покрутил пальцами в воздухе.

— Я думаю, из Залов записей. Его перевели к нам по просьбе одного из верховных ангелов.

В его фразе было так много намеков, что я от испуга не нашел, что сказать.

— На самом деле я как раз и хотел поговорить с тобой об этом, — продолжил Мул.

— О чем? Извините, не понял.

— О новеньком. О стажере, которого поручили Сэммариэлю. Я хотел бы, чтобы ты присматривал за ним.

Это была очень странная просьба. Как мог кто-то — пусть даже архангел — интересоваться таким дохлым сурком, как Клэренс?

— Босс, разве присмотр за новичком не входит в обязанности Сэма? Ведь это он его наставник.

В воздухе снова сверкнул неопределенный жест.

— Да, конечно. Но иногда Сэммариэль не замечает тех тонкостей, которые улавливаешь ты. Вот почему я прошу тебя, Долориэль. Присматривай за парнем.

Обычно, когда контролер говорит вам нечто подобное, вы должны чувствовать гордость. К тому же вы находитесь на Небесах, что удваивает вашу радость. Но даже накачанное по уши счастьем, мое тело трепетало от тревоги.

— Будет сделано, сэр! — ответил я, поскольку не был глупым человеком — ни до, ни после моей горько оплакиваемой человеческой смерти.

Я не помнил ничего о прошлом, но надеялся, что мою смерть действительно кто-то горько оплакивал.

* * *

Оказалось, что Мул хотел передать мне только эту просьбу. Ситуация становилась все более странной. Он никогда не ограничивался кратким разговором, и даже когда поступал так по не зависящим от него причинам, делал это неуклюже, создавая впечатление, что вы отвлекали его от каких-то важных дел. Честно говоря, он нравился мне. Хотя я не знаю, может ли вам нравиться человек, которого вы не понимаете. Со своей стороны, он тоже благоволил ко мне или, по крайней мере, терпел меня, отличаясь этим от многих других архангелов. Тем не менее босс всегда остается боссом. Пользуясь моим визитом в «хозяйский дом», он заставил меня оформить кучу нудных и не сданных вовремя отчетов. Обычно я передоверял их Алисе — нашему офисному секретарю (еще одному земному ангелу, которая, учитывая ее злобный характер, могла быть замаскированным демоном). Если дорога в Ад выстлана добрыми намерениями, как иногда говорил Сэм, то путь к Небесам завален бумажным дерьмом и канцелярскими изделиями.

Интересно, кем был этот Харахелиэль? Кто нажал на кнопки и перетащил Клэренса от пыльных картотек в оперативный отдел? А главное, по какой причине? Может быть, он узнал что-то лишнее? Или кто-то захотел внедрить шпиона в департамент адвокатов? Но чье внимание мы привлекли? И почему они выбрали такого несуразного человека?

Я уже слышу, как вы шепчете: Ничего себе! Шпионы на Небесах? Вы подозреваете своих ангельских боссов в попытке шантажа ваших коллег? У вас плохое отношение к работе, Бобби Доллар! Давайте поступим так: прежде чем принять решение, побудьте со мной еще какое-то время. Это все, о чем я прошу. Правда была на моей стороне гораздо чаще, чем хотелось бы признавать моим недругам.

Перед возвращением на Землю мне пришлось убить немного времени — мое человеческое тело по-прежнему находилось в городской квартире и наслаждалось полноценным сном. Я вышел из Североамериканского комплекса зданий и зашагал по Проспекту созерцания мимо особняков благословенных ангелов. Как я уже говорил, одной из странностей Небес было полное отсутствие картографированного пространства. Если вам хотелось прийти туда, куда вас не приглашали, вы не получали доступ в это место. Несмотря на все усилия, вам просто не удавалось найти его, хотя вы видели перед собой очередную тысячу красивых зданий. Вы могли идти по дороге или плыть в облаках (после многих лет я по-прежнему не знаю, как мы делаем это — при отбытии с Небес все воспоминания стираются). Вы могли затратить на перемещение десятки лет, но так и не найти того места, которое искали. Мне было проще. Я ничего не искал, а просто прогуливался. Какое-то время я любовался Фонтаном звезд и перекатывал в уме большие бесформенные мысли. Затем широкая аллея привела меня к Мосту паломника. Сам того не желая, я остановился на середине пролета и взглянул вниз, на один из кварталов огромного города. Подо мной искрились многолюдные толпы обитателей — тысячи и тысячи душ, возможно, миллионы. И каждая душа была посвящена порядку и любви, счастливая и довольная своим местом в большом плане существования. А за ними, на вершине самого высокого холма Небес, виднелось сияние, напоминавшее прекрасный рассвет. Там находился Империй, обитель Всевышнего. Однако даже глядя на это чудное место, центр Космоса и вселенной, я по-прежнему задавал себе крамольные вопросы. Почему Империй прятали от наших глаз?

И, кстати, почему Бог сделал меня таким неугомонным? Я никогда не понимал своих порывов души. Но, видимо, Он хотел, чтобы я был таким, и поэтому наделил меня удвоенным запасом любопытства.

* * *

Как обычно, проснувшись вновь в физическом теле, я почувствовал себя немного странно — словно мир изменился, словно кто-то постирал и погладил мои любимые джинсы. Я сунул кофейник в микроволновку (в терминах желаний и капризов мое плотское тело ничем не отличалось от ангельского) и, ожидая звонка таймера, подошел к зеркалу.

То же самое лицо, которое я видел в отражении пять или шесть лет. Оно чем-то напоминало мне другие два-три лица, бывшие у меня до этого воплощения. Наверное, только эксперт мог бы сказать, изменился ли я после визита в Небесный город. То же самое тело — средней высоты, среднего веса, возможно, чуть крепче и сильнее, чем у обычного человека. Мужчина в зеркале имел темные волосы, нуждавшиеся в стрижке, лицо (европейского типа с легкими средиземноморскими чертами), которое не помешало бы побрить, и рот с намеком на печальную артистичность, немного испорченную одной из редких встревоженных улыбок. Мне часто было интересно, неужели я действительно выглядел так в жизни. Если да, то никто не принял бы меня за мое прошлое воплощение — надеюсь, вы понимаете, о чем я говорю. Хотя, если бы я наткнулся на человека, знавшего меня в прежнем облике, это было бы слишком большим совпадением.

