Дмитрий Казаков - Аллоды. Игра в чертогах смерти

 
 
 

ДМИТРИЙ КАЗАКОВ

АЛЛОДЫ. ИГРА В ЧЕРТОГАХ СМЕРТИ

Глава 1

Как хорошо, что у эльфов не бывает похмелья.

Вечер Головешка помнил смутно, но все же помнил… за исключением некоторых деталей.

Представитель любой другой расы сейчас лежал бы в луже собственной блевотины, маялся головной болью и тошнотой, ну а заодно пытался бы собрать головоломку из сохранившихся в памяти ярких, но разрозненных фрагментов — откуда синяки на роже, куда делись деньги из кармана, и как он вообще дошел домой?

Да, но представитель любой другой расы не стал бы в пьяном виде залезать на стол и вещать оттуда, что жители Быстрицы сплошь уроды, недостойные пребывать на одном аллоде с ним…

Все могло обойтись, если бы в таверне, носившей гордое название «Посох Скракана», в тот момент находились только местные, привыкшие к выходкам Головешки. Ну а те незнакомые мужики, по виду и ухваткам — охотники-промысловики на пушного зверя, оказались не дураки подраться.

Он вздохнул и с отвращением приоткрыл глаза — сколько бы вчера ни выпил, чего бы ни натворил, нужно вставать и начинать очередной день, провалиться ему в астрал три раза!

Взгляд Головешки уперся в дощатый закопченный потолок.

Скатившись с широкой кровати, на которую ночью плюхнулся, не раздеваясь — ладно хоть сапоги стащил — он с отвращением посмотрел на занимавшую центр единственной комнаты печь. Нужно выйти во двор, где, судя по свету, проникающему через крошечное окошко, наступил день, набрать дров, растопить печь, погреть воды и самостоятельно привести себя в порядок.

Плебейская, грязная, уродская работа!

Невозможная вещь для эльфа, мага и воина, для того, кто творил сотрясающие астрал заклинания, покорял неприступных красавиц, участвовал в Большой Игре и танцевал на Великих Балах!

Да, воистину невозможная.

Но эльф ли он на самом деле?

Головешка скривился, ощущая, как саднят разбитые во вчерашней драке губы, и зашлепал туда, где на стене висело зеркало.

Не осколок слюды в металлической рамке, не отполированная плашка бронзы или стали, нет, настоящая пластина из стекла в изящном обрамлении из серебра и золота. Осколок прежней жизни, где такие вещи были… да, они были в порядке вещей и воспринимались как нечто привычное, обыденное.

Один из немногих предметов, что он захватил с собой, отправляясь в Сиверию.

Из зеркальной глубины на Головешку глянул некто золотоглазый, высокий и стройный… да, вот и синяки, один под правым глазом, другой на левой скуле, губы распухли, правое ухо слегка расплющено чьим-то кулаком.

Ничего, это к вечеру рассосется, пройдет само собой.

Постарается тело, доставшееся ему от предков, не зря подвергших себя Великому Изменению.

Вот с остальным дело обстоит куда хуже, и это «остальное» не в силах убрать магия, ни та, что принадлежит его собственному народу, ни волшебство людей, ни молитвы поклонников Тенсеса.

Как всегда, глядя на себя в зеркало, Головешка не удержался и заскрипел зубами.

Никаких крыльев, а без них он выглядит неуклюжим, словно орк или даже тролль, вместо волос голову покрывает бурая короста застарелого ожога, того же цвета пятна темнеют на щеках, уродливые отростки вылезают из-под воротника, точно щупальца присосавшегося к телу паразита.

Ох, если бы он мог оторвать эту тварь от собственного тела!

Головешке немедленно захотелось выпить — чего угодно, пусть даже отвратительного первача из свеклы, который гонят в Молотовке поселившиеся среди людей гибберлинги.

Он прошел мимо огромного стола, заваленного свитками и толстыми книгами в переплетах из черной кожи, сложными инструментами из латуни и железа, утыканного свечными огарками из воска разных цветов. Магия — единственная отрада, утеха для ума, источник наслаждения для изгнанника, укрывшегося в диком, малонаселенном краю.

Укрывшегося от всего, от прошлого, от сородичей… от себя.

Хотя нет, не единственная — Головешка поднял крышку стоявшего в углу сундука, грубого, огромного, сколоченного из необструганных досок и обитого полосами железа. Вытащил объемистую бутыль мутного стекла и недовольно прищурился, обнаружив, что она пуста.

— Это как же такое возможно? — пробормотал он, растягивая слова.

Неужели придется после того, как он натопит печь и вымоется, тащиться в деревню, в «Посох Скракана»? Или прямо сейчас, а то от одного взгляда в зеркало стало так тошно, что хоть напивайся заново?

Пара кружек пива… да, пара больших кружек, а лучше три, и Головешка сможет примириться с фактом собственного существования, забыть о том, насколько он уродлив, что он вообще уродлив…

В это мгновение словно легкая, невесомая рука тронула затылок, паутинка скользнула по мозгу, и эльф замер. Его перестала беспокоить собственная внешность, и мысли о самогоне вылетели из головы — он ощутил прикосновение чужого сознания, разума, натренированного в магии астрала.

Значит, рядом находится чародей, причем умелый и опытный.

Но откуда ему взяться посреди дремучих лесов Сиверии, вдали от торговых дорог, в добром десятке километров от крохотной деревушки Быстрица, на берегу безымянного ручья, где лишь три года назад появился дом?

Холодная бестелесная рука отдернулась, но Головешка уже начал действовать. Наклонился к сундуку, полетели в сторону свертки и шкатулки, и через мгновение он выпрямился, держа в руке длинный узкий меч.

Одним движением стряхнул на пол черные ножны — блеснуло лезвие, показалось, что по нему потекли волны серебристого свечения, тусклым алым огнем загорелся украшавший рукоять драгоценный камень.

Одновременно Головешка концентрировал волю, очищал разум, готовясь к магической схватке…

Кто-то сумел найти его, кто-то из прошлой жизни, достаточно терпеливый и умелый, чтобы пройти по нарочито запутанному следу. И вряд ли чужак явился, чтобы вспомнить старые добрые времена, распить бутылочку красного вина с Тенебры, сыграть партию-другую в тавлеи.

Скорее всего, это враг… таковых у Головешки имелось в изобилии.

В те времена, когда его звали иначе.

Первое касание было лишь разведкой, сейчас последует атака, а он не готов, толком не проснулся и не выспался, вечер и большую часть ночи посвятил вовсе не упражнениям в магии…

Но тут снаружи донесся скрип снега под ногами, и Головешка удивленно хмыкнул.

Нет, это не нападение… агрессор не стал бы действовать таким образом.

А тогда что, его отыскал кто-то из бывших друзей, один из родственников, и приехал сюда, чтобы посмеяться над бескрылым изгнанником, над тем, что он больше не эльф, а лишь жуткая пародия на одно из тех существ, что тысячи лет назад вышли из инкубаторов Великого Изменения?

Горячая волна ярости ударила Головешке в голову.

— Эй, хозяин! — долетел из-за окошка хриплый, неприятный бас. — Ты дома?

Нет, такой голос, немузыкальный и грубый, не может принадлежать эльфу.

Чародей-человек?

Еще более удивительно…

— Дома, — ответил Головешка, понемногу успокаиваясь: ярость уступила место любопытству.

Очень хотелось бы поговорить с незваным гостем на улице, но это невозможно, особенно сейчас, зимой… Он находился в Сиверии, и хотя не любил и презирал ее жителей, грубых, уродливых, невоспитанных, но все же, пусть неохотно, едва не помимо воли соблюдал кое-какие местные обычаи…

За три года они, похоже, как-то въелись в его эльфийскую, благородную кровь.

Ну а если к твоему порогу явился гость без враждебных намерений, особенно в холодное время года, когда стволы деревьев, качаемых ледяным ветром, порой трещат от мороза, то будь добр, пусти чужака в дом, дай обогреться… и в следующий раз так поступят с тобой, и может быть, тем самым спасут твою никчемную и пустую жизнь.

— Сейчас выйду, — недружелюбно буркнул Головешка, и завертел головой, выискивая сапоги.

Но меч пока из руки не выпустил, и на всякий случай приготовил магический щит.

Кто его знает, может быть это хитроумная ловушка?

Выбрался в сени, заскрипели дверные петли, яркий солнечный свет заставил прищуриться. Гость обнаружился там, где ему и полагалось быть — в дюжине метров от крыльца, на опушке, там, где начиналась еле заметная тропка, уводящая в сторону Быстрицы.

И вроде бы Головешка сам маскировал ее так, что не всякому найти.

Но этот отыскал…

Лицо чужака скрывал капюшон, а сам он был облачен в некое подобие черной рясы вроде тех, что носят служители Церкви Света. Под ней угадывалась высокая, костлявая и сутулая фигура, на виду оставались только кисти, неестественно белые, точно алебастровые, скромно лежащие на животе.

— Доброго дня тебе, — сказал гость, отвешивая неглубокий поклон.

— И тебе, — отозвался Головешка, даже не пытаясь изобразить дружелюбие. — Зайдешь в дом?

— Благодарю за приглашение, — отозвался чужак, разводя руками, и зашагал к крыльцу.

Шел он тяжело, приволакивал ногу.

А Головешка пытался понять, кто перед ним — несмотря на одежду, на церковника не похож, да и Тенсеса ни разу не помянул; уж точно это не представитель его собственного народа; бродячий некромант из тех, что иногда встречаются в диких углах Сиверии?

Или… или это человек из Сыскного приказа?

Если так, то понятно, почему гость не озвучил своего имени и сам не поинтересовался, как называть хозяина. Вполне возможно, что прознатчики Жуги Исаева заинтересовались необычным эльфом, что живет отшельником вдали от сородичей… вот только что им от него нужно?

— Заходи, — велел Головешка, быстрым взглядом изучая окрестности.

Лес вокруг дома выглядит непотревоженным — никто не прячется в заснеженных зарослях, не накладывает стрелу на тетиву, не готовится пустить в ход заклинание из арсенала боевой магии. Лишь шумят качающиеся на ветру кроны, да глухо каркает вдали недовольная жизнью ворона.

Если чужак и из сыскарей, то явился в одиночку, да еще и без оружия.

— Выпить, к сожалению, нечего, — сказал эльф, когда они оказались в комнате. — Растопить печь я не успел, так что…

— Ничего, — добродушно отозвался гость. — Я оставил вещи в «Посохе Скракана». Заодно и позавтракал.

Головешка скрипнул зубами — наверняка еще и послушал сплетни о том, что произошло в таверне Быстрицы вчера вечером, а затем благополучно прошел по следам некоего изрядно перебравшего эльфа.

— Но я явился сюда не для того, чтобы есть или пить, — продолжил чужак, не обращая внимания ни на то, что ему даже не предложили сесть, ни на меч в руке хозяина. — Мне нужен ты, Балдуин ди…

— Еще одно слово, и я выкину тебя за порог, — холодно процедил Головешка. — Понимаешь?

Незваный гость сложил неестественно белые ладони перед грудью и вновь поклонился:

— Вне всякого сомнения.

— Тогда говори, что тебе нужно, и проваливай.

— Есть одна услуга, которую ты можешь нам оказать, — проговорил чужак, и тут эльфу показалось, что хриплый, раздражающий слух голос доносится не из-под капюшона, а откуда-то из живота. — Мы готовы щедро заплатить, ты не пожалеешь о соб…

Головешка позволил себе усмехнуться — презрительно, холодно, надменно, словно он был не обгорелым уродом, по недоразумению выжившим куском живого существа, а полноценным, да еще и облеченным властью представителем древнейшего и прекраснейшего народа Сарнаута.

Такого смешка всегда хватало, чтобы поставить на место кого угодно, даже тупого орка.

— …о собственном согласии, — преспокойно закончил незваный гость.

— Да, и чего же такого вы способны мне дать? — поинтересовался Головешка. — Денег? Власти? У меня в свое время было вдоволь и того, и другого!! Понимаешь, ты? Кроме того, кто такие «вы»?

И уже не стесняясь, не особенно задумываясь о последствиях, он пустил в ход ясновидение — заклинание не очень сложное, но изящное и чрезвычайно эффективное, позволяющее разглядеть суть интересующего тебя объекта, неважно, одушевленного или нет.

Вокруг фигуры в рясе и капюшоне вспыхнул синеватый ореол, повеяло запахом сирени, ушей коснулся перезвон далеких струн… но через мгновение все это исчезло, а чужак лишь невозмутимо потер руки, точно стряхивая с них пыль.

А Головешка так ничего и не увидел… вообще ничего!

На мгновение эльф растерялся, но тут же в душе закипел гнев — ах ты так, да, ты спрятался за непроницаемым для чародейства щитом, да еще и прикрылся сверху иллюзией, ну так на любой замок найдется отмычка!

— Мы — те, кому необходим столь опытный и умелый маг, как ты, — сказал гость, и повел рукой в сторону стола, где громоздились свитки, и пылинки в солнечном луче танцевали над инструментами из стекла и латуни. — Тот, кто выжил, оказавшись в астрале. Кто считался одним из одареннейших чародеев своего дома, участвовал в четырех войнах…

— Ты много знаешь обо мне, — мрачно сказал Головешка: гнев ушел, осталась горечь.

— Естественно, — чужак кивнул, — а вот тебе не стоит тратить силы на то, чтобы попытаться узнать что-либо обо мне… эти сведения будет трудно добыть, и они не представляют никакой ценности.

Гладко говорит, но очень странно…

Посланец Сыскного приказа не стал бы скрывать, кто он и кого представляет. Выходит, что могущественная секретная служба Кании тут ни при чем? Кто же тогда переступил порог его дома, неужто один из Великих Магов, скрывшийся под личиной, тот, кто не может надолго покинуть свой аллод, но хочет сделать что-то на другом?

— Что тебе нужно от меня? — спросил Головешка.

В конце концов не обязательно использовать чары, о собеседнике можно узнать многое по тому, что тот говорит… или не говорит… как он строит фразы, какие использует слова… хотя до сего момента его речь была гладкой и безликой, точно древний каменный идол с Джиграна.

— Чтобы успокоить тебя, я готов поклясться чем угодно, что мы не являемся врагами Лиги, народа эльфов или твоего дома… — предложил незваный гость, но Головешка небрежно отмахнулся — клятва недорого стоит, особенно если дает ее прячущийся под капюшоном незнакомец.

— Хорошо, как пожелаешь, — продолжил чужак. — Как ты хорошо знаешь, в джунглях Асээ-Тэпх прячутся пирамиды, выстроенные тысячелетия назад людьми народа Зэм…

Вот как, не «железяками», «возвращенцами» или «мертвяками», а «народом Зэм»?

Так что, этот тип явился из Империи?

Ну да, в данный момент хадаганцы могут свободно путешествовать по землям эльфов и канийцев…

Мир есть мир, и пока его никто не собирается нарушать.

— Тебе нужно будет добраться до одной из них, не самой большой или известной, проникнуть внутрь, и добыть спрятанный там предмет.

— Какой именно? — поинтересовался Головешка. — И почему вы сами не можете это сделать? Ты, как я вижу, чернокнижник не из последних, и наверняка в твое «вы» входит кто-то еще…

— Увы, на нас наложены ограничения, не позволяющие войти в пирамиду, — незваный гость развел руками. — Снять их нам не по силам… а что до искомого предмета…

Зашуршал извлеченный из-под рясы свиток, и глазам эльфа предстал рисунок: изящная подвеска из золота, украшенная топазами и изумрудами, явно работа его сородичей, похоже, что из дома ди Дазирэ, причем не таких давних времен, лет сто-двести назад.

Как эта штука попала в пирамиду Зэм?

И чем она так ценна, чего в этой безделушке такого особенного?

— Что до платы за оказанную нам услугу, — продолжил чужак, делая шаг вперед. — Дай мне левую руку…

Головешка нахмурился, но просьбу выполнил.

Ладонь незваного гостя оказалась не просто холодной, а по-настоящему ледяной. Дотронувшись до плоти эльфа, он даже вроде бы заурчал, будто огромный кот, дорвавшийся до плошки со сметаной, длинные тонкие пальцы огладили пятнышко ожога.

Точно такого же ожога, как на голове и на лице, на груди и на шее, и даже на ногах, разве что маленького.

— Эй! — воскликнул Головешка, его руку кольнуло, словно укусила громадная пчела, вспыхнул зеленоватый свет, окутавший кисть, пронизавший ее насквозь так, что та стала прозрачной, сквозь кожу и мясо проглянули кости.

А в следующий момент эльф, забыв обо всем, уставился на собственную ладонь.

Пятнышко бурой коросты исчезло!

Сгинула крохотная отметина, одна из многих, оставленных на его теле, тех самых, с которыми не смогли справиться лучшие эльфийские целители и мастера канийской святой магии, способные поднимать мертвых!

Головешка сглотнул, закрыл и вновь открыл глаза, думая, что это мираж, иллюзия…

Нахлынули воспоминания о том дне, когда он перестал быть настоящим эльфом, опытным боевым магом, родовитым и уважаемым членом могущественного дома, бойцом и поэтом, достойным восхищения и уважения, истинным воплощением Красоты!

Всего шесть лет назад, а кажется, что прошла целая вечность…

Корабли, много дней идущие по неизведанным глубинам астрала, постоянные стычки, изматывающие вахты, когда нужно следить за пространством вокруг, ожидая атаки откуда угодно, снизу, сверху… и вот обнаруженная разведчиками цель, крохотный аллод с расположенным на нем порталом.

Безумный штурм, кипящая битва, затянувшаяся не на один день, легионы врагов…

Отказавший в самый ответственный момент щит, исчезнувший кусок обшивки перед Головешкой, тогда носившим другое имя, гордое и знаменитое, неудачный маневр, и он выпадает наружу, точно птенец из гнезда.

Мгновение его глаза наслаждаются радужным многоцветьем, а затем приходит боль.

Астрал начинает «переваривать» не защищенное заклинаниями живое тело.

Как его вытащили обратно, эльф не помнил, очнулся он лишь через двое суток, на корабле, увозившем раненых… и только благодаря этому он и выжил, соратники по походу там и остались, рядом с безымянным аллодом, уродливым осколком скалы, затерянном в недрах астрала…

Головешка часто жалел о том, что оказался среди уцелевших.

— Как ты это сделал? — спросил он, от волнения немного запинаясь.

— В этом мире все возможно, — сказал чужак. — Сам понимаешь, что процедура не будет быстрой и простой, но самое главное, что она будет успешной… это я тебе обещаю.

— Нет… нет… — эльф еще раз моргнул, поскреб то место, где находилось пятнышко, но где теперь не было ничего, помимо кожи, гладкой и чистой, точно у здорового младенца.

Кто же он такой, этот незваный гость, могущий творить подобные вещи?

Неужели и вправду один из Великих Магов?

