Джонатан Страуд - Шепчущий череп (Агентство «Локвуд и компания» - 2)

 
 
 

ДЖОНАТАН СТРАУД

ШЕПЧУЩИЙ ЧЕРЕП

Часть I
Уимблдонские Рейзы
1

— Не смотри, — сказал Локвуд. — Их уже двое.

Я все же украдкой обернулась и увидела, что он прав. Неподалеку, на другом краю поляны, из-под земли поднимался второй призрак. Как и первый, он был похож на бледное, имеющее очертания мужской фигуры облачко тумана, повисшее над потемневшей от вечерней росы травой. Голова второго призрака тоже странным образом склонилась набок, словно висела на сломанной шее.

Появление второго призрака скорее раздражало меня, чем пугало. После того как я двенадцать месяцев проработала младшим оперативником в агентстве «Локвуд и Компания», напугать меня призраком было довольно сложно — за это время я успела повидать самых разных Гостей, в том числе самого устрашающего вида и размера. Сломанной шеей меня тоже давно уже не удивишь.

— О, отлично, — сказала я. — А откуда выскочил этот приятель?

Затрещала застежка-липучка — это Локвуд вытащил свою пристегнутую к поясу рапиру.

— Не имеет значения. Я присмотрю за ним. Ты продолжай следить за своим.

Я повернулась, чтобы занять исходную позицию. Первый призрак по-прежнему парил над травой примерно в трех метрах от края разложенной кольцом железной цепи. Этот призрак появился перед нами почти пять минут назад, и за это время его черты становились все более четкими, обрастали мелкими деталями. Я видела кости на руках и ногах призрака и соединительные хрящи между этими костями, соткавшуюся из полос тумана одежду — драную свободную белую рубаху и темные прогнившие бриджи.

От призрака накатывали волны холода. Хотя ночь была теплой, летней, в том месте, где над травой парили босые ноги призрака, роса замерзла и превратилась в искристые блестки инея.

— В принципе, это логично, — бросил мне через плечо Локвуд. — Там, где повесили, а затем закопали у перекрестка дорог одного преступника, вполне могли повесить и закопать еще одного, верно? Мы должны были это предвидеть.

— Да, но почему тогда не предвидели? — сказала я.

— Об этом лучше Джорджа спроси.

Я почувствовала, что мои пальцы стали скользкими от пота, и сильнее сжала в ладони рукоять своей рапиры.

— Джордж! — позвала я.

— Что?

— Почему мы не знали, что их здесь будет двое?

В ответ раздался мокрый хруст врезающейся в глину лопаты. Затем прямо на мои ботинки вывалился огромный ком грязи, а откуда-то из подземных глубин раздался недовольный голос:

— Я знаю только то, что записано в исторических хрониках, Люси. А там написано, что на этом месте казнили и похоронили одного преступника. Кто этот второй приятель, я понятия не имею. Эй, кто еще хочет поработать лопатой?

— Не я, — ответил Локвуд. — Куда мне, слабаку, тягаться в этом с тобой, Джордж? Нет, работать лопатой — это по твоей части, старина. Кстати, как там продвигаются твои раскопки?

— Как, как… Я устал, извалялся в грязи, как боров, и нашел только ноль без палочки. А помимо этого, все, можно сказать, хорошо.

— Костей не нашел?

— Нет. Даже какой-нибудь завалящей коленной чашечки.

— Продолжай. Источник должен быть здесь. Только теперь мы ищем останки не одного трупа, а двух.

Источником, как вам, наверное, уже известно, называют предмет, к которому привязан призрак. Найдите Источник, и вы очень скоро возьмете явление призрака под свой полный контроль. Проблема только в том, что не всегда так просто найти его, этот Источник.

Негромко ворча что-то себе под нос, Джордж вновь принялся за работу. В неярком свете ламп, которые мы расставили вокруг ямы, Джордж был похож на огромного, снявшего очки крота. Он углубился в землю уже почти по грудь и заполнил выкопанной землей почти все пространство внутри выложенного из железных цепей круга. Большой, покрытый мхом, квадратный камень, которым, как мы считали, было помечено место захоронения, давно был вывернут из земли и откачен в сторону.

— Локвуд, — сказала я, — мой приближается.

— Без паники. Просто аккуратно отгоняй его. Делай самые простые выпады — представь, что перед тобой наш Болтающийся Джо. Дай своему приятелю почувствовать железо, и он не сунется.

— Ты уверен?

— Разумеется. Волноваться совершенно не о чем.

Ему легко говорить. Одно дело, когда ты упражняешься с рапирой солнечным полднем в домашнем фехтовальном зале и твой противник — соломенное чучело по имени Джо. Но все выглядит совершенно иначе, когда тебе предстоит удерживать на безопасном расстоянии настоящего призрака, причем посреди ночи, да еще на поляне какого-то чертового леса. Я неуверенно взмахнула своей рапирой. Призрак плевать хотел на мои угрозы и продолжал медленно, но верно приближаться.

Теперь я могла рассмотреть Гостя во всех деталях. Его голый череп со всех сторон был облеплен длинными темными волосами. В левой глазнице виднелось что-то похожее на остатки глаза, правая была пустой.

К скулам прилипли лоскутки прогнившей кожи, нижняя челюсть отвисла и под странным углом перекосилась над воротником. Тело призрака выглядело жестким, негнущимся, его руки были словно привязаны к бокам. Он был окружен бледной дымкой — ореолом потустороннего света. При этом вся фигура призрака — целиком — постоянно покачивалась, словно все еще болталась на виселице под ветром и дождем.

— Мой приближается к барьеру, — предупредила я.

— Мой тоже.

— Зрелище действительно жуткое.

— Да, а у моего еще к тому же кисти обеих рук отрублены, представляешь? — легко и непринужденно ответил Локвуд.

Ничего нового для меня в этом не было. Он всегда держится непринужденно. Или почти всегда. Несколько раз я видела Локвуда и взволнованным, и даже в смятении — например, когда мы вскрыли могилу миссис Баррет. Впрочем, больше всего Локвуд переживал тогда из-за своего порванного когтями новенького пальто. Я улучила время, чтобы мельком взглянуть на Локвуда сейчас — он стоял с рапирой наготове, высокий, стройный, как всегда, внешне бесстрастный, и спокойно наблюдал за приближением второго Гостя. Неяркий свет зажженных ламп падал на тонкое бледное лицо Локвуда, подчеркивая его элегантный профиль и красиво упавшую на лоб пышную прядь волос. На губах его играла та самая едва заметная улыбка, которую он приберегает для особо опасных ситуаций, темные полы пальто развевались на ночном ветру словно рыцарский плащ. Как обычно, одного взгляда на Локвуда хватило для того, чтобы ко мне вернулась уверенность в своих силах. Я сильнее сжала рукоять рапиры и снова переключила внимание на своего Гостя.

За то время, пока я отвлеклась, чтобы взглянуть на Локвуда, мой призрак приблизился к цепям почти вплотную. По воздуху он перемещался плавно, очень быстро и, разумеется, совершенно беззвучно.

Я подняла лезвие рапиры вверх.

Призрак открыл рот, глазницы его черепа полыхнули зеленоватым огнем. Затем он с пугающей скоростью ринулся вперед — я взвизгнула и отпрянула назад. Призрак натолкнулся на железный барьер буквально в нескольких сантиметрах от моего лица. Раздался сильный треск, сверкнула вспышка эктоплазмы. С внешней стороны круга на мокрую траву полетели, зашипев в ней, горящие искры. Бледная призрачная фигура в мгновение ока оказалась метрах в трех от железного круга и висела, по-прежнему покачиваясь всем телом. От фигуры Гостя поднимались струйки пара.

— Полегче, Люси, — сказал Джордж. — Ты же мне на голову наступила.

— Что случилось? — громко и обеспокоенно спросил Локвуд. — Что здесь только что произошло?

— Ничего страшного, все в порядке, — ответила я. — Он напал, но железо его отбросило. В следующий раз использую вспышку.

— Не стоит. Пока что за глаза хватит рапир и цепей. Джордж, ты не хочешь нас чем-нибудь порадовать? Ты уже наверняка должен был найти хоть что-нибудь.

Вместо ответа из-под земли вылетела лопата, а вслед за ней, словно мертвец из могилы, поднялся с ног до головы облепленный грязью Джордж.

— Ничем я вас не порадую, — сказал он. — Это не то место. Копай не копай — ничего здесь не найдешь. Где-то мы ошиблись.

— Нет, — ответила я, — не могли ошибиться. Это точно то самое место. Именно здесь я и слышала голос.

— Прости, Люси, жаль тебя огорчать, но никаких покойников на этом самом месте нет.

— И чья же это ошибка в таком случае? Разве не ты утверждал, что Источник должен быть здесь?

Джордж с трудом отыскал более или менее чистое место на своей футболке и протер им стекла очков. Надев очки, вскользь взглянул на «моего» Гостя и сказал:

— А, твоя Гостья — Луркер. Ясненько. А что у нее с глазом?

— Это не она, а он, — поправила я. — Тебя сбили с толку длинные волосы? Так в то время все мужчины так ходили, это любому пятикласснику известно. И не пытайся увести разговор в сторону. Это твои поиски привели нас сюда, так или нет?

— Мои поиски и твой Дар, — резко ответил он. — Призрачный голос слышал не я, а ты. Так что заткнись, и давайте лучше подумаем, что нам делать дальше.

Ну ладно, может, я действительно зря так наехала на Джорджа, но, согласитесь сами, трудно не психануть, когда тебе прямо в лицо прыгают сгнившие трупы. Ну и претензии мои к Джорджу, справедливости ради стоит отметить, были не беспочвенными. Именно Джордж, а не кто-нибудь другой обещал, что мы найдем на этом месте кости или что там еще осталось от некоего Джона Мэллори, убийцы и овцекрада, повешенного, к радости всех собравшихся на Гусиной ярмарке в Уимблдоне в 1744 году. Об этой казни даже была издана дешевая лубочная книжица. В ней красочно описывалось, как Мэллори привезли на открытой телеге к перекрестку дорог возле Эрлсфилда и вздернули на высокой виселице. После этого труп Мэллори оставили, как изящно выразился неизвестный автор книжицы, «на усмотрение ворон и прочих птиц, пропитанием коим служит мертвая плоть», а то, что осталось после птиц, какое-то время спустя сняли с веревки и закопали тут же, рядом с виселицей. Вся эта история, которую нарыл в архиве Джордж, отлично накладывалась на недавнее появление призрака, замеченного бдительными нянями, гулявшими со своими малышами на местной детской площадке. Правда, к детской площадке призрак не приближался, предпочитал держаться возле рощи.

Узнав о том, что эта роща осталась от некогда большого леса, известного как Мэллори-Энд, мы поняли, что находимся на верном пути. Теперь, как нам казалось, нужно было лишь выяснить точное место, где закопали труп Мэллори.

Атмосфера этой ночью в лесу была какой-то на редкость неприятной. Деревья — в основном дубы и березы — тревожно шумели листьями на ветру, их стволы как чешуей покрылись серо-зеленым мхом, очертания деревьев тоже выглядели странно — уродливые, перекошенные какие-то. Каждый из нас включил свой собственный Дар — так принято называть способность воспринимать на сверхъестественном уровне различные феномены, связанные с появлением призрака. Я, например, обладаю Слухом, поэтому, оказавшись на месте, услышала странный шепот, а затем треск ломающейся древесины. Это заставило меня подскочить на месте, в то время как ни Локвуд, ни Джордж ровным счетом ничего не услышали. Обладавший самым лучшим среди нас Зрением, Локвуд сказал, что заметил краешком глаза силуэт стоящего среди деревьев человека, но когда повернул голову, чтобы лучше рассмотреть его, силуэт исчез.

Посреди леса мы нашли небольшую открытую лужайку. Деревьев здесь не было, а шепчущий звук слышался довольно громко. Я проследила за тем, как меняется громкость шепота в разных местах лужайки, и это прямиком привело меня к заросшему мхом, наполовину ушедшему в почву камню в самом ее центре. Джордж определил, что над камнем находится самая холодная точка лужайки, а то, что сам камень густо покрыт паутиной, было видно всем. Когда мы собрались вокруг этого камня, всех нас охватила тревога и беспричинный страх, я же, кроме того, пару раз услышала бормочущий где-то рядом со мной потусторонний призрачный голос.

Все сходилось. Мы дружно решили, что замшелым камнем отмечено место захоронения Мэллори, а решив так, выложили из цепей большой круг, и Джордж принялся раскапывать предполагаемую могилу знаменитого убийцы и конокрада. Честно говоря, мы все рассчитывали покончить с этим делом за какие-нибудь полчаса.

Спустя два часа ситуация несколько изменилась — не было найдено ни одной кости, зато в наличии имелся не один, а целых два призрака. И у нас начало закрадываться подозрение, что все идет совсем не так, как предполагалось.