Иногда я представлял себе, что мог бы жить в семнадцатом веке, носить напудренный парик и нюхать табак. Или я мог быть китайским крестьянином. Или даже женщиной. Мог иметь семью. Тогда почему у меня отняли воспоминания об этом? Почему Небеса обращались с душами, словно они были видеокассетами? Зачем нам стирали бесценные моменты с получением докторской степени или с комедийными ситуациями? И если мы не можем вспомнить детали детства или юности — пусть даже многие люди вели убогую жизнь, — зачем нас вообще заставили проходить через это?

И тут в разговор вступил внутренний голос — достаточно обычный для меня. Ты циничный, сказал он мне. Плохой ангел, которому нельзя доверять.

Но повторюсь еще раз. Наверное, Бог хотел, чтобы я был таким. Либо это правда, либо Ему все равно. Придя к подобному выводу, я решил остановиться, чтобы сохранить какую-то надежду.

* * *

К вечеру всю площадь Бигера украсили для последнего этапа карнавального сезона, который был назначен на следующие выходные. Сан-Джудас любил свои карнавалы. На фонарные столбы натянули гирлянды с большими и жуткими на вид масками. В северном углу площади муниципальные работники соорудили временную сцену. К счастью, она находилась на удалении от Эламбра-билдинг, где располагался наш бар. Завсегдатаям «Циркуля» не нравилось, когда их отвлекали художественной самодеятельностью.

Бар назывался «Циркуль», потому что сотню лет назад, прежде чем кинотеатр «Эламбра» перестроили в первый городской небоскреб, на месте нашего нынешнего оазиса на четвертом этаже размещался зал, который масоны использовали как ложу для встреч. Над главным входом в здание до сих пор имелся каменный диск с квадратом и циркулем — символом их ордена.

«Пусть все квадраты остаются снаружи, — нравилось балагурить Сэму. — Нам нужен только циркуль». Примерно так бар и получил свое название.

Внутри заведения время тянулось медленно и чинно. Единственными посетителями были Сладкое сердечко и Моника Нэбер. Они смотрели «Си-эн-эн» на настенном телевизоре. Бармен Чико протирал бокалы и поглядывал по сторонам с такой же добродушной теплотой, как статуя Ленина.

— Оля-ля! — увидев меня, воскликнул Сладкое сердечко. — Я уже отсюда чувствую запах твоей раздражительности, милый.

Сладкое сердечко имел комплекцию защитника «НФЛ», но вел себя как персонаж бразильской мыльной оперы. Он был одним из немногих земных ангелов, которые умели радоваться жизни.

— Плохо провел время в штаб-квартире?

Новости в «Циркуле» переносились со скоростью света.

— Не совсем плохо. Просто получил обычную инспекторскую нахлобучку.

На самом деле меня тревожила неразбериха с Клэренсом, но я не хотел говорить о нем с кем-то другим, кроме Сэма.

— Я понимаю тебя, сахарок, — кивнув головой, ответил Сладкое сердечко. — Меня туда силком не затащишь, если только есть возможность отбрыкаться. Мне противно смотреть на их безмолвную роскошь. Глаза слезятся.

Он усмехнулся.

— Какие у тебя планы на праздник? Может, приедешь на мою вечеринку? Ты же не дашь пройти карнавалу без танцев? Нужно веселиться, милый!

Иногда я думаю, что в Сладком сердечке слишком много местного колорита. Когда я сел на табурет рядом с Моникой, она приподняла голову. Чико, всегда старавшийся избегать чужих разговоров, отошел в сторонку, дав нам шанс на личную беседу.

— Привет, — сказала она. — Выглядишь круто. Лестница в Небо? [Название одной из песен рок-группы «Лед Цеппелин».] Туда и обратно?

— Не стихи делают эту песню хорошей, а гитарное соло. Но ты права. Я только что оттуда.

Мне было интересно, знала ли она что-то о новом стажере. Но я не хотел выдавать ей подробности своей беседы с Мулом.

— Где Сэм?

— И его верный спутник Мини-Сэм? Они не появлялись здесь. Сандерс и Элвис поспорили, как быстро может бегать броненосец. Полчаса назад они уехали в зоопарк. Кул получил клиента в Испанском квартале. С тех пор больше ничего не происходило. Я ненавижу спокойную жизнь.

Она посмотрела на меня с забавным прищуром, возможно, гадая, почему я сел рядом с ней и напросился на разговор. Не так давно мы с Моникой прошли через маленький разрыв отношений, и некоторые мои участки кожи остались содранными до крови, если вы понимаете, что я хочу сказать. Это долгая история. Теперь, естественно, она подозревала меня в дурных намерениях. Проклятье! Большую часть времени я сам относился к моим намерениям с огромным подозрением.

— Кстати, ты знаешь, что нового стажера направили к нам прямо из Залов записей? — поинтересовался я.

Она засмеялась.

— И ты решил выяснить, что я слышала о нем? Извини, Бобби, но почему тебя волнует новичок? Его приставили к Сэму, а не к тебе.

Моника поднялась на ноги.

— Хочешь какую-нибудь песню?

На миг я подумал, что Нэбер собиралась запеть, но она направилась к музыкальному аппарату.

— Только ничего такого, что вызывает головную боль.

Как она шла через зал! Великолепная фигура. Мы называли ее Моникой, потому что она была не только темноволосой красавицей, но и авторитарной «мамочкой» для всей нашей компании — точь-в-точь как ее тезка в сериале «Друзья». Ну а Нэбер… Некоторым трудно произносить имя Нэхебарот. Она была хорошей женщиной, не считая того, что постоянно выбирала плохих мужчин — я служил тому главным примером. Однажды другая женщина сказала мне, что, когда я становлюсь угрюмым, это «похоже на общение со сварливым котом, который позволяет кормить себя, но все остальное считает запрещенным Небесами». А ведь в то время, когда она говорила это, мы были довольно дружны.

Бар нежился в редком моменте безмолвия, когда античный музыкальный автомат вдруг щелкнул, зажужжал и засиял огнями. Одна из пластинок скользнула на диск проигрывателя, и игла опустилась. Я всегда считал музыкальный ящик «Циркуля» неким подобием метафоры о том, что каждая душа в Божьем царстве имеет значение. Но мне и в голову не приходило, что этот древний механизм тщеславия действительно работал.

