# Рунный след

Инна Живетьева

Интересно читать истории о магах и смелых рыцарях, невольно примеряя на себя роль спасителя мира. Но как быть, если злая воля закинула в чужой мир и никто не жаждет вручить волшебный меч или научить магии? Как быть, если тебя обрекли на рабство? Тебя и нескольких твоих ровесников, оказавшихся на землях Стального княжества. За свободу тебе придется сражаться. И выбирать не между плохим и хорошим, а между плохим и очень плохим. Такова цена свободы. Ты готов ее заплатить?

## Пролог

— Я, сэт Кир Отин, наследник князя Семи Рек Ларса Отина, принимаю этих людей под свое покровительство и несу всю ответственность за их деяния. Я готов отвечать своим именем и своим мечом, — вскинув голову, четко произнес княжич.

Княгиня нахмурилась и сжала подлокотник кресла.

— Подтверждаю данное тобой слово, — негромко отозвался князь.

Аля прерывисто выдохнула. Ну, вот и все. Теперь они под защитой стен Отин-града, не беглецы и не бесправные рабы.

— Отходите, — шепнул за спиной Талем.

Девочка послушно шагнула в сторону. Взгляды гостей неприятно кололи, и Аля снова почувствовала себя шелудивым котенком, как и вчера вечером, стоя во дворе фамильного замка Отинов.

## Глава 1

До столицы Семи Рек оставалось совсем немного, и даже бесчувственный чурбан заметил бы, что Рик нервничает. А Талем ехал рядом с княжичем и спокойно рассказывал ребятам про Отин-град.

Давно, когда Башен еще не существовало, и войны, мелкие стычки], разбойничьи набеги были делом обычным, сэт Отин выстроил на берегу Лении замок — солидное сооружение с высокими стенами и множеством потайных ходов и ловушек. Сэт богател, становился влиятельнее, и рядом с замком росло поселение. Через несколько лет возникшие кварталы обнесли крепостной стеной. А спустя еще какое-то время сэт Отин стал именоваться князем.

Когда поставили Башни, жизнь стала спокойнее, и люди начали селиться за внешней стеной. Так и получился «трехъярусный» город: в центре замок, потом внутренние улицы, где жили родовитые семьи, и за стеной — уже обычное поселение, каких много и в Семиречье, и других княжествах. От замка дали название и самому Отин-граду.

Рик, вслушиваясь в негромкий голос учителя, успокоился. И когда на горизонте появились первые постройки, послушно перешел в авангард отряда. Перед наследником ехал только Тимс со штандартом княжича. Талем придерживал лошадь так, чтобы она отставала на полкорпуса от наследника. Следом пристроились два сотника — Аскар и Леон. Потом уже ратники в голубых плащах, в арьергарде тащились ребята. Но жители Отин-града процессию не оценили: оглядывались, но не более. Похоже, в столице подобные отряды были обычным явлением.

Город Але понравился. Дома не прятались за высоченными заборами — всадник легко мог заглянуть через изгородь — и удивляли причудливыми деревянными кружевами, которые украшали и фронтон, и стены, и ставни. Ехали центральными улицами; на окраинах город наверняка не был так великолепен, но об этом Алька не подумала. Ее вполне устраивало то, что она видела. Улица пошла в гору, и вскоре отряд выехал на площадь, обрезанную высокой каменной стеной. Днем, наверное, тут было многолюдно, но сейчас стояло всего несколько телег. Ворота были распахнуты, но путь преграждала двойная решетка из металлических прутьев. По приказу Аскара по ту сторону засуетились ратники, наматывая канаты на деревянный барабан, и решетки поползли вверх — сначала одна, потом другая.

Внутренние стены скрывали такой же город, разве что мелькали уж слишком причудливо разукрашенные дома да «государственные учреждения» — так Аля окрестила про себя здания, начисто лишенные заборов и украшенные гербами над широкими дверьми. Еще не стемнело, но на улицах уже горели световые шары. Лошади неторопливо цокали копытами по булыжной мостовой, не пугаясь грохота проезжающих мимо карет. Прохожие держались обочины, но, сколько Аля ни вглядывалась, кроме ратников, купцов со слугами и небогато одетых девушек, никого интересного не увидела. А так хотелось посмотреть на местных дам, все-таки столица, не какой-нибудь там провинциальный Раман! Но, видно, знатные особы предпочитали сидеть вечером дома или пользовались каретами.

Замок князя окружала высокая зубчатая стена, между ней и последними домами города пролегала пустующая полоса такой ширины, что ее хватило бы на роскошную улицу с особняками и садами. К воротам вела дорога, на которой спокойно разминулась бы пара карет. Справа от дороги на вытоптанном плацу в окружении гомонящей толпы билось с десяток ратников. По тому, как спокойно отреагировали спутники, Аля поняла, что это тренировка или местная забава. На отряд и здесь почти не обратили внимания.

Когда процессия вплотную приблизилась к замку, за стеной раздался звук сигнального рожка, и ворота распахнулись. Рик оглянулся, и Аля увидела его сосредоточенное лицо с плотно сжатыми губами. Почему-то княжич не радовался возвращению домой.

Тяжелые створки сошлись за спиной. Заходящее солнце слепило глаза и не давало рассмотреть поднятый над башней штандарт князя. Двор наполнился людьми, и Аля потеряла Рика из виду. Девочка торопливо спешилась, погладила лошадиный бок. На ребят поглядывали с любопытством, и Аля ощутила себя бездомным котенком, которого по детской прихоти притащил в дом наследник.

С ними и обошлись соответствующим образом: дали умыться с дороги, накормили и отправили спать. Девочкам досталась угловая комната на третьем этаже замка — если они не сбились, подсчитывая многочисленные лестницы и переходы.

Утром Алька проснулась все с той же мыслью: интересно, в какую часть замка их запихнули? Выстроили махину! По коридорам проще верхом ездить, а то пока до выхода доберешься — ноги протянешь. Правда, как научить коня взбираться по винтовой лестнице — вот вопрос…

Девочка фыркнула про себя, представив шагающую по ступенькам лошадь, и открыла глаза. В большое окно, исчерченное широкими переплетами, било солнце. Ни фига себе, продрыхла! А казалось, уже привыкла вставать на рассвете.

Сима устроилась перед небольшим туалетным столиком и причесывалась. Увидев Алино отражение, молча кивнула. Зеркало! Остатки сна разлетелись точно вспугнутые воробьи.

Как была — в тоненькой короткой рубашке, босиком, едва касаясь застеленного коврами пола, Аля подлетела к волшебному стеклу и заглянула в мутноватую глубину.

На нее с любопытством смотрела дочерна загорелая девочка — впрочем, чуть ниже выреза рубашки кожа осталась светлой. Резко проступали скулы, и глаза на похудевшем лице казались непривычно большими. Аля тронула неровно заживший шрам от кольца управляющего на щеке, провела пальцем к обветренным, сухим губам. Отросшие волосы неровными прядками обрамляли лицо. Дома Аля тщательно укладывала их феном, заставляя кончики виться локонами, и сейчас с омерзением тряхнула головой. Она и не предполагала, что так выглядит. По привычке представляла себя прежней — такой, как привыкла видеть в зеркалах и на фотографиях. А тут смотрит на тебя какая-то драная зверушка. Слезы вскипели на глазах.

— Ну и чего ревешь? — тоже глядя в зеркало, спросила Сима.

Аля только шмыгнула носом. Ковер неприятно колол босые ступни, пока она брела к кровати. Забралась обратно, натянула на колени тонкое покрывало.

— Да не хнычь ты, вон, одежду принесли.

Девочка глянула сквозь мокрые ресницы. На стоявшем рядом кресле висели несколько широких юбок — темно-синих, коричневых, бордовых, — и тонких светлых рубашек.

— Правда, ни одной пары штанов.

В дверь тихонько поскребли. Аля торопливо вытерла щеки уголком покрывала, а Сима громко сказала:

— Войдите.

В комнату проскользнула рыженькая девушка в простом темном платье, единственное украшение — маленький вышитый кораблик на груди. Увидела Симу у зеркала, всплеснула руками и быстро затараторила:

— Я не думала, что вы уже встали, я бы вас причесала. Я — Тилса, ваша служанка, — словно в подтверждении своих слов она ткнула пальцем в вышивку. — Господин Талем предупредил меня, что вы в столице впервые, и велел помогать во всем.

— Ну, уж расчесаться-то я смогу самостоятельно, — пожала плечами Сима.

— Нет-нет. Я должна вас приготовить к аудиенции у князя.

Тилса споро захлопала дверцами туалетного столика, извлекая на свет множество щеток и коробочек. Сима недовольно сморщилась, но покорилась. Девушка занималась своим делом сосредоточенно, словно выполняла очень важную миссию. А может быть, просто старалась выглядеть солиднее, была она всего на пару-тройку лет постарше гостей наследника.

Жесткие темные волосы Симы подкололи наверх, украсив двумя рядами белых бусинок. Обветренную кожу смазали чем-то приятно-пахучим, сгладив грубые следы путешествия. Нарядили в белую рубашку с длинными рукавами — Тилса хотела натянуть что-нибудь более открытое, но Сима резко отказалась, быстро спрятав клеймо под слоем ткани. Темно-синяя юбка, удерживающаяся на жестком широком корсете, волнами легла почти до пола. Служанка как-то хитро зашнуровала его, и Сима неожиданно сделалась обладательницей бюста, хоть и совсем маленького. Чулки, слишком грубые для привыкших к капрону девочек, были почти незаметны под длинными юбками. Подошва туфель оказалась такой тонкой, что сразу становилось понятно — по городу дамы прогуливаются разве что в карете.

— Н-да… В седло не сядешь, а из оружия разве что кинжал…. В этом балахоне с мечом делать нечего, — простонала Сима, увидев себя в зеркале.

Тилса недовольно нахмурила рыжеватые бровки. Сима сразу же предложила девушке отбросить слишком почтительное обращение, и она после небольшой заминки так и сделала, — тем более, поведение гостей княжича отличалось от привычек высокородных.

— Вы идете на прием к князю! Вам оружие не положено.

Аля нервно провела рукой по щеке.

— Ничего, я потом отведу вас к лекарю Фраму, он шрамик уберет, — поспешила успокоить ее Тилса. — Давайте я вас причешу, господин княжеский ведун уже скоро придет.


Прежде чем попасть к князю, прошли длинной анфиладой. Аля восхищенно крутила головой: да уж, это не запущенный баронский дворец и не безвкусная пестрота жилища Ласка. Темные деревянные стены украшают портреты серьезных мужчин и приветливых женщин. По светлому полу выложена мозаика — хмурые драконы щурят злые глаза. Наконец очутились перед огромной двустворчатой дверью. Двое рабов с низким поклоном распахнули ее перед гостями.

Огромное помещение заливали солнечные лучи, бившие из сводчатых окон. На потолке сияла целая гроздь шаров, и Аля мельком удивилась — как их зажигают? Но разглядеть комнату не дали, Талем шепотом скомандовал двигаться вперед. Люди в зале — в основном бородатые мужчины с оружием, несколько женщин в светлых платьях — провожали их взглядами. Каменный пол отражал свет и слепил глаза, Аля все время боялся поскользнуться.

В конце зала на небольшом возвышении стояли два высоких кресла. В них сидели князь и княгиня Семи Рек.

Черноволосый Рик мало походил на отца. Князь оказался светло-русым, с серыми глазами. В ухоженной бороде виднелась седина, но возраст Аля определить затруднялся. Князю могло быть и тридцать пять, и сорок пять, — слишком невозмутимое лицо, словно Ларс Отин привык скрывать от посторонних глаз все: чувства, мысли, возраст.

Между правящей четой, под княжеским штандартом, стоял Рик. Он больше не походил на бродягу, и дело было не только в камзоле с изысканной вышивкой, дома даже взгляд у него стал другим. Наследник качнул за рукоять висевший на боку небольшой меч — как раз по росту — и ободряюще улыбнулся спутникам.

Аля перевела взгляд на княгиню. Молодая белокурая женщина всматривалась в стоявших перед ней ребят, перебегая взглядом от одного к другому.

— Да поклонитесь же, — в отчаянии шепнул за спиной Талем.

— Князь Ларс Отин и княгиня Мелиса Отин рады принять у себя спутников сэта Кира Отина, — провозгласил от дверей громкий голос.

Вот тогда Рик легко сбежал с возвышения и встал напротив ребят…


Аля снова взглянула на княжича. Наследник вернулся на свое место и застыл, сосредоточенно глядя перед собой.

— Княгиня, — Ларс повернулся к жене и взял ее за руку. Рик опустил глаза, взглянул на сплетенные пальцы отца и мачехи, — отбывает в Озерный замок перед началом большого дождя. В день святого Патека будет прощальный бал. — Мелиса согласно улыбнулась мужу.

— Аудиенция окончена, — снова прозвучал громкий голос.

В зале тут же негромко заговорили, несколько дам бросились к Мелисе, окружили ее, скрыв из виду княжескую чету и наследника. Аля даже вздрогнула, когда Рик неожиданно вынырнул из толпы.

— Пошли, — мотнул княжич головой.

Ребята выбрались из зала, провожаемые недоуменными взглядами. Аля даже оглядела себя и всю компанию: что могло вызвать такое удивление? Наткнулась на хмурое лицо ведуна. Что-то не так? Ну уж простите, этикету не обучены!

На выходе Талем решительно ухватил Рика за плечо и повлек в боковой коридор, бросив остальным, чтобы шли следом. У Али кольнуло в животе: все-таки что-то случилось.

Они зашли в небольшую комнату, сели на низенькие диванчики с жесткими спинками. Талем хмурился, барабанил пальцами по колену.

— Да говори! — не выдержал Рик. — Я же знаю, зачем ты позвал, — на друзей он не смотрел, разглядывал пол под ногами.

— Конечно, знаешь. Тогда я объясню вот им, — Талем повернулся к ребятам. — Рик только что взял вас под свое полное покровительство.

— Так вроде это и запланировано, — не понял Влад.

— Он должен был произнести: «…принимаю этих людей под свое покровительство. Я готов отвечать своим мечом» и все, — покачал головой Талем. — Тогда в сложной ситуации он смог бы прийти на помощь. Смог бы, — подчеркнул он. — А сейчас будет обязан так поступить, потому что все неверно сделанное или сказанное вами ляжет пятном на его репутацию. Так, словно это сделал или сказал он сам. Ох, Кир, что же ты наделал, мало тебе собственных неприятностей!

— Вы прямо-таки уверены, что мы тут же начнем делать глупости! — вспылил Влад.

Талем только развел руками, словно показывая: вот эта вспышка гнева и есть глупость.

— Я буду в западном гостевом крыле, в синей гостиной, — поднялся ведун. — Кир, проводи потом туда своих гостей.

Когда шаги Талема стихли, Рик по очереди взглянул на ребят:

— Только давайте не будем ничего выяснять!

— Договорились, — ответила за всех Сима раньше, чем кто-либо успел возразить, и наступила Владу на ногу.

— Тогда пойдемте, я вам кое-что покажу.

Снова перед их глазами замелькали запутанные переходы, и ребята оказались в просторной комнате. Она давно пустовала, это чувствовалось по той чистоте и отсутствию запахов, какой никогда не бывает в жилом помещении. Не спасал дело даже роскошный букет ярко-оранжевых цветов, стоявший в простом глиняном кувшине на столе.

Быстро, не дав спутникам как следует оглядеться, Рик подвел их к дальней стене. С большого, тщательно выписанного портрета смотрела смуглая черноволосая женщина. Але в первый момент показалось, что она ее где-то видела. И только когда Сима перевела внимательный взгляд от портрета на Рика, сообразила: линия губ, темные прямые брови, карие глаза под длинными ресницами — все повторялось один в один.

— Это моя мама, — пояснил очевидное Рик.

— У нее красивый смех, — всплыло в Алькиной памяти детское воспоминание княжича.

— Красивый… Говорят, я очень похож на маму. А вот на отца — ни капельки.

Рик подошел к небольшому зеркалу в серебряной раме. Глянул на себя, потом на портрет. Да, от светло-русого князя ему не досталось ни черточки. Але стало неловко, словно она заглянула в замочную скважину и увидела кусочек чужой жизни, ревностно скрываемой от других.

— А княгиня Мелиса — знатного рода, ее отец — сэт в шестом поколении. — Рик встал так, чтобы в зеркале были видны и он сам, и портрет. Говорил, не отрывая взгляда от отражения. — Она тоже красивая, и такая светлая, вы видели? Когда у них родится ребенок, то будет похож на князя.

— Но наследник все равно — ты? — резко спросил Влад.

— Да, если только сам не откажусь. Это просто, нужно только мое отречение, данное в присутствии княжеского ведуна и подкрепленное княжеской печатью. Если отец прикажет — я это сделаю.

Але вспомнилось отчаяние, с каким Рик говорил, что не может вернуться домой с клеймом раба.

— Зачем зря дергаться? — пожала плечами Сима. — Когда еще у князя родится сын, если вообще родится.

Рик странно улыбнулся отражению и повернулся к ребятам:

— Так вы не поняли? Отец ни за что бы не отпустил Мелису в Озерный замок просто так. Место княгини рядом с мужем.

— О-па! — высказался Влад. — А если будет девочка?

— Дочери не наследуют. Но все равно вам достался не самый лучший сэт, — усмехнулся Рик.


В гостиной — она отличалась синей обивкой мебели, — ребят ждали. Талем сидел в кресле, а у окна стоял незнакомец. Его темно-серые холодные глаза ничуть не напоминали яркую желтизну глаз Михана, но Аля нервно оправила юбку. Рик даже не перешагнул порог:

— Простите, меня ждут.

Ведун согласно кивнул, и за княжичем закрылась дверь.

— Познакомитесь, — Талем жестом попросил ребят сесть, — Это учитель Ростин. Он в курсе вашего происхождения, и поможет как можно быстрее освоиться при дворе, обращайтесь со всеми вопросам к нему.

Аля украдкой посмотрела на мужчину. Тонкий кафтан серебряного цвета сидел на нем безукоризненно, — выправка, точно вместо позвоночника стальной прут. Темно-русые волосы свободно ниспадали на плечи.

— В замке мало кто знает о вас правду, и потому будьте осторожны, — продолжил ведун. — Вы не задумывались об этом ранее, но для того, чтобы жить в нашем мире, необходимо соблюдать некоторые правила. Поход и будни в княжеском замке — это разные вещи.

Талем помолчал, давая время обдумать услышанное. Але вступление категорически не понравилось.

— Было бы слишком много проблем, если бы князь мог объявить вольным чужого раба. По закону вы все еще принадлежите тэму Ласку Керино. Вы — его собственность, точнее — беглые рабы. Ваш хозяин вправе потребовать вернуть то, что ему принадлежит. Нужно подготовить бумаги, согласно которым вы проживали в приюте ведуна Калина. Кстати, и не только вы, но и те, кто остался. После будет «восстановлено» ваше подданство князю Отину. Кир сейчас является вашим опекуном, но это защитит только от местных проблем. Лишь после оформления всех документов появится возможность обратиться к сэту Росвела, дабы он освободил вас от возможных притязаний сэта Ласка Керино и выручил ваших спутников. Надеюсь, больших сложностей из-за убийства стражников и управляющего не возникнет.

Аля чуть прикусила губу от отчаяния. Как все сложно! Влад отвернулся и колупал подлокотник кресла.

— Вам разрешается доступ в княжескую библиотеку, учитель Ростин поможет разобраться. Понадобится знание не только этикета, но также географии и истории — особенно в той ее части, где она касается дридов. Я так понимаю, вы все равно не оставите попытки вернуться в свой мир, а сидеть без дела и ждать — слишком тяжело. Вот и займитесь подготовкой к путешествию. По словам дайарены, вам нужно будет побывать во многих местах.

— А просто ребят выкупить, что — денег жалко? — все-таки не выдержал Влад. — Конечно, дорогое удовольствие, жаба задавит.

Судя по стремительно взлетевшим бровям Ростина, фраза про жабу была не понята.

— Влад, ты же умный мальчик, — спокойно ответил ведун и проигнорировал его ответную гримасу, — подумай сам, разве ваш хозяин согласится, если прийти с предложением выкупить у него рабов? И, кроме того, предложить деньги именно за этих детей… Я бы не рискнул.

— Да он дурак! — вскинулся Славка. — Все равно ничего не поймет!

— Не он, так кто-нибудь другой свяжет это с вашим побегом. Не забывайте, стража Росвела знает, что за вами охотились Волки. Слишком все может показаться странным. Так что сначала — подданство, чтобы обезопасить вас хоть тут.


Первые дни в Семиречье вроде и были заполнены делами, но Славке казалось, что они все время топчутся на месте. Ни Рика, ни Талема не видели. Княжеский замок так огромен, что в нем можно годами не сталкиваться друг с другом — особенно если не выходить из отведенного гостям крыла.

Утром молчаливые слуги под присмотром Тилсы накрывали на стол. После завтрака приходил Ростин и вел их в «класс» — так ребята переименовали синюю гостиную. Учитель вдалбливал правила этикета, рассказывал о старинных и влиятельных семьях, о ближайших соседях и отношениях между княжествами.

На первом же занятии произошла стычка с Владом. Тот слушал невнимательно, сел рядом с окном и поглядывал вниз: парой этажей ниже, на небольшой площадке внутреннего двора тренировалась стража. Ростин сделал замечание, но Влад пропустил мимо ушей. И только когда учитель громко хлопнул ладонью по столу, соизволил повернуть голову.

— Хочу вам напомнить, — Ростин обвел холодным взглядом учеников, — что нахожусь с вами по приказу князя. И если вы не цените столь доброго расположения, то задумайтесь хотя бы о том, что именно от князя зависит — будет или нет у вас подданство.

Влад взъярился:

— А вы задумайтесь о том, что, пока мы тут учимся правильно ковырять в носу за обедом, Ласк с ребятами все что угодно сделать может!

Ростин брезгливо поджал губы:

— Вы хоть понимаете, что неучтиво обратились к человеку, чей титул выше? Вам известно, что магистры высшей школы приравниваются к тэмам? — Влад промолчал, отвел глаза. Ростин продолжил: — Или вы считаете, что вину и за этот проступок возьмет на себя сэт Кир? Я бы на вашем месте так не думал.

— А почему? — вклинился Славка.

— У сэта и так слишком много дел.

Славка хмыкнул и попросил Влада:

— Не скандаль. Потом поговорим.

Если Ростин и остался недоволен столь явным желанием посекретничать, то виду не подал и вернулся к прерванному рассказу.

Вместе с учителем зубрили легенду, которая обрастала все новыми и новыми подробностями. Согласно детально продуманной истории, ребят после побега из приюта ведуна Калина и скитаний по княжествам поймали охотники за рабами и продали в Росвел. Там они смогли сбежать от хозяина, но были перехвачены теми же людьми, которые похитили княжича ради выкупа. В плену с Риком и познакомились. Предприимчивые бандиты договорились с хозяином по поводу небезвозмездного возврата собственности, но как раз в ночь перед продажей ребята смогли уйти. Не все, но зато вместе с Риком. Дальше шла часть реальной истории, вот только календарь пришлось запомнить новый и накинуть больше времени на плутание по Лабиринту. Иначе показалось бы странным, почему бандиты не успели отправить требование выкупа за наследника. Этой версией событий можно было объяснить и то, почему Рик настаивал на освобождении остальных, и откуда он знал про их теперешнее местонахождение.

Ростину легенда не нравилась, особенно тем, что стоило кому-то узнать имя бывшего хозяина и расспросить его — как все летело в тартарары. Но другого варианта не было.

Занятия продолжались до обеда. Учитель присутствовал за столом, делая ребятам замечания. Влад злился, говорил, что его организм не желает есть по этикету. Но предпочитал бубнить это себе под нос. Хорошо еще, что Ростина часто призывали дела, и десерт ребята приканчивали не под его надзором.

После обеда кто-нибудь из слуг провожал в библиотеку. Славка с Алешкой учили карты, чуть ли не наизусть, запоминая как можно больше о названных дайареной местах. Влад зарылся в жизнеописания дридов. Симу больше интересовало военное искусство. Аля погрузилась в историю, выискивая малейшие упоминания об амулетах.

В библиотеке переговаривались негромко, словно могли кому-то помешать. Но огромное помещение, заставленное стеллажами с книгами, обычно пустовало. В узких проходах иногда мелькал младший хранитель Варек да порой заглядывал кто-нибудь из ученого люда. Варек тогда оживлялся, с азартом искал нужные свиток или книгу — а они на полках лежали свободно, не стесняя друг друга — и устраивал нового посетителя за удобным столиком.

Ребята предпочитали уходить вглубь комнаты, там они чувствовали себя проще. Изредка появлявшийся в их закутке хранитель вскоре стал привлекать их внимание не больше, чем небольшая птица, спавшая на одной из полок. Серая, словно запыленная, она часами сидела неподвижно, и какое-то время ребята думали, что это чучело. Когда птица первый раз расправила крылья, Алька даже взвизгнула от неожиданности, до полусмерти напугав младшего хранителя.

Вечером и утром — тренировки. Оружие в гостевом крыле носить разрешали, даже выделили специальное помещение, чтобы заниматься. А Сима в первый же день потребовала вернуть ей штаны.

Утром приходилось вставать затемно, чтобы успеть потренироваться до завтрака. Даже Але не удавалось подремать лишний часок. Славка заявил, что фехтовальщицей ей не стать, но научиться обращаться с ножом девочка обязана. Да и вообще не мешает пройти курс самообороны.

Вечером выкраивали время перед сном, хорошо еще, что ужинали в замке достаточно рано.

Просили разрешения заниматься вместе с дружиной князя. Славка горячился, доказывал: Аскар не против, да и польза будет не только ребятам. Но Ростин отмахнулся, мол, его о подобном не предупреждали, а в княжеские казармы пропуск нужен. На просьбу встретиться с Аскаром последовал ответ: занят сотник, не до вас ему. Что особенно бесило Славку, учитель даже не пытался делать вид, что разговаривал с Аскаром, а сразу давал от ворот поворот. Про Талема Ростин сказал, что господин княжеский ведун слишком озабочен подготовкой к сезону дождей, а княжич, если бы хотел, пришел бы сам. Да и вообще все вопросы, не касавшиеся уроков, тонули в учителе как в болоте — безответно.

Даже на вопросы о подданстве Ростин бросал, что работа идет, но много сложностей с архивами. Потом он брезгливо поджал губы и напомнил ребятам, что ради них идут на подделку документов. После этого язык не поворачивался спрашивать дальше, разве что у Влада хватало наглости да у Славки упрямства.

Аля побывала у лекаря Фрама, и тот долго втирал ей в кожу на скуле пахнущую травами мазь. Шрам стал еле заметен. А вот клейма свести оказалось не под силу, мальчишкам и Симе пришлось носить одежду с длинными рукавами. Только от кого они прятали следы рабства, было непонятно — за все время ребята видели не больше десятка человек, даже если считать молчаливых слуг и нелюбопытных посетителей библиотеки.

Каждый день Славка с надеждой вглядывался в немногочисленных книгочеев: может быть, все-таки появится Талем? Очень нужно с ним поговорить. Та руна, выпавшая Рику, означает ли она, что сэт предаст своих спутников? Но ведун всегда будет на стороне воспитанника! А может, князь рассержен на сына и отправил Рика в корпус, а тот не смог предупредить? Чем дольше Рик не приходил, тем больше крепла в душе у Славки тревога.


Сима вышла из умывальни, приглаживая мокрые волосы. Приятно после тренировки нормально помыться, не оглядываясь на незапирающуюся дверь. Слуги подогревали воду и наливали ее в огромный чан. К услугам гостей были и душистый моющий раствор, и сухие травы — местные снобы высыпали их в воду для придания коже приятного запаха и бархатистости. Можно спокойно оставить за собой лужи на полу умывальни и сразу перебраться в постель.

Аля, наверное, уже легла. Обычно она торчала вместе со всеми в «спортивном зале» до конца, но сегодня особенно яро она задирала Алешку, и поэтому поцапалась со Славкой. И чего неймется? Сима была уверена, что Але нравится Лешка, но после эксперимента в замке барона она засомневалась. Девочка задумалась, но когда в конце коридора мелькнула чья-то фигура, мгновенно собралась. Человек шел навстречу, и это был не Ростин и не слуга — так мог ходить только воин. Сейчас пройдет мимо шара…

— Тимс! — взвизгнула Сима и чуть не бросилась ратнику на шею.

Парнишка радостно заулыбался, и девочка свела брови. Похоже, тот не понял, что сейчас она обрадовалась бы кому угодно из отряда, даже сурового Аскара готова расцеловать.

— Ты как тут? — она схватила Тимса за руку, потащила в сторону гостиной.

Но ратник помотал головой и сам повел Симу. Оказывается, за одним из огромных гобеленов в тупике коридора скрывалась дверь, ведущая на слабо освещенную лестницу. Деревянная, с рассохшимися ступенями и шаткими перилами, она круто уходила вниз, конец ее терялся в темноте. Присели на ступеньки.

— Рассказывай!

— Что? — немного растерялся парнишка.

— Ну, во-первых, как ты тут оказался, во-вторых, что вообще происходит в замке — мы же ничего не знаем! — начала загибать пальцы Сима.

— Тебя искал, — честно признался он, и девочка строго свела брови на переносице. Тимс насупился и слегка отодвинулся: — Я просто тебя увидеть хотел. В окне вас углядел и догадался, что гостям наследника эти покои выделили. Помнишь, говорил, что отец мой был помощником княжеского зодчего?

— В окне, значит?

— Ага, ты в полдень выгляни, мы как раз там тренируемся, на втором ярусе.

— Как вы?

— Нормально. Как пришли, велели нам в княжеских казармах стоять. На большие ворота ходим да с тэмом тут одним разговариваем. Все про вас выспрашивает.

— И что ты рассказываешь? — насторожилась Сима.

— А что было, то и говорю. Он с ведуном ходит, а говорить все подробно — приказ сотника. У нас знаешь что за неповиновение бывает?

Сима кивнула, вспомнив, как влетело Тимсу от Аскара. Тот сообразил, о чем девочка думает, и добавил:

— Да что у барона — так, мелочи. Тут, дерьмо драконье, не отвертишься. Приказ-то повыше, чем от сотника идет, как-никак дело княжича касается.

— Получается, вся история Талема вылетела в трубу. Знают, что мы… скажем так, у Ласка были?

Тимс кивнул. Сима с досадой накрутила на палец влажную прядку волос. Зачем Талему вообще нужно было что-то выдумывать, если так легко расколоть? Просто чтобы успокоить Рика?

— А про подвалы бароновы тоже рассказывал?

— А то!

— Мы тут сидим, как в болоте, ничего не знаем, — с горечью призналась Сима.

— Говорят, вас сэт под полное покровительство взял? — светло-зеленые глаза смотрели с испугом и любопытством.

— Ну, раз говорят, то взял. А что ты еще про Рика знаешь?

— Ничего. Где я, и где княжич? А в казарме болтать о таких делах не принято.

— Если что узнаешь, приди, а? — попросила Сима, и тут же спохватилась. — Ты как сюда попал?

— Я же говорил про отца! А сегодня у одних ворот мой дружок стоит. Только мне уже возвращаться пора, не хочу его подводить.

— Пошли, покажешь мне дорогу в княжеские казармы. Мало ли, вдруг пригодится.

— А разве вам можно, в казармы-то?

— Можно было бы, мы бы давно пришли. Да не бойся ты, направление покажешь и все.


В обед Сима сидела, как на иголках. И только Ростин вышел из комнаты, тут же метнулась к окну: парой этажей ниже, на маленькой площадке между высокими стенами, тренировались ратники. Молодые, не старше Тимса; только наблюдавший за ними воин выделялся сединой в волосах.

— Что там? — подошел Славка.

Сима торопливо пересказала происшедшее вечером. Она вглядывалась, но Тимса не находила. Отсюда, сверху, ратники казались такими похожими.

— Вот он! — наконец углядела Сима: еще бы не узнать, этот прием ее любимый, и Тимс потратил немало времени на его изучение. Не зря — противник был ошарашен.

— Странно, почему их расспрашивали, а нас — нет? — задумчиво произнесла Аля, тоже подойдя к окну.

— Накаркаешь, — одернул Влад.

Остальные встревожились, даже Сима отвернулась от окна.

— Рика самого-то спрашивали? Или только со стороны информацию собирают? — продолжила Аля.

— А если нас начнут, все рассказывать будем? — спросил Влад.

Аля повертела пальцем у виска:

— Ты же слышал — с ведуном ходят! Тут или молчать как рыба об лед, или говорить все.

Сима нахмурилась: ситуация ей не нравилась. Обычно, когда она что-то не понимала, то предпочитала говорить поменьше, а у ведуна не отвертишься. И главное — нужно ли что-то скрывать? Специально их тут держат под наблюдением, или так принято при дворе и Рик действительно занят? Надо бы обсудить, но вот-вот придет Ростин или Тилса, чтобы проводить в библиотеку, а там шарахается Варек, — может подслушать.

Но и за книгой Сима не могла сосредоточиться, что-то все время грызло, какая-то мысль стучала по темечку и никак не могла проклюнуться.

— Кстати, вам не кажется кое-что очень странным? — спросила Аля. Она тоже не читала, а сидела, подперев голову, и разглядывала спящую птицу.

Славка хмыкнул, а Влад демонстративно удивился:

— Кое-что? Лично мне тут все кажется странным!

Алька с досадой поморщилась и обратилась уже персонально к Славке:

— Ладно, нас не расспрашивают о путешествии, может, не доверяют или еще чего. Или им не важно наше мнение, все от людей Аскара узнали. Причины можно придумать, пусть глупые, но можно. Но почему за все время не задали ни одного вопроса о нашем мире? Талем так просто не отлипал! А тут столько народу знает правду — Ростин, сам князь, какой-то тэм с ведуном — и ни словечка! Ладно, не княжеское это дело с нами беседовать, но через кого-то он мог бы поинтересоваться!

Сима с облегчением качнула головой — Алька умница, когда не вредничает! Именно эта нестыковка смутно тревожила после разговора с Тимсом.

— Может, из-за предстоящего наводнения? — предположил Славка, и Аля крутанула у виска пальцем.

— У них наводнение каждый год, они к нему уже привыкли. Ладно, Талем занят выше крыши, ну а Ростин? Кто ему мешает нас расспрашивать? И вот еще — занятые они такие, спасу нет, а ведуна, чтобы допрашивать, выделили. Не сходятся у меня концы с концами.

— Как мне все надоело! — Влад резко откинулся на стуле. — Гадаем тут, как бабки на базаре, то не так, это не этак! Скоро совсем свихнемся!

Славка обхватил голову руками, словно она могла вот-вот треснуть от всего происходящего. Аля вспышку Влада проигнорировала и требовательно посмотрела на Славку. Поняла, что ответа не дождется, и пренебрежительно фыркнула. Закрыла книгу с выцветшими строчками, снова подперла подбородок кулачком и уставилась вдоль стеллажей.

Замолчали, только Влад сердито сопел над книгой. Сима глянула на название, выписанное сверху каждой страницы: «Предположения ведуна Дала о делении известных дридов по их способностям и наклонностям».

— Орон там есть? — спросила Сима, когда ей надоело сопение под ухом.

— Ага, есть, родимый. Почти коллега с Талемом, тоже делами душевными озабочен, — Влад выругался, словно другие интересы Орона устроили бы его больше.

— А какие еще специализации? — заинтересовалась Сима.

— Да как и у ведунов, даже типа воинов есть, только классом повыше.

Аля с тоскливой миной встала и скрылась за стеллажами. Было слышно, как она препирается в глубине библиотеки с Вареком.

Вернулась девочка не скоро, бухнула на стол тяжелый том в кожаной обложке:

— Как вам это? «Перечень предсказаний, составленный магистром высшей школы святого Крония Жана, с примечаниями к оным о произошедших событиях».

— Солидно, — Влад отвернулся, чтобы не чихнуть от поднятой пыли.

— Вот и посмотрим, как у них тут предсказания сбываются, — Аля решительно раскрыла талмуд, и Алешка заглянул ей через плечо. — Терпеть не могу, когда за спиной торчат! — взъярилась девочка. — Тебе что, места мало, или любопытство замучило?

Мальчик сжал губы, демонстративно пересел в дальнее кресло. Птица, устроившаяся на полке, недовольно подняла голову и с укором глянула на девочку. Славка отвлекся от лежащей перед ним карты:

— Слушайте, пусть предсказания сделаны именно вам, но что-то там было, что касалось всех? Мы же тут все повязаны.

Влад с любопытством поднял голову, оторвавшись от рисунка: дрид в кресле кормит сидящую на подлокотнике птицу.

— Я все равно не скажу, — покачал головой Алешка. — Неправильно это будет.

— Да почему неправильно-то? — рассердился Влад.

— Потому. Не скажу и все.

— А в рожу? — поинтересовался Влад.

— А попробуй.

— Хватит вам, — встрял Славка. — Алька, а ты?

— А что я? Что, Лешке так можно молчать, а мне нет? Что за лажа?

— Дурдом, — прокомментировала Сима. — Нас же это тоже касается!

— Ну и что? Это уже не изменить! И вообще, надо было тогда самим идти. Испугались, а теперь на нас наезжаете, хитрые такие.

— Тьфу, — подвел итог Славка.

Все снова уткнулись в книги, лишь бы не смотреть друг на друга. Аля лихорадочно листала страницы и, судя по мрачному лицу, ничего успокаивающего не находила. Алешка с вожделением поглядывал на книгу, но попросить не решался. Прошел за стеллажами младший хранитель Варек, что-то бормоча себе под нос.

Славка поднял голову от карты и уставился в запыленное окно. По небу неторопливо тащились облака: второй день держалась пасмурная погода, вот-вот пойдут дожди. Ростин говорил, что тогда по городу будет сложно передвигаться — бурные потоки заполнят улицы. Уже сейчас жители поднимали на верхние этажи ценные вещи и опустошали подвалы.

Ветер ударил в стекло и чуть приоткрыл створку. Славка поднялся, но когда подошел к окну, то закрывать его передумал, а наоборот — распахнул шире. Библиотека располагалась в одной из башен, в окно виднелись крыши, ярусами уходящие к зубчатой стене, и колодцы внутренних дворов. Славка подумал, что в поле ночевать сегодня холодно, и тут же вспомнил: они давно уже под крышей, не нужно целый день проводить в седле и повсюду таскать с собой меч. Можно умываться утром теплой водой и нормально обедать, сидя за столом. Но почему-то очень захотелось, чтобы путешествие еще не закончилось, и Отин-град был еще только желанной целью. Как все казалось просто, пока ехали с отрядом Аскара. Была цель, была надежда, а сейчас запутались окончательно: кто друг, кто враг?

— Я пойду, поищу Талема, — повернулся Славка к ребятам. — Прямого запрета нет, Ростин всего лишь предостерегал. Если что, скажу: интересно посмотреть замок.

— Угу, так тебе и поверили, — фыркнул Влад.

— Ну и пусть не верят, но надо же что-то делать!

— Я с тобой, — отодвинул рукописный трактат Алешка.

— И я, — подхватил Влад.

— Э, стойте! — перебил хором заговоривших девочек Славка. — Я один пойду. Зачем всем нарываться?

— Зато так будет больше похоже на экскурсию, — вставила Аля.

— Нет, я пойду один, — жестко, совсем как в дни рабства, сказал Славка. — Ну, кому будет легче, если влетит всем, а не только мне?

Алешка ткнул себя пальцем в грудь и решительно встал. Славка с досадой захлопнул окно. Серая птица, дремавшая на полке, пробудилась и полетела в сторону двери.


— Тут из библиотеки-то выхода не найдешь, — ворчал Алешка, плутая между стеллажами. — А ты ведуна в целом замке отыскать хочешь. Может, его вообще тут нет?

«Зачем тогда со мной поперся?» — хотел было огрызнуться Славка, но передумал.

Привычно спустились по винтовой лестнице из башни в жилую часть замка. Но вместо того, чтобы свернуть направо и отправиться в отведенное им крыло, пошли прямо по коридору. Славка думал, что Талема они все равно не найдут, но продолжал упрямо топать вперед.

— Я с тобой поговорить хотел, — нерешительно начал Алешка, когда они вышли в пустынный ярко освещенный коридор.

Слева арками открывались выходы на маленькие балкончики, справа тянулся ряд запертых высоких дверей. В простенках висели картины в тяжелых рамах, и изображенные на них воины сурово смотрели перед собой. Славка отвлекся от мрачных мыслей и вопросительно глянул на Алешку.

— Вот ты мне скажи, ну ладно, Алька меня не любит, но что она все время на меня кидается? Ну что я такого сегодня сделал? Ей что, Влад через плечо не заглядывал? Но на него же она не орет.

— Да дура просто, — удивился Славка: вот уж было о чем волноваться.

— Она не дура! — горячо запротестовал Алешка.

— Не кричи на весь замок. Слушай, а чего ты ее защищаешь?

— А чего ты на нее все время нападаешь?

— Я?! — опешил Славка и остановился. — Это она на тебя! Я ее вообще не трогаю, больно надо!

— Ага, кто бы говорил! А во время эксперимента, чего ты такой вопрос ей подкинул?

— Лешка, я ни фига не понимаю, объясни, — взмолился Славка. — Она на тебя рычит, а ты ее защищаешь, бред какой-то!

— Я просто хочу понять, почему она меня достает. Думал, может, со стороны виднее.

Славка растеряно пожал плечами и посоветовал:

— Спроси у Симы. Кстати, где мы?

За разговором не заметили, как коридор повернул, и теперь по обе стороны тянулись двери. Некоторые распахнуты настежь, но людей по-прежнему не видно. В этой части замка ребята еще не были. Кажется, тут никто не жил, но запустения, которое царило в замке барона, не наблюдалось, — вымуштрованные у князя слуги.

Пошли быстрее, стараясь выйти в обжитую часть замка. Славка понимал, что затея глупая: никого они не найдут без посторонней помощи, а первый встречный скорее всего просто проводит их обратно. Это был самообман — плутать по коридорам и воображать, что помогаешь спасению ребят. Хорошо еще, что Алешка ничего не скажет.

Славка с ненавистью глянул вдоль стены: он и так ощущал себя мухой в паутине: бьется, дергает лапами, а толку никакого, только больше все запутывается, — и сложная система переходов в замке усиливала это ощущение.


Влад смотрел в книгу, бездумно водя глазами по выцветшим строчкам. Его грызла обида на Славку — сам-то пошел, и Алешке разрешил! А Влад должен сидеть тут, как пенек. А ему, может, это больше всех нужно. Что им ребята? Славке, какое до них дело? А там Костя. Хоть бы Ласк уже остыл и зло не срывал!

Мальчик поморщился, вспомнив мерзкий характер бывшего хозяина — нет уж, тут ни в чем нельзя быть уверенным. Интересно, нанял ли он кого вместо Михана? Или плюнул на мороку, продал трактир и лишних рабов? Где тогда искать ребят? Все эти вопросы Влад задавал себе неоднократно, и каждый раз отчаяние становилось все сильнее. Пока они сидят тут, с Костей каждую минуту может произойти что-нибудь страшное. Влад боялся признаться себе, что тревога возросла после ссоры Алешки с Риком. Сам он вообще не задумывался, прав княжич или нет, но после столь резкой Алешкиной оценки насторожился. Если Рик не заступился за Тимса, мало ли что он может выкинуть по отношению к ребятам. На фига Славка пошел искать ведуна — сначала надо поговорить с Риком. Вот он, Влад, и поговорит.

Не успел мальчик подняться, как его остановила Сима:

— Ты куда собрался?

— Куда-куда, куда организм требует, — буркнул в ответ.

Сима проводила его недоверчивым взглядом, и Влад уже собрался рыкнуть, мол, не желает ли проводить его в туалет, но девочка уже опустила голову к трактату.

У самого выхода натолкнулся на Варека, но и хранитель ничего не сказал, только проводил внимательным взглядом. Влад торопливо выбрался из башни и остановился на распутье. И куда дальше? Может, вернуться к гостевым комнатам и оттуда попробовать выйти к тому залу, где их принимал князь? Но вряд ли Рик будет торчать там.

Дальше размышлять Владу не пришлось — в конце коридора показался Ростин. Убегать было глупо — учитель приближался быстрым шагом и давно заметил мальчика. Не устраивать же догонялки по всему замку, тем более у Ростина явное преимущество — Влад ориентируется хуже.

— Вот, что-то неважно себя чувствую, решил немного в спальне поваляться, — опередил он вопрос учителя. Пусть удостоверится, что Влад пошел к себе, а потом…

— Как печально. Я провожу вас, и сразу же пошлю за лекарем Фрамом.

Влад покраснел бы с досады, не будь у него школьного опыта:

— Да что вы, зачем же его беспокоить. Я посплю часик-другой, и все пройдет.

— Лекарь на то и лекарь, чтобы приходить на помощь страждущим, какое тут беспокойство.

— Мне не нужен лекарь, правда! Это я так, перечитал малость.

— Увы, но мой долг велит вызвать Фрама, если вы себя плохо чувствуете.

Влад разозлился: он тут перепирается с учителем, Костя там, может, с ума от отчаяния сходит! Лицо Ростина осталось невозмутимым.

— Знаете, я тут подумал, что мне было бы лучше прогуляться, проветриться, так сказать.

— Я с удовольствием вас провожу.

Влад завел руки за спину, сжал кулаки:

— А зачем меня провожать?

— В замке легко заблудиться, а я несу ответственность за вас перед сэтом.

Было понятно, что Владу не отвертеться. Он круто развернулся и вернулся в библиотеку, с силой захлопнув за собой дверь. Варек вздрогнул и тут же поспешил к месту происшествия. Укоризненно покачал головой, подслеповато щурясь на мальчика, и приоткрыл дверь. С шорохом влетела серая птица и понеслась вглубь помещения. Влад, не разжимая кулаки, зашагал за ней следом. Пнуть бы сейчас по какому стеллажу, так ведь сразу хранитель примчится, разорется.


Мальчишки добрались до полутемного коридора. Света из небольших окошек было недостаточно, а зажигать шары они не решались. За дверьми царила тишина, ребята даже решились подергать за ручки — заперто. Портреты в простенках сменились сценами битв, но крыло все так же казалось заброшенным.

— Чувствуешь? — Алешка завертел головой.

— Нет, а что?

— Шоколадом горячим пахнет.

Славка остановился: действительно, есть такой запах и еле слышно доносятся голоса.

— Там, — сориентировался он.

Через несколько шагов наткнулись на дверь, в отличие от предыдущих — приоткрытую. Заглянули в щель: в маленькой комнате людей не видно, только на столике — пара чашек с недопитым шоколадом. Осторожно вошли, разглядывая помещение: низкие кресла, огромный гобелен да расписная ширма у противоположной стены. Голоса послышались снова, и теперь Славка отчетливо разобрал:

— Это было разумно — нанять Волков. Ну кто же мог знать, что они передерутся за власть!

У Славки заныл бок, как ноет пустота на месте вырванного зуба — меча при нем не было, и пальцы напрасно пытались нашарить рукоять. Алешка взглядом показал на ширму, но Славка и сам догадался, что за ней балкончик. Похоже, на улице моросил дождь, и сырой ветер дул из щели по полу.

— Такой шанс упустили! — сокрушался голос.

— Потише, — попросил другой, более высокий.

— Святой Вакк, да сюда ни одна жаба уже больше года не суется!

— Могут зайти слуги, — настаивал высокий голос.

— Они приходят утром, я-то знаю. Дракон раздери, теперь придется возвращаться к старому плану.

— Ну и хорошо, не люблю такие выверты. Кстати, Натан тоже не очень-то одобрил вашу затею. У Отина вот-вот может родиться еще один наследник, зачем ему с порченной родословной?

— Ну не скажи! Этот щенок от Элики, не забывай.

Собеседник рассмеялся, и Славке показалось, что это женщина. Голос грубоват, а вот в смех вплетались изящные переливы.

— Да ты романтик, кто бы мог подумать! А знаешь ли ты, что князь… — голос понизился до неразборчивого шепота.

Славка с досадой сжал губы.

— Что?! — вскричали за ширмой. — Вот дерьмо драконье!

Кто-то начал мерить шагами маленький балкон, и мальчишки тихонько попятились. Ширма качнулась и чуть не упала.

— Б-р-р-р, холодно! — сказал высокий голос, когда прекратили поминать драконов, леших и прочую нечисть. — Где там мой шоколад?

— Сейчас, — ширма снова качнулась, и мальчишки на цыпочках вылетели из комнаты.

Попятились до лестницы, а дальше рванули, как школьную стометровку. Стараясь оставить за спиной как можно больше поворотов, забрались в центр замка и вылетели в гигантский зал без окон, ярко освещенный гроздьями шаров. Высокие арки в стенах позволяли свободно переходить из помещения в помещение. Где-то вдалеке слышались шаги и голоса.

— Уф! — Алешка прислонился к косяку и с шумом выдохнул. — Чуть не вляпались!

Славку волновало другое:

— Что же там было про князя, а? Чтоб ей подавиться этим шоколадом!

— Натан, Натан, — Алешка потер лоб, — Где-то я уже слышал это имя, но вот где — хоть убей, не помню!

— Давай пока не будет об этом трепаться? А то Влад еще чего ляпнет, — нерешительно попросил Славка.

— А Сима? Ей надо.

— Как? Все время кто-нибудь рядом торчит.

— Ну где же я слышал про этого Натана!

Шаги послышались ближе, и Славка жестом попросил замолчать. Из арки вышел слуга в форменном кафтане с вышитым на груди корабликом, судя по надменной роже — не раб. Удивленно посмотрел на мальчишек, отметил качество одежды и для подстраховки предпочел вежливое обращение:

— Молодые господа заблудились? Или кого-то ищут?

— Ищем, — кивнул Славка. — Нам нужен княжеский ведун господин Талем.

Слуга недоверчиво посмотрел на них:

— Будет ли мне позволено узнать, с кем молодые господа находятся в замке или по чьему разрешению?

Славка подавил досаду: ясно же, что без объяснений их никуда не пустят:

— Мы гости сэта Кира, он взял нас под свое покровительство.

Судя по блеснувшему любопытством взгляду, мужчине эта история была известна.

— Должен вас огорчить, но господин Талем в отъезде. Позвольте, я провожу вас в гостевые комнаты.

— Тогда мы бы хотели встретиться с сэтом Киром, — решил Славка, и тень недовольства скользнула по лицу слуги.

— Сэт Кир тоже в отъезде, — громко сказали за спиной, и Славка вздрогнул: они и не заметили, как подошел Ростин. — Поэтому будет лучше, если я все-таки провожу вас в библиотеку.

Слуга поклонился и выскользнул из зала.

— Пойдемте, — поторопил учитель.


Влад проснулся слишком рано. Лег на спину, закинул руки за голову и уставился в стену. В полумраке не видно искусной резьбы на досках, но мальчику все равно было не до нее. Ему приснился кошмар: Костю били плетьми. Причем Влад и сам ощущал боль — словно воспоминание об уже перенесенной однажды — и в тоже время видел, как извивался под ударами Костя. От этого становилось еще больнее. Для Влада, прошедшего не одну уличную драку, казалось кощунством, что Костю можно так бить. Ему же пальцы беречь надо! Да и слишком уж он беззащитный. Хотя до крайности упрямый в каких-то совершенно непонятных Владу вещах.

Он попытался представить: сейчас еще рано, но скоро Костю разбудят и отправят в трактир. Перед этим он умоется в вонючем подвале и запихнет в себя безвкусную стряпню Барбы. О чем Костя будет думать в это утро? Влад бы дни считал — и приходил в отчаяние, что так долго нет известий от сбежавших. Наверное, он бы уже и не верил, что выкупят.

Застонал во сне Алешка. Глухо — мальчишка лежал ничком, уткнувшись лицом в подушку. Покрывало сползло, обнажив спину. В полумраке шрамы были не видны, но Влад зябко повел плечами: а если Костю — вот так?! Если бы Славка не ухлопал Михана, то он так сильно не боялся бы. Рачительный управляющий берег хозяйское добро и не стал бы калечить музыканта. Но Михана нет, а Ласк — та еще скотина. Ой, отыгрался он на оставшихся! Страх склизким комком выпрыгнул из желудка и забил горло. Влад прикусил кончик простыни: только бы с Костей все было нормально, ну пусть с ним будет все нормально! Он повторял это раз за разом, пока слова не утратили смысл и не слились в череду звуков: пустьскостейвсебудетнормально.

Светало. Предметы в комнате обретали резкость, выступила из полумрака резьба на стене. Славка вылез из постели. Влад продолжал лежать; он молчал безо всякой задней мысли, просто лень что-то говорить. Неторопливо перекатывал в голове мысли: сегодня нужно будет найти вторую часть трактата про дридовы штучки и попросить Славку показать помедленнее тот прием, а то Влад так и не понял, как остался безоружным. Вспомнилось, как Славка тренируется в последние дни — с ожесточением, не прощая ребятам ни малейшего промаха. Словно находятся они не в безопасности за стенами замка, а в чистом поле. И бой с Волками еще предстоит. Когда Влад думал об этом, у него на мгновение ослабевали руки: одно дело пустить кровь из носа в азарте драке, другое — убить человека.

Славка вытащил из-под подушки небольшой кинжал в ножнах и спрятал его за пояс под рубашку.

— Ты чего с ножом ходишь? — тут уж Влад не смолчал.

Тот вздрогнул, обернулся:

— На всякий случай, — ответил шепотом.

— Я не сплю, — подал голос Алешка.

— Мне не нравится, что тут происходит, — в полный голос ответил Славка. — Может, это и глупо, но с оружием я чувствую себя спокойнее.

Влад решил, что, пожалуй, тоже прихватит нож.


…За обедом кусок не лез в горло, и Влад решительно отказался от десерта. С вызовом глянул на встававшего из-за стола учителя:

— Вы проводите меня до библиотеки? Или, может, я сам дойду?

— Ты разве не можешь пойти с остальными? — поинтересовался Ростин.

— А нам приписано ходить только вместе?

— Хорошо, пойдем.

Влад даже удивился. Он не ожидал такой быстрой победы и собирался выплеснуть в сваре накопившуюся злость. Встал, с досадой толкнув стол.

До библиотеки дошли молча. Влад приоткрыл дверь и отшатнулся — навстречу вылетела серая птица. Ростин подставил ей руку, и та привычно уцепилась когтями за рукав. Мальчик с удивлением проводил уходящего учителя. Странно, он думал, что птица полудикая, а тут на тебе — такие нежности.

— Не закрывай дверь, — не оборачиваясь, попросил Ростин.

В зале стояла привычная тишина, только за стеллажами мелькнул чей-то кафтан. Не Варека — младший хранитель ниже ростом. Влад двинулся вдоль стеллажей, в который раз надеясь отыскать самый короткий путь. Мелькали перед глазами свитки и вычурные обложки рукописных книг, мальчик остановился, прикосновением зажег небольшой шар на полке и начал всматриваться в полустертые заголовки. Теперь посетитель оказался ближе — всего за двумя стеллажами. Мужчина тоже зажег шар и взял с полки книгу. Влад замер — это был Талем!

Мальчик лихорадочно оглянулся: Варека вроде не видно, и рванул к ведуну. Стеллажи, как назло, выстроились сплошной стеной — не проскочить. Повороты уводили в сторону, а крикнуть Влад боялся — Варек услышит или Талем сбежит. Лучше уж подловить.

Ведун пошел в другую сторону, удаляясь от Влада. Мальчик перешел на бег, нечаянно толкнул полку и чуть не обрушил стопку бумаги. Послышались торопливые шаги младшего хранителя.

Влад остановился, стараясь дышать как можно тише. Куда дальше? Сюда? Там нет прохода. А Варек вот-вот появится! Зашумело в другом углу, Влад отскочил — но это была птица. Пошел на цыпочках, пригибаясь и прячась. Черт, свет не зажечь, так и налетишь на что-нибудь. Только бы Талем не ушел! Слишком широкий просвет, Влад опустился на четвереньки и пополз. Мелькнули пред глазами стеллажи, каменный пол, а потом взгляд уткнулся в сапоги.

— Вы что-то потеряли? — вежливо осведомился хранитель.

Влад встал, отряхнул штаны. До ведуна остался всего один проход, а дальше можно по прямой. Но именно в этом проеме и стоял Варек. Крикнуть? Влад бы не решился, но тут показался Ростин. Учитель решительно шел к ведуну.

— Талем! — заорал Влад на весь зал.

Ведун обернулся, но в это время к нему подошел Ростин. Наклонился, что-то сказал негромко. Талем нерешительно оглянулся на мальчика, но учитель торопил.

— Талем, нам нужно с тобой поговорить! — крикнул Влад.

Ведун колебался. Ростин бросил сердитый взгляд на подопечного и настойчиво что-то повторил. Талем кивнул, извиняясь, и торопливо пошел вслед за учителем.

Влад с досадой плюнул под ноги и наткнулся на укоризненный взгляд младшего хранителя. Сжал губы, чтобы не вырвалась грубость, и пошел к столу — его ждал недочитанный трактат про дридов.

Но книгу он так и не открыл. За окном висела свинцовая тучка, накрапывал дождь. Нужно было зажечь хоть один шар и не сидеть в полумраке, но Влад медлил. Как глупо он упустил шанс! Оказался таким идиотом! Зато теперь ясно: учитель не просто зануда, он — враг!

Вспыхнул свет, и Влад недовольно сощурился: пришли ребята.

— Ростин — скотина, — и он мрачно поведал о неудавшейся встрече.

Прошаркал Варек, и ребята примолкли. Хранитель обычно уходил в свой угол, где переписывал старые бумаги, вот тогда можно было поговорить спокойно.

Дождь усилился, и вскоре полил сплошным потоком. Ростин говорил, что к ночи тучи разойдутся. А вот если польет завтра, в день святого Патека, то уже не остановится недели две. Ления выйдет из берегов, нижнюю часть города затопит, и по улицам начнут передвигаться на лодках. Ведуны сутками будут торчать на побережье, выискивая пострадавших. Не все, некоторые должны оберегать поля — Влад так и не понял, что можно сделать во время потопа, но это их дело. Не будь тех, кто ведает стихиями, Семиречье осталось бы без урожая, и наступил бы голод. Светская жизнь в городе замрет, большинство отрядов под предводительством сотников уйдут в наиболее опасные районы. В сезон больших дождей не воюют друг с другом, а следят за дамбами, вывозят пострадавших, оберегают брошенные поселки от мародеров. Это уже Отин ввел, до него так не делали. Но все будет после дня святого Патека, а завтра у князя большой прием по случаю отъезда княгини. Ростин сказал, что ребята должны там присутствовать — как гости наследника.

Влад вернулся к трактату. Читать сложно — зеленые значки, выписанные палочкой для письма, стерлись и стали неразборчивы. Хорошо еще, почерк у писца приличный. А вот картинки сохранились лучше. Мальчик в который раз принялся разглядывать дрида, с ладони которого выбирала зерна сидевшая на подлокотнике птица. Дело было даже не в самом дриде, а в обстановке, его окружающей. Достаточно простой рисунок — четкие штрихи, не совсем верные пропорции — таил в себе множество деталей, незаметных на первый взгляд. То обнаруживались торчавшие над плечом дрида часы — сидящий в кресле закрывал собой каминную полку. То лежавший у ног свиток — жаль, не разглядеть названия. Владу казалось, что рисунок делался с натуры, вон птица как живая вышла, он даже где-то видел такую.

Мальчик аккуратно перевернул плотную страницу — не дай бог порвать или память, Варек сгрызет сразу — и погрузился в чтение. Подробный комментарий на пару листов описывал рисунок: в действительности дрид одет в темно-зеленый кафтан, и комната эта предназначена специально для приема посетителей. А птица — не просто домашняя живность, а так называемый слухач. Запоминает слово в слово все сказанное при нем, а потом дрид как-то считывает это, да так просто, что даже ведуны-лесовики научились подобной хитрости. А еще слухача можно заставить следить за людьми и доносить хозяину. Конечно, он поймет только самые простые действия, но и то польза. Тем более, птицы эти редкие, не каждый знает, как слухач выглядит. Влад так увлекся, что не слишком вслушивался в разговор.

— Я не верю, что Талем заодно с Ростином. Но вот по чьему приказу нас учитель пасет, это вопрос, — Славка задумчиво чертил по столу пальцем.

— Князя, — предположила Сима.

— Рика? — вмешался Алешка.

Аля переводила взгляд с одного на другого, сама помалкивала.

— Да кто их знает! Черт, чем дальше, тем больше всяких пакостных мыслей по поводу Рика, — помотал головой Славка.

Влад прислушался — но опять переливали из пустого в порожнее, — и вернулся к рисунку. После чтения многое виделось по-другому. Нет, птичка определенно получилась лучше дрида, совсем как живая!

— Если Рик сделал гадость, запросто может повторить. Но я не понимаю! — Алешка с досадой отбросил палочку для письма. — Я же с ним постоянно на конюшне торчал. Он… ну не знаю, я же видел, как он себя вел! Нормальный парень! И тогда, с клеймом, если бы Рик не прижег себе, я бы не решился.

— Да не гадость это была! — Сима повысила голос. — Ты же про Тимса? Для Рика это — нормально! Тут не наш мир!

Владу мешали голоса, он заткнул уши и уставился на картинку. Странно, где же он мог видеть эту птичку?

— Мне другое не нравится, — вставил Славка. — При такой легенде, какую нам напридумывали, ребят выкупать опасно. Вообще, даже имя Ласка произносить нельзя — правда всплывет махом! А если Рик так опасается любого намека на рабство…

— Замолчи! — Влад подскочил так, что опрокинул стул. Он вспомнил! Оглянулся: Варека не видно. — Смотрите, — ткнул пальцем в рисунок.

— Ну и? — не понял Алешка.

— Наша птичка, — сразу определила Сима.

— Читайте, — перевернул Влад страницу.

Четыре головы столкнулись над книгой.

— Так вот почему нас не расспрашивает ведун, — потрясенный Славка посмотрел на птицу. — И так все знают!

Птица встрепенулась и пролетела над головами ребят. Влад подпрыгнул, но не поймал:

— У, скотина! Чтобы ты в стенку врезалась!

— Глупо, — заметила Аля. Она единственная осталась сидеть за столом. — Надо было молча прочитать и притвориться, что ничего не поняли.

Влад хотел огрызнуться, но смолчал: к ним шел Ростин.

— Я должен подготовить вас к завтрашнему приему. Прошу вернуться в гостевое крыло.

И ни слова по поводу слухача, словно птицы и не существовало. «А может быть, нам показалось? Или у них ведуна нет, чтобы с птицей работать», — думал Влад по дороге. Мысли скользили вяло. Мальчик и не знал до этого, что можно устать думать. Перебирать который день: почему не приходит Рик, зачем учитель следит за каждым шагом, уже достало. Хотелось просто тупо смотреть в стену.

## Глава 2

Костя протянул скрипку Жакобу. Пальцы дрогнули, коснувшись на прощание лака. Ну, вот и все… Осталось только сказать управляющему Повилу. Трактирщик бережно завернул инструмент в тряпицу, убрал в шкаф. Косте показалось, что заперли часть его самого, самую лучшую часть, которая думала музыкой.

Дорога в дом Ласка казался слишком длинной. Костя мог успеть передумать, но размышлял он совсем о другом: что бы сказал Влад. Казалось, друг начал бы уговаривать не дурить, да оно и понятно: влетит так, что мало не покажется. Думать про Влада было приятно, все-таки хоть кого-то волнует его судьба, и в Костином воображении разыгрался целый спектакль. Занятый мысленным диалогом, он равнодушно прошел мимо стражников и остановился у лестницы во внутреннем дворе. Пахло деревом — кто-то днем переколол большую часть поленицы. Мальчик задрал голову и почти беззаботно сказал Повилу, пересчитывавшему рабов:

— Я больше не буду играть на скрипке.

Тот в ответ озадачено моргнул и поспешил вниз. У нового управляющего не было такого страшного взгляда, как у Михана, и Костя смог повторить:

— Я больше не буду играть.

Ему показалась — внутри лопнула струна. И стало тихо-тихо…

— Почему? — спокойно поинтересовался управляющий, и Костя купился на этот тон:

— Потому что я считаю, что это неправильно. Видите ли, это неправильно и для меня, и для музыки.

— Значит, для музыки, — задумчиво протянул Повил и коротко, без замаха ударил Костю в лицо.

Мальчик отлетел под ноги напуганных происходящим рабов. Рот наполнился кровью, и пришлось сплюнуть на землю. А ведь управляющий сразу поверил, иначе не стал бы портить музыканту лицо. Эта маленькая победа заставила Костю улыбнуться, так он и поднялся навстречу новому удару.

Сколько их было — по лицу, под ребра, по спине, — мальчик и не запомнил. Он кричал и плакал от боли, не стесняясь. Главное — не отступить от своего, а слезы — это просто физиология.

Очнулся от прикосновения к лицу чего-то влажного, холодного, и открыл глаза. Над ним склонилась Лера, ее голова отбрасывала огромную тень на потолок. Костя лежал в полуподвальной комнате на лавке. Боль наполняла, раздувала тело, точно он был резиновой игрушкой.

— Управляющий все равно не отстанет. Идиотизм — на что-то надеяться, — послышался голос Антона.

— Тише, — попросила Лера, и тот сбавил громкость:

— Повил все равно заставит!

Девочка вздохнула и снова прикоснулась к Костиному лицу влажной тряпицей. «Не заставит», — хотел сказать Костя, но от боли не смог пошевелить губами…


Славка нервничал. Прием по случаю дня святого Патека должен вот-вот начаться, за стенкой уже слышны голоса. Интересно, Рик там? Ростин загнал подопечных в небольшую комнатушку без окон и велел ждать. Сам ушел, вроде можно бы поговорить, но страшно. Вон, в приключенческих романах через что только не подслушивали!

В комнатке было душно, и Славка ослабил слишком тугой ворот камзола. Вот еще — обрядили! А оружие не дали, не положено, мол. Но нож он все равно взял, неспокойно как-то в замке. Жаль, что Алешка не вспомнил, где он слышал имя Натан.

— Может, про нас забыли? — предположил Влад.

Аля нервно оправила юбку:

— Интересно, перед экзаменом так же волнуются? — пробормотала она и облизнула пересохшие губы.

Впервые за прошедшие дни ребята должны были выйти к столь многолюдному собранию. Та первая аудиенция по сравнению с предстоящим приемом казалась милыми домашними посиделками. Еще и Ростин напугал: мол, на них будут смотреть внимательно. Все-таки то, что сэт после долгой загадочной отлучки притащил ко двору неведомо кого да еще взял под свое покровительство — событие из ряда вон.

К этому балу, кроме всего прочего, приурочили представление князю лучших кадетов корпуса — тех ребят что постарше, лет шестнадцати, — так что совсем большое сборище получалось.

За стеной заиграла музыка. Влад нахмурился, потом резко встал, отошел — подальше, словно в такой маленькой комнатке можно было спрятаться. В ответ на вопросительные взгляды ребят пояснил без обычной язвительности:

— Как музыку услышу, так Костю вспоминаю. Хреново становится, сил нет. Больше двух месяцев с побега прошло!

Вернулся Ростин, кивком головы велел следовать за ним. Огромные двери распахнулись, на ребят обрушились многоголосый шум и приторные запахи.

Для бала выбрали гигантский зал с высоким потолком-куполом, расписными стенами и огромным витражом, даже не верилось, что такое может быть в этом мире. «Наверняка дриды украли», — мельком подумала Алька.

Люди стояли группами или неторопливо прохаживались по залу. На возвышении в углу играл оркестр; музыка и инструменты ребятам были незнакомы. В самых неожиданных местах журчали фонтаны. Воду извергали драконы, роняли из узких ладоней юные девы, выплевывали незнакомые чудища — всех скульптур и взглядом не охватить. Над причудливыми цветами порхали крупные бабочки, сплетая в воздухе вензеля и не разлетаясь по залу, словно их удерживали невидимые нити. В небольших нишах вдоль стен стояли низкие диванчики, но время уединения еще не пришло — гости обходили друг друга с приветствиями. Слуги в форменных кафтанах обносили вином: шли парами, один тащил тяжеленный кувшин, другой серебряные кубки на подносе.

Жестко проинструктированные учителем, ребята гуськом прошли вдоль стены и остановились у колонны. Аля с интересом крутила головой. От пестроты рябило в глазах. Воины в голубых плащах и ученые люди в темных камзолах терялись среди ярких нарядов женщин и девочек, как заметила Аля. Было несколько ее ровесниц и девушек чуть постарше, все изысканно одетые, с дорогими украшениями, сложными прическами. Держались они поблизости к женщинам и в разговоры не вступали. Аля украдкой оглядела себя — вот уж точно бедная родственница! Покосилась на Симу, но ту явно волновали другие вопросы.

— Рика не видите? — повернулась Сима к остальным.

Славка помотал головой, всматриваясь в толпу. Наконец углядел: в дальнем конце зала сидели князь с женой, Рик стоял рядом, как тогда, во время их первой аудиенции. Талема не видно.

Влад чуть присвистнул, и стоявшая рядом женщина недовольно оглянулась на мальчика. Аля его поняла: сейчас Рику не удалось бы обмануть никого — так мог выглядеть только княжич, что осанка, что одежда. Девочка чуть прищурилась, пытаясь разглядеть сложную вышивку золотыми нитями на камзоле, украшенном драгоценными камнями.

— А вот и кадеты, — Славка подбородком показал на группу молодых людей, также выстроившихся вдоль стеночки напротив. В просветах между гостями были видны их сосредоточенные лица. — Конечно, они-то с оружием, — обиженно закончил он.

— Уважаемые гости! — неожиданно разнесся по залу голос толстяка-распорядителя, слишком громко — дело явно не обошлось без местных ведунских штучек. — Князь Ларс Отин рад принять у себя достойнейших воспитанников княжеского кадетского корпуса.

Шум стих, музыканты прекратили играть, и даже бабочки больше не мельтешили в воздухе. Гости разошлись, освободив середину зала. Кадеты шли, вытянувшись в струнку и не глядя по сторонам. Влад чуть слышно хмыкнул. А вот Альке понравилось: самый настоящий ритуал, красиво!

Юноши выходили из строя, кланялись князю и называли свои имена. Вот это уже Альке быстро надоело, и она нервно покусывала губу: только бы Рик их заметил! Но княжич не вертел головой и смотрел на кадетов. Наконец, последний получил от князя разрешение встать в строй.

Отин поднялся:

— Я благодарен вашим учителям, которые вложили в вас свои силы и умения. Я рад, что вы оказались достойными принять их дар. Пусть ученики превзойдут учителей и послужат благополучию княжества Семи Рек!

Князь сел, и в зале снова заговорили. Гости окружили кадетов, заиграла музыка, бабочки взметнулись в воздух. Аля вытянула шею, выглядывая Рика, но тот пропал из виду.

— Пойдем поближе, — поторопил Славка.

Пробирались между гостей аккуратно, по стеночке. Если кто и смотрел с удивлением на группу подростков без взрослых, то мельком. Дети вели себя вежливо, и наверняка имели право тут находиться. Аля с досадой подумала, что зря Ростин так запугивал. До них нет никому дела.

Девочка крутила в отчаянии головой: ну что тут можно рассмотреть среди гостей, кустов и фонтанов? Чертыхнулась, когда тучный господин снова закрыл обзор. И чуть не вскрикнула: рядом стоял Рик и улыбался уголками губ — так, как умел только он, когда в глазах все что угодно, но только не радость. Сейчас были легкая настороженность и просьба не шуметь.

— Не прошло и полгода! — резко сказал Влад, повернувшись к Рику.

— Тише ты, не ори на весь зал. Я же говорил вам — тут этикет!

На них посматривали, и Рик потащил ребят в небольшую нишу, полускрытую колоннами.

— Что происходит? — тут же накинулся Славка. — Почему ты не приходил?

— Не мог, значит! Вы думаете — раз наследник, то иди куда хочешь? Если бы! А вам что — дракон задницы жарит, куда торопиться?

— Ах, куда?! — взвился Влад, и уже Сима попросила: «Тише ты!». — Он не мог, а мы тут сидим, как под колпаком у Мюллера, и ни хрена не знаем!

Рик озадачено моргнул:

— Как сидите?

— Не важно, — отмахнулся Влад. — Что с ребятами? Ты хоть что-то делаешь? Или просто нас посадили под наблюдение и рады?

— Подожди, под какое наблюдение? — Рик с досадой посмотрел на приблизившихся гостей и постарался встать так, чтобы за спинами ребят его не было заметно.

— А что, Ростин тебе не доносит?

— Подожди, Влад, давайте порядку, — перебил Славка. — Что с ребятами?

— Пока ничего. Вам же сказали — нужно подготовить бумаги, как по-другому к Ласку сунуться? Да еще так подготовить, чтобы лишних вопросов не возникло. Вы думали, это за пять минут делается? Там же каждая печать ведуном подкрепляться должна! А некоторые — и не одним.

Влад с досадой сжал кулаки. Рик снова оглянулся на гостей, спросил шепотом:

— А с чего вы взяли, что Ростин за вами следит? Он, конечно, зануда, но вроде бы в остальном нормальный.

— Ага, как же! — снова не выдержал Влад.

— Ну а слухач у вас тоже просто так в библиотеке живет? — сощурилась Алька.

— Какой еще слухач?

— А то ты не знаешь? — раздражено поинтересовался Влад.

Рик нахмурился, в который раз оглянулся на толпу, на сей раз явно кого-то выискивая. Аля попыталась проследить за его взглядом и наткнулась на Ростина, стоявшего рядом с пожилым худым мужчиной. Собеседник учителя был сосредоточен и задумчиво теребил устрашающего размера нос. Вот он опустил руку, и на груди сверкнул медальон ведуна.

— Между прочим, ведуны опрашивали ратников из отряда Аскара. Так что выдумка Талема провалилась, — заметила Сима, тоже наблюдавшая за учителем.

— Откуда знаешь? — удивился Рик. Сима неопределенно повела плечами.

Наследник совсем помрачнел:

— Отец все равно знает правду, а это его люди, болтать не будут, — он бросил опасливый взгляд на стоявшего недалеко от князя мужчину в ярко-зеленом камзоле. Гость хоть и был при оружии, но рукоять меча больше походила на произведение ювелирного искусства, не верилось, что ее часто держал в руках воин.

— Что за тип? — спросил Славка.

— Посол Сизелии сэт Клавий, — процедил Рик. — Растопырил ушки. А вас?

— Что нас? — не понял Славка.

— Ну, вас ведун расспрашивал?

Славка взглядом остановил Влада и ответил:

— Еще нет. За нами птичка следила.

— Вот что, если будут — настаивайте, чтобы только в моем присутствии. Имеете право — я ваш сэт.

Алю несколько задел тон, но она промолчала: понятно, Рик расстроен. Мало приятного в том, что за твоей спиной в собственном доме собирают информацию.

— А ты неужто придешь? — преувеличенно удивился Влад.

Рик слегка покраснел, но ответил твердо:

— Приду.

«Это все надо осмыслить», — решила Аля и пока воздержалась от вопросов. В нишу сунулись слуги с вином, но Рик отрицательно качнул головой. Наследнику явно не нравилось излишне пристальное внимание. Вон уже и посол Сизелии несколько раз оглянулся.

— Если бы не вся эта история, меня бы тут не было, — заметил княжич. — Торчал бы я сейчас в корпусе. Отец очень недоволен. Я нарушил традицию, которая существовала несколько поколений, — он снова оглянулся.

Тем временем чуть стих шум, и на середину зала скользнули первые танцоры. Зазвучавшая музыка отдаленно походила на вальс. Але даже порой казалось, что она узнает знакомое «раз-два-три», но тут же вплетались незнакомые мотивы. Пары в центре зала плавно скользили из фигуры в фигуру, замирая на мгновения. В переплетении рук, в точно выверенных позах была своя красота, но Але она казалась искусственной, словно гости не танцевали в свое удовольствие, а изображали на сцене прием у какого-нибудь Людовика Четырнадцатого. Кадеты пригласили девиц и гордо вели их мимо гостей, отступивших к стенам.

Аля всматривалась в лица, в который раз пугаясь, мысли, что это не костюмированное представление, а реальность. Вот эти мальчишки — самые настоящие будущие ратники, убившие ради поступления в корпус своих ровесников. Девочки, которые заглядывают им в лица — и кто в притворном, а кто и в настоящем смущении опускают ресницы — вовсе не изображают первый бал. Что за мысли сейчас бродят в их украшенных причудливыми прическами головках? Эти девочки понятия не имеют о кинофильмах и компьютерах, ни разу не болтали с подругами по телефону, не флиртовали в чатах, не выбирали институт и не возвращались поздно вечером в одиночку. Аля так ясно ощутила разницу между этими девочками и своими одноклассницами, что впервые поняла слова Симы о Тимсе. Они действительно из разных миров!

— Отец говорил, что я должен пригласить кого-нибудь, — неловко улыбнулся княжич. — А я не хочу, они с разговорами приставать будут.

Аля поняла, что под «ними» Рик имел в виду потенциальных партнерш, и чуть не фыркнула. Мысль, что и наследник может стесняться девочек, показалась ей забавной.

— Жаль, что вы не знаете наших танцев, — вздохнул Рик.

Сима пожала плечами:

— Да они не сложнее простейших приемов, фигуры-то все время повторяются.

— Пойдем, а? — загорелся Рик.

Пара получилась на загляденье. Невысокая для своего возраста Сима идеально подходила по росту Рику. Оба черноволосые, гибкие, с той четкостью движений, которая доступна только для тренированных людей, они двигались в полном согласии с музыкой и друг другом. Аля с удовлетворением заметила, как нахмурился посол Сизелии. «Ага! У нас тоже есть классные девчонки!»

… «Ну почему? Вон один ведун, там другой, так почему нет Талема?» — Славка в тревоге огладывал зал. Кстати, вопрос — если расспрашивают всех спутников, то опрашивал ли ведун ведуна? Или друг против друга у них защита есть? Если Талем ляпнет про ту чертову руну в саду Ласка — за Славку возьмутся всерьез, это и к гадалке не ходи. Достаточно малейшей зацепки, что история связана с княжичем, и все. Не попасть бы из огня да в полымя, как говаривала Славкина бабушка.

Рик вернулся к отцу, посоветовав ребятам не стоять на месте, а посмотреть все чудеса бального зала. Его послушались и начали неторопливо передвигаться по залу. Но Славку мало интересовали фонтаны и скульптуры: он искал Талема и попутно внимательно вслушивался в голоса. Кто же тогда говорил на балкончике за ширмой? В зале стало совсем шумно, музыка сменилась с плавной на более быструю, кувшины с вином пустели один за другим. У Славки уже рябило в глазах. Рик бросал издалека извиняющиеся взгляды, но подойти не мог — его все время перехватывали по дороге, и наследник вынужден был вступать в долгие вежливые разговоры.

Ребята добрались до пустой ниши, и Аля с облегчением опустилась на диванчик. Славка рассеянно прислонился к косяку, не спуская глаз с гостей. Прием подходил к концу, а Талема так и не нашли. Славка снова окинул зал взглядом: нет, не пришел ведун.

Хм, а ведь не только они наблюдали, их-то, оказывается, тоже изучали. Пожилой мужчина, не скрываясь, откровенно пялился на друзей наследника. «Что еще за тип?» — неприязненно подумал Славка, исподтишка рассматривая любопытного: невысокий, коренастый, в строгом камзоле и темных штанах; плечи широченные, шеи почти не видно, борода ухоженная, аккуратно подстриженная, выправка что надо, — Славка оторвался от косяка и выпрямился. Да, такого и без меча на поясе ни за кого, кроме ратника, не примешь. И явно тэм, слишком уж взгляд властный. Поди, еще и сотник. Жаль, не разглядеть, что за меч на поясе.

Мужчина, наконец, закончил изучать ребят и повернулся к стоявшей рядом даме в темно-лиловом. Славка удивленно моргнул: а меча-то и нет! Висит на поясе нож — широкий, длиной не более чем в полторы ладони, — и только. И это когда почти у всех в зале полно оружия! Мужчина кивнул кому-то, подхватил женщину под локоть и повел мимо ребят.

— Твой Улий — зануда, — донесся недовольный голос его спутницы в лиловом.

Славка обернулся к Алешке. Тот самый голос! Эта она секретничала про князя Отина и какого-то Натана! Алексей кивнул, он тоже узнал. Поговорить им помешали: к ребятам неторопливо подошли двое кадетов, приветственно склонили головы. Славка растерялся на мгновение — этим-то что нужно?

— Вы гости княжича? — с любопытством спросил тот, что помладше, круглолицый, с оттопыренной нижней губой.

Славка кивнул, бросив опасливый взгляд на Влада. Но тот рассматривал кадетов с не меньшим любопытством, чем они его. Церемония представления прошла по всем правилам, Ростин мог бы гордиться.

— Говорят, вы хорошо фехтуете, — продолжил младший, Ленс. — Мариин славится своими бойцами. Мы хотели пригласить вас в гости.

Славка разозлился. Как же ему надоело выступать в подобной роли! Дарл, Ласк, Аскар, а теперь еще и эти. Всех интересует только одно — научиться по-новому махать, а дальше хоть трава не расти. Использовать и бросить, не интересуясь, а что же думают об этом сами ребята. А уж о том, чтобы помочь, — и речи нет. Полное равнодушие ко всему выходящему за рамки личных интересов. Славка постарался взять себя в руки и найти плюсы:

— К сожалению, мы не знаем дороги, и пропуска в казармы у нас нет. Сэт Кир слишком занят, и обещал дать его позже.

— В казармы? — удивленно взметнулись брови Ленс. — Корпус находится за рекой, возле Травчего леса.

Славка чуть не чертыхнулся — уж это-то можно было выяснить!

— Вот видите, мы не знаем туда дороги, — он постарался улыбнуться как можно вежливее.

— Никаких проблем, — расплылся в ответ Ленс. — Мы пришлем за вами. Сэт Кир не будет против?

— Я думаю, что нет, — кивнул Славка и подумал: «А будет против — получит грандиозную разборку». — А откуда вы знаете, как мы сражаемся?

— Видели сегодня, как один из сотни Аскара фехтует, такой, из молодых.

— Тимс, — сказала негромко Сима.

— Да, кажется, так, — взгляды подошедших скрестились на девочке.

Славка вспомнил, что по этикету Сима в разговор сама вмешаться не может; судя по довольной роже Влада, тот тоже об этом подумал. Сама девочка осталась невозмутимой.

— Он сказал, что научился от вас, — объяснил Ленс. — Значит, договорились?

Слава кивнул, и кадеты собрались отойти. И тут черт дернул Влада помахать им вслед ручкой. Самое обидно, что сделал он это исключительно с добропорядочными намерениями, из вежливости. Сколький шелковый рукав парадной рубахи съехал к локтю, и Ленс удивленно вытаращил глаза. Несмотря на все старания лекаря Фрама, клеймо не удалось свести до конца, а ребята давно про них забыли. Ленс толкнул в бок товарища, и тот повернулся. Влад ответил непонимающим взглядом, у Славки нехорошо засосало под ложечкой. Да где же Рик? Княжича терзала какая-то дородная мадам. Женщина держала за руку девочку лет десяти и что-то упорно втолковывала наследнику, Рик вежливо улыбался. Заметив Славкин отчаянный взгляд, он постарался свернуть разговор.

«Надо было забинтовать, что ли. А Ростин тоже олух, все предусмотрел, кроме этого!» — разозлился Славка.

Лица кадетов вытянулись от удивления. Потом в глазах появились недоумение и холод. «Интересно, какие у них будут рожи, если и у Симы такое увидят? Как-никак, с ней сэт танцевал, вдруг это скандал в благородном семействе», — Славка снова оглянулся на Рика. Тот отвязался от гостьи и спешил к ребятам.

— Добрый вечер, — Рик не наклонил головы в приветствии, словно показывая — он тут не кадет, а наследник. Ленс же с товарищами ответили поклонами и вытянулись перед ним в струнку.

— Я помню вас по корпусу, — княжич не мог не ощущать натянутость между присутствующими, но говорил доброжелательно.

— Я тоже помню вас, сэт, только тогда вы носили другое имя, — дерзко ответил Ленс. Он хоть и был младше остальных кадетов, но явно привык верховодить.

— Конечно, согласно указу князя, — в голосе Рика скользнули холодные нотки, и княжич улыбнулся своей фирменной улыбочкой — только уголками губ.

— Тогда, я надеюсь, сэт на нас не в обиде.

— Ни в коем случае, — улыбка Рика стала еще лучезарнее.

Ленс снова поклонился:

— С вашего позволения, сэт. Надеюсь, ваши гости также не оскорбятся, если мы возьмем назад свое приглашение. Из-за некоторых… ээ… причин мы не хотели бы видеть их у себя.

Славка наступил Владу на ногу и постарался скопировать улыбку Рика:

— Мы совершенно не расстроились, не беспокойтесь.

Кадеты отошли.

— Фу, я думала меня стошнит от ваших улыбочек, — выдохнула Алька.

— Что за скотина такая? — спросил мрачный Алешка.

— Они же вам представились. А я с этой компанией в корпусе как-то столкнулся.

— По поводу? — полюбопытствовала Аля.

— Да по глупости, — поморщился Рик. — Очень они любят новичков поучать. Жаль, вы не видели: подходят они к князю, а тут я стою, — улыбка стала обычной, в глазах мелькнуло ехидство. — Правда, ни один даже не моргнул. Чего они хотели?

Влад пересказал разговор, снабдив его ядовитыми комментариями. Под конец в голосе звучала обида, видно, задела такая реакция на клеймо раба. Рик машинально одернул рукав, хотя ему прятать ожог смысла не имело.

«А вдруг Ростин сделал это специально? — пришло в голову Славке. — Точнее, специально ничего не сделал, чтобы мы могли так встрять. Черт разберет, что у него на уме. Могло быть у нас новое знакомство, а вот и облом. Интересно, это кто-нибудь видел?». Гости вроде бы заняты друг другом, им дела нет до стоящих в нише ребят. Даже тот коренастый мужчина без меча отошел достаточно далеко и не обращал на них внимания.

— Рик, кто это?

— Тэм Дмитр, сотник князя. А что?

— Да так, разглядывал нас очень пристально.

— Да? — удивилась Аля. — А я не заметила.

Влад высокомерно хмыкнул, хотя — Славка был готов спорить на что угодно! — сам ничего не заметил.

— А женщина с ним? — спросил Алешка.

Рик снова оглянулся:

— Его жена, тэм Дмитр Валина. Жаль, что я больше с вами не тренируюсь, — вздохнул он. — Я прошу отца, а он мне дел накидал — драконом не растащить.

«Не знаю, чему обычно учат наследников, но умение финтить явно входит в их образование», — решил Славка, слушая Рика. Тот говорил о чем угодно: детально описывал Озерный замок вплоть до свернувшегося на куполе центральной башни дракона; досадовал, что теперь в корпусе слухов не оберутся. Но стоило начать расспросы о том, что волновало ребят больше всего, как Рик тут же менял тему. Находил массу поводов, начиная от слишком близко стоящих гостей и заканчивая запретом князя. Славка злился, но поделать ничего не мог. Не ругаться же с Риком посреди бала? А выйти из зала тот не желал категорически.

— Еще немного, и можно будет уйти, — наконец сказал наследник. — Я с удовольствием отсюда свалю.

Славка обрадовался, но Рик тут же сказал:

— Вон, за вами Ростин идет.


Капли дождя залетали под узкий навес, и Влад уже промок до нитки, Сухой осталась только спина: мальчик стоял, прислонившись к каменной кладке. Холодный ветер неприятно бил в лицо, но Влад не уходил с крепостной стены.

Слухач оставлял ребят только в их собственных спальнях. Птица устраивалась на ночь на подоконнике высокого окна, как раз напротив дверей в гостевые комнаты. Спала чутко, и стоило кому-то покинуть помещение, как тут же летела следом. Не оставляла своим вниманием и дневные отлучки. Но границы разрешенной территории существенно расширили: вот даже на крепостную стену разрешили выходить. Правда, из-за дождя города толком не разглядеть.

Влад покосился на слухача: «Сиди, мокни!» — злорадно ухмыльнулся он. Птица ответила недовольным взглядом янтарно-желтых глаз.

Ребята уже в четвертый раз выкидывали такую штуку: один уходил и уводил за собой слухача, оставшиеся начинали шептаться, низко склоняясь к столу. Варек тут же прилипал к ближайшему стеллажу, делая вид, что перебирает книги и свитки. Через некоторое время кто-нибудь из ребят вставал и целеустремленно шел в уборную, сворачивая в последний момент. Благодаря этому они уже разобрались в некоторых ближайших коридорах и выучили дорогу в ту часть замка, где располагались казармы — вот только двор пересечь на виду у всех не решались. А так хотелось увидеться с Тимсом, молодому ратнику наверняка было что рассказать. Влада особо интересовало, расспрашивает ли все еще их спутников ведун или уже бросил это занятие.

Хитрость была шита белыми нитками, и не сегодня-завтра к ребятам могли приставить кого-нибудь еще. Ростина вряд ли — отверг кандидатуру Влад. В последние дни учитель стал несколько рассеян и старался, как можно раньше покинуть своих подопечных. «Наверное, это будет Тилса», — решил мальчик. Сколько раз он уже ловил на себе внимательные взгляды юной служанки!

Влад поежился, мокрая рубашка неприятно липла к телу. «Ерундой занимаемся!» — подумал он. Им действительно мало что могло дать знание ближайших коридоров, но сидеть без дела и ждать сил уже не осталось.

Внутренний город был почти не виден за стеной дождя. На улицах пустынно: никто без лишней надобности не желал выходить из дома. По мостовым потоком катилась вода. Тилса говорила, что в городе затопило подвалы уже десятка домов — и это на шестой день. Да уж, Талема вряд ли найдешь сейчас в замке.

Все, пора. А то и воспаление легких подхватить недолго. Влад нырнул в коридор, злорадно прикрыв дверь перед птицей. Судя по опыту, слухач появится быстро. То ли вентиляционные, то ли еще какие-то ходы были, но от птицы избавиться невозможно. «Разве что придушить», — в который раз предположил Влад. Но Славка возражал — незачем ссориться с хозяевами.

Варек замахал руками от возмущения, когда мокрый Влад возник между стеллажами библиотеки. Алешки не видно, он сегодня должен был идти в сторону западного крыла.

— Да, ухожу, ухожу! — бросил младшему хранителю мальчик. — Я переоденусь и в столовую, — предупредил он ребят.

Слухач заклекотал, обнаружив, что одного подопечного не хватает, а другой опять намеревается смыться. Но на поиски не полетел, а проводил Влада до гостевой комнаты. На пороге мальчик наткнулся на Тилсу. «Ну вот, — решил удовлетворенно, — я так и знал, что она следить будет». Рыженькая служанка охнула:

— Вы же простудитесь! Немедленно переодевайтесь, я сейчас принесу полотенце.

Влад пренебрежительно фыркнул, хотя намного больше захотелось замурлыкать: о нем так давно никто не заботился. В комнате скинул с себя мокрое и лихорадочно начал рыться в шкафу — было прохладно, от стен тянуло сыростью.

Но только начал натягивать сухие штаны, как в комнату ворвалась Тилса. Без всякого почтения к княжескому гостю набросилась на него с полотенцем, вытирая мокрую голову. Влад замер. Девушка была выше его почти на голову, да еще привстала на цыпочки от усердия, и у мальчика под носом оказалось потрясающе зрелище: в распахнутом вырезе рубашки светилась молочно-белая грудь. Так близко, что он даже рассмотрел светлые веснушки. Не скованная корсетом, грудь подрагивала при резких движениях девушки, и у Влада перехватило дыхание. Он торопливо подхватил штаны, так и не успев затянуть пояс.

— Молодой господин стесняется? — шепнула в ухо Тилса, согрев дыханием щеку.

От кожи девушки приятно пахло какой-то сушеной травой. Шустрые руки перебрались на спину, растирая полотенцем до жара. Сердце бухало так, что Влад был уверен — удары отдаются в пальцы служанки. Полотенце скользнуло по плечам, груди — очень мягко, не растирая, а поглаживая. Прошлось по плечам… и замерло. Влад перевел дыхание, точно вынырнул из жарко натопленной бани. Тилса, помаргивая рыжими ресничками, смотрела на клеймо. Полотенце мертвой шкуркой повисло в руках. На мальчика дохнуло холодом, и он сказал грубо:

— Ты ничего не видела, поняла?

Служанка нерешительно скомкала полотенце.

— Тебя разве не предупреждали? Дело касается княжича, это семейное дело Отинов, — от страха и разочарования Влада несло. — Ты разве забыла, что мы гости наследника? Мы — друзья сэта Кира Отина!

При этих словах глаза Тилсы как-то странно блеснули, легкий румянец выступил на щеках.

— Ах, ну даже друзья наследника могут простудиться, — полотенце снова скользнула на спину, чуть натянулось, придвигая мальчика ближе. — Если молодого господина будет перед сном знобить, я могу приготовить ему горячий отвар, — Тилса на мгновение прижалась грудью к плечу Влада.

— Уже, — вырвалось у него.

— Что уже? — Тилса хлопнула рыжими ресничками.

— Меня уже знобит!

— О, как жаль! А мне нужно накрывать стол к ужину. Да и не след отвар сейчас пить, лучше совсем попозже, перед тем как ложиться в кроватку.

Невинное слово «кроватка» привела Влада в неожиданное смущение. Он судорожно поправил штаны.

— Может, заглянете ко мне перед сном? Моя комната этажом ниже, третья дверь направо от лестницы, — девушка снова прижалась грудью, но на этот раз не отстранилась.

Влад облизнул пересохшие губы и хрипло проговорил:

— После тренировки, — откашлялся и продолжил нормально, — ну совсем поздно, да?

— Я буду готова к вашему визиту.

Девушка выскользнула за дверь, оставив полотенце. Влад рухнул на кровать и прижал ткань к лицу: пахло Тилсой. Неужели это все не показалось? И он понял правильно?


В полумраке комнаты был только запах Тилсы, ее горячие руки и торопливый голос:

— …Ну же, я думала вы смелее, я же помню. Вон как господину учителю отвечали, прямо в его глаза жабьи. Ну что вы?

— Говори мне «ты», — хриплый голос Влада тонул в шепоте девушки.

— Хорошо, ты смелый. И не похож на всех остальных, я сразу заметила. Другой, совсем другой, тебе же все равно, что я служанка, правда? Ты только не кивай, — хихикнула девушка, — не отрывайся от дела. С княжичем дружишь, а ведь тебе все равно, что я — никто. Для остальных я девка безгласная, место пустое. Совсем никто.

— Ты не никто! Ты…

— Да, я сейчас для тебя все, конечно, милый. Да, тут мне тоже очень приятно, у тебя такие сильные руки. Я для тебя сейчас больше, чем тэмова дочка, правда, хороший мой? Намного больше, я знаю! А хочешь, я стану даже выше княгини? Я смогу, мои пальчики умеют не только пуговки расстегивать. Подожди, вот так будет удобнее…

## Глава 3

Костя поежился: как неохота идти под дождь! Заливало вот уже который день, по улицам катились такие бурные потоки, что на ногах трудно удержаться. А в некоторых местах вода поднималась почти до колен. Росвелу не повезло — город стоял в низине, и в большой дождь у жителей начинались серьезные проблемы.

Управляющий Повил приезжал на крепкой лошади к закрытию трактира. Входил в зал, матерясь и отплевываясь. Одежда намокала даже под кожаным плащом, захлестывало порывами ветра.

У порога рабов привязывали к канату, туго перехватывая запястья веревкой. Исключение делалось только для Кости: его, как когда-то у Дарла, ставили замыкающим и обматывали конец веревки вокруг пояса. Повил убивал двух зайцев: по дороге не приходилось ждать, пока самые слабые преодолеют напор воды, и не надо было высматривать за пеленой дождя все ли на месте.

Мальчик безропотно стерпел, когда управляющий захлестнул его веревкой и слишком сильно затянул узел. Промолчал, несмотря на то, что спина отозвалась болью. Управляющий злился: Костю уже дважды выпороли плетьми, но он так и не взял в руки скрипку. Повила вводило в заблуждение одно обстоятельство — мальчик начинал плакать, когда его били. Казалось — еще чуть добавить, и сломается. Но Костя упрямо мотал головой, и порку останавливали, боясь покалечить ценного раба.

В трактир мальчишку все равно таскали и заставляли делать самую грязную работу. Костя выматывался так, что к вечеру не держался на ногах. Но, встречаясь взглядом с управляющим, качал головой: «нет». Мальчик понимал, что Повил просто ждет, когда заживут раны, и тогда примется за него снова.

Дождь ударил по плечам, и Костя мгновенно намок. Веревка дергалась рывками, идти было трудно, и не дай бог поскользнешься — пока впереди идущие докричатся до всадника, немало потаскает в потоках воды по мостовой.

На кухне Костя постарался устроиться у печи, его знобило. Дожди шли не по-летнему холодные, а ночью в сыром полуподвале не согреться. Сходить бы выжать одежду, но встать не было сил, даже поесть толком трудно. Голод преследовал постоянно, но мысль о том, что нужно куда-то идти, получать из рук кухарки миску, сидеть за длинным столом вместе с остальными рабами и хлебать безвкусное варево, вызывала отвращение. Необходимость постоянно видеть кругом людей, слышать их голоса, простуженное сопение, хриплое дыхание, кашель, приводила в отчаяние.

Костя потрогал лоб, замерзшие пальцы обожгло. Ну, точно заболел. «Надо сказать Фло», — это словно написали на белом экране четкими буквами. Костя несколько мгновений разглядывала слова, прежде чем сообразил, что они означают. Закрыл глаза, и экран исчез в темноте. Идти к Фло — это пересечь целую кухню: сначала протиснуться рядом с чавкающим парнем, потом обойти Барбу, дальше открытое пространство шириной в десяток досок, насквозь простреливаемое взглядами. А потом нужно будет ворочать языком и объяснять Фло, что случилось. Нет, сил на это не было.

Их не хватало даже на то, чтобы искать музыку в окружающем мире. И на то, чтобы переживать из-за этого — тоже. Костя смирился со своей глухотой, и это стало первым шагом к опустошению. Сейчас он хотел только остаться одному и не слышать ни звука, даже треска фитиля в прогоркшем масле. Тогда можно будет отгородиться веками от белого экрана, и пусть на нем пишется все, что угодно. Но, даже покинув шумную кухню, от звуков не избавишься: из коридора прилетают смех, голоса, шаги. Рабы все никак не угомонятся: с началом дождей посетителей мало, и работой не так загружают.

Антон тоже не ложится. Хорошо хоть почти все время молчит, только бы уснул побыстрее, а то скрип досок под его ногами неприятен. На белом экране появились буквы: «Тишина». Костя долго рассматривал это слово, пробовал его на вкус, беззвучно произнося про себя. Когда по небу скользнуло последнее «на-а-а», экран снова стал пустым.

«Тишина».

— Костя, спишь? — Антон сел на лавку, со стуком сбросил обувь.

«Нет», — ему показалось, что он ответил, но звуки родились только в сознании и не шевельнули губы.

Антону хотелось поговорить:

— Слушай, а Лерка красивая, правда?

Косте услышал, как клокочут внутри Антона невысказанные фразы, и пришел в отчаяние. Ну зачем, зачем нужно разговаривать? Лучше уснуть, очень тихо, так, чтобы не было слышно даже дыхания. Антон обиженно засопел и лег.

«И не просыпаться», — появилась новая надпись.

— Ты в последнее время очень странный. Я даже иногда боюсь, — сказал Антон.

Но Косте было уже не до него, надпись его неожиданно заинтересовала. Отличный выход — никогда не просыпаться. Правда, немного страшно, но зато потом придет обволакивающая тишина и перестанет болеть спина. Нужно дождаться, когда все уснут.

И все.