— Сейчас всем нам нужно успокоиться и привести в порядок свои нервы, — сказал Локвуд, прерывая возникшую в нашем с Джорджем разговоре паузу, во время которой мы испепеляли друг друга взглядами. — Да, мы где-то напортачили, поэтому продолжать сегодня нет смысла. Сейчас собираем вещи и уходим, вернемся сюда в другой раз. Остается только один вопрос: что делать с этими Рейзами? Как вы считаете? Шарахнуть их вспышками?

Чтобы оказаться рядом со мной и Джорджем, Локвуд сделал шаг назад, продолжая при этом неотрывно следить за «своим» призраком, плававшим по воздуху возле железного круга. Как и мой Гость, этот призрак имел вид почти разложившегося трупа, только, в отличие от «моего», был одет в длинный истлевший сюртук и очень даже веселенькие алые бриджи.

В черепе этого призрака зияли дырки от нескольких выпавших — и, очевидно, потерявшихся — костей, а из обтрепанных обшлагов сюртука высовывались костяные руки с обрубленными кистями.

— Вспышки будут самое то, — сказала я. — Это же призраки Второго типа, соляные бомбочки против них не так эффективны.

— А по мне, так лучше сэкономить пару хороших магниевых вспышек, тем более что мы даже не нашли Источник, — возразил Джордж. — Ты знаешь, сколько они стоят, эти вспышки?

— Можно просто удерживать Гостей на безопасном расстоянии с помощью рапир, — предложил Локвуд.

— Слишком рискованно. Был бы один Рейз — другое дело, а тут их двое.

— Еще железные опилки можно попробовать.

— Нет, я все-таки настаиваю на том, что это должны быть вспышки.

Пока мы таким образом препирались, безрукий призрак мало-помалу приближался к железным цепям, плывя над землей, печально склонив набок голову, словно прислушивался к нашему разговору. Затем он прикоснулся к защитному барьеру — к небу взметнулся язык потустороннего света, зашипела, полилась на землю плазма. Мы дружно отступили на шаг от края железного круга.

Тем временем к барьеру вновь начал приближаться «мой», очухавшийся от первого удара Гость. Впрочем, такое поведение характерно для всех Рейзов — эти призраки вечно голодны, бесконечно злы и никогда просто так не отступятся.

— Ну хорошо, Люси, — вздохнул Локвуд. — Вспышка так вспышка. Сожги своего, я сожгу своего, на том и покончим.

— Ты сам так распорядился, — мрачно подчеркнула я.

Одно удовольствие, скажу я вам, использовать греческий огонь на открытом воздухе, когда не опасаешься сжечь дом или повредить какую-нибудь дурацкую вазу. А поскольку Рейзы — призраки внешне отвратительные (хотя, пожалуй, Сырые Кости или Обрубки им в этом не уступят), испытываешь при этом дополнительную радость. Итак, я вытащила из кармашка на своем поясе металлическую банку и с силой швырнула на землю прямо под ноги «своему» Гостю. Хрустнул стеклянный предохранитель. Затем полыхнула ослепительная вспышка магния, железа и соли, озарив всю окрестность раскаленным белым светом. Спустя мгновение снова стало темно. «Мой» Рейз исчез, от него остались лишь редкие облачка дыма. Здесь и там в траве догорали искры магния.

— Отлично, — сказал Локвуд, вынимая свою вспышку. — Один Гость готов, второго я сейчас… Что там, Джордж?

Я повернула голову и увидела раскрытый рот Джорджа. Это я еще могла бы пережить, в конце концов Джордж часто сидит с раскрытым ртом. Глаза… Да они буквально выпирали из-за стекол очков, будто кто-то выдавливал их изнутри — но и такое мне уже доводилось видеть. Нет, самым жутким был жест, которым Джордж указывал в сторону леса.

Мы с Локвудом проследили в направлении грязного толстого пальца Джорджа — и увидели.

Там, в темноте, среди искривленных стволов и поникших ветвей плыло пятно потустороннего света. Это была окруженная светом, неподвижная фигура мужчины. Шея у него была сломана, поэтому голова безвольно скатилась набок. Фигура медленно приближалась, летела по прямой, проходя сквозь деревья.

— Это невозможно, — сказала я. — Я только что взорвала его. Он не мог восстановиться за такое короткое время.

— Да, наверное, — кивнул Локвуд. — Джордж, сколько здесь может быть Рейзов-висельников?

Джордж неопределенно хмыкнул, затем повернул руку и указал своим грязным пальцем на другой участок леса. У меня дрогнуло сердце и противно сжался желудок. Там, куда показывал Джордж, появилось еще одно бледное зеленоватое пятно. А за ним, совсем вдалеке, вспыхнул еще один огонек. И еще один…

— Пять, — сказал Локвуд. — Еще пять Рейзов.

— Шесть, — поправил его Джордж. — Вон там еще один, маленький, его плохо видно.

— Откуда они лезут? — нервно сглотнув, спросила я.

— Мы отрезаны, — спокойным, очень спокойным голосом сказал Локвуд. — А что у нас за спиной?

Прямо рядом со мной был набросанный Джорджем земляной холм. Я вскарабкалась на него и нервно осмотрелась по сторонам на все триста шестьдесят градусов.

С того места, где я стояла, был виден небольшой, освещенный зажженными лампами и окруженный железной цепью островок. Вдоль серебристых звеньев цепи кружил, как кот возле птичника, безрукий Гость Локвуда. Над безруким призраком раскинулось ночное небо с крупными звездами, а за ним угадывались мягкие очертания леса, и оттуда, сквозь деревья, на край поляны выплывали молчаливые зеленоватые фигуры.

Шесть, девять, дюжина фигур, еще больше… Все костлявые, все в истлевших обносках, все со сломанной шеей, они стекались к нам, излучая неяркий потусторонний зеленоватый свет.

— Они везде, — сказала я. — Они окружают нас со всех сторон…

После недолгого молчания раздался голос Джорджа.

— У кого-нибудь чая в термосе не осталось? — спросил он. — Что-то у меня в горле пересохло.

2

Нет-нет, мы не впадаем в панику, когда оказываемся в трудных ситуациях. Такие ситуации — часть нашей работы. Ведь мы сотрудники агентства парапсихологических расследований, и чтобы поставить нас в тупик, должны одновременно появиться не менее полусотни опасных призраков. Не думайте, что я хвастаюсь. И что меня не выбило из колеи все, что происходило тогда в Уимблдонском лесу, тоже не думайте. Выбило.

— Один человек, Джордж! — раздраженно воскликнула я, соскальзывая с земляного холмика и спрыгивая на траву через замшелый камень. — Ты сказал, что здесь похоронен один человек! Некий тип, которого звали Мэллори. Можешь мне его указать? Или затрудняешься в такой толпе?

— Я исходил из того, что написано в хрониках, — возразил Джордж, проверяя свой рабочий пояс. — Тебе не в чем винить меня. — Он поправил еще один ремешок.

— Хроники! Хорошая отговорка!

— Никто никого ни в чем не винит, — поставил точку Локвуд. Он спокойно стоял, прищурившись, внимательно осматривая лужайку. Затем принял решение и немедленно сообщил нам о нем: — План «Д». Действуем по плану «Д», немедленно.

— Проще говоря, разбегаемся кто куда? — уточнила я.

— Не совсем. План «Д» предусматривает совместный безопасный отход с сохранением чувства собственного достоинства.

— Ты перепутала его с планом «Е», Люси, — пробурчал Джордж. — Они очень похожи.

— Послушайте, — сказал Локвуд. — Оставаться до утра внутри железного круга нельзя. Начнем с того, что могут не выдержать цепи. Меньше всего Гостей я вижу на восточной стороне поляны. Точнее, их там всего двое. Значит, прорываемся в восточном направлении. Бежим до вон того высокого вяза, затем проскакиваем через лес и пересекаем общинную землю. Если все это проделать быстро, они не успеют нас схватить. У нас с Джорджем еще сохранилось по вспышке, если Рейзы слишком приблизятся, мы пустим их в дело. Ну что, хороший план?

Если честно, то план, конечно, был так себе, но все же иметь хотя бы такой план лучше, чем не иметь никакого. И ничего другого мы с Джорджем предложить тоже не могли. Так что я молча вытащила из кармашка на поясе соляную бомбочку, а Джордж приготовил оставшуюся у него вспышку. Теперь нам оставалось лишь дождаться команды.

К восточной стороне железного круга подплыл безрукий призрак. Он уже совершил несколько попыток проникнуть за барьер, потеряв при этом значительную часть своей эктоплазмы, и потому выглядел теперь еще более печальным и жалким, чем прежде.

Почему Рейзы всегда принимают странные или пугающие обличья, но никогда не показываются в виде мужчин и женщин, какими они были при жизни? По поводу такой особенности манифестации Рейзов существует множество теорий, и среди них ни одной правильной. Так же как нет до сих пор и достоверной теории, объясняющей нашествие Гостей на Англию. Откуда, зачем и почему они явились? Ответа на эти простые вопросы не знает никто, потому-то эпидемия призраков и называется Проблемой.

— Внимание, пошли! — сказал Локвуд, выходя за железный круг.

Я бросила в Рейза соляную бомбочку.

Она взорвалась, взлетело облако крупинок соли — при соприкосновении с плазмой призрака они вспыхивали и сгорали изумрудными искрами. Рейз, в которого я швырнула бомбочку, распался на куски, словно отражение на поверхности бегущей воды. Затем полосы бледного призрачного света дугой откинулись назад, дальше от соли, от железного круга. Отплыли — и снова принялись сплетаться, образуя мужскую фигуру со сломанной шеей.

Наблюдать за тем, как восстанавливается Рейз, было любопытно, но некогда. Мы уже выскочили за цепи и мчались к далекому вязу по бугристой, скрытой во тьме земле.

По моим ногам хлестали мокрая трава, тряслась сжатая в кулаке рапира. Среди деревьев появились бледные фигуры, начали разворачиваться вдогонку за нами. Два самых проворных призрака уже выплыли из леса на край поляны, дергая сломанными шеями, запрокинув головы к звездному небу.

Призраки были быстры, но мы были еще быстрее. Мы добежали уже почти до самого края поляны — тот высокий вяз был буквально в двух шагах. Локвуд, у которого были самые длинные ноги, слегка вырвался вперед, я бежала следом, за мной топал Джордж, едва не наступая мне на пятки. Еще несколько секунд, и мы скроемся в гуще леса, там, где не замечено ни потустороннего свечения, ни движения призраков.

Все должно быть хорошо.

Я споткнулась, зацепившись за что-то ногой, и упала. Уткнулась лицом в мокрую холодную траву, моментально промокнув от ночной росы. Что-то ударило меня по ноге, затем через меня перелетел Джордж, с проклятиями плюхнулся в траву и откатился в сторону. Я приподняла голову. Локвуд уже стоял возле дерева и в эту секунду оборачивался — видно, только сейчас понял, что мы попали. Затем он что-то крикнул и бросился к нам с Джорджем.

Меня обдало холодом. Я скосила глаза — рядом со мной стоял Рейз.

Нужно отдать этому Рейзу должное — он оказался большим оригиналом среди своих собратьев. Никаких пустых глазниц, никакого голого черепа, никаких обрубков костей. Рейз появился передо мной в виде трупа, конечно, но трупа еще не разложившегося. Его лицо оставалось целым, остекленевшие глаза широко раскрыты. Кожа у него была омерзительно белесой и матовой, как брюшки рыб, разложенных на прилавках рынка Ковент-Гарден.

Четкость деталей была поразительной — я могла рассмотреть каждое волокно наброшенной на шею призрака веревки, блестящие капельки слюны на белых зубах…

А сама я тем временем продолжала лежать на животе, не в силах ни поднять свою рапиру, ни дотянуться до рабочего пояса.

Гость наклонился в мою сторону, потянул ко мне свои бледные рыбьи руки…

И исчез. Прямо над моей головой полыхнула ослепительно-белая вспышка, на лицо и одежду посыпались пепел и догорающие частицы соли и железа.

Вокруг меня снова стало темно.

— Спасибо, Джордж, — сказала я, поднимаясь на ноги.

— Это не я, — ответил Джордж, протягивая руку и помогая мне встать. — Вон, смотри.

По лесу и над поляной метались узкие белые лучи магниевых фонарей, специально сконструированных таким образом, чтобы рассекать своим светом плазменную плоть призраков. Повсюду раздавались голоса, шум шагов, хрустели раздавленные тяжелыми подошвами прутики и ветки. Слышались приглушенные команды и четкие, короткие ответы на них. Наступление Рейзов было отбито, и теперь призраки, словно сбитые с толку, бесцельно метались во всех направлениях. Вспыхивали изумрудные искры горящей соли, среди деревьев распускались ослепительные вспышки греческого огня. Каждая такая вспышка выхватывала из темноты силуэты деревьев и кустов, ослепляла, обжигала сетчатку глаз. Вскоре все Рейзы, один за другим, были методично уничтожены.

