Андрей Денисенко - Черная кровь справедливости

 
 
 

АНДРЕЙ ДЕНИСЕНКО

ЧЕРНАЯ КРОВЬ СПРАВЕДЛИВОСТИ

Раса людей несовершенна. Когда-нибудь ее заменят более разумные и мудрые существа.
Но магиер не должен задумываться об этом. Его долг — сражаться.

Великий магистр Ордена магиеров, 5107 г. после Битвы, эра Светлых Лордов

Пять тысяч лет стекли горькой слезой. Лик Земли изменился. Что-то случилось, но теперь, спустя бесконечно долгие тысячелетия, никто не помнил, что именно. Забылись имена тех, кто правил миром до Битвы Богов, и только самые древние колдуны знали, как происходила сама Битва.

Все, что осталось после страшного катаклизма, — каменистая пустыня с редкой, чахлой растительностью и жалкими остатками когда-то прекрасных сооружений. Цветущий рай обратился в пепел.

Существовало множество легенд и преданий о том, почему все изменилось. Одни говорили, что всесильные существа, жившие на планете, поссорились между собой и пустили в ход свое безумное оружие. Другие считали, что творения Великих вышли из-под контроля, заставив своих создателей покинуть Землю. Впрочем, были и такие, которые уверяли, что древней могущественной расе просто удалось найти дорогу в Прекрасное Неведомое. Теперь, спустя пропасть веков, уже ничего нельзя было выяснить. Бесспорным оставалось одно: раса богов, которых теперь называли Ушедшими, исчезла, оставив после себя руины грандиозных сооружений, ржавые скелеты диковинных машин и уродливый, мертвый мир, соединившийся с Нереальностью. Выжившие существа были вынуждены бороться за существование, а исковерканная природа превратила большинство из них в кошмарных монстров. Грандиозный горный хребет разделил мир на Мертвые Земли и Земли Людей, и по обе стороны гор был лишь пепел.

Семена жизни упорны; они проросли на тех крохотных островках, которые еще оставались пригодными для жизни. Тысячи лет спустя земля снова ожила, сбросив с себя небытие, но теперь все было по-другому.

Ныне Мертвые Земли, заселенные мутантами, полные черного колдовства и пугающих чудес, олицетворяли ад. Земли Людей, или Срединные Земли, простирались до Великого Океана и означали надежду человечества. И все же законы Нереальности, правящие в пустынях, мрачными отголосками докатывались и до вновь цветущих зеленых долин запада Мира, суля зло и смерть. Мало кто из живущих рисковал побывать в царстве руин за хребтом, по ту сторону Каменного Пояса. Только охотники за наследием Ушедших осмеливались заходить далеко в пустыню. Это были мрачные свирепые одиночки, их побаивались и одновременно уважали. Угрюмые охотники привозили из Мертвых Земель загадочно-прекрасные предметы, странные машины и потрясающие украшения, оставшиеся от древней расы. Иногда, когда охотники ошибались, из-за вещей Ушедших вымирали целые селения. Но тяга к неизведанному неизбывна. Охотники снова и снова уходили в Мертвые Земли, надеясь когда-нибудь дойти до Края пустыни, где, по легендам, еще уцелел уголок рая, где жизнь прекрасна, женщины восхитительны, а существование беспечно… Рано или поздно из Мертвых Земель не возвращались. Никто не знал, удалось ли исчезнувшим добраться до рая или же они просто сгинули в мрачных безжизненных долинах.

Как бы то ни было, люди приспособились жить в новом мире бок о бок с Нереальностью, которую теперь называли колдовством, и странными, искаженными формами жизни. Сильный вождь, ставший Великим Королем, сумел объединить разрозненные племена людей и наиболее знаменитых ученых-магов. Закон и порядок принесли с собой мир и надежду. Нереальное отступило, мутантов оттеснили в пустыни, с некоторыми расами Других удалось договориться, непокорные были уничтожены. Срединные Земли по приказу Великого Короля отделили от Каменного Пояса и пустыни цепью крепостей. Во главе каждого герцогства встал Лендлорд-Хранитель, опытный воин и политик, опиравшийся на клинки железных легионов. Проявлениями Нереального теперь занимался Совет Сферы — собрание лучших человеческих магов.

Оружием Совета стал Орден магиеров. Любой магиер, от безусого ученика до седого консула, был не просто воином. Магиеры — рыцари, владеющие боевой магией и воинскими искусствами, — смогли противостоять нереальным демонам тьмы на равных.

В мир людей пришло спокойствие. Лорды-хранители и Орден магиеров надежно защищали человеческую расу.

Часть 1

ПРОКЛЯТАЯ ДОЛИНА

Герои рождаются, чтобы сражаться с тьмой. Они побеждают, но зло возродится.
И тогда придут новые герои. Так будет всегда, потому что борьба со злом и есть сама жизнь.

Святая Книга, глава 1 «Устройство мира»

Глава 1

Сначала, заметив стаю Диких, он хотел спрятаться и переждать, но близились сумерки, солнце висело над горизонтом. Оставаться на открытом месте с наступлением темноты граничило с безумием. Тогда он попробовал незаметно обойти стаю, скрываясь за песчаными барханами. Это было ошибкой. Жаркий колючий ветер донес до мутантов запах человеческой плоти. Он попытался бежать, но ноги увязали в мелком сером песке, усталое тело молило об отдыхе. Стая нагоняла. Взобравшись на бархан, он остановился, с тоской сознавая, что придется умереть среди мертвых песков и древних руин, в местах, оставленных людьми. Воин хмуро окинул взглядом барханы, развалины у горизонта, редкие чахлые кусты, безнадежно цепляющиеся за жизнь на черных камнях, и мрачную башню за спиной. Она возвышалась на вершине источенного ветром каменного утеса, словно знак беды, ожидавшей любого, осмелившегося посягнуть на жуткое молчание древнего камня. Он сделал несколько глубоких вдохов, стараясь восстановить дыхание перед последней схваткой. Стая распалась и начала окружать. Мутанты щерили зубы, на впалых боках и тусклой шерсти кровавыми пятнами отсвечивало заходящее солнце.

— Э, похоже, я влип. — Воин бросил на землю заплечный мешок и потянул из ножен меч. Дикие, заметив это, остановились. Только самый крупный, вожак стаи, рискнул атаковать. С резким выдохом воин выбросил оружие вперед. На песок брызнула дымящаяся кровь. Вожак, все еще не сознавая, что произошло, попытался дотянуться до горла человека, но забился в конвульсиях и замер. Вся стая, не отрывая алых жадных глаз, пристально следила за поединком.

— Ну что, ребята, кто следующий? — Воин повел окровавленным мечом. Дикие отшатнулись, и он возблагодарил небеса, лишившие их разума. Мутантов было слишком много. Догадайся они напасть все разом, он был бы уже мертв. Но Дикие были глупыми и трусливыми тварями, предпочитавшими скорее питаться падалью, чем вступать в бой. Только ярость и неодолимое чувство голода заставляли их атаковать. Отступая, воин сделал осторожный шаг назад, туда, где в неярком свете сумерек чернела разрушенная башня. О тварях, которые обитают в ней, он старался не думать.

Еще один мутант с негромким рычанием пошел вперед. Острие меча мгновенно повернулось в его сторону. На несколько мгновений это остановило Дикого. Горящими глазами он пристально наблюдал, как человек отступает к руинам.

— Еще немного терпения, ребята, и мы разойдемся с миром, — еле слышно пробормотал человек. — Вы же не пойдете за мной…

Дикие никогда не посягали на спокойствие руин Ушедших. В сохранившихся башнях и куполах обитали более сильные твари, те, кого долгие века мутаций превратили в смертельно опасных монстров. Даже Дикие, не отличавшиеся разумом, всегда помнили о грудах начисто обгрызенных белых костей у черных стен страшных развалин. Мутантам было проще рыскать среди барханов в поисках случайного существа с теплой плотью, чем посягать на руины. И в то же время каждый член стаи сознавал: существо, убившее вожака Диких, должно умереть, иначе более мелкие твари песков перестанут бояться. Теперь даже мрачные стены руин не могли их остановить.

Воин медленно отступал. От кожаного панциря, обшитого железными бляхами, поднимался тяжелый пар. Жара, слишком сильная даже сейчас, на закате, выгоняла из тела последние капли влаги. До темного провала, означающего проход, оставалось несколько шагов, когда на него бросилась вся стая. Он знал, что не успеет, но жажда жизни швырнула его в темноту проема. Крепкий рыжий самец настиг в последний момент, поднырнув под свистнувший клинок Лязгнули зубы, воин почувствовал, как в бок вонзаются острые зубы. В глазах потемнело от боли, но левая рука уже нащупала за поясом кинжал. Трехгранное лезвие с треском пробило шкуру и по самую рукоять погрузилось в грязный мех. Содрогаясь в конвульсиях, мутант упал на песок, но даже это не остановило стаю, почувствовавшую свежую кровь.

«Безнадежно, — мелькнула в голове запоздалая мысль. — Надо было переждать…» Отгоняя рычащих тварей, он угрожающе взмахнул мечом и медленно отступил вдоль стены в темный проход. Кинжал пришлось бросить, клинок крепко застрял в позвоночнике Дикого. Шерстяная рубаха под панцирем стала влажной и тяжелой. Воин слабел с каждой каплей уходящей крови. С трудом подняв двумя руками меч, воин разрубил ближайшего мутанта пополам, но это уже ничего не меняло. Он знал, что стая не остановится и совсем скоро меч станет для него слишком тяжелым…

Дикие, казалось, забыли о погибших собратьях. Враг стаи должен был умереть. Шатаясь, воин сделал еще несколько шагов назад. О том, что могло скрываться в сумраке за спиной, он старался не думать. Уж лучше мгновенно умереть от удара сзади, чем достаться Диким и ощущать, как хрустят на их зубах твои собственные кости.

В глазах потемнело. Затуманенным разумом он даже не сразу сообразил, что это от потери крови. Там, где он шел, на песке оставалась широкая дорожка темно-бурых пятен, но бороться за жизнь он собирался до последнего. Собрав остаток сил, воин резко рубанул мечом. Дикий не успел отскочить и покатился по полу, вереща от боли. Передние лапы мутанта остались подрагивать на песке. Дикие бешено завыли. Потеря нескольких самцов означала для стаи голодную смерть. Человек должен был умереть!