Антон злился: ему так хотелось поговорить о Лере! А еще больше — рассказать о том, что она ему предлагала, хотя бы на словах оказаться ближе к упущенной возможности. А Костя молчит. Который день уже молчит. И смотрит так, что через злость прорастает страх. Точно сквозь тебя глядит, аж мороз по коже. Лера это тоже заметила и нарушила установившееся между ней и Антоном равновесие. Подошла вчера и долго расспрашивала о Косте. А под конец выдала, наматывая на руку косу:

— Ты бы следил за ним, а то мало ли что.

До Антона не сразу дошло, что девочка имеет в виду. Только когда снова натолкнулся на Костин отсутствующий взгляд — сообразил. Понял, но не поверил. Какой нормальный человек на такое способен? Жить хочется всегда, это Антон знал твердо. И Лера зря придумывает.

При каждом воспоминании о девочке Антона охватывало безумное сожаление — хоть на самом деле локти грызи! И в то же время какое-то чувство гордости: Лера выбрала именно его!

Костя встал и побрел в коридор, даже не притворил за собой дверь. Ну и что, переться за ним? Как себе Лера это представляет, караулить его в туалете? Антон забросил руки за голову и стал представлять: вот если бы он тогда не испугался…

Костя долго не возвращался. Антона сам не заметил, как начал нервничать. Не будь Лериного предупреждения, отмахнулся бы и все. А так что-то мешало, словно попавшая в постель крошка. Вроде и мелочь, но спокойствия не будет.

Чертыхаясь сквозь зубы, нашарил обувь, накинул рубашку и потащился в умывалку. Как же сыро, того гляди, и лягушки прыгать начнут. В доме была какая-то система для отвода воды, чтобы не заливало подвалы, но прорытые в земли ходы осыпались и с напором уже не справлялись. Антон передернул плечами: вот еще затопит во сне!

Дверь в умывалку была прикрыта, и мальчик помедлил на пороге. Мало ли, может, у Кости живот схватило, а он тут, как дурак, таскается по сырым коридорам. С досадой рванул дверь.

Дальше все воспринималось как в замедленной съемке: вот он видит Костю, стоящего на перевернутой бадье, проводит взглядом по веревке, тянущейся от шеи до потолочной балки. Вот Костя слишком резко оборачивается и, не устояв, падает.

— Помогите!! — крик ударился о влажные стены и увяз.

Антон мгновение стоял в оцепенении, страх перед тем, что происходило, был так силен, — мальчик не смог заставить себя броситься к Косте. Хотелось выскочить и захлопнуть за собой дверь. Антон всхлипнул сквозь зубы и рванулся вперед. Содрогаясь от непонятного омерзения, подхватил дергающееся тело и поднял как можно выше, стараясь ослабить веревку.

— Да помогите!! — снова заорал и с силой пнул кадку. Та с грохотом откатилась, стукнулась о дверь и нехотя вывалилась в коридор.

— Ну помогите же… — Антон заплакал.

Он плакал, когда прибежали люди и сняли Костю. Антона оттеснили, и из-за спин он видел, как полуодетая Фло кричала на всех, кто лезет под руку. Как бледная Лера села в углу на грязный пол и сжалась в комок. Девочка вцепилась зубами в косу и тихо стонала, ее трясло. Пробежала Минка — сначала из умывалки, но быстро вернулась, неся в руках короб. Снова прикрикнула на любопытствующих Фло. И только тогда Антон перестал плакать, когда понял: Костя еще жив, и его смогут выходить.


— Хватит, — скомандовал Славка и опустил меч.

Алешка сел на пол и с наслаждением вытянул ноги. Аля спрыгнула с подоконника:

— Дождь еле моросит. Может, уже все? Сколько лить можно!

— Завтра узнаем, — Сима начала аккуратно вкладывать меч в ножны, но неожиданно резко развернулась. Ножны полетели в сторону, а клинок метнулся к Славкиной груди. Тот успел в последний момент — чуть отклонился и направил удар в сторону. Сима довольно кивнула.

Алька снова посмотрела в окно. Уже стемнело, и в мокром стекле отражался светящийся шар. Ростин говорил, что конец большего дождя предвещает безоблачная ночь. Завтра одиннадцатый день, а просвета все не видно.

— Я пошел, — Влад торопливо выскочил за дверь.

Аля удивленно потянула себя за прядку волос — это что же происходит? — Влад в последние дни стал какой-то не такой: то ржет над самой примитивной шуткой, то носом клюет посреди лекции Ростина, перестал злиться по пустякам, только высокомерно хмыкает на все Алины выпады.

Судя по взглядам, которыми обменялись остальные, странности были замечены всеми.

— Между прочим, — бросил Славка, — Влад сегодня ночью куда-то ходил. Я проснулся — его нет. Потом под утро глаза открываю — опять нет. Я с ним уже только в умывальне столкнулся.

— Мало ли что с человеком может случиться, обожрался на ночь глядя, — буркнул Алешка.

— Угу, которую ночь подряд, бедняга, выспаться не может. Не хватает еще проворачивать какие-то делишки в тайне от других.

Алешка чуть слышно хмыкнул и оглянулся: тут ли слухач. Птица сидела на тяжелой раме портрета и следила за ребятами янтарными глазами.

— А вот птичка наверняка знает, где пропадает Влад, — Аля встала на цыпочки и попыталась погладить слухача. Тот недовольно дернул головой и отодвинулся. — И наших хозяев, очевидно, это не беспокоит. Раз они меры не принимают. Куда же Влад ходит, а, птичка?

— А вы за ним проследите, — посоветовала Сима.

Алешка недовольно свел брови:

— Еще и мы друг за другом следить начнем! Совсем охренеем!

— Давайте тогда спросим прямо, — пожала Сима плечами.


Владу не сиделось на месте, и он кружил по комнате. Алешка бросал вопросительные взгляды, и Славку это злило: следить отказался, а как спрашивать, так не решается. Сима устроилась на низеньком пуфике, умудряясь даже на этом неудобном сиденье держаться прямо. Аля как обычно примостилась на подоконник и нетерпеливо стукала пяткой по стене. И этот глухой звук тоже доставал Славку.

А Влада явно раздражали все присутствующие. Славка просто кожей чувствовал, как тому хотелось побыстрее всех разогнать. «Ну, опять я!» — возмутился он про себя и спросил:

— Влад, тебя где по ночам носит?

Тот замер посреди комнаты, медленно повернулся к Славке:

— Ну, сам сообрази, куда тут, кроме туалета, ходить можно?

Славка подумал, что будь это правда, Влад ограничился бы коротким и натуралистичным описанием своих действий, и грубо сказал:

— За такое время ползамка затопить можно было! Врать не надо, а?

Влад покусал губу, оглянулся на девочек и решился.

— Я у Тилсы был! — бухнул он.

— Зачем? — Алешка удивленно вскинул голову.

Влад презрительно усмехнулся вопросу.

— А ты не понимаешь? — тон был такой, словно он вот-вот покровительственно похлопает Алешку по плечу. — И ты не догадываешься? — повернулся к Славке.

Если бы не тон, Славке подобная идея в принципе бы не пришла в голову. А тут еще и глаза у Влада заблестели как-то по-особенному. Неужели?.. Быть не может! Славка растерянно уставился на Влада.

Аля, склонив голову к плечу, озадаченно смотрела на мальчишек, чуть нахмурив лоб.

— А что? — Влада словно за язык тянуло, и он выпалил: — Что такого в том, что я с ней сплю?

Алька чуть не подавилась этим признанием и громко кашлянула с подоконника. Выдавила:

— Да она же старше тебя! Тилсе наверняка к восемнадцати подкатывает!

— И что? — повернулся к девочке Влад. — А мне, между прочим, пятнадцать тут исполнилось!

— Когда?!

— Ну, мы мой день рождения в Лабиринте промотали. Двадцать четвертого июня, я их календарь сравнил — как раз его потеряли. А вообще-то, это мое дело, с кем я сплю — ясно вам?!

— Он прав, — заметила Сима, вставая.

Славка хотел возразить, мол, в этом замке нельзя быть уверенным, что тут только личное дело, а что нет, но, судя по лицу Влада, в ответ прилетела бы только высокомерная грубость.

— Как бы это и нам боком не вышло. Тут черт ногу сломит, — все-таки пробормотал он.

И точно — Влад полупрезрительно искривил губы:

— Если вопросов больше нет, то я пошел.

— Во, блин, — оценил Алешка, когда за Владом закрылась дверь.


«Ласк просто озверел», — Лера потерла горевшую от пощечины скулу. Хозяин в последние дни был сам на себя не похож, видно, и его доконали бесконечные дожди. В казармы почти не ездил, целыми днями слонялся по дому. Смотрел в окно и брезгливо кривил губы. Пил больше обычного, играл в крапп с Заком или фехтовал с ним же. Несколько раз приезжал Крит, и Ласк оживлялся. А как-то заявилась целая толпа мокрых чихающих тэмов, маявшихся похмельем.

Но вот уже третий день гости не появлялись, и хозяин от скуки волком выл да срывал зло на слугах. Минка боялась к нему подходить, и Лера догадывалась почему — это она, девчонка, не интересовала Ласка, а взрослая фигуристая Минка вполне могла послужить развлечением. Девушка ходила заплаканная: обращение с ней пьяного хозяина было слишком неприятно даже для рожденной в этом мире рабыни. За слезы влетало от Фло, и Минка совсем поникла.

Лера девушку избегала. Хорошо отпечатался в памяти эпизод: она стоит с подносом у двери, из-за которой доносятся звуки, не оставляющие сомнений в происходящем. Торчать тут противно, но и вернуться нельзя — этажом ниже ходит Фло, а какими словами объяснить ей, почему Лера не выполнила приказ?

С тех пор при виде хозяина к страху прибавилось омерзение. Лера отдавала себе отчет, что это все обострено попыткой изнасилования, но поделать ничего не могла. Даже Антон, иногда просительно ловивший ее взгляд, стал слишком неприятен. Казалось диким: как она могла когда-то предложить ему такое, ну как?

Но кроме Антона никого рядом больше не было. До Маши не достучаться. Костю заперли в подвале «одуматься» — как шипел Повил, пинками спуская мальчишку с лестницы. Только и дал денек отлежаться после неудавшегося самоубийства. В большой дождь посетителей в трактире мало, вот управляющий и воспользовался моментом.

Лера пыталась проникнуть в подвал, хоть через дверь с Костей поговорить. Но Фло всегда запирала проход между пристройкой и домом, а через двор незамеченной не пробежать: земля раскисла, и сразу запачкаешься по колено, а это — верное наказание. Есть один шанс — пойти с кем-нибудь за вином, Ласк вот-вот прикончит все кухонные запасы. Но Повил предпочитал ходить туда сам или посылать Фло, девчонка в помощь не нужна. Да и не будешь же при ком-то из них метаться от двери к двери и кричать: «Костя, ты тут?» Даже если и отыщется кладовая, в которой его заперли, то не поговорить. Только бы его побыстрее выпустили! Лера, конечно, не психолог, но может быть, сумеет хоть как-то его поддержать?!

Грохот за стенкой заставил девочку подскочить на месте. Судя по звуку, в столовой рухнул тэм, да еще прихватил с собой скатерть со всем содержимым. Положено сходить посмотреть — вдруг хозяину нужна помощь — но страшно. Ласку лучше вообще на глаза не попадаться, а то точно без зубов останешься. Девочка прислушалась: ругань и грохот посуды. Никакой особой катастрофы не произошло, встает постепенно.

Она снова наклонилась к ведру. Грязи из-за дождя много, полы приходилось мыть по три-четыре раза на день. Тут не было манеры переобуваться в доме, и тэм тащил всю грязь на сапожищах внутрь, как только ковров ему не жалко!

А сегодня в доме тем более неуютно, почти никого, кроме пьяного хозяина, нет: Фло, Повил, и большинство рабов отправлены в трактир. Собственность Ласка расположена в низине и, говорят, есть угроза, что может затопить подвалы и первый этаж. Вот спешно добро наверх и перетаскивают. Даже Минку отослали, и если что Ласку понадобится, то идти придется Лере. Не Машке же… Хотя та в последнее время ожила, движения стали осмысленными, вот только не улыбается больше. И не разговаривает, а по ночам стонет. И чем больше приходит в себя, тем хуже спит.

Впрочем, в доме остался еще Антон. Вчера, возвращаясь из трактира, он поскользнулся на раскисшей от дождя глине и подвернул ногу. По коридорам ковылял споро, а вот на запруженные водой улицы его не потащишь. Конечно, не потому, что ему идти больно, просто остальных задерживать будет, а в трактире толку от мальчишки не так уж много.

— Вина! — заорал за стеной Ласк, и Лера побежала на кухню.

— Последний, — предупредила Барба, протягивая кувшин.

Лера с сомнением взвесила его в руке: да, тэму это на один глоток, вон как хлещет.

— Вернешься, прихвати подружку свою, да сходим, принесем еще. Фло ключ оставила.

Вот она, возможность! Барба тетка не злая, она даст поговорить с Костей. Лера бежала, перепрыгивая через ступеньки. Перед дверью столовой затормозила, как будто налетела на стену. Войти было страшно, аж ноги ватными стали. Девочка вздохнула поглубже, словно перед прыжком с вышки, и чуть не заплакала.

Вспомнила — очень ярко! — как стоит на площадке в пяти метрах над водой и смотрит вниз. В огромную чашу бассейна, полную ярко-синей воды, словно высыпали конфетти — так много разноцветных шапочек мелькает. Сама Лера в ярко-желтом купальнике с якорьком на груди и в бежевой шапочке. Прыгать вниз совсем не страшно, тем более за спиной хихикают одноклассницы, а снизу поглядывают мальчишки. Лера еще в одиннадцать лет научилась входить в воду ласточкой. И она оттягивает момент прыжка не из-за робости, а просто хочется подольше растянуть предвкушение полета. Как невозможно тогда было представить, что той Лере придется убирать блевотину пьяного хозяина, так и сейчас трудно вообразить, что где-то есть и бассейн, и пестрое конфетти шапочек.

— Вина! — прилетел еще один вопль, сдобренный ругательствами. Лера прижала кувшин к себе, вытерла освободившейся рукой щеки и решительно потянула дверь на себя.

«Я больше туда не пойду!» — всхлипывала Лера, возвращаясь к Машке. Вся ладонь уже измазана кровью из разбитых губ, но опустить руку нельзя: если испачкает одежду, так влетит от Фло — мало не покажется! Если бы девочка могла предположить, что тэм с пьяных глаз примет ее за Минку, сроду бы не сунулась! Хорошо хоть, быстро понял свою ошибку, еще до того, как Лера чуть не вцепилась ему в физиономию. Правда, за доставленное разочарование досталось кулаком в лицо, но лучше уж так.

При виде крови Маша вскрикнула и вжала голову в плечи. Лера устало опустила руки, забыв про одежду. Как она могла не подумать, что напугает подругу! Вот сейчас та опять забьется в угол, не выковыряешь оттуда. И Машу жалко, и Барба ждет, опять же Фло нажалуется на нерасторопных девчонок.

Но Маша против ожидания сначала замерла, а потом бросилась к Лере, прихватив тряпочку для пыли:

— Вот, она грязненькая, но ты хоть подставь, а то закапаешь рубашку! Ой, Лера, это Ласк тебя? Вот сволочь! Но ты не плачь, тут просто две ссадинки, они быстро подживут. Не плачь, пожалуйста! Ой, тебе так больно? Пойдем скорее к Барбе, она примочку сделает!

Лера не могла объяснить разбитыми губами, да еще и прижимая к ним лоскуток, что плачет не от боли, а от радости. Машка наконец-то заговорила и стала похожа на себя.

…Девочка облизнула губы и поморщилась от неприятного привкуса трав. Ссадины щипало, да еще голова разболелась. Барба потянула дверь между пристройкой и подвалом дома и тут же схватилась за поясницу. С началом затяжных дождей радикулит донимал кухарку все чаще. Пришлось девчонкам мучиться с разбухшей дверью. В подвал вели несколько высоких ступенек, Лера осторожно нашарила ногой первую и хлопнула ладошкой по шару. Вспыхнул свет, отразившись от воды на полу. Подвал заливало, и нижняя ступенька уже скрылась из вида.

— Костя! — Лера прыгнула в воду и побежала. — Ты где, Костя? Ответь! — отчаянный крик эхом отразился от стен. — Костя!!

Но в ответ слышался только плеск воды. Лере стало жутко: а вдруг он снова повторил попытку покончить с собой? Она наклонялась к каждой скважине, роняя конец косы в воду, и слушала.


Семь шагов на девять, вот и все пространство. Голые стены, ни светового шара, ни оконца — да и какое окно в подвале! На земляной пол подстелить нечего. А одежду отобрали, глупо — в стене крючка нет, потолок монолитный. Даже если бы Костя сплел веревку, то за что бы он ее цеплял? Вот и оставалось лежать целыми днями, свернувшись калачиком и глядя в темноту. Сидеть было трудно: все плыло перед глазами, саднило горло и жгло под веками. Костя всегда плохо переносил простуду с высокой температурой, а сейчас у него наверняка больше сорока. Сказались прогулки под дождем и долгое сидение на мокром холодном полу.

Из-за температуры Костя иногда бредил. Тогда ему казалось, что он снова играет в трактире на скрипке, а за ближайшим столиком сидит Влад. В глазах друга укор: «Ну как же так, ты же решил отказаться!» Иногда вспоминались дом, мамин голос, вкус чая с медом. То представлялось — дверь распахивается, и в кладовую врываются ребята: Славка, Влад, Алеша. Уже забытое чувство радости накрывало волной и выносило из забытья. Мальчик открывал глаза и понимал, что он в подвале, и никто сюда не придет. Разве только Повил, чтобы избить.

Когда из-под двери хлынула вода, просочилась холодной струйкой под горячий висок, пришло облегчение; боль, от которой раскалывалась голова, отступила. Но очень скоро вода коснулась губ, и пришлось сесть, прислонившись к стене боком. Костя подтянул колени к груди и обхватил себя руками. Холодная вода поднималась все выше и мальчика начала бить дрожь.

— Костя! — еле слышно прилетел крик, и он закрыл уши ладонями. Каждый звук отдавался в голове набатом и больно давил на затылок.

Вода уже поднялась до груди.

— Да ответь же! — снова крикнули в коридоре, и Костя послушно шевельнул губами. Но из осипшего горла не вылетело ни звука. «Нужно встать и подойти к двери», — подумал он, но продолжал сидеть.


— Барба, миленька, — девочка бросилась к порогу, — Открой дверь, там же Костя! Его же зальет!

Кухарка тупо пялилась на потоки воды, и только когда Лера тряхнула ее за плечи, пришла в себя и запричитала:

— Ой, да что же это делается! Тут же полные кладовые!

— Какие к черту кладовые! Тут Костя! — закричала Лера и еле сдержалась, чтобы не ударить женщину. Ноги уже заледенели в воде, но девочка не могла подняться: на ступеньке стояли Барба с Машкой.

— Надо господина Повила вызвать! — до кухарки никак не доходило происходящее.

Лера схватила ее за руку и силой выкрутила ключи. Потрясла связкой перед носом:

— Какой из них от кладовой с Костей? Где именно он заперт?

— Деточка, да разве ж я знаю! Да и нет у меня ключа, мне Фло только от винного погреба и оставила! Сейчас стражу крикну, пусть в трактир едут, срочно управляющего найдут.

Барба шагнула наверх, но Лера удержала ее за юбку:

— А где еще могут быть ключи?

— Только у хозяина, господин Повил и Фло свои увезли.

Кухарка убежала, тяжело переваливаясь и придерживаясь за спину. Лера провела ладонью по лицу. Что же делать? По привычке ухватилась за косу, и мокрый кончик неприятно лег в руку. Вода уже поднялась до колен и прибывала все быстрее и быстрее.

— Машка, ты иди от двери к двери — слушай, поняла? И зови!

Та кивнула, и Лера возблагодарила неведомые силы, вернувшие подруге разум так вовремя. Значит, в доме одни ключи, и те у Ласка. Взломать все двери не успеют: сделаны они слишком надежно, разве что парню с топором под силу, да и вода прибывает слишком быстро, а вот растеребить связку да открыть все подряд — шанс есть.

— Если Костя откликнется, ломайте дверь! Слышь, Машка?

— Ласк убьет! — испугалась та.

— Не убьет, — мотнула Лера головой и побежала в дом.

Так страшно еще не было: тревога за Костю, ужас перед пьяным хозяином заставляли ее прижимать косу к губам и тихонько поскуливать. Как ни храбрилась перед Машкой, все равно понимала: Ласк прибьет на месте, стоит Лере попросить у него ключи, он же невменяемый с перепоя. Вот бы он заснул! Обыскать, и все дела. Но вряд ли хозяин таскает с собой целую связку. Может, лучше к стражникам? Пусть взламывают двери? Девочка уже рванулась, было во двор, но остановилась: они не помогут. Не решатся портить собственность тэма, никто не разнесет подвал из-за какого-то раба, тем более без приказа. А отдать его, кроме Ласка, и некому.

На первом этаже она наткнулась на мокрых от дождя Антона и Барбу. Кухарка торопливо говорила:

— Ну вот, поскакали за господином управляющим, скоро приедут. А пока хоть что-то надо вытащить, — Барба выхватила у Леры из руки ключи.

Девочка мельком удивилась: совсем про них забыла, даже странно, что умудрилась не потерять. В дверь вломились стражники, новый конюх, садовник.

— Там специи в одной кладовой, — в ужасе схватилась кухарка за голову. — Ой, выломайте дверь!

Лера замерла, но ее догадка подтвердилась: стражники неловко переглянулись, потом один сказал простуженным басом:

— Да как оно, без разрешения-то?

Девочку потянули за руку, и продолжения она не услышала. Антон увлек за угол и зашептал:

— Костя где?

Лера, оглядываясь, выложила ему идею о хозяйской связке ключей и всхлипнула от страха перед Ласком. А если он ее опять за Минку примет?

— Антон, пожалуйста, — схватила она мальчика за рубашку. — Сходи к Ласку, а? Пожалуйста! Ты же парень, тебя он не тронет! Ты же сильный, Антон, ты можешь! Ну, сходи к нему. Антон, ты же можешь, правда? Ну, Антон!

У мальчика перехватило дыхание: еще не одна девочка не рыдала у него на груди и не говорила ему, что он сильный. А ведь это была Лера — та, которая когда-то предложила ему такое…

— Я схожу, — пробормотал он, не делая попыток отстранить девочку.

Она выпрямилась сама и попросила:

— Он в малой столовой должен быть.

С каждой ступенькой Антон все замедлял и замедлял шаг. На верхней площадке и вовсе остановился, тяжело облокотился о перила. Заныла спина, не болью — воспоминанием о боли и предчувствием ее. Ласк разъярится, это ясно. Если вообще поймет, о чем речь, а то ведь просто изобьет. А под ребра хозяин давать умеет, это Антон испытал на себе.

Мальчик сел на ступеньку, съежился, подняв плечи и обхватив себя за локти. Страшно. В окно ударил порыв ветра, дробно стукнул каплями дождя. Сегодня лило сплошным потоком, того и гляди, дом смоет. «Костя!» — Антон заставил себя подняться и побрел в сторону малой столовой. Ласк же все равно не даст ключи, это бесполезно! Бессмысленно так подставляться! А Лера тоже хороша, отправила его: «ты парень, ты сможешь!» А что, он не человек что ли? Ей страшно, а ему нет? Все равно хозяин не даст ключи! Можно даже и не пытаться.


Мутная вода дошла уже до плеч сидевшего на полу Кости, когда он, наконец, попытался подняться, цепляясь за стену. Упал, и сразу погрузился в воду с головой. Пришлось встать на четвереньки, отплевываясь от грязной жижи. Холод отрезвил, на мгновение снял боль, и Костя сообразил, что нужно сделать: дойти до двери и постучать, громко-громко. Это вызовет такой ненавистный шум, но по-другому никак.

Цепляться за влажную стену трудно: пальцы скользили, а Костя подсознательно берег руки, как привык делать всегда. Ладонь натолкнулась на преграду, и мальчик понял, что уперся в угол. Теперь нужно повернуть, и в следующей стене будет дверь. Если бы еще так не болела голова! Костя остановился и прижался лбом к мокрому камню.


— Ну? — набросилась Лера.

Мимо промчались стражники во главе с садовником.

— Сток там, с той стороны! — махал Карт куда-то за стену дома.

— Он не дал ключи, сказал, что сам придет и откроет, раз его управляющий где-то шарится.

— Спасибо, — от такой благодарности в ее взгляде у Антона побежали мурашки по спине. — Пошли быстрее.

У входа были кое-как свалены сундуки и корзины. Конюх, пыхтя, запихивал в угол еще один короб. В подвале вода стояла уже до пояса, а ребятам и того выше. Одну из кладовых все-таки взломали и перетаскивали вещи, плавали обломки досок и сухие листья — коробок с приправами перевернулась. Из глубины коридора выбежала Маша, мокрая с ног до головы, шмыгнула распухшим от слез носом:

— Он молчит! Не отзывается!

Лера ухнула в воду и бросилась к ближайшей двери, застучала кулаками:

— Костя!! Ты тут?

Маша снова всхлипнула:

— Я уже все перепробовала! — посиневшие губы еле слушалась. Вода холодная, а в подвале и в жаркие дни можно окоченеть.

Лера металась от двери к двери, не чувствуя боли в отбитых руках. Только бы отозвался Костя! Наткнулась на Антона и прокричала:

— Ну где же Ласк?!

Мальчик пожал плечами:

— Может, заснул по дороге.

— Я пойду за ним! — рванулась к выходу, забыв страх, но Антон перехватил:

— Сам схожу.

Бегать по подвалу уже не получалось, вода стояла слишком высоко. Лере казалось: еще чуть-чуть, и проще будет плыть. «Костя, ну отзовись!» Девочка стучала зубами от холода. Машку она прогоняла наружу, но та все время возвращалась.

«Ну где же Ласк!» — Лера не выдержала и побежала наверх, но снова ее перехватил Антон:

— Он сейчас придет. Ключи, пьянь такая, ищет, — он скользнул взглядом куда-то поверх Лериной головы.


В коридоре снова кричали, но звук стал глуше. Костя двинулся дальше, осторожно шаря ногой, прежде чем перенести вес тела. Вода поднялась так высоко, что он не знал, сможет ли встать после падения. Это путешествие вдоль подвальной стены казалось самым долгим за всю жизнь, и когда Костя снова уперся в угол, то сил не хватило даже на отчаяние. Наверное, он с самого начала выбрал не то направление, и дверь была дальше.

«А зачем я вообще туда иду?» — родилась мысль в измученной болью голове. За дверью ждали звуки и люди, режущий глаза свет и необходимость что-то делать, говорить. А сил больше не осталось.

Когда вода поднялась до подбородка, Костя запрокинул голову и рванулся вверх, с всхлипом втягивая воздух. Ужас придал новые силы, и мальчик даже сделал несколько шагов, но обессиленное болезнью тело подвело. Костя споткнулся и погрузился в воду с головой.


— Уходите, эй, вы! — крикнули им с порога. — От дурные девки! Назад!

Лера непонимающе оглянулась: как это уходить?

— Зальет же!

Невысокой Маше вода уже добралась до губ.

— Уйди, — попросила Лера, но та ответила неожиданно твердо:

— Только с тобой.

— Да бесполезно же! — снова крикнули им. — Жабье племя, убирайтесь оттуда!

Маша вздернула голову и, кажется, встала на цыпочки. Лера ухватила ее за рукав и потащила к выходу. Там уже никого не было, даже мужчина, кричавший на них, ушел. Голоса слышались выше по лестнице, там перетаскивали спасенное добро. Вода поднималась уже к первому этажу.

Лера оглянулась вниз: вернуться невозможно, дверной проем скрылся полностью, и вода лизала притолоку.

— Все, — тихо прошелестел за спиной Машин голос.

«Все», — отозвалось у Леры.

Костя утонул.

Мелькнуло бледное лицо Антона, он что-то говорил. Лера видела, как шевелятся губы, но слов не слышала. «Все, все», — повторяла она мысленно.

— Где Ласк? — перебила Лера и Антона, и внутренний голос.

— Не знаю, — попятился от нее мальчик.

— Ты хоть понимаешь, что из-за этой пьяный скотины Кости больше нет?! Потому что эта сволочь не подняла свою пьяную задницу! — Антон отступил, он не ждал таких слов от сдержанной Леры. — Потому что он так пропил мозги, что даже не понял, что от него хотят. А Кости нет! — вырвавшись на волю, отчаяние несло дальше, слишком много его скопилось за холодной пленкой постоянного спокойствия.

Девочка бросилась наверх, оставляя на полу, коврах мокрые следы. Вихрем подлетела к столовой и рванула дверь. Ласка там не было.

Она схватила со стола чудом сохранившуюся после падения хозяина тарелку и с силой запустила об пол. Жирные лужи расплылись по ковру. Девочка выбежала и перегнулась через перила. Этажом ниже стоял Антон, запрокинув голову.

— Его там нет!

Антон поежился, такой яростный был голос.

— А, ты же говорил! — вспомнила она слова мальчика о том, что Ласк пошел искать ключи, и побежала в кабинет.

Споткнулась о высокий порог и больно рассекла колено. Мокрая ткань брюк прилипла к ранке, погасила боль, и Лера не обратила на это внимание. Но кабинет был, как и обычно, заперт, за дверью тишина и девочка растеряно остановилась. Прислонилась к стене и ясно представила, как там, под ней, двумя этажами ниже плавает тело Кости. Где же Ласк?

Она ссутулилась и побрела к дальней лестнице, ведущей в пристройку, бездумно заглядывая во все попадавшиеся на пути комнаты. Внизу послышались крики, оправдывающийся лепет кухарки и повелительный голос управляющего. Надо спуститься, а то попадет, но мысль скользнула по краешку сознания и ушла. Лера поднялась этажом выше и заглянула в хозяйскую спальню.

Ласк был там, лежал поперек кровати в грязных сапогах и храпел. Но порыв ярости уже схлынул, и Лера с отвращением разглядывала тэма. Эх, ей бы сейчас тот зуд в ладошках, Ласк точно бы разделил судьбу Вилла! Пьяница-хозяин просто уснул, пока искал ключи, и Кости не стало.

Девочка уже хотела закрыть дверь, как что-то неправильное, нелогичное в увиденном царапнуло сознание. Еще раз внимательно осмотрелась и поняла: грязные следы сапог на ковре. Сколько раз уже приходилось оттирать такие, и Лера знала: чтобы пятна подсохли вот такой коркой, нужно прийти в сырой обуви и долго их не трогать… А это значит, что Ласк не мог разговаривать с Антоном и искать ключи. Он дрых тут с самого начала наводнения.

Антон соврал. Он просто испугался поговорить с хозяином и соврал. Ужас был так силен, что Леру чуть не вырвало, закружилась голова, и девочка схватилась за косяк.

## Глава 4

Аля неторопливо шла по коридору — была ее очередь уводить слухача. Очень удачно выпало: она хотела подумать, сидя в одиночестве.

Признание Влада породило странное ощущение. Будь они сейчас в походе, Алька бы так спокойно не смогла подкатиться к нему под бок. Обязательно какая-нибудь дурацкая мысль пришла бы в голову! А сегодня утром поймала себя на том, что с жадным любопытством разглядывает Тилсу, словно проведенные с Владом ночи могли оставить какой-то след. Но служанка как обычно хмурила свои незаметные бровки, причесывая девочек, споро распоряжалась слугами и вежливо разговаривала с Владом — так же, как и с остальными княжескими гостями. Когда девушка вышла, он проворчал ей вслед: «Этикет, мать его!» — и с сожалением оглянулся на ребят.

«А у Тилсы фигурка ничего! — думала Аля, сворачивая на лестницу. — Интересно, что еще Влад рассказывал мальчишкам?» Щеки вспыхнули, когда она представила Алешку за таким разговором.

За спиной послышались шаги, и девочка с досадой оглянулась через плечо. Свет в дальнем конце коридора закрывала сухопарая фигура учителя. Ростин знаком попросил остановиться. Алька скорчила гримаску, но послушно вернулась. Вежливо наклонила аккуратно причесанную голову. Учитель сказал с высоты своего роста:

— С вами нужно побеседовать. Идите за мной.

«Влипла! И что ему нужно, заразе? Нотации за прогулки читать будет? Ну, этим-то не очень испугаешь!» — сверлила взглядом спину Ростина Алька.

Учитель привел ее в небольшую комнату, расположенную двумя этажами выше библиотеки. В помещении было полутемно и неприятно пахло чем-то кислым. Стена под маленьким, высоко расположенным окошком отсырела из-за подтеков воды с подоконника. Тяжелые деревянные кресла с высокими спинками, заполнявшие комнату, делали ее ещё теснее. Стол удалось приткнуть только в углу. Тут могло быть светлее, но стоявший у дальней стены широкоплечий мужчина почти закрывал головой окно.

Незнакомый ведун, сидевший в кресле, поплотнее закутался в плащ и кивнул вошедшим.

— Садись, — велел девочке мужчина у окна.

А вот его лицо показалось Але знакомым. Девочка неловко забралась на высокое кресло, сидеть было неудобно, ноги не касались пола даже кончиками пальцев. Поерзала под взглядами присутствующих.

— Это тэм Дмитр и господин ведун Лотин, — подал от порога голос учитель. — Вы должны будете ответить на их вопросы.

«Еще и должна!» — хмыкнула про себя Аля. Ох, как она жалела сейчас, что спокойно пошла с Ростином!

Учитель хотел выйти, но тэм Дмитр бросил ему приказ:

— Свет зажги.

Ростин с силой хлопнул ладонью по шару и слишком аккуратно притворил за собой дверь.

Комната ярко осветилась. Дмитр смотрел на Алю так, словно прикидывал — может, сразу развинтить девочку на части и не утруждать себя вопросами? Она снова поерзала: острый край сиденья неприятно врезался под коленки сквозь тонкую ткань юбки.

— Меня интересуют детали вашего путешествия, — начал Дмитр.

Тэм говорил негромко, и хотя он четко выговаривал слова, Але пришлось напрячься, чтобы не пропустить ненароком что-то важное. Ведун положил руки на подлокотники и подался вперед, уставившись в девочку желтыми глазами. Этот взгляд напомнил Але управляющего Михана, и она поежилась.

— Мне стало известно, что в месте, называемом Сердце Лабиринта, наследнику, вам и одному из ваших спутников было сделано предсказание.

— Откуда вы знаете? — Аля от изумления перебила.

Тэм перешел от окна к креслу и тяжело опустился на широкое сиденье. Пригладил короткую бороду, и Аля увидела, что у него нет двух пальцев. «Сейчас скажет: „Тут вопросы задаю я!“ — и даст мне по шее».

— Я всегда говорил, что и в походе следует придерживаться определенных правил, — после паузы уронил Дмитр. — Не стоит попусту болтать в присутствии людей, охраняющих вас.

Аля подумала, что никто не воспринимал отряд Аскара как охранников, да и не скрывали от них ничего. Если она молчала по поводу предсказания, то только потому, что ей так хотелось. На мгновение стало неприятно, словно Дмитр облил грязью их спутников.

— Так вот, меня интересует то, что было предсказано лично вам и что говорили об увиденном ими наследник и ваш спутник Алеша.

— Они ничего не говорили! — удивилась Алька. — Вы разве об этом не знаете?

Ведун Лотин кивком головы подтвердил: девочка не врет. Аля с досадой поджала губы. Нельзя забывать о ведуне! Как говорил Рик, единственный шанс скрыть что-то — это молчать. Интересно, как он себе представляет это в данной ситуации?

— А что было предсказано вам?

«Это касается только меня», — хотела ответить Алька, но больно прикусила язык. Дура, помни о ведуне! Дмитр правильно интерпретировал ее молчание и удовлетворено кивнул:

— Итак?

Аля торопливо поправила волосы, одернула юбку на коленях и снова смяла ткань. Ведун не отрывал взгляда от ее лица.

— У меня приказ князя Ларса Отина, — заговорил Дмитр, когда ему надоело наблюдать за судорожными Алькиными движениями. — Того князя, осмелюсь напомнить, в замке которого вы живете. И только тут вы можете надеяться на помощь. Это неблагоразумно — сопротивляться приказу. Если вас останавливает придуманная господином княжеским ведуном легенда, то не стоит обращать на это внимание. Как вы понимаете, я знаю, что княжич был продан в рабство.

Аля вскинула испуганные глаза на Дмитра. В таком свете ее личное нежелание говорить уже не играло никакой роли. А Рик… в конце концов, Отин — его отец, разберутся уж как-нибудь! Альке захотелось запустить пальцы в волосы и помотать головой. Черт, а если она все-таки сделает Рику хуже? Вон как он об отце отзывался, и как не хотел возвращаться в Семиречье клейменым. И Рика жалко будет, и не хватало еще настроить княжича против себя и друзей.

— Итак? — повторил Дмитр.

Аля с досадой дернула плечом: ну не дает же подумать, зараза! Интересно, а как отнесется к этому Алешка? Если она подставит Рика… девочку передернуло, когда она представила Алешкино выражение лица. Как бы тот сам ни относился к княжичу, все равно сочтет подобное свинством.

— Князь будет недоволен, — напомнил Дмитр.

Аля хмыкнула про себя: вот и выбирай между расположением Отина и Алешки. Идиотская ситуация! Ну почему эти двое начали с нее? Был бы тут Славка, он бы решил, что делать. Насколько повредит Рику то, что он все-таки не выполнил свою клятву кадета? Ту самую, согласно которой должен спасать тех, кого может? А он ее не выполнил, как ни крути. Пусть только в предсказании, но ведь факт налицо. «А Ростин — зараза! — вспомнила Аля учителя — Мог бы побольше рассказать о таких вещах».

— Хватит молчать! — крикнул Дмитр и хлопнул по подлокотнику.

Алька вздрогнула, съежилась. Острый край сиденья снова впился в ноги. Так говорить или нет?! Рик же просил… Решение пришло неожиданно, и Аля с облегчением вздохнула:

— Я расскажу все только с разрешения сэта Кира, он ведь взял нас под свое покровительство.

— Предсказание как-то касается наследника, — заговорил ведун. Тонкие старческие пальцы скользнули по цепочке медальона. — Наследника и его отношений с князем. Во всяком случае, она так считает.

Аля прижала ладонь к губам. Ни фига себе! От страха и изумления у нее перехватило дыхание. Дмитр поднялся и встал лицом к окну. Даже его широкая спина выражала недовольство.

— Княжича сейчас нет в замке, он выехал за пределы Отин-града, — Дмитр качнулся с пяток на носки и повернулся к девочке. — Не думаете ли вы, что наследник тут же бросит свои дела и примчится на ваш зов?

«Раньше именно так и думала», — тоскливо отозвалось в душе у Альки.

— А князь заинтересован в скорейшем завершении дела.

— Я буду говорить только с разрешения Ри… Кира!

— Сэта Кира! — криком поправили ее.

Дмитр вроде только что стоял у противоположной стены, но вот он уже навис над Алькой, уперся руками в подлокотники ее кресла. Девочка прижалась к спинке, свела руки на груди. Лицо тэма было в десятке сантиметров от ее собственного, и Аля даже разглядела темный ободок вокруг радужки глаз и почувствовала дыхание.

— Уж не думаешь ли ты, что запрет или согласие наследника выше приказа князя? — прошипел Дмитр. Аля зажмурилась. — Только князь решает, что дозволено, а что нет! Говори, ну?!

Девочка сильнее зажмурилась и вдавила затылок в спинку кресла.

Через некоторое время послышался шорох ткани, и дыхание тэма пропало от ее лица. У Альки задрожали губы, и она снова прижала к ним ладонь.

— Открой глаза! — раздался повелительный голос Дмитра.

Аля послушалась и уставилась на свои колени, обтянутые темно-вишневой тканью юбки.

— Посмотри на меня!

Девочка подняла голову: тэм был спокоен, словно и не кричал только что ей в лицо. Стоял, покачиваясь с носков на пятки, и задумчиво рассматривал Алю.

— Ты понимаешь, что твои действия можно расценивать как неповиновение князю?

Алин взгляд снова метнулся к коленкам.

— По нашим законам за это — смерть. Ты — преступница, а к таким как ты разрешено применять любые меры, дабы выполнить волю правителя.

В комнате потемнело, и Але на мгновение показалось, что горит не шар, а коптит факел, тэм одет в длинный черный балахон и держит в руках кнут. Она тряхнула головой, и наваждение пропало. Просто за окном промелькнула птица, закрыв на мгновение уходящее солнце.

— Я буду говорить только с разрешения сэта Кира, — крикнула Аля сквозь слезы.

В экстремальных ситуациях она всегда соображала яснее, это давно уже было проверено на контрольных. И сейчас Алька поняла: единственная надежда для тех, кто сбежал, и тех, кто остался, — Рик. И ей нельзя ни в коем случае идти против просьбы княжича. Тем более, когда есть шанс его подставить, пусть небольшой, но Алька не решалась сбросить его со счета. Или для Рика Отин, прежде всего отец, а уже потом — князь?

— Насколько предсказание касается князя? — неожиданно обратился к ведуну тэм, и Алька вздрогнула. Хоть Талем и уверял, что мысли не книга, и ведуны их прочесть не могут, захотелось забыть все свои рассуждения.

— Это только ее предположение, возможно…

— Не касается это князя! — яростно перебила Алька.

— Она боится, что князя разочарует какой-то поступок наследника, что приведет к неприятностям и для них самих.

— Хорошо, — решил Дмитр. — Я пошлю гонца к княжичу.

Аля в радостном изумлении махнула мокрыми от слез ресницами.

— Вот только боюсь, что на это уйдет слишком много времени.

«Плевать я хотела на ваше время!» — Алька ухватилась за подлокотники, готовая спрыгнуть на пол сразу же после разрешения тэма.

— Вам лучше пока побыть тут, — жестом остановил ее тэм.

— Почему?! — вырвалось у Али.

— Это — мое дело, и я так решил.

— Но меня буду искать.

— Не думаю, — повернулся с порога тэм. — Ваших спутников поставят в известность.

Дмитр и ведун ушли. Аля услышала, как скользнул в пазы засов.


Сима кивнула: все нормально. Поход получился удачным — она прошла по той лестнице, которую показал Тимс, и нашла еще один ход к крепостной стене — как раз к казармам можно спуститься и через несколько дворов переться не придется. Вот только в конце лестницы дежурил ратник. Возвращаясь в библиотеку, Сима размышляла: было ли так всегда или это нововведение ради княжеских гостей?

Села к столу и придвинула недочитанную книгу с неаппетитными картинками. В сочинении неизвестного автора описывались ловушки, придуманные дридами. Художник постарался, изображая муки непрошенных гостей.

— Что-то Альки долго нет, — поднял Алешка голову.

— Перестаралась, — уронил Славка. — Можно уже возвращаться.

Некоторое время сидели в тишине, нарушаемой лишь поскрипыванием стула. Влад качался на задних ножках, рискуя загреметь.

Алешка уставился в окно, забыв про историю дридов. К вечеру снова собрались тучи, но Ростин уверял, что сезон дождей закончился. Хорошо, если так, тогда вернется Талем. Закашлял где-то за стеллажами Варек, скоро он подойдет и напомнит, что ребятам пора идти ужинать. Вон и слухач уже готов покинуть библиотеку, сидит на полке и смотрит на ребят желтыми глазами.

— А, чтоб тебе! — вскинулся Алешка, напугав остальных.

Влад с грохотом рухнул вместе со стулом, хорошо, что вперед:

— Сдурел?!

Алешка пальцем ткнул в слухача и спросил ошарашено:

— А почему он не следит за Алькой?

— Может, она уже в столовой, одна сидит, — предположила Сима.

Алешка без всякого почтения захлопнул старую книгу, чем заслужил недовольное ворчание младшего хранителя.

— Дай я хоть до конца страницы прочитаю, — уткнулся в строчки Влад.

— Какая тяга к учению, — съязвил Алешка вполне в стиле самого Влада. — А я пойду.

— Да все пойдем, — поднялся Славка.


Алька забралась с ногами в кресло, уткнулась лбом в колени. Ждать она не умела совершенно. «Считай это отдыхом», — посоветовала сама себе, но толку оказалось мало. Аля не умела не только ждать, но и откидывать ненужные сомнения. Ведь решила уже, высказалась, — все! Так нет — будет сидеть и перетирать одно и то же. Права или нет? Может, сделала только хуже? Мысли ходили по кругу, обрастали несуществующими подробностями, и вскоре Альке начало казаться, что совершила она глупость несусветную.

Сколько прошло времени, прежде чем она подняла голову — было непонятно. За окном почти стемнело, наверное, уже наступило время ужина. Судя по всему, желудок думал то же самое, и Алька пришла в раздражение. Черт побери, ну неужели никто не озадачился ее торчанием в этой сырой комнате? Девочка представила, как ребята садятся за стол; слуга вносит супницу, исходящую аппетитным паром, и сглотнула слюну. В ее воображении Алешка опустил ложку в тарелку и небрежно сказал: «За это время можно было все путешествие в деталях описать. О чем она там треплется?»

Алька в ярости запустила пальцы в волосы, растеребила прическу. Освобожденные прядки мягко упали на шею. Девочка соскочила с кресла, хрупкие деревянные шпильки посыпались из подола на пол, но Альке было не до них. Она металась по комнате — двенадцать шагов до двери и обратно, — и шепотом проклинала дрида, ведунов и всех тэмов скопом.

Единственным результатом стало то, что она согрелась — в помещении было прохладно, тонкая ткань блузки отсырела и неприятно липла к телу.

Аля попыталась выглянуть в окно, но не достала и до подоконника. Снизу можно было рассмотреть только кусочек темнеющего неба и стену соседней башни. Девочка решительно ухватилась за тяжелое кресло и попыталась пододвинуть его к стене. Ножки проехали по полу с таким грохотом, что будь кто в соседних комнатах — подскочил бы в испуге. Аля стиснула зубы и продолжала толкать кресло. Долбиться в дверь она не решилась — все-таки Дмитр исполнял приказ князя — так почему бы не пошуметь законным образом?

Соседей не оказалось, или же они были не любопытны, и Аля без помех дотащила кресло до стены. Встала коленками на сиденье, протерла ладошкой запыленное стекло и выглянула наружу: пустой внутренний двор тремя или четырьмя этажами ниже; кусок стены и башня закрывают все остальное. До башни не больше трех метров, и одно из ее высоких стрельчатых окон оказалось вровень с Алькиным. Жаль, свет там не горел и нельзя разглядеть, что за ним — комната или коридор. Светилось только одно окошко — квадратное, под самой крышей. Аля удивилась: кто мог жить на такой высоте?

Девочка долго прислушивалась, но услышала только звон в ушах и с досадой помотала головой. Освобожденные от шпилек волосы щекотали, и это почему-то напомнило Але путешествие. Стало горько — они тогда и представить не могли, что их путь закончился таким образом.

Она погасила шар и забралась с ногами на подоконник. Прислонилась спиной к широкому проему, стянула юбку вокруг щиколоток. В последнее время происходило с ней что-то странное — любые, самые незначительные вещи, запахи, жесты заставляли вспоминать Алешку.

Вот и сейчас — посмотрела на темное небо в разрывах облаков и подумала о ночевках в поле. Блестевшие в колодце двора лужи напомнили водопад и обиду — она Алешке не интересна. Поза на подоконнике отозвалась картиной тренировок. Альку гоняли меньше остальных, и остаток вечера она обычно проводила, наблюдая за учебными боями. И замечала нечто, что возмущало ее до глубины души — Славка не прощал Алешке ни малейшего промаха. Заставлял отрабатывать приемы, даже когда друг уже на ногах не держался от усталости. Владу мог простить, перенести что-то на завтра, Алешке — никогда. Алька как-то не выдержала и перед сном высказала свое возмущение Симе. Та не удивилась:

— Просто он за Лешку больше боится, — и замолчала, предоставив Альке додумывать остальное.

А жесткий камень в роли сиденья ассоциировался всегда с одним — с поцелуем на испытании в горном племени. Это немного напрягало: что теперь она так и будет кружить в мыслях вокруг Алексея? «Как щенок на веревочке», — с досадой подумалось ей.


В гостевом крыле Али не оказалось. Тилса только удивленно захлопала рыжими ресницами на вопрос о девочке.

На стол уже накрыли, но ребята к еде не притрагивались, только Влад ухватил со стола кусок лепешки с мясом и жевал, сидя на лавке у стены. Алешка слонялся по коридору — было видно в открытые двери, как он мотается туда-сюда.

— Может быть, пойти поискать? — в который раз предложил он, заглянув в комнату.

— Тилса уже ищет, — снова напомнил Славка, опустив в этот раз замечание, что слуги знают замок намного лучше.

Алешка продолжил хождение, а Славка подошел к подоконнику и решительно ухватил слухача за лапы. Птица забила крыльями и возмущенно заорала.

— Тихо, ты, мешок с перьями. Ты сейчас летишь и приводишь нас к Альке, ясно?

Слухач клокотнул, вроде как соглашаясь, но стоило его отпустить, как снова уселся на подоконник.

— А давай я ему башку сверну, — с азартом предложил Влад.

— Может, он не знает, где Аля, — заметила Сима. — Или не может нас туда привести.

— Тогда пусть приведет Ростина, — Славка снова попытался схватить птицу, но слухач взлетел на балку под потолком. — Это же ему не запрещено?

Влад сдернул с лавки расшитый чехол, растянул его в руках и двинулся к птице.

— Ничего, я эту скотину сейчас поймаю, — бормотал он. — Вы только дверь закройте.

Птица глянула сверху янтарными глазами и вылетела прежде, чем выполнили просьбу Влада. Метнувшийся к двери Славка чуть не врезал по лбу Тилсе.

— Нигде нет, просто даже не знаю, — доложила девушка, испуганно комкая передник.

— Вот что, принеси быстро бумагу и палочку для письма, — велел Славка.

— Зачем? — коротко поинтересовался Алешка.

— Напишу записку Рику.

— Ну-ну, — не сдержал скептического возгласа Влад.

Читать здешние записи Славка уже привык, но писать было сложнее, и он ограничился кратким: «Ты срочно нужен, это по поводу твоей просьбы в день святого Патека».

— Вот, — показал он бумагу ребятам, — Теперь точно придет.

— Гм, интересно, а что у них бывает за обман княжича? — протянул Влад.

Славка бросил на него недовольный взгляд и оглянулся на Тилсу. Нет, кажется, служанка не услышала.

— Нужно найти наследника и передать ему вот это, — подошел он к Тилсе и протянул записку. — Это очень срочно и касается самого Кира.

— Но господин Ростин! — девушка спрятала руки под фартук.

— Что господин Ростин? — со злостью переспросил Славка.

Тилса хлопнула ресницами: на одной чаше весов был Ростин с неизвестным ребятам приказом, на другой — страх перед возможным гневом княжича. Рука выскользнула из-под передника и нерешительно взяла записку.

— И вот еще, — добавил Славка, — Не думаю, что сэт Кир будет доволен, если это не передадут ему немедленно, поэтому не стоит сначала искать господина Ростина. Скорее даже, княжич будет очень недоволен.

— Хорошо, — пробормотала Тилса, выскакивая из комнаты.

— Ну ты, Славка, даешь, я аж офигел! — проводил девушку взглядом Влад. — Когда только так разговаривать научился, прям как тэм.

Славка ответить не успел: с птицей на плече вошел Ростин и обвел ребят сердитым взглядом:

— В чем дело?

— Аля пропала, — сказал Алешка.

— То есть как — пропала?

— А вот так! Вышла ненадолго из библиотеки, ну, проветриться, и пропала, — пояснил Алешка.

— Странно. Можно было бы предположить, что девочка заблудилась в незнакомых коридорах, но зачем бы ей там ходить?

В голосе учителя Славке послышалась ирония.

— А прогуляться захотела, — хмыкнул Влад. — Это запрещено?

Ростин сделал паузу, поочередно взглянул на каждого:

— Я распоряжусь, чтобы девочку поискали, — вышел, притворив за собой дверь. Слухач взлетел под потолок, но Владу было не до охоты.

— И чего мы добились? — раздраженно спросил он.

Славка показал глазами на птицу и ответил:

— Подождем.

— Ненавижу это слово, — процедил Алешка и снова отправился слоняться по коридору.

Не хотелось ему демонстрировать ребятам свою расстроенную физиономию, да и смирно усидеть не мог. Куда Алька могла запропаститься? Не вляпалась бы со своим характером в историю. А то наговорит, не расхлебаешь. Он дошел до лестницы, развернулся обратно. Тень то падала Алешке под ноги, то вырастала за спиной. Из-за полуоткрытой двери слышались невнятные голоса, потом брякнула посуда.

— Иди есть, — позвала Сима.

— Не хочу, — коротко бросил Алексей.

Славка что-то проворчал, но Сима его остановила.

Чем сильнее росла тревога, тем дальше отступала обида на Альку. И воспоминание о сказанном в подвале баронового замка — что она недолюбливает Алешку за его характер, — не причиняло такую боль. Сейчас это было неважно.

Ну что могло случиться?! Алешка прислонился к стене, надавил на резное дерево лопатками. Плюнуть и пойти искать самому? Но в переходах замка очень просто заблудиться, тем более, сейчас, когда уже стемнело. А если Алька вернется, пока он будет плутать черт знает где? До мобильных телефонов эта цивилизация не скоро доберется, а как уже привыкли к ним дома! Набрал номер — и никаких проблем.

А что, классно бы поговорить с Алькой по телефону! А то она как уставится своими глазищами, Алешка сразу теряется. А по сотовому было бы проще воспринимать ее нападки. Алешка слегка поморщился: надо же так остерегаться чьих-то слов, вот глупость какая! Но что делать, если он каждый раз не находит достойного ответа? Алька лупит точно по больному месту, тут уж не до иронии. Ударит, глянет на него, а Алешка злиться не может. Хоть бы раз разозлиться! А так еще к растерянности перед девчонкой добавлялось ощущение, что он ведет себя как тюфяк. Он иногда даже завидовал Владу — вот тот не стал бы подобное накручивать.

Алешка встрепенулся — в конце коридора показалась девичья фигурка. Но тут же снова привалился к стене. Это Тилса.

Служанка зашла в столовую, и мальчик шагнул следом. С досадой покосился на слухача, но не утаскивать же девушку подальше, как пить дать заподозрит неладное.

— Сэта Кира нет в замке, он в казармах, я передала туда вашу записку и сказала, что дело срочное, — зачастила Тилса.

— Дверь закрой! — заорали, чуть ли не хором, и Алешка послушался прежде, чем сообразил.

Слухач развернулся у самой притолоки и полетел к окну. Ребята замерли: птица умела находить выходы из, казалось бы, наглухо закрытых помещений, а под потолком ее не поймать. Слухач неторопливо облетал комнату; у Влада беззвучно шевелились губы, судя по выражению лица — слова рвались не самые приличные. Птица скользнула в переплетении балок под окном и скрылась. Влад выразился уже вслух.

— Что теперь будет, — словно бы мечтательно протянула Сима. Пояснила в ответ на удивленные взгляды. — А, лучше в открытую, чем как мы сейчас — ни рыба, ни мясо.

Тилса недоуменно смотрела на всех.

— Что-то у меня аппетит разыгрался, — заметил Влад.

— Это от нервов, — усмехнулся Славка.

— Ага, на меня всегда перед контрольной жор нападает.

Тилса засуетилась у стола.


В разрыве тучи блестели звезды: одна крупная, ярко-белая, другая еле заметная. Аля поняла, что ошиблась со временем — ужин уже закончился. Девочка засунула ладони в просторные рукава. Сколько она уже тут сидит?

В башне напротив мелькнул свет. Пропал и появился снова, но уже ближе к стрельчатому окну. Наверное, там был коридор, и кто-то шел по нему с фонарем в руках. «Или с хвостом саламандры», — подумала Алька и вспомнила Алешку в Лабиринте, как он уговаривал ее идти дальше. Рассердилась на себя и постаралась отвлечься, переключившись на огонек в башне.

Это мог быть поздний гость — окно под самой крышей светилось, там еще не ложились спать. Или сам жилец из той комнаты, забывший погасить свет. Вот он подошел к окну и несколько раз поднял и опустил фонарь. «Сейчас на торфяных болотах завоет собака Баскервилей», — усмехнулась Алька. К стеклу прильнуло мужское лицо; искаженное неровно падавшим снизу светом, оно показалось Але таким пугающим, что она отшатнулась глубже в оконную нишу и порадовалась: вовремя погасила шар, ее нельзя разглядеть из освещенной комнаты. Кажется, мужчина это тоже понял, потому что наклонился поставить фонарь на пол.

Аля мгновенно спрыгнула на стоявшее под окном кресло и распласталась по стене, прижимаясь к сырому дереву. Досчитала до двадцати и аккуратно выглянула: незнакомец смотрел вниз, во внутренний двор. В лучах света, бивших из фонаря на полу, девочка могла рассмотреть только перебитый нос и блестящие украшения на вороте рубахи. Она тоже опустила взгляд.

Так прошло несколько минут. «Кажется, у меня скоро будет мания преследования», — с досадой подумала Аля. Блузка спереди намокла, хоть бы пятно не осталось, а то объясняйся потом с Дмитром, где лазала. Она подавила смешок, представив лицо тэма, нечаянно заставшего девочку в такой позе.

Мужчина был терпелив, стоял почти неподвижно. Раз только снова поднял и опустил фонарь. Аля гадала: кого же он ждет? «Может, любовницу, — вспомнился ей Влад. — Или слуги свистнули с княжеской кухни жареного гуся и собираются сожрать его на ночь глядя».

Незнакомец подался вперед, вглядываясь в густевшую внизу темноту. Через двор кто-то шел, вот он переложил фонарь из правой руки в левую. Да, на любовницу не похоже — что ростом, что осанкой. «Разве что этот тип отличается нетрадиционными вкусами!» — хмыкнула про себя Алька. И вряд ли воин будет красть гусей — только что сделанное им движение очень знакомо, так ратники из отряда Аскара придерживали меч за рукоять.

Девочка посмотрела на противоположное окно: там было пусто. «Это не замок, а сплошной Лабиринт! То переходы черт знает куда, то тэмы с вопросами, то загадки дурацкие», — подумала Аля, усаживаясь в кресло.

Потянуло в сон, и она свернулась калачиком на широком сиденье. Девочка уже дремала, когда стукнул засов. Проснулась мгновенно и сощурилась от ударившего из коридора света. В проеме стояли двое, и по темным силуэтом было понятно — Рика среди них нет. Аля обхватила себя за плечи и прикусила губу, пытаясь остановить готовые пролиться слезы.

Вспыхнул шар, и Дмитр холодно посмотрел на сидевшую под окном девочку. Алька и забыла совсем, что уволокла кресло. Дерзко глянула на тэма — если запрокинуть голову, это тоже поможет остановить слезы, — разве запрещено переставлять мебель? Тэм неторопливо щелкнул задвижкой и сел напротив девочки:

— Сэт Кир занят и не может сейчас бросить свои дела. А князь настаивает на скорейшем решении вопроса.

Обида на Рика было так сильна, что слезы все-таки закапали. Она тут как дура молчит, а ему совершенно наплевать! Ну, тогда и ей наплевать, и пусть Алешка только попробует сказать, что с Алькиной стороны это свинство. А бросать ее тут одну — это как?!

— С какого места начинать? — коротко спросила она и, уже не стесняясь, вытерла слезы рукавом блузки.

Ведун Лотий присел совсем близко, Аля даже могла догадаться, что ужинал он чем-то, щедро сдобренным чесноком.

— С момента, как вы подсыпали страже сонное зелье, — велел Дмитр.

— Ближний свет до предсказания, — фыркнула Алька. Как только она разозлилась, то сразу перестала бояться.

Пришлось рассказывать всю историю. Ведун внимал так, что обмануть его, можно было и не пытаться, да Алька и не старалась. Злость схлынула, и ей на смену пришло равнодушие. Немного удивляло, что ничего не записывают, но потом девочка решила, что один из слушателей вполне может обладать феноменальной памятью. Все-таки не чем попало занимаются, а расследуют дело по похищению княжича. Говорить Алька старалась коротко и касаться только фактов, чтобы побыстрее отделаться. Дмитр не останавливал ее, только ведун изредка перебивал и просил повторить подробнее.

Аля уже дошла до вырезанного горного поселка, когда в дверь негромко постучали. Дмитр оглянулся недоуменно и знаком попросил замолчать. Девочка послушалась с облегчением — говорить о Дане было трудно.

Стук повторился. Притвориться, что в комнате никого нет, не получалось: дверь заперта изнутри. Послышалась неразборчивые голоса, потом громко произнесли:

— Это сэт Кир Отин, откройте!

Улыбка растянула Алькины губы против ее воли. Дмитр с досадой поморщился и открыл дверь. Рик был в дорожной одежде, сапоги и край плаща забрызганы грязью, он примчался сюда, даже не переодевшись. За ним стоял Талем и держал на руке слухача. Птица глянула на Лотия и отвернулась, словно смутившись, даже попыталась спрятать голову под крыло.

— Рик! — Аля выпрыгнула из кресла. — А сказали, что ты весь такой, шибко занятый.

У тэма при виде столь явного нарушения этикета лицо скривилось, словно он проглотил лимон:

— Мне сказали что вы, сэт, уехали с сотником Аскаром, и я не решился отвлекать вас от ратных дел.

Алька даже задохнулась от возмущения: ни фига себе! Она тут уже все готова выложить, а Рику даже ничего не сообщали! Ну и порядочки у них в замке!

— Тэм, вам не кажется, что я сам должен решать, что для меня важнее, — Рик вскинул голову.

— Сэт, поправьте меня, если я не прав, но вы уехали с сотником по велению князя, и должны были с тэмом Аскаром и оставаться. У меня же приказ князя закончить дело о вашем …м-м-м… плене как можно быстрее. Я не мог и подумать, что ваше… м-м-м… решение может отличаться от воли вашего отца.

«Упс, кажется, я все-таки влезла не туда», — подумала Алька, переводя взгляд с Рика на тэма и обратно.

— Но раз я все равно тут, то могу узнать, что происходит? Тем более что она, — Рик показал подбородком на Альку, — находится под полным моим покровительством.

— Ничего такого, что требовало бы вашего внимания, сэт.

Алька умоляюще взглянула на Талема: ну вы-то взрослый человек, вы же в это не поверите. Не поверил и Рик:

— А я очень любопытен, тэм.

— Меня интересовали некоторые детали путешествия. В частности, сделанное этой девочке предсказание. Пока она находится в такой близости от вас, я не могу пренебрегать посланиями из будущего.

Рик бросил на Алю взгляд, та кивнула и протарахтела:

— Я сказала, что расскажу тебе, и ты уже решай, как быть дальше. Вот, — выдохнула с облегчением: успела прежде, чем ее перебили.

— Очень хорошее решение, — заговорил Талем. — Надеюсь, тэм Дмитр не возражает? Тем более что положенный в таком деле ведун, — он погладил цепочку медальона, — будет присутствовать во время рассказа. Я вполне смогу записать эту историю и передать вам. Или самому князю, если сэт решит, что дело касается только их семьи.

Дмитру ничего не оставалось, как только поклонится и выйти. Лотий тенью скользнул следом.

— Фигею, — выдохнула Алька. — Ну и замок у вас! Вы как тут оказались, если этот тип ничего Рику не передал?

— Может быть, поговорим в другом месте? — Талем демонстративно обвел взглядом комнату. Птица одобрительно наклонила голову.


— Алька! — вскочил Алешка, когда все трое ввалились в столовую. Рик тут же налил себе квас и стоя припал к кружке.

— Ты хоть бы умылся, — укоризненно заметил Талем. Княжич лишь сердито двинул локтем.

— Сработало, — с удивлением сказал Влад Славке.

— Свинство какое, — проворчала Алька присаживаясь к столу. — Меня там тэм на винтики разбирал, а они тут пируют!

— Уфф, — оторвался от кружки Рик. — То меня Аскар мотал, то тут я по замку несся.

Тилсы не было, и Алька самостоятельно полезла в супницу. Хоть и остыло, но есть все равно хотелось.

— Какой тэм? — не понял Славка.

Алька махнула рукой с куском лепешки: говорить с полным ртом она не могла.

— Тэм Дмитр, — пояснил вместо нее Талем. — Он занимается историей пропажи Рика.

Аля закивала, проглотила и сказала с обидой:

— А то вы не знаете, могли бы побеспокоится!

— Они действительно не ведали, — улыбнулся Талем.

— Что мы могли знать? — раздраженно отозвался Славка. — Торчим тут, как… — он не договорил, тоже сел к столу и резко отодвинул кружку. — Ты куда-то делась. Мы к Ростину пристали, он говорит — послали искать, пока ничего.

Аля от возмущения чуть не подавилась, и Сима для профилактики стукнула ее по спине.

— Это Ростин-то не знал?! Вот сволочь! — под укоризненным взглядом Талема заметила она. — Сам же меня и отвел!

Перебивая друг друга, наконец, разобрались в происшедшем. Рик достал из-за поясу бумагу и помахал ею в воздухе:

— А вы не так уж тут и соврали, — сказал ребятам.

Алька выхватила листок и быстро пробежала глазами текст. Хмыкнула. Действительно, тютелька в тютельку совпало.

— Мне отец велел пока с сотником быть, учиться изнутри, как стража работает. Вот Аскар сегодня и мотал по внутреннему городу. Пока все посты объехали! На площади святого Мушана Талем с этой запиской догнал. Ну, я коня развернул и к вам, — быстро говорил Рик, не обращая внимания на настороженные взгляды ребят.

— Записку мне передал слуга, который не нашел Кира в казарме. Я как раз был там, тоже искал княжича.

— На ночь глядя? — настороженно спросил Славка. — Что-то случилось?

— Да так, нужно было, — уклончиво отозвался ведун и повернулся к Альке. — Пока доехали до замка, да пока нам поведали про твою пропажу, и про Ли, так зовут слухача, — пояснил он. — Вот мы и задержались. Ли очень хорошо ориентируется в замке, тем более что с места, где он тебя оставил, вы ушли пустынными коридорами. Хоть в этом время не потеряли.

Слухач, сидевший на плече у ведуна, одобрительно поправил клювом его седые волосы. Талем аккуратно ссадил птицу на стол.

— Так это ваша птица? — вскинулся Славка.

— Нет, княжеская, на службе состоит. Просто мы с Ли друзья, давно не виделись, вот он и соскучился. А теперь прости, — ведун снова обратился к Альке, — Но обещание есть обещание. Ты должна рассказать о своем предсказании.

Алешка растерянно взглянул на Талема:

— Это обязательно для всех?

— Если хоть как-то касается Кира, то да.

— Мое — не касается!

Талем несколько секунд разглядывал ощетинившегося мальчишку, потом кинул:

— Да, твое не касается, ты можешь промолчать.

Алешка откинулся на спинку стула.

— А я? — тихонько спросила Аля. — Я могу промолчать о том, что не касается Рика?

— Конечно.

Алька облегченно выдохнула. Раз так — то это не так уж и страшно.

— Если хочешь, то мы втроем пройдем в вашу комнату, — предложил ведун. — Рик должен присутствовать, не стоит нагромождать ложь там, где в этом нет необходимости. И коли ты обещала Дмитру, то лучше это исполнить.

Аля дернула плечом:

— Если Рик будет слушать, то пусть уж и остальные. Тем более ничего… ну, особо важного в этом нет. Я просто не хотела об этом говорить. А Дмитру боялась, потому что не знаю, как у вас тут на это отреагируют. Я ничего тут не понимаю!

Талем накрыл Алину руку ладонью, и девочка замолчала, успокаиваясь. Поискала глазами что-то на столе. Алешка встал, налил квас и придвинул. Она благодарно кивнула и сцепила пальцы вокруг пузатой кружки.

— Сушняк у них, что ли, — пробормотал Влад, сгоравший от любопытства, сколько просили рассказать!

— Мне неприятно это вспоминать, — пояснила Аля. — Да и вам оно зачем нужно? Ну зачем?! Чтобы Влад меня мог упрекать? Повод чтобы у него был, да? Второй-то вариант для всех был!

— А чего так сразу я? — возмутился Влад.

— Аля, мы не понимаем, о чем ты, — остановил ее Славка.

— Вот именно, не понимаете! А все лезете: «Расскажи, расскажи!» — передразнила она. — Мне показали варианты. Ну, что с нами было бы, если бы я тогда страже сонный порошок не подсыпала.

Славка вздрогнул, с нетерпением уставился на Альку. Та заметила, зло усмехнулась:

— Точнее, два варианта. В обоих Дань оставался жить, понимаете?! Я теперь точно знаю, что не влезь я, он бы выжил. И Волки бы его не мучили! — она снова вцепилась в кружку, стукнула о край зубами.

— А с нами что? — спросил Славка, когда Аля успокоилась.

— С нами… Ну, я говорю, там два варианта показали. Сначала как мы все равно пытались бежать. Вы втроем — Славка, Рик и Сима — напали на стражников. Взяли лопату и ножи на кухне. Я Барбу отвлекала, а Син все равно спал. Потом ты, Славка, сказал, чтобы мы сидели на кухне и были на виду. Если не получится, мол, мы ни при чем. Вот втроем и сидели. Ты еще Симу отговорить хотел, да не получилось. Знаете, я шкурой почувствовала, каково это — вот так сидеть и ждать: получится, не получится. Живы вы еще или вас убили. — Аля говорила, глядя в стол и стиснув руки так, что побелели костяшки. — Я думала, мы там спятим. Хорошо еще, Барба с вопросами не приставала. Я как дура на таракана посмотрела и загадала: налево побежит — все хорошо будет, направо… Нашла как загадать! А потом шаги на лестнице. Тяжелые такие, мужские, а я себе говорю — неправда, так кажется, это кто-то из вас идет. И вот дверь медленно-медленно открывается… и заходит стражник. — Аля шмыгнула носом, но слезы кончились еще во время допроса у Дмитра. — Дальше все кусками пошло. Вроде как вижу все со стороны, и меня там нет. С самого начала вижу: как вы на стражника напали, как он Славке кисть отсек. Я это видела! — Аля подняла голову, сухими, блестящими глазами обвела слушателей. Остановила взгляд на Славке. — Знаешь, как ты закричал? Обрубок руки зажимаешь и кричишь… В общем, ничего не получилось. Про Алешку решили, что это он тоже побег готовил, и вас казнили. Знаете как? Вы так хотели это знать! Вас запороли насмерть, на глазах у остальных. Я видела это!! — Аля закричала так, что голос у нее сорвался. Девочка уронила голову на скрещенные на столе руки, и ладонь Талема легла ей на затылок.

— Аля, но мы живы, — нерешительно подал голос Алешка.

— Дурак, я это и тогда знала, — вскинула она голову, сбрасывая руку ведуна. — Я же как во сне была — вроде и со мной, и вроде знаю, что это только снится.

— Ты говорила, был другой вариант? — напомнил Славка.

— Был, — Аля немного помолчала. — Мы в тот вечер ничего не сделали. Пробыли в рабстве еще три месяца, а потом Рика выкупили. Еще через три недели он и нас освободил. Понимаете? Всех, и риска не было. В карете фьють и в Семиречье доставили. Ни Волков, ни Лабиринта, ни предсказания — ничего не было. Дань живой, с теми, кто сейчас у Ласка, все в порядке.

— А Алешка? — напомнил Славка.

— А что Алешка, сам подумай? Получилось, одного на другого сменяли. Дань выжил, а Лешка… — Аля нервно провела рукой по губам. — Ему Михан сказал, что ведуна приведет. Ну, мне это опять как в кино, со стороны показали. А он… ну ты, Алеш, испугался, что тот все прочитает, — Алька серьезно посмотрела на сидевшего напротив, через стол, мальчика. — И что-то сказал, я не поняла толком, что-то про какие-то его комплексы, мол, Михан ведунов не любит. Ты так странно говорил, очень быстро, что тот разозлился и сам вместе со стражником тебя избил.

Алешка слушал внимательно, но как-то отрешенно, словно и не про себя. Удивленно приподнял брови, когда Аля сказала про комплексы Михана, но не перебил.

— Знаешь, так сильно били, — Аля отвела глаза. — Ты кричал сначала, а потом замолчал. Они водой плеснули, и снова бить…

Славка на мгновение прикрыл глаза и перевел дыхание.

— Ну вот, а когда назавтра ведуна привели, подвал открыли — ты мертвый. Что-то отбили со злости. Вот, — голос у Али совсем угас. Посидела, сгорбившись, а потом резко вытянула руку и коснулась Алешкиного запястья, словно удостоверяясь — живой. Он перехватил ее ладонь, но девочка упрямо выдернула пальцы.

Некоторое время все переваривали услышанное.

— А почему ты не сказала это Дмитру? — не понял Рик.

Аля зло усмехнулась.

— Ну, если ты так хочешь это услышать… Когда побег не удался, казнили троих — Алешку, Симу и Славку. А ты, Рик, что-то рассказал Михану, и тебя отделили. Через несколько дней после казни приехал отряд, и тебя увезли. Ласк в тот день торчал в казармах, а Михан обращался с тобой ну очень учтиво. Мы тогда ничего не понимали — и я, когда мне это показывали. Ну вот, увезли, и ты больше не вернулся. Твое имя не упоминали. Мы пытались спросить, куда тебя дели, а Михан только в зубы даст и прикрикнет, мол, молчать. Ну вот. А потом показали тебя у Башни на границе, это сейчас понимаю, что у Башни, а тогда это было для меня просто строение, да и все. И кто-то спрашивает: «Все в порядке? Ты стал слишком задумчивый после предсказания. Зря мы сунулись в Лабиринт». Кто спрашивал, я не знаю, голос слышала, но не запомнила. Вот, а ты отвечаешь: «В порядке. Просто хочу забыть обо всем, что было на этих землях». Я поняла, что «обо всем» — это и о нас.

— Я вас что, бросил?!

— Получается, так. Вот тебе и клятва кадета. А я откуда знаю, что у вас за такое бывает, даже если ты нарушил ее в возможном будущем? Может, это преступление. Да и противно такое про тебя говорить. Мне хоть и показали, да я как-то все равно не верю. Бред какой-то. Я и из головы это сразу выбросила.

Славка задумчиво оглядел Рика. Уже собрался что-то сказать, но перебила Аля:

— Я, знаете, чего боюсь… У Леры в одном варианте была такая судьба… — она снова качнула в руках кружку. — А если и сейчас так же? — Пальцы соскользнули, и недопитый квас выплеснулся на стол. — Ее Вилл выменял на жеребенка. И все, дальше мне про нее не показывали.

— Ну, меня в двух вариантах прибили, а я жив, — возмутился Алешка.

— Я так устала, — Аля подперла ладонью голову. — То про Леру думаю, то вспомнится, как вас убивали. А хуже всего — что Дань бы не погиб. И так страшно, а если кто еще погибнет? Или когда в том слепке пространства застряли: а вдруг мы не выйдем и загнемся тут, а у нас другой вариант был. И про Рика иногда думала — ну почему он нас бросил?! Ведь бред же!

Аля взглянула на княжича, словно тот сейчас все объяснит. Рик сжал губы и смотрел поверх голов. Комментировать услышанное он не желал.

В комнате повисла неловкая пауза.

— Слава, — заговорил Талем, — может быть, сейчас скажешь, где именно ты видел руну «предательство» и какого она была цвета?

Рик вздрогнул и просительно взглянул на Славку: «Не надо!»

— В саду у Ласка, — глядя Рику в глаза, ответил тот.

Талем кивнул:

— Да, об этом я уже догадался. Гадание на судьбу по тайнописи, сделанной дридом, не так ли? Говорят, что очень часто выпадает правда.

Алька хлопнула ресницами: ого, что она пропустила!

— Мне выпал «выбор», а Рику вот та самая змея в цветке.

— И цветок был?..

У Рика вспыхнули щеки, и он закончил вместо Славки:

— Темный. То есть предам я.

— Ни хрена себе! — вырвалось у Влада.

Княжич резко поднялся из-за стола, обвел всех взглядом из-под упавших на лицо угольно-черных волос:

— Хотите знать все до конца? Пожалуйста! Тем более Талем тоже этого хочет, не зря у Славки про руну спрашивал, и когда только вынюхал! — бросил он ведуну, тот остался спокоен. — Да, мне тоже было предсказание. Я стану князем Семи Рек, и при моем правлении княжество будет одним из самых влиятельных. Сизелия — Сизелия! — присягнет нам на верность. Семиречье начнет диктовать свою волю всем соседям. Святой Вакк! И это сделаю я, когда стану князем! Я! — голос Рика звенел.

— Аж голова закружилась, — вставил Влад, и княжич перевел на него отсутствующий взгляд: в эту минуту наследник был не здесь, а в своем прекрасном будущем.

— И чтобы все сбылось, не хватает одной вещи. Я должен предать этим летом кого-то из близких. У меня очень маленький выбор, — усмехнулся Рик краешком губ. — Отец, Талем и вы. Больше у меня никого нет. Отца или Талема предать не могу — как, даже не представляю.

— А нас предать очень просто, — сухо заметил Славка.

— Да. Очень просто. Нужно всего лишь ничего не делать, не помогать вам. И я стану одним из самых лучших князей.

— А зачем ты тогда нас взял под полное покровительство? — Алька не желала верить услышанному.

Рик помялся, прежде чем признаться:

— Испугался. Я же не сразу все решил, а там меня как леший дернул, ну я и ляпнул. Показалось, не смогу вас бросить, ну и… Я же правду говорю, у меня кроме отца, вас и Талема никого нет. Я так радовался, что… ну, что мы можем дружить.

Алька поджала губы: черт, а как быть с тем, что и для нее Рик стал другом?

— Я как предсказание увидел, сразу подумал — жабьи выдумки, ну как я вас могу предать?! Я все равно стану князем, а меня отец учит, как быть хорошим правителем. Ну и не думал про это. Решил — сам смогу, без всяких условий. А потом, уже дома, все по-другому оказалось. Если у князя родится сын, — Рик сглотнул, показалось, что он вот-вот заплачет. Но быстро справился с собой и продолжил: — Я же вам говорил про маму… и что я подпишу отречение, если отец захочет. И перестану быть наследником. Вы думаете, для князя все дети одинаковые? Нет, наследник — это больше, чем сын! И я не хочу, чтобы им для отца стал кто-то другой! — Рик говорил все громче, Альке захотелось закрыть уши ладонями. — Я хочу быть тем, кому отец передаст все! Я хочу быть для него самым достойным сыном! — Рик уже кричал, не давая вставить ни слова и закрываясь этим от любых возражений. — А потом — князем, каким могу стать!! Могу, мне показали! Святой Вакк, благополучие Семи Рек и вы — что важнее? Да тут даже смешно выбирать!

— Ах, смешно! — Влад ринулся на Рика с кулаками. И не стань у него на пути ведун, дело бы кончилось дракой.

— Тихо! — в голосе Талема послышались раскатистые нотки, знакомые после разговора с вожаком Волков Констом. Алю охватило странное оцепенение. — Успокойтесь! Сейчас мы с Киром уйдем, но я к вам вернусь, как только смогу. Я обещаю, — последнее слово упало так, словно из губ ведуна вырвался не воздух, а камень.

Вроде только что Рик и Талем стояли у стола, но вот уже за ними закрылась дверь, слухач Ли выскользнул в последний момент.

Несколько мгновений Алька тупо смотрела на дверь, а потом оцепенение пропало. Пришло отчаяние. Аля словно летела в черный бездонный колодец, совсем как в первый день в Стальном княжестве.


Не расходились долго. Сидели за неубранным столом — Влад закрыл дверь перед Тилсой, когда та сунулась в комнату. Молчали, и Але вдруг показалось, что все мысленно прощаются с ребятами: Лерой, Машкой, Костей, Антоном. Без помощи Рика надеяться не на что. И как им искать неуловимого дрида в чужом мире?

А еще было очень больно думать о том, что Рик смог их предать. Алька вкладывала в слово «друг» достаточно много, и вовсе не обозначала им одноклассниц, с которыми после школы гуляла в парке, ходила в кино или обменивалась компьютерными играми. Это просто приятельницы, с которыми можно хорошо проводить время и скучать по ним на каникулах. А Рик за время путешествия стал именно другом — с тайной, со своим скелетом в шкафу, но это Алька легко прощала, как прощала хамство Влада, скрытность Симы, упертость Славки и чрезмерную щепетильность Алешки. «Ну, последнее, ты, положим, не прощала», — напомнил Альке внутренний голос о ее выходках.

Да и сам Рик сказал, что близких людей кроме них, отца и Талема у него нет. Значит, и он считал их своими друзьями. А потом предал. Рик, с которым они прошли через земли Стального княжества! Это у Альки в голове не помещалось, давило на затылок и вызывало головную боль.

Влад пытался согнуть пальцами вилку и так смотрел в стену, что, казалось, еще немного — и прожжет в дереве дыру. Альке стало страшно, словно сидела рядом с раскочегаренной печкой. Только брызни в ее сторону, сразу взорвется раскаленным паром.

— Так, ну подданство нам обещал сам князь, а не Рик, — резко сказал Славка, Аля вздрогнула. — И между прочим, даже если Рик сгоряча про покровительство ляпнул, то теперь уже не отвертится. Князь обещал подданство всем, значит, мы сможем освободить остальных. Да и Талем ведь специально Рика спровоцировал, вы же видели! Не так же просто он это сделал, ведун все-таки, понимал, чем закончится. Короче, я предлагаю сейчас не лезть на стенку, а дождаться Талема. А там уже видно будет.

Голова у Альки после всего произошедшего гудела, и она была согласна на все, лишь бы лечь. Потерла лоб рукой и поднялась из-за стола.

В коридоре чуть отстала, приглушенная ругань Влада неприятно била по барабанным перепонкам. Алешка оглянулся раз, другой — и тоже замедлил шаг. Дождался, когда Аля с ним поравняется, и пошел рядом. Проход был узкий, да еще висели картины в тяжелых выпуклых рамах, выступали дверные косяки и колонны. Приходилось идти, почти соприкасаясь плечами. Такая усталость навалилась на Алю, что ехидничать ей не хотелось, да и просто говорить — тоже. Алешка молчал, но это не напрягало, а как-то успокаивало. «Возьми меня за руку, ну, пожалуйста!» — Але вспомнилась часовня, но мальчик явно думал о другом.

Когда подошли к комнатам, в коридоре было уже пусто.

— Спокойной ночи, — Алешка остановился у двери. — Ты только больше не пропадай.

Алька хотела по привычке фыркнуть: «Можно подумать, я по собственному желанию!», но мальчик был так серьезен, что у нее получилось только пролепетать:

— Я постараюсь.

Алька думала, что не уснет. Слишком много всего произошло за день. Но только закрыла глаза, как мгновенно провалилась в пустоту.

## Глава 5

Утром Ростина в столовой не оказалось. Аля сочла это дурным знаком — видно, совсем на них махнули рукой. Но когда Тилса внесла горячий шоколад, следом за ней появился Талем. Альке показалось, что ведун в эту ночь не спал: глаза у него покраснели, на лбу глубже легла морщина.

Талем сел на пустовавшее место учителя и придвинул к себе прибор:

— Надеюсь, вы не будете против, если я разделю с вами трапезу?

Ребята недружно поздоровались. Аля чуть слышно хмыкнула: трапезу, говоришь? Посмотрим, хватит ли у тебя нервов жевать под пристальными взглядами пяти человек!

Нервов не хватило.

— Ну, хорошо, — отодвинул ведун чашку. — Поговорим, не откладывая, — он бросил взгляд на служанку, и та послушно вышла, притворив за собой дверь.

Аля по-ученически сложила руки на столе и выпрямила спину.

Талем совсем по-мальчишески взъерошил волосы:

— Кир принял решение, и отступать от него не собирается.

— Не успел я, — с тоской протянул Влад. Что именно, не договорил, но было достаточно взглянуть на его сжатые кулаки, чтобы понять окончание фразы.

— Святой Кроний! Ты хоть представляешь, чем бы это для тебя кончилось! Избить сэта, княжича, — Талем говорил об этом с легкой улыбкой, словно давая понять, что угрожать-то это бы угрожало, но вряд ли бы дело дошло до наказания.

Влад скривился.

— Ладно, не будем отвлекаться, — ведун снова стал серьезен. — Я уже говорил, что у нас есть проблема, и проблема эта — вы. Не буду скрывать: стоило Киру взять вас под полное покровительство, как вы стали еще большей проблемой. Ох, Кир и сам не понимает, что наделал! Не нужно было так явно приближать к себе неизвестных, это вызвало только лишние разговоры. Князь очень недоволен. А сегодня ему предстоит узнать о сыне еще кое-что неприятное. То, что Кир предпочел долг, Ларс Отин оценит, зато как именно наследник это сделал… Не следовало ему бегать от вас, а нужно было открыться сразу. А то решение принять смог, а сказать вам — силенок уже не хватило. Да, Аля, спасибо, что не рассказала Дмитру. Все-таки лучше, если Ларс узнает все от сына.

Девочка кивнула: ее с самого утра грызла мысль — имело ли смысл так упорно молчать?

Талем помолчал, собираясь с мыслями. Ребята не торопили, и так было ясно, что хороших новостей не предвидится. Алька посмотрела в окно: время дождей завершилось, и жаркое летнее солнце заливало комнату. Ну вот, они так этого ждали… Сколько же можно обманываться! Стремились в Семиречье, как в сказку — и на тебе. Ждали окончания дождей, надеялись на новый виток действий по спасению ребят — и вот сидят у разбитого корыта.

Талем снова заговорил:

— Думаю, не произнеси Кир полную формулу, все было бы проще. Князь, зная правду о вашем происхождении, вправе ожидать самых странных поступков, а тут наследник накрепко связал свою репутацию с вами. Лучше вас изолировать, чем расхлебывать возможные последствия.

— И следить за нами, — напомнил Влад.

— И следить, — согласился Талем.

— Почему нас сразу не допросили Дмитр с ведуном? — спросил Славка. Судя по его помятому лицу, спал он плохо.

— Видишь ли, есть некая разница между тем, что разрешено и тем, что не запрещено. Князь не запрещал ваш допрос, но и прямого разрешения не давал. Не возьми вас Кир под полное покровительство, тэм Дмитр кругами долго бы не ходил. — Талем улыбнулся. — Ох, святой Кроний! Каким вы были для него искушением! Тем более, когда слухач Ли приносил такие занимательные разговоры. Вот он и не выдержал. Кстати, официально правду о вашем происхождении тэм Дмитр не ведает, но из рассказов Аскара и его людей, конечно, догадался.

— Да эта придуманная вами легенда шита белыми нитками! Стоит чуть копнуть, и вся правда вылезет наружу! — вмешалась Алька.

— «Белыми нитками»? — озадачился ведун, пробежал пальцами по медальону. — Да, понял. Думаю, Аскар будет очень недоволен, если кто-то из ратников начнет болтать. А если он кем-то недоволен…

Тэм Дмитр имел княжеский приказ, и только это развязало им языки. Кроме людей Аскара, правду знаю я, но я, как вы понимаете, доверенное лицо у князя. И вы. Опять вы.

— Да уж, мешаемся мы тут капитально! Знаете, как у нас говорят: нет человека, нет проблемы, — нервно усмехнулся Влад.

У Альки мурашки побежали по коже.

— У нас так не говорят, — Талем встретил недоверчиво-испуганные взгляды ребят и усмехнулся. — Но иногда делают.

Славка потянул со стола нож, словно сию минуту их придут убивать, да и Сима напряглась.

— Но вы забываете одну вещь, — ведун сделал вид, что не заметил испуга ребят. — Дрид Орон. Зачем-то же он вас перенес сюда! Даже князь не захочет ссориться с дридом. И пока цели Орона неизвестны — вы под охраной, есть прямое распоряжение князя Отина.

— То есть, убить нас не убьют, но помогать не будут, — резюмировал Славка.

— Совершенно верно, — кивнул Талем.

Помолчали. Ведун не мешал, понимая, что ребятам нужно осмыслить сказанное.

— Рик зря думает, что сделал выбор и вроде как все, — подал голос Славка. — Это же не так легко — предать. Особенно когда решаешь ты, а бьет это по кому-нибудь другому, — мрачно закончил он.

«Это о Дане», — поняла Алька.

— Да, но не забывайте, Кир — будущий князь, и должен учиться отвечать за свои решения, даже за самые тяжелые. И уж тем более за те, в которых он мог ошибиться.

— На нас учиться, да? — Влад вскочил, толкнув стол так, что загремела посуда. — На Косте, на девчонках?

— Сядь. И подумай. Через какое-то время Кир будет отвечать за судьбы куда большего числа людей, за жизни тысяч подданных.

— Что ж он тогда не отвечал, когда мы от Ласка бежали! — разозлился Славка.

— А вам нравится князь, который все начинает с предательства? — в упор взглянул на Талема Алешка.

— Мальчик, я не знаю ни одного правителя, чьи решения всегда были бы справедливы для всех. Ноша князя тяжела, я бы не хотел примерить ее.

Аля потерла лоб, на мгновение напомнила о себе боль, как после сотрясения.

— Давайте вернемся к вопросу, что вам теперь делать, — мягко попросил Талем. — У князя Отина только одна возможность разделить вас и репутацию сына: как можно быстрее «восстановить» подданство и дать титулы. Конечно, титулы получат только мальчики, таковы наши законы. И повод у Ларса есть — в пути случилось многое, Кир бы один не справился. Да и тот бой с Волками дорогого стоит.

Сима передернула плечами, воспоминание ей было неприятно. Талем взглядом извинился перед девочкой и продолжил:

— Тогда полной ответственности за вас у Кира быть не может. К сожалению, такое не происходит быстро. Титул, данный князем, подтверждается только тогда, когда с грамотой ознакомятся не менее десятка сэтов в разных концах княжества. Так принято, чтобы не появился ни один самозванец даже на окраинах Семиречья. Подданство вы получите в ближайшие несколько дней, а вот титулы придется подождать несколько недель. Сложнее с девочками, но и тут есть выход: договориться о браке со знатной семьей.

— Что?! — перебила возмущенная Алька.

— Тогда семья будущего мужа возьмет опеку над невестой до дня бракосочетания, по вашему возрасту — года на два-три. Это хороший вариант, но, как я понимаю, вы не согласитесь!

Алька так замотала головой, что чуть не рассыпала сооруженную Тилсой прическу.

— Ничего, нам дадут титул, и мы сами возьмем их под опеку, — заметил Славка.

— Только без брачного договора! — вскинулся Влад.

— Ну, это само собой, — кивнул Славка. — Имеем право?

— Имеете. Просто так редко кто делает, выгоды нет.

— А для ребят, которые у Ласка, подданство будет? — спросил Влад.

— Подданство — да, а вот титул — нет.

— И на том спасибо, — проворчал Влад.

— Пожалуйста, — Талем пропустил ехидные нотки мимо ушей. — Вместе с титулом вы получите большую свободу в передвижениях и сможете вплотную заняться своими делами. Пока же остается ждать, и если вы будете жить все это время в замке — наблюдение не снимут. Вы слишком близки к наследнику! На вашем месте я бы переселился во внутренний город. Вроде и под охраной, и рядом с замком, но в то же время подальше от Кира. Так спокойнее для всех. Когда подданство «восстановят», сможете отправиться в Стальное княжество за своими спутниками. Боюсь только, придется нанимать охрану — тэм Ласк вряд ли будет доволен происходящим. Да и приема у сэта Росвела еще придется добиться. Проще и быстрее нанять посредника, у которого есть опыт в таких делах и нужные знакомства в Росвеле.

— Интересно, на какие шиши мы будем все это проворачивать и вообще тут жить? — перебил Влад.

— Я помогу вам устроиться в городе и дам некоторую сумму. Князь Отин назначит вам ренту как сиротам, взятым под опеку наследником.

Альку больно укололи эти слова: она так давно не видела родителей! Верят ли они в то, что дочь жива?

— Большую ренту-то? — с сомнением поинтересовался Влад.

— Достаточную, чтобы жить во внутреннем городе более-менее комфортно, но не с размахом. Но вот на посредника, оплату его путешествия и обратную дорогу, а также прочие траты, связанные с освобождением ваших спутников — придется копить не менее полугода. Насколько я помню, тэм Ласк купил вас по закону, и ему тоже придется возместить стоимость рабов — строго по ценам Тирмского базара, и не медяшкой меньше или больше. Правда, по традиции за себя вы платить не будете, раз смогли убежать. Да, вам еще придется внести штраф в казну князя Сантина за убийство его подданных.

— Ни хрена себе! — разозлился Влад. — А может, это Рик сделает? Не треснет наследничек-то! Или его папаша раскошелится.

— Ох, Влад! Иногда мне кажется, что вас действительно проще закрыть в этих комнатах и никуда не выпускать. Ты хоть понимаешь, что говоришь? Услышь кто из посторонних, как ты называешь князя — проблем не оберемся!

— Плевать! Я Рику и не такое скажу, пусть только появится!

— Князь может дать вам определенную сумму на покрытие штрафа, но для него было бы спокойнее, если бы вы вообще не лезли в Стальное княжество.

— Да одного праздничного камзола вашего наследничка хватит, чтобы оплатить посредника! — продолжал гнуть свое Влад. — Камушки бы с него поободрать да загнать ювелирам!

— Не строй Башню, — покачал головой Талем. — Спасение ваших спутников тут никому не нужно, это только увеличит число людей, знающих правду. Равно как и ваши поиски дрида. С одной стороны, князь будет рад от вас избавиться, но идти против дрида — повторю то, что я вам уже говорил однажды, — никто не захочет. Сотрудничать, нанимать, торговать — это пожалуйста, но пытаться что-либо сделать наперекор… Знать бы, зачем он вас сюда притащил! — у Талема стало такое лицо, словно заболел зуб, нераскрытая тайна мучила ведуна. — И не забывайте — вам нужны будут деньги на путешествие, дайарена назвала достаточно мест, где можно искать Орона.

— А не проще ребят выкупить, и все? Чем заморачиваться со штрафом? Да и копить меньше придется, — спросила Алька.

— Проще, если ваш бывший хозяин согласится их продать. И за какую сумму. Вот и решайте, на что деньги откладывать будете.

— Решим, — мотнул головой Славка. — Талем, скажите, вы сами, лично, заинтересованы в том, чтобы мы ушли из замка?

— Да. Мне бы хотелось, не скрою, чтобы вы остались, и Киру не нужно было бы принимать такое решение. Вы сами не понимаете, какое влияние на него оказываете, и насколько дороги для него стали. Все эти дни он очень скучал и рвался к вам, но принятое решение связывало прочнее лешачьих пут.

Влад недоверчиво хмыкнул, и Талем с укором взглянул на мальчика. Тот глаза не опустил, только сощурился.

— Но сейчас все так складывается, что вам лучше уйти, — продолжил ведун. — Жизнь в замке — это не просто соблюдение этикета, как может показаться со стороны. Главное тут: подводные течения, неопытному глазу и незаметные. Да что неопытному, все не разглядит даже сэт в пятом поколении! А сейчас и вовсе творятся странные вещи. Лучше быть отсюда подальше, причем для вас самих. Я помогу, не думайте дурного.

— Почему? Почему вы будете нам помогать? — прямо спросила Алька.

— Ну, может быть, потому, что и у меня слишком мало близких, а ближе княжича никого и нет. В большей степени я делаю это ради Кира, пусть груз на его душе не будет непомерно велик. Да и к вам я успел привязаться.

— В первую причину я верю больше, — хмыкнул Влад.

— Это твое право, — холодно ответил ведун. — Ваше решение? Или нужно время подумать?

— Мы уйдем из замка, — твердо сказал Славка. Влад с досадой стукнул по столу: он был не согласен, но по опыту уже знал, что переспорить не сможет.

— Хорошо, как только решится с подданством, я приду.

Едва за Талемом закрылась дверь, как Влад раскричался:

— Ну и на хрена мы отсюда уйдем? Вообще тогда не у дел будем! Надо сидеть тут, а еще лучше найти Рика и поговорить, хорошо так с ним поговорить!

— И что это изменит? — Славка устало потер покрасневшие после бессонной ночи глаза. — Если бы Рик решил все сгоряча, это бы еще как-то проехало. А так… он уперся, вы что, не видите? Нам сейчас готов помогать только Талем, и то — если мы уйдем.


— К черту отсюда! В поле бы сейчас, я даже на коня согласен! Чтобы ни одной противной рожи рядом, а только вы, Рик, Тимс, и чтобы ничего вот этого не было! Чтобы Семиречье еще где-то там, впереди. Как мечта — приедем, и все будет хорошо. Помнишь, как мы скакали к роще Счастливого духа? Вот так бы сейчас еще раз, и ни о чем таком не думать. Я эти стены видеть уже не могу, достало! Или в Раман, помнишь — первый нормальный город по дороге. В кино красиво показывают: всадники, плащи, шпаги, долг чести. Хочу как в кино, — Славка замолчал.

Они с Алешкой стояли на небольшом балкончике и смотрели во двор, на тренирующихся ратников. На перилах сидел слухач Ли, закрыв глаза — то ли спал, то ли притворялся. Солнце припекало, на небе ни облачка, и во дворе высыхали последние лужи после большого дождя. В преддверии выселения из замка в библиотеке не сиделось. Славка перегнулся через перила и скорчился:

— Ну и замах! Это что — сила есть, ума не надо? — прокомментировал он действия ратника в мокрой от пота рубахе и подавил желание плюнуть ему на макушку.

Алешка глянул вниз равнодушно. Все воины Семиречья его сейчас не интересовали.

— Рика жалко.

Славка чуть не вывалился с балкончика:

— Сдурел?!

— Я серьезно. Ты же видел, как он хочет перед отцом правильным быть, а тут придется сказать, что он нас предает.

— А мне нас жалко, а еще больше — ребят у Ласка, — отрезал Славка.

— Ты становишься все… жестче, что ли. Иногда мне кажется, что сейчас бы ты Даня отправил без особых колебаний.

Славка сгорбился, оперся о перила.

— Ну и пусть, — наконец уронил он. — Пусть я буду скотиной, но я хочу, чтобы мы вернулись, а как тут по-другому? Только насчет Даня ты не прав. Я не буду стучать себя в грудь и кричать, что пошел бы сам, не люблю, когда вот так, словами. Но то, что я сделал, что отправил Даня… не умею я говорить, не умею! Но только ты не прав.

— Ну и ладно, что не прав, — с едва заметным облегчением кивнул Алешка и тоже облокотился о перила.


Влад прокрался мимо балкончика на цыпочках, а то пристанут: куда да зачем. Его заметил только слухач, глянул, повертел башкой, что-то соображая. Но потом решил, видно, что два — это лучше, чем один, и остался сидеть на перилах. Ну и ладушки, не фига всем про это знать.

Дорога в казармы была известна, повороты-переходы зубрили наизусть, не решаясь чертить план. Влад спустился по скрипучей лестнице, боязливо хватаясь за перила. На площадке потоптался нерешительно, выбирая правильный ход.

Каменный пол вскоре стал покатым, а потом и вовсе превратился в лесенку. Последняя ступенька обрывалась чуть ли не в полуметре над площадкой. В узком пространстве между башней и крепостной стеной скучал ратник. Присел на пустую бочку и теребил в руках колоду для краппа. Пост был спокойным — хоть и выводило сюда несколько дорог, ими давно никто не пользовался.

Влад свистнул и помахал рукой, состроив дружелюбную физиономию. Кажется, получилось не очень удачно: широкоплечий парень хмуро взглянул, встал и поудобнее положил руку на рукоять меча.

— Эй, я тут в гостях! — поторопился с объяснением Влад. Спрыгнул на землю, чуть не уронил спрятанный под рубахой нож. Зачем прихватил оружие — непонятно, не сражаться же с княжескими ратниками.

Парень ждал продолжения, дипломатично не открывая рот, чтоб ненароком не наорать на кого не следует.

— Я ищу Тимса из сотни Аскара. Он, кстати, подтвердит, что я не бандит.

— Аскара, говорите, — парень убрал руку с меча, и Влад счел это добрым знаком. — Тут они стоят.

— Мне бы с ним увидеться, позови, а?

— Да как же я позову? — оторопел ратник. — Я тут не просто так поставлен. Вот как смена придет, так позову, а сейчас не могу.

— И когда смена?

— Да скоро уже, — парень сощурился на солнце. — Можешь тут подождать.

