Гэв Торп - Малекит (История Раскола - 1)

Гэв Торп

МАЛЕКИТ

История Раскола

Ни одно из событий Времени легенд не является столь значимым и одновременно столь презренным, как падение Малекита. История его жизни — это повесть о великих битвах, грозной магии и завоеванном мечом и заклинаниями мире.

Когда-то повсюду царил порядок, но сейчас эти годы настолько далеки от нас, что ни одно смертное создание уже не помнит о них. С незапамятных времен на острове Ултуан жили эльфы. Там, от своих создателей, загадочных Древних, узнали они секреты колдовства. Под властью Вечной королевы они жили на своем благодатном острове и не знали бед.

Приход Хаоса разрушил цивилизацию Древних, эльфы оказались беззащитными. Демоны Хаоса бесчинствовали и убивали эльфов на Ултуане. Но из тьмы и беззакония поднялся Аэнарион-Защитник — первый из Королей-фениксов.

Жизнь Аэнариона проходила в войнах и лишениях, но благодаря принесенной им жертве и подвигам его сподвижников, демоны были побеждены, эльфы уцелели и как будто бы вернулись в эру процветания. Но все их усилия оказались тщетными. И виною тому стал сын Аэнариона, князь Малекит.

Там, где когда-то царил порядок, настал раздор. На смену миру пришла кровопролитная война.

Слушайте же повествование о Расколе.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ
Нарушенное престолонаследование

Никто не подозревал, что спаситель эльфов станет и причиной их гибели. Лишь один предвидел грядущую тьму и смерть, и то был Каледор Укротитель Драконов. Когда Аэнарион-Защитник, гонитель демонов и первый из Королей-Фениксов, высвободил из черного алтаря Меч Каина, Каледору, величайшему из магов Ултуана, было видение.

Каледор увидел, как, прикоснувшись к темному мечу, выкованному для бога убийства, Аэнарион разбудил кровожадный дух, спавший глубоко в душах эльфов. Сильнее, чем в любом другом, в роду Аэнариона пробудилась жажда войны, и мирные времена Вечной королевы навсегда остались позади.

Аэнарион потянулся к мечу от отчаяния и гнева, и зов проклятого оружия терзал его до того дня, когда он перед смертью вернул клинок на алтарь Каина. То же отчаяние подвигло его жениться на провидице Морати, которую Король-Феникс спас из лап Хаоса.

Волшебница Морати жаждала покорить великую энергию, выпущенную в мир Хаосом. Некоторые считали ее занятия опасной ересью, по острову ходили слухи, что Морати приворожила Аэнариона. Многим казалось, что она рвется к власти, но Аэнарион не слушал их предостережений.

Двор Аэнариона и Морати располагался в Анлеке, и в те смутные времена их дворец служил прибежищем воинам и магам. Самые сильные воины приходили учиться у Аэнариона, а наиболее одаренных из заклинателей Морати посвящала в известные ей секреты. Копьем и магией воители Анлека вырвали из хватки демонов княжество Нагарит — и в их руках сверкало страшное оружие, выкованное в кузне бога-кузнеца Ваула.

И вот родился Малекит, сын Аэнариона и Морати. По обычаю, в час рождения королевского наследника был выкован меч, и мальчик научился владеть им, как только рука окрепла достаточно, чтобы удержать грозный клинок.

Отец научил Малекита искусству правления и воинскому делу, а от матери ему достался дар подчинять своей воле самую непокорную магию.

От Короля-Феникса Малекит унаследовал не только мудрость, но также и жажду мести демонам, отобравшим первую жену и детей Аэнариона. Морати привила сыну волю к достижению цели, невзирая на цену, а также жажду славы и власти.

«Помни, что ты сын Аэнариона, — говорила она мальчику с младенчества. — Помни, что ты сын Морати. В тебе течет кровь достойнейших обитателей этого острова».

«Ты рожден воином, — говорил Аэнарион. — Меч и лук — продолжение твоей руки, и ты будешь управлять целыми армиями, как простые воины управляют обычным оружием».

День за днем повторяли они это сыну, день за днем с тех пор, когда он еще плохо понимал их слова, — и до самого смертного часа Аэнариона.

К великому горю Аэнариона, нападения демонов на остров не прекращались, и его победы на поле битвы оказывались бессмысленными. Тогда Каледор создал огромный портал, через который стала утекать прочь из этого мира сила Хаоса. Демоны исчезли, однако Каледор и его маги оказались пойманными порталом — их постигло проклятие вечно сражаться там с силами Хаоса. Аэнарион отдал свою жизнь, защищая Каледора и его помощников, и последним усилием воли возвратился на Оскверненный остров, где вернул Убийцу богов черному алтарю Каина.

После гибели Аэнариона правители эльфов, чьи воины и маги сражались бок о бок с ним, сошлись, чтобы решить судьбу Ултуана. В лесах Авелорна, где когда-то правила Вечная королева, через год после смерти Аэнариона состоялся Первый совет.

Правители встретились на поляне Вечности — великолепном природном амфитеатре, в центре которого высился храм Иши, богини Природы и покровительницы Вечной королевы. Меж серебристых стволов и покрытых изумрудно-зелеными листьями ветвей, на которых круглый год цвели цветы, Аэйн Ишайн светился таинственной силой. Первый совет заседал при свете луны и звезд, под сенью священного дерева.

Там была и Морати с Малекитом. Темноволосая, холодная и прекрасная провидица приехала в черном платье — тонком, словно облако, сквозь которое просвечивала ее мраморная кожа. Волосы цвета воронова крыла придерживали переплетенные серебряные нити, унизанные рубинами, а губы ее были подкрашены в тон сверкающим камням. Стройная, с благородной осанкой, она держала в руках посох из черной стали.

Малекит выглядел не менее впечатляюще. Он унаследовал высокий рост и темные глаза отца, а его золотистую кольчугу украшала нагрудная пластина со свернувшимся драконом. У пояса в отделанных золотом ножнах висел длинный меч с навершием из драгоценного металла: золотая лапа дракона сжимала сапфир величиной с кулак.

С ними приехали и другие князья Нагарита, уцелевшие в сражении на острове Мертвых. На князьях были длинные, до лодыжек, темные плащи поверх сверкающих доспехов, а шрамы и трофеи свидетельствовали о храбрости, проявленной в схватках с демонами. Суровые князья севера были вооружены ножами, копьями, луками, мечами и щитами с выкованными на них рунами Ваула — свидетельствами мощи Нагарита и Анлека. За их спинами стояли знаменосцы с черно-серебряными флагами, а герольды встретили их прибытие пением труб и завыванием волынок. Правителей Нагарита сопровождал кабал колдунов в черных и фиолетовых робах, с покрытыми татуировками и ритуальными шрамами лицами и обритыми головами.

Были и другие — правители княжеств, основанных Каледором на юге, а также жители новооткрытых земель на западе: Котика, Эатана, Ивресса и других. Их возглавляли юный маг Тириол и золотоволосый Менит, сын Каледора Укротителя Драконов.

По сравнению с нагаритянами, южные эльфы выглядели как день по сравнению с ночью. Хотя все они участвовали в войне с демонами, их князья оставили боевое снаряжение дома и при них были только посохи и скипетры, а вместо тяжелых шлемов их головы украшали золотые короны. Их одежды были белого цвета, в знак скорби по погибшим. Нагаритяне же не стали следовать этому обычаю, хотя и потеряли в войне больше других.

— Аэнарион погиб, — обратилась Морати к совету. — Убийца богов, Сеятель вдов вернулся на алтарь Каина, чтобы избавить нас от войны. Мой сын желает править в мирные времена, но боюсь, что они остались только в наших воспоминаниях, а когда-нибудь мы вообще сочтем их легендой. Не стоит думать, что зло можно победить малой кровью. Хотя мы изгнали демонов, силы Хаоса не покинули наш мир окончательно. Я заглянула далеко в будущее и увидела перемены, которые принесет нам падение богов.

— В войне я не последовал бы ни за каким другим королем, — заявил Менит, выходя в центр круга правителей. — Но война окончена. Нагарит явил самую грозную боевую силу этого острова. Цивилизация одолела Хаос на Ултуане, и нам следует принести ее в другие страны — пусть эльфы правят там, где пали боги.

— Подобное высокомерие привело бы нас к краху, — возразила Морати. — Положим, далеко на севере лежат выжженные пустоши, где обитают извращенные темной магией существа. Невежественные дикари возводят алтари из черепов и поклоняются новым богам, принося им в жертву кровь соплеменников. И если мы принесем наш свет в те земли, вскоре он засияет на остриях копий и стрел.

— Тяготы и кровопролития — неизбежная плата за выживание, — возразил Менит. — Но мы должны одолеть охватившую нас страсть к кровопролитию и искать мирный путь построения нового мира. Из посеянных во время правления Аэнариона семян ненависти и насилия должны взойти любовь и дружба. Нам не следует забывать о его наследии, но нельзя позволять его ярости поселиться в наших сердцах.

— Мой сын — наследник Аэнариона, — тихо произнесла Морати. В ее мягком голосе прозвучала угроза. — И все мы стоим здесь только потому, что мой покойный муж сумел спасти нас от уничтожения.

— Но не в меньшей мере победе способствовала жертва моего отца, — возразил Менит. — Целый год со времени гибели Аэнариона и Каледора мы размышляли, какой путь избрать. Нагариту следует занять достойное место среди других княжеств. Достойное, но не выше остальных.

— Величие заслуживается деяниями, а не определяется людьми! — Морати встала напротив Менита. Она воткнула свой посох в землю возле его ног и вызывающе взглянула на князя. Пальцы колдуньи стиснули железную рукоять.

— Не следует нам ссориться после того, как мы победили демонов и пожертвовали столь многим ради этой победы, — поспешил вмешаться Тириол. Его бело-желтая роба переливалась золотыми нитями. Юный маг положил руки на плечи Морати и Менита. — Нам надлежит умерить жар страстей прохладой разума, как только что выкованный клинок остужают в холодной воде.

— Так кто же здесь считает себя достойным надеть корону Короля-Феникса? — спросила Морати, презрительно оглядывая князей. — Кто считает, что станет лучшим преемником Аэнариона, чем мой сын?

На поляне воцарилась тишина; никто, кроме Менита, не осмеливался встретиться с Морати взглядом. И тут из тени деревьев раздался голос:

— Я выбран!