Воин заскрежетал зубами, чувствуя, что этот удар забрал почти все силы. Песок под ногами уже не шуршал, пропитавшись кровью. Воин сделал еще шаг назад и едва не упал, споткнувшись о ступени. В надежде, что человек обессилел, Дикие бросились вперед и тут же, злобно рыча, отступили. Перехватив меч правой рукой и уперев его острием в песок, воин судорожно пошарил рукой позади себя. Так и есть, он не ошибся! Лестница! Путь наверх был намного предпочтительнее. Он давно странствовал по Мертвым Землям и слишком хорошо представлял, что за чудовища могут скрываться в подвалах руин. В таких подземельях где-то на востоке и обитал Вечный Повелитель Мрака, а твари, окружавшие его, наверняка были настоящими исчадиями ада!

Кровоточащий бок онемел, ему с трудом удалось вскарабкаться вверх на несколько ступеней. Откуда-то из темного коридора, ведущего в глубь башни, донесся леденящий душу вздох разочарования. Ему были отлично знакомы эти звуки: пауки Юду, никогда надолго не покидавшие подземелий, остались голодными! Лестница оказалась узкой и неудобной. Ступени, когда-то сверкавшие мозаикой, теперь стерлись и осыпались. Воин мстительно усмехнулся. Когтистые лапы Диких не были приспособлены для лазания. Даже раненый и теряющий силы, здесь он обретал серьезное преимущество. Почти теряя сознание, воин поднимался вдоль стены. Шершавый камень царапал ладони, сдирал кожу на щеках, из груди с хрипом вырывался воздух, но теперь это не имело никакого значения. Шаг за шагом он одолел крутой подъем.

Площадка наверху оказалась совсем маленькой. Воздух был наполнен пылью и затхлостью. Упав на четвереньки, воин закашлялся. Это место как нельзя лучше подходило для того, чтобы умереть. Могильные твари, терзающие мертвые тела, не поднимались наверх, здесь не было пронзительного ветра, несущего зной и серый песок, а Дикие, преследовавшие его, были обречены. Пауки Юду, хотя и предпочитали пожирать падаль, никогда не брезговали теплой плотью. За себя воин был спокоен. Когда Юду покончат с Дикими и доберутся наверх, от него уже ничего не останется. Он улыбнулся и прямо по плитам подтащил к себе меч. Это было уже необязательно: он не смог бы приподнять клинок и на волос, но настоящий воин никогда не должен бросать оружие.

Скрежет когтей Диких приближался. Мутанта, показавшегося над лестницей первым, он еще смог отшвырнуть ногой. Визжа, тварь рухнула вниз с головокружительной высоты. Глаза следующей твари горели ровным багровым пламенем. Он попытался нащупать кинжал, но пальцы наткнулись на пустые ножны. Воин отвел взгляд, не желая видеть собственную Смерть. Дикий сжался, приготовившись к прыжку… ослепительно-яркое пламя полоснуло его по свалявшейся шерсти. Сгорая дотла, Дикий не успел даже взвизгнуть. Его сородичи видели только странное голубое сияние, а затем умерли, так и не огласив пустыню предсмертными воплями. Бешеный колдовской огонь уничтожил их раньше, чем мутанты это поняли. Воин в ужасе отшатнулся. Обугленные тела тварей лежали в нескольких шагах от него. Такого просто не могло быть! Воздух наполнился резким запахом горелой шерсти.

Борясь с подступающей тошнотой и слабостью, воин медленно повернул голову. В проломе одной из стен на фоне успевшего погаснуть неба четко выделялся черный силуэт. Человеческий силуэт. Сознание этого не принесло облегчения. Уж кто-кто, а он, охотник за следами Ушедших, лучше других знал, сколько черных магов и некромантов, изгнанных из человеческих селений, скрывается в Мертвых Землях. Воин постарался придать лицу непроницаемое выражение. Он не сможет справиться с чародеем, в одно мгновение ока одолевшим целую стаю Диких. Лучше бы его разорвали Дикие! Всё лучше, чем стать зомби в руках злобного чернокнижника. Чародей подошел. Звуки шагов в наступившей тишине звучали громко и жутко. Чародей ударил кремнем, вспыхнул факел. Сквозь наползающую на глаза пелену воин смог разглядеть его.

Чародей был смугл и худощав, но в движениях присутствовала та кошачья грация, что выделяет опытных воинов среди прочих. Черные волосы, небрежно схваченные серебряной заколкой в хвост, спадали за плечо. Цепкий взгляд темных глаз, резко очерченные скулы, прямой нос и твердое выражение лица выдавали в незнакомце человека, привыкшего к испытаниям.

В висках стучало. Коротко застонав, воин уронил голову на плиты и с отчаянием понял, что не в силах даже шевельнуться. Оставалось только достойно умереть. Воин заставил себя улыбнуться.

— Привет, чародей! Я не пригожусь для твоих опытов, потому что собираюсь умереть прямо сейчас!

Незнакомец, склонившись, поднес к его губам флягу.

— Пей!

— Нет! — Слова с трудом срывались с губ раненого. — Я уж лучше… сейчас сдохну.

— Пей, — настойчиво повторил незнакомец и тут, поняв причину неожиданного упорства, добавил: — Не волнуйся, я не чернокнижник Ты можешь выжить, потерпи немного.

Только теперь воин заметил на груди незнакомца серебряный знак с оскаленной волчьей пастью.

— Магиер… — В голосе воина послышалось облегчение. — Но здесь… откуда?..

— Случайно. Повезло тебе, — коротко пояснил магиер. Осторожно, стараясь не причинять раненому боль, магиер поднял его и потащил к следующему пролету лестницы. Воин был тяжел, и ему пришлось изрядно потрудиться.

— Терпи… Там, наверху, у меня кое-что есть… Глядишь, и лекарство найдется.

Воин уже не слышал. Потеряв сознание, он всем телом повис на магиере.

Глава 2

Запах приятно щекотал ноздри. Необычный аромат не походил на запах жареного мяса или терпкого вина. Скорее напоминал благовония, которые запыленные купцы привозили из южных баронатов. Именно размышления о том, откуда мог взяться этот удивительный аромат, вернули его из темных глубин небытия. Воин чуть приоткрыл глаза. Повернуть голову не было сил, но сквозь дрожание ресниц он заметил, что его тело странно светится в полумраке. Смутно, где-то в глубине сознания воин знал, что тяжело ранен и должен был уже давно отправиться к древним. Магиер… это он спасает его. Веки опустились, снова наступила темнота.

Глава 3

Спустя какое-то время сознание вернулось. Мышцы напряглись, но пришла мучительная боль. Потрескавшиеся губы приоткрылись, легкие сжались, пытаясь выдавить стон, но воин был еще слишком слаб. На лоб легла влажная тряпка.

— Слава небесам, живой, — донеслось откуда-то издалека. — Ну-ка, выпей вот это и поспи…

Глава 4

В очередной раз проделав долгий путь по выжженному небу, солнце опустилось за горизонт. Дневная жара быстро спадала. Не прошло и часа, как на стенах заблестел колючий иней. Дыхание срывалось с губ легкими облачками пара. Магиер поежился от холода, подбросил в костер несколько щепок Совершенно невозможно понять, чего добивались боги, придумывая мир. Здесь, в Мертвых Землях, днем можно было сойти с ума от невыносимой жары. Зато ночью уцелевшие счастливчики имели все шансы отморозить руки-ноги или вовсе замерзнуть до смерти.

Пламя разгорелось веселее, сухое дерево затрещало. Магиер подошел к раненому и поправил укрывавший того плащ. Воин уже не бредил, просто крепко спал. Магиер потрогал его лоб, удовлетворенно кивнул. Жар определенно спадал. По правде сказать, магиер был удивлен. Ему часто доводилось видеть, как люди с такими ранами не доживали до следующего рассвета. Конечно, не всегда под рукой окажется порошок из драконьих зубов или настой одолень-травы, да и они не всегда помогали. Однако факт оставался фактом: раненому лучше, вот он, лежит перед ним, широкая грудь вздымается размеренно и ровно, обветренное лицо спокойно, а демоны в аду кусают локти, упустив верного кандидата на жаровню.

Костер щелкнул, выбросив вверх целый рой красноватых искр. Вздохнув, Корон встал, снова положил в огонь несколько щепок Сухое дерево прогорало слишком быстро, почти не давая жара, приходилось следить, чтобы огонь не погас. Хорошо бы, конечно, развести костер побольше, но Корон опасался, что большое пламя будет видно из пустыни и через час у руин соберется вся хищная нечисть, которая только найдется в округе. Здесь, в Мертвых Землях, всё просто: если тебя заметили, придется здорово попотеть, чтобы не сожрали. Корон потеть не желал.

Достав меч, он отковырнул от дальней стены еще несколько панелей деревянной обшивки. Наверное, когда-то они были настоящими произведениями искусства. Даже сейчас еще можно было угадать на почерневшем дереве остатки резных узоров… но теперь оно годилось только для костра. Очень уж не хотелось выходить наружу и шарить в темноте в поисках какого-нибудь подходящего сухого куста. Несколькими ударами Корон разрубил панели вдоль, сложил у костра, потом достал походный мешок с травами. Пора было готовить очередную порцию отвара для раненого.

Глава 5

Одиночка глубоко вздохнул, шевельнулся. Ощутил, как развеиваются остатки сна, открыл глаза. Рана в боку ныла тупой болью, но сил прибавилось, в глазах не темнело. Осторожно, стараясь не разбудить ту, другую, всепоглощающую боль, он приподнялся на локте.

Сквозь дыры в куполообразном потолке светили колючие звезды, маленькие, недоступные. Легенды рассказывали, что каждая — огромный и безумно далекий мир, к одному из которых и отправились всесильные существа, жившие на Земле прежде. Одиночка не слишком верил в такие сказки. Чего ради боги кинутся искать лучшей жизни, если одним движением руки (или чего там у них?) могут создать рай где угодно?

Тело дрожало от слабости, но он заставил себя сесть. Панциря не было: наверное, магиер снял. В одной тканой рубахе было холодно. Стиснув зубы, чтобы не застонать, он подтянулся поближе к костру. Магиер, услышавший шорох, схватился за меч, но тут же расслабился. Некоторое время они пристально смотрели друг на друга.

— Я приготовил отвар, — проговорил наконец магиер. — Его лучше пить горячим, не так противно. Сказать по правде, гадость изрядная.

— Знаю я эти зелья, — буркнул воин. — Горький небось и пахнет дерьмом.

— Вчера ты был не так разборчив, приятель. — Магиер усмехнулся.

— Да? — Воин наморщил лоб, припоминая. — Не помню. Наверное, вчера жить хотелось. А сейчас кажется, лучше бы вчера помер.

— Выпей все же. Боль скоро утихнет. На этот раз не сложилось тебе помереть.