— Ну так что, как я понимаю, ты согласен? — Головешка не мог видеть лица собеседника, но готов был поспорить на что угодно, что тот улыбается.

На мгновение подозрения вновь зашевелились в душе — обман, необычайно стойкая иллюзия? Нет, невозможно, подобный трюк вскроется, не сегодня, так завтра или через несколько дней!

Стать таким же, как ранее, избавиться от поганящих тело ожогов?

Вернуться в общество себе подобных, и не отверженным, оскорбляющим чужие взгляды уродом, живым позором для дома и народа эльфов, каким он стал после того, как «искупался» в астрале…

Да, это стоит того, чтобы выполнить одно небольшое поручение…

— А крылья? — внезапно охрипшим голосом поинтересовался эльф. — Они… тоже?

— Будем рассматривать это как премию. За быструю и качественную работу.

— Ну тогда… когда выезжать?

Бросить халупу, затерянную в чащах Сиверии, вернуться в большой мир, вновь ощутить себя полезным, живым, настоящим… только от одной мысли о подобном кровь быстрее бежит в жилах, а руки сами сжимаются в кулаки.

— Спешить нет смысла, — даже намек на улыбку исчез из голоса незваного гостя. — Одному, даже столь умелому и опытному магу, в пирамиду не проникнуть, поэтому тебе понадобятся спутники.

Головешка поморщился — кто? зачем?

— Ты встретишься с ними в Новограде, — продолжил чужак, не обращая внимания на недовольную мину хозяина, — на постоялом двое «Канийская доблесть», через десять дней, начиная от сегодняшнего.

Ну что же, кто платит, тот и заказывает музыку…

— Как я их узнаю? — спросил Головешка. — Где точно находится ваша пирамида? Куда нам нужно доставить извлеченный из нее предмет?

— Соратники сами узнают тебя. Что до остального, то все на обороте пергамента, — и незваный гость протянул эльфу рисунок подвески с изумрудами. — И помни, десять дней.

Чужак развернулся, хлопнула дверь, и эльф остался один.

Еще не поздно отказаться, решить, что это чья-то злая шутка, попытка выдернуть его из добровольного изгнания… но что тогда, очередные попойки и драки в «Посохе Скракана», трактаты по магии и опыты с новыми заклинаниями, ежедневный плебейский труд, холода и снега Сиверии?

Ну уж нет, спасибо — за три года это надоело хуже горькой редьки.

Лучше рискнуть, испытать себя в настоящем деле, а это значит, что придется ехать в Новоград — сначала пешком до Быстрицы, затем на попутных санях до Молотовки, большого торгового поселка, где можно купить лошадь, а при удаче и что-нибудь посерьезнее вроде ковра-самолета.

Головешка не успел поинтересоваться, кто именно будет ждать его в Новограде, ему не дали времени даже сформулировать вопросы, что только начали зарождаться в глубинах сознания.

Но ничего, рано или поздно он добудет ответы.

Даже те, которые его таинственный наниматель не собирается озвучивать.

Глава 2

Громадные жвала клацнули перед самым лицом Расина, кислый едкий запах пощекотал ноздри.

Одной капли яда, коим вооружен гигантский паук, хватит, чтобы свалить с ног лошадь. Так что стоит ему коснуться тебя, и все, ты станешь еще одним иссушенным трупом, которых так много в пустынях Суслангера.

Рывок в сторону, и выпад копьем, такой стремительный, что рукоять едва не выскальзывает из пальцев.

Уродливую бурую тушу бестии покрывают твердые, как сталь, пластины, и уязвимое место есть только на боку, там, где начинается самая длинная лапа… небольшое, в ладонь величиной, и если ты не попадешь в него с первой попытки, то времени на вторую у тебя, скорее всего, не будет.

Паук издал удивленный свист, грациозно развернулся на месте, и тут ноги его подломились.

Расин выждал мгновение, а затем двинулся к поверженному монстру, обходя его по сужающейся спирали — способных на хитрость мозгов в этом огромном теле нет, зато живучести очень, очень много.

Из раны капает густая, мало похожая на кровь жидкость, но это мало что значит.

И только когда второе копье вонзилось между похожих на черные бусины глаз, он позволил себе немножко расслабиться — получил небольшую паузу, и лучше воспользоваться ей, чтобы оглядеться и прислушаться.

Опасность в пустыне Суслангера чаще всего подкрадывается на мягких лапках, скользит бесшумно.

Вокруг тихо, плавятся под беспощадным солнцем черные и бурые валуны, разбросанные по каменистой, слабо всхолмленной равнине, застыли ветви сухих кустов. Движение видно лишь над самым горизонтом, где в блеклой синеве неба кружатся черные точки — может быть, песчаные грифы, может быть вороны, а может еще кто похуже…

Нужно вытащить копье, аккуратненько, чтобы не повредить паучьих глаз, и приступить к разделке.

Когти с длинных лап, мешочки с ядом, пластины с брюха, поросшие серо-желтой щетиной, жвала — все это ценный материал для алхимика или для занимающегося некромантией мага.

А деньги… они требуются даже здесь, на Суслангере.

Расин сделал глоток теплой вонючей воды из висевшего на поясе бурдючка. Сбросил с плеч мешок, вытащил из ножен разделочный нож с двумя лезвиями, и принялся за дело.

Огромную тушу распластал несколькими уверенными движениями, на поднявшийся смрад не обратил внимания.

Брезгливые в этих местах живут не дольше, чем слабые или неловкие.

Он вырезал спрятанную в задней части брюха паутинную железу, похожую на лилового червяка в руку размером, когда уловил за спиной приглушенный шорох. Развернулся, припадая к земле так, чтобы брошенный в затылок нож или топор пролетел выше, и одновременно готовя копье.

Высокий и тощий незнакомец стоял на расстоянии шагов в двадцать, подняв пустые ладони.

Демонстрирует, что у него мирные намерения… ладно, это вполне может оказаться правдой. Но откуда он взялся, и как сумел подобраться так близко… еще мгновение назад рядом не было никого крупнее пустынной гадюки, что затаилась в засаде вон там, под камнями?

Подземелья в окрестной пустыне Расин знал наперечет.

Ну ладно, посмотрим… может быть, все просто, и ему не придется нести только что добытый товар на черный рынок.

— Доброго дня, — сказал незнакомец, делая шаг в сторону хадаганца.

— И тебе, — отозвался тот.

Копье из руки не выпустил — мало ли что, ведь здесь, на Суслангере встречаются разумные существа, которым для убийства не нужно ничего, кроме жеста или слова, а иногда может хватить и мысли.

— Сколь приятно встретить в этом пустынном месте столь одаренного достоинствами человека, — голос у чужака был мощный, глубокий, а сам он выглядел странно, хотя в чем эта странность, Расин понять не мог.

Узкое лицо в буграх и выступах, близко посаженные глаза, высокий и худой, точно Зэм, облачен в длинный балахон и тюрбан… ага, на руках перчатки с нашлепками на кончиках пальцев, наводящих на мысли о том, что под ними прячутся острые когти.

Хм, очень интересно…

Расин стоял и ждал продолжения — этому типу что-то нужно от него, а не наоборот, а значит, нет смысла суетиться.

— Человека, прославленного воинскими умениями, шесть лет назад отличенного самим…

— Ты ищешь смерти? — поинтересовался Расин, поднимая копье.

Здесь, в Суслангере, никто не знал его настоящего имени, не ведал о том, чем и где жилистый охотник на пустынную живность занимался в недавнем прошлом. Незнакомец, похоже, обладал этими сведениями, а значит, представлял собой угрозу, куда более серьезную, чем тот же гигантский паук или даже обитающие в подземельях червелицые.

— Нет, помощи, — очень серьезно сказал чужак.

— Да ну? И чем же я могу тебе помочь? И кто ты такой, ради милости Незеба? — копье Расин опустил, но зато левой рукой взялся за рукоять того ножа, что висел на поясе сзади, за спиной.

Короткий тяжелый клинок, а лезвие смазано одним малоизвестным и очень дорогим ядом — таким при некоторой удаче можно если не убить, то на какое-то время вывести из строя даже дракона.

— Достаточно того, что я знаю, кто ты такой, и способен дать тебе то, в чем нуждаешься ты, — кем бы ни был незнакомец в чалме и балахоне, он обладал склонностью к пафосным речам.

— И что же?

— Безопасность! — палец, такой длинный, словно в нем имелось пять или шесть суставов, уткнулся в пышущее зноем небо. — Возможность скрыться от тех, кто ищет тебя. Они ведь ищут, уж не сомневайся.

Расин выругался про себя — он предпочитал думать, что люди из Комитета потеряли след, или просто решили не тратить время на столь мелкую сошку, как один из сотников отряда «Молния».

Из этого подразделения, созданного некогда на аллоде Яхч магом Гурлусхором, уцелел только один человек.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — сказал он, покачав головой.

Мелькнула мысль, что может быть лучше убить собеседника прямо сейчас, не откладывая дело в долгий ящик. А потом рвануть через пустыню с максимальной скоростью, чтобы добраться до ближайшего астрального порта и поискать убежища на другом аллоде.

Если Расина сумел отыскать этот тип, то найдут и ищейки из Комитета.

Но нет, обладатель близко посаженных глаз, мощного голоса, а также тюрбана с балахоном наверняка готов к подобному варианту… метательный нож летит быстро, но опытный боевой маг способен наложить заклинание еще быстрее.

— Знаешь-знаешь, — чужак тоже покачал головой, обнажились в улыбке кривые желтые зубы. — Но не страшись, ибо мне нет выгоды предавать тебя в руки недругов. Выгадать же в том случае, если ты согласишься помогать нам, я могу очень многое… уж не сомневайся.

— Что тебе нужно и что я получу за это?

— На аллоде большом, именуемом Святой Землей… — начал незнакомец с той интонацией, с какой рассказывают сказки.

Расин слушал его и думал, что тогда, пять лет назад, он мог ведь встать и на другую сторону… кое-кто сумел перебежать от Гурлусхора к Яскеру, и сейчас наслаждается жизнью на командном посту в армии Империи.

Хотя предать соратников, тех, с кем сражался и ел из одного котелка?

Нет, все же не мог…

Чужак тем временем вытащил из-под балахона карту Асээ-Тэпх с отметками — вот здесь расположена пирамида, в которую нужно проникнуть, а вот на обратной стороне нарисован предмет, что спрятан внутри и является предметом вожделений любителя пафосных речей.

Скромный на вид жезл из черного дерева, верхушка изображает пузатого человечка со злобными глазами навыкате, в каждый вставлено по крошечной жемчужинке так, что получились зрачки.

— Несомненно, что ты задаешься вопросом, почему мне понадобился ты, почему я сам не могу проникнуть внутрь… — продолжал вещать чужак, а Расин слушал, пытаясь выудить из словесного потока максимум информации, понять, с кем точно он имеет дело.

Скорее всего, к нему и в самом деле явился один из вольных некромантов, что нашли убежище в пустыне Суслангера. Но стоп, откуда тогда он узнал о прошлом охотника на пустынных тварей? Обычному колдуну, сколь угодно ловкому, такие сведения взять просто неоткуда.

Или этот тип из Комитета, а люди Рысиной решили, что бывшего бойца «Молнии», после поражения Гурлусхора получившего клеймо предателя и вынужденного скрываться под чужим именем, выгоднее использовать?

Тоже не очень похоже, в этом случае собеседник начал бы с угроз.

— Что же касается твоей платы, то, во-первых, ты получишь достаточно денег, чтобы уехать на любой из аллодов не только Империи, но и Лиги, ну а кроме того… — чужак усмехнулся, вскинул руки, будто собираясь снять с блеклого неба округлый желток солнца, — кроме того, мы изменим твою внешность так, что враги не смогут узнать тебя.

— Откуда я знаю, что ты не врешь?

— Доказательств я предъявить тебе не могу, так что ты должен мне просто поверить.

— Не очень убедительно, — сказал Расин.

— Но я могу подтвердить, что мне по силам истинная трансформация живого, — и незнакомец решительно зашагал в сторону черного валуна, окруженного россыпью камней поменьше.

Нагнулся, а когда распрямился, то в руке его бессильно извивалась пустынная гадюка, желтая, с серыми пятнами — еще более ядовитая, чем гигантский паук, и не менее опасная в силу умения хорошо прятаться.

Очертания высокой фигуры на мгновение расплылись, точно ее окунули в горячее марево. Задергалась упавшая на валун короткая тень, змеиное шипение смолкло, превратилось в кашляющий, царапающий уши звук, а тот трансформировался в мягкое посвистывание.

Змея укоротилась, свернулась в бесформенный, бьющийся в судорогах комок плоти, и через миг на ладони у чужака обнаружилась крошечная, черная с алыми пятнышками на крыльях птица.

— Милость Незеба… — пробормотал Расин.

— Ты можешь сказать, что это иллюзия, что через час-другой чары спадут, ведь так? — возгласил незнакомец. — Чтобы ты понял, насколько беспочвенно подобное обвинение, я пошлю это живое существо с тобой, и оно пройдет весь путь до Святой Земли.

— Фьююють! — сказала птица и, затрепетав крылышками, перелетела на плечо Расину.

Тот с трудом удержался от того, чтобы не стряхнуть ее — прикосновение острых коготков не было болезненным или неприятным, но сохранялось опасение, что внутри крошечного существа прячется все та же гадюка, и что обратная трансформация может произойти в любой момент.

Мало ли что мнит и рассказывает о себе этот колдун?

— Как я понимаю, у меня нет выбора, — сказал Расин.

— Почему нет? — тонкие полосы бровей поднялись к самому тюрбану. — Все не так. Если ты откажешься, я вовсе не побегу в Комитет с сообщением, что видел тебя в окрестностях пещерного поселка изгоев… но они и так уже знают, что ты где-то в этих местах, и времени у тебя на самом деле немного.

А на вопрос «откуда ты все это знаешь?» собеседник не ответит, не стоит даже и пытаться. Интересоваться «кто ты такой?» тоже смысла нет, вряд ли услышишь что-то похожее на правду.

Так что же делать?

Есть, конечно, шанс, что чужак выдумывает насчет Комитета, тогда можно смело отказаться. С другой стороны, имеется вероятность, что он говорит правду, но честно говоря, не очень большая.

В любом случае Расин сам, без чьей-либо помощи водит преследователей за нос вот уже пять лет — он сумел уцелеть во время похода, позже названного Великим Астральным; выжил в гражданской войне, в последней, решающей битве у столицы, когда войско Гурлусхора потерпело страшное поражение; смог уйти из лап врага, что охотился и до сих пор охотится за сторонниками мятежного мага.

Справится и сейчас.

— Спасибо, но нет, — сказал Расин, и поднял руку, сгоняя птичку с плеча.

Та возмущенно засвиристела, поднялась в воздух, но улетать не пожелала.

— Дело твое, — вопреки ожиданиям, незнакомец воспринял отказ равнодушно, не стал ни угрожать, ни уговаривать. — Но если передумаешь, то в течение суток приходи на это самое место… ну а доказательство, — он указал на кружившее в вышине крылатое существо, — все это время побудет рядом с тобой.

Расин посмотрел, как чужак удаляется в ту сторону, где необитаемая пустыня тянется на сотни километров, до самых лагерей для новобранцев имперской армии, и когда тот скрылся из виду, вернулся к работе.

Паука нужно разделать быстро, иначе придется драться за останки с падальщиками. Замешкаешься, и у тебя на пути окажется стая гиен, явившийся на запах смерти баньши или еще кто похуже.

Закончив дело, хадаганец вытер лезвие разделочного ножа, и тут обнаружил, что крохотная черная птичка, красные пятна на крыльях которой напоминают капли крови, сидит на валуне и наблюдает за ним.

— А ты что, еще тут? — спросил он.

— Фьюють, — отозвалось «доказательство», поднимаясь в воздух.

Расин потянулся к метательному ножу, но сначала задержал, а затем убрал руку — ладно, пусть порхает, вреда от нее никакого, да и выглядит, честно говоря, симпатичнее, чем та же пустынная гадюка.

Лишь бы только не превратилась обратно.

***

Знаменитый черный рынок Суслангера прятался в ложбине у подножия группы бурых скал, напоминавших слегка подгнившие зубы. Именно к ним приезжали некроманты, алхимики и маги всех мастей, когда им требовалась какая-нибудь редкость из тех, что можно добыть лишь на пустынном аллоде.

Расин добрался сюда, как обычно, ближе к закату, когда жара начинает спадать, но еще достаточно светло, чтобы обходиться без факелов.

Чужак легко бы заблудился в этом лабиринте из спрятанных под тентами столов и разномастных палаток, кривых переулков между ними, похожих друг на друга будто песчинки, вонючих тупиков, где справляли малую нужду все кому ни лень, и редких деревянных строений.

Расин окунулся в привычную для этого места толчею, не вызвав особого интереса — худощавый невысокий человек в пропыленном, обычном для этих мест одеянии, с лицом, что с помощью шейного платка спрятано от пыли и солнечного света.

Заглянул к продавцу воды, где наполнил бурдючок — после того, как завершит дела здесь, еще идти домой, а это пусть даже не в жару, но не один километр, и колодцев, а также рек с ручьями по дороге не будет.

Обогнул постоялый двор «Веселая вдова», где останавливались денежные гости, и оказался перед большой палаткой в красную и оранжевую полоску. Стоявший у входа орк в безрукавке нахмурился, на ручищах толщиной в ляжку мужчины заиграли мускулы, так что Расину пришлось открыть лицо.

— А, это ты… — проворчал орк, откидывая полог. — Заходи.

Кого попало сюда не пускали, гоблин по прозвищу Ириска вел дела только с проверенными людьми… ну и с нелюдями тоже, если они могли оплатить его товары или принести из пустыни что-нибудь интересное.

Из палатки повеяло вином, пряностями и еще чем-то вроде духов.

Шагнув внутрь, Расин едва не уткнулся в украшенную крыльями спину высокого эльфа.

— Ха, кто это тут? — спросил тот, поворачиваясь.

— А, один из поставщиков, — отозвался Ириска, черный и маленький, точно конфета, давшая ему прозвище, и с приторно-сладкой улыбочкой, что вязла обычно в чужих зубах. — Заходи, Игш, мы уже заканчиваем…

Расин назвал себя так в честь столичного аллода Империи, едва появившись на Суслангере, и пользовался этим именем много лет, даже привык к нему.

— Итак, за все про все, — продолжил гоблин, потирая руки. — Шесть сотен ровно.

Эльф торговаться не стал — то ли знал, что это бесполезно, то ли для него эта сумма не составляла проблемы, хотя тот же Расин на подобные деньги жил бы полгода, а то и больше.

Мешочек с приятно звякнувшими монетами перешел из рук в руки, Ириска небрежно взвесил его и радостно осклабился. Покупатель забрал с прилавка ларец из черного дерева, достаточно большой, чтобы в нем поместился взрослый кот, и неспешно удалился.