На поляну вышел Бел Шанаар, князь Тиранока. За ним шагало странное существо, похожее на дерево, которое внезапно обрело способность передвигаться. Его звали Сердцедуб. Энт Авелорна, он охранял Вечную королеву и присматривал за храмами родины эльфов.

— Так кем же ты выбран? — презрительно спросила Морати.

— Князьями и Вечной королевой, — спокойно ответил Бел Шанаар.

Он остановился возле священного дерева Иши.

— Астариэль мертва, — ответила Морати. — Правление Вечной королевы закончилось.

— Вечная королева жива, — пронесся над поляной призрачный женский голос.

— Астариэль погибла от рук демонов, — настаивала Морати. Прищурив глаза, она окинула взглядом поляну, чтобы понять, откуда доносится этот голос.

Листья на деревьях задрожали, будто в кронах зашептал ветер, хотя не чувствовалось ни малейшего дуновения. Высокая трава под ногами заколыхалась под тем же невидимым ветерком — все травинки склонились к Аэйн Ишайн в центре поляны. Сияние священного дерева усилилось, заливая всех золотистым светом с искорками небесной голубизны и изумрудной зелени.

В переливающемся сиянии рядом с узловатым стволом дерева возник силуэт юной эльфийки. Морати ахнула — ей показалось, что Астариэль действительно жива.

Заплетенные в длинные косы золотистые волосы эльфийки доставали до талии; их украшали цветочные бутоны. Девушка была облачена в зеленую мантию Вечной королевы, а на лице светились голубые глаза цвета ясного летнего неба. Но когда сияние потускнело, Морати лучше рассмотрела лицо девушки и убедилась, что это вовсе не Астариэль. Она имела известное сходство с покойной королевой, но чем больше Морати разглядывала ее, тем больше успокаивалась.

— Ты не Астариэль, — уверенно произнесла она. — Ты самозванка!

— Ты права, я не Астариэль, — ответила эльфийка. Ее мягкий голос долетал до самых отдаленных уголков поляны. — Но я не самозванка. Я Иврейн, дочь Аэнариона и Астариэли.

— Обман! — закричала Морати, поворачиваясь к князьям с выражением такой злобы на лице, что многие даже отшатнулись. — Иврейн тоже мертва! Это заговор, чтобы лишить моего сына законного наследства!

— Это Иврейн, — произнес Сердцедуб мелодичным голосом, похожим на шелест легкого ветерка в листве. — Астариэль приказала нам спасти ее детей. Я отнес их в долину Гаен, где не ступала нога эльфа. Там я и мои сородичи сражались с демонами, и я охранял Иврейн и Морелиона многие годы.

В толпе нагаритян раздались изумленные возгласы, но они не заглушили слова Малекита.

— Так мой сводный брат тоже жив? — выкрикнул князь. — Старший сын Аэнариона жив?

— Успокойся, Малекит, — произнес Тириол. — Морелион сел на корабль и уплыл с Ултуана. Он не стремится править Нагаритом. На нем лежит благословение Иши, а не Каина, и он не ищет власти и славы.

— Вы скрыли это от Аэнариона, — не веря своим ушам, произнесла Морати. — Вы позволили ему считать, что его дети мертвы, и вырастили их вдали от отца? Вы спрятали их…

— Я любимица Иши. — Строгий тон Иврейн заставил Морати замолчать. — Во мне возродился дух Вечной королевы. Анлек превратился в город крови и ярости. Он никогда не станет моим домом. Я не смогу жить под благословением Каина.

— Теперь я все понимаю, — произнесла Морати, подходя к Вечной королеве. — Вы совещались втайне, оставив нагаритян в стороне. Вы решили сами стать наследниками Аэнариона и получить власть над Ултуаном.

— Мы посылали в Анлек гонцов, но вы даже не хотели их принять, — ответил Тириол. — Мы пытались посвятить вас в происходящее, но вы отказывались от переговоров. Мы дали вам возможность заявить о правах вашего сына, но вы решили идти своим путем.

— Я вдова Аэнариона и, значит, королева Ултуана, — прорычала Морати. — Когда за нами охотились демоны, разве Аэнарион и его полководцы просили советов у рядовых воинов? Когда Каледор собрался читать заклинание, разве он обсуждал последствия этого с несведущими в волшебстве? Править — это значит одному решать за всех.

— Ты больше не королева, Морати, — произнесла Иврейн. Она неслышно пересекла поляну — ее ноги касались травы тихо, как падающие снежинки. — Вечная королева вернулась. И я буду править с Бел Шанааром, как Аэнарион правил с моей матерью.

— Ты выйдешь замуж за Бел Шанаара? — спросила Морати, поворачиваясь к Иврейн.

— Как Аэнарион женился на моей матери, так и Вечная королева выйдет замуж за Короля-Феникса, и так будет во веки веков, — провозгласила Иврейн. — Я не могу выйти замуж за Малекита, каковы бы ни были его личные качества и права на трон, поскольку он мой сводный брат.

— Узурпаторы! — взвизгнула Морати и подняла посох.

Малекит подскочил к разъярившейся матери и вырвал у нее оружие.

— Довольно! — закричал князь Нагарита.

Затем Малекит успокаивающе погладил мать по щеке и вернул ей посох. Бросив на Иврейн и Бел Шанаара ненавидящий взгляд, Морати повернулась к ним спиной.

— Я не хочу самовольно занять трон Ултуана, — сказал Малекит князьям. — Да, я хотел бы стать Королем-Фениксом, чтобы почтить память отца и продолжить его дело. Но я не требую признать за мной это право и полагаюсь на решение собравшихся здесь. Если совет решит, что Бел Шанаар должен жениться на моей сводной сестре и стать королем, я не буду против. Я только прошу вас спокойно все обдумать, не поддаваясь голосу страсти.

Выслушав такую рассудительную речь, князья закивали.

Они совещались до рассвета, пока солнце не коснулось красными пальцами крон деревьев, а над землей не заколыхались утренние туманы. Одних тронула искренность Малекита. Они верили, что хотя он и был сыном своего отца, но не держал в руках Убийцу богов, и темная натура меча не затронула его. Другие напоминали совету о предсказании Каледора, что на потомках Аэнариона лежит печать Каина и дитя Анлека никогда не освободится от этого проклятия.

— Мы приняли решение, — наконец объявил Тириол. — Хотя Малекит и достойный князь, он пока слишком молод, ему надо еще многое узнать о мире. К тому же сейчас настало время мудрости, а не железной воли, и поэтому мы считаем Бела Шанаара более подходящим королем.

Морати вскрикнула было, но Малекит жестом заставил ее замолчать.

— Один эльф не должен решать судьбу Ултуана, поэтому я подчиняюсь решению совета, — провозгласил Малекит. Он пересек поляну и, к всеобщему изумлению, преклонил колено перед Белом Шанааром. — Пусть Бел Шанаар унаследует трон моего отца и с его мудростью настанет новая эра для нашего народа. Да ниспошлют боги новому королю силы, чтобы править справедливо, а если его воля поколеблется или решимость развеется, Нагарит всегда наготове.

Малекит повел себя весьма достойно, однако решение совета сильно огорчило его. Вместе с матерью они вернулись в Нагарит и не появились на ритуальном бракосочетании Бел Шанаара и Иврейн. И все же Малекит приехал на остров Пламени, чтобы присутствовать при прохождении Бел Шанаара через священный огонь Азуриана.

Храм представлял собой высокую пирамиду, воздвигнутую над горящим огнем повелителя богов. Пламя танцевало и мерцало в сердце святилища; оно поднималось на высоту в три эльфийских роста и горело тихо и без жара. Мраморные плиты пола вокруг огня украшали выложенные золотом руны, и сияли они не только отсветом пламени. На белоснежных стенах висели выкованные в виде фениксов с расправленными крыльями светильники, и в них тоже горел магический огонь, наполняя храм золотистыми переливами света.

В храме собралась вся знать Ултуана, в плащах и парадных мантиях, высоких шлемах и коронах из золота и серебра, украшенных драгоценными камнями всевозможных цветов. Среди этого пиршества красок нагаритяне выделялись скромными черными и фиолетовыми робами. Морати стояла рядом с Малекитом и с недоверием наблюдала за церемонией.

Там же присутствовали и семеро астромансеров — именно они выбрали этот день для коронации нового Феникса. На их темно-синих мантиях сияли вышитые бриллиантами звезды, а блестящие серебряные и платиновые нити соединяли их в созвездия.

Астрологи стояли рядом с читающими над Бел Шанааром молитвы жрецами Азуриана — молитвы должны были помочь будущему королю пройти через огонь невредимым. За жрецами сидели оракулы Азуриана: три эльфийские девственницы с бледной кожей и светлыми волосами, одетые в переливающиеся в сверкающих отсветах серебристые накидки.

Из Авелорна приехала Иврейн с женской свитой, чтобы наблюдать за коронацией своего супруга. Женщины-воины носили юбки из серебристой чешуи, отделанные по краю зеленой тесьмой, а вместо привычных копий и луков держали сейчас цветочные гирлянды, ибо через порог храма Азуриана никому не разрешено переступать с оружием в руках.

Перед огнем, рядом с верховным жрецом, стоял Бел Шанаар. С его плеч ниспадал плащ из черных и белых перьев — символ верховной власти у эльфов.

— По примеру Аэнариона-Защитника я отдаю себя в руки высшей власти, — торжественно провозгласил Бел Шанаар. — Пусть ритуал докажет мою чистоту, чтобы я мог взойти на трон Короля-Феникса и править мудро и справедливо, во имя повелителя богов.

— Твой отец не нуждался в защитных заклинаниях, — проворчала Морати. — Это представление, не имеющее никакой законной силы, как и позорная свадьба с Иврейн.

Малекит не слушал ее слов, все его внимание и мысли занимала предстоящая церемония.

Жрецы зажигали фимиам и совершали приношения Азуриану, оракулы монотонно пели. Однако, едва лишь Бел Шанаара подвели к пламени, звуки пения вознеслись под самую крышу храма. Будущий Король-Феникс обернулся и посмотрел на князей, причем на его лице не отражалось ни страха, ни радости.

С почтительным кивком Бел Шанаар медленно поднялся по невысоким ступеням, ведущим к алтарю, на котором горел очистительный огонь. Среди присутствующих разом воцарилась выжидательная тишина, а Бел Шанаар ступил в пламя. Огонь взметнулся слепящей белой стеной, и собравшимся пришлось отвернуться, чтобы сохранить зрение.