— Подожду, — Влад присел на камушек под ступенькой, спрятавшись в тень.

Ратник оказался из молчаливых, с расспросами не лез. Мерил шагами узкую площадку, с которой вели три лестницы. Самая широкая — на плац, где тренировались ратники, но был он ярусом выше, отсюда толком происходящее там не разглядеть. Что-то жевал и прислушивался к шуму тренировки. Потом снова взгромоздился на бочку и взялся за колоду. Влад зевнул, потянуло в сон.

Смена караула прошла без особого пафоса. Пришел ратник постарше, кивнул парню. Тот что-то ему прошептал, махнув в сторону Влада рукой. Сменщик пожал плечами.

Тимс примчался через несколько минут. Перевел дыхание и накинулся на Влада:

— Что случилось?

— Во-первых, привет.

— Ага, так что случилось?

— Ничего такого, просто уходим из вашего гостеприимнейшего замка, — с ядом в голосе ответил Влад.

Пришлось пересказать Тимсу основные события, но вот о решении Рика Влад предпочел умолчать. Сказал, что уходят из-за интриг, и баста. Все-таки Рик для Тимса сэт, не стоит трепаться о таком.

Тимс присвистнул и взлохматил волосы на затылке:

— Жабье племя!

— Мне нужно поговорить с Аскаром, это очень важно, — попросил Влад.

— Хорошо, ты подожди, он вроде бы еще не уехал.

Вот что нравилось Владу в Тимсе — не нужно ему все разжевывать, надо — значит надо. Только бы Аскар пришел. Нет, должен сотник притащиться, с его-то недоверчивостью к ребятам и не узнать, а на кой он понадобился — да быть такого не может!

Влад не ошибся. Сотник явился хмурым, Тимс плелся следом с обиженно-сердитой миной.

— Подожди тут, — бросил Аскар парнишке.

Влад поднялся, наклонил голову в отработанном с Ростином приветствии. Сотника это не смягчило, зря старался.

— Зачем ты хотел меня видеть?

Мальчишка набрал в грудь побольше воздуха. Ну, была не была! Если все рассчитал правильно…


Ростин не появлялся. Влад об этом очень жалел: он обязательно бы поинтересовался, почему учитель наврал по поводу Альки. Но вряд ли тот опасался вопросов, скорее всего, повлияло решение ребят отселиться подальше от княжеской семьи. Первый день все слонялись без дела, натыкаясь друг на друга и пережевывая все то же: предательство Рика. На следующее утро Славка положил этому конец, отправившись на тренировку. Мотивировал он это просто: теперь им нужно учиться выживать самостоятельно. Прониклась даже Алька.

В «спортзале» их и нашел Тимс. Остановился на пороге, завороженный. Зрелище было еще то: Сима одна отбивалась от двоих: Влада и Алешки, проскальзывая между учебными клинками, словно тень.

Тимсу обрадовались как родному, так уже осточертело сидение в четырех стенах.

— Какими судьбами? — улыбнулась Сима.

— С поручением от сотника, вот, просил передать, — парнишка протянул небольшой мешочек Владу.

Тот взвесил его в руке и ухмыльнулся:

— Вот то-то же!

— Это что? — недоуменно спросила Аля.

Влад неторопливо распустил завязки и сунул в мешочек нос. Хмыкнул, протянул Славке.

— Деньги, — ответил тот на Алькин вопрос, высыпая содержимое на ладонь.

— Влад, что за фокусы?! — У Альки от любопытства даже ладошки зачесались. Мальчик независимо отошел к стене, сел на низкую лавку, вытянув ноги. — Да говори ты!

— Сядь, не суетись, — хлопнул тот по лавке.

— Если ты после этого начнешь рассказывать, пожалуйста! — девочка шлепнулась рядом. — Ну?

Влад снисходительно оглядел столпившихся вокруг друзей.

— Все просто, как блин. Я в походе слышал, как Аскар Талему в жилетку рыдал. Типа, на фига нас Рик с собой тащит, и зачем княжичу такие сложности, и не портить бы ему и так подмоченную происхождением репутацию. Ну вот, я решил, что тоже могу поплакаться. Мол, мы, такие несчастные, с радостью смотались бы из замка и оставили Рика в покое, да только жить бедным деткам не на что.

В ходе рассказа сначала насупился Тимс, потом нахмурился Алешка.

— Ну вот, я и намекнул, что мы готовы смыться, нам бы тока денежек. Аскар обещал помочь, — Влад забрал мешочек у Славки, подкинул его на ладони. — Ну что, похвалите или побьете? А то Лешка вон волком смотрит.

— Похвалим, — решила Сима. — Сколько тут?

Деньги высыпали на лавку: медные монетки, большие серебряные кругляши, и даже одна золотая. Вместе с Тимсом споро пересчитали, уточнив отношение меди к серебру и к золоту.

— Сорок восемь монет, — подвел итог Влад. — Странная сумма. Это много?

— Ну, лошадь ты точно не купишь, а вот месяц в среднем трактире прожить можно, если вино кувшинами не заказывать.

— Мало, жадина! — Влад уныло поджал губы. Посмотрел на Тимса, еле сдерживавшего смех, и недоуменно поднял брови. — Ты чего?

Парнишка замахал руками, потом не выдержал и расхохотался в голос.

— Ну, чего ржешь? — окончательно рассердился Влад.

— А я-то думаю, чего он за купцом посылал! — выдохнул Тимс. — И чего у него про цены спрашивал, какого лешего ему такие покупки! Ой, не могу! — снова всхлипнул от смеха. Наконец успокоился и продолжил нормально: — Знаешь, сколь он тебе дал? Я сам слышал, ровно столько стоит раб-мальчишка на Тирмском базаре!

— И что в этом смешного? — холодно осведомился Алешка.

— Смешного мало, зато очень поучительно, — сощурилась Сима.

Влад выглядел так, словно его неожиданно стукнули по голове подушкой: обиженно-растерянным.

— Только не надо говорить, что мы вернем эти деньги! — сорвался он на Алешке.

— Я и не говорю, — пожал тот плечами. — Вы квиты, вот и все.

— Нет уж, — проворчал Влад, сгребая деньги в мешочек. — У сотника только моральное удовлетворение, а у нас еще материальное.

— Я приду, когда вы будете уезжать, — сказал на прощание Тимс. — Меня тэм Аскар отпустит вам помочь, он обещал.


Началась суматоха: Тилса паковала сундуки. Князь Ларс Отин оказался достаточно внимателен к гостям сына и приказал подготовить все необходимое. Ребята неожиданно для себя обзавелись несколькими комплектами одежды, в основном простой, предназначенной для прогулок по городу и походов. А так же грудой разнообразного «барахла» — как окрестил это Влад: постельного белья, туалетных принадлежностей и прочих мелочей, делающих жизнь комфортнее.

Но больше всего оценили другой подарок князя: знакомство с оружейником Сленком. Степенный мужик с огромными жесткими ладонями был неразговорчив, но дело свое знал, недаром столько лет изготовлял клинки для княжеской семьи. Он подобрал оружие для ребят: мечи под стать росту и силе, кинжалы и легкие кольчуги. Сленк занимался вооружением кадетов из княжеского корпуса, а подростков там хватало.

Нашлись у мастера и кольчуги по размеру. Но только с ними возникли проблемы: слишком тяжелыми и непривычными они оказались. Просто таскать на себе — еще ладно, но сражаться — не слишком удобно. Влад попытался, было, выступить по этому поводу, но сопровождавший их к оружейнику Тимс на обратном пути поведал несколько историй с такими физиологическими подробностями, что Аля позеленела, а Влад быстренько прикусил язык. Стали на тренировках натягивать кольчуги.

Симу из комнат оружейника пришлось вытаскивать чуть ли не силой. Она брала в руки стилеты и теряла дар речи от восхищения. Оружие в ее руках точно оживало, и уже не девочка примеривалась к нему, а оно соблазняло ее. У Симы выступал румянец, губы темнели и приоткрывались. Аля как-то перехватила ревниво-восхищенный взгляд Тимса и на мгновение позавидовала: ей тоже хотелось любви.

В эти дни ребята как никогда ощущали себя тут лишними, и Талема встретили чересчур радостно. Тот снова подгадал к завтраку и привел с собой Тимса. Сели за стол, Тилса шустро подсунула гостям приборы.

— Вот ваше подданство, — просто сказал ведун, положив на край стола пять свитков. — Сегодня можете переезжать. Вы собрались?

— А что нам собирать? — пожал плечами Славка, а у Влада блеснули глаза. — Тилса тем более уже целых два сундука упаковала.

— Тогда завтракайте, а я схожу найму телегу.

Влад торопливо начал заглатывать кашу, словно опаздывал на поезд.

— Подавишься, — заметила Аля и чуть покраснела: может, это он так к Тилсе торопится проститься.

— Я вас не тороплю, если остались какие-то дела…

— Нет у меня никаких дел, — недовольно перебил Талема Влад.

Ведун вздохнул, привычно тронул медальон.

— Ох, Влад, когда же ты научишься некоторым вещам!

Мальчик состроил невинную рожицу, но под взглядом Талема смутился и отвел глаза.

— Говорили же вам, хочешь обмануть ведуна — молчи. Ладно, воспитывать я тебя не буду, скажу о другом. Ты думаешь, кража — это просто вынести из замка что-то стоящее? Ворованную вещь еще нужно продать, а как ты собрался это сделать в чужом месте? Пойдешь к первому встречному торговцу? Между прочим, все вещи во дворце выполнены отличными мастерами золотых дел, они уникальны, и ни один купец во внутреннем городе не будет связываться с такой рисковой работенкой. Пьяному лешему понятно, откуда это у мальчишки и почему он продает неофициальным путем. Знаешь, что у нас положено по закону за воровство?

— Отрубают руку, — буркнул Влад.

— Правильно, — слегка удивился такой осведомленности Талем.

Влад выглядел не менее озадаченным:

— Да? А я это так, по нашим книжкам предположил.

— Хорошие у вас книги, только почему ты по ним не учишься, — снова вздохнул Талем. — Ладно, пойду, договорюсь со стражей о телеге, — ведун вышел.

— Ты серьезно собирался что-то свистнуть? — спросил Алешка.

— А что такое, опять моральные заскоки? У них тут барахла — не сосчитаешь. А у нас были бы деньги на ребят! — расстроился Влад. — Талем не стал, ты воспитывать будешь?

Алешка выбрался из-за стола, задумчиво прошелся по комнате. Аля с интересом глянула: что сейчас скажет?

— Ну, так будешь или нет? — раздраженно поинтересовался Влад.

— Не буду! Потому что не знаю. С одной стороны, как-то противно: князь нас принял, а мы, как шпана мелкая, нагадили. Но ведь там ребята ждут. Не знаю я.

— Ну а ты? — повернулся Влад к Славке.

— А я подозревал, что ты нечто такое задумал. Вчера вечером так несчастную вазу в гостиной обнюхивал, что и тормоз бы догадался. Хорошо еще, кроме меня никто не видел. У тебя своя голова на плечах есть, так что… Ладно, пошли собираться, — он вышел за дверь.

— Между прочим, — проводила Сима мальчишку задумчивым взглядом. — Когда мы в казарме у Ласка целыми днями торчали, Славка сам ходил воровать еду, меня не пускал. Его раз за этим делом застукали, по морде надавали, да в конюшню, в нечищеное стойло бросили. Жри, говорят. Я Влада понимаю, очень хочется ребят побыстрее освободить.

Сима вышла, Тимс выскочил следом. Влад переглянулся с Тилсой, и они торопливо покинули комнату. За столом осталась Алька, да Алешка стоял возле камина.

— Мы тут три месяца уже, — сказала задумчиво Аля. — А в башке сдвинулось больше, чем за года два. Какими мы к концу лета станем, а? Чему еще такому научимся?

— Не знаю. Лично я хотел бы научиться отвечать на твои колкости, а не стоять баран бараном, — устало ответил Алешка.

Аля хлопнула ресницами: чего это он? Мальчик продолжать разговор не захотел и тоже вышел, захлопнув за собой дверь.

## Глава 6

Алька довольно щурилась на солнце. Какое это счастье — просто ехать по улицам и пялиться на прохожих и всадников, на небо с редкими облачками, на встречные кареты. Кобылка, взятая в княжеских конюшнях, оказалась покладистого нрава и проблем не доставляла. Талем сказал, что, хоть лошади и считаются собственностью Отина, но ребята могут ими свободно пользоваться, нужно только ухаживать и кормить, да это не проблема — при любом трактире найдется нужный человек. Тем более конюх есть в «Старой подкове», куда ведун и провожал ребят. Ехали неспешно, прогулочным шагом. Ведун рассказывал про Отин-град, не умолкая.

На большой площади Талем показал здание высшей школы святого Крония. Он обещал договориться с ведуном Дамалом, главой учебного заведения, чтобы ребят свободно пускали в библиотеку. По словам Талема, она вполне может соперничать с княжеской, а уж о дридах там можно найти намного больше.

Чем дальше от центра, тем улочки становились уже, а дома стояли плотнее. Талем объяснил, что во внутреннем городе хотят жить многие, земля дорогая, вот и приходится тесниться. Альке это даже понравилось: так казалось уютнее, — патриархально и мило. Вот только дороги пошли немощеные. Прохожие старались держаться поближе к домам, а лошади глубоко увязали в грязи. Посреди одного из перекрестков раскинулась громадная лужа, и стайка измазанных по уши ребятишек пускала в ней щепки. Всадники подняли небольшой шторм, и дети завопили восхищенно-скандально.

Трактир «Старая подкова» оказался не самым популярным местом. Дом обветшал, деревянные ступени широкого крыльца потрескались, а у коновязи скучала только одна невзрачная лошадка с грязным брюхом. Может, посетители добираются сюда пешком?

На крыльце пристроился сонный парень и уныло грыз ногти. При виде подъехавших гостей он оторвался от своего занятия и уставился по-детски любопытным взглядом.

— Геша, лошадей возьми, — попросил ведун. — Ты же меня помнишь, правда?

Парень закивал, торопливо схватил под уздцы пару коней и повел куда-то за трактир. Алька с сомнением покосилась на жидкую грязь и направила кобылку прямо к крыльцу; там и спешилась на доски. Парень вернулся, радостно улыбаясь Талему, перехватил следующую пару. Аля озадаченно моргнула: что-то в конюхе не так.

— Он в уме повредился, — пояснил ведун. — Среди пленных во время осады замка был, видел, как женщин с детьми сжигали, вот и…

Талему пришлось нагнуться, проходя низким дверным проемом. В полутемном зале посетителей не оказалось вовсе. Возле длинной замызганной стойки препирались хозяин с расколотым кувшином в руках и длинный худой тип с корзиной таких же, но целых сосудов.

— Петер, а вы все ворчите с самого утра, — Талем обратился к хозяину, как к давнему знакомому.

— Ну а ты посмотри, опять хотел мне дрянь всучить! — тот обиженно показал ведуну кувшин.

— Товар хороший, — устало повторил худой тип. — Не нужно было им о стол стучать.

— Ах, не нужно было? А что вы себе, уважаемый, думаете, у меня тут прием у сэта? Или помолвка пятой внучки княжеского распорядителя? А может быть, поминки у бедных родственников? У меня трактир! И посетители бывают разные! Кто, может, и лишку хватит да стукнет кувшином. Стукнет обязательно, это я вам говорю. И что, кувшин сразу вдребезги? Нет, милейший, вы мне больше таких не привозите. Батюшка ваш знатным гончаром был, а вы! Левая пятка лешего, а не гончар! Тьфу!

Тип спокойно подхватил корзину и двинулся к выходу. Аля во все глаза уставилась на говорливого хозяина. Невысокий, с длинными усами, которых хватило бы на двоих тэмов, зато на голове только тощий седой пучок. Борода короткая, тоже седая. Одутловатое лицо изрезано морщинами, а глаза совсем молодые, шустро так гостей оглядывают. Старый кафтан с трудом сходится на животике и измазан на рукаве чем-то жирным. Мда, куда это Талем их приволок?

— Комнаты готовы?

— Да, конечно, уже и вещи принесли, — хозяин пошел за стойку. Талем сгреб ключи и двинулся по узкой скрипучей лестнице на второй этаж.

Там было совсем темно, и ведун долго не мог попасть ключом в скважину. Аля нервно топталась у него за спиной: трактир ей не нравился. Наконец дверь поддалась, и Талем пропустил ребят.

Внутри неожиданно оказалось очень светло и уютно: большое окно, камин с кучкой пепла, грубые деревянные кресла, накрытые потертыми шкурками. На громоздком столе букет полевых цветов в вазе, как раз под портретом молодой девушки с грудным ребенком. Под самым потолком игрушечный буро-зеленый домовой. Угол рядом с входом отгорожен пестрой ширмой, за ней кувшин и бадья, полная воды.

Из комнаты вели две двери, за ними небольшие спальни. Там же оказались и сундуки, приготовленные Тилсой.

Талем прошел к столу, поправил цветы в вазе, кивнул на портрет:

— Линта любила, чтобы в комнате стоял букет. Вот Петер все время и приносит.

— Это ваша жена? — догадалась Алька.

— Да. Мы тут жили какое-то время после свадьбы, пока я не закончил обучение. Да и потом Линта предпочитала трактир отца, а не замковые покои. То есть, сначала я жил в комнате в конце коридора, Петеру нравилось держать в постояльцах будущего ведуна, вот он и брал половину платы. Жена у него давно умерла, Линта помогала отцу. Так мы и познакомились. Петер не возражал, даже радовался. А оно вон как все обернулось… — Талем тяжело облокотился о стол.

Аля внимательнее глянула на портрет: художник был достаточно талантлив, чтобы лицо казалось живым. Видно, заказывали его уже в бытность Талема княжеским ведуном, вот живописец и постарался. Каштановые волосы туго забраны в косу и открывают высокий лоб, глаза слегка испуганные, а может быть, просто круглые от природы. Курносый носик, пухлые маленькие губы. В общем, ничего особо романтичного Аля не нашла. Наверное, Талему портрет виделся совсем по-другому, потому что ведун с трудом оторвался и нехотя повернулся к ребятам:

— Ну вот, будем считать, что вы у меня в гостях. Я так ведаю, деньги вам пригодятся на другое, так что это хороший вариант. За комнаты платить не нужно, а еда тут дешевая. Конюшни и так пустуют, нужно будет только фураж оплатить и подкинуть пару медяков Геше, чтобы лучше приглядывал. Походите по городу, осмотритесь. Привыкайте жить в этом мире, вам тут придется провести какое-то время, может быть, долгое. Что вы решили делать дальше?

— Бумаги есть, значит, можно искать купца. Чтобы съездил, выкупил ребят. Хочется, конечно, поехать самим, но главное — чтобы быстрее, — ответил Славка.

— Сходите в Торговую гильдию, она недалеко от площади святого Мушана. Там посоветуют, к кому обратиться. Кстати, ренту от князя будете получать через Тимса раз в десятину.

— А нельзя сразу за несколько месяцев? Чтобы на ребят хватило? — поинтересовался Влад.

— Нет, князь против. Он считает, что вы должны спокойно обживаться, а не пускаться в сомнительные авантюры. Отин рассержен всем происходящим. Да и в замке творится что-то неладное, не до вас ему. Кто платил Степным Волкам за поимку наследника — неизвестно, как Кир пропал с места стоянки сотни Мафина — непонятно. Тэм Дмитр каждое утро с докладом к князю ходит, не было еще такого на моей памяти. Я понимаю, если скажу вам: «подождите» — только обозлю, сил у вас ждать нет. Попытайтесь сами, может, кто из купцов в долг согласится. Все-таки покровительство сэта Кира — надежная гарантия. Я к вам зайду через пару дней. Тимс, тебя Аскар как отпустил?

— До вечера, — парнишка мялся у порога.

— Ну вот и покажи город да помоги обустроиться. А мне пора. Только еще одна просьба. Ведаю, отнесетесь к ней не слишком хорошо, но все-таки рискну. Я бы хотел, чтобы Сима и Влад сходили со мной к ведуну Дамару. Он духовник, как и я, но обладает куда большим опытом.

— Зачем это? — ощетинился Влад.

— А сам вспомни, как в Рамане камни угадывал и в Башне проводником был. Да и Белую пустошь мы только благодаря Симе прошли. Может, кроются какие способности, мне не ведомые. Я не тороплю, все равно сейчас дел много. Большие дожди страшны еще и последствиями.

— Тимс, ну неужели тебе все это нравится? — спросил на прощание Влад, когда молодой ратник заторопился в сотню.

— Что — это?

— Ну, вот так жить, по часам. То разрешили, а это запретили. Аскар захотел — выдрал. Да еще и прибить в любом бою могут.

— Нравится. Я всегда хотел быть ратником. А уж что в княжескую сотню попал — так это вообще удача, все равно что лешего за хвост схватить. Да и что я без сотни? У меня ни дома, ни родных, ни невесты, — Тимс метнул на Симу взгляд и покраснел.


Первые дни ребята просто болтались по городу, опьяненные свободой. Бродили по улицам, заглядывали в лавки, прислушивались к разговорам, с интересом узнавали сплетни на местном рынке. Впрочем, больше, чем хозяин «Старой подковы» Петер, не знал никто. Аля недоумевала: заведение стоит не на бойком месте, посетителей почти не бывает, но Петер в курсе всех городских новостей.

Славка уже несколько раз замечал, как портится у Алешки настроение, стоит им вернуться в трактир. На вопросы друг сначала не отвечал, потом признался, что как-то тревожно из-за ухода из княжеского замка. Одни в незнакомом городе — страшновато. Славка понимающе кивал, но сам тревоги не разделял. Замок казался ему опаснее.

Но в действительности боялся Алешка другого. Еще когда вошли в трактир первый раз, обеденный зал показался ему знакомым. Можно было списать на то, что почти в таком же трактире останавливались в Таласе: такие же грубые столы, полки с кухонной утварью, ярус на уровне второго этажа с редкой балюстрадой. Но, несмотря на похожую планировку, два заведения отличались друг от друга, как новая монета от старой медяшки.

А за ужином Алешка, наконец, сообразил. Они сидели за столом в центре зала, мальчик поднял голову, окинул взглядом помещение целиком и вспомнил. Как только сил хватило не выдать себя, не закричать, не вскочить, а продолжать спокойно жевать лепешку. Вот только кусок с трудом пролез в горло. Именно это помещение Алешка видел в предсказании. Один к одному, даже странно, почему сразу не вспомнил. С трудом досидел до конца ужина и тут же ушел в спальню, сославшись на желание лечь пораньше. От обилия новых впечатлений устали все, и это никого не удивило.

Алешка завернулся в покрывало из княжеского замка и снова вспомнил все увиденное в Сердце Лабиринта. Страх ознобом прошел по телу, захотелось вскочить и броситься уговаривать Славку съехать отсюда. Мальчик так бы и сделал, если бы не смутное подозрение, что трактир виделся в той ветке предсказания, в которой с Алей все будет нормально. Так ли это в действительности, он не знал. Слишком смутно, непонятно предсказание. Но надежда теплилась — скорее всего, придуманная ради собственного спокойствия. Однако она удержала на месте. Да и куда идти? Где еще согласятся бесплатно приютить?

Да и Петер к ним относится очень хорошо. Славка же и тут не прекратил тренировки. Договорился с хозяином, чтобы тот закрывал трактир в часы, когда посетителей все равно мало. Мальчишки передвигали столы в глубину зала — и плац готов. Петер присаживался в углу и с интересом наблюдал. Он вообще оказался мужиком невредным, только излишне говорливым. Но и это трудно было назвать недостатком, насиделись ребята в замке с молчаливыми слугами и занудой-учителем.

…Так и дождались дня святого Лодия. Именно с него считалось, что можно начинать дела, а до того торговле слишком мешали последствия наводнения.

В Торговую гильдию отправились все. Влад хоть и хмыкнул, мол, зачем туда девчонки потащатся, но уговорить их сидеть дома не удалось. Славка даже и не пытался переспорить Алю, а против Симы вообще ничего не имел.

Располагалась главная резиденция купцов недалеко от площади святого Мушана. Славка вспомнил, что о ней упоминал Рик, и завертел головой: вот бы встретить кого из отряда Аскара! Но стражники, выехавшие из боковой улочки, были незнакомыми.

Площадь на самом деле оказалась небольшим пятачком, да еще и наполовину «съеденным» коновязью и телегами, стояла даже одна забрызганная до крыши грязью карета. Посещали Торговую гильдию люди разного сословия, и кто-то обходил здание, чтобы попасть внутрь с черного входа, а кто-то, оставив охрану на площади, поднимался на широкое крыльцо, гулко топая и оставляя лепешки грязи. Раб в форменном кафтане открывал перед ними дверь и низко кланялся в пояс.

— Ну и куда нам? — спросил Влад, излишне резко дергая повод.

— Пристроим коней, — Славка направился в сторону коновязи.

Там пришлось заплатить конюху, и лошадей привязали. Славка тронул рубашку: за пазухой хрустнула бумага. Талем дал им рекомендательное письмо к одному из купцов.

— Понаглее, — решил он, направляясь к крыльцу.

Опасения не оправдались, раб беспрекословно открыл перед ними дверь. Небольшой холл оказался полупустым, грязные тропинки вели, чуть ли не к десятку дверей. На посетителей оглянулись, и к ним быстро подошел мужчина без бороды.

— Что вам угодно? — спросил он, окидывая взглядом ребят.

Славке показалось, что мужчина мгновенно нацепил на всю их одежду ярлычки с ценой. Хорошо еще, что Отин не поскупился, и бывшие гости княжича выглядели прилично.

— Вот, — суетливо протянул Славка бумагу, с опозданием вспомнив уроки Ростина.

Мужчина читать текст не стал, глянул на выведенное сверху имя и указал рукой на одну из дверей.


Купца мучила одышка, он задыхался в душной маленькой комнате и постоянно отирал пот со лба. Славке все время казалось, что однажды толстяк не успеет и накапает на рекомендательное письмо.

— Сами подумайте, караваны сейчас если и пойдут, то разве что на Тирмский базар да на границу с Сизелией. Кто же после больших дождей в такой путь отправится? Тем более, в долг. Нет, вряд ли кого подрядите. Можете, конечно, в зале потолкаться, да толку? Я и сам посчитаю, — купец начал загибать толстые, как сосиски, пальцы, — Господин Вад ушел в сторону Тирма, братья Фленты с ним, Макл, Севен, Влодин — все ждут, когда чуть подсохнет, и тронутся в Порт-Сиз, а Жент, — толстяк не договорил, махнул рукой. — Да что считать? Нет, никто туда сейчас не соберется. А искать среди тех, кто победнее да делами не повязан, я вам не советую. Одни в долг не пойдут, не хватит денег риск оплатить. Другие… — купец на мгновение опустил тяжелые веки, — есть люди, в нашей гильдии не состоящие, да опыт в делах имеющие. Только не пришлось бы потом вдвое больше заплатить. Ждите, как княжеский караван пойдет в Стальное на открытие торгов. Тогда можно будет поискать, но это еще не скоро будет.

Славка посмотрел на сгорбившегося Влада и потянул со стола бумагу. Тошно ему сделалось как никогда. Рекомендательное письмо безжалостно смял, запихивая под рубашку.

На крыльце постояли, не в силах расстаться с последней надеждой. Алька сказала звенящим голосом:

— Какой черт нас занес в Сердце Лабиринта!

Славка кивнул: да, не будь предсказания, все могло повернуться по-другому.

Влад спрыгнул с крыльца и бросился в толпу. Это было так неожиданно, что за ним побежали не сразу. Когда добрались до коновязи, Влад уже скакал к одной из улочек. Мелькнул — низко наклонившись к седлу, наездник посылал коня в галоп, — и скрылся за поворотом.

— Куда он? — не понял Алешка.

— Хоть бы не в замок, — Славка торопливо отвязывал коня.

— Да кто его туда пустит! Проветрится и вернется. Это он с отчаяния, — уверенно сказала Алька.

— Ну хорошо, кабы так, — недоверчиво пробормотал Славка.


…Влад вернулся в трактир на закате, ребята уже извелись от ожидания. Грязный с ног до головы, он, отмахнувшись от вопросов, пошел наверх.

— Где ты был? — преградил ему дорогу Славка, положил вытянутую руку на перила.

— Где был, там уже нет, — огрызнулся без особого запала Влад.

— А все-таки? В замке?

— Да успокойся ты! Просто по улицам шатался. Пусти, — Влад резко ударил его по руке, преграждавшей лестницу.

Петер осуждающе поцокал. Он относился к гостям дружелюбно, вслушивался в разговоры и был в курсе большинства дел. Конечно, о своем происхождении ребята не трепались, но с выдуманной Талемом легендой хозяина ознакомили.

— Зачем так расстраиваться? — покачал лысой головой Петер. — Все будет, все в свое время будет. А вот давайте пирог с рыбкой, а? Только из печи, аромат — аж дух захватывает!

Алька называла хозяина «обжорным алкоголиком», и это странное словосочетание характеризовало трактирщика очень хорошо. Если кто-то глушил горе вином, то Петер это делал исключительно с помощью кулинарных изысков. Хозяин как-то со вздохом поведал гостям, что когда гулял на свадьбе дочери, то был худее чуть ли не втрое, и рядом со своим молодым зятем смотрелся совершенно несолидно.


Влад не соврал: он действительно просто мотался по улицам. Привык так проводить время, когда дома спал пьяный отец. Но в отличие от родного города, в Отин-граде он вел себя намного тише. Это дома знаешь, когда можно нарываться, а когда нет. А тут какой-нибудь знатный дурак полоснет мечом — и готово.

Видеть никого не хотелось. Поднималась обида: ну почему вот этот на свободе, а Костя в рабстве? Почему судьба распорядилась именно так? Как будто мало было того, что скрипача когда-то продали отдельно.

К вечеру от голода подвело желудок, вот и пришлось возвращаться. Лошадь неторопливо тащилась по улочке, она тоже устала месить грязь. Влад сидел, сгорбившись — Аскар долго бы ворчал, увидев такую посадку. Равнодушно смотрел по сторонам, выхватывая кусочки непривычной жизни: карету со сломанным колесом, вокруг которой суетились рабы; витрину оружейной лавки; телегу с мешками — пахнуло копченой рыбой так, что слюнки потекли.

Возле одной из лавок Влад остановил лошадь и спрыгнул на землю. Подошел поближе, оперся руками о колени и уставился на безделушку: на большой ракушке сидел верхом мальчишка и дул, как в рог, в крохотную раковину. Был ли это мифический герой, или просто выдумка художника, Влад не знал. Но мальчик показался ему похожим на Костю, тот так же запрокидывал голову, когда говорил о чем-то хорошем. «Вот бы подарить ему такое!» — загорелся Влад. Тем более, Костя говорил, что у него день рождения в начале сентября. Если считать по местному календарю, то чуть больше месяца осталось. Влад никогда не понимал, зачем дарить сувениры, когда есть более нужные вещи. Но эта раковина, словно светящаяся изнутри, и беззаботность мальчишки, сидящего на таком ненадежном пьедестале, казались созданными именно для Кости. Скрипач никогда не уронит такую хрупкую вещь из чутких пальцев.

Лошадь недовольно толкнула Влада в плечо, и мальчик нехотя отошел от витрины. Денег все равно нет, незачем и мечтать. А ко дню рождения он придумает, что подарить, главное — успеть выкупить друга до сентября.


— Господин Петер, вы не посоветуете?.. — спросил Славка, когда половина пирога уже была съедена.

— Да был бы повод, а совет всегда найдется. Какой же трактирщик без совета!

— Скажите, как можно заработать в вашем городе, если единственное, что я умею, — хорошо фехтовать?

Хозяин задумался, покусывая палочку для письма. Он подсчитывал доходы своего заведения, путался в простейшей арифметике, сопел и тоскливо вздыхал. Поводу отвлечься обрадовался и обдумывал вопрос неторопливо.

— Разве что в Гильдии наемников, — наконец решил он. — Но я не слышал, чтобы туда брали детей.

— Киллеров, что ли? — у Альки от подобного предложения брови взметнулись вверх.

— Каких таких киллеров? — не понял Петер.

— Она имеет в виду наемных убийц, — пояснил Славка, украдкой показывая Але кулак.

Хозяин расхохотался от души и чуть не смахнул бумаги на пол:

— Ох! Хорошенькое было бы дельце, если бы душегубцы гильдию основали! Какая прибыль казне, да и страже работы меньше. Да нет, что вы! Через эту гильдию нанимают охрану купцы или кто дом сторожить желает, а бывает, и учителей в семьи побогаче зовут. Самим с отпрысками заниматься недосуг, а воинов воспитать надо.

— А как найти эту Гильдию? — Славка подсел ближе к трактирщику.

Тихонько зашел Геша, примостился у двери на лавочке, вытянул ноги в грязных чунях. Алька подумала: может, лучше уйти? Не любила она, когда Геша вот так пристраивался в зале. Того и гляди, рассказывать начнет. Говорил конюх всегда об одном: как был в плену во время мятежа, да как громили у него на глазах город и сжигали женщин с детьми. Даром что косноязычен, но как начнет вспоминать, что несчастные перед смертью кричали, так Альку мороз по коже дерет. Как только Талем умудрялся с Гешей по-доброму разговаривать! Он же и про Линту рассказывал. Трактирщик старался не слушать, уходил куда подальше. Но Альке Гешино бормотание словно само в уши лезло. Девочка как-то спросила Петера, почему тот не запретит рассказывать об этом. Хозяин ответил, что так велел Талем:

— Говорит, сидит это в ем и словно горячим пузырем надувается, давит все время и жжет. Вот, мол, пусть и говорит, выпускает потихонечку. Я и не мешаю, он моей покойной тетке сыном приходится, а больше родственников и нет.


В Гильдию наемников отправились вдвоем, только Славка и Алешка. Сима даже и не пыталась, и так ясно — ей туда дороги нет.

В отличие от резиденции торговцев, перед зданием было пусто. Да особо и не разгуляешься — дом стоял в тупичке, впритык к небольшой конюшне. Лошадей мальчишки оставили там, пришлось отсыпать услужливому пареньку меди. Судя по его судорожным движениям и частым поклонам, с деньгами переборщили. Славка пожалел, но как-то мельком. Не до того, от волнения его познабливало.

За дверью оказался большой холл. В толстых стенах из бревен прорублены небольшие окошки, но темно не было — шаров горело не меньше десятка. Они прилепились к толстым столбам, поддерживавшим крышу. Невысокий парень в темной рубахе развлекался тем, что метал в столб ножи: из-за плеча, и с разворотом, и почти пригибаясь к полу. Мальчишек он не мог не заметить, но продолжал упражняться. И только когда последний нож вошел в дерево, оглянулся на вошедших.

— Чего надо? — спросил небрежно.

— Поговорить с вашим главным, — Славка решил тоже опустить приветствие. Он думал, что парень начнет выспрашивать или сразу откажет, но тот кивнул, собрал ножи и вышел в неприметную дверь в глубине помещения.

Алешка прошел к столбу, потрогал пальцем свежие сколы.

— Помнишь? — повернулся к другу.

— Еще бы! — передернуло того. Можно подумать, такое забывается! Хорошо хоть, в кошмарах не снится, как ножи входят в стену сарая в паре сантиметров от Алешкиного тела. — А ты знаешь, я бы сейчас так долго не раздумывал, — с некоторым удивлением заметил Славка.

— Сразу бы меня выбрал, — угадал Алешка. — Да и я бы рассусоливать не стал, вышел бы и все. Мне тут и Алька недавно сказала, что мы очень изменились. Интересно, это хоть кто-нибудь не заметил?

— А Сима? Разве она изменилась?

— Ну, нашел о ком спрашивать! — Алешка снова ковырнул столб, и Славка поморщился: да отойди ты оттуда. Алешка шагнул в сторону. — Можно подумать, по ней что-нибудь вообще когда-нибудь понятно!

Разговор оборвался: в зал вышел мужчина в сопровождении уже знакомого парня. По походке, точности движений, взгляду Славка понял — владел он оружием наверняка мастерски.

Мальчики поздоровались и представились, Славка впервые мысленно поблагодарил Ростина за уроки.

— Я тэм Олек, правая рука главы Гильдии. Зачем вы хотели меня видеть?

— Я хотел бы найти дело, в котором пригодятся мои умения, — Славка от волнения заговорил в стиле Талема, чертыхнулся про себя и кратко ввел тэма в курс дела, все строго по придуманной легенде. Было слегка неудобно говорить чуть ли не на пороге, но мальчик постарался не отвлекаться.

— Позови, кто там есть из новичков, — велел парню Олек, и Славка начал отстегивать ножны.

Достали, конечно, это испытания, а что делать? Тэм одобрительно кивнул такой догадливости, и Славка ухмыльнулся в ответ: тебя бы так все встречные-поперечные проверяли, тоже соображать быстро бы начал.

Ножны Славка отдал другу. Свой меч Алешка даже и не пытался достать, понимал, что перед опытными воинами он ничто.

Мальчик окинул помещение взглядом. Столбы стоят часто, про это нужно не забывать. И не раскрывать себя сразу, как Сима с Ласком делала. Наверняка сначала выставят более слабого бойца, пусть другим сюрприз будет.

…— Очень хорошо, — кивнул тэм Олек.

«А то я сам не знаю!» — усмехнулся про себя Славка. Азарт боя еще не остыл, и он действительно был собой доволен. Правда, победил только в трех схватках из пяти, да бойцы под конец вышли отменные. Спасибо Симе, без ее уроков и третий бой бы продул, и первые два так легко не выиграл бы.

Славка рукавом вытер мокрое от пота лицо и вопросительно посмотрел на Олека.

— Да, тэм Винсен взял бы тебя сына учить. Хочет его через пару лет в княжеский корпус отдать. И платил бы неплохо.

«Учитель фехтования», — всплыло у Славки название так и непрочитанного романа.

— Но наша Гильдия занимается не только обучением, но и охраной.

— Я знаю, — слегка удивился Славка.

— А охранник не просто хорошо фехтует, он быстро убивает. Детей мы не брали ни разу.

— Если вы хотите узнать, каков я в бою, справьтесь у сотника Аскара, — снова в стиле Талема заговорил Славка.

Олек уколол быстрым взглядом, но ничего на это не сказал. Задумался. Остальные — и побежденные Славкой, и победители — стояли молча, безучастно смотрели на мальчишек. Казалось, они не уходят не потому, что им интересно, а потому что не было приказа.

— Ну, хорошо, — решил Олек. — Быть тебе в Гильдии, если испытание выдержишь. Знаешь, как ребятишек в княжеский корпус принимают?

— Да, — голос дрогнул, Славка не хотел верить догадке.

— Со смотрителем я договорюсь, раба приведем. Давай только о дне условимся.

Испуганно взглянул Алешка, и Славка отвел глаза. Вот тебе и хороший заработок, вот тебе и выкуп ребят.

— Спасибо, тэм, но я не смогу, — выдавил он.

— Боишься? — Олек не удивился отказу.

— Я могу убить в бою, а не вот так…

— А чем тебе тут не бой? — тэм слегка удивился. — Раб будет драться за свободу, ты — за благополучие.

«Нет, тоже за свободу — для ребят», — хотел поправить Славка, но не стал. В словах тэма был резон, но стоило представить, как меч пропарывает мальчишку, ровесника, к которому нет злости, а есть сочувствие и понимание, как тут же поднимается из желудка до самого горла жгучая волна. Или каждый должен драться за свободу — свою, друзей, и все по-честному?

— Я… я не знаю.

— Ну, как узнаешь, приходи, — равнодушно уронил Олек.

Славке показалось, что и готовность к бою тэм принял бы с таким же безразличием.


За окном стемнело. Дверь в обеденный зал была приоткрыта и в полосе света виднелась сгорбленная спина Геши, сидевшего на крылечке. Где-то кричал припозднившийся разносчик. В голосе проскальзывали хмельные нотки, трезвый давно бы сообразил, что покупателей уже не найдет. Спорили две тетки: одна визгливо обвиняла в чем-то собеседницу, другая оправдывалась простуженным голосом. Предмета спора не разобрать, свара доносились издалека. И все — ни прохожего, ни, тем более, посетителя.

— Тихо у вас, господин Петер, — заметила Аля.

— Тихо, конечно, а кому тут шуметь? — хозяин скоблил осколком раковины стол, и из-под бурого налета появлялись светлые полосы. — Вот подожди, дороги чуть подсохнут, начнется гвалт. Буду крутиться, как птичка-воличка. Может, кого и в помощь возьму. Я думал раба прикупить, по осени можно подешевле у заезжих купцов сторговать. Да работа только в сезон, а кормить круглый год надо. И ладно, если покладистый, сообразительный попадется, а то ведь учить придется.

Аля искоса посмотрела на хозяина: неужели и этот разговорчивый дядька может спокойно выпороть человека? Думать об этом было неприятно, и девочка задвинула неудобные мысли подальше в уголок сознания, да еще прикрыла напоминанием: «тут другой мир».

— Нет, помощника надо, оно само то было бы. А еще лучше бы полпомощника — работы не так много будет, чтобы такие деньги платить, — усмехнулся хозяин в усы. — На кухне за котлом посмотреть да меня вовремя позвать. Или подносы таскать, а то уж немолодой я.

«Знакомое дело — подносы таскать», — зло усмехнулась про себя Аля. И тут же сморщилась: сегодня просто урожай на неудобные мысли! Если дело знакомое, так вперед, нанимайся. Пусть медяшка, да все не помешает. Неудобной идея была потому, что делать это категорически не хотелось. Натаскалась у Ласка по уши, больше не хочется. «Какого черта я об этом подумала!» — разозлилась девочка. А теперь ведь и не отвертишься, каждый раз вспоминать будешь да скотиной себя считать. Гадость какая!

— Господин Петер, а может быть, вы меня наймете? Уж подносы-то таскать я умею, — в конце фразы Аля все-таки не выдержала и поморщилась.

— Да как так? Вы, говорят, с наследником дружбу водили, а теперь по трактиру бегать? — поразился хозяин.

— Вы же понимаете, нам деньги нужны, — неожиданно вмешалась в разговор Сима, а ведь Аля была уверена, что та не слушала, думала о чем-то своем. — Да вы не подумайте, что девчонки, мы вдвоем будем, еще больше успеем.

Петер задумчиво почесал за ухом. Теперь и мальчишки слушали разговор. Славка мрачно, у него все еще скребло на душе из-за Гильдии наемников. Алешка как-то слишком напряженно свел брови и смотрел хмуро. Аля даже разозлилась: что, работать в трактире настолько унизительно? Нашелся принц, подумаешь!

— Ну чего ж, давайте, коли так. Только много не заплачу, сами видите, — обвел он запущенный зал. — Расчет ежевечерне, коль посетители будут. Идет?

Аля кивнула, шмыгнув носом. Вот зараза, ну никуда от подносов не деться! А Алешенька пусть подавится своей гордостью, вот уж не было печали!

«Лучше бы Петер не согласился», — подумал Алешка. Конечно, это все еще не походило на предсказание, но так близко! «Я не хочу! Не хочу!» — вспомнил он увиденное. Отчаяние нахлынуло такое, что хоть бросайся к Славке и умоляй уехать из трактира. Мальчик провел ладонью по столу: да, именно на нем стояла чашка с объедками, это он помнил точно. Неприятно засосало под ложечкой. «Если это все-таки исполнится, я долго не выдержу».

Славка вышел на улицу, облокотился о перила. Мысль: «каждый будет драться за свободу» — не давала ему покоя. «Но это ж нечестно, будь они хотя бы на равных!» Славка судил об уровне фехтования по Рику: вряд ли среди рабов при кадетском корпусе найдется самородок, владеющий оружием лучше княжеского сына, которого учили хорошие бойцы.

## Глава 7

Ведун пришел рано утром, когда в трактир не завернул и первый посетитель. Ребята спустились позавтракать, а Талем уже сидел за их любимым столом, пил шоколад и разговаривал с Гешей. Парень пристроился у двери: сел на порог, привалившись к косяку.

— Давно не виделись, — не очень приветливо откликнулся на пожелание доброго утра Влад.

— Ну, это как считать, — усмехнулся Талем, общипывая мягкую булочку.

Влад потер след от грубого шва подушки на лице и душераздирающе зевнул.

— Не выспался? — участливо поинтересовался ведун.

— Выспишься тут с ним, — Влад мотнул головой в сторону Славки. — Разве можно за пару месяцев сделать из нас фехтовальщиков, а?

Талем неопределенно пожал плечами.

— Я, собственно, пришел освободить вас на сегодня от подобных занятий. Хочу все-таки провести исследование. Дамал обещал пустить в свою лабораторию.

— Всех? — поежилась Аля.

— Я как-то говорил, что хотя бы только Симу и Влада. Лучше бы всех, конечно, но это уже как вы решите.

— Хорошо, — Сима кивнула, не раздумывая.

Влад снова потер щеку и вздохнул: отказываться сейчас было уже как-то не с руки:

— Поесть-то дадите? — выразил он недовольство ворчанием.

Ведун улыбнулся, отщипнул кусочек булочки и отправил в рот.

— Вы не спросите, как дела у Кира? — спросил он через некоторое время.

Ребята неловко переглянулись.

— Он переживает, — продолжил Талем.

— Хорошо переживать у папочки за пазухой, — вскинулся Влад. — Он бы вспомнил, как у Ласка переживал, да подумал бы, как там сейчас ребятам.

— Он помнит. И ты сам это понимаешь. Не так ли?

— Как мне надоели ваши штучки, — буркнул Влад без особой злости.

— Как дела у Кира? — ровно спросила Аля.

— Нормально. Князь решил, что пусть пока наследник побудет в сотне Аскара, раз с корпусом так получилось. Не как сэт, как ратник. Кстати, Тимсу Кир все рассказал.

— А Тимс? — заинтересовалась Сима.

Ведун посмотрел на нее слишком пристально, девочка даже смутилась.

— Тимс решил, что выбор наследник сделал правильный, а вот душой его принять никак не может. Расстроен.

— Какие все тонкие душевные натуры! — все-таки не сдержался Влад.

Аля задумалась: интересно, а зачем Рик вообще такое рассказывает? Похвастаться решил, что князем сильным станет, болью поделился или подумал, что так будет честнее по отношению к Тимсу? Вопрос вертелся на языке, но девочка не спросила: что захочет, ведун сам расскажет, а нет — и клещами не вытянешь.


Высшая школа святого Крония охранялась так, как вряд ли охранялось хоть одно другое здание во внутреннем городе. Пришедших не пускали, пока не сходили за Дамалом, и тот не удостоверил, что лично знаком с княжеским ведуном и приглашал его в гости.

Дамал был старше Талема лет на двадцать, но ни седины в волосах, ни усталости во взгляде не проскальзывало. Медальон у ведуна, конечно, имелся — висел на роскошной золотой цепочке, в некоторых звеньях которой поблескивали драгоценные камни. Да и одет был глава школы в роскошный кафтан, мало подходящий для буднего дня. Густые волосы ниспадали на плечи, на безусом, безбородом лице морщинки обозначились только в уголках губ. Аля даже расстроилась, она ожидала увидеть волшебника с длинной седой бородой, а тут франт какой-то. Дамал взглянул на девочку, и та тут же смирилась с отсутствием необходимых атрибутов, — взгляд у ведуна оказался соответствующим: такой не то что скрытое за словами, но и молчание прочтет. Но это Альку не смутило: Дамал казался слишком умным, чтобы обижаться на такое наивное представление о себе как главе высшей школы.

— Вы можете называть меня магистром Дамалом, — предложил ведун гостям звучным голосом — таким легко усмирять толпы учеников на перемене.

Через высокую арку попали во двор. Четыре здания стояли квадратом, отгораживая внутренний мирок школы от посторонних глаз. Двор зарос травой, да как-то странно: ровными треугольниками, сбегавшимися острыми носами в центр. Кому могло прийти в голову протоптать тропинки таким причудливым образом, было непонятно. Вдоль одной стены тянулась узкая полоска сада. Ближайший к входу куст обкорнали, придав ему форму толстого бесхвостого дракона. Под опущенным до земли крылом чудища дрых белый щенок. С Алиной точки зрения все это на высшую школу для ведунов никак не тянуло.

Коней оставили тут же, привязав рядом с глухой стеной, и пошли вслед за Дамалом. Несколько подростков, валявшихся в тени на травке, проводили их любопытными взглядами, но ни один не поднялся. Из окна второго этажа выглянул мальчишка, свесился вниз. Тут же из глубины комнаты появилась рука и наградила его подзатыльником. Мальчик с обидой потер голову и скрылся.

Странными тропинками не воспользовались, прямо по траве дошли до высокого крыльца. Дамал открыл дверь ключом, привязанным к поясу, и пропустил гостей внутрь. Сразу от порога вела вверх крутая лестница.

В комнате для приема гостей Аля бы с удовольствием застряла надолго. Чего там только не было! Книг не меньше сотни — это если не считать свернутых в трубки листов бумаги — коробки, вазы, полные непонятных вещей, чучела животных, засушенные травы, корявый пень — самый настоящий, и не лень было кому-то тащить этакого великана из леса. Засохшие корни змеями уходили под огромный стол, заваленный вещами. На пне сидел слухач и недовольно смотрел на посетителей желтыми глазами. Совсем как тот, в замке, только по кромке крыла перья светлее. В простенке между окнами висел большой плакат, сшитый из нескольких листов. Он был на две трети исчерчен линиями и кружочками, но рассмотреть Але его не дали.

— Пойдемте, — поторопил Талем.

Дамал отомкнул одну из дверей — всего в комнате их было четыре, и все заперты на замки. Лаборатория ведуна мало походила на айрем дайарены. Уж камня-то здесь точно не было, зато стояло кресло с птицей на спинке. Почти как в замке барона, только размах крыльев поменьше и взгляд не такой хищный.

— Садитесь, — показал Дамал на лавку у стены.

Аля села по-ученически, пожалев, что не смогла из-за лошади надеть юбку. Дамал ей чем-то напоминал директора школы.

— С кого начнем?

«Как у зубного врача», — поморщилась Аля.

— Я предлагаю сначала с тех, у кого я не заметил …м-м-м… странностей, пожалуй, назовем это так. Слава, ты не против быть первым?

— Да, пожалуйста.

Мальчика усадили в кресло. Дальше началось то, что Аля назвала про себя «шаманскими плясками». Талем носился вокруг Славки с азартом молодого пса, Дамал поглядывал на это дело снисходительно. Славка уже и не знал, как вырваться из лап любопытного ведуна. Тот щупал ему лоб и затылок, заставлял глотать отвары, крутил перед глазами медальон, катал по ладони каменный шарик. Дамал ограничился постукиванием пальцами по затылку и задумчивым изучением радужки. У Славки даже глаза заслезились от такого упорного взгляда.

Сначала это было интересно, потом Аля заскучала и принялась разглядывать лабораторию.

— Ваше решение? — Дамал отпустил Славку и обратился к Талему.

— Ничего, — покачал головой молодой ведун. — Никаких отличий от наших детей я не нашел.

— Я тоже. Следующий?

Но ни Аля, ни Алешка ведунов не заинтересовали. К обследованию Влада Талем приступил с нетерпением. Историю о выступлении на площади в Рамане он рассказывал уже по второму кругу, но Дамала она не заинтересовала.

— Ничего! — разочаровано решил Талем, к тому времени Аля уже еле сдерживала зевоту.

— Заскучали? — повернулся к ней Дамал. — Что же сразу не сказали, шли бы в ту комнату, книги полистали. Я думал, вам тут интереснее будет.

Аля с удовольствием выбралась наружу. Судя по хищному выражению лица Талема, свой последний шанс — Симу — он собирался терзать до последнего.

В комнате ребята разбрелись по углам, разглядывая диковинные штучки. Некоторые вещицы хотелось потрогать, да наглости на это не хватило даже у Влада. Тем более слухач не спускал с них глаз. Аля добралась до плаката с кружочками.

— Ого! — не удержалась она от восхищения: это был не просто рисунок, а генеалогическое древо рода Отинов, начиная с сэта, построившего когда-то замок.

Девочка пробежала взглядом по нижнему ряду и нашла Рика. Подошли мальчишки, остановились за спиной. Аля затылком почувствовала, как близко к ней оказался Алешка, и преувеличенно внимательно уставилась на схему.

— Точно! — Алешка ткнул пальцем в рисунок. «Сэт Натан Отин», — прочитала Аля. — Влад, ты помнишь, Рик про переворот рассказывал? Ну, что добивались отречения князя в пользу сэта Натана?

— Интересное кино! Получается, этот Натан тогда умудрился выкрутиться? — протянул Славка. — Раз и сейчас воду мутит.

Аля непонимающе переводила взгляд с одного на другого: она помнила рассказ Рика, но как этот архивный сэт замешан в происходящем сейчас?

— Это вы о чем? — спросил Влад.

— Хороший вопрос, — раздался голос Талема от двери, и Алька вздрогнула от неожиданности.

Мальчишки растерялись, и ведуном не нужно было быть, чтобы это заметить.

— Э-э-э, ну и как там Сима? — неуверенно спросил Славка.

Дамал усмехнулся:

— Я, пожалуй, пойду, а вы уж тут сами побеседуйте.

— Пусто, — равнодушно ответила Сима.

За хозяином закрылась дверь. Талем подошел к ребятам и тоже посмотрел на схему. Указал на два кружка, соприкасавшихся границами: «сэт Леон Отин» и «сэт Лад Отин». От одного тянулась стрелка к отцу Рика — Ларсу. От другого — к тому самому Натану.

— Вот, отсюда наши беды. В княжеской семье близнецы — это проклятье. Наследник должен быть один. А тут еще так глупо получилось — лекарь растерялся, младенцев рядом положил, вот и разберись — кто первый родился, кто — второй. Решать нужно было сразу, не след смуту среди княжичей сеять. Выбрали Леона, уж не спрашивайте — почему. Лад вроде как с решением смирился. Постарше стал, уехал в Доман. Это крупный город на границе с Мариином, много торговых путей через него идет. Женился на дочери сэта, а уж как сына воспитывал — кто ж знает. Да только Натан решил, что имеет прав на княжение не меньше, чем Ларс. Вроде как обошли Лада, вот сын справедливость и восстановит. Да только умен сэт, в открытую не идет. Переворот был — и то Натан в стороне, вроде как не он все затеял, и ведать не ведал, что в его пользу отречения от князя требовали. Конечно, могли допросить с ведуном, да князь отчего-то не позволил. Запретил и отпустил. И снова смута началась, а Натан опять вроде как ни причем. А тут вы с таким интересом, к чему бы это, а?

Славка с Алексеем переглянулись. Аля вспомнила про незнакомца с фонарем: а если и он из той же оперы? Алешка кивнул, и Славка сказал:

— Долго рассказывать, — нехотя начал он.

— А мы не торопимся. Дамал на урок ушел, вернется не скоро. Устраивайтесь, — Талем осторожно переложил с кресла пачку бумаг на стол, освобождая место. — Кстати, Аля, подоконник узкий, сядь, будь добра, на стул.

Пока все устраивались, ведун осторожно снял птицу с насеста, приоткрыл окно и попросил:

— Погуляй пока, милый, — слухач сердито дернул головой, но вылетел. — А теперь выкладывайте.

Славка рассказал все, даже упомянул приведший их к комнате с балкончиком запах горячего шоколада. Талем задумался.

— А что он мог знать про князя? — нерешительно спросил Алешка.

— Не знаю.

Было видно, что Талем встревожен. И не только известием о том, кто нанимал Волков.

— Зачем им нужен Рик? — спросила Аля, когда смотреть на лихорадочно перебиравшие цепочку медальона пальцы стало страшновато.

Талем вздохнул, прежде чем ответить:

— Да есть нужда. Можно предложить князю обмен на наследника. А можно получить кое-что и у самого Рика.

— Отречение? — попытался догадаться Славка.

Талем покачал головой:

— Не только. Есть традиция в роде Отинов — наследник знает тайные ходы. Замок построен давно, тайн много, и информацией о большинстве из них владеют только сам князь и его сын. Говорят, что по подземному лабиринту можно даже выйти на ту сторону Лении. Правда или нет — не ведаю, а у Кира не спрашиваю. Тяжело ему будет отмалчиваться передо мной, да и не след ведуну, пусть и княжескому, такие вещи в себе носить. Вряд ли Кир знает все секреты, но если б во время того переворота нападавшие открыли хотя бы один ход — правил бы совсем другой князь, да и я бы не сидел сейчас с вами. В подземелье охраны нет, дридовы ловушки защищают, и у каждой свой секрет — как пройти. Это наследник тоже знать должен. Хорошо, что князь сына к Аскару услал. Сотник с него глаз не спускает, все время в гуще ратников держит. Пока в замке такое творится, так спокойнее будет.

— Нам он ничего про ходы не сказал, — сощурился Влад.

— А с какой стати ему говорить? Хвастаться? Чем, грузом доверенным? Вы хоть понимаете, что было бы, если б Кира удалось схватить тогда, на землях Стального княжества? — Талем провел рукой по седым волосам, сглотнул. — Из него бы пытками тайну вырывали. А Рик — он в отца, упрямый. Страшная бы смерть ему досталась.

— Ну не могу я! — Влад вдруг вскочил, прижался спиной к стене. — Понимаю, вам Рик вместо сына стал. Но вы про него говорите, а я про Костю думаю. Его избить в любую минуту могут, понимаете? Рика вон целая сотня охраняет. А Костю? Его, может, сейчас, вот сию минуту бьют, мало ли чем можно хозяину не угодить! Мне плевать на все ваше княжество, и будет ли вам подчиняться Сизелия — тем более. Рику ведь даже напрягаться не нужно, чтобы Костю освободить. А вы говорите — в отца. Хреновый у вас князь, — бросил Влад.

Алька ойкнула и прижала ладошку к губам. Но Талем не стал возмущаться таким оскорблением правителя Семиречья. Подошел к Владу, положил ладонь ему на затылок — мальчик дернулся, но потом застыл под рукой, только смотрел в сторону, — легонько подул ему в лоб. Аля отвела глаза, словно пойманная за подглядыванием. Скрипнуло кресло — это опустился Талем. Чуть погодя стукнули ножки стула.

Воспоминания о ребятах давили и, чтобы сбросить груз, Аля сказала:

— А я тоже кое-что в замке видела.

Подбодренная взглядом Талема, описала мужчину с фонарем и прошедшего через двор воина. Да только что она могла сказать — не очень-то в темноте и разобрала.

Талем совсем встревожился, попросил:

— Давайте вернемся в лабораторию. Я разбужу вашу память, может, какие еще мелочи всплывут. Лучше по одному заходите, чтобы не отвлекаться.

Аля действительно вспомнила очень ярко, даже то, как блеснули украшения на рубахе мужчины. Рассказывать пришлось долго, ведун цеплялся к каждой мелочи.

— Спасибо.

Девочка уже хотела подняться с кресла, но Талем остановил. Ведун рассеяно теребил медальон, словно еще раз взвешивая решение: говорить или нет. Решился:

— Всем людям свойственно трактовать происходящее в рамках своего разумения, но некоторые прибегают не только к разуму, но и к фантазиям.

Аля опешила. Подобного она точно не ожидала:

— Вы о чем?

— Да о тебе, — вздохнул Талем. — Ты вкладываешь в дела других свой смысл, свое понимание, которое не всегда совпадает с действительным. Да ладно бы так, но ты и ведешь себя потом соответственно.

— Я не пониманию!

— Ну, вот скажи, что бы ты решила, если б о тебе сказали: «Я не люблю ее за… ну, скажем, вредность характера»?

— А что тут решать? — Аля с подозрением посмотрела на ведуна: к чему он клонит? — Меня этот человек терпеть не может, и это окончательно, что выросло, то выросло.

— Очень хорошо! — обрадовался Талем. — А теперь вспомни, что ты сама сказала в лаборатории неизвестного дрида в подвале замка Горного барона.

— Ну, помню, — буркнула Аля и чуть покраснела. Чтоб Славе провалиться с его вопросом!

— Разве совпали истинные чувства с теми выводами, которые можно сделать на основании твоего признания?

«Ну неужели нельзя выражаться нормально!» — рассердилась Аля. Пока продерешься через такие словесные конструкции, и смысл забудешь.

— Не совпали, — не дождался ведун ответа, который и так знал. — А ты мало того, что не все видишь и слышишь, так еще и выворачиваешь так, как собеседнику и присниться не может. Нельзя принимать решение только на основании домыслов. Тем более, когда это касается двоих.

Вот тут до Альки дошло, куда клонит Талем. Злость на непрошенное вмешательство захлестнула волной. Быть бы язвительному ответу, да любопытство оказалось сильнее:

— А как на самом деле ко мне относится Алешка? — выпалила девочка, и только потом смутилась.

Талем развел руками:

— Ведать ведаю, да не полагается такое говорить. Сама смотри. Смотри, не выдумывай.

— Ничего я не придумываю! — возмутилась Аля.

Ведун хмыкнул:

— А я тебе вначале о чем толковал? Про несовпадение-то, а? Ладно, ступай, значит, не время тебе еще это понимать. И Славу позови, пожалуйста.

Алька выполнила просьбу ведуна и уселась на пень, освобожденный слухачом. Уставилась с подозрением на Алешку. Тот неуверенно оглянулся, раз, другой. Девочка отвела глаза. Вот зараза этот Талем! Мало того, что мысли и так постоянно вокруг Алешки вертятся, так теперь еще начнет по двадцать пять раз перебирать: когда и что можно было придумать?

Вернувшийся Дамал проводил гостей к выходу. Белый щенок заливисто облаивал незнакомцев, пока за ними закрывали калитку. Благо, кони попались спокойные и внимания на скандалиста не обращали.

Ведун был расстроен и не скрывал этого.

— Что теперь будет? — спросил Славка. — Ну, с этой, Валиной, как-там-ее?..

— Князь решит, — рассеянно отозвался Талем.

Славка от удивления слишком резко дернул повод, конь недовольно тряхнул головой. Как это так: в замке заговор зреет, а Талем мысленно упорхнул куда-то!

— Да отстань ты от человека, — попросила Сима. — Он так надеялся в нас что-нибудь загадочное найти, а тут пшик!

— Да, — встрепенулся Талем, — теперь я совсем не понимаю, почему дрид перенес сюда именно вас. А по поводу заговора, так что волноваться раньше срока? Приеду, все князю расскажу, там и решим. И, пожалуй, я сделаю это немедленно. Не заблудитесь?

Ребята помотали головами. Светлая кобылка Талема с удовольствием перешла на рысь и унесла ведуна в сторону замка.

— Железные нервы, — хмыкнул Влад вслед. — У них что, заговоры, как наводнение — каждый год в одно и то же время?

— Железные, скажешь тоже. Ты вспомни, как он копоть дракона чуть ли не лизал, — усмехнулся Алешка.

— А вообще-то, это мы должны озадачиться: кой черт нас Орон сюда перенес, — заметила Аля. — Про всех сказали — пусто. Странно, правда?

— А ты что, претендуешь на звание ведьмы? — поддел Влад. — Вредность есть, осталось малость — научиться сквозь стены проходить и наводить порчу.

— Я сейчас так наведу, — Аля направила послушную кобылку в сторону Влада. — Ты у меня и без ведьмы через стену пройдешь, только щепки полетят!

— Ой, спасите! — Влад поспешил укрыться за лошадью Симы.

— Пфе, только и умеешь, что за женскую юбку прятаться, — фыркнула Аля.

— За штаны, — серьезно поправила Сима.


Ребята ужинали в уголке, недалеко от входа на кухню. Петер оказался прав — посетителей с каждым днем становилось все больше. И когда зашли еще двое, то на них внимания не обратили. Они оглядели зал и двинулись к ребятам.

Алька как раз быстро дожевывала лепешку — все-таки нехорошо злоупотреблять добротой трактирщика, нужно идти работать — и чуть не подавилась, узнав в вошедшем сотника Аскара. За его спиной маячил Тимс.

Сотник кивнул в ответ на приветствия, сел. Алька подумала, что надо бы спросить, не желает ли чего посетитель, но было неудобно. Словно Аскар застал ее за чем-то неприличным. Сима же спокойно сказала:

— Если хотите ужин, говорите, мы тут подрабатываем у господина Петера.

Аскар задумчиво пригладил бороду.

— Тимс, сходи, принеси пару кружек квасу, — сотник сунул парнишке монетки.

Сима пожала плечами и посмотрела на Петера. Тот махнул: сидите уж, раз к вам такие важные господа. Аскар оглядывал трактир и морщился. Аля усмехнулась: да уж, не княжеские хоромы.

— Почему вы ушли из замка? — спросил, наконец, тэм.

Алька удивленно моргнула. Тимс поставил кружки и сел рядом с Симой.

Славка недружелюбно поинтересовался:

— А вам-то какое дело? Главное, что ушли.

— Да как тебе сказать… видишь ли, не первый год при дворе, да и кадетов многих на службу брал. Ох, любят у нас за места поближе к князю цепляться, а вы сами ушли. Ведь все в руках было, я же знаю, что сэт Кир под полное покровительство взял, а вы ушли. Непонятно это мне, а я не люблю, когда чего-то не понимаю. Да и еще кое-что скребет, — после паузы признался сотник. — Я хорошо помню тот бой с Волками, вы не только за себя сражались. В бою оно, конечно, всегда смотреть надо на товарищей да на врагов. Да только биться вместе или за всех — разное дело. Чужие вы нам, все у вас ненашенское, не могу вам доверять. Влад вон тоже, когда за деньгами пришел, показал, что нет, не стоит вам доверять. А вот скребет что-то, как будто ошибся я. Ну и решил глянуть, как вы тут живете.

Аля с удивлением смотрела на Аскара — вот уж не ждала таких речей! Славка развел руками:

— Смотрите, не жалко.

— Так почему вы ушли из замка? — настойчиво спросил сотник.

— Я-то скажу, да вы разве поверите, — усмехнулся Славка, но тут же смутился под взглядом Аскара.

Рассказал кратко, стараясь смягчить слова Талема о тех непонятных вещах, которые происходят в замке. О решении княжича и вовсе смолчал. Вроде как сейчас у Рика свои проблемы, и все.

— Все хотел спросить, да случая не было. А те, что в Стальном остались, они вам кто?

Аля задумалась: ну как тут ответишь? Сказать — друзья, но ведь ни Антона, ни Костю она как следует не узнала. А Леру так вообще иногда стеснялась.

— Одномирцы, одномиряне, — усмехнулся Славка. — И слово-то не подберешь. Товарищи. Пожалуй, так будет верно.

Влад мотнул головой:

— Нет, Костя — мой друг. Вот так. И я не собираюсь раскаяние изображать, что просил у вас деньги, — взглянул он на сотника. — От вас не убудет, а Косте хоть ненамного, да меньше в рабстве быть.

— Товарищи, говоришь, — сотник вспышку Влада проигнорировал. — А вот вас бы двоих я в сотню взял, — ткнул он пальцем в Славку и Симу, — даром, что она не мужеского полу. Воспитать чуток — и ратники были бы добрые. Ну да ладно, разговор не о том. Раз товарищи, вот, возьмите, — Аскар положил на стол звякнувший мешок. — Пусть им хоть немного, да меньше в рабстве быть, — повторил он слова Влада, в упор взглянув на мальчика.

Тот отвел глаза, да и остальные опешили.

— И вот еще, если помощь нужна будет, зовите. Можете вот через него, — Аскар ткнул пальцем в Тимса, — если так не найдете. Мы завтра уходим к Травчему лесу, там какое-то время стоять будем.

— А где это — Травчий лес? — спросил Славка.

Сотник выдвинул в центр стола кружку:

— Вот Отин-град, если ехать через западные ворота, то вторая развилка приведет к броду. Плотину укрепили, там сейчас лошади по брюхо. Брод заканчивается в овраге, там караул стоит. Он и покажет, где мы. Ежели дозволение на то будет.

— Спасибо, — догадалась поблагодарить Сима.

— Это скажете, если будет за что, — отмахнулся сотник и встал из-за стола. — Пусть поможет святой Вакк, чтобы не за что было.


Славка с ненавистью смотрел на раба в форменном кафтане, открывавшего дверь перед заезжим торговцем. Раб был не виноват в том, что им снова отказали, но Славке было противно в здании Торговой гильдии все, вплоть до дверной ручки. Купец, мучающийся одышкой, разложил тогда все правильно: нашелся тот, кто согласен ехать, да дорога ему не по карману. А денег, собранных ребятами, едва хватало в одну сторону.

— Пошли, — тронул его за плечо Алешка.

Остальные были уже в седлах, и им не терпелось убраться отсюда.

— Слушайте, вы езжайте, а я малость прошвырнусь, — попросил Славка. — Алеш, ты тоже домой, хорошо?

Славка боялся, что тот обидится, но друг понимающе кивнул, и ребята уехали. Мальчик взял коня под уздцы и повел его с площади. Сегодня тут шумела толпа, и приходилось прокладывать путь локтями. На Славку покрикивали, но в седло он не садился. Хотелось, чтобы дорога была длинной и очень долго не кончалась.

Он шел мимо плотно стоящих домов и смотрел больше себе под ноги: на заплеванную, загаженную лошадьми дорогу с остатками непросохшей грязи в выбоинах. Славка осторожно нес в себе ненависть, словно полную тарелку супа, стараясь не расплескать. И у него получилось донести ее до здания Гильдии наемников.

Славка не запомнил, как оставил лошадь на конюшне, как попросил ошивавшегося в зале воина найти правую руку главы Гильдии. Шаги тэма Олека разнеслись по пустынному помещению, и мальчик поздоровался, машинально бормоча нужные слова. Тэм смотрел равнодушно, и Славка так же спокойно сказал:

— Вы говорили, что нужно назначить день, чтобы пройти испытания. Я хотел бы сделать это как можно быстрее.


— Что-то Славки долго нет, — заметила Аля.

Она сидела на перилах и грызла орехи. Влад, пристроившийся на ступеньках, недовольно повел плечами:

— Ты только на меня шелухой не плюйся!

— Нужен больно, — огрызнулась девочка.

За последние несколько дней, как раз после посещения Торговой гильдии, мальчишки взяли моду целыми днями мотаться по городу: то вместе, то поодиночке. Искали приработок, но кому нужны неумелые юнцы во внутреннем городе, где почти у каждого жителя свои рабы? Вольного нанимать — больше мороки, чем толку.

— Вон он, — Сима мотнула головой в конец улицы.

— Интересно, где его черти носили? — пробормотала Аля.

Славка казался очень усталым, словно не по городу таскался, а мешки грузил. Отмахнулся от вопросов и скрылся в трактире. Алешка пошел следом, но вскоре вернулся. Пожал плечами в ответ на вопросительные взгляды. На улице совсем стемнело, и Петер вышел зажечь шар на площадке перед трактиром. Сегодня посетителей оказалось немного, и хозяин остановился поболтать с ребятами. Тем более была свежая история: по городу ходили слухи о восставших утопленниках. Неупокоенные мертвецы якобы бродили ночами по улицам и заглядывали в окна. Аля передернула плечами. Она понимала, что такие истории появляются каждый год после наводнения, но в глубине души порадовалась, что их комната на втором этаже.

Алешка с улыбкой взглянул на Алю. Ее страхи казались забавными на фоне всего происходящего. Тут же спохватился и отвернулся. Хорошо, что девочка уставилась на Петера и не заметила улыбки, а то устроила бы скандал. Неожиданно стало горько: ну почему он должен смотреть на нее исподтишка? А ведь она так интересно слушает: подалась вперед, того и гляди свалится с перил, губы чуть приоткрыты, в глазах испуг пополам с интересом. Настроение у Алешки испортилось, и он встал.

— Пойду я наверх.

В зале сидели двое ремесленников из зажиточных. Ели неторопливо, отдыхая после трудового дня. Мальчишку проводили взглядом без интереса и снова уткнулись в тарелки. Привычно скрипнули под ногами ступеньки, качнулись расшатанные перила балюстрады.

Славка уже лег, даже ужина не дождался. Одежда комом валялась на сундуке, а в изголовье кровати висел меч.

Алешка завалился на покрывало, не раздеваясь. Настроение было препаршивое. И дело не только в Але, просто ужасно надоело ощущать себя клубком в лапах котенка — куда захотели, туда и погнали. А сейчас вот загнали под шкаф, и жди, когда что произойдет. Понятно, идет подготовка к путешествию. Алешка уже сам сможет постоять за себя в бою, пусть и не стал мастером, но сразу, как муху, не прихлопнут. Они много знают про дридов, вызубрили местную географию. Но толку с того?

Мальчик покосился на Славку. Может, разбудить? Улегся в такую рань. Друг что-то пробормотал во сне и жалобно поморщился. Алешка приподнялся на локтях, вглядываясь. И тут же кубарем скатился с кровати. У Славки горели щеки, на лбу высыпал пот, а губы обметало. Он снова что-то пробормотал, и на этот раз разборчиво:

— Меч. Почистить надо… почистить.

Алешка тронул ладонью лоб: так и есть, жар. Он торопливо выскочил из комнаты и сбежал по лестнице, не обращая внимания на жалобный скрип ступенек. С размаху налетел на Алю, чуть не сшиб ее с ног.

— Ты чего? — девочка сморщилась и потерла плечо. — Ужинать пора, носишься, как слонопотам.

Все уже вернулись в зал, а ремесленники ушли. Сима разливала похлебку, Петер ломал на части лепешку.

— Где вас носит? — повернулся Влад. — Жрать охота.

— Славка заболел!

Сима торопливо отставила тарелку, вытерла руки о подол рубашки и поспешила наверх.

— Лекаря надо, — сказал Петер, заглядывая через головы ребят. Хозяин тоже поднялся и с тревогой смотрел на постояльца.

Славке становилось все хуже, он метался по кровати и сбрасывал Симины руки. Девочка пыталась положить ему на лоб влажную тряпочку.

— Геша сейчас сбегает, — хозяин заторопился вниз.

— Да подержите вы его, — с раздражением сказала Аля, забирая у Симы лоскуток и снова смачивая водой.

— Почистить. Меч почистить, — жалобно попросил Славка, вырываясь из Алешкиных рук.

Сима нахмурилась. Потом жестом указала на свое место Альке, а сама взяла Славкин меч и отошла с ним к шару. Вытащила клинок и всмотрелась.

Але с Алешкиной помощью удалось вытереть Славке лицо, смочить холодной водой лоб, и тот затих.

— Он кого-то ранил, — глухо сказала Сима. — Или убил.

К ней повернулись, Аля недоуменно подняла брови.

— Тут кровь, — Сима вложила меч в ножны.

Алешка сообразил первым, бросился к Славкиной одежде и вытащил из кучи небрежно свернутый лист. Пробежал глазами. Еще раз и снова вернулся к началу. Але показалось, что он уже мог бы выучить за это время текст наизусть, но она не встала и не заглянула в бумагу сама. Все терпеливо ждали.

Алешка свернул лист в трубку и осторожно, точно тот был хрупкий, положил его на Славкину рубашку:

— Тут сказано, что он прошел испытание и зачислен в Гильдию наемников.

Молчание разбило сопение запыхавшегося Петера:

— Сейчас лекарь придет, — полный трактирщик отдувался после пробежки по лестнице.

Лекарь у Альки доверия не вызвал. Маленький, с желтоватым сморщенным лицом и бесцветными глазами, он был раздражен поздним вызовом и ворчал, взбираясь по старой лестнице. Только перекочевавшие в сухонькую ладошку монеты смягчили его гнев. Гонорар следовало отработать, и лекарь сосредоточенно стучал пальцами по Славкиному лбу и груди, считал пульс, закатывал глаза, демонстрируя сложность возникшей проблемы. Потом махом списал все на простуду после большого дождя и посоветовал отвары.

— Какая простуда! — не выдержал Алешка, — Дождь уже когда прошел!

Лекарь скрипуче поинтересовался, зачем его вызывали, если все и сами такие умные. Быстро собрался и вымелся прочь.

Сима потрогала Славкин лоб:

— Температура поднимается.

— Ах я, старый хрыч! — хлопнул себя по лысине Петер. — Талема надо звать!

— А то сами не догадались, — рассердился Влад. — Да его сейчас найдешь, как же!

— Так я и говорю — дурак старый! Пишите записочку ему, быстро! — трактирщик вылетел из комнаты и грузно протопал в конец коридора.

К счастью, Тилса упаковала даже принадлежности для письма. Алешка торопливо вывел неровную строчку, пропустив положенные приветствия и обращение.

Вернулся Петер с большой клеткой, где испуганно жалась в угол пара маленьких желтых птиц.

— Вот, вестницы. На Талема заговоренные, они быстренько разыщут.

Аля вспомнила птиц, которых ведун выпустил в Таласе.

Записку пропустили в специальный полый ошейничек, и вестница выпорхнула в сгущавшуюся темноту. Мелькнула в свете шара и пропала из вида.

Петер ушел вниз, там слышались его тяжелые шаги. За все время Славка только раз открыл глаза, посмотрел неузнавающе. Сима поднесла к его губам кружку, но он отвернулся и снова опустил веки. Алешка начал было мотаться от стенки до стенки, но Сима шепотом попросила не топать, и мальчик виновато затих на лавке.

Аля задумчиво перебирала бахрому скатерти. Они так давно уже в этом мире, а людей, готовых им помочь, встретили всего ничего, по пальцам перечесть: Талем, Тимс, вот теперь еще Петер и Аскар. И все. Да попади к ним люди из другого мира, пусть бы не помочь, так хоть из любопытства бы набежали. А тут глухо, всем все равно. «Надо будет Петеру хоть спасибо сказать», — напомнила себе девочка.

— Он что, правда, убил? — шепотом спросил Влад.

Никто не ответил, и так все было понятно.

— Не в первый раз! — брякнула Алька.

— Так то в бою, врага, — качнула головой Сима.

— Алька, ты только попробуй ему что-нибудь такое ляпнуть! — с угрозой прошептал Алешка.

Аля повертела пальцем у виска — машинально, так она оторопела. Вот уж не думала, что он посмеет заговорить с ней таким тоном. Алексей жестом не удовлетворился, смотрел требовательно, и Але пришлось прошептать:

— Я, по-твоему, совсем идиотка?!

Влад громко хмыкнул, и у Али от обиды навернулись слезы.

— Хватит вам, — устало попросила Сима. — Лучше воды похолоднее принесите, — она сменила влажную тряпочку на Славкином лбу.

Кувшин подхватил Алешка. Аля прислушалась — пошел не на кухню, а черным ходом во двор, к колодцу с чистой ледяной водой. Она нерешительно глянула на остальных и, убедившись, что никому нет до нее дела, выскользнула наружу.

Во дворе только свет из окон разбавлял непроглядную темноту. Скрипел колодезный ворот, потом деревянное ведро глухо стукнуло о край сруба. Аля пошла на звук льющейся воды.

Ведро было тяжелое, налить воду в узкое горлышко кувшина оказалось не просто. Девочка подняла посудину, удобнее подставляя под струю. Алешка помощь принял молча. Он ледяной воды у Альки тут же заныли руки, но она терпеливо дождалась, пока кувшин наполнится, и только тогда поставила его на землю. Обтерла пальцы о рубашку и подышала.

Слова ведуна сильно поколебали ее уверенность в том, что она совершенно безразлична Алешке. Смятение было так велико, что Аля то срывалась на язвительность, то глупо молчала. Она рассердилась на себя и выдавила приличествующее случаю:

— Талем его вылечит, зря ты дергаешься. А я и не собиралась его цеплять.

— Замерзла? — Алешка обхватил ее пальцы теплыми ладонями.

В том, как он проигнорировал ее лепет, было столько спокойствия и уверенности, что Аля растерялась.

— Руки совсем заледенели.

И девочка не выдержала: ей так хотелось, чтобы ее хоть кто-нибудь пожалел, хотелось хоть ненадолго перестать прятаться за щитом язвительности. Она уткнулась Алешке в грудь, совсем как в Лабиринте. Но в этот раз мальчик не застыл истуканом, а вполне по-мужски обхватил ее за плечи и прижал к себе. Аля готова была стоять так вечно, поглаживая вышивку на его рубахе, но Алешка сказал:

— Воду ждут.

— Да, конечно, — тут же отшатнулась Алька.

Она тащилась за Алешкой следом и удивлялась самой себе: почему-то совсем не хотелось вставать в язвительную оборону. Может, Талем прав, и она слишком много напридумывала плохого? Аля в который раз начала перебирать события, стараясь взглянуть на них глазами постороннего.

Ведун прискакал глубокой ночью. Громовые удары кулаком в дверь всполошили Геша — он прибежал в ужасе наверх и попытался спрятаться в старом сундуке. Петер разрывался между необходимостью успокоить парня и спуститься вниз. Алька спросонья недоуменно хлопала ресницами.

Дверь Талему открыл Алешка. Пока поднимались наверх, выложил историю в паре фраз. Но ведуну пришлось сначала успокоить Гешу, который никак не желал вылезать из сундука и вопил:

— Сожгут! Сожгут!

У Славкиной постели Талем провозился недолго. Мальчик почти сразу открыл глаза и ухватил ведуна за руку горячими пальцами:

— Мне пришлось его добить.

— Тихо, успокойся, — Талем свободной рукой погладил его по голове, как маленького. Но Славке нужно было выговориться:

— Я все никак не мог настроиться, что это бой. Отбивался и только ранил, он драться больше не мог. А по правилам — нужно добить. Иначе и ввязываться не стоило. Он упал и на меня посмотрел. Смотрел и ждал, когда я его убью.

Сима отступила к стене, прикусила губу.

— Петер, у меня там в сумке берестяная коробка, — на мгновение отвлекся Талем, и Славка выпустил его руку. — Заварите три щепоти на кружку кипятка.

Хозяин ушел, вздыхая и бормоча под нос:

— Ну, убил, так что ж теперь.

— А знаете, как его звали? — снова заговорил Славка, когда руки Талема начали оглаживать его виски. Мальчик порывался сесть, но ведун не давал это сделать. — Риктор! Светлый такой, как Дань!

Аля вздрогнула, жалобно посмотрела на Талема: ну помоги же ему!

Ведун прикрыл ему губы ладонью и повернулся к ребятам:

— Идите-ка вы спать. Мальчиков, я думаю, Петер где-нибудь устроит.


Едва рассвело, как Алешка на цыпочках прокрался в спальню: ведуна он там не обнаружил, а Славка спал, и жара у него вроде бы не было. Он зацепился взглядом за ремень, висевший в изголовье, и вспомнил, что меч унесла Сима. «Все-таки надо почистить», — объяснила она в коридоре.

Алешка не стал задерживаться в комнате, опасаясь разбудить Славку, и отправился на поиски ведуна. Талема он застал в обеденном зале. Ведун уныло сидел над чашкой шоколада. Ночь выдалась бессонная, да и скакал он в трактир не из замка: запыленный дорожный плащ валялся там, где его сбросили при входе, — на лавке.

Мальчик сел напротив.

— Все нормально будет, — через силу улыбнулся Талем. — Я сейчас перекушу, посплю и еще раз к нему зайду. И все будет нормально.

— Славка еще про Даня говорил, — вспомнил Алешка. Кольнуло чувство вины — он уже как-то об этом высказался не в самой мягкой форме.

— Говорил, — кивнул ведун. — Ему этот рубец на всю жизнь останется, куда уж тут деться.

— А вы «припорошите», как мне предлагали.

— Он не согласится, — уверенно заявил Талем.

Мальчик кивнул: да, не согласится. Славка вбил себе в голову, что, раз принял решение, то не должен бегать от последствий. Это Алешка потом уже понял, после того дурацкого разговора на балконе замка. Наверное, это было правильно, но, если бы мог, то освободил бы Славку от такого груза. А тот — ну мало как будто! — еще на себя взял.

— И никому ведь не сказал, куда пошел! — вырвалось у Алешки.

— У него все разом выплеснулось, — ведун собрался с силами и все-таки допил шоколад. — И убийство раба, и бой с Волками, и смерть вашего спутника, Даня. И о тебе вспомнил — как хозяин в подвале мордовал, — ведун устало потер лоб и зевнул.

— Извините, я пойду, — Алешка вылез из-за стола.

— Ты лучше помоги мне до кровати добраться, — попросил Талем. — Не хочу резерв тратить, — он ткнул пальцем в ярко горевший камень в медальоне. — А то в замке, леший знает, что творится, не хватает еще только ведуну без силы остаться.

Славка проспал до полудня. Услышав, что пациент открыл глаза, Талем поспешно ушел к нему, прикрыв дверь перед Алешкиным носом. Что там происходило, не рассказали ни ведун, ни Славка, спустившийся вместе с ним в обеденный зал.

Талем посоветовал Славке особо не прыгать и полежать денек-другой. Влад ухмыльнулся, решив, что ежедневные тренировки отменяются. Но Сима метнула на него насмешливый взгляд, убив надежды на корню.

Ведун поговорил о чем-то с Петером и уехал, сообщив на прощание, что бумаги будут готовы не скоро — нужно еще получить подтверждение от шестерых сэтов. Да еще оставил в подарок толстую книгу с жизнеописаниями дридов, мол, давно собирался завезти, да дела не пускали.

Славка сконфуженно посмотрел на друзей:

— Вы, говорят, лекаря вызывали?

Влад кивнул, и Славка помрачнел еще больше:

— Ну вот, хотел заработать, а получилось наоборот.

— Ты бы сел, — рассердилась Сима. — А то, как говорится, краше в гроб кладут.

Славка действительно выглядел неважно. Петер подсунул ему тарелку с похлебкой. Алешка опасливо глянул на трактирщика, но тот не повторил свою фразочку, которую твердил с утра: «Ну, убил, так что ж теперь».


Ребята сидели в гостиной между спальнями. За окном моросил дождик — мелкий, теплый, но такой нудный, что высовываться на улицу не хотелось. Посетителей в трактире мало, было слышно, как хозяин не зло препирается с соседом, клянчившим «пивка кружечку, хоть махоньку» в долг.

Аля штопала рубашку и чертыхалась под нос. Костяные иглы слишком неудобны, а нитки грубые и короткие. Сима со Славкой обсуждали разницу фехтовальных школ Семиречья и Стального княжества. Алешка слушал с интересом и долей удивления — он вполне понимал их разговор, сплошь унизанный недоступными ранее аргументами. Влад читал подарок Талема. Художественная литература в этом мире была представлена только балладами о ратных подвигах, о родных просторах и о девах, томящихся по суженым. Вот и пришлось довольствоваться научно-популярной, тем более что она напоминала любимое фэнтези.

Его вопль заставил всех подскочить, а Аля еще и заорала в унисон, воткнув иголку в палец. Внизу замолчали, но, видно, дела у соседа были совсем плохи, и он тут же снова завел жалобную песню про кружечку пива.

— Сдурел, чтоб тебя! — невнятно пробурчала девочка, высасывая кровь из ранки.

— Ну-ка, какие места назвала дайарена? — Влад обвел друзей взглядом.

— Экзамен, что ли?! — все еще злилась Аля из-за уколотого пальца.

— Ну, скажите! — ерзал от нетерпения Влад.

— Корни в Росвеле, душа в Озерной долине, разум в горах Лабиринта, в окрестностях города Камь и на границе в Межанских лесах, — отбарабанил Алешка вызубренные названия.

Аля только головой покачала, она местные названия запоминала с трудом.

— Значит, корни в Росвеле, — расплылся в довольной улыбке Влад. — А теперь слушайте: «Дом был заложен прадедом, но род оскудел, как всегда бывает, когда потомок становится дридом. Он долго стоял заброшенным, внушая ужас и трепет соседям. Не старел, не ветшал. И в саду по-прежнему плодоносили яблони и цвели корокалы. Приезд дрида ускользнул от внимания жителей города, и доподлинно неизвестно, сколько он жил в доме, словно призрак бесплотный. Только когда зашумели деревья в саду, да застучала галька цветная, тогда и обнаружилось, что дом не пуст. Дрид уехал так же тайно, как и появился. Но дом с тех пор стал ветшать, а сад зарастать. Еще через полтора десятка лет явился к сэту Росвела человек из Мариина. Он показал бумагу, согласно которой дом был им куплен у последнего потомка некогда славного рода. Так появился новый хозяин — купец Лаган Керино».

— Хочешь сказать, что дом Ласка когда-то принадлежал дриду? — за такие новости Аля простила пораненный палец.

— И не просто дриду! А нашему, родимому, Орону! Вы хоть понимаете, что это значит?!

— Погоди, — Славка сел, щелкнул пальцами. — Значит, руны, по которым мы гадали… как там про камушки цветные?

— «Только когда зашумели деревья в саду, да застучала галька цветная», — еще раз с удовольствием прочел Влад.

— Ага, значит, это Орон, скотина, что-то там шифровал!

В Славкином голосе Але послышалась злость, словно в этом мальчик видел персональную гадость для самого себя. Может, за выпавшую ему руну так обиделся? Аля помнила — «выбор».

— Кстати, тут и про руны есть, — Влад пролистал книгу до конца. — В конце небольшой справочник. А я, как назло, ни фига не помню! А ведь каждый день там таскался. Тьфу!

— Надо ехать, — решил Славка. — А посредника можно и на месте поискать, чтобы самим к Ласку не соваться. Завтра пойду, поговорю с купцами, может, кого в Росвеле посоветуют.

— Куда ты пойдешь? — Аля повертела пальцем у виска. — Тебя из стороны в сторону мотает, Талем же сказал — полежать пару дней. Да и все равно пока денег нет.

— Я схожу, — подал голос Влад, и Аля завела глаза под потолок:

— Уж из тебя дипломат, как из рваного кеда валенок.

— А из меня? — поинтересовался Алешка.

Аля растерялась: он еще ни разу сам вот так не нарывался на ее язвительные реплики. Пока она придумывала ответ, Славка вмешался:

— Вместе сходим. Он сказал не пару дней, а денек-другой. Я завтра встану, товарный вид приму и пойду наниматься к этому, как его, тэму Винсену сына учить. Узнаем, сколько он готов платить за месяц занятий, и пойдем.

«Не отводи взгляд! — прикрикнула на себя Аля. — Тоже, нашлась барышня, еще не хватало Славку тем убийством попрекать».

— Послезавтра, — поставил точку Алешка.

## Глава 8

Карета приехала вскоре после полудня, когда обедающие схлынули, а ужинающие еще не появились. Двое ратников ввалились в трактир, еще четверо осталось на улице. Геша разинул от удивления рот и робко потянулся к поводьям лошадей. Один из мужчин многозначительно хлопнул рукояткой плети по ладони, и парень отстал. Присел рядом с крыльцом и принялся разглядывать отделку кареты. К его большому сожалению, внутрь заглянуть не получилось — маленькие окошки затянуты плотной тканью. Все это Аля видела, потому что стояла на крыльце и раздумывала: стоит идти в сторону базарной площади или и все равно сплетни от Петера узнает. А тут новости сами пришли, и девочка сочла за лучшее вернуться в зал.

Новости были еще те: ратник в голубом плаще с вышитым корабликом перечислял их имена. Алешка сбегал за Славкой, а Влад с Симой и так торчали в зале. Мужчина представился как бэр Антан и сообщил, что прибыл по указу сэта Кира Отина и должен пригласить их в Озерный замок. Карета и охрана ожидают во дворе.

Ребята переглянулись. Аля чуть улыбнулась: ну вот и все, Рик не смог их предать! Правильно она выкинула тот дурацкий вариант из головы. А бэр хорош — титулом младше тэма, а взгляд надменный, сразу видно — при дворе служит.

— Мы переоденемся, — сказал Славка без особой радости в голосе.

Сима обменялась с ним взглядом, и Аля вспомнила, что эти двое умеют понимать друг друга в бою без слов — а разве сейчас бой?

В комнате Аля потянулась к юбке: раз уж ехать в карете, так можно одеться, как подобает. Но Сима остановила:

— Штаны надень. И нож возьми.

— Зачем? — округлила Аля глаза.

— На всякий случай. Я бы и кольчугу надела, да это уже слишком.

— Сдурела? Что еще за паранойя?

— Аля, делай, что тебе говорят! Ты что, забыла — в замке заговор. А по дороге мало ли что случиться может.

— Так охрана же, — не собиралась выныривать из радостного настроения Аля.

— Не спорь, — Сима швырнула ей штаны.

Та с обидой пожала плечами и переоделась. Сима повесила на пояс меч и спрятала под рубашкой еще один нож. Аля же никак не могла приспособить кинжал. Железная отделка ножен неприятно холодила кожу и заставляла живот поджиматься. Сима бесцеремонно дернула подругу к себе и, сдвинув нож на бок, укрепила его ремнем.

Мальчишки тоже вооружились. Аля почувствовала себя как-то неуютно — она одна оказалась без меча. Но потом представила такую махину на поясе и решила, что как раз это и вывело бы ее из числа бойцов куда эффективнее любого нападающего. А если бы она еще и попыталась вытянуть клинок из ножен, то не позавидовала бы и другу, случайно оказавшемуся рядом. Нарисованная воображением картина девочку рассмешила и вернула бодрое настроение.

— А что, верхом нельзя? — Алешка недоверчиво осмотрел карету.

Бэр Антан мотнул головой:

— Было бы можно, карету бы не тащили. Садитесь. И шторы не открывайте.

Алька с досадой тряхнула волосами: нет уж, ни о чем плохом она думать не желала! Ну не шли ей в голову плохие мысли с того самого вечера у колодца.

Ехать в карете оказалось намного неудобнее, чем представлялось по фильмам. Трясло немилосердно, и Аля уцепилась за край сиденья. Нет уж, экзотика экзотикой, но она бы предпочла автомобиль.

— Кто-нибудь помнит, до Озерного замка далеко? Уй-е! — карету подбросило, и Алька ударилась локтем о дверцу. — Американские горки!

Но вскоре дорога пошла ровнее, наверное, выехали на центральные улицы. Сима, сидевшая с краю, все-таки отогнула немного край шторы. Но разглядела только бок жеребца и колено всадника. Ратники держались очень близко к карете.

Было душно, укачивало, и Аля страстно желала пересесть в седло. Единственное, что примиряло ее с эти видом транспорта, так это теснота — девочку уже несколько раз бросало в сторону Алешки, сидевшего рядом. Благо, меч у соседа был с другой стороны, а то совсем бы никакого удовольствия!

Выехали из города, и скорость прибавили. Сима нахально отодвинула шторку, но за окном тянулась степь, и только на горизонте виднелся лесок. Аля уже приспособилась к карете, и путешествие становилось скучным. «Буду наглеть», — решила девочка, пристраиваясь у Алешки на плече, и закрывая глаза. Влад громко хмыкнул, когда мальчик тоже приобнял ее. Аля, не открывая глаз, показала язык и тут же поплатилась — карету подбросило, и она больно его прикусила.

Алешка сам не знал, откуда что взялось. Но с того дня, как Алька пропала в замке, он перестал бояться ее насмешек. Пусть язвит сколько угодно — лишь бы больше не терялась. Да и сама девочка притихла, словно почувствовала, что уколы не достигают цели. Вместо этого Алешку начали терзать воспоминания об эксперименте: «Я не люблю его за то, что он, вот таким своим поведением, заставляет думать о себе хуже». Алькин голос преследовал его по вечерам, когда все засыпали. Алешка ворочался, перекладывал подушку холодной стороной кверху и никак не проваливался в сон. Пока, наконец, не решил, что в чем-то Аля права — но только в чем-то! А в остальном — фиг он будет через себя шагать. Как ни странно, но это решение добавило спокойствия и какой-то беззаботности: я сделал, что мог, и пусть все идет дальше, как идет. Да и — что греха таить! — туманные рассказы Влада с многозначительными намеками на Тилсу тоже придавали дополнительную смелость. А уж когда Алины волосы защекотали ему подбородок, так и вовсе словно крылья выросли. И в ответ на хмыканье Влада Алешка только усмехнулся.

Карета ехала через лес, и ее трясло, как припадочную: этой дорогой явно не часто пользовались, Влад не преминул проворчать:

— Уж для любимой жены мог бы князь постараться, чай, не верхом она тут скакала.

Алешка только сейчас вспомнил, что в Озерном замке должна быть и княгиня Мелиса.

— Да уж, представляю, как охота Рику с мачехой под одной крышей торчать, — Аля села и демонстративно зевнула. — Мы когда-нибудь сегодня приедем?!

— Приедем. Вон замок, — сказала Сима.

Сидевший рядом с ней Влад вытянул шею. Алешка же мельком увидел купол башни — и все. Он сидел посредине между Алей и Славкой, и замок был виден именно в Славкино окошко. Он потеснил друга, пошире раздвигая занавески. Всадники чуть отдалились от кареты, открывая небольшой обзор. Над плечом вздохнула Аля — ее оконце выходило на другую сторону, и там мелькали деревья.

Замок Алешку не удивил. После странной архитектуры во владениях Горного барона да огромного родового гнезда Отинов смотреть было не на что. Не очень высокая зубчатая стена с двумя угловыми башнями — может, их и больше, но отсюда не видно — за стеной возвышался донжон. Купол, покрытый черепицей, казался багрово-красным в лучах заходящего солнца.

Просека выбегала из леса и огибала холм, на котором стоял замок. Между ней и стеной тянулся ров, наполовину высохший. На замковой стене стояли двое воинов, при виде отряда один приветственно махнул рукой, отвернулся и крикнул что-то вниз. Наверное, ворота с другой стороны.

— А где дракон? — растерянно спросила Сима.

— Какой… ой! — Влад рванулся к оконцу, с силой дернув занавеску.

Рик так подробно, в деталях, описывал спящего на крыше Озерного замка дракона… Как они могли забыть! Никакой гадины не видно, а потемневшая от времени черепица и не подразумевала таких излишеств. Алешка, не веря своим глазам, всматривался в замок. Мелькнул угол башни, снова потянулась крепостная стена. Замок знавал лучшие времена, а сейчас руки до ремонта не доходили: двух зубцов не хватает, и дырка смотрится неряшливо. Не верилось, что тут может жить княгиня. Алешка еще раз посмотрел на щербатую стену. Карета двигалась быстро, и ракурс сменился — сомнений больше не осталось. Мальчика словно кто ударил под дых.

— Это не тот замок, даже штандарта нет! — решительно сказала Сима, отодвигая плечом навалившегося на ее Влада.

— И нам лучше туда не попадать, — у Алешки от волнения перехватило дыхание.

На него оглянулись — так странно он произнес эти слова.

— Это предсказание, нам туда нельзя! — Алешка торопился, скоро должны показаться ворота. — Если мы окажемся — нужно тянуть до полудня. Алька, ты только не пугайся, если дотянем, все будет хорошо, ты поняла? Только до полудня!

— Но лучше нам туда не попадать? — Славка нашарил под рубашкой нож.

Алешка кивнул.

— Издеваетесь?! — Влад вцепился в сиденье. — Их только возле кареты шестеро, да кучер еще!

— Сима, ты должна найти Талема, или хотя бы Аскара в Травчем лесу. А лучше и того и другого. Аскар все-таки служака. Талема найди, хорошо?

Девочка кивнула, и Славка повернулся к Владу:

— Вот потому мы уйти и не сможем. Симин побег должны прикрывать все. Ясно? Другого шанса я не вижу.

Алешка понял, что Влада не сильно обрадовала подобная перспектива, но и он не видел другой.

— Ворота, — сказала Сима. — Мост.

— Только бы не успели открыть, — Славка вытащил меч и отстегнул ножны. Алешка, а за ним и остальные, последовали его примеру.

Аля забилась в угол кареты и с ужасом смотрела на приготовления. У Алешки от жалости к ней задрожали руки, и он никак не мог отцепить ножны. Только бы не сбылось то предсказание!

Ворота были распахнуты, и решетка медленно поползла вверх. Мост через ров опускать не торопились, и карета замедлила ход. Всадник, ехавший с Алькиной стороны, чуть обогнал их. Остановились. Заскрипел мост.

Славка, немилосердно топчась по ногам, пробрался к освободившейся дверце, сдвинув Алю в сторону.

— В карете не оставайся, вдруг кони понесут, — Сима сжалась в комок у дверцы, но нашла мгновение предупредить Алю.

— Давай! — Славка рванул дверцу, пропуская Симу вперед и прыгая следом.