Локвуд давно успел присоединиться к нам с Джорджем и вместе с нами удивленно наблюдал за происходящим. На лужайке появились несколько человек, которые направились к нам. В свете магниевых фонарей и все еще взрывающихся время от времени вспышек нереально ярким серебром сверкали обнаженные клинки рапир и мягко светилась серая ткань форменных курток.

— Агенты «Фиттис», — сказала я.

— О, боже, — проворчал Джордж. — Пожалуй, я предпочел бы Рейзов.

На самом же деле все обернулось даже хуже, чем мы могли предположить. Сюда прибыла не просто какая-то команда из агентства «Фиттис», но команда, которой руководил наш старый заклятый приятель Киппс.

Правда, обнаружили мы это не сразу, потому что первые секунд десять пришедшие просто-напросто ослепили нас, направив нам в лицо лучи своих фонарей.

Когда же они догадались наконец приглушить яркость своих лучей, до нас донеслось загробное хихиканье, а затем долетел и запах мерзкого вонючего дезодоранта — именно он не оставил никаких сомнений в том, кто стоит перед нами.

— Тони Локвуд, — с притворным удивлением протянул Киппс. — Вместе с Джорджем Каббинсом и… э-э… Джулией, так, кажется? Прошу прощения, я никогда не запоминаю женские имена. Какого черта вы здесь делаете, ребята?

Кто-то включил обычный фонарь, не такой резкий, как магниевый, и мягкий свет выхватил из темноты лица всех, кто стоял рядом с нами. Их было трое — только группа Киппса. Остальные агенты в серой униформе разбрелись по всей поляне, посыпая траву солью и железными опилками. Среди деревьев клубился серебристый дым.

— Ну и вид у вас, однако, — заметил Киппс и снова фыркнул.

Я вам уже рассказывала о Киппсе? Нет? Он руководит одной из оперативных команд в Лондонском филиале агентства «Фиттис». Напоминать о том, что «Фиттис» — старейшее и самое престижное в стране агентство по проведению пара-психологических расследований, думаю, излишне. Главный офис агентства находится на Стренде, а всего в «Фиттис» служит примерно триста агентов. Большинство из них — это подростки, которым еще не исполнилось шестнадцати, но встречаются и агенты в возрасте всего восьми лет. Агенты разбиты на команды, и каждой командой руководит взрослый агент-инспектор. Вот Киппс как раз один из таких «командиров».

Если выражаться дипломатично, можно сказать, что Киппс — молодой человек в возрасте чуть за двадцать, довольно хрупкого телосложения, с коротко подстриженными рыжеватыми волосами и узким, покрытым веснушками лицом. Если выражаться недипломатично, но куда более точно, Киппс — это хилый коротышка с толстым курносым, как у мопса, носом, огромным заостренным подбородком и рыжими, как морковный сок, волосенками. Плечики у него, как уже говорилось, узенькие и хилые, зато голова огромная, поэтому Киппс больше всего напоминает водонапорную башню. В общем, такая сопля на палочке. Он уже слишком стар, чтобы самому сражаться с призраками, но это не мешает ему с форсом таскать на поясе громадную рапиру с дешевыми стеклянными «брульянтами» на эфесе.

На чем я остановилась? Ах да, Киппс. Он терпеть не может наше агентство, завидует каждому нашему успеху и злорадствует над каждой неудачей. Ну и черт с ним.

— Да, это картина, — повторил Киппс. — Сегодня вы даже грязнее, чем обычно.

Только сейчас я обратила внимание на то, что нас — всех троих — вскользь обожгло вспышкой. Рубашка Локвуда была прожжена на груди, лицо в пятнах от сгоревшей соли. С моей куртки и легинсов при каждом движении сыпались хлопья пепла и сажи. Волосы у меня всклокочены, а от ботинок пахло сгоревшей кожей.

Джордж тоже был перепачкан сажей, но в целом от вспышек он пострадал гораздо меньше нас с Локвудом, поскольку еще до этого успел с ног до головы вываляться в грязи.

— Благодарю за помощь, Киппс, — сказал Локвуд, небрежно стряхивая пепел с рукавов своей рубашки. — Мы оказались здесь в затруднительном положении. Нет, в принципе, мы полностью держали ситуацию под контролем, но тем не менее та ваша вспышка пришлась очень кстати.

— Под контролем? — ухмыльнулся Киппс. — Помолчал бы лучше. Когда мы пришли сюда, то приняли вас за обезумевших от страха местных жителей. Поэтому Кэт сразу же швырнула вспышку, а выяснить, кто вы такие, решила потом. Честно говоря, нам и в голову не могло прийти, что та троица беспомощных идиотов — это вы.

— Они все испортили, — хмуро сказала стоявшая рядом с Киппсом девушка. — Я ничего не могу расслышать. Слишком много постороннего экстрасенсорного шума.

— В любом случае, мы очень близко подобрались к Источнику, это совершенно очевидно, — сказал Киппс. — Думаю, нам будет легко его найти. И, может, теперь команда Локвуда сможет помочь нам?

— Сомневаюсь, — ответила девушка, пожимая плечами.

Правая рука Киппса в команде, Кэт Годвин, была, как и я, Слухачом, но кроме этого между нами не было больше ничего общего. Кэт была стройной блондинкой с капризными пухлыми губками — одно это давало мне сразу три веские причины испытывать к ней неприязнь. Я не смогла бы относиться к Кэт с симпатией, даже если бы она была кроткой, как Белоснежка, и все свободное от работы время ухаживала за больными ежиками. Но Кэт была вовсе не кроткой, а бесконечно честолюбивой, эгоистичной, холодной и бессердечной, а уж чувства юмора у нее было не больше, чем у черепахи. Шутки только раздражали ее, поскольку она их абсолютно не понимала. Внешне Кэт была милашкой, правда, подбородок ее был, пожалуй, слишком острым. Если протащить Кэт по вспаханной земле, то в оставленной ее подбородком борозде можно сеять бобы. Светлые волосы ее были слишком коротко острижены сзади, а спереди на лоб спадала нелепая конская челка. На форменной серой куртке, юбке и легинсах Кэт никогда не было ни пятнышка — это наводило на мысль, что, в отличие от меня, ей никогда не доводилось удирать по печной трубе от агрессивного Спектра или сражаться с полтергейстом в канализационных коллекторах в Брайдвелле (между прочим, это задание официально признано «самой грязной работой в истории»). При этом, хотите верьте, хотите нет, всегда случалось так, что мы с Кэт сталкивались сразу после этого. Я — по уши в грязи, она — при полном параде. Вот и сейчас снова то же самое.

— На кого охотитесь этой ночью? — поинтересовался Локвуд. В отличие от нас с Джорджем, погрузившихся в мрачное молчание, наш шеф старался держаться бодрячком и по возможности оставаться вежливым.

— Ищем Источник этого призрачного кластера, — ответил Киппс, указывая рукой в сторону леса, где среди деревьев догорал, рассыпая вокруг себя изумрудные искры, последний из Гостей. — Довольно крупная операция.

Локвуд покосился на толпу малолетних агентов, носившихся взад и вперед по поляне. У них с собой были соляные ружья, ручные катапульты для вспышек и магниевые фонари. Рядом со штатными агентами сновали ученики — тащили свернутые кольцом цепи, портативные дуговые фонари, термосы с чаем, катили маленькие тележки, груженные серебряными печатями.

— Да, я вижу, — сказал Локвуд. — Защищены вы капитально, ничего не скажешь.

— В отличие от вас, — хмыкнул Киппс. — Мы-то всегда знаем, во что ввязываемся, не то что некоторые. — Он скользнул взглядом по нашим рабочим поясам. — Не понимаю, как вы собирались устоять перед целой толпой Рейзов с таким нищенским набором, а, Глэдис?

К нам подбежала девочка лет одиннадцати с конским хвостом на затылке и, залихватски отсалютовав, звонко сказала:

— Докладываю, мистер Киппс, мы обнаружили возможный центр экстрасенсорного притяжения в центре поляны. Там еще куча свежевырытой земли и большая яма…

— Извините, но оттуда вам придется уйти, — сказал Локвуд. — На том месте работаем мы. И вообще, все это расследование было нашим. Эту работу пару дней назад нам предложил не кто-нибудь, а сам мэр Уимблдона.

— Прости, Тони, но эту же работу взяли и мы, — приподнял свою морковную бровку Киппс. — Заказ был открытым, за него мог взяться любой желающий. Условия сам знаешь какие — кто первым обнаружит Источник, тот и получит деньги.

— Значит, деньги будут наши, — твердо заявил Джордж. Протереть очки ему с горем пополам удалось, но все лицо было покрыто густым слоем коричневой грязи. В таком виде Джордж напоминал сову.

— Если вы нашли Источник, как утверждаете, то почему его не запечатали? — спросила Кэт Годвин. — Почему, в таком случае, здесь повсюду продолжают шастать призраки?

Я молча была вынуждена согласиться с тем, что эта пигалица с конской челкой попала в точку.

— Мы нашли могилу, — сказал Локвуд. — И сейчас раскапываем ее, ищем останки.

Повисло молчание, после чего Киппс осторожно переспросил:

— Могилу?

— Ну да, — в некотором замешательстве подтвердил Локвуд. — Место, где были захоронены все эти преступники…

Он посмотрел на Киппса и его агентов.

Белобрысая девочка расхохоталась. Представьте себе породистую лошадь, презрительно ржущую в своем уютном стойле, глядя на трех грязных, волочащихся мимо конюшни ослов, — и вы получите полное представление о том, как она расхохоталась.

— Ну вы и кретины, — вздохнул Киппс.

— Потрясающе, — презрительно фыркнула Кэт Годвин. — Бесподобно.

— Что вы хотите сказать? — мрачно спросил Локвуд.

— Хотим сказать, что на этой лужайке никого не хоронили, — ответил Киппс, вытирая пальцем слезы. — Здесь преступников только казнили. Виселица здесь стояла, понимаете, идиоты? Ви-се-ли-ца. — Он обернулся и крикнул куда-то в темноту: — Эй, Бобби! Подойди сюда!

— Да, сэр, я уже здесь, мистер Киппс, сэр! — подбежал к нам маленький человечек.

Я мысленно застонала. Это был Бобби Вернон — один из самых новых и самых-самых раздражавших меня агентов Киппса. Он работал в этой команде всего месяц, ну, может, два. Вернон был коротышкой какого-то неопределенного возраста — на вид вроде бы почти ребенок, но при этом я бы не удивилась, случайно узнав, что Вернону на самом деле лет пятьдесят. Такая, знаете, ходячая иллюстрация к поговорке «Маленькая собачка — до старости щенок». Рядом со своим невысоким шефом Вернон выглядел маленьким — едва доставал Киппсу до плеча. Кэт Годвин он доставал до груди. До какого места он будет доставать, стоя рядом с Локвудом, я даже думать побаивалась — слава богу, никогда не видела их стоящими рядом. На Верноне болтались коротенькие серые шорты, из которых торчали тонкие, как стебли бамбука, ножки. Не знаю, какой размер обуви носил Вернон, но его ботиночки совершенно не были заметны среди травы. Личико у Вернона было бледным, блестящим и каким-то стертым — единственной запоминающейся деталью можно считать только прилипшую ко лбу набриолиненную прядь волос.

Но Вернон был умен, очень умен. Как и наш Джордж, он считался специалистом по архивным расследованиям. Сегодня Вернон явился на задание с маленькой дощечкой с переносной лампочкой, освещавшей приколотую к дощечке карту Уимблдонского леса и его окрестностей, обернутую водонепроницаемой пленкой.

— Наши друзья не совсем разобрались с тем, что это за место, Бобби, — сказал Киппс. — Я сказал им, что здесь стояла виселица. Можешь еще что-нибудь добавить?

Вернон расплылся в довольной улыбке и, кажется, даже слегка раздулся от гордости:

— Разумеется, сэр. Накануне я взял на себя труд посетить Уимблдонскую библиотеку: изучил местную криминальную историю. Обнаружил сообщение о некоем Мэллори, который…

— …был повешен и похоронен у перекрестка дорог, — раздраженно перебил его Джордж. — Все верно. Я тоже читал это сообщение.

— Да, но заходили ли вы также в архив при уимблдонской церкви Всех Святых? — спросил Вернон. — Там я отыскал очень интересные местные хроники. Выяснилось, что останки Мэллори были заново обнаружены во время работ по расширению дорожного полотна на перекрестке — в 1824 году, если не ошибаюсь. Их достали и перезахоронили где-то в другом месте, где именно — неизвестно. Таким образом, призрак Мэллори привязан не к его костям, а к месту, где он умер. Та же связь с этим местом возникла у еще нескольких казненных. Мэллори просто был самым первым, кого здесь повесили, вот и все. В архиве перечислены десятки преступников, которых вздернули на этой виселице. — Вернон постучал пальцем по своей дощечке с картой и жеманно улыбнулся нам. — Вот так все обстоит на самом деле. Найти записи, о которых я упомянул, очень легко — если, конечно, знать, что ты ищешь.

Локвуд покосился на Джорджа, который предпочел промолчать.