Когда глаза немного привыкли к яркому свету, князья разглядели в огне силуэт Бел Шанаара — с воздетыми руками он приносил клятву верности Азуриану. Затем Король-Феникс медленно повернулся и вышел из огня невредимым. По храму пронеслись вздохи облегчения — князья выражали радость, что ритуал прошел удачно. Нагаритяне молчали. Вскоре свита удалилась, остался лишь Малекит. Он долго стоял и смотрел на пламя, размышляя о собственной судьбе. После яркой вспышки во время ритуала отсветы священного огня казались блеклыми. Малекиту подумалось, что это Бел Шанаар осквернил пламя.

Не замечая ничего вокруг, Малекит медленно подошел к алтарю. В голове у него вертелись противоречивые мысли. А что, если он сам попробует пройти испытание пламенем? Если он выживет без защитных заклинаний жрецов, то можно с уверенностью сказать, что Азуриан желает видеть его преемником отца. Но вдруг он недостаточно силен? Что, если пылающий огонь поглотит его? Что тогда останется от его надежд и мечтаний о будущем Нагарита?

Плохо понимая, что делает, Малекит остановился перед огнем. Изменчивые узоры пламени зачаровали его. Князя охватила непреодолимая тяга, и он едва не положил руку в огонь, но тут раздались шаги возвращающихся в храм жрецов. Малекит отдернул руку и устремился к выходу, не обращая внимания на их вопрошающие взгляды.

Предстоял долгий многодневный пир, но Малекит уехал сразу же по окончании церемонии. Ему не хотелось задерживаться там, где его отец отдался на милость великого бога и стал спасителем своего народа. Если Бел Шанаар пожелал стать Королем-Фениксом, что ж, Малекит подчинился его воле. Успокоенный, он возвратился в Анлек.

ГЛАВА ВТОРАЯ
Путешествие в Элтин Арван

С упорством и изобретательностью принялся Малекит за восстановление Нагарита, в то время как другие князья занимались своими владениями. Города Ултуана поднимались из пепла, а леса отступали перед топором дровосека и плугом крестьянина.

Охотники меж тем находили в горах странных зверей, извращенных темной магией: многоголовых гидр, загадочных химер, визгливых грифонов и прочие создания Хаоса. Одних эльфы убивали, других отлавливали и приручали. Птицы также изменились, и эльфы подружились с огромными орлами, которые парили в теплых потоках воздуха и умели говорить.

Строились корабли, и большие эльфийские флотилии уходили исследовать новые земли за морями. Тиранок, королевство Бел Шанаара, получало от колоний огромные доходы.

Малекит тоже решил повести своих нагаритян в поход для исследований и завоеваний. Он чувствовал, что рожден для чего-то более значительного, чем постройка крепостных стен и сбор налогов.

На двести пятьдесят пятом году правления Бела Шанаара Малекит собрал флотилию, чтобы отправиться на восток, в Элтин Арван. Правительницей Нагарита оставалась Морати.

Под весенним небом они простились на причале порта Галтир. Морати куталась от холода в шаль из черной медвежьей шерсти, на Малеките блестела золотистая броня. За спиной князя, в гавани, покачивался его корабль, белые паруса упруго хлопали на ветру, высокая корма сверкала на утреннем солнце. Дальше, в открытом море, дюжина военных кораблей Нагарита переваливалась на пенистых гребнях волн, а на верхней палубе каждого стояло по пять сотен рыцарей и солдат. Только такая свита и пристала сыну Аэнариона.

— Ты обретешь славу в этом походе, — с любовью произнесла Морати. — Я видела это во сне, и сердце подсказывает мне то же самое. Ты станешь героем.

— Мне нечего кому-либо доказывать, — ответил Малекит.

— Нечего, — согласилась Морати, — ни мне, ни твоим верным слугам. Но когда ты вернешься и другие князья разглядят твое подлинное величие, ты станешь Королем-Фениксом.

— Даже если они не оценят меня, Бел Шанаар не бессмертен, — произнес Малекит. — Я переживу его, и настанет время, когда князьям придется выбирать нового короля. Тогда корона Ултуана вернется к ее законному хозяину, и я сделаю все, чтобы быть достойным памяти отца.

— Хорошо, что ты уезжаешь, потому что я не могу больше смотреть, как мой сын чахнет здесь, как спрятанная от солнца роза. Но однажды твое имя будет на устах у каждого эльфа. Так говорят звезды, и это твоя судьба. Недаром Морай-хег подарила мне мудрость, чтобы видеть будущее.

Морати на миг отвернулась и обратила взгляд на север. Малекит открыл было рот, но мать подняла руку, и он промолчал. Затем Морати поглядела на сына так, как, наверное, львица оглядывала бы стоявшего перед ней ягненка.

— Тебя ждут великие дела, сын мой, и слава под стать отцовской. — Морати начала тихо, но с каждым словом голос ее повышался. — Пусть Бел Шанаар сидит на своем троне и богатеет от трудов своего народа! Как ты верно сказал, он не бессмертен. Не обращай внимания на других — иди вперед и поступай так, как считаешь нужным. Поступай как князь Нагарита и вождь эльфов!

Корабли эльфов были остойчивы и быстры, и флотилия Малекита пересекла Великий океан без происшествий всего за сорок дней. Радостное возбуждение переполняло эльфов, когда они смотрели на восток и гадали, что их там ждет.

Малекит кипел энергией и то вышагивал по палубе своего корабля, то запирался в каюте и рассматривал карты, составленные мореходами-первопроходцами.

Порой он перебирался с корабля на корабль, чтобы провести время с другими принявшими участие в походе князьями и рыцарями. Путешественники пировали пойманной рыбой и поднимали бокалы с ултуанским вином за своего князя. Настроение у всех было праздничное, будто поход сам по себе уже стал победой. Порой им встречались корабли, которые направлялись на запад с грузом ценной древесины и руды из новых земель. Каждая встреча с капитанами этих кораблей и приносимые ими новости подстегивали энтузиазм путешественников.

Восточные земли, в сущности, все еще оставались непокоренными. Там, среди величественных гор и темных лесов, лежали богатства и ждали, пока кто-то наберется смелости взять их.

Малекит поклялся своим спутникам, что они создадут там новое королевство, достойное памяти Аэнариона, империю, которая превзойдет Ултуан по величине и богатству. Эти слова воодушевляли их, поскольку каждый князь хотел видеть себя королем, а каждый рыцарь рисовал себе картины княжеской жизни. А при таком вожде, как Малекит, решительно все казалось возможным.

Малекит, в свою очередь, говорил чистую правду и смотрел на дикие земли Элтин Арвана как на место, где призрак отца прекратит его преследовать и он перестанет ощущать себя орудием, воплощающим амбициозные планы матери.

С восходом сорок первого дня моряки заметили землю: пляжи белого и черного песка тянулись на многие мили. Но не это было причиной оживления — штурманы и без того знали, что сегодня их ожидает высадка, — а огромный столб дыма над северным горизонтом. Малекит приказал капитанам немедленно повернуть на север, и флотилия без усилий заскользила по прибрежным волнам.

Вскоре после полудня они подошли к порту Атель Торалиен, первой в этих землях эльфийской колонии. Из моря деревьев в небо вздымались величественные белые башни, а высокий волнорез выступал далеко в океан. Как и опасался Малекит, в городе бушевал пожар. В гавани, на берегах которой раскинулся Атель Торалиен, эльфы не обнаружили ни одного корабля. Малекит предположил, что местные жители бежали из-за случившейся катастрофы и оставили Атель Торалиен пустым. Но он ошибся: когда корабли вошли в залив, из корабельных вороньих гнезд раздались громкие крики. На стенах города шло ожесточенное сражение!

Стоило кораблю Малекита поравняться с узким пирсом, как князь, не дожидаясь спуска трапа, соскочил на выбеленные морской солью и солнцем доски. За ним поспешили его воины. Малекит ринулся по пирсу к высоким складам на краю порта. Оттуда высыпало несколько эльфов. Главным образом это были неухоженные, перепуганные женщины. За платья матерей цеплялись дети с выпученными от страха глазами — они держались так крепко, словно боялись выпустить из рук саму жизнь.

— Слава Азуриану! — кричали женщины и со слезами обнимали Малекита и его воинов.

— Что тут у вас случилось? — перекрикнул возгласы и рыдания князь.

— Орки! Они осаждают город!

— Кто у вас командир?

— Никто, мой господин, — ответили ему. — Князь Анерон уплыл восемь дней назад, и с ним многие из его воинов. Но на кораблях не хватило места для всех. Капитан Лорхир защищает город, но у орков мощные боевые машины, и они уже много дней закидывают город горящими камнями.

Малекит приказал свести с кораблей лошадей. Пока рыцари строились, он самолично повел два отряда копейщиков и лучших стрелков к городской стене. Когда они пробегали по городу, князь заметил, что разрушения не так обширны, как ему показалось. Боевые машины орков не отличались точностью стрельбы. Когда Малекит подбежал к ведущей на стену лестнице, над его головой пролетел обмазанный горящей смолой камень и врезался в башню. Огненные обломки посыпались в разные стороны. Перепрыгивая через три ступеньки, Малекит поднялся на гребень возвышавшейся на тридцать футов стены. Оборонительная стена Атель Торалиена загибалась полукругом длиной около мили. За ней, насколько видел глаз, тянулся огромный лес — его пересекали прямые лучи дорог, расходившиеся из трех городских ворот.

Всюду возле стены лежали тела эльфов и уродливых зеленокожих созданий с торчащими изо рта клыками и каменными мышцами. Сейчас орки атаковали воротную башню в двух сотнях ярдах от той, где стоял князь. Кучка эльфов, некоторые в доспехах, другие в робах, отбивалась от толпы дико вопящих орков.

И все больше орков карабкалось на стену по четырем грубо сколоченным приставным лестницам.

— Выстроиться для атаки! — прокричал Малекит и вытащил из ножен свой меч Авануир.

Копейщики моментально построились в ровные шеренги по шесть воинов в ряд; края щитов переднего ряда перекрывали друг друга, а перед ними торчала стена из направленных вперед копий. Малекит жестом приказал им наступать, и копейщики двинулись уверенным, ровным шагом.

— Очистить лестницы! — приказал князь лучникам и бегом бросился занимать место во главе наступающей колонны.