Хлопнул опустившийся полог, буркнул что-то орк-охранник.

— Ну, что принес? — спросил Ириска, лыбясь умильно-умильно, словно в гости к нему явился любимый внук.

— Ничего особенного, — сказал Расин, выкладывая на стойку заплечный мешок. — Смотри.

Гигантский паук — не самая редкая добыча, но кое-что за него можно получить.

— Неплохо-неплохо, — пробормотал гоблин. — Кое-что я продам прямо сегодня, ага… Давненько тебя видно не было… где шлялся?

Расин только плечами пожал:

— В пустыне.

— Ну да, ну да… — Ириска подмигнул — мол, все знаю про тебя. — А у нас новости…

И начал трепаться, пересказывая сплетни, до которых был большой охотник — и про заявившегося сегодня на рынок богатого эльфа из дома ди Ардер, и про то, что в борделе у Матушки Илли появились новые девочки, и про то, что в «Веселой вдове» остановился странный тип… ничего не покупает, хотя ходит и приценивается, и еще вопросы задает.

Тут Расин прислушался — не тот ли это чужак, что разговаривал с ним в пустыне?

Но из слов гоблина выходило, что незнакомец выглядит совсем иначе, что он невысок, толст, круглолиц и вовсе лишен магических способностей, по крайней мере никто из завсегдатаев рынка таких не обнаружил.

— Все хочет знать, кто и где тут живет, и часто ли у нас новые люди появляются, именно люди, ага? — рассказывал Ириска, продолжая сортировать принесенный товар. — Получается всего… двадцать пять динаров.

Расин покачал головой:

— Сорок.

У него, в отличие от того же эльфа, есть шанс выбить что-то у жадюги-гоблина… давненько не был у той же Матушки Илли, а уж если у нее появились новые девочки, то тем более стоит заглянуть, размяться.

— Тридцать… — проворчал тот, и неожиданно добавил: — И оружие у него странное. Сам не показывает, но Косой Фахрел видел, когда тот пиво покупал, и плащ распахнулся… Арбалет, только маленький, с ладошку величиной, прямо как игрушка, ага.

— Тридцать пять… — сказал Расин, хотя в один момент ему стало не до денег и не до Матушки Илли с ее барышнями.

Подобное оружие носят люди из Комитета.

Неужели одна из ищеек добралась до этих мест и разыскивает тут именно его?

Но почему одна?

Скорее всего, у круглолицего толстячка есть напарник, вот только прибыли они по отдельности, и второй держится в тени, ведет себя более естественно и собирает сведения не столь прямыми путями.

Интересно, что они успели выяснить?

И… выходит, что тот чужак в пустыне, умеющий превращать змей в птиц, говорил правду!

— Тридцать две! — Ириска сжал кулачки, точно собрался ринуться в драку. — Ага?

— Ладно, уговорил, — Расин постарался, чтобы голос его звучал как обычно.

Поход в бордель отменяется, и вообще, нужно исчезнуть с черного рынка как можно быстрее. Вернуться в пещерный поселок, где у него припрятаны кое-какие вещи, а потом двинуться прочь… вот только куда?

Надо покинуть Суслангер, это ясно, но каким путем?

Где можно укрыться от длинных рук Комитета?

— Вот твои деньги, — сказал Ириска, отсчитав тридцать две монеты с изображением Яскера на одной стороне, и с гербом Империи на другой. — Еще что добудешь, заходи. Знаешь, где меня найти, ага.

— Вот эти две замени, — велел Расин, указывая пальцем. — Фальшивые.

— Как можно? — гоблин сделал вид, что обиделся, но динары мгновенно поменял на полновесные.

Хадаганец смел монеты в поясную сумку, кивнул и выбрался наружу.

Так, шейный платок нужно надвинуть обратно… незачем кому-либо видеть его лицо.

— Милость Незеба, — прошептал он, обнаружив, что приземистый толстяк с круглым, будто кулачный щит лицом внимательно изучает безделушки из обсидиана в лавке напротив.

И выпуклость под плащом на левом бедре сообщает внимательному взгляду, что там прячется тот арбалет, о котором упоминал Ириска — маленький, но мощный, такой, что на расстоянии в десять метров запросто пробьет сосновую доску в палец толщиной.

Расин когда-то давно имел дело с подобным оружием.

Так, во-первых, нужно не дать посланцу Комитета понять, что он замечен и опознан, и во-вторых, обнаружить его напарника, а сделать это в толпе будет не очень легко.

Ну а потом… он знал, что делать.

Расин шлялся по рынку на первый взгляд бесцельно, останавливался у лотков, изучал товар… поторговался с мастером-оружейником, но так и не взял короткий нож из вороненого металла, выпил кружку отвратительного разбавленного пива в «Зубе пьяного дракона», постоял у входа в заведение Матушки Илли, точно раздумывая, зайти или нет.

И все это время он, не вертя при этом головой и не стреляя глазами, изучал окружающих. Толстяк волочился следом, не особенно рьяно маскируясь, но с ним все ясно, куда важнее было опознать второго… неужели вон тот орк со шрамом от удара мечом через лицо?

Больно уж приметная внешность, хотя это наверняка сделано специально.

Шрам, скорее всего, не настоящий, а если нужно замаскироваться, то его достаточно уничтожить. Люди обычно запоминают самую яркую деталь внешности, строят на ней общую картину, и если эту самую деталь убрать, то конструкция рушится, как дом во время землетрясения.

Ну верно, он и есть, попадается на глаза постоянно, так еще и пялится куда не должен…

Теперь Расин мог в принципе оторваться от «хвоста», но это проблемы не решало.

Нужно сделать так, чтобы в Незебграде, не дождавшись донесений от отправленных на Суслангер агентов, начали тратить время на то, чтобы разузнать об их судьбе, а получив сведения, искать и готовить новых людей, знающих беглеца в лицо и способных его найти…

Так что вариант только один.

Трупами на черном рынке никого не удивишь, и главное, чтобы этим трупом не стал он сам.

Да, похоже, что вернуться в поселок, где прожил несколько лет, ему не суждено — там может ждать засада, ну а кроме того нужно как можно быстрее покинуть Суслангер, и почему бы для этого не воспользоваться предложением разговорчивого чужака из пустыни?

— Фьюиить! — чирикнули над самой головой, и Расин обнаружил, что «доказательство» тут как тут, кружит над ним.

А значит, хватит раздумывать, пора действовать.

Он свернул в очередной переулок, и тут же шагнул вбок, в палатку, где раньше торговал беглый каниец Симон Змеиная Кожа, но последние два месяца стоявшую пустой. Вытащил нож, и затаился в сумраке, вслушиваясь в доносившиеся из-за парусиновой стенки звуки, стараясь выделить шаги преследователя.

Солнце зашло, мрак понемногу сгущался, кое-где зажигали факелы, кое-где, но не здесь, рядом с притоном Ползуна, где торгуют дурманящими грибами-симбионтами и дарующим сладкие грезы дымом…

Расин не зря выбрал это место.

Он начал двигаться за мгновение до того, как толстяк появился в поле зрения, атаковал, ориентируясь на шаги и дыхание человека из Комитета. Тот успел лишь удивленно всхрапнуть, когда острое лезвие вонзилось в шею, замолотил руками, но через миг те бессильно обвисли.

Расин затащил труп в палатку, аккуратно уложил наземь.

Неплохо бы обыскать тело, но на это нет времени.

— Э? — сказал орк со шрамом на физиономии, обнаружив, что человек, которого им поручили найти, идет навстречу.

Он оказался необычайно шустрым для своих габаритов, и успел даже схватиться за оружие. Вот только метательный нож, чье лезвие маслянисто блеснуло в свете звезд, вонзился здоровенному нелюдю в глазницу, и крохотный арбалет вывалился из разжавшейся ладони.

У этой смерти оказались свидетели — кто-то кинулся прочь с изумленным писком.

Но Расина это мало заботило — его самого в темноте опознать не могли, а искать убийцу чужака никто не будет, труп обыщут, заберут все ценное, а орка уволокут в ров по ту сторону скал, где им сегодня же ночью поужинают гиены.

Он вытащил метательный нож, обтер лезвие и зашагал прочь.

Трепетание крылышек над головой извещало, что крохотная птичка с алыми пятнами на крыльях по-прежнему тут.

Осталось найти во мраке дорогу к тому месту, где он сегодня убил паука, и при этом не нарваться ни на одну из обитающих в пустыне тварей, что так падки до человеческой плоти.

Но ничего, обошлось, за проведенное в пути время Расин не встретил никого.

До места добрался примерно к полуночи.

Любители мертвечины не только уничтожили останки ядовитой твари, но и сами убрались подальше. Однако характерных очертаний валун остался на том же месте, как и поросль колючих кустов на склоне холма.

Вот только где чужак в чалме и балахоне?

Темная фигура, бесшумно поднявшаяся над камнями, показалась в свете звезд нечеловечески уродливой, но голос прозвучал знакомый, мощный и зычный, как у священника Триединой церкви:

— Как я понимаю, ты согласен?

Глава 3

Новоград всего за три года разительно изменился.

Это Головешка понял, едва поднявшись на склон холма, откуда открывался вид на город. Не удержался, изумленно хмыкнул, и даже натянул поводья, останавливая могучего скакуна, белого, точно вылизанная языком времени кость.

Стены остались теми же самыми, разве что на башнях появилось нечто новое — каждую увенчал острый, указывающий в небо кристалл высотой в человеческий рост. Наверняка, какая-нибудь штуковина, способная обнаружить возмущение астрала и появление демонов.

После гибели старой столицы канийцы стали очень внимательны к таким вещам…

Зато в западной части города, где раньше был пустырь, поднялись купола и башни нового собора. Количество верфей, где строятся астральные корабли, вроде бы даже увеличилось, зато лес, располагавшийся к востоку от тракта, исчез, остались только пеньки.

Да, и судя по тому, что Головешка целый день обгонял вереницы возов, нагруженных аккуратными бревнами и тесаным камнем, строительство в Новограде активно продолжается.

В паре мест торчали остовы высоких зданий, завернутых в сетчатый кокон строительных лесов.

— Дорогу! Дорогу! — донеслось сзади, и Головешка неспешно съехал к обочине.

Послышался раздраженный клекот, и мимо промчалась группа эльфов на грифонах — впереди глашатай, по сторонам и сзади охранники с оружием наготове, а посредине тот, кого они оберегают.

Длинные волосы вьются на ветру, надменное лицо, белоснежные крылья.

Головешка ощутил укол зависти, захотелось догнать этого типа, сбросить с седла в грязь, да еще и потоптаться сверху.

— Провалиться тебе в астрал! — пожелал он.

Сам путешествовал, натянув на голову капюшон дорожного плаща, чтобы никто не заподозрил, что одинокий странник имеет отношение к древнейшему из народов Сарнаута…

Скакуна купил, как и предполагал, в Молотовке, и двинулся по широкому, наезженному тракту, что ведет через Сиверию и Светолесье к столице Кании и всей Лиги. На дорогу потратил девять дней, еще один извел на то, чтобы хорошенько припрятать оставленные в доме книги, магические инструменты и прочие ценности, за которыми планировал вернуться позже.

Срок в десять суток, установленный нанимателем, истекает сегодня.

Но ничего, не опоздал, несмотря на зимние дороги, морозы и метели, а также мелкие путевые неприятности. Слава предкам, оружие или магию в ход не пустил ни разу, не встретил ни бродячих умертвий, поднятых неумелым некромантом, ни мятежных наемников, ни обыкновенных разбойников.

Даже как-то скучно.

— Ладно, поехали, — сказал Головешка, и тряхнул поводья.

Белый скакун отзывался на кличку Валун, и это имя вполне соответствовало характеру — животное отличалось на удивление мирным и спокойным нравом, ничто не могло вывести его из себя.

Они спустились с холма, и тут пришлось обгонять новый обоз.

Судя по тому, что груз был тщательно укрыт от посторонних глаз, по вооруженным возчикам и многочисленной охране, везли что-то ценное — может быть, золото, может адамантин для особо прочных доспехов или метеорит, без которого не отойдет от суши ни один астральный корабль.

Когда Головешка подъехал к воротам, там шел жаркий спор между громадным мужиком в бобровой шубе и краснорожим десятником, что командовал башенным дозором: из рук в руки переходила бумага, украшенная красными печатями, летела слюна, изо ртов спорщиков вырывался пар.

Эльф надеялся проскользнуть незаметно, но не тут-то было.

— Наливайко! — гаркнул краснорожий, вроде бы даже не повернувший головы, и наперерез всаднику двинулся один из стражников: широкоплечий, хоть и сутулый, в блестящей кольчуге и остроконечном шлеме.

— Кто таков будешь, добрый человек? — вопросил он голосом тонким и противным. — Ведомо ли тебе, что нужно заплатить пошлину, прежде чем будешь ты допущен в город? За себя и за скакуна своего… а кроме того, должны мы убедиться, что не принадлежишь ты к числу ведомых нам злодеев, что умышляют против Кании и Лиги…

Ясно, придется открыть лицо.

Головешка поморщился и откинул капюшон.

Физиономия стражника вытянулась, челюсть отвисла чуть не до пупка, а вот рот брезгливо искривился.

— Трахни меня тролль… — пробормотал он. — Это… это… как?!

Золотые эльфийские глаза не подделаешь, но при этом никакого следа крыльев за спиной, да и сам обладатель этих глаз не выглядит холеным красавцем… если честно, то этой образиной можно пугать детей.

Головешка не раз видел такую вот смесь изумления и гадливости на чужих лицах.

— Так и будешь пялиться или деньги возьмешь? — спросил он, накидывая капюшон обратно.

— Ы… да, — сказал стражник, протягивая широкую, точно лопата, ладонь. — Четыре. Три за себя, один за лошадь. И напоминаю, что в Новограде обнажать оружие запрещено.

Головешка кивнул, вытряхнул из кошеля четыре монеты.

Проплыл над головой свод прохода, устроенного в надвратной башне, распахнулась забитая торговцами площадь по другую ее сторону. Всадника тут же ухватили за сапог, предлагая отведать горячего сбитня, остановиться у сестрицы Велены и купить отличный новый меч, а наглому воришке, что попытался залезть в седельные сумки, пришлось дать по рукам.

Выбравшись из толпы, эльф завертел головой, пытаясь вспомнить устройство города — не был тут давно, чуть ли не семь лет; когда ехал в добровольное изгнание, в столицу не заглядывал.

Так, «Канийская доблесть» расположена на Кожевенной улице, что рядом с рынком.

— А это значит, что мне туда, — пробурчал Головешка, разворачивая Валуна.

Постоялый двор обнаружился там, где эльф и думал, разве что оказался несколько больше, чем подсказывали воспоминания — может быть, перепутал что-то, а возможно, «Канийскую доблесть» перестроили и расширили.

Прежде чем въехать на широкий двор, он на мгновение задержался.

За проведенное в пути время не раз спрашивал себя, что за спутники ждут его в Новограде. Раз за разом прокручивал в памяти разговор с таинственным чужаком, что заявился к нему домой, пытался уловить нюансы, которые упустил во время беседы.

Но ничего интересного так и не надумал.

Остается надеяться, что Головешку и вправду узнают, и что ему для этого не придется открывать физиономию.

— Добрый господин желает остановиться у нас? Надолго? — спросил мальчишка, подскочивший к эльфу, едва тот остановился у крыльца. — Могу позаботиться о лошадке, если пожелаете, и овса ей насыплю, и вычищу, и в теплое стойло поставлю, и воды ключевой налью, я…

— Позаботься, — сказал Головешка, затыкая этот фонтан красноречия мелкой монеткой. — Одну ночь я у вас проведу наверняка, а дальше… кто знает? Понимаешь?

— Конечно, добрый господин, — закивал мальчишка и потянул за повод, уводя Валуна за собой.

А эльф, отряхнув сапоги от налипшего снега, поднялся на высокое крыльцо. Скрипнула дверь, и он окунулся в запахи жареного мяса и горелого лука, прелой соломы и пропотевшей одежды.

— Ой, простите, господин! — воскликнула дебелая служанка, едва не налетевшая на Головешку. — Проходите вот сюда… свободное местечко как для вас осталось, у окошка.

Народу внутри было точно в храме на праздник — в основном люди из зажиточных горожан, но попадались и гибберлинги, сидевшие, как обычно, большими и очень шумными компаниями.

На нового гостя вроде бы никто даже не глянул.

Головешка прошел туда, куда ему указали, бухнул седельные сумки на соседний табурет.

— Вина, — попросил он. — Самого простого, какое есть. И пожрать чего-нибудь…

Служанка вильнула похожей на две подушки задницей и умчалась в сторону кухни. Эльф остался сидеть, не снимая капюшона и осторожно разглядывая гостей постоялого двора.

Могучий храмовник, один из святого воинства, грызет свиную ногу так, что огрызки летят в стороны… орава мелких пушистых гибберлингов, от щебета и смеха которых звенит в ушах… несколько мастеровых с подпалинами на одежде, едят торопливо, прихлебывают пиво… купчина, такой жирный, что с трудом умещается на двух стульях, взгляд сальный, на толстых пальцах посверкивают перстни с драгоценными камушками…

И кто здесь те самые спутники, что пригодятся в походе на Асээ-Тэпх?

— Ваше вино, — сказала служанка, наклоняясь над столом так, чтобы Головешка мог заглянуть в вырез ее платья, где колыхались розовые груди. — Я принесла рыбы и хлеба, если желаете чего-то еще, то придется немного подождать, наши повара очень заняты…

— Не желаю, — сказал эльф, и она упорхнула к соседнему столу, где веселившиеся гибберлинги чуть не стояли друг у друга на голове.

Раньше, когда Головешка еще носил другое, нормальное имя, эти существа, слегка похожие на белых прямоходящих котов, были ему безразличны, сейчас же вызывали отвращение. Может быть потому, что они могли себе позволить беззаботно орать и скакать, не думая о том, как выглядят в глазах окружающих?

Ладно, в конце концов, ему сказано, что спутники должны сами его найти, так что нечего напрягаться!

— Провались все в астрал, — буркнул Головешка, и принялся за вино.

Мерзкое, конечно, но в той же Сиверии пивал вещи и похуже.

Расположившийся на возвышении у очага бард из канийцев ударил по струнам лютни.

— И плыли без волн и без ветра они, без света и тьмы отмеряя все дни! — затянул он.

Ну так и есть, песня о том самом походе в астрал, во время которого Головешка стал тем, кем стал.

Интересно, сколько этот уродливый козел с лютней попросит денег, чтобы заткнуться? Замолчать на весь вечер, или по крайней мере не вспоминать о том, что почти все именовали «подвигом»?

Можно сказать, что все, кроме одного бывшего эльфа.

Головешка отодвинул тарелку с недоеденной рыбой и мрачно огляделся.