Когда Моника пошла обратно мимо пустых столиков, зазвучал «Гаитянский развод» Стили Дэна. Нэбер призывно пританцовывала при ходьбе. Внезапно я подумал, что еще совсем недавно я видел ее не подозрительной, а флиртующей, хотя уже забыл, на что это было похоже. Помню, она сидела на том же табурете у стойки и пила «май тайс» или какой-то другой тропический яд. И она тогда была готова на любой опасный поступок. Она выглядела очень доступной.

— Ну, что же ты ждешь, бедняжка? — спросила она, присаживаясь рядом и все еще вращая плечами в такт музыки. — Если бы ты был чуть веселее, милый, этим вечером с тобой могло бы приключиться что-то нежное и прекрасное.

Игривый голос. Ностальгия. Ситуация все больше усложнялась. Некоторое время назад мы не могли насладиться друг другом. Потом все закончилось большим пожаром, с криками и руганью, с беготней по холмам. Я, нынешний, стал ее бывшим. Поэтому не было ни одной возможности, чтобы я снова погрузился в тот ад — разве что упившись до помутнения рассудка. Кстати, в этот день я не выпил ни одного спиртного напитка.

И тогда, в то самое мгновение, словно доказывая, что Всевышний по-прежнему любил маленького Бобби Доллара, в моем кармане зажужжал телефон. Моника сердито посмотрела на мои вибрирующие брюки.

— Я почему-то не верю, что ты рад меня видеть.

— Нужно принять звонок. Это работа, сама понимаешь.

— Езжай и насладись своим счастьем, сахарочек! — крикнул Сладкое сердечко.

Я не совсем понял, что он имел в виду.

— Проклятье, — проворчал я, глядя на экран. — Алиса написала, что вызов предназначался Сэму. Она не нашла его и поэтому перенаправила клиента мне. Похоже, меня ожидает свидание со «старым денежным мешком».

Моника старалась выглядеть веселой, хотя я мог бы поклясться, что она была разочарована. Это заставляло меня нервничать. А вдруг она подумает, что я снова испортил прекрасную возможность? Тогда она может простить и отпустить меня в свободное плаванье. И если Нэбер поступит так — пусть даже с некоторой выгодой, — «Циркуль» станет для меня горячим местом.

— Ты поедешь в Вудсайд? — спросила она.

Это был дальний пригород у холмов, где лошади имели больше прав, чем люди.

— Да, на равнину. Район Пало Альто.

Она вздохнула, выпрямила спину и подтянула к себе бокал с напитком.

— Тогда желаю тебе сломать ногу. Хотя нет, сегодня я щедрая. Желаю тебе сломать обе ноги.

Я печально кивнул и оставил Монику наедине с ее бокалом. Возможно, телефонное сообщение спасло нас обоих от большой беды. Или, по крайней мере, уберегло ее от очередного разочарования. А для меня, как вы уже поняли, это стало началом новой истории.

* * *

Я часто подшучивал над скучной машиной Сэма, но, честно говоря, имелось еще несколько блуждавших в неведении душ, которые не восторгались моим изготовленным на заказ «Матадором 71». Казалось, что они не замечали его прекрасную латунную отделку, необычную покраску и пестрый дизайн интерьера. Фактически кто-то из них (возможно, Моника Нэбер) однажды обозвал его «автомобилем для малообеспеченных подростков». Но каждый ценит что-то свое собственное. Я знал, что хотел от машин. На своем «Матадоре» я мог врезаться в танк на шестидесяти милях в час, и мотор продолжил бы работать. Я предпочитаю использовать прочную технику. Умирать никому не хочется — даже в третий или четвертый раз.

В дневное время в Сан-Джудас лучше ездить по кольцевым шоссе, чем по центральным магистралям. Через двадцать минут я уже двигался на восток по Университетскому проспекту, и мой путь проходил через элегантный район, где даже пальмы имели собственных врачей. (Я не обманываю вас. Ассоциация общины Пало Альто нанимала особых специалистов, которые раз в месяц карабкались на деревья и проверяли орехи на гниль и жучков.)

 

По обеим сторонам проспекта возвышались роскошные здания. За ними начиналось элитарное жилищное товарищество. Под словом «элитарное» я подразумеваю дома «по миллиону долларов минимум». Здесь, в тихом окружении, богатые люди радовались жизни и своим деньгам: владельцы стэнфордских квасцов и корпоративные «шишки» старой школы. (Новые миллионеры и так называемые «молодые деньги» Силиконовой долины селились в современных фешенебельных районах города — вокруг Атертон-парка или около «Берегов».)

Дом клиента располагался на одной из боковых улиц — особняк в стиле «Тюдор» и пол-акра лужаек и живых оград. На длинной подъездной дорожке стояли два фургона полицейского управления и машина «Скорой помощи». Дверь гаража была открыта. Пара парней в медицинских халатах, с кислородными масками на лицах, вытаскивали труп из дорогого автомобиля — новейшего образца заморской инженерии. Когда они уложили тело на носилки, я бегло осмотрел покойного. Седовласый мужчина кавказской наружности, аккуратно пострижен, одет в халат и пижамные брюки. Его кожа имела розовато-пурпурный оттенок — характерный симптом отравления угарным газом.

И, конечно, это выглядело как самоубийство.

Я сформировал вневременной портал и прошел через «молнию». Все немного изменилось: наклон солнца и степень освещенности. Копы и медики перестали двигаться, как будто играли в детскую игру. Я обошел машину и взглянул на лицо покойного. Оно казалось знакомым. Я мог видеть его в теленовостях или в газетах. Рядом с телом парил сияющий шар — ангел-хранитель погибшего мистера Угарный газ.

— Меня зовут Долориэль, — представился я хранителю.

— Юрат, — ответило свечение.

— Кто он?

— Ты не знаешь?

Маленький Юрат казался очень встревоженным. Он болтался в воздухе, как светляк под порывами ветра. Его работа, продолжавшаяся несколько десятилетий, подходила к концу. Он даже мог любить покойного. Такое иногда случается.

— Это Эдвард Лайнс Уолкер. Он основал множество компаний, включая одну из крупнейших в Северной Калифорнии. Филантроп. Лидер общины. Правительство назвало спутник в честь него.

— Печально, что он умер, — согласился я. — Значит, парень нравился людям. У тебя найдутся серьезные доводы, которые мы можем выставить в его пользу? Чтобы обосновать самоубийство?