Лучники перешли к краю стены, некоторые заняли места у бойниц и дали первый залп по карабкающимся дикарям. Эльфы всегда отличались исключительной меткостью, так что дюжины зеленокожих созданий кувырком полетели на землю с торчащими из глаз и шей стрелами.

Тем не менее оркам удалось закрепиться на стене, и все больше нападающих с грубыми топорами и дубинами переваливало через край, подбадривая себя боевыми криками. Нагаритяне шагали вперед, от лавины орков отделялись группки и бежали им навстречу.

Когда первый орк добежал до одетых в черных доспехи эльфов, Малекит одним ударом разрубил его от плеч до паха. Следующего он убил прямым выпадом в грудь, а еще одного возвратным замахом меча, выпустив его кишки на камни.

Малекит продолжал двигаться вперед, и с каждым его шагом падал очередной орк. Копейщики за его спиной убивали тех, кто ускользнул от внимания князя. Нагаритяне переступали через тела дикарей и, не сбавляя скорости, направлялись к плотной толпе зеленокожих рядом с осадными лестницами. Эльфы Атель Торалиена, воодушевленные их примером, ринулись в бой с удвоенной отвагой, не позволяя оркам продвинуться дальше.

Авануир пронзал щиты, доспехи, кости и плоть, и за князем тянулась полоса мертвых тел, отмечая его путь.

Малекит подал копейщикам сигнал заняться другими лестницами, а сам взбежал на стену и тут же встретил пинком появившуюся над краем парапета морду орка. Тот отшатнулся, но не упал. Авануир описал дугу и снес голову орка с плеч — безжизненное тело покатилось вниз по лестнице, сшибая своих былых сотоварищей.

Малекит пронзил еще одного дикаря и поднял левую руку. Вокруг сжатого кулака возник светящийся ореол. Князь с рыком выкрикнул заклинание и протянул руку в сторону орков. Ветвистые синие и фиолетовые молнии прыснули из растопыренных пальцев. Черепа ближайших орков раскалывались, плоть вспыхивала огнем, а доспехи плавились. Вспышка молнии извивалась по лестнице, перепрыгивая от орка к орку и сбрасывая их на землю. С громким треском лестница взорвалась осколками дерева — острые щепки посыпались в стоящих внизу орков.

Копейщики опрокинули еще две лестницы, а когда Малекит отвернулся от стены, четвертая, и последняя, рухнула, и лезшие по ней орки посыпались на землю. Лучники расстреливали теперь скопившихся возле опрокинутых лестниц дикарей — они пронзали стрелами всех, кто пытался поднять осадные лестницы, до тех пор, пока орки не отчаялись и не отступили.

От группы защитников города отделился эльф в окровавленной кольчуге и помятом шлеме. Он медленно подошел к нагаритянам, с гримасой стянул шлем, под которым оказались слипшиеся от крови светлые волосы, и устало уронил его на камни.

При его приближении Малекит нагнулся, оторвал лоскут от одежды мертвого орка и принялся очищать свой клинок. Князь взглянул на подошедшего эльфа, вопросительно изогнув бровь.

— Капитан Лорхир? — спросил он и убрал меч в ножны.

Эльф кивнул и протянул в приветствии руку. Малекит не обратил внимания на его жест, и эльф тут же ее опустил. На мгновение на лице Лорхира отразилась растерянность, но он быстро пришел в себя.

— Благодарю, ваше высочество, — выдохнул Лорхир. — Слава Азуриану, что он привел вас сегодня к нам. Утром я боялся, что мы встречаем последний рассвет в своей жизни.

— До спасения еще далеко, — ответил Малекит. — На кораблях место только для моих солдат, больше туда никто не поместится. И не думаю, что отсюда можно сбежать по суше.

Малекит указал на землю внизу, где вдоль дороги и под деревьями кипело зеленое море орков. Полдюжины огромных катапульт стояли в наспех прорубленных в лесу просеках, рядом с ними горели костры. Вокруг качались и падали на землю деревья — это орки собирались строить новые лестницы.

— С вашей помощью мы сможем удержать город до возвращения князя, — сказал Лорхир.

— Не думаю, что ваш князь скоро вернется, — возразил Малекит. Остальные защитники Торалиена сгрудились рядом и ловили каждое его слово. — Да и зачем мне и моим солдатам проливать кровь за этот город?

— Даже если боги будут милостивы к нам, мы не сможем выстоять против этой орды и дня. Вы должны спасти нас!

— Должен? — зло прошипел Малекит. — В Нагарите капитаны не говорят князьям, что те что-то должны им.

— Простите меня, ваше высочество, — взмолился Лорхир. — Мы в отчаянии, и некому нас спасти. Мы посылали гонцов в Тор Алесси, в Атель Марайю и другие города, но они не вернулись. Либо гонцы погибли, либо наш зов о помощи дошел до безучастных ушей. Я не могу удержать город один!

— А я не могу жертвовать жизнями своих людей, защищая земли князя, который не захотел защитить их сам, — резко ответил Малекит.

— Разве мы не такие же эльфы, как вы? — спросил другой горожанин, пожилой эльф. Он держал в руке меч с выщербленным от долгого использования лезвием. — Неужели вы готовы бросить нас на произвол судьбы?

— Если бы это был мой город, я бы защищал его до последнего вздоха, — ненадолго смягчился Малекит. Но его лицо тут же посуровело. — Но Атель Торалиен не мой город. Мы приплыли сюда не затем, чтобы проливать кровь за князя, который сбегает при первых признаках опасности. Поклянитесь в верности мне, примите покровительство Нагарита, и я буду защищать этот город.

— А как же наша присяга князю Анерону? — спросил Лорхир. — Я не буду предателем.

— Анерон из Эатана сам не сдержал слово, — твердо заявил Малекит. — Да, я знаю его. Он пользуется трудами своего отца и не защищает своих людей. Он не достоин клятв верности. Служите мне, примкните к нагаритянам, и я спасу ваш город. Отсюда мы и начнем завоевание этих диких земель.

Эльфы собрались на совещание; порой они бросали печальные взгляды то на расположившуюся внизу зеленокожую армию, то на сурового князя.

— Возьмите нас на ваши корабли, и мы принесем клятву верности Анлеку, — наконец заявил Лорхир. — Что смогут несколько сотен сделать против орды чудовищ?

— Ваши глаза, наверное, очень устали, — сказал Малекит и махнул рукой в сторону порта. — Взгляните еще раз.

При виде сошедших на берег нагаритян эльфы открыли от восхищения рты. По пирсу тянулись длинные черно-серебряные колонны с развевающимися знаменами. Во главе войска ехали на черных боевых конях рыцари. Ряд за рядом на набережной выстраивались копейщики — они двигались с уверенностью и точностью, рожденными в долгих, длиной в жизнь, тренировках и сражениях.

— Тысяча рыцарей, четыре тысячи копий и тысяча луков ждут моей команды, — провозгласил Малекит.

— Врагов слишком много даже для вашего войска, — заспорил Лорхир. — Князь Анерон располагал десятью тысячами копейщиков и не смог удержать стены.

— Его воины не нагаритяне. Каждый солдат моей армии стоит пятерых эатанцев. И возглавляю их я. Я сын Аэнариона, и за взмахом моего меча следует смерть. Поклянитесь в верности мне — и я спасу ваш город. Я князь Нагарита, и, если я прикажу, ваш город выстоит!

И таким величием дышали слова Малекита, что Лорхир и его воины упали на колени и произнесли слова верности новому князю.

— Так тому и быть, — сказал Малекит. — К ночи орки умрут.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Резня в Атель Торалиене

Вскоре отряды лучников заняли стену, и после нескольких беспорядочных атак орки усвоили, что приблизиться к стене на сотню шагов означает верную смерть. Зеленокожие пытались нацелить свои катапульты, но только один удачный выстрел снес часть парапета — остальные снаряды или не долетали до стены, или попадали в залив.

Малекит разбил копейщиков на отряды, выставил их у западных ворот и приказал капитанам наступать. Под звуки горнов ворота распахнулись, и армия Нагарита вышла за пределы крепости. Наконечники копий сияли в отблесках орочьих костров. Перед войском двигалась стена из черных щитов, и ни одна из пущенных наудачу орочьих стрел не могла ее преодолеть.

Авангард остановился в пятидесяти шагах от ворот, а орки начали собираться в беспорядочные толпы вокруг своих потрепанных знамен. Их вожаки орали, толкали и пинали остальных, чтобы добиться хоть какого-то подобия порядка. Основная часть эльфийской колонны разделилась надвое и выстроилась по бокам авангарда, отчего получилась непрерывная стена копий. Один фланг защищала крепостная стена, второй — море.

Половина лучников быстро сбежала со стены и заняла позиции позади пехоты. Малекит наблюдал за передислокацией из сторожки над воротами, куда поднялись также Лорхир и несколько видных горожан.

— У нас тоже есть отряд воинов, и я не хочу, чтобы потом говорили, будто мы не сражались за будущее нашего города, — произнес Лорхир.

— Я не сомневаюсь в вашей доблести, — ответил Малекит. — Но лучше наблюдайте, и вы увидите, почему ни один эльф не сравнится с нагаритянином, пока не проведет сотню лет в боевых учениях на полях Анлека.

Князь дал сигнал стоявшему рядом горнисту, и герольд трижды протрубил.

С безупречной точностью нагаритяне, стоявшие справа, самые ближние к стене, повернулись и двинулись на север. Копейщики перестроились так, чтобы дать возможность выйти вперед лучникам. Капитаны скомандовали, и лучники произвели первый залп. Стрелы темным облаком взлетели высоко в небо и затем ударили по оркам, выкосив сотни врагов.

Как только первая стрела вонзилась в цель, последовал еще один залп, и так повторилось восемь раз — движущиеся потоком стрелы протыкали доспехи и зеленую плоть; после этого в лесу и на дороге остались груды орочьих трупов.

Многие орки бросились бежать от неминуемой смерти, но самые крупные и злобные с криками ринулись в атаку. По мере их приближения к ним присоединялись и те, кто повернул назад.

Малекит дал еще один сигнал горнисту, и тот выдул из трубы долгий, переливчатый, постепенно понижающийся звук. Между противниками оставалось уже не более пятидесяти шагов, но одетых в легкие доспехи лучников приближение врагов совершенно не беспокоило. Их линия разделилась, каждый второй лучник отступил на шаг вправо. Через образовавшиеся проходы мгновенно выдвинулись копейщики и за мгновение до удара первой волны орков сомкнули свои ряды.