Кривясь, воин взял протянутую чашу. Зелье было точно таким, как он и предполагал. Бурая жижа обожгла рот, он судорожно глотнул. После второго глотка чуть не вывернуло, но усилием воли он загнал в себя остатки отвара и некоторое время сидел, вращая выпученными глазами.

— Магиер… если б ты не спас меня вчера, я бы решил, что сегодня ты пытаешься меня отравить. Ну и… гм, гадость!

— Это из-за сушеных могильных жуков. — В голосе магиера прозвучал оттенок гордости. — Редкая штука, скажу прямо, но зато хорошо помогает. Я на тебя почти весь свой запас истратил!

Воин хрюкнул и зажал рот ладонями. Его снова чуть не вырвало. Рука привычно потянулась к винной фляге, висевшей обычно на поясе, но пояс, так же как и панцирь, отсутствовал. Перетерпев, воин посмотрел на магиера почти с ненавистью.

— Ну вот, о боли, кажется, ты уже забыл, — удовлетворенно подытожил тот. — Я же говорил: отвар поможет.

— Пояс верни!

— Вон у стены твое барахло. — Магиер кивнул через плечо. — Только рано тебе пояс напяливать, рану потревожишь. Да, кстати, на нем фляга висела… Ты уж извини, но вино я выпил. Ночь холодная была, а костром заниматься не сложилось, с тобой возился.

Воин угрюмо сглотнул.

— Ладно, считай, мы квиты. Ты мне — варево из дохлых жуков, я тебе — полную флягу отличного вина.

— Жуки были редкие, — напомнил магиер. — Ценные.

Помолчали. Магиер помешивал угли, воин прислушивался к собственным ощущениям. Боль и вправду отступала, голова прояснялась. Захотелось есть. Он потянул носом: от котелка над костром шел вкусный аромат.

— Ну что, может, познакомимся? Раз уж случай свел, так хоть имя узнать.

— Запросто. — Магиер попробовал похлебку, причмокнул. — Соли маловато, а так — супчик хоть куда. Мое имя Корон ре Боргент, я… да ты знаешь кто. Между прочим, я консул ордена.

Воин и бровью не повел. Титул был высокий, чего скрывать, но ведь и он не вчера родился. Дураку ясно, что простой деревенский магиер в Мертвых Землях долго не протянет.

— Корон… — повторил он, словно пробуя слово на вкус. — Подходящее имя… для магиера. Что ж, ты бываешь в Срединных Землях, там приличное имя не последнее дело. У меня тоже было такое, пока не ушел в пустыню. Теперь мне достаточно прозвища. Зови меня Одиночкой.

— Ты охотник за артефактами Ушедших, — полуутвердительно произнес магиер. Воин нехотя кивнул. Не было большой чести в таком признании. Только последние изгои и сумасшедшие, те, кому не нашлось места в нормальном мире, уходили в пустыню. Охотники, как шакалы, рыскали среди древних руин в поисках чудесных предметов, брошенных ушедшими богами. В Мертвых Землях каждый очень скоро понимал, что мечты о богатстве — мираж, но пути назад уже не было. Жалкие отщепенцы, озлобленные на весь мир, охотники скитались по пустыне, пока не находили жестокую смерть в лапах хищных мутантов.

— Вообще-то я не преступник, — Одиночке почему-то не хотелось, чтобы магиер думал о нем плохо. — Могу вернуться обратно, когда захочу. Просто… так уж получилось. В конце концов, иногда мне удается найти что-нибудь стоящее и неплохо заработать.

— И у тебя еще осталось настоящее имя?

— Осталось… наверное. Денитор Феррокк. Конечно, никаких знатных «ре» и прочего. Но сейчас, если в форт какой идти или на пограничье, просто Одиночкой кличут.

Магиер кивнул, думая о своем. Похлебка пахла все сильнее, Одиночка шумно потянул воздух.

— Может, того… полопаем малость?

Обжигаясь и ругаясь сквозь зубы, Корон снял котелок и потянулся к походному мешку. Скоро на тряпице, аккуратно постеленной поверх плит, уже красовались вялая зелень, сушеный хлеб и мясо. Магиер протянул Одиночке кинжал.

— Наваливайся! Поди, с голоду слюной истек!

Уплетая за обе щеки, Одиночка с завистью осмотрел кинжал. Оружие было богатое, узорная сталь, по рукояти драгоценные камни.

— Знатный клинок! Видал я клинки у лордов и воевод, но этот достоин королей! Полсотни небось серебром выложил?

Магиер усмехнулся.

— Мне говорили: на рынке в Карноре такое оружие стоит сто золотых. Я получил его бесплатно… если не считать сломанных ребер и десятка синяков. Зато из рук самого лорда-хранителя Зайна.

Вот теперь Одиночка действительно удивился.

— Так это ты в Зайне с двенадцатью ведьмами сражался?

— С тринадцатью. Тринадцать — число тьмы. — Корон наклонился и подцепил изрядный кусок мяса. — Да и не такие они и страшные были. При дневном свете так и вовсе красотки. Ночью, правда, того… кровь посасывали. Чуть самого герцога не угробили.

— Слыхал я эту историю. — Одиночка кивнул и сморщился от боли: забыл про рану. — Хотя никогда не верил. С чего бы герцогу с ведьмами спать?

— Так говорю же: смазливые были, заразы. Охмурили. В Зайне раньше меня еще один магиер оказался, тоже проездом. Ну, понятное дело, заметил, что в герцогстве неладно. Руны странные на домах, люди шальные… Поехал к герцогу, предупредить хотел, а девки, ведьмы то бишь, как раз там. Уж не знаю, что там вышло, но через неделю я случайно на его труп наткнулся, в одной из спален замка. Так высосали, что и гнить нечему было.

Одиночка вздохнул, покосился на свои вещи в углу. Взгляд споткнулся. Одиночка похолодел. Рядом с панцирем, кожаной курткой и сапогами валялись ножны. Пустые.

— Мой меч… где? — выдавил он, сам боясь ответа. Магиер молча прошел в темный угол, выудил что-то из груды мусора, вынес на свет, к костру.

— Этот клинок свое отмахал. Аккурат, как ты упал, и меч сломался. Неужто не помнишь?

Одиночка, как во сне, смотрел на вполовину укоротившийся клинок. Изящное, отливающее голубым лезвие, плавно сужающееся к вершине, обрывалось внезапно и уродливо.

— Проклятье… что же теперь? Я ж с ним столько лет… привык уже. Сдохну теперь без него. — Голос воина дрогнул.

— Ты и с ним чуть не отправился к праотцам. Прости, но это правда. — Магиер почувствовал, что его слова утешают слабо. — Да не расстраивайся ты так. Сейчас тебе, приятель, вообще меч не поднять. Окрепни, а там посмотрим. Глядишь, что и придумается.

— Придумается, — глухо отозвался воин. — Чего тут думать, колдовать разве. Был меч — и нет меча.

— Не скажи. Да ладно, дело не быстрое. Пока допей отвар и приляг, я постерегу.

Одиночка печально принял котелок и проглотил мерзкую жижу, даже не замечая гадкого запаха Спросил с надеждой:

— Слышь, Корон… ты вроде знаешь, где раздобыть клинок?

— Знаю, знаю. — Магиер потянулся, аж кости хрустнули. — Да не к спеху, после поговорим. Спи пока.

Одиночка и в самом деле чувствовал, как веки с каждой минутой наливаются тяжестью. Боль из тела ушла, сменилась сытым спокойствием и усталостью, будто горы довелось двигать.

Сонно рассудив, что магиеру виднее, Одиночка опустился на плащ и закрыл глаза. От грубой ткани пахло потом и пылью, меховая подбивка воняла еще хуже. Хотел отвернуться… но уснул. Снов не было, только смутно-расплывчатое закружилось, меняясь и исчезая.

Магиер пристально посмотрел на спящего, достал из-за пояса жезл, забормотал негромко. Сомнений в том, что перед ним человек, почти не было, но стоило перестраховаться. Корон опробовал Слово Откровения, затем Светлые Мантры Иберейцев, но вершина жезла оставалась холодной и безжизненной. Опасаться чужака не стоило. Перед магиером лежал человек, из настоящей плоти и крови. Корон с облегчением достал спрятанный под грудой тряпья серебряный меч и сунул его в ножны, затем подошел к пролому в стене, выглянул.

Тьма, опустившаяся на каменистую пустыню, была почти непроницаема. Зловещий полог ночи скрывал и унылые барханы, и рваные зубья развалин на горизонте, и кошмарных ночных хищников, одержимых жаждой крови. Где-то там, за барханами, в логове засел Даркостен, объявивший себя магистром черной магии. Сам того не замечая, Корон зловеще усмехнулся. В глубине души, как и этот раненый воин у костра, он считал себя охотником. Охотником на тварей, порожденных Тьмой, и на тех, кто посвятил себя Тьме. Нынешняя охота близилась к концу. Встреча с Одиночкой — знак небес. Если до сих пор, идя по следу некроманта, он не был уверен в удачном исходе, то теперь все изменилось. Вдвоем и с колдуном, и с его крылатой нечистью справиться будет легче.

Устроившись у костра, Корон задремал. Колеблющееся пламя резко очерчивало узкое лицо с выступающими скулами и бросало яркие отблески на крупный рубин в вершине магического жезла — главного оружия магиера.

Глава 6

Проснувшись наутро, Одиночка чувствовал себя значительно лучше. Мышцы налились новой силой, рана в боку не кровоточила, а мелкие ссадины исчезли вовсе.

— Всегда говорил, что магиеры — лучшие лекари! — Воин с удовольствием осмотрел себя и попытался встать, но магиер удержал.

— Не спеши. Рана еще не затянулась. Может быть, завтра, но сейчас рано.

Новая порция лечебного зелья пахла еще отвратительнее, чем давешняя. Одиночку аж передернуло.

— Слушай, магиер… это варево точно лечит? Сдается мне, с него быстрее загнешься, чем от ран.

— Гм… такое случается. Но те, кто выживает, не только выздоравливают, но и в силах прибавляют. Крепчают, значит.

Одиночка уже собирался улыбнуться — магиер всё шутит, — но тот смотрел совершенно серьезно. Одиночку пробрала дрожь.

— И много таких… которые мрут?

— Ты парень крупный, вытянешь, — успокоил магиер. — Скорее всего.

Стараясь не дышать, Одиночка залпом проглотил зелье. Его перекосило, передернуло, на секунду глаза затянула пелена. Потом желудок судорожно сжался, подкатил к горлу и, наконец, в мощном протестующем спазме вытолкнул зелье наружу вонючей струей.

— Теперь точно выживешь! — Заблаговременно отошедший в сторону магиер удовлетворенно наблюдал за результатом. — Ишь как хворь выходит! Скоро крепчать начнешь.