К счастью, правила на самостоятельный уход из жизни немного смягчились. Я был уверен, что, если Юрат поможет мне сочинить какую-нибудь простенькую историю о тяжелой болезни, медицинских проблемах или эмоциональных травмах, способ кончины, выбранный Уолкером, не повлияет радикально на наш случай.

— Да, я могу придумать несколько причин, — ответил хранитель. — Эй, Долориэль! Оглянись!

Я уже почувствовал присутствие зла, но, повернувшись, притворился удивленным.

— Обвинитель Трававоск! Это моя счастливая неделя! Два дня подряд в одной компании с такой персоной! О, и мистер Реворуб! Какой неприятный синяк на твоем горле!

Демон сжал кулаки и отвернулся. Трававоск показал мне свои зубы. Это заняло несколько секунд.

— Привет, Долориэль. Наверное, вчера вечером ты с друзьями засиделся допоздна, празднуя вашу победу.

— Нет, я вернулся домой раньше обычно. Мне нужно было навестить одного старичка. Впрочем, тебя это не касается.

Трававоск придвинулся ко мне. Даже вне времени, где воздух, в нашем обычном понимании, отсутствует, его дыхание походило на ветер, дувший от скотобойни.

— Ты все шутишь, Долориэль? Нет! Бобби Доллар! Ведь тебя так называют в вашем… как его? В «Циркуле»!

 

Он произнес название бара с нарочитым презрением. Словно оно означало что-то дурное и мерзкое.

— Похоже, тебя позабавило, когда твой задрот-ученик выставил меня в плохом свете перед Началом!

Никто еще настолько отвратительный и стоявший так близко от меня не уходил от раздачи оплеух. Но вы не можете так просто избивать одного из официальных обвинителей Ада. Поддержание равновесия между двумя конфликтующими сторонами является очень тонким и деликатным делом, а правила судейских разбирательств ясно говорят, что потеря самоконтроля ничем не отличается от вероотступничества. Поэтому я постарался успокоиться и дышать через рот.

— Он не мой ученик, Трававоск, и я никак не связан с ним. Поэтому давай перейдем к делу. Я не собираюсь ссориться с тобой.

Взгляд обвинителя вызвал зуд на моей коже.

— Как скажешь, ангел.

— Долориэль, у нас проблема!

Это был Юрат — все еще скакавший вокруг нас хранитель. Казалось, что ему не терпелось попасть в туалет (поверьте, для ангелов такие неприятности не актуальны). В его голосе чувствовалась странная дрожь.

— Мы не можем проводить судебное разбирательство! Мы не можем!

Трававоск потер пальцами отворот ярко-красного костюма. Очевидно, он считал разговор с хранителем недостойным себя.

— О чем ты там пищишь?

— Где он? — взвизгнул Юрат. — Куда он подевался?

— Что?

Трававоск осмотрел живописную картину с застывшими полицейскими и неподвижными медиками.

— О ком ты говоришь?

Внезапно до меня дошло. Понимание походило на удар в печень.

— Он говорит о душе покойника, — сказал я. — Об Уолкере. Наш клиент исчез.

Это действительно было так. Медики, застывшие на полпути к машине «Скорой помощи», держали в руках носилки с мертвым телом, но душа мужчины — бессмертная часть Эдварда Лайнса Уолкера, за которую мы несли ответственность, — отсутствовала напрочь.

Когда вы проходите через «молнию», вам доступна очень маленькая территория. Чем дальше вы от портала, тем нереальнее становится пространство вне времени, и постепенно мир погружается в серую неопределенность. Мы с хранителем и Трававоском обыскали каждый уголок двора. Но, несмотря на все наши усилия, душа покойника осталась ненайденной.

— Господи, что происходит? — вскричал я, заставив хранителя затрепетать от ужаса. — О, Иисус, мы потеряли душу!

Такого прежде не случалось — ни у меня, ни у знакомых коллег-адвокатов. Мою счастливую неделю разнесло термоядерным взрывом.

Трававоск разразился бранью. Я не помню точно, что он говорил, но у них в Аду умеют ругаться. Он произвел на меня впечатление. Фактически если бы в тот момент я не был так чертовски напуган, то, возможно, записал бы часть его речи в блокнот.

ГЛАВА 3
ТУТ ВАМ НЕ ВОСКРЕСНАЯ ШКОЛА

— Что за дурацкий трюк?..

Если радостный Трававоск выглядел неприглядно, то в сердитом виде он был омерзителен — хотя бы потому, что из прорезей на его щеках вылетали красные пузыри.

— Ты думаешь, что можешь ежедневно унижать меня? Мне плевать, сколько усилий понадобится для мести и каких высоких персон придется потревожить, но я еще увижу, как с тебя сдерут кожу, Долориэль, и как ты будешь визжать от невыносимой боли!

Нельзя избивать членов оппозиции, даже если они этого заслуживают, напомнил я себе. Особенно тех обвинителей, которые умышленно подстрекают ангелов. Подобные действия могут привести к иерархическим столкновениям. Цитата из адвокатского учебника.

— Не приплетай меня к этому, Трававоск. Я пришел сюда за пару секунд до твоего появления.

— Души так просто не исчезают!

— Давай не будем делать поспешных выводов. Я тоже не понимаю, куда пропал наш клиент. Но, возможно, произошла какая-то фигня.

— Фигня?

Обвинитель перешел на крик. С его щек срывались куски красной пены.

— Перл-Харбор был фигней, а это проблема!

В его словах имелась доля истины. Подобного еще не случалось. Точнее, никогда не случалось.

— Ладно, ты звони своему инспектору, а я — своему. Нужно как-то исправлять ситуацию.

Но не успел я закончить фразу, как со всех сторон начали появляться ангелы и демоны. «Молний» открывалось больше, чем на Невадском секс-ранчо «Ватные хвостики» в дни праздничных скидок. Служба безопасности объявила высочайший уровень тревоги. На место происшествия прибывали отряды особого назначения. Я понял, что мы стали свидетелями не просто необычной проблемы, а самого настоящего офисного кризиса, и искренне преданный вам Бобби оказался в центре этого переполоха.

* * *

Я полагаю, что мне следует сделать паузу и объяснить вам, как работает наша ангельская система. Она немного отличается от описания, которое вам давали в воскресной школе, и не имеет ничего общего с арфами и облаками.