Даже стоявшие на стене услышали треск, с которым орки навалились на нагаритян: копья протыкали зеленые шкуры, тяжелые клинки прорубали щиты. То тут, то там под яростным натиском падали эльфы, но их места тут же занимали товарищи, не оставляя брешей в стене из щитов. По всей линии эльфийские копья выбрасывались вперед в едином ритме, оставляя на земле сотни трупов.

Тем не менее численное превосходство противника сказалось, и эльфы постепенно начали отступать, спокойно и уверенно отходя к крепостной стене. Схватка то затихала, то возобновлялась с новой силой. И только тогда Лорхир осознал, что происходит.

— Вы подманиваете их к стене, — восхищенно произнес он.

— Да, а теперь смотрите, как мощна армия Нагарита, — ответил Малекит.

Два коротких звука трубы, один пронзительно долгий — и оставшиеся на стене лучники двинулись к бойницам. Оттуда они начали обстрел орков. Стрелы пролетали на ладонь выше сражавшихся эльфов: лучники брали прицел с такой точностью, что не попадали в своих.

Орки у катапульт сумели навести их на копейщиков, и несколько удачных выстрелов открыли бреши в эльфийской линии обороны. Тем не менее лучники сдерживали наступление орков, а копейщики перестроились и снова сомкнули ряды. Камни и обмазанные смолой и подожженные бревна попадали в самих орков гораздо чаще, чем в эльфов, но и это доставляло стоявшим у катапульт подлинное наслаждение. Казалось, им все равно, кто погибает от их сокрушающих выстрелов. Малекит тем временем подал сигнал к последнему акту этой пьесы.

Пропел горн, и открылись северные ворота. Оттуда выехали рыцари Нагарита. На пиках развевались вымпелы, гордо реяли черные хоругви, и тысяча всадников ринулась на зеленокожих. Под боевой клич Нагарита и пение горнов рыцари Анлека косой врезались во фланг армии орков.

Против этого орки оказались беззащитны: они не могли развернуться и встретить атакующих, одновременно не подставившись под копья пехоты. В первые же секунды от ударов пик и под копытами боевых коней умерли сотни. Рыцари влетели в середину орды, и пехота двинулась вперед.

В этот момент Лорхир указал на восток. Не все орки участвовали в атаке, и несколько сотен их сейчас приближались к месту боя. Они могли зайти в тыл кавалерии либо броситься в открытые городские ворота.

— Мы должны остановить их! — сказал Лорхир и кинулся было к лестнице, но Малекит поймал его за руку.

— Я же сказал, что вы еще не стали частью армии Нагарита, — строго заметил он.

— Но у вас нет резерва! Одни лучники не смогут их задержать, кто же их тогда остановит?

— Я, — ответил князь. — Если каждый из моих воинов стоит пятерых ваших, то я стою не меньше сотни!

С этими словами Малекит развернулся и побежал по стене в сторону приближавшихся орков. На бегу он начал читать заклинание, притягивая к себе ветры магии. Он чувствовал, как они завиваются в воздухе вокруг него, поднимаясь сквозь камень под ногами. Колдовство набирало силу, наполняя тело Малекита энергией.

Наконец он с криком выхватил меч из ножен и с парапета спрыгнул вниз. За его спиной раскрылись серебристые магические крылья, не позволившие князю упасть на камни и разбиться.

В полете меч Малекита начал разгораться волшебной силой, по клинку заструился пронзительный голубой свет. Он растекался все шире, пока не покрыл все тело князя, так что тот превратился в светящуюся молнию. Орки спотыкались и в изумлении глазели на эльфа. Малекит приближался к ним с вытянутым вперед сжатым кулаком, меч в другой руке занесен для удара.

Князь Нагарита врезался в толпу орков подобно метеору, оставляя за собой взрывы голубого пламени, от которых во все стороны разлетались орки и дымящиеся комья земли. Несколько дюжин зеленокожих сбило с ног, их плоть лизали языки пламени. Из возникшей воронки поднимался дым, а когда он немного рассеялся, стало видно, что князь сидит на ее дне. С криком он вскочил на ноги, выставив перед собой меч как пику, и клинок пронзил грудь ближайшего врага.

Скорее повинуясь инстинкту и врожденной жестокости, нежели храбрости, орки ринулись на него с поднятым оружием. Воздух разрывали утробные крики. Малекит двигался с невероятной скоростью, рубя блистающим клинком. С каждым его взмахом один из орков падал на землю. Через несколько мгновений орки устремились прочь от гневливого князя. Остался лишь один — огромный, в два раза выше Малекита. С головы до ног его покрывали толстые металлические пластины, расписанные кровью. Он рассматривал князя крохотными красными глазками и поудобнее пристраивал пальцы на рукояти гигантского боевого топора.

С рычанием орк занес топор над головой и с ужасающей силой опустил его. В самый последний миг Малекит спокойно отступил в сторону, и топор ушел в землю там, где только что стоял князь. Пока орк в фонтане кровавых сгустков вырывал топор из земли, Малекит сделал несколько шагов вправо. С яростным ревом орк обеими руками схватился за рукоять и снова взмахнул топором, но Малекит легко поднырнул под удар и скользнул мечом по плечу орка. На землю посыпались обломки доспеха. Орк пытался удержать равновесие, но князь шагнул ему за спину и рубанул по бедрам. Чудовище с криком ярости упало на колени и слепо рванулось к князю, но тот отступил назад, так что орк рухнул лицом вниз. Ловким выпадом Малекит пронзил оголенное плечо противника, затем рубанул по запястью другой руки. Орк взвыл, а его топор упал на землю — отрубленный кулак еще сжимал грубую рукоять.

Малекит обошел орка, рассматривая его с презрительной усмешкой. Беспомощный противник мог только реветь и пускать пену изо рта. Небрежным жестом Малекит вскинул меч в последний раз — и голова орка взлетела в воздух. Она упала на утоптанную землю у самых ног князя. Тот вонзил блестящий клинок в отрубленную голову и поднял ее для всеобщего обозрения.

Немногие уцелевшие в бою орки бежали к лесу. Эльфы же трижды прокричали имя своего князя, каждый раз поднимая мечи, луки и пики в победном салюте. Рыцари какое-то время развлекались преследованием убегающих орков, а Малекит вернулся в город.

Когда до Ултуана дошли вести о геройстве Малекита, князь Анерон с многочисленной свитой приехал в Тор Анрок и попросил аудиенции у Короля-Феникса. Все скамьи в тронном зале были заняты благородными эльфами, а воздух гудел от спорящих голосов.

При появлении Короля-Феникса все уважительно замолчали. Тот неторопливо прошел через огромные двустворчатые двери, длинный плащ из перьев развевался за ним по мраморному полу. Как только Бел Шанаар уселся на свой трон, Анерон выступил вперед и отвесил ему небрежный поклон.

— Малекит должен быть наказан! — прохрипел он.

— Наказан за какое преступление? — спокойно спросил Бел Шанаар.

— Он отнял мои земли, — ответил Анерон. — Город Атель Торалиен был основан моим отцом и перешел ко мне по наследству. У злодея из Нагарита нет на него прав.

— Если вы позволите Малекиту сохранить украденное, вы подадите ужасный пример другим князьям, — добавил Галдиран, один из меньших князей Эатана. — Если мы начнем отбирать друг у друга земли, то воцарится полнейший хаос!

Некоторые придворные негодующе шикали, другие, напротив, издавали крики в поддержку Малекита. Сумятица продолжалась некоторое время, но, когда Бел Шанаар поднял руку, снова воцарилась тишина.

— Кто-нибудь выступит в защиту Малекита? — спросил Король-Феникс.

Раздалось деликатное покашливание, и все взгляды обратились к верхнему ярусу скамей. Там, окруженная небольшой свитой мрачных нагаритов, сидела Морати. Она неторопливо встала и грациозно вышла на середину тронного зала — шлейф платья тянулся за ней золотистыми рассветными облаками.

— Я говорю не от лица Малекита и не от нагаритян, — произнесла она нежным, но сильным голосом. — Я говорю от лица жителей Атель Торалиена, которых князь Анерон оставил умирать.

— У меня на кораблях не было места… — начал Анерон.

— Тихо! — прорычала Морати, и эатанский князь умолк. — Не смей прерывать старших! Князь Анерон и эатанское княжество отказались от всех прав на Атель Торалиен, когда забыли о своей обязанности защищать его жителей.

Поначалу Морати обращалась к Белу Шанаару, но теперь обернулась лицом к залу.

— Князь Малекит не захватывал трон, — провозгласила она. — Ни один клинок не поднялся на воинов Эатана, и не пролилось ни капли эльфийской крови. Князь Нагарита защитил брошенный на произвол судьбы город от орков. Этим поступком он спас сотни эльфийских жизней. То, что когда-то эти земли принадлежали князю Анерону, не имеет больше никакого значения. Если начать вести подобные споры, то, может быть, следует пригласить сюда и представителей орков, — как-никак, это их историческая родина!

По залу пронесся смех. Уже несколько лет по Ултуану ходили легенды о жестокости и глупости орков. Бывшая правительница Ултуана снова повернулась к Королю-Фениксу.

— Мой сын не совершал никаких преступлений, — произнесла она. — Малекит не просит о награде и славе, он всего лишь хочет удержать то, за что сражался. Неужели ты откажешь ему в этом?

Большая часть собравшихся встретила доводы Морати аплодисментами. Бел Шанаар размышлял, какое решение принять. Впрочем, большинство жителей Ултуана восхищались Малекитом и героическим спасением обреченного города. Князь же Анерон никогда не пользовался особой популярностью даже среди своих подданных-эатанцев. Король-Феникс слышал, как эльфы под окнами дворца встретили прибытие Анерона презрительным улюлюканьем.

— У меня есть доказательство, — добавила Морати.

Она сделала знак своей свите, и один из эльфов поднес ей свернутый пергамент. Морати передала его Бел Шанаару. Он не стал разворачивать свиток, но вопросительно взглянул на провидицу.

— Это послание от жителей Атель Торалиена, — сказала та. — Его подписали все четыреста семьдесят шесть воинов, что отбивали нападение орков. Они клянутся в вечной преданности князю Малекиту. Более того, они приглашают своих друзей и родственников приехать в город, ибо убеждены, что под защитой Нагарита он будет процветать.

Придворные и князья разразились торжествующими криками. Анерон осклабился, поскольку даже некоторые эатанцы присоединились к насмешкам.