— Предупреждать надо. — Одиночка брезгливо расстегнул залитую дрянью рубаху. — Что, сказать не мог, что хворь такая сильная? И того… слыхал я, от другого обычно крепчают. Вроде как от невзгод.

— Теперь всё в порядке. — Корон приблизился к костру. — Жаль только, рубаху твою сжечь придется. Её теперь нипочем не отмыть. Так и будет вонять, пока не сгинет. Зелье уж очень пахучее.

Одиночка раздосадованно крякнул. Магиер даже не подозревал, как ему повезло, что под рукой у воина ничего тяжелого. Видит небо: прибил бы, не посмотрел, что лекарь.

В разговорах и дремоте прошел весь день. Дважды Одиночка пытался заговорить о новом мече, но магиер отмалчивался. Скрипя зубами, Одиночке приходилось терпеть и его задумчивое молчание, и гадкие отвары из трав, одни названия которых чего стоили: упыриная охотка, тленорос, болотная тухлявка… Магиер будто издевался. После обеда, когда тот отвернулся, Одиночке удалось незаметно вылить очередное лекарство в трещину между плитами, но тут же разнеслась такая вонь, что магиер учуял, раскрыл уловку и в наказание заставил пить что-то еще противнее. Правда, и Одиночка чувствовал, как наполняется силой ослабевшее от потери крови тело. К вечеру он уже смог самостоятельно сидеть и даже поднимался на ноги. Страшная рана затянулась тонкой розовой кожицей, но и на следующее утро магиер, придирчиво осмотрев ее, скептически покачал головой. Одиночка понял, что о походе за оружием магиер даже слушать не станет.

Так прошло еще два дня. И лишь на третий магиер, сняв повязку, кивнул.

— Заживает. Если до новолуния побережешься, даже шрама не останется.

— Шрамы украшают, — сообщил Одиночка с умным видом. — Может, не всех, но меня точно. И это… помнишь, ты что-то насчет оружия говорил. Без меча мне в пустыне беда. Можно было б и не лечить вовсе: всё одно сожрут.

Корон задумчиво потрогал подбородок, кивнул. Было что-то в его глазах, что заставило Одиночку подобраться.

— Говорил… точно. Только приличное оружие на дороге не валяется. Зато выбор большой будет. Подберешь что-нибудь по руке. А заодно и мне поможешь.

По спине Одиночки пробежал холодок Магиеры за обыкновенными разбойниками не гоняются. И о помощи просто так не просят.

— А куда идти-то? — Голос Одиночки внезапно охрип.

— Тут неподалеку, за полдня доберемся. Мужик там один живет, от людей прячется. Колдун. Вернее, некромант.

Одиночка подумал, что и меч ему не так уж и нужен. В конце концов, если идти быстро, через несколько дней доберется до Пограничья, а там, в безопасности, что-нибудь придумает. Идти с оглядкой да не рисковать понапрасну, можно даже и с Дикими разминуться. Ну, в крайнем случае загрызут. Все не в лапы к некроманту.

— Да ты не думай, не такой уж он и грозный. Я тебе кинжал свой дам, на первых порах поможет. У него и охраны-то — пара-другая упырей.

Поперхнувшись, Одиночка закашлялся. Внезапно заныло в боку, по телу разлилась какая-то слабость. Пожалуй, и правда рановато в драки лезть. Подлечиться надо. Да и оружие пока ни к чему: всё одно, поднять сил нет…

— Вижу, ты согласен. Собираем пожитки и пошли. Нам до вечера надо управиться.

Одиночка и не заметил, как в его руке оказался хваленый кинжал магиера. Скоро они двинулись в путь. В молчаливых развалинах Ушедших остался лишь ветер да слабый запах прогоревшего костра.

Глава 7

Магиер точно сказал: логово некроманта было совсем близко, полдня пешком по барханам. Одиночка вспотел при мысли о том, как близко все эти дни находился от такого страшного места, но теперь, когда они пришли, оглядывался с удивлением. Вокруг были всё те же барханы, только в низине, чуть поодаль, торчало что-то отдаленно напоминающее грубо сколоченную домину. Они подошли ближе. Внутри вроде виднелась ржавая дверь, но и в ней ничего зловещего не было.

— Слушай, магиер, ты ничего не спутал? Непохоже на логово-то. Эка невидаль шалаш стоит. Ну, дверь в ней ржавая, ничего особенного. Тебе верное место назвали?

Корон показал на жезл. Рубин в вершине медленно наливался кровавым сиянием.

— За дверью, скорее всего, уже поджидает парочка упырей. Хорошо, что до заката еще далеко. Днем они вялые, не то что в темноте.

Слова магиера подействовали успокаивающе. И всё же пустые ножны не давали покоя. То, что обычного упыря можно зарубить холодной сталью или сжечь серебром — это Одиночка знал. Но вот чтобы задушить голыми руками или даже затыкать кинжалом-живопыркой — это было слишком. Одиночка прикинул, что сможет огреть упыря ножнами, там наконечник серебряный, или можно успеть подхватить меч магиера, когда того загрызут и потащат в темную нору.

— Без приличного оружия я чувствую себя… будто голый. — Одиночка повертел перед глазами кинжал и вздохнул.

— Не волнуйся. Даже самый извращенный некромант не станет смотреть, в штанах ты или нет. — Корон вынул из-за пояса отмычки и поковырял ими в замке. — Когда мы окажемся внутри, ты и не вспомнишь о таких мелочах.

— При чем здесь штаны? Как до колдуна доберемся, найдем, чем его замочить. Я о том, что добраться до него сложно. Если хотя бы половина того, что рассказывают о стражах таких типов, правда, с этим ножиком я и двух шагов не ступлю. Был бы у меня меч или хотя бы арбалет, я бы с кем хочешь силой померился. Даже с Повелителем Диких. Или дюжиной разъяренных пауков Юду. А может, и вурдалака бы одолел или кикимору. — На секунду он замолчал, поразившись собственной наглости. — Ну, кикимору, конечно, вряд ли, но…

Договорить он не успел. Старый, давным-давно не смазываемый замок плотоядно щелкнул. Магиер обернулся.

— Готово. Пошли?

Одиночка аж сплюнул: так его раздражало нахальство нового приятеля. Потом махнул рукой.

— Чего там, пошли. Один хрен, сожрут. Что с мечом, что без меча. Авось ножиком этим подавятся.

Дверь поддалась со скрежетом. Звук, похожий на лязг зубов, резанул по ушам, но Одиночка, решившись, отступать не собирался и вломился в зияющий полумрак. Сбоку пахнуло смрадным дыханием, навалилось что-то тяжелое, но он лишь двинул плечом и наугад тыкнул кинжалом. Послышался визг, к ногам рухнула скользкая бледно-серая туша. Одиночка удивленно смахнул с клинка черную кровь и вздрогнул. Из темноты с разных сторон на него смотрело не меньше дюжины горящих глаз. Одиночка поднял кинжал, готовясь дорого продать свою хоть и никчемную, но все-таки интересную жизнь…

От входа Корон хладнокровно смотрел, как воин с остервенелым криком уничтожает упырей. Конечно, он мог бы вмешаться, но этого не потребовалось. Парень, конечно, не магиер и никогда им не станет, но ему еще не доводилось видеть, чтобы один человек мог одолеть столько упырей сразу.

Одиночка чувствовал, как по груди горячей струйкой бежит кровь. Одна из чертовых тварей сумела-таки ковырнуть его когтями. Мысль об этом почему-то взбесила, он зарычал и бросился на нежить с удвоенной яростью. Упыри, похожие на уродливых обезьян, были вооружены палицами и секирами, но такого напора не ожидали. Одна из тварей издала испуганный вопль и скрылась в глубинах лабиринта, две уцелевшие выставили перед собой секиры. Ближайший упырь зашипел, обнажив острые желтые клыки.

— Ах ты… труп ходячий! — взвыл Одиночка, бросая кинжал и хватаясь за секиру обеими руками. Упырь кряхтел, не желая отдавать оружие, но Одиночка вцепился в рукоять мертвой хваткой. Второй упырь, подвывая, бегал вокруг, пытаясь достать Одиночку когтями. Коротким заклинанием Корон сбил тварь на землю, но поединок Одиночки и владельца секиры продолжался. Упырь явно не привык к такому обращению. Его лапы, больше похожие на когтистые ласты, уступали стальным мускулам воина. Одиночка тянул секиру на себя и наверняка бы уже одолел, если бы не жабья пасть твари, щелкающая перед носом вовсе не жабьими зубами.

— Тебе бы… приятель… — Одиночка в который раз увернулся от клацнувших зубов и переступил, готовясь к решающему рывку, — …тебе бы мяты пожевать… или между ног чего полечить!

Последняя фраза сопровождалась зверским ударом кованого сапога. Упырь ухнул и осел.

— Ага, вы тоже мужики! — торжествующе заметил Одиночка, заканчивая поединок отвоеванной секирой. — А ты че пялишься, морда крокодилья? А ну проваливай на хрен!

Уцелевшего упыря как ветром сдуло. Одиночка стер с лица пот и небрежным движением смахнул с сапога налипшую икру.

— Хилая у твоего чернокнижника охрана Я-то думал, тут и правда чего… матросы в портовых кабаках и то круче. Ну что, дальше пойдем или отдышимся малость?

— Отдышимся. Малость. — Перед глазами Корона все еще стоял упырь с отбитыми… вернее, лишившийся икры. — Посмотри, может, где меч валяется. Не все же они с топорами да дубинами.

Одиночка задумчиво поиграл упыриной секирой.

— А чего мне меч? Пырнул, и только. А вот приличный топор или, к примеру, секира — она враз пополам разваливает.

Магиер поперхнулся, но Одиночка пояснил:

— Проблемы с деньгами, знаешь ли. Давно хотел попробовать такую штуку в деле, да все монет не хватало с кузнецом рассчитаться. Возьму я, пожалуй, секиру эту. Серьезная вещь, и удар приличный получается. Видишь, рукоять стальная, тоже использовать можно.

Одиночка продемонстрировал боевые свойства секиры на одной из стен. От богатырского удара камень растрескался, по коридорам прокатилось гулкое эхо.

— Мощная штуковина! — восхитился Одиночка. — Пожалуй, не стоит меч искать. Таким клинком любого мутанта на куски — легко! Гляди, на лезвии руны какие-то. Ты ж умный, на-ка, прочитай!

Корон всмотрелся в угловатые символы. Каббалистическая манера ведьминого письма была смутно знакома, но смысл он уловил не сразу.

— Что-то про защиту от духов, людей и нелюдей. Или, может, о защите от магии… точно. «Любой, держащий в руках, прославится!..» — так написано.