Только не спрашивайте меня, кем я был до того, как умер. Я не знаю. И никто из моих коллег не знает этого. Возможно, мы всегда были ангелами, но многие из нас так не думают, потому что наши воспоминания включают в себя только несколько десятилетий. К тому же нам довольно комфортно в плотских телах и в окружении физического мира. Самым старым земным ангелом, которого мне довелось повстречать, был мой наставник Лео. Он помнил, что работал еще в сороковых годах двадцатого века. Конечно, это ничего не доказывает. Насколько я знаю, нас могли использовать, как стеклянные бутылки, каждый раз опустошая от воспоминаний и заполняя ими снова. И так век за веком. Когда вы ангел Господа, вся ваша жизнь окутана загадочной неопределенностью.

Существуют сонмы ангелов, и не только на Небесах. Каждый отдельный мужчина, женщина или ребенок имеет ангела-хранителя. Вы не можете видеть и слышать их, но они всегда сопровождают вас — от первого шлепка по вашей попке и до последнего вздоха… на самом деле, чуть дольше. Некоторые люди думают, что хранители защищают их от смертельных опасностей и адских козней. Возможно, так оно и бывает, но я не слышал подтверждений для данной теории. Впрочем, это не моя юрисдикция. Как вы, наверное, уже поняли, я адвокат.

Итак, исходя из расчета, что на одну живую душу приходится один хранитель, мы получаем семь миллиардов ангелов-хранителей. Я предполагаю, что со смертью одного человека они берут опеку над другой душой, но это все мои догадки. Адвокатов, естественно, меньше, чем хранителей. Я, Сэм, Моника и остальные коллеги обслуживаем по отдельности до пяти смертей в неделю. То есть один адвокат проводит примерно двести пятьдесят дел в год. Ежегодно в мире умирает около 50 миллионов человек. Для их обслуживания требуется около 200000 адвокатов (будем считать, что в Тимбукту и Катманду работают по той же системе, хотя тут тоже имеются большие сомнения). Каждые десять адвокатов пользуются услугами одного-двух вспомогательных служащих. Не помню, говорил ли я вам о нашей Алисе, но с барменом Чико вы уже познакомились.

Знаю-знаю, вас интересует не количество ангелов. (Это тема может волновать лишь людей с техническим образованием.) Вы хотите узнать, как устроена наша система, не так ли?

Все земные ангелы — хранители, адвокаты и представители спецслужб (не спрашивайте о них, потому что я дал подписку о неразглашении) подотчетны своим архангелам. Архангелы рапортуют Началом, которые, как вы уже видели, судят души людей. Эти многочисленные подразделения, называемые Третьей Сферой, занимаются земными делами, происходящими в реальном времени.

То есть существуют, по крайней мере, две другие Сферы, которые имеют по три дополнительных вида ангелов, но тут вам не воскресная школа, поэтому я расскажу о них позже. На вершине иерархической лестницы находится Всевышний. Я пока не встречался с Ним. Мне кажется, Он очень занят, помогая вселенной работать, как идеальный часовой механизм. Ему приходится присматривать за каждым воробьем и всеми прочими существами. Более того, я уже говорил вам, что не знаю ангелов, которые видели бы Его (или которые удосужились бы рассказать мне об этом).

Нам, адвокатам, приходится жить среди тех, кого мы защищаем. Так мы лучше понимаем их желания и мотивы. Вот почему мы имеем тела — новые, а не прежние. Никто из нас не знает ничего о прежних телах, но лично меня никогда не узнавали бывшие родственники или знакомые. Да и я не помню, чтобы имел таковых. В любом случае адвокаты представляют собой небольшую группу (в сравнении с хранителями, Святым воинством и другими службами), поэтому наша работа на Земле во многом похожа на службу в одном из сонных колониальных аванпостов, и через некоторое время вы уже не можете вернуться на родину. Я чертовски уверен, что не смог бы жить долго в Небесном городе. Там слишком ярко. Слишком много поющих людей. А мне не очень нравятся дистиллированные души.

Имеется и негативная сторона профессии: мы входим в число тех немногих ангелов, которые ежедневно сталкиваются с Оппозицией. Адвокаты знакомы со многими демонами, и некоторые из них еще более злобны, чем вы думаете. Большинство слуг Ада воспринимают борьбу с Небесами очень серьезно. Они похожи на правительственных чиновников с когтями и клыками. Наше противостояние длится тысячелетиями, но они по-прежнему надеются одержать победу. Демоны не так глупы, чтобы провоцировать нас на большие битвы — это могло бы накрыть огнем обе стороны. Тем не менее они всегда подтачивают корни, как мультяшные герои с большими гнилыми зубами. Что касается Милтона и других философов, превозносящих добро над злом, то я считаю их обычными пропагандистами, восхваляющими Небеса в надежде на теплое местечко в «хозяйском доме». Когда противники ведут затяжную игру, каждый из них играет на выигрыш. И иногда их хитрые ходы доводят вас до скуки.

Почему же ненавистникам из Ада не надоедает их безрезультатная борьба? Наверное, вы думаете, что жизнь после смерти ответила мне на этот вопрос. На самом деле нет. Я все еще нахожусь в неведении.

Между тем на границе обеих сторон существуют странные души, которые по разным причинам вышли из игры: отступники и нейтральные создания. Чтобы выжить, некоторые из них продают информацию. За головы других назначена цена. Время от времени адвокаты прибегают к их услугам. Мне нравятся, как они защищают себя.

Сложите все вышеперечисленное, и вы получите подобие Холодной войны — смертельно опасной и невидимой для большинства людей. Мы, как вы уже поняли, тоже участвуем в ней. Наша работа заключается в том, чтобы на Небеса попадало как можно больше душ. Мы с Сэмом хороши в этом деле. Вот почему, несмотря на сложность моего характера, наши боссы в основном не цепляются ко мне.

Недавно я открыл и другую причину их снисходительности. Очевидно, даже самые большие парни в Доме не знают всего того, что творится у нас на Земле. Для меня это был трудный урок, и, наверное, я зря его выучил.

* * *

Итак, я находился во вневременной версии подъездной дорожки Эдварда Л. Уолкера. Вокруг меня суетились небесные и инфернальные прихлебатели из различных штаб-квартир. Они пытались быть полезными и выполняли свою важную работу. Некоторые рисовали в воздухе золотистые линии, другие гадали на инструментах из черного стекла. Трававоск, стоявший в центре этой сутолоки, одарил меня взглядом обжигающей ненависти. Он выхватил из пустоты маленькую липкую тварь, которая, как я полагал, была адской версией хранителя покойного Уолкера. Обвинитель отнес ее в сторону, и они приступили к духовной беседе. Трававоск держал тварь за ногу и встряхивал ее, словно желал смахнуть нечто гадкое с пальцев. Она в ответ верещала о своей невиновности.