— Судя по всему, прецедент создан, — произнес Бел Шанаар, когда шум утих. — Если князь оставляет свои земли без защиты, то он теряет все права на владение. Князь Анерон бросил свои земли и подданных. Поэтому Атель Торалиен следует рассматривать ничейной территорией и доступной для завоевания любым князем. Князь Малекит заявил на эти земли право, и мой суд признает это право законным. Пусть этот случай станет предупреждением для всех, кто ищет богатство и власть в новом мире. Идите вперед во имя Ултуана, но не забывайте о своих обязанностях.

Посрамленный князь Анерон этим же вечером тайно отплыл от берегов Ултуана на восток, к заросшим берегам Люстрии. А Малекит был признан правителем Атель Торалиена. Завоевание Нагаритом колоний началось.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Неожиданные союзники

Атель Торалиен стал первым в длинной череде побед Малекита и нагаритян. Они усмирили лесных зеленокожих и двинулись дальше на восток. Спустя полстолетия Атель Торалиен превратился в крупный порт, а рядом с ним возникли богатые эльфийские поселения Тор Алесси и Тор Катир. Восточнее Малекит вознамерился основать еще один город.

За это время многие из нагаритян переселились в колонии, и теперь армия Малекита насчитывала более двадцати тысяч воинов. С ними он направился по великой реке Анурейн, которая начиналась в горах и через много сотен лиг впадала в океан. По дороге князь предал огню лагери гоблинов и оттеснил зверолюдей и прочих гнусных тварей в самую глубь непроходимых лесов.

За ним по пятам следовали мирные колонисты: они вырубали леса и строили укрепленные поселки. Правители других эльфийских колоний с готовностью заключали союз с князем Нагарита. Объединенные силы эльфийских князей продвигались на восток. Но вскоре кое-кто еще узнал о вожде эльфов. Это были гномы. На третий год продвижения на восток Малекит впервые повстречался с этим горным народом.

По мере приближения эльфов к подножиям гор леса начали редеть. И однажды разведчики вернулись к Малекиту с донесением о необычных находках. Они обнаружили участки леса с аккуратно, совсем не по-орочьи спиленными деревьями. Также они заметили следы обутых ног и остатки больших, хорошо организованных лагерей.

Малекит собрал лучших воинов и возглавил отряд, который несколько дней шел на восток, к горам.

Эльфы находили остатки временных поселений и с удивлением отмечали точность, с которой натягивались тенты, вырывались костровые ямы и вырубались деревья, — поляны получались почти идеально квадратными. Земля была утоптана множеством ног, а также виднелись остатки временных изгородей и следы рвов, которые выкопали, а затем засыпали. Не оставалось сомнений, что местные обитатели отличаются хорошей дисциплиной, и потому Малекит приказал своим разведчикам сохранять бдительность днем и ночью.

Прошло почти три дня, прежде чем эльфы вышли на дорогу. Она начиналась от самого большого найденного ими лагеря. Землю не просто утоптали, но сперва посыпали щебнем, а потом утрамбовали, чтобы идущие по ней не поскальзывались. Дорога тянулась на юго-восток через холмы и лес и, насколько видел глаз, нигде не сворачивала.

Малекит приказал своим воинам не выходить на дорогу; они шли вдоль нее по лесу, скрываясь за деревьями. При наступлении ночи эльфы заметили в нескольких милях впереди огни костров и поднимающийся к небу дым.

Малекит никак не мог решить, как поступить. Если неизвестные дровосеки окажутся враждебны, лучше всего окружить их лагерь ночью. С другой стороны, появление эльфов среди ночи сильно встревожит их и может привести к напрасному кровопролитию.

В конце концов князь выбрал компромиссное решение. Он оставил несколько быстроногих воинов рядом возле дороги и приказал им что есть мочи бежать в военный лагерь эльфов, если он не вернется или не даст о себе знать до рассвета. Самых хитроумных лучников Малекит послал окружить лагерь и ждать в засаде, на случай если его обитатели решат сражаться. Они пробирались вдоль дороги так тихо и незаметно, что не потревожили даже птиц. Остальные направились с князем к лагерю незнакомцев, и он велел им ожидать поблизости и быть начеку.

Вместе с двумя лейтенантами, Еасиром и Аландрианом, князь подошел к лагерю. Оружие они не обнажали, а плащи откинули назад, чтобы было видно, что они не скрывают ничего подозрительного. Возле лагеря эльфы увидели большие светильники, которые освещали с обеих сторон дорогу.

В их свете стояла группа маленьких существ — самый рослый из них был по грудь эльфу. Коренастые, с широкими, мускулистыми плечами и твердыми большими животами, создания отличались буйной растительностью на лицах: их бороды доставали до пояса, а у двоих свисали почти до носков их тяжелых башмаков.

Все они были в тяжелых кольчугах, подпоясанных широким кожаным ремнем с крупной пряжкой. Голые руки украшали золотые браслеты замысловатой работы, а носовые пластины шлемов закрывали большую часть широких лиц.

На шлемах были изображены фигуры прыгающих кабанов или стилизованных драконов, а у троих украшались торчащими рогами. После тщательного изучения Малекит убедился, что рога все-таки прикреплены к головному убору незнакомцев, а не растут из их черепов. В руках они держали топоры с одним лезвием — такой вид оружия Малекиту еще не встречался. Также у каждого имелся большой круглый щит, обитый закаленным железом и украшенный затейливыми узорами свернувшихся змеев, наковален и крылатых молотов.

Неизвестные создания сгрудились возле одного светильника и вели беседу. Тонкий слух князя уловил обрывки гортанных слов, похожих на катящиеся с горы камни или хруст веток под ногой. Их язык действовал Малекиту на нервы, и он с трудом остановил потянувшуюся к рукояти меча руку.

Часовые заметили приближающихся эльфов и уставились на них. Малекит с двумя лейтенантами остановились на месте, на грани светового круга. Незнакомые воины обменялись торопливыми взглядами, после чего один опрометью метнулся в лагерь. Двигался на своих коротких ножках он на удивление быстро. Эльфы и неизвестные стояли и рассматривали друг друга довольно долгое время.

Наконец из лагеря вышли и направились к ним около дюжины карликов. Один из них, с заплетенной в четыре косы с золотыми заколками бородой, выделялся как предводитель. Под обширной бородой Малекит разглядел голубой жакет с золотыми узорами. Остальные следовали за ним в нескольких шагах и держали руки на рукоятях топоров и молотов.

Малекит развел руки в стороны, чтобы продемонстрировать свои мирные намерения, хотя он прекрасно знал, что в любом случае успеет выхватить из ножен меч. Еасир и Аландриан последовали его примеру. Среди листвы скрывались эльфийские лучники: их стрелы были направлены на приближающегося вожака незнакомцев. Тот остановился между светильниками и жестом приказал трем эльфам приблизиться, а затем плотно скрестил руки на груди и наблюдал, как они медленно шагают по дороге. Малекит сделал знак своим лейтенантам остановиться в десяти шагах от гномов, а сам сделал еще несколько шагов вперед. Главный гном смотрел на него, насупив брови, хотя Малекит и не мог сказать, является это знаком недовольства или таково обычное выражение гномьего лица.

На таком расстоянии до князя долетал запах гномов. Он попытался подавить отвращение, когда его ноздрей достиг смешанный запах сырой земли и пота. Глава гномов продолжил оглядывать Малекита, а затем повернул голову и рявкнул что-то своим подчиненным. Те немного расслабились и чуть опустили оружие.

Предводитель протянул грязную руку и процедил нечто, звучавшее примерно как «Кургрик». Малекит смотрел на протянутую ему грубую лапу и старался не измениться в лице.

— Малекит, — представился он, быстро пожал руку гному и отдернул свою.

— Малкит? — переспросил тот. На лице его наконец-то появилось некое подобие ухмылки.

— Вроде того, — ответил князь и растянул губы в улыбке, отработанной за многие годы, когда ему приходилось скрывать свои истинные чувства.

— Эльф, — добавил Кургрик, указывая на Малекита, и князь не сумел сдержать удивления. Гном широко заулыбался, издал хриплый смешок и кивнул. — Эльф, — повторил он еще раз.

Гном взмахом пригласил эльфов следовать за ним, а когда Малекит направился к лагерю, он подал своим воинам в лесу едва заметный знак. Не потревожив и листочка, те беззвучно отступили.

Лагерь был разбит по тому же плану, что и виденные эльфами покинутые стоянки. Пять рядов по пять палаток располагались на вырубленной рядом с дорогой поляне. В конце каждого ряда горел небольшой аккуратный костер в глубокой, выложенной камнями яме.

Все гномы сбежались поглазеть на гостей и без стеснения таращились на высоких, стройных эльфов. Те же старались шагать медленно и чинно, чтобы не обгонять провожатых. Темные, любопытные глаза смотрели на них со всех сторон, но Малекит чувствовал в них только любопытство, но не враждебность.

Со своей стороны, эльфы смотрели на гномов с нейтральным выражением лица и вежливо кивали, если встречались с кем-то взглядом.

Гномы провели их к дальнему концу лагеря: там горел большой костер, окруженный низкими деревянными скамьями. Старейшины присели по бокам предводителя, а тот жестом пригласил Малекита и его свиту последовать его примеру. Князь постарался сохранить достоинство, но на низких гномьих скамейках его колени торчали выше пояса, и, чтобы принять более удобное положение, ему пришлось полулечь. Гномы прямо прыснули, но никакой злобы в их смехе не слышалось.

Эльфам впихнули в руки жестяные кружки, и вперед вышли три гнома: два из них несли бочку. Третий помог им осторожно поставить ее перед главой гномов, а затем торжественно выбил деревянным молотком пробку. Налил немного пенной жидкости в ладонь, понюхал и попробовал на язык. Затем показал Малекиту поднятый вверх большой палец. Малекит улыбнулся в ответ, но воздержался от повторения жеста — вдруг такой поступок сочли бы неуместным.

Главный гном встал, подошел к бочке и наполнил свою золотую кружку. Его примеру нерешительно последовал Еасир и принюхался к содержимому. Малекит вопросительно посмотрел на лейтенанта, и тот ответил недоуменным пожатием плеч. Двое других эльфов тоже наполнили свои кружки и вернулись на скамью.