Одиночка сник.

— Жалко. Зачем мне прославляться? Чтобы каждая собака знала? Эх, хороший топор, а придется бросить.

— Подожди. Тут еще дальше: «…прославится, разбогатеет и узнает много женщин, ибо все преклонятся пред его мощью».

Одиночка, собравшийся зашвырнуть секиру подальше, остановился.

— Хотя… разбогатеть, конечно, охота. А если разбогатеешь, и бабы полюбят.

— «…узнает много женщин», — многозначительно повторил Корон. Вопреки его разумению, воин вдруг покраснел.

— Узнает, не узнает… Нечего лезть в мои дела. Сам разберусь. Меня… меня еще сама Горная Королева полюбит, мне гадалка говорила. Слышал я, эта королева — баба шибко смазливая! — Одиночка мечтательно закатил глаза.

Потрясающая догадка проникла в голову Корона. Он пытался сдержаться, но не смог.

— Я так понимаю, ты того… еще не спал с… какой-нибудь королевой?

Одиночка отвернулся, но даже в полумраке Корон видел, что уши у него пунцовые.

— Ну… и с королевой тоже. Но я еще молодой, у меня все впереди! — с вызовом добавил воин.

— Конечно. — Корон постарался, чтобы его изумление не слышалось слишком явственно. — Ты лучше не выкидывай секиру. «Узнает много женщин» — звучит неплохо, а?

— Подходяще, — согласился Одиночка К нему вернулась прежняя уверенность. — И вообще, заколдованная секира — это хорошо. Кстати, а твой чернокнижник, он мужик или баба?

— Мужик, — увидев разочарование на лице воина, добавил: — Но у него наверняка есть служанки.

— Тогда пошли. — Одиночка сделал зверское лицо и взял секиру наперевес. — Энергия во мне так и кипит. Боевая энергия, ты не подумай чего.

Корон удовлетворенно кивнул. Ничего лучшего, чтобы одолеть запутанный лабиринт, и придумать нельзя. Боевая энергия. Можно сказать и так. Запалив факел, он поспешил за воином, торопливо нырнувшим в один из узких тоннелей.

Коридор резко уходил вниз и заканчивался массивной стальной дверью, за которой виднелась крутая лестница. Дверь была приоткрыта и, судя по всему, давно не поворачивалась. Мощные петли, прогнившие и искореженные, свисали гнилыми железяками, но сам проход охраняла пара упырей в ржавых доспехах. Одиночка остановился и нехорошо ухмыльнулся.

— Ну наконец-то! А то я все думал, на ком бы секиру испытать. Слышь, магиер, интересно, доспехи можно разрубить с первого удара? Или лучше руки не рвать, два раза долбануть?

Упыри переглянулись и попятились, а когда наткнулись на холодный взгляд приближающегося магиера, бросились наутек.

— Слышь, чего это они? — Одиночка недоуменно оглянулся. — Я ж пошутил, а они и испугались. Тоже мне охрана.

— Просто твои шуточки не до всех доходят, — хмыкнул Корон. — А вообще, на свой язык не очень-то рассчитывай. Настоящие зомби не ведают страха. Эти упыри — болотные, родичи кикимор. Колдун перетащил их сюда с помощью магии и силой заставил служить себе.

— Приручил, значит.

— Вроде того. Так намного проще, но, как видишь, не так уж надежно. Эти твари только и ждут подходящего момента, чтобы удрать от хозяина.

Они торопливо спустились по лестнице. Здесь начинался единственный коридор, широкий, наполненный неярким, призрачным светом. Сияние исходило от необычной формы светильников, закрепленных на стенах. Присмотревшись, Одиночка с омерзением понял, что кошмарные светильники изготовлены из человеческих черепов. Корон перехватил его взгляд.

— Привыкай, приятель. Мы в гостях у некроманта, здесь есть закоулки и похуже.

Вдоль коридора тянулись двери. Все они были снабжены хитроумными замками, но не открывались уже очень давно. Несколько дверей заклинило в приоткрытом положении, и Одиночка осторожно заглядывал, подсвечивая коптящим факелом. Внутри царили тлен и запустение, на предметах лежал толстый слой пыли, но все же можно было понять, что в подземелье когда-то обитали десятки, если не сотни живых существ.

— Знаешь, магиер, по-моему, это не остатки замка. — Одиночка сделал неосторожное движение, в воздух взметнулось облачко пыли, и он закашлялся. — Сдается мне, я догадался, куда нас занесло. Это гробница духов!

— В каком смысле? — Корон с удивлением оглянулся.

— Самая настоящая гробница духов! Я не первый день в Мертвых Землях, всякого наслушался. После того как Битва Богов закончилась и уцелевшие боги ушли из нашего мира, их слуги попытались укрыться от наступившего Великого Зла. Строили вот такие подземные жилища и запирались в них на много лет, надеясь, что Зло их минует. Только ничего не получилось. Почти никто не выжил, они так никогда и не вышли из подземелий. А немногие выжившие от отчаяния и безысходности постепенно превратились в Диких и начали пожирать друг друга. Это уже потом с Запада пришли люди и попытались строить здесь замки, но и они тоже вымерли от дыхания Великого Зла.

— Я слыхал кое-что об этом, — задумчиво проговорил Корон. — Может, и правда. Уж больно уныло здесь.

— А еще один парень на Пограничье рассказывал, будто строители подземелий не умерли, а просто спят, чтобы в один прекрасный день воскреснуть. Ему об этом какая-то ведьма говорила.

— Хрен с ними, с духами. Пусть спят. Нам нужен только колдун. Он точно где-то здесь.

— Справа или слева? — ехидно поинтересовался Одиночка. — Мне вообще кажется, что за нами кто-то крадется.

Коридор раздваивался и с каждой стороны заканчивался дверью. Двери эти, в отличие от попадавшихся ранее, были очищены от ржавчины и смазаны. Корон досадливо поморщился.

— Наверняка с одной стороны лаборатория, а с другой — логово. Придется разделиться.

Одиночка сглотнул.

— Ты предлагаешь мне один на один с некромантом схватиться? С упырем — еще куда ни шло, но колдун — дело другое.

— Не надо тебе с ним сражаться. Меня позовешь — всего-то и делов. Пошли. Я — направо, ты — налево.

Мысленно простившись с жизнью, Одиночка потянул дверь за странное, закрепленное посередине колесо. Обод неожиданно пошел вокруг оси, заставив воина напрячься. Позади послышался негромкий металлический скрежет: магиер открывал дальнюю дверь.

Обод со щелчком остановился, массивная стальная плита поддалась тяжело, но почти бесшумно: кто-то хорошо смазал мощные петли. Одиночка изо всех сил тянул на себя, торопясь расширить образовавшийся проход, но протиснуться сумел не сразу.

За дверью была лаборатория. Судя по размерам, слугам Ушедших комната служила совсем для других целей, о чем говорили длинные стеллажи вдоль стен, но грубо сколоченные столы и всякая магическая дрянь явно принадлежали колдуну. Самого некроманта здесь не было, поэтому Одиночка успокоенно смахнул со стола несколько дюжин пузырьков, потом подумал и запустил в стену здоровенной бутылью с зеленоватой гадостью: «Колдуна не поймаем, так хоть настроение ему испортим!» На большие колбы с препарированными уродцами и тому подобные экспонаты он старался не смотреть. Переколотив для порядка всё, что подвернулось под руку, он отправился на помощь магиеру.

Упыри, кравшиеся за ними по коридору, как раз набрались смелости, чтобы атаковать. Одиночка поплевал на ладони и поднял секиру. В руки отдалась приятная тяжесть надежного оружия. Упыри попятились.

Даркостен, черный колдун и некромант, в подземелье устроился с шиком. Корон только завистливо вздохнул. Даркостен был злейшим чернокнижником, когда-либо встречавшимся на его пути, но способности колдуна шикарно устроить быт Корон искренне удивился. С помощью заклинаний еще можно было затащить в Мертвые Земли упырей, но где посреди пустыни Даркостен ухитрился найти роскошную кровать с балдахином, шелковые драпировки, картины и драгоценные безделушки, оставалось неразрешимой загадкой. Покачав головой, Корон прошел по пушистому белому ковру.

Колдун спал, широко раскинувшись на пуховой перине. Некоторое время Корон боролся с непреодолимым желанием прикончить некроманта во сне, но сдержался, приставив серебряный меч к его горлу. Некромант должен умереть, но даже такой выродок имеет право знать, почему умирает. Магиер чуть шевельнул мечом. Острое как бритва лезвие оставило на горле некроманта крошечный порез, по лезвию скатилась капелька крови. Колдун дернулся, отпрянув, широко открыл глаза. Во взгляде его мелькнуло странное выражение, которое Корон принял за страх. Он ошибся. В глазах Даркостена горела лютая ненависть.

— Ты пришел, — просипел колдун надтреснутым голосом. Даркостен был еще не стар, но извращенные удовольствия и ночной образ жизни добавили его чертам глубоких морщин и болезненной бледности. — Ты пришел за мной даже сюда. Я надеялся, что в пустыне меня оставят в покое.

— Конечно. Иначе спрятался бы получше. — Корон снова качнул клинком, на шелковые простыни упало еще несколько капель крови. — Не шевелись, колдун. Если двинешь хотя бы пальцем, убью прямо сейчас.

— А если не двину? — В голосе Даркостена прозвучала издевка.

— Ты всё равно умрешь, но чуть позже. Твои опыты погубили слишком много людей. Глупо надеяться, что можно избежать возмездия, даже зарывшись в эту крысиную нору.

— Я всего лишь ученый. — Некромант чуть пожал плечами и холодно улыбнулся. — Некромантия в моих занятиях второстепенна, я пользуюсь ею для обустройства быта и самозащиты.

— Полгода назад ты зверски убил ребенка и растворил труп в кислоте. До этого были горожане из Ванапара, бродяги из Пограничных Земель и многие, многие другие, — угрюмо проронил магиер. — Ты заслужил мучительную смерть, но я — закон, а не мститель. Ты умрешь быстро.

Глаза некроманта вспыхнули дьявольским огнем.

— Я искал лекарство против чумы! Тому, у кого умирает жена, ребенок или старые родители, безразлично, кто принесет исцеление, ангел или демон!

— В своих опытах ты и сам убивал чьих-то жен, детей и родителей, — как эхо, продолжил магиер. — Цель никогда не оправдывает средства.