— Он был здесь, мастер! Клянусь! Я находился рядом, когда он умирал.

— И где же он сейчас?

Трававоск сердито смотрел на подчиненного, пока тот испускал едва заметный пар — прямо как морской моллюск на горячих камнях.

— Я не знаю. Я смущен!

— Будь ты проклят. Я должен позвонить Опаленному шраму.

Обвинитель выхватил из кармана горсть огня, приподнял ее к лицу и произнес:

— Трававоск вызывает главный офис. Соедините меня с инквизитором. Немедленно!

Он бросил на меня хмурый взгляд. Его жабры на щеках влажно пульсировали. Мне показалось странным, что обвинитель был так сильно напуган. Хотя я мог и ошибаться. Тут требовался эксперт по инфернальной психологии.

— Клянусь прыщавой задницей Властелина. — прокричал он в мою сторону. — Мне придется торчать здесь несколько часов! И все из-за тебя, воитель с гребаного облака! Ты заплатишь мне за это. Вскоре твой обман раскроется!

Я брезгливо отвернулся. Очаровательный голос обвинителя продолжал звучать в моих ушах. Но мне тоже нужно было позвонить начальству. Из-за того, что особняк в Пало Альто искрился от сиявших ангельских фигур, двор выглядел как сцена рождественского выступления. Однако это не означало, что мой босс был в курсе дел. Я вытащил телефон, который в своей нынешней форме походил на жезл серебристого света. Через несколько мгновений передо мной возник образ Темюэля, хотя никто другой не мог видеть и слышать его.

— Ты шутишь? — спросил он, когда я обрисовал ему ситуацию.

Мул не выглядел таким ошарашенным, как я ожидал.

— Значит, все серьезно? Тогда я направляю к тебе кризисного менеджера.

Очевидно, важность проблемы дошла до архангела.

— Знаешь, это очень плохо. Действительно плохо, Долориэль. Ты там держись и ничего не говори Оппозиции.

— Даже такую простую фразу, как «Потрудитесь-ка сойти с моих яиц»? Потому что в данный момент Трававоск бранит меня последними словами. И я обещаю вам, что он скоро согнется вдвое и начнет ловить ртом воздух.

— Просто делай свою работу.

Это было все. Его образ исчез. Но если Темюэль не знал о пропавшей душе, то откуда появились небесные функционеры? Не говоря уже о мерзких тварях из Оппозиции? Мне пришлось отложить вопросы на более поздний срок, потому что рядом со мной открылась ослепительная «молния», из которой вышел кризисный менеджер Мула.

Еще одно быстрое пояснение: «Кризисный менеджер» — это функциональное описание определенной профессии. На самом деле таких специалистов называют посланниками (не как у священников, а как у дипломатов). Вы вряд ли встречались с такими персонами. И вряд ли захотели бы встречаться с ними. Их работа заключалась в том, чтобы быстро и эффективно вытащить «барда из бардака» — причем при таких обстоятельствах, когда никто другой не захотел бы влезать в столь опасную ситуацию.

Естественно, я уже завяз в ней по уши, а по мнению других — по самую макушку. Я даже не знал, сколько времени пройдет, прежде чем мне удастся вернуться домой.

Наш посланник выглядел как чумной доктор семнадцатого века. Это была фигура в длинной белой мантии и в странной белой маске, которая могла изображать жуткую птицу или Слонопотама из книжек о Винни-Пухе. Он перемещался в странной манере: как будто не имел ног под мантией. Однако я не мог проверить это, поскольку его одежда закрывала весь низ. Во всяком случае, он двигался как существо, не знавшее спешки.

Осмотрев машину и труп (что заняло довольно много времени), он, наконец, повернулся ко мне.

Вы Адвокат?

Каждое слово кризисного менеджера произносилось с четко слышимой заглавной буквы.

— Да, министр.

Сообщите Известную Вам Информацию.

Я кратко изложил доступные мне сведения — без догадок и предположений. Мне уже доводилось сталкиваться сподобными специалистами (еще одна из моих историй), и я по собственному опыту знал, что не стоило тратить напрасно их время. Посланник, которого я встречал раньше, едва не отправил меня в департамент «Благости для тварей». Там я вечность наблюдал бы за депрессивными полевыми мышами. И, главное, тот случай не был столь серьезным.

Когда я завершил доклад, в воздухе замерцало новое свечение — на этот раз тускло-красное, с дымчатым отливом. Через портал прошли три фигуры — точнее, женщина и двое мужчин. Впрочем, этого краткого описания будет недостаточно. Я уже рассказывал, что мой приятель Сладкое сердечко напоминает по размерам белого медведя? Так вот два парня, пересекшие портал, могли быть его старшими братьями. Ширина их шей превосходила мою грудь. Они щеголяли серой кожей мертвецов (вполне обычной для малочувствительных слуг Ада) и лицами, которые предполагали, что удары молотом по голове оставались для них почти незаметными. Короче, парни выглядели победителями споров, где основным аргументом являлись два вопроса: «Ты хочешь драться со мной? А где твоя армия?»

Демонесса тоже была еще той штучкой. Я не думаю, что видел прежде подобных женщин — может быть, только в нескольких фетишистских журналах (которые просматриваю из чисто профессионального интереса). Прежде всего она была небольшой — особенно когда стояла между двух амбалов. И еще она выглядела изумительно красивой, с прямыми белокурыми волосами, молочно-белой кожей и длинными ногами в коротких чулках, рельефно подчеркнутыми школьной мини-юбкой. Она походила на Алису из Страны Чудес или секретаршу комитета японских бизнесменов, увлеченных чтением манги. Я даже не ожидал, что одна из высокопоставленных персон Оппозиции окажется такой привлекательной. Обычно они пугают вас своими размерами, рогами, клыками и чудовищной чешуйчатой кожей.

Приблизившись, демонесса стала еще прекраснее, хотя теперь было видно, что зрачки ее глаз имели цвет… чего-то красного. (Я хотел сказать «цвет крови», но это словосочетание давно превратилось в клише. Тем не менее ее зрачки определенно походили на блестящие капли крови.)