Гном поднял свою чашу, кивнул эльфам, поднес ее к губам и осушил в три гигантских глотка. Затем довольно причмокнул и с грохотом опустил кружку на скамью рядом с собой. В его бороде осталась пена, которую он смахнул рукой и подмигнул Малекиту.

Князь медленно поднес посуду к губам и попробовал напиток. Тот оказался довольно густым и обжег ему язык горечью. Малекит закашлялся, что вызвало в рядах гномов новый смешок.

Задетый насмешкой Малекит осклабился и сделал глоток. Ему пришлось подавить тошноту, когда напиток попал в пищевод, но князь отпил еще и еще. От ядовитого вкуса на глазах выступили слезы — напиток сильно отличался от благородных вин Ултуана.

Проглотив пойло, Малекит игриво перекинул кружку через плечо и вопросительно приподнял бровь. Гномы покатились от хохота, хотя на сей раз смеялись они над своим главой, а тот фыркнул и одобрительно кивнул.

Малекит посмотрел на Еасира и Аландриана — оба лейтенанта вроде бы прикончили свои напитки. Однако на земле рядом с ними он заметил мокрые пятна и догадался, что они воспользовались прикованным к нему вниманием гномов, чтобы опорожнить свои кружки наземь.

Остаток ночи они провели в попытках общения, называя на своих языках различные предметы. Малекит отправил Еасира к остальному войску, чтобы тот доложил, что с князем все в порядке. Аландриан остался с ним. Лейтенант обладал исключительными способностями к языкам и уже начинал немного понимать гномов.

Следующие четыре дня Малекит и Аландриан почти целиком провели с гномами, а также пригласили Кургрика в лагерь нагаритян. Через Аландриана они узнали, что Кургрик является таном, одним из вождей могучего города под названием Караз-а-Карак. Насколько чужими казались в лагере гномов эльфы, настолько же гномы чувствовали себя неуютно на стоянке нагаритян.

В качестве хозяина Малекит предложил им золотые бокалы с лучшим котикским вином. Гномы охотно его заглатывали, а эльфы потягивали из своих бокалов. Гномы отличались любопытством, но не были слишком уж настырны. При помощи Аландриана они задавали вежливые вопросы: можно ли осмотреть палатки, оружие, фляги с водой и прочие предметы? Они на удивление бережно поглаживали огрубелыми руками доспехи с элегантной чеканкой и одобрительно хмыкали, изучая наконечники копий и стрел.

Вечером четвертого дня Аландриан вернулся из лагеря гномов, когда Малекит сидел в своей палатке и наблюдал, как один из слуг чистит его доспех. Аландриан позвал с собой Еасира, и оба лейтенанта с поклоном вошли в палатку.

При одном взгляде на них Малекит отпустил слугу и жестом пригласил их сесть на пушистые толстые ковры.

— Какие-то новости? — спросил князь, лениво перекатывая вино в серебряном бокале.

— Да, ваше высочество, — ответил Аландриан. — Завтра утром Кургрик собирается уезжать.

Малекит ничего не сказал, и Аландриан продолжил:

— Кургрик приглашает вас посетить царство гномов.

— Неужели? Очень интересно. И что ты думаешь о его мотивах?

— Я не знаток, ваше высочество, но его приглашение показалось мне искренним. Он говорит, что вы можете взять с собой свиту из пятидесяти воинов.

— Будьте осторожнее, ваше высочество, — вставил Еасир. — Хотя пятьдесят нагаритян легко справятся с небольшими силами Кургрика, только богам известно, что будет дальше. Даже если поверить гномам — а я им не верю, — вам придется полагаться на их защиту от неизвестных опасностей. Вдобавок тут еще обитают орки и всяческие чудовища. Если они нападут, кто знает, не испугаются ли гномы и не бросят ли вас?

— Не думаю, чтобы гномы уходили так далеко от родного дома, если были бы трусами, — сказал Аландриан. — Я не видел в них страха, когда они приходили в наш лагерь, хотя тут они находились полностью в нашем распоряжении.

— Храбрость и долг разные вещи. — Еасир встал и начал расхаживать по палатке. — Одно дело сражаться за себя, но будут ли они сражаться за нашего князя?

Он подошел к входу в палатки и отдернул занавеску.

— Каждый нагаритянин там, снаружи, отдаст жизнь за нашего господина, — продолжил Еасир. — Но ни один из них не станет рисковать ради Кургрика, если только наш князь ему не прикажет. Я предполагаю, что гномы поведут себя так же, если не хуже. Что, если Кургрик падет? Будут ли его воины сражаться за Малекита?

— Мы можем потребовать от них клятвы, — ответил Аландриан. — Они высоко ценят честь, и я бы сказал, что их слово почти так же крепко, как и слово эльфа.

— Все это несущественно! — отрезал Малекит. — Если я поеду, я сам о себе позабочусь и не собираюсь полагаться на гномов. Более важный вопрос — стоит ли мне тратить время на эту поездку?

— Ваше высочество, я думаю, что такой визит будет очень полезен, — сказал Аландриан. — Мы сможем многое узнать не только о гномах, но и о землях на востоке.

— Мы сможем оценить размер их армии и навыки воинов, — добавит Еасир. — Лучше узнаем своих врагов.

— Если они враги, — возразил Аландриан. — Но если рассматривать приглашение как проявление добрых намерений, то мы сможем приобрести ценных союзников.

— Союзников? — переспросил Малекит. — Нагарит полагается только на собственные силы и не нуждается в чьей-либо милости.

— Я выразился недостаточно ясно, ваше высочество, — виновато поклонился Аландриан. — Все прочие князья Ултуана завидуют вашей мощи, и никто в Эльтин Арване не сможет сравниться с князем Малекитом. Хотя в настоящее время все мы едины сердцем и духом, но отношения между княжествами могут измениться. Положим, Бел Шанаар сейчас не думает о колониях, они далеко от Тор Анрока. Но если его взгляд обратится к нашим берегам, то сколько князей встанет на нашу сторону, если Король-Феникс пожелает контролировать и эти земли?

— И как нам тогда помогут гномы? — спросил Малекит. Он отставил свой кубок с вином и пристально уставился на лейтенанта.

— Ултуан не имеет на них никакого влияния, — ответил Аландриан. — Если гномы станут нашими друзьями, вы приобретете еще больший вес в Эльтин Арване, и тогда Бел Шанаару придется проявлять осторожность в отношениях с вами.

— Мой ум не создан для политики, — заявил Еасир. Он отошел от входа в палатку и встал перед господином. — Политику я оставляю вам. Тем не менее то, что я видел из экипировки гномов, сделано хорошо и надежно. Сейчас мы во многом зависим от поставок из Нагарита — только они поддерживают доспехи и оружие нашей армии в должном состоянии. Если мы сумеем найти местных оружейников, это укрепит нашу независимость.

— Ты всегда практичен, Еасир, — произнес Аландриан. — Князь, представьте себе союз между Ултуаном и гномами, выгодный обоим. Кто более достоин возглавить его, как не Малекит Нагаритский?

— Твоя лесть чересчур груба, Аландриан, но Еасир меня убедил, — заявил, вставая, Малекит. — Аландриан, передай тану гномов, что я составлю ему компанию при поездке в его родные земли. Объясни ему, какой чести он удостоился, и получи заверения, каковые, по твоему мнению, необходимы в подобном случае.

— Конечно, ваше высочество, — с поклоном ответил Аландриан.

— Еасир, для тебя другая задача, — продолжал князь.

— Готов служить, выше высочество.

— Сегодня ночью я напишу два письма и отдам их тебе. Одно предназначено для Бел Шанаара. Я не допущу, чтобы Король-Феникс мог обвинить меня в том, что я скрываю от него важные новости.

— А другое, ваше высочество? — спросил Еасир.

— Другое для моей матери, — с сухой улыбкой ответил Малекит. — Доставь его первым. Если Морати узнает о наших событиях из вторых рук, никто и гроша ломаного не даст за наши жизни.

На следующий день Малекит, Аландриан и пятьдесят нагаритских воинов вместе с гномами Кургрика отправились к горам. Поначалу все шагали в полном молчании. Малекит шел рядом с Кургриком, поблизости находился Аландриан для перевода, и хотя князь держался как на непринужденной прогулке, он был начеку.

В своем лагере гномы чувствовали себя уверенно, но в дороге вели себя настороженно. В войске Кургрика насчитывалось примерно две сотни воинов, а также множество тележек, нагруженных тяжелыми бревнами, которые везли коренастые пони. В полумиле впереди двигался авангард из пятидесяти гномов, а остальные шли медленнее, рядом с тележками. Все гномы держали оружие наготове. Они не теряли бдительности ни днем ни ночью и постоянно высылали вперед разведчиков.

Двигалась процессия небыстро; Малекит и другие эльфы при желании могли бы идти гораздо скорее. Тем не менее гномы шагали вперед без устали, а лагерь разбивали и сворачивали так споро, что каждый день позади оставалось много миль.

К ночи гномы быстро рыли защитные рвы, обрамленные заостренными бревнами с телег, и частокол охраняли бдительные сторожа. Кургрик продолжил развлекать гостей пивом и рассказами, достаточно доступными, чтобы Аландриан мог перевести.

Через четыре дня леса начали уступать место полянам и обдуваемым ветром холмам. Впереди нависали горы — их заснеженные вершины терялись в облаках. Даже самые высокие пики Кольцевых гор на Ултуане казались карликами по сравнению с ними, тянувшимися по горизонту с севера на юг и казавшимися бесконечными.

Холмы покрывала высокая трава и вереск, сквозь них проглядывали вековые валуны, которые в незапамятные времена скатились с гор. От большой дороги разбегались протоптанные зверьми тропки, но сама дорога упорно шла на восток через болота и папоротники. Когда путешественники приблизились к горам, они увидели первый из построенных гномами фортов.

Приземистое строение в два этажа совсем не походило на величественные башни и шпили Ултуана и показалось Малекиту уродливым. Форт венчали бойницы, а каждый угол охраняла квадратная башенка. Он стоял на холме над дорогой, на стенах его дремали большие катапульты и стреляющие огромными стрелами арбалеты.

Вооруженные топорами и молотами гномы вышли навстречу Кургрику и его гостям, а поскольку шел проливной дождь, путешественников очень быстро проводили внутрь. Малекита всегда угнетал вид голого камня. Вот и здесь он не понимал, почему гномы не прикрыли стены гобеленами и картинами. Настроение князя немного улучшилось, когда их провели в длинный зал с низким потолком и трещащим очагом в центре. Сколь бы унылыми ни выглядели серые каменные стены, тепло очага было гораздо предпочтительнее лютовавшей снаружи непогоде.