— Разумеется, самой виселицы уже давным-давно нет, — продолжал Вернон. — Поэтому мы ищем что-нибудь вроде остатка столба или, быть может, камень, которым отмечено место, где когда-то стояла виселица. По всей видимости, это и есть Источник, который привлекает всех призраков, что мы только что здесь видели.

— Ну, Тони, кто-нибудь из вас видел камень? — требовательно спросил Киппс.

— Да, был там один, — неохотно ответил Локвуд. — В самом центре поляны.

— Отлично! — прищелкнул от восторга языком Вернон. — Стойте, стойте, не говорите, сначала я! Итак, камень — квадратный, скошенный с одной стороны, с глубоким широким желобком. Он?

Увы, никто из нас не удосужился даже рассмотреть как следует тот покрытый мхом камень.

— Э-э… Возможно.

— Да! Тот самый камень! Он стоял у основания виселицы, которую потом снесли. Над этим камнем раскачивались и разлагались тела повешенных. Об него они ударялись, когда начинали распадаться на куски. — Он нахмурился, поморгал и вдруг выпалил: — Только не говорите, что трогали этот камень с места.

— Нет-нет, — сказал Локвуд. — Как можно!

Из темноты долетел крик одного из агентов:

— Найден квадратный камень! Наверняка тот самый. Судя по всему, его кто-то совсем недавно выкопал и перекатил с места.

Локвуд моргнул. Вернон самодовольно улыбнулся.

— О, боже! Значит, вы потревожили Источник всего кластера, а затем бросили его. Неудивительно, что к нему начало возвращаться столько Гостей. Это все равно что заткнуть раковину пробкой и уйти пить чай… Вскоре в ванной станет сыровато! Ладно, пойду прослежу, чтобы эту важную реликвию как следует запечатали. Было очень приятно поговорить с вами. — И Вернон ушел, ковыляя по мокрой траве. Мы мрачно смотрели ему вслед.

— Талантливый парень, — заметил Киппс. — Бьюсь об заклад, ты хотел бы заполучить его в свою команду, Тони.

— Нет, — тряхнул головой Локвуд. — Постоянно буду спотыкаться об него. Или ненароком раздавлю, не заметив, что он сидит на диване. Ну что, Квилл, поскольку мы обнаружили Источник, а твои агенты лишь запечатали его, нам придется разделить вознаграждение. Я предлагаю так: шестьдесят процентов нам, сорок вам. Идет? Если да, завтра утром вместе нанесем визит местному мэру.

Киппс и Годвин рассмеялись. Ехидно рассмеялись, надо заметить. Затем Киппс потрепал Локвуда по плечу:

— Ах, Тони, Тони, я бы рад тебе помочь, но тебе хорошо известно, что вознаграждение получают только агенты, обезвредившие, то есть запечатавшие Источник. Прости, таковы правила ДЕПИК.

Локвуд отступил на шаг назад — мы с Джорджем сделали то же самое — и спросил, кладя руку на эфес своей рапиры:

— Значит, вы забираете Источник?

— Да, забираем.

— Я не позволю.

— Боюсь, у тебя нет выбора. — Киппс свистнул, и рядом с ним тут же нарисовались четверо оперативников с рапирами наготове. Все они были двухметровыми громилами с одинаковыми лицами — ни дать ни взять, четыре гориллы в серой униформе.

Локвуд медленно убрал свою руку с эфеса рапиры. Мы с Джорджем тоже опустили руки.

— Так-то лучше, — сказал Квилл Киппс. — Взгляни на вещи трезво, Тони. Ну что у тебя за агентство? Так, ерунда. Три агента. Купить лишнюю вспышку — проблема. Не агентство, а дешевый балаган. У вас даже униформы нет. И нет ни единого шанса против настоящего, крупного агентства. Вы всегда будете аутсайдерами — тебя это устраивает, Тони? Тебе нравится быть вечным неудачником? А теперь идите. Сумеете сами выбраться отсюда или позвать Глэдис, чтобы она отвела вас за ручку?

Локвуд каким-то невероятным усилием воли сумел сохранить невозмутимый вид и сухо ответил:

— Благодарю, провожатых нам не нужно. Джордж, Люси, пойдемте.

Мы с Локвудом двинулись вперед, а Джордж продолжал как вкопанный стоять на месте, сверкая глазами сквозь стекла очков.

— Джордж, — повторил Локвуд.

— Агентство «Фиттис», — пробормотал Джордж. — Всюду это агентство «Фиттис». Только потому, что оно больше, оно сильнее — и этого достаточно, чтобы сметать всех со своего пути. Как мне это надоело! Меня уже тошнит от этого. Если бы все происходило на полигоне, мы разделали бы эту серую команду под орех.

— Разделали бы, — негромко согласился Локвуд. Только здесь не полигон. Пойдем.

— Хнычешь, Каббинс? — усмехнулся стоявший рядом Киппс. — Что-то на тебя не похоже.

— О, я поражен! Неужели мои слова достигли твоих ушей, миновав заслон нанятых тобой горилл-телохранителей? — воскликнул Джордж. — А может быть, настанет день, когда ты рискнешь выйти из-за этой стенки, чтобы по-честному сразиться один на один? Вот тогда бы мы посмотрели, кто кого.

Джордж повернулся, собравшись уходить.

— Это вызов? — бросил вслед ему Киппс.

— Пойдем, Джордж, — сказал Локвуд.

— Нет-нет, погоди, Тони. — Киппс растолкал своих горилл и продолжил, ухмыльнувшись: — Знаешь, мне в кои-то веки понравилось то, что предложил Каббинс. Соревнование! Ваша команда против моей лучшей тройки! Это будет очень любопытно. Что скажешь, Тони, — по рукам?

Только сейчас я впервые обратила внимание, что жесткая улыбка Киппса похожа на опасную улыбку Локвуда, только уменьшенную, более показную и агрессивную. Если улыбку Локвуда уместно назвать волчьей, то Киппс улыбается как гиена. Но Локвуд сейчас вовсе не улыбался. Он выпрямился во весь рост и ответил, сверкнув глазами:

— Эта идея мне тоже очень нравится. Джордж прав. Думаю, мы не дадим вам ни единого шанса, если это будет честный поединок, без закулисных игр и прочих подлянок. Просто сравним в деле наши способности вести расследование, уровень Дара, умение подавить и уничтожить Гостя. Но что мы можем поставить при этом на кон? Как я понимаю, ставка должна быть достаточно высокой и интересной обеим сторонам. Не на интерес же нам играть?

— Это верно, — кивнул Киппс. — Только, боюсь, ты вряд ли сможешь предложить что-то такое, что действительно меня заинтересует.

— Ну не скажи, — ответил Локвуд, разглаживая свою прожженную рубашку. — Я предлагаю сделать таким образом. Как только появится очередное открытое для всех задание, мы оба беремся за него. Кто быстрее справится с задачей — тот и выиграл. А проигравший на следующий день помещает в «Таймс» извещение о том, что команда соперника оказалась успешнее его собственной. Что скажешь, Киппс, разве это тебя не позабавит? Если ты выиграешь, конечно. Разумеется, если у тебя сразу разыгрались нервишки…

— Нервишки? У меня? — фыркнул Киппс. — Чушь собачья! Конечно, я принимаю твой вызов. Вот Кэт и Джулия будут свидетелями. Итак, будем ждать подходящего случая. А до тех пор — очень прошу тебя, Тони, — постарайся не угробить свою команду.

С этими словами Киппс отправился восвояси, Кэт Годвин и остальные двинулись следом.

— Э… Меня зовут Люси! — сказала я.

Никто из них меня не услышал, они шли, о чем-то переговариваясь между собой, наверное, о работе. В центре поляны при свете дуговых фонарей агенты под руководством Бобби Вернона обкладывали замшелый камень серебряными сетями-печатями. Другие мальчики в сером уже катили по траве тележку, готовые погрузить на нее обезвреженный камень и увезти прочь. Отовсюду доносились громкие голоса, порой долетали взрывы смеха. Эта ночь стала очередным триумфом великого и могучего агентства «Фиттис». И еще одним провалом агентства «Локвуд и Компания», опять умудрившегося растянуться на ровном месте. Какое-то время мы все трое молча стояли в темноте, затем Джордж сказал:

— Я должен был выговориться. Простите. Если бы я не сказал Киппсу все, что о нем думаю, то, наверное, бросился бы на него с кулаками. Руки чесались.

— Не стоит извиняться, — сказал Локвуд.

— А поскольку нам сейчас не дают возможности по-честному бороться с бандой Киппса, мы имеем полное право плюнуть на все и уйти, — сказала я.

— Верно! — подхватил Джордж и от удовольствия пристукнул кулаком по раскрытой ладони. На траву посыпались комки засохшей грязи. — Все равно мы лучшие агенты во всем Лондоне, разве нет?

— Конечно, — сказал Локвуд. — Лучше не бывает. Но сейчас давайте взглянем на себя. У Люси вся рубашка прожжена на груди, у меня от штанов одни дырки остались. Джордж… Короче говоря, не двинуть ли нам домой, господа?

Часть II
Непредвиденное захоронение
3

Утро выдалось прекрасным, как каждое следующее утро тем жарким летом. Небо было голубым и прозрачным. Припаркованные вдоль улицы автомобили сверкали, словно драгоценные камни. Я шла в лавочку Арифа на углу, щурясь от яркого света, слушая несмолкающий гул большого города. На мне была футболка, шорты и шлепанцы. Дни сейчас были самыми длинными в году, ночи самыми короткими — в это время сила призраков и количество их появлений снижаются до минимума, поэтому в разгар лета большинство людей вообще пытаются забыть о существовании Проблемы. Но на агентов это правило не распространяется, мы всегда наготове, и для нас всегда найдется дело. Я купила у Арифа молока и рулет с вареньем и не спеша пошлепала назад домой.

Вот и он, наш дом, номер тридцать пять по Портленд-Роу. Поблескивает на солнце знакомая табличка на изгороди:

«Э. Дж. Локвуд и Компания, исследователи.

После наступления темноты позвоните в колокольчик и ждите за железной линией»

Табличка давно уже висела на честном слове, колокольчик заржавел, три железные плитки на ведущей к дому дорожке приподнялись и покосились (благодаря старанию подрывших их садовых муравьев), еще одна плитка вовсе куда-то потерялась. Не обращая внимания на все эти мелочи, я прошла в дом, на кухню, положила рулет на блюдо, заварила чай, а закончив готовить завтрак, направилась вниз, в цокольный этаж.

Спускаясь по винтовой лестнице, я услышала шарканье спортивных туфель по полированному полу, свист разрезаемого клинком рапиры воздуха и мягкий хруст, раздававшийся каждый раз, когда удар достигал своей цели — соломенного чучела. Я знала, что это Локвуд: была у него такая привычка — упражняться до изнеможения с рапирой после проваленной работы.

Наш маленький фехтовальный зал был почти свободен от мебели. В углу приткнулась стойка для старых рапир, металлическая миска с тальком для рук на высокой ножке, длинный низкий стол и три старых шатких плетеных стула — больше ничего. Да, еще в центре зала с потолка свисали два набитых соломой манекена в человеческий рост. У манекенов были грубо намалеванные чернилами лица. На голове одного из них был грязный кружевной чепчик, на голове второго — ветхая, покрытая пятнами шляпа-котелок.

Набитые соломой туловища манекенов были покрыты десятками маленьких дырочек, оставшихся после точного попадания рапиры. У наших манекенов были имена — Леди Эсмеральда и Болтающийся Джо.

Сегодня по полной программе от Локвуда получала Эсмеральда. Она раскачивалась, крутилась на своей цепи, у нее даже чепчик съехал на сторону. Локвуд кружил рядом с Эсмеральдой, держа в руке рапиру. Он был в слаксах и спортивных туфлях, без пиджака, в рубашке с подвернутыми рукавами. В воздухе танцевали поднятые с пола пылинки, сверкало лезвие рапиры, выписывая стремительные сложные узоры. Локвуд сделал несколько ложных выпадов, затем нанес удар и с хрустом проколол набитое соломой плечо несчастной Леди Эсмеральды. Волосы Локвуда блестели, лицо было вдохновенным, взгляд — сосредоточенным. Я наблюдала за ним, остановившись в дверях.

— Я с удовольствием попробую кусочек этого рулета, — сказал Джордж, — если ты, конечно, очнешься и подойдешь поближе.

Я подошла к столу, за которым сидел Джордж и читал комикс. На нем были теплые тренировочные штаны и фуфайка с надписью «Джордж» — наш толстячок явно сгонял вес. Ладони его были испачканы тальком, лицо пылало. На столе стояли две бутылки с минеральной водой, рядом с ними лежала рапира.

Когда я проходила мимо, Локвуд оторвался от Леди Эсмеральды и посмотрел на меня.

— Рулет с вареньем и чай, — сказала я.