Никто не спешил опознавать его, не подкатывал с предложением выпить за знакомство… Может быть, у него есть время развлечься, а то уже десять дней как толком не напивался и не веселился?

В этот момент дверь открылась, внутрь шагнули трое мужчин: куртки из кожи, что обычно носят наемники средней руки или стражники, обветренные суровые лица, на поясе у каждого нож и меч.

Служанка подскочила к ним, спросила что-то, а затем повела новых гостей к тому столу, за которым сидел Головешка.

— Ох, господин, простите нас, — затараторила она, всплескивая полными руками. — Все столы заняты, и…

— Пусть проваливают, — сказал эльф.

— Что? — девушка растерянно заморгала.

— Я не хочу, чтобы эти уроды сидели со мной, — раздельно проговорил Головешка. — Понимаешь? Пусть поищут себе место среди тех псов, что дерутся за кости под столами.

— Ты сумасшедший? — спросил самый высокий из троих, блондин с холодными голубыми глазами.

— А какая разница? — пожал широкими плечами второй, рыжий, как пламя костра. — Выкинем его, и вся недолга.

Третий не стал тратить время на слова, он просто ударил Головешку в ухо.

Если бы эльф не ждал именно такой атаки, его бы снесло со стула и шарахнуло о стену. А так он пригнулся, так что кулак лишь зацепил капюшон, и врезал в ответ, целясь противнику в живот.

Попал, и один из обладателей кожаных курток согнулся, утробно кашляя.

Рыжий и голубоглазый двинулись вперед, но Головешка уже вскочил на столешницу. Пнул в голову того, что подходил справа, но промахнулся, только задел светлые волосы, с трудом удержал равновесие.

А в следующий момент его так дернули за лодыжку, что земля вылетела из-под ног эльфа. Перед глазами мелькнул потолок, и он спиной хрястнулся о стол. На пол полетели осколки кувшина.

— Ну все, ты труп! — рявкнул, судя по голосу, рыжий, и тут же тон его изменился: — Кто это?..

Головешка сообразил, что в пылу драки с него слетел капюшон.

От удара голова зазвенела, точно пустой котел, по которому врезали поварешкой. Попытался перекатиться вбок, но его держали крепко, и от нового тычка хрустнули ребра, боль отдалась в спину.

— Во имя Тайны Воскрешения, остановитесь! — рявкнул кто-то так мощно, что под потолком колыхнулось тележное колесо, усаженное свечными огарками. — Немедленно!

— Да кто ты такой?.. — начал было голубоглазый, разворачиваясь. — Да ты…

— Это заблудшее дитя Света находится под моей опекой! — прогромыхали совсем рядом, так что башка Головешки зазвенела вновь.

Решив проморгаться, тот обнаружил, что глаза заливает непонятно откуда взявшаяся кровь. Сумев поднять руку и вытерев лицо, увидел, что раскатистый бас принадлежит тому самому могучему храмовнику, что отважно сражался со свиной ногой.

Величественный и грозный в своей рясе, с пылающими глазами и воинственно торчащей бородой, он вздымал над головой символ веры в жертву Тенсеса — вырезанную из дерева свечу, символическое изображение «искры», истинной сущности любого разумного существа.

И кончик ее светился белым огнем.

В «Канийской доблести» царила тишина, посетители хлопали глазами, наслаждаясь бесплатным развлечением.

— Я повторяю! — взревел служитель церкви. — Это дитя Света под моей опекой! Повелеваю вам оставить его в покое, иначе рискуете вы тем, что я вынужден буду обратить против вас всю мощь той силы, что дарована мне вышней силой…

— Потише, дядя, — сказал Головешка. — У меня от твоих воплей голова болит.

— А ты заткнись, исчадие! — рыкнул храмовник.

— Ладно, пошли, парни, — сказал рыжий, бросив на эльфа полный ненависти взгляд. — Встретимся если еще, вот тогда…

— Как пошли? — выдавил тот, которому досталось в живот. — Да я его!

— Уходим, — голубоглазый ухватил товарища за плечи, фактически потащил к двери. — Поужинаем в другом месте.

Храмовник опустил свечу, протянул руку и с такой легкостью сдернул Головешку со стола, будто тот вообще ничего не весил. Эльф покачнулся, но устоял, на пол шлепнулось блюдо с раздавленными в лепешку остатками жареной рыбы.

— Он за все заплатит, и за беспокойство тоже, — пообещал служитель церкви, обращаясь к служанке, что стояла, открыв рот и выпучив глаза, и к тощему мужику в фартуке, что выскочил из ведущей на кухню двери. — Но сначала мы с ним побеседуем! По душам!

Головешка хотел было намекнуть храмовнику, что тот много берет на себя, но ему не дали шанса даже открыть рот. Могучая пятерня вцепилась в рукав и поволокла за собой — в дальний конец зала, туда, где пряталась лестница, ведущая на второй этаж, к комнатам для постояльцев.

Под ногами заскрипели ступеньки, громыхнули одна за другой две двери, и они очутились в просторной, но скудно обставленной комнате — два больших сундука, две кровати, колченогий стол, три табуретки, бадья для умывания, а на стене дешевая икона с изображением изможденного старика в рясе, державшего в ладонях крошечный шарик света.

Похоже, это был Великий Маг Тенсес.

— Меня зовут Велигор, — мрачно сказал храмовник, усаживаясь на одну из кроватей. — Твое имя мне неведомо, но я знаю, что ты тот, кто должен отправиться со мной на Святую Землю.

— Вот это ничего себе… — протянул Головешка.

Меньше всего ожидал, что одним из спутников окажется воинственный святоша, принадлежащий к церкви Света.

— И думается мне, что ты не из тех эльфов, что приняли истинную веру, — продолжил храмовник. — Как можешь ты жить, зная, что Тенсес, да святится имя его, принес себя в жертву ради всего живущего, и тем самым обрек себя на мучения истинные, нескончаемые? Как можешь ты дышать, не испытывая угрызений совести, что подобна…

— Вот только проповедей не надо, — буркнул Головешка. — Ты не в храме, приятель.

Велигор засопел, сжал кулаки, вполне достойные орка.

— Хоть бы спасибо сказал, что я тебя выручил! — рявкнул он.

— А я тебя о помощи не просил! — огрызнулся эльф.

— Ах так? — храмовник поднялся, бороденка его воинственно встопорщилась. — Пусть сие и не будет достойно истинного отпрыска Света, я сейчас отделаю тебя, исчадие, так, что ты собственного имени не вспомнишь…

— А ну попробуй! — Головешка тоже вскочил. — Спаситель хренов!

Как ни странно, оба услышали, что распахнулась вроде бы закрытая дверь, и одновременно повернули головы.

— Это еще что? — пробормотал эльф, когда в комнату один за другим протиснулись три гибберлинга.

Один, покрупнее, с черными подпалинами в белом меху, вроде бы был женщиной, которая выглядела весьма решительно. Двое других носили кинжалы, что для представителей низкорослого народца сходили за мечи, один мог похвастаться шрамом на груди, второй — потерянным где-то ухом.

— Не смейте сражаться друг с другом! — заявила гибберлингша, бесстрашно шагая вперед. — Ибо Нити ваши соплетены друг с другом, а также с нашими, и причиняя вред другому, вы наносите его себе же!

— Ага! — подтвердил тот ее сородич, что обходился без уха. — Ульфа дело говорит!

Третий просто засопел и закивал так истово, что мохнатая голова не отвалилась только чудом.

— Это что, провалиться мне в астрал? — пробормотал Головешка. — Еще и вы?

Отправиться на Святую Землю, в край вечной войны, напичканный опасностями, будто медведь клещами, в компании полоумного святоши и троицы гибберлингов, которые, как известно, все не в себе?

Ну, нет, это точно чья-то злая шутка. Гость, посетивший дом эльфа-отшельника десять дней назад, сейчас должен помирать со смеху.

— Всякое существо, искрой наделенное, равно дорого и ценно перед ликом Тенсеса, — заявил Велигор.

— Так вот пусть Тенсес с ними в Асээ-Тэпх и отправляется! — буркнул Головешка.

— Тише, — сказала гибберлингша, которую, похоже, звали Ульфой. — У стен есть уши. Стоит наш разговор услышать тому, кому не положено, и мы рискуем влипнуть в крупные неприятности. Истинно.

Откуда она это знает, можно было не спрашивать. Все гибберлинги в той или иной степени обладали даром предсказания будущего. Но эта троица, судя по их виду и ощущениям Головешки, могла заглядывать в грядущее с такой же легкостью, с какой обычный человек проверяет содержимое собственных карманов.

— Значит, мне от вас не отделаться, — пробормотал он, даже не пытаясь убрать неприязнь из голоса. — Интересно, что такого вам пообещал тот тип? А тебе, сын Света? — И перевел взгляд на Велигора.

— Ну… — тот неожиданно покраснел. — Укрепление истинной веры дозволяет… Многое разрешено ради того, чтобы обрести частицы святой плоти…

Ясно — храмовникам посулили добыть мощи Тенсеса.

Ну что можно пообещать гибберлингам?

— Я не буду отвечать на твой вопрос, горелый эльф, — твердо проговорила Ульфа. — Зато и не стану ни о чем спрашивать тебя. Моих братьев по ростку зовут Свен и Тронд.

— Я Свен, — подтвердил одноухий, названный в честь героя легенды об открытии способа путешествовать через астрал.

Третий гибберлинг, до сих пор не произнесший ни слова, опять промолчал.

— Ну хорошо, ладно, — сказал Головешка, понимая, что деваться некуда, остается только смириться с судьбой. — Отлично, теперь мы с вами спутники, соратники и все такое… Нужно собраться, обсудить, что нам известно о цели путешествия, и что делать дальше… Понимаете? Только давайте сделаем это завтра утром, и ночевать в одной комнате с вами я не намерен.

И эльф решительно направился к двери.

Если кто и имел мысль оспорить такой план действий, то благоразумно оставил возражения при себе.

***

Ранним утром «Канийская доблесть» выглядела куда менее оживленной, чем в вечернее время. Помимо хозяина, того самого тощего мужика в фартуке, что вчера наблюдал за дракой, в зале находились только они пятеро, причем гибберлинги втроем могли сойти за одного.

— …так по воле Света, взыскуя духовного ратовища, я тут и оказался, — закончив рассказ, Велигор облегченно вздохнул и сделал добрый глоток из деревянной кружки, где плескалось молоко.

Головешка хмыкнул и почесал в затылке.

— Негусто, — сказал он. — Никто не знает, кто наш наниматель, даже догадок нет.

Проезжая через Быстрицу, он поспрашивал на постоялом дворе, но там никого похожего не видели, и ни один из местных с белоруким чародеем знаком не был, даже не слышал никогда.

Ульфа досадливо покрутила головой, ее братья стыдливо потупились, а Тронд даже стукнул кулачком по столу.

Все трое являлись сильными провидцами, но в отношении человека, нашедшего их в астральном порту Ингоса, дар оказался бессилен. Как сказала Ульфа, пытаясь описать свои ощущения в момент встречи с нанимателем — «словно там, где положено быть его Нити, в Полотне Мира нет ничего, и это ничего отбрасывает тень на соседние Нити, и это мешает видеть. Ужасно».

Но он обещал что-то достаточно значимое, и гибберлинги согласились.

Велигору незнакомец в скрывающем лицо капюшоне предложил кусочек нетленной плоти Тенсеса — фалангу мизинца, неведомым образом уцелевшую после того, как сам величайший чародей Сарнаута погиб во время попытки закрыть врата, ведущие в мир демонов. И даже показал мощи, чтобы храмовник, наделенный даром святой магии, мог понять, что перед ним не подделка.

С Головешкой все было ясно без слов, стоило лишь взглянуть на его лицо.

Все трое получили одно и то же задание, карту Асээ-Тэпх с отмеченной на ней пирамидой Зэм, где непонятно как оказалась подвеска, изготовленная одним из ювелиров ди Дазирэ. Храмовнику кроме того описали внешность спутников, и велели ждать их в «Канийской доблести» в назначенный день.

И ни эльф, ни гибберлинги, ни каниец не сумели понять, с кем имели дело.

Вполне возможно, догадка насчет того, что это один из Великих Магов, имела под собой основания.

— Ну ладно, — сказал Головешка. — Делать нечего, соратники и спутники… Совершенно уверен, что я не особенно вам нравлюсь, ну и сам должен заявить, что вы у меня тоже симпатии не вызываете.

Гибберлинги на подобное заявление не отреагировали, Велигор сердито засопел.

— Но предстоит нам друг друга как-то терпеть, — продолжил эльф, а про себя добавил: «И достаточно долго».

Судя по инструкциям, полученным Ульфой, доставить находку следует сюда же, в «Канийскую доблесть». Путешествие до Святой Земли и обратно займет не один день, да и на месте придется повозиться, для начала отыскать пирамиду, затем проникнуть в нее…

Вряд ли это дело пройдет так легко.

— Нет ли у вас своего корабля? — спросил Велигор, обращаясь к гибберлингам.

Все трое покачали головами.

— Нет, и это главная причина, по которой мы согласились пойти на эту авантюру, — заявила Ульфа. — Астральное судно, построенное еще нашим отцом, погибло во время экспедиции на Кольцо Дракона, и мы остались ни с чем… но у нас есть задаток. Немало.

Тронд почесал шрам на груди.

— И у меня имеются деньги, — сообщил Велигор. — Милостью Света не бедствуем.

— Значит нам пора в порт, — и Головешка поднялся из-за стола.

— Пора, но я не очень понимаю, с чего это ты принялся командовать? — храмовник выпятил грудь. — Меня назначили главным, клянусь Тайной Воскрешения, и именно я должен вас собрать и вести к успеху!

— Вести куда? — Ульфа смерила Велигора взглядом. — Разве что в пропасть.

— Ага, — как обычно поддержал сестру Свен.

— Вы оба не видите дальше собственного носа, хотя мните себя могущественными. Слепцы!

Головешка испытал сильное желание припечатать наглую карлицу заклинанием — наложить на нее, скажем, проклятие Виндавала, чтобы плоть начала медленно слезать с костей, или поразить ее слабоумием на пару часов. Попускает слюни, забудет, как зовут ее саму и братьев, и станет сговорчивее. Ясно, что он единственный, кто достоин быть командиром — он эльф и маг, а значит, знает и умеет больше прочих!

— Ох, милость света… — Велигор, судя по сжатым кулакам и побагровевшему лицу, боролся с искушением придушить всех трех гибберлингов разом. — Да ты… да я тебя… Потом покаюсь, но ныне…

— Тихо, не буянь, — Головешка сел обратно. — Этот вопрос нужно решить сейчас.

Силой тут ничего не добьешься, при некоторой удаче он сможет с помощью чар подчинить остальных, но что потом?

— Кто из вас командовал хотя бы десятком воинов на поле боя? — продолжил эльф. — Был на Святой Земле?

— Ну, нет… — признался Велигор, и дернул себя за бороду.

Ульфа не ответила, казавшиеся слепыми глаза ее смотрели в сторону, уши судорожно подергивались, а с угла приоткрытого рта вниз тянулась ниточка липкой слюны.

— Это еще что? — изумился Головешка.

— Она в трансе, — торжественным голосом сообщил Свен. — Прозревает будущее!

Его брат кивнул.

Руки, скорее даже лапки обоих, хрупкие и слабые на вид, лежали на рукоятях кинжалов — гибберлинги были готовы защищать сестру, временно оказавшуюся неспособной постоять за себя.

— А-а-а-ах-х-х… — не произнесла, а скорее выдохнула Ульфа, и взгляд ее стал осмысленным. — Мир слишком прост, чтобы отразить сложность истинного Полотна. Командуй.

Последняя фраза была обращена к Головешке.

— Почему он? — возмутился Велигор.

— Он способен увести нас дальше, чем ты или я, — отрезала провидица. — Истинно.

— И стоило огород городить, — пробормотал очень довольный таким исходом эльф. — Пошли в порт.

На улице шел снег, крупные хлопья сыпались с серого, похожего на дерюгу неба. Головешка шагал по запруженным народом улицам, ежился от порывов ледяного ветра и думал о том, что скоро они будут мечтать о прохладе в знойных джунглях Асээ-Тэпх, где зимы не бывает никогда.

Астральный порт находился на краю города и на краю всего аллода, там, где твердь заканчивалась, и за обычным небом прятался астрал, колеблющееся, меняющее цвет марево, иногда прозрачное, в другие моменты густое, будто сметана, но всегда опасное, алчное и бездонное.

Головешке, откровенно говоря, даже смотреть на него не хотелось.

Не только насмотрелся шесть лет назад, но еще и прочувствовал на собственной шкуре, что это такое.

Корабли стояли на уложенных под наклон, смазанных жиром полозьях, удерживали их на месте толстые канаты — развяжи пару узлов, судно скользнет вперед, и повиснет в пустоте за краем обжитого пространства. Маленькие и юркие для скоростных переходов через астрал, для перевозки быстро портящихся грузов и спешащих пассажиров, огромные и пузатые «купцы», военные, чьи борта щетинились пушками.

По сходням спускались и поднимались грузчики, волокли мешки, бочонки и ящики, слышалась брань и скрип досок, запах свежего дерева мешался с ароматом смолы и гнилым смрадом.

— Нас пятеро, — сказал Головешка, когда они достигли крайнего из кораблей. — Нужны три каюты… еще мой конь.

— И Пожиратель Грехов, — добавил Велигор.

— Это еще кто? — удивился эльф.

— Мой лев, — буркнул храмовник. — И оставить его я не могу, ибо он как брат мне. Истинно говорю сие, а не ради корысти человеческой, не ради корысти пребывания в обыденном благоугодии…

Тут он запутался в высокопарных словесах и замолчал.

— Значит три каюты и место для двух ездовых животных, — подвел итог Головешка. — До Святой Земли.

Не дешево, но денег должно хватить.

— Эй, парень! — окликнул эльф пробегавшего мимо мальчишку в округлой шапке, в каких обычно ходят матросы, и в руке его блеснула украшенная гербом Кании монета. — Понимаешь меня?

— Еще как! — мальчишка остановился, точно вкопанный, глаза его алчно блеснули. — Что надо?

— Кто сегодня или завтра отходит к Святой Земле и может взять пассажиров?

Мальчишка задумался лишь на мгновение, а затем выпалил:

— «Огненная лилия», «Победитель демонов» и «Три короны», все к вечеру отчалят. Зуб даю, не вру.

— Держи, — Головешка бросил монету, и та мгновенно исчезла в грязной мозолистой ладошке.

— Ты ему веришь? — спросил Велигор, когда мальчишка умчался прочь.

Эльф пожал плечами:

— Почему нет?

Но тут в разговор вмешался Тронд, до сего момента ни разу не открывший рта:

— За нами следят.

Настала очередь Головешки удивляться:

— Что? С чего ты взял?