— Не оправдывает? Ты хоть представляешь, глупый магиер, сколько может стоить лекарство против чумы? Настоящее лекарство, а не варева шарлатанов? Это горы золота, и я получу его! — С неожиданным проворством Даркостен выхватил из-под матраса небольшой арбалет и нажал курок Звонко щелкнула тетива, но времени прицелиться у колдуна не было. Вместо смертельного удара в грудь короткая стрела с хрустом пробила кожаный наручь и проткнула запястье. От неожиданной боли Корон вздрогнул. Этого мгновения хватило, чтобы колдун скатился с кровати и отскочил к стене. Запоздалый удар серебряного клинка только вспорол подушку.

— Врешь, магиер! Это тебе конец! — В руках Даркостена неизвестно откуда появился пожелтевший лист пергамента. — Представь, я ждал тебя! И приготовил маленький сюрприз! Узнаёшь? Это один из пергаментов Трекуллы, бога мертвых! А теперь попробуй выйти отсюда!

Прежде чем Корон успел что-либо предпринять, колдун выкрикнул короткое заклинание и разорвал пергамент на куски, освобождая вложенную в него силу мира мертвых. Обрывки быстро пропитывались кровью, в воздухе запахло тленом и гниющей плотью — верные признаки того, что высвобожденное заклинание сработало. Рванувшись к колдуну в последней безнадежной попытке, Корон бесполезно взмахнул мечом.

— А теперь сдохни, магиер!

Перед Короном прямо из пола полезли гигантские могильные черви. Глаз на белесых мордах тварей не было, зато пасти были усеяны мелкими острыми зубами. Корон с разворота рубанул ближайшего. Извивающиеся обрубки конвульсивно забились, зато другая тварь щелкнула зубами у самого лица, и магиеру пришлось отступить.

— Эти кладбищенские зверюшки любят лакомиться мертвечинкой, — захихикал Даркостен, — но для тебя, магиер, сделают исключение. Зачем дожидаться, пока ты изволишь сдохнуть? Они сожрут тебя живьем!

Уверенный в собственной безопасности, колдун не спеша устроился в кресле, закинул ногу на ногу и налил вина в бокал. Твари окружили магиера со всех сторон. Чтобы не подпустить их слишком близко, Корон едва успевал взмахивать клинком, на магию не оставалось времени. Проклиная себя за самонадеянность, Корон попытался все же сорвать с пояса убей-траву, но черви бросились в новую атаку. Спасительный мешочек выскользнул из рук и глухо шлепнулся на ковер.

— Что, магиер, туго приходится? — Даркостен делано зевнул. — Мои червячки будут поедать тебя медленно… я должен посмаковать такое удовольствие!

Упоенный собственным превосходством, некромант не услышал мягких шагов за спиной. Тяжелая рука опустилась на его плечо, как приговор.

— Ты, что ли, некромант будешь? — Забрызганный черной кровью упырей Одиночка испытующе заглянул в лицо колдуна, и тот ошалело кивнул.

— Вот и славно. — Воин деловито ударил его по голове рукоятью секиры. Охнув, Даркостен осел на ковер, магия с хлопком рассеялась, и жуткие твари, готовые вот-вот растерзать магиера, обратились в ничто.

Корон устало прислонился к стене. От напряжения перед глазами плыли темные круги, серебряный клинок казался невероятно тяжелым. Почувствовав на губах терпкую влагу, Корон жадно глотнул. Крепкое вино прояснило сознание, он кашлянул и выпрямился. Одиночка снова наполнил кубок и выпил сам. Обоим следовало немного перевести дух.

— Не хреновая выпивка! Клянусь небесами, такое вино в Мертвых Землях не враз найдешь. — Одиночка принюхался и покосился на магиера. — А от плаща у тебя… дерьмом воняет.

Корон только молча кивнул. Плащ был безнадежно заляпан гадко пахнущей слизью. Стиснув зубы, магиер здоровой рукой выдернул из запястья стрелу и торопливо присыпал рану лечебным порошком. Одиночка тем временем прошелся по комнате, с видом знатока разглядывая висящие на стенах картины.

— Во, живут же колдуны! Посреди пустыни — и такая роскошь! Может, покантуемся здесь маленько? Безделушки посмотрим… а там что и прихватим… Упырей я всё равно порешил.

— Не стоит. Колдовское это барахло. — Корон достал из-за пояса жезл. — Не бывает прока от такого. И гнездо выжечь надо.

— А с ним как? Или через всю пустыню на себе тащить? — Бросив взгляд на магиера, Одиночка осекся. — Ну ладно… я в коридоре подожду. Постерегу или еще чего… Вы тут сами разбирайтесь.

Магиер вышел в коридор через несколько минут. Бледное лицо было хмурым, волосы, рассыпавшиеся по плечам черными прядями, придавали ему зловещий вид. Одиночка, излишне старательно протиравший секиру, вопросительно поднял глаза.

— Я наложил заклинание Всепожирающего Огня, — проронил магиер. — Через четверть часа всё здесь будет кончено, нам лучше побыстрее уходить.

Путь наверх проделали в полном молчании. Магиер был погружен в собственные мысли, Одиночка с запоздалым сожалением размышлял об оставленных в спальне некроманта изумрудных статуэтках.

Они почти поднялись на гребень бархана, скрывавшего вход в логово, когда песок под ногами основательно тряхнуло. Из темного зева подземного хода повалил черный дым. Жар невидимого огня заставил их идти быстрее, и только у следующего бархана они остановились. Магиер обернулся. Одиночка вдруг с удивлением заметил в его глазах смертную тоску.

— Не переживай, магиер. От этого некроманта так серой и пахло. А теперь он наверняка среди своих. Ты ж этого хотел, верно?

— Не знаю. — Одиночка еле разобрал его шепот. — Может быть. Так предначертали боги.

Постояв еще немного, они двинулись дальше. Вскоре барханы окончательно скрыли от них последнее убежище Даркостена, колдуна и некроманта, собиравшегося осчастливить мир лекарством от чумы. И только столб дыма, поднимавшегося к небесам черной дорогой, еще долго маячил вдали.

Глава 8

С ночлегом им повезло. Когда лохматое неопрятное солнце стало медленно валиться к горизонту, Корон заметил в низине остатки каменных стен. Одиночка одобрительно кивнул.

— Подходяще. Наверняка остатки одного из Оазисов. Нечисть туда не сунется, отдохнем спокойно.

Оазисами в Мертвых Землях называли руины небольших сооружений, чаще всего состоящих из двух-трех домиков и пересохшего колодца. Когда-то их строили те, кто бежал от войн и неурядиц Первых Веков и пытался вопреки всему обосноваться в пустыне. Пески оказались жестоки и неплодородны, последний поселенец умер много веков назад, но заброшенные жилища все еще возвышались среди дюн. Редкие путешественники, рисковавшие нарушить покой песков, предпочитали останавливаться на ночлег именно среди таких развалин. Злобные хищники и мутанты опасались приближаться к Оазисам, все еще защищенным от нечисти магическими заклятиями, к тому же в некоторых Оазисах можно было найти пресную воду, а в домах — деревянные предметы, годные для костра.

Корон и Одиночка оказались в одном из самых старых Оазисов. Воды в засыпанном колодце давно уже не было, среди обветренных стен не нашлось ничего, кроме трухлявого мусора. Мимоходом заглянув в заметенный песком арык, Одиночка только покачал головой.

— Кажись, лет двести уже сухо. Хорошо, что фляги полные. Отсюда в любую сторону до живого колодца целый день пути.

Когда палящее солнце скрылось за горизонтом, они, устроившись на плащах, уже жарили пойманных по дороге ящериц. Издалека донеслись приглушенные расстоянием вопли Диких, пламя костерка потрескивало, неторопливо пожирая остатки древних манускриптов, найденных тут же, в руинах. Исчерченные давно забытыми знаками пергаменты корежились и дымили, но обшаривать Оазис в поисках более подходящего топлива не хотелось. Сладко потянувшись, Одиночка глотнул вина. Несмотря на ворчание магиера, он успел-таки прихватить в логове некроманта пару бутылей получше. Теперь, у костерка, было самое время распить их за упокой колдовской души. Вино — оно и есть вино, к нему скверна не липнет, это дар духов солнечного света. Пусть некромант был сто раз проклят, пусть в его присутствии скисало молоко и куры переставали нестись. Хорошее вино остается хорошим вином даже в погребке некроманта.

— Второй летний сбор. — Глотнув, Корон, на секунду прикрыл глаза. — Бьюсь об заклад, с самого побережья, если не с островов.

— Для магиера ты неплохо разбираешься в выпивке.

— Доводилось бывать в южных баронатах. Мне нравятся теплые края. — Корон ненадолго замолчал, припоминая холодные ветра далекого севера, мрачные стены замка Ван Краден — главной цитадели Ордена магиеров, вечные снега и собственные мечты о горячем южном солнце. — Я много путешествовал.

— На магиеров нынче большой спрос. Время непростое, нечисти везде полно. К чему тебе мотаться по свету? Мог бы устроиться при дворе какого-нибудь герцога или барона. — Одиночка мечтательно вздохнул. — Жил бы припеваючи!

Корон пожал плечами. Как можно в двух словах объяснить суть Кодекса магиеров, которую сам он постигал годами?

— А почему ты оказался здесь? Разве не проще было наняться телохранителем к богатому торговцу или вышибалой в кабак? У тебя широкие плечи, приятель, ты мог бы неплохо зарабатывать и без риска быть съеденным заживо.

Одиночка насупился.

— Тошно сидеть на одном месте. Мертвые Земли… здесь хоть скучать не приходится. Опять же, если повезет, можно и разбогатеть враз. А так, вообще… хрен его знает.

Корон задумчиво кивнул.

— У каждого свой путь. Я убиваю нечисть и болтаюсь по свету, ты ищешь несуществующие сокровища и прячешься от людей в пустыне.

— Ни от кого я не прячусь. Мне денег много охота! Чтобы не как вышибале на пиво и баб хватало, а чтобы действительно — много! Я бы тогда развернулся! Послал бы к дьяволу и пустыню, и мутантов, и Ушедших в придачу. Двинул бы к морю, стал бы жить в свое удовольствие. Это ж простое желание, каждому понятное. Или тебе, скажешь, и денег не надо?

— Почему не надо? Приятно, когда в кошельке звякает. — Корон помешал угли, вверх взвился золотистый сноп искр. — Но это не Путь. Не в этом главное. Главное — идти по предначертанному. Мой Путь — возвращать людей к добру. В большинстве своем люди добрые, просто иногда совершают ошибки. А ошибки эти — они разные бывают… Случаются те, кто творит непростительное, даже ужасное. Таким людям не место в мире живых.

— И ты отправляешь их к праотцам? — хмыкнул Одиночка. — Например, как некроманта?