— Сначала присоединись ко мне. — Локвуд указал на длинную, небрежно надорванную картонную коробку, лежащую рядом со стойкой для рапир. — Итальянские рапиры. Только что доставили от Маллетса. Новая, более легкая сталь и посеребренный кончик клинка. Очень удобные. Тебе стоит попробовать.

— Но это значит, что Джордж останется один на один с рулетом… — замялась я.

Локвуд только усмехнулся и взмахнул рапирой. Зазвенел разрезаемый сталью воздух.

Мне трудно было сказать Локвуду «нет». Как всегда. Кроме того, мне и самой захотелось попробовать новую рапиру. Я вынула из коробки одну из рапир, покачала ее в руке. Она оказалась даже легче, чем я ожидала, и сбалансирована несколько иначе, чем обычный французский эспадрон. Я обхватила ладонью рукоять, рассматривая сложное переплетение защитных колец из серебристого металла, окруживших мои пальцы.

— Специальная защита против брызг эктоплазмы, — пояснил Локвуд. — Ну, как тебе новая рапира?

— Слегка вычурная, — нерешительно заметила я. — Похожа на те, что носит Киппс.

— Ну, зря ты так. У него безделушка, а это серьезное оружие. Попробуй, попробуй.

Насколько лучше и увереннее начинаешь чувствовать себя, когда в твоей руке клинок! Он придает тебе сил, даже если ты еще не завтракала и на ногах у тебя нелепые шлепанцы. Я повернулась к Болтающемуся Джо и прочертила клинком стандартный узел, который должен сдерживать Гостя.

— Не наклоняйся сильно, — посоветовал мне Локвуд. — Так ты слегка теряешь равновесие. Попробуй чуть резче выбросить вперед рабочую руку. Вот так примерно… — Он повернул мое запястье и, взяв меня за талию, слегка поправил стойку. — Видишь? Правда, так лучше?

— Да.

— Я думаю, ты полюбишь эти новые рапиры. — Он пнул Джо ногой, заставив чучело раскачиваться, а я теперь должна была маневрировать, чтобы не столкнуться с воображаемым Гостем.

— Представь, что это голодный призрак Второго типа, — сказал Локвуд. — Он ищет контакта с человеком, тянется к тебе… А ты должна удерживать весь сгусток плазмы в одном месте, чтобы она не вырвалась, иначе возникнет опасность для работающих рядом с тобой товарищей-агентов. Попробуй применить двойной защитный узел, такой, например…

Клинок Локвуда со свистом прочертил в воздухе сложный узор.

— Нет, мне такой никогда не освоить, — сказала я.

— Да брось, это всего лишь виток Куриаши. Как-нибудь покажу его тебе, он не такой уж сложный.

— Хорошо.

— Чай стынет, — заметил Джордж. — А я раздумываю, взять мне последний кусочек рулета или нет.

Джордж соврал. Рулет по-прежнему лежал на блюде. Почти целый. Но действительно пора было что-нибудь съесть, здесь я с Джорджем согласна, а то в животе как-то скучно и ноги словно ватные. И вообще нужно отдышаться и отдохнуть после вчерашней незадавшейся ночи. Я проскользнула между Джо и Эсмеральдой и направилась к столу. Локвуд задержался, чтобы сделать еще несколько выпадов — стремительных, плавных и элегантных. Мы с Джорджем жевали рулет и наблюдали за своим шефом.

— Как тебе рулет? — спросила я Джорджа.

— То, что надо, — с полным ртом ответил он. — А вот такие штуки, как виток Куриаши, я просто не перевариваю. Модная дешевка, и больше ничего. Витки Куриаши специально придумывают в больших агентствах, это для них что-то вроде визитной карточки. А меня учили по-простому: увидел Гостя — бей, удерживай его на месте и не давай прикоснуться к себе. Все. Точка. А то Куриаши, Куриаши!

— Ты все еще переживаешь из-за вчерашней ночи, — сказала я. — Знаешь, я тоже.

— Как говорится, неприятность эту мы переживем. Да, это моя вина — я не расследовал это дело как положено. Но мы были должны, обязаны обратить внимание на тот камень и разобраться с ним раньше, чем туда нахлынула толпа этого сброда из «Фиттис», — покачал головой Джордж. — Банда снобов. Задаваки. Я-то знаю, я там работал. Они кривят губу, если заметят, что на тебе не модная куртка или что у тебя брюки не отутюжены. Как будто внешний вид — самое главное в человеке…

Тут Джордж без стеснения запустил руку себе в штаны и почесался.

— Да нет, в большинстве своем агенты из «Фиттис» — славные ребята, — возразил подошедший к столу Локвуд, кажется, совсем не запыхавшийся после своих упражнений. Он со звоном положил рапиру на стол и продолжил, отряхивая с ладоней тальк: — Они такие же подростки, как мы, и точно так же постоянно рискуют своей жизнью. Старшие инспекторы — вот корень зла. Это они воображают себя неприкасаемыми только потому, что получили непыльную работенку в старых крупных агентствах.

— И не говори, — мрачно сказал Джордж. — Меня тошнит от этих инспекторов.

— А Киппс — самый мерзкий из них, — кивнула я. — Он до печенок ненавидит нас, верно?

— Не нас, — сказал Локвуд. — Меня. На самом деле он ненавидит меня.

— Но почему? Что он имеет против тебя?

Локвуд взял со стола одну из бутылок с водой и со вздохом ответил:

— Кто знает? Может, ему моя прическа не нравится, или то, что я моложе его, или он не может пережить, что у меня есть свое агентство, а у него нет. И таких компаньонов, как у меня, у него тоже нет и не предвидится, — говоря это, Локвуд перехватил мой взгляд и улыбнулся.

— А может, все дело в том, что ты когда-то уколол его клинком в задницу, — добавил Джордж, отрываясь от своего комикса.

— Да, было такое, — согласился Локвуд, делая глоток воды.

— Как? — спросила я, переводя взгляд с Локвуда на Джорджа и обратно. — И когда это случилось?

— Это было давно, Люси, — ответил Локвуд, плюхаясь на стул. — Когда я был еще мальчишкой. ДЕПИК ежегодно проводит здесь, в Лондоне, соревнования по фехтованию среди юных агентов. Они проходят в Альберт-Холле. Традиционно лидируют в них «Фиттис» и «Ротвелл», однако мой старый наставник, Гробокопатель Сайкс, решил, что я достаточно хорошо готов, и заявил меня как независимого участника. Короче говоря, в четвертьфинале я попал на Киппса. Он старше меня на несколько лет и потому тогда был чуть повыше, чем я, и, разумеется, считался фаворитом в нашей паре. Перед поединком он обещал побить меня одной левой — ну, как умеет хвастаться Киппс, ты и сама знаешь. Начался бой, я сбил Киппса с толку парой винчестерских ложных выпадов, и все закончилось тем, что он запутался в собственных ногах и опустился на четвереньки. Тут я его слегка и уколол рапирой в зад. Зрителям это очень понравилось, они взвыли от восторга. Вот с тех пор Киппс и мечтает отомстить мне.

— М-да, — сказала я и спросила: — А ты победил в том турнире?

— Нет, — ответил Локвуд, рассматривая бутылку с водой. — Нет… Я дошел до финала, но не победил. Послушайте, а который час? Что-то мы разленились сегодня. Пойду приму душ — и за дело.

Локвуд вскочил на ноги, подцепил с блюда два ломтика рулета и, прежде чем я успела раскрыть рот, уже исчез.

— Знаешь, он очень не любит говорить о себе, — взглянул на меня Джордж.

— Я это заметила.

— Такой уж он человек. Удивляюсь, что он рассказал тебе хотя бы столько, как сегодня.

Я кивнула. Джордж был прав. Намеки, брошенные вскользь упоминания о чем-то, — это все, чего можно было дождаться от Локвуда. Если же начать приставать к нему с расспросами, он сразу захлопывается, словно раковина, и ничего из него не выудишь. Это сильно раздражало, но в то же время подогревало мое любопытство. Короче говоря, я проработала в нашем агентстве год и за это время почти ничего не узнала о биографии своего загадочного шефа.

Тем летом — если не считать обидного прокола в Уимблдонском лесу — дела наши шли неплохо. Именно неплохо, не более того. Зарабатывали мы теперь больше, чем прежде, но все равно нам как до луны было до того же, например, Стива Ротвелла, главы гигантского агентства «Ротвелл», который, по слухам, недавно отгрохал себе новый особняк с личными призрак-лампами во дворе и каналами с проточной водой, которую круглые сутки качают электрические помпы.

После знаменитого случая с Кричащей лестницей прошло семь месяцев. Если кто забыл, наше агентство прославилось тогда, очистив от кластера призраков Кум Кэри Холл — одно из самых сильно зараженных Гостями поместий во всей Англии. Вслед за этим успехом на нас дождем посыпались заказы. Мы изгнали Темного Спектра, который объявился в удаленном уголке Эппингского леса. Очистили дом священника в Апминстере от Светящегося Мальчика. И, разумеется, провели с риском для жизни расследование могилы миссис Баррет, после чего нас во второй раз в истории включили в список команд, претендующих на звание лучшего агентства месяца по версии «Призрачного Вестника». Так что сейчас наша работа была расписана надолго вперед, и Локвуд даже заикнулся однажды о том, что собирается нанять секретаршу.

При этом наше агентство оставалось самым маленьким во всем Лондоне. Энтони Локвуд, Джордж Каббинс и Люси Карлайл — всего три человека, живущих вместе под одной крышей в доме номер 35 по Портленд-Роу. Я бы добавила — живущих и работающих рука об руку.

Что произошло с нами за эти последние семь месяцев? Джордж, пожалуй, ничуть не изменился. Остался таким же грязнулей, был по-прежнему острым на язык и все так же любил бесформенные дурацкие куртки. Ну, и исследователем он остался прежним, способным без устали сутками копаться в архивах, добывая бесценные сведения о зараженных призраками местах. Кроме того, он был самым осторожным из нас, никогда не спешил бросаться вперед очертя голову и тем самым не раз помог всем нам остаться в живых. Джордж сохранил также привычку снимать свои очки и начинать протирать их краем джемпера в следующих случаях: а) когда был полностью уверен в себе; б) когда был раздражен; и в) когда его начинала утомлять моя компания. Впрочем, справедливости ради, стоит заметить, что наши отношения с Джорджем медленно, но улучшались, мы становились все более терпимыми друг к другу. С гордостью могу сказать, что за весь последний месяц у нас с Джорджем всего лишь один раз дошло до полномасштабного скандала с криками, топаньем ногами и швырянием сковородками — это наш личный рекорд.

Джордж очень интересовался природой и философией Гостей, ему хотелось понять причины, по которым они возвращаются в наш мир. С этой целью он давно уже экспериментировал с нашей собственной коллекцией призрачных Источников — в основном это были старые кости и другие фрагменты тел. Это хобби Джорджа иногда доставляло определенные неудобства. Я уже давно потеряла счет случаям, когда спотыкалась об электрические провода, прикрепленные клеммами к каким-нибудь мощам, или вздрагивала, увидев отрезанную кисть руки в морозилке рядом с рыбными палочками и замороженным горошком.

Но, по крайней мере, у Джорджа были хобби (помимо экспериментов с Источниками, это чтение комиксов и кулинария). Энтони Локвуд был другим. У него практически не было никаких интересов и пристрастий, помимо работы. В редкие выходные дни Локвуд допоздна валялся в постели, вяло листал газеты или перечитывал потрепанные романы — взяв с книжной полки первый попавшийся. Спустя недолгое время роман летел в угол, а Локвуд отправлялся вниз упражняться с рапирой и готовиться к очередному расследованию. Все остальное, повторюсь, его интересовало крайне мало.

А еще он никогда не обсуждал и не анализировал наши прошлые расследования. В нем сидела какая-то сила, безудержно толкавшая его вперед, только вперед. Порой эта сила казалась мне даже чрезмерной, загадочной. Но о том, что с такой силой влечет за собой Локвуда, мне оставалось лишь гадать — сам он не давал ни единого ключа, не рассказывал ничего, что помогло бы это понять.

Внешне он спустя прошедшие семь месяцев казался таким же энергичным и деятельным, как всегда, таким же страстным, неутомимым исследователем и способным вести за собой лидером. Волосы он по-прежнему щегольски зачесывал назад, по-прежнему питал пристрастие к слишком узким, облегающим пиджакам, а со мной вел себя так же вежливо и учтиво, как в день нашего знакомства. А еще, как я подметила, Локвуд вел себя слегка отстраненно — от призраков, появление которых мы расследовали, от клиентов, которых он сам и принимал, и, пожалуй, даже от своих коллег, то есть от меня и от Джорджа.

Самое яркое тому доказательство — подробности личной жизни, которыми мы делились друг с другом. Я, например, пару месяцев колебалась, однако потом рассказала им обоим — Локвуду и Джорджу — все о своем детстве, о печальном опыте работы в годы ученичества у своего первого наставника и о причинах, заставивших меня уйти из дома. Джордж тоже не скупился на разные истории (правда, я редко к ним прислушивалась).