— Такие вещи наш брат чувствует очень хорошо, — сказала Ульфа. — Касание к Нити. Даже к Нитям, сплетенным воедино.

— А может сказать, кто именно? — эльф огляделся.

Народу вокруг полно, все орут, бегают, и соглядатаю укрыться в подобной толчее проще простого.

— Нет, — Ульфа покачала головой, и то же самое проделал молчаливый гибберлинг. — Невозможно.

С одной стороны, вполне вероятно, что за ними приглядывает наниматель — чтобы быть уверенным, что собравшаяся в «Канийской доблести» компания делает то, что нужно. Но с другой, может быть, у него есть конкуренты, вовсе не желающие того, чтобы тип с белыми руками добился успеха.

И если так, то слежкой дело не ограничится.

— Ладно, посматривайте по сторонам, — сказал Головешка, и они пошли дальше.

Если бы была возможность пустить в ход чары, то же ясновидение, он бы запросто раскрыл соглядатая, но здесь, в толпе, в столице Лиги, на глазах у многих сотен людей и не только людей… пожалуй, что не стоит привлекать к себе внимание подобным образом.

Первым им на глаза попался корабль с тремя золотыми коронами на черном борту. Головешка собрался заговорить со стоящим у трапа матросом, когда вновь неожиданно вмешался Тронд.

— Нет, — сказал он.

— Что на этот раз, какое исчадие потревожило твой покой? — поинтересовался Велигор.

— Над ним тень смерти, — сообщил молчаливый гибберлинг.

— Нить этого корабля и всех, кто на нем, может оборваться в ближайшем будущем, — расшифровала его слова Ульфа. — Отправляться на нем в плавание — большой риск. Истинно.

— Слава предкам, что у нас есть с собой карманный прорицатель, да и не один, — проговорил Головешка, не скрывая иронии.

«Победитель демонов» стоял по соседству, и тут Тронд ничего не сказал, даже когда эльф покосился в его сторону. Но переговоры закончились быстро, когда выяснилось, что животных на борт здесь взять не могут.

Осталась «Огненная лилия», украшенная изображением громадного пламенеющего цветка.

— Быстрый, зато небольшой, — протянул Велигор, мрачно дергая себя за бороду. — Как бы и тут нас не завернули, клянусь Тайной Воскрешения…

И забормотал себе под нос нечто похожее на молитву.

Капитан «Огненной лилии» оказался дороден, точно супоросая свинья, но на камзоле его красовался герб одного из знатных канийских родов, имеющего обширные владения в Темноводье — черный олень с золотыми рогами.

— Взять вас с собой? — спросил он, выслушав Головешку. — Три каюты и два стойла? Сколько платите?

— Для тебя должно быть честью помочь странникам, взыскующим духовной цели! — влез храмовник.

— Духовной? — капитан брезгливо оттопырил нижнюю губу и разразился дребезжащим смехом. — Тебя только в плуг запрягать, эти трое явно выпить не дураки, ну а длинный вовсе не зря морду под капюшоном прячет… а если я стражу позову, что будет?

— Ничего, — ответил Головешка, пожав плечами. — А что насчет платы…

И он назвал сумму.

Капитан, убедившийся, что угроза действия не возымела, закряхтел и принялся торговаться. На то, чтобы слегка умерить его алчность, ушло чуть ли не полчаса, и эльф за это время слегка взопрел.

— По рукам, — наконец сказал толстяк. — Треть сейчас, остальное — по прибытии. Отправляемся на закате, опоздавших не ждем.

Монеты капитан пересчитывал тщательно, плямкая губами, и только осознав, что его не надули, позволил себе улыбнуться.

— Вот что значит для детей Света вовремя обратить свой дух к искренней молитве! — пылко сообщил Велигор, когда они покинули борт корабля и зашагали в сторону «Канийской доблести».

Головешка не был уверен, что дело тут именно в молитве, но спорить не стал.

Глава 4

Солнце поднималось над пустыней медленно, расправляло над горизонтом крылья оранжевого пламени.

Расин встретил рассвет на ногах, позади остался ночной переход, запомнившийся разве что холодом, необычайным даже для славящегося ночными морозами Суслангера. Колодец, где планировал пополнить запасы воды, нашел легко, и за право им воспользоваться даже не пришлось сражаться.

Но до сего момента он шел по местам знакомым, где постоянно охотился.

Дальше будет сложнее — вон за той грядой скал начинаются земли, где Расин не бывал.

Когда только прибыл на пустынный аллод несколько лет назад, проследовал несколько восточнее, и двигался тогда не один, а в качестве одного из охранников большого каравана. Сейчас решил срезать, пройти через необитаемую пустыню, чтобы уж точно не попасться никому на глаза.

Кто знает, вдруг эти глаза принадлежат тому, кто работает на Комитет?

— Ладно, привал, — сказал Расин сам себе.

В скалах можно найти убежище от солнца, еще не вылезшего целиком, а уже невыносимо жгучего. Переждать часок, дать отдых ногам, и двинуться дальше — примерно до полудня, когда воцарится настоящее пекло.

А ведь сейчас конец зимы… что ждет Суслангер летом?

На привале Расин ухитрился даже поспать, впол-уха, чтобы мгновенно вскочить при намеке на опасность. Когда снова пустился в дорогу, поднялся ветер, несущий мелкий, секущий кожу песок, так что пришлось надвинуть платок на лицо.

Скалы, в тени которых отдыхал, остались позади и вскоре совсем исчезли из виду.

Поднялся на пологий холм с плоской верхушкой, и обнаружил, что впереди, в ложбине, из песка торчат колонны черного камня, потрескавшиеся, разбитые на куски плиты из того же материала.

Что за народ обитал в этих местах, когда — неведомо, ясно только, что было это задолго до Катаклизма, превратившего единый Сарнаут в набор раскиданных по астралу островов-аллодов. На оставшиеся от джунов руины не похоже, еще меньше напоминает постройки людей племени аро.

Развалины не понравились Расину с первого взгляда, хотя чем, он не понял.

— Милость Незеба, — пробормотал он, пытаясь сообразить, в чем же дело.

Новый порыв ветра толкнул в бок, песчаная плеть хлестнула по лицу, и тут между каменных колонн поднялась еще одна — извивающийся смерч, внутри которого угадывалась темная, бешено танцующая фигура. Истошный вой, перешедший в визг, заглушил прочие звуки, и жар пустыни на мгновение отступил, сменившись ледяным холодом.

Все ясно, баньши, кровожадная безумная тварь, которую очень трудно убить.

Смерч, дергаясь и качаясь, не обращая внимания на встречный ветер, двинулся наперерез Расину.

Тот поспешно скинул с плеча дорожный мешок и зашарил внутри… не то, не то, ага, вот оно. Пальцы сомкнулись на округлом сосуде из стекла, а когда извлек его, то в лучах солнца блеснула насыщенная золотыми искрами темно-синяя густая жидкость.

За это зелье в свое время пришлось отдать колдуну десять полновесных динаров!

Расин выдернул пробку и, не обращая внимания на болотную вонь из горлышка, опрокинул сосуд. По горлу прокатилось нечто горячее, обжигающее, но в желудок ухнул уже ледяной твердый комок.

Баньши завопил вновь, по телу прошла волна дрожи, и мир вокруг изменился.

Мчавшиеся над пустыней полотнища из серого и желтого песка замедлили полет, смерч убавил скорость. Фигура внутри него обозначилась куда отчетливее — похожая на яйцо голова, зубастый рот во всю ее ширину, выпученные глаза цвета обсидиана, тонкие длинные ноги и руки, в одной зажат топор на короткой рукояти, лезвие из светлого металла заляпано черным.

Сложность с баньши не в том, что они неуязвимы для простого оружия, а в том, что по ним трудно попасть.

Расин с помощью ускоряющего зелья эту проблему решил.

Повесив мешок на место, он вытащил из ножен два ножа и двинулся навстречу смерчу. Баньши, обнаруживший, что потенциальная жертва сравнилась с ним в скорости, распахнул пасть.

Топор взлетел и ударил туда, где только что стоял человек.

Но Расина там уже не было, он ускользнул вбок и сделал собственный выпад. Выброшенную вперед кисть резануло болью, когда угодил в кокон смерча, но остро заточенный нож достиг цели.

Лезвие встретило сопротивление, а баньши истошно завопил.

Хадаганец прыгнул вбок, затем назад, разрывая дистанцию, топор прошел рядом с головой, едва не зацепил плечо. Пригнулся, пропуская тяжелое оружие над собой, и вновь атаковал, и опять удачно, на этот раз резанул баньши по лодыжке, очень похожей на человеческую.

Вот только из раны потекла не кровь, а зеленая слизь.

Пустынная тварь остановилась, вихрь из песка, крутившийся вокруг нее, осыпался с мягким шорохом.

— Задуш-ш-шу-у-у… — прошипел баньши, показывая, что владеет человеческой речью. — Х-хто бы ты ни был!

Расин на подобных созданий не охотился исключительно потому, что взять с них нечего. Эта плоть выглядит твердой, пока пустынный дух жив, но стоит его убить, как она рассеется дурно пахнущим дымом.

Выпад, еще один, и топор все же цепляет рукав куртки, ткань расходится с противным треском.

— Ах-х-х-хр-р-р! — в голосе баньши прозвучало торжество. — Я тебхя-а…

— А вот это вряд ли, — сказал Расин, воспользовавшийся мгновением, когда противник открылся и остановился, чтобы метнуть второй нож, который до сих пор не пускал в ход.

Баньши перевел взгляд вниз, обнаружил, что у него из груди торчит черная ребристая рукоятка. Топор выпал из разжавшихся пальцев, тонких и длинных, без следа ногтей, и начал таять, растворяться.

Вой зазвучал вновь, но на этот раз приглушенно, едва не жалобно.

А когда он затих, остался лишь упавший на песок нож.

Расин выждал некоторое время, и только затем осторожно подошел, чтобы забрать оружие. Теперь нужно посидеть на месте, желательно не двигаясь, пока действие зелья не прекратится.

Телу, подстегнутому до предела, нужен отдых, и еда, кстати, тоже.

Он успел съесть кусок вяленого мяса, и тут на плечи обрушилась такая тяжесть, словно на них сел медведь. Сердце заколотилось, словно бешеное, судорога перекрутила мышцы обеих ног и правой руки.

Некоторое время Расину казалось, что он вообще не сможет двинуться с места.

Но затем ничего, поднялся, аккуратно обошел развалины, где обитал баньши — кто знает, какая там еще может быть пакость? — и двинулся дальше на север, туда, где за горизонтом прячется небольшой, не отмеченный на официальных картах Суслангера порт, вотчина Свободных Торговцев.

Тому, у кого неприятности с Комитетом, лучше покинуть аллод этим путем.

Наниматель, с которым хадаганец второй раз беседовал в ночном мраке, сказал, что у него будут спутники, и что они присоединятся по дороге, вот только не сообщил, кто, и когда они появятся.

— Фьють-фьють! — просвистели в ухо, и черная птичка с алыми пятнами на крыльях бесстрашно села ему на плечо.

Доказательство того, что истинная трансформация плоти возможна.

— Опять ты? — сказал Расин.

Птаха наклонила голову, словно изучая человека, и, чирикнув, умчалась прочь.

Солнце грело все свирепее и свирепее, и он начал искать место для долгого полуденного привала. Очень кстати попался овраг, узкий, как след от исполинского меча, и даже со следами воды на дне.

Иссушающие лучи сюда попадали утром и вечером, и на склонах росли колючие кусты, пучки жесткой травы.

Вновь пустился в дорогу вечером, когда зной несколько ослабел, а светило повисло над горизонтом словно исполинский, насосавшийся крови комар. Миновал еще одни руины, но эти то ли оказались необитаемыми, то ли местные твари решили не связываться с одиноким путником.

На восточном горизонте показалась вонзающаяся в небосвод черная тонкая игла — башня некроманта Холая, где, если судить по слухам, вот уже много столетий творятся жуткие вещи.

Расин не ждал неприятностей с той стороны, но на всякий случай дал крюка к западу.

Золотистое мерцание обнаружил, когда солнце почти наполовину ушло за край аллода — словно искрящаяся пыль висела в воздухе, полотнищем закрывая проход между двух черных скал.

Поначалу решил, что показалось, но когда моргнул, «пыль» никуда не исчезла.

Расин подошел ближе, посмотрел, как плавают туда-сюда крохотные искорки, и двинулся в обход — он не знал, что это такое, а в пустынях Суслангера незнакомое может быть либо опасным, либо смертельно опасным.

Обогнул правую скалу, когда вновь уловил мерцание краем глаза.

Обернувшись, увидел, что шлейф из золотистых искорок плывет следом, и что по земле под ним ползет непонятно чем отброшенная тень, неприятно раскоряченная, пульсирующая, бесформенная.

— Милость Незеба, — пробормотал Расин, и перешел на бег.

Если эта штуковина охотится за ним, то можно попробовать оторваться…

Через час стало ясно, что нельзя — облако мерцания плыло следом, неуклонно сокращая расстояние, несмотря на встречный ветер, и резкая смена направления помогла не больше, чем щит из соломы против стрелы.

После рывка на максимальной скорости Расин слегка выдохся, ноги его дрожали, по спине и лицу тек пот.

В окутавшем пустыню ночном мраке рой золотистых искорок выглядел даже красиво. Он двигался рывками, выбрасывая перед собой короткие «щупальца», и была в его перемещениях злобная целеустремленность.

Когда впереди, на фоне звездного неба, встали колонны и разрушенные башни очередного покинутого города древних, Расин понял, что больше убегать он не в силах. Придется принять бой здесь, положиться на свои силы и милость судьбы.

— Ну, иди сюда, — сказал он, разворачиваясь к преследователю и вынимая оружие из ножен.

Мелькнула мысль воспользоваться еще каким-нибудь зельем из тех, что оставались в мешке. Но тут же ее отбросил — да, можно добавить себе силы или зоркости, да только поможет ли то или другое сейчас?

Облако золотого мерцания наплывало медленно, бесшумно, и на мгновение ему показалось, что это сон. Что стоит ущипнуть себя за руку, моргнуть, и он проснется в той нише, что заменяла ему кровать последние несколько лет.

Накатила волна холодной, ознобной слабости, искорки оказались сверху, с боков.

— Получи… — вместо крика издал лишь слабый шепот, а удар ножа вышел слабым, точно у ребенка.

Да и не попал он никуда, честно говоря.

Почувствовал острый укол, словно пчела ужалила в щеку, Расин вскинул руку, чтобы стряхнуть насекомое. Но ничего не обнаружил, а его укололи повторно, в затылок, третий раз, в живот, прямо сквозь одежду.

Жуткая ситуация, когда непонятно, с кем сражаться, какие удары отражать.

Расин зарычал, принялся размахивать ножами, не обращая внимания на болезненные «укусы» — скорее всего, ему не выжить, но хотя бы нужно зацепить эту тварь прежде, чем она проглотит его целиком!

Споткнулся и едва не полетел кувырком.

Правая рука онемела, повисла плетью, от целой серии уколов в ноги он упал на колени. Нашел силы поднять голову, и обнаружил, что со стороны развалин, по которым ползают золотистые блики, шагает некто высокий и тощий, и руки его вскинуты над головой.

Расин ощутил прикосновение холодного ветра к лицу, и все поглотила тьма.

***

Очнувшись, он понял, что лежит на спине.

Глаз сразу открывать не стал, несколько мгновений полежал, вслушиваясь в то, что происходит вокруг — треск пылающего костра, бульканье воды в котелке, шорох одежды, какое-то поскрипывание.

Ладно, если бы его хотели убить или лишить свободы, то давно это сделали бы.

Расин открыл глаза и резко сел.

— А, ты очнулся, — равнодушно сказал высокий худой человек, сидевший у костра и помешивавший в котле ложкой.

Когда он повернулся, стало видно, что лицо его скрывает маска из светлого металла. Зэм, один из восставших, из тех, кто воскрес после тысячелетий пребывания в лапах смерти!

— Да, — Расин осторожно ощупал лицо, зудевшее после многочисленных уколов: ран, царапин или даже тех бугорков, что порой остаются после укусов, там к счастью не появилось. — Спасибо, что выручил.

Вещи его оказались на месте: оружие в ножнах, мешок лежит рядом.

— Не за что, не за что, — Зэм помахал рукой, пальцы которой были тоже из металла. — Тебе нужно выпить укрепляющего силы отвара багульца, уж не сомневайся. Молчун начал переваривать тебя, и пусть не добрался до тела, дух пострадал, и его надо укрепить…

Расин и вправду чувствовал себя разбитым, сердце ныло, отчего-то хотелось плакать.

— Молчун? — спросил он.

— Так его называют, — отозвался Зэм, голой ладонью берясь за край котелка и наливая немного черной, дымящейся жидкости в серебряную чашу с обгрызенным краем. — Выпей, тебе полегчает.

— Ты убил его? — Расин принял чашу, оказавшуюся не горячей, а почти ледяной: приятный травяной запах, никакой вони, столь любимой некромантами из расы восставших, так что можно надеяться, что после глотка этой бурды он не превратится в зомби.

— Лишь отогнал, убить Молчуна мало кто способен, — Зэм покачал головой, блики поползли по его лицу. — Кстати, меня зовут Эрэм, и нас ждет длинный совместный путь.

Расин, как раз в этот момент отхлебнувший из чаши, едва не подавился.

Один из обещанных спутников — восставший, живой труп с протезами из металла?

Всю жизнь полагал, что гражданами Империи могут быть лишь люди, хадаганцы; орки, гоблины и нежить годны лишь на то, чтобы исполнять роль слуг, младших союзников. Именно за это он сражался под знаменами Гурлусхора, не щадил ни себя, ни противника в кровавых битвах на Игше!

И теперь идти вместе с вылезшим из могилы, погрызенным червями монстром?

Вспоминался день решающего сражения, когда ветер нес дым от сожженных деревень, а они шли через этот дым туда, где ждали их не проклятые эльфы, не надменные канийцы, а свои же, вчерашние союзники, с кем сражался плечом к плечу, делился последним…

К вечеру грязь под ногами превратилась в багровую жижу, а те, кто утром двигался, дышал и смеялся, замерли и замолкли навеки. «Молния» полегла целиком во время отчаянной попытки добраться до Яскера, стремясь убить его и переломить исход неудачно сложившейся битвы.

Расин сумел тогда уйти, сбить преследователей со следа.

Самому настырному он сломал шею голыми руками, причем сначала разобрался с ездовым волком, и хорошо запомнил ужас в светло-желтых глазах, возникший в тот момент, когда хищник сообразил, что столкнулся со зверем более жестоким и кровожадным, чем он сам…

Вынырнув из воспоминаний, Расин обнаружил, что сжимает чашу с такой силой, что серебро едва не проминается под пальцами.