Кургрик представил Малекиту командира форта Гробримдора. Почтенному гному перевалило за четыре сотни зим, и белая борода доходила ему до колен. Гробримдор носил толстую кольчугу, а за его поясом был заткнут боевой топор. Он представил гостям лучших воинов своего гарнизона. Малекит видел, что гномы явно опасаются чьего-то нападения.

Гробримдор и Кургрик дали эльфам толстые короткие одеяла и миски с густым супом, а затем вежливо попросили Малекита рассказать об эльфах и Ултуане. Князь уселся на низкий табурет у огня, рядом встал Аландриан.

— Далеко на западе, за обширными лесами, лежит Великий океан, — начал князь. — Если много дней плыть по его волнам, то можно достигнуть берегов Ултуана. Наш остров плодороден и зелен, как изумруд посреди сапфировых волн. Над высокими деревьями и цветущими пашнями вздымаются белые башни, а за ними сверкающие пики Кольцевых гор.

— И вы живете в тех горах? — спросил Кургрик.

— Мы там только охотимся. В горах расположены два княжества — Крейс и Каледор, — там сплошные холмы и скалы.

Кургрик встретил такой ответ разочарованным хмыканьем, но затем в его глазах снова загорелся интерес.

— А есть в тех горах золото и драгоценные камни? — спросил он.

— Есть золото, и серебро, и алмазы, и другие благородные камни, — ответил князь.

— А может твой король торговать ими с моим народом? — оживленно поинтересовался Кургрик.

— Король-Феникс не может один принимать такие решения. У нас есть много князей, каждое княжество Ултуана управляется одним из них. Князь решает судьбу и будущее своего народа. Я правлю Нагаритом, крупнейшим из княжеств Ултуана, а также его колониями на западе вашей земли.

— Это хорошо, — произнес Гробримдор и жестом приказал слугам подлить эля. — Также и у нас. Наши короли правят городами, а Верховный король управляет ими из Караз-а-Карака. Ваш король должен быть мудрым вождем, чтобы командовать многочисленными князьями.

Малекит проглотил готовый сорваться с языка ответ. Он глотнул эля, чтобы собраться с мыслями.

— Бел Шанаар, Король-Феникс, умный политик и дипломат, — ответил он. — Мой отец, первый Король-Феникс, был нашим лучшим воином и спасителем от темных сил.

— Если твой отец был королем, почему на трон не сел ты, его сын? — спросил Кургрик. Его кустистые брови сошлись на переносице.

Малекиту снова пришлось тщательно продумать ответ, чтобы случайно не обидеть гномов.

— Я стану править Ултуаном, когда он будет готов для меня, — произнес князь. — Нашей стране нужно время, чтобы излечиться от оставленных войной с северными демонами ран. Поэтому князья решили не передавать трон по линии моего отца, а выбрать другого. В интересах порядка и мира я не стал оспаривать их решение.

И Гробримдор, и Кургрик одобрительно закивали, и Малекит немного расслабился. Но его мысли все еще метались. Расспросы гномов разбудили давние амбиции, а ведь Малекит проделал длинный путь до Элтин Арвана в первую очередь для того, чтобы оставить их позади. Чтобы помочь смущенному князю, Аландриан нарушил тишину.

— Вы говорите о торговле? — спросил лейтенант. — Наши города растут с каждым годом. Что вы можете предложить в обмен на наши товары?

Беседа вернулась к любимой гномами теме, и разговор о престолонаследовании быстро ими забылся. Малекит мало говорил и позволил себе погрузиться в собственные мысли — он знал, что позже Аландриан все ему перескажет.

Задолго до полуночи гномы проводили эльфов в спальню. Малекит провел ночь на полу в одном помещении со своими солдатами, поскольку кровати гномов были слишком коротки для эльфов.

Спал Малекит плохо и проснулся очень рано. Однако многие гномы уже встали либо вообще не ложились. Князь наскоро оделся и покинул спальню. Гномы ворчливо приветствовали его по дороге в главный зал, но не пытались остановить. Повинуясь прихоти, Малекит поднялся по невысокой лестнице и вышел на смотровую площадку угловой башенки.

Солнце висело за горами, излучая мутное сияние, — вершины прорезали темно-синее небо бесконечной неровной грядой. Форт окутал густой туман, а дыхание часовых облачками поднималось в стылом воздухе. На волосах и стальных доспехах блестели капли росы. Мирную тишину нарушало лишь клацанье подбитых железом сапог по камням и бренчание кольчуг. Малекит некоторое время смотрел на восточные горы, но тут внизу зазвучали эльфийские голоса — его свита просыпалась. Он уже собирался спуститься в зал, как на башню взлетел Аландриан. При виде князя лейтенант расслабился, и на его лице появилось смущенно-виноватое выражение. Малекит вопросительно поднял брови.

— Я проснулся и не нашел вас, — сказал Аландриан, быстрым шагом прохаживаясь по каменной стене. — Я испугался, что с вами приключилось что-нибудь дурное.

— Ты думал, что меня взяли в заложники? — спросил Малекит. — Что при помощи неведомого колдовства меня сумели взять в плен?

— Я правда не знаю, что я думал, ваше высочество. Меня внезапно охватил страх, и я вспомнил о предостережениях Еасира.

Малекит повернулся обратно к величественному пейзажу. Туман почти рассеялся, и горы были видны во всем их монаршем величии. Князь глубоко вдохнул и с чувством выдохнул чистейший горный воздух.

— Я бы не променял это на тронный зал Феникса, — провозгласил он. — Пусть Бел Шанаар чахнет в судах и на приемах, а меня ждет огромный мир.

Аландриан с непонятным выражением глядел на него.

— Что такое? — спросил Малекит.

— Бел Шанаар сделал главным королевским занятием домоводство. — Лейтенант тоже повернулся к горам. — Я не сомневаюсь, что, если бы вы были Королем-Фениксом, вы стали бы во главе победоносной армии, а не отдавали бы приказы из глубокого тыла. Со временем князья поймут истинную цену Нагарита и его князя, я уверен в этом!

— Возможно, что когда-нибудь они и поймут.

Они еще немного постояли в тишине, созерцая горы: каждый углубился в собственные мысли о том, что принесет Нагариту союз с гномами. Солнце поднялось над горами и залило окрестности золотистым светом.

Негромкий кашель отвлек внимание Малекита, и князь повернулся к стоящему в дверях башни гному.

— Выше высочество, пора собираться, — сказал Аландриан. — Кургрик скоро выступает.

— Подготовь наших воинов к отъезду. — Малекит бросил последний взгляд на горы, но его мысли кружили далеко на западе, над Ултуаном. — Я скоро спущусь.

За время пути эльфы и гномы останавливались еще в нескольких фортах. Все они казались эльфам одинаково унылыми.

Гномы во всех фортах обменивались с гарнизоном новостями и хвастались своими необычными спутниками. Эль и пиво, с которыми Малекит познакомился при первой встрече с гномами, лились рекой, и из вежливости князь пробовал подносимые ему командирами фортов разные сорта этих напитков. Хотя вульгарный эль по-прежнему ему не нравился, он вскоре научился быстро проглатывать его, чтобы по возможности избегнуть неприятного послевкусия. Он решил, что гномы пьют его так быстро по этой же причине: им самим не особо нравится это напиток. Тем не менее частота, с которой гномы прикладывались к своим бочонкам по вечерам, свидетельствовала о противоположном.

Когда они подошли к подножию гор, гномы предупредили, что здесь следует оставаться начеку. Леса тут кишат обитателями царства Хаоса и кровожадными зверями. А дальше, в горах, живут орки, гоблины, а также иные твари: тролли, великаны и гигантские птицы.

— Когда-то наши форты осаждало множество демонов и чудовищ, — сообщил эльфам Кургрик благодаря все улучшающемуся переводческому мастерству Аландриана.

Холмы постепенно переходили в горы. Вереница путешественников тянулась по вьющейся дороге. Кургрик ехал в своей тележке, а Малекит с лейтенантом шагали рядом.

— Солнце спряталось, и горы накрыла бесконечная тьма, — повествовал тан гномов. — В долинах эхом разносились вой и крики северных созданий. Они ломились в наши ворота и бросались на стены. Многие гномы погибли, защищая свои дома.

— Мы тоже пережили нашествие созданий Хаоса, — откликнулся Малекит. — Мой отец Аэнарион возглавил войну против демонов.

— Нашим величайшим воином был Гримнир, — с улыбкой протянул Кургрик. — Грунгни, мудрый мастер рун, выковал для него два топора. С их помощью Гримнир разбил армию чудовищ. Валайя соткала плащ, и его дар защищал Гримнира от самых опасных врагов. Но даже умелый и яростный Гримнир не мог победить всех демонов, потому что они шли нескончаемым потоком.

— Так было и на Ултуане, — согласился Малекит. — Легионы Хаоса наступали без устали. Мы потеряли надежду в сражении с ними, пока Аэнарион не принес последнюю жертву. Он пролил свою кровь на алтаре Каина в обмен на победу.

Кургрик немного нахмурился, когда князь перебил его, но продолжил:

— Гримнир отправился далеко на север с одним топором и прорубил себе путь до великих врат богов Хаоса. Его больше никто и никогда не видел, а топор пропал вместе с ним. Он разрубил сами ворота и даже сейчас воюет с демонами в их собственном царстве, не давая им выйти оттуда.

— Портал Каледора перекрыл врата их царства, — произнес князь. — Магия эльфов остановила поток демонов.

Аландриан замешкался и не стал переводить слова господина.

— Почему ты молчишь? — спросил тот.

Аландриан бросил князю предупреждающий взгляд:

— Мне кажется, гномам лучше не знать, что мы заперли их любимого героя в царстве Хаоса. Такие новости могут им не понравиться.

— Мы не можем оставить их в неведении, — настаивал Малекит. — Благодаря силе эльфов, а никак не гномов войска темных богов не затопили наш мир.

— А разве можно сказать с уверенностью, что предки гномов не помогли каким-то образом плану Каледора? — спросил Аландриан. — И то, что они тоже пострадали от Хаоса, еще больше сближает нас. Пусть гномы празднуют свои победы — ведь они не уменьшают заслуг вашего отца.

Конец ознакомительного фрагмента

Скачать в формате fb2

      Рейтинг@Mail.ru