— Всегда остается шанс, что в следующей жизни тот, кого мы звали Даркостеном, будет мудр и светел. Значит, задача магиера — заставить такого грешника вступить в новое воплощение как можно быстрее.

— То есть убить. Отлично. — Одиночка вздохнул. — Легко тебе жить, магиер. Ваш Орден такой старый, что уже заготовил ответы на любой вопрос. И про смерть, и про жизнь, и про то, как всё устроено. А я вот не верю разным оракулам да мудрецам. И старейшинам вашего Ордена не верю. Мечом махать и я горазд, да только когда за правое дело драться лезешь, тут и размышлений не надо, и отпущения грехов. Верное дело — оно и есть верное. Если до оправданий дело доходит, значит, нечисто на душе. Этот Даркостен тоже считал себя избранным, исцелять людей собирался. Правда, за деньги, да что с того? Тоже ведь правым себя полагал. Кто судить возьмется, а?

— Я. — Корон посмотрел на воина прямо и жестко. — Властью, данной мне Орденом, я буду вершить суд. А за ошибки, которых не избежать, за магию и чародейство магиеры уже прокляты на веки веков Светлыми Лордами. Мы — зло. Но существует еще и Великое Зло.

За барханами снова завыли Дикие. Расстояние приглушало звуки, но к зловещему хору присоединялись все новые и новые твари. В вое мутантов слышалась голодная тоска и лютая, безмерная злоба. Оба невольно замерли, вслушиваясь в далекую песню смерти.

— Знаешь, иногда я думаю о том, — произнес магиер, глядя в пространство, — что рано или поздно защитная магия Оазисов развеется. И никто не знает, когда это случится. Может, через сто лет. А может, прямо сейчас.

— Притушу я костерок, — Одиночка стал сосредоточенно засыпать угли, — а то мало ли кто нас приметит.

Корон широко зевнул и потянулся.

— Точно, спать пора. Завтра подниматься рано, путь неблизкий. Нам бы только-только до заката из песков выбраться.

— Нам? — Одиночка поднял голову. — Ты, магиер, на себя рассчитывай. Мне в Пограничье делать нечего. Я, между прочим, как от Диких драпал, всю прошлую добычу побросал. Да что толку о старом жалеть! Секира теперь под рукой, и ладно. Подамся дальше на восток, еще раз попытаю судьбу.

— Не слишком полагайся, что окреп. Думаешь, некроманта завалил, так и силы вернулись? Дойдем до Пограничья, подлечишься, а там видно будет.

— Ага, будет, — Одиночка иронично кивнул, — жрать мне нечего будет. Говорю же, барахлишко мое Дикие доедают… может, и золотишко присвоили. Не, мне теперь одна дорога — за пески. Спасибо тебе, конечно, подлечил. Только не обессудь, больше благодарить нечем.

— Спасибо в карман не положишь, а?

От этих слов Одиночка побагровел. В висках застучало, руки сами собой потянулись к секире… но замерли на полпути. Прав магиер: люди все разные, для некоторых любое «спасибо» — пустой звук..

— Не ожидал… не думал я, что ты такой. — Слова скатывались с губ тяжелыми камнями. — Видно, обознался… Будь по-твоему, магиер. Завтра на рассвете иди в Пограничье и жди меня в форте Риг до полной луны. Даю тебе слово: к тому времени я или заплачу тебе сполна, или сгину. Могу ли надеяться, что слово мое чего-нибудь для тебя стоит?

Одиночка на секунду закрыл глаза, явственно предчувствуя, что случится, если в воздухе повиснет «нет». Но вышло по-другому. Магиер, смотревший на него с немым удивлением, вдруг облегченно рассмеялся и, вскочив, положил руки ему на плечи.

— Ну, приятель, ты и горяч! Вот уж не думал! Чего ни скажи, сразу или деньги предлагать, или наброситься готов! Ты что, всерьез решил, что я от тебя платы жду?! Нет, воин, я не о том. Что деньги — мне же травок, которые на тебя потратил, жалко. Не дам я тебе пропадать. Столько стараний, и всё для того, чтобы тебя за соседним барханом слопали? Не выйдет! Сделаем так… — Магиер задумался, что-то прикидывая в уме — Ты провождаешь меня в Пограничье, до ближайшего форта. Скажем, в благодарность за оказанное лечение. Если доберемся, я дам тебе в долг двадцать монет. Вернешь, когда сможешь, я задержусь в Пограничье не меньше месяца. А захочешь, — магиер пристально посмотрел на Одиночку, — поедешь со мной. Сказать по правде, крепкие кулаки, чтобы спину прикрыть, всегда пригодятся.

— С чего бы такое доверие? — угрюмо поинтересовался Одиночка. За отворот левого сапога ухитрилась пробраться песчаная сколопендра, и теперь он мрачно прикидывал, раздавить противную многоножку сразу или сначала вытряхнуть на песок — Мы и знакомы всего ничего. Магиеры все такие доверчивые?

— Все до единого. — Корон не стал объяснять, как легко при помощи простейших талисманов распознать любые недобрые помыслы. — Уж больно ловко секирой ты машешь. Я все равно собирался в Пограничье попутчика искать.

Одиночка некоторое время молчал. Стать спутником магиера было одновременно и заманчиво, и опасно. Он отлично знал, что магиеры, согласно традициям Ордена проводившие жизнь в совершенствовании скорее духа, чем тела, всегда старались иметь рядом крепкого и нетрусливого воина. Еще он знал, что именно на долю этих крепких и смелых воинов обычно и приходилась участь быть съеденными, разорванными, заколдованными… и тому подобное. Правда, выжившие получали и славу, и грозную репутацию, и кучу денег — работа на магиеров стоила дорого. Сам он никогда и подумать не мог, что в один прекрасный день магиер, — и не просто магиер, а консул Ордена, — предложит ему подобное. Тут следовало хорошенько подумать.

— Быстрый ты больно, магиер, — пробурчал наконец Одиночка. — Ладно, насчет Пограничья, считай, договорились, коли не шутишь. А там видно будет. Может, лучше я монет у тебя займу.

— Вот и славно. — Корон ухмыльнулся. — Честно говоря, если бы ты согласился прямо сейчас, я бы один ушел. Слыхал небось, как говорят: без раздумий на дракона прет только дурак или магиер. Ты не магиер, а дурак в попутчики мне тоже не с руки. Ладно, думай пока. Путь долгий, и подумать получится, и мечом помахать.

— Секирой, — солидно уточнил Одиночка. — Но это тоже весело!

Глава 9

Ночь прошла спокойно. Хищники и Дикие обходили Оазис стороной, опасаясь древней защитной магии. Угли прогоревшего костра еще долго давали тепло, и лишь на рассвете, когда над мертвыми барханами повисли серые клочья тумана, стало прохладно. Впрочем, и Корону, и Одиночке было не привыкать. Утренняя прохлада лишь придавала бодрости и разгоняла последние обрывки сна. Перекусив на скорую руку, они двинулись в путь. Одиночка то и дело выхватывал секиру и со свистом рассекал воздух, прямо на ходу приспосабливаясь к новому оружию. Корон, шедший следом, только завистливо посматривал на спутника. Его собственная голова трещала после выпитого накануне, а уж о том, чтобы так размахивать руками, и речи не шло.

К вечеру местность начала меняться. Песчаные барханы постепенно сменились языками крупного щебня, затем пропали вовсе, уступив место нагромождениям каменных глыб. Растительность, среди песков еще попадавшаяся в виде чахлого кустарника и колючек, теперь исчезла. Унылый желто-коричневый цвет сменился еще более унылым серым, вроде бы нагоняя тоску, но у обоих стало легче на душе. Они достигли Каменного Пояса — огромной, шириной почти в три дневных перехода каменной пустоши, отделявшей Мертвые Земли от Пограничья. Легенды говорили, что в незапамятные времена в этих местах высились неприступные горные хребты. Они остановили бешеный пламень Битвы Богов, превративший бескрайние просторы востока в пепел. Лютая сила Зла стерла горные цепи в порошок, но дальше на запад не продвинулась. И вот теперь каменистая равнина, до самого горизонта усеянная нагромождениями скальных обломков, являла границу между владениями Великого Зла и Миром Людей.

Идти стало труднее. Только в некоторых местах можно было пробраться по мелкому щебню. Остальное время приходилось, обливаясь потом, скакать с валуна на валун и даже карабкаться по остаткам скал. Только хорошо тренированный воин, не слишком обремененный грузом, мог преодолеть Каменный Пояс. Легкой дороги здесь не существовало. По этой же причине охотники за следами Ушедших не пользовались лошадьми, а твари пустыни довольно редко пробирались через Каменный Пояс в Пограничье.

Взглянув на маячивший впереди скальный карниз, Одиночка мысленно вздохнул. Ему доводилось пересекать Каменный Пояс бессчетное количество раз, и каждый раз он торжественно обещал себе, что больше никогда. И уже столько раз нарушал это обещание, что сам перестал в него верить. Этот раз действительно может стать последним… если он пойдет с магиером. Вот только… пойдет ли?

Корону, более гибкому и выносливому, дорога давалась легче, но и он успел изрядно вспотеть. Дорожный мешок тяжело молотил между лопаток, теплая рубашка и куртка насквозь пропитались потом. Больше всего хотелось остановиться, отдохнуть, но маячившая впереди спина Одиночки задевала самолюбие, заставляя снова и снова прыгать с валуна на валун.

Дорога отнимала все силы, Корон и думать забыл поглядывать по сторонам. Усталость брала свое, хищные твари в Каменном Поясе попадались редко, поэтому за оружие он схватился поздно, когда Одиночка с секирой в руках уже бросился за валуны. Тут же раздалось злобное шипение, между камнями мелькнула корявая тень. На мгновение Корон застыл от удивления, забыв про оружие. Из расщелины не мигая смотрел тролль! Он казался крупнее своих собратьев, но это был самый настоящий пещерный тролль! Размышлять, откуда он здесь взялся, не было времени. Тролль прятался в тени скал, явно собираясь подпустить людей поближе, но, поняв, что обнаружен, устремился в атаку, одним прыжком одолев разделявшее их расстояние. От острых зубов Корона спасла лишь хорошая реакция. Отточенные инстинкты заставили его ничком рухнуть на камни. Над головой, совсем близко, щелкнули схватившие воздух челюсти. Тролль взвыл и яростно ударил по камням лапой, но Корон уже укрылся в расщелине. Переводя дыхание, магиер пристально следил за врагом. Оплетенная кожей рукоять меча в ладони враз стала влажной от пота. Тролль выпятил челюсть и оскалился. Желтые кривые зубы твари жаждали сочной плоти. Тролль завыл, в бессильной злобе наблюдая, как блестит в полумраке расщелины серебряный клинок… и вдруг, расправив за спиной перепончатые крылья, взлетел! Корон невольно сжался. Расщелина, в которой он спрятался, кверху расширялась, нападение с воздуха грозило серьезными неприятностями. Небо закрыла крылатая тень: тварь разворачивалась для атаки. Мысль о том, что летающих троллей вообще не бывает, вдруг показалась Корону смешной. А ведь до этой самой минуты он не верил лендлорду, хоть и взялся помочь ему! Зря не верил…

— Эй, зверюга, лети сюда! Я тебе кусалки повырываю! — Появившийся из-за валунов Одиночка недобро ухмыльнулся и вдруг ловко запустил в тролля увесистым булыжником. — Всё, головастик, прощайся со здоровьем!