— Так гораздо лучше, — сказал Эрэм и, протянув руку длиной чуть ли не в две человеческих, забрал сосуд. — Уж не сомневайся, я понимаю, что ты не очень жалуешь мой народ, но ни у тебя, ни у меня нет выбора… мы должны пойти туда, куда нам указано, и выполнить поручение.

После отвара багульца Расина прошиб пот, но зато он успокоился, а в тело вернулись силы.

— Нет выбора? Полагаю, что он есть всегда.

— Да? — непонятно как, но металлическая маска на лице Зэм отразила иронию. — Расскажи, какой выбор был у тебя в лапах Молчуна, какой?

— Я еще могу отказаться. Двинуться своим путем, а не туда, куда указано.

— И далеко ли ты уйдешь с этим обликом? — Эрэм хмыкнул почти по-человечески. — Далеко ли?

Этот живой труп знал, чем купили Расина.

— Пойми, у меня, например, есть основания ненавидеть твой народ, — бесстрастный до сих пор голос Зэм дрогнул, в нем прозвучали воспоминания о какой-то давней боли. — Заново я увидел солнце немного менее двух веков назад, а потом три десятилетия я был рабом… тут недалеко есть медные рудники…

Да, о бунте нежити, случившемся на Суслангере, знал всякий хадаганец.

И о том, что с восставшими, когда они только начали появляться из своих могильников, в Империи обходились, мягко говоря, без излишнего милосердия, использовали как даровую рабочую силу.

— Ладно, замяли, — сказал Расин.

Он готов путешествовать в компании оживленного трупа, готов терпеть, лишь бы их наниматель, тот самый долговязый тип в чалме и балахоне, сдержал обещание. Как он сказал тогда, в завершение второго разговора — «жезл нужно вынести из пирамиды, доставить в один из астральных портов Святой Земли, все равно в какой, а там я отыщу вас».

Интересно, как отыщет?

Но у магов высокого уровня свои, непостижимые для простых смертных способы узнавать то, что им нужно.

— Хорошо, — с легкостью согласился Эрэм. — Так, а это еще что?

К треску костра добавился трепет маленьких крыльев, и черная птица с алыми пятнышками на крыльях стремительно опустилась прямиком на дорожный мешок Расина.

— Это доказательство, — сказал он.

— Да? Интересное имя, интересное, — восставший поднялся одним мягким, гибким движением, словно у него вовсе не было костей. — Если ты пришел в себя, то пора в путь.

Расин встал тоже, удивленно хмыкнул при виде громадного баула, который его спутник навьючил себе на спину. Если Зэм способен уволочь такую тяжесть, неудивительно, что у него нашелся при себе сушеный верблюжий навоз для того, чтобы развести костер.

Пламя затоптали, пятно гари забросали землей, и тьма вернула себе власть над пустыней.

Эрэм, несмотря на груз, шагал легко, направление держал четко, а опасность чуял едва ли не раньше самого Расина — они обогнули гнездо песчаных шершней, не особенно активных в ночное время, но все равно опасных; прошли по краю участка зыбучих песков.

Когда восточная часть небосклона принялась светлеть, начали попадаться ямы в земле — круглые и овальные, одни диаметром всего в полметра, другие столь большие, что в них провалилась бы телега.

— Червелицые, — сказал Расин, заглянув в одну из них и обнаружив уходящий вниз под уклоном тоннель.

С обитателями подземелий встречаться, откровенно говоря, не хотелось — это не просто свирепые хищники или владеющие собственным волшебством монстры, которых можно обвести вокруг пальца. Нет, червелицые обладали разумом, ни в чем не уступавшем человеческому или даже эльфийскому, вот только мыслили они совсем чуждым образом.

Одно не подвергалось сомнению — эти существа отличаются невероятной жестокостью.

— Они самые и есть, — согласился Эрэм. — Неподалеку лежит один из их городов. Если повезет, то сейчас, на рассвете, мы проскочим незамеченными… да, если повезет.

После вечерней пробежки и перехода длиной в ночь ноги Расина ныли, но он все равно нашел силы, чтобы зашагать быстрее. Уж лучше было умереть вчера в составленных из золотых искорок лапах Молчуна, чем угодить в конечности червелицых.

Эти не дадут пленнику сдохнуть быстро, для начала потешатся всласть.

Помимо ям попадались груды выброшенной из тоннелей земли — хозяева этих мест не довольствовались только естественными пещерами. Несколько раз путники натыкались на поднимавшиеся выше человеческого роста пирамидки из белого, похожего на стекло материала.

Как раз когда проходили мимо очередной, Расин краем глаза заметил движение.

— Ложись! — прошипел он, и сам шлепнулся на твердую, каменистую почву.

— Что? — спросил Эрэм, без лишних вопросов упавший рядом.

— Смотри туда.

Из дыры, не самой большой, скорее напоминавшей нору крупного грызуна, показалась округлая лысая голова — выпученные буркала, кожа темно-синего цвета, вывернутые наружу губы и белесая бахрома вроде корней, что растет на месте ушей и бровей.

Червелицый мгновение помедлил, изучая окрестности, а затем полез наружу.

— Может быть, убить его? — спросил Расин, взвешивая на ладони метательный нож.

Расстояние для броска предельное, но попытаться можно…

— Погоди, — остановил спутника Эрэм.

Червелицый выбрался наружу, подставив лучам восходящего солнца безволосое гибкое тело из розовых сегментов. Повертел головой, словно принюхиваясь, а затем взмахнул тонкими ручонками, оттолкнулся кривыми и короткими нижними конечностями, после чего начал медленно подниматься в воздух.

Это не походило на полет птицы, скорее на парение наполненного воздухом шара.

— Проклятье! — прошипел Эрэм, пытавшийся вытащить что-то из своего баула, не поднимаясь с земли.

Расин занес руку для броска.

Комок черных перьев закружился вокруг червелицего, донесся воинственный птичий свист. Обитатель подземелий захрипел, точно удавленная свинья, физиономию его перекосило от злости.

Доказательство едва не врезалась ему в лоб, попыталась клюнуть в темя.

Червелицый несколько раз повернулся вокруг своей оси и полетел вслед за птицей, ну а та повела его прочь от того места, где лежали, вжавшись в землю, человек и восставший Зэм.

— О, стоит несомненно признать, что хорошая у тебя спутница, — сказал Эрэм, и в голосе его непонятно отчего прозвучала гордость. — А вот идея с ножом была не лучшей. Да, не лучшей. Если бы ты убил его, то родичи из одной кладки мгновенно почувствовали бы это, и тогда нам пришлось бы не сладко.

Червелицый исчез из виду, и они, вскочив на ноги, поспешили дальше.

Прошли мимо кургана из светло-серой и желтой глины, обогнули изогнутый ров длиной метров в пятьсот, до половины глубины заваленный костями. Ямы начали попадаться реже, крупные исчезли, и Расин даже поверил, что им удалось ускользнуть.

Но тут же едва не споткнулся о голову высунувшегося из-под земли червелицего.

— Охр! — только и успел сказать тот, после чего ему между глаз воткнулся нож.

Хлынула кровь, синяя и густая, и уродливая башка исчезла в темной дыре, из которой появилась.

— Плохо, очень плохо, уж поверь мне, — сказал Эрэм. — А ну-ка держись поближе!

Он сорвал баул со спины, вытащил из него какую-то склянку и с размаху швырнул оземь. Зазвенело, полетели осколки, поднялось облако розового, пахнущего нестиранными портянками дыма, что на мгновение затянул все вокруг, скрыл и солнце, и ямы, и пустынный пейзаж.

— Что это? — спросил Расин, пытаясь откашляться.

— Сейчас увидишь… а вот и родственники почившего в бозе аборигена.

Сразу из дюжины дыр вылезли круглые головы, и участок земли стал напоминать бахчу, утыканную редкостно уродливыми плодами. Первый из червелицых выбрался наружу, за ним второй, третий, но ни один не двинулся туда, где стояли путешественники.

Обитатели подземелий принялись бродить туда-сюда, наклоняясь к земле в поисках следов.

Один прошел совсем рядом, и стал ощутим смрад, наводивший на мысли о груде протухших рыбных голов. Червелицый поднял голову и уставился, как казалось, прямо на них — его глаза двигались отдельно друг от друга, ворочались в глазницах независимо; бахрома над глазами и по бокам головы шевелилась, на теле там и сям набухали и опадали вздутия размером с кулак.

Расина затошнило.

Червелицый же вместо того, чтобы броситься на убийц родича, зашкандыбал дальше.

— Они нас не видят? — шепотом спросил хадаганец.

— Да, — отозвался Эрэм. — Но услышать могут, поэтому тихо.

Обитатели пещер ходили туда-сюда, переговаривались скрипучими, придушенными голосами, от звуков которых мороз бежал по коже и хотелось заткнуть уши. Солнце лезло выше и выше, из оставшихся за спиной путешественников нор начали подниматься струйки дыма.

А потом снизу, из-под земли донеслось пение, глухой, неразборчивый речитатив.

Услышав его, червелицые замерли, а затем с жалобным воем заторопились к тем отверстиям, через которые выбрались на поверхность.

— Утренний молебен, — сказал Эрэм. — Только не спрашивай, кому они молятся. Удираем! Ходу, ходу!

Упрашивать Расина не пришлось.

Пение было слышно еще долго, оно словно преследовало их, вибрировало в подошвах — вроде бы не очень громкое или мелодичное, но таящее в себе мощь, угрозу и невероятную злобу.

— Ну что, привал? — спросил Эрэм, когда они вышли за границы владений червелицых и отшагали еще с пару километров.

Подземный речитатив давно затих, во все стороны до горизонта раскинулась серая, немного всхолмленная равнина, лишенная даже намека на то, что тут могут быть подземелья.

Сплошной каменистый грунт, никаких ям, нор и дыр.

— Давай, — с облегчением согласился Расин. — Вон там можно устроиться.

От солнца укрылись среди лежавших тесной группой округлых валунов цвета спекшейся крови.

Только в этот момент он получил возможность как следует разглядеть спутника: высок и тощ, руки и шея кажутся неестественно длинными, но это из-за худобы, плоть там, где она сохранилась, зеленовато-серого цвета, облачен в обычное для Зэм фиолетовое, подпоясанное в талии одеяние вроде халата, из-под его полы видны кончики запыленных сапог.

Без изысков, зато практично.

О красоте восставшие думали меньше всего, зато всегда заботились об удобстве.

— Ты маг? — спросил Расин.

Вопрос, откровенно говоря, не самый оригинальный — всем известно, что представители древнего народа, вернувшегося из-за ворот смерти, поголовно обладают способностями к колдовству. Другой вопрос — в какой степени эти способности развиты, что именно умеет Эрэм, чего от него ждать.

То, как он обманул червелицых, мало походило на обыденное чародейство.

— Да, не стану этого отрицать, — сказал Зэм, сидевший, прислонившись спиной к камню. — За годы, отведенные мне судьбой, я сумел усовершенствоваться в некромантии, да, в некромантии. Плоть живая и плоть мертвая одинаково послушна моим заклинаниям, ведь все, что ныне является живым, в один прекрасный момент непременно станет мертвым, а значит, уже сейчас подчиняется тем же самым законам. Уж не сомневайся.

Вытащив из баула отвертку и еще какие-то инструменты, он принялся возиться с запястьем левой руки. На некоторое время вовсе открутил ее и положил наземь, обнажив сложно устроенную культю.

Действуя одной правой, капнул из масленки машинным маслом, заменил пару крохотных деталей. Затем поставил обратно, и как ни в чем не бывало задвигал блестящими пальцами.

Да, восставший, если он опытный маг, может быть серьезным противником.

Невозможно убить то, что и так мертво, и даже обезвредить не так просто.

— Фьють-фьють! — прозвучало неподалеку, и Расин обнаружил, что Доказательство тут как тут, преспокойно чистит перышки, усевшись на макушку ближайшего валуна, и вид у нее самый победоносный.

— Надо же, уцелела, — сказал он, протягивая ладонь.

Птичка с готовностью спорхнула на нее, покрасовалась несколько мгновений, а затем улетела прочь.

— Ну так червелицый мало похож на ястреба, — со смешком проговорил Эрэм, и вновь в его голосе прозвучала гордость.

В убежище среди валунов провели большую часть дня, столь же знойного, как и предыдущий. Расин заново проверил все свои клинки, выправил лезвие у каждого, обновил яд на запасном метательном ноже.

Мимо дважды пролетали червелицые, оба раза в одиночку и на небольшой высоте. Не наблюдалось признаков того, что обитатели подземного города ищут убийц погибшего сородича.

— Пора двигаться, — сказал Эрэм, когда тени начали удлиняться, а жара немного спала. — До заката нам нужно отыскать колодец, а то твои запасы, как я вижу, подошли к концу, да и мне надо попить.

Расин опустошил свой бурдючок в полдень.

Жажда пока мучила его не особенно сильно, разве что во рту пересохло, но он знал, что воздух пустыни, как горячий, так и холодный, пьет влагу из тела быстро и незаметно, и что к утру без воды будет худо.

— Раньше тут был один источник, — продолжил Зэм. — Только сохранился ли он?

Чем дальше к северу они шли, тем больше становились холмы, у города червелицых едва заметные. Появилась растительность — ползущие под ударами ветра клубки перекати-поля, раскоряченные кактусы, похожие на жирных уродцев, поросших колючками, пальмы-медоноски, закутанные в облака сладкого аромата.

Самая безжизненная часть аллода осталась позади.

Зато впереди, как увидели с вершины очередного холма, зубчатой лентой протянулись горы.

— Ты бывал там? — спросил Расин, стараясь запомнить лежащий дальше пейзаж.

Еще немного, солнце зайдет, и придется двигаться в темноте.

— Бывал, — отозвался Эрэм. — Правда очень давно, чуть ли не десять лет назад. Пройти можно, и воду найти — тоже, как я уже говорил, но нам придется сделать это ночью.

Мрак настиг их у подножия первой, сравнительно низкой горной гряды.

Расин в один момент понял, что не видит ничего, а в вышине открылись сердитые глазки звезд. Но зато с усилием потянув носом, уловил идущий с северо-востока слабый аромат влаги и свежей зелени.

— Там должен быть источник, — сказал он, поднимая руку.

— Откуда ты знаешь? — удивился Эрэм.

При всех своих достоинствах и умениях восставшие почти начисто лишены обоняния.

Тут была даже трава, она шуршала под ногами, на ветру качали ветвями стоявшие группами кусты. В зарослях шебаршилась мелкая живность, вдалеке печально и угрожающе агукала пустынная сова.

— Здесь есть гарпии, — сказал Расин, едва не вступив в кучку едко и очень характерно пахнущего помета: кто хоть один раз столкнулся с подобным смрадом, никогда его не забудет.

— Разве они опасны и ночью? — поинтересовался Эрэм.

— Меньше, чем днем, но все же…

На уродливых птиц с головами, похожими на женские, Расин иногда охотился, но всегда по заказу, поскольку это связано с большим риском. Одна гарпия не так чтобы опасна, но проблема в том, что летают они по меньшей мере дюжиной, и это в лучшем случае.

А попробуй, одолей пару десятков летучих тварей, что визжат, осыпают тебя дерьмом и ядовитыми перьями, норовят ударить тяжелым крылом по лицу или цапнуть острыми когтями?

— Поглядывай вверх, — посоветовал Расин.

Гарпии предпочитают падать жертве на голову, и различить их на фоне черного неба — задача как раз для колдуна, а тем более некроманта, привыкшего действовать в темноте.

Источник, спрятанный под козырьком могучей скалы, оказался крохотным, но живым. Расин наполнил бурдючок, напился до бульканья в животе, сполоснул лицо, и только после этого пустил к воде спутника.

Эрэм сделал буквально несколько глотков и заявил:

— Ну все, мне хватит.

И они двинулись дальше.

Восставший не обманул — судя по тому, как уверенно он выбирал дорогу, действительно хаживал по этим местам. Миновали перевал, напоминавший седло между двумя уходившими в небо вершинами, прошагали ущельем, столь узким, что можно одновременно коснуться обеих стенок.

Затем пришлось петлять в настоящем каменном лабиринте, где Расин, несмотря на весь свой опыт, едва не потерял направление. Пару раз заподозрил, что они ходят кругами, и хотел уже сказать об этом спутнику, когда они выбрались из скал на склон, полого убегавший вниз, к северу.

Впереди, насколько позволял увидеть свет звезд, лежала та же равнина.

— Прошли, — сказал Эрэм, и тут же сзади и сверху донесся истошный вопль, полный кровожадной угрозы.

Расин повернулся, увидел летящий на него крылатый силуэт.

Дернул спутника за одежду, вынуждая того упасть наземь, сам повалился рядом. Их обдало запахом нечистот и тухлого мяса, острые когти со скрежетом проехались по камням.

— Йяяяяя! — завопили вновь, на этот раз над самой головой, и неподалеку шлепнулась лепешка пахучего дерьма.

Расин один за другим метнул три ножа, целясь на хлопанье крыльев, на движение и вонь. Судя по злобным восклицаниям, попал, и потянулся за очередным клинком, когда сообразил, что Эрэм вскочил на ноги.

Восставший раскинул над головой руки, и ночь пронизал луч ударившего вверх голубого света.

— Давай вни… — Расин осекся на полуслове, когда полные ярости голоса в вышине начали слабеть.

Первая гарпия, то ли мертвая, то ли оглушенная, упала совсем рядом так, что они услышали хруст костей. За ней последовали вторая, третья, четвертая оказалась еще живой, но могла только трепыхаться, и затихла лишь после того, как ей перерезали глотку.

Прочих заклинание не зацепило, но напугало достаточно, чтобы крылатые твари убрались прочь.

— Да ты серьезный парень, — сказал Расин, собрав метательные ножи.

— С подобным утверждением я спорить не собираюсь, — Эрэм издал довольный смешок и хлопнул в ладоши так, что те немелодично звякнули друг о друга. — Что, идем?

И они отправились дальше.

Рассвет застал путешественников в дороге, а когда солнце тяжело взобралось на край небосклона, стало видно, что впереди лежит город. Над горизонтом поднялись очертания невысоких башен с узкими окнами и плоскими крышами, а также стоящих на полозьях астральных кораблей.

— Как я понимаю, это порт Свободных Торговцев, что нам и нужен, — проговорил Расин.

— Уж не сомневайся, — Эрэм кивнул. — Осталось найти судно до Святой Земли.

Глава 5

— Столоваться будете здесь, — сказал жирный капитан, недружелюбно глядя на Головешку. — Завтрак, обед и ужин по звуку судовой рынды, кто опоздал, тот сам себе джун придурошный.