Рассказывая о себе, он чаще всего вспоминал свое детство, которое прошло у него в Северном Лондоне. Оно, кстати говоря, выдалось у него на редкость нормальным — Джордж рос в полной семье, и никто из его родителей или родственников, насколько я могла понять, не умер и не исчез. Однажды он даже познакомил нас со своей матерью — маленькой пухлой улыбчивой женщиной, которая сразу начала называть Локвуда «голубчиком», меня «душечкой» и угостила нас домашним тортом. Но Локвуд? Нет. Он и так крайне редко говорил о себе, а о своем прошлом или своей семье — вообще никогда. Я целый год прожила с Локвудом под одной крышей в доме, где прошло его детство, но ровным счетом ничего не знала о его родителях.

Я была особенно сильно разочарована этим потому, что весь дом 35 по Портленд-Роу был переполнен собранными родителями Локвуда артефактами и фамильными ценностями, их книгами и мебелью. Стены гостиной и лестничной клетки были увешаны странными предметами — масками, оружием, магическими амулетами для изгнания злых духов. Совершенно очевидно, что родители Локвуда были исследователями и коллекционерами, при этом их больше всего интересовали племена и земли, лежащие далеко за пределами Европы. Но о том, где его родители (или, скорее, что с ними случилось), Локвуд не говорил никогда. Более того, во всем доме не было ни одной их фотографии, ни одной личной вещи.

Во всяком случае, в тех комнатах, куда я заходила.

И мне казалось, что я знаю, где могут таиться ответы на вопросы о прошлом Локвуда.

Была на лестничной клетке второго этажа одна дверь. В отличие от всех остальных дверей в доме 35 по Портленд-Роу, она никогда не открывалась. Когда я начала жить в этом доме, Локвуд потребовал, чтобы эта дверь всегда оставалась закрытой, и мы с Джорджем честно выполняли данное нами обещание не открывать ее. Надо заметить, что замка на двери не было — легко можете себе представить, насколько сильным было искушение, когда я каждый день проходила мимо нее. Снаружи дверь была самой обычной, если не считать прямоугольного пятна, оставшегося от снятой таблички или наклейки. Конечно, меня постоянно подмывало заглянуть в эту дверь, узнать, что за ней скрывается. Но до сей поры я держалась, не поддавалась искушению, причем не столько из благородства, сколько из предосторожности. Просто мне запомнилось, как нервно и недобро реагировал Локвуд, когда я пару раз просто мельком упомянула об этой комнате.

Ну, ладно. А что сказать обо мне, Люси Карлайл, самом молодом (по стажу работы) компаньоне? Насколько сильно я изменилась за последний год?

Внешне, пожалуй, почти не изменилась. Прическа осталась прежняя — конский хвост, защищающий шею от брызг эктоплазмы. Стройнее я за этот год не стала, симпатичнее тоже. И совсем не выросла. Я оставалась по-прежнему скорее пылкой, чем искусной, когда дело доходило до фехтования, и очень хотела стать такой же блестящей исследовательницей, как Джордж.

Но внутри я изменилась, и очень сильно. Тот год, что я проработала в агентстве «Локвуд и Компания», придал мне уверенность в себе. Я теперь, когда шла по улице с рапирой на поясе и маленькие дети, широко раскрыв рот, глазели на меня, а взрослые уважительно кивали и уступали мне дорогу, я не просто знала, что занимаю особое положение в обществе, — я искренне начала верить, что заслуживаю его.

Быстро прогрессировал и мой Дар. Внутренний слух, и без того острый, стал еще острее. Теперь я слышала шепот призраков Первого типа и речевые фрагменты призраков Второго типа, совершенно безмолвные для меня призраки становились все более редким исключением. Развилось и мое сверхъестественное Осязание. Прикосновение к предметам доносило до меня эхо давних событий, все чаще я интуитивно чувствовала намерения каждого конкретного призрака и порой могла даже предсказать его действия.

Такие способности, как у меня, встречаются очень редко, однако и их, и все остальное перевешивала сейчас загадка, нависшая над всеми обитателями дома 35 по Портленд-Роу, и в первую очередь надо мной. Семь месяцев назад случилось нечто, отделившее меня от Локвуда и Джорджа и от всех других агентов, с которыми мы конкурировали. С того времени мой Дар стал центральной точкой экспериментов Джорджа и главной темой наших разговоров. Локвуд даже верил в то, что событие, о котором идет речь, может стать основой нашего будущего благосостояния и сделает нас самым прославленным агентством во всем Лондоне.

Правда, сначала нужно было разрешить одну частную проблему.

Эта проблема стояла на столе Джорджа в толстой стеклянной банке, прикрытой куском черной ткани.

Проблема была опасной, зловещей и, возможно, способной навсегда изменить мою жизнь.

Это был череп.

4

К этому времени Джордж уже покинул фехтовальный зал и ушел в наш главный офис. Я взяла свою чашку с чаем и отправилась следом. Вошла в офис, пробираясь между кипами старых газет, мешков с солью, аккуратно сложенных цепей и коробок с серебряными печатями. Сквозь выходившее в наш маленький дворик окно офиса лился солнечный свет, в его лучах вспыхивали подвешенные в воздухе пылинки. На столе Локвуда, между мумифицированным сердцем и коробочкой с леденцами, лежал наш гроссбух в черной кожаной обложке. В него мы вносили отчеты о каждой проделанной нами работе. Вскоре туда же придется записать отчет о расследовании Уимблдонских Рейзов.

Джордж стоял возле своего стола и мрачно смотрел на него. Да, на моем собственном столе тоже частенько царил беспорядок, но то, что сегодня творилось на столе Джорджа… Это было нечто. На нем валялись груды сожженных спичек, лавандовые свечки, повсюду виднелись застывшие лужицы расплавленного воска, мотки перепутанной проволоки, батарейки, извлеченные из лежащего рядом распотрошенного электрического нагревателя. В углу стола приткнулась опрокинутая набок паяльная лампа.

А на противоположном от нее краю стола стояло еще кое-что, скрытое под куском черной атласной ткани.

— Нагреватель не работает? Давай посмотрю, — предложила я.

— Нет, — ответил Джордж. — Пустой номер. Совсем не греет. Я сегодня собираюсь выставить его на солнечный свет, посмотреть, расшевелит он его или нет, — продолжил он, глядя на прикрытый тряпкой предмет.

— Думаешь, расшевелит? Раньше дневной свет на него не действовал.

— Но он и таким ярким не был. Ближе к полудню отнесу его в сад.

Я стояла, легонько барабаня пальцами по столешнице. Потом решилась наконец сказать Джорджу то, о чем давно думала:

— Но ты же знаешь, что от солнечного света ему больно. Он обжигает плазму.

— Ну разумеется, — кивнул Джордж. — Так и задумано.

— Да, но это вряд ли заставит его стать разговорчивей. То есть я хочу сказать, не думаешь ли ты, что это может только ухудшить положение? Насколько я вижу, все твои методы воздействия предполагают причинение боли, так?

— И что из того? Это же Гость. Между прочим, кто-нибудь может доказать, что Гости в самом деле способны чувствовать боль? — Джордж сдернул черную тряпку, и под ней оказалась стеклянная банка — цилиндрическая, по размеру чуть большая, чем обычная офисная мусорная корзинка для бумаг. Сверху банка была закупорена сложной по устройству пластиковой крышкой, из которой торчали многочисленные вертлюжки [Соединительное приспособление, элемент рыболовной снасти.] и фланцы [Специальные детали с отверстиями, служащие для соединения труб.]. Джордж наклонился над банкой и отвернул один из верхних клапанов крышки — показалась впаянная в пластик клапана мелкая металлическая сетка — и проговорил прямо в эту сетку:

— Эй, на палубе! Люси полагает, что ты испытываешь дискомфорт. А я с ней не согласен! Потрудись ответить, кто из нас прав!

Он подождал. Вещество в банке оставалось темным и неподвижным. В середине этого мрака угадывалось что-то выпуклое.

— День, — сказала я. — При таком свете он, конечно, не захочет отвечать.

— Из-за вредности он не хочет отвечать, — буркнул Джордж, опуская на место клапан. — По своей злобной натуре. Именно так ты сама выразилась после того, как он заговорил с тобой.

— Если честно, откуда нам знать, что у него за натура? — заметила я, глядя на темную тень за стеклом банки. — Что мы вообще о нем знаем?

— Ну, знаем, например, его предсказание о том, что всех нас ждет смерть.

— Нет, Джордж, он сказал «Смерть приближается», а это не одно и то же.

— По-любому. это вряд ли признание в добрых чувствах к нам, — хмыкнул Джордж, начиная сгребать разбросанное электрооборудование в большую коробку, стоящую рядом с его креслом. — Как ни крути, он настроен к нам враждебно, Люси. Так что нечего с ним миндальничать.

— Я и не собираюсь этого делать. Просто думаю, что пытками ничего не добьешься. Нужно укрепить его связь со мной как-то иначе.

— Мм… Ну да, — уклончиво промычал Джордж. — Укрепить вашу таинственную связь.

Мы стояли и смотрели на банку. В обычном дневном свете, как сегодня, стекло выглядело толстым и слегка голубоватым. Но при лунном свете или искусственном освещении стекло приобретало серебристый оттенок, как и положено устойчивому к воздействию потусторонней силы серебряному стеклу, которое производит корпорация «Санрайз».

За стеклом, как в тюрьме, в банке сидел призрак.

Что это за призрак, чей он — это нам было неизвестно. Мы знали лишь, что это призрак человека, чей череп сейчас привинчен к донышку банки.

Это был желтовато-коричневый, поцарапанный, но в целом самым обыкновенный череп. Судя по размеру, он принадлежал взрослому, но мужчине или женщине, сказать было сложно. Внутри банки сидел магическим образом привязанный к этому черепу призрак. Чаще всего он манифестировал себя как плавающее облачко мутной зеленоватой плазмы. Иногда — причем в самый неподходящий момент — например, когда вы проходите мимо банки с чашкой горячего чая в руке или спешите по малой нужде в туалет, — плазма внезапно принимала вид гротескного полупрозрачного лица с носом картошкой, выпученными глазами и широким лягушачьим ртом. Лицо начинало злобно пялиться на всех, кто в это время находился в комнате. Однажды — правда, лишь по голословному утверждению Джорджа — призрак даже начал посылать воздушные поцелуи. Довольно часто казалось (и это видели все мы), что призрак пытается заговорить. Именно эта загадочная тяга призрака к общению и была главной причиной, по которой Джордж постоянно держал банку на своем столе.

Гости, как правило, не разговаривают — во всяком случае, более или менее осмысленно. Большинство из них — Тени, Луркеры, Холодные Девы, Сталкеры и прочие представители Первого типа — практически безмолвны, если не считать очень ограниченного, бесконечно повторяющегося набора стонов и вздохов. Призраки Второго типа, более сильные и опасные, иногда могут произнести несколько более или менее вразумительных слов, которые способны уловить экстрасенсы с хорошо развитым, как у меня, внутренним Слухом. Как правило, эти слова тоже повторяются по кругу словно пластинка и практически никогда не меняются. Обычно слова призраков выражают самое сильное чувство, пережитое этим духом во время его земной жизни, — страх, гнев, страстное желание отомстить. Нормально призраки говорить и общаться не могут, за исключением легендарных Гостей Третьего типа.

Еще давным-давно Марисса Фиттис — одна из первой пары британских исследователей-парапсихологов — объявила, что ей иногда встречались призраки, с которыми она могла общаться. Об этом Марисса упомянула в нескольких своих книгах, намекая (к сожалению, она никогда не утруждала себя подробностями и деталями) на то, что в ходе этих бесед призраки поделились с нею целым рядом удивительных тайн, имеющих отношение к смерти, душе и перемещению между мирами — нашим и загробным. После смерти самой Мариссы многие исследователи пытались повторить ее опыты, некоторые даже утверждали, что им это удалось, однако представить доказательства никто из них не смог. Большинство агентов верят в существование призраков Третьего типа, однако считают, что встретить их очень сложно, почти невозможно. Лично я тоже всегда верила в существование Гостей Третьего типа.

А потом сидящий в банке призрак — тот самый, с уродливым лицом — заговорил со мной.

В тот момент я находилась в цокольном этаже одна. В темноте я ударилась об эту банку, от удара один из лепестков крышки повернулся на своем шарнире, и обнажилась впаянная в пластик металлическая сетка. А затем я услышала — внутренним слухом, разумеется — голос призрака. Он говорил со мной вполне осмысленно и связно, обращался ко мне по имени и сообщил ряд вещей — очень неприятных, смутно намекая на то, что ко всем нам приближается смерть. Затем я опустила клапан на место, и наш разговор прервался.

Возможно, мне не нужно было тогда так резко обрывать беседу, потому что с тех пор призрак ни разу со мной не заговорил.