— В какое дерьмо ты втянул меня, Трававоск? — подойдя к нам, спросила она.

В ее голосе чувствовался небольшой акцент, но в остальном она говорила, как Хейли Миллс — одна из сладких, супермилых английских актрис элитарного класса, — «Ах, мамочка, я потеряла моего пони. И я никогда еще не плакала так сильно!» Однако, заметив ее, Трававоск задрожал. О, Господи, она действительно была не только привлекательным, но и пугающим созданием. Я понял, наконец, что эта самка принадлежала к адскому дворянскому роду — то есть даже по самым снисходительным меркам иерархических схем она превосходила меня на несколько уровней.

Прибывший с нашей стороны кивнул ей клювом в знак уважения.

— Графиня.

Она едва взглянула на него.

— Посланник.

Демонесса прошествовала мимо меня, словно я был пустым местом. Схватив обвинителя за рукав, она оттащила его в сторону. Судя по лицу Трававоска, женщина не собиралась расспрашивать его о местоположении ближайшего бара. Я так увлеченно смотрел ей вслед, что посланнику пришлось прочистить горло.

Ангел Долориэлъ?

Трудно было отвести от нее взгляд, хотя я знал, что рядом находился рассерженный ангел высокого ранга. Со спины демонесса выглядела небольшой стройной женщиной, но ее походка гипнотизировала меня. Наверное, вы видели, как ходят маленькие левретки, когда они воображают себя большими собаками? Здесь наблюдалось нечто подобное. Графиня (или кем бы она ни была) носила одежду школьницы, однако передвигалась она, как опытная стриптизерша.

Впрочем, нет. С учетом классики, как прима-балерина. Да, балерина из Ада!

— Извините, посланник. Я… задумался.

Надеюсь, Мы Не Отнимаем Ваше Ценное Время, Ангел Долориэлъ?

Взглянув на него, я понял, что он был необычным. Во-первых, в отличие от многих верховных ангелов, он имел глаза — почти полностью белые, кроме черной точки в центре. Из-за маски я не знал, куда он смотрит. Во-вторых, на его руках, облаченных в белые перчатки, было по шесть или семь пальцев. Это тоже смутило меня.

— Ни капли. Извините.

Чтобы сосредоточиться на нашем посланнике, я повернулся спиной к начальнице обвинителя. Прежде всего, красивая графиня была могущественной демонессой. Инфернальные дворяне могли принимать любую форму, поэтому под ее соблазнительной внешностью могло скрываться нечто жуткое и омерзительное. К тому же личный опыт подсказывал мне, что, если я потеряю бдительность, любое порождение Ада порвет меня в мелкие клочья. Не важно, как они выглядели. Каждый из них являлся порочным и злобным чудовищем.

— Чем еще я могу быть полезен, посланник?

 

Повтори Нам Вновь Свои Действия С Того Момента, Как Ты Принял Звонок, — потребовал он.

Под его бесстрастным взглядом я рассказал почти все, что мог вспомнить. Умолчав о Сэме и его стажере, я отметил, что видел Трававоска на прошлом судебном разбирательстве.

Ты Уверен, Что Прибыл Сюда Раньше Обвинителя?

Клюв его маски приблизился ко мне, будто принюхиваясь к моей искренности.

Нам Нужен Точный Ответ.

— Неужели вы думаете, что Трававоск мог совершить такое безумие?

Я хотел рассказать ему о приступе ярости инфернального обвинителя, когда он узнал о пропавшей душе. Разве Трава-воск сердился бы так, если бы имел отношение к исчезновению Уолкера?

— Как он мог бы утащить отсюда душу человека?

Мы Пока Не Знаем.

Посопев клювом, министр сердито добавил:

Если Ты Считаешь, Что Он Тут Ни При Чем, Твоя Роль В Этом Деле Становится Более Значимой.

О, нет! Я не собирался получать пинки за чужие проделки.

— Посланник, вы не так меня поняли. Я никак не связан с исчезновением души. Это был для меня такой же сюрприз, как и для вас.

Сюрприз? Ты Мог Бы Понять, Что Мы Нисколько Не Удивлены.

Он покачал головой, еще больше напомнив мне гадкого воображаемого друга ребенка.

— Мы Боялись, Что Это Может Произойти.

Я честно признался, что не понял его последнюю фразу.

Выслушав Твой Отчет, Мы Составили Свое Мнение, Ангел Долориэль, — ответил посланник. — Ты Можешь Идти. Бог Любит Тебя.

* * *

Когда я вернулся в «Циркуль», там уже собрались многие завсегдатаи бара. Сэма и его стажера по-прежнему не было. По пути я заглянул в «Кафе Мортона» и, заказав ранний ужин, полюбовался тенями многоэтажных зданий, которые тянулись через деловой центр города. Глядя на лучи вечернего солнца, пытавшиеся заглянуть в наиболее темные и узкие улочки Сан-Джудас, я передумал отправляться в постель. Теперь за окнами сверкали огни мегаполиса, а за ними виднелась большая черная дуга залива.

— Ты в порядке? — заметив меня, спросила Моника. — Я волновалась о тебе.

Она уже немного протрезвела, поэтому ее слова могли быть искренними.

— Неужели душа того парня действительно пропала?

— Ты уже слышала об этом?

— Конечно, слышала. Разве такое удержишь в секрете? Посланник отправил несколько сообщений, и кто-то распространил новость дальше. Алиса сказала, что уже устала отвечать на звонки. Похоже, весь город говорит об инциденте.

Послушать ее, так каждый в Джудас имел либо крылья, либо рога. Хотя самоубийство Уолкера наверняка привлекло внимание и обычных горожан.

— На что это было похоже?

Я пожал плечами.

— На что похоже? Ни на что. Они вытащили труп из машины, а души парня не было.

— Ух, ты! Как причудливо!

На симпатичном лице Моники промелькнула тревога. Джимми Стол, Сладкое сердечко и другие адвокаты тоже выразили свое удивление. Их суетливая симпатия имела и хорошую сторону: по крайней мере, в этот вечер я мог не платить за свою выпивку.

— Ты думаешь, душу украли они? — спросила Моника. — Мерзавцы с другой стороны? Они провоцируют нас на жесткий ответ?

— Господи! Откуда мне знать? Но их посланница примчалась, как ракета. Шикарная женщина, которую все называли графиней.