Сопровождающие их воины закричали, карета рывком остановилась. Алешка, приготовившийся к прыжку, полетел на Влада. Извернулся — сказались-таки тренировки! — и выскочил наружу.

Побега не ждали, и только это давало Симе шанс. Славка ножом снял ближайшего всадника, но остальные нагоняли девочку. Алешка бросился под копыта, не совсем понимая, что он пытается сделать. Конь шарахнулся в сторону, напугал остальных, и с погоней вышла заминка. Рядом с мальчиком оказался лошадиный бок и упиравшаяся в стремя нога, обутая в сапог — по ней-то Алешка и ударил мечом. Ратник закричал, нагнулся, зажимая рану. Алешка отскочил и оказался на пути другого всадника. Тот, не останавливаясь, ударил мальчишку кулаком по затылку.

Когда и Влад прыгнул из кареты, Аля еле сдержалась, чтобы не ухватить его за рубаху. Оставаться одной было страшно, и она выбралась следом.

Сима убегала в лес, за ней гнались двое всадников. Славка выхватил у Влада нож, метнул — попал, и преследователь повалился из седла, зажимая рану на плече. Над Алиной головой свистнуло, и арбалетный болт вошел в стену кареты.

— Не стрелять! — закричали от ворот замка.

— Под карету, живо! — повернулся к ней Славка. Лошадей, благо, не взволновал бой, и они смирно стояли на месте.

Девочка забилась под высокое днище и глянула сквозь спицы колеса. Сима скрылась за деревьями, резко скатившись в овраг. Преследователь понукал лошадь, но та наотрез отказалась прыгать. Со стороны замка скакал еще один, придерживая у седла арбалет.

Аля отползла чуть в сторону, выглядывая мальчишек. Славка с Владом держались рядом, а Алешка лежал на земле. Девочка нашарила под рубашкой нож — ей он бесполезен, все равно не сможет убить:

— Славка, держи! — она метнула по земле кинжал вместе с ножнами.

Тот умудрился поймать и тут же пустил его в дело. Ратник с арбалетом дернулся, теряя оружие, и мешком повис в седле.

Алешка пошевелился, прижал ладонь к затылку.

У Альки над головой загрохотало, и она испуганно прижалась к земле. Карета рванула с места, из-под колес в лицо ударило пылью. Девочка зажмурилась, и кто-то навалился на нее, выкручивая руки так, что она закричала от боли. Веревкой стянули локти и отбросили к обочине. Больно ударило по ребрам. Алька вытерла слезящиеся глаза, мазнув лицом по плечу. Алешка приподнимался, пытаясь дотянуться до меча. Не дали — ратник наступил ему на ладонь, прижав каблуком. Выругался Влад: его оттеснили, и шансы на успех стремительно падали. Каким бы хорошим фехтовальщиком ни был Славка, но один против нескольких взрослых бойцов он все равно не мог долго держаться, а уж Влад тем более.

Дальше Аля не видела. Ее пинком перевернули на спину — девочка охнула от боли, — и приставили к горлу меч. Острие чуть-чуть не доходило до кожи.

— Сдавайтесь! — заорал воин.

Девочка всхлипнула от страха. Шум затих, только простучали копыта лошадей, скачущих к лесу.

— Бросьте мечи!

Сначала тишина, потом звякнуло о камни железо. Ратник убрал меч от Алиного горла. Девочка перевернулась на бок и заплакала, уткнувшись лицом в дорожную пыль.


Ребят связали, не пожалев даже Славку, который прижимал локтем к раненому боку окровавленную порванную рубаху. Ему пришлось отдуваться за двоих — Влад мог защитить себя в поединке одни на один, но к бою был еще не готов. Алешка морщился, ратник основательно шарахнул его по затылку. Пленниками занимались двое: один постарше, угрюмый брюнет с перебитым носом, и плечистый светловолосый парень, из тех, что сопровождал карету.

Со стороны леса притащился еще один, ведя лошадь в поводу и зажимая плечо рукой. Добрался до места сражения и хлопком ладони по крупу отправил коня в сторону замка. Метнул полный боли взгляд на ребят и прошипел сквозь зубы:

— Кто нож кидал?

Парень, связывавший последним Влада, мотнул головой в сторону Славки. Раненый отпустил на мгновение плечо и с силой ударил пленника в лицо. Тот не устоял, упал на бок, и разозленный воин пнул его в живот. Плюнул, глядя, как корчится у его ног мальчишка, и побрел в замок. Угрюмому мужчине пришлось поднимать Славку за шиворот.

Светловолосый вытащил плеть, но разворачивать не стал, а тычками рукояти в спины погнал связанных к замку. Алешка оглянулся, метнув на воина такой взгляд, словно одной ненавистью мог свалить с ног. Не свалил, а сам заработал: плеть развернулась, прошла вскользь по шее и опустилась на плечо.

В воротах пленников толкнули к стене, пропуская троих всадников. Бэр Антан сменил коня и возглавил погоню за Симой.

Ребят провели по широкому коридору, заканчивавшемуся невысокой лесенкой, заставили подняться наверх и втолкнули в порядком запущенную гостиную. Двое сидевших там мужчин посмотрели на них с нескрываемым интересом.

— Сюда, — указал сопровождающий на широкую лавку вдоль стены.

Влад сел и нахально уставился на хозяев, больше от страха, чем из интереса. И тут же скривился: один из них был ведун, на темно-синем кафтане поблескивал медальон, заключенный в причудливую оправу. Обладатель явно холил и лелеял свой цеховой знак: цепочка ажурного плетения блестела так, словно ее чистили и натирали ежедневно. Оно и понятно — ведуну вряд ли сравнялось двадцать. Несмотря на все усилия выглядеть солидно — усы, тщательно уложенные волосы, темный кафтан строгого фасона, — смотрелся он юнцом. Влад чуть усмехнулся и на мгновение пожалел, что мысли ведуны не читают, этому бы он с удовольствием позволил узнать, какое впечатление тот произвел на пленников. Но тут же спохватился: чтобы осложнилось их положение, хватало и умения отыскивать скрытый смысл за произнесенными словами. Ведун неторопливо перебирал цепочку, на ухоженных пальцах блестели перстни в поразившем Влада количестве.

Второй мужчина сидел в кресле рядом со столиком и рассеянно двигал серебряный кубок на высокой ножке. Столешницу покрывали засохшие пятна от вина и закусок, и кубок объезжал их по пологой дуге. Этому человеку не нужно было прикладывать усилия для того, что выглядеть солидно. Влад сначала дал ему лет пятьдесят, но потом, посомневавшись, скинул до сорока — намертво прилипший загар и иссеченное ветром лицо делали мужчину старше. Такой перстни не нацепит, не налезут на грубые жесткие пальцы, да и вряд ли воин будет их носить, жертвуя более плотным захватом рукояти меча. А это был воин, титулом не ниже тэма. Он спокойно смотрел на пленников, не сомневаясь, что они выполнят его желание, достаточно только оформить его в приказ. Но право говорить воин предоставил ведуну.

— Жаль, что наше приглашение в гости обернулось такой неучтивой сварой у ворот, — покачал тот головой. — Как вы поняли, что тут нет вашего сэта?

Славка неопределенно пожал плечами, остальные благоразумно промолчали.

— Ну, тогда будем говорить в открытую, не в крапп играем, — ведун с удовольствием погладил медальон. — Я не оговорился, когда сказал, что вы приглашены в гости. У нас с вами взаимный интерес, так почему бы ни побеседовать спокойно и тихо, подальше от княжеского замка? Вы хотите выкупить своих товарищей, пребывающих в рабстве в городе Росвеле, не так ли?

Ответа не требовалось, подтверждение было написано на лицах не ожидавших такого ребят. Влад подался вперед.

— Мы готовы взять на себя эту миссию. От вас же нужна самая малость — записка вроде той, из-за которой наследник бросил бы все, ускользнул из-под охраны и помчался к вам.

«Значит, Рик, — промелькнуло у Влада. — Чертов Талем! Не мог он помолчать!» Ведун так доступно объяснил, зачем заговорщикам нужен княжич и что ждет наследника в плену. А что ждет Костю? Влад посмотрел на предполагаемого тэма. Интересно, есть ли хоть какие-то гарантии, что тот выполнит обещание?

И тут заговорил Славка: медленно, аккуратно подбирая слова, помня о ведуне.

— Вы хорошо осведомлены, но вы не знаете, почему мы ушли из замка. Рик не приедет, хоть какую записку напиши.

Ведун закинул ногу на ногу и полюбовался на блестящий носок сапога. Выдал небрежно:

— У них вышла какая-то распря с наследником. Но он сам не очень-то верит в то, что княжич не приедет.

— Это ваша проблема, как составить записку, чтобы сэт Кир, — титул Рика воин проговорил с усмешкой, — все-таки приехал. Кто писал прошлую записку?

— Я! Моя была идея и моя реализация, — Славка сказал это легко, даже не обратив внимания на легкий пинок от Алешки.

— Вот и напиши еще раз, — посоветовал воин. — Да так, чтобы его цепной ведун подвоха не заметил. Вестница к нему полетит, так вот — чтоб ни к одной букве не смог придраться.

«А гарантии?» — снова подумал Влад.

Славка легко вздохнул и выдал грустно:

— Вы все равно не выполните обещания. Проще будет прирезать, а не возиться с нами во время переворота.

Ведун состроил оскорбленную рожу.

— Да, скорее всего, вы так и сделаете, как только получите записку. Так что, если мы хотим еще пожить, то лучше нам ее не писать.

— Пожить? — усмехнулся воин. — Не хотел бы я такой жизни! На что вы надеетесь? На сбежавшую девчонку? Да по этим лесам всадник в одиночку не ездит. Какая вам, в сущности, разница, кто встанет у власти, если князь Отин отказался помогать?

— Помните, что рассказывал Геша? — повернулся Славка к друзьям.

Влад закатил глаза: еще и это! Мало, что записка грозила Рику допросом и пытками, так еще чертов конюх столько нарассказывал о разгуле захватчиков в городе, — даже сейчас у Влада к горлу подкатила тошнота. Но как же Костя и остальные? Да и прав Славка: зачем заговорщикам выполнять обещания? Проще убить всех, и концы в воду.

— Что еще за Геша? — недовольно спросил у ведуна воин.

— Тэм, да просто полоумный какой-то! Что-то видел, остальное от страха присочинил.

— Такое — не сочиняют, — подал голос Алешка. — А предавать Рика мы не будем.

«Ой, дурак! — пронеслось в голове у Влада. — Нашел время!» Но вслух ничего не сказал — вот еще, не хватало перед ведуном варежку разевать.

— Ты зря думаешь, что я не выполню свое обещание, — начал воин.

Славка хмыкнул, и ведун лениво сказал:

— Бросьте, тэм. Они все равно не поверят, это и без слов понятно, — он потянулся с грацией молодого кота. — Ну что же, пойду, приготовлюсь. Не беспокойте меня, времени на концентрацию понадобится много.

— Вы уверены, что эта ваша штуковина сработает лучше проверенных методов?

— Конечно, — скользнула под усами улыбка. — Что ваши методы — так, истязание тела, да и попробуй, угадай, что именно будет эффективнее сделать для конкретного индивидуума, — щеголял ведун формулировками. — А эта, как вы выразились, штуковина, воплощает страхи, скрытые в глубине души. Именно личные страхи. С кого начнем?

Тэм обвел ребят взглядом, и у Влада засосало под ложечкой.

— Говоришь, ты писал записку? — спросил он, остановив немигающий взгляд на Славке.

— Он-он, не соврал, — подтвердил ведун.

— Тогда пусть еще раз напишет.

Ведун подошел к мальчику, запрокинул ему голову. Славка рванулся, уходя из его рук, Алешка бросился на помощь, как будто что-то мог со связанными руками. Стоявшие неподвижно во время всего разговора охранники тут же вмешались, мгновенно наведя порядок. Влетело всем, и Влад потрогал языком качающийся зуб — чуть не выбил, сволочь!

Славку придержали, еще сильнее заламывая связанные руки — мальчик изменился в лице, слегка согнулся вбок, и на рубашке ярким пятном проступила кровь. Ведун ухватил пленника за виски, запрокинул ему голову и несколько мгновений пристально вглядывался, цокая языком.

— Ну, я пошел готовиться, — хрустнул ведун пальцами.


Рядом с гостиной нашлась и камера для пленников. Ребят втолкнули в комнату с зарешеченным окном. Только там им развязали руки, и ушли, громыхнув засовом.

Славка сел у стены и осторожно отклеил рубаху от раненого бока.

— Глубоко? — Алешка опустился рядом с ним.

— Да так, — Славка поморщился, разглядывая рану. — Чуть-чуть мясо рассекли.

Алю передернуло, и она потерла горло. Никак не проходило ощущение, что сталь все еще в полусантиметре от кожи.

— Ну, мы и влипли! — у Влада подрагивал голос. Он так и не шагнул в комнату, а остался у двери, опершись на нее спиной.

— Ты бы сел, а? — попросил Славка. — Места вроде всем хватает.

В небольшой, совсем пустой комнатке места действительно хватало — можно было даже всем лечь, и остался бы небольшой проход к окну и перед дверью. Алька забилась в угол, сжалась в комок и обхватила колени руками. Влад присел на корточки напротив мальчишек.

Дверь открылась, — девочка вздрогнула от неожиданности, когда загремел засов. Чья-то рука поставила на порог кувшин с водой и самодельный светильничек — плошку с маслом; вбросила лоскут материи.

— Перевяжите там, — недружелюбно буркнули из-за двери.

Аля схватилась за возможность сделать перевязку, чтобы хоть как-то отвлечься от страха. Славка морщился, но терпел молча. У Алешки подрагивали губы, словно это ему прикосновения девочки причиняли боль.

Влад смотрел, как повязка набухает кровью. Ему было страшно до озноба. Научился все-таки кое-чему, и сейчас отчетливо понимал, что Славка несколько раз отводил от него беду во время стычки у ворот. Если бы не он — Влада бы пришибли сразу. Аля закончила перевязку и отмывала от крови руки, подставляя их под тонкую струйку из кувшина, Алешка лил воду экономно.

— Как вы думаете, нас подслушивают? — поинтересовался Славка.

Аля окинула подозрительным взглядом комнату. Вроде бы голые каменные стены, и все — но поди разберись, что тут с дридовскими штучками устроить можно.

— А что за окном? — Славке вставать не хотелось, только-только устроился так, чтобы болело поменьше.

Влад поднялся и выглянул наружу.

— Двор. Стена. Кусок ворот, — отчитался он. — У ворот один охранник.

— Как вы думаете, Сима успеет? — шепотом спросила Алька.

— Должна, у нее больше шансов, чем у любого из нас, — ободрил Славка.

Владу очень хотелось спросить, о каком предсказании говорил в карете Алешка, но он не решился. А вдруг и правда подслушивают.

— Зря сказал, что именно ты писал записку, — упрекнул Алешка.

Славка хмыкнул:

— Это же правда была моя идея, помнишь?

— Ну и все равно нефиг было лезть на рожон.

Влад снова вспомнил бой у ворот замка:

— Что, прикрываешь? — нехотя спросил он. Неприятно ощущать себя в должниках.

Славка попробовал активно пошевелить рукой, и тут же скривился от боли. Аля задрала на нем рубашку: на повязке снова выступила кровь:

— Экспериментатор хренов, — пробурчала она. — Ты что? — не поняла она: Алешка смотрел так, словно это у Али был рассечен бок, и она вот-вот отдаст концы. — Истерику я отложила на потом, говори, какие проблемы?

Алешкин взгляд виновато метнулся в сторону; мальчик выглядел подавленно-растерянным, как щенок, не решившийся завыть по покойнику. У Альки перехватило дыхание, и она с трудом вытолкнула из горла хрип:

— Что там было за предсказание, а?

Мальчик ткнул пальцем в стену и развел руками: мол, а вдруг подслушивают.

— Ты только скажи, я что — погибну? — Але все происходящее показалось дурным сном, стены поплыли перед глазами, изогнулись и закачались, как могло быть только в сновидении.

— Нет! — отчаянно замотал головой Алешка.

«Тянуть до полудня!» — наконец вспомнила Аля сказанное в карете. Подняла голову — стена замка неспешно погружалась в темноту, закат пламенел с другой стороны, и пробивавшиеся лучи окрашивали вершины зубцов.

Славка растянулся на полу, подложив одну руку под голову:

— Интересно, сколько этот ведун готовиться будет? Лешка, я помню, что ты сказал о предсказании, попробуем.

Алька метнула на него взгляд, но промолчала.

— А может, зря отказались? — Влад выдавил это нерешительно: только бы не подслушивали, не хочется оказаться вторым на очереди.

— Ни за что не поверю, что после переворота им будет до нас дело, — отмахнулся Славка. — Отина поддерживают, такая гражданская война начнется. Рик нас, конечно, кинул, но вот так отправлять его на пытки?

— А вот так нам за него тут сидеть? — не выдержал Влад. — Он нас предал, а мы должны молчать?!

— А ты что предлагаешь? — сощурился Алешка. — Если кто гадость тебе сделает, так с чистой совестью идти в сволочи?

— Ты совсем дурак? При чем тут твои моральные заморочки? Я думал: Славка тебе друг, а тебе наплевать, что с ним ведун сейчас сделает!

Алешка сжал кулаки:

— А это не твое дело!

— Ну, еще подеритесь, — сквозь зубы процедила Аля. — Между прочим, они потом вырежут всех: Рика, Талема, князя с женой, да и Петера могут. Геша же не врал, а с какой стати они сейчас будут вести себя в городе по-другому?

— Да почему вы так уверены, что стоит Рику оказаться в плену, так переворот обязательно удастся?! — возмутился Алешка. — Он им ничего не скажет!

— Тогда нас просто убьют вместе с ним, за компанию, — выдал прогноз Славка. — Куда ни плюнь, везде фигня. Предсказанию-то твоему имеет смысл верить? А то, может, я там зря, как червяк на крючке, крутиться буду?

Алешка посмотрел на потемневшее небо с неяркими первыми звездами:

— Да. Я видел все очень четко.

— Значит, будем считать, что шанс у нас есть, — подвел итог Славка. — Лишь бы Сима добралась!


Ветки хлестали по лицу, оставляя на волосах паутину. Отмахиваться было некогда, Сима бежала из последних сил. Ножны мешали, ударяясь о бок, приходилось придерживать рукоять меча. Овраг! Девочка кубарем скатилась вниз, прикрывая от хлестких ивовых ветвей глаза. Под ногами неприятно хлюпнула вода, и Сима тут же провалилась по щиколотку. Слой старых, пожухлых листьев скрывал ручеек. Беглянка прислушалась: погони вроде не слышно, в левом конце оврага шумит вода. Она вспомнила, как Рик пустил лошадей по реке во время побега из Росвела. А если и тут собаки? Девочка бросилась влево.

Под ногами уже не просто хлюпало, вода поднималась все выше, и вот уже овраг заполнил ручей метра два в ширину. Бежать по скользкому дну было трудно, Сима несколько раз падала, с омерзением выдергивая руки из ила. Еще немного, и можно будет снова выскочить в лес. Или не стоит? Судя по всему, тут брала начало речушка: поток все расширялся, дно становилось тверже. Если ориентироваться по солнцу, двигалась Сима в правильном направлении. Может, в конце концов, ручей доведет до Лении, все меньше плутать придется.

Девочка на бегу оглянулась: овраг становился глубже, и в случае чего можно будет укрыться под корнями деревьев. Весенние паводки да большие дожди вымыли хорошие пещеры.


Улеглись на пол. Влад чертыхался, пытаясь устроить на камнях отбитые в карете бока. Молчали, опасаясь подслушивания. Славка смотрел в потолок остановившимся взглядом.

«…Воплощает страхи, скрытые в глубине души», — вспомнила Аля, и ее передернуло. Не хотела бы она быть на его месте!

Когда загремел засов, все сели, словно кто одновременно пнул их в бока.

— Выходь, — велел знакомый угрюмый охранник.

Славку молча проводили взглядами. Алешка пошевелил губами, но так ничего вслух и не сказал. Аля видела, что мальчик старается идти как можно спокойнее, но напряженная спина выдавала волнение. Снова грохнул засов.

Алешка лег ничком и спрятал лицо в сгибе локтя.

«Я не верю, что произойдет что-то плохое, — подумала Алька. — Особенно теперь!» Это слишком подло со стороны судьбы — устроить гадость именно сейчас, когда Алешка становится все ближе. Нет, это неправда, все будет хорошо! Все обязательно будет хорошо! Ведун просто пугает, решил сопляк повыпендриваться, вот и все.

Определять время по звездам Аля так и не научилась. Оставалось лежать, смотреть в потолок и слушать. Влад задремал, а Алешка все так же неподвижно лежал ничком. Она прислушивалась к его дыханию и была уверена, что он не спит. Девочка подвинулась ближе и осторожно тронула за плечо. Алешка повернулся сразу, как будто только этого и ждал. Посмотрел сквозь нее, пугая напряженным выражением лица. Казалось, что он пытается сквозь толщу каменных стен почувствовать, что сейчас происходит со Славкой. Але захотелось взять его за плечи и как следует тряхнуть, но разве этим поможешь? И тогда она сделала единственно доступное — прижалась и осторожно коснулась губами щеки. Алешка прикрыл глаза, и Алька осмелела настолько, что подобралась к его губам.

«Кто бы мог подумать, что первый поцелуй у меня будет вот такой, ну не считать же бред в дыму у горных», — думала Алька. Они лежали, обнявшись, девочка водила пальцем по Алешкиной груди в распахнутом вороте рубашке. Его подбородок упирался ей в макушку, и Але казалось, что она спряталась под надежной крышей прочного дома.


«А пещерки-то заняты», — Сима заметила, как в сгущавшихся сумерках кто-то завозился. Посыпалась земля, но оглядываться некогда. Девочка поудобнее перехватила нож. Очень хотелось достать меч, но на бегу он будет только мешать. Погони вроде не слышно, остановиться бы, но до Травчего леса так далеко, а что с ребятами — неизвестно. Легкие жгло огнем, кололо в боку. «Нет, так дело не пойдет», — Сима перешла на стремительный шаг. Стены оврага поднялись уже выше всадника, и хозяева нор в склонах недовольно шипели вслед девочке. Потом прокатился вой, да такой, что озноб пошел по коже.

Кусты зашевелились, и прямо над головой высунулась узкая серебристая морда, блестевшая в свете луны, словно покрытая чешуей. Тварь мигнула, на мгновение спрятав узкие вертикальные зрачки, и зашипела на Симу. Бежать? А вдруг кинется на спину? Девочка отходила медленно, пряча нож и вытаскивая меч. Тварь бесшумно скользнула из-под корней, длинное тело на коротких лапках казалось по-змеиному гибким. Тонкий крысиный хвост волочился следом, и из-под него осыпалась земля.

Тварь открыла пасть, полную мелких острых клычков, и облизнулась, размазывая по морде желтоватую слизь. Кусты зашебуршали снова, и появилось еще два серебристых хищника. Плюхнула вода, и трое поплыли с противоположного берега. Твари медленно сужали круг, отжимая добычу к откосу.

Прыгнул хищник неожиданно. Сима только успела заметить краем глаза серебристую тень и выбросила в ее сторону меч. Лезвие скользнуло по боку твари, словно она была одета в кольчугу. Сила удара отбросила животное в сторону. По-кошачьи извернувшись в воздухе, тварь встала на лапы и снова двинулась к жертве. В ту же минуту прямо в лицо бросилась другая, и девочка разглядела плотную чешую. К счастью, жадный хищник разинул пасть, и Сима ударила, плашмя занеся клинок, выбивая клыки и рассекая горло. И тут же рванулась в образовавшуюся брешь. Выступавшие из земли корни облегчали путь, и когда прыгнула еще одна тварь, беглянка была почти у края оврага. Эта оказалась умнее, и пришлось отбрасывать ударом, только вскользь раня лапу. Сима не успела закончить движение, как метнулась еще одна, и осталось только подставить ей локоть. Хищник цапнул, отхватив лоскут рубашки и полоснув клыками по коже. Этому удар пришелся по глазам, и он закрутился волчком, подвывая и со свистом рассекая воздух хвостом. Наверх!

Серебристые тени скользнули из оврага и помчались по следу. Они не желали упускать добычу.

## Глава 9

Грохот засова заставил Алю вздрогнуть и разжать руки. Влад вынырнул из дремоты и с ужасом смотрел, как охранник затаскивает в каморку пленника. Воин равнодушно перешагнул через мальчика и вышел, не забыв запереть дверь.

Можно было подумать, что Славка спит, очень уж спокойно было его лицо. Если бы не бледность, — такая, что губы казались голубоватыми. Алешка схватил друга за плечо, перевернул на спину; тело безвольно растянулось на полу.

Аля подхватила кувшин с остатками воды и плеснула Славке в лицо. Тот вздрогнул и открыл глаза. Несколько мгновений непонимающе всматривался в потолок и в склонившихся над ним ребят.

— Ты как? — спросил Алешка.

Тот попытался улыбнуться, но губы дрожали, и получилась жалобная гримаса.

— Ну что, стоило ради Рика такое терпеть? — от страха Влада потянуло на хамство, но лишь бы не молчать и не видеть этой жалкой полуулыбки.

— Отстань от него, — вызверилась Аля.

— А чего?! Может, сейчас за кем-нибудь из нас придут! Лучше уж знать, что там происходит!

— Не придут, — голос у Славки был какой-то бестелесный, чуть громче шепота, — ведун выдохся. А без него допрашивать не будут.

— Ладно, нечего тебе под порогом валяться. Влад, помоги.

— Я сам.

— Куда сам-то, а? Ты бы в зеркало себя видел!

Но Славку собственное отражение не интересовало, он вглядывался в ребят так пристально, что Але стало не по себе. Потом попросил:

— Лешка, покажи пальцы. — Друг недоуменно моргнул, но вытянул руки ладонями вверх. — Я понимаю, что это была иллюзия, но… — губы снова жалко скривились.

— Можешь еще пощупаешь? — нервно усмехнулся Алешка.

Славка тут же воспользовался это идеей, протянул руку, и Алька охнула — запястья у него были стерты до крови, словно мальчишка пытался вырваться из туго затянутых веревок.


Прикосновение мокрой ткани приятно остудило горевшие огнем ссадины, и Славка закрыл глаза. Если бы он знал, что именно будет происходить под чутким руководством ведуна, то не смог бы так спокойно вылезти с признанием авторства записки.

…Ведун ждал в круглом зале. Куполообразный потолок терялся где-то в вышине. В переплетении балок какая-то наглая птица свила гнездо. Хлопанье крыльев и недовольное курлыканье отдавались эхом. Вдоль стены тянулись окна в два ряда: снизу большие, прямоугольные, наверху круглые бойницы. Днем, наверное, было светло, но сейчас зажгли гроздь шаров, спускавшуюся на перевитых между собой цепях из центра купола.

Яркое пятно света лежало на низком столе. Стоящий рядом ведун опустил руку и барабанил пальцами по стертой временем столешнице. Один из охранников принес из глубины комнаты кресло, поставил рядом с ним.

— Ну и чего ты ждешь? — поднял тот недоуменно брови, оглядывая застывшего на краю светлого пятна Славку. — Ложись! — кивнул он на стол.

Славка заложил руки за спину и хмыкнул:

— Ща, шнурки поглажу.

В спину ощутимо кольнуло, мальчик наклонился вперед, тут же ушел в сторону и обернулся. Светловолосый парень вытащил из ножен кинжал и недвусмысленно перехватывал его поудобнее. Можно было попытаться затеять драку, но раненый бок отозвался такой болью, что Славка тут же выбросил идею из головы и подошел к столу.

— Давай на спину, головой сюда. Руки раскинь.

Столешница оказалась слишком широкая, и когда Славка принял нужную позу, то не смог дотянуться до краев. Ведун сквозь зубы помянул лешего и с досадой позвенел цепью, перевитой с кожаными путами. Один конец уходил под стол, вторым должны были привязать руки, но рассчитанная на взрослого конструкция не позволяла легко это сделать. Вдвоем с ратником навалились, больно прижав локти к доскам, и все-таки связали. Славка запрокинул голову, стараясь не зашипеть от боли: путы врезались в запястья и тянули так, что, казалось, еще чуть-чуть — и кости выскочат из суставов. Потом добавилась боль в щиколотках. В последнюю очередь через лоб захлестнули широкий кожаный ремень. Край его приходился на глаза, а медные заклепки холодили виски.

— Отойдите! — судя по звукам, ведун встал в изголовье.

Пальцы ощупали лицо — Славка поморщился от брезгливости, — и легли поверх ремня. Заклепки начали стремительно нагреваться, а потом обожгли такой болью, что у мальчишки потемнело в глазах.

Очнулся он в той же комнате, только ярко освещенной. Простой деревянный пол сменился на мозаичный, с ярким рисунком. Славка сразу узнал руну, доставшуюся ему в саду Ласка: «выбор» — изгибающаяся ящерка, окольцовывающая три камушка: черный, белый и красный. Стола не было, мальчик стоял у стены. Ведун сидел в кресле и с насмешкой смотрел на пленника. Он показался Славке чуть старше и серьезнее, но это было неважно. Пугало другое — вдоль стены стояли ребята: Алешка, Влад, Алька, а между ними и Славкой возник инвентарь пыточной камеры, начиная от плетей и заканчивая нагреваемыми в камине щипцами.

Рубашка прилипла к спине — пот выступил мгновенно, и дрогнули колени. Не упрись мальчишка лопатками в стену, упал бы.

Ведун шаркнул сапогом по мозаичному полу:

— Узнал?

Славка кивнул — эту руну он точно не забудет. Ребята молчали, и тоже смотрели на рисунок.

— Ну вот и будешь выбирать, — усмехнулся ведун. — Условия такие: ты должен назвать кого-то из них, пока не закончится песок в колбе, — на подлокотнике кресла возникли песочные часы, минут на пять, не больше. — Ответ «меня» не принимается. Если промолчишь — через это пройдут все по очереди. Понял? Все! Первое — плети. Выбирай, кому из них достанется, — ведун хлопнул по часам, и песок тонкой струйкой скользнул в нижнюю колбу.

Славка сполз по стене, ноги не держали. Трое стоявших напротив терпеливо, словно безвольные марионетки, ждали, когда распорядятся их судьбой. Крик нарастал внутри мальчишки, раздирая горло: то ли просто вопль, то ли: «я все напишу!». Он всхлипнул, откинул голову, больно стукнувшись затылком о стену. Боль отрезвила, и пришло понимание: на самом деле ребят тут нет, а сам Славка лежит на дридовой конструкции и видит кошмары. Это все неправда. Иллюзия. Если очень постараться, то можно ощутить, как давят на виски заклепки и врезаются в запястья путы. Ничего нет — выдумка, сон, мираж.

Но даже во сне невозможно будет смотреть, как пытают твоих друзей. Песка осталось минуты на три…

…Славка открыл глаза. Алешка сидел у стены, привалившись спиной, и покусывал губу, словно решая что-то важное для себя.

— Утро скоро? — спросил Славка.

— Светает, — Алешка повернулся к окну. — Точнее, рассвело.

«Ведун скоро придет в себя. Говорил, к утру как раз соберется», — пробилось у Славки смутное воспоминание. Он подтянулся на руках и сел. Кружилась голова, хотелось пить и пощипывало бок — больше никаких последствий не наблюдалось. Если не считать желания выброситься из окна и больше не помнить того, что происходило ночью.

— Как вы думаете, кто будет следующим? — спросила Алька, сидевшая в углу.

— Славка, а что там было, а? — с тоской протянул Влад. — А то на твою рожу посмотришь, и сразу повеситься хочется.

«А что рожа?» — провел Славка ладонью по лицу. Но предупредить ребят все-таки стоило. Вспомнилось: Альку не называл, все-таки девчонка. Ей досталось только один раз, когда он так и не смог разжать намертво стиснутые зубы и сказать, кому из друзей предназначались раскаленные клещи.

— Помните, Талем как-то говорил про конструкцию дридову, которая страхи вытаскивает? Наверное, она и была. Вывернула наизнанку. А воды нет?

Влад протянул руку к кувшину и демонстративно перевернул. Не выкатилось ни капли. Славка облизнул сухие губы, почувствовал под языком ссадины. Странно, вроде бы по лицу не били. Прикусил, скорее всего.

— …Наверное, вы так предсказание видели. Как во сне — вроде и ты, и вроде со стороны смотришь. А рядом ведун торчит и зудит: согласись, и все закончится. Потом заткнется, смотрит в упор и ждет, когда я соглашусь. Да выдохся раньше, сволочь! — последнее слово Славка выплюнул так, что оно показалось самым грязным ругательством.

«Интересно, чего он так боится?» — подумала Аля, но спросить не решилась. Мальчик замолчал, и лицо у него стало какое-то пустое. Словно во время разговора он притворялся прежним Славкой, а на самом деле от него осталась одна оболочка. Алька представила, что пережила все свои страхи, и ее передернуло.


Снова выкрутили руки за спину. Славка морщился: веревка больно врезалась в опухшие запястья. Повели другим коридором. Сменившиеся утром ратники — двое похожих, как братья, парней, — смотрели на них с интересом, как на зверушек в зоопарке: можно по носу щелкнуть или укусит?

Вышли в небольшой внутренний дворик. С одной стороны его закрывала крепостная стена с обвалившимися зубьями. В проеме стоял ратник и смотрел сверху на происходящее. Славка сощурился от бившего в глаза солнца и отвернулся. От неприятного предчувствия перехватило дыхание: в глубине двора под широким навесом, прикрывавшим деревянную стену, висели плети и другие инструменты, уже виденные в навеянном ведуном кошмаре. На длинной лавке лежал кнут, рядом в ведре плескалась вода. С крюка, вбитого в доски навеса, свисала веревка с маленькой петлей на конце, как раз для рук.

Вчерашний угрюмый ратник притащил кресло и установил с краешка под навесом, в тенечке. Ведун неторопливо пересек двор, аккуратно позевывая в ладошку. Присел, подпер клонившуюся голову рукой и уставился на ребят. У Славки дернулись губы от брезгливости, словно он увидел большого ленивого таракана.

Зато тэм был как огурчик — легко сбежал с высокого крыльца, недовольно взглянул на ведуна:

— Ты уверен, что толк все-таки будет?

Тот демонстративно поправил цепь на груди:

— Вы же помните, кто меня рекомендовал!

Тэм поморщился. Наверное, этот покровитель серьезно мешал послать юнца к лешему:

— Хорошо. Но сначала я попробую свои методы. Будет справедливо, не так ли? Заодно и сравним.

Ведун обидчиво поджал губы, покосился на плети:

— Ваше право. И кого возьмете?

— По-честному — того же, кого и ты.

Славка пошевелил за спиной связанными руками.

— Сволочь, — сквозь зубы бросил Алешка. Он смотрел на тэма так, словно зубами мог перекусить ему сонную артерию — дали бы только добраться до горла.

Ратник дернул Славку за плечо:

— Пошел.


Рука онемела. Хорошо еще, что серебристый хищник укусил за левую, и Сима могла держать меч. Вот только воевать бы не получилось, сил не осталось. Начался озноб, девочку мутило и один раз вырвало желчью. Приступ измотал, и беглянка с трудом поднялась.

Лес стал редеть, так обидно не дойти совсем чуть-чуть. А река близко, если, конечно, слух не обманывает, подсовывая столь желанную галлюцинацию. Сима взглянула на опухшую руку с воспалившейся раной — она уже догадалась, что укус ядовит. Только бы не брякнуться в обморок, дотянуть до Травчего леса. А там вылечат, ведуны у них хорошие. За себя девочка не боялась, было страшно промедлить из-за друзей.

К реке она вышла, когда солнце поднялось и высушило росу. Тэм Аскар говорил про Западные ворота, значит, ей вверх по реке. Брод должен быть заметен, им многие пользуются, так что не пропустит.

Сима оторвала и второй рукав, намочила ткань в воде и обтерла лицо. Потом завязала голову мокрым лоскутом — так было легче, тошнота чуть отступала, — и потащилась вдоль берега.

Брод она не заметила. Если бы ее не окликнула стража, так и прошла бы мимо. Четверо всадников как раз ехали со стороны Отин-града и очень удивились, увидев вооруженную раненую девочку.

— Кто такая?

— Мне нужен сотник Аскар, — Сима опустилась на землю и прижала к груди ноющую руку.

Тошнота подкатила к горлу. «Только бы не вырвало», — сглотнула она. Горечь застряла пробкой, не пропуская воздух. Сима с всхлипом попыталась вдохнуть, и потеряла сознание.


…Уже дважды заново наполняли ведра. Лужа выползла из-под навеса и медленно высыхала на солнце. Факел, упавший в воду, намок и погас.

Ратник пинком сбросил Славку со скамьи, и тот застонал, упав на иссеченную плетьми спину.

— Ну как, будет записка? — тэм остановился в полуметре, не желая ступать в раскисшую землю. Глянул брезгливо на измученного мальчика.

— Да пошел ты, — пошевелил пленник разбитыми губами. Его начали избивать сразу двое, целя под ребра, и дальнейшие слова перешли в стоны.

Ребята сидели у стены напротив. Влад втянул голову в плечи, жалея, что не может заткнуть уши связанными руками. Звуки ударов и крики от боли ввинчивались в голову, отзывались тошнотой и головокружением. Еще в самом начале допроса подручные тэма отодрали присохшую к ране повязку и сыпанули соли на рассеченный бок. Славка тогда закричал так, что Влад был готов пробиться сквозь стену, только бы не слышать этого. А потом попробуй смолчи, когда режут по живому или факелом в бок тыкают. Влад каждый раз все сильнее вжимался в камень.

Аля же больше смотрела на Алешку: взглянуть на Славку страшно, так страшно, что в глазах темнеет. А понять, что происходит, можно и по лицу его друга. Боль отражалась, словно в зеркале. Каждый удар — как по Алешке били. У девочки голова шла кругом, и она не понимала порой — кого же из них мучают.

Когда пытку останавливали, Алешка закрывал глаза. Он знал, что сейчас произойдет: вопрос тэма и отказ Славки срывающимся от боли голосом. Было трудно не вмешаться, когда тэм приказывал мучить упрямца дальше, это могло только навредить. Вот и сидел с закрытыми глазами, напряженно прислушиваясь.

«А ведь их святой Вакк тоже не выдержал», — вспомнила девочка, когда Алешка откинул голову, прижимаясь к шершавой стене виском. Из-под волос вытекла капля пота и покатилась на щеку. Аля опустила взгляд. Выкрученные за спину руки связали крепко, так что веревка врезалась в кожу. Алешка рвал из пут запястья, словно пальцы прижигали огнем. Казалось, еще мгновение — и веревки поддадутся, и тогда мальчишка ринется на палачей, но узлы оказались сильнее ярости.

— Может быть, хватит? — не выдержал ведун. Лицо его отливало зеленым, и он уже не зевал, а подносил к носу какую-то травку, завернутую в лоскут. Тяжелый запах горелого мяса висел во дворе.

Тэм задумчиво поскреб бороду:

— Ладно. А то еще писать не сможет.

Мальчик поднял голову и еле заметно усмехнулся словам тэма: он все-таки выдержал. Его потащили к ребятам, и снова пришлось зажать в себе крик.

Влад боязливо заглянул Славке в лицо. Он не понимал — почему тот не соглашается? Поменяться местами с Киром, и все — в конце концов, наследнику хоть есть за что терпеть муки: родной город, княжеский венец. Но Славке — за чужой город, за будущего чужого правителя, — зачем?! Или не только за это, но и за Рика? Не за княжича, а просто Рика. А может, все проще: уверен, что пленников сразу убьют, как только отпадет в них надобность. «Да какая разница, я все равно не вытерплю», — понял Влад и на всякий случай спрятал от ведуна глаза. А ну, как догадается о слабости да посоветует тэму следующую жертву.

Славку бросили у стены, хоть руки вязать не стали, и на том спасибо.

— Ладно, пусть передохнет, — разрешил тэм и ушел в замок. Ведун остался сидеть, откинувшись на спинку кресла и закрыв глаза.

Славка постарался лечь так, чтобы не прижимался к земле обожженный бок. Алешка смотрел, как он мучается, но помочь не мог, и это заставляло его все больше темнеть лицом. Передохнет? Значит, это только начало?!


Над головой был навес из лапника. Сима сначала подумала, что лежит под раскидистой елью, и только потом сообразила, что ветки расположены слишком ровно и плотно. Знобило, и она одной рукой натянула повыше одеяло. Вторая рука не слушалась, лежала колодой, пульсируя болью в такт биения сердца.

— Ты меня слышишь? — над ней наклонился мужчина в темном кафтане. Сима чуть свела брови — голос плыл волнами, то затухая, то поднимаясь до крика. — Если да, то закрой глаза.

Закрыла. Так даже легче. Качнуло, словно девочка лежала не на подстилке из еловых лап, а плыла в лодке. Бормотали голоса, мешая, словно комариное гудение. Сима не прислушивалась, но все-таки разобрала имя Аскара. Рывком села и тут же хлопнулась обратно на спину:

— Мне нужен сотник Аскар! — ей показалось, что она крикнула, но на самом деле чуть слышно прошептала.

— Эй, где там сотник? — позвали в стороне, и почти сразу забухали шаги.

Аскар присел рядом на корточки, нерешительно тронул жесткими пальцами лоб, отводя мокрые от пота волосы:

— Лекаря уже вызвали, скоро приедет.

Как назло, Сима от нахлынувшей слабости не могла пошевелить языком. Тэм терпеливо ждал, и девочка, наконец, выговорила:

— Похитили…

Прерываясь после каждой фразы, она рассказала сотнику все, и даже воспроизвела путь, по которому ехала карета, водя пальцем по карте. Недаром всю дорогу подглядывала в окно. Путалась, ошибалась, но район все-таки указала. Тэм хмурился, но это было так привычно, что Сима чуть улыбнулась. Тревога уходила.

Аскар встал, не отрывая взгляда от карты. Сказал кому-то через плечо:

— Ты прав, тэм, они там.

Собеседник подошел ближе, наклонился. Перед Симиным лицом качнулась ладонь, какая-то странная. Девочка с трудом сообразила, что на руке не хватает двух пальцев.

Сима вздрогнула и прикрыла глаза. Только бы не выдать себя: это же тот самый тэм, который допрашивал Альку! Она говорила — беспалый. Что ему тут понадобилось? А ведь Славка так настойчиво просил сообщить еще и Талему. Трудно что-то придумывать, когда боль ползет от плеча к горлу.

— Тэм Дмитр, я имею право поднять сотню, — послышался сердитый голос Аскара.

— Аскар, позовите Тимса, — попросила Сима.

— Зачем еще? — отозвался сотник, не отрываясь от карты.

Сима помнила, как он упрям, и как трудно переубедить Аскара, даже если сыпать аргументы один за другим. Проще воспользоваться тем, против чего у сотника нет защиты.

— Пожалуйста, тэм! — слезы появились на глазах естественно, достаточно было чуть-чуть ослабить контроль. — Позовите, прошу вас!

Этого тэм не вынес. Сердито засопел и ушел, уводя за собой Дмитра. Сима услышала, как прозвучал приказ найти Тимса. Сейчас молодой ратник придет, и она уговорит его разыскать Талема. Обязательно уговорит, в конце концов, может она хоть раз воспользоваться тем, что тот умудрился в нее влюбиться? Вот только надо будет сделать так, чтобы Тимс не побежал с докладом к Аскару, а то сотник сочтет это бредом.


Тэм вернулся довольный, неся двумя пальцами какой-то лоскут. Остановился перед ребятами, потряс:

— Ну как, узнаете?

Славка глянул без интереса, лишь бы не навлечь гнев. Мятый кусок материи ему ни о чем не говорил, и он опустил ресницы. Как больно! А если сейчас снова потащат под навес…

— Что, так уж и не узнаете?

Голос тэма неприятно отдавался в голове, и мальчик открыл глаза.

— Рубашка, Симина, — Алька выдохнула сиплым шепотом.

Славка пригляделся, но он все равно не помнил, как была одета девочка. На светлом лоскуте виднелись бурые пятна и желтоватая слизь.

— А это знаете что? — тэма показал на слизь. — Следы от укуса карагаха. Уже безвредно, но если попадает в кровь с зубов хищника, то ничто не спасет. Боль и долгая агония. Ваша подружка уже труп, судя по крови, ее куснули достаточно давно.

«Нет, только не это, пожалуйста! Хватит того, что из-за меня погиб Дань, Сима не должна, ни за что!» — у Славки намокли ресницы, хотя и кошмар на дридовой конструкции, и допрос он вытерпел без слез.

А тэм довольно сказал ведуну:

— Распоряжайся давай, — и присел на высокое крыльцо.

Ведун махнул рукой, и один из братьев-охранников потащил в центр двора Альку. Девочка испуганно оглядывалась на друзей и торопливо семенила за ратником. Алешка дернулся вперед, но тут же замер — что он мог со связанными руками?

Ратник ловко подсек пленницу, и Аля упала, стукнувшись коленями о землю. Снова оглянулась на ребят, глаза от испуга стали огромными и потемнели.

— Предсказание, — тихо прошептал побелевший до молочного цвета Алешка.

Ведун тут же подался вперед, но мальчик замолчал. Пришлось разочаровано откинуться на спинку кресла и спрятать зевок в ладони. Тэм недовольно побарабанил пальцами по оголовью меча.

Ратник, так и не отошедший от Али, положил ей ладонь на затылок и заставил сильно наклонить голову. Аккуратно убрал с шеи волосы и отошел на шаг назад, примериваясь взглядом. Девочка глянула на воина через плечо, дико вскрикнула. Рванулась в сторону, но не смогла удержать равновесие со связанными за спиной руками и упала.

Славке на мгновение показалось, что это сон — и стоит только чуть откачнуться назад, как почувствует затылком деревянную столешницу. Но боль во всем теле была слишком реальной, чтобы не верить в происходящее.

Ратник неторопливо нагнал пытавшуюся уползти жертву и рывком поставил на колени. Девочка сжалась в комок, вздрагивая от прорывающихся всхлипов.

— Да заткни ее, — раздраженно прикрикнул ведун, и девочка замолчала сама.

Славка еще не видел, чтобы на кого смотрели так, как Аля на ведуна: словно на грозного всемогущего бога, способного казнить или помиловать одним движением пальца, легким взмахом ресниц.

— Так вот, время вам — пока тень не уползет за порог, — отмерил ведун. — Потом либо записка, либо ее голова.

Славка прикинул: тень скроется еще до полудня. Выходит, зря терпел весь этот допрос. Он повернул голову в сторону Алешки: тот сидел, закусив нижнюю губу, и неестественно спокойно смотрел на происходящее. Неужели знал об этом из предсказания? И нужно именно сейчас тянуть время? Точно, знал, не зря же просил Альку не пугаться. Вот только вряд ли она это сейчас помнит.

— Я напишу, — выдохнула Аля.

Ведун от удивления подавился зевком:

— Ты? Сэту? Девочка, нам нужно не любовное послание, наследник вряд ли помчится на свидание с тобой.

Аля вытерла о плечо слезы, размазывая пыль по лицу, проглотила всхлип:

— Да какое свидание? Я просто напишу!

— Нет, — отозвался тэм. — Я не буду рисковать, у нас один шанс. Должен написать кто-нибудь из них, — показал он на мальчишек. — И лучше всего этот упрямый жабеныш.

Аля затравлено взглянула на мальчишек. «Ну вот, зря все терпел», — снова подумал Славка. Боль прошла волной — от распухших запястий по иссеченной спине, обожженному, израненному боку, отозвалась под ребрами тупой резью. Или все-таки послать всех подальше, и пусть святой Вакк гордится последователями-иномирянями? Как раз есть шанс поставить честь превыше дружбы, — покровитель ратников будет доволен. Славка прикрыл глаза и вспомнил Геша, забивающегося при каждом подозрительном шуме в сундук. Полоумный конюх и не знает, наверное, историю святого Вакка, и даже не подозревает, что она может вот-вот повториться. Заговорщики пытками выбьют из Рика тайные ходы, и в городе снова запылают костры под ногами жертв. Или не выбьют — Славка содрогнулся, представив, что может достаться Рику, и тело отозвалось новой волной боли.

Алешка сказал чуть звенящим голосом:

— Что, ведун, подвела конструкция? Силенок не хватило штукой этой управлять?

На наглеца оглянулись все. Юный ведун зло сощурился и дернул щекой.

— Так не на тебя сделано, на дрида. Что, повыделывался — «страхи угадывает», — противным голосом передразнил Алешка. — А сам просто слабак, вот и придумал все это представление. Ни хрена ни даром своим, ни дридовским подарком сделать не можешь. Салага.

Слышать все это от мальчишки оказалось ведуну невтерпеж.

— Сил нет, говоришь? — прошипел он, подбегая к пленникам. — Ну, посмотрим, как ты там завоешь. Простите, тэм, я вас ненадолго оставлю. И пусть приготовят бумагу, он у меня быстро на все согласится.

— Тебе разве не нужно приготовиться? — прищурился тэм.

— Я его и без подготовки… — ведун сцепил ладони и хрустнул суставами пальцев.

«Время тянет!» — понял Славка, когда Алешка замедлил на крыльце шаг и оглянулся. Друг чуть виновато пожал плечами, и ратник тычком в спину загнал его в замок.

Во дворе остались только ребята да двое охранников. Еще один смотрел сверху, с крепостной стены. Солнце блестело у него на кольчуге. До полудня оставалось еще часа полтора-два. Если только Алешка понял предсказание правильно.


Алешка сразу узнал трактир Петера — вот только не помнил, как сюда попал и куда делся сам хозяин. За столом в центре сидел ведун — он показался мальчику смутно знакомым. Стоило только взглянуть на него, как словно кто в ухо дунул, принося понимание: только ведун выведет его отсюда. А для этого нужно согласиться на его условия — написать записку для Рика. Алешка знал, для чего и какая нужна записка, но как он умудрился во все это вляпаться, — не помнил. В голове на месте этих воспоминаний была черная дыра, и нырять в нее казалось страшным. Да и некогда.

— Шевелись! — сидевший за ближайшим столиком посетитель, здоровый ремесленник с огромными кулачищами, отвесил Алешке подзатыльник.

Мальчик осознал, что держит поднос, и только принял от здоровяка заказ. Болела рука, из-под закатанного рукава виднелось клеймо раба, слегка припухшее, словно недавно выжженное.

— Быстрее, — придал ему пинком ускорение недовольный посетитель.

Алешка отлетел на шаг и упал, уронив с подноса глиняные кружки и ударившись лицом о край скамьи. Из разбитого носа побежала кровь.

— Та-а-ак, — протянул голос над ним.

Мальчик запрокинул голову, зажимая переносицу. Хозяин — почему-то не болтливый добряк Петер, а мужчина в закапанном соусом фартуке — разглядывал причиненный ущерб. Оценил и пнул Алешку в бок так, что тот задохнулся от боли и рухнул на черепки кружек.

С трудом поднялся и, собирая осколки, столкнулся взглядом с ведуном. «Я тебя выведу, мне нужна всего лишь записка», — прозвучал неслышный остальным голос. Алешка помотал головой, и собеседник снисходительно поморщился: он предполагал, что произойдет дальше.

Мальчик окинул взглядом трактир, полный озлобленных посетителей, и еле удержался, чтобы не сжаться в комок. «Да какого черта! — подумал он, бросая осколки на пол. — Не буду я им прислуживать!» Кто-то швырнул костью из дальнего угла зала, попав Алешке в плечо. Мальчик развернулся, сжал кулаки. Ведун усмехнулся и показал взглядом наверх. На площадке лестницы стояли Аля, Славка и Влад, привязанные к балюстраде. Пришло понимание: если Алешка откажется работать, то заставят его друзей. Допустить такое еще хуже. Он снова наклонился к осколкам.

У входа на кухню поджидал хозяин. Схватил мальчишку за рубаху, отшвырнул к стене. У него снова пошла носом кровь.

— Я тебе что велел? Улыбаться гостям и говорить: «Чего изволите, господин?» А ты что творишь, жабеныш?

Алешка обжег его взглядом:

— Не жирно им будет, с «господина-то»?

Как противно, когда хлещут по лицу грязной тряпкой, которой вытирают помойное ведро. А сзади держит за руки хозяйский помощник, — ни защититься, ни вывернуться. Только можно отвернуться от галереи, чтобы не встретиться взглядом с друзьями. И так хочется крикнуть Альке: «Не смотри!» То, что это происходило у нее на глазах, делало наказание еще унизительнее.

«Только я выведу тебя отсюда. Напиши записку», — усмехнулся ведун.

## Глава 10

Лужа во дворе высохла и больше не искушала блеском воды. Губы у Славки покрылись корочкой засохшей крови, и он иногда трогал ее языком. Бездумно смотрел на кромку стены и старался не думать, ни в коем случае не думать о том, что сейчас происходит с Алешкой.

Так же бездумно мальчик проследил за падением ратника с крепостной стены. Тот упал молча, ударился о землю и застыл, раскинув руки. Между лопатками торчал арбалетный болт. «Полдень», — солнце ударило Славке в глаза, стоило чуть запрокинуть голову.

В стену впились крючья, и прежде чем туда добежали хозяева, непрошенные гости успели взобраться. Славка приподнялся — прокатилась волна боли, — и крикнул:

— Алька, к стене, живо!

Нападающие были с арбалетами, и болты уже летели во двор. Девочка кубарем откатилась в сторону, а Влад еще и пихнул ее плечом, упал сверху. Закончилось все быстро — воинов княжеской сотни было много, защитников — мало. Оставшиеся в живых забаррикадировались в замке, и ратники ломали внутреннюю дверь.

Один из воинов перерезал веревки, связывавшие пленников. Аля подула на опухшие запястья. Влад сразу вскочил на ноги и бросился к убитому охраннику. Меч взял себе, нож вытащил для Славки. Тот уже встал с помощью Альки, измазав ее рубашку кровью. Поморщился от боли, скособочился, тяжело наваливаясь на девочку. Так и пошел, опираясь на нее.

В замке было шумно. Ратники прочесывали коридоры, перекликались друг с другом. Ломали дверь — гулко разносился грохот. Славка уверенно пошел в ту сторону: зал с дридовой конструкций находился именно там. Их пару раз обогнали, посмотрели недовольно, но ничего не сказали.

У самой двери обнаружился Аскар. Привычно хмуро глянул на ребят, и махнул рукой, отдавая приказ еще раз навалиться на дверь.

— Что с Симой? — перекричал Влад громкое «раз-два-три».

— Лекаря вызвали, а там не знаю.

Дверь поддалась, но стоило ратнику сунуться внутрь, как он тут же получил арбалетный бол в горло.

— К стене! — заорал сотник, отшвыривая ребят.

Влад осмелился заглянуть в зал, только когда там стихли звуки боя. Следом просочились Аля и Славка. Защитников замка прижали к стене и разоружили. Тэма среди них не оказалось, а ведун стоял у стеночки, скрестив на груди руки и сумрачно наблюдая за происходящим. С ненавистью зыркнул на ребят, и Влад ответил неприличным жестом.

Аскар возвышался над привязанным Алешкой и нерешительно оглядывал путы. Растянутый на столе мальчик не мог пошевелиться, и только крутил кистями, пытаясь вырваться из захвата. На щеке засохла струйка крови, выбежавшая из прокушенной губы.

Славка же отцепился от Алиной руки и пошел к столу, не обращая внимания на окружающих. Ведун чуть откачнулся от стены, смерил расстояние взглядом. Выудить нож из рукава и метнуть было делом мгновения, но Влад успел понять, что Славка спастись не успеет, он на ногах-то еле держится. Мальчик рванулся вперед, действуя четко, как на тренировке. Мечом отбить нож — гадство, какой непривычно тяжелый и как неудобна рукоять, — руку назад, и бросок. Хорошо сбалансирован, — лезвие вошло ведуну в грудь, убив мгновенно.

— Моя очередь, — непонятно сказал Влад и поискал глазами нож. Повезло, в своих не отбил.

— Жаль, что пришлось убить сразу, — отозвался Славка. — Да отвяжите же Лешку!! — он сполз на пол, цепляясь за ножку стола.

Со стола Алешку стаскивали вдвоем, придерживая мотавшуюся из стороны в сторону голову. Положили рядом со Славкой. Тот схватил его за плечи: друг бился в бреду, ударяясь затылком о каменный пол.


Пьяный ратник сгреб Алешку за шиворот и ткнул лицом в тарелку с объедками. Перед глазами мелькнула столешница со знакомыми царапинами от ножа. Мальчику показалось, что он ее уже видел — именно вот так! Но тут же задохнулся от боли — в тарелке плескался горячий бульон, — и стало не до воспоминаний. Он извивался, пытаясь выползти из-под держащей его руки, а ратник неторопливо твердил:

— Со стола нужно убирать вовремя. А то вот друзья подошли, а им и пиво поставить некуда.

Унижение было так велико, что Алешка замычал от ненависти, жалея, что не может дотянуться до руки зубами.

Наконец мальчишку отшвырнули, и он смог утереться рукавом. Странно: ставший уже привычным голос ведуна на этот раз не прозвучал, а ведь был такой подходящий момент. Алешка посмотрел в центр зала: ведуна там не оказалось. Пропал, растворился. Вот сейчас стало страшно — это означало, что его никто отсюда не выведет.

— Господин недоволен этим сопляком? — вкрадчиво прозвучал голос хозяина.

Ответ вышел неразборчивым — ратник присосался к кружке с пивом, — но недовольство было подтверждено. Алешку снова подняли за шиворот и швырнули лицом на стол. Край столешницы больно ударил в живот. Какой-то энтузиаст уже ухватил за руки, вытягивая мальчишку в струнку. Рубаху задрали на голову, и спину обожгло первым ударом плети.

«И никто отсюда не выведет…»

Со стола он сполз сам, одернул рубаху.

— Давай, работай, — ткнул в руки поднос хозяин.

Алешка повернулся к переполненному залу. Ведун так и не появился, на его месте сидел купец и недовольно заглядывал в пустой кувшин. Алешка поднял взгляд выше — ребят тоже не было. Что же, вот и все. Поднос полетел на пол:

— Ага, так и побежал уже, сами тут прыгайте.

Хозяин побагровел — того и гляди, удар хватит — и шагнул к непослушному рабу.


— Почему он не приходит в себя? — Славка пытался удержать хотя бы голову друга, а то расшибет затылок об пол.

Помогла Алька, ловко просунув ладони между его руками.

— Почему?! — Славку самого чуть не сотрясала дрожь. Какой кошмар сейчас видится Алешке с его характером, это же страшно представить!

— Потому что разбудить может только ведун, — прозвучал рядом голос.

— И вы тут, — скривилась Аля, увидев тэма Дмитра.

— Да. И не только я.

Из-за спины тэма выбрался ведун Лотин, тот самый, с которым допрашивали Альку. Ведун брезгливо обходил пятна крови на полу. Присел рядом, бесцеремонно отпихнул Алины пальцы и сам прикоснулся к Алешкиным вискам.

— Разбудить можно. Если постараться, — изрек он.

Аскар сплюнул и покачал головой. Видно было, что от этих двоих ничего хорошего он не ждал.

— Чего они от вас хотели? — невозмутимо спросил тэм.

Славка непонимающе посмотрел на него и попросил ведуна:

— Так разбудите его!

Алешка дернул головой, вырываясь из рук. Глухо застонал, и из ранки на губе снова потекла кровь, так он сжал зубы.

— Вам задали вопрос, — пожал Лотин плечами.

— Да я потом все расскажу! Вы сейчас его разбудите.

— Ну уж нет, — усмехнулся Дмитр. — Сдается мне, что вы сейчас расскажете мне быстрее и правдивее.

— Да как вы можете! — выкрикнула Алька. — Он же видит все свои страхи!

— Вот как? — заинтересовался ведун. — Я примерно такое и предполагал.

Славка умоляюще взглянул на Аскара. Он и в самом деле не собирался ничего скрывать, а друг мучается. Сотник отвел глаза и заторопился в угол, где связывали пленных. Указания звучали слишком громко и сердито, и Славка понял, что Аскар не может потягаться с Дмитром.

— Ну пожалуйста, я все расскажу, только помоги сейчас Алешке, — безнадежно попросил он.

— Ненавижу вас! — Алькин вскрик отразился от стен, заставил обернуться ратников, и только Дмитр остался спокоен.

Дверь, повисшая на одной петле, все-таки упала, когда в зал ворвался Талем. Бросился к Алешке, стукнувшись коленями об пол.

— Господин княжеский ведун, — процедил Дмитр, но Талем отмахнулся.

Как и Лотин, наложил пальцы на виски — Славка сам убрал руки и отвел Алькины. Алешка тут же выгнулся дугой, ударился затылком. Талем оглянулся на свисающие со стола путы:

— Где тот, что погрузил его в транс?

Влад мотнул головой в сторону мертвого ведуна. Талем нахмурился, погладил Алешку по волосам:

— Ох, бедолага. Помогите его снова поднять на стол.

Тэм Дмитр с места не двинулся, но помощники нашлись и без него, Аскар — в первую очередь. Талем встал в изголовье.

— А чего он про ведуна? — Влад метнулся взглядом от Талема к Славке и обратно. — Не нужно было убивать?

— Нет, — покачал головой Талем, не отрывая пальцев от Алешкиного лба. — Он же там теперь один остался, и вывести некому.

— Но он же знает, что это только кошмар, — Славка не возражал, а скорее просто успокаивал себя.

— Откуда? Конструкция работает четко, для него все реально.

Славка, цепляясь за руку Влада, поднялся и посмотрел на друга. Нет, Талем ошибается, можно понять, что всего лишь иллюзия!

— Это предсказание, — всхлипнула Алька.

Талем больше не отвлекался, не до того было. Он запрокинул голову и напрягся так, что на шее вздулись жилы. Резко запахло потом, и Славка увидел, как по побледневшему лицу ведуна катятся крупные капли.

— Какое еще предсказание? — прошипел раздраженно Влад.

— Я приведу к страшному испытанию того, кто мне больше всех дорог, — процитировала Алька, глотая слезы.

Влад оглянулся ошарашенный. Ни фига себе заявочки!

Ведун шагнул от стола и тряхнул руками, словно сбрасывая прилипшую слизь. Алешка больше не метался, а обмяк и ровно задышал.

— Ну, вот и все, — просто сказал Талем. — Не я конструкцию настраивал, так что вывел его в обычный сон. Не беспокойтесь, он действительно просто спит, без всяких кошмаров. И лучше не будить, пока сам не проснется. Домой в карете отвезем.

— Этого можно и отправить, но остальные мне нужны, — вмешался Дмитр.

— Тэм, вы вполне можете приехать в трактир и расспросить их там, — мягко заметил Талем. — Вы же не собираетесь ничего скрывать? — спросил у ребят.

— Да чего тут скрывать, — пробормотал Славка.

— Я, княжеский ведун, подтверждаю, что он не соврал. Пойдемте отсюда.

Подошел Аскар, проводил раздраженным взглядом Дмитра:

— Помощь нужна?

— Карету и лошадей. Охрану на всякий случай.

Сотник кивнул.

— А Тимс тут? — спросил Влад. Уж молодой-то ратник должен знать о Симе больше!

— Да тут, где ему быть. Раст, ты Тимса не видел? — окликнул сотник воина, собиравшего арбалеты.

— Нет, — удивился тот. — А разве должен был? Он же к броду поскакал, когда мы еще выступать готовились.

— Как — к броду? — Аскар от удивления взъерошил бороду. — Ты хочешь сказать, что его не было во время боя?

— Не было, — растерялся ратник. — Я думал, он по поручению…

Аскар потемнел лицом, сердито дернул меч за рукоять и торопливо вышел из зала.

— Карета будет, — бросил рассеянно Талему с порога.

Ведун подхватил Алешку на руки и понес к выходу. Славка медленно тащился следом, все больше отставая. Он желал одного: как можно скорее очутиться в трактире. Кто-то накинул ему на плечи рубашку — большую, пахнувшую чужим потом. Ткань неприятно скользнула по ранам, и Славка поморщился.

— Эк тебя! — крякнул пожилой ратник с седыми усами. Посмотрел с сомнением, как мальчишка идет, цепляясь за стену, а потом легко поднял и потащил вслед за ведуном.

Славка хотел, было, попросить: «Не надо!» — но не стал. Потолок поплыл перед глазами, болью отозвался каждый ушиб, порез и ожог. Казалось страшным даже рукой пошевелить.

Вышли к центральным воротам. Мост был опущен, и на бревнах лежал мертвый, судя по плащу — из сотни Аскара. Во дворе суетились ратники, ловили лошадей, перевязывали раненых. Карету подогнали, и ведун уложил Алешку на сиденье.

Воин спустил Славку на землю и пошел обратно в замок, ругая под нос «извергов, дракон их раздери». Мальчишка оперся о высокое, заляпанное грязью колесо. Что-то надо было еще спросить у Талема. Славка потер рукой лоб. Сима!

— Талем, а что за зверь такой — карагах?

— Хищник. Раньше много их в округе водилось, а сейчас уже почти не осталось. Ты тоже давай внутрь, остальным лошадей найдем. А зачем тебе карагах?

— Нам сказали, он Симу укусил, — вмешалась Аля. — Рукав от ее рубашки нашли.

Талем изменился в лице. Глянул на солнце и отвернулся.

— Это же не правда, что укус так ядовит? — испугалась Аля, и Славка остановился на подножке кареты.

— На ткани была желтоватая слизь?

— Да, — кивнула Аля.

Талем сочувственно посмотрел на нее.

— Тогда ее уже нет в живых.

Аля не заплакала, тяжело опустилась на землю. Зябко повела плечами под измазанной Славкиной кровью рубахой.


Алешка проспал всю дорогу до Отин-града. Славка его придерживал, чтобы друг не скатился с сиденья, и бездумно смотрел в окно. У Симы было больше всех шансов, да и не мог он бросить ребят в плену и бежать самому. А вышло вон как. Да, но кто, кроме Симы? Сам он после болезни толком не оправился, его поймали бы тут же. А остальные не смогли бы оторваться от погони. Все правильно, только почему так хочется выброситься из кареты под копыта лошадей?

Влад ехал рядом с Талемом и рассказывал о происшедшем. До Славки долетали обрывки разговора, но он не вслушивался.

Охрана сопровождала их до дверей «Старой подковы». Ратники торопились, и как только Талем сделал разрешающий жест, умчались. Только один остался, привязал лошадь к перилам крыльца и присел на ступеньки ждать ведуна.

Трактир оказался закрыт. Дверь не заперта, но перед входом натянута веревка. Это означало, что хозяин поблизости, но накормить-напоить посетителей не сможет. Влад отвязал конец, и Талем внес Алешку. В зале было полутемно. Грязные окошки давали мало света, и Петер обычно рано зажигал шары. Почему-то сегодня они не горели, но это Славку не удивило: а как иначе может быть в такой день.

Лестница скрипела под ногами Талема. Аля торопливо пошла вперед, чтобы открыть дверь.

— Скажите, а вы уверены, что Симы правда уже нет? — робко спросила она.

— После яда карагаха еще никто не выжил.

У Славки сил шагать по ступенькам не осталось, он опустился на ближайшую от двери лавку. Влад оглянулся:

— Ты чего?

— Пить хочу. Сейчас отдохну и на кухню пойду.

— Я принесу.

Славка тяжело облокотился о стол. Как бы собраться с силами и дотащиться до постели?

Крик заставил его вздрогнуть. Рука скользнула по поясу, но меч остался где-то в карете. Влад пятился, не отрывая взгляда от кухонной двери. Славка подскочил — откуда только силы взялись — заглянул ему через плечо.

Петер лежал на пороге. Кровь давно уже засохла неряшливыми бурыми пятнами на кафтане. Хозяина убили еще вчера, когда увозили ребят.

— Эт-то чего? — заикаясь, спросил Влад.

Сбежал вниз Талем, немилосердно раскачивая старую лестницу.

— Зачем? — Влад непонимающе оглянулся на ведуна. — Зачем они его убили?

Талем качнулся, вцепился в косяк.

— Петер, — негромко позвал ведун, — господин Петер.

— Он же мертв, — испугался Славка.

— Да, — Талем провел по лицу ладонью, словно стирая налипшую паутину. — Мертв. И он… А где Геша? Геша! — крик разнесся по трактиру, но конюх не отозвался. Выглянула сверху Аля:

— Вы чего?

— Аля, ты иди к Лешке, — попросил Славка.

— Да, лучше будет, если он проснется не в одиночестве, — поддержал ведун. Девочка пожала плечами и скрылась в комнате.

Влад зябко повел плечами:

— Надо посмотреть в сундуке, — предложил он и робко взглянул на галерею. Идти туда не хотелось.

Талем медленно поднялся по лестнице и исчез в глубине коридора. Мальчишки ждали, напряженно прислушиваясь. Вот стукнула крышка сундука. Тишина. Шаги — ведун возвращается. Перегнулся через перила:

— Мертв. Позовите, кто там остался за дверью.

Славка оставался в зале, пока Талем, Влад и ратник осматривали трактир. Хотелось напиться ледяной воды, растянуться на кровати, отлепить рубашку от ран, но мальчик сидел, сгорбившись и отвернувшись от входа на кухню. Там, прикрытые тонкими пледами, лежали Петер и Геша. Алька еще ничего не знает, так пусть лучше караулит спящего, чем закатывает истерики. Да и не хотел Славка быть тем, кто ей это скажет. Поднялся мальчик только для того, чтобы опустить засов на двери, любопытных тут еще не хватало.

Спустился ратник, вышел из служебных помещений Влад. Оба отрицательно помотали головами. Застрял только ведун, он осматривал личные комнаты хозяина. Наконец раздались шаги, но сначала Талем заглянул в комнаты ребят. Пробыл он недолго, а когда вернулся, то следом шла Алька, вцепившись в его рукав.

— Вестницы пропали, — уронил ведун, присаживаясь к столу. — Видно, хотели с ними послать для меня записку. Птицы знакомые, я бы поверил.

— Но их же можно было просто отобрать! — Влад стукнул кулаком по лавке.

— Видно, побоялись, что донесут.

Аля взглянула на тела, прерывисто вздохнула.

В дверь загрохотали кулаками, да так, что засов подпрыгнул в петлях. Ратник приоткрыл и встал на пороге, преграждая дорогу.

— Господин княжеский ведун, вы тут? — крикнули в щель, и страж распахнул дверь.

— Тут, Барко, не ори так.

— Что случилось? — стремительно шагнул к нему Талем.

— Вас княжеский лекарь, господин Фрам срочно зовут.

— Да в чем дело?

— Не знаю я, велели срочно вас найти и на стоянку в Травчий лес сопроводить. Мол, помощь нужна, а то девчонка загнется.

— Какая девчонка? — Аля подскочила.

— Да отколь я знаю, какая? Утром ее привезли, кто-то в лесу погрыз.

— Она жива? — Талем не верил, и Барко рассердился.

— Да не станут же к покойнице звать! Господин лекарь сами удивлялись и велели вам не медлить.

— Быть не может, — Талем растеряно ухватился за медальон. Ратник пожал плечами. — Так, оставьте тут двоих человек, — ведун распоряжался на ходу. — Произошло убийство. Пусть дождутся или меня, или тех, кого пришлю.

Барко огляделся, заметил тела и быстро закивал.

— Талем, я с тобой! — Влад побежал следом.

— Хорошо, только быстро.

Славка привалился к столу и опустил голову на скрещенные руки. Даже радоваться было нечем, словно все из души вытрясли. Выжгли. Сильнее, чем тем факелом, которым бок поджаривали.


Симу привезли через пару часов. Девочка была без сознания, но лекарь Фрам улыбался чуть удивленно.

— Жива, — успокоил он ребят. — Чудо! Как есть чудо!

— Да не чудо, а укус заволука, — устало поправил Талем. — Вот уж не думал, что единственное противоядие — его слюна, попавшая в кровь. Повезло, ох, повезло девочке в Белой пустоши!

— Я и говорю — чудо! — продолжал лучиться Фрам.

Вместе с лекарями приехали ратники, и один из них распоряжался в обеденном зале. Славка не хотел спускаться и остался в маленькой гостиной: через распахнутые двери были видны обе спальни. Рядом с Алешкиной постелью сидела на полу Алька. Симу уложили, и над ней хлопотал Фрам.

— Как он? — кивнул ведун на Алешку.

— Спит, — уронил Славка.

— А ты?

Тот пожал плечами. А что он? Ну, больно. Но это неважно, так пусто внутри.

— Нормально.

Влад глянул на него, как на сумасшедшего, и Славка объяснил:

— А что? Мне уже ничего не страшно.

Вышла Аля. Разомкнула искусанные губы:

— Алешка проснулся.

Славка чуть не сбил ее с ног.


Несколько дней прошли как в тумане. Талем почти не уезжал из трактира. Лечил, помогал по дому, организовал похороны Петера и Геши. К большому облегчению Славки, поминок не было, атмосфера и без того стояла мрачная.

По завещанию трактир отходил ведуну, и их никто не беспокоил. Ребята разбрелись по углам и больше молчали. Алешка лежал, бездумно глядя в потолок, и вставал поесть только после уговоров Талема. И то он не спускался в зал, а пристраивался с принесенным Владом подносом в маленькой гостиной. Аля ходила заплаканная и старалась никому не попадаться на глаза. Славка тоже предпочитал лежать, не тревожа раны. Только Сима уверенно шла на поправку и решительно отмахивалась от предлагаемой помощи.

Так продолжалось до тех пор, пока Талем не вытащил Славку в одну из пустующих комнат и не устроил ему основательную встряску. Говорил о многом: об оставшихся у Ласка ребятах; о том, что Алешке нужна помощь, и что сам он сделал правильный выбор, послав к Аскару именно Симу. То ли сила ведуна помогла, то ли просто пробился Талем через отупляющую усталость, но разговор пошел на пользу.

Ведун вздохнул с облегчением и вплотную занялся Алешкой. К сожалению, он оказался прав: мальчику все увиденное на дридовой конструкции показалось реальностью, а не сном.

На четвертый вечер после освобождения Талем вышел из спальни мальчишек и попросил ребят посидеть где-нибудь подальше.

— Слава, а ты спустись с Алешей в обеденный зал.

Внизу густела темнота: двери закрыты, окна прикрыты ставнями. Зал казался мертвым: ни звуков — голоса Петера, треска огня в камине, монотонного бормотания Геши, грохота посуды на кухне, шипения масла; ни запахов — свежего хлеба, жареной рыбы, пива, горячего шоколада. В тонких лучах, пробивавшихся между неплотно пригнанными створками ставен, плясали пылинки. Славка пошел вдоль стены, касаясь ладонью шаров. Алешка же присел на последнюю ступень лестницы, прислонился виском к перилам.

— Ты только все не зажигай, — попросил он.

Славка пристроился рядом, придвинув друга вплотную к перилам. Тот помолчал, потом махнул рукой в центр комнаты:

— Вот тут сидел ведун…

— Жаль, что не я его убил, — сказал Славка, когда Алешка обессилено замолчал. От ненависти зудело в ладонях, казалось, был только один способ успокоиться — взять в руки меч. Кошмары, выпущенные рассказом на волю, бродили по комнате, сидели за столами, жрали, пили, сыто отрыгивая. Хотелось их убивать, даже не давая защищаться.

Алешка потрогал запястья, стертые путами дридовой конструкции. Сказал негромко, делая паузу после каждой фразы:

— Альку по-другому было не спасти. Я не виноват в своем страхе. Этого на самом деле не было. — Сухо усмехнулся, повернулся к Славке: — Ты только напоминай мне это почаще, ладно?


Впервые за эти дни ужинали все вместе. Только Аля все моталась на кухню то за забытым хлебом, то за солью, пока ведун не усадил ее силой. Девочка уткнулась взглядом в тарелку.

Алешка спустился в зал назло себе и сидел, сгорбившись, не глядя по сторонам. «Этого не было, не было», — повторял он раз за разом, но память подсовывала мерзкие воспоминания.

— Я завтра уеду. А то вовсю идут допросы заговорщиков, а княжеский ведун все время в отлучках. Лотий не справляется. Уже и гонец приезжал, поторапливал. Но к вечеру вернусь, переночую здесь.

— А как Рик? — спросил Влад.

— Хочешь спросить, как он отнесся к тому, что из-за него такие муки приняли да не предали? — уточнил ведун.

Мальчик неопределенно повел плечами.

— А сам как думаешь? — строго поинтересовался Талем.

— Думал бы, так не спрашивал, — огрызнулся Влад.

— А я не знаю, в замке не был, с наследником не разговаривал.

— Гонец из княжеских ратников был? — спросила Сима, когда молчание стало слишком напряженным.

— Конечно.

— Жаль, что я его не видела, — расстроилась девочка. — Хочу попросить: пусть Аскар Тимса хоть на полдня к нам отпустит.

Талем отложил кусок лепешки:

— Сима, он не придет, — сказал мягко.

Девочка уставилась на него в упор.

— Я, еще когда за тобой ездил, с Аскаром говорил. У Тимса неприятности. Видишь ли, чтобы найти меня, он покинул без разрешения расположение сотни. Да если бы только это: он же пропустил бой. Понимаете, по нашим законам его будут судить как дезертира.

— Чушь собачья! — возмутилась Аля. — Он же не просто так ушел.

— Это не делает его вину меньше. Тимс не спросил разрешения у сотника.

— И что у вас бывает за дезертирство?

— От казни до изгнания из княжеских войск. Суд завтра, и это еще одна причина уехать. Попытаюсь хоть что-то сделать.


Талем вернулся после полудня. Влад как раз закончил давать корм лошадям, когда ведун зашел в конюшню, ведя за собой смирную кобылку. Мальчик сдержался, не бросился с вопросами, а потащился следом за ним. Сердце колотилось, как сумасшедшее: ну хоть какие-нибудь хорошие новости будут?!

Ведун устроился в кресле в маленькой гостиной, потакая нежеланию Алешки лишний раз спускаться в обеденный зал. Рассказывал Талем неторопливо, давая возможность ребятам проникнуться тем, что происходило в замке и в сотне Аскара.

Дмитр свое дело знал. Талем честно признался, что ему было немного страшно передавать тэму слова Валины, его жены, подслушанные мальчишками в замке. Но Дмитр молча почесал бороду и принял информацию к сведению. Помогли и Алькины воспоминания — мужчин, встречавшихся в башне западного крыла, нашли и допросили с ведуном.

После этого Валину срочно отправили в провинцию к родственникам, а Дмитр повадился надолго пропадать из замка. Брал с собой ратников, ведуна Лотия, и где-то шатался по окрестностям. К моменту похищения ребят тэм уже догадывался о многом.

Сима нанесла последний штрих, указав на карте окрестности родового замка бэра Антана. Замок считался заброшенным, а бэр давно ушел из княжеского войска и не появлялся в Отин-граде. Тэм Максум, тот самый, что командовал допросами ребят, приходился ему дальним родственником и, что немаловажно, роднился по материнской линии еще и с сэтом Натаном.

Тут Талем прервался и извиняющимся голосом сообщил, что ребятам придется-таки встретиться с Дмитром и ведуном Лотием. Больше тянуть нельзя, нужно обязательно рассказать все в деталях. Славка кивнул, и Талем счел это общим согласием.

— А Рик бы приехал? — не удержался Влад. — Ну, если бы все-таки получил записку.

— Не знаю. Я спросил — он промолчал. Может быть, и сорвался бы. Кир очень переживает из-за того, что бросил вас.

— Мог бы и не переживать, — буркнул мальчишка. — Помог бы, и повода не было бы.

— Как бы там ни было, но я очень благодарен вам, что вы не согласились подстроить ловушку.

— А сам Кир? — не отставал Влад. — Причем я бы предпочел его благодарность деньгами.

— Если ты о выкупе, то вам благодарность наследника не нужна. Вот, — ведун отстегнул от пояса мешочек и бросил на стол. — Князь Отин выражает свою признательность. Этих денег хватит на все, можете ехать.

Влад нерешительно тронул мешочек. Отдернул руку и уткнулся лицом в ладони. Ну вот, теперь есть возможность освободить Костю и остальных. Только бы сейчас не разреветься.

— И еще, князь отозвал гонцов. Он собирался дать вам титул бэров, но после этой истории передумал. Вы будете тэмами, мальчики.

Славка качнул головой:

— Жаль, что отозвал. Уже бы все закончили.

— Ну, ваше путешествие будет спокойным. Титулы не понадобятся, да и охрану нанимать не нужно. Заговор раскрыт. Ни наследнику, ни вам больше ничего не угрожает. Во всяком случае, какое-то время. Те, кто остался, забились в щели и побоятся высовываться.

Славка недоверчиво приподнял брови.

— А еще тут вот какое дело, — продолжил ведун. — От начала лета до конца большого дождя базары почти не работают, а вскоре снова начнется торговый год. По традиции на первую неделю должны пожаловать высокие гости. Князь Отин с сыном поедут в Лад, это пограничный город рядом с Сизелией. Там встретятся с сэтом Натаном.

— Как с Натаном? — растерялся Славка.

— А вот так, — развел руками Талем. — Улик снова нет. Мог бы что рассказать тэм Максум, да как уж вышло, что его плохо обыскали, — не ведаю. Только отравился тэм раньше, чем его успели допросить. Яд подействовал мгновенно, спасти не удалось. А молодого ведуна Влад… кх-м… ну, в общем, тоже допросить не получилось.

— Талем, да вы не стесняйтесь, — зло усмехнулся Влад. — Убил и убил. Мог бы, и еще раз его прирезал бы!

— Так вот, из Лада сэт Натан отправится в Сизелию, на базар в Порт-Сизе. В Тирм поедет князь Отин, а княжич — в Стальное, в Оружейные ряды Омка.

— Рик в Стальное? У вашего Отина с головой все в порядке? — изумился Влад.

— Ох, ну когда ты научишься прилично себя вести? У князя нет выхода: обойти приглашение князя Сантина не возможно, самому нужно быть на Тирмском базаре. С Сизелией обострились отношения, не следует посылать туда ребенка. Тем более, Кира придется тогда представить княжне Елине, его будущей невесте, а традиция предполагает присутствие в этот момент обоих князей. Больше мужчин из княжеского рода нет. Так вот, с караваном вы доедете до Омка, оттуда полдня пути до Росвела. Возьмете охрану и за четыре дня уладите все дела. Успеете, я пошлю от границы вестниц нашим купцам, чтобы они заранее все приготовили. Заберете друзей, и обратно. В общем-то, в Росвеле можно было бы обойтись и без вас, но вряд ли вы согласитесь сидеть и ждать.

— Значит, мы поедем с Риком, — Влад ухмыльнулся.

Талем мягко поправил:

— С караваном, а это не отряд Аскара, панибратства не будет. Во всяком случае, пока не отъедете от Лада. А дальше дисциплину будет держать сотник.

— А вы, Талем? — спросил Славка.

— Я — княжеский ведун и учитель наследника. Тоже еду.

— Вы говорите, что от Омка до Росвела полдня пути. А князь не боится, что тэм Ласк явится на торги и узнает в наследнике своего бывшего раба? — поинтересовалась Аля.

— Риск есть, не спорю. Но семейство Керино не такой уж древний род, чтобы быть приближенным к князю Сантину. А просто так Кир нигде шататься не будет. Так что караван отправляется через пять дней. Слава, Сима, если вам трудно будет ехать верхом, то приготовят карету.

— Спасибо, — кивнула Сима. — А что с Тимсом? Суд закончился?

Талем устало потер рукой лоб.

— Дмитр очень недоволен моим вмешательством там, в замке бэра Антана. И очень зол на парня. Завтра утром Тимса выведут на одну из внутренних площадей замка, недалеко от казарм, и закуют в колодки. Он просидит так до полудня, а потом при ратниках из его сотни зачитают приговор, согласно которому Тимс изгоняется из княжеского войска.

Аля со страхом взглянула на Симу: только бы та не начала винить себя в том, что уговорила Тимса на такое. Но та не собиралась впадать в депрессию, а жестко сказала:

— Талем, у меня к вам две просьбы. Во-первых, привезите Тимса после всей этой истории сюда. Во-вторых, пообещайте, что постараетесь сделать хоть что-нибудь, чтобы помочь ему.

— Обещаю, — пальцы ведуна скользнули по цепочке медальона.

## Глава 11

Выехали в названный ведуном день рано утром. Впереди молодой ратник с княжеским штандартом, за ним Ларс Отин с сыном. Рядом Дмитр, Талем, личная охрана. Следом ратники, чуть ли не вся сотня Аскара. Дальше обозы. Ребят пристроили как раз между ратниками и телегами. В карете ехать никто не захотел, вот и трусили верхом.

Тимс мрачно поглядывал вперед и неловко поводил плечами. Казалось, отсутствие голубого плаща с корабликом жгло его, как полуденное солнце в Белой пустоши. Сима решила вопрос с его изгнанием из сотни просто — предложила Тимсу наняться к ним охранником, тем более жалование ему теперь было из чего платить. Тот вспыхнул и с обидой возразил, что готов с ними ехать просто так. На что девочка философски пожала плечами и заметила, что дружба дружбой, но деньги парню не помешают. А в подарок он их вряд ли возьмет.

Путешествие казалось скучным. Поднимались рано утром, днем один привал. На ночлег останавливались, когда солнце почти скрывалось за горизонтом, и разбивали шатры при свете костров: в центре княжеский, рядом для особо приближенных; остальные вокруг.

Талем, которому приходилось делить шатер с Дмитром, предпочитал подсаживаться к ребятам. В первый вечер объяснил, поглядывая на пламя в центре стоянки:

— Пусть Кир побудет с отцом, ему редко выпадает такая возможность.

Влад хмыкнул при упоминании наследника. Ребят княжич игнорировал, не то что не подошел, а даже не взглянул в их сторону.

— Влад, ну что ты хочешь, а? — ведун устало откинула на спину, уставился в небо с крупными звездами. — Чтобы княжич пришел, упал перед вами на колени и извинился? То, что Ларс Отин решил вам помочь, не снимает вины с Кира — во всяком случае, наследник в этом уверен. И знаешь, если бы Кир решил воспользоваться этой ситуацией и пришел бы к вам сейчас, как ни в чем не бывало, я бы разочаровался. Он должен уметь отвечать за свои решения.

— Ну хорошо, но спасибо-то сказать он не переломился бы? Ладно, меня не тронули, а Славку вон как разукрасили. За это-то можно было поблагодарить?

— Да не нужно мне его спасибо, — буркнул Славка.

— Эх, мне бы оказаться на твоем месте, я бы Рику все высказал, — протянул Влад.

— Лично я бы с большим удовольствием передарил тебе эту возможность, — Славка поерзал, устраиваясь поудобнее. Тело после скачки ныло, жутко чесались заживающие раны, и он злился на весь свет.

Аля свернулась калачиком, уткнулась лицом в скрещенные руки. Этот разговор был для нее более чем неприятен. Она-то согласилась предать Рика, и все время казалось, что вот-вот об этом напомнят. А уж Алешке так и вовсе в глаза смотреть тошно: мало того, что он все видел, так еще и ради нее на такое пошел.

Талем поднялся, отряхнул траву с кафтана.

— Аля, будь добра, проводи меня немного.

Девочка неохотно поднялась. Когда другие костры загородили ребят, неловко спросила:

— Успокаивать будете?

Ведун положил руку ей на плечо:

— Буду. А тебе разве этого не надо?

— Надо, наверное. Но вы же не можете меня всю жизнь за ручку водить, нужно учиться и самой.

Она остановилась, вгляделась в лицо Талема, освещенное отблесками соседнего костра. Сидевшие там ратники громко спорили, какие мечи лучшие в Оружейных рядах. Туда подтянулись любопытные, и гомон стоял такой, что заглушал все вокруг.

— А за те слова спасибо, ну, чтобы я не придумывала лишнего. Я стараюсь, — жалобно улыбнулась девочка.

Талем неожиданно присел перед ней на корточки, глянул снизу вверх:

— Ох, девочка, да за что вам это все, — он взял ее ладони в свои, сложил ковшиком. — Когда я был маленьким, мама вот так сложила мои руки и посадила туда вылупившегося первым утенка. Они появляются на свет такими шустрыми и такими беззащитными. Чтобы мама-утка не бросила гнездо с яйцами, оберегая первого птенца, нужно забрать малыша и понянчить, пока все не вылупятся. Он был такой маленький, пушистый, так быстро вертел головенкой на тоненькой шейке. Я чувствовал все его косточки, и как бьется махонькое сердечко. Казалось, сожми чуть сильнее — и остановится. Чуть ослабь руки — и убежит, не поймаешь. А ведь маленький, дурной, не выживет. Так и ваша любовь, девочка. Вы еще такие юные, и сердечки у вас так близко. И такие же глупые — не обижайся! Но только кто же сбережет вашего птенца, если не вы сами? Конечно, это не будет гибелью мира, если вы упустите ее. Потом вы станете старше и мудрее, научитесь понимать и, может быть, встретите другую любовь. Но вот этой — уже никогда не будет.

Ведун поднялся, отпустил Алины руки.

— Талем, скажите, а вы чувствуете, что дайарена забрала у вас любовь? — спросила девочка, глядя в сторону.

— Нет, — покачал тот головой. — И эта пустота страшнее безнадежности.


— Ну, пошел мораль читать, — хмыкнул Влад, когда Талем с девочкой ушли.

Алешка посмотрел им вслед, но ничего не сказал. Поправил подвешенный над огнем прутик с кусочком лепешки, отгреб слишком жарко вспыхнувшее полешко в сторону.

Влад почти сразу забыл о ведуне — он высчитывал дни, оставшиеся до освобождения ребят. Чуть улыбался, представляя, как скажет Лере: «Ну, вот ты и на свободе». Будет стоять перед ней весь такой прокаленный солнцем, с мечом на поясе…

— А кстати, — вспомнил он. — Пока ты, Лешка, на том столе, как разделанная курица, валялся, Аля тебе в любви признавалась.

Рука дрогнула, и прутик полетел в огонь. Тимс выхватил, переложил на другую сторону.

— Что делала? — ошалело переспросил Алешка.

— «Я приведу к страшному испытанию того, кто мне больше всех дорог», — просюсюкал Влад. — Заметь: «больше всех»!

Сима дотянулась и дала ему подзатыльник.

— А чего?! Я же не вру, вон пусть Славка скажет. Не была там, а сразу по шее!

— Лучше бы и тебя там не было, — отрезала Сима.

— Я сейчас, — Алешка вскочил и бросился по следам Талема и Али.

Славка еле успел отдернуть ноги, а то друг точно бы запнулся.

— А куда это он? — не понял Влад.

Сима усмехнулась, забрала у Тимса прутик и с удовольствием откусила от теплой лепешки.

Славке вспомнился путь до замка бэра Антана. Он-то думал, что Алешка тогда Алю приобнял из чистого хулиганства да назло ее подколам. Да нет, ну не может быть, чтобы ему нравилась эта зараза! Но всплывали обрывки разговоров, незначительные на первый взгляд реплики, и Славка начал прозревать. Стало обидно, что друг не сказал ему об этом сам.

— Я спать пошел, — резко бросил мальчик и скрылся в шатре.


— Алька!

Девочка задумчиво брела между костров, все дальше уходя от центра стоянки, огибая отведенное ребятам место по пологой дуге. Уже и последние костры остались за спиной, еще немного — и дойдет до постов. Алешка налетел на нее в темноте:

— Ты что тут бродишь?

Девочка улыбнулась, сложила ладони ковшиком. Поднесла к губам и подышала, словно согревая пальцы. Но вечер был теплый, да и костры горели.

— Замерзла? — удивился Алешка.

Аля молча помотала головой так, что прядки волос упали ей на лицо. Глянула лукаво из-под челки:

— Пойдем, погуляем? — решительно ухватила его под руку и потащила в сторону.

Ну и пусть, пусть он видел, что она была готова подставить Рика. Да, испугалась, слишком хотела жить! Не простит ее Алешка — значит не судьба. Но кто мешает попробовать? Ведь такого больше не будет. Именно такого: слишком правильного, со сложными заморочками, с дурацким характером, — гордого, честного, самого нужного.


Остановились в полудне пути от Лада. Тут должны были встретиться с Натаном, который запаздывал. Ближе к Мариину дороги, идущие через лес, еще не подсохли, и сэт с отрядом где-то застряли. Ребята это известие встретили с досадой.

Ратники же нисколько не взволновалась. Для них все было делом обыденным, да и Аскар быстро навел порядок и приструнил бездельников. Пристроил и ребят, отрядив их к знакомым: Ильму, Атену, Филату.

Владу иногда казалось, что они еще не добрались до Отин-града, так привычно было происходящее. Вот только Рик…

Наследнику избегать ребят становилось все труднее. Глупо все время сидеть у княжеского шатра. Да и Ларс Отин поблажек сыну не давал, отрядил наследника под командование Аскара.

Ребята только начали тренировку, и Ильм поддразнивал Славку, говоря, что вот выучит все их хитрости и будет первым клинком. Подошел Аскар, настороженно глянул на мальчишек:

— Пусть наследник с вами потренируется. Закрепить бы ему ваши приемы.

Рик вышел из-за спины сотника, холодно поздоровался кивком головы.

— И вот еще, — Аскар недовольно нахмурился. — Толку не будет, если вы начнете бой с наследником. В сражении титулов нет. Княжич, если вы этим недовольны, можете жаловаться отцу, но будет так.

— Да что вы, сотник, я всем доволен, — княжич искривил губы.

— Тогда вперед, Рик. Филат, под твою ответственность.

Пожилой ратник кивнул, с любопытством поглядывая на происходящее.

Занимались с ожесточением, Филат только головой качал, видя, с какой яростью атакует наследника Влад. Оба уже вымотались, но ни один не хотел уступать. Рик холодно усмехался, Влад язвительно щурился, и мальчишки снова сходились. Княжич был намного сильнее как фехтовальщик, и не дал выиграть ни одного поединка. Это приводило противника в бешенство.

— Хватит, — развел их Филат. — Ишь, сцепились. Ильм, покажи Владу нижнюю защиту. Рик, Славка, а вы попробуйте вон там, среди камней. А то скачете в чистом поле.

Мальчишки, не глядя друг на друга, отошли в сторону. Солнце припекало, ратники скинули кафтаны, а Атен вовсе разделся до пояса и поигрывал мускулами. Влад незамедлительно последовал его примеру, с сожалением оглядывая собственные руки. Славка помедлил — следы пыток сойдут еще не скоро, но все-таки стянул рубашку и бросил ее на камни. Наследник метнул быстрый взгляд, споткнулся и прикусил губу.

Славка повернулся, давая возможность Рику занять более удобную позицию, не против солнца. Княжич сглотнул, разжал губы, словно хотел что-то сказать. Но передумал, придал лицу бесстрастное выражение и встал так, чтобы солнце светило в левую щеку.

Тренировка закончилась, мальчишки повалились на траву. Влад утерся снятой рубашкой. Рик неторопливо накинул кафтан:

— Филат, я пойду к Аскару.

Влад зло бросил вслед:

— А я все равно тебя хоть раз, да сделаю, вот увидишь!

Это было глупо: княжич слишком опытен, чтобы проиграть Владу. Отличные учителя, природная гибкость, опыт, перенятый у Симы и Славки, сделали Рика хорошим бойцом.

— Тренировка кончилась, не забывайся. Я — княжич и твой сэт! Придержи язык.

— Что?..

Филат еле успел придержать Влада:

— Остынь.

— Скажи спасибо, что не заставляю извиняться за неучтивый тон, — уронил напоследок Рик через плечо, и ратнику пришлось покрепче ухватить мальчишку и заткнуть ему рот ладонью.


Рик шел, вскинув голову. Хорошо, что походная жизнь смягчает этикет, и ратники не склонялись в приветствии, не нужно отвечать. Только бы быстрее добраться до шатра и спрятаться. Слезы уже близко, и княжич ускорил шаг.

Отин ушел куда-то с Дмитром, и в шатре было пусто. Рик ворвался внутрь, плюхнулся на подстилку и зашмыгал носом. Спасибо Филату, остановил Влада, а то что бы тогда? Ну не наказывать же, в самом деле!

Рик растерялся, когда Аскар привел его к ребятам. Стыд сковал по рукам и ногам, утяжелил язык. Вон им что пришлось пережить у заговорщиков, и все из-за него! По привычке нацепил маску надменности, и с облегчением понял — так легче, все равно не будет по-прежнему. Уж лучше так: он сэт, они подданные. И никакой дружбы.

Слезы покатились из глаз, и Рик промокнул их рукавом. Больше всего ему хотелось броситься обратно и попросить прощения, но мальчик остался сидеть. Нельзя. Отец говорит: княжич должен уметь отвечать за решения, а молчать на допросе — долг подданных. Рик хотел тогда возразить, что они не подданные, а друзья, да язык прикусил. Были — друзья, а потом он их бросил. Выбрал княжение, вот и должен вести себя достойно.

За тонкими стенками послышался конский топот, голоса. Отец идет! Мальчик торопливо утер лицо, приподнял ткань и выскользнул через заднюю стенку шатра, ободравшись о росший впритык куст. Никого видеть не хотелось, и он заполз под колючие ветки, словно в шалаш.

Разговаривали уже в шатре. Отец пришел и… Натан все-таки приехал! Рик скривился. Сэта он не любил. Когда тот смотрел на него в упор, как на мешающегося на дороге щенка, у наследника мурашки по коже бежали.

Отец чем-то недоволен, Рик слышал это по голосу. Натан отвечал с усмешкой, наверное, посторонних не было, раз позволял себе такой тон. Мальчик стиснул кулаки: ну сейчас его князь на место поставит, не будет сэт зарываться! Но Отин заговорил тише, примирительно. Голоса стали ближе. Наверное, сели рядом с задней стенкой шатра.

— Ларс, ну как ты мог подумать, что за подобным идиотизмом стою я! — говорил Натан. — Я рассчитывал на большее уважение с твоей стороны. Связаться с дураками! У одного молодой гонор взыграл, другой что-то доказывать ринулся. Да я бы получил все, что нужно, в тот же вечер. Резал бы их по очереди, и все дела. Нет, я в такие игры если бы и залез, то по-умному.

— Но если подвернулся родственник-энтузиаст, тэм Максум, так почему бы не воспользоваться, не так ли?

Рик от удивления вздрогнул и задел макушкой ветки. За шиворот посыпалась труха, но мальчик не обратил внимания: в шатре был Дмитр!

— Князь, вы можете допросить меня с ведуном! — засмеялся Натан.

В шатре замолчали. Рик старался даже не дышать.

— А почему бы нет? — задумчиво спросил Дмитр. — Лотий будет молчать. В крайнем случае, его можно будет и совсем заткнуть.

— Нет, — бросил князь сквозь зубы. — Тогда еще нужно было язык за зубами держать! Какого лешего ты сболтнул?!

— Ну-ну, потише, Ларс, — снова засмеялся Натан. — Что поделать, если я догадался.

— Еще бы тебе не догадаться, — в голосе князя хрустнул лед. — Твои люди такое без приказа не совершили бы. А ты приказ не отдавал.

— Конечно, смерть Элики была мне невыгодна, ты сам это прекрасно понимаешь!

«Элики»?! Мама! Рик вытащил из-под рубашки цепочку. Отец запретил брать с собой в корпус вещи из замка, и больше всего мальчику не хватало медальона с портретом матери. Но сейчас он не взглянул на рисунок, зажал во вспотевшей ладони.

— Элики? — зашумела ткань, и эхом отозвался голос Талема. Тишина зазвенела, Рик кожей почувствовал напряжение, скопившееся в шатре.

— Я же сказал страже никого не впускать! — взвился окрик князя.

— Наверное, они решили, что княжеский ведун имеет право пройти.

— Да я их… — Дмитр выругался, переходя на совершенно непотребные словечки.

— Ну что же. Вот у нас и будет допрос с ведуном, — решил князь. — Дмитр, но если ты потом Талема хоть пальцем тронешь, хоть намеком приказ отдашь…

— Слушаюсь, князь, — почтительно отозвался тот, даже не верилось, что полминуты назад грязная брань лилась из его губ.

Громко хмыкнул Натан и тут же осекся. Понял, видно, что князь не шутил.