Когда я рассказала о заговорившем призраке Локвуду и Джорджу, они поначалу загорелись, помчались вниз, вытащили банку из кладовки, подняли клапан — сидящее за стеклом лицо не произнесло ни слова. Мы принялись экспериментировать: поворачивали клапан под разным углом, пробовали заговорить с призраком то днем, то ночью, часами просиживали рядом с банкой в ожидании… Призрак молчал. Время от времени он превращался, как раньше, в лицо, злобно таращил на нас глаза и… молчал.

Это было большим разочарованием для всех нас, правда, по разным причинам. Если бы можно было доказать факт общения с призраком, Локвуд вполне мог рассчитывать поднять престиж нашего агентства, Джордж представлял, сколько бесценной информации и удивительных вещей можно узнать, общаясь с выходцем из потустороннего мира. Для меня же стал потрясающим откровением потенциал моего Дара. Он пугал меня, рождал дурные предчувствия, и в глубине души я даже была рада, что мое общение с призраком не возобновляется. Но при этом я была и разочарована тоже. Всего один короткий разговор с призраком, и оба они — Локвуд и Джордж — стали смотреть на меня с восторгом и уважением. Если бы мне удалось повторить такой «сеанс связи», это, несомненно, сразу сделало бы меня самым прославленным агентом во всем Лондоне. Но призрак, скотина, упрямо продолжал молчать. Шли недели и месяцы, и я все чаще начинала сомневаться в том, что тот разговор действительно имел место.

Практичный Локвуд в конце концов переключил свое внимание на другие вещи, хотя, начиная новое расследование, каждый раз интересовался, не слышу ли я какие-нибудь голоса.

Что касается Джорджа, то он продолжал возиться с черепом, не теряя надежды «разговорить» его. Неудачи Джорджа ничуть не огорчали, напротив, только подстегивали его любопытство.

Вот и сейчас я заметила, как остро блестят за стеклами очков глаза Джорджа, когда он рассматривает молчащую банку.

— Совершенно очевидно, что он ощущает наше присутствие, — бормотал он себе под нос. — В определенном смысле эта тварь понимает все, что происходит вокруг. И знает, как тебя зовут. И меня тоже — ты сама мне об этом говорила. Следовательно, он способен слышать звуки сквозь стекло.

— Или умеет читать по губам, — заметила я. — Мы часто разговариваем, стоя рядом с неприкрытой банкой.

— Хм… Возможно, — кивнул Джордж. — Кто знает, может, и по губам… Столько вопросов! Почему он в этой банке? Чего он хочет? Почему он тогда заговорил с тобой? Я вожусь с этим приятелем уже несколько лет, но со мной он почему-то ни разу не попытался заговорить.

— Ну, с этим все более или менее понятно, у тебя же нет этого Дара — Слышать, — сказала я, постукивая ногтем по стеклянному боку банки. — А сколько времени у тебя эта банка, Джордж? Ведь ты ее украл, верно? Только я забыла, где и как.

Джордж грузно опустился в свое кресло — оно затрещало под его тушей.

— Это было, когда я еще служил в агентстве «Фиттис», незадолго до того, как меня вышвырнули оттуда за непокорность и дурной характер. Я работал в офисе «Фиттис Хаус» на Стрэнде. Бывала когда-нибудь там?

— Только на собеседовании.

— Огромное здание, — сказал Джордж. — На первом этаже знаменитая приемная, куда люди приходят за помощью. Стеклянные будки, в которых регистраторы обстоятельно беседуют с просителям. Конференц-залы, где выставлены легендарные реликвии агентства. Обшитый панелями из красного дерева зал заседаний с окнами на Темзу. Помимо этого в здании множество тайных помещений и хранилищ, о которых широкой публике не известно. Доступ в них закрыт даже для большинства рядовых агентов. Например, Черная библиотека, где под семью замками хранится оригинальное собрание книг Мариссы. Я всегда мечтал побывать там, но увы… Однако больше всего интересовавшие меня вещи находились в подземных хранилищах. Подвальные этажи в «Фиттис» глубокие и необъятные, говорят, они тянутся под Темзой до противоположного берега, а там уходят еще дальше. На моих глазах старшие инспекторы заходили в идущие на подземный уровень специальные служебные лифты, а несколько раз я даже видел банки вроде нашей, которые они ввозили в лифты на тележках.

Я пару раз спросил, что это за банки и куда их везут. Мне сказали, что в банках заточены призраки, а везут их в особо защищенное подземное хранилище для опасных Гостей, где они будут находиться до тех пор, пока их не переправят для сожжения в печи, расположенные на самом нижнем уровне.

— Печи? — переспросила я. — Но печи «Фиттис» находятся в Клеркенвелле, разве не так? Это всем известно, и все агентства пользуются ими. Зачем же «Фиттис» еще одни печи, под землей?

— Я думал об этом, — ответил Джордж. — Я много о чем передумал тогда. И меня все сильнее раздражало, что я задаю вопросы, но не получаю на них ответа. Наконец я стал так назойлив, что меня выгнали. Моя начальница, женщина по имени Суини, с лицом, похожим на вымоченный в уксусе старый носок, дала мне час, чтобы я очистил свой стол и проваливал. Я стоял возле стола, собирал в картонную коробку свое барахло и тут увидел, как к лифту толкают тележку с двумя или тремя призрак-банками. В эту минуту служащего, который вез тележку, кто-то окликнул, и он отошел. Ну что мне оставалось делать? Разумеется, я подобрался к тележке, схватил первую попавшуюся банку и сунул в свою коробку. Спрятал под старым джемпером и вынес прямо под носом у Суини! — Джордж мечтательно улыбнулся, вспоминая свой триумф. — Откуда мне было знать, что в этой банке сидит чистопородный Гость Третьего типа?

— Если это действительно Третий тип, — неуверенно заметила я. — Он заговорил ненадолго один раз за много лет и снова замолчал. Может быть, это какой-то ненастоящий Третий?

— Не беспокойся, мы найдем способ заставить его снова заговорить, — заверил меня Джордж, протирая очки футболкой. — Мы должны его заставить. Слишком уж высока ставка, Люси. Проблема возникла полвека назад, а мы все еще почти ничего не знаем о природе призраков. Повсюду, куда ни взгляни, нас окружают загадки и тайны.

Я рассеянно кивнула. Рассеянно потому, что, подобно Джорджу, слишком легко позволяла своим мыслям разлетаться во все стороны. Сейчас я отрешенно смотрела на пустой чистый стол Локвуда. На куртку, оставленную им на спинке старого потрескавшегося кресла.

— Кстати, о тайнах, — медленно сказала я. — О тех, что рядом с нами. Тебе когда-нибудь хотелось узнать, что прячется за запретной дверью на лестничной площадке?

— Нет, — повел плечами Джордж.

— Не верю.

Он немного посопел носом, затем кивнул:

— Ну конечно хотелось. Но нельзя. Не наше дело.

— Мне тоже очень интересно, что бы там могло быть. Локвуд так ревниво относится к этой своей тайне. На прошлой неделе я просто вскользь упомянула о той комнате, так он мне чуть голову не откусил.

— И это лишний раз напоминает, что лучше всего выбросить ту комнату из головы, — сказал Джордж. — В конце концов, это не наш с тобой дом, и если Локвуд хочет что-то сохранить в тайне, это его право. На твоем месте я постарался бы забыть обо всем этом.

— Просто я думаю, что нельзя быть таким скрытным, как Локвуд, — бесхитростно заметила я. — Это даже стыдно.

— Ну, давай, давай, — скептически хмыкнул Джордж. — Ты обожаешь загадочную ауру, которая окружает Локвуда. А еще млеешь, когда он напускает на себя отсутствующий вид, будто решает какие-то глобальные проблемы или придумывает сногсшибательный план. И не говори мне, что это не так. Я-то знаю.

— Что ты хочешь всем этим сказать? — уставилась я на Джорджа.

— Ничего.

— Все, что я хотела сказать… По-моему, Локвуд не прав в том, что держит все в себе, — сказала я. — Мы же его друзья, разве не так? Значит, он не должен ничего таить от нас. Это заставляет меня думать, что…

— Что думать, Люси?

Я резко обернулась. На пороге стоял Локвуд — умытый, переодевшийся, с влажными после душа волосами. Его темные глаза смотрели прямо на меня. Интересно, давно ли он стоит на пороге и как много успел услышать?

Я ничего не ответила, лишь почувствовала, что густо краснею. Джордж сделал вид, что усердно прибирается на своем столе.

Какое-то время Локвуд продолжал смотреть мне в глаза, потом отвел взгляд в сторону. Только теперь я заметила в его руках какой-то маленький прямоугольный предмет.

— Я спустился сюда, чтобы показать вам вот это, — сказал Локвуд. — Это приглашение.

Локвуд швырнул предмет через комнату — он прошелестел по воздуху мимо протянутой руки Джорджа, скользнул по поверхности его стола и замер прямо передо мной. Небольшой кусок картона — жесткого, серебристо-серого и блестящего. На верхнем краю карточки герб — вставший на дыбы единорог с зажженным фонарем в высоко поднятом переднем копыте. Ниже — логотип:

АГЕНТСТВО «ФИТТИС»
Госпожа Пенелопа Фиттис и исполнительный совет
агентства «Фиттис» приглашает
Энтони Локвуда. Люси Карлайл и Джорджа Каббинса
На празднование 50-летия образования нашей компании,
которое состоится в Фиттис Хаус, на Стрэнде,
в субботу, 19 июня, в 20.00
Форма одежды: смокинг, черный галстук-бабочка
Развоз гостей по домам в 1 час ночи
ПППП (Просьба письменно подтвердить приглашение)

Я тупо смотрела на карточку, забыв про свое смущение:

— Пенелопа Фиттис? Приглашает нас на прием?

— И не просто на какой-нибудь прием, — подчеркнул Локвуд, — а на торжественный. На прием года. Там будут все, кто что-то собой представляет.

— В таком случае, почему они решили пригласить нас? — спросил Джордж, глядя на карточку через мое плечо.

— Потому что мы стали достаточно известным агентством, — обиженным тоном ответил Локвуд. — А также потому, что Пенелопа Фиттис очень дружелюбно относится к нам. Вы же помните, мы нашли в Кум Кэри Холл тело ее друга детства. У подножия Кричащей лестницы. Как бишь его звали? Сэм… Сэм… Одним словом, она была нам благодарна и написала об этом в письме. А может быть, на нее произвели впечатление и новые, недавние наши успехи.

Я подняла брови. Пенелопа Фиттис, глава агентства «Фиттис» и внучка первой великой исследовательницы-парапсихолога Мариссы Фиттис, входила в число самых влиятельных людей страны. Ее порог обивали министры, любое ее высказывание о Проблеме немедленно публиковалось во всех газетах и обсуждалось на каждом углу. Она редко покидала свои апартаменты на верхних этажах Фиттис Хаус и, как говорят, железной рукой управляла своим агентством. Я очень сомневалась, что она могла интересоваться тем, как идут дела у «Локвуд и Компания». Мне казалось, Пенелопа Фиттис вообще не знала о нашем существовании.

Но в то же время она прислала нам приглашение — вот оно.

— Девятнадцатое июня, — пробормотала я себе под нос. — Это же ближайшая суббота.

— Так мы… пойдем? — спросил Джордж.

— Еще бы! Разумеется, пойдем! — ответил Локвуд. — Это прекрасная возможность обзавестись новыми полезными знакомствами. На этом приеме будут главы всех агентств, все большие шишки из ДЕПИК, руководители соляных и железных компаний, может быть даже председатель корпорации «Санрайз». Другого шанса увидеть их у нас просто не будет.

— Прелестно, — наморщил свой нос Джордж. — Провести весь вечер в душной пропотевшей комнате, переполненной десятками старых, жирных, скучных деловых людей… Что может быть лучше? Предложите мне на выбор пойти на этот прием или сразиться с Бледной Вонью, и я предпочту встретиться с пукающим призраком.

— Ты стал недальновидным, Джордж, — неодобрительно покачал головой Локвуд, — и слишком много времени проводишь с этой штуковиной, — он наклонился вперед и точь-в-точь как я перед этим пощелкал ногтем по толстому стеклу призрак-банки. Стекло отозвалось тонким нестройным звуком. Масса внутри банки колыхнулась, но тут же успокоилась вновь. — Это небезопасно, а ты буквально не расстаешься с этой стекляшкой.

— Не согласен, — нахмурился Джордж. — В данный момент для нас нет ничего важнее этой, как ты выразился, стекляшки! Если довести расследование до конца, это может стать настоящим прорывом в понимании природы призраков. Только представь — если мы научимся заставлять мертвых говорить по нашему требованию, отвечать на наши вопросы…

Зажужжал висящий на стене зуммер — это значит, что кто-то нажал кнопку звонка, стоя у нашей входной двери.

— Кто бы это мог быть? — поморщился Локвуд. — По-моему, мы ни с кем не договаривались.

— Может, рассыльный из бакалейной лавки? — предположил Джордж. — Принес нам фруктов и овощей на неделю?