Камень звонко щелкнул тролля по голове. Конечно, толстые костяные наросты брони не пробил, но удар получился обидным и весьма болезненным. Тварь судорожно забила крыльями, пытаясь удержать равновесие, и резко крутанулась в воздухе. Горящие злобой глазки впились в нового врага, который и не думал прятаться. Одиночка перекинул секиру из руки в руку и смачно плюнул. Ему доводилось схватываться с троллями в Звонких горах, и ни один из них не ушел живым. Он успел хорошо изучить их повадки. Эти тупые хищники могли быть действительно опасными, если нападали внезапно или в сумраке подземных лабиринтов. Прочный панцирь надежно защищал их от случайных ударов и метательных ножей, а неимоверная сила позволяла расправляться с противниками одним ударом. В суматохе внезапной атаки это было решающим преимуществом. Но не здесь и не сейчас, при дневном свете, когда руки воина приятно оттягивает секира, а спутник — опытный магиер. Для настоящей схватки тролли были слишком неповоротливы.

Сложив крылья, тварь с неожиданным проворством спикировала. Быстрота нападения ошеломила Одиночку, но он успел отскочить назад. Тролль прыгнул, намереваясь вцепиться ему в горло. Одиночка неловко отмахнулся секирой, сделал еще шаг назад и почувствовал за спиной холодный камень. С запоздалым сожалением понимая, что недооценил монстра, только внешне похожего на тролля, попытался все-таки перейти в атаку, но теперь между камней от тяжелой секиры толку было мало. Ему просто не хватало места, чтобы хорошенько размахнуться. Тролль, словно почувствовав растерянность врага, оскалился. На мощных когтистых лапах вздулись бугры мышц, но вид грозно поблескивающего металла заставил его не спешить с атакой.

Одиночка закашлялся. Зловоние, исходившее из пасти тролля, было нестерпимым. Сознавая свое превосходство, тролль лениво взмахнул лапой, но и этот неторопливый удар заставил Одиночку согнуться в три погибели, чтобы не попасть под острые когти. Проклиная неизвестно куда запропастившегося магиера, он метнул в тролля кинжал. Лезвие жалобно звякнуло о костяные пластины, не причинив твари никакого вреда. Тролль навис над ним, словно собираясь размазать по скале, и тут в воздухе пропела стрела. Одиночка не видел ее, но свист арбалетной стрелы не спутал бы ни с чем. Тролль дернулся. В его шее между пластинами брони торчал толстый стальной стержень. Свист повторился, еще одна стрела вонзилась твари в затылок. Запрокинув голову, тролль завыл. Несколько мгновений решили исход: поднырнув под страшными когтями, Одиночка с размаху рубанул тролля по крыльям, единственному не защищенному броней месту. Он старался не думать, как сильно рискует. Вздумай тролль сейчас полоснуть его когтями, он не успел бы ни отскочить, ни закрыться. Перепончатые полотнища крыльев распались и повисли трепещущими лохмотьями. В это время магиер, бросив арбалет, напал на тролля с другой стороны. Молнией сверкнул серебряный клинок. Раненый тролль крутился волчком, стараясь отбить атаки с двух сторон, но удары Корона и Одиночки раз за разом достигали цели. Костяная броня трескалась и крошилась. Взлететь на разрубленных крыльях тролль даже не пытался. Клинки со свистом рассекали воздух, слышались глухие удары, тяжелое дыхание людей и рев раненого чудовища. Изловчившись, Одиночка вогнал секиру между пластинами брони в бок тролля. Тварь пошатнулась. Меч Корона, разрубив панцирь, вонзился троллю в грудь. Из раны фонтаном ударила черная кровь, тролль медленно, словно в задумчивости, осел на камни. Одиночка с силой дернул секиру, но лезвие крепко зажало в костяной броне. Выругавшись, Одиночка бросил секиру и отскочил назад. Агонизирующий тролль был всё еще опасен. Кровь хлестала из его ран не переставая, но он упрямо пытался достать магиера когтями. Одиночке оставалось только наблюдать за окончанием схватки со стороны. Тролль слабел с каждой минутой. Очень скоро всё было кончено.

Тяжело дыша, Корон опустился на корточки. В этом поединке пришлось хорошенько попотеть. И теперь перед ним, подрагивая в последних конвульсиях, умирало существо, которого просто не могло быть. У пещерных троллей есть рога, прочная броня, острые когти и зубы, но у них нет крыльев. Никаких, даже самых захудалых! А уж о том, чтобы использовать их для стремительного полета, — об этом и речи быть не могло. Тролли не летают. Это было так же точно, как то, что русалки не живут на суше, а лешие не лазают по горам. И тем не менее… Крылатый тролль в десяти шагах от него в последний раз дернулся и затих.

Наступившая тишина казалась неестественной. Лишь ветер, уныло посвистывающий среди скал, нарушал безмолвие, навевая тоску и тревогу.

— Вот и завалили. — Видя, что тварь затихла, Одиночка осторожно приблизился. — Еще немного, и он бы нами позавтракал… пока ты с арбалетом возился.

— Стрелы рассыпались, — хмуро пояснил магиер. Одиночка только махнул рукой.

— На хрена тебе арбалет? Ты ж магиер, без пяти минут боевой маг. Чем из арбалета целить, произнес бы заклинание, и гори чертов тролль синим пламенем! Или красным, так его растак…

— Надо выяснить, откуда он взялся. Если жечь, только пепел останется.

— Ну и зверюга! — Вцепившись в секиру обеими руками, Одиночка изо всех сил дернул. — Сколько живу, а такой пакости не встречал. Чтоб тролли летали — вот это дела!

— Тролли не умеют летать. — Вздохнув, Корон поднялся. — Зачем им? Они же под землей живут.

Вместо ответа Одиночка приподнял перерубленное крыло и продемонстрировал магиеру. Тот только покачал головой.

— Нет, приятель, я не о том. Сам подумай. У троллей не бывает крыльев — это раз. Перед нами лежит отличный крылатый экземпляр — это два. Вывод: кто-то приделал ему крылья.

— Ага. Гвоздями прибил. — Кряхтя, Одиночка перевалил мертвую тушу на живот. — Для красоты. Смотри, они не приставные и не пришитые. Они у него выросли!

Нахмурившись, Корон наклонился и стал что-то разглядывать среди костяных наростов брони. Потом вздохнул, выпрямился и занялся изучением крыльев. Лицо его было мрачным и сосредоточенным. Что-то тихо шепча, магиер провел по перепонкам ладонью. На ладони остались следы черной крови, но Корон, казалось, и не заметил этого. Одиночка наблюдал за ним с интересом. Не так часто прежде ему доводилось видеть магиеров за работой. Конечно, он тоже бывал на показательных ярмарочных выступлениях, где члены Ордена демонстрировали свои умения в боевой магии, но чтобы вот так, в деле…

От мертвого тролля исходило ужасное зловоние, Одиночка старался дышать ртом. Все тролли отвратительно воняли, и крылатый не был исключением. Неожиданно магиер вздрогнул и пристально посмотрел на него. На мгновение Одиночке показалось, что глаза магиера сияют рубиновым огнем, но, когда он сморгнул, ничего необычного в его спутнике уже не было.

— Я был прав, приятель. — Только теперь Корон брезгливо вытер ладонь. — Это совершенно обыкновенный тролль. Отличается от своих собратьев только тем, что умеет летать.

— Конечно. Спасибо, хоть ты вразумил меня. Я сам бы никогда не догадался, — съязвил Одиночка.

— Подожди. Это еще не всё. Я могу поклясться, что тролль этот родился без крыльев, как все прочие. Вот только потом кто-то сделал его летающим. Ты понимаешь, что это значит?

Одиночка вздохнул.

— Я тупой. Чтобы я понял, ты должен перестать говорить загадками.

— На костяных наростах у основания крыльев есть старые рубцы. Сначала я думал, что это следы зубов, но уж слишком правильная форма. Такие же следы на кончиках крыльев. Я пытался рассмотреть тролля магическим зрением, но почти ничего не добился. От его крыльев исходит такая волна боли и страдания, что даже общая аура зла была почти незаметна.

Одиночка задумчиво кивнул и, склонив голову набок, посмотрел на спутника.

— Знаешь, магиер, я человек простой. Черная там аура, зеленая — мне без разницы. Ты к сути переходи. Как он крыльями обзавелся?

— Этого тролля вырастили в специальных колодках. После того как он вылупился из яйца, какой-то славный малый с помощью этих колодок растянул ему кожу на спине, а потом вшил в складки стальные прутья. — Корон старался говорить спокойно. — Дальше еще проще. Были бы крылья, а научить летать — не проблема. Метод кнута и заклинаний. Быстро и надежно.

Одиночка некоторое время молчал, глядя на мертвого тролля даже с некоторым состраданием. Любить этих зловредных и кровожадных тварей, конечно, не за что, но все же тролли не были настоящими порождениями Нереальности и происходили от живых существ, а значит, могли чувствовать боль. Одиночка попытался представить себе мучения существа, день за днем раздираемого в колодках, боль, длящуюся от рассвета до заката, бесконечную и мучительную, и вживление стали в дрожащую плоть… а еще того, кто это сделал. Руки невольно сжались в кулаки.

— Встретить бы этого… творца. Через пару дней он бы у меня тоже летать навострился. И ходить… правда, только под себя.

Корон горько усмехнулся.

— Он заявил бы тебе, что является гениальным ученым и действует во имя человечества, что хочет научить людей летать… За большие деньги, конечно. А?

Не дожидаясь ответа, магиер пошел собирать рассыпанные стрелы, а Одиночка еще некоторое время стоял, глядя на тролля и думая о своем. Вскоре они двинулись дальше.

Конец ознакомительного фрагмента

Добавить комментарий

CAPTCHA
В целях защиты от спам-рассылки введите символы с картинки
Image CAPTCHA
Enter the characters shown in the image.