— Талем, ты хороший ведун и должен был почуять, что я неспроста молчу об Элике и запретил допрашивать сэта Натана, — начал князь. Говорил он неторопливо, словно оттягивал неприятное признание. — Дело в том, что, хоть заговорщики и не были замешаны в ее смерти, но Натан знал, кто приказал убить княгиню.

— Что значит — «заговорщики»? — вмешался сэт, — Не нужно меня вот так причислять к ним, князь! Еще ничего не доказано.

— Замолчи. Так вот, приказ убить Элику отдал Дмитр.

— Тэм? — в голосе Талема была растерянность.

«Мама!» — Рик рванул цепочку так, что она врезалась в шею.

— Да, он специально привел в замок ратника, которого там никто не знал.

— Но зачем?

Княжич скорчился на земле, с трудом глотая раскаленный воздух. «Мама!!»

— А что еще оставалось делать? Вы были тогда слишком молоды и не понимали, к чему привел их брак по любви, — заговорил Дмитр. — Сизелия в грош не ставила княгиню, оскорбленная тем, что пренебрегли их невестой. Мариин шептался, что князь взял жену из горных — ишь какая черноглазая да чернобровая. В Стальном то же самое подхватили горные племена и устроили бунт, требуя от Сантина привилегий. Даже наследника не хотели признавать соседние княжества! Я сделал это ради Семиречья, освободив князя от неравного брака!

— Самое ужасное, что это правда, — выдавил Талем. — Княгиня была убита вами.

«Мамочка!» — Рик вцепился зубами в ткань.

— Князь, но почему?!

— Почему я не казнил тэма, а приблизил его ко двору? — голос у Ларса был усталый. — Потому что признаю его правду. Я слишком любил Элику и готов был променять Семиречье на нее. Это непозволительно для князя. Дмитр не скрыл, что именно он приказал убить мою жену, пришел и повинился. Думал, что казню его на месте, но он поставил долг перед княжеством выше жизни. Такие люди нужны, и хорошо, что я понял это прежде, чем опустил меч.

Рик поднялся, снова рванул тонкую острую цепочку. По шее потекла кровь, пачкая ворот рубашки. Откинул ткань и шагнул в шатер.

Присутствующие удивленно оглянулись. Князь и Натан сидели на лапнике, ведун стоял в центре шатра; у стенки, скрестив руки на груди — Дмитр. Рик бросился на тэма молча, извернувшись в прыжке, как кошка, и выхватывая кинжал. Но Дмитр был слишком опытным воином, чтобы не успеть уклониться от ослепленного горем и ненавистью мальчишки.

Его схватили сразу двое — Талем и отец. Князь отобрал кинжал, с трудом выкрутив из пальцев сына рукоять. Все происходило молча, и даже рыдания, рвавшие грудь княжича, не пробились криком. Когда кинжал отобрали, Рик обмяк и безропотно позволил вытащить меч из ножен.

— Уйдите, — прошептал Талем, обнимая мальчика и прижимая к себе. — Уйдите все.


…Рик долго лежал, уткнувшись носом в еловые ветки. Ведун гладил по спине обессилевшего от слез мальчика. Наконец княжич сел, привалился плечом к Талему.

— Я все равно его убью. Не сейчас, так потом, — твердо сказал он охрипшим голосом.

— Твой отец помиловал тэма.

— Ну и что, — ощетинился наследник. — А я его никогда не прощу!

— А если прикажет князь?

Рик долго молчал, прежде чем ответить:

— Тогда я нарушу приказ.

Талем погладил его по жестким черным волосам, таким же, как были у Элики.

— Ты не должен этого делать, ты же наследник.

Рик вскинул покрасневшие от слез глаза:

— Тогда я отрекусь от княжения. Мне оно не нужно, если ради него убили маму. Это же все равно, что простить ее убийцу! Предать маму!

— Кир, успокойся…

— Талем, ну ты же ведун, ты же понимаешь, я не отступлюсь.

— Понимаю. Ну, вот тебе и предсказание.

Княжич глянул непонимающе: о каком предсказании можно говорить сейчас?!

— Подумай сам: ты станешь князем, только если согласишься с отцом.

— То есть, если предам маму, — шевельнул губами Рик.

— Да.


— … Вот так оно примерно и было, — Талем замолчал.

Хрустнула ветка под ногами Тимса, бродившего в стороне от костра. Бывший ратник счел, что ему не следует знать некоторые подробности из жизни княжеского семейства, и сейчас изнывал в стороне от любопытства, проклиная себя за такое решение.

Было слышно, как перекликается у ворот стража Лада. Князь с приближенными гостили у сэта города, а большая часть сотни расположилась на окраине, привычно разбив шатры. Талем не поехал, и сейчас сидел у костра с ребятами.

— И что было дальше? — спросил Славка.

— Дальше… Дальше наследник сказал князю, что все равно убьет Дмитра. На это Ларс пригрозил проклятием и долго объяснял, как нужны такие люди при дворе. Кир и выдал, что готов хоть сейчас подписать отречение. Ларс сказал, что если его сын не понимает таких вещей, то и не должен становиться князем. Потом остыл, подумал и потребовал от Кира скрыть все произошедшее до той поры, пока не родится другой наследник и не достигнет возраста трех лет. Так что формально все осталось по-прежнему, но в действительности есть княжич Кир, сэт Кир, но нет наследника Кира.

— И Рик согласился? — поразился Алешка.

— А что ему оставалось? Все-таки отец, князь. Ну как тут все сразу вырвать из сердца? Ребенок ведь.

— А Дмитр? — жестко спросил Влад.

— Князь связал Кира словом. До отречения наследника тэму ничего не грозит.

— А Рику? Дмитр же его прибьет сразу же после подписания бумаг! — испугалась Аля.

— Я очень надеюсь, что Ларс решит эту проблему. А еще на то, что родится девочка и у Кира будет хотя бы еще год-полтора.

— А потом? — настаивала Аля.

— Поедет сэтом в какой-нибудь приграничный город.

— А зачем князю такой срок? — не понял Влад.

— А как иначе! Во-первых, наследник должен быть. Нехорошо, когда некому передать власть. Нужно придумать историю, почему Кир лишен права наследования, и воплотить ее в жизнь. Решить вопрос с невестой. Князь Сизелии оскорбится, если его дочь окажется помолвленной с отрекшимся наследником. Все не так просто. Ладно, пойду я. Нужно договорится с Аскаром, пусть выделит место. Кир не хочет ночевать в одном шатре с отцом, да и от Дмитра ему лучше держаться подальше. А завтра уедем. Подорожные уже готовы.

— Кто? — уточнил Славка.

— Князь решил отправить с сыном тэма Аскара. Сотник возьмет людей, вы поедете, ну, и я, конечно. Хотите вы того или нет, но с княжичем вам общаться придется.

— С нашим сэтом, — ядовитым голосом напомнил Влад и чуть покраснел под укоризненным взглядом ведуна.

— Влад, ты хоть представляешь, что такое для Кира — отречение? Я не говорю о том, что он теряет отца… Если бы это все произошло до поступления в корпус! По традиции, именно с того момента мальчиков считают взрослыми. И ему доверяют тайну родового замка. Отрекшийся из-за разногласий с князем наследник слишком опасен. Как бы Кир ни конфликтовал с отцом, они похожи. И лет через десять, наверное, он бы воспринял все иначе. Но сейчас… Тем более, после общения с вами… — Талем устало провел рукой по волосам.

Влад уткнулся взглядом в землю.


Княжич ехал впереди, вместе с Талемом и Аскаром. Если бы Аля не знала, то ей и в голову бы не пришло, что мальчишка пережил трагедию. Держался спокойно, легко согласился считать Аскара командиром на время похода и не бунтовал против мелких хозяйственных обязанностей. Словно даже рад был, что он снова просто Рик, кадет княжеского корпуса.

Когда отряд только готовился к выходу, к ребятам подошел сотник:

— У меня приказ князя доставить вас туда и обратно в целости и сохранности. Дорога будет поспокойнее, чем в прошлый раз, но предупреждаю: если я что-то прикажу, выполнять. Ясно? Мне не в удовольствие заниматься вашим воспитанием, я выполняю приказ.

Влад скривился:

— Что, снова плетью грозить будете?

— Нет, не буду. К сожалению, не имею права. Если, конечно, вы не нарушите наши законы. А в остальном… Слава, ты благоразумный человек, придержи особо прытких. Я не считаю вас капризными детьми или дураками, не хотелось бы ошибиться.

Аля задумчиво посмотрела в спину ехавшему впереди сотнику: бедняга, как ему не хочется лишних проблем! А ведь он еще не знает, что произошло. Интересно, почему Талем им все рассказал? Выдал тайну княжеского дома! Или рассчитывает на смягчение отношения к Рику? Алька решила, что лично она язвить не будет, — и так тяжела доля наследника, не принц из сказки, — да и настроения нет. Радость скачет в душе, будто пузырьки в стакане с газировкой. Все будет хорошо: освободят ребят и поедут искать дрида. Аля готова путешествовать неделю за неделей вот так, рядом с Алешкой.

Талем придержал своего коня и ухватил за поводья лошадь Рика. Княжич отвернулся, когда мимо него проехали ребята, и сердито посмотрел на ведуна. Видно, предстоял серьезный разговор.

То, что беседа состоялась, Аля поняла, когда вечером Рик подошел к их костру.

Влад вскочил, согнулся в поклоне. Точь-в-точь, как учил Ростин. Девочка чуть поморщилась: зря он так.

— Мы не в замке, — заметил Рик.

— Моя преданность сэту так безмерна, что я не могу пренебречь этикетом.

— Влад, не паясничай! — прикрикнул Славка.

Княжич присел на корточки у огня. Глянул на всех из-под челки:

— Талем вам все рассказал.

Это был не вопрос, а, скорее утверждение, но Славка все-таки кивнул.

— Я пришел не затем, чтобы просить прощения. То есть, не так… Я виноват, что не сказал вам все сразу. Но за то, что именно решил — не буду.

— Тогда зачем приперся? — неприязненно поинтересовался Влад. — Как оказалось, что нас предавать не надо, да еще и князь подфартил с деньгами для выкупа, так можно сразу: «давайте все забудем»?

— Нет, — Рик вскинул голову привычным надменным движением, но тут же снова понурился. — Я не знаю, как быть. Я не хочу быть для вас сэтом. Теперь — не хочу. Мне не нравятся титулы, ради которых… — он не договорил, сглотнул комок в горле. — А вы больше не хотите, чтобы я был вашим другом. Я понимаю — нельзя доверять тому, кто однажды бросил.

Аля суетливо сжала руки, вспомнив, как была готова написать записку.

— Значит, мне тоже нельзя доверять, — тяжело уронил Славка. — Из-за Даня. Из-за ребят.

— Почему только тебе? — удивился Алешка. — Тогда уж всем.

Подошел Аскар:

— Ложитесь спать. Послезавтра с утра надо быть на границе Стального.

Рик недовольно глянул на сотника: не дал договорить! Но послушно поднялся, шагнул было следом, да остановился. Глянул с отчаянием на спутников:

— Да лучше бы и меня тогда с вами похитили! Лучше бы меня пытали, чем теперь…

Мотнул головой и побежал вслед за сотником, придерживая у бедра меч.

## Глава 12

Свод, выложенный из крупных серых камней, не достать и вытянутой рукой, даже если встать на круп коня. Часто закрепленные факелы покрыли стены разводами копоти. Огни колыхались от холодного воздуха, шедшего сверху. Снаружи припекало солнце, высыхала последняя грязь в глубоких оврагах по обочинам дороги, а в Башне было сыро и зябко. Снова путалось расстояние: граница казалась не такой уж и широкой, но ехали уже не меньше получаса. Славка даже успел продрогнуть.

Яркий свет ударил по глазам. Мальчик зажмурился, прикрыл лицо ладонью. Ну, вот они и снова в Стальном княжестве, на этот раз как гости — с подорожной, в свите княжича. Стражники, отворившие ворота по ту сторону границы, не чинили препятствий наследнику Семиречья и легко пропустили отряд.

Рик небрежным движением поправил плащ, заставив его широко лечь на круп лошади, и высоко вздернул подбородок. Глядя сейчас на юного наследника, невозможно было предположить, что не так давно он больше смахивал на бродягу и носил клеймо раба. Надменное выражение лица, которое порой так бесило Славку, оказалось кстати — гостей выехал встречать сэт приграничного города Заста. Пожилой воин на сильном жеребце смотрелся рядом с княжичем, как потрепанный жизнью медведь перед молодым охотничьим псом. Псом, который пока не может завалить добычу, но уже знает, как правильно впиваться в горло. Сэт настороженно косился на Рика, желая, чтобы наследник как можно быстрее убрался из тихого Заста. Гость ревниво следил, дабы приветствия звучали в строгом соответствии с этикетом. Славка понимал: очень уж хочет Рик въехать в Стальное княжество как подобает человеку его положения, словно этим и правда можно сгладить воспоминания о рабстве.

В Засте, к великому облегчению его сэта, останавливаться не стали. Не заехали и на предполагаемый ранее ночлег в Нарег: лучше сделать привал в поле, чем тратить полдня на еще одну официальную встречу. Нарег обошли по дуге. Когда город остался достаточно далеко, чтобы этикет позволил устроить стоянку в поле, не задевая при этом чести правящего сэта, уже стемнело.

…Вот еще придумали — шатры ставить на ночь, злился Славка, сидя на земле и потирая ушибленный локоть. Казалось, не заметить вбитый колышек, от которого тянулась веревка, просто невозможно. Но мальчик умудрился споткнуться и полететь кувырком, сгруппировавшись в последний момент. Как будто без шатров не обойдутся, сколько раз спали под открытым небом, и нормально. Наследник, видишь ли, едет! Славка с досады треснул ребром ладони по колышку. Забитый на совесть, он больно царапнул руку. Тьфу, пропасть!

Он злился. Раздражало все: громкий смех ратников, запах подгоревшей каши, гулкий бас Аскара, ехидные шуточки Влада — ратники смеялись как раз над ними. А больше всего то, что вот сейчас устроят ночлег, поужинают, и «эти двое» снова умотают. «Эти двое» — так Славка мысленно называл Алешку и Алю. Ну что он в ней нашел?! Язва, истеричка! Такое устроила у заговорщиков! Славка понимал, что несправедлив к девочке — ему-то самому голову рубить не собирались, неизвестно еще, как бы он себя повел, — но от этого становилось еще неприятнее. «О чем с ней можно говорить? — возмутился про себя. — Или им там не до разговоров?»

Талем подошел неслышно, присел рядом. Славка напрягся. Делать вид, что занят, глупо, и он просто исподлобья глянул на ведуна. Горевший между шатрами огромный костер заливал светом стоянку и разбавлял темноту даже тут, давая Талему возможность рассмотреть насупленное Славкино лицо.

— Ревнуешь, — не то спросил, не то просто сказал Талем.

— Я?!

— Ты. Просто не думал, что это тоже — ревность.

Славка лизнул поцарапанную ладонь. Обида, теперь получившая имя, набухла и заслонила собой другие заботы.

— Тебе кажется, что Алеше намного интереснее с Алей, что он готов променять тебя на нее, что ты стал не нужен. Так?

Славка кивнул.

— Скажи, кто для тебя дороже — отец или мать?

Мальчишка ощетинился:

— Спасибо за напоминание.

— Прости, — ладонь ведуна легла на плечо.

— Они, наверное, уже и не верят, что мы вернемся, — с тоской протянул Славка. — У вас месяц Кота, а у нас — август. Мы пропали, еще когда занятия шли, а теперь уже и каникулы заканчиваются. Знаете, я раньше так хотел, чтобы лето подольше было. А сейчас даже диктант с удовольствием написал, лишь бы дома. Сейчас кажется таким… ну, странным… даже глупым переживать из-за оценок. Волноваться перед контрольной. Бояться завуча. Ссориться с родителями из-за невынесенной мусорки. Хотя, в общем-то, я с родителями мирно живу. Им и без меня есть, чем заняться — разводятся каждые три месяца. Я в первый класс пошел, они разводиться начали. Говорят, если бы не я… Решай, говорят, с кем ты хочешь остаться. Теперь, наверное, разъехались. Глупо сравнивать, кто дороже. Я вот так и не выбрал — с кем.

Мальчишка тряхнул головой, приходя в себя. Он давно запретил себе вспоминать о доме, и сейчас привычно загнал тоску в дальний уголок души.

— Конечно, глупо, — легко согласился ведун. — Так же глупо, как сравнивать друга и любимую девушку.

Славка не отмахнулся сразу, честно подумал над сказанным. Потом решил:

— Глупо. Но все равно обидно.

— Тогда вот еще: если бы они сейчас не нашли друг друга, долго бы Алеше аукалось ваше похищение. Про Алю ты думать не желаешь, оно и понятно. Так подумай про друга: тяжело ему дался навеянный ведуном кошмар, да и за тебя сердце болело. Я с ним говорил: он каждый удар, тебе нанесенный, помнит. Очень плохо, когда время из памяти страшное не сглаживает. Хорошо, что именно сейчас у них с Алей все сложилось. Не смотри на меня так: ты бы тоже смог помочь другу, но любовь — материя другая, она излечит быстрее.


Шатер княжича стоял в центре. Через опущенный полог не долетал свет от большого, общего костра. Рик лежал в темноте и прислушивался: вот звякнуло железо, знакомые шаги — сотник отправился проверять караулы. Где-то поет Ильм, что-то старое, про путешествие дридов между мирами. Голос Талема — интересно, с кем это он? Заснуть не получалось, и Рик ворочался с боку на бок.

Ильм замолчал. Кто-то прошел мимо шатра — кто именно, княжич не понял. Снова тихо, голоса почти не слышны. Рик откинулся на спину. Хотелось выйти наружу, присесть к костру. Наверняка еще многие не легли спать. Но кем он придет? Наследником? Какой он теперь наследник, и дело даже не в обещании отцу отречься, а в том, что Рик сам не хочет быть преемником князя. Он теперь — никто. Мальчик зажмурился. Ему показалось, что небо сейчас упадает на него, сломает хрупкий остов шатра и придавит к земле. Это пугало, но не удивляло: мир и так перевернулся.

В который раз за эти дни подкатились слезы, и даже удержать их было нечем. Раньше мальчик говорил себе: «Я — наследник. Я должен вести себя достойно, чтобы отец мог гордиться мной». А что сказать сейчас? Чтобы отец мог гордиться, нужно простить убийцу мамы, только так, и не иначе. И как привыкнуть к тому, что отец — не самый умный и честный, не самый лучший князь на свете? Слезы покатились беззвучно. Княжич научился плакать тихо, когда такое подступало ночью, а он ни в коем случае не хотел разбудить Талема.

Тоска по маме резанула так же больно, как и в первые дни после ее смерти. Рик вытянул за цепочку медальон, прижал к мокрой от слез щеке. А ведь мама так и не научилась быть княгиней, ее тяготила эта необходимость, и только любовь к отцу… Рик стукнул кулаком о подстилку. К отцу, который простил ее убийцу!

…Он успокоился не скоро.

Почти все разошлись спать, шум на поляне утих. А Талем все не приходил. «Наверное, с ребятами сидит», — с обидой подумал мальчик. Ревновал он и ведуна, и тех, кого взял под полное покровительство. Они были очень нужны ему сейчас. Только ребята приняли его как Рика, а не Кира, наследника Ларса Отина. Наследника, которого уже нет. И дружбы нет, — Рик сам все испортил.


Аскар поднял отряд рано утром. Роса еще не высохла, и Влад чертыхался сквозь зубы, пробираясь к роднику. От холодной воды заломило зубы и пропало желание вымыться до пояса. Мальчик судорожно опустил закатанные рукава, обхватил себя за плечи и трусцой побежал к костру. В близком лесочке дятел выдавал дробный перестук, разносившийся далеко во влажном утреннем воздухе. Влад выбрался из высокой травы на небольшой бугорок и несколько раз подпрыгнул, согреваясь. Пасшиеся неподалеку кони не обратили на мальчишку внимания — немало повидали таких шустряков. Зато Атен, возившийся с ними, повернулся и приветливо кивнул. Ратник был голым по пояс, к мускулистой спине прилипли мокрые травинки. Влада передернуло.

— Меня еще отец учил, — улыбнулся мужчина, глядя, как от холода лязгнул зубами мальчишка, — нет ничего лучше для воина, чем утренняя роса на высокой траве. Разделся, попросил милости у святого Вакка — и побежал через луг. А потом выбрал, где трава погуще, да валишься туда, ныряешь. Хворь, тревоги, черные мысли — все смоет.

Влад хмыкнул и снимать беспокойство таким способом не пожелал. Это ратники тут все такие закаленные, а ему воспаление легких заполучить неохота. Он давно не вглядывался в зеркало и не знал, что уже мало походит на городского мальчишку. Загорелый, жилистый, исцарапанный, с отросшими до плеч выгоревшими на солнце волосами — никто не признал бы в нем иномирца, и вряд ли бы ему повредила холодная утренняя роса.

По стоянке разносился запах каши, Влад потянул носом: только бы не пригорела. Как же хочется маминого борща! Багрово-красного, с островком сметаны, и чтобы торчала мозговая кость. Мальчишка сглотнул слюну. Да, не умеют тут такого готовить!

Возле центрального шатра стояли Рик и ведун. Влад собрался, было, обежать их кругом, но заметил в руках Талема небольшую клетку с желтыми вестницами. Поневоле замедлил шаг.

Рик вытащил одну птицу, с помощью ведуна вложил в ошейничек записку. Подкинул в небо — и маленькая вестница быстро скрылась из виду. Талем посмотрел на Влада:

— Дня через два будет в Росвеле. Вестницы летят быстро, тем более — завороженные.

Завтракали небольшими группками, по котелку на несколько человек. Ребята держались своей компанией, да и Тимс стеснялся подходить к бывшим товарищам по сотне. Слишком унизительны были для княжеского воина колодки и изгнание, — парнишка не желал лишних напоминаний. И хотя ратники относились к нему по-прежнему, упрямо дичился.

Влад с усмешкой взглянул на Рика, вынужденного завтракать вместе с Аскаром и Талемом и вести себя должным образом: ни на травке поваляться, ни потрепаться о ерунде.

— Влад, может, хватит на Рика так пялиться? — негромко спросила Сима.

— А чего? — с нагловатыми нотками протянул тот.

— А ничего! Надоело! Я тут подумала кое о чем… Почему мы так накинулись на Рика? А не свинство ли — решать свои проблемы за его счет?

— Не за счет, а с помощью! — возмутился Влад.

Сима помотала головой:

— Нет уж! Именно «за счет» — его будущего, его отношений с отцом. «Он предал нашу дружбу!» А мы — не предали?! Когда захотели, чтобы ради нас он отказался от возможности быть сильным князем? Мой дед был бы мной недоволен.

Влад почесал за ухом. Такая постановка вопроса его несколько смутила. Сима замолчала и, как ни в чем не бывало, вернулась к завтраку. «Железные нервы! — поразился в который раз Влад. — Такого наговорила, и хоть бы хны».

Симин взгляд на ситуацию колол, как попавший за шиворот репей: мало того, что они оказывались виноватыми, так еще и Влад — скотина полная — цепляется к Рику. Мальчик сердито заскреб ложкой по стенке котелка.

Если разобраться, то не так уж он и злился на Рика, тем более что они все-таки ехали в Росвел. Скорее, он срывал на нем зло, найдя единственного, на ком можно отыграться за задержку с освобождением. Не кидаться же на Альку за побег, сам согласился бросить ребят! Влад с досады швырнул ложку в котелок. Сима — зараза! И остальные — особенно Талем — тоже! Жил Влад раньше, не особо вдумываясь, что и зачем он делает, и все было нормально. А тут на тебе — понесло рассуждать, как заразился от них. Вот и дорассуждался. Настроение у мальчишки испортилось.

Но когда собрали шатры и оседлали коней, Влад повеселел: скоро будут в Росвеле, путешествие проходит спокойно. А с Риком пора бы и помириться. И так хлебнул парень. Ох, и скотиной у него оказался папаша!

Рик с Талемом ехали чуть в стороне от отряда, увлеченные разговором. Сима нерешительно тронула поводья и вывела лошадь на край тропы. Княжич настороженно глянул, когда девочка пристроилась по правую руку от ведуна.

— Если у вас секреты, я отстану.

Талем перевел взгляд на Рика, отдавая ему право решать:

— Нет, никаких секретов, — уронил мальчик.

Сима чуть нахмурилась, сведя темные брови. Хоть она и неразговорчива, это вовсе не мешало ей успешно ориентироваться в интонациях:

— Хорошо, если я мешаю, то отстану.

И тут Рик засмеялся. Откинул голову, чуть не уронил поводья.

— Ты загоняешь меня в угол, — еле выговорил он. — Решай сам, да?

Последнее «да» прозвучало как вскрик, и Сима поняла, что это тот смех, который может закончиться слезами. Испуганно взглянула на ведуна: мне уйти? Талем еле заметно качнул головой.

Девочка почувствовала, как кровь прихлынула к щекам. Совсем озверели, поделили всех на друзей и врагов: одни им сейчас помогают, другие нет. Получается, что Рик, который не бросил их у Ласка, а мог бы так просто избавиться от свидетелей своего позора, — враг, он же не захотел выкупить ребят! А Отин, наградивший и приблизивший к себе убийцу жены и матери сына — друг, помог деньгами. Совсем запутались. А уж какими предателями должен был считать их Дань… Сима даже вздрогнула от отвращения к самой себе.

Пока мысли стремительно накручивали виток за витком, мальчик успокоился и взглянул уже серьезно. Талем незаметно отстал, и лошади княжича и Симы пошли рядом. Нужные слова девочка придумала давно, но, приготовившись произнести, застеснялась их «книжности». Потому махнула на заготовленную речь рукой и призналась:

— Устала я. Запуталась. Думать начинаю — еще больше вязну.

— Талем говорит: когда не знаешь, что думать, реши, что хочешь чувствовать, — быстро ответил Рик, ему не нужно было объяснять происходящее с Симой подробнее.

— Чувствовать? Хочу, чтобы ты не обижался на нас, — слова посыпались легко, недаром столько времени крутились на языке. — Чтобы мы не искали в тебе княжича, который может помочь своей властью. Относились бы просто как к Рику, а не как к сэту Киру Отину. Но как так — просто хотеть? Есть то, что было. Что мы думали. Что мы говорили.

— Не знаю. Это Талем говорит, не я. Ему, наверное, проще, он ведун, — с неожиданной, детской обидой закончил Рик.


Это путешествие совсем не походило на прошлое. Ни страха, ни голода, а только спокойствие и уверенность. Забылись ссоры, которые случались в замке Отинов, и тягучее ожидание в трактире Петера. Влад перестал задевать княжича неуместными шуточками и язвительными выпадами.

Але казалось, что Рик ведет себя, как новенький, пришедший в класс из сильной школы: да, вас больше, вы устанавливаете традиции и можете принять или не принять меня; но и мне есть, за что себя уважать, и я тоже имею право на свою точку зрения. Вот и давайте жить мирно.

По вечерам Рик вместе с Талемом подсаживался к костру. В разговоры не вмешивался, но с большим интересом слушал, как ведун расспрашивает ребят об их мире. Талем страдал: четкая, логичная картина не выстраивалась. Ребята сбивались, вспоминали отрывки из школьного курса истории, мельком услышанные кусочки из выпуска новостей. С физикой и химией оказалось не лучше. Если про механику еще что-то могли рассказать, а Талем — понять их путаные описания, то объяснить, что такое электричество и как работают телевизоры, — оказалось невозможно. Ребята смущенно переглядывались, стесняясь своего невежества.

Аскар же серьезно взялся за обучение. Теперь не только занимались фехтованием, но и учились стрельбе из арбалета, вольтижировке на скачущей лошади, охоте. Сотник не давал покоя ни в походе, ни на привале. Скучать не приходилось, и даже просто поболтать-побездельничать удавалось лишь в коротких передышках.

…День с утра выдался жаркий. Коней не гнали, ехали медленно. Славка с Алешкой так и вовсе отстали, тащились позади обоза. Аскар сморщился недовольно, но ничего не сказал. Дай ему волю, то всю дорогу до Омка ехали бы строем, не отходя ни на шаг в сторону. «И ходили бы в кустики по команде», — как ехидно добавлял Влад.

Славка равнодушно смотрел по сторонам: узкая, не самая удобная дорога, пустынная − как вчера обогнали купеческий обоз, так больше никого и не встретили. Талем обещал, что к вечеру проедут город, но пока безлюдно. В кустах на обочине надоедливо и пронзительно орали птицы, хоть уши затыкай. И ведь не с испугу же, не в панике разорялись, а так — от полноты жизни. Славка потряс головой: уже в ушах звенело. Может, к полудню заткнутся. И хорошо бы к обеду выехать к какому-нибудь озерцу или речке, искупаться бы. Он зевнул, борясь с дремотой. У катившейся впереди телеги скрипело колесо, еще больше убаюкивая. Если бы не птицы — заснул бы в седле.

— Слушай, — перебил его неспешные мысли Алешка. — Я чего спросить хотел…

— Хотел, так спрашивай, — поторопил Славка замявшегося друга.

— Ты целоваться умеешь?

Дремота мгновенно слетела. Понятна подоплека вопроса, разозлился Славка. Несмотря на разговор с Талемом, обида осталась. Пусть и притушенная пониманием, но до конца не изжитая. Он бросил, точно зная, что обидит:

— У Влада спроси. Он тебе и не такое расскажет.

Алешка действительно сразу прервал разговор и отвернулся. Ехали молча. Славка ждал, что друг поедет догонять остальных, но тот просто смотрел в сторону. Зато оглянулась Аля: раз, другой. Славка, который уже пожалел о своих словах, снова разозлился. Да что же это такое, им и поговорить вдвоем нельзя, чего сразу пялится!

— Зачем ты так? — Алешка сказал это скорее растеряно. — Я думал, ты понимаешь. Влад, он же с Тилсой совсем не так.

— Угу, они просто трахались, а у тебя высокодуховные отношения, — съязвил раньше, чем подумал.

Вот сейчас Алешка должен обидеться, недаром он остановил коня, преградив дорогу. «Кажется, мне дадут по шее», — усмехнулся Славка про себя, а вслух сказал:

— Ну? Чего встал? Сейчас Аскар прискачет.

— Скажи, мне что — разорваться?! Ты мне друг, а Альку я люблю. Да, люблю, вот такое слово дурацкое. И что мне делать? Что?!

— Да ничего, — Славка растерялся от такого напора.

— Тогда чего ты?

— Дурак потому что… Поехали, а то и правда Аскар нарисуется.

Снова пристроились за последней телегой. Славкина лошадь потянула морду к мешкам, наваленным у самого бортика, и мальчишка натянул поводья. Животное обиженно мотнуло головой. «Ну вот, все сегодня на меня дуются».

— Лешка, ну почему — она? Язва же!

Тот улыбнулся, словно знал про Алю что-то недоступное Славке. Пожал плечами.

— А я всего-то раз целовался, — примирительно начал Славка. — Летом, когда к бабушке ездил…

Влад скучал. Однообразие дороги надоело до чертиков, да и сотник достал своими занятиями. Скорее бы приехать! Он считал дни, досадуя, когда его расчеты не совпадали с Аскаровыми, у того всегда получалось на пару дней дольше. Влад же был не согласен и на день задержки.

Он оглянулся: где-то там застряли Славка с Алешкой. Треплются о своем. Ну и пусть. На обратном пути Влад тоже будет с Костей разговаривать вот так, уединившись ото всех. Не скрывая, а просто так что-то можно сказать только другу. Быстрее бы приехать! Тащатся, как похоронная процессия. Рысью бы целый день лошадь гнал, пусть бы потом все болело, да Аскар не позволит.

Даже с Алькой душу не отвести! Шальная стала, и какая-то невменяемая. Улыбается почти все время, глазищи словно еще больше стали. Что ни скажи — все, как мячики теннисные, от нее отскакивает. Интересно, девчонки всегда так от любви дуреют, или это персонально?

Аля перехватила взгляд, брошенный на нее Владом, рассеянно улыбнулась. Обернулась: Алешка все еще ехал за обозом. Привычно толкнулось: ну вот, ему с ней скучно, а все, что было — блажь. Мысли еще не успели оформиться и только чуть притушили радость, как девочка строго сказала себе голосом Талема: «Не выдумывай». Так трудно следовать этому совету! Все время кажется — не выдумывает, так оно и есть на самом деле. «Не выдумывай!!» — уже прикрикнула на себя.


— Талем говорит, скоро ночи совсем холодные будут, — Алька плотнее запахнулась в плащ; зря поленилась найти в седельной сумке кожаную походную курточку. Она говорила шепотом, хотя и до ближайших караульных, и до костра было далеко.

— Не замерзнем, — Алешка прижал ее к себе, поерзал, устраиваясь удобнее.

Они нашли удачное место — на толстой рухнувшей березе. Широкая ветка плавно отходила от ствола и поднималась к небу, словно спинка кресла.

Аля запрокинула голову, уткнулась затылком Алеше в грудь.

— От тебя пахнет дымом, — Алешка прикоснулся к волосам губами, и Аля тихонечко засмеялась. — Ты что?

— Да так, — она повернулась и прижалась щекой к его груди. — Сердце стучит, — сказала, послушав.

— Конечно, а как бы оно не стучало? — озадачился Алешка.

Он не понимал: для Али это было еще одно подтверждение того, насколько близко она подошла, — так, что даже слышит биение сердца.

— А от тебя пахнет тобой, — потерлась носом об Алешкину рубашку и снова рассмеялась. — Мы с тобой, как два енота, обнюхиваем друг друга.

Теперь не понимала она, что у Алешки начинали напрягаться мышцы живота от запаха, совсем ему незнакомого — запаха загорелой кожи в глубоком вырезе рубашки.

Они не понимали, что стоит за словами, и словно играли в прятки с завязанными глазами, когда ни один не убегает, а оба ищут. И точно знают, что тот, другой, рядом, на расстоянии вытянутой руки.

Аля вспомнила слова Талема: «Но такого — уже не будет», и даже зажмурилась от страха.

— Обними меня, — попросила срывающимся голосом.

«Как пазл», — подумала, ощущая, как Алешка прижимает ее к себе, его ладони находят свое, им предназначенное место. И Алькин нос, уткнувшийся чуть выше ключицы, и губы, прижавшиеся к коже — все было так, как и должно быть. Как у двух сошедшихся кусочков пазла. «А хорошо, что мне лениво было искать куртку!» — улыбнулась Аля.


Оставалось два дня до Омка. Небо уже потемнело, и Аскар оглядывался в поисках подходящего места для ночлега. Гроза прошла стороной, но край тучи все еще затемнял горизонт. Пахло мокрой травой, и в недалеком леске монотонно долбил дятел. Шумела невидимая с дороги река, звук все время приближался. Хорошо бы заночевать на берегу, рыбалку бы устроили, подумал Влад.

Впереди закричали, Талем поскакал в сторону, высоко подняв руку над головой. Мальчик прищурился, но разглядел птицу, только когда она села ведуну на предплечье. От смутных предчувствий екнуло где-то в желудке.

Рик сообразил первым, направил коня в сторону ведуна, следом рванули и ребята. Талем уже развернул записку. Глянул быстро, спрятал в ладони:

— Кир, это послание для тебя.

Тот оглянулся на ребят, протянул руку. Талем покачал головой:

— Давай отъедем.

Влад смотрел, как княжич и ведун остановились в нескольких шагах. Рик развернул записку. Его лошадь, почувствовав, что отпустили повод, наклонила голову к траве, но всадник не обратил на это внимания.

Княжич опустил руку с запиской, взглянул на Талема. Влад не слышал, о чем они говорили. Потом Рик помотал головой. Ведун вздохнул, оглянулся на ребят, снова на Рика. Кивнул в знак согласия. Княжич подобрал поводья.

Подъехали, встали перед ребятами. Рик изучал луку седла так внимательно, словно от ее качества зависел исход путешествия. Когда молчание стало нестерпимым, поднял голову, посмотрел куда-то между Владом и Славкой:

— Пришла записка от купца из Росвела.

— Да не тяни ты! — простонал Влад. Рик мельком взглянул на него и снова метнулся взглядом в сторону. Потом решился, медленно, словно через силу, повернул голову:

— Кости у Ласка нет.

— Опять продали, — сморщился Влад. — Кому на этот раз, узнали?

Княжич еще сильнее сжал кулак с запиской:

— Нет. Не узнали. Кости нет… вообще.

— То есть как это? — растерялся Влад. — Талем?

Ведун смотрел на него с жалостью, и это объясняло все намного яснее, чем неуклюжие слова Рика. Но Влад все равно повторил:

— Как это — вообще нет?! Сдурели?

Всхлипнула Аля. Влад рванул поводья, неловко ударил лошадь по бокам. Та сначала испуганно рванула вперед, а потом ушла в сторону, чуть не налетев на Рика. Талем вскинул руку, пытаясь остановить. Это напугало коня еще больше: он шарахнулся, встал на дыбы. Влад вылетел из седла, повис на поводьях, и пару метров его тащило по земле. Больно резануло ладони, ударило в плечо. Мальчишка разжал руки и упал ничком. Рядом словно что взорвалось, и он на мгновение оглох…

Шумела река, орали птицы. Где-то в стороне неразборчиво переговаривались встревоженные ратники. Зашуршала трава, и Влад поднял голову. Ребята обступили его, растерянные, подавленные. Ведун присел было рядом, но мальчишка резко отстранился. Не нужна его помощь, ничего не нужно от этого мира!

Княжич разжал пальцы, и послание, написанное на тонкой, дорогой бумаге, упало в траву. Влад поджал ноги, чтобы бумажка не коснулась его. Несколько секунд заторможено смотрел на Рика. Вскочил, схватил наследника за рубаху:

— Это все из-за тебя! Из-за тебя! Если бы вернулись сразу, то успели бы! Гад!

Рик мог уклониться: как бы ни был стремителен бросок Влада, тренированному фехтовальщику ничего не стоило уйти в сторону. Он легко мог закрыться, Аскар учил встречать и не такие удары. Но княжич не шелохнулся, когда ему в лицо полетел кулак. Кровь брызнула из носа. Влад ударил бы еще, не схвати его подоспевшие ратники.

— На наследника! — заревел Аскар, заламывая Владу руки за спину. Мальчишка изогнулся, чуть не упал.

— Отпусти его! — выкрикнул Рик, стирая кровь ладонью. — Немедленно!

— Но, сэт… — Аскар тряхнул вырывающегося Влада.

— Отпусти, я сказал! — кровь тяжелыми каплями падала на рубашку, но Рик не обращал внимания, наступая на сотника.

Тот пожал плечами, ослабил хватку, и Влад тут же крутанулся, вырывая руки и снова бросаясь на княжича. Второй раз ударить не успел, Аскар повалил его на землю. Мальчишка уткнулся носом в траву, неразборчиво ругаясь. Талем торопливо присел рядом и положил ладони на затылок вырывавшегося пленника.

Наконец тот затих, и ведун поднялся, давая знак Аскару: отпусти, мол. Сотник выполнил просьбу неохотно, настороженно поглядывая на мальчика. Но тот лишь повел плечами — Аскар не пожалел, когда выкручивал руки.

Княжич опустил голову — до того он стоял, запрокинув лицо к небу. Кровь еще текла, и он прижал к носу ладонь. Глянул на сотника:

— Пальцем его не тронете, ясно? Ясно, я спрашиваю?!

— Да, сэт, — уронил воин.

Рик пошел, не выбирая дорогу, через высокую траву туда, где шумела река.

— «До конца лета доживут не все», — вспомнила Аля вслух предсказанное в сердце Лабиринта.


Острые локти быстро двигались: княжич застирывал испачканную кровью рубашку. Вздрогнул, услышав шаги, и торопливо оглянулся через плечо. По высокому берегу, оскальзываясь на траве, спускался Талем. Рик опустил рубашку в воду, взбив муть от дна; торопливо, словно замывал следы чего-то постыдного. Он и место выбрал укромное: сырой неудобный кусок берега между двумя старыми ивами.

Талем присел на торчавшую из земли корягу, выбеленную временем. Сощурил глаза на закатное солнце. По воде протянулась алая полоса, переливавшаяся небольшими горбинками волн. Огромные стрекозы носились очень низко, дразня плескавшуюся в редких камышах рыбу.

Рик еще раз взглянул на занятого пейзажем ведуна и вернулся к стирке. Оттер песком и илом пятна, выжал рубашку и накинул на иву. Обхватил себя за локти мокрыми пальцами. Талем чуть пододвинулся, хотя на коряге и так хватало места. Рик присел рядом, и ведун, обняв за плечи, притянул к себе пока еще не отрекшегося наследника. Солнце опустилось ниже, над горизонтом виднелась едва ли его половина.

— Талем? — Рик заглянул ему в лицо.

— Плохо ему, что говорить. Но ты уже знаешь — можно перенести смерть близких людей. И жить дальше, — ведун откинул со лба седые волосы. — Трудно, очень больно, но можно.

Рик кивнул, почувствовав, как скользнул по груди медальон с портретом мамы.

— Костя, он такой!! Был… — княжич шмыгнул опухшим носом. — Он бы тебе очень понравился, я знаю. Я таких, как Костя, ни разу не видел.

Стрекоза села Рику на колено, цепляясь жесткими лапками. Огромные глаза изучили место посадки. Не приглянулось — и, затрещав слюдяными крыльями, стрекоза снялась, понеслась над водой.

— Аскар…

— Он не тронет, все-таки слово сэта. Да и к ребятам по-своему привязался, ты не смотри, что сотник суров. Просто хочет жить по четким правилам, и чтобы все — также. Или хотя бы те, за кого он отвечает.

— Талем, я оказался плохим наследником и плохим другом, — Рик сказал это спокойно, как давно решенное. — Что мне теперь делать?

— А что тут … Жить.

— Да как — жить?! — вот теперь голос подвел, сорвался.

— Помнить о происшедшем. Понять, каким ты хочешь быть. И жить. Ты ведь решил окончательно, что не хочешь быть наследником?

— Если для этого нужно предавать своих близких — не хочу. Это было бы здорово, подчинить Сизелию и диктовать свою волю другим княжествам. Очень здорово! Но я не хочу строить Башню в пустыне. Талем, как мне теперь? Я раньше все делал, чтобы быть достойным наследником, чтобы отец мог мной гордиться. А теперь, Талем? А теперь?! Я не знаю, что правильно, а что нет! Не знаю!

— А теперь ты будешь поступать так, как должно для сэта Рика Отина, а не для наследника Семиречья. Для тебя, твоего сердца и души, а не для предписанной роли.

— Если бы тебя слышал отец, он бы больше не разрешил тебе быть моим учителем.

— Видишь ли, — улыбнулся Талем, — я готов пренебречь должностью княжеского ведуна, если мне придется выбирать между Отином и тобой.

Рик снова шмыгнул распухшим носом, сильнее прижался к ведуну.

— А Костя бы тебе понравился, — повторил он.


— Ну, как? — окликнул Славка выбравшуюся из шатра Симу.

— Лежит. Молчит, — Она подошла к костру, присела рядом.

Аля промокнула рукавом глаза. К ним тактично никто не подходил, даже Тимс ушел к ратникам.

— Влад теперь от Рика не отцепится, — заметил Славка.

Сима подбросила в огонь хворост — взвился рой искр, ярко осветив поляну. Глянула на всех непроницаемыми темными глазами и все-таки решилась:

— Да. Но это неправильно.

Аля посмотрела на нее с надеждой. Как ни противно было признавать, но думала девочка больше не о Косте, которого толком не узнала и успела забыть, а о себе — ведь это она спровоцировала побег. И если неправильно винить Рика, то, может быть, есть и для нее оправдание?

— Мы бросили их там. И Даня, — Сима замолчала, считая сказанное достаточным.

Алешка нахмурился:

— Типа, у самих рыльце в пушку?

Аля наклонила голову, чувствуя, как жаром ударило в лицо.

Сима досадливо поморщилась:

— Нет. Не знаю, как объяснить. Почему нам можно так поступать? Себя-то мы оправдали. А Рику — нельзя? Он что, заговоренный? Как ни реши — все равно кто-то в проигрыше. Как с Данем. Судьба.

— Легко списать все на судьбу, — сухо сказал Алешка.

— Собираешься тоже собачиться с Риком? — холодно поинтересовалась Сима.

— Нет.

— Славка, ты? — Сима перевела взгляд.

Тот нехотя разжал губы:

— Тоже нет. Только насчет судьбы — не согласен.

Сима только повернулась, а Алька уже торопливо мотала головой:

— Я тоже не буду, — она легла, посмотрела в небо. Звезды были очень яркими, как дома, в августе. Какая из них теперь Костина?

— А вообще, какая к черту судьба, — пробормотала Сима. — Просто мне Рика жалко. Да и в чем он так уж виноват? Накинулись на парня, а у него и так проблем выше головы.

Влад к ужину не вышел. Талем с Риком бродили где-то допоздна. Аскар уже хотел отправляться на поиски, когда они пришли со стороны реки. Княжич сразу скрылся в шатре, а Талем еще долго сидел с ребятами.

Утром Аля встала с гудящей от недосыпа головой. Пока пробиралась к реке, вымокла в росе до колен, и ткань неприятно липла к ногам. Туман рассеивался, открывая стальной блеск воды. Девочка присела на корточки, обхватила себя руками за плечи. Звук по реке разносился хорошо, и слышно было, как всхрапывают кони, и бродит по берегу Атен. Кто-то трещал камышами выше по течению, набирая воды. Гулко плюхнуло — кажется, упустили тяжелое деревянное ведро. Помянули лешего.

Холодная вода обожгла лицо, прогнала остатки сна, но тяжесть никуда не делась, голову словно обручем стянули. Девочка раздраженно поболтала в воде рукой, разгоняя вьющуюся у берега стайку мальков. Волны сломали отражение — осунувшееся лицо с темными кругами под глазами.

Подошел Алешка, тоже невыспавшийся. Забрался в воду по щиколотку, отойдя от илистого края берега. Сунул в воду голову, намочив волосы. На рубашке расплылись темные пятна. Мальчик растер лицо ладонями и повернулся к Але:

— Только попробуй куда-нибудь встрять, — он сказал это чуть грубовато. — Если с тобой что-нибудь случится, я… — не договорил, отвернулся и снова плеснул воду в лицо.

Аля посмотрела на его обросший затылок. Ну вот, дожила, командует. Она раньше думала, что не спустит подобного обращения, но сейчас промолчала. Просто потому, что у самой рвалось: «Если что с тобой случится — придушу». Логики в этой фразе не было никакой, зато эмоций — хоть отбавляй.

Влад за все утро не сказал ни слова, не считать же краткие отговорки «нормально», «я понял». Алю это пугало: лучше бы психовал, ругался, чем вот так. Мальчик позавтракал вместе со всеми, привычно включился в работу, когда сворачивали лагерь. Спокойно оседлал коня.

Рик, державшийся от Влада подальше, настороженно поглядывал на окружающих и тоже старался вести себя спокойно. Але было жалко обоих. Она не хотела искать правых и виноватых: грызло подозрение, что стоит начать копаться, как тут же придется считать скотиной в первую очередь себя. Потому и избегала думать на эту тему. И потом — да, Влад потеряла друга. А Рик, как ни крути, отца.

До Омка оставалось две ночевки. Аскар расщедрился на длительную стоянку на берегу — весь день отряд не удалялся от реки, и сейчас выехал к тихой широкой заводи. Завтра, когда выберутся на Купеческую дорогу, станет многолюдно, и так спокойно уже не устроишься. Аскар предпочитал держаться в стороне от главного пути, и только из-за этого они двигались в два раза быстрее торговых караванов, не тратя время на положенные приветствия купцам, не заходя с ними в города и не встречаясь с сэтами.

Было приказано готовиться к приходу в Омк. Стирали дорожную одежду, подправляли кузова телег, купали лошадей.

Ребят Аскар погнал, было, на тренировку, выделив для этого полосу рыхлого песка, в котором вязли даже легкие мальчишки. Аля только вздохнула. Сима продолжала учить ее простейшим приемам самообороны, сотник поддержал это начинание, и тренироваться девочке приходилось не меньше, чем остальным.

Со стороны стоянки подошел Рик. Влад сжал кулаки:

— Аскар, я не буду с ним заниматься. Можете хоть плетью грозить.

Сотник нахмурился, но не успел возразить, как мальчишка уже пошел в сторону повозок. Проходя мимо Рика, бросил:

— Ненавижу тебя! Ты лучше ко мне не приближайся, понял?

Княжич глянул из-под упавших на лицо черных волос, свел брови. Влад проскользнул мимо телег, с досадой оттолкнув сунувшуюся к нему мордой смирную лошадку. Рик посмотрел на остальных:

— Вы тоже отказываетесь тренироваться рядом со мной? — голос был усталый, и княжич скорее не спрашивал — утверждал.

Славка качнул головой, и у Рика дернулся уголок губ.

— Если вы просто не хотите скандала…

Сима перебила:

— Мы заниматься будем, или отношения выяснять? Тэм Аскар!

…После тренировки ребята нашли Влада на берегу. На пару с Тимсом они драили песком закопченный котел. Влад неприязненно покосился на них через плечо и буркнул:

— Чего пришли?

Аля молча отошла выше по течению и ополоснула разгоряченное лицо. Сима села рядом, с наслаждением опустив в воду узкие ладони. Тимс торопливо подхватил котел и пошел в сторону стоянки. Можно было еще почистить, но парнишка решил, что он тут лишний.

Влад вытер руки о штаны:

— Ну? Только я все равно Кира ненавижу!

— Но мы же не знаем, когда Костя погиб. Может, мы и так бы не успели, — нерешительно сказал Алешка, присаживаясь на берег.

— Слушай, ты… Как ты можешь так вот говорить — Костя погиб?!! Костя, понимаешь!! Ты его вообще — помнишь?! Или тебе плевать?! Плевать, я знаю! Тебе даже на Славку плевать, хоть ты и друга из себя корчишь.

То, что другие не переживают смерть Кости так же сильно, заставляло Влада самому причинять им боль:

— Думаешь, я не видел? Славке там дрид кошмары насылал, а ты с Алькой лизался. Конечно, когда еще получится вдвоем остаться? Только когда друга на допросе мордовать будут!

У Алешки перехватило дыхание, он сглотнул.

— Что, сладко было? Такой экстрим у вас получился! — добивал Влад.

Алька не выдержала:

— А тебе было бы приятнее, если бы Алешка там спятил? — она вскочила, шагнула вперед, в запале оступившись в воду по щиколотку.

— Что, Алечка, нашла себе оправдание? А когда у горных на камушке валялась, тоже, типа, чтобы с ума не сошел? Да ты у нас вообще сексуальная штучка, как я погляжу! Может, меня тоже успокаивать будешь? Вон удобные кустики, я могу тебе даже травки под спинку натаскать.

Алешка бросился к скалившемуся в усмешке Владу. Они готовы были вцепиться друг в друга, как звереныши, но Славка перехватил Алексея, а Сима встала между мальчишками.

Аля, высоко вскинув голову, прошла в метре от Влада, специально обходя по воде. Выбравшись на берег, не выдержала, побежала. Ветки ивы колыхнулись, смыкаясь за ее спиной. Алешка вырвал запястья из Славкиных рук, оглянулся на друга: то ли остаться, объяснить все, то ли бежать за Алей.

Славка вытолкнул из себя, тут же пожалев об этом:

— Да иди ты за ней!


Обилие караванов на Купеческой дороге ближе к Омку позволяло обойтись только краткими приветствиями, и отряд наследника Семиречья не сбавлял скорости. Только оставили позади обозы купцов из Мариина, а на горизонте уже виднелась пыль, поднимаемая другими телегами. Вдоль дороги иногда проносились небольшие отряды бэров. В этих местах несколько лет не слышали о разбойниках, но князь Сантин предпочел уважить торговых людей и важных гостей, да и подстраховаться на случай неожиданностей. Благо, путь шел по нераспаханным полям, и отряды стражников легко объезжали запруженную дорогу.

К Омку ребята подъезжали в тоскливом настроении. Вроде и цель близка, а радости нет. Скорее, какая-то усталость и желание, чтобы все побыстрее закончилось.

Талем и Славка ехали чуть в стороне от дороги.

— Влад и сам не понимает, что наделал, — говорил ведун. — Я же после всего, что случилось в замке, Алешу заговорил. Нет, не то, что ты думаешь. «Припорошить» воспоминания без согласия не получится, но вот отвлечь, подкинуть другие мысли — это может сделать и не ведун. Пусть не сразу найдет нужные слова, но сможет. А Влад снова вернул Алешу к пережитому страху, к твоей боли. Да и чувство вины добавил. А за что винить? Аля мудро тогда поступила. Не отвлеки его — неизвестно, чем бы все кончилось. Надеюсь, ревность твоя не сильнее разума, и ты это понимаешь?

Славка отвел глаза. Понимать-то он понимал, но как обидно! Он там с ума сходил, глядя как Алешку — пусть не настоящего! — пытают, а друг с Алькой в этот момент целовался.

— А раз понимаешь, то и обида пройдет. Пусть не сразу, но пройдет.

— Может, вы его снова заговорите? И Влада заодно.

— И тебя, — еле заметно вздохнул Талем.

— А что меня? Я в порядке. Если не вспоминать ничего, то все нормально. Так вы поможете?

— Нет.

Славка даже придержал коня от неожиданности:

— Почему?

— Ты знаешь, что Кир сейчас мечется, не знает, как и кем ему быть?

Славка с досадой поморщился: ну, при чем тут Рик!

— Он умеет принимать решения, но не умеет отвечать за них. Вспомни, как Кир побоялся прийти к вам и все рассказать, и как сейчас избегает Влада. Я был с княжичем почти с его рождения. Заговаривал ему боль, успокаивал после детских обид — даже самых маленьких. И, как видно, ошибся. Кир разучился принимать цену поступков. Я готов помогать и ему, и вам советом, лечить души, когда не хватит сил справиться самим — но не оберегать от всего. Мое решение может показаться жестоким и неуместным сейчас, но отложить его исполнение я не могу. Неизвестно, что будет завтра, и буду ли я с вами. Отин недоволен: я встал на сторону его сына и не помог внушить княжичу мысли, более подобающие наследнику. А недовольный князь — это неуверенность в собственном будущем. Поехали, а то совсем отстанем.

Славке такое решение действительно показалось слишком жестоким, но разве можно переспорить ведуна?

Догнали отряд, но на дорогу выезжать не стали, чтобы не попасть в пыльное облако из-под колес, держались обочины. Купеческий тракт так разбили обозами, что мелкая пыль постоянно висела в воздухе. Ехать можно было только впереди телег, но там предпочитали держаться все, а разговор еще не закончили.

— Кстати, вот тебе еще одна загадка, — сказал Талем. — На дридовой конструкции все без исключения полностью погружаются в навеянный мир. А что получилось с тобой?

— Как во сне.

— Вот! Да и потом, ты должен был свалиться сразу после допроса, а не по замку бродить. Словно сила какая-то помогала. Я же тебя лечил, знаю — не мог ты сам по себе так держаться.

Славка вспомнил, как его избили в казарме у Ласка, и растерянно взглянул на ведуна: а ведь правда! Тогда он вообще ни рукой, ни ногой двинуть не мог, а на допросе его не жалели: до сих пор как привидится, так холодным потом обливается. Коридоры, по которым шли к штурмуемой ратникам комнате, по сей день снятся — каждый шаг, как между раскаленными стенами. Вспоминать не хотелось, и Славка сказал, переводя разговор:

— Не понимаю я чего-то в вашем мире.

Талем глянул вопросительно.

— Мы тоже не ангелы, у нас такое творится — обалдеть можно. Но знаете, у вас как-то по-другому. Мы же из другого мира! А у нас если что и спрашивают, то про фехтование. Даже любопытства никакого нет. Ладно, пусть дриды раньше кого только сюда не таскали, но ведь уже четыреста лет прошло! Четыреста!! А всем как-то наплевать. Только вы и расспрашиваете. А у Петера как мы жили? Он постоянно сплетни приносил. И все какие-то местные. Что за пределами Отин-града происходит — всем по барабану. Никому ничего не интересно дальше собственного двора. У вас даже заговор прошел как-то вяло. Типа, обошлось — и фиг с ним. Не понимаю я! Наследника ведь хотели похитить! Не похитили — ну и ладно. Фигня какая-то, честное слово!

## Глава 13

Лера терпеть не могла чистить вареную свеклу. Противно ощущать в ладонях дряблое тельце, неприятно теплое, словно живое. Но девочку давно уже не спрашивали, что ей нравится, а что нет. Только Машка пожалеет — одно солнышко осталось в этом доме. Выкарабкалась все-таки подруга, а то Лера бы точно загнулась в последние дни большого дождя. И сейчас дрожь пробирала, стоило вспомнить.

…Приехавший Повил быстро организовал замену: вызвал рабов из трактира, а ребят отправил туда. Сильные руки нужнее в доме. Лера не успела прийти в себя, как уже бежала за лошадью, и веревка дергала связанные руки. Впереди маячила мокрая спина Антона. За пеленой дождя было видно, как мальчик оглядывался, но Лера каждый раз отводила взгляд.

В трактире девочек отправили чистить кладовую: за время дождя стены отсырели, а в углу так и вовсе бежали целые ручьи. Работала Лера механически, а перед глазами стояло видение затопленного подвала, и звучал голос Антона: «Я сам схожу». Маша несколько раз испуганно заглянула ей в лицо, но Лера этого не замечала, пока подруга не дернула ее за руку:

— Лерка, ты совсем никакая.

Мокрая, заплаканная, Машка была похожа на взъерошенного больного воробья. Лера глубоко вздохнула и постаралась успокоиться. Костю не вернуть, а подруга — вот она, только-только пришла в себя. И не надо ей ничего знать про Антона. Не стоит. Зачем лишний груз?

С Антоном Лера столкнулась только через пару дней. Им разрешили вернуться в дом, и там уже ничто не напоминало о произошедшей трагедии. О Косте молчали, словно музыканта никогда и не существовало. Да и спросить-то было не у кого…

Лера домывала пол в умывалке для рабов — это тоже входило в ее обязанности — когда вошел Антон. Ливни уже поутихли, только моросил дождик. По раскисшим улицам пробирались где по щиколотку в слякоти, а где и проваливаясь по колено. Антон стоял на пороге грязный, с посиневшими от холода губами, но Лера не почувствовала ни капли жалости. Молча бросила тряпку и пошла к выходу, стараясь проскользнуть как можно дальше от мальчика.

— Лер, — Антон загородил проход.

Девочка подняла на него спокойные глаза:

— Отойди. Я же поняла, что ты не позвал Ласка.

— С чего ты взяла? — слишком бурно возмутился Антон.

Лера молчала. Она не собиралась ничего доказывать или бросать обвинения, она просто хотела уйти. Антон это понял, и разозлился:

— А ты сама? Сама-то испугалась! А теперь на меня, да? Сама не пошла!

— Если бы ты сказал, что боишься… — Лера не договорила — зачем? — Пропусти меня.

В голосе не слышалось презрения или злости, только холодное нежелание находиться с Антоном в одном пространстве. Мальчик отшатнулся, и Лера вышла в коридор.

Стиснула руки. Ладошки слегка горели и чесались… слабый отголосок того ощущения, которое было во время убийства Вилла…

…Лера машинально потерла ладони, окрашенные в свекольный цвет. Отдала овощи Барбе и попыталась оттереть руки засаленным клочком тряпки. Хлопнула дверь: Минка влетела на кухню с горящими глазами. Только присутствие Фло удержало ее от вопля: «А что я знаю!»

— Господин управляющий еще пива просили.

— Отнеси, — велела Фло.

— Так у меня еще уборка в хозяйском кабинете. Пусть Лерка сбегает.

Фло махнула рукой. Лера недовольно взглянула на девушку: трудно ей отнести, что ли? Дело-то на пять минут.

— Слушай там внимательно, — жарко шепнула ей в ухо Минка.

Повил в малой столовой принимал гостя, судя по одежде и отсутствию бороды, купца. Лера неслышно притворила дверь и на цыпочках прошла к столу. Главное, сделать все тихо и незаметно: налить пиво, проверить, достаточно ли угощений. Не стоит давать управляющему и малейшего повода для недовольства.

Гость глянул на девочку мельком и продолжил:

— Уважаемый господин Повил, таких денег не стоят в Тирме даже более сильные и крепкие рабы.

— Вот и езжайте в Тирм, господин Демск, — усмехнулся Повил. — Торги вот-вот начнутся.

Купец вздохнул, глядя, как пиво наполняет его кружку. Управляющий довольно сощурился:

— Но вы пришли ко мне. Не к перекупщикам, а ко мне. Значит, я могу предположить, что вам нужны именно эти рабы.

— Но это же не повод запрашивать за них, как за взрослых! — возмутился гость.

«Как за взрослых?» — Лера тревожно глянула на управляющего.

— Почему же? — продолжал ухмыляться Повил. — Это собственность моего хозяина, и он вправе выставить любую цену. Ваше же право — покупать или нет.

— Ваша цена слишком высока! — качнул головой Демск.

— Ну, тогда мы оба останемся при своих. Если, конечно, причина, по которой вы желаете их приобрести, не окажется достаточно важной.

Гость замялся. Лера наполнила кружку управляющего и неторопливо начала собирать кости и огрызки лепешек со стола.

— Я еще понял, если бы вам понадобился покойный музыкант, но эти… Значит, ценность их не столько в умениях, сколько в том, что вам нужны именно эти дети. Причину вы не скажете, но зачем мне терять прибыль?

Купец кряхтел и недовольно пил пиво. Больше у Леры не было повода тут оставаться, и она с сожалением вышла из столовой. Сразу за дверью прислонилась к стене. Детей, значит. В этом доме их только трое. Что же это? Снова какая-нибудь гадость судьбы? Или то, о чем она старалась даже не вспоминать в последнее время — у сбежавших все получилось. «Спокойно!» — Лера по привычке потянула себя за косу. Кому еще в этом мире могут понадобиться именно они? Только друзьям или тем, кто знает об их происхождении. Но вряд ли Дарл будет трепаться, слишком уж быстро и торопливо обстряпана сделка. Михан мертв. Ласк, по пьяни? Угу, делать ему больше нечего, кроме как про своих рабов рассказывать. Да и много ли дошло до его проспиртованных мозгов? Тот дрид, который их сюда перебросил? И вовсе странно — нужны были бы, сразу не отдал бы Дарлу. Нет, кроме ребят, некому. А Повил — жаба, видно, хорошие деньги просит. Есть ли такие у друзей?

До вечера Лера маялась: говорить Маше или нет. Если она ошиблась, то зря обнадежит. Но так все хотелось обсудить! Подруга решила все сама:

— Ну что случилось? — девочка сидела с ногами на лавке и пятерней причесывала влажные после мытья волосы.

Дверь была открыта, и Лера неприязненно покосилась через коридор. С тех пор, как погиб Костя, Антон никогда не закрывал комнату, в которой остался один. Лера подозревала, что ему просто страшно. Девочки же затворяли дверь обязательно, но только на ночь. Вроде и прошли давно дожди, но все равно плесень не сходила с деревянных ножек, неприятно пахло затхлой сыростью, вот и проветривали по мере возможности. Даже если Лера будет говорить тихо, Антон все равно услышит. Ну и пусть. Все-таки его это тоже касается.

Лера старалась рассказывать только о том, что слышала, умолчав о своих рассуждениях. Маша не перебивала и, когда рассказ закончился, помолчала пару минут. Потом подняла на подругу сияющие глаза:

— Они вернулись! Вернулись! — у нее даже веснушки светились.

— Маша, — осторожно начала Лера, — это только предположение.

Та замотала головой, так, что мокрые прядки ударили по щекам:

— Да ты же сама так думаешь! Кому мы еще нужны?!

Возражать было бессмысленно — Машка просто не услышит.

Когда Лера встала, чтобы закрыть на ночь дверь, ее окликнул Антон:

— Поговорить надо.

Она бы не пошла, но ведь у него хватит наглости войти к девочкам — вон как смотрит. А при Маше разговаривать не хотелось.

Девочка нехотя зашла к Антону, остановилась у косяка. Мальчик подошел, резко закрыл дверь, толкнув Леру в спину. Та пожала плечами и присела на лавку — раньше на ней спал Славка. Намотала косу на руку, гляну на Антона.

— Нас хотят выкупить?

— Ты же слышал.

Он тяжело опустился на лавку напротив.

— Ты вот что… Про Костю рассказывать будешь?

Лера не ответила: зачем подтверждать очевидное.

— И про меня, да?

Снова молчание, только потянула себя за косу.

— Ты лучше про меня не говори, поняла?

Девочка встала и пошла к двери. Бессмысленный разговор.

Антон выставил в проход ногу:

— Не надо. Про себя же ты не все расскажешь.

Лера глянула на него удивленно.

— Ну, что Вилл тебя хотел того… Не будешь же рассказывать? Никто не знает, успел он или нет.

Девочку аж тряхнуло от омерзения. Антон довольно кивнул и продолжил:

— Так вот, расскажешь про меня, я все про тебя выложу. Что Вилл тебя изнасиловал, и у тебя крыша поехала. Жалостливо так расскажу. И что ты меня просила у тебя первым быть. Я даже покаюсь, скажу, мол, у меня дома девчонка осталась, люблю ее страстно, изменять не хочу. Вот дурак и скотина, но такая любовь, что не смог. А ты, скажу, меня теперь ненавидишь, вот и вбила себе в голову идиотские мысли. Я честно звал Ласка, а ты со своей поехавшей крышей нашла крайнего, конечно же — меня.

— Все? — бросила Лера.

— Так мы будем обоюдно молчать?

— Есть еще Маша. Чем ее шантажировать будешь?

— Ну, уж сразу и шантажировать! А Машка все равно тогда не соображала, а ты ей ничего не говорила. По ней же видно.

Лера перешагнула через вытянутую в проход ногу, но Антон схватил ее за руку:

— Нет уж, ты ответь! Мне сразу начинать жалеть тебя? А то я ждать не буду!

Девочка рванула руку так, что чуть не сдернула Антона с лавки:

— Я не буду ничего про тебя говорить. Все?

— Все!


В Омк приехали, когда солнце пекло особенно жарко, и короткие тени не спасали. Погода менялась резко — то холодало, то солнце палило так, что губы пересыхали через пять минут после глотка тепловатой воды из фляжки. Вот и сегодня лето наверстывало упущенное за сезон дождей.

На окраине их уже ждал сэт города Вадин. Аля украдкой зевала в ладошку, нетерпеливо ожидая, когда сэт закончит с речью. Хотелось под крышу, в тенечек, и холодного квасу.

Двинулись в город. Впереди Кир с ведуном и Аскаром, рядом сэт Вадин. Везли штандарты, ярко горели на солнце начищенные кольчуги, от обилия плащей — голубых Семиречья и серых Стального — рябило в глазах. Ехали медленно, чтобы успели поглазеть зеваки. Аля пялилась в ответ без особого интереса.

Наследнику отвели покои в гостевом доме сэта Омка. На первом этаже разместились ратники и ребята, на втором — знать. Суетились слуги: таскали ведра с водой, запотевшие кувшины, разбирали сундуки. Вечером княжича ждал прием у сэта Вадина. Утром — торжественное открытие торгов. Ребят не трогали, точнее, вообще не обращали на них внимания. И не поймай Тимс пробегавшего мимо управляющего, остались бы они и без умывания, и без холодного кваса.

В отведенной им комнате ставни с утра не открывали, и было прохладно. Тонкий луч, пробившийся в щель, перечеркнул массивный стол, высветил пятно на ковре. Мельчайшие пылинки плясали в нем, точно серебряные. Аля свернулась калачиком в кресле. Хорошо! Слуг тут достаточно, и не надо самой расседлывать и чистить кобылку. И Алешка доволен, что остановились не в трактире. Девочка видела, как ему неприятно все, что напоминало о навеянном ведуном кошмаре.

Вошел Талем, тоже налил себе квасу:

— Завтра открытие торгов. По-хорошему, в путь бы отправиться послезавтра с утра, но, если вам не терпится, то можно и завтра после полудня.

— Завтра, — решил Славка. Он решил не утруждать себя приличиями и растянулся прямо на ковре. — А сегодня нельзя?

— Нет, не стоит привлекать внимание таким поспешным отъездом, вы же считаетесь свитой княжича. Завтра. А пока по городу погуляйте, только осторожно — разный народ понаехал.

— Талем, мне срочно нужна свежая вестница! — княжич ворвался в комнату, потрясая запиской.

Славка сел, подтянув поближе меч. Ведун обернулся стремительно, так, что чуть не сшиб стоявший на столе кувшин:

— Что случилось?

— Этот купец, Демск, — идиот! — Рик оглянулся на ребят, но в полумраке выражение лиц было не разобрать. Нашел взглядом Влада, спросил сдержанно: — Мне нужно поговорить с Талемом, нам выйти? Но это и вас касается.

Влад равнодушно пожал плечами. Чем ближе к Росвелу, тем спокойнее и молчаливее он становился. Але иногда казалось, что лучше бы он ругался по-прежнему, чем смотрел вот так отстраненно.

— Новый управляющий повысил цену за ребят. Понял, что нужны именно они — и накручивает. А Демск, вместо того чтобы покупать, просит привезти бумаги и вместо выкупа доказать их подданство князю Отину. Я хочу отправить приказ — пусть покупает немедленно, за любую цену. Деньги вам завтра передадут, — сказал уже ребятам. — А то, пока доказывать буду, неизвестно, что еще может случиться.

— М-м-м, Кир, знаешь, я бы хотел поехать с ними.

— Зачем? — Славка и Рик спросили одновременно. Первый — с удивлением, второй — с некоторой обидой.

— А я тут один с этим сэтом общаться буду? — нахмурился Рик.

— Ну и пообщаешься, — улыбнулся Талем. — Все равно тебе от этого не отвертеться, ты — сэт. А как в Росвеле все повернется, неясно. Есть у меня подозрения, что они, — кивок в сторону ребят, — что-то задумали.

— Это вы про руны в саду, да? А как узнали? — удивился Славка.

— То, что про руны, — не знал. Я могу только догадываться. А что там с рунами?

Объяснили, даже показали книгу с закладкой. Ведун с явным интересом прочитал, покачал головой:

— Кир, сам понимаешь — лучше мне поехать.

Княжич кивнул.


Оружейные ряды оказались лабиринтами улочек, сплошь занятых лавками. Верхние этажи отводились под жилье, внизу торговали. На перекрестках попадались трактиры и «веселые дома» — как назвал их Ильм. Отличались они от питейных заведений тем, что на крылечках сидели девицы, где поодиночке, а где и парочками. Дальше от центра города улицы становились уже, добротные лавки сменились наспех собранными одноэтажными халупами, а потом и вовсе пошли небольшие палатки. Тут можно было купить все: любое оружие; разнообразные доспехи — от тяжелых, искусно сплетенных из железных колец кольчуг до легких кожаных, с нашитыми металлическими бляшками; лошадей и конскую упряжь; телеги и кареты; дорожные плащи и сапоги из кожи змеи рухх; сумки, прочные веревки, котелки. Алешка подозревал, что тут же можно нанять убийцу или сторговать яд.

Где-то в центре города, возле солидных лавок, остались княжич со свитой, сэт Вадин и прочая знать. Пока там благословляли торговлю и договаривались о сотрудничестве, на окраине жизнь кипела вовсю. Алешка только головой крутил, чтобы успеть посмотреть все, не потерять друзей и следить за мешочком на поясе — воришек вертелось предостаточно. Шум стоял такой, что друг друга не услышишь, если только не идти рядом. Нахваливали товар, сбивали цену, спорили, перекликались, хвастались, предлагали яблоки, пирожки, пиво, сладкие шары, квас, посмотреть на искусного метателя ножей и сделать ставку в поединке. Ильм и Атен уверенно пробирались вперед, Тимс и Филат держались позади, приглядывая за непривыкшими к такому зрелищу ребятами. Вчерашняя жара грозила повториться, солнце припекало уже с утра, и над торжищем стоял крепкий запах пота, лошадей, нагревшегося от жары пива.

Ильм привстал на цыпочки, что-то высматривая. Потом оглянулся на спутников, замахал рукой в сторону небольшой хибарки, переднюю стену которой заменяла огромная витрина, защищенная от воровства амулетом. Над узкой дверью был приколочен щит с нарисованным дракончиком, держащим в лапах нож.

— Это лавка купца Фарха, у него есть такое! — Атен зацокал языком, торопясь следом за товарищем.

Алешка нырнул в помещение с удовольствием, голова уже шла кругом. Внутри было попрохладнее, потише — амулет заодно гасил и звуки. Высокий худощавый торговец в пестром кафтане, похожий на гладко выбритого старика Хоттабыча, приветливо оглянулся на вошедших. Единственный посетитель стоял посреди лавки и крутил в руках небольшой нож, настолько изящный, что он казался столовым прибором. Мужчина пробовал остроту лезвия пальцем, осторожно, едва касаясь ногтем; поворачивал клинок к свету. Потом взмахнул рукой — и нож исчез. Пошевелил пальцами — снова блеснул в ладони. И пошло: легкое движение кисти — ножа нет, опустил руку — появился. Хозяин довольно жмурился, глядя на упражнения покупателя.

— Беру! — решил мужчина, отстегивая от пояса мешочек с деньгами.

— Глядите сюда! — окликнул Тимс, и ребята подошли к запертой амулетом витрине.

Чего там только не было: диски, заточенные по краю; дамские шпильки с острыми концами; пояс, украшенный пластинами — некоторые вытащены из гнезд и поблескивали острыми краями; совсем непонятные штучки — что это такое и как применять, не разберешь. Тимс ткнул в маленький темный предмет, напоминавший брошку в виде паучка:

— Хозяин, можно посмотреть?

Купец Фарх отвлекся от Филата, которому расхваливал отравленные арбалетные болты. Стукнул по витрине кольцом и снял вещицу. Тимс взял ее двумя пальцами — купец одобрительно кивнул — осмотрел, и только после этого положил на ладонь. Это действительно был паучок.

— Это называется — шанс-паук. Последний шанс в бою. Его можно пристегнуть на одежду и все время носить с собой. Видите, вот тут, на брюшке, небольшая защелка? Если ее повернуть, то из лапок выскользнут тонкие иглы, — Тимс зацепил что-то ногтем, качнул «брошку» к свету, показывая заострившиеся лапы. — Вот теперь нужно сжать посильнее в кулаке. Сначала уйдет боль и прибавится сил. Даже если воин ранен, он сможет сражаться еще несколько минут так, как не бился в лучшие свои дни. Если успеть его выкинуть — то боль вернется, усиленная многократно, но это будет цена жизни. Если продолжать сжимать, то умрешь. Говорят, очень быстро и безболезненно.

— Гадость какая, — высказалась Аля, и Тимс глянул на нее снисходительно:

— Ничего ты не понимаешь! Я давно такого хотел!

— Ну, так купи, — пожала плечами Сима. — Кстати, наши химики почему-то додумались только до второй части — сжираешь капсулу, и каюк. Хотя я, конечно, не специалист, может, и подобные штучки есть.

Тимс звякнул монетами в мешочке:

— И куплю. А еще вот это, — он потянул Симу к витрине и показал на небольшой железный гребень. — Нравится? Он на самом деле двойной, если снять внешний чехол, то там будут очень острые зубцы.

Девочка качнула головой:

— Нет, не нравится, — у парнишки от огорчения опустились плечи, и Сима сжалилась. — Оружие может быть красиво. Когда оно не притворяется. Кинжал, например. Просто — красиво. А вот это только для убийства, и притворяется. Не хочу. Убивать не хочу.

Тимс не понял, но послушно отступил от витрины.

Уличный шум ударил с новой силой, стоило перешагнуть порог. За то время, что они проторчали в лавке Фарха — а ратники успели осмотреть чуть ли не все смертоносные игрушки — людей на улице стало еще больше. Филат вытер пот со лба и предложил:

— Зайдем в трактир, передохнем.

Алешке показалось, что желудок подпрыгнул к самому горлу. Любое напоминание о трактирах вытаскивало из памяти навеянный ведуном кошмар. Он поймал встревоженный Славкин взгляд и кивнул в ответ: все нормально, трактир так трактир. Надо же привыкать.

Выбирал Филат: окидывал взглядом вывеску, крыльцо, коновязь — и тащился дальше. Наконец ему приглянулось небольшое заведение на перекрестке. Возле коновязи скучали четыре лошади, остальных отвязывала компания ратников во главе со смуглым темноволосым тэмом. Алешка глянул мельком, сосредоточившись на одном: нужно войти в трактир спокойно. Славкин крик заставил вздрогнуть:

— Это же Дарл!

Алешка оглянулся, но всадники, немилосердно расталкивая прохожих, уже отъехали. Друг бросился в толпу, придерживая меч. Алешка рванул следом, но разве догонишь. Тем более мальчишкам, когда приходится ужом скользить в толпе, пробираясь между людьми и подныривая под локти.

Расстояние все увеличивалось, и Славка остановился. Оглянулся на подоспевших спутников:

— Он же знает дрида Орона! Как я раньше не подумал!

Филат вряд ли что-то понял, кроме того, что им очень нужен этот человек. Вмешался:

— В том трактире наверху гостевые комнаты. Может, он там остановился и к вечеру вернется.

Славка развернулся, двинулся следом за ратником.

— А с чего ты взял, что Дарл захочет с тобой говорить? — поинтересовалась Аля, запыхавшаяся после погони.

— Не знаю. Просто в голову стукнуло, я и помчался.

— А кстати, если дрид все-таки работал на Дарла, то, может быть, тот что-нибудь знает о медальоне? — говорить в толпе было неудобно, и Аля то отставала, то забегала сбоку.

— Тогда он тем более ничего не скажет, — уронила Сима.

— Его можно подкупить. Или найти другой способ, — последнее Славка сказал так, что никто не стал уточнять — какой. Толька Алька фыркнула.

Трактир оказался не из богатых. И хотя еще не наступил полдень, посетители большей частью уже были в подпитии. Филат протолкался к стойке, бросил перед трактирщиком несколько медных монет. Жесткая ладонь мгновенно смела их, и хозяин глянул на ратника выжидательно, хоть и неприветливо.

— Высокий смуглый тэм со спутниками — он только что отъехал — остановился у вас?

Хозяин мотнул головой. Филат звякнул вопросительно мешочком, но трактирщик развел руками.

— Господам нужны комнаты? — спросил равнодушно. — Осталась только одна, и та слишком маленькая.

— Не нужны. Подайте пиво, — Филат оглянулся на девочек, — и квас похолоднее, с заморозкой.

Пристроились за длинным столом. За другим его концом обедали два мужика, один хвастался перед другим новой упряжью, рассказывая, как поедет свататься. Алешка задумчиво обводил пальцем царапину от ножа на столешнице, Влад сидел, сгорбившись и обхватив двумя ладонями кружку.

— Дарла можно будет поискать в Росвеле, — выдала Аля. — Только как?

После сладких шаров хотелось пить, и она с удовольствием пригубила холодный напиток. Хоть какая-то польза от дридовых штучек — амулеты-заморозки. Положи такой в кувшин, и как в холодильнике стоял.

— Я даже не поняла, с какой стороны от города то поместье, — Сима окинула взглядом понурившихся мальчишек. — Рик и то вряд ли помнит.

— Нас же никто из Росвела не гонит. А княжичу тут еще долго торчать. Поищем. Тем более, с садом как-то надо разбираться, — как Славка ни старался, получилось не очень уверенно.

«Интересно, долетела ли уже вестница? — подумала Аля. — Даже если и так, то вряд ли купец успел провернуть сделку».

— Филат, нам не пора? — напомнил Славка. — А то вдруг Талем уже ждет.


Росвел Аля не узнала. Да она и видела-то город всего дважды: когда, испуганная и усталая, тряслась в телеге по задним улочкам, и ночью во время побега. Остались в памяти только огромные часы на площади. Но и сейчас она почти не смотрела по сторонам: в город въехали за полночь, и у Али слипались глаза. Хорошо еще, что кобылка послушно топала за остальными лошадьми, не утруждая хозяйку. Девочка злилась на Филата: опять ратник слишком придирчиво выбирает постоялый двор. Нет, чтобы заехать в первый более-менее приличный, шатаются по улицам. Еще и Славка нервничает. Причина у него уважительная, Аля слышала, как он говорил Алешке, что не хочет встретиться с патрулем. Нарвешься на кого из тех, кто помнит сбежавшего раба-фехтовальщика тэма Ласка — объясняйся посреди ночи. Да и как закончилось дело с убийством стражников, тоже не ясно, все-таки нож Славка тогда оставил. Хороший нож, хозяева обычно такие помнят. Рик говорил, что купец должен был все уладить, но совершенно вылетело из головы поинтересоваться — удалось или нет.

Наконец, Филат свернул к крыльцу, на которое падала полоска света из-за полуоткрытой двери. С широкой вывески ухмылялся поросенок, сидевший в котле. Ниже, мелкими значками, выведено название: «Полный котел». Кобылка послушно остановилась, и Аля зевнула. Спать, только спать! Ужин — на фиг.

Ратники придерживались другого мнения и, пока Талем с Филатом договаривались с хозяином, заинтересованно принюхивалась к просачивавшимся с кухни ароматам. Аскар не поскупился, отправил в Росвел шестерых воинов, не считая Тимса. Для мирного небольшого городка — более чем достаточно. Половина из них были старыми знакомыми — Филат, Атен, Ильм — и Аля, не стесняясь, снова зевнула.

Зычно позвал Филат, и девочка с удовольствием слезла с седла. Кобылка довольно тряхнула головой — она тоже устала. Аля ухватилась за перила: после стольких часов скачки колени подогнулись, стоило очутиться на земле. Спать, спать и спать.

…Едва только рассвело, как Талем и Филат отправились к купцу Демску. Наверняка выдернут из постели, думала Аля, зябко кутаясь в свежем утреннем воздухе. Везли деньги и бумаги, подтверждение подданства. Ребят не взяли, как те ни просили.

— Сами подумайте: если вы хотите искать тут Дарла, то нужно иметь возможность спокойно оставаться в городе, — втолковывал Талем. — Значит, необходимо уладить дело с убийством стражи и доказать ваше подданство Отину. Вот как Демск съездит с бумагами к сэту, так и гуляйте на здоровье.

Ильма отрядили нанимать карету: ни Лера, ни Антон не умеют ездить верхом.

Аля пристроилась на подоконнике и смотрела сквозь мутное стекло на улицу. У коновязи понуро стояла тощая лошадка. На крыльце сидел раб-пацаненок и вполглаза присматривал за конягой. Ему хотелось спать, но хозяин бдил и уже раз оттаскал мальчишку за ухо.

С утра посетителей было мало. Ильм оплатил завтрак, и еду принесли в гостевые комнаты, но почти никто к ней не притронулся. Девочка подышала на стекло и вывела на запотевшем пятачке: «Алеш…». Дальше писать оказалось негде, и она быстро затерла буквы. За все время по улице проехали только двое бэров — один зевал, другой хмуро поглядывал по сторонам, — мужик на телеге, опасливо озиравшийся кругом — ему следовало бы выбрать черную сторону, а не ошиваться в приличных кварталах — да четверо всадников, сословие которых Аля не определила.

Наконец из переулка вывернула карета в сопровождение ведуна и ратников.

— Едут! — девочка слетела с подоконника.


Лера казалась слишком спокойной, Але даже хотелось крикнуть: «Все закончилось! Ты на свободе!» Глядя на нее, вспоминалась сказка про Марью-искусницу, как та говорила равнодушно: «Что воля, что неволя — все равно». Машка всем улыбалась, неуверенно трогала новую одежду и пугливо поглядывала на незнакомцев. Только она одна умела бояться, улыбаясь. В конце концов, Талем выгнал посторонних из комнаты, оставив только Тимса, и девочка расслабилась. Антон сдержанно со всеми поздоровался, словно с момента побега не прошло и пары часов.

Все происходящее напоминало Але приезд дальних родственников из какой-то безрадостной страны. Хозяева неловко и виновато суетятся, не знают, что и как сказать, устраивают поудобнее, подсовывают лучшие куски. А гости еще не пришли в себя после дороги, и хотят одного — чтобы их оставили в покое и дали отдохнуть. Но так поступать невежливо, вот они и выдавливают ответы на беспрестанно сыплющиеся вопросы. Если успевают вставить словечко, конечно.

Талем посмотрел на это дело и решительно отправил всех по комнатам.

— Дайте им прийти в себя! Поговорим за обедом, хорошо?

Лера кивнула с еле скрытым облегчением, посмотрела на ведуна: в ее светло-серых глазах теплилась благодарность. Талем учтиво наклонил голову, словно перед дочерью сэта. Влад вышел из комнаты первым, и Маша проводила мальчика сочувственным взглядом.

Уже в малой гостиной Аля глянула на всех растерянно:

— Они не спросили про Даня! Видели, что его нет — и не спросили…

— Может быть, знают, — предположила Сима, пристраиваясь в уголке дивана.

— Ребята, у меня к вам просьба, — Славка остановился посреди комнаты. — Пожалуйста, не говорите, что я это сделал.

Аля сжала губы. Вот так, сначала решил отправить Даня, а теперь — не говорите.

— Ну, что я убил раба, чтобы меня приняли в гильдию, — продолжил Славка, опустив голову. — Пожалуйста.

— А я думал, ты про Даня молчать просишь, — сумрачно глянул на него Влад.

— Я такого никогда не попрошу! Даже если они после этого со мной разговаривать не захотят, так что ж… я ведь виноват.

У Али мелькнуло по краешку сознания: все стали считать, что это Славка отправил Даня на смерть. А про то, что остальные промолчали, — как-то быстро забыли. Да и откуда вообще они могли знать про Волков?!


Уличный шар висел как раз на уровне второго этажа, освещая комнату. Алька смотрела на качавшиеся на стене тени от веток, прислушивалась к сонному дыханию девчонок и маялась. Вот оно — сбылось, освободили. Только вышло все как-то не так. Думала, будет легко и свободно, как в Золотой роще, но, увы… Может быть, потому, что пришлось вспомнить все случившееся после побега и выслушать страшные рассказы товарищей, оставшихся в рабстве? Лера говорила очень коротко, но Але хватило фантазии, чтобы представить, как все происходило.

Скрипнул пол. Лера на цыпочках пробралась к окну, присела на подоконник в желтое пятно света. Распущенные волосы покрывали плечи и спускались ниже талии. В тоненькой рубашке с нежной вышивкой и кружевных панталончиках Лера была так хороша, что Аля испугалась. Будет теперь такая красотка-блондинка все время рядом, Алька по сравнению с ней — воробей ощипанный. У Лерки профиль — хоть портрет пиши. Особенно, когда вот так волосы светятся — просто фея.

Аля повздыхала в подушку и слезла с кровати. Завернулась в покрывало, дотопала до окна и присела рядом:

— Чего не спишь? — спросила шепотом. Кровать Симы стояла рядом, не разбудить бы.

— Не знаю, — Лера спокойно взглянула на собеседницу. — Как-то все неожиданно произошло.

Аля неловко замолчала, не зная, о чем говорить. Лера снова отвернулась. Ночью на улице не было ничего примечательного, но она с интересом разглядывала дома напротив и пустую коновязь.

Гулко пробили два раза часы. Аля усмехнулась, вспомнив, как вздрогнула, услышав их впервые по возвращении в Росвел. Вдруг начала испуганно считать удары: не пора ли бежать в подвал?

— Вы действительно собираетесь лезть в сад к Ласку? — спросила Лера.

Аля кивнула:

— А есть другие варианты?

— Не боитесь с ним встречаться?

— Я — боюсь. Я вообще всего боюсь: что Алешка снова вспомнит про то, как сидел в подвале, что Влад накинется на тэма с кулаками, что Славка вызовет Ласка на дуэль. Хотя, нет, последнего не боюсь: у него титул пока не подтвержден.

— Что-то не похоже, чтобы ты действительно боялась, — Лера вновь посмотрела на пустую улицу.

«Конечно, не похоже, — подумала Алька. — Потому что я — дрянь. Костя погиб, вы какие-то замороженные, Рика могут убить, он лишился княжества и отца. У всех неприятности. А я счастлива. Вот счастлива, и все. Потому что он меня любит».

— А Талем, он действительно все угадывает? — неожиданно спросила Лера.

— Ага.

— И как вы с ним общаетесь? Это же не совсем удобно.

— Не знаю, как-то спокойно. Он нормальный, хотя в этом мире, наверное, нужно говорить «ненормальный».

— Тише вы, сороки, Машку разбудите, — прошипела Сима.

Аля вздрогнула от неожиданности.

— А я не сплю, — Маша села, обхватила колени руками. — Алька, а что у тебя с Лешей?

И все наконец-то стало правильно.


Вот Влад и увидел тот трактир, в котором играл Костя. Забегаловка как забегаловка, побогаче, конечно, чем у невезучего Петера, а так — все одно. Музыкант есть. За те два часа, что они тут сидели, надоел своими мелодийками до чертиков. Зря Влад потащился вместе со всеми, остался бы в «Котле» с девчонками. Но тогда пришлось бы объяснять всем, почему он не хочет идти. Снова вспомнили бы о Косте, принялись бы говорить такие правильные и такие ненужные слова. Нет уж, лучше пересидит тут. Новый управляющий, господин Повил, должен появиться обязательно, Антон говорил, что тот приходил с проверками ежедневно.

Принесли еще пиво и горячее мясо. Рабы, прислуживавшие в трактире, ребят не узнали. Неудивительно, в доме Ласка они почти не сталкивались, да и кому там было дело до других? Влад и сам не вспомнил ни девушку, что принесла заказ, ни музыканта.

Интересно, где сейчас Костина скрипка? Валяется без дела в каком-нибудь углу, или управляющий приберег дорогой инструмент? Скрипка есть, а Кости нет. И никогда больше не будет. «Ни-ког-да», — повторил Влад по слогам.

А ведь они бы все равно не успели, даже если бы Рик моментально отправил купцам приказ выкупить ребят. В дождь вестницы далеко не летают, а когда ливни закончились, Кости уже не было…

Влад привалился к стенке, прикрыл глаза. В трактире шумно, к вечеру многие посетители пьяны. Тех, кто зашел просто поужинать или обговорить дела, сейчас почти не осталось. Все точь-в-точь, как у Петера. Но если в «Старой подкове» Влад чувствовал себя дома, то находиться тут было противно.

— Это вы хотели меня видеть? — раздался рядом голос.

К столу подошел мужчина в неприметном кафтане. Весь какой-то серый, с тусклыми глазами и острым носом, он показался Владу похожим на крысу. За ним маячил трактирщик, честно отработавший заплаченные сверх чаевых монеты.

— Вы управляющий тэма Керино господин Повил? Присаживайтесь, — Талем указал управляющему на лавку напротив себя. — Я подданный Семиречья господин Талем, — он демонстративно погладил цепь.

Влад не понял, по каким признакам Повил определил, что его собеседник имеет большую власть, нежели управляющий не очень богатого тэма, однако он покорно присел, сложив руки перед собой, наклонил голову и изобразил на лице внимание. Влад даже слегка разочаровался, вспомнив Михана с его желтыми тигриными глазами.

Мальчик не вслушивался в то, как Талем торговался за право провести в саду Ласка несколько часов. Да и переговоров как таковых не было. Повил мялся, не говорил ни да ни нет, а только порывался задавать вопросы. Ведун их мягко пресекал, и все набавлял и набавлял сумму.

— Это ведь по вашему приказу выкупили детей? — все-таки вклинился с вопросом управляющий.

— По моему. И я, как видите, не скрываю этого.

— Конечно. Вывези вы их из Росвела сразу, еще был бы резон. А так, узнать — не составило труда.

Талем поджал губы. Он с удовольствием выставил бы из города не только выкупленных ребят, но и всех остальных. Но Славка одержим идеей найти Дарла, Алешка его не оставит, Аля тем более не уедет. А отправлять остальных детей, выделив им маленькую охрану, ведун не желал. Неизвестно, как еще все повернется в Росвеле и по дороге в Омк.

Повил снова оглядел ребят:

— Могу я предположить, что это те рабы, которые сбежали от тэма Керино?

Алешка дернулся было что-то сказать, но Славка пнул его под столом ногой.

— Можете, — разрешил Талем. — Но они не рабы. Если вам угодно, справьтесь об этом у сэта города.

Повил кивнул:

— Ну что же, господа. К сожалению, не могу выполнить вашу просьбу в обход моего хозяина. Как только он примет решение, я сообщу вам. Позвольте узнать, где вы остановились?

— Струсил, — с досадой сказал ведун, глядя в спину управляющему. — Очень хотел куш сорвать, но испугался. Рассудил, что в случае недовольства хозяина, убытку и проблем ему будет куда больше. Ну что, в «Котел» идем или у вас есть идеи, как искать тэма Дарла?

— Честно говоря, я думал, что они есть у вас, — озадачился Славка.

Ведун развел руками:

— Замечательно! Я не одобряю эту авантюру, и мне же предлагают придумать, как ее осуществить. Но я бы предложил все-таки вернуться на постоялый двор, наши спутницы наверняка волнуются. А про Дарла поинтересуемся у господина Демска, может, слышал что.


— Господа, вас там спрашивает какой-то тэм, — заглянул в комнату раб-подросток.

Ребята переглянулись. Талем с Филатом ушли разговаривать с купцом. На этот раз ведун настоял, чтобы мальчишки остались в трактире, и сейчас они сидели в малой гостиной на втором этаже. Аля рассказывала про Золотую рощу, Маша с завистью вздыхала. Из ратников присутствовали только Атен, Ильм и Тимс. Остальные резались в крапп в соседней комнате. Игра шла бурно, и сквозь не очень толстую стену доносились крепкие выражения.

— Мы с вами, — насторожился Ильм и гибким движением поправил меч.

Атен глянул на товарища снисходительно:

— Расслабься, кто будет нападать средь бела дня в трактире? Городишко-то тихий.

Но Славка прицепил ножны, подавая пример остальным. Машка квадратными глазами посмотрела на Алю, прилаживавшую кинжал к поясу.

Лера с места не тронулась:

— Я останусь тут. И тебе, Маша, тоже советую.

Влад внимательно посмотрел на девочку: Лера снова не желала выходить из комнаты. Ему показалось, что она просто боится посторонних. Даже к ратникам, которые приехали с ребятами, относится с опаской. Вон, устроилась в дальнем углу.

Раб провел их через зал — посетителей было немного, большинство из постояльцев разъехались по делам — и повернул направо. Там располагался укромный чистый зальчик, в котором купцы предпочитали оговаривать свои дела. Робко постучал в дверь и, дождавшись разрешения, открыл.

Небольшая комната освещалась шарами. Маленькое оконце прикрыли ставнями и ни разу не отворили за день: так и тише, и прохладнее. Раб низко поклонился и выскользнул между застывшими ребятами.

У Влада мелькнула мысль: хорошо, что Лера осталась и Машку с Антоном сманила. За столом сидели тэм Ласк, как обычно нетрезвый, и его приятель Крит. В углу пристроился Зак, слуга Ласка.

Тэм повел на бывших рабов налитыми кровью глазами, и Влад понял, что дело плохо: кажется, бывший хозяин не просыхал как минимум второй день подряд. Славка чуть притормозил на пороге, но желание увидеть сад оказалось сильнее. Он вошел и сел напротив тэмов.

Влад прислонился к косяку. Не думать, не думать, что из-за этой сволочи погиб Костя! Иначе сорвется, бросится на него с ножом. Шанс прикончить бывшего хозяина есть, но ведь вмешаются остальные. Талем уже сообщил — вроде бы мимоходом — что за убийство знатного простолюдину полагается веревка. А пока титул не подтвержден, ребята простолюдинами и считались.

Расселись. Влад оглядел диспозицию: по одну сторону стола тэмы, по другую — мальчишки и Сима. Зак присел в углу на низенькую табуреточку и поглядывал равнодушно. Ильм и Атен остались ближе к выходу, сев напротив друг друга на концы скамеек. Аля встала рядом с Владом, настороженно поглядывая то на Алешу, то на тэмов.

Ласк неторопливо допил вино, с громким стуком поставил кружку на стол. Утерся рукавом. Влад вдруг вспомнил отца, тот похоже вытирался рубашкой. Ненависть к Ласку стала еще сильнее из-за того, что эта мразь так заставила вспомнить об отце.

— Что вам надо у меня в саду? — спросил Ласк, наваливаясь на стол.

Славка брезгливо отшатнулся:

— Просто посмотреть.

— Посмотреть? — наигранно удивился тэм. — А что, вот этот, — его грязный палец указал на Влада. — Не насмотрелся? Или ты как хороший раб трудился, не разгибая спины?

Алешка сжал губы, Владу же было все равно. Нашел, чем задевать! Да по сравнению со смертью Кости ему плевать с высокой колокольни на все выходки тэма. Зачем Ласк приперся? Из любопытства? Тогда прости-прощай сад: пока на вопрос не ответят, фиг он их туда пустит. А рассказывать ему никто ничего не собирается.

— Ишь, расселись, — все сильнее наваливался на стол Ласк, осыпая ребят бранью. — С моим клеймом, и сидят за столом!

Влад заметил, как Аля подняла руку, прикрывая лицо, словно в страхе перед ударом. Зачем Славка сидит, неужели не видит, что с этим пьяным скотом бесполезно договариваться!

Крит аккуратно постучал по спине приятеля. Ласк прекратил ругаться, ухмыльнулся:

— Будет вам сад. Можете там хоть полдня проторчать. Но! Два условия! Вы мне скажете, кто надумал увести Ласточку. Тэм не сдержался, долбанул кулаком по столу, перевернув тарелку и вывалив объедки. — И второе: очень уж мне не нравится, когда мои рабы сбегают да еще прибивают хорошего управляющего. Ваше счастье, что вы у другого князя, а то я бы вас за оскорбление господина быстро — к ратуше да в колодки! В общем, пойдете под плети — будет вам сад. Да не бойтесь, я шкуру спускать не буду, так, малость кровушку пущу, и все. Остальных-то я успел, особенно этого скрипача — играть он, вишь ли, не захотел! — а вас…

Славка еле успел ухватить Алексея за руки. А вот Аля так быстро на рывок Влада не отреагировала. Между взбешенным мальчишкой и тэмом оказались ратники, они-то и вытолкали Влада за дверь. Тот рвался обратно, угрожая убить Ласка.

Бывший хозяин орал, что не собирается марать о простолюдина что другое, кроме плетей. И пусть щенок радуется, что он не знатен — иначе вызвал бы его на поединок и разделал на части. Аля даже уши заткнула — такой в комнате творился бедлам. Только Зак довольно ухмылялся в углу. Крит что-то шипел Славке, кивая на нож. Алешка тоже слышал и вот-вот был готов сорваться.

Потом Алю схватил за плечи Тимс, вывел в коридор и тут же убежал на помощь Симе: девочка видела в открытую дверь, как та пыталась встать между враждующими сторонами. Прибежали ратники, ведомые Ильмом, ворвались в комнату, и вскоре там все затихло.

Вышли ребята, и Аля испуганно вжалась в стену. Славка был в бешенстве и еле сдерживался. Алешка трясущимися пальцами поправлял рукав, стараясь как можно лучше спрятать ожог, оставшийся на месте клейма.

— Жаль, что у меня нет титула, — сказал Тимс в закрывшуюся дверь. — Я бы его!

А по коридору уже бежал Талем:

— Что случилось?

— Хорошо, что вы уже вернулись, — вырвалось у Али.

Славка покосился на дверь:

— Давайте не здесь.

— Пойдемте в зал. Я привел Демска, у него есть новости для вас.

— Может, лучше наверх? — Славка снова покосился на дверь.

Талем нерешительно тронул медальон:

— Тогда придется потревожить наших спутниц, а Лера очень не любит общество незнакомых людей.

«Ведун, он и есть ведун», — подумала Аля.

Никто ему не рассказывал про игру в крапп на Леру, да и сама девочка ни разу не обмолвилась, чем кончилась та история, — а ведь почувствовал что-то. Кстати, а почему с бывшим хозяином не было Вилла?

— Там Ласк, он обратно через зал пойдет, — предупредил Славка.