— Нет, — покачала я головой. — Рассыльный от бакалейщика должен прийти завтра. А сейчас это, наверное, наш новый клиент.

— Так чего же мы ждем? — сказал Локвуд, пряча в карман приглашение от Пенелопы Фиттис. — Поднимись и посмотри, кто там.

5

На визитных карточках были напечатаны их имена: мистер Пол Сандерс и мистер Альберт Джоплин. Спустя десять минут двое этих джентльменов уже сидели в нашей гостиной с чашками чая в руках.

Старшим в этой паре явно был мистер Сандерс. На визитной карточке его должность была обозначена как «муниципальный производитель земельных работ». Высокий, худой, с торчащими во все стороны коленями и локтями, он с трудом втиснулся на наш диванчик и разгладил свой древний, сильно потертый серо-зеленый дешевый костюм. Лицо у мистера Сандерса, с широкими высокими скулами, было красным и задубевшим от ветра. Он почтительно улыбался, поглядывая на нас своими узкими глазками, наполовину скрытыми длинной, жидкой седой челкой. Прежде чем взять предложенную ему чашку чая, мистер Сандерс снял с головы свою потертую фетровую шляпу и аккуратно положил ее на колени. Над полями шляпы сверкнула прикрепленная к тулье серебряная заколка-оберег.

— Очень хорошо, что вы согласились принять нас без лишних проволочек, — сказал мистер Сандерс, по очереди кивнув каждому из нас. Локвуд сидел в своем любимом кресле, мы с Джорджем пристроились за столом у окна, держа наготове бумагу и ручки. — Очень хорошо, честное слово. Вы первое агентство, куда мы отправились сегодня с утра, и, честно говоря, не надеялись, что нам сразу так повезет.

— Приятно слышать, что мы оказались первыми в вашем списке агентств, мистер Сандерс, — тепло сказал Локвуд.

— По правде сказать, ваше агентство самое ближнее к нашим складским помещениям, мистер Локвуд, а я человек деловой, занятой. Вот уже пятнадцать лет я руковожу фирмой «Сладкие сны. Земляные работы и расчистка», главная контора на Кингс Кросс. А это мой помощник, мистер Джоплин, — он кивнул своей тяжелой головой в сторону сидящего рядом с ним маленького человечка, до сих пор не проронившего ни слова. У мистера Джоплина под мышкой была огромная кипа небрежно сложенных бумаг, а сам он, широко раскрыв глаза, рассматривал сейчас расставленные на полках азиатские (или африканские?) амулеты против злых духов. — Мы надеемся на то, что вы сможете оказать нам некоторую услугу сегодня ночью, — продолжил мистер Сандерс. — Разумеется, у меня есть хорошая дневная бригада, которая уже работает: землекопы, осветители, эксгуматоры… плюс обычный ночной наряд. Но сегодня нам понадобится помощь настоящих агентов.

Он подмигнул нам так, будто уже уладил все свои проблемы, и шумно отхлебнул чаю. На лице Локвуда, как приклеенная, сохранялась вежливая, но безучастная улыбка.

— Вот как, — сказал он. — И чего же конкретно вы от нас хотите? Где? Когда?

— О, вы, я вижу, человек дела. Это хорошо. Я сам такой же. — Сандерс откинулся назад, вытянул руку вдоль верхнего края спинки дивана. — Сейчас мы работаем на кладбище Кенсал Грин, это на северо-западе Лондона. Производим зачистку. В рамках новой правительственной программы по ликвидации АО.

— Ликвидации чего? — моргнул Локвуд. — Простите, я, наверное, не расслышал.

— АО. Активные останки. Проще говоря, Источники. Изымаем их из старых захоронений, которые признаны небезопасными и могут представлять угрозу для окружающей местности.

— А, как в случае с Ползуном из Степни! — сказала я. — Помните, в прошлом году?

Тот Ползун был фантазмом, вылезшим из могилы на кладбище при церкви в Степни. Оттуда Гость выполз на дорогу и за две последующие ночи убил пятерых местных жителей. На третью ночь оперативники из агентства Ротвелла загнали призрак обратно в могилу, а саму могилу разрушили с помощью направленного взрыва. Происшествие получилось довольно громким, причем не столько из-за жертв, сколько из-за того, что прилегающая к церкви территория официально считалась совершенно безопасной.

— Верно, дочка! — улыбнулся мне мистер Сандерс. — Страшное было дело. Но что поделаешь, Проблема есть Проблема. То и дело из всех щелей новые Гости появляются. Той могиле в Степни было три сотни лет. Доставляла она все это время кому-нибудь беспокойство? Нет. А тут раз — и на тебе, пожалуйста. Потом, правда, сумели докопаться, что человек, который лежал в той могиле, умер не своей смертью — убили его. Ну, а души такого рода мертвецов, как известно, покоя не знают. Вот правительство и приняло программу по проверке всех кладбищ на предмет захоронений тех, кто умер насильственной или страшной смертью, самоубийц и прочих. Наша фирма «Сладкие сны» занимается сейчас этим на кладбище Кенсал Грин.

— Большое кладбище, — заметил Джордж. — И много вы там могил уже раскопали?

— Каждый день зачищаем по нескольку участков, — почесал свой щетинистый подбородок Сандерс. — Раскопать могилу несложно, весь фокус в том, чтобы найти могилу, которая может представлять опасность. А такие поиски приходится вести по ночам, когда потусторонние эманации становятся сильнее. Этим занимаются специальные ночные поисковые бригады. Они помечают подозрительные могилы желтой краской. А наутро приходим мы, раскапываем такую могилу и вынимаем из нее кости и что там еще осталось от покойника.

— Ночные поиски на кладбище. Это довольно опасная работа, — сказал Локвуд. — Кто у вас ею занимается?

— Группа ребятишек из ночной стражи да еще несколько внештатных телепатов-любителей. Плюс несколько взрослых мужчин, которые должны загнать покойника назад в могилу, если высунется. Платим мы всем им хорошо, а клиенты у нас в основном так… мелочь. Тени, Луркеры, другие Гости Первого типа. Второй тип попадается крайне редко. А профессиональных агентов приглашаем заранее только тогда, когда ожидается действительно серьезная опасность.

— Интересно, откуда вы заранее узнаете о том, что ожидается серьезная опасность? — нахмурился Локвуд. — Не понимаю.

— А для этого у нас есть Джоплин, — подмигнул мистер Сандерс и двинул своего компаньона острым локтем под ребра. Маленький мистер Джоплин дернулся, выронил на пол добрую половину своих документов и принялся их подбирать. Сандерс же, нетерпеливо следя за Джоплином, тем временем продолжил: — Альберт для нас человек незаменимый… Ну, собрал? Тогда давай расскажи им, чем ты занимаешься.

Мистер Альберт Джоплин выпрямился и посмотрел на нас, по-детски моргая глазами. Он был моложе Сандерса — лет сорок с небольшим, по моим прикидкам, — но такой же неопрятный и неухоженный. Его волнистые каштановые волосы уже несколько недель не видели расчески. А может, и целый год. Лицо у Джоплина было приятным, но каким-то безвольным, с румяными круглыми щечками и заостренным, выступающим вперед подбородком. Его добрые глаза виновато смотрели сквозь стекла маленьких круглых очков, как две капли воды похожих на очки Джорджа. На мистере Джоплине был мятый, усыпанный на плечах перхотью парусиновый пиджак, клетчатая рубашка и темные, коротковатые ему брюки. Он сидел, опустив свои и без того покатые плечи, нежно обнимая обеими руками кипу своих бумаг.

— Я архивариус, — сказал он. — Помогаю фирме проводить зачистку.

— Понимаю, — кивнул Локвуд. — А каким именно образом?

— Он копает! — крикнул мистер Сандерс, не давая Джоплину ответить. — Он у нас лучший по этой части, верно. Альберт?

Он протянул руку, театральным жестом пощупал хилый бицепс мистера Джоплина и продолжил, весело подмигнув нам:

— А по виду и не скажешь… Ну а если серьезно… Мы, все остальные то есть, выкапываем из земли кости, а Джоплин выкапывает в своем архиве истории. Да что я все за тебя говорю, расскажи им сам, не сиди как пень.

— Да… Ну… — начал Джоплин, нервно поправляя на носу очки. — На самом деле я ученый. Изучаю кладбищенские учетные книги, копаюсь в старых газетах, стараясь найти захоронения, которые можно отнести к разряду потенциально опасных, — могилы людей, конец которых был трагическим или мрачным. Обнаружив такое захоронение, я сообщаю о нем мистеру Сандерсу, а уж он решает, как ему поступить дальше.

— Как правило, мы зачищаем могилу без проблем, — вставил Сандерс. — Но не всегда.

— Да, — кивнул архивариус. — Два месяца назад мы работали на кладбище Мейда Вейл. Там я натолкнулся на давно заброшенную могилу одной женщины, которую зарезали еще в эпоху короля Эдварда. Камень на этой могиле весь зарос ежевикой, не подберешься. Один мальчик из отряда ночной стражи принялся срубать ежевику, чтобы можно было вытащить камень, и тут прямо из-под земли выскочил призрак. Жуткого вида серая женщина с перерезанным горлом и выпученными глазами. Бедный мальчишка завизжал, как умирающий кролик. Призрак, разумеется, успел притронуться к нему, но на крик тут же прибежали товарищи мальчика, сделали ему укол, вызвали неотложку. Надеюсь, он поправился, — мистер Джоплин замолчал и печально улыбнулся.

— Простите, — сказал Джордж. — Вы не тот самый Альберт Джоплин, который написал главу о средневековых захоронениях для сборника «История лондонских кладбищ»?

Маленький архивариус заморгал, глаза у него заблестели:

— Да… Да, это я.

— Отличная статья, — сказал Джордж. — Можно сказать, новая страница в истории погребений.

— Как удивительно видеть человека, который читал ее!

— Ваши рассуждения о связях души умершего с местами и предметами нашего мира я нашел очень интересными.

— Правда? Мне эта теория тоже кажется чрезвычайно любопытной, особенно там, где она касается…

Я с трудом сдержала зевоту. Как славно было бы сейчас вздремнуть часок-другой! Локвуд тоже начал терять терпение. Он поднял руку, останавливая разворковавшихся Джорджа и Джоплина, и сказал:

— А теперь позвольте мне узнать, какой помощи вы ждете от меня? Мистер Сандерс, потрудитесь перейти к делу…

— С радостью, мистер Локвуд, с радостью! — Муниципальный чистильщик кладбищ прокашлялся и поправил съехавшую с колена шляпу. — Мы с вами деловые люди, понимаю. Итак, последние несколько ночей мы работали в юго-восточной части кладбища. Кенсал Грин кладбище большое и старое, основано в 1833 году. Занимает почти четыре квадратных километра земли в престижной части Лондона.

— На кладбище имеется целый ряд красивых памятников и склепов, — добавил Джоплин. — В основном из белого известняка.

— А там, по-моему, были еще катакомбы? — спросил Джордж.

— Верно, — кивнул Сандерс. — В центре кладбища стоит церковь, под ней начинаются катакомбы. Не так давно их завалили — слишком много риска с этими незакопанными гробами. А наверху могилы располагаются вдоль аллей, изгибающихся между Хэрроу-Роуд и каналом Гранд-Юнион. Большинство захоронений относится к середине Викторианской эпохи, в основном это могилы простых горожан. Аллеи по краям обсажены дающими тень старыми липами. Кладбище считается довольно тихим, Гости тут появлялись очень редко, даже в последние годы.

Мистер Джоплин тем временем рылся в своих бумагах, вытаскивал лист за листом и снова засовывал их в груду документов, приговаривая себе под нос:

— Если мне только удастся… А, вот он, план юго-восточного угла кладбища! — Он вытащил карту с двумя-тремя нанесенными на нее петляющими тропинками, вокруг которых пестрели маленькие прямоугольники, отмечающие отдельные могилы. К карте был подколот разграфленный лист, испещренный мелкими надписями — список имен. — Я проверял на этом участке захоронения, занесенные в учетные книги, и обнаружил нечто… странное и пугающее. И опасное, как мне кажется.

— Так вот, — перехватил инициативу Сандерс. — Как я уже говорил, мои группы ходили по аллеям, искали следы потусторонних сил. До прошлой ночи все шло гладко, до тех пор, пока мы не начали изучать участки к востоку вот от этого места, — ткнул он грязным пальцем в одну из обозначенных на карте аллей.

— Ну и… — Локвуд нетерпеливо забарабанил пальцами по подлокотнику своего кресла.

— И наткнулись в траве на непредвиденный могильный камень.

Повисла тишина, потом я спросила:

— Как это понять — «непредвиденный»?

— Это захоронение не значится ни в одном из официальных списков, — ответил мне мистер Джоплин, разглаживая листок с написанными от руки именами. — Этой могилы просто не должно там быть.

Конец ознакомительного фрагмента

Добавить комментарий

CAPTCHA
В целях защиты от спам-рассылки введите символы с картинки
Image CAPTCHA
Enter the characters shown in the image.