Слово «джун» сделалось ругательным не так давно, когда и в Империи и в Лиге стало известно, что именно этот древний народ, скорее всего, виноват в том, что в Сарнауте появились астральные демоны, а значит и в той страшной ночи, что случилась шестьдесят два года назад, когда эти бестии уничтожили миллионы живых существ, опустошили не один цветущий аллод…

— Жратва не особо роскошная, но голодными не останетесь, — продолжал командир корабля. — Здесь гальюн… для тех, кому во время кормежки приспичило, у ваших кают еще один. Дерьмецо прямиком в астрал выкидываем, точно в глотки демонам, и никаких пушек не надо…

Он хохотнул, чтобы даже самые тупые поняли, что это была шутка.

С Велигором и прочими пассажирами из людей жирдяй обращался с каким-никаким почтением, на гибберлингов вообще не обращал внимания, а вот Головешка ему явно не нравился. Ну еще бы, носит капюшон, лица не показывает, и при этом командует в такой разношерстной компании.

Подозрительный тип, лучше за ним приглядывать.

Они спустились на нижнюю палубу, где у закрытых портов ждали своего часа астральные пушки. Послушали, как капитан расписывает их мощь и меткость собственных комендоров, способных отстрелить мухе любое из крыльев.

— Ну там вон реактор и двигатель, — сказал командир «Огненной лилии», указывая на дверь в задней стене, мощную преграду из толстых досок, обитую полосами железа. — Туда входа нет. Понятное дело, что только пассажирам…

И он вновь хохотнул, и Головешке захотелось придушить жирного болтуна.

В этот момент пожалел, что отправился на эту дурацкую экскурсию — как будто никогда не был на астральных кораблях и не представлял, как они устроены и что где находится? Когда-то ведь провел на борту такой же вот посудины, разве что побольше и с двумя орудийными палубами, едва не месяц, и изучил ее вплоть до последнего уголка.

Ну а чем закончилось то плавание, лучше не вспоминать.

Как попытаешься, сразу хочется выпить, а ничего нет… надо будет, кстати, выяснить, как на борту с этим делом.

Под ногами капитана заскрипели ступеньки узкой и очень крутой лестницы, ведущей вниз. Пассажиры, почти сплошь богатые паломники из купцов и аристократов, двинулись следом.

Головешка оказался замыкающим.

Внизу, как он и ожидал, располагался трюм — мрачный, полутемный, разделенный на множество помещений и забитый всяким хламом, которому не нашлось места наверху.

— Эй, добры молодцы! — позвал капитан и, обращаясь к пассажирам, добавил: — Пугаться не стоит, они хоть и страшные с виду, внутри добрые… Где вас джуны носят?

Открылась низкая, в половину человеческого роста дверца, и в коридор, где все стояли, выбрался гоблин — согбенный, с большой головой и клоком седых волос на подбородке. За ним показались еще два, помоложе, но такие же серокожие, длинноносые и покрытые бородавками.

— Что надо, командир? — хрипло вопросил старший, приветственно помахав лапой с зажатым в ней гаечным ключом.

Комбинезоны на лямках, в которых щеголяли гоблины, покрывали дыры и пятна машинного масла. Один из молодых таскал на плече плотно набитую сумку, другой обходился мешком на лямках.

— Показать вас хочу, — с издевкой проговорил капитан. — Вон ведь какие красавцы!?

Старший гоблин заухмылялся вроде бы глупо, но за нелепой гримасой Головешка уловил ненависть.

— Ну что, теперь наверх… — и командир «Огненной лилии» зашагал обратно к трапу.

Эльф пропустил его мимо себя, поймал озабоченный взгляд Ульфы и подмигнул ей, не сомневаясь, что провидица-гибберлингка заметила это, несмотря на капюшон. Протопал мимо Велигор, казавшийся внутри корабля особенно неуклюжим, и Головешка вновь оказался последним.

— Слышь, носатый, — тихонько позвал он.

— Чего тебе? — старший из гоблинов, шагнувший было в ту же низкую дверь, остановился и повернул голову.

— У тебя ведь есть то, что может мне пригодиться, — Головешка показал монету. — Знаю я вашего брата, вы ведь без стакана доброго пойла даже гвоздь вбить не способны.

— Ну… аппарат работает, жидкость капает, — гоблин осклабился, показав гнилые редкие зубы. — Если еще пару монет добавишь, то я в собственных закромах пороюсь… ведь там… — он закатил глаза.

— Тащи все что есть, — велел эльф, поеживаясь от нетерпения.

Гоблины — твари запасливые, особенно вот такие, что дожили до седых волос.

В загашнике у этого вот урода может оказаться и гриб-симбионт с Джиграна, и травки, которые выращивают в крохотных садиках удалившиеся на покой маги-аристократы из дома ди Делис.

Гоблин исчез за дверью, но вернулся буквально через мгновение.

— Вот, — сказал он, протягивая Головешке большой холщовый мешок. — Деньги!

Эльф отсчитал монеты, добавив одну сверх запрошенного — путь долгий, мало ли что еще может понадобиться, а если кто на борту и полезен, так это серокожие ремонтники. И не заглядывая в довольно тяжелый мешок, где что-то выразительно булькало, заторопился к трапу.

Капитан и остальные пассажиры ждали на нижней палубе.

— Где тебя носит, спрятанная башка? — рявкнул командир «Огненной лилии». — Почему задержка?

— Заблудился, — самым невинным голосом ответил Головешка, а про себя пообещал, что обязательно потолкует с этой жирной образиной, немного поучит ее вежливости. — Приношу свои извинения.

— Ладно… — буркнул капитан. — Пойдемте уже.

С нижней палубы поднялись на среднюю, где располагалась столовая и каюты пассажиров. На верхней побывали еще раньше, хотя пассажирам показали только ту ее часть, что связана с управлением судном — рубку со штурвалом и переговорными трубами, откуда можно наблюдать за астралом и орудовать щитами.

Помещения для экипажа, лазарет и бортовой телепорт в экскурсию не включили.

— Ну что, вот и все, — сказал капитан, когда они вновь очутились в столовой. — Спасибо за внимание… ужин через час, не пропустите…

Он несколько раз поклонился, отвечая на жидкие аплодисменты, и пассажиры начали расходиться.

— Надо поговорить, — заявила Ульфа, подходя к Головешке.

— Конечно, само собой, — отозвался тот, провожая взглядом выходящего из столовой капитана. — Я приду к вам в каюту, но сначала мне нужно провернуть небольшое дельце.

Гибберлингка забормотала что-то еще, но эльф уже не слушал.

Он воспользовался той же дверью, что и командир «Огненной лилии», и догнал того в два прыжка.

— Что?.. — только и успел спросить капитан, а потом его схватили за плечо, развернули и прижали к стенке так, что он не мог говорить, только дышать, и то неглубоко.

— А теперь слушай меня, — процедил Головешка, стряхивая капюшон с головы. — Хамить на борту — плохая примета, особенно на борту того корабля, где нахожусь я. Понимаешь?

— Дахрр… да, — выдавил капитан, с трудом ворочая кадыком, в который упирался локоть эльфа.

В бледно-голубых глазах командира «Огненной лилии» заплясал ужас, смешанный с недоумением. Он сообразил, конечно, с представителем какого народа свела его судьба, но вот кому именно нагрубил, понять не мог… ведет себя уверенно, точно имеет право командовать, но при этом без крыльев, да еще и покрыт странными отметинами.

В свое время Головешка постарался, чтобы история о том, как он выжил после «купания» в астрале, не вышла за пределы дома, так что о произошедшем не знали даже многие эльфы из других домов.

Что уж говорить о людях?

— Слава предкам, что ты такой понятливый, — он еще разок прижал капитана, слегка придушив его, а затем отпустил и сделал шаг назад.

— Э… я… — командир «Огненной лилии» ощупал собственное горло. — Вы…

Корабль тряхнуло, словно обычное речное судно, налетевшее на подводный камень. Донесся треск ломающихся досок, скрежет металла, запахло паленым, трижды подряд ударил колокол.

— Это что? Боевая тревога? — спросил Головешка.

— Ну да… — капитан не мог отрицать очевидного. — Вы должны вернуться в каюту. Немедленно.

— Вот уж нет! — эльф накинул капюшон обратно. — Я маг, и не из последних!

Если кораблю угрожает опасность, то помощь опытного боевого чародея может пригодиться.

— Э… ладно, — к чести капитана, он сумел не пойти на поводу у обиды и уязвленной гордости.

Они рванули вверх по трапу, с лязгом открылась ведущая в рубку дверь.

Стоявший за штурвалом рулевой повернулся, показал бледное, покрытое каплями пота лицо, выпученные глаза.

— Демоны! — простонал старший помощник, рыжий и румяный. — Целая прорва!

Головешка бросил быстрый взгляд на занимавший одну из стен целиком визор, особый прибор, что позволяет видеть ближний астрал так же, как если бы тот не отличался от обычного пространства.

— Помилуй нас святые Покровители! — вскричал капитан, и его можно было понять.

Исполинские туши, меняющие форму и цвет, похожие то на крылатых китов, то на хищных птиц в чешуе, то на помесь рыбы с человеком, кружились вокруг «Огненной лилии». Каждая размерами чуть меньше самого корабля, из разверстых пастей и глазниц рвалось алое и зеленое пламя.

Растерянность командира судна длилась, к счастью, недолго.

— Орудия к бою! — прокричал он в торчавшую из пола медную трубу. — Готовность?!

— Есть готовность! — отозвался из трубы глухой голос.

— Залп! — приказал капитан.

Пушки обоих бортов выстрелили разом, и корпус «Огненной лилии» содрогнулся. Комендоры оказались и в самом деле на высоте, и астрал расцвел огненными цветками попавших в цель мана-импульсов.

Одного из демонов разорвало напополам, другой лишился головы.

Но их было слишком много!

Дверь открылась вновь, и в рубку ворвались трое гибберлингов во главе с Ульфой.

— Это еще что? — заорал капитан, брызжа слюной и размахивая руками. — Вон! Экскурсия закончилась!

— Она провидица, — вступился Головешка. — Только вот отчего-то…

— Я пыталась тебе сказать, но ты не слушал! Истинно! — перебила его Ульфа. — Немедленно уходите вон туда!

И она ткнула мохнатой лапкой куда-то вправо и вниз, показывая новый курс.

— Куда «туда»?! — заорал капитан, но тут же отвлекся на трубу, сообщившую ему, что орудия перезаряжены. — Залп! А вы проваливайте все отсюда, или помогите! Жопа!

На этот раз удачных попаданий оказалось меньше, зато один из демонов, напоминавший ската с человеческой головой, прорвался к самому борту. Взлетело то ли крыло с растущими из него пальцами, то ли перепончатая ладонь, способная закрыть небольшой огород.

Пол на мгновение встал вертикально, Головешка понял, что летит.

Шмякнулся в стену, ощутил во рту вкус крови, кто-то мягкий, истошно верещащий врезался ему в спину.

— Сплетение Нитей ведет к разрыву в Ткани Судьбы! — возгласила Ульфа, непонятно каким образом удержавшаяся на ногах. — Нужно немедленно сменить курс!! Поворачивай!

— И чем это нам поможет? — прохрипел стоявший на четвереньках капитан, под глазом которого набухал свежий синяк. — Бестии пойдут за нами в любом направлении!

— Можно создать фантом, — предложил Головешка, стряхивая со спины чуток помятого Тронда.

— Щит по правому борту поврежден! — вмешался старший помощник, выдирая из шевелюры рыжие пряди. — Мощность упала наполовину! Еще удар, и мы будем открыты!

— Твори свой фантом, колдун, да пошевеливайся! — рявкнул поднявшийся на ноги капитан. — А ты, лохматый отпрыск джунов, показывай, куда нам править, и говори толком, а не пророчествуй!

Обидевшийся за сестру Свен недобро заворчал, но Ульфа оскорбление проигнорировала.

— Резко вниз, и затем поворот на тридцать градусов направо! — распорядилась она.

Пол вновь ушел из-под ног, но опершийся рукой о стену Головешка не обратил на это внимания. Он закрыл глаза, обратился к тому внутреннему источнику сил, откуда их черпает всякий маг, начиная от деревенского целителя и заканчивая одним из Великих.

Астрал окружает корабль, и почувствовать его касание легче легкого, достаточно вывести свое сознание за пределы хрупкой деревянной оболочки и дышащего на ладан энергетического щита…

На мгновение эльфа охватил страх, показалось, что он вновь тонет в алчном, растворяющем плоть море. Чтобы справиться с ужасом, потратил несколько мгновений, и за это время демоны сумели прорваться вплотную еще раз, но к счастью, не с правого борта.

«Огненную лилию» тряхнуло, она вроде бы даже выгнула корпус, словно кошка.

Вокруг кричали, отдавали приказы, пахло страхом и кровью, но Головешке это не мешало и не могло помешать. Он собирал силы, концентрировал внимание, собственным разумом, годами тренировок отточенным до бритвенной остроты, обегая контуры корабля от верхушек мачт до киля.

Предстоит создать такой же, астральный дубль, призрак, достаточно реальный, чтобы демоны пошли за ним — колдовство, что требует не только колоссального вложения сил, а еще и невероятного сосредоточения.

Собьешься на миг, и весь твой труд пойдет прахом.

В один миг Головешка словно выпал из окружающего мира, перестал слышать что-либо, исчезло ощущение тела. В черной пустоте перед ним начал возникать образ «Огненной лилии»… вот пламенеющий цветок на борту, вот открытые пушечные порты, вот мерцание энергетических щитов, трепещущие паруса, что собирают и преобразуют дикую энергию астрала…

Так, нужно еще наделить иллюзию жизнью, движением, увеличить до реальных размеров.

— Готово, — прохрипел эльф, возвращаясь в обычное пространство. — Выпускать?

— Погоди! — остановила его Ульфа. — Так, уводи корабль резко вниз. Камнем!

И добавила решительным тоном:

— Выпускай!

Нечто схожее, наверное, чувствуют женщины во время родов — Головешка вытолкнул фантом из собственного разума, и боль на мгновение отдалась по всему телу, позвоночник словно закрутился вокруг собственной оси, рот наполнился кислой слюной. Поле зрения заслонили многоцветные сполохи, колени подогнулись, так что он с трудом удержался на ногах.

— Прекратить огонь! Двигатель — стоп! — распорядился капитан.

И это правильно, сейчас им нужно быть тише воды, ниже травы, чтобы демоны клюнули на приманку, пошли за иллюзорным судном, что сейчас вовсю палит из пушек и пускает торпеды…

А «Огненная лилия» какое-то время будет двигаться по инерции.

— Уходят! Уходят! — воскликнул старший помощник.

— Истинно, — подтвердила Ульфа, и Свен буркнул обычное «ага».

Головешка открыл глаза, и первым делом бросил взгляд на визор — вот оно, порождение его собственного разума, пока неотличимое от настоящего корабля, плывет через пространство, и точно стая мух у подброшенного в воздух куска дерьма, вокруг фантома вьются демоны.

Разве что мухи больше похожи друг на друга и не умеют менять облик.

Эх, если бы он мог гордиться своим чародейством так же, как гордился им раньше, когда носил другое имя! Когда радовал наставников и союзников, раздражал врагов и не стыдился показывать собственное лицо!

Вспыхнувшее на мгновение торжество угасло, ему на смену пришла злость.

— Ну как, довольны? — язвительно спросил Головешка.

— Э, ну да… неплохо, без тебя… вас, мы бы не вырвались, покусай меня джуны, — пробормотал капитан и, сделав над собой усилие, такое, что даже покраснел, добавил: — Спасибо.

— На здоровье, — ответил эльф, оглядываясь в поисках мешка, полученного от трюмных гоблинов: выронил в тот момент, когда судно едва не кувырнулось, а потом стало не до него.

Но сейчас можно вознаградить себя за проявленное чародейское мастерство…

Ага, вон он, валяется у стены, слегка помялся, но бутылка, судя по отсутствию мокрых пятен, не разбилась.

— Чего уставились? — осведомился Головешка, подбирая мешок и залезая внутрь. — Думаете, что поделюсь? Вот уж нет, провалиться мне в астрал, тут и одному мало…

Бутыль зеленого стекла вмещала чуть ли не литр мутной жидкости, вонявшей чем-то неопределенно-мерзким, может быть теми портянками, на которых гоблины ее настаивали.

— Ты собираешься это пить? Сейчас? — с ужасом спросила Ульфа.

— А почему нет? — Головешка поднес горлышко к губам и сделал добрый глоток: да, это даже не свекольный самогон из Быстрицы, но зато вышибает слезу и лупит по мозгам так, что под сводами черепа начинает звенеть. — Поработал, теперь можно и отдохнуть. Кто-то против?

В мешке лежит еще что-то, но что именно, он разберется потом.

Без посторонних глаз, особенно таких осуждающих.

***

Каюта у Головешки была так себе — сундук, служивший постелью, столик с жестяным умывальником в углу, кувшин на полке, да еще табурет, рассчитанный никак не на высокого эльфа. Четыре шага поперек, восемь в длину, и делай на этом «огромном» пространстве что хочешь.

Счастье еще, что можно спуститься в трюм, постучать в нужную дверцу…

За трое суток, проведенных на «Огненной лилии», Головешка пребывал в трезвости всего несколько часов, и то в самом начале, пока не выяснил, где на борту можно достать выпивку. Очень хотелось подраться с кем-нибудь, да хоть с тем же Велигором, чью постную морду и благочестивое бормотание приходилось терпеть рядом на совместных трапезах.

Но он сдерживался, понимая, что и так привлек к себе многовато внимания.

Сегодня с самого утра навестил Валуна, что занимал стойло в задней части трюма. Убедился, что с жеребцом все в порядке, а затем на обратном пути заглянул к запасливым гоблинам…

И поскольку от местного пойла уже ломило брюхо, за десять монет купил настоящую диковину: джигранский гриб-симбионт, крохотный, похожий на помесь большой улитки с мухомором.

Сейчас он сидел у Головешки на запястье, и понемногу начинал действовать.

Стены каюты раскачивались, словно не на астральном корабле, а на самом обычном, издалека доносился плеск волн, глухие удары прибоя, что облизывал поднимавшийся из моря утес… раздраженно кричали чайки, дерущиеся из-за добычи на прокаленном солнцем пляже…

Не сразу эльф сообразил, что крики настоящие, и «Огненную лилию» реально трясет.

— Это еще что, провалиться мне в астрал? — спросил он, пытаясь встать с табуретки.

Когда в крови у тебя плавает дурман, напущенный грибом-симбионтом, сделать это не так легко.

Со второй попытки сумел-таки вспомнить, как это делается, и утвердился на норовящих пойти вприсядку ногах. Прицелился, чтобы содрать пульсирующую «поганку» с запястья, но лишь с третьего раза подцепил скользкую шляпку, горячую от его собственной крови.

Гриб полетел в угол, а Головешка распахнул дверь.

Практически выпал наружу, и очень удивился, когда над головой пролетел метательный нож.

— Добивай его! — крикнул кто-то, и по коридору к лежащему эльфу кинулись вооруженные люди.