— Вам все равно придется с ним встретиться, если вы хотите попасть в сад. Да и мне полезно будет посмотреть на этого тэма, так что все даже кстати, — решил ведун. — Сядем подальше, и ладно.

Демск ждал их в углу. Со стороны зала стол прикрывали стулья с непомерно высокими спинками, сбоку, между стеной и опорным столбом, была небольшая перегородка. Купец неторопливо ел то, что ребята называли местной солянкой. Его не заботил ни шум за стеной, ни то, куда пропал его спутник. При виде ребят, однако, отложил ложку и поднялся:

— Приветствую вас, господа.

Торговца выделяла отличная выправка, словно и ему было не чуждо фехтование. Да и кинжал на поясе не выглядел атрибутом мирного купца — уж в этом-то Аля научилась разбираться. Сменить расшитый камзол на простой кафтан, отрастить бороду — и можно будет принять за воина. Пусть не княжеского, но к тэму под начало вполне пойдет.

Девочка тут же вспомнила уроки Ростина и ответила, как положено. Когда купец садился, Аля заметила, что он слегка припадает на один бок, неловко опираясь левой рукой о стол. Все-таки воин? Или водить караваны — не такое уж спокойное занятие?

— У меня две новости, — начал купец.

— Плохая и хорошая, — продолжила тихонечко Аля.

У Демска оказался отличный слух, и он улыбнулся:

— Не совсем так — обе хорошие. Начну, наверное, с менее интересной.

«Интересно, для кого — менее?» — это Аля вслух говорить не стала.

Славка рассеянно кивнул, и девочка поняла, что он прислушивается к происходящему за дверью большого зала. Раб уже дважды промчался туда и обратно — первый раз с вином, второй — с полным подносом закуски. Аля понадеялась, что тэм упьется до невменяемого состояния.

Завалилась компания городских стражников. Трезвые, но такие шумные! Сели в центре зала, кричат, ржут, все каких-то девиц вспоминают. Сима со Славкой тут же насторожились, но, судя по взглядам, которыми они обменялись, знакомых там не оказалось. А купец даже расстроился слегка: так готовился произнести речь, и никакого внимания!

— Вашего тэма можно искать тремя путями, — Демск откинулся на спинку, сложил руки на животе. — Я помню господина Михана, очень умный был управляющий. Он всегда оформлял сделки как подобает. Я отдал приказ — посмотрят в бумагах Торговой гильдии, кто значится продавцом. Это слабый путь, потому что вряд ли там фигурирует имя тэма Дарла. Второй — поспрашивать в Гильдии наемников. Судя по всему, тэм не состоит на княжеской службе, а раз так, там о нем должны знать. Я уже отправил своего человека. Ну и третий вариант — порасспрашиваю еще кое-кого. Есть у меня личные связи. Если тэм занимался охотой на рабов… — он подчеркнуто не договорил. — Можно еще обратиться в ратушу, но вряд ли тэм Дарл служит нашему сэту. Так что этот, официальный, вариант оставим на самый крайний случай.

Аля поставила локти на стол, уперлась подбородком в кулачки и смотрела в стену. Ее грыз вопрос, и девочка проклинала, что не задала его Алешке раньше: не собирается ли тот мстить Дарлу? Все-таки именно он превратил их в рабов. Да и в первый раз мальчишку избили на его поле. Самой Але на тэма было, в сущности, наплевать. То есть, она бы с удовольствием сделала ему гадость, но только ту, которая не потребует большой подготовки и останется для ребят без последствий. Мстить же целенаправленно она могла бы только Михану. А что Дарл? В конце концов, он был не худшим вариантом. Будь на его месте Михан, он бы еще в первый час пребывания пленников в этом мире сломал их куда более эффективно. Но Алешка… Аля вспомнила, как тот плакал в сарае. Эх, зря Славка это затеял! Ничего им тэм не скажет, а неприятностей будет вагон.

— Сколько все это стоит? — поинтересовался Славка.

Демск сложил губы трубочкой, окинул взглядом обеденный зал дорогого постоялого двора:

— Ну… я думаю, для вас это будет не слишком обременительно.

Примерную сумму Аля услышать не успела. В зал выбрался Ласк, и был он пьян, но, к сожалению, не настолько, чтобы не реагировать на окружающее. Да еще Крит зыркнул по залу и тут же сообщил об увиденном приятелю.

Тэм добрался до стола, облокотился на спинку пустого стула:

— Ну что, надумали, а? Будет очень даже справедливо, если я вас плеткой обхожу. Скажете, нет? Выставили меня дураком…

Ругался тэм виртуозно, и как-то получалось, что даже приличные слова в его исполнении казались площадной бранью. Все бы обошлось, выругайся Ласк и уйди, но тэм произнес:

— Очень хочется мне послушать, как вы горло драть будете. Скрипач ваш хорошо сопли распускал, орал так, что в доме было слышно.

Влад вскочил, и Але показалось, что он сейчас бросится душить тэма. Купец ахнул, встал между ними:

— Тэм! Вы не смеете так разговаривать с этими людьми!

— Что за драконье дерьмо мне тут указывать будет?

— Эту новость я приберег напоследок, — повернулся купец к ребятам, оставив хамство без ответа. — Пришло подтверждение ваших титулов, сэт Кир просил известить об этом. Вы теперь тэмы, господа. Копии бумаг будут переданы в Омк с вестницами чуть позже. Но господин княжеский ведун не даст соврать…

— Значит, тэмы, — перебил Влад и шагнул к Ласку. — Говоришь, вызвал бы на поединок? Ну, так давай, я тебя за Костю…

— Влад, лучше я, — попытался вклиниться Славка, но тэм отмахнулся.

Улыбнулся, словно загнавший добычу хищник:

— Идет, принимаю. Мой повереник — тэм Крит. Завтра утром я тебя, жабеныша, на кусочки пошинкую, ты у меня долго подыхать будешь. Бывший раб меня на поединок вызывает! Дерьмо драконье!

— Талем! — чуть слышно прошептала Аля, но ведун развел руками.

— А в качестве приза, — тэм ухмыльнулся, — я все-таки выдеру твоего повереника. Ну, кто им будет?

— Повереник — это друг, свидетель того, что поединок ведется по правилам. Победитель имеет право получить оговоренный перед поединком приз, — бесстрастно сообщил Талем.

— Я им буду, — вызвался Славка. — А нашим призом будет ваш сад.

Тэм расхохотался так, что потекли слезы, и пошел к выходу.

— Завтра в десять утра, на Росвелской опушке, — сказал Крит на прощание.

Дверь за тэмами захлопнулась. Влад тяжело сел, вцепился себе в волосы.

— Талем, нужно устроить так, чтобы на поединок вышел я, — сказал Славка.

— Это невозможно, — покачал головой ведун. — Все сделано по правилам. Если Влад откажется и уедет, тэм назначит цену за его голову. Охотников подзаработать найдется немало. Мы не успеем покинуть город, как на нас нападут — и все будет законно.

— Совсем невозможно? — голос у Славки упал. — Но он не продержится против Ласка и нескольких минут! Я же специально согласился быть этим… повереником! Талем, я должен сражаться, понимаете, я!

— Я-то понимаю, — ведун с тоской посмотрел на мальчишек. — Но сделать ничего не смогу …Аля не помнила, как они переместились в комнаты. Она сидела на подоконнике, обхватив колени руками, и слушала, как Талем в который раз объяснял, стоя посреди комнаты:

— Поединки узаконены. Побег Влада только позабавит Ласка — тогда он будет в праве требовать для несостоявшегося противника любое наказание, вплоть до смерти в колодках от жажды и побоев.

— А если он покалечится и не сможет сражаться? — Славка искал выход.

— Переломаешь ему ноги? Нет, вызов принят. Он теперь обязан выйти против Ласка. Ох, Влад, о чем ты только думал, когда делал это?

— Вы же знаете, — неожиданно серьезно отозвался тот. — О Косте.

— Ты же так хочешь выжить, — дернул черт за язык Алю.

Влад посмотрел на нее:

— Хочу. А еще хочу убить эту сволочь. Только при чем тут Славка? С какой стати Ласк его бить собрался, он разве имеет право?

— Слава — повереник. Сам вызвался им быть. И он отвечает за исход поединка, как и ты. Если бы была малейшая зацепка отменить поединок…

— Талем, а Рик? — медленно спросила Сима. — Он наш сэт. Полного покровительства нет, но хоть что-то осталось.

По тому, как дрогнуло лицо ведуна, Аля поняла, что Сима попала в точку.

Талем сел рядом с Лерой — та чуть посторонилась, кажется, она и в самом деле опасалась незнакомых людей.

— Да, он ваш сэт, — устало уронил ведун. — И только Кир имеет право заменить Влада на поединке. Но вы понимаете, чем это кончится? Ему придется назвать себя перед тэмом. Наследник Семиречья сэт Кир Отин — бывший раб тэма Ласка Керино. Новость разлетится мгновенно, а князь Сантин сейчас в Омке. Это будет небывалый скандал, вплоть до испорченных отношений между княжествами. Тем более что похититель наследника известен, и он является подданным Стального. Гнев князя Отина трудно себе вообразить, он слишком дорожит этими торговыми отношениями, а замять выплывшую историю будет недостойно. В Омке сейчас с Кира глаз не сводят, у Аскара приказ — наследника должны видеть только Сантин и приближенные к нему люди. Единственная поблажка — открытие торгов. Я не удивлюсь, если узнаю, что князь приказал немедленно убить тэма Керино, если он только двинется по дороге в Омк. И еще: наверняка с караваном пришли несколько человек, которые не вернутся вместе с нами в Семиречье. Они останутся в Росвеле, и не пройдет и десяти дней, как тэм проиграет поединок или с ним произойдет несчастный случай. Князь бы и раньше это сделал, но не захотел доверять работу кому-либо, кроме лучших специалистов.

У Али мурашка пошли по коже. Лера так и вовсе отшатнулась, с ужасом глядя на соседа.

— Вы это точно знаете? — недоверчиво поинтересовался Алешка.

— Неужели мне нужно вам снова напоминать, что я ведун, особо приближенный к князю? Что не знаю, то ведаю. И еще. Ваши поиски тэма Дарла существенно сокращают ему жизнь. Насколько я понимаю, с ним поступят более жестко. Сначала постараются узнать, как и с чьей помощью он похитил Кира, а после убьют. Пропадет тэм, и с концами, никто не найдет. Кстати, можете просто попросить узнать про дрида.

— Мы попробуем сами, — пробормотал Славка.

— Жаль, что я не сказал все это раньше, тогда Влад мог бы всего лишь подождать смерти тэма.

— Жаль, — согласился тот. — Я же понимаю, что у меня мало шансов.

По тому взгляду, который бросил на него Славка, Аля поняла — шансов не просто мало. Их вообще нет.

— Талем, но Рик же хорошо сражается! А Ласку можно пригрозить, чтобы молчал! В конце концов, если его и так собираются убить — пусть поторопятся и сделают это сегодня ночью. Или сразу после поединка, чтобы не успел разболтать про Рика. — Аля умоляюще взглянула на ведуна. Влад в ожидании ответа уставился в пол, положив сжатые кулаки на колени.

Талем потер лицо ладонями, взъерошил седые волосы:

— Предлагаешь идти сейчас нанимать убийц? А подданных князя, тех, кто останется в Росвеле, не знает даже Аскар.

— А зачем искать? — Славка сделал еле заметную паузу. — Думаете — я не смогу?

— И я! — вскинулся Тимс, мельком взглянув на Симу.

— Как вы это себе представляете? — ведун посмотрел поочередно на обоих. — Пойдете штурмовать дом тэма Керино? Подкараулите его утром в переулке, когда он не один — наверняка! — поедет на поединок? Стоит поблизости оказаться страже, и вас обвинят в разбое и убийстве. За это — смерть. Да еще выплывет история с наследником. А Киру тут появляться нельзя. Вы даже не представляете гнев Отина! Недаром я так старался удалить вас от княжеского двора. Близость к нему несет не только привилегии. Если князь простил убийцу любимой жены, то что он может сделать с опозорившим его род сыном, мне страшно представить. Гнев падет и на вас, не забывайте. Влад, я не буду сообщать Киру. Я убью тебя этим, но… — он наклонил голову перед мальчиком, понимая, что слова бесполезны.

— Ясно, — Славка встал. Он понял: ведун сделал свой выбор. — Влад, пойдем. Покажу тебе самые излюбленные приемы Ласка. Может, что и придумаем.

Сима тоже поднялась.


Аля проснулась от боя часов и принялась считать удары. Шесть. Снова проспала только час. Перевернула подушку на прохладную сторону. Вся ночь сегодня была урывками — от боя до боя часов. И непонятно, чего желать больше: то ли чтобы утро как можно дольше не наступало, то ли чтобы уже рассвело и все стало ясно.

Вчера мальчишки с Симой до полуночи отрабатывали тактику. Потом Талем разогнал всех по комнатам, подсунув Владу сонный отвар, иначе к утру у будущего дуэлянта не осталось бы сил.

Остальные не расходились еще долго. Сима со Славкой продолжали что-то придумывать, надеясь объяснить это Владу утром. Остальные просто сидели и молчали. Даже ратники прониклись и играли в крапп так тихо, что их было почти не слышно.

Аля легла на другой бок, и в который раз за эту бесконечную ночь пожалела, что не попросила сонный отвар. Из открытого окна тянуло утренней свежестью, разгоняя последнюю дремоту. Девочке надоело ворочаться, она поднялась, бесшумно оделась и выскользнула в гостиную.

Там, забравшись с ногами в кресло, устроилась бледная от недосыпа Сима. Аля присела рядом, кутаясь в захваченный из спальни плед. Покосилась на столик: перед подругой громоздились пустые чашки из-под шоколада. Да что она, не ложилась, что ли? Аля попыталась припомнить, была ли Сима в спальне, когда она просыпалась от боя часов. Кажется, нет. Впрочем, на это Аля внимания не обращала.

— Сима, у него есть шанс?

— Есть, — кивнула та. Не успела Аля выдохнуть, как добавила: — Если тэм всю ночь квасил, и у него с перепоя будут руки трястись. Ты пойми, невозможно за такой срок сделать из человека хорошего фехтовальщика. В поединке не растеряется, атаку несложную отразит. Продержится какое-то время. Но этого мало. Ласк — неплохой боец. С ним бы справились Славка, я, Филат — он очень опытный. Есть шансы у Ильма, достаточно неплохие. Тимс — навряд ли, даже после наших уроков. Атен сможет, они на равных.

— А Рик?

Сима пошарила по столу в поисках не пустой чашки. Не нашла.

— У Рика были отличные учителя, он сам очень способный, да еще нахватался нашей техники. Он — справился бы точно.

Аля поежилась, натянула повыше покрывало.

— Сима, получается, что Влада через несколько часов убьют.

Говорить вслух было бессмысленно, все поняли это еще вчера. Но Але так хотелось, чтобы ее переубедили! Сима промолчала.

## Глава 14

Росвелская опушка оказалась широкой поляной в получасе езды от окраины города. Отправились все, как Талем ни уговаривал девочек остаться. Маша легко забралась в седло, а для Леры с Антоном взяли карету. Аля заметила, как неохотно Лера садилась внутрь. Но сейчас было не время учиться верховой езде. Да и карета может потом пригодиться…

Аля перевела взгляд на мальчишек: Влад был с утра молчалив и серьезен, Славка мрачен, Алешка нервничал. Девочка видела, как перед отъездом ведун протянул будущему поверенику кружку:

— Выпей. Это обезболивающий отвар. Скорее всего, тэм захочет получить свой приз сразу после поединка.

Алю тогда как кипятком обдало — за мыслями о Владе она совсем забыла, что потребовал себе в награду его противник. Он ведь не откажется от идеи выпороть Славку и вряд ли его пожалеет, — зуб на него у Ласка большой. Девочка вспомнила, как избивали мальчишку в замке бэра Антана, и чуть не заплакала. А ведь Алешке снова придется на это смотреть!

Приехали слишком рано — до десяти оставалось не менее получаса. Сюда бой росвелских часов не доносился, но Талем определял время по солнцу с точностью до минуты. Карету отогнали к деревьям. Лошадей привязали тут же, и ратники на всякий случай прочесали лес: нет ли каких ловушек и лишних любопытных.

Кони тянули морды к вялым кустикам с некрупными шариками ярко-красных ягод. Когда загоняли карету, заросли примяли, и листья были запачканы красным соком. Аля присела на корточки, тронула раздавленную мякоть. «Меня должно сейчас передернуть, — подумала она. — Ведь как кровь!»

Но было не страшно. Настоящая кровь выглядит по-другому. Она потерла испачканный палец. Совсем по-другому.

— Ничего не забыл? — подошел к Владу Славка.

Тот пожал плечами: основное он помнил, но удержать в голове все нюансы просто не под силу. Славка понял, оглянулся на Талема. Ведун уже спешил к ним, встряхивая кисти рук. Аля знала, что он будет делать — успокаивать, стимулировать память, повышать восприимчивость.

Тэм явился с компанией: все тот же Крит, еще четверо друзей, Зак и еще какой-то незнакомый раб. До поединка было время, и тэмы рыскали по поляне, выбирая подходящее место. Облюбовали широкую сосну, и раб начал прилаживать на суку веревку с узкой петлей для рук. Тэм довольно улыбался и забавлялся с плетью. Кожаный ремешок то обвивал руку, то падал вдоль ноги, то оплетал рукоять. Але даже показалось, что это не тэм играет с плетью, а плеть обхаживает человека. Вот-вот заберется под рукав и поползет по телу.

— Алешка, только ты хоть не встревай, — попросил Славка, глядя на эти упражнения. Тот нехотя кивнул, понимая, что иначе сделает другу только хуже.

— Пора! — крикнули со стороны Ласка.

Влад вздрогнул, облизнул губы и пошел в центр поляны. В метре за ним и чуть в стороне шагал Славка. Навстречу им так же приближались Ласк и Крит.

— Я, как более опытный, дам сигнал о начале, — подчеркнуто учтиво сообщил Крит. Приятели Ласка заржали, отпуская шуточки.

Аля схватила Алешку за руку, прижалась к его плечу. Пока сможет — будет смотреть, а там — зароется лицом в рубашку, заткнет уши.

Поединок начался именно так, как предсказывал Славка — за время тренировок в казарме успел изучить тэма. Влад легко ушел от удара и атаковал сам, стараясь взять гибкостью. Прямой удар он отбить не сможет, тэм просто-напросто сильнее. Пока все шло по плану, и у Али даже появилась надежда. Но вот мальчик ошибся — Аля поняла это по резкому выдоху Симы. Еще раз…

По ту сторону, где стояли друзья тэма, кричали, советовали, что отсечь первым. По другую — молчали.

Ласк играл. Он мог убить бывшего раба сразу, но предпочел растянуть удовольствие. Влад устал и ошибался все чаще, он не атаковал, а только уходил от ударов. Аля всхлипывала, вытирая слезы об Алешкину рубашку. А Ласк улыбался. Он уже дважды ранил Влада — очень легко, только чиркнул. Так, чтобы причинить боль, но оставить возможность сопротивляться. Рубашка под левой рукой намокла от крови, и Влад двигался все неувереннее. Вот-вот тэму должна была надоесть эта забава.

Крит посоветовал начать с носа, и лезвие мелькнула перед лицом мальчика, он еле успел отклониться. Алю затошнило. Ласку надоел бой, он готов начать резать противника на куски, как и обещал перед поединком. Просто и быстро он не убьет…


Всадники ворвались на поляну неожиданно, так, что напугали привязанных лошадей. Аля моргнула, пытаясь разглядеть их сквозь слезы и бившее в лицо солнце.

Летевший впереди всех направил коня между бойцами, останавливая поединок. Знакомый голос прозвенел на поляне:

— Я, сэт Кир Отин, наследник князя Отина, сэт и покровитель этих людей, забираю себе право поединка.

Аля то ли всхлипнула, то ли рассмеялась — сама не поняла.

Рик спрыгнул с седла, усмехнулся в лицо ошарашенному тэму:

— Я имею на это право, не так ли?

Ласк растерянно глянул на приехавших людей. Не верить словам бывшего раба он не мог: отряд, сопровождавший мальчишку, возглавлял тэм в плаще с символами Семиречья. В форменном плаще княжеской сотни. Вот он неторопливо слез с седла, подошел:

— Тэм Аскар, сотник князя Отина. Вам нужны подтверждения, что этот человек является сэтом? Вот подорожная.

Ласк замотал головой, опасливо косясь на две княжеские печати — Стального и Семи Рек.

Влад выронил меч, прижал рубашку к ране. Его шатало. Подбежал Филат, подхватил мальчишку на руки и вынес с места поединка.

Рик потянул из ножен меч:

— Ну что же вы, тэм?

— Я не могу, — забормотал Ласк, оглядываясь на Крита. — Я с наследником… я не могу, мы же до смерти…

— Вас смущает возможность убить княжича? — высокомерно усмехнулся Рик. — Раз вы так боитесь, я готов оказать вам милость и драться до первой крови. Или вы хотите отказаться от поединка? — губы снова сложились в фирменной улыбочке.

— Нет, — тряхнул головой наконец-то пришедший в себя Ласк.


— Кир, как ты смог тут очутиться? — строго спросил Талем, когда суматоха улеглась, а раненого тэма увезли друзья.

Княжич протер клинок, полюбовался на солнечный отблеск:

— А я же велел Демску сообщать обо всем происходящем, помните? Когда вы поехали, как-то вылетело из головы, что приказ уже можно отменить. Вестница у него осталась, вот и…

Дальше договорить он не успел: налетела Маша, бросилась ему на шею, бормоча что-то несвязное.

— Ну, Машка, ты со своей непосредственностью точно в этикет не впишешься, — заметила Аля, с усмешкой оглядывая покрасневшего сэта.

Девочка показала ей язык, ни капли не смутившись. Ну, поблагодарила она, и что тут такого?

Ведун махнул на княжича рукой и набросился на Аскара:

— Тэм, как вы могли пойти на это?!

Сотник скрипнул зубами:

— Сэт имел право приказать. Хотя будь моя воля!..

— Вот и не надо было подчиняться, — рассердился Талем. — Вы же опытный человек!

— Талем, то, что ты говоришь, тянет на бунт против наследника, — холодно заметил Рик. — Можешь не сомневаться, я бы воспользовался всеми своими правами. Хорошо, что князь отложил, ну… в общем, я пока могу, не так ли?

— Какой же ты еще ребенок…

— Ребенок? — Рик шагнул ближе, так, что его могли слышать только Талем и ребята. — Я уже один раз променял друзей на княжество. Еще раз — не хочу! Слышишь?! Князь выкрутится, если он даже из смерти мамы сумел извлечь выгоду, то и тут найдет способ… А Влада бы убили!!

Талем махнул рукой.


Разрешение прийти в сад получили в тот же день через Повила. Управляющий специально оговорил время, когда хозяина не будет дома. Ошарашенный тем, что раб оказался наследником правителя соседнего княжества, Ласк торчал в трактире. И помалкивал. Талем с Аскаром убедили тэма с приятелями, что ради спасения своей шкуры лучше бы им забыть о происшедшем. Но насколько хватит их благоразумия?

Рик оптимистично убеждал, что тэм промолчит хотя бы несколько дней. Аскар злился, Талем скептически качал головой. Кончилось тем, что наследник разругался со своими наставниками: он не желал возвращаться в Омк немедленно. Выяснение отношений происходило бурно, и отголоски «беседы» доносились даже из-за закрытых дверей. Ратники почтительно притихли. Влад усмехался — ситуация казалась ему абсурдной. А вот Талем за это время ни разу не улыбнулся, его как заморозило с той самой минуты, как на поляну вылетел Рик. Радость, что все обошлось, гасла, стоило только взглянуть на ведуна.

Кончилось тем, что к Ласку отправились почти все. В «Котле» остались только Лера, Маша и Антон, мотивируя это тем, что они и так недавно едва выбрались из этого места. Отвертеться от охраны Рику не удалось, и процессия получилась внушительная.

Въехали со стороны центральных ворот. Славка чуть вздрогнул: на том месте, где когда-то лежал убитый им Михан, сейчас стоял новый управляющий и кланялся гостям. Садовник, возившийся неподалеку, разогнул спину и равнодушно глянул на приехавших. В другие время Славка позабавился бы, глядя, как вытягивается у Карта лицо, но сейчас вспомнилось — очень ярко! — как бежал по саду с мечом в руке. И Дань с Костей были еще живы.

— Пожалуйте лошадей на конюшню? — согнулся в поклоне управляющий. Видно, тэм предупредил о важности гостей, вот и старается. Ох, прав Талем — ненадолго все удастся сохранить в секрете!

Направились к дому. Славка столько раз ездил этой дорогой, с ненавистью глядя в спину хозяина, а сейчас выходит, что он и сам — тэм.

— А где Син? — поинтересовался Рик, когда из конюшни выбежал молодой парень.

— Да неприятность вышла, — учтиво ответил Повил. — Когда вы, господа, бежали да увели любимую кобылу хозяина, тэм пришел в ярость и прирезал конюха.

Рик на мгновение опустил голову, спрятав глаза под упавшими волосами. Потом резко бросил потянувшемуся к поводьям парню:

— Я сам! — и повел лошадь на конюшню.

Славка пошел следом. Скрипнула дверь, он привычно придержал ее рукой, знакомо пахнуло из глубины помещения. Там также навалено было сено, как в тот день, когда они собирались бежать. Ничего не изменилось, и показалось — не решись они тогда, так и прислуживали бы хозяину, получая зуботычины и выкраивая минутки для отдыха. Ощущение было так реально, что пришлось напомнить себе: я больше не раб, мало того, я — тэм. Мальчик торопливо выбрался из конюшни.

Влад, молчаливый, задумчивый, как все последние дни, по сторонам не смотрел. Все тут напоминало о Косте, и он боялся заплакать.

— Минка! — Аля махнула рукой девушке, вышедшей на галерею. Но не успела та ответить, как выскочила Фло и подзатыльником загнала служанку в дом. Глянула на приезжих и стремительно скрылась за дверью.

— Вы хотели осмотреть сад, — ненавязчиво, но достаточно твердо напомнил управляющий.

Талем еще раньше объяснил, что и как нужно делать, и ребята разбрелись в разные стороны, нанося на большие листы пергамента изгибы тропинок и помечая рисунки. Вчера до ночи смотрели и заучивали руны, чтоб если не нарисовать, то хотя бы обозначить их правильно.

Аля дошла до подстриженного в виде шара куста сирени, сплошь усыпанного бледными цветочками. Наклонилась так, что широкие блестящие листья скользнули по щекам: запах — как дома. У них во дворе, рядом с входом в подъезд, тоже рос куст — только неподстриженный, и цветы чуть темнее. Да и цвел он по весне, а не круглое лето, как в этом сказочном саду.

Как иногда бывает, запах потянул за собой осязаемую картинку: прохладная глубина подъезда, стертые ступеньки, железные почтовые ящики на стене. Перила скользят под ладонью, стучит по спине в такт шагам сумка с учебниками. Последняя ступенька, а дальше — небольшая площадка, заканчивающая дверью. Девочка пролетает ее с разгона, с силой отталкивая рукой створку. Когда та бахает за спиной, Аля уже на улице, в плотном облаке запаха сирени…

Она потянула ветку, придирчиво осмотрела. Вот он, цветочек с пятью лепестками. У них во дворе считалось, что такой — к счастью, и его обязательно нужно проглотить. Ребятня объедала сирень очень быстро. Аля отщипнула цветочек и сунула в рот.

Ой, чуть не пропустила под кустом руну! Она изображала птицу, спрятавшую голову под крыло. А теперь от развилки сначала направо…

Девочка задумчиво посмотрела на раскинувшийся под ногами рисунок. А ведь Славка с Риком тут гадали, и руны их не обманули. Она зажмурилась, но с места не тронулась. Нет, слишком страшно. А вдруг что плохое про нее с Алексеем выпадет? Уже раз искушала судьбу в Сердце Лабиринта, но тогда терять было нечего. Нет уж, не хочет она знать — что будет дальше.

Алешка как почувствовал, что о нем вспомнили, вышел из-за деревцев, подстриженных в форме пирамидок. Он озадаченно крутил головой, пытаясь определить, куда двигаться дальше. Заметил Алю, улыбнулся:

— Сошлись!

Они стояли по разные стороны рисунка — полурыба-полуптица, — такая руна встречалась в книге, это точно, но что она означала, Аля не помнила. Она решительно прошла по цветным камушкам.

Каждый раз, приближаясь к Алешке, ей становилось немного страшно — а вдруг все только приснилось, и на самом деле ничего не было? Так после сложной контрольной девочка могла несколько раз заглянуть в тетрадь — не показалось ли ей, что там стоит «отлично»? Точно помнит, как выглядит эта пятерка, вплоть до завитка на хвостике, а все равно откроет и снова посмотрит.

В полушаге она остановилась и, слегка отвернувшись, дернула за ветку. Почему-то так получалось, что они легко говорили на любые темы, обнимались, но целоваться — почти не целовались, если не считать легких, почти случайных прикосновений губ. Аля боялась начать первой, еще подумает что-нибудь не то. Алешка же инициативы не проявлял.

Мальчик перехватил ее руку:

— Тебе мало ивы?

— Какой ивы? — вскинула на него глаза.

— А той, которую ты в слепке пространства обдирала.

Алю жаром ударило в лицо — помнит! Даже вот это про нее помнит.

— Ну, я туда, — Алешка махнул пергаментом.

Аля с досадой посмотрела ему в след: такие цветы кругом, запахи — вот бы он тут ее поцеловал! Так хочется, чтобы все было красиво, а достались утомительные походы, дорожная пыльная одежда, подсыхающие на солнце лужи и душные трактиры.

Ладно, снова поворот направо. Что там за руна?..

Из дома Ласка выехали через несколько часов. Хозяин так и не появился, провожал управляющий. Уже у самых ворот Влад решился, попросил шепотом Талема, подведя лошадь как можно ближе:

— Спросите у него, где Костю похоронили.

На вопрос ведуна Повил растерянно моргнул. Потом неуверенно проговорил:

— Да тут одно место, куда рабов свозят. Как выедете юго-восточной дорогой из Росвела, там — налево за рощу. Пару часов — и будет Мертвый овраг.

Талем неуверенно тронул цепь на груди, качнул медальон. Потом кивнул, принимая к сведению.


Расположились в малой гостиной на постоялом дворе. Сняли со стола расшитую скатерть, разложили листы. Нужно было свести все в единую схему. Работа предстояла кропотливая и нудная.

Аскар с ратниками сидели внизу, в большом зале. Атен ушел на конюшню, проверить лошадей; Маша напросилась с ним. Тимс пристроился в углу в низеньком кресле, плел узорчатый ремешок и с притворным равнодушием посматривал на Симу. Антон присел рядом, без особого интереса наблюдая, как из полосок кожи возникает разноцветная лента. Лера свернулась калачиком в кресле рядом со световым шаром и разглядывала книгу о дридах. Пока таблицы с рунами были не нужны, и девочка быстро пролистывала, выхватывая интересные истории.

Остальные ползали по листам, составляя карту. Дело стопорилось, потому что ведун снова пилил княжича, не желавшего немедленно возвращаться в Омк.

— Ну, Талем! Что такое два дня?! Открытие состоялось, Сантин наверняка уже уехал. Что там еще делать? Маячить в рядах и раскланиваться с особо важными купцами? Очень интересно!

— Как только Отин узнает о твоем проступке, а Демск наверняка отправил вестницу…

Княжич наморщил нос:

— Ну что ты мне Башню строишь! Отец же не помчится сюда, так что, пока не доберемся до границы… — Рик не договорил, скорчил рожицу: мол, зачем зря волноваться.

— Думаешь, князь успеет остыть? Очень я сомневаюсь. А если пойдут слухи…

— Опять ту же жабу тянем! — страдальчески сморщился Рик. — Промолчат и тэм, и все остальные. Им тоже неохота лишние шишки получать. И думаешь, — княжич остро взглянул на учителя, — я не понимаю, что князь все равно не оставит такого свидетеля как Ласк?

— Да что же, всех перебьют, кто на Росвелской опушке был? — не выдержала Аля.

— Ну, может, не всех, — натянуто усмехнулся Рик.

Ведун постучал пальцем по столу:

— Не отвлекайтесь, а то до утра собирать будем. — Что спать не лягут, пока не расшифруют или не убедятся, что читать нечего, Талем не сомневался.

В открытое окно доносился бой росвелских часов. Три. Давно не было слышно ни звука из большого зала — разошлись по домам даже самые упорные гуляки. За стеной густо храпел кто-то из ратников. Все спят, только в этой комнате горит свет. Лера украдкой зевала, Маша так, вообще, прикорнула на диванчике, положив голову на подлокотник. Схема была почти готова, и руны заняли свои места. У Славки аж мороз вдоль позвоночника прошел — есть что дельное, или нет?

Талем торжественно пододвинул к себе книгу.

— Читать от центра по кругу слева направо, — сказал, открывая страницу с толкованием рун. — Синее пламя — погасить, черта внизу — отрицание. Черный дракон — беда, горе. Выходит: «Не погасить, не погаснет беда»…

Разбирали долго. Часть рун была утеряна, какие-то садовник Карт преобразил до неузнаваемости, перепутав цвета. А конец зашифрованного послания и вовсе сгинул среди разросшихся у ограды кустов. Ведун устало потер глаза и сдвинул пергамент в центр стола. Славка уже вызубрил фразы наизусть, но прочел еще раз: «Не погасить беду, а только отвести ее, выгадать век или два. Тяжел тот выбор, ибо есть он предательство целого рода… Зайди в горы близ города Камь, в сторону… и увидишь все, и только после этого выбирай. Если хватит сил принять тяжесть ту, то путь твой в леса, называемые Межанскими, что в землях князя… Найти легко, если помнить…».


— Рик, карта у тебя с собой? — спросил Славка.

Княжич убежал ненадолго в спальни и вернулся со свернутым пергаментом. Карта легла рядом с расшифровкой.

— Смотрите, если идти в Камь, то из него выйдем как раз к Башне, а оттуда рукой подать до лесов. Только придется срезать по горам. Вот чертов хребет — через все три княжества тянется! — Славка поморщился, горы ему не нравились.

— Да, но сначала нужно вернуться в Семиречье, — ведун наклонился над картой.

— А зачем нам туда? — насторожился Славка.

— Не забывайте, что вы поданные князя. Тем более, приближенные его сына. Аскар все равно не позволит вам отделиться от каравана.

Славка с досадой глянул на карту: Талема еще как-то можно уговорить, но сотник непробиваем!

Громко зевнула Маша. Порозовела от смущения, прикрыла рот ладошкой.

— Давайте-ка спать, — поднялся ведун. — Завтра утром придет Демск. Узнал что — хорошо, а коли нет — пошлет вестницу в Омк. Не стоит нам тут оставаться, — Талем перехватил напряженный взгляд Влада. — Поедем из города по юго-восточной дороге, а уж после Мертвого оврага выедем на путь к Омку.


Демск ничего существенного не узнал, но пообещал, что розыск не бросит и, чуть какие будут новости, снарядит вестницу. Выехали рано утром, как только распрощались с купцом. Аскар даже не дал отоспаться, погнал в путь. Аля с завистью посмотрела на карету, предназначенную для Леры с Антоном. Но тут же вспомнила, как немилосердно трясет в повозке, и отказалась от идеи подремать там с часок.

Когда город остался позади, и потянулась широкая проселочная дорога, Лера попросила разрешения поехать верхом. Аскар посмотрел недовольно, но Талем отнесся к просьбе девочки неожиданно серьезно. Тем более что над ней с готовностью взяли шефство и Маша и молодой Атен. Но ратника Лера сторонилась, чем сильно того огорчила.

Сима чуть прикусила губу. Что-то произошло у Ласка, даже и думать об этом страшно. Кстати, а куда делся Вилл? Не притащился с приятелями на поединок, вот что странно. Надо спросить у Антона, решила Сима.

Дорога за поворотом к Мертвому оврагу оказалась такой широкой и разбитой колесами телег, что становилось понятно — ездят сюда часто. И после дождей уже бывали неоднократно, вон какие колеи проложили да набросали в топких местах веток. Сухая корка грязи была перемолота лошадиными копытами.

Как только свернули с центральной дороги, ребята замолчали. Неловко было говорить, казалось, что этим они оскорбляют Влада. Глядя на них, притихли и ратники. Симе казались фальшивыми их приглушенные до шепота голоса. Даже для Тимса кладбище рабов не было местом скорби. Лучше бы воины не ехали с ними. Девочка постаралась поймать взгляд Талема, но ведун разговаривал с Аскаром и не смотрел по сторонам. Вот о чем-то попросил сотника, и тот кивнул, соглашаясь. Сима с благодарностью взглянула на ведуна: Аскар распорядился, чтобы ратники вернулись к роще. И даже Тимса сотник увел с собой.

С каретой вышла заминка, но Антон тоже желал пересесть в седло и воспользовался поводом. С двумя новичками двигались медленно. Впрочем, Сима не торопилась: она почему-то боялась увидеть Мертвый овраг. Там похоронили Костю и зарыли голову Даня — и то, что двое из них остались в земле Стального княжества, словно крепче привязывало к этому миру остальных.

Когда-то тут текла речка, размывая себе русло, но потом пересохла, и люди приспособили овраг для своих нужд. Сейчас от него осталась только узкая щель, сминаемая двумя холмами. Остальное все постепенно засыпали землей, даже вырытые когда-то на пологой стороне оврага ступени стали не нужными и резко обрывались. Сима поежилась, хотя день выдался солнечным, только у горизонта небо затянули облачка. Пахло травой, у дальнего края оврага она росла, густая, высокая, мелькали ягодные кусты, даже отсюда были видны тяжелые синеватые гроздья. Возле спуска трава погибла, вывороченная из земли с корнями и порубленная лопатами.

Сима сошла с коня, примотала повод к высохшей иве. Близко подходить не стала, остановилась чуть в стороне. Вот какая, значит, могила у ребят. Даже цветы положить по земному обычаю некуда.

Ведун же подошел к самому краю, взял в руки медальон, и Сима еще раз услышала, как звучит древний язык. К кому обращена эта молитва? Наверняка не к духам первых воинов, как было, когда хоронили погибших в бою с Волками ратников. Маша и Аля плакали. Лера же молча смотрела на засыпанный овраг, плотно сжав губы. Потом медленно, словно не желая этого делать, повернулась и бросила на Антона быстрый взгляд. Тот не заметил — стоял, уставившись в землю.

Незнакомые слова сплетались в вязь, звучали фоном, а Сима все старалась вспомнить погибших мальчишек. Но видела только измученного пытками Даня, уже и не надеявшегося выжить. Костю же вообще помнила хуже — только пальцы, очень гибкие, длинные. Она каждый раз, когда видела его руки, думала, что такими можно ловко держать кинжал. И сейчас эти мысли были неприятны, словно она оскорбляла скрипача подобным предположением.


Ведун замолчал.

— Талем, а кому вы молились? — спросила Аля.

— Святой Даре. Когда-то прокатился по княжествам язвенный мор, который убивал полсотни детей на одного взрослого. Дара выходила многих ребятишек, но сама погибла. Ее иногда зовут Святой матерью. Пусть поможет она душам погибших на пути к звездам.

Постояли. Маша размазывала по щекам слезы, шмыгала опухшим носом. Ведун тронул за плечо окаменевшего Влада:

— Пора ехать.

Тот кивнул, пошел к лошадям. Но на полдороги остановился, резко развернулся:

— Ну почему?! Почему он нам не помог?!

— Дрид? — уточнил Талем, скорее для остальных, чем для себя.

— Да! Он же помогал, в самом начале, вспомните! Мы для чего-то ему нужны, почему он не спас Костю?! Почему?! Зачем он его вообще вытащил в этот мир?! Я эту сволочь найду, плевать мне на амулет — есть он или нет! Все равно найду!

Сима не стала подходить — пусть Влад успокоится. Рядом остановились и Маша с Лерой. Машка тихо сказала, горько сведя брови:

— Если бы мы тогда успели с этими ключами…

Лера не ответила и снова взглянула на Антона. У Симы неприятно резануло под ложечкой: было что-то во всем этом непонятное и не очень хорошее.


«Обжора» — вывеска не радовала. Потускневшая от времени деревяшка косо висела над дверью, словно хозяин давно махнул на заведение рукой. Славка посмотрел на привязанных лошадей — даже его знаний хватало оценить, что посетители тут должны быть не бедные. Он снова посмотрел на доску: не опиши Демск подробно путь к этому трактиру, и не разобрали бы — «Обжора» это или нет, так потускнела надпись.

Аскар усмехнулся его недоумению:

— А спроси мы у кого дорогу — так и не указали бы. Тут чужаков, как видно, не любят. Так что поаккуратнее. А девчонок я бы вообще отсюда спровадил.

Лера кивнула, как Славке показалось, с облегчением. Еще бы Алька была такой благоразумной! Та словно прочитала его мысли и только повела плечами.

Машу и Леру сотник отправил назад под охраной. С началом торгов в городе в поисках лучшей доли появились обнищавшие тэмы и бэры, разбойники, воры, убийцы и наемники; на улицах стало небезопасно.

Скучавшие у коновязи рабы-парнишки оживились, когда Аскар спрыгнул на землю и бросил им монетки. Славка мог поклясться, что расслабленные позы и полуприкрытые глаза конюхов — не более чем притворство, и они слышат все разговоры.

Внутри оказался трактир как трактир — разве что ремесленников и купцов среди посетителей почти нет, а сплошь воины. На вошедших стали поглядывать недоуменно. Компания действительно казалась странной: подростки — среди них две девочки, одна еще и с мечом; четверо иноземных ратников во главе с сотником, седой ведун.

Как и договорились, сели за стол поближе к двери, а Талем прошел к стойке. Положил монету. За такую всех присутствующих в трактире можно было накормить отменным ужином и напоить хорошим вином.

— Господин Крут, нам сказали, что тут остановился тэм Дарл. Мы хотели бы с ним встретиться.

Хозяин неторопливо прибрал деньги, махнул рабам: накрывайте, мол. В трактире сразу же возобновились разговоры. Только сидевшие рядом воины неприязненно покосились на ратников в форменных плащах Семиречья и встали из-за стола, оставив недопитое пиво.

Трактирщик поскреб щетину на подбородке, глянул в сторону кухни, и только потом ответил:

— Я тэму не охранник. Может, остановился, а может, уже и съехал. Хотите — подождите.

Ведун, глядя на трактирщика в упор, кивнул, добавил еще монету и вернулся к остальным:

— Тэм здесь. Думаю, ему передадут нашу просьбу.

Аскар окинул высокий зал взглядом, задержался на небольших окошках на уровне второго этажа. Талем подтвердил догадку сотника:

— Тэм посмотрит и решит, желает ли он с нами встретиться.

Хозяин плату отрабатывал: принесли и вино, и мясо, и запеченные с медом яблоки для девочек. Славка равнодушно ковырялся в тарелке. Он почему-то был уверен, что тэм придет. Как переменились роли! Они теперь не рабы и не его собственность. Титулом сравнялись, а если вспомнить, что состоят в свите княжеского наследника, то и обогнали. А уж сам княжич… Хорошо, что Талем отговорил Рика идти вместе с ребятами. А завтра рано утром они и вовсе покинут Омк.

Ненависти к тэму Славка не испытывал. После того, что уже пришлось увидеть, можно сказать, что Дарл обошелся с ними не так уж и жестоко. Вот только Алешка вряд ли так думает: Дарл первый назвал их рабами — этого достаточно, чтобы считать его врагом.

Тэм пришел один. Наверняка в зале были его люди, но Дарл предпочел их не вмешивать. Аскар жестом предложил ему сесть напротив прежде, чем кто-то из ребят сообразил подать хоть какой-то знак: именно этого человека и ждали. Опыта сотнику хватило определить это и так.

— И кто именно хотел меня видеть? — поинтересовался Дарл. — Вы, — взгляд в сторону Аскара, — Или вы? — повернул голову к ребятам.

Славку задело столь равнодушное отношение. Словно Дарла вообще не волновало, как его пленники оказались на свободе.

— Мы, — резко бросил он тэму.

Тот еще раз оглядел сидящих за столом и неожиданно развеселился:

— Жабья рожа! А вы и титулы получили! И какой же? Бэры?

— Тэмы, — Славка постарался ответить как можно спокойнее.

— Только не говорите, что приехали вызвать меня на поединок! — продолжал веселиться Дарл.

Славка краем глаза заметил, как Аля положила ладонь поверх сжатых Алешкиных кулаков, и впервые почувствовал благодарность к девочке.

— А вы не удивлены, увидев их на свободе, — заметил ведун, и Дарл скомкал улыбку.

— Я предполагал нечто подобное. Могу даже поставить десяток монет: я знаю, зачем вы меня искали. Вам нужен дрид Орон.

Разговор шел совсем не так, как предполагал Славка. Чертов тэм удивлял каждой фразой.

— Да, мы действительно его ищем.

— Надеетесь получить от меня адресочек? Драконьего дерьма вам кусок! Этот Орон развел меня, как сопляка, лишь бы вас сюда вытащить и свою задницу в тени спрятать. Я бы с вами встречаться не стал, но очень не люблю, когда меня дурят. Так что расскажу все, и помоги вам святой Кинт. А что не вру, так ведун подтвердит.

Славка даже слегка ошалел от такого поворота. Он был готов уговаривать, просить, подкупать, угрожать. Надеялся на знания ведуна и силу сотника. А Дарл, как оказалось, готов вывалить все просто так.

— Начать мне придется с прадеда, — предупредил тэм. — Поглядел бы он на правнука, так доволен бы не был. Он-то по пустякам не разменивался, а ходил драконов бить. Тогда они еще водились. И вот на одной охоте с Ороном и столковался. Как уж так вышло, что он дридову шкуру спас — леший с пьяных глаз не разберет. Причем чуть не угробило обоих — и прадеда моего, и Орона — из-за дридовых штучек, дракон ему, вишь ли, живой понадобился. Накрутил на него невидимую сеть, а тварюга вырвалась. С тех пор Орон вроде как в долгу оказался. Прадед этим очень гордился. Думаю, он и просить ни о чем дрида не просил, лишь бы подольше в кредиторах походить. Так до смерти и доходился. А долг деду передал, тот папаше моему, а он уже мне.

— У вас был амулет дрида? — перебила Аля.

— Нет на самом деле никакого амулета, жабьи байки это! Есть такое право: если вам дрид нагадил, то можете прийти и потребовать: поднимай, скотина, задницу и что-нибудь делай. Самое приятное — отмахнуться не сможет. Это еще мой прадед знал. У него штучка такая хитрая есть — как уж он чего меряет, жаба его разберет — но вроде все по чести. Ваше право перетянет — требуйте долг. Мне деньги позарез нужны были. Приехал в Омк. Думал, через Крута, — он мотнул головой в сторону трактирщика, — какая работенка подвернется. А тут этот дрид. Все с вопросами лез, не внук ли я того самого тэма, которому он должен был. Мне бы и в голову не пришло рабов из другого мира требовать, если бы он не задурил. Так задурил, что я хозяином себя возомнил. Как же — дриду приказывал! Монетки ему кидал! Прям хоть сейчас иди Башни кулаками разноси. А потом понял, что Орон так прикрылся, — Дарл сдержался, хотя Славка был уверен — стукнет кулаком по столу. — Как дурнота какая спала.

— А Рик? Он зачем вам понадобился? — вмешался Талем.

Судя по лицу Дарла, он уже не помнил, кто такой Рик, пришлось подсказать.

— Да ни зачем! Орон сказал, что перемещение на ком-нибудь опробовать надо, вот и хватанул первого попавшегося, кого искать не будут. Это он мне так сказал, — усмехнулся Дарл и оценивающе глянул на ратников. — Видно, и в этом набрехал. Набрехал и смылся. Я-то думал, он у Крута иногда появляться будет, но больше его тут не видели. Как дракон языком слизнул.

— Значить, вы не знаете, где его искать? — уточнил Славка.

— Нет. Я и так много рассказал.

Тэм поднялся. «Его скоро убьют, — подумал Славка. — А перед этим будут пытать. Убьют обязательно, если он сейчас не посоветует тэму смыться куда подальше».

Дарл откланялся — в большей степени это адресовалось Аскару. Ненависти не было, но мальчик все равно молчал.

— Он не соврал ни словечка, — глядя в спину уходящему охотнику за рабами, заметил Талем. — Маленькая месть поигравшему с ним дриду.

Талем вовремя произнес это слово — «игра», чтобы Славка догадался, почему он ничего не сказал Дарлу. Просто принял правила игры в этом мире. Никого — даже самого мирного обывателя, самого честного воина, самого благородного ведуна — не то что не возмутит готовящееся убийство, они просто примут его как должное. Вот и Славка больше притворяется перед собой, что его задевает судьба Дарла. Мысль была неприятна, и мальчишка попытался найти в себе ненависть к охотнику. Вспомнил, как плакал в сарае Алешка, как впервые услышал: «Вы — рабы!» — Вот так, с ненавистью, стало легче.

— Не соврал? — наморщила Аля лоб. — А мастер Турман? Помните, он говорил, что держал амулет в руках!

— Он мог ошибиться, — Талем сказал это неуверенно. — Или дрид обманул, подсунув вместо амулета какую-то игрушку, не впервой ведь.

— Ладно, все равно найти дрида проще, чем амулет, — заметил Славка, вынырнув из раздумий. — Про Орона хоть какие-то зацепки есть.


Проводить наследника Семиречья приехал князь Сантин. Были прощальные дары, благодарность Кира и пожелания процветания. Все время, пока княжич произносил положенные слова, Славка думал: а что тот испытывает на самом деле? Ненависть? Или для него Ласк — это одно, а Стальное княжество — другое? Нет, не хотел бы Славка быть наследником.

Провожатые отстали, только когда Омк скрылся из виду. Рик тут же покинул свое место во главе каравана и поравнялся с ребятами.

— Зато когда я больше не буду наследником, то хоть от этих церемоний избавлюсь, — невесело усмехнулся он, теребя кружева на парадном камзоле. — Скорее бы стоянка, переодеться, — он ослабил тугой ворот.

— А тебе идет, — рассмеялась Маша.

Славка испугался, что княжич обидится, тот действительно глянул на девочку сердито. Она смущенно наморщила нос, но глаза смеялись. Не ответить улыбкой было невозможно, и Рик повеселел, словно стряхнул с себя все заботы:

— Фигушки, — ему понравилось это незнакомое раньше слово. — Я, как птичка-вуалехвост, ходить не собираюсь. В конце концов, Омк уже позади, с отцом я встречусь только на границе, так что никаких княжичей всю дорогу. Лучше в лесу ночевать, чем терпеть торжественные ужины у сэтов! Аскар! — Рик ударил пятками коня и помчался догонять сотника.

— Ну вот, могу поспорить, что теперь мы не зайдем ни в один город, — довольно улыбнулась Аля. — Плакал, Лера, твой сравнительный анализ истории.

— Да как-нибудь переживу.

— Вы интересуетесь историей? — подъехал Талем. — К моему большому сожалению, ваши спутники не могут ответить на некоторые вопросы.

— Все, попала, — прокомментировала Аля: любопытный ведун теперь не отвяжется.

Как-то получилось, что настроение Рика передалось всем — вот есть дорога, друзья, самое страшное уже позади. Как ни рассвирепеет князь, узнав о выходке сына, все равно это не сравнить с рабством. Славка даже не думал о том, как они собираются искать дрида в Межанских лесах и в городке Камь. Приедут — там видно будет. А пока пусть все идет, как идет.


Это дни могли стать самыми счастливыми за все время, проведенное в княжествах, если бы не Влад. Он никак не мог отойти после известия о смерти Кости. Славка этому поражался: сколько там между ними было той дружбы? Недолгие часы между приходом Кости из трактира и тяжелым сном, в который падали, как в колодец, вымотанные за день ребята. «А сам-то?» — тут же вспоминал об Алешке.

Влад ушел в себя и даже не отвечал на язвительные реплики Али. Девочка тогда растерянно поворачивалась к ребятам, и у нее жалобно подрагивали губы. Ей вовсе не хотелось его дразнить, но Алька не знала, как еще вывести мальчишку из сумрачного состояния. Талем успокаивал, говорил, что все пройдет. Во всяком случае, ссор между Владом и Риком больше не было.

Да и большую часть времени Рик проводил с Машей. Вели свой не законченный еще у Ласка разговор о лошадях, княжич хвастался картами и рассказывал о своем мире. Аля как-то попробовала съязвить, что Минка была права — у этих двоих намечается роман. Но Маша изумленно взглянула в ответ на эти слова, а мальчик так удивился, что Аля растеряла все ехидство.

Талем больше не приставал к ребятам с вопросами, сосредоточившись на Лере. Та наконец-то смогла ему рассказать историю родного мира, не сбиваясь на мучительные воспоминания, типа: «ну, мы что-то такое проходили, кажется».

А Славка неожиданно для себя сблизился с Аскаром. Стоило сотнику разговориться, как он больше не казался примерным служакой, годным только исполнять приказы князя. Имелись у тэма свои суждения и по реорганизации княжеской сотни, и по поводу сложившихся в кадетском корпусе традиций. Славка с удивлением узнал, что Аскар вовсе не одобряет вступительные испытания и не считает нужным проверять мальчишек на способность хладнокровно добивать противника-ровесника.

Через пять дней после отъезда из Омка вестница принесла записку. Ребята отстали от обоза, спешились, обступили Рика и Талема с птицей на плече. Аскар с отрядом продолжил путь, чуть придерживая лошадей.

Купец Демск писал, что Ласк, Крит, несколько незнакомых тэмов и Зак убиты в пьяной ссоре в одном из трактиров. Зачинщиков драки не нашли, они были пришлыми и быстро покинули город.

— Интересно, почему выжил Вилл? — пробормотал Славка, когда Рик зачитал им записку.

— А кто сказал, что он выжил? — громко спросила Лера. Славка никогда раньше не слышал, чтобы она так холодно говорила. — Он умер еще раньше. Удар с перепоя хватил, — объяснила девочка в ответ на недоуменные взгляды.

— Поехали, — поторопил ведун.

Лера уже привычно села в седло, все-таки который день в пути, успела натренироваться. Благодарно взглянула на ведуна — он вовремя пресек расспросы. Она чуть улыбнулась, вспомнив свой первый испуг: как можно общаться с человеком, который понимает про тебя все? Лера всегда была замкнута, не допускала близко никого, даже родителей. И мать, и отец много работали: папа продавал торговое оборудование, мама занимала должность специалиста по связям с общественностью в крупном банке. Оба приходили поздно и так успевали наговориться за день, что желали одного — поужинать в тишине и лечь спать. Тех часов в редкие выходные, которые они отдавали дочери, было недостаточно, чтобы Лера научилась откровенничать. Она привыкла, что от нее обычно отмахивались: «я устала», «подожди, мне нужно позвонить», «доча, ты мне потом расскажешь, ладно?». И сам факт, что каждый день рядом находится человек, который читает ее душу так же легко, как третьеклассник вывески на магазинах, не мог не напугать Леру. Но раз за разом возникала благодарность к ведуну за такое вот пресечение неприятных разговоров, за умение тактично познакомить с ратниками, за понимание, что присутствие незнакомых мужчин заставляет Леру быть настороже, причем без попыток прочесть лекцию о нелепости ее опасений, поскольку второго Вилла среди спутников нет. Лера сама это понимала и потому стеснялась неразумного страха.

— Талем! — Лера не поняла, что было раньше: она ли окликнула ведуна или он придержал коня, чтобы поравняться с девочкой.

Их лошади оказались рядом и, не чувствуя натяжения поводьев, медленно побрели к краю дороги, надеясь перехватить густо растущей травы. Ведун ничего не спрашивал, и Лера улыбнулась:

— А если бы я так и молчала, вы бы ничего и не спросили?

Талем не ответил, только чуть наклонил голову в знак согласия. Девочке стало неожиданно легко. Как хорошо, что не нужно ничего объяснять, а достаточно просто сказать:

— Это я убила Вилла. Со страху. Знаете, пожелала, чтобы он перестал дышать, положила ладони ему на лицо — даже не надавила! — и он задохнулся.

«Если он ничего и на это не скажет — это будет просто фантастика!» — у Леры дыхание перехватило. Ведун молчал. «Так не бывает! Пусть он понимает несказанное, но невозможно же чувствовать настолько!»

Она вспомнила, как прыгала с вышки в бассейне: тот самый миг, когда страх перед шагом в пустоту уже преодолен и есть только полет — короткий, пронзительно-счастливый. Следом приходит тяжелая вода, охватывает со всех сторон, становится немного жутко и нужно рвануть вверх, к воздуху и свету. Легкий холодок у сердца, но через мгновение вода поддастся рукам, и Лера совершит еще один полет. В разговоре с Талемом она почему-то постоянно испытывала то же самое.

— Лера, а вам не будет сложно перейти со мной на ты? — спросил ведун, натягивая поводья и заставляя лошадку выбраться на дорогу.

— Совсем нет, — улыбнулась девочка. Это «вы», которое он говорил ей одной, слегка смущало. Да и Лере самой хотелось обращаться к Талему не столь официально — зачем лишние церемонии, если он понимает и неизреченное?


Аля с досадой думала, что у границы начнутся степи и исчезнут даже малюсенькие лесочки. Попробуй укрыться от посторонних глаз! А спрятаться надо, и так хочется, чтобы быстрее наступил вечер. Испытать это еще раз. У девочки пересыхали губы и жаром заливало щеки, когда она вспоминала происшедшее между ней и Алешей два дня назад.

…Сначала все шло как обычно: сидели под двумя сросшимися между собой деревьями, словно в маленькой норке. Место было мало, и Аля устроилась вполоборота на коленях у Алексея.

В ответ на какую-то шутку она рассмеялась и, чтобы не услышали в лагере, уткнулась носом в распахнутый ворот Алешкиной рубашки. Губы вздрагивали, чуть касаясь кожи, и Аля почувствовала, как в мальчике натянулись невидимые струнки. Уже не было смешно, но она все равно хихикнула, чтобы пощекотать губами — и тот вздрогнул, чуть сильнее сжал ее плечи. Замерла и долго решалась, прежде чем, уже не притворяясь, поцеловать чуть выше ключицы. Губы пересохли, Аля с испугу одновременно облизнула их и коснулась Алеши. Тот с каким-то полувсхлипом втянул в себя воздух. Аля уже не думала, вел какой-то инстинкт, когда она, не отрывая губ от кожи, медленно потянулась вверх. Руки скользнули по рубашке, запутались в вороте, и единственной опорой на этом пути стали Алешкины ключицы.

Но стоило добраться до губ, как Алеша развернул девочку, прижал спиной к дереву и сам начал путешествие, но уже вниз — по шее, в маленькую ямочку на горле. Замер. Если бы он не решился, Аля тут же бы и задохнулась от разочарования. Но когда его пальцы начали распутывать шнуровку ворота, испуг подкатил к горлу, заставил покрыться гусиной кожей. Чтобы спастись от этого страха, она отстранилась и сама начала стягивать с мальчика рубаху.

Теперь Аля тоже спускалась — от ключиц на грудь. Сначала пальцем, затем губами. Нерешительно замерла, дойдя до соска, но потом все же накрыла его ртом. Алешка чуть выгнулся и застонал. Девочка даже испугалась: неужто сделала больно? А потом от понимания закружилась голова — ему вовсе не больно! Аля осмелела и коснулась уже языком.

Это было упоительно — чувствовать, как от ее прикосновений Алешка то замирает, то с трудом справляется с дыханием. Словно Аля превратилась в фею, дарующую блаженство. От этой сладкой власти хотелось смеяться, но в горле застрял комок, как перед слезами. Уже совсем не было страшно, и когда Алешка снова потянул шнуровку на ее рубашке, девочка сама помогла справиться с узлом. Ночной воздух приятно охладил кожу…

Отрезвление пришло, когда Алешкина ладонь коснулась живота и уперлась в туго затянутый на штанах поясок. Аля свернулась клубочком, словно напуганный ежик. Алешка испугался сам, и, чтобы утешить его, отвлечь от узла на поясе, она снова начала путешествие губами по его груди…

Вспоминая это, Аля настолько выпала из общего разговора, что пропустила мимо ушей вопрос Леры. Девочка окликнула еще раз, пытаясь все-таки выяснить что-то о княжеской библиотеке, но потом махнула рукой, улыбнувшись с легким оттенком зависти. Понятно было по сумасшедшему взгляду и легкому румянцу, на какую тему задумалась Аля.

## Глава 15

Рик начал нервничать, когда пересекли границу и оказались в Семиречье. Славка слышал, как он спросил у Талема:

— Думаешь, вестницы от Демска уже прилетели?

— Наверняка.

Ведун не ошибся. Их отряд двигался по пустынной дороге — специально выбрали Башню, стоявшую в стороне от торговых путей, чтобы не терять время. Края тропы сливались со степью, и ехавших навстречу четверых всадников было видно издалека. И так же легко разглядели княжеский штандарт. Рик поежился, неловко одернул походную рубашку. Но переодеваться, чтобы предстать в подобающем виде, было поздно. Оставалось только выпрямиться в седле.

Один из конных отделился и поскакал навстречу.

— Князь, — негромко сказал ведун, останавливая коня.

Рик пошевелил поводьями и обогнал отряд. Отин и его провинившийся сын встретились не так уж далеко от спутников, но ветер дул в другую сторону и уносил слова. Оба спешились.

Аскар нерешительно тронул коня, и остальные медленно поехали вперед следом за сотником. Князь говорил что-то резкое, а Рик все ниже наклонял голову. Отряд подъехал так близко, что стало слышно:

— …Опозорил наш род. Я доверился тебе, посылая в Омк, а ты повел себя недостойно. Если бы ты сам не принял решения об отречении, я приказал бы тебе сделать это немедленно. — Князь был так раздражен, что не обращал внимания на окружающих.

Аскар сделал знак остановиться и слез с седла. Остальные тоже спешились, неловко переглядываясь: может, стоит побыстрее убраться отсюда?

— Я выстроил четкий план как все скрыть, а ты своей выходкой чуть все не испортил! Посмотри на меня, ну?

Рик поднял глаза, и, вероятно, было в его взгляде нечто такое, что разозлило Отина еще сильнее. Он наотмашь ударил сына по лицу. Если бы княжич не повис на узде, то не устоял бы на ногах. Конь испуганно шарахнулся в сторону, потащив за собой мальчика. Князь дождался, пока сын выпрямится, погладит, успокаивая, лошадь, и снова направится к отцу.

— Я могу отречься хоть сейчас. Талем как княжеский ведун подтвердит мои намерения.

Князь рванул оставленную у седла плеть. Казалось, не сдержится и при всех хлестнет сына. Но только стиснул ее в руках, и будь рукоять потоньше — переломил бы. Рик же только выше вскинул голову.

Отин взглянул на ведуна, и тот торопливо подошел.

— Талем не может подтвердить твои намерения, — холодно обронил князь. — С той минуты, когда он не сделал все возможное, дабы хозяин не признал в беглом рабе наследника Семиречья, он больше не является княжеским ведуном. Он отставлен от двора, — князь повернулся к Аскару. — Мы остановились в Родоке, следуйте туда.

Княжеская охрана подъехала ближе. Ларс, уже в седле, повернулся к ребятам:

— Кто вызвал тэма на поединок?

— Я, — спокойно отозвался Влад.

— Возьмите его под стражу, — бросил князь.

— Молчи, — Аскар положил руку Славке на плечо. Вот и оставалось смотреть, как Влада обезоружили, велели сеть на коня, как пристроились по бокам двое всадников и повезли следом за князем.

Рик уткнулся лицом в седло, чтобы скрыть ото всех горевшую после отцовского удара щеку.

— Аскар, а что теперь будет с Владом? — тихо спросил Славка.

Сотник пожал плечами:

— Это уж как князь решит, — и громко добавил: — Надо ехать. Не стоить злить его еще больше.

— Куда уж больше, — пробормотал Талем. — Вон, даже нашего приезда не дождался, встречать выехал.


Родок оказался небольшой деревней. Если бы не пересечение дорог, то вряд ли бы он вообще был известен в округе. Путники тут надолго не задерживались — сменить лошадей, встретиться с нужным человеком, перекусить — и снова в дорогу.

Приезд князя взбудоражил жителей и напугал единственного на всю окрестность бэра. Ратники быстро навели порядок: особо любопытным посоветовали заняться делом, намекнув, что князь предпочитает видеть работящих подданных. Жители попрятались, увели детей, и деревня оказалась будто вымершей. Только где-то на задах промычал бычок: ему не суждено было дожить положенного до первых морозов срока — кололи сейчас, к княжескому столу.

В обеденном зале постелили лучшие скатерти из дома бэра; приволокли кресло. Но князю не сиделось, и он то мерил шагами зал, то выходил на высокое крыльцо. Подновленные к началу торгового сезона перила жалобно поскрипывали, когда Отин тяжело опирался, сжимая попавшие под руку резные столбики-обереги. С крыльца ясно просматривалась широкая улица. У входа в дом князь и встретил подъехавший отряд. На этот раз сын не нарушал правил: ехал между сотником и ведуном, а чуть впереди Атен вез штандарт. Рик переоделся и больше не выглядел вольно путешествующим сыном мелкого тэма.

Подъехали. Княжич спрыгнул на землю, встал перед отцом и чуть склонил голову в приветствии. Словно не было той встречи, яростных слов и пощечины. Но это не смягчило Отина, он холодно бросил:

— Иди за мной!

Из обеденного зала вылетели незнакомый сотник с несколькими ратниками, оставляя князя с сыном наедине.

— Пожалуйте лошадок, — хозяин постоялого двора кланялся, указывая рукой на проход к конюшням.

На заднем дворе Аскар подошел к пожилому ратнику, громко спорившему с местным кузнецом. Подкова — предмет ругани — валялась между ними, и воин то и дело презрительно шевелил ее ногой.

— Берт, ты не видел, пацана тут привезли, куда потом дели?

Ратник оглянулся на кузнеца, махнул рукой — иди, мол. Тот просветлел лицом и поторопился убраться подальше.

— Ваш? — Берт окинул ребят взглядом. — Привезли. Дали пару раз по морде и в колодки посадили, где-то за конюшней.


Спину ломило. Но Тимс просидел же полдня в колодках, значит, выдержит и он, Влад. Мальчик чуть пошевелил кистями рук, но облегчения это не принесло, наоборот — боль побежала от запястий к плечам. Шевельнуть ногами он уже не решился. Хорошо еще, что день клонился к вечеру, и солнце не слишком припекало.

Послышались шаги, и Влад торопливо повернул голову: что-то решилось? Лучше узнать сразу, чем вот так сидеть и ждать. Но это пришли ребята.

Аля присела на корточки, отцепила от пояса флягу. Пить Влад не хотел, но, когда она намочила рукав и протерла ему лицо, осторожно приложив мокрую ткань к свежей ссадине, благодарно опустил ресницы. Тимс поправил ему руку:

— Так легче будет, — пояснил со знанием дела и тут же отскочил: во двор вышли князь и Рик.


Ларс вроде был спокоен, но Талем, приглядевшись, нервно провел рукой по волосам. А Славка подумал, что когда-то именно с таким выражением лица Рик шел на поле Дарла работать.

— И вы здесь, — заметил князь. Это было сказано спокойно, и никто не двинулся с места. Отин встал напротив Влада, так, что мальчик взглядом уткнулся в его сапоги. — Если бы вы не повели себя столь достойно в руках заговорщиков, наказание было бы сильнее, — князь сделал эффектную паузу, и в нее вклинилась Аля:

— А за что — наказание? — дерзко спросила она, чуть запрокинув голову.

— За то, что нарушили приказ. Вам ясно было сказано: вести себя тихо и не высовываться.

Аля прикусила губу: с этим не поспоришь. Действительно, их не хотели пускать в Росвел, боялись лишнего шума.

— А так посидит до заката в колодках, получит плетей, и можете ехать на все четыре стороны. Подорожную вам выпишут. Я даже карету дам, все равно он долго не сможет сидеть в седле.

Князь повернулся, чтобы уйти, но на пути встал Рик:

— Я тоже виноват! Если его так накажут, то пусть и меня.

— Ты соображаешь, что говоришь? — потемнел лицом князь. — Мало того позора, еще хочешь?!

— Пусть! Если ты так — то пусть! Я могу хоть сейчас подписать отречение, я уже говорил! Если ты наказываешь Влада, то пусть так же накажут и меня.

Князь отодвинул сына с дороги, но не сделал и пары шагов, как его остановил звенящий от волнения голос:

— Если ты не отдашь такой приказ, я всем буду рассказывать, куда пропадал и что у меня под ожогом, — Рик задрал рукав, показывая скрытое шрамом клеймо. — Пусть позор! Но лучше так, чем предавать, как ты маму!

Славке показалось, что князь снова ударит сына. Ларс и Рик смотрели друг на друга в упор, и именно сейчас стало заметно, что они все-таки похожи.

— Пусть принесут колодки, — повернулся Ларс к Тимсу. Тот помялся мгновение, но потом все же выбежал со двора. — Не думал, что доживу до такого. И не надейся, что тебя пожалеют, прикажу — шкуру спустят.

Молодой ратник пришел в ужас, когда выяснилось, что он должен заковать наследника. Князь стоял тут же и холодно наблюдал за работой. У парня тряслись руки, и он нечаянно сильно придавил Рику щиколотку. Княжич дернулся, и ратник съежился от страха. Но Ларс продолжал молчать, и работу пришлось закончить.

Так же, не сказав ни слова, князь ушел, знаком приказав ведуну следовать за ним. Аскар, наблюдавший за всем издалека, постоял еще мгновение и тоже скрылся за постройками.

— Допрыгались, — Славка опустился на корточки, привалился спиной к стене конюшни.

Остальные тоже присели, только Лера предпочла не землю, а широкий пень, иссеченный ударами топора. Славка подумал, что на кухне придется обходиться имеющимися запасами дров — Аскар пришибет раба, если тот посмеет сюда сунуться. Хоть бы Талем смог принести обезболивающий отвар, все ребятам легче будет.

— Угу. А забавно получилось, верно? — Рик попытался изобразить свою обычную улыбочку, — в рабстве пронесло, а дома…

— Мог бы не влезать, — равнодушно заметил Влад.

Рик громко хмыкнул.

— А что, за Тимса же ты не заступился, — отозвался Влад уже более ехидным тоном.

— Аскар тогда был прав, — резко ответил княжич. — Тимс нарушил приказ.

— А ты? — тут же откликнулся Влад. — Чего в Росвел притащился?

Рик скорчил гримаску — пожать плечами в колодках оказалось затруднительно.

Славка вспомнил, какое было лицо у Тимса в первые дни после наказания и отчисления из сотни. Если для простого ратника колодки — позор, то что же это для княжеского сына? Ему вдруг стало стыдно перед Риком за те слова, которые они ему наговорили в замке. Какое имели право требовать идти против судьбы княжича? Почти без связи с предыдущими мыслями вспомнилось: Рик перестал упоминать святого Вакка, а ведь раньше с языка не сходило.


— Ужинать зовут, — появился через некоторое время Тимс. Он старательно отводил глаза от наказанных.

Антон нерешительно поднялся.

— Я не пойду, — отозвался Славка.

Больше никто не встал, и Антон, чуть помедлив, плюхнулся обратно. Тимс подождал, а потом тихонько ушел со двора.

Сидели долго. Солнце свалилось за крышу трактира, и потянуло вечерней прохладой. Влад уже и не пытался сохранить лицо, а кусал губы и чуть не плакал — так болели мышцы и ломило спину. Рик терпел, уставившись в землю. Славка только собрался сходить узнать, а что тут считается закатом, как торопливо вошел ведун. За ним семенил молодой ратник, тот самый, что заковывал в колодки. Первым делом он сбил их с княжича, и тот лег навзничь на землю, раскинув руки. Потом ратник так же торопливо освободил Влада и убрался со двора.

— Кто сечь будет? — спросил Рик, глядя в небо. На горизонте, обещая на завтра ветер, сходились перистые облака, красные от закатного солнца.

— Никто, — присел рядом с ним на землю Талем. — Князь отменил наказание.

Влад громко выдохнул.

— Ну надо же, — разве что ведун различил бы все оттенки в голосе Рика. Славка так и не понял, чего именно было больше — удивления, иронии, облегчения или чувства собственной правоты. — А ты?..

— Я больше не княжеский ведун, как то и было сказано.

Рик встревожено приподнялся на локте, и Талем добавил:

— Но и ты уже, по сути, не наследник, так что твоим учителем опальный ведун может остаться. Видишь ли, князь понимает, что вряд ли ты захочешь прислушиваться к словам специально приставленного человека. Так пусть хоть я как-то тебя сдерживаю, чем ты начнешь своевольничать. Вставайте и пойдем ужинать. Можете? Или нет, давайте-ка немного разомну. В этой процедуре нет ничего интересно, и все остальные могут отправляться в малый зал, — повернулся ведун к ребятам, и те послушались. Не только на княжича Талем имел влияние.

За ужином Рик так и не появился.


В Родоке пробыли целый день. Князь подчеркнуто не замечал ребят, зато с Риком разговаривал очень долго. Ребята слонялись как неприкаянные, тоже стараясь не попадаться на глаза Отину и его приближенным.

Влад нашел Леру за оградой деревушки. Плетень давно покосился и оставался скорее просто напоминанием о былых традициях, чем защитой от хищников. А тут еще вырос здоровущий дуб, напер корнями на хлипкое сооружение и совсем его повалил. Лера сидела на торчавшем из земли корне, спрятавшись от полуденного солнца в тень. Чуть дальше за оградой Маша разговаривала с деревенскими детьми, слишком маленькими, чтобы целыми днями крутиться по хозяйству. Они уже притащили показать ей щенят — недавно родившихся, с нераскрывшимися толком глазками — и что-то оживленно рассказывали.

— Можно? — Влад присел рядом, оперся спиной о широкий ствол.

Вся уверенность, с которой он искал Леру, слетела. А ведь казалось, что он, прошедший такой путь по землям княжеств и имевший любовницу старше себя, — уже не тот мальчик, которого охватывало волнение при одной мысли об обнаженной Лере. Влад казался себе совсем взрослым, особенно по сравнению с остальными мальчишками. А вот поди-ка, не знает, что сказать.

Он искоса посмотрел на девочку. Та сидела, запрокинув голову. Обещанный вчерашними облаками ветер качал ветки, и солнечные лучи прорывались сквозь листву, ложились золотистыми пятнышками на лицо, волосы. Светлая прядка зацепилась за шершавую кору и шевелилась от дуновения, словно легкая золотая змейка ползла вверх. Лера сегодня не заплела косы, а собрала волосы в хвост, совсем как одноклассницы там, дома.

— Вы на нас обиделись? Что мы всех бросили? — Влад сказал совсем не то, что хотел, и чуть с досады не дал себе по уху: «обиделись», как в детском саду за отнятую игрушку.

— Скорее — испугались, — Лера повела головой, отрывая прядку от дерева.

— Я про тебя все время помнил… Даже во сне видел. — То, что сон был Золотым, Влад договаривать не стал.

Лера помолчала, и потом, лишь из вежливости, сказала:

— Вот как.

— Я, даже если бы мы все вместе сбежали, все равно бы про тебя часто думал.

— Смотрите! — подбежала Маша, протянула в горсти несколько мелких ягод. Здешняя земляника была совсем не похожа на привычную дачную клубнику — толстобокую, алую. Девочка держала в на ладони ягоды, суховатые темно-красные с желтыми пупырышками на боках.

Он взял одну, надеясь, что Машка так быстрее уйдет. Ягода оказалась теплой и очень сладкой, словно солнце высушило весь сок и оставило только мякоть. Маша высыпала Лере на сомкнутые колени остатки земляники и убежала к детям прежде, чем подруга успела что-либо ей сказать.

Влад, обрадовавшись поводу, потянулся к коленям. Подцепил ягодки, словно бы случайно коснувшись девочки. Лера торопливо сгребла оставшиеся на широкий лопух и положила между ними. Повод пропал, и мальчик бросал ягоды в рот без особого удовольствия. Лера же, придирчиво выбирая самые темные, чуть улыбалась:

— Сладкие какие, — и облизнула губы.

Совсем как Тилса, прежде чем нырнуть под одеяло, пощекотав выбившимися из прически прядками сначала грудь, а потом живот. Лера сделала так не специально, вряд ли придавая какое-то значение, но у Влада застучала в висках кровь. Он придвинулся, сминая ягоды:

— Лера, я, правда, про тебя часто думал. А знаешь, что?..

Девочка торопливо встала:

— Влад, я не хочу знать. Пожалуйста. Я могу тебя выслушать — но только из жалости, из-за Кости. Разве так будет правильно?

Это было окончательно. Влад понял сразу, как только увидел чуть сведенные брови и плотно сжатые губы.

…Лера была рада, когда он ушел. Нет, Влад нормальный парень, но как ему объяснить, что даже прикосновение к коленям ей неприятно? Неприятен любой намек на непроисшедшее с Виллом. Влад не ведун, вот и прошлось говорить такое. Талем бы ни за что так не сделал!

Ведун целый день бродил вокруг трактира — решалась судьба княжича и его самого. А жаль — вот с ним Лера бы с удовольствием помолчала под этим дубом. Девочка снова села. Да, Талем никогда не будет так себя вести. И не потому, что он ведун и все чувствует, а просто ему не придет подобное в голову. От этой мысли стало спокойно и уютно.

Если не замечать легкую тень печали: с какой стати Талему вообще может что-то прийти в голову по отношению к ней?

— Машка, Лера! — крикнула со стороны деревни Алька. — Идите сюда!

Маша торопливо вернула щенка детям.

Как оказалось, в Родоке князь ждал Дмитра. Что уж там они решали — не известно, но ребята могли отправляться в путь хоть сейчас. Подорожные готовы, обещанную ренту им выплатили, да и так деньги еще оставались. Удивляло другое — с ними ехали Рик и Талем.

— Кир сам выпросил разрешение, — объяснил вымотанный всем происшедшим Талем, пока Рик получал последние наставления от князя. — Подальше от Дмитра, подальше от отца — чтобы научиться со всем этим жить. А князь хочет преподать сыну урок. В подорожной нет ни слова о сэте Кире Отине. Есть тэм Рик Орин. Мол, пусть поживет так, поймет, к чему рвется.

— Смысл? — удивилась Аля. — А то он у Ласка этого не понял!

— Там был плен, рабство. А тут — простая жизнь неизвестного тэма. Причем он не сможет толком воспользоваться поддельным именем — помните, когда дают титул, то о новом тэме стараются оповестить как можно больше знати. Бумага годна, только чтобы пройти через границу.

— А он не боится, что Рик еще что-нибудь выкинет? — не отставала Аля.

— Нет. Я не слышал, о чем они разговаривали, но вряд ли Кир рискнет еще раз нарушить волю отца. Для него это будет концом, так что пошли собираться. Кстати, с нами едут еще Филат и Атен.

Ребята не тронулись с места, и Талем договорил с легким вздохом:

— Княжеский лекарь обещает, что скоро родится сын. И еще — в горах не так уж безопасно, а Ларс дает слишком маленькую охрану, — ведун потер ладонями лицо, как всегда, когда был в затруднении. — Хотя, где сейчас спокойнее, не понять. Дмитр с сегодняшнего утра ходит гоголем. Боюсь, князь не будет сильно ему мешать.


Славка рассматривал карту, отодвинувшись от костра. Было темновато, но рисковать он не хотел: если отстрелит хоть малейшая искра и прожжет пергамент, Рик голову оторвет. Получается, они уже вот здесь — палец уперся в точку на границе со Стальным княжеством. Завтра, точнее, уже сегодня пройдут заставу, и до Ками останется два дня пути. Опять в Стальное… Ну надо же, как не везет! И снова горы. Камь — это небольшой городок, центр горнорудного промысла, расположенный с противоположной от той, где уже побывали ребята, стороны хребта, — места, где погиб Дань и где они встретились со Степными Волками. Если сейчас перевалить горы и взять чуть в сторону — то можно оказаться во владениях племени дайарены, рядом с баронством. Где-то там — проводник Риктор, и Талем сегодня вечером заговорил для него вестницу, отправив бывшему контрабандисту указание места встречи. Ждать будут сутки — если Риктор не появится, значит, сделка не состоялась. А им очень нужен опытный человек! Легко сказать, «окрестности города Камь», но что и как тут искать? Чертов садовник, и понадобилось же ему перекопать часть рун! Славка повел пальцем по карте. Ну, горы им, к счастью, пересекать не надо, пройдут по краешку в сторону Сизелии. Там еще одна застава, а потом и Межанские леса: большое зеленое пятно залезало на нарисованные горы, спускалось в долину. Снова горы, но уже обжитые, сплошь изрытые рудниками… Если проехать через них, то можно попасть в Озерную долину. Там душа Орона, но, может быть, их поиски закончатся еще в Ками. Хорошо бы… Славка тряхнул головой, прогоняя остатки сна. Аккуратно свернул карту, тихо, стараясь не шуметь, сунул ее в сумку Рика. Как же спать охота! Мальчик посмотрел на небо — вроде все, вахта кончилась и можно будить Филата.

Ратник проснулся от прикосновения к плечу, открыл глаза, словно и не спал. Мальчишка лег на его место, пристроив рядом меч. Как-то резко начало холодать, особенно ночами, и он с удовольствием закутался в потертый плед, еще хранивший тепло Филата.

Но заснуть не получалось. Мелькали обрывки мыслей, напоминания самому себе. Хорошо, что теперь можно ехать быстрее, Лера и Антон освоились в седле. Не забыть, что Атен в ближайшем селе просил перековать двух лошадей. Надо и Антона начать нормально учить фехтованию, а то неизвестно еще, сколько дрида искать придется. И как еще искать — вот вопрос…


До ближайшей большой деревни — полдня на хороших лошадях. Башню построили не на торговой дороге, а просто потому, что иначе две соседние стояли бы слишком далеко друг от друга. А раз была Башня, то к ней прилепилась и застава. Зря местные жители надеялись, что с возникновением поста жизнь потечет побойчее, поедут купеческие караваны, поскачут гонцы, отправятся в дорогу ремесленники. Больше путников — больше работы, а там и постоялый двор какой-никакой соорудить можно… Не суждено было сбыться планам: все предпочитали привычные дороги, а на эту заставу оба княжества ссылали ратников за мелкие провинности. Те прижились, разленились, взяли в оборот соседние села, пугая вторжением горных. И, хотя о налетах давно уже не слышали, жители кормили «защитников» и безропотно продавали втрое дешевле пиво и местное вино, настоянное на мелкой терпкой ягоде-каменке.

Даже такие незначительные гости, как подростки с ведуном и охраной из трех ратников, должны были взбаламутить сонное царство на заставе. Действительно, еще не полностью выросла на горизонте Башня, а уже полетел навстречу путникам всадник.

Не доезжая немного, резко приостановил коня и неторопливо подъехал ближе.

— Господа желают перейти на ту сторону? — спросил, опустив положенные приветствия.

Талем кивнул, посмотрел на стражника с недоумением. Тот отер пот со лба, хоть день был не такой уж и жаркий.

— А подорожные имеются?

Ведун протянул бумаги. Тот читал их долго, внимательно осматривал подписи и печати, Славке показалось — лизнет или на зуб попробует. Вернул со скрытой досадой — к подорожным не подкопаться — снова утер пот и поинтересовался:

— А что же вы, господа, такой путь неудобный выбрали? Ленской дорогой все спокойнее, а у нас, говорят, разбойники… — он встретил взгляд Талема и прикусил язык.

— Правильно, не стоит врать ведуну. Так что вы говорили про путь?

Ратник с тоской покосился на медальон:

— Да, ваша дорога, вам и выбирать. Ну, ждем на заставе.

Проехав шагом несколько метров, он не выдержал: ударил коня по бокам и унесся к Башне.

— Талем? — Рик непонимающе посмотрел на учителя.

— Почему-то он не желал, чтобы мы ехали через заставу. Все, больше не ведаю.

Славка поправил меч так, чтобы его легко можно было вытащить. Подумал и переложил запасные ножи поближе.

— Девчонки, давайте в середину, — сказал он, и Филат одобрительно кивнул.

К заставе подъехали так, словно княжич не по родной земле передвигался. У Башни торчали все — и несшие в тот день службу ратники, и свободные от вахты. Кто-то еще делал вид, что занят своими делами, другие и не пытались притворяться. А по ту сторону границы так же выстроились подданные князя Сантина, кроме тех, кто должен был открыть Башню. Чем больше Славка вглядывался в лица, тем яснее понимал, что их боялись, а особенно — ведуна. Начальник заставы просто глаз с Талема не сводил, буквально заставляя себя вернуться к чтению подорожной. И что интересно: все молчали. Такая неестественная стояла тишина, что Славка не убирал руку с рукояти меча. Начальник ограничился всего двумя словами: «Подорожную, пожалуйте». Разрешил проезд жестом, и отряд въехал в ворота Башни.

Горели факелы, и так же веяло от стен прохладой, почти не ощутимой при сегодняшнем пасмурном дне. Копыта лошадей процокали по каменному полу, открылись вторые ворота. Ну, вот мы и снова в Стальном — стоило уезжать… Славка недоуменно глянул на торопливо закрываемые створки: что-то было не так.

Талем протянул подорожную стражнику, но тот, толком и не взглянув, сунул ее обратно и махнул: проезжай, мол! Ведун совету не внял, он так же, как и Славка, хмурился и все оборачивался в сторону границы.

— Мы слишком быстро прошли, — сказал негромко Рик, когда Славка уже отчаялся понять, что именно вызвало у него такую тревогу.

А ведун уже подскакал к границе, выставил вперед руки, растопырив пальцы и развернув ладони. И гладил, гладил воздух, что-то шепча. Потом подъехал к Башне, слез с коня и поклонился запертой двери. Выскочившая из незаметной щели лохматая ящерка была в полтора раза меньше хранителя полуразрушенной Башни, шерстка не лоснилась, а висела, словно грязная вата. Хранитель глянул на ведуна, вздохнул — поднялись и опали худые бока — и снова исчез.

Ведун повернулся к спутникам — мрачный, на лбу собрались глубокие морщины:

— Граница истончается. Там, — он махнул рукой в сторону Ленской дороги, — наверняка еще держит, а вот ближе к горам вот-вот дыры появиться должны. Что ж вы молчали, жабьи дети! — ведун накинулся на стражника чуть ли не с кулаками.

— Но-но! Вы на землях князя Сантина, не очень-то, — неуверенно сказал тот, поглядывая на своего заграничного коллегу. Начальник заставы Семиречья стоял у самой границы. Славке очень не понравился его оценивающий взгляд, и он торопливо подъехал к Талему:

— Нас ждут, — сказал преувеличенно громко.

Ведун вскочил в седло — Славке показалось, слишком медленно, намного медленнее, чем начальник стражи приходит к какому-то решению.

— Стойте! — спохватились по ту сторону границы, но отряд уже уходил от заставы.

Преследовать их не стали.

— Надо послать вестницу, я ее на князя заговорю, — сказал Талем. — Есть тут хоть какой-нибудь городишко?

— Если поторопимся, то будем к вечеру, — вспомнил карту Рик.

— Почему они не хотели нас пропускать? — спросила Аля, запоздало испугавшись.

— Тут же горы, там — рудники заброшенные. Помните, Сантин не занимается приисками, а несколько старателей все равно ходят. Да и контрабанду какую провезти — лучше мест не найти: ни гор, ни стражи, кроме этой — подкупленной. А тут мы… Если кто узнает про границу, понаедут, войска поставят. Если бы на подорожной стояла не княжеская печать, а ближайшего сэта… — рассеянно объяснил Талем. Его больше заботило другое, и Аля отвязалась от ведуна.

— Рик, а такое с границами часто бывает? — переключилась девочка на княжича.

— Часто?! Это — впервые.

Славка и слова против не сказал, когда поменяли выбранный ранее маршрут и направились в Вадран за вестницей. Что будет, если ослабнут границы? Пусть не все и не сейчас, но как поведут себя князья, уже привыкшие не опасаться соседей? Захотят ли новых земель или просто нагонят ратников для охраны друг от друга? Рик хмурился, наверняка бывшего наследника одолевали те же мысли. Мелькнула шальная идея: вот и был бы шанс Рику подмять под себя соседей…


— Дыра, — охарактеризовал Влад городок.

Узкие грязные улочки петляли, все дальше уводя путников от центра. Аля брезгливо направила лошадь в сторону, объезжая выплеснутые прямо на дорогу помои. Тощий серый кот промчался под копытами, унося в зубах грязный мосол. Воняло.

Вскоре Але стало казаться, что в этом городе вообще нет центра, и улочки свиваются в клубок, точно дохлые змеи.

— Смотрите! — Славка ткнул пальцем в небольшой трактир. На выщербленной доске значилось название: «Камь». Вокруг букв корчился тощий дракон с высунутым, как у дворняжки, языком. — Зайдем?

Покосившаяся дверь нехотя пропустила путников внутрь. Только Атен остался на крыльце присматривать за лошадьми — никакой, даже плохонькой коновязи поблизости не было, а уж конюха — тем более.

Пахло кисловатой брагой и квашеной капустой. Двое не самых состоятельных ремесленников ужинали в углу, протирая рукавами засаленный стол. Трехлетний пацаненок в одной замызганной длинной рубахе стоял посреди зала, запустив пальцы в рот, и рассматривал едоков. Неторопливо повернулся к вошедшим, захлопал глазами и издал обиженный рев. Ремесленники не обратили ни малейшего внимания. Из внутренних помещений выскочила тетка, дала ребенку подзатыльник и тут же погладила по голове, прижимая к своему грязному фартуку.

— Чего надо? — недружелюбно спросила. То, что эти господа не собираются ужинать, было понятно, стоило взглянуть на брезгливо морщившихся девочек.

— Нам бы с хозяином поговорить, — попросил ведун.

— Нету хозяина. Вдовствую я. Надо — мне говорите.

— Скажите, кто придумал название вашему трактиру?

Тетка посчитала что-то в уме, задумчиво глядя в угол:

— Дед свекра, кажись. А может, и прадед.

— Так вы не оттуда, — разочарованно протянул Славка.

— Сколько лет уж как… Леший его надоумил такую вывеску сделать! — в сердцах бросила тетка.

— А чем она вам не нравится? — Все уже двинулись к выходу, но Талем застрял.

— А что хорошего? Всем известно — нечистое то место, уехали и уехали, зачем за собой нужно было имечко тянуть?

— А чем оно нечисто? — медные монетки легли на край стола.

Хозяйка пожала тощими плечами:

— Да если говорят — нечисто, значит, есть чем.

— А все же?

— Я, господин, сказки не слушаю, у меня работы много — что в девках, что в бабах было, что во вдовах теперь. Сказывают — плохое место, так мне-то что? Вывеску бы вот поменять?! — она махнула рукой.

Хозяйка трактира вполне сносно растолковала, как проехать в богатые кварталы. Нужно было торопиться — темнело, а уличное освещение в этом городе не признавали, то ли по бедности, то ли по лени.


В единственном приличном постоялом дворе оплатили комнату. Кроватей стояло две — их отдали девочкам. Талем прежде провел рукой, убивая клопов и прочую не самую приятную живность. Мальчишки легли на полу, не раздеваясь — Вадран слишком неприятный город, и ночевать в нем казалось еще опаснее, чем в поле.

Утром выехали, едва рассвело, не позавтракав. Но их уже ждали. Возле конюшни стоял мужчина, густо заросший бородой, в темной рубахе и грубых штанах. Хоть и выглядел он простолюдином, но на поясе висел меч, и обращаться с ним его хозяин явно умел. Незнакомец молча посторонился, пропуская в двери, а сам так и впился взглядом в Рика. Филат недовольно оглянулся, демонстративно качнул рукоять меча. Мужчина обратил на это внимания не больше, чем на тяжелых навозных мух, с утра гудевших в воздухе. Так и не сказав ни слова, проводил взглядом съезжавших постояльцев.

Вестницу купили сразу; Талем, не торгуясь, выложил деньги за пару самых сильных птиц, надбавив за хлопоты, — хозяина подняли с постели. Ребята, зашедшие с ним в лавку из любопытства, разочаровались: ряды клеток, в которых спали, ругались, миловались желтые птицы — и ничего интересного.

На широком крыльце, пока разбирали лошадей, к Рику пристала нищенка. Худая пожилая женщина в темном платье схватила княжича за запястье и заглянула ему в лицо:

— Медяшку на хлеб, господин.

Аля посмотрела с удивлением: встречала она нищих, но они не просили таким тоном. Отстраненно, словно все равно — дадут или нет. Рик жестом остановил Атена, готового шугануть побирушку.

— Вот, — вытянул из мешочка на поясе монетку.

Женщина, не выпуская руки княжича, начала сумбурно благодарить, слова бежали заученно-бездумно, лишь бы заполнить паузу. Рядом возник Талем:

— Вам ведь не нужна эта милостыня…

Странная нищенка тут же отцепилась от Рика и торопливо скользнула в узкий проулок между домами, словно ее и не было.

— Поехали отсюда, — нахмурился ведун.

Теперь уже всем хотелось убраться подальше из Вадрана, вот только быстро по извилистым незнакомым улочкам не проедешь. На одном из перекрестков остановились, пытаясь определить правильную дорогу.

— Опять! — громко сказал Тимс.

Возле дома, почти сливаясь с темной стеной, стояли мужчина, встретивший их утром у конюшни, и нищенка. Женщина горделиво повела плечом в ответ на недоверчивый взгляд спутника, и тот снова всмотрелся в Рика. Потом медленно поклонился, прижимая руки к груди. Женщина кивнула так, как встретила бы знатного родственника гордая хозяйка некогда известного, но обнищавшего рода.

Филат направил коня в их сторону, но парочка шагнула в неприметную калитку в стене. Упал по ту сторону засов. Ратники спешились, налегли. По утреннему часу город еще пустовал, только между ставнями на втором этаже виднелся любопытствующий глаз, и никто не мешал ломать чужую собственность.

Они оказались в узком загаженном переулке. Талем заглянул туда через плечо Филата:

— Их там нет. Ведаю, тут достаточно ходов, чтобы они успели скрыться.

— Лучше бы ты ведал, чего им от меня надо, — буркнул Рик.

Наставник с укором взглянул на воспитанника, и тот торопливо сказал:

— Извини. Поехали? Мне тут не нравится.


К вечеру выехали к реке. Она долго не приближалась, петляла между холмами, дразнила блеском воды. После Вадрана очень хотелось искупаться, и путники не соглашались ни на какой другой ночлег, кроме как на берегу. Да и коней нужно помыть, считал Атен.

Деревеньки остались выше по течению, и тут было безлюдно. На вершине плоского холма сложили очаг, подвесили котелок и девочки сели чистить картошку. У Маши с Лерой, натренировавшихся за месяцы рабства, клубни так и летели.

Лера улыбалась, затененно, одними уголками губ. Улыбалась она так уже не первый день, и Аля не выдержала:

— Лер, это не мое дело, конечно, но ты такая…. Как влюбилась!

Машка тоже глянула с любопытством, засмеялась:

— Она боится, что ты на Лешку глаз положила.

Лера качнула головой, продолжая улыбаться. Оглянулась на купавших лошадей мальчишек. Полуголые, радостно вопящие, они устроили у берега целый шторм. Одного только Филата не втянули, а так даже ведун залез в воду и плескался наравне с ними.

Аля уже и не сомневалась, что Лера кого-то приглядела. Славка? Влад? Антон? Кто?!

— Говори! — Маша не выдержала, бросилась на подругу, дернула ее за косу.

— В костер не влетите, — Сима чуть отодвинулась.

Лера в ответ поймала Машу за прядку волос:

— Не влюбилась я! Просто он такой необычный…

— Да кто он-то?

— Талем.

Аля ошарашено моргнула. Ну, скажи Лера: «Атен» — она бы и то не так удивилась!

— Он же старый! — вырвалось прежде, чем девочка успела прикусить язык.

Лера глянула на нее с укоризной:

— Просто седой.

— Да ему больше тридцати!

Лера снова улыбнулась, слегка рассеянно, словно возраст Талема волновал ее в последнюю очередь. Аля посмотрела на берег: ведун взгромоздился на расседланного коня и загонял его в воду.

Повернулась к подругам и вздрогнула: Сима смотрела на нее в упор, и в обычно непроницаемых глазах был отчаянный вопрос. Аля вспомнила: «Дайарена!»

Первой забеспокоилась Маша. Тревожно заглянула в лицо Симе, потом Альке.

— Вы чего? — спросила опасливо, и даже Лера вынырнула из своего радостного спокойствия.

— Говори, — коротко велела Альке Сима.

Та вздохнула:

— Помните, мы попали в плен к горным? Как-то скомкано все рассказывали, а про Талема вообще промолчали. Не нарочно, так получилось! — Аля сказала это жалобно, словно оправдываясь перед Лерой. — То поединок, то князь в гневе… А при самом Талеме говорить как-то неудобно…

Лера слушала внимательно, только накручивала на руку косу.

— Сима, ты точно помнишь, что сказала дайарена? — спросила, выслушав Алин сумбурный рассказ.

— Вроде ведун не заметит ту, которая может его полюбить. А если она сама полюбит и скажет — то не поверит.

— Подожди, но если он знает, что это наваждение, то может постараться узнать, что стоит за словами! Он же ведун!

— Лер, ну откуда мы знаем, как там и что! Я только поняла, что он обязательно пройдет мимо. Обязательно. Она еще сказала: раз считаешь это проклятьем, то утешься тем, что найдется женщина, которая его снимет, — добавила Аля.

— Это возможно? — тут же ухватилась Лера.

— Да она просто посмеялась! — отрубила Сима. — И потом, не забывай — вы из разных миров. Ты должна вернуться, а он — остаться.

… «Он из другого мира»… «Не заметит ту, которая полюбит»… «Не поверит»… Лера перебирала сказанное, словно наматывала косу на руку — виток за витком. Видеть никого не хотелось, даже Машу, и девочка ушла на берег. Присела на траву, натянув штаны на щиколотки и туже зашнуровав ворот. Воздух звенел от комаров, а дым от костра сюда не доползал. Ничего, скоро этих кровопийц станет поменьше, уже и бледная луна выползла.

Стоянку отсюда не видно, и Лера ориентировалась по слуху. Вот выше по берегу прошел Алешка — первая вахта его. Все равно они с Алькой допоздна не ложатся, пусть хоть толк с этого будет. Ухнула в недалеком леске птица, и девочка чуть поежилась. Она привыкла к городу, лесные звуки ее пугали. Позавидовала Але: ей наверняка не страшно, она не одна!

Сейчас бы тоже прислониться к плечу, так близко, чтобы седые волосы перепуталась с ее светлыми. Поговорить обо всем…

— Не помешаю?

Девочка торопливо отбросила косу за спину:

— Нет, конечно.

Талем присел. Вроде бы рядом, но для Леры так далеко!

…Уже Аля ушла спать, Алешка несколько раз подбрасывал в костер хворост, а они все разговаривали. Луна стала ярче, и по темной реке протянулась серебристая полоса. Стояла одна из тех немногих теплых ночей, которые намекают, что осень придет еще не скоро.

Лера чуть тряхнула головой, прогоняя дремоту. Пора идти спать. Вот только она решится и спросит:

— Талем, это правда, что дайарена забрала у тебя способность любить?

— Да. Такова была цена, — он ответил спокойно, в голосе не скользнуло и тени огорчения.

— Но ты же ведун, ты должен чувствовать! — Лера вгляделась в его лицо, освещенное луной. — Если я скажу, что ты мне очень нравишься…

— Я пойму, что ты не соврала, — он не дал ей договорить. — Как любой ведун отличит ложь от правды. Но вот тут, — он положил руку на грудь, качнув медальон, — будет пусто. Меня не потревожат твои слова.

— Совсем-совсем?

— Да. Знать и чувствовать — это совсем не одно и то же.

— Талем, а желание у тебя осталось? — осторожно поинтересовалась Лера, взвешивая слова. Она боялась себя — лишнего напоминания о Вилле. Но сказать такое ведуну оказалось неожиданно легко. Талема никак не касалось то, что мог сделать тэм.