Джимми Стол визгливо рассмеялся.

— Я слышал об этой сучке! Мне рассказывали, что на рождественской корпоративной вечеринке она носила ожерелье из мужских яичек!

— Сахарок, я не думаю, что Оппозиция празднует Рождество, — мягко возразил ему Сладкое сердечко.

— Ну, значит, на другой вечеринке… Не важно.

Джимми не терпелось поделиться с нами информацией.

— Если они послали ее для разборок, то это по-любому серьезное дерьмо. Вы спросите у отступников, и они вам скажут, что графиня — коварная задница. Помните ангела Зиппи?.. Зипу?.. Как его там?

— Зипуриэля, — подсказал ему Сладкое сердечко. — Ведь ты имеешь в виду того парня с красивыми булочками?

— Ну, типа того, — согласился Джимми, не желая ловиться на крючок товарища. — Почему он перевелся из адвокатов обратно в Отдел раскрашивания радуг? Почему он смылся от нас? Парень познакомился с графиней на каком-то судебном разбирательстве, и она настолько заморочила ему голову, что он не смог оправиться.

— Ты фонтанируешь идиотизмом, — проворчал Уолтер Сандерс. — Такого просто не могло случиться.

Он сидел за угловым столиком и нянчил в руках большую кружку пива.

— Заткнись, я сам был свидетелем той истории! — отозвался Джимми.

Через несколько секунд они забыли о нас, оскорбляя друг друга с таким яростным пылом, что посторонний человек подумал бы о скорой драке или перестрелке. Эта парочка и Юный Элвис всегда спорили друг с другом из-за глупых пустяков, но лично мне было плевать на их перебранки. Если ваши часы отсчитывают вечность, то, проводя досуг, вы в основном убиваете время.

Когда остальной «тошнотворный хор» вернулся к прежним разговорам, Моника придвинулась ко мне чуть ближе.

— Я тоже слышала о ней, — сказала она. — Джимми прав в одном: любые сведения о графине звучат как плохие новости.

— А мне она понравилась.

На самом деле я по-прежнему думал об инфернальной посланнице — о ее стройных белых ножках и сказочном личике. Иногда даже самые убежденные адофобы среди небесных созданий забывают о том, что может прятаться под красивой внешностью. Особенно если тело демонессы вызывает вожделение. Конечно, я не был так глуп, чтобы признаваться в этом Монике.

— В любом случае дело закрыто. Я составил отчет для посланника и написал докладную для Мула. Если душа клиента действительно исчезла, ее поисками займется другая лига. Нас это не касается. Могу поспорить, что мы больше не услышим о пропавшем Уолкере.

Иногда я говорю потрясающе глупые вещи. По данной теме вы могли бы провести целый ряд научных исследований — например, почему, когда я все еще произношу какие-то слова, ситуация уже перечеркивает мои утверждения. Короче, не прошло и часа, как в бар вошли Сэм и молодой Клэренс. К тому времени я думал, что моя жизнь уже наладилась. Мы с Моникой сидели за одним столом. Я почти забыл, какого черта мы с ней перестали заниматься тем, что делали раньше вместе. Да, я успел выпить несколько бокалов. Когда Сэм и его пупс возникли в зоне моего обзора, я бросил взгляд на молодого Клэренса и понял, что не хочу его слышать. На лице парня сияла возбужденная улыбка новичка — ухмылка, которая никогда не приносила ничего хорошего. В лучшем случае она крала пару часов вашей бессмертной жизни; в худшем (а так оно чаще и бывало) — стоила вам гораздо дороже потерянного времени.

— Ты помнишь обвинителя Трававоска? — спросил меня стажер.

— Мы с ним встречались несколько часов назад. Фактически в последние дни я общаюсь с ним больше, чем с вами, дорогие коллеги. И, собственно, к чему твой вопрос?

Клэренс выпучил глаза.

— Он умер.

Я взглянул на него и попытался вспомнить свои первые годы службы. Неужели я тоже был таким наивным и глупым?

— Никто не умирает, стажер. Ни демоны, ни ангелы. Ты хочешь сказать, что кто-то убил его тело?

Новичок покраснел от смущения.

— По-видимому, да.

Плохие парни, как и наша сторона, наделяли своих земных агентов частично улучшенными смертными телами. Если вы, выполняя работу, теряли тело во время инцидента или преднамеренного убийства, его заменяли на новое. Однако, поверьте мне на слово, убийство могло быть крайне болезненным. Хотя вы по-прежнему сохраняли бессмертную жизнь.

Мне показалось странным, что Сэм выглядел настолько встревоженным.

— Я видел этого красноглазого ублюдка пару часов назад. Его действительно убили?

— Да, с небывалой жестокостью, — ответил Сэм. — Разделали, как в скотобойне. Его нашли во дворе клиента — в особняке, где произошло исчезновение души, о котором теперь все изливают жидкое дерьмо. Нас только что допрашивал министр. Речь шла о деле Мартино, которое мы вчера выиграли у Трававоска.

По крайней мере, это объясняло, где Сэм и новичок провели последнюю часть дня. Я вспомнил, что еще не рассказал приятелю о странной просьбе Темюэля. Но, поскольку парень был с нами, я решил немного подождать.

— Ты говоришь, что обвинителя убили в доме клиента? Наверное, это случилось сразу после того, как я ушел.

— Тогда непонятно, почему тебя еще не допросили.

Угрюмый тон Сэма тоже показался мне странным, но я списал его мрачность на сложившиеся обстоятельства. Не могу сказать, что убийство одного из оппозиционеров было таким уж неслыханным делом. Но этот не совсем банальный случай совпал с немыслимым исчезновением души покойного Эдварда Уолкера. День оказался слишком богатым на странности.

— Я уже написал все отчеты по делу самоубийцы. Вряд ли им понадобится…

Последняя фраза так и осталась незавершенной. Я почувствовал в своей голове присутствие мощной ослепляющей силы. Звенящий трубный голос изрек:

Ангел Долориэль, Вас Вызывают Для Дачи Показаний. Поторопитесь.

Куда поторопиться? Зачем?

В Пало Альто. В Особняк Уолкера. На Место Преступления. Фактически, как я теперь выяснил, на место двух преступлений.

Конец ознакомительного фрагмента

Добавить комментарий

CAPTCHA
В целях защиты от спам-рассылки введите символы с картинки
Image CAPTCHA
Enter the characters shown in the image.