Дверь соседней каюты распахнулась с грохотом, и из нее вывалился раздраженный Велигор.

— Что здесь творится, ради Тайны Воскрешения? — рявкнул он.

Над головой храмовника вспыхнул неяркий ореол, нимб, дающий понять, что в ход пошла сила одного из святых Покровителей, судя по синему цвету — великомученика Гирда. Облаченная в рясу могучая фигура на мгновение размазалась, превратилась в туманное облако.

— О… как шустро… — пробормотал Головешка, безуспешно пытаясь встать и сообразить, что же творится.

Мышцы напоминали кисель, а отравленные дурманом мозги отказывались работать. Наплывали видения, уносили его с собой… громадный зал, потолок подпирают тысячи черных колонн, стены увешаны щитами и боевыми знаменами… одинокая башня посреди голой степи, по бежевым стенам текут ручейки алой, похожей на кровь жидкости…

Когда очнулся, Велигор стоял с коротким толстым копьем в ручище, а вокруг него валялись стонущие тела.

— Эй, эльф, ты цел? — пробасил храмовник.

— Даа… — протянул Головешка, с неимоверными усилиями, цепляясь за стену, поднимая себя на ноги. — Это чтоо… ты их всех положил?

— Нет, сами попадали! — громыхнул Велигор, дергая себя за бороду. — Кто они? Откудова взялись эти исчадия?

— А я думал… это капитан… прислал своих, чтобы меня убить, — промямлил эльф.

Вокруг головы закружились толстые оранжевые голуби, зазвучал нестройный хриплый хор, исполнявший нечто, составленное из одних ругательств, и большого труда стоило не замахать на наглых пташек руками.

— Да ты в себе ли, заблудшее дитя Света? — храмовник глянул подозрительно. — Очнись!

Головешка, похоже, снова отключился на миг, поскольку Велигор очутился вдруг совсем рядом. Приложил широкую ладонь к груди эльфа, и тому стало очень-очень жарко, из глаз, казалось, посыпались искры.

— Все… все, хватит! Я в порядке!

— Да, вижу я. Опять пьян как свинья, ни стыда, ни совести… — пробурчал храмовник, тиская висящую на груди деревянную свечу. — Где меч твой, вразуми тебя Тенсес? Соображаешь ты, что это нападение?

Тут Головешка прочухался окончательно.

— Нападение? Да ты что?

— Ну уж точно не посиделки с девушками, — Велигор постучал в дверь каюты, что располагалась напротив той, где жил эльф. — Эй, братия, выходи, и оружие не забывай! Отправимся на ратоборство с врагом неведомым, что «Огненной лилии» угрожает!

Повторять для гибберлингов не пришлось, они высыпали в коридор уже с кинжалами в лапах. Головешке понадобилось немного времени, чтобы сходить в каюту за клинком, а когда он вернулся, то обнаружил, что Ульфа с братьями допрашивает одного из чужаков.

— Вы все умрете! — бормотал тот, сплевывая кровь. — Василь Алый никого не щадит!

— Пираты, — протянул Велигор. — Спроси, как они на борт попали?

С корабля на корабль в астрале перебраться в принципе можно, но для этого необходимо подойти вплотную, чтобы оказаться в радиусе действия бортового телепорта. Близко же незнакомое судно никто не подпустит, если батареи и комендоры в рабочем состоянии и двигатель не поврежден.

Но на «Огненной лилии» вроде бы все было в порядке.

Должно быть, Ульфа что-то сделала с чужаком, поскольку он ответил охотно, и даже гордо:

— Василь Алый раздобыл Коготь Дракона, и теперь нас никто не видит! Подкрадываемся, высаживаем десант, и вся добыча наша!

— Сколько вас? — поинтересовался Головешка.

Если на пиратском судне полсотни бойцов, и все участвуют в абордаже, то шансов у них немного.

— Двадцать отважных! — заявил пират, захрипел, из горла его пошла кровь, а голова свесилась набок.

— Этих нужно добить. Немедленно, — сказала Ульфа, поднимаясь, и братья ее принялись за дело. — Тут пятеро, отправленных к пассажирским каютам с приказом их обчистить… Остальные, как я вижу, заняты в трюме и в капитанской рубке. Истинно!

— Я их с помощью истинной веры завалил в одиночку! — Велигор выпятил грудь. — Справимся и с остальными!

— Попробуем, — протянул Головешка и с подозрением глянул на гибберлингов. — Почему только вы их появление не предсказали?

— Коготь Дракона укрывает не только от обычных глаз, — Ульфа покачала головой. — Вперед!

— Тех нечестивых исчадий, что проникли в трюм, могу вразумить я! — предложил Велигор. — Покажу им силу Света и то, что бессильны против нее все ухищрения Тьмы!

— Вот и покажи, только быстрее, — буркнул Головешка, у которого от благочестивых воплей храмовника звенело в ушах.

— Тронд, пойдешь с канийцем, — распорядилась Ульфа. — А мы с тобой, эльф.

Выбравшись к ведущему наверх трапу, обнаружили на ступеньках труп матроса — беднягу зарубили едва не на бегу, и на лице у него осталось удивленно-обиженное выражение.

Поднялись на пролет, остался лишь короткий коридор, что ведет прямиком к дверям рубки. Головешка осторожно выглянул из-за угла и убедился, что вход охраняют два мордоворота в кольчугах, вооруженных короткими кривыми саблями — надо признать, что это оружие в тесноте корабельных коридоров куда более удобное, чем тот же меч.

— Незаметно не подобраться, — пробормотал он. — Слава предкам, умею колдовать… А вы прикрывайте.

Не хватало еще, чтобы в самый ответственный момент ударили в спину.

— Ага, — на этот раз Свен высказался вперед сестры, и та посмотрела на него с удивлением.

Но Головешке было уже не до них — он вязал нити атакующего заклинания.

Несколько слов, произнесенных с правильной интонацией, и между ладоней эльфа сгустилось серо-зеленое облачко. Он замахнулся и, выскочив в коридор, швырнул его в ту сторону, где пучили глаза охранявшие рубку пираты.

Один успел поднять меч, другой вскинул руку, но через миг оба заорали.

«Облако кислоты» убивает достаточно быстро, но жертва успевает почувствовать боль.

— И стоило так шуметь? — спросила Ульфа. — Могли снять их тихо.

— Стоило, — отозвался Головешка.

Как он и рассчитывал, на шум из рубки выскочили еще двое, один орк, и второй невысокий, смуглый, по виду типичный хадаганец. Он и получил огненную стрелу в лицо, а орка лишь зацепило брызгами пламени, так что он даже не задержался, с яростным рыком помчался на эльфа.

Тот сумел увернуться от удара тяжелым молотом, потянулся за мечом.

— Рази верзилу! — завизжала Ульфа, и гибберлинги ринулись в бой.

Орк взревел снова, попытался отмахнуться от надоедливой мелочи, отшвырнуть обоих в сторону. Но в мгновение получил с полдюжины колотых ран в пах и ноги, и вынужден был отступить.

Одного удара боевого молота, зажатого в мускулистой ручище, хватило бы, чтобы размозжить Ульфе или ее брату голову, переломать им кости, вот только нанести прицельный удар по гибберлингу, обладающему даром предвидения, почти невозможно.

— Кто вы такие?! — рявкнул орк, и тут Головешка заметил, что дверь каюты вновь открывается.

Так, пора кончать с этим кабаном, пока другие не набежали.

Выпад эльфа орк заметил, и даже сумел бы его отбить, вот только помешал Свен. Кольнул врага в запястье, тот дернулся, на мгновение запоздал с движением, и рухнул, дергаясь, заливая пол кровью из раны на месте правого глаза.

Застрявший в черепе меч едва не вырвало у Головешки из руки.

— Назад! Быстро! — крикнула Ульфа, и он послушался, даже не задумываясь о том, что выполняет приказ не сородича, даже не человека, а гибберлинга. — У них там колдун!

Золотистая молния, с шипением ударившая в стену там, где они только что стояли, показала, что прорицательница не ошиблась. Головешка уловил начальные вибрации чужого заклинания, примитивного, но мощного, и впервые с начала схватки пришел в себя по-настоящему.

Гриб-симбионт, бред-трава, выпивка — все это прекрасно…

Но нет лучшего развлечения, чем открытая схватка лицом к лицу, когда все зависит от тебя и твоего противника, когда ты видишь лицо врага, чувствуешь его дыхание и стук сердца… Бой с демонами не в счет, прямого столкновения с астральными тварями в их стихии не выдержать никому, это все равно что дуть против ветра.

Пиратский колдун не успел довести заклинание и до середины, когда Головешка выступил из-за угла.

— Хочешь посостязаться? — спросил он, глядя на тощего, носатого человечка с копной светлых волос, облаченного в фиолетовый балахон. — Что ты умеешь, обезьяна?

Новую молнию, куда сильнее предыдущей, эльф отразил небрежным взмахом руки. А затем атаковал сам, в мгновение ока создав хитрую, гибельную для противника комбинацию чар.

Обладатель фиолетового балахона среагировал на первый слой, на атаку огнем. Начал плести магический щит, но руки его задвигались медленнее, глаза принялись блуждать, точно у пьяного, уголки рта поползли вверх, лицо перекосила идиотская гримаса.

Фальшивый огненный шар взорвался фонтаном алых и оранжевых искр, не причинивших никому вреда, а вот вторая волна угодила в цель.

— А я так рад, когда вижу тебя предо мною… — запел пиратский маг дребезжащим фальцетом, после чего упал на колени и зарыдал, со всего размаху ударяясь головой о пол.

— Кто следующий? — спросил Головешка, с наслаждением ощущая, как по жилам бежит разогретая схваткой кровь, как яростно пульсируют мышцы, сколь остр и нацелен его разум.

Нет, не зря он выбрался из своей берлоги в сиверийских лесах!

Ведь едва не забыл, что за удовольствие есть первейшее для благородного эльфа мужского пола!

— Еще шаг, и мы убьем их! — заявили из-за двери рубки, та открылась шире, так, чтобы из коридора увидели стоящего на коленях капитана и его помощника: руки у обоих связаны, бледные физиономии искажены от страха, к горлу каждого приставлен кинжал.

— Убивайте, мне-то что? — Головешка пожал плечами, и танцующим шагом двинулся вперед.

— А корабль кто поведет, ты? — окликнула его из-за спины Ульфа.

Ну да, об этом он не подумал.

За штурвалом Головешке стоять не приходилось, прокладывать курс от аллода к аллоду тоже, да и вообще в устройстве астральных судов он, как ни неприятно это признавать, разбирался слабо…

— Ладно, чего вы хотите? — осведомился эльф.

— Чтобы вы сложили оружие! Руки, так и быть, мы вам сами свяжем! — ответили из рубки.

— Нет проблем, провалиться мне в астрал, — издевательски сказал Головешка, воспользовавшийся разговором для того, чтобы подготовить сразу два заклинания и наложить их на себя самого.

Сам он ничего особенного не почувствовал, разве что в спину потянуло холодным сквозняком. Зато услышал одобрительное восклицание Ульфы, удовлетворенное «ага» Свена — гибберлинги увидели, что эльф словно растворился в воздухе, и поняли все правильно.

Но враги тоже кое-что соображают, и поэтому к плащу невидимости он добавил ускорение.

— А теперь развлечемся, — и Головешка рванулся вперед.

На ходу прирезал впавшего в слабоумие колдуна.

С грохотом ударилась о стену дверь рубки, он увидел выпученные глаза того пирата, что держал капитана. Позволил себе ударить широко, с размахом, так что тело сшибло хитрый прибор на треноге, полетели осколки.

В том, что именно тело, сомнений не осталось — живой человек не сможет согнуть шею под таким углом.

— Ых-х-х… — выдавил капитан, а эльф уже занялся его помощником.

Приставленный к горлу того кинжал успел сдвинуться совсем чуть-чуть, но этого хватило, чтобы оставить порез. А в следующий момент державшая оружие рука оказалась сломана, сам клинок улетел в сторону и воткнулся в визор, так что тот моргнул и отключился.

Третий пират, страховавший двух остальных, успел даже замахнуться, хотя куда он целил, осталось непонятным. Головешка ударил ему в горло, просто кулаком, услышал, как ломается трахея, как позвонки с хрустом покидают насиженные места, как рвутся мышцы…

А затем прекратил действие заклинаний.

— Ых-х-х-х… — повторил капитан.

— Ты мог бы высказаться более красноречиво, — Головешка брезгливо поджал губы. — Все же я спас тебе жизнь.

Из троих пиратов уцелел один, со сломанной рукой, он сидел в углу и тихонько поскуливал, держась за пострадавшую конечность, а на красивом лице читались ошеломление и страх.

— Ты закончил? — спросила Ульфа, заглядывая в рубку. — Вижу, что так. Истинно.

— Лучше скажи, как дела у остальных? — поинтересовался Головешка.

Не то чтобы он сколь-нибудь волновался за храмовника или третьего гибберлинга, просто чем больше ты знаешь о том, что происходит на поле боя, тем лучше.

— Сейчас посмотрим… — провидица легонько вздохнула, закрыла глаза, напряглась. — Оба живы, и Нити их петляют стремительно вне угрозы попасть под ножницы Судьбы…

— Ы-ых-х-х… вы нас освободили? — капитан, наконец, вернул себе дар связной речи. — Кто это такие, откуда взялись эти отпрыски джунов?

— Долго рассказывать, — Головешка небрежно махнул рукой. — Скажи лучше, под твоим ли контролем орудийная палуба? Надо сделать так, чтобы к тем дорогим гостям, что уже на борту, не добавились их приятели.

— Сейчас узнаем, — командир «Огненной лилии» поднялся с колен, повернулся к помощнику: — Займись пока приборами, а этого, вон того, который жив, надо связать, да?

Даже раненный и обезоруженный пират внушал капитану страх.

— Свен, это на тебе, — велела Ульфа.

С помощью коротких переговоров через торчавшую из пола трубу выяснили, что в помещении с астральными пушками заперлись несколько членов экипажа, и пираты ворваться туда не успели. А затем у них, судя по воплям и могучим ударам, нашлись какие-то неотложные дела, и они даже оставили попытки вышибить дверь.

— Это Велигор до них добрался, — сказал Головешка. — Слава предкам, все неплохо. Давай, теперь мы попробуем определить, где расположен корабль Василя Алого, а твои парни пусть наводят пушки…

Сейчас, когда они знают, что рядом с «Огненной лилией» находится второе судно, есть шанс его обнаружить, несмотря на всю силу артефакта, именуемого Когтем Дракона. Объединив силу провидицы с его собственным магическим умением, можно попытаться засечь хотя бы колебания самого астрала там, где его касаются отбирающие энергию паруса, углядеть те крошечные волны, что расходятся от работающего мана-реактора.

— Свен, ты пока на страже, — распорядилась Ульфа, и они занялись делом.

Головешка, отправив луч своего разума в астрал, на этот раз почти не испытал страха. Воспоминания о том, что произошло с ним, никуда не делись, как и уродливые отметины на теле, но сейчас он сумел на короткое время забыть о них, сосредоточиться на деле…

Если не найти чужой корабль, и не уничтожить, то через телепорт вдобавок к тем пиратам, что уже есть на «Огненной лилии», могут прибыть еще бойцы, и тогда начинай всю возню сначала.

— Есть! — в голоске Ульфы прозвучало торжество. — Сверху и сзади! Видишь?

Да, похоже, Головешка тоже нащупал врага — не корабль даже, а контур, намек на судно, несколько меньшее, чем их, с корпусом хищных очертаний, с большим количеством мачт и мощным двигателем.

Пока они искали, помощник встал за штурвал вместо убитого матроса, а капитан сумел оживить визор.

— Ну что, куда стрелять? — с азартным нетерпением спросил он.

— Для начала нужно слегка повернуть, неважно в какую сторону, вот так… — и эльф описал нужный маневр.

Командир «Огненной лилии» заорал в переговорную трубу, а помощник налег на штурвал. Корабль накренился, очень мягко, без рывков, и дрожь корпуса дала понять, что заработали орудия.

Там, где визор не показывал ничего, вспух цветок разрыва, полетели в стороны обломки, быстро пожираемые астралом.

— Ну, вот и славно, — Головешка позволил себе улыбнуться, после чего перевел взгляд на пирата со сломанной рукой. — А теперь мы поговорим с тобой, жалкий подонок. Есть вещи, о которых я хочу узнать больше.

Астральный разбойник задрожал.

— Я все скажу! Все! — воскликнул он. — Правду!

— Не сомневаюсь, — эльф указал на гибберлингку, суровую и внушительную, несмотря на малый рост. — Она вот способна отличить ложь от истины точно так же, как ты отличаешь вино от воды.

Угроза подействовала, и пират отвечал, не пытаясь хитрить.

Выяснилось, что на судне Василя Алого он был рядовым бойцом, и о планах командира знал немного. Последним портом, куда они заходили, оказался Плагат на Умойре, и вот там капитан, по слухам, встретился с каким-то человеком, что и снабдил его не только талисманом, делающим корабль невидимым в астрале, но и координатами «Огненной лилии»…

Услышав об этом, Головешка вспомнил то, как за ними следили в Новограде.

Да, судя по всему, тот сутулый тип в черной рясе мог похвастаться не только странными желаниями, скрытностью и выдающимся колдовским умением, но и могущественными врагами.

— Чую темное облако впереди. Скрытное, — заявила Ульфа, когда пленник замолчал. — Опасности нет, но надо быть настороже.

Головешка махнул рукой:

— Это и так ясно.

Вскрикнул охранявший дверь Свен, но как оказалось — от радости.

Через мгновение в рубку ввалился Велигор, окровавленный, но гордый и довольный собой, как кабацкий завсегдатай, перепивший целую компанию друзей, а за ним Тронд, как обычно тихий и незаметный.

— К радости детей Света исчадий всех мы отыскали! — пробасил храмовник. — Обратить к истинной вере не удалось, но искры их примет Тенсес со всей его милостью…

Но тут неожиданно вмешался капитан, мрачный, несмотря на одержанную победу.

— Э, хм… — сказал он. — Спасибо, что помогли, но нам нужно управлять кораблем, а для этого исправить хранилище памяти. Без него… э, навигация сильно ну… затруднена.

— Но визор же работает? — спросил Головешка, указывая на ту стенку, где отображался астрал вокруг «Огненной лилии», в данный момент девственно пустынный.

— Ну и что? Мы видим, что рядом с кораблем, и только, — отозвался командир корабля. — Пространственные же ориентиры, расположение аллодов… все это пропало.

— Ты ведь сумеешь его починить? Правда? — спросила Ульфа.

Капитан кивнул, но сделал это без особой уверенности.

Конец ознакомительного фрагмента

Добавить комментарий

CAPTCHA
В целях защиты от спам-рассылки введите символы с картинки
Image CAPTCHA
Enter the characters shown in the image.