— Я же мужчина, — улыбнулся он. — Но я скорее возьму то, что само упадет мне в руки — если точно буду чувствовать, что для женщины в этом нет ничего серьезней плотского желания. После смерти жены я не искал новой любви и избегал привязанности.

— А я…

— Нет! Ты — как лунный свет на воде. Ты — только одна и только для одного. Ты можешь быть только любимой.

У Леры перехватило дыхание, как перед слезами. Помолчали.

— Талем, я хочу искупаться, ты присмотришь? — Лера выделила последнее слово. — Не зря же вахты назначают.

Талем помедлил, прежде чем кивнуть.

Коса путалась, никак не хотела расплетаться. Переломленные прядки завивались, переплетались, и Лера расчесала их пальцами. Пошла к реке, на ходу теребя шнуровку ворота. Сначала рубашку — поежилась в тот краткий миг, когда волосы поднялись со спины и еще не успели упасть. Каждым позвонком почувствовала взгляд Талема. Узел на пояске туговат, с трудом поддался пальцам. Штаны упали с бедер почти у самой воды. Остались только застиранные, штопанные-перештопанные трусики из прошлой жизни; местные грубые панталончики Лере не нравились.

Вода теплом плеснула в ноги — или просто так показалось холодевшей от волнения коже. Зашла по щиколотки — под ступнями мягкий песок, легко поддается, чуть расползается, и Лера шагнула осторожно, чтобы не потерять равновесия… Девочка зачерпнула воду, плеснула на себя, безотчетно радуясь тому, что бедра уже не по-мальчишески узкие, а появился изгиб, подчеркивающий талию. Волосы намокли и потянулись по воде. Лера оттолкнулась от дна и неспешно поплыла по серебряной лунной полосе.

На середине реки перевернулась, легла на спину. Темная вода прикрывала ее, оставляя на поверхности только лицо, кисти рук и подросшие за прошедшие полгода груди. Мокрые волосы облепили, как тина.

Из-за воды Лера ничего не слышала, и оставалось только отрешенно смотреть на качающиеся звезды. Точнее — это река поднимала и опускала на волнах, но казалось — тихонько крутится весь мир.

На берег выходила медленно. Спустила на грудь мокрые волосы и брела, ведя ладонью по поверхности воды. Становилось прохладно, плечи замерзли, но Лера не торопилась, медленно переступая и пробуя подошвой песок. Берег полого поднимался, заставляя реку все больше и больше открывать девочку, вот уже поверхности касались только кончики пальцев. Лера остановилась.

Талем ждал, стоя у самой кромки и держа ее одежду, собранную по берегу. Наклонился, аккуратно положил на островок травы.

— Спокойной ночи, — пошел вдоль берега к стоянке, увязая сапогами в рыхлом песке.

Лера торопливо выбралась и накинула рубашку, постукивая зубами от холода. Трудно улыбаться посиневшими губами, но она млела: пусть пока ничего нет, но Талем больше не посмеет взглянуть на нее как на ребенка. Уже не смотрит, это-то она поняла!

## Глава 16

Ждать не пришлось. Проводник Риктор валялся на травке в условленном месте — опушке леса рядом с деревней Морь. Его лохматая кобылка меланхолично пощипывала траву, полностью игнорируя, как и хозяин, путников.

— Вы быстро добрались, — Славка тоже опустил положенные приветствия.

— У меня дела тут были, — Риктор сел, выплюнул изжеванную травинку.

Спешились, отпустили коней. Лохматая лошадка покосилась ревниво, но тут же заинтересовалась лепешкой, которую ей протянула Маша. И девочка, и лошадь смотрели друг на друга с одинаковым любопытством, и Аля хихикнула.

Славка присел рядом с проводником. Переговоры предстояло вести ему: Филат считал себя просто охраной, а Талем, верный высказанному когда-то обещанию, помогал только там, где самим ребятам не справиться.

— Куда вы направляетесь?

— В Камь.

Риктор присвистнул:

— Выбрали местечко!

— А что не так? — тут же уцепился Талем. Как подозревал Славка, в основном, не ради благополучия их похода, а из вечного своего любопытства.

— Дурное место и очень недружелюбные жители. Путников не любят, на торги не ездят, у себя купцов не привечают. Живут, как могут, а кто поумнее — уезжает.

— Чем же то место такое дурное?

Риктор философски пожал плечами:

— Да леший их разберет, туда давно уже толком никто не ездил.

Славка удовлетворенно кивнул: кажется, руны в саду Ласка не наврали.

— Что вам там нужно?

— Мы ищем следы некоего дрида, — они заранее обговорили, что проводнику придется назвать цель поездки.

Риктор снова сунул в рот травинку, пожевал. Ехать ему не хотелось — это было заметно. Но когда еще выпадет такая возможность заработать? Он оглядел ребят и назвал сумму, которую мог бы потребовать хороший телохранитель в смутное время. Славка кивнул, мысленно поблагодарив князя.

— Уважаемый, а какие дела вас привели на эту сторону? Не слухи ли некие о здешней границе? — поинтересовался Талем.

Славка с досадой отметил, что сам спросить об этом не догадался.

Риктор оскалился в усмешке, не желая отвечать ведуну.

…Деревеньки, постоялые дворы, небольшой городок, в который не стали заезжать — дорога была наезженной. А с проводником путь еще и намного короче, чем если бы ехали, ориентируясь по карте: знал, где можно срезать тропой, где остановиться и дать передых лошадям. Ближе к Ками, когда уже горный массив окончательно вступил в свои права и смял поля, поселений встречалось все меньше и меньше, а жители становились все неприветливее. Стало сложно просто купить еду, не говоря уж о ночлеге. Постоялые дворы сменились маленькими харчевнями, на первом этаже которых подавали пиво, вино, больше похожее на брагу, и немудреную закуску. На втором обитал хозяин с семьей, а комнат для путников не было. Это Славку не огорчало — они и в поле переночуют. Не радовало другое — пришлось добывать пропитание охотой. И если подстрелить небольших серых зверьков, похожих на зайцев, он мог запросто, то свежевать тушки ему не нравилось. Но это Славка держал при себе, не рассказывал даже Алешке. И принимал в охоте такое же участие, как и привыкший к походной жизни Тимс.

В полдень начала собираться гроза. Небо висело низко, угрожая придавить к горам непрошеных гостей. Талем недовольно изучил темно-синий, почти черный край тучи, и пообещал град. Пытаясь уйти из-под надвигающегося ливня, коней гнали без передыху, но небо темнело быстрее, и вскоре стало не разобрать — то ли уже наступил вечер, то ли все еще день. И как назло — ни одной мало-мальски приличной пещеры для ночлега! Только узкие горные тропинки; оставаться во время грозы на них — безумие, могут быть обвалы. Риктор с сомнением в голосе предложил свернуть к деревне, одной из немногих в окрестностях все приближавшейся Ками.

Тянуло свежестью, одежда неприятно набухла от влаги. Ниже, в оставленной пару часов назад долине, наверняка уже шел дождь. Порой за спиной полыхало: молнии ослепительно-белыми зигзагами прошивали от туч до кромки гор сгустившуюся темноту. Потом накатывал гул, и грохотали сорвавшиеся камни.

Поселок нашли только благодаря Риктору. Темнело очень быстро, а сквозь плотный высокий забор не просачивался свет. Славка усмехнулся про себя: «Наверное, по запаху определил». Когда подъехали ближе, забрехали собаки. Только их лай, да ароматы дыма, лошадиного навоза, свежеиспеченного хлеба давали понять, что поселок не вымер. Филат аккуратно бухнул кулаком по створкам ворот, прислушался. Собаки зашлись так, что казалось, выпусти их — разорвут путников. Ратник выругался и снова постучал, отбросив учтивость. К нему присоединился Риктор. Проводник громко выкликал свое имя и вызывал какого-то Дага.

— Кто с тобой? — голос из-за ворот послышался так неожиданно, что Филат не удержал занесенную руку и долбанул по створке. В ответ ратнику затейливо пожелали употреблять кулаки в других делах, еще более недостойных, чем ломание общинной собственности бедного селения. Филат хмыкнул, оценив стоимость оковки ворот и солидные петли. На бедняков здешние жители не тянули.

Риктор перечислил всех спутников. Откинулась небольшая заслонка, и сквозь частую решетку небольшой отряд придирчиво изучили. Только после этого створки тяжело разошлись, пропуская гостей. Пожилой мужчина, придерживая за загривок недовольно ворчавшего пса, разглядывал путников. Остальные собаки показывали зубы в отдалении, не решались напасть вперед вожака.

Мужчине было явно за пятьдесят, но в черных прямых волосах, ниспадавших на плечи, седина не мелькала. Куртка из мягкой кожи — Славка на мгновение позавидовал, в такой хорошо ездить по горам — распахнута, и виднелся кинжал на поясе. Это явно не просто сторож, и Славка окрестил его про себя старостой. Хотя, если судить по скупости и четкости движений, больше подошло бы «воин», «вождь». Вон как смотрит цепкими серыми глазами! Но открывшаяся за забором деревенька на воинское поселение не тянула. Узкая улочка, невысокие дома, не отгороженные от соседей заборами, вместо изгородей низкие, по колено взрослому, кусты. За плотно сомкнутыми ставнями виднелся свет — неровный — от коптилки, а не от шаров.

Мужчина повернулся, вложил в пазы огромный засов, украшенный кожаными лентами и обрывками шкур. Славка метнулся взглядом к заостренным на концах кольям забора, но подобных украшений на них не углядел. Это не убавило тревоги — поселок напоминал ему о горных. Да и смуглый черноволосый мужчина вполне вписался бы в племя. Но дома были обычными; торопливо пробегавшие в преддверии ливня жители не скалывали волосы в украшенные перьями хвосты и женщины носили обычные одежды.

Староста снял с крюка большой фонарь — световой шар лежал там свеженький и давал возможность разглядеть всех, но мужчина заинтересовался Риком. Подошел вплотную к его коню, поднял светильник на уровень глаз. Талем подъехал ближе, но староста не обратил на ведуна внимания. Рик ответил спокойным взглядом и спешился.

— Пойдемте, — мужчина снова пристроил фонарь на крюк.

Задами — между последними огородами и стеной — он вывел их к небольшому сараю. Наверное, его использовали зимой, тут был сложен хороший очаг, у одной из стены лежали дрова. Староста уже на пороге снова оглянулся на Рика и ушел, так и не сказав больше ни слова.

— Повезло, — заметил Риктор. — Мне как-то пришлось тут останавливаться, и на большее, чем щелястая продуваемая халупа, я не рассчитывал.

Ливень ударил в крышу, когда уже развели огонь и в сарае запахло подогретым мясом. Окон не было, но даже сквозь плотно пригнанные доски проникал ослепительный свет молний. Через мгновения по ушам ударял грохот. Славка даже пожалел, что нельзя открыть дверь — сразу ворвется мокрый холодный ветер. А так хотелось посмотреть на грозу в горах!

В углу сарая лежало свежее сено, сберегаемое рачительным хозяином от дождя. Зарылись поглубже, укрылись плащами и шкурами. Славка лежал с краю, закинув руки за голову, и слушал, как стучит по крыше дождь, перебиваемый тяжелыми ударами градин. Хоть Талем и уверял, что опасности нет, но караул отменять не стали, да и за огнем нужно было следить. Славка поерзал, устраиваясь поудобней. Хорошо! В кои-то веки досталась первая вахта, и не нужно вставать посреди ночи с тяжелой от недосыпа головой. Успели до дождя под крышу, устроились на такой роскошной лежанке. Мальчишка улыбнулся, вспомнив, как когда-то валяться на сене ему казалось неудобным и колким. Что он тогда понимал в ночлегах! Было так спокойно, что он поверил — они обязательно вернутся домой. До этого он цеплялся за надежду, не разрешая вкрасться даже тени сомнений, чтобы не сорваться. А тут вот — поверил. Да так, что поставил в памяти зарубку: «Нужно у всех спросить номера телефонов, а то неизвестно, где и как окажемся, когда вернемся». Он представил себя стоящим у подъезда. Достаточно задрать голову — и вот они, окна его квартиры. Одно только странно в этом видении: Славка увидел себя таким, как в этом мире, меч привычно оттягивал пояс. Мальчик вытащил руку из-под плаща, прошуршал по траве и нащупал ножны. Да, от этого движения придется отвыкать.

Утром выехали чуть свет, только разжились у старосты молоком, свежим хлебом и вкусными местными колбасками. Зябко тянуло сыростью, лошади месили грязь на улице деревеньки, а из-за ставень следили за незваными гостями жители. Но стоило повернуться, вглядеться пристальнее, как любопытный глаз тут же исчезал из щелки.

Староста неторопливо снял засов и потянул на себя тяжелую створку. Та легко проехала по уже накатанной дуге. Славка глянул за ворота: на мокрой дороге отчетливо виднелась цепочка следов. Какой-то всадник не поленился встать очень рано и покинуть деревню затемно, сразу после того, как кончилась гроза.

— Удачной дороги.

Славка настолько свыкся с молчанием старосты, что вздрогнул, услыхав его голос. Оглянулся, но мужчина уже закрывал ворота.


До Ками оставался день пути.

Ночью поток размыл дно ущелья, и ехали медленно, не понукая лошадей. Тропа оказалась засыпана разбитыми на осколки валунами, и Риктор тревожно поглядывал вверх. Тут опасно медлить и опасно спешить, и это сильно нервировало проводника. Ущелье плавно поворачивало влево, расходясь в небольшую долину.

На выходе их ждали. Воины-горцы, числом не меньше дюжины, стояли полукругом, перекрывая дорогу. За ними — женщина в накидке из белых перьев. Отряд могли покрошить в первую же минуту, но воины не трогались с места, не убирая, впрочем, рук с оголовьев мечей и не отпуская копий. Позади, в ущелье, прогрохотал обвал.

Славка аккуратно сдвинул нож под плащом. Если будет бой, долго не продержаться: их меньше, а еще нужно охранять девчонок. Как глупо попались! Неужели — все?!

Дайарена медленно выехала навстречу, проведя коня между двумя воинами. Следом за ней рванулся парень с украшенными перьями и кожаными лентами волосами. Женщина остановила коня в паре шагов и, не глядя, протянула руку, будто не сомневаясь, что найдет опору. Паренек стремительно выскользнул из седла и с галантностью пажа помог свой повелительнице спуститься. Дайарена встала перед путниками, взглянула на Рика:

— Ну, здравствуй, внук.

И до Славки только сейчас дошло: темноволосый черноглазый Рик очень похож на детей горного племени.


Костер выпускал густой белый дым, подсушивая намокшее от ночного дождя дерево. Сидеть на камнях было жестковато, не сильно помогали шкуры, набросанные вокруг, зато тут было посуше. Дайарене постелили густой белый мех, на который так и тянуло прилечь. Но женщина сидела очень прямо, накидка из перьев казалась плотно сложенными за спиной крыльями. Все молчали, глядя на нее со жгучим любопытством, и только Лера — с явной неприязнью.

Объяснить все на месте дайарена отказалась, вот и пришлось ехать следом, на стоянку горного племени. Хлопотавшая у огня пожилая женщина оглянулась на приехавших, чуть улыбнулась и низко поклонилась. Нищенка из Вардана — узнал Славка. Сейчас она разливала по кружкам горячий отвар, сладко пахнувший земляникой. Атен толкнул Славку в бок, кивнув на невысокую крепкую лошадку, привязанную поодаль:

— Вот на ней сегодня утречком из деревни и выехали.

Не доверять глазу опытного воина было глупо, и мальчик согласно кивнул.

Дайарена погрела ладони о бока кружки:

— Элика, бывшая княгиня Семи Рек — моя дочь, — чуть поморщилась с досады. — Нет, не с этого начинать надо…

Талем ослабил шнуровку на вороте рубахи, сглотнул. Чуял: женщина говорит правду, а узнать такое про княгиню, пусть и покойную — не самый удачный способ обеспечить себе спокойную жизнь.

— Дайарен становится все меньше и меньше. Через пару десятков лет не останется ни одной, — жар от костра колыхал воздух, шевеля длинные седые пряди. — Наша сила переходит от матери к дочерям, но сила ничто, если нет невозможности ею управлять. Уже больше полувека не рождалось ни одной девочки, способной пробудить свой дар. Ни одной. Элика тоже была дайарой — имеющей силу, но не имеющей над ней власти.

— Почему так случилось? — вклинился в паузу ведун.

— Это мы поняли много позже, — бесцветные, истонченные губы женщины дрогнули в насмешке, но не над вопросом Талема, а скорее над судьбой. — Право управлять даром дается той, что зачата по любви. Не по влечению, не по страсти, не из благодарности — а только по любви. Мы становились все сильнее, но вместе с этим все меньше и меньше обращали внимания на дела людские. И на самих людей. Мы стали сильны как никогда — и потеряли способность любить. Я одна из последних рожденных по любви. Для Элики я специально искала отца. Не торопилась — мы живем намного дольше людей и дольше остаемся молодыми. Вот только старость приходит, как первый снег в горах, мгновенно убеляя сединой. — Дайарена помолчала.

Женщина, изображавшая в Вадране нищенку, неслышно подошла и с поклоном поставила плоскую деревянную тарелку, полную незнакомых ребятам засушенных фруктов.

— Тоже дайара, — кивнула на нее дайарена. — Только и может, что человека нужного быстро отыскать.

— Нас, значит? — неприязненно отозвался Рик.

— Тебя через ведуна, — уточнила дайарена и продолжила рассказ: — Не для того я мужчину выбирала, чтобы полюбить. Чего не дано — того не дано. Была другая надежда: сильный ведун мог передать дочери хоть что-то. Не получилось.

Рик, слушая, как равнодушно — словно об опыте каком с племенным животным! — говорит о его матери дайарена, сжал кулаки.

— Отец ее недаром силы был великой, все чувствовал: и что его не люблю, и что дочь-дайара мне не нужна. Увез, пристроил в семью, не слишком знатную, но и не из последних. Сам навещал. Вот и повел раз в Высшую школу. А туда князь, только-только венец возложивший, заявился. — Дайарена посмотрела на Рика. — Мужчины не могут управлять силой, только хранят ее для будущих поколений. Ребенок, зачатый мужчиной-дайаром и дайареной, равен по силе дридам, а в чем-то и превосходит их. Только это уже неважно — ты слишком молод, самая младшая же из нас вот-вот постареет. А детям от ваших женщин сила не передается.

Женщина выудила из складок одежды яркие бусы, перемежавшиеся кусочками меха и перьями. Каменные и деревянные шарики, постукивая в руках, рождали завораживающий ритм. Перо, попавшее в ненужный момент под пальцы, безжалостно вырвали и отправили в костер.

— Теперь тебе понятно, ведун, зачем мне нужна твоя любовь? Если нет своей, то почему бы не воспользоваться чужой? Если у нас ничего не получится и самая младшая из нас постареет раньше… — дайарена громче щелкнула бусинами. — Я верну тебе любовь, обещаю!

Талем, приложив руку к груди, чуть поклонился. Славка не нашел в этом жесте ни малейшей иронии, а только благодарность.

— Если бы ты рассказала мне это раньше, я согласился бы по доброй воле, — сказал ведун. Лера уколола Талема взглядом и ухватилась за косу, наматывая на пальцы прядки. — Я уважаю ваш народ и готов помочь, чем могу, его возрождению.

Дайарена не поблагодарила даже кивком, снова щелкнула бусинами:

— Мой народ… Ведун, я не люблю свой народ. Свой народ, свои горы, своих духов. Есть только долг. И ничего больше. Я и вас нашла только потому, что так захотели духи. Взяв твою любовь, ведун, я узнала всех, кого ты любишь. Догадаться, что этот мальчик мой внук, совсем не сложно. Я могла понять и раньше, когда он попал в наш поселок не как гость, а как пленник. Но какое мне было дело до заплутавшего в горах мальчишки? А теперь наши духи велят следовать с вами по вашему пути и провести через границу. Что вы ищете? Может, мой народ поможет вам.

Талем процитировал зашифрованное рунами послание. Дайарена, чуть склонив голову — чем снова напомнила Славке птицу, — осмотрела своих воинов. Она не сделала ни единого жеста, только чуть опустила ресницы, но один из мужчин сорвался с камня и бросился к шкуре:

— Да, мой дед пришел из этих мест, когда они стали проклятыми.

— Кто проклял ваши земли? — вмешался Талем.

— Не знаю. Но только сначала умерли Зеленые горы, а потом замолчало и все кругом.

— А ты не брешешь? К Зеленым горам не то что дед твой, а и прапрадед близко не подошел бы, — бросил Риктор.

Воин даже головы не повернул к проводнику.

— Почему? — не смолчал ведун.

Риктор пошевелил носком сапога торчавшую из костра ветку, держа паузу. Аля громко хмыкнула, и проводник недовольно покосился на девочку:

— Там водились драконы.


Камь должны были обойти западнее. После ночной грозы некоторые тропы завалило, другие были слишком опасны. Проводник обещал, что дальше их ждут скалы, холод и полное отсутствие деревьев. Дровами запаслись в долине, и Влад хоть согрелся, пока их рубили. Впрочем, холодный влажный ветер быстро выдувал тепло, заставляя ежиться.

Ведун, вплетая в речь вежливые слова, пристроился к дайарене, заслужив ревнивый взгляд молодого парня, ее охранника и пажа. Женщину тяготила беседа. Талем это чувствовал, страдал, но не мог не спросить: способна ли дайарена определить — есть в ребятах что-нибудь необычное?

Признал с тяжким вздохом, что ни он, ни его учитель не сумели ничего понять. Но ведь должно же что-то быть, недаром с ними происходят порой странные вещи!

Дайарена вытащила из прически длинную деревянную шпильку, украшенную резьбой, покрутила в руке:

— Сила у всех одна, — палец скользнул вдоль палочки. — Но дриды — на одном конце, а ведуны — на другом. Наш же род — посредине. Сила одна, — повторила, снова пряча заколку в тяжелом узле волос. Оглянулась на прислушивавшихся к разговору ребят и заговорила чуть громче. — Мы отличаемся тем, где берем эту силу. Ведуны черпают ее в себе. А сколько ее там есть в человеке? Вы можете питать ваши камни, накапливать в них силу, а после брать. Но нельзя взять больше, чем есть. А дриды хитры. Они берут силу извне, и потому намного могущественнее вас. Я же могу попросить милости у наших духов, а могу и заглянуть в себя. Только, умея делать все, я ни в том, ни в другом не могу достичь совершенства. — Дайарена говорила об этом равнодушно, принимая такое положение вещей как должное.

Талем же возбужденно сплетал и расплетал пальцы, не решаясь перебить женщину. Но вот она замолчала, а ведун так ничего и не спросил.

Дайарена взглянула на Талема и лениво, словно уступая любопытству ребенка, добавила:

— Говоришь, искал в этих детях силу и не нашел?

Талем торопливо закивал.

— Ты искал ее по вашим правилам, по вашей… — женщина щелкнула пальцами, подбирая слово, и Талем быстро вставил:

— Методике.

— Пусть так. — Слово было незнакомо, но дайарена не хуже ведуна умела понимать правду. — Если они нужны дриду, то их источник силы может быть вне — и ты его просто не чуешь.

Талем озадаченно потер лоб.

— Методика, значит.

Дайарена плотнее запахнулась в накидку: теперь можно и помолчать, Талем занят обдумыванием идеи и пока оставит ее в покое. Да и вышли уже на узкую тропу, рассчитанную на одного путника, вдвоем с трудом разойдешься, — с одной стороны поднималась отвесная стена, с другой — обрыв. Пришлось спешиться и вести лошадей в поводу. Плохое место для разговоров.

Размытый дождем край скруглился, покрылся жидкой грязью, и легко было оступиться. Влад боязливо глянул туда, но дна ущелья не разглядел и еще ближе придвинулся к скале. Поднимались в гору цепочкой, за каждым из ребят шел воин горного племени. Их нисколько не волновал трудный участок, и Влад, глядя в спину парню, позавидовал его упругой размеренной походке и невозмутимости. Мальчик вскинул голову, развернул плечи и постарался ступать так же мягко. Шли уже долго, и больше не тенькало под ложечкой от страха. И даже через новое русло ручья, проложенное потоками, Влад перебрался легко. Даже глянул с любопытством через край: ну и водопад тут хлестал во время грозы! Так же споро прошли воин и его низкорослая лошадка. Следом шагнул Антон, увязая в раскисшей грязи, и потянул за собой кобылку меланхоличного нрава. Как новичку, ему досталось очень спокойное животное, немолодое. Но то ли она слишком устала от дороги, то ли просто случай такой вышел, но кобыла оступилась, заскользила по мокрой глине, сбила с ног Антона и сама не удержалась на тропе. Она скатывалась в пропасть, утягивая за собой хозяина, вцепившегося в поводья сведенными от страха пальцами. С шумом посыпались в ущелье камни.

Воин действовал мгновенно — сорвал с луки седла моток веревки и метнул ее Антону с криком: «Бросай повод!», сам же кинулся обратно, вниз по тропке. Влад, чудом проскользнув в узком пространстве между лошадиными боками и отвесной скалой, рухнул животом в грязь и в последний момент уцепился за рубашку Антона. Рядом тянул веревку воин. Петля с силой врезалась в запястье мальчишки, но тот молчал, глядя безумными от ужаса глазами на своих спасителей. Да и закричи он — его бы не услышали. Падая и увлекая за собой новые лавины, лошадь громко ржала. Эхо металось по ущелью, оглушая путников. У Влада заломило руку, но он не решался разжать пальцы. Воин был ниже по тропе и не мог ухватить Антона. Подойти же на помощь к ним не могли: лошади бесновались, и только чудом больше не одна из них не сорвалась. Веревка поползла вверх, Влад ухватил Антона за ремень.

Выволокли. Влад тут же перевернулся на спину, наплевав на грязь. Он не мог отдышаться, болели пальцы, сведенные судорогой — попробуй-ка, удержи мокрую ткань! Антон лежал на животе и хватал ртом воздух. Владу с не вовремя пробившимся юмором он показался в этот момент рыбиной, ловко выуженной с помощью веревки. Сдавленно подхихикивая, он сказал об этом Антону, и тот улыбнулся, вытирая мокрое от пота лица. Руки у него были грязные, и он только больше перемазался, чем вызвал у Влада новый приступ смеха. Мальчишка даже встать не пытался, так его разобрало.

— Фу-у-у, — наконец успокоился и с шумом выдохнул он. Разбросал руки, словно лежал не на грязной тропе, а на сухом чистом сеновале. Ну вот, в княжествах не обязательно кто-нибудь погибает, а вполне даже может быть спасенным.

Лера, глядя на это, с досадой дернула себя за косу. В последние дни Влад как-то сблизился с Антоном. Чего было больше: дружеской привязанности или просто удобства — вдвоем проще, а с молчаливым Антоном не нужно вести разговоры, — девочка не понимала. Она не говорила правду о смерти Кости не из страха перед наветом, глупо лгать при ведуне. Просто не знала, нужно ли такое знать? Взгляд Леры скользнул дальше по цепочке шедших впереди и уперся в спину Талему. Загадала: обязательно поговорить с ним на привале. Все равно скоро ведун поймет, что дело нечисто, так пусть хоть совет даст.

Ребята устали, но ехать верхом не было возможности. Уже истончились, пропали тропы, даже последняя, проложенная животными, а не людьми, осталась далеко внизу. Остановились только раз, когда прошли опасное место. Влад и Антон сменили намокшую грязную одежду, а ведун еще и настоял, чтобы развели небольшой костер. Дайарена не очень-то и противилась, взглянув на лязгавших зубами от холода мальчишек. Талем напоил их согревающим отваром, но Аля все равно ворчала, что Влад обязательно будет чихать. Лера еще подумала: ребята уже хорошо изучили друг друга, а они трое так до конца и не вписались в общую компанию. Нет, отношения нормальные, но вот так чувствовать того, кто рядом — не получится. Разве что Машку…

Лера искоса взглянула на подругу, та тут же повернула голову, улыбнулась, но так отстраненно, что сразу было понятно — девочка держится из последних сил. Ладно бы шли по равнине, так приходится карабкаться по скалам.

— Скоро уже придем, — подбодрил Рик, шедший по левую руку от Маши.

Лере вспомнилось почему-то, как подруга спросила: «Ты злишься на Тимса? Это же из-за него у Талема нет любви». Спросила, мельком оглянувшись на Симу. Лера не сразу поняла: а разве она должна на него злиться? Талем сам принял решение, сам выбрал заплатить такую цену. Тимс тут ни при чем, да и парень-то он неплохой. Попроси Леру охарактеризовать его одним словом, она выдала бы, не задумываясь: «надежный». Не злиться на Тимса надо, а пожалеть. Видно же, как он по Симе сохнет, а та хоть бы бровью повела. Лера слегка рассердилась. Ну почему так? Все им на блюдечке, люби себе на здоровье, — а Сима не желает. Эх, ей бы так!

Когда вышли, наконец, к перевалу, на небе уже появились звезды. Небольшое плато заканчивалось склоном. Далеко внизу, словно мох на дне глубокой пиалы, темнел лес. На зеленом ковре — как кто потоптался, оставив круглые проплешины. Лере показалось, что она стоит на краю старого кратера вулкана — так, во всяком случае, она его себе представляла.

Риктор, внимательно изучавший склон, ткнул пальцем в темное пятно:

— Там пещеры. Лучше переночевать в одной из них.

Лера бы согласилась остаться и на этом плато, пусть и маленьком, продуваемом всеми ветрами, так она устала. Но дайарена согласно кивнула. Девочка неприязненно покосилась на белую накидку, ярко выделявшуюся в темноте.

Воины горного племени рассыпались по склону, разыскивая удобный путь к пещерам. Ловко прыгали по камням, умудряясь точно выбирать место приземления в сгущавшейся темноте. Может, они видят, как кошки?

«Как быстро темнеет!» — удивилась Лера, поднимая голову. Звезды исчезали, словно на небо натягивали черную глянцевую пленку. Похолодало, и из долины ударил плотный поток ветра. Мгновенно пробрало до костей и пахнуло снегом. Девочка растерянно посмотрела на ребят и увидела, как изменился в лице Славка.

Сима бросила ему, очень резко:

— Успокойся! Это не Лабиринт!

Мальчик кивнул, но продолжал напряженно вглядывался в долину. Талем тоже встревожился, только дайарена и паж остались спокойны. Женщина даже не подала своим воинам знака вернуться. Пробормотала, поймав вопросительный взгляд Талема:

— Говорили же — мертвая земля.

Путники торопливо вытащили теплые плащи из седельных сумок. Лера закуталась, потерлась щекой о плотную шерстяную ткань. Улыбнулась: словно повторяя ее движение, лошадка толкнулась мордой в спину. Ладно, коль дайарена не испугалась, то и нам нечего, решила девочка. Вон уже и глаза привыкли к темноте. Или чуть посветлело?

Аля сдавленно охнула: плато заливал серебристый свет. Лера же впервые изменила своей привычке чуть что, цепляться за косу — рука замерла, не дойдя до волос. На глянцево-черном небе появился полупрозрачный серебристый шар, сбитый из мельчайших светящихся капелек. Шар менял форму, словно невидимая рука забавлялась с ним, как с куском пластилина. Появились впадины, бугорки, вытянулись два тонких гибких уса — и вот уже над долиной возникла гигантская морда дракона. Трехмерная, осязаемая до мельчайшей шероховатости на приплюснутом носу. Лоб, рельефный, в шишках, покрывали плотные чешуйки. Они ресницами-щитами вздымались над глазами — круглыми, с узкими черными щелями значков — плотно обхватывали виски и смыкались под пастью. Острые, высоко расположенные уши заканчивались пушистыми кисточками, словно у рыси. Губ почти не видно — пасть казалась просто неровным шрамом. На жилистую шею, наверняка длинную в оригинале, серебристого тумана не хватило, она почти сразу становилась полупрозрачной, таяла, исчезала.

Картинка получилась завораживающая, и Лера чуть слышно выдохнула, полуоткрыв губы. Успокаивало то, что лошади не заволновались и словно бы вообще не видели развернувшегося представления. «Красиво», — хотела сказать девочка, но в этот момент острое драконье ухо дернулось, размазывая кисточку в облако. Огромные глаза пришли в движение. Их на мгновение прикрыло пластинами-веками, и вот уже узкие зрачки уставились на путников.

Так мог смотреть старец, попробовавший в своей жизни все и после еще тысячу лет наблюдавший, как падают песчинки в часах. Выскальзывают из верхней колбы, летят вниз и ударяются о груду упавших раньше. Монотонно, одинаково, размеренно. Смотреть на них не так уж интересно, но нет никакой разницы между текущими реками, извергающимися вулканами, строящимися домами, горящими городами, рождающимися детьми — и полетом одной песчинки. Перенести такой равнодушный взгляд было невозможно, лучше ненависть или злоба, чем вот такая безжизненная пустота. Перехватывало дыхание, хотелось лечь на камни, закрыть глаза и больше ничего не чувствовать.

Лера вскинула к лицу руки с растопыренными пальцами, обманывая саму себя: вроде бы и закрылась, а вроде бы и видно. Драконий взгляд не отпускал, узкий черный зрачок казался ущельем, всасывающим испуг, желание убежать, последние крупинки самосохранения.

Ближе всех к фантому оказался Влад. Поймав взгляд, мальчик сел на землю, сложил руки на коленях и уставился в небо.

Ведун бросил повод, оставив смирно стоявшую лошадку, и побежал к Владу. Призрачная голова моргнула — на мгновение пробился сквозь муть равнодушия испуг — и снова уставилась на людей. Талем с силой толкнул мальчика в плечо, так, что тот упал, и крикнул ему, словно на перевале гремел гром:

— Закрой глаза! Все закройте глаза!

Лера не послушалась и увидела, как Талем, положив руку на медальон, резко выдохнул, точно собрался прыгать со скал. Но не прыгнул, а заговорил на древнем языке. Голос его крепчал, доходя до крика. Еще немного — и разнесется над всей долиной! Не вышло: ноги у ведуна подломились, и он упал ничком на камни.

Рик вскрикнул, бросился к учителю. Лера сорвалась с места и побежала, путаясь в складках плаща, а тут еще снова начало темнеть, — драконья морда таяла, оставляя глянцевую пустоту. Видение исчезало, но ничего кроме досады — ни зги не видно! — Лера не почувствовала. Княжич успел первым, и когда девочка подбежала, он уже силился перевернуть Талема на спину.

— Все на себя взял, — раздался рядом голос дайарены. — Только чуть-чуть мальчика зацепило.

Женщина-птица равнодушно смотрела, как ребята путались под ногами и мешали Филату с Атеном уложить ведуна на широкий плоский камень.

Темная глянцевая пленка сползала с неба. За время представления пришли тучи, а она словно удерживала ливень, не давая упасть ни капле. Освобожденный, дождь полился сплошным потоком, мгновенно промочив одежду. Воины шустро смастерили носилки, бережно переложили туда Талема. Ратники Семиречья подхватили их за ручки и пошли следом за проводником, стараясь ступать как можно мягче. Рик держал над лицом Талема плащ, не обращая внимания, что сам уже вымок до нитки.

Ноги скользили, лошадь недовольно рвала повод из рук, мокрый плащ прилипал к ногам и мешал идти. Но Лера спешила, стараясь не потерять из виду носилки. Запрокинутое бледное лицо ведуна пугало больше, чем все загадки этого места.

Пещеру словно выдули в скале — узкий вход, а дальше — полость огромного полушария. Такого большого, что поместился бы не только отряд с лошадьми, но и обоз, сопровождавший княжича в Оружейные ряды. Аля отошла к стене и выжала плащ. Передернула плечами под мокрой тканью рубашки. Подбородок подрагивал от холода. Оглушительно чихнул Влад, аж эхо пошло по пещере.

Ведун, лежавший на сложенной в несколько раз шкуре, открыл глаза и нашел взглядом Филата:

— Детей горячим нужно напоить.

Маша, сидевшая рядом с Риком, порывисто схватила руку Талема и прижала к щеке. Алька прекрасно поняла ее: они так давно не чувствовали себя детьми, о которых заботится взрослый. Талем улыбнулся — даже не глазами, а словно только ресницами, на большее у него не хватало сил:

— Иди к костру.

Губы шевелились с трудом, точно на сильном морозе, и Маша торопливо вскочила, чтобы не заставлять Талема повторять. Тем более, уже шел Филат, неся вытащенную из плотных сумок сухую одежду. Лера же встала неохотно, и только Рик остался сидеть рядом с ведуном, помогая ратнику развязать на рубашке мокрые шнурки.

Аля, снова выкручивая плащ, подивилась: Лера видела в Талеме мужчину, Машка же — скорее отца. Подумала об этом отстраненно, так же отстраненно она боялась за самого Талема. С той минуты, как девочка заглянула в черные глаза дракона, она находилась в каком-то полусне. Все казалось немного приглушенным, когда не то чтобы чувствуешь, а в большей степени осознаешь необходимость как-то реагировать на происходящее.

Подошел Алешка, забрал плащ и сам начал выжимать. Он тоже вздрагивал от холода, и Аля словно очнулась. В первую очередь — всем переодеться в сухое. Тем более уже и костер развели, благо, хоть несколько вязанок дров остались сухими.

…Отвар слегка горчил, точно в него добавили цедру лимона, но так приятно согревал, что Аля глотала, не отрываясь. Наконец-то ее перестало колотить изнутри. От костра шел ровный жар, колени так уже просто припекало. Подошел Рик, пристроил рядом с огнем несколько полешек, тут же начавших слегка парить. Сел рядом с ведуном, поправив на нем покрывало. Талема перетащили к костру, но Але казалось, что пламенем его не согреешь. Чем-то другим охладил его взгляд дракона. Резче проступили морщины, запали глаза, и седина уже не казалось такой неестественной по сравнению с лицом.

Лера неприязненно посмотрела туда, где своим кругом сидели горные, на их повелительницу, полулежавшую на белой шкуре. Аля, заметив ее движение, тоже повернулась. Наверняка эта старуха — девочка специально именно так подумала о дайарене, словно могла выместить раздражение, — знает, что произошло с Талемом. Но молчит. Что ей ведун, если даже на внука она не обращает внимания. Как же Альку достало это наплевательство всех и на все! Как она устала от всего! Если бы не Алешка — спятила бы уже. Словно черт подтолкнул, девочка встала и вошла в круг горных. Остановилась, касаясь носками белой шкуры.

— Уж простите, не знаю, как к вам правильно обращаться, — тон был более чем вежливый, и только близко знающий Алю мог понять, как она зла. Да еще дайарена, если ей не лень заглянуть девочке в душу. — Но, может быть, вы все-таки поможете Талему? Я понимаю, что вам наплевать, но подумайте хотя бы о том, что это его любовь вы забрали себе!

Альку не вытолкали взашей просто потому, что дайарена даже не подняла на нее взгляд. Тронуться же с места без приказа ее воины не решились. Девочка почувствовала, что кто-то подошел и встал рядом. Глянула быстро: Рик. Тот сказал с укором:

— Ведь ваши духи просили нам помочь.

На этот голос дайарена соизволила откликнуться:

— Я не могу. Он увидел душу последнего дракона.

— И что это значит? — Аля не стала дожидаться конца паузы, которую по-театральному тянула женщина. У той наконец-то пробились чувства, глянула дайарена с откровенной досадой:

— А то и значит, что призрак охраняет место жизни и смерти рода. Теперь-то понятно, почему больше нет драконов.

— Почему? — прилетел слабый голос Талема, и Аля чуть не расхохоталась: вот что значит любимая тема!

— Они умерли от равнодушия. Ты же заметил это, ведун. Недаром бросился прикрывать. Побоялся, что всех затянет.

— Разве от равнодушия умирают? — удивилась Маша.

Дайарена промолчала, всем своим видом давая понять, что разговор окончен. Запал у Альки угас, и она пошла к ребятам. Чуть помедлив, за ней шагнул и Рик.

Ведун обхватил кружку, грея пальцы, и пояснил вполголоса:

— Конечно, девочка. Когда становится все равно, то больше не спасают раненых, не выхаживают стариков, не любят и не рожают детей. И род постепенно умирает.

— Тоже мне, любят! — вмешался в разговор Риктор. — Это же ящерицы, даром, что с крыльями.

— Как видишь, — с горечью сказал ведун, поставил на камни кружку и откинулся на подстилку.

Рик сунул в огонь подсушенные дрова. Из открытого входа в пещеру тянуло холодом и сыростью, ливень истончался и мерно падали последние капли. Снова оглушительно чихнул Влад. Талем сказал, не открывая глаз:

— Завтра мы увидим, что оставили после себя драконы.

Аля неприятно удивилась тому, как алчно блеснули глаза проводника при этих словах.

На стенах пещеры качались гигантские тени, совсем не похожие на людей. Горные воины, сидевшие неподвижно и молча, пугали. Девочка понимала, что стоит дайарене подать знак, как эти мужчины запросто перережут их сонными. Там, за перевалом, в такое не верилось, но в этой огромной пустой пещере Аля как-то слишком ясно представила занесенный над горлом нож. Тут они были только лишь гостями, а горные — хозяевами. И девочка не удивилась, когда Славка сказал негромко:

— На ночь выставим и свой караул. Влад, в первую вахту пойдешь… Влад?

Аля сначала взглянула на Славку, удивленная его встревоженным тоном. И только потом — на Влада. Тот сидел и, не отрываясь, равнодушно глядел в костер.

— Как на падающие песчинки, — непонятно прошептала Лера.

Приподнялся на локтях Талем, неудобно вывернул шею, чтобы разглядеть мальчика:

— Ох ты, леший, сильно-то как зацепило! Влад, — окликнул он. — Да Влад же!

Мальчик перевел взгляд на Талема, но казалось, что ему все равно, глядит он на огонь или на ведуна.

— Ничего, я отойду и постараюсь его вывести, — попытался успокоить ребят Талем. — Разобью корочку.

— Какую корочку? — Машка испуганно вцепилась в Лерину руку.

— Равнодушия. Взглядом его зацепило. Ему сейчас все равно, что бы ни случилось. Верно, Влад?

Мальчик кивнул, немного растерянно пожал плечами.

— Денек потерпите, а там я отойду и помогу. Это не страшно… вот если бы все чувства, что только у человека есть, у него выжгло, тогда бы да.

Устроились у костра вповалку. Дождь кончился, из входа уже не тянуло такой сыростью, но все равно было прохладно. Вроде устали все так, что только до лежанки — и в сон, но почему-то никто не мог заснуть. Мертвая тишина, царившая за пределами пещеры, пугала.

— Талем, а ты не мог бы что-нибудь рассказать? — неуверенно попросил Рик.

— Да не бойся ты, не сильно меня задело, я же ведун, — по голосу было понятно, что Талем улыбается. — Силой прикрывался. Ну, обожгло малость, не без этого.

Рик засопел в темноте, сердясь на угаданный страх. Потом решительно сказал:

— Все равно расскажи. Вон, про драконов.

— Про драконов не могу, — жалобно ответил Талем. — У меня, как про них подумаю, мысли во все стороны, будто кузнечики, скачут. Завтра же увидим!

— Тогда расскажите о границах, — очень серьезно попросил Славка. — Что будет, если они ослабнут?

Ведун покряхтел, собираясь с мыслями.

— Мы живем с границами несколько сотен лет. Не любим соседей, опасаемся, торгуем, дружим, пытаемся обмануть. Все, кроме одного — мы не воюем. Наши сотни — хваленые сотни с опытными тэмами — уже давно не знают, что такое битвы. Не считать же за войны стычки с горными, отринувшими мир, или охоту за разбойниками. Мы не можем воевать, даже если проводить через Башню мелкими группам бойцов, маскируя их караванами. Попытки были, и с тех пор у каждого князя есть люди, которые только тем и занимаются, что записывают всех прибывающих, да не только по словам, но и по повадкам судят. Стоит только обнаружить, что повадилось в гости слишком много воинов… Есть лазейки, вроде тех, что обнаружил Риктор. — Талем покосился на проводника, но тот устроился в стороне, завернулся с головой в шкуру и похрапывал. — Я слышал, что одно время на проводников шла охота. Но спрятать целую армию в горах, населенных племенами — невозможно. Были попытки захватить Башню и через нее выпустить отряды, но это очень не понравилось хранителям, и воины не прошли.

Аля вспомнила мохнатую ящерку и запоздало испугалась: а если бы и они не понравились хранителю?

— Если границы истончатся… У князей накопилось слишком много претензий друг к другу, чтобы дело кончилось миром. Я уверен, что стоило Отину получить вестницу, как он тут же разослал своих поглядов по соседям. Будут возникать и рушиться союзы, увеличиваться армии. Наши армии, которые уже забыли, что такое битвы, — с горечью повторил Талем. — Последнее сражение в Семиречье было во время переворота. Я не стратег, спросите у Аскара — он скажет, как его подвели соратники, умеющие нападать отрядами и забывшие о соседней сотне. Ведаю так, что уже пошли в Стальное княжество новые торговые караваны. В Оружейных рядах в этот год будет очень удачная торговля. Князь не пожелает ждать, пока выясниться — на всех ли границах такое происходит или нет. Лучше действовать сейчас. Сантин вряд ли согласиться снабжать оружием своих возможных врагов.

— Ты уверен, что война будет? — Рик уже не лежал, а сидел, уткнувшись подбородком в колени.

— Если такое начнет происходить на всех границах, то да.


Антон вздрогнул, когда под боком снова чихнул Влад. Он прекратит сегодня или нет? И так уснуть трудно — холодно, жестко. Да еще этот под боком вертится, ни минуты покоя! Достал уже! Антон укрылся с головой, сердито отвернувшись в другую сторону. Он ненавидел Влада. А необходимость постоянно терпеть его присутствие делала эту ненависть еще сильнее.

Нет, сначала ничего такого не было. Он как-то вообще не думал про Влада. И только потом, когда его потащило в Мертвый овраг, ударило понимание: он же не сможет объяснить Владу, что не виноват в смерти Кости! Ласк все равно бы не дал ключ, какая разница — ходил туда или нет? Лерка, дура, вывернула все наизнанку. И Влад так же точно поймет, ни за что не станет слушать!

Чем больше Антон боялся Влада, тем спокойнее старался держаться с ним. Это удавалось бы запросто, если бы порой не ловил Леркины взгляды. Ну что ей — больше всех надо?! Сама не пошла, испугалась, а теперь зыркает.

Мальчик пытался себя успокоить: ну и пусть, пусть тот узнает, — ну что сделает? Не убьет ведь! Но представлял бешеные глаза Влада — и мороз пробирал по коже. Если бы еще была надежда, что остальные выслушают и поверят ему, а не Лерке… Сами-то бросили их, а ему, Антону, не простят. Будут строить из себя благородных! А теперь еще и повод есть — вытащил его из пропасти. И не подумает, что заслуги-то чуть-чуть, если бы не горные — летел бы Антон вместе с лошадью. А все равно туда же, нашелся, спаситель! Тьфу! Хорошо хоть, Влада взглядом дракона треснуло, а то пришлось бы изображать из себя благодарную жертву.

От отчаяния хотелось рычать. И когда спутник снова чихнул, Антон еле сдержался, чтобы не двинуть его в бок локтем.


Деревья только издали выглядели обычными. Аля тронула ветку — листья оказались неестественно жесткими — словно пластмассовые. Они не отрывались, а только отламывались. Девочка отдернула руку и вытерла о штаны. Казалось бы — те же ветки, какие висят в школьных кабинетах, заменяя прихотливые комнатные цветы. Но прикасаться к ним противно. Разница как между куклой и забальзамированной мумией. Недаром лошади так не хотели спускаться в долину, и их пришлось оставить с горными воинами. Дайарена взяла с собой только двоих — пажа и высокого молчаливого охранника.

Аля присела и дернула травинку. Она поддалась с неприятным хрустом, словно косточка переломилась. Девочка встала и брезгливо поджала пальцы в сапогах.

— Ну что, пойдем? — Талем тоже застрял на опушке, оглядывая лес, словно какую-то гадость.

Риктор шагнул первым, отведя ветку замотанной в плащ рукой. За ним в образовавшийся проход скользнула дайарена, подбирая и плотнее запахивая накидку из перьев.

Не проглядывались тропинки, и, чтобы попасть вглубь, шли напролом. Круглые проплешины в массиве леса, хорошо просматривавшиеся сверху, оказались ничем иным, как гнездами, и Талем непременно желал попасть туда.

Чем дальше, тем труднее становилось пробираться. Поваленные стволы деревьев, плотно сбитые, оплетенные корнями, вырастали в настоящие стены, напоминавшие замковые. Хорошо еще, можно было всегда найти, куда поставить ноги и зацепиться руками. Рик вырвался вперед и карабкался, как ловкий жучок по стенке. Аля уже притерпелась к ощущению мертвых тел под руками, а ведун морщился от брезгливости. Он поджал губы и за время восхождения не произнес ни слова. Горные воины тоже часто оглядывались на свою повелительницу, но дайарена легко двигалась вперед с грацией, неожиданной для пожилой женщины. Алька, запыхавшаяся и растрепанная, с сожалением отметила, что даже белая накидка не сбилась на ее плечах.

Алешка протянул сверху руку, и хоть девочка вполне бы вскарабкалась сама, она уцепилась и взобралась на край огромного гнезда. Все спутники вылезли наверх и остановились.

— Как тихо, — заметила Машка и обхватила себя за локти. В этом мертвом лесу не орали птицы, да что птицы — даже листья не шумели. А ветер был — в чаше гнезда дуновение взъерошивало огромные белые перья. Гнездо не покинули неожиданно — хозяева забросили его, и стенки в некоторых местах провалились, а выстилавшие его трава и перья сбились в неряшливые комки. Посреди гнезда, словно в насмешку, лежала каменная глыба в форме яйца. На ней той же нестирающейся краской, какой нанесены руны в Лабиринте, чья-то рука нарисовала стрелку, указывавшую в глубь леса.

Прошли уже четыре гнезда — с четырьмя каменными яйцами-указателями. Пора было сделать привал, но ведун так жалобно уговаривал идти дальше, что, хоть ноги уже и не держали, все согласились. И теперь, стоя на краю пятого, молча рассматривали лежавший в центре камень с руной, обозначавшей «Найдено». Прямой под руной виднелся отпечаток ладони, вплавленный в камень.

Никто не рвался прикоснуться к нему, словно оттягивая минуту, когда будет отгадана хотя бы одна загадка этого мира. Аля сняла с пояса фляжку, глотнула неприятно-теплой воды.

— Ну и чего ждем? — грубо поторопил Риктор, но и сам не коснулся отпечатка.

Ведун что-то неразборчиво пробормотал под нос.

— Опасности нет, — негромко сказала дайарена. Она даже не запыхалась, и лоб остался прохладно-чистым, без бисеринок пота.

— Я открою, хорошо? — торопливо и умоляюще спросил Талем; Маша фыркнула.

Ведун обтер ладонь о кафтан и приложил к камню:

— Горячо!

Продолжить не успел, рядом словно жахнули из пушки. Аля рывком прижала руки к ушам и больно долбанула себя фляжкой по голове:

— Зараза! Не могут без звуковых эффектов!

Камень раскололся, так ровно, что срез блестел зеркалом. Посередине темнело углубление, и там лежал свернутый в трубку пергамент.

— Без спецэффектов — тоже, — заметила Сима. — В Голливуд бы их!

Их словно накрывало темно-синим зонтиком — так стремительно, что выбежать не оставалось шансов. Высокий купол коснулся края гнезда, скользнул темнотой меж поваленных деревьев, закрывая ловушку.

— А, по-моему, мы и так в кино, — заметила Аля, глядя, как над их головами купол превращается в закатное небо.

Багрово-красный диск слепил глаза, и в черных точках у самого горизонта не сразу удалось разглядеть парящих драконов. Темно-вишневый и золотой — они блестели под солнцем, словно только что вынырнули из воды. По краям гребней переливались огоньки — от красного до фиолетового — всеми цветами радуги.

Ящеры казались более реальными, чем фантом на перевале, но каждый из присутствующих почему-то твердо знал, что это всего лишь картинки, запись, которая не может причинить вреда.

Темно-вишневый дракон выгнул крыло, заходя на вираж. Гигантская туша выделывала в небе такие кренделя, что перехватывало дыхание от восторга. Вот он рухнул на спину, распластав крылья, на несколько мгновений завис кверху брюхом, забавно дрыгая лапами. Его спутник, изящный золотистый дракончик меньших размеров, испуганно дернул хвостом, и вишневый тут же ринулся вверх, выравнивая полет.

— Вот выпендривается! — засмеялась Маша, и до Али только сейчас дошло, что она видит драконье ухаживание.

— А вы говорили, они любить не могут, — с укором заметила Риктору Лера. Проводник сплюнул на землю, давая понять, что ошибку не признает. Мало ли что там могут выделывать ящеры?

Темно-вишневый высунул длинный язык и огладил шею подруги. Драконы уже кружились над самыми головами, закрывая огромными крыльями небо. Чешуя отражала закатное солнце, отбрасывая разноцветные отблески, словно тысячи маленьких зеркал. Облака, плывущие над ними, становились розовыми, красными, рыжими. Золотые и вишневые полотна то расправлялись, то выгибались куполом, то прижимались к бокам — и тогда казалось, что дракон вот-вот рухнет на землю и разобьется. Но он вытягивал вперед лапы, расправлял крылья и снова взмывал в небо…

Когда пара скрылась за горизонтом, превратившись в точки, Аля отерла слезящиеся от ярких всполохов глаза.

— И они все-все умерли? — у Маши меж бровей легла горькая складочка.

— Да, — тяжело уронил Талем. — Больше драконов нет.

Пленка, изображавшая закатное небо, стремительно светлела. Но так и не истончилась до конца, гнездо словно остался прикрывать мыльный пузырь. Аля с надеждой взглянула наверх: может быть, им еще покажут драконов? Такого потрясающего зрелища она не видела даже в кино, в самом красочном фильме. Но ничего не происходило, и Талем решительно наклонился к камню, вытащил пергамент.

— «Если вы пришли сюда и читаете мою записку — значит, вы уже поняли, какая беда грозит нашему миру», — Талем растерянно оглянулся на спутников.

— А тут ждали не нас, — отметил Славка. Он один смотрел в сторону, туда, где пленка-купол смыкалась с краем гнезда.

Аля заметила, что даже в мертвых лесах мальчик держится так, словно сию минуту готов достать меч. Толкнуло раздражение: тут-то зачем? Мало вымерших драконов, еще кого-нибудь убить тянет? Она была разочарована — так идти, и узнать о какой-то опасности для этого мира, а вовсе не о дороге к дриду. Алька попыталась одернуть себя: «Слушай, давай!»

— «Вы видели небо, которое было когда-то — небо, по которому летали драконы», — читал Талем. — «Я сделал осознанный выбор: ящеры умны и эмоциональны. И мой выбор погубил их. Вы уже должны были понять — я отвел на них равнодушие. Не все, сколько смог, но и это отсрочило конец. А драконы вымерли. Одно утешает меня — мы, дриды, скоро так же вымрем».

Талем остановился, провел рукой по волосам. Аля уже не отвлекалась — предчувствие чего-то страшного заставляло ловить каждое слово.

— «Я ищу другие пути спасения — и хочу верить, что они есть. Но если не получится, то вы возьмите карту и найдите лабораторию в Межанских лесах. Там стоит механизм. Попробуйте, может быть, вы еще и оттянете агонию, — агонию, которую никто в этом мире не заметит. Должен предупредить вас — сквозь пленку, которую вы сейчас видите, пройдет только тот, кто не стремится использовать полученное знание корысти ради или для покорения мира». Все. Подписано — Орон.

Все молчали, пытаясь осознать услышанное.

— Талем, ты думаешь — это правда? — Рик недоверчиво заглянул ведуну в лицо. — Наш мир умирает?

Ведун решительно свернул пергамент в трубку:

— Не знаю. Но давайте подумаем об этом после, сначала нужно выйти отсюда. Славка, отойди!

Мальчишка только дернул плечом и легко вспрыгнул на широкий ствол. Чуть протянуть руку — и коснется пленки.

— Отойди, я сказал! — в голосе ведуна зазвенел металл.

— Ну что вы кричите? — недовольно повернулся Славка. — Я не собираюсь править вашим миром. А из корыстных желаний у меня разве что найти Орона.

Ругаясь под нос, Талем полез наверх.

От пленки веяло прохладой и пахло мятой. Аля опасливо ухватилось за торчавшую ветку. Черт его знает, как эта дридова ловушка работает!

— Ну? — раздраженно спросил Славка. — Мне можно идти?

— Куда торопиться, — отмахнулся Талем. Присел на корточки, ведя рукой в том месте, где пленка входила в дерево.

Дайарена заметила:

— Орону нет нужды лгать.

Она шагнула сквозь мыльный пузырь легко, словно и не было никакой преграды. Следом, отстав на полшага, прыгнули ее воины. Женщина оглянулась через плечо:

— Или ты, ведун, корысть имеешь? А может ты, внук-дайар, к власти рвешься?

Рик вспыхнул и шагнул к пленке прежде, чем Талем ухватил его за плечо. Остановился рядом с дайареной, глянул с вызовом:

— Я ваш внук только по крови. Вы маму бросили.

Дальше ведун уже никого не сдерживал. Аля уцепилась за протянутую снаружи Алешкину руку, зажмурилась и прыгнула. На мгновение укололо холодом, и девочка оказалась по ту сторону преграды.

В гнезде остался один проводник. Риктор покачивался с пятки на носок, заложив руки за широкий пояс. Аля оглянулась с досадой: ну что он медлит?

— Вы уверены, что другого пути нет? — спросил тот у Талема.

Ведун вместо ответа широко развел руками: смотри сам. Риктор плюнул сквозь зубы:

— Никогда мне не нравились эти ящеры, — сказал с нервной усмешкой.

— Думаю, им наплевать на ваши симпатии, — успокоил ведун.

— Как знать. Ну, выноси святой Кинт! — выкрикнул Риктор и бросился вперед, словно собираясь штурмовать стену.

Аля увидела, как ударила в тонкую, еле заметную пленку ладонь. Ударила и прилипла. Риктор закричал — низко, на одной ноте. Его пальцы побелели, словно покрытые изморозью. Талем рванулся к границе, но Рик вцепился в учителя, и ведун никак не мог стряхнуть мальчишку. Хлестнуло морозом так, что стянуло кожу на лице. Руки проводника стали белыми уже по локоть, и пальцы казались не живыми — а точно вырезанными изо льда искусным скульптором. Риктор взвыл еще громче, и руки начали осыпаться ледяным крошевом. Алю затошнило, и в это момент Алешкина ладонь легла ей на глаза, закрывая происходящее.

Крик смолк. Аля осторожно вывернула голову из-под руки. Пленки-купола не было. А на широком стволе таяло ледяное крошево.

## Глава 17

Состеганная из кусочков шкур подстилка примиряла с жестким ложем. Лера вытянулась, положив руки под голову. Через висевшую над лицом травяную циновку проникали лучи. Солнце чувствовалось даже сквозь плотно зажмуренные веки. А те два дня, что шли от мертвой земли, было холодно. Дайарена вела их кратчайшим путем к горному племени. Не к своему, к чужому, оставшемуся лет пятнадцать назад без правительницы. Лера чуть поморщилась, вспоминая тот переход: призрак дракона, ударивший по Талему и Владу равнодушием, пустые гнезда, загадочную угрозу миру, страшную смерть проводника… Слишком много, чтобы азартно бросаться распутывать клубок тайн. Они молчали, оставив загадку до более спокойных времен. Да и дорога не располагала: дайарена спешила уйти с мертвой земли, поэтому шли почти без привалов, узкими тропами и горными ущельями. На ночлег устраивались, только когда окончательно темнело. Укладывались вповалку и почти сразу засыпали. Зато когда добрались до поселка — в полночь, падая с седел от усталости, — потеплело.

Лера открыла глаза, сощурилась от яркого света. Рядом завозилась Маша, дремавшая в ожидании завтрака. Как только можно спать, когда под ухом галдит стая местных девчонок! Гости вставали в разное время, и горное племя, благодарное за приезд дайарены, каждого старалось накормить повкуснее. Позевывая, выбралась из отведенной им лачуги Аля.

— Ма-а-чишки уфе встали? — спросила она. Лера сообразила, что это значит.

— Славка еще спит.

Машка все-таки согнала дремоту, села, касаясь циновки макушкой:

— Устал. Это же спятить можно, все время настороже быть.

— А как же тогда Филат? Атен? Тимс? — спросила Аля. Пробралась к девчонкам, вытянулась на животе.

— Сравнила! — фыркнула Маша. — Они — ратники.

Алька пожала плечами: мол, не все ли равно? Но спорить не стала:

— Влада видели?

— Угу, — Маша помрачнела.

Лера снова закрыла глаза. Влад так и не отошел после встречи с фантомом. Ведун пытался растормошить мальчишку, но пока не получалось. Он молчал. Ему было настолько наплевать на происходящее, что он даже не желал говорить. И с Талемом Лера так и не посоветовалась — рассказать или нет про Антона. Да и какая теперь разница, пусть Влад сначала в себя придет.

— В гостях тут определенно лучше, — заметила Аля, разглядывая вкопанные на площади столбы. — А Талем где?

— Ушел с дайареной, — недовольно отозвалась Лера.

Ей тут не нравилось. Пусть она и не попадала в плен к горным, как остальные ребята, и смуглые женщины в длинных одеждах были сказочно красивы и доброжелательны, но все местные племена жили по другим правилам и некогда посчитали возможным забрать у человека любовь. И у какого человека! А пряди волос и кусочки шкурок, украшавшие ритуальные столбы, так и вовсе наводили на мысль о людоедах.

Девочка вспомнила, как поддалась на Машкины уговоры и прошла утром по улицам. За стенами хижин слышались голоса, пахло дымом, где-то кричали ребятишки, тоненько заржал жеребенок — но поселок казался пустым. Словно люди тут не жили, а только играли в декорациях затянувшийся спектакль.

У большого костра, на котором пожилая женщина разогревала окорок, они наткнулись на мальчишечку лет пяти. Ребенок оглянулся на них, и Лера даже вздрогнула: такие голодные были у него глаза. Испугалась: неужели для гостей отрывают куски, а дети голодают? Но тут же поняла, что этот взгляд ничего общего с простым физическим голодом не имел. Лера торопливо увела с собой Машку, — не стоит заглядывать за чужие декорации, иначе можно понять, что это вовсе не спектакль. Девочки возвращались другой улицей, ближе к ограде. Тут было тихо, и Лера только на полпути сообразила: эти хижины давно остались без хозяев.

Когда, наконец, накрыли к завтраку, вылез Славка. Подтянулись и остальные, бродившие по поселку. Только Атен застрял где-то в конюшнях, осматривая местных лохматых коней, да Талем не вышел из айрема.

Рик вытянулся на шкурах, прикрывая от солнца лицо рукой. Лера с сочувствием взглянула на мальчишку: мается же. Как услышал о какой-то угрозе миру, так все задумчивый ходит. Он готов в любых условиях поговорить с Талемом, но явно не желал посвящать в подробности горных. Дайарене княжич не доверят. «И правильно», — подумала Лера, допивая ягодный сок.

— Что они там делают? — пробормотала Аля, глядя, как сквозь решетчатую крышу айрема просачивается белый дым. — Слушайте, я чего тут подумала: дайарены вымерли из-за того, что разучились любить. Драконы — из-за того, что вообще чувствовать разучились. Что-то между этим общее есть, а?

Рик сел, уперся локтями в колени:

— Общее с угрозой миру?

— Конечно, — уверенно сказал Славка. — Равнодушие. Всем на все наплевать. Никому ничего не надо. Никому ничего не интересно. Так и вымрут со временем, как драконы.

Рик изменился в лице — он не был так испуган, даже когда их преследовали Волки:

— «Агония, которую никто не заметит», — процитировал он слова из свитка Орона. — Да нет, не может быть! Чего это мы все чувства потеряем?

— Рик, вы уже их потеряли, — мягко заметила Маша. — Не все! — тут же поправилась, тряхнув волосами. — Но некоторые… — Она повела плечами, не зная, как сказать.

— Талем, я уверен, уже все понял, — добил Славка. — Только не хочет ничего сейчас говорить.

Аппетит пропал, и Лера отложила надкусанную лепешку. Что-то в этих рассуждениях есть…

Тимс переводил внимательный взгляд с княжича на Филата. Парнишке было не по себе от всего услышанного. Старый ратник рвал крепкими зубами мясо и смотрел в землю. Лера подумала, что он уже и не рад приказу князя сопровождать их. Такое узнал, столько наслушался!


От неловкости ратников спасло появления Талема. Ведун подошел к навесу, глянул на ребят:

— О чем речь?

— О судьбе вашего мира, — запрокинула голову и сощурилась Алька.

Талем присел рядом с Риком, выбрал с тарелки кусок поаппетитнее.

Славка повторил:

— Вы ведь уже все поняли, да?

Ведун глянул на него с тревогой:

— Ты не заболел?

Мальчик с досадой мотнул головой: чувствовал он себя неважно, но это просто усталость. Не стоит откладывать разговор.

— Ладно. У нас есть время — дайарена пока занята. Давайте я расскажу то, что ведаю. А вы, да благословит святой Кроний, может, найдете, что мне возразить.

Талем помолчал, привычно тронул звенья цепи, скользнул пальцами к медальону. Рик придвинулся к нему ближе, но не торопил учителя начать рассказ. Княжич терпеливо смотрел на крышу айрема, чуть хмуря брови, и Славка подумал, что Рик все равно остается наследником — как бы яростно он ни отвергал отца и не желал принимать от него власть. Ведь ему наверняка даже в голову не пришло переложить ответственность на Талема, опытного и мудрого, нет, Рик явно собрался сам искать выход из ситуации. «А он был бы настоящим князем», — промелькнуло у Славки. Недаром в Лабиринте обещали такое успешное правление.

Стало обидно, что Рик вынужден отречься. Если бы можно было что-то исправить! «Вот так и возникают заговоры», — усмехнулся он про себя.

— Начну с того, что сказал мне Слава, — заговорил ведун и мальчик вздрогнул: при чем тут он? — Как-то в разговоре прозвучали такие слова: «Всем наплевать. Что за пределами Отин-града происходит — по барабану. Никому ничего не интересно дальше собственного двора». Это заставило меня задуматься: а как должно быть иначе? Очень трудно понять, высок ли холм, если ты никогда не знал о горах. Но я же ведун, духовник. Вспоминал: тех, кого знаю, тех, кого знал; что читал и что слышал. Как было пятьсот лет назад, триста, сто… Когда еще не стояли Башни, и князья делили власть, разбойники привольно охотились на караваны, тэмы грабили соседей. И в то же время уходили купцы осваивать новые земли; ведуны — познавать неведомое; мастеровые, рудничие — на поиски богатых гор и лесов. В княжеской библиотеке лежит много свитков тех лет. А потом все пошло на спад. Даже дриды перестали путешествовать меж мирами. Я уверен, что все сказанное по поводу нарушения баланса — не более чем отговорки. Покой наших земель стали оберегать Башни и натянутые границы. Нам стало сложно воевать, и мы научились договариваться. Наши сотни, оставшиеся без врагов, утихомирили разбойников и прижали обнаглевших тэмов: князю невыгодны стычки у себя под боком. Купцам и путешественникам стало проще идти чужими землями. Но они отправлялись в дорогу все реже и реже. За последние двести лет в княжескую библиотеку добавилось вчетверо меньше свитков, чем за столетие перед постройкой Башен. Высших школ с тех пор, как дриды спрятались от людей, становилось все меньше. Раньше можно было учиться во всех крупных городах княжества, сейчас же во всем Семиречье пять школ. Мы живем тем, что люди узнали, создали или поняли в прошлом. Я слушал ваши рассказы — и поражался тому, как много вы успеваете за десятилетие. Наша же история стоит на месте. Лера, помнишь, ты тоже удивлялась этому?

Девочка кивнула. Судя по всему, то, что говорил ведун, не было для нее откровением. Славке же стало не по себе. Одно дело — возмущаться тем, как ведут себя окружающие, другое — понять, что весь мир живет так.

— Лерины слова я сложил в ту же корзинку. И вот это, — Талем прочитал по памяти, словно держа перед глазами лист: — «Может быть, вы еще и оттянете агонию. Агонию, которую никто в этом мире не заметит». И вспомните драконов, умерших от равнодушия друг к другу и самим себе — вряд ли они осознали свой конец.

— И дайарены, — вставила Аля. — Не любить — это тоже равнодушие.

— Да, наверное, — Талем потер лоб. — Вот видите, вы поняли то же, что и я.

Славка молчал. У него не нашлось возражений.

— Талем, получается, может так, что вот был человек очень… — Рик замялся, подбирая слова, — ну, недобрым, но любил. Хотел, чтобы было хорошо тем, кого он любит. А потом ему стало все равно, и он стал делать, как надо вообще. Вообще правильно. В общем…

— Может быть, — очень мягко ответил ведун, положил руку на плечо княжича и притянул мальчика к себе. — Очень может быть.

«Это он об отце!» — дошло до Славки. Он растерялся: Как же так, Рик что — ищет князю оправдание?

— А что — удобно, — вдруг заговорил Влад. Негромко, ни на кого не глядя. — Думать, что он хороший, просто вот так по голове стукнуло, и он стал таким как есть. А так — хороший.

Рик вспыхнул:

— Я так не говорил! Я о том, что князь по правде тогда любил и меня, и маму! Любил, вот!

— Да я вообще не про твоего отца, — спокойно обронил Влад, замолчал.

Славке показалось — как шторы задернул и снова ушел в себя.

— Мы отвлеклись, — заметил Талем.

— Да, получается, что беда, грозящая миру — это равнодушие, — встряхнулся Славка и начал загибать пальцы: — Вымерли драконы, дайарены уходят. А дриды?

— Не знаю. С ними встречаются все реже, но из-за того ли, что дридов стало меньше, или они просто не хотят иметь дело с людьми — не ведаю.

— А вы сами, Талем, в смысле — ведуны? — не отставал Славка.

— Тоже не ведаю. Но когда-то ведуны преподавали в Высших школах, а раз школ стало меньше, и в них не так уж много осталось учителей… — Талем развел руками.

— А у вас никогда не считали, сколько всего народу живет в княжествах? — заинтересовалась Лера.

— Каждому сэту примерно известно, сколько воинов у него под началом, купцов, искусных ремесленников, какое количество деревень платит дань. Но считать всех подряд и в голову не приходило. Жаль, что я больше не княжеский ведун, обязательно постарался бы такое устроить.

— И жаль, что я больше не наследник, — в тон ему добавил Рик.

— Ну, это еще как посмотреть, — тихонько пробормотал Филат. Славка оглянулся с удивлением: ратники обычно не вмешивались в подобные разговоры. — Если ведун прав по поводу границ…

Талем на мгновение отвел взгляд.

— То что? — требовательно взглянул на ратника княжич.

— А то, что князю сыновья будут нужны, — расплывчато пояснил старый воин.

— Сам подумай, в смутное время род должен быть крепок, — заметил Талем, не снимая руку с плеча княжича.

— Я понял, — резко кивнул Рик. — На тот случай, если с кем из сыновей князя случится беда. А чтобы сберечь младшего, наследником нужно назвать старшего.

«И — заговор. Тьфу, глупость какая», — подумал Славка. Ему не давало покоя сосредоточенное лицо Талема. Что-то еще было не сказано, и Рик вот-вот поймет это.

— Власть должна быть крепка, а тут заговор… — княжич осекся, зябко обхватил себя за локти. — В смутное время многие захотят знать тайный ход в замок. Если я отрекусь сейчас или князь перестанет мне доверять… — Рик не договорил, только кожа туго натянулась на скулах.

— Мы опять отвлеклись, — торопливо вставил Талем. — Должно ли понимать так, что возразить вам нечего?

В ответ промолчали.

— Ну что же. Тогда у нас общий путь — в Межанские леса. Вам — искать дрида и дорогу домой, нам — путь к спасению мира.

Славка немного покоробило такое разделение, но он не успел придумать, как возразить — Талем перевел разговор:

— А пока у меня к вам просьба, — ведун смущенно качнул медальон. — Дайарена согласилась проверить, есть ли у вас сила.


Айрем был похож на уже виденный: те же полки вдоль одной стены, узкая лавка для гостей-просителей — вдоль другой; плоский камень посреди комнаты. Сквозь решетчатый круг в центре крыши падал свет, оставляя затененными углы. Хозяйка давно уже покинула свое племя, но порядок поддерживается такой, словно она отлучилась ненадолго.

Дайарена сидела на корточках перед камнем и растирала сухие листья. Горел небольшой костер, неровно обложенный белыми камушками. Дайарена не мигая смотрела в пламя, и если бы не движения пальцев, то ее можно было принять за статую. Высвеченные огнем черты лица казались высеченными из мрамора.

Растертые в пыль листья высыпались из сухой ладони в костерок. По комнате поплыл раздражающе-сладковатый запах, и Аля ущипнула себя под коленкой, чтобы не расчихаться. Из-за плотной ткани получилось лишь слабое царапанье, и девочка торопливо зашмыгала носом. Следом в огонь полетели лепестки цветов и тонкие веточки. Дым становился все гуще, на глаза наворачивались слезы. Дайарена плавно повела руками вверх, словно гончар, лепящий тонкий высокий кувшин. Дым послушно свился столбом, и стало легче дышать. Из рукава выскользнул узкий костяной нож и лег рядом с костром.

— Кто первый? — глянули на ребят равнодушные птичьи глаза.

Аля торопливо спрятала ладони между коленками: черт его знает, зачем дайарене нож?

— Я, наверное, — торопливо встал Алешка. — У меня точно никаких отклонений не наблюдалось, так что…

— Садись, — дайарена указала через камень напротив себя. — Подтяни рукав.

Алешка опустился на корточки, суетливо поддернул рубашку. Показалось запястье, обвитое чуть заметным следом от веревок, потом ожог на месте клейма. Когда ткань поползла выше локтя, женщина кивнула — хватит.

— Дай.

Мальчишка замялся: чтобы вложить пальцы в ладонь дайарены, ему придется протянуть руку над огнем. Женщина приподняла темные, красиво очерченные брови, и Алешка решился. Цепкие пальцы ухватили за запястье и начали мять ладонь. «Карга старая», — обозлилась Аля, увидев, как чуть дрогнул у Алешки уголок губ: начало припекать. Костяной нож мелькнул в воздухе, словно и не лежал за мгновение до того на камне, и ужалил мальчишку в середину ладони. Дайарена ловко перевернула Алешкину руку так, чтобы ладонь накрыла белый столб дыма. Темно-красная капля набухла и упала в центр костра. Дайарена отпустила руку и уставилась на дым. Тот густел, наливался синевой, призрачно светясь и переливаясь стальными бликами в полумраке комнаты.

— Есть сила, — сказала дайарена, взмахами ладоней раздувая цветной дым по комнате. — Не наша и не ведовская. Сам управлять ей не может, власти нет. Разве что когда прорвется, за собой поведет. А власти бы, немного, хоть с перо горловки, так мог бы с ведуном поспорить. А совсем бы себе подчинил, так с дридами на равных встал бы. Но — не дано. Пусто. Бесполезно.

За разговором женщина огладила новый белесый столб дыма. Алешка озадаченно посмотрел на свою ладонь, но та была обычной, слегка грязноватой, с длинной царапиной на указательном пальце. Глянул вопросительно на ведуна. Талем подался вперед, того и гляди кувыркнется с лавки, глаза у него горели почище камня в медальоне в солнечный день. Мальчик пожал плечами и сел на место.

— Бред какой-то, — сказал еле слышным шепотом.

Но дайарена все равно услышала, поджала губы и обидчиво процедила:

— Дальше смотреть?

— Да, пожалуйста, прошу тебя, — торопливо закивал Талем.


Из айрема вышли в молчании. Сила была у всех, дрид не прихватил ни одного «пустого». И ни один не мог управлять ею самостоятельно.

Лера взвешивала про себя: правда или нет? Но ничего не находила, и только горячечные мурашки на ладонях вспоминались с отвращением. А дым у нее был красивый: светло-бежевый. Если бы только не проглядывались в глубине темно-багряные сполохи. Тревожные, почти как у Славки — только у того переплетались воедино, словно прядки в косе — серебряно-стальной и алый. Девочка потерла ладони друг о друга: вот теперь понятно, как она умудрилась «задушить» Вилла.

— Вечером будет праздник, а утром мы уедем, — задумчиво сказал Талем.

— Какой праздник? — спросил Рик.

— Племя посетила дайарена. Для горных это все равно, что для небольшой деревеньки святой с княжеской свитой. А пока можете побродить по окрестностям. Вас не тронут — пришедшие с дайареной неприкосновенны. Конечно, зря задирать никого не стоит, — ведун привычно повернулся к Владу и осекся. Да, сейчас ждать от мальчика неразумных поступков не приходилось. Талем нахмурился, взял его за плечо: — Давай-ка займемся тобой.

В поселке Талем ведовать не стал, повел мальчика за ворота. Ребята двинулись следом, как встревоженные родственники за каталкой, увозящей больного в операционную. Покосившиеся створки ворот разошлись, выпуская путников на небольшое плато. Впереди плавно уходила вниз тропа — это был единственный проход к поселку, и найти его нелегко. Кругом стояли скалы, разбитые узкими ущельями; пробраться по ним смог бы разве что гибкий зверек. Были когда-то еще две дороги, но их завалило. Лера прибавила шагу. Казалось, что и оставшийся за спиной поселок, и она сама расположились в широко открытом рту великана с острыми черными зубами. Вот клацнет он пастью — и поминай как звали. На плато было ветрено, и девочка торопливо свернула в небольшую пещеру.

— Да, подождите там, — кивнул ведун и повел Влада вглубь ущелья.

— Как ты думаешь, у него получится? — Маша присела рядом, привалилась теплым плечом.

— Не знаю, — пробормотала Лера.

Она вспомнила нежно-розовый, цвета яблоневых лепестков дым, родившийся от капли Машиной крови. Опалово светящийся столб заставил даже дайарену восхищенно качнуть головой. А вот у Али расцвел оранжево-алый, и не понять было, где заканчивалось пламя и начинался дым. Интересно, насколько определяется цвет даром? Или тут дело только в самом человеке? Подходит ли, допустим, Симе темно-фиолетовый с яркими золотистыми точками, мельтешившими, словно тучка мошки под лампой?

— Получается, мы нужны дриду из-за силы? — Славка явно желал обсудить новости. А вот Лере не хотелось — словно бы там, в душной комнате, пропитанной запахом трав, они заглянули каждый в себя. Хотелось молча думать, перебирать в памяти краски и прикидывать: так или нет?

— Смысл? Сами мы ничего сделать с ней не можем, а учить нас вроде никто не рвался, — заметил Алешка. — Да и без толку, сказала же.

— Что, Слава, размечтался? Типа, ты ух теперь, супермаг! Ка-а-ак дашь фаерболом дриду по лбу! — поддела Аля. — Или нет: пожалует тебе князь сотню, и рванешь ты на подвиги впереди всех на белом коне.

Придумать достойный ответ Славка не успел, вернулись Талем и Влад. Ведун прислонился к камню у входа в пещеру:

— Не могу. Не могу пробить корочку. Знаю, чувствую, что за ней — все есть, не выжжено, а не могу!

Влад присел напротив Леры. Девочка вспомнила, что цвет его — черный с желтым, — был приглушен, словно подернут взлетевшим пеплом. И только легкое дыхание дайарены позволило увидеть на мгновение яркие краски. А вот у Антона загустел под ладонью дым темно-зеленый с белыми вертикальными полосами, почти непрозрачный.

— Можно убить любовь, погасить ненависть, раздуть страх, накормить злобу — снаружи. Но вот равнодушие, сковавшее все, пробить не могу. Влад, ты должен пытаться сам, изнутри, понимаешь?

Мальчик кивнул, он согласился бы сейчас и с любым другим советом.

— Он должен кого-нибудь полюбить? — предположила Маша.

— Тогда оттает. Но ты думаешь, сможет — сейчас?

Лера качнула ногой, стукнувшись пяткой о камень. Было противно, словно она вот-вот нырнет в болотную жижу. Девочка даже губы скривила от омерзения. Отложить, посоветоваться с Талемом? Духу не хватит такое предлагать и такую ношу перекладывать. Лучше уж сейчас, пока помнятся алые отблески в ее дыме:

— А если он кого-нибудь возненавидит?

Талем глянул на нее внимательно:

— Может и получиться. Ненависть — она вспыхивает легче, чем любовь.

Лера спрыгнула с камня, шагнула чуть в сторону, уперлась лопатками в скалу:

— Влад, а ты знаешь, как на самом деле умер Костя?

Антон полоснул ненавидящим взглядом, легла скорбная морщинка на лоб ведуна, глянула растерянно Маша. А Влад поднял голову и словно впечатал взглядом Леру в камень.

— Его могли спасти, могли успеть. Нужен был ключ, всего лишь ключ от каморки в подвале. И за ним пошел Антон, — Лера старалась передать все как можно точнее, убеждая деталями — все произошло именно так. Влад смотрел непонимающе, словно фильм на иностранном языке. — …Антон Ласка даже не искал. Просто — не искал. — У Влада дрогнули ресницы, он зашарил рукой по стене в поисках опоры. — Если бы он сразу сказал мне, только сразу! — с отчаяньем вырвалось у девочки. — Я бы сходила сама, и все. Костя сейчас был бы жив.

Лера качнула головой: тишина, словно в уши залилась вода. Глухо доносился шум ветра, как чье-то дыхание, когда не хватает воздуха и рвет легкие. И точно из-под воды, медленно вставал Влад.

— Да не дал бы Ласк ключ! — заорал Антон, разрывая тишину.

Дальше все смешалось. Мальчишки с трудом удерживали Влада, рвавшегося с ножом к Антону. Безумными глазами смотрела Машка, с отвращением — Аля.

Сима стояла между мальчишками и Антоном, положив руку на оголовье меча. Ее обычно спокойные глаза сощурились до щелочек, и было не разобрать выражения, но Лера понимала: Влада она не пропустит. Не ради Антона, а ради него самого. И тут пещеру накрыл голос Талема, гулко отразился от стен, ударил в барабанные перепонки.

У Леры подогнулись ноги, и она села на землю. Стоять остались только трое: сам ведун, Влад с подрагивающими от ненависти руками и вжимающийся в стену Антон. Сима рывком попыталась подняться, но Талем остановил ее, веско произнеся:

— Не мешай.

Антон вцепился зубами в кулак, давя в себе заячий привизг. Лера брезгливо заметила, что он даже не пытается защищаться. Воздух сгустился между стоящими напротив друг друга мальчишками и слегка подрагивал, как марево над раскаленным асфальтом.

А потом Влад круто развернулся и вышел из пещеры, черным сгустком промелькнув мимо Леры. Антон выдохнул, сполз по стене на землю, словно и не человек вовсе, а смятая груда тряпья.

— Рик, будь ты князем, а Антон — твоим подданным, что бы ты решил? — Славка произнес это негромко, но к нему повернулись все.

— Колодки на площади, лишение имени — дабы отныне носил только прозвище, отречение от титула, если он есть, изгнание, — перечислил Рик.

Аля вздрогнула. Она прекрасно понимала страх Антона, и суровость наказания испугала.

— Я не твой подданный, — вскинулся Антон.

— Ты — подданный князя, — холодно возразил Рик. — Или так, или ты остаешься рабом, купленным на княжьи деньги. А я — наследник князя Отина и имею право вершить суд. — Голос его стал жестче: — Дарую тебе выбор: либо я решаю, либо — они, — княжич кивнул на ребят.

— Они, — глухо сказал Антон.

— Так встань хотя бы, — брезгливо велел Рик.

Антон не решился огрызнуться, поднялся.

— А что решать? — слегка удивился Славка. — Не бросать же его здесь. Будем тащить дальше. За Владом, конечно, присмотрим, не убьет. Только, Антон, держись от него подальше. Если он захочет набить тебе морду, лично я удерживать не стану.

— Да не поможет тебе святой Вакк, ты отрекся и от чести и от дружбы, — поставил точку Рик.


Подносили только вино, разное: от терпкого старого, до легкого молодого. И если девочки могли отказаться, то мальчишки были обязаны хотя бы пригубить: раз они имели оружие, то по законам горного племени считались взрослыми. От вымоченного в чем-то остром мяса горело во рту, и Славка понемногу прихлебывал из кружки. Ладно, у Филата голова крепкая, присмотрит за Владом. Страшно: вдруг его снова переклинит, и он бросится с ножом на Антона. Вон, сидит, ничего не ест, только по знаку старейшины прикасается губами к краю деревянной кружки.

У Славки уже шумело в голове. А стоило закрыть глаза, как в темноте вспыхивали ало-багровые искры…

…Когда окончательно стемнело, и площадь перед ритуальными столбами освещал только огромный догорающий костер, молодые воины разгребли горячие даже на вид угли, разровняли их толстым слоем. В полумраке из толпы вышла девочка, приблизительно, ровесница Маши. Скинула длинное одеяние, оставшись лишь в широкой полоске ткани, намотанной на бедра. На ее тонких предплечьях было так много нанизано браслетов — деревянных, из шкурок, перьев, — что они казались причудливыми рукавами. Девочка улыбнулась, вроде бы застенчиво, но тут же стрельнула взглядом в сторону гостей. Сидевший рядом со Славкой Влад торопливо выпрямился. Поклонилась — длинные черные косы скользнули с плеч и упали до земли — и резко, словно подброшенная пружинкой, распрямилась. Славка, смутившись, отвел взгляд от темных сосков.

Глухо загудели барабаны, резко ударили в ладоши, и девочка шагнула босыми пятками на угли. Тряхнула косами и пошла по пышущему жаром кругу, точно рожденная в пламени. Багровые блики скользили по смуглому вспотевшему телу, у Славки все сильнее шумело в голове, и в такт барабанам пульсировала кровь.

От толпы отделилась еще одна девочка, уронила на землю яркую легкую ткань и скользнула в жар. Одежды опадали, словно крылышки бабочек, и вот уже с десяток танцовщиц выбивали босыми пятками искры…

Славка мотнул головой, отгоняя видение. Угли давно остыли, и праздник шел к концу. Если это можно назвать праздником. Еще в самом начале Маша сказала: «Вот если бы нас взяли у Ласка и на один день отправили домой. Только на один, а утром — обратно. Мы бы тоже веселились — так». Славка обвел взглядом освещенные затухающими кострами смуглые лица: воины, старики, женщины, девушки, дети, — эти лица, точно стрелки компаса, поворачивались в одну сторону, к чужой дайарене, и в глазах плескалась боль. Талем сказал, что без жрицы племя обречено: или уйдет со своих земель, или одичает через несколько поколений.

Красные искры все плясали перед глазами. Славка зажмурился, но в темноте за опущенными веками огни стали еще ярче, и к шуму в голове прибавился рокот далеких барабанов. Все, пора проветриться. Тем более Филат не отходит от Влада ни на шаг, а Антон давно ушел спать.

Славка шел вдоль ограды. Местами она щерилась выломанными кольями, но никто не спешил ремонтировать, и дерево гнило под дождями. Мальчик спотыкался в темноте и шепотом ругался. Его посетила мысль, что, раз ограда стоит кругом, то стоит запомнить место, с которого он начал путь, а то будет плестись всю ночь, как щенок вокруг будки. Барабаны в голове не смолкали, и Славка подумал с отвращением: «Я пьяный, тоже мне — воин!» Хорошо хоть, меч не потерял — он торопливо положил руку на оголовье.

Из пролома ударил холодный ветер. Мальчик остановился, с удовольствием подставил ветру грудь в распахнутой куртке. Отросшие волосы унесло со лба, охладило лицо, и наконец-то затихли барабаны. Темное ущелье манило вперед, уводя все дальше от жутковатого праздника. Ветер разошелся не на шутку, мгновенно выстудил тепло под рубашкой и взбодрил. Славка уже хотел вернуться, когда увидел сочившийся свет. Стены ущелья были изъедены небольшими пещерами, и в одной из них стояли и смотрели вглубь ведун и дайарена. Ведун держал факел, ровно горевший на ветру — не огнем, пламенем хвоста саламандры. Оба одинаково седые, с прямыми ровными спинами, они показались Славке ровесниками, — старыми, умудренными магами. Даже странно, что ребята осмеливались спорить с ведуном.

Дайарена заговорила:

— Нас хоронят по другим обычаям.

Только сейчас Славка разглядел, перед чем стояли эти двое. У дальней стены пещеры из плоских бело-красных камней была сложена небольшая башенка без окон, с узкой высокой дверью. Мальчик осторожно шагнул в пещеру. Ветер не пробивался сюда и не заглушал слов:

— Эта дайарена умерла от старости, а дочери так и не родила. Вот и построили на ее могиле Колодец. Мы верим, что когда человек умирает, то улетает к духам. Если только его не удержит сотворенное им зло; оно не дает подняться, тянет, висит грузом. И умирающий тонет в бесконечном Колодце, вечно летит на его дно. У нас говорят: «Зло, сотворенное другому, повиснет на твоих плечах». Твоя отнятая любовь уже давит на меня, ведун. Моя ноша нелегка, мне страшно умирать. Но у каждого — своя сума, ее не выбросишь.

«У каждого — свой ад», — вспомнил Славка то ли прочитанную, то ли где услышанную фразу. Ему показалось, что он просто подумал, но ведун и дайарена обернулись.

— Ад? — переспросил Талем. — Если я правильно понял вашу веру, то да, чем-то похоже.

Мальчик подошел ближе, досадуя на себя: ну вот, еще подумают, что он специально следит и подслушивает. Талем положил ему руку на плечо и снова повернулся к гробнице:

— Колодец — это просто символ?

— Нет, ведун. Это, — дайарена щелкнула пальцами, подбирая нужное слово. — Это похоже на настоящий Колодец, как походит искусно выточенная кукла на человека. Сюда можно войти и увидеть то, что ты несешь на своих плечах.

— На самом деле? — вздрогнул Славка.

— Да, находятся смельчаки. Или те, кто запутался, точно котенок в спряденной нитке, и хочет в себе разобраться.


…Дайарена и ведун давно ушли, оставив Славке факел. Мальчик сидел недалеко от входа на плоском камне, темно-красном, таком же, из каких сложены стены Колодца. Сюда не доносился шум праздника, не виден поселок — казалось, что кругом никого нет. Славка давно не был в таком одиночестве. Все время кто-то рядом, и приходилось казаться сильным. А он так устал за последние дни. Словно и вправду тащил на плечах невидимый груз. Мальчик встал и подошел к склепу.

На двери выступала ручка, вырезанная из темного дерева. Круглая, с камушком-глазом посредине. Когда Славка потянул ее на себя, глаз вмялся ему в ладонь и кольнул, словно уголек.

Темно. За спиной гулко хлопнула дверь, отрезая свет забытого в пещере факела. Под ногами гладкий пол. Славка шагнул вперед — и полетел кувырком. Пол оказался ступенькой, первой в недлинной череде ведущих вниз. По ладоням ударил холодный отполированный камень. Мальчик пошарил рукой: лестница кончилась. Зря он не взял факел! Темно так, что собственную ладонь не разглядеть. Чтобы убедиться, Славка помахал рукой перед носом и увидел мелькнувшие пальцы. Стало светлее. Он встал, торопясь осмотреться.

Белый, матово светящийся туман рождался из каменного пола, затягивая уже по щиколотку и быстро поднимаясь выше. Через мгновение мальчик словно окунулся в молоко, чернота сменилась беловатым светом, но по-прежнему ничего не было видно.

— Эй… — нерешительно сказал он.

Звуки завязли в тумане, словно в вате, и только спустя несколько томительных мгновений ответил чей-то вздох. Густой, тяжелый, как будто выдохнул бегемот. Туман качнулся, на секунду открыв стоящего в отдалении невысокого человека. Славка пошел туда, еле сдерживаясь, чтобы не разгребать белую бесплотную массу руками. Но когда до неподвижной фигуры остался шаг, туман поредел. Славка вскрикнул: перед ним стоял Риктор — раб-мальчишка, убитый им во время испытаний в Гильдии наемников. Он смотрел остекленевшими глазами, и до испуганного мальчика с опозданием дошло, что это не живой человек и не призрак, как в горах Лабиринта, а что-то вроде восковой фигуры.

Ну что же, все правильно.

Туман снова качнулся, показав еще один силуэт. Славка уже догадывался, кого увидит: Дань, убитые стражники, брошенные у Ласка ребята — оставшиеся в живых и погибший Костя.

Дарл — мальчик понял, почему тот здесь: за те сомнения, сказать или нет тэму о приехавших из Семиречья убийцах. Волки, убитые в бою, стражники бэра Антана — на них Славка глянул равнодушно, их смерть не так уж его и затронула.

«Сейчас в Лабиринте я бы так просто не отделался», — подумал он, оглядываясь через плечо на неподвижные фигуры. Тут не было ни одного человека из той, земной жизни. Он вспомнил, как устроил драку в пятом классе, когда с него пытались трясти деньги. Досталось тогда обидчику, не зря Славка занимался фехтованием. Но того парня тут не было, видно, духам горного племени другие миры неподвластны.

Славка еще долго блуждал между статуями. И только когда мимоходом удивился простору внутри такого маленького с виду склепа, понял, что заблудился. Мальчик пошел быстрее, потом побежал, но все так же стелился туман и бесконечно уходил вперед пол. Он метнулся в другую сторону — но и там не было стены. Захлестнул страх, такой, что выбивает из головы все разумные мысли, подтолкнул в спину. Хриплое дыхание затихало, увязло в тумане, едва срываясь с губ. Казалось, что он уже должен был пробежать насквозь и ущелье, и поселок — но все так же мелькали неподвижные фигуры, словно мальчик топтался на одном пятачке. Воздуха не хватало, рубашка прилипла к спине. Славка остановился и обессилено повалился на пол. Глаза статуй ожили, взгляды жгли спину сквозь туман, и страшно было поднять голову. Чудилось: фигуры сдвинулись со своих мест и неслышно окружили принесшего им зло.

Мальчик рывком вскинулся — и прямо перед собой увидел дверь. Притолока проступала сквозь белизну далеко впереди. Славка встал. Неторопливо, сдерживая себя, зашагал туда. И перед самыми ступенями наткнулся на троих. Один стоял у порога, двое других — совсем рядом, протяни руку, и коснешься. Туман с готовностью рассеялся: это были Алешка и Рик. Точь-в-точь, как сидели сейчас на празднике. Алешка стоял ближе, и можно было разглядеть даже грубую штопку на рукаве и ссадину на подбородке. В первый миг толкнулось недоумение: как же так, Алешка-то тут почему?! Но тут же Славка дернулся от понимания — было за что. За вранье во время побега, за испуг и отказ от дружбы и за то, как заставлял мучиться и разрываться между ним и Алей. А Рик… Ну да, верно: не захотел понять княжича ни в замке Отина, ни потом, в походе. То использовать пытался, то к стенке припереть. А помочь даже не подумал. Стыд был так силен, что Славка зажмурился. И уже по-другому вспомнил о каждом из оставленных за спиной, без испуга и торопливости — кто же будет дальше.

— Простите, — вырвалось у него. Получилось глупо, но туман тут же поглотил голос.

Славка пошел к двери: осталась последняя фигура: мальчишеская, одного с ним роста. На мгновение показалось, что впереди стоит зеркало. Желудок свернулся в клубок и толкнулся в горло — это не отражение, а он сам. В походной одежде, с вытащенным из ножен мечем. На рубахе, штанах, даже лице темнели брызги чужой крови, такой свежей, что ощущался запах. Взгляд цеплялся за мелочи вроде не до конца зашнурованного ворота, пятнышка грязи на шее и, наконец, Славка глянул в глаза своему двойнику. Не кукольно-стеклянные, а чуть прищуренные, упрямые глаза человека, не сомневающегося в своем праве убивать. Тошнота поднялось волной, как тогда, после убийства управляющего Михана, и так же сшибла мальчишку с ног и заставила согнуться…

За дверь Славка не вышел, выполз, цепляясь за косяк. Сел на пороге, прислонился затылком и спиной к плотно закрытому выходу. На губах остался противный вкус, рубашка неприятно липла к спине — струйка пота стекла от шеи до поясницы. Доска скрипнула, и мальчик в ужасе развернулся, навалился с силой на дверь плечом. Ему вдруг показалось, что с той стороны стоит его двойник и трогает ручку, пытаясь выйти.


Белый туман гасит звуки, заволакивает все — не видно, куда ставить ногу. Он все гуще и гуще, залепляет лицо, становится трудно дышать, а легкие горят от бега. Вправо. Звук шагов вязнет в густой белизне. Влево. Дышать невозможно, словно грудь сдавила очень тесная кольчуга. Славка ловит губами воздух, в глазах темнеет — и он просыпается.

Над головой очень темное небо с крупными огоньками звезд. В свете костра видно, как Атен чинит упряжь, близко наклоняясь к пламени. Все правильно, сейчас его вахта. Рядом с плечом сопит Алешка, с другой стороны спит Влад. Славка осторожно вытянулся на спине, стараясь не разбудить друзей. Вот уже третий раз — каждую ночь после ухода из поселка! — ему снится этот сон. Белый туман, бесконечный зал. Славка мечется, пытается найти хоть одну фигуру, но кругом пусто. И это самое страшное, потому что тут все наоборот: можно увидеть тех, кому принес добро.

Мальчик повыше натянул на плечи шкуру, Влад всегда стаскивает на себя. Нужно уснуть, а то скоро вахта. Да и тумана больше не будет, такое не снится больше одного раза за ночь. А хорошо, что горные не додумались построить такой «перевернутый колодец»! Хотя вопрос: рискнул бы Славка туда влезть? «Забавно, — усмехнулся про себя. — В свой ад заглянуть не так страшно».

Он подышал на руки, пытаясь согреться. Чтобы перейти границу, пришлось забраться повыше в горы. Завтра уже начнут спускаться — спасибо дайарене, провела на земли Сизелии.


…Из поселка уезжали рано утром. Кони отдохнули и не обращали внимания на прибавившийся груз: одну из лошадок отдали Антону взамен погибшей, да набрали еды и дров в дорогу. Но ехали очень медленно. Провожать вышли все. Матери держали младенцев на руках, а одного старика усадили прямо на землю. Жителей было не меньше сотни, они стояли рядами по обочинам и смотрели на уезжавшую дайарену. Молча. Все, человек сто — даже младенцы — не плакали, а покалеченный старик сдерживал хриплое свистящее дыхание. Славка прятал глаза, не смея взглянуть в лица, очень красивые, смуглые, сейчас окаменевшие и точно припорошенные пылью.

Остальные тоже отводили глаза. Только ехавшая впереди дайарена не опускала голову и равнодушно смотрела прямо перед собой.

Она проводила путников до границы и почти сутки вела вдоль нее, скупо отвечая на вопросы ведуна. Талем и сам пытался «промять» невидимый барьер, но то, на что у дайарены уходил короткий взгляд, выматывало его до дрожи в руках. Он все больше мрачнел, осознавая, что границы слабеют и тут. Удержать их сил не хватит — даже если соберутся все ведуны пограничных княжеств — а значит, падение Башен неизбежно. Краткие ответы дайарены подтверждали его догадки.


В Сизелию попали так просто, словно через Башню шли. Там, на чужих землях, дайарена сказала ведуну:

— Да помогут нам духи, когда падут границы. В горы придут ваши люди и первым делом выжгут поселки. Вы не потерпите нас на своих тропах.

Талем смолчал.

Уже когда прощались и горные были готовы развернуть коней, ведун спешился и подошел к женщине. Дайарена чуть наклонила голову, глядя на Талема с высоты. Напрягся за ее спиной «паж», следя за чужаком сощуренными глазами. Ведун осторожно отцепил старческие пальцы от повода и поцеловал руку. Славке показалось, что он просит прощения за будущее, в котором им, возможно, придется стать врагами. Женщина понимающе кивнула, и Талем отступил назад.

— Подождите! — крикнул Тимс, соскальзывая с седла. Молодой ратник подбежал к дайарене, вскинул голову, заглядывая женщине в лицо: — Госпожа, прошу вас, верните любовь Талему и возьмите мою! Он же такую цену заплатил за меня. Вы не думайте, я не головастик какой, у меня есть… только она все равно не нужна. Так лучше заберите вы эту любовь! А Талему — верните, пожалуйста, госпожа!

Дайарена брезгливо отстранилась, словно жар, с которым убеждал Тимс, мог опалить. Качнула головой:

— Нет. Мне нужна любовь ведуна, — последнее слово она подчеркнула.

Тимс отчаянно выкрикнул:

— Но он же все равно никого не любит! А я… Берите. И верните ему.

Дайарена усмехнулась, торжествующе, будто зная что-то, неведомое Тимсу. Взглянула на своих воинов: уберите, мол. Те тут же оттеснили ратника в сторону, многозначительно покалывая под ребра копьями. Короткий командный вскрик, дробный стук копыт по камням — и небольшой отряд исчез в ущелье…

Славка с досадой перевернулся на другой бок — ну никак не спалось! Думалось: каково это Талему — пожертвовать таким ради чужого народа? В то, что дайарена все исправит, Славка верил слабо, да и ведун не такой человек, чтобы, узнав правду, требовать любовь обратно. Сказал же Талем дайарене: знал бы раньше, отдал бы добровольно. Эта мысль кусала Славку, точно привязчивый слепень, и, чтобы отвлечься, он стал размышлять о Межанских лесах.

Будет трудно без проводника найти вход в подземную лабораторию дрида. Но нанимать кого-то не стоило, незачем рисковать. Ладно, допустим, найдут. А дальше? Что, если там не будет указания на жилье дрида? Где его искать?

«В крайнем случае, взорву все к чертовой бабушке! Притащится Орон посмотреть, должен притащиться!» — со злостью решил Славка. Талем сможет придумать, как это сделать. Ломать — не строить. Снова куснуло: пожертвовать собой ради… Мальчик с досадой закусил губу. А если Талем не разберется в лаборатории, тогда Славка отправит всех к выходу, а сам будет нажимать на все кнопки подряд и дергать за все рычаги. Примчится дрид, никуда не денется.

Уже послезавтра они доберутся до Росдока, небольшого города на краю Межанских лесов. Нужно купить все для путешествия под землю. Судя по карте — путь до самой лаборатории сложен и весь утыкан ловушками. И хорошо бы поспрашивать на постоялых дворах, не появлялся ли дрид в городе.

— Не спишь? — прошептал в ухо Алешка.

— Нет.

— Пойдем, побродим?

Славка с готовностью вылез из-под нагретой шкуры, в нее тут же с головой завернулся Влад.

— Да оружие-то зачем? — удивился Алешка, шнуруя куртку.

— Привык, — усмехнулся в темноту Славка. Рассказать другу про Колодец он так и не решился.

В ночной степи далеко виден костер. Темным силуэтом мелькнул на его фоне Атен. Луна висит так низко, что кажется, протяни руку — и теплый мячик упадет в ладонь. И пахнет ночью в степи совсем не так, как днем. Славка повел плечами, сбрасывая нерешенные проблемы, недодуманные идеи и навязчивые страхи. Не стоит ничего откладывать «на потом». Нужно успевать радоваться этой ночной степи, разговору и просто тому, что есть друг. Настоящий.

Возвращаясь к стоянке, наткнулись на Влада. Мальчишка сидел, опершись спиной о скалу, прикрывавшую его от костра и несущего вахту Атена.

— Чего не спишь? — Алешка присел перед Владом на корточки.

— Уснешь тут. Топают, как стадо слонопотамов, — огрызнулся тот в ответ. Это было наглым враньем: мальчишки давно научились ходить бесшумно. Он явно хотел от них избавиться, и Славка потянул Алешку за куртку: пошли, мол. Но друг отмахнулся и решительно подвинул Влада, устраиваясь рядом.

— Ну?

— Не нукай, не запрягал, — процедил тот сквозь зубы.

— Давай, колись.

Влад повозился, вытирая курткой камень.

— Я все думаю: а как все было бы, если бы Костя сбежал с нами? Славка, ты бы отправил его вместо Даня, а?

Славка сглотнул.

— Нет, — и добавил, чтобы прозвучало убедительнее: — Дань, он все-таки … ну, сильнее, что ли. Спокойнее. Был.

— Зато он бы оказался с нами у заговорщиков, — кивнул Влад. — Думаешь, нам, ну, не только Лешке, не хреново было смотреть, как тебя там мордовали? Могли ведь — и его. А если бы я не сбежал, Костя остался бы жить. Твою мать, если бы можно было все вернуть! Я виноват еще похлеще Антона, я-то хотел быть Костиным другом, — Влад с досадой мотнул головой. — Ладно, все, идите спать. Давайте, топайте. И прекратите за мной следить, не собираюсь я убивать Антона. Знаете, в детском садике как-то наступил на гусеницу — толстую такую, зеленую — она у меня под ногой — в такую, то ли слизь, то ли кашу, мерзкую, бе… — Влада передернуло. — Вот, а половина ее осталась целой и шевелилась. Я туда неделю не ходил, на ту тропинку. Как вспомню, так блевать тянет. Я к Антону, как к той гусенице: не могу его тронуть, противно. А Ласка, если бы мог, так еще раз бы вызвал! — неожиданно взъярился Влад. — Жаль, себя не вызовешь, — он успокоился так же внезапно, как взорвался.


Влад запутался. Никакие разговоры со Славкой или Алешкой не могли ему помочь. Вот разве что Талем — но именно к нему мальчик не подошел бы после вчерашнего ни за какие коврижки. Вот дурак, и как только раньше ничего не заметил! Не встрял бы так по-глупому. Потянуло его, видишь ли, с Лерой поговорить. Устал думать о тяжелом, выматывали, выжимали досуха мысли, что Костя мог бы остаться жив, хоть о землю долбись из-за невозможности все исправить.

Время выбрал поудобнее: уже стемнело, и поставили первый караул. Выждал, когда Лера возвращалась от родника, заступил дорогу на узкой тропинке.

Решил взять упрямством, как же — он уже взрослый, он может! Дурак! Еще бы втюрился, как Лешка, так понятно. Влада-то тянуло совсем за другим, если уж быть честным перед самим собой до конца. «Мне очень нравится другой человек», — вспоминался голос Леры, и каждый раз он казался еще более холодным и презрительным, в нем не осталось ни нотки мягкости и нежности. Влад разозлился тогда: быстро же нашла, а еще недавно шарахалась от каждого мужчины. Все девчонки такие, и пусть Лешка не надеется, что Алька другая.

О ком говорила Лера, догадаться было не сложно: вот они, уединенные прогулочки с ведуном. Влад выпалил:

— Твой Талем — вобла сушеная, никого не любит и не сможет любить! А в Росвеле так он вообще наплевал, что меня убьют, лишь бы князь на него не разгневался.

— Про Росвел ты и сам все понимаешь, — холодно ответила Лера. — А что до любви — так это мое дело. Мое и Талема.

Ее лицо белело на фоне темных сосен и показалось Владу нарисованным. Вспомнились все мечты: как он встанет перед ней не мальчишкой, а воином; как представлял ее обнаженной. Он слишком свыкся в мыслях с тем, что Лера может быть рядом. Вымещая разочарование, зло бросил:

— Или ты думаешь, что я еще пацан зеленый и ничего не умею? У меня уже была женщина, уж смогу тебя удовлетворить.

Тонкие ноздри дрогнули, брови сошлись на переносице. Лера завела руки за спину и сказала напряженным голосом:

— Пропусти меня.

Влад схватил ее за плечи — девочка и тут не вскинула руки, по-прежнему сплетая пальцы за спиной. Это показалось хорошим знаком, и он наклонился, чтоб ее поцеловать. Лера с силой толкнула плечом, высвобождаясь:

— Пусти! Дурак! Хочешь, чтобы я тебя, как Вилла, задушила?!

Влад растерянно выпустил девичьи плечи: она угрохала тэма? Лера шагнула назад по тропе и оттуда сказала:

— Если бы о тебе не говорил Костя — по-хорошему, как о друге — я бы решила, что ты сволочь.

Влад тогда закрыл глаза и с силой стукнулся затылком о сосну. Вспомнив это, он повторил движение, ударившись о скалу. Лера не хотела ему отомстить, Влад был уверен. Да и казалось, что их с Костей дружбу остальные считают блажью-придурью со стороны Влада и уступкой — с Костиной. Но Лерины слова задели больше, чем если бы она дала ему по роже.

## Глава 18

Росдок был слишком близок к границе и слишком стар, чтобы не иметь крепостной стены. Спокойный город с крупным для приграничья базаром и разумно правящим сэтом. Ворота запирались на ночь, а днем стояла стража, проверяла подорожные и требовала монеты за въезд — на благо города. Дело было прибыльное: через Росдок шло много караванов, не только своих, но и соседских — Семиречья, Стального.

К счастью, Талем благоразумно выправил документы и для путешествия по Сизелии, и после полудня небольшой отряд — а для стражников группа детей с учителем — въехал в город. Был тот переломный час, который уже нельзя назвать дневным, но еще трудно — вечерним. Лошади мягко ступали по утоптанной глине, нежаркое красноватое солнце красило розовым невысокие дома, полускрытые живой изгородью. Из-под куста выскочил черно-белый щенок и звонко облаял чужаков, припадая от усердия на передние лапы. Остальным же до путников не было никакого дела.

Ближе к центру стало многолюднее. Из окон трактира слышалась музыка, кто-то пел тонким голосом романтическую балладу. Филат осмотрел крепкую коновязь, подростков-рабов в темных одинаковых рубахах, скользнул взглядом по вывеске на втором этаже, кованых воротцах, перекрывающих путь в конюшню, и решительно завернул лошадь. Тут они поживут несколько дней.

Искать дрида в открытую не решались. Только Талем, сведя знакомство с хранителем библиотеки сэта, спокойно стал все выспрашивать — ведуну положено интересоваться такими вещами. Ребята же обходили трактиры, слушали разговоры, кидали провоцирующие фразы. Но все без толку: про дридов в Росдоке не слышали уже лет десять.

Между тем, путешественники приготовили все необходимое для подземной вылазки. Можно было продолжать путь.

Но Славка только радовался задержке. Ему нравился город, царившее в нем спокойствие, и он легко согласился с пожеланием ведуна задержаться еще на пару дней.

Наутро их разбудил шум под окнами. Трактирщик гулко топал по крыльцу и громко выговаривал рабам, не ленясь подкреплять слова подзатыльниками. Славка перегнулся через подоконник и увидел, как нерасторопный слуга пересчитал ступеньки своими боками, тут же вскочил и опрометью бросился в конюшню.

— Чего там? — Влад недовольно высунулся из-под одеяла. — Сдурели, только рассвело.

Славка возразил:

— Это мы дрыхнем, а вообще уже давно день.

Вчера легли поздно. Рик весь вечер был грустно-задумчив, его тянуло на воспоминания. Но сказать об этом вслух княжич не решился и под предлогом, мол, надо бы развлечь иномирян, уговорил Талема рассказать древние легенды — сказки, которые он слушал в детстве. Славка сначала усмехался нехитрым сюжетам, но потом заслушался. Это были истории о добре и зле, которые не смешивались и не подменялись одно другим, о чести и предательстве — и героев не загоняли в ловушки, из которых есть только плохой или очень плохой выход, о верности и доблести. В них были честные и подлецы, и если верх одерживали последние, оставалась вера: все можно исправить. Даже смерть в этих сказах казалась нестрашной. «Детские истории!» — решил Славка, но почему-то был готов слушать Талема до утра.

Славка еще сильнее высунулся в окно: со стороны площади донесся голос глашатая. Слова разобрать не получилось, но трактирщик забеспокоился и скрылся за дверью. Мальчик торопливо начал одеваться: нужно сбегать, послушать, что говорят.

Уйти не успел: открылась дверь, в комнату шагнул ведун. Талем был встревожен и первым делом нашел взглядом Рика. Княжич прекратил шнуровать куртку:

— Что там? Мы хотели пойти узнать.

— Не торопись, глашатай идет сюда.

Талем шагнул спиной назад, в гостиную. В распахнутую дверь Славка увидел Симу. Та пожала плечами — она тоже ничего не знала. Ведун распахнул окно, выходившее на перекресток.

В гостиной собрались все. Славка перешел туда, навалился животом на подоконник. Точно, приближается глашатай — на дороге показался всадник в одежде цветов Сизелии, красно-черных. За ним ехали двое ратников с гербами сэта Росдока. Глашатай остановил коня на перекрестке, развернул плотный свиток:

— «Наш князь Сизелийский Тур Хедал поздравляет соседа своего князя Семи Рек Ларса Отина с рождением сына, нареченного Ромом Отином от имени своего и от вассалов своих. Да будет сегодня празднование…»

Дальше Славка слушать не стал. Круто развернулся, глянул на Рика. Княжич стоял у окна, теребил занавеску и растерянно улыбался. Поднял голову, быстро глянул на ребят. Удивленно сказал:

— А ведь он мне — брат. Брат Ром Отин.


…Вечером город праздновал. В Росдоке слишком часто бывали караваны Семиречья, чтобы сэт поскупился на поздравления. Он и не поскупился, выкатил бочки с вином на площади. Расход для богатого города небольшой, а гостям приятно: приедут еще, пошлину заплатят. Заезжий цирк давал представление, из открытых дверей трактиров летели музыка, смех, громкие голоса. Славка бродил в толпе, то и дело поглядывая на Рика: каково это, праздновать рождение брата в чужом княжестве под чужим именем, будучи в немилости у отца? Княжич старательно веселился: запрокинув голову, с улыбкой смотрел на кукольный спектакль. Они стояли тут впятером: Рик, Славка, Алешка с Алей и Влад. Лера с Машей и ведуном ушли в сторону лавок, Сима, Тимс и Атен смотрели петушиные бои, Антон и Филат вообще остались в трактире.

Над загородкой, обтянутой истончившейся, в заплатах, мешковиной, прохаживался «купец» — набитый сеном мешочек с круглой головкой; толстое, разваливающееся брюшко подпоясывала яркая лента. Сиплый голос кричал из-за ширмы:

— Вот купец, весь такой молодец. Товару много, дом богатый, здоровье отменное!

Кукла важно кивала в такт словам.

— Полюбила такого молодца девица-краса.

Хохот грянул на площади, когда из-за ширмы выскочила палочка, обвитая яркими лентами. На конце ее трепыхалась черная шкура, разрезанная на пару кос. Стоящий рядом со Славкой парень заржал, хлопнул себя по коленям:

— Ой уж краса! Даже подержаться не за что!

Влад ехидно улыбнулся, сказал негромко:

— Это он наших топ-моделей не видел.

Расталкивая лошадьми публику, выехал отряд стражи — трое ратников во главе с тэмом — остановились, прислушались. Тэм отпустил сальную шуточку, и новый взрыв смеха покатился по толпе.

— Всем девица хороша, да одно беда — без роду-племени, сирота. Поглядел купец, походил вокруг — плюнул да женился. Ай, хорошо! Сына принесла, дом в руки взяла — умница жена! Богател купец, наживал добро. Одно только его точит: гильдия коситься стала. — «Купец» горестно закачался. — Мол, что ж это такое деется, кого в наследники прочишь, кому состояние оставишь да управлять им поставишь? Полукровка у тебя сынок, где матери его корни — не ведаем.

У Славки заледенела спина, он быстро глянул на Рика. Княжич плотно сжал губы, вытянулся в струнку. Громко засмеялся тэм, бросил за ширму монету.

— А коли пришла беда — отворяй ворота. Налетел разбой, погубил жену. — На куклу из палки накинули темную шкуру и стянули за ширму. — Плачет купец, слезами заливается. Год плачет, два плачет, — «Купец» начал биться головой о ширму.

Славка протиснулся ближе к Рику. На бледном лице княжича выступили красные пятна, он стиснул оголовье меча, и Славка торопливо положил свою руку поверх его: как бы чего не случилось.

— Пошли отсюда, — позвал он, но Рик упрямо мотнул головой, словно завороженный словами кукловода:

— … А сынок-наследник растет, к батюшкиному делу приучается. Умен купец в делах, да вот так оплошал. Но что дураку привычка, то умному урок. Вторая жена рода знатного, отца достойного, собой хороша и в делах сметлива. — Из-за ширмы появилась новая кукла, в ярком синем сарафане. — Да чревом богата. Хоп, и выскочил еще один сынок. Растерялся тут купец — один сын молодец, а второй еще лучше будет. Что же делать горемычному? Хоть к дриду на поклон иди: мол, сотвори чудо дивное, неслыханное, помоги все младшенькому оставить и старшего не обидеть. А дридов-то и не сыскать. Так и горюет купец, голову ломает, как жить — не знает. А как придумает, так и мы сказку дальше расскажем.

Снова засмеялся тэм, горстью швырнул медяшки актерам. Рик потемнел лицом, сжал кулаки:

— Вот тебе Сизелия, видел? — повернулся он к Славке, еле сдерживая гнев. — А я мог бы им свою волю диктовать! Я, понимаешь? Ненавижу! Стань я князем, да пали бы границы… — Рик резко повернулся, глянул на тэма со стражниками. — Вот тогда бы они не смеялись.

— Так, пошли отсюда, — Славка решительно ухватил друга за плечо.

С трудом пробрались сквозь толпу, распихивая зевак локтями. Вслед им выругались, но беззлобно. Алешка, вспыхнул, оглянулся. Славка чуть сам не выразился. Нашел время и место хамов учить.

Дорогу преградил старик-нищий, оценил наметанным взглядом богатые плащи и прицепился к ребятам. Тут уже Влад не выдержал: послал по-местному так, что старикан рот открыл от восхищения. Только когда вышли в проулок, Славка отпустил Рика.

В этом месте было потише, узкий проход — по одну сторону глухая стена конюшни при трактире, по другую — высокий забор — не манил горожан.

— Если они так ржут, то чего за тебя княжескую дочь сватали? — удивилась Аля.

Славка скривился: у девчонок одно на уме! Ответить Рику не дал Влад:

— Слушай, а может, ты помиришься с отцом, а?

Княжич вскинул изумленные глаза.

— Да я же не прощать тебе предлагаю, — рассердился Влад. — Ну, сделаешь вид, и все. Зато потом прижмешь этих юмористов.

— Талем говорит: «Если маску носить слишком долго, она становится твоим лицом», — ответил Рик и Славка понял: княжич уже думал о таком варианте и отказался от него.


Талем возвращался от хранителя библиотеки, когда наткнулся в коридоре у самой двери в снимаемые комнаты на Леру. Девочка стояла, прислонившись плечом к косяку, и независимо наблюдала за приближением ведуна. Она была не в дорожной одежде, а в длинной юбке с широким, под грудь, поясом-шнуровкой, и тонкой рубашке с сизелийскими кружевами. Даже волосы собрала по-местному: подколола вверх, выпустив чуть пониже правого уха прядку.

— Тебя долго не было. Мне вдруг показалось, что ты больше не придешь, — сказала Лера.

И тут же подумала: какое же это все-таки счастье, что Талему не нужно ничего объяснять! Он и так поймет, что Лера не стремится навязать ему свою любовь или припереть к стенке. А есть только то, что сказано: она волновалась и ждала. Словно бы стояла на крыльце родного для Талема дома, в котором дверные ручки послушно ложатся в руку, и знаком скрип каждой половицы в сенях.

Ведун бережно приподнял Лерину ладонь и поцеловал. Пальцы у девочки чуть дрогнули: ну откуда он взялся с такой чуткостью, уже даже не ведовской, угадывающей правду за словами. Поцелуй в губы от мужчины, лишившегося любви, был бы циничен. В лоб, как старший маленькую девочку, — фальшив. Дружеский, в щечку, — мог обидеть своей легкостью.

— Наши женщины носят не так, — у ведуна чуть блеснули глаза: — Они выпускают два локона, а не один.

Лера чуть прикрыла ресницами глаза и ответила, добавив в спокойный голос немного терпкости вызова:

— Я — не ваша женщина.

И первая повернулась шагнуть к двери, ощущая каждым позвонком взгляд Талема.

Пока слуги накрывали на стол, все молчали. Пусть до них никому нет дела, но осторожность уже вошла в привычку. Даже ужинать они предпочитали наверху, в небольшой гостиной между спальнями. Только когда Лера кивком головы отпустила рабов — а незаметно так вышло, что именно ее считали хозяйкой, — Талем заговорил:

— Завтра можно уезжать.

Славка кивнул, действительно, пора. Честно говоря, уезжать не хотелось. Не успели толком отдохнуть под крышей, нормально пожить — и снова в путь. Да и девчонки выматываются, вон, Машка аж с лица спала. Не таскать бы ее за собой, но ведь не оставишь, страшно. Не было бы сложностей с князем Отином — отправили бы девчонок в Семиречье. Да и Антона заодно. Влад хоть сильно его не цепляет, но сколько раз Славка замечал ненависть во взгляде. Особенно по вечерам, когда все сидели у костра и вели неспешные разговоры. Славка понимал, о чем думал Влад: если бы не Антон, Костя тоже мог бы сидеть вместе с ними. Не дело, когда в отряде такое напряжение; да и Славке было бы без Антона проще. Но бросать его тоже нельзя. Славка не понимал — почему, но чувствовал — нельзя. Иначе потом сам себе противен будешь.

Желтая птица ударила в стекло, отлетела и села на открытую ставню.

— Вестница! — Рик подскочил к окну. — И нашла же, — добавил с досадой.

Талем отложил ложку:

— Так открывай, она, бедолага, уже из сил выбилась.

Рик повернулся спиной к окну, уперся лопатками в стекло и медленно спросил:

— А надо ли?

Ведун встревожился, торопливо выбрался из-за стола:

— Это наверняка от князя.

— Вот именно, — сумрачно кивнул Рик, но спорить не стал, потянул на себя створку. Птичка плюхнулась на подоконник, завертела головкой: ошейничек мешал. Рик ловко вынул тонкую, плотно свернутую бумажку:

— «Немедленно возвращайся. Князь Отин». Вот так, — он отбросил бумажку на узкий подоконник, та не удержалась, спланировала на пол и залетела под стол. Тимс торопливо полез за ней, с укором взглянув на княжича: не дело таким в Сизелии разбрасываться. — Не отец — князь. Я не поеду, Талем. Не поеду! — Рик ощетинился, сузил черные глаза. — Понятное дело, наследник ему понадобился. Но тут я — нужнее.

— Кир, отец простил тебя раз, но не надейся на еще одну поблажку. За неповиновение у Отина одно наказание, что для слуги, что для сына.

— Ты не понимаешь, Талем, — усмехнулся княжич, и Славка снова подумал, что все-таки есть между отцом и сыном сходство, на первый взгляд незаметное, но зато как мелькнет, так сразу поймешь — одно лицо. — Я уже согласился отречься, мне уже ничего не нужно. А вот я князю — понадобился. Я — ему, а не он — мне.

— Мальчишка! — брызнул гневом ведун. — Да только скажи такое Отину, только заикнись — князь не остановится, пока не сломает тебя!

Рик потемнел лицом, свел брови:

— А вот это — посмотрим.

— Да что ж ты делаешь, Кир, — Талем сжал виски пальцами, опустился в кресло. — Мальчик мой, да ты хоть понимаешь, что за ношу на себя берешь?

— Я все решил. Видишь ли, я теперь знаю, чего хочу. Да и потом, отыскать дрида и понять про равнодушие — это намного важнее. А вестница, — Рик пожал плечами, — она ведь могла нас и не найти, мало ли что случается с птичками за долгую дорогу.

Талем глянул с жалостью, сказал, объясняя всем известное:

— Это княжескую-то вестницу? Да ее лучший ведун заговорил.

— Все равно, — упрямо отозвался Рик. Было понятно: спорить бесполезно.

— А границы-то князь наверняка проверил, — Талем забрал у Тимса листок, скомкал в кулаке. — Смутное время близится. Ты можешь стать не столько выгодным, сколько опасным, Кир.

— Понимаю, — кивнул княжич. — Но я не знаю, как можно бороться с равнодушием. Вот Сизелия: можно отправлять сюда поглядов, играть с пошлиной, чинить препятствия купцам, да мало ли что еще! А равнодушие — это как? Ненавистью? Я как представлю, что все Семиречье возненавидело кого-то — ну, вон как Влад Антона — так, жабье племя, аж мурашками покрываюсь. Талем, ты же сам понимаешь, что узнать это — важнее!

— Князь не простит, — глухо сказал ведун.

Рик присел на подоконник — закатное солнце очертило его силуэт багрянцем. На него смотрели все: друзья, спутники, ратники — и княжичу стало неловко под этими взглядами.

— Да что вы меня раньше времени хороните! Все, хватит пока об этом. Мы идем в Межанские леса, и точка.

Филат вздохнул, прихватил Атена с Тимсом и отправился с ними в обеденный зал: к свету шаров, громким голосам, вкусным запахам, шелесту карт.

Ужин остывал на столе. Талем задумчиво крутил в руках кубок с вином, Рик так и не вернулся на свое место.

— А про вестницу князь все равно узнает! — не сдержалась Аля. — Допросит всех с ведуном — и привет. И про лабораторию — тоже. Хороша будет для него игрушка, как там было: «отвел на них равнодушие»?

— Разве равнодушие — это река, и его можно повернуть? — тихонечко удивилась Маша. До этого она не решалась вступать в споры, и все посмотрели на девочку. Та смутилась и чуть качнулась к Талему, словно хотела укрыться за его спиной.

— Они же тут помешаны на этом, — пожала Аля плечами. — В смысле — на эмоциях. Помнишь, мы рассказывали про подвал барона? Там тоже что-то такое дрид мерил.

— Если можно забрать любовь, то почему бы и не обречь на равнодушие? — добавила Лера.

У Славки мороз по коже прошел: он вспомнил почему-то пустые глаза Степных Волков.

— Да, это власть. Помните, чего опасался Орон, когда оставлял послание? — спросил Талем. — Корысти и жажды славы. Думаю, Кир, с помощью этой лаборатории ты мог бы попытаться вернуть себе право на княжеский венец и без мира с отцом.

У Рика задрожали губы:

— Да ты что?! Ты — правда?! Чтобы все — как отец? Жить, как надо для власти, а на все остальное плевать?

Ведун дернулся было встать, но остался сидеть:

— Прости, малыш. Прости. Я поступил глупо, я должен был научиться верить тебе, а не проверять.

— Это не глупо, это…

Славка понимал, какое слово рвется у княжича: «подло». Но как быть, если Рик сейчас бросит его в лицо учителю?

— Я не могу забыть о том, что ты княжич, — лицо ведуна стало строже. — Предсказание Лабиринта — не единственно возможный путь. Это вариант, не все предопределено.

Рик молчал, не поднимая головы. Он не хотел продолжать этот спор, но и согласиться — не мог. Алешка пришел ему на помощь, торопливо спросил:

— Талем, а вам лично для чего лаборатория дрида? Вы думали о том, чтобы запустить эту штуку?

— Да, — признался ведун. — Как не думать? Это мой мир. Но ведаю я — это не выход. Нельзя так бороться с равнодушием — равнодушием к другим. А больше я боюсь другого: что об этом узнают. Наш ли князь или здешний — неважно. Тем более, сейчас, когда тают границы.

Славка решился — вот сейчас самое время:

— Тогда у меня есть предложение. Ну, типа того, как двух зайцев одним ударом. Я думал: если мы там не найдем следов Орона, то что делать дальше? А вашим князьям такую игрушку в руки давать — все равно что от нас атомную бомбу привезти. Я что предлагаю: грохнуть лабораторию к чертовой бабушке. А что? Орон должен будет вернуться чинить, вон он ей какую защиту настроил, ловушек насовал — значит, бережет. И вашим ничего не достанется. Давайте грохнем, а?

— И нет соблазна, — подвел итог Талем.

Рик быстро глянул на него с подоконника и отвернулся, уперся взглядом в коновязь под окном.

— Страшно, — в сторону сказала Аля. — Потом еще окажется, что только это и могло спасти.

— Я не хочу, чтобы об этом узнал князь, — Рик решился, спрыгнул с подоконника и сел на свое место к столу. — Допросит, и все. Будем молчать, поймет, что скрываем что-то важное. Тогда… — Рик чуть повел плечами. — В общем, подданные князя — это его люди, сделает, что захочет.

— Значит, грохнем? — Славка обвел ребят взглядом.

Никто не возразил. Талем кивнул, мрачно глядя на Рика.

— А князь все равно всех наизнанку вывернет, — буркнул Влад. — И головы поотрывает за то, что такую штуку угробили.

— Или наоборот, — усмехнулся Рик. — Лаборатория-то в Сизелии. Да и поздно будет. Жабье племя! И так повод всыпать будет: я же отказываюсь возвращаться. Узнает…

Ведун вскочил — кружка упала и покатилась со стола:

— Где вестница?

Птицы в комнате не было.

— Улетела? — предположил Влад, глядя на открытое окно.

— Нет, не могла. Ее наверняка забрал Атен, он же следит за нами по приказу князя! Так, побудьте тут, — ведун шагнул к двери.

— Я с тобой, — подскочил Рик.

Славка на всякий случай поднял с лавки меч и тоже пошел за ведуном. Следом встал и Алешка, а вот Алю Сима придержала за рукав.

Быстро шагая полутемным коридором второго этажа, ведун разъяснил:

— Я сразу подумал, что Ларс не отпустит нас без соглядатая. А уж проведать, кто именно — труда не составило. Кир, ну зачем бы я сказал это вам? Чтобы ты окончательно испортил отношения с отцом? Он и так все ведать будет — раньше или позже. — Они свернули на лестницу. — Я бы и сейчас молчал, не откажись ты возвращаться. Не след князю сейчас об этом знать.

Вчетвером спустились в зал. Славка взглядом тут же нашел ратников: Филат и Тимс составили пару двум местным стражникам и самозабвенно резались в крапп. Филат задумчиво смотрел в карты, а Тимс от азарта возил локтями по столу.

— Что-то случилось? — Пожилой ратник вскинул глаза, стоило ребятам приблизиться к столу.

— Да так, прогуляться захотели, — ответил Талем.

Филат понимающе скользнул взглядом по Рику:

— Только далеко не забредайте, темнеет, — он с одобрением покосился на Славкин меч.

— Не будем. А Атен где?

— На конюшню пошел, — Филат шлепнул по столу картой с ухмыляющейся зубастой рыбой. Судя по тому, как поскучнел сидящий напротив стражник, игра складывалась в пользу Семиречья.

Скрипнуло под ногами широкое крыльцо. Испуганно слетел со ступенек пацаненок лет восьми, глянул на вышедших и полез под крыльцо. Он был одет слишком легко для ветреной ночи, видно, и этот хозяин экономил на одежде рабов.

Утоптанная тропа подбегала к кованым воротцам, огибала трактир вдоль левой стены и упиралась в ворота конюшни. Тусклый, горевший вполсилы шар на косяке освещал небольшой пятачок перед входом.

Ведун потянул створку — та легко поддалась, открывая кромешную темноту, царившую в сарае. Славка прислушался: слишком тихо, людей не слышно. А конюх? Еще не поздно, в зале полно посетителей, а он ушел и оставил ворота незапертыми? Мальчик выбросил руку, преградив Талему дорогу. Хорошо, что Рику не надо ничего объяснять — княжич тоже насторожился, — а Алешка доверяет без вопросов.

— Я первый, — Славка вытащил нож; в темноте в незнакомом помещении не очень-то мечом помашешь.

Осторожно шагнул через порог: в тепло, в облако знакомых запахов и звуков конюшни. Сразу же прижался спиной к левому косяку, осторожно завел руку, нащупывая шар. Когда тот разгорелся, резко шагнул еще левее.

Свет залил конюшню; недовольно всхрапнул конь в ближайшем стойле. У него был повод раздраженно коситься на людей: мало, что глаза слепят, так еще один повис на перегородках, почти уткнувшись головой в ясли, и пахнет кровью. В спине конюха торчал нож, заведенный под левую лопатку: удар смертелен, можно и не проверять.

— Заходите, — громко сказал Славка. Убийцы ушли давно: кровь успела подсохнуть.

Мальчик шагнул дальше, туда, где были их лошади. Под ноги попался желтый комочек, ярко выделявшийся на утоптанном черном полу. Славка присел на корточки, одной рукой оперся о землю, другой тронул перья.

— Вестница, — пояснил подошедшему Рику. Тот наклонился:

— Голову ей свернули.

Славка встал — и с удивлением глянул на свою руку: пальцы измазаны кровью. Пригляделся внимательнее: рядом с закрытой дверкой пустого стойла земля была чуть темнее и словно бы сырая.

— Дерьмо драконье! — по-местному выругался Алешка.

Славка поверх загородки глянул в стойло, и на мгновение все качнулось перед глазами.

Там лежал Атен. Кисти рук и ноги по щиколотки у ратника были отсечены, из обрубков сочилась кровь. Рот заткнули грубой тряпицей — бесполезная сейчас предосторожность, Атен и не шевелился. Талем бросился к ратнику, встал перед ним на колени и попытался поймать биение жилки на горле. Бледный до синевы Алешка сглотнул и тяжело привалился к ограде соседнего стойла. Ведун бросил ему:

— Позови хозяина, только тихо! — и добавил, срывающимся от облегчения голосом: — Живой. Тихо, тихо, — пальцы ведуна гладили лицо раненого, облегчая страдания. — Приготовьте постель. И кипяток.

Метнулась тень Рика — княжич пробежал в другой конец конюшни. Там вспыхнул еще один шар. Славка заставил себя присесть рядом с ведуном:

— Сними с него пояс и дай свой, — велел Талем, вытаскивая из разбитых губ Атена кляп.

«Для жгута», — сообразил Славка, теребя скользкий от крови узел. Вдвоем перетянули руки чуть выше обрубков — мальчишка стискивал зубы и загонял тошноту обратно в горло. Ему в руки упал еще один пояс — вернулся Рик:

— Наши лошади убиты. Все.

У Славки от страха ослабли руки: кому они понадобились? Что за охота такая страшная открылась? Ведун нетерпеливо потянул ремень, и мальчик пришел в себя.

Хлопнула дверь. Ахнул кто-то, увидев мертвого конюха.

— Заткнись, — зарычал хозяин трактира. Торопливо добрался к стойлу с раненым, высоко поднял фонарь — кровь контрастнее высветилась на соломе. За спиной у него тихо подвывал раб; в мирном Росдоке давно ничего подобного не происходило.

— Что у тебя, хозяин, постояльцев-то калечат? — тихо спросил Талем, но вышло так страшно, что трактирщик слегка попятился.

Славка чуть прикусил губу: да, так оно и нужно. Они — просто путники, и не чуют за собой ничего, что могло привести к такому.

— Не было у нас подобного сроду. Святым Дареком клянусь! — на высоком, с залысинами лбу выступили крупные капли пота; на ратника хозяин старался не смотреть. — Ума не приложу, кто ж на такое изуверство пошел.

— Господин, господин, — раб отлепился от тела конюха, привалился к перегородке и тыкал пальцем вверх, в переплетение балок.

Славка поднял голову: на крюке, в ряду старых хомутов и рваной упряжи, висел толстый волчий хвост.

— Святой Дарек! — прохрипел хозяин. — Степные Волки!

Изменился в лице Рик; у Славки перехватило дыхание. Раб взвыл и бросился за дверь, чуть не сбив с ног торопившегося Филата.

Все пришло в движение: трактирщик кричал, чтобы седлали коня — ехать к сэту, пусть перекрывают ворота. Филат требовал носилки. Ругался Талем — в такой суете трудно было помочь раненому. Весть дошла и до посетителей — во дворе громко кричали: кто со страхом, кто с пьяной удалью, кто возмущенно.

Когда изувеченного Атена несли наверх, любопытные лезли под руки, и Славку чуть не смяли. Филат торопливо передал ему ручки носилок, сам пошел рядом, закрывая товарища. «Только бы кто догадался убрать из спальни девчонок», — билось в висках у Славки.

Дверь в конце коридора распахнулась: Сима придержала створку, пропуская носилки. На ее почти лишенном мимики лице чуть дрогнули ресницы. В небольшой гостиной никого не было, и только в комнате, отведенной ратникам, бестолково суетился Влад.

Хлопнула дверь за спиной, гася трактирный шум.

— Горячую воду. Мой мешок, — отрывисто приказал Талем, и Сима тут же подсунула ему под руки развязанную сумку и кивнула на стол: там исходил паром чугунок. Филат подхватил товарища на руки, уложил на постель.

Атен открыл глаза. Это было так неожиданно, что Славка вздрогнул. Ратник нашел взглядом ведуна, Рика и разомкнул губы:

— Степные Волки… Они просили передать: месть. В живых оставили… ради этого… — черты Атена исказились, Славка подумал — от боли, но ратник выплюнул слово: — калекой!

— Тихо, успокойся, — Талем погладил вздувшиеся жилы на шее Атена, чуть надавил — и раненый провалился в беспамятство. — Лекаря позвали? Я один не справлюсь.

Сима выбежала из комнаты. Шум за окнами нарастал: крики, бряцанье железа, стук копыт, отрывистые команды. Волна докатилась до трактира.

Через некоторое время в дверь постучали, и прежде чем кто-то ответил, в комнату шагнул тэм в красно-черных одеждах Сизелии. Славка чуть напрягся: а неплохие тут воины для спокойного города. Сразу заметно — не чета тэму Ласку, настоящие бойцы.

— Я отвечаю за безопасность Росдока, и у меня три вопроса к вам, господа, — тэм пренебрег приветствием. Голос звучал сухо и повелительно. — Первый — ваши подорожные.

По чуть заметному кивку Талема Славка порылся в мешке ведуна, достал бумаги и протянул их тэму. Тот кивком указал на стоящего за спиной ратника.

— Второй — нет ли у Степных Волков причины для нападения на вас или не мог кто-либо оплатить им работу? Заметьте, я не спрашиваю — какая причина, я спрашиваю — есть ли.

— Нет, тэм. Мы не ведаем. Если и есть у кого из моих подопечных враги — или враги их семьи, то дела такие вершились в тайне. Для нас это такая же загадка.

— Видел ли ваш раненый — сколько их?

Ведун с сомнением посмотрел на Атена:

— Я постараюсь его пробудить.

Пока Талем приводил ратника в чувство, Славка следил, как мелькают бумаги в руках стражи. Княжеские печати проверяющего насторожили: гости пожаловали не простые, знатные. В остальном же — не подкопаешься, путники как путники. Помощник негромко отчитался тэму и вернул Славке подорожные.

— Атен, ты нам нужен, — позвал ведун. — Ответь лишь — сколько там было Волков?

Мутные глаза ратника непонимающе смотрели в потолок. Талем погладил ему виски и повторил вопрос.

— Шестеро, — стоном выдохнул Атен.

Ведун тут же закрыл ему глаза ладонью, гася боль. Тэм поблагодарил кивком и вышел, учтиво пропустив на пороге лекаря.

— Идите отсюда, — повернулся к ребятам Талем.

В гостиной все так же остывал ужин, дуло из распахнутого окна. Славка облокотился на подоконник. В свете больших уличных фонарей было видно, как тэм рассылает по городу всадников — ратники по двое-трое уезжали прочесывать улицы. Зевак быстро разогнали по домам, опустела коновязь перед трактиром. Славка поразился, как четко работает стража: ни в Семиречье, ни в Стальном он подобного не заметил. Видно, не любит здешний сэт Волков, настоящую облаву на них устроил.

Алешка подошел, остановился рядом. Молча. И Славка был благодарен за это. Слишком ярко вспомнился бой с Волками, и как потом хоронили убитых. Об этом не хотелось говорить, но зато легко молчать рядом с Алешкой. Славка вдруг подумал, что у него никогда не было рядом человека, про которого он мог бы с точностью сказать: не предаст. Не то чтобы он не доверял всем, но одно дело — чувствовать, другое — знать точно. Про Алешку он знал: даже если тот попадется Волкам, все равно они ничего не добьются. И гнев князя Отина не заставит друга поступить иначе, чем диктуют ему принципы. Кажется, это понял и Рик — в дни путешествий он часто разговаривал с Алексеем.

Талем вышел спустя пару часов: уже ушел лекарь, и под окнами четырежды проехали отряды стражи. Славка молча развернулся к ведуну. Тот устало опустился за неубранный стол, отломил чуть подрагивающими пальцами кусок лепешки. Камень в медальоне потускнел, словно его вымазали чем-то темным. Лера сняла с решетки камина кувшин и налила Талему теплое вино со специями — специально спускалась за ним вниз. Отобрала сухой хлеб и сунула нагретый на огне бутерброд с мясом.

Ведун кивнул с благодарностью. Жевал он через силу — из чувства долга, а не по желанию.

— Перед отъездом Атена вызвал сам князь, — заговорил Талем. — Приказал следить за Киром. Где мог, Атен покупал вестниц, — ему дали связку амулетов на заговор птиц. Мы ехали безлюдными местами, и это затрудняло отправку донесений. Последнее ушло из Вадрана. Атен собрался с этой вестницей сообщить о горных и драконьих гнездах, да пока писал, напали Волки. Ранил одного, остальные его скрутили. Сказали, что будут мстить нам за вожака — я думаю, это те, кто желал видеть предводителем Конста. Они вполне могли посчитать нас виновниками схватки в кругу — помните дележ власти? Хотя леший их разберет, это только предположение.

«Атена придется оставить тут», — подумал Славка, прикрывая глаза. Ничего, Талем заговорит на Аскара вестницу, и ратника заберут. «Ратника», — болезненно отозвалось в висках. Какой уж теперь из Атена воин! Вот ведь сволочи! Ну, ранили бы — ведун выходил бы. Убили бы — это страшно, но понятно. Но вот так искалечить, превратить в беспомощный обрубок, — такое могло прийти в голову только Волкам. Как теперь Атену жить?!

— А может, все и проще, — голос Талема ворвался в Славкины мысли. — Людям без души надо чем-то жить. А что проще ненависти к врагу?

— А может, они охотятся за Риком? А про месть — это так, ля-ля-ля, — перебил Влад.

— Не думаю. Заговор раскрыт. Пока не рискнут нападать на княжича.

— Сизелия славится воинами, — сказал после паузы Рик. — Видели начальника стражи? Ворота перекрыли, а теперь прочесывают город. Если Волки еще тут — их найдут.

— Завтра утром поговорю с Демоком, — так звали хранителя библиотеки. — Пусть посоветует лекаря поученее. Атена везти нельзя. Ведаю так: оставить его лучше не в трактире, а приплатить лекарю — пусть у него поживет. А там его товарищи приедут, заберут. Но пока давайте освободим ту спальню, не стоит тревожить больного. Мы с Филатом ляжем тут, а Тимс пойдет к ребятам.

— Если Волков поймают, они могут рассказать про нас, — Славка остановил встающего ведуна.

— Не скажут, — тот серьезно взглянул на мальчика. — Волки хорошие палачи, но они вместе с тем и сами могут вынести любую муку. Да и потом, они никогда не будут иметь дело с людьми. Есть всего лишь несколько посредников, кто может передать им заказ и деньги — и только. Волки тем и страшны, что с ними нельзя договориться и их нельзя перекупить. А уж отвечать на вопросы стражи для них и вовсе бесчестие, — Талем поймал удивленный взгляд Рика и пояснил: — После встречи с Констом я постарался узнать о Волках как можно больше. Нет, они не скажут ни слова.

Славка кивнул. Ладно. Перед сном нужно будет проверить, все ли ставни закрыты. И глянуть на замок, а то его пальцем свернуть можно. Филат тоже потянулся к двери, и Славка поздравил себя с тем, что хоть в чем-то догнал опытного воина. Слабо верилось, что могут напасть на постоялом дворе, но лучше подстраховаться.

— Мы с Алешкой ляжем в комнате девчонок. Ничего, поспим одну ночь на полу, — решил Славка.

— Я тоже хочу, — оживился Влад.

Машка фыркнула и показала ему язык.

— Заигрываешь? — еще больше воодушевился Влад.

Славка глянул на них непонимающе: Атен искалечен, Волки на них охотятся, а эти…

Мальчик отошел к окну, проверяя запоры. Ведун неожиданно оказался рядом, положил руку на плечо:

— Им нельзя все время жить в напряжении, — негромко сказал он. — Не осуждай.

«А мне — можно?» — обиженно подумал Славка.

— Это — твоя ноша, — еще тише добавил Талем.


Город не спал. Ездила стража — по потолку комнаты проносились отсветы факелов; слышались стук копыт, невнятные голоса. Гулко бухали удары кулаков в ворота — обыскивали дома и дворовые постройки. Хозяева перечить не осмеливались. Видно, сэт крепко держал город. На Росдок набросили сеть и стягивали ее все туже и туже.

Славка спустился в зал узнать новости и поразился тишине. Из всех посетителей — старый ратник, мочивший в пиве усы. Рядом с ним сидел трактирщик и внимательно слушал. Отставной воин толково разъяснил, что ворота не откроют до тех пор, пока не проверят каждый закоулок. Всех, чье имя не подтвердят соседи, свезут в подвалы ратуши и там допросят. К Степным Волкам тут относились беспощадно: не так давно они вырезали одну из соседних деревень, убив заночевавшего там наследника сэта Ванова, хозяина соседнего городка. На Славку ратник косился с любопытством, и мальчик поспешил уйти, чтобы избежать расспросов.

Утром улицы так и оставались пустынными, изредка тенями скользили прохожие, да ближе к полудню прогремела телега. Пока рабы разгружали мешки, возничий сидел в зале и, с восхищением причмокивая губами, рассказывал, какая толпа собралась у закрытых ворот. Вздохнувшим с облегчением хозяевам утро принесло новые тревоги: дома обыскивали повторно. В трактир так и вовсе заходили трижды.

Волков нашли к полудню. Загнанные в угол, они решились на прорыв. Южные ворота показались им наименее защищенными, там они и напали. Перехватить успели чудом: когда пришло подкрепление, из десяти стражников в живых оставался только один, и тот к вечеру умер от ран. Если бы Волки не относились пренебрежительно к арбалетам — прорвались бы. А так их оттеснили к стене и расстреляли почти в упор, оставив тяжело ранеными лишь половину — для допроса и показательной казни. И пока молва множила трупы и проливала реки крови, начальник стражи тэм Нарок пытался добиться правды: что Волкам понадобилось в городе.

Посыльный пришел за гостями Росдока после обеда, в сопровождении двух карет и четырех ратников. Талем только успел шепнуть, что по законам княжеств их нельзя допрашивать с ведунами, они подданные Семиречья.

Путников доставили на задворки ратуши. Кареты вкатили на огороженный высоким плотным забором двор, подъехали к небольшому крыльцу. Под любопытными взглядами вслед за посыльным они прошли коридорами первого этажа. В небольшой комнате, уставленной тяжелыми стульями без спинок, их ждал тэм Нарок. В этот раз начальник стражи был вежлив, приветствиями не пренебрег и пригласил сесть.

— Господин Талем, я от имени моего сэта и жителей нашего города прошу у вас разрешения, чтобы при нашем разговоре присутствовал ведун.

— И я прошу вас не считать, что мы прибыли сюда со злыми намерениями, однако наш князь не одобряет подобного вмешательства в дела своих поданных.

— Вы настаиваете на том, что причина нападения Волков на вашего человека вам неизвестна?

Талем кивнул.

— Хорошо, тогда прошу пройти со мной.

Тэм поднялся слишком резко: он был недоволен. «Будь у нас печати на подорожных попроще…» — промелькнуло у Славки. Да, тогда бы они так легко не отделались.


Висевшим на поясе ключом тэм отомкнул тяжелую дверь: коридор без окон уходил вглубь здания. На освещенном шаром пороге стоял ратник. Разглядев тэма, он посторонился, пропуская внутрь.

Через несколько шагов они оказались на лестнице, такой узкой, что только двоим идти плечом к плечу — с одной стороны тянулась глухая каменная стена, с другой — обшитая досками. Нарок, шедший рядом с Талемом, спросил:

— Как долго вы намерены пробыть в нашем городе?

— Утром уезжаем. Вы не могли бы посоветовать хорошего лекаря для нашего раненого? За ним приедут не скоро, а Атену нужен уход.

— Конечно, я пришлю.

Славка подумал, что Нарока намного больше бы устроила правда: Волки охотятся за приезжими. Но знать об этом ему лучше не стоило, пришлось бы рассказать о происхождении Рика, а зачем лишний раз злить князя Отина?

— Сюда, — тэм снова звякнул связкой ключей.

Открылась темная комната, пахнуло холодом. Нарок зажег шар на косяке и двинулся внутрь, касаясь ладонью других светильников, прикрепленных к поддерживающим потолок столбам. Славка сглотнул: они оказались в морге. Трое мертвых Волков лежали на высоких лавках. Рядом на столе кто-то выложил в строгом порядке оружие: сначала мечи, потом ножи, небольшие острые диски, что-то похожее на крохотное шило.

— Может быть, вы видели кого-нибудь из них ранее?

Славка всматривался в мертвые лица с целью не узнать, а понять: от чьей руки мог бы умереть он сам, Алешка, все остальные? Сейчас, когда глаза были закрыты, Волки казались похожими на обычных людей. Может, вот этот, седой, с рваным шрамом на щеке, отрубил бы ему, Славке, голову? Или вон тот, молодой, с узким лицом, тонкими чертами — как пить дать из знати! — резал бы девочек кинжалом? Или придумали бы им еще более страшную участь? Ребятам просто повезло: окажись другой город, менее расторопный начальник стражи, — и сейчас мертвыми могли быть они.

Тэм повторил вопрос, и Славка качнул головой: нет, никого из них он не видел раньше.

Дверь тяжело встала на место, и тэм повел посетителей дальше. Следующий вход охраняли двое. Молча расступились перед Нароком, допуская начальника стражи к окованным железом створкам. Замок щелкнул дужкой. За дверью оказалась еще одна — кованная, решетчатая. Большие шары заливали камеру ярким светом, не оставляя ни уголка в тени. Трое Волков, сидевшие на утоптанном земляном полу, даже не шелохнулись, когда услышали голос тэма:

— А среди этих?

Славка шагнул к решетке — прутья почти коснулись лица. Не будь тут Нарока, мальчик спросил бы: за что Волки преследуют их? Сидевший в центре мужчина повернул голову и глянул на Славку в упор. И хотя тот не впервые видел глаза Волка, ужас морозом прошел от затылка по позвоночнику.

Талем сказал негромко:

— Вот что будет, если в пустыне равнодушия поселить ненависть.


Сложно привыкать к новому коню, особенно Славке. Он так и не научился хорошо чувствовать лошадей, сколько тэм Аскар ни бился. Всадник из него, по меркам княжеской сотни, средненький. Ну и пусть, Славке больше и не надо. Вон, Машка отлично сидит в седле, зато убийство лошадей ее расстроило не меньше нападения на Атена. Славка не понимал, как можно сравнивать коней и ратника, но попросил Рика взять девочку с собой на базар, в лошадиные ряды. Машка успокоилась, а уж коней они выбрали отменных.

Ближе к центру города стало неожиданно многолюдно, пришлось спешиться. Удачно, что люди тянулись именно туда, куда нужно путникам: через Драконову площадь к Торговым воротам. Не то чтобы шли толпой, но пробираться наперерез было бы трудно. Славка удивился: такое количество людей с утра, когда всех ждет работа?

— Там что-то случилось, — Рик привстал на цыпочки, пытаясь заглянуть поверх голов. Дома разошлись в сторону, открыв мощеный пятачок. На противоположном конце площади уходила к воротам улица. Но и оттуда тек народ, ехали всадники, продребезжала карета. Смотрелась она странновато среди стоявших на площади бэров, купцов, зажиточных лавочников, мастеровых. Славка высмотрел только одного тэма на заморенном жеребце. А вот воинов там было не видно — только стражи в форменных плащах внимательно следили за толпой.

— Ах ты, жабье племя! — охнул с досадой Талем. Ведун смотрел в центр площади, и Славка перевел взгляд туда же. На небольшом деревянном помосте стоял, привязанный за вытянутые руки к двум столбам, полуголый молодой мужчина. Рядом с ним, развернув пергамент, невнятно выкрикивал что-то человек в строгом форменном камзоле. За его спиной переминался с ноги на ногу детина в темной рубахе, баюкая в руках кнут.

— Беглый раб, — пояснил Филат.

— Точно, — сказал стоявший рядом купец. — Вчера во время облавы и его прихватили.

Талем добавил негромко:

— Сэт иногда откупает таких у хозяев, выплачивая половину стоимости. Для устрашения других. Сейчас будет казнь, и вряд ли мы выберемся отсюда до ее окончания.

Славка оглянулся: за спиной стояли люди. Мальчик только сейчас обратил внимание, как много на площади рабов. Видно, хозяева выбрали самых строптивых, желая устрашить их зрелищем казни. «А Ласк бы нас сам прибил», — подумал Славка, снова поворачиваясь к помосту. Там уже закончили чтение приговора, и детина шагнул к неудачливому беглецу. Стоявший рядом Рик закрыл Маше глаза ладонью.

Раб закричал после четвертого удара. Палач бил не торопясь, широко отводя руку для замаха, с той же сосредоточенностью, с какой мог бы колоть дрова.

— Вот так и вас забили, в том видении, в Лабиринте, — прошептала Аля, ее колотило. Алешка прижал девочку к себе.

Славка отвернулся, глянул на толпу. Недалеко от них стоял за спиной хозяина раб-мальчишка. Он смотрел на казнь, сжимая разбитые губы. Явно был из неуступчивых — под глазом темнел синяк, и при каждом ударе мальчишка чуть поводил плечами. Не выдержал, мотнул головой и встретился со Славкой глазами. Взгляд у мальчишки был твердый, словно целился из арбалета. Полоснул ненавистью по родовитому, богатому ровеснику, придерживавшему под уздцы холеного жеребца — именно так должен был выглядеть Славка со стороны — и снова отвернулся. Но смотрел не на казнь, на хозяина, буравя ему затылок ненавидящим взглядом. Славка сжал кулаки до боли в пальцах: это словно обманутая судьба подсунула ему под нос — смотри, ты должен был стоять вот так, за спиной тэма Ласка, и это в лучшем случае. В худшем — висел бы, как беглый раб.

— Пойдемте, попытаемся там, — Филат тронул за его плечо, показывая небольшой проход между стеной трактира и стоящими людьми.

Славка замешкался, снова оглянувшись на мальчишку. Но что он мог сделать? Выкупить? Талем не разрешит. Тащить с собой непонятно кого нельзя, а оставлять в городе безродного — все равно, что бросить на голодную смерть. Филат подтолкнул его, и Славка пошел догонять остальных. За спиной хрипел умирающий под кнутом раб.

Где-то на Северной окраине города, в комнате на первом этаже ухоженного добротного дома, остался Атен — уже не ратник, а беспомощный калека. А в подвале неприметного здания за ратушей пытали Волков. Конечно, ребятам повезло: тэм Нарок смог их загнать, и можно больше не бояться, но страшно было думать о том, что сейчас делает палач.

Росдок Славке больше не нравился.

## Глава 19

Аля утомленно глянула на схему: сколько можно ее зубрить, надоело уже! Но Славка настаивал, а девочка знала, что в некоторых вещах с ним спорить невозможно. Проще выучить, хотя и ловушек обозначено много, и дорога длинная, путанная, двойная: до лаборатории один ход, а выход уже совсем в другом месте. Дрид слишком аккуратно нарисовал стрелочки, чтобы можно было пренебречь его указаниями. Вообще, постарался, нанес множество примет. Вот только вход они пока найти не могут. Второй час ищут — и ни следа. И даже во время небольшой передышки Славка снова пристал со схемой!

А солнце припекало по-летнему. Ночевали у реки, утром искупались, но тело уже успело забыть приятную прохладу воды. Еще и паутина налипла на лицо, видно, в этих местах никто не бывает. До ближайшей деревеньки пару дней езды. Непуганая дичь сама просто в котелок лезла. Правда, ночью кто-то ходил и утробно порыкивал. Судя по голосу — достаточно крупный, чтобы вполне мог захотеть поужинать кем-нибудь из ребят. Но утром хищника и след простыл.

— Сюда! — Тимс провалился в овраг по плечи и оттуда махал руками.

Обмотав курткой руку, он развел колючие кусты. Открылся высокий овальный лаз. Ночной обладатель утробного баса сюда наверняка бы поместился.

— Нора. А может, в ней кто живет? — Аля опасливо заглянула в черную дыру.

— Угу, дрид. Ка-а-ак выскочит: «Отдай мое сердце!» — провыл Влад.

— Дурак, — отмахнулась Аля. — Вы уверены, что это та самая нора?

Талем присел на корточки, разгреб землю у входа, откапывая каменный порожек:

— Зверем не пахнет. Думаю, нам все-таки сюда.

— Девчонки, может, останетесь, а? — попросил в которой раз Славка.

Спорить с ним не стали, только Машка показала язык. Аля же дернула плечом: тут уж Славке на своем не настоять! А вот Филату придется подождать их здесь, не тащить же за собой лошадей.

— Он — не пойдет, — Влад ткнул пальцем в Антона.

Славка кивнул:

— Останешься, — прозвучало наполовину как приказ, наполовину как просьба.

Антон хмыкнул, сел под дерево, привалился спиной к стволу и закрыл глаза: я отдыхаю, и на фиг не нужны мне ваши лаборатории.

Помогли Филату стреножить лошадей, разобрали поклажу, насадили на палки купленные в Росдоке хвосты саламандр.

— Ну что, помоги нам святой Кроний? — Талем перехватил поудобнее факел.

— Может, святой Вакк, а, Рик? — с легкой поддевкой в голосе поинтересовалась Аля.

— Не-а, — помотал головой княжич.

— Это почему? — прищурилась Алька. Талем тоже глянул с интересом, и Рик объяснил, обращаясь почему-то к Славке:

— «Честь важнее дружбы», это же ерунда получается! Нельзя сравнивать, я только недавно понял. Ну, все равно, что сравнивать, кто важнее — воин или оружейник. Умелый ратник голыми руками врага убьет, а мастер с оружием обращаться умеет — но это все не то! Понимаете? — Сима кивнула, Славка задумчиво поправил на плече сумку. — Ну, сами посудите: если я бесчестен, то кому нужна моя дружба? И наоборот, — Рик стушевался от тех высоких слов, которые произнес и еще хотел сказать. Закончил сбивчиво: — Вот и получается, нельзя сравнивать. Никак нельзя.

Талем улыбнулся:

— Нужно будет обязательно рассказать Аскару.

Княжич независимо повел плечом: мол, подумаю, может, и расскажу.


— Вы помните такое умное слово, ну, когда все то же самое, кажется, что уже это видел? — Славка поднял выше факел, высветил начерченную на потолке руну.

— Дежа вю, — подсказала Алька. Очень быстро — сама только что про это подумала. — Никакой фантазии!

Ход, ведущий к лаборатории, очень уж походил на Лабиринт, вот только там не было длинной винтовой лестницы, высеченной в сплошной скале. Аля боязливо придерживалась рукой за стену. Уже кружилась голова, а нужно считать ступени: на каждой восьмой — ловушка, ее обязательно перепрыгнуть. Вниз, вниз, и только факелы освещают дорогу. Камень под рукой из сухого и гладкого стал сырым, пористым, снизу потянуло затхлым. Аля вобрала голову в плечи: «Надеюсь, жаб тут нет!» Земноводных она не боялась, но плюхнется кто-нибудь мокрым брюхом на ногу — от вопля Алька не удержится. Вот позору-то будет! Девочка явственно представила Славкино лицо с устало-полупрезрительным выражением: мол, чего же еще от этой ждать! Она переложила факел в другую руку, поправила висевшую на плече сумку. Не дождетесь!

Аля посмотрела вниз, на Алешкин затылок. Если бы за спиной не сопел Влад, то протянула бы руку, дотронулась до волос. При Владе не хотелось: точно отпустит какую-нибудь шуточку.

— Все! — Славкин голос отразился от мокрых стен. — Тут дно!

На две последних ступеньки тоже нельзя давить. Алька ухватилась за перила и спрыгнула. Как жаль, что у Алешки в одной руке факел, другой придерживает меч, а на плече сумка. А то обхватил бы ее за талию и снял. Девочка представила, как Алешка поднимает на руки… Толкнул в плечо Влад и словно выбросил ее из грез. Ну вот, так всегда, ни на минуту одной не останешься! Алька скорбно поджала губы и шагнула вслед за всеми через проход-арку в следующую пещеру. А интересно, наверное, побродить тут вдвоем с Алешкой, чтобы никто не путался под ногами и не лез с разговорами. В последнее время ее все чаще и чаще тянуло к уединению. А Алексей то со Славкой, то с Риком болтает или тренируется. Обидно, на нее почти совсем нет времени. Ну почему так? Теперь уже хотелось не погладить его по волосам, а треснуть по затылку. Мальчик как почувствовал, обернулся. Молча отшагнул к стене, пропуская Влада. Тот ухмыльнулся, но ничего не сказал.

— Ты что? — Алешка тревожно заглянул ей в лицо.

Аля повела плечами: ну не объяснять же сейчас, на бегу.

— Устала?

Девочка помотала головой, рассыпая длинную челку. Алешка отвел волосы с ее лица. «Поцелуй меня!» — подумала Алька и загадала: поцелует — все будет хорошо. Алешка оглянулся: свет от факела Влада был уже еле виден.

— Идем, а то потеряют!

Слезы вскипели в глазах и, чтобы Алешка не заметил, Аля опустила голову. Послушно двинулась следом. Мальчик остановился так резко, что она ткнулась ему в спину. Развернулся:

— Да что случилось?! Что?!

В голосе было столько тревоги, что девочка решилась: «Я дура. Опять все усложняю — ну зачем? Фигней страдаю, когда можно просто сказать и не мучиться».

— Поцелуй меня.

«Странно, почему я и в темноте закрываю глаза?».

Когда догнали ребят, Маша улыбнулась, прищурившись, а Влад демонстративно хмыкнул. Наверняка, зараза, высказался по их поводу. Ну и пусть! Внутри у Альки точно прыгали пузырьки газировки. Славка глянул хмуро:

— Вы поосторожней, не на прогулке все-таки.

Алешка виновато качнул меч за рукоять. Пузырьки лопнули, сумка тяжело повисла на плече, и путь стал скучен. Ну, ловушки, подумаешь — на карте-то все они отмечены.

Единственное, что заинтересовало Алю, — Зеркальный зал — так он значился на карте. Место, где путь в лабораторию и обратный почти совпадали. К лаборатории нужно идти по дну ущелья, обратно — по тропке на краю склона. Первым в зал шагнул Славка — и по глазам ударил яркий отсвет факела; изумленный крик отразился эхом. Высокие каменные стены ущелья покрывал блестящий глянцевый налет. Бесконечные зеркала отражали друг друга, создавая иллюзию огромного помещения. Многократно повторенные факелы освещали не хуже земных фонарей. Аля погасила хвост саламандры, задрала голову. Склон слишком крутой, чтобы по нему подняться, но тропу разглядеть можно. Девочка помрачнела: она надеялась, что будет пониже. Как она тут пойдет? Высоты Алька боялась.

— Почти пришли, — Славка опустил факел.

Скорее бы, третий час топаем. Аля вспомнила карту: на дне ущелья ловушек нет, а там — подняться по лестнице, пройти извилистым коридором и свернуть в седьмой поворот. Главное, не обсчитаться, а то попадут в какие-то «бесконечные переходы». Оттуда в пещеру, помеченную руной «дракон». М-да, юмор у дрида черноват.

Седьмой поворот привел в неширокую длинную пещеру с арками-входами по обе стороны. Над каждой — руна, яркая, словно недавно нанесенная. Талем заглянул в ближайший вход, вытянул руку с факелом. Свет выхватил кусочек стеллажа, заставленного плотно запечатанными кувшинами. Ведун махнул рукой, и ойкнула Машка: из глубины пещеры на них мертвыми глазами посмотрело чучело орла.

— Может, не стоит туда ломиться? — недовольно высказался Славка. — Вдруг у него тут отходы экспериментов собраны.

Талем с сожалением вернулся. Ведун и сам понимал всю степень риска, но любопытство терзало со страшной силой. Пришлось ограничиться тем, что заглядывал в каждый вход, поднимая повыше факел. Мелькали странные сооружения, полки; раз Але показалось, что она узнала кресло: точно такое же было в подвале замка барона — с высокой спинкой, на которой сидит вырезанный из дерева орел. Наконец в свете факела распахнул крылья золотистый дракон. Пришли.


Это оказалось похожим на Башню — ту, в управление которой вторгся Талем. Может быть, и на все остальные пограничные сооружения, но путешественников в сердца Башен не пускали, и Славка не мог с уверенностью сказать. Во всяком случае, это был такой же купол, вознесенный высоко над головами. Вот только зал в три раза больше, и свет, падающий столбом, ярким пятном лежит в центре. «Откуда тут солнце?» — мельком удивился Славка: они же так глубоко спустились под землю. Но тут же отмахнулся: мало ли какие шуточки с пространством выкидывает дрид!

Факелы тут были не нужны. Славка провел рукой по стене рядом с входом и действительно наткнулся на держатель. Вогнал туда палку, рядом пристроили свои факелы и остальные. Тонувшие до этого в полумраке стены высветились, показали нанесенные на них рисунки: уже знакомые руны. Но это — потом. Славка пошел к центру зала.

Столб света упирался в высеченный на полу круг; их границы совпадали. Круг был вписан в треугольник, тот заключался в квадрат, его окантовывал восьмигранник — и дальше, дальше строились фигуры, уходя к стенам. Некоторые грани мастер выделил красным, другие — темно-зеленым. Славке почему-то показалось, что тут когда-то кипел бой между людьми и существами с зеленой кровью, и следы сражения запеклись в узких трещинах. Интересно, какого цвета кровь была у драконов?

— Это мало похоже на лабораторию, — громко высказалась Аля, войдя в световой столб.

— По схеме мы на месте, — Рик развернул пергамент, в который раз вглядываясь в схему. Славка не стал подходить, помнил наизусть.

— Ну и где же она? — раздраженно спросила девочка.

Талем, с интересом оглядывавший руны на стенах, отвлекся и попросил:

— Аля, подпрыгни.

— Что? — У девочки округлились глаза.

— Ну, или топни ногой.

Пока Алька махала ресницами, подскочил княжич, сдвинул девочку с центра круга и энергично ударил пяткой.

Сухо щелкнуло; все остальные звуки потонули в Алином визге. Круг, на котором она стояла вместе с Риком, пошел вверх. Следом потянулись треугольник, квадрат… Рик за руку сдернул Алю с постамента и потащил к ребятам. Всем пришлось отступить к стене — камни шевелились под ногами.

Из пола вырастала пирамида. Ступени местами были скошены до ровных граней, открылись ниши — в них что-то лежало, прикрытое темной тканью. Славка прикинул: тайники как раз на месте зеленых и красных трещин. Пирамида дотянулась почти до вершины купола и остановилась.

— Ну, вот вам и лаборатория, — удовлетворенно заметил Талем.

Поднимались по спирали. Другого пути не нашли, иначе пришлось бы карабкаться по отвесным плитам и перелазить через ниши. А так шагали со ступеньки на ступеньку, огибая возникшую гору. Славка тронул камень ладонью: холодный, гладко тесанный, но не отполированный. Палец скользнул по завиткам высеченной руны. Факелы остались далеко внизу, но свет из центра купола приближался, мягко рассеивался в воздухе. Темнота густела только в линиях рун и под ступенями. Славка запрокинул голову: странно все-таки, что сюда попадают солнечные лучи. По его расчетам, они слишком глубоко спустились в подземелье, да и день уже перевалил за полдень. Опять дридовы штучки!

— Здорово! — сказала за спиной Маша, и Славка мысленно с ней согласился.

Эта пещера походила на храм какого-то неведомого бога, имя которого давно кануло в века. А они, как археологи в дебрях Амазонки, нашли вход в заброшенное святилище. Славка даже явственно представил себе оставленный на поверхности лес: высокие широколиственные деревья, с веток которых свисает путаница лиан; скачут визгливые обезьяны, орут пестрые попугаи, и из зарослей доносится предупреждающее рыканье ягуара. А по другую сторону от логова хищника прячутся воины из племени ацтеков. Расписанные красной и белой глиной лица суровы и насторожены, а на смуглых шеях висят длинные связки желтых клыков. Славка засомневался на мгновение: есть ли в дебрях Амазонки племена ацтеков? Усмехнулся про себя: даже если у этих воображаемых воинов стрелы смазаны ядом, никто из «экспедиции» не погибнет. Пусть разгневанное на непрошенных гостей божество решит затопить храм — они все равно спасутся… Жаль, что там, наверху, нет ни одного, даже самого захудалого попугая.

Места на предпоследней ступеньке хватило всем, особенно если прижаться плечами друг к другу. Последняя, круглая, возвышалась на уровне пояса. В рассеянном мягком свете стало заметно, что тонкие линии-трещинки обрисовали на камне ладонь.

— Без фантазии, — фыркнула Алька. — Та же фигня.

— А что ты хочешь, чтобы тут была нарисована ж… э… попа? — съязвил Влад.

— Ой, представляю, что бы предпочел увидеть здесь ты! — не осталась в долгу Аля.

— Зато очень классно бы смотрелось! — Влад ухмыльнулся и подмигнул девочке.

— Хватит вам! — перебила Лера. — Талем, открывай, тебе же не терпится.

Ведун поправил на груди медальон и положил ладонь на рисунок. Пальцы чуть дрогнули, прижались к камню. Продольная трещина выбежала из-под руки и расколола валун. Талем отшатнулся.

Из разлома поднималась еще одна — маленькая по сравнению с остальными, — ступенька: белая, полупрозрачная, вытесанная в форме призмы со множеством граней. Славка присел так, чтобы появившийся камень оказался на уровне глаз. Интересно, похоже на стекло, за которым клубится белый дым. Ведун тронул призму, погладил ладонью грани — в глубине дымки родились картины. Люди, звери, птицы; лица и морды подплывали к прозрачной стенке и снова уходили в глубину. Глянула на ребят дайарена — не бабка Рика, а другая, в плаще из серых перьев, с пепельными волосами. Мелькнул коренастый мужчина в куртке, сшитой мехом наружу.

— Вот этой штукой можно выбирать, на кого перенаправить равнодушие? — догадалась Аля.

— Смотрите, тут только те, кто может быть разумными, — бесцветно сказал ведун. Большеглазый пушистый зверь приблизился к грани, довольно сощурил глаза. — Это серебристый дийна. Они живут семьями на высоких деревьях в Мориине. Для животных — слишком смышлены. Вот на кого люди могут переложить свою беду.

— Значит, эту штуку и нужно грохнуть, — сказал Славка, поднимаясь.

Талем кивнул. Он сосредоточенно всматривался в глубину камня и с каждой новой картиной хмурился все больше.

— Не знаю, как по-вашему, а по мне, так это подлость, — Алешка оторвался от камня. — Они ничем не могут помешать дриду. Это как кнопку нажать, ту, для запуска ядерной бомбы.

— Тогда мотайте вниз и топайте к выходу, — велел Славка. — А я по ней — мечом.

— Почему это ты? — заспорил Рик. — Это все-таки мой мир, не ваш. Вот вы и идите.

— А это — моя идея. Короче, не спорь. Все. Талем, идите вниз.

Ведун недовольно качнул медальон, взвесил все про себя и отступил вниз.

Славка стоял, положив руку на оголовье меча, и слушал затихающие шаги. А потом факелы — кроме двух последних — оторвались от стены и поплыли к глянцево-черному выходу. Славка щелкнул по призме и сказал, не оборачиваясь:

— Лешка, вот сейчас камни с потолка сыпаться начнут, чем ты поможешь? Шел бы вниз, а? — За спиной хмыкнули, но шагов Славка не услышал. — Ну ладно, — он постарался сказать это так, чтобы в голосе не скользнуло и тени облегчения: одному оставаться все-таки страшновато.

Меч легко вышел из ножен. Славка постоял, прислушиваясь к себе. Волнения быть не должно, ударить нужно точно, сильно, и сразу мчаться вниз. Хотя дридовы ловушки могут прихватить где угодно. Славка перехватил меч двумя руками, поднял над головой и с размаху опустил на призму. Стенки оказались хрупкими — разлетелись брызгами, меч ударил в каменный постамент. Мальчик не успел закрыться, и его чиркнуло по лицу, ужалило в шею. Белый дым — нет, тугая вязкая масса — потекла по камню, закапала вниз. Славка заворожено смотрел, как расплываются темные пятна сажи, точно камень выгорал. Алешка с силой рванул его за локоть и потащил вниз. Вовремя: за спинами начали глухо схлопываться ступеньки.

— Ни фигни без спецэффектов! — проорал Алешка Симину фразу. Его голос заглушил свист, оглушительно треснуло, и рядом с мальчишками застучали осколки камней.

Мчаться по спирали было некогда, и они летели напрямую, раз удачно скатившись по пологому склону. Из темноты выхода им махали факелами, кричали что-то, не слышное за шумом обвала.

Талем рывком втянул их в провал, отбросил к стене. Тут же распластался Рик, прикрывая голову локтем. Славка успел заметить, что Тимс раскинул руки и теснил за поворот Альку и Леру. Удивился мельком: почему не Симу? И тут же увидел девочку: она стояла на коленях перед лежащим ничком Владом. Тот изо всех сил тянулся к проходу, растопырив пальцы. В зале грохнуло просто-таки оглушительно, осколки шрапнелью залетели в арку, ударили в стены… и наступила тишина. Славке показалось в первый момент, что он оглох. Помотал головой, сморгнул пыль. Входа в лабораторию больше не было, его завалило.

— Ну и где защита от дурака? — Влад сел, отплевываясь от каменной крошки.

Сима провела рукой по волосам, из-под пальцев посыпались мелкие осколочки. Славка повел лопатками, чувствуя, что и ему за шиворот нападало немало. Уф, успели!

— У тебя на лице кровь, — выглянула Машка. Славка провел по щеке ладонью. — Куда грязными пальцами! — рассердилась девочка.

Талем же наклонился над Владом, пощупал ему лоб.

— Вот уж не думал, что тут защита как в Башне, — ведун с интересом разглядывал мальчика. — Ты хоть понял, что проход держал? — Влад глянул на Талема с подозрением, почесал набухающую шишку. — Держал-держал. Вот она, сила твоя, что дайарена почуяла. Ну, вспомни, как в Башне, когда через разлом шли.

Влад нерешительно пожал плечами.

— Ладно, — с легким сожалением выдохнул ведун. — Идти-то можешь? — Мальчик встал, он поднял с земли факел. — Возвращаемся.

— Талем, твой медальон! — вырвалось удивленно у Рика.

Камень потускнел, точно ведун не стер с него пыль. Наставник смущенно потер нос:

— Я помог удержать обвал, да вот сил больше не осталось.

Судя по карте, путь наверх проще. Сначала извилистый коридор, шагнуть в седьмой поворот; дальше по узкой верхней тропке в Зеркальном зале, а потом нырнуть в колодец, и останется одна ловушка. Славка повеселел, не пугало даже бездумное ожидание дрида. Ничего, отдохнут, потренируются, а там посмотрим, кто кого!

Коридор преодолели легко, но у самого выхода Аля начала отставать. Славка оглянулся раз, другой: девочка все неохотнее переставляла ноги. Алешка что-то спросил у нее, она молча помотала головой. Тимс и Сима уже скрылись за поворотом, не дело так растягиваться. Славка остановился, дождался девочку:

— Ты что? Лешка, в чем дело?

Друг пожал плечами, Аля же отозвалась раздраженно:

— Ни в чем!

— Так чего тормозишь?

На голоса обернулся Талем, поспешил к ребятам:

— Аля, ты боишься?

Девочка покраснела, облизнула губы и на выдохе призналась:

— Да. Высоты.

— Ну, е-мое! — расстроился Славка. — О чем ты думала, когда сюда шла? Ну что теперь делать?

Девочка чуть прищурилась, Славка подумал: будь у нее хвост, точно стеганула бы по бокам:

— Ничего! Надо — пройду.

Мальчишка с досадой мотнул головой, но высказаться не успел: из-за поворота вылетела Сима; черные глаза углями выделялись на белом лице:

— Там, внизу, Волки!


…Камень больно давил под ребра, но Славка старался даже не дышать, куда уж тут ерзать. Внизу по узкой тропе шли Степные Волки. Свет их факелов отражался от стен, заливал пещеру, и было светло, как в ясный полдень на пляже. По каменной стене плыли тени: одна, вторая, третья… дюжина. Дюжина и один. Колыхаются на шапках волчьи хвосты, блестят кольчуги. И только идущий первым опустил непокрытую голову, смотрит себе под ноги: со связанными за спиной руками падать больно.

Антон. Без куртки, без широкого пояса, на котором должен висеть меч. Он его хоть из ножен-то вытаскивал? Славка почему-то был уверен, что нет. А ведь Антон учил схему вместе со всеми, Волки теперь знают дорогу. Да еще проводника с собой тащат. Догонят.

Славка подался вперед, присмотрелся: арбалетов нет. Повезло, вот ведь повезло! Хотя если бы пара их собственных не осталась там, у входа в подземелье, было бы намного проще. Так, у каждого Волка на поясе метательные ножи. Но расстояние слишком большое, не должны зацепить. Ну какой он все-таки идиот! Почему не заставил девчонок надеть кольчуги?! Их нацепили только четверо: Рик и Тимс по привычке, Славка — потому что научился доверять опыту ратников, Алешка просто его поддержал. Хотел же настоять на своем! Но подумал: от ловушек легкие кольчуги все равно не спасут, а долго идти в них девчонки не смогут, устанут…

Дурак, как можно было не подумать, что остались и другие Волки?! Или он просто не хотел об этом помнить, таким ужасом отозвалось нападение на Атена, точно стенку в голове поставили. От презрения к себе Славка заскрипел зубами — и тут же испуганно глянул вниз. Наверняка Волки не услышали бы, начни он ругаться в голос, но страх заставлял распластываться на камнях и сдерживать дыхание.

Очень спокойно идут Волки, не смотрят на красоты зала. Уверены, что Антон рассказал им все. Славка сощурился, вглядываясь: рубашка на плечах порвана, расплылись багровые пятна. Но идет шустро, не похоже, чтобы сильно били. Славка вспомнил искалеченного Даня: нет, не получается до конца осудить Антона. Но что ж он вот так, сразу, начал говорить! Даже толком и не попытался промолчать! А вот Филат остался там, у входа. Страшная досталась ему смерть… Славка сдавил в себе тоску: не время думать об убитом, там ребята ждут. Как же хорошо, что девчонки пошли в лабораторию! Останься они там, их сейчас бы тоже не было в живых. Никого. А странно, кстати, зачем Волки поперлись в этот лабиринт? Дождались бы на месте стоянки и спокойно перерезали. Что-то не похоже на них: хорошие воины не делают таких глупостей.

Мальчишка снова куснул губу: опять отвлекся. Пора возвращаться. Волкам по залу идти меньше получаса, нужно торопиться. Он понадеялся, что все уже успокоились: смотреть, как оплакивают Филата, не хотелось. Сам Славка принять в этом участия не мог: после того, как покалечили Атена, у него словно что заморозилось в душе.

— Я тоже гляну, — мимо него скользнула Сима. Славка посторонился, пропуская девочку.

— Ну? — набросился Влад.

Славка отвернулся, попросил Алексея:

— Помоги, — и начал стягивать кольчугу. Легкая, но какая-никакая, а защита. — Надевай, — протянул ее Лере. Та качнула головой. — Да надевай же! — в голосе у Славки прорвалось раздражение.

— Зачем? Вы нас все равно постараетесь засунуть подальше, а тебе — сражаться.

— Мы сейчас над головами Волков пойдем. Никто сражаться не будет. Талем, по-другому не получится. Арбалетов нет, ножом не достанут. Лера, хватит ломаться, — Славка противоречил сам себе, но девочка спорить перестала.

Рядом торопливо начал снимать кольчугу Алешка, Славка и не поворачиваясь мог сказать, кому она достанется. Рик обряжал Машку, и та следила за его пальцами с любопытством, словно на нее натягивали туристское снаряжение. Чуть в стороне негромко спорили Тимс и вернувшаяся Сима.

Славка же подошел к ведуну, расстелившему на каменном полу схему. Ближайшая ловушка — «фальшивый пол», почти в конце Зеркального зала. Очень удачно.

— Я первый, — Славка затянул веревку у себя на поясе. — Тимс, ты последний. — Он протянул конец веревки Лере, глянул ей в лицо. — Обвяжись за пояс. Если я скомандую падать — сразу вниз, ясно? И постарайся поближе к стене прижаться.

Славка глянул на Симу, с досадой дернул уголком губ: нет, она не скажет, придется самому.

— Да, еще. Там, внизу, с Волками Антон. — И тут же, не давая времени опомниться: — Идти очень тихо, может, не заметят нас. Талем, — окликнул он ведуна и показал взглядом на Алю. — Вы можете что-то сделать?

Ведун кивнул и подошел к девочке. Мелькнула мысль, что почему-то никто не возражает, а сразу же выполняет приказы, но Славка тут же отмахнулся: не до того сейчас. Нужно успеть дойти до ловушки. Как он понял, это будет иллюзия тропинки, но на самом деле под ней — пропасть, а обойти можно по узкому перешейку.

Перед аркой Славка замер, успокаивая дыхание. Пройти незамеченными им не удастся, это Волки, а не какие-нибудь обленившиеся стражники, почуют обязательно. А ждать, когда выйдут из зала, нельзя, — тогда точно не успеть.

— Вперед. Тихо.

Левое плечо касается стены, правой рукой придерживать веревку, чтобы не натягивалась рывками. За спиной звякнул о камни металл, и у Славки похолодел затылок. Волки почти рядом, стоит хоть одному поднять глаза — заметят. Страх сушил губы, заставлял подрагивать пальцы. В голову лезла какая-то ерунда, вроде теоремы с урока геометрии: расстояние до Волков равно гипотенузе, и Славка жалел, что по ней намного короче, чем по катетам. «Какой бред! — подумал он, стараясь ступать как можно тише. — Какой, к чертям собачьим, катет?»

Шаг, перекатиться с пятки на носок, посмотреть вперед: нет ли на тропке камней. Еще шаг. Им везло, невероятно везло: прошли уже больше трети пути. Вот-вот будут над головами у Волков. А там несколько шагов, и окажутся за их спинами. Но стоило Славке подумать об этом — даже пальцы перестали подрагивать — как идущий вторым Волк поднял голову и глянул наискось вверх. Эхо от крика ударило по ушам, гулом прокатилось по залу. Волки остановились.

Славка сдвинулся назад, спиной вжимая Леру в камень. Воины сгрудились внизу, задрали головы, пристально глядя на недоступную добычу: вот она, дичь, рядом, а не добраться. В гладко отполированную стену не забить клина, не за что зацепить веревку. Антон поднял голову и тут же снова уткнулся взглядом в пол.

— С-с-скотина, — прошипел Влад.

Главарь — высокий мужчина с белым, точно седым, хвостом на шапке, — подозвал одного из Волков. Славка снова качнулся назад, сдавлено выдохнула за спиной Лера. Волк нерешительно вытянул метательный нож. Вскинул голову, придирчиво глянул на цель и опустил руку — не достать.

— Пошли, — выдохнул Славка.

Это была наглость: шагать вот так, приближаясь к Волкам. Один — самый молодой — не выдержал, выхватил нож и метнул в сторону ребят. Железо бессильно звякнуло о камни. Славка даже не дернулся, понимал, что не добросит, гнев не лучший помощник при метании ножей. Опасен только один участок: когда между врагами уже будет маленькое расстояние, но ребята еще не окажутся точно над головами Волков. Тот, кого выбрал вожак, тоже это понимал и высчитывал, пристально глядя на дичь. Вот он снова взвесил в руке нож. Славка сглотнул и шагнул вперед, натягивая веревку. Да кидай же! Или специально ждет, когда у добычи сдадут нервы? Нет уж, стоит Славке побежать, и всем не удержаться на узкой тропке. Только бы и ребята выдержали — черт бы побрал Альку с ее страхом высоты!

Антон вскинул голову и глянул в упор. Без отчаяния или надежды, словно было все равно: убьют сейчас Славку или нет. «А может, и правда все равно?» — мелькнуло у Славки, и в то же мгновение вылетел нож. Мальчик зажмурился, и только по досадливому крику внизу понял — недолет. Волк заложил руки за спину: больше он пытаться не будет. Славка ладонью потер занемевшую от напряжения шею и качнул головой. Можно идти дальше.

— Что вам надо от нас? — прозвучал голос Талема и Славка вздрогнул от неожиданности.

— Вашу кровь, — ответил вожак.

— Красиво говорит, — лязгнула от страха зубами Алька.

— За что вы нам мстите? — не отставал ведун.

— Еще никому не удавалось пробудить душу Волка.

— Это вы про Конста?

— У Волка нет человеческого имени! — голос ударил хлыстом.

— Пусть так. Но дети-то тут при чем? Это я говорил с вашим вожаком.

— В них чужая сила и чужая кровь. Из-за вас погибли мои соплеменники.

— Талем, это бессмысленно, они нас не отпустят, — устало сказала Лера.

Ведун промолчал: действительно, Волков не уговорить. А Славка решил задать мучавший его вопрос:

— Вождь, а какого лешего вы потащились за нами в подземелье? Терпелки ждать не хватило?

На это Волк не ответил, только свел брови.

— У них есть поверье, — Талем объяснял, как на уроке: — Прошедший дорогой дрида прикасается к его мощи. Чистой воды суеверие, но чем еще жить народу без души, без привязанностей?

— Ведун, я сам убью тебя, — пообещал вождь.

— Вперед, — Славка шагнул по тропке. Вот теперь можно не думать о тишине, а поторопиться оставить между собой и Волками возможно большее расстояние.

Нервно, полувсхлипами, засмеялась Аля; в голос заржал Тимс.

— Что там? — Славка глянул через плечо.

— Как всегда — Влад, — спокойно ответил Талем, словно они шли не по узкой тропе, а сидели в гостиной.

— А чего, чуть что — сразу я? — дурашливо отозвался Влад.

— Фи, такие неприличные жесты показывать взрослым дядям, — вклинилась Алька.

— А у вас что — вот это сильно неприлично? — заинтересовался Рик.

— Видишь ли, такой жест…

— Не наклоняйся так, — взвизгнула Аля.

— Чего зря расходовать, пусть видят! Так вот, это значит…

— А по шее? — вмешалась Сима. — При девочках, Влад!

— Ой, а то вы не знаете! И вообще, не достанешь.

— Я достану, — заметил ведун.

— Ну, вот так всегда, — притворно обиделся Рик.

— А я понял, что это значит, — тихонько протянул Тимс. — Примерно вот это.

По недовольному ворчанию внизу Славка понял, что ратник все-таки что-то показал, и Волки его поняли. Ну и ладно, хоть напряжение сбросили. А то у Альки в смехе такие истерические нотки проскальзывали, что становилось страшно.

— Антон, а это персонально тебе! — выкрикнул Влад и, судя по смачному звуку, плюнул вниз.

Славка посмотрел вниз: Волки точно под ногами. Вожак что-то сказал негромко, махнул рукой, и его отряд побежал по тропе; там-то можно себе такое позволить — с обеих сторон скалы, падать некуда. Один из них толкал Антона в спину, подхватывая и не давая упасть.

— Быстрее, — Славка оглянулся на мгновенно притихших ребят. Только бы Алька не испугалась!

Они почти бежали, к счастью, тропа стала шире. Зеркальный зал заканчивался, где-то тут должна быть ловушка. Славка перешел на шаг, внимательно вглядываясь в стену. Когда дошли до условного знака — трещина в скале в виде молнии, — тропа стала так широка, что троим бочком разминуться можно.

Славка присел на корточки, глянул вперед: дорога как дорога. Пожал плечами и начал отвязывать от пояса веревку. Рядом присел Талем, уже освободившийся от страховки, посмотрел с прищуром, задумчиво потер нос. Славка подобрал камушек, кинул вперед. Выбив столбик пыли, тот отскочил от дороги, перевалился через край и скатился в пропасть.

— Подожди, нужно не так, — Талем скинул плащ, опустился на четвереньки и пополз вперед, щупая тропу ладонями. — Оно пропускает только живое.

Пальцы ведуна скользнули в камень, провалившись легко, как в воду. Талем повел рукой в сторону — зрелище было страшноватое, ведуну точно пол-ладони срезало. Свистнул восхищенно Влад. Славка на четвереньках пробрался к Талему и ударил ножом чуть дальше руки ведуна. Железо скрежетнуло о камни.

— Ну не люблю я фэнтези, — усмехнулся мальчик. Такая ловушка существенно облегчала дело.

Край тропы явственно ощущался пальцами, не хотелось верить своим глазам. Вот и узкий перешеек, который должен закончиться у трещины в стене. Славка жестом попросил у Алешки факел, вытянул руку и постарался осветить как можно дальше. Среди отраженных ярких сполохов выделился черный провал.

Первым полез Рик, отстояв свое право брошенным на Славку яростным взглядом. Княжич почти прижимался к скале и руками все время ощупывал край пропасти. За ним тянулась веревка, конец которой крепко сжимал Талем.

Славка дождался, когда Рик исчезнет в расселине, и отвел Тимса назад по тропке. Факел он специально оставил, но все равно в отблесках от стен нельзя спрятать лицо, и Славка сердито буркнул:

— Дай мне, пожалуйста, паучка. Того, из Омка.

Глаза у Тимса потемнели, веснушки четче выступили на побледневшем лице. «Только не спорь», — взглядом попросил Славка. Ратник скинул с плеча сумку, достал маленький тряпичный сверток, сжал его в пальцах:

— Помнишь, как работает?

Славка кивнул. Тимс поколебался мгновение:

— А может, лучше я?

— Не выдумывай, — Славка замотал головой. — Я дерусь лучше тебя.

Ратник кивнул, неохотно протянул сверток.

— Эй, вы чего застряли? — крикнул Алешка. Уже только он да Талем остались по эту сторону.

Ползти оказалось неожиданно просто. Вот она, дорога, ясно видна, и потому страх не приходил. Хоть пальцы и ощупывали край, в пропасть не верилось. Славка без проблем протиснулся в щель. Пещера была обычной, без глянцевого покрытия, сверкавшего в зале. На выходе ждал Алешка, державший сразу два факела. Нужно торопиться, Волки скоро сюда доберутся.

Славка сбросил сумку, из нее ему уже ничего не понадобится. Тимс отстегнул от пояса пару ножей, протянул — мальчик принял с благодарностью.

— Что это значит? — резко, даже зло, спросил Алешка. На его голос оглянулись остальные.

— Тут удобное место для засады. Пока проход нащупают, да из узкой щели вылезать начнут — я хоть двух-трех да выведу из строя. А повезет — так и больше.

Алешка тоже потянул с плеча мешок.

— Ты же видишь, тут одному как раз, тропа-то узкая, — зачем-то начал растолковывать Славка. — Двое мешать друг другу будут, и толку с этого ненамного больше. Идите.

— Я останусь, — мотнул головой Алешка. Судорожно выдохнула Алька.

— Да пойми ты! — Славка хлопнул ладонью по камню. — Я не смогу прикрывать еще и тебя! Я просто не успею — и что дальше?!

— Меня не надо прикрывать, — вмешался Рик. — И вообще уходи ты, а я останусь.

Славка помотал головой:

— Ты — княжич.

— Только формально, а по правде уже нет.

— Нет, Кир. Ты — наследник. Все, хватит препираться, только время теряете. Талем!

Ведун кивнул, ухватил за плечо Рика. Маша всхлипнула, бросилась Славке на шею, но тот ее отстранил:

— Вы же не успеете!

Лера торопливо дернула кольчугу:

— Сима, помоги снять.

Славка не возражал: кольчуга действительно пригодится.

— Я не могу, — Алешка теребил в руках лямку мешка.

— Я же — могу! Уходи! — Славка понял, что стоит Алешке помедлить — и он не выдержит, слишком сильно хочется уйти вместе со всеми. Не оставаться в этой пещере одному, пожить еще — час, два… А потом видеть, как убивают его друзей… Ну уж нет, прекратить истерику!

— Алешка, ты им будешь нужнее потом. Уходи, я тогда не врал. Будь ты на месте Даня, я не пошел бы тебя спасать.

Сказать — как много он не успел сказать Лешке! А приходится говорить такое.

«Уходи», — попросил одними губами, неслышно. Алешка стиснул пальцы на эфесе меча. «Уходи», — только взглядом.

— Алька, твою мать, да уведи ты его! Некогда!


Вот и все. Облегчение принесла мысль: как хорошо, что это не Славке пришлось уходить! Что не он тянет непослушными пальцами с пояса нож и протягивает рукоятью вперед. Что это не он с побелевшим лицом, с закушенной до крови губой вынужден повернуться спиной к другу — и оставить его.

Свет факелов еще долго отражался от стен. Славка накрыл хвост саламандры ладонью и смотрел, как гаснут последние отблески. Вот и все.

Подпрыгнул, проверяя: не зазвенит ли что не вовремя. Встал за небольшой каменный выступ, распластался по стене. Жаль, что не умеет, как Талем, определять время. А то бы, когда засияют от Волчьих факелов стены, знал — успели ребята отойти подальше или нет. Мальчик провел ладонью по рубахе, сразу же наткнувшись на приколотого возле пояса паучка: судьбы Даня он не желает. Страшно.

Очень страшно. А раз так — нужно перебояться сейчас, во время боя нельзя думать о страхе. Черт, как же хорошо Славка помнит, каково это — заточенным железом по телу! Ничего, в горячке сражения легче, чем во время пыток в замке бэра Антана. Это он выдержит. А пыток не будет — он снова нащупал паучка.

Все, хватит! Значит так: держаться у выхода из ущелья как можно дольше, площадка тут удобная. Кто полезет первым — кинжалом его и сразу в пропасть. Мечом тут будет неудобно. Лучше бы, конечно, встать напротив «фальшивого пола» и метать ножи, но Волки специалисты в этом куда лучшие. Впрочем, пару раз попробовать можно. А потом к выходу. Славка примерился с ударом. Да, тут удобно.


Алешкины пальцы — точно обледеневшие деревяшки. Повернуться посмотреть, какое у него лицо, Аля не решалась. Да и некогда крутить головой. Рик бежал по все расширяющейся тропе, придерживаясь рукой за стену и увлекая за собой остальных.

— Осторожно, впереди колодец! — предостерегающе крикнул ведун. Он держался последним, за Алешкиной спиной.

Влетели в небольшую пещеру — мокрый пол заскользил под ногами. Взвизгнула Маша, когда в свете факелов мелькнуло семейство огромных слизней, неторопливо ползущих по стене. Арка-выход, и вот уже открылась другая пещера, узкая, с высоким сводом. Посреди нее чернел круглый провал. Две узкие тропинки обегали его и снова сливались в одну, исчезая в темноте. Рик остановился и задрал голову: над дырой нависал каменный брус с ложбинкой посредине.

— Веревка останется, — с досадой заметил княжич. — Видно будет, куда ушли. Интересно, как дрид ее снял?

Алешкины пальцы выскользнули из ладони. Аля обернулась, приподнимая факел. Мальчик стоял, прислонившись к стене. У него было такое напряженное лицо, словно он в уме лихорадочно умножал трехзначные числа, боясь допустить ошибку.

— Я пошел, — услышала Аля и повела факелом в сторону ребят.

Рик сидел на краю обрыва, обвязанный в подмышках веревкой. Другой ее конец был перекинут через каменный брус и свивался в бухту у ног Талема. Рядом сидел на корточках и хмурился Тимс: он не желал отпускать княжича неизвестно куда. Но спорить не мог, слишком уж упрямо свел Рик брови, сам ведун не решался возражать. Рик зажал в зубах нож, одной рукой ухватил факел, другой взялся за веревку и соскользнул в провал.

— Резкий рывок, и я вытаскиваю, — крикнул ему вслед Талем.

Мышцы вздулись на руках ведуна. Веревка разматывалась неторопливо, плавно уходя в глубину. Влад и Тимс легли на краю колодца и всматривались вглубь, подсвечивая себе факелами.

— Так это же хорошо, что останется веревка, — вдруг сказал Маша. — А то как Славке спускаться?

У Симы потемнело лицо, Лера с силой потянула себя за косу. Никто не сказал ни слова, а Машка повторить не решилась, испуганно глянув на спутников.

Аля снова посмотрела на Алешку. Хотелось броситься ему на шею, гладить волосы, плечи, говорить — что угодно, лишь бы не стоял с таким лицом. Аля слишком хорошо помнила это выражение: точно так же он смотрел, когда пытали Славку. Но девочка не сделала и полушага, понимая, что все бесполезно: не дозваться, не докричаться. Алешка высчитывал: жив еще друг или нет? А может, уже попал в руки Волков?

Веревка задергалась, Талем еле удержал ее в руках. Бросился на помощь Тимс, потянули вдвоем, и вот уже Влад ухватил княжича за шиворот. Рик вернулся без ножа и факела, одна штанина разодрана от колена вниз, и на икре виднелись следы — кто-то хватанул острыми зубами. Мальчишка сел, зажал ладонью рану:

— Жабьи твари!

Талем отодрал испачканные кровью пальцы:

— Не жжет? Не щиплет?

— Да нет, зубы у них чистые, без яда. Острые, дракон их раздери, как новенький нож, — сердился Рик. — Куснул, сволочь, я факел выронил. Ничего, их там немного. Меньше десятка, точно. Влад, дай факел.

— Теперь полезу я! — с вызовом сказал Тимс.

— Жабу поцелуй! Я-то их уже разглядел. Талем, не надо меня бинтовать, словно мне ногу откусили. Я почти спустился, видно было, как факел о дно стукнулся. Тимс, ты спускайся вторым. Эти тварюшки вот такие — княжич развел большой и указательный пальцы. — Как толстые черви с пастью. Бей между головой и панцирем, отсекаются с одного удара. Вот дерьмо драконье, время теряем! Талем, спускай!

Аля видела, как хотел возразить ведун, но почему-то подчинился. Словно признал за Риком право действовать именно так. Только качнул головой:

— Ах ты, леший, как я не вовремя силу растратил!

Снова плавно разматывалась бухта.

— Есть! — негромко выдохнул Талем, когда веревка в его руке ослабла. Легко потянул, сматывая на согнутую в локте руку.

Тимс, как и княжич, прихватил нож зубами и поудобнее взял факел. Аля подумала, что ратник взглянет на Симу, но тот, не оглядываясь, быстро скользнул в провал.

— Следующий — я, — заявил Алешка, вытаскивая нож.

Второй из пары — вспомнила Аля. Той самой, которую Славка помог другу выбрать в Омке. А точно такой же сейчас может валяться на дне ущелья. Почему-то только сейчас, когда она увидела светлую рукоять с искусной резьбой, до Али дошло — там же остался Славка! Не только Алешкин друг, из-за которого тот теперь мучается, а Славка! Славка, с которым были в рабстве, с которым бежали из Росвела. Который ради них убивал… и принимал ответственность за то, что делалось с молчаливого согласия остальных. Аля отступила на шаг, так сильно вспыхнуло желание вернуться и попросить у него прощения. Или хотя бы просто увидеть еще раз — живого. Но бежать туда бессмысленно, оставалось только стоять и спокойно смотреть, как готовится к спуску Алешка.

— Если никто не нападет, привяжи что-нибудь к веревке, — попросил Талем.

Мальчик кивнул и без раздумий спрыгнул вниз. Аля считала про себя секунды, но все равно казалась, что веревка разматывается намного дольше, чем когда спускались Рик и Тимс. Наконец она ослабла, ведун начал быстро выбирать. Пустой конец скользнул по камню.

— Я иду, — Сима качнула в ладони нож.

Опять на конце веревки оказался погашенный факел, но Алю Талем не пустил, отправил Влада. Девочка с облегчением отошла от края — все попозже. Страшно, веревка-то почти на всю длину разматывалась, высота ого-го!

— А вот теперь давай ты, — сказал Талем, отвязывая еще один факел.

Все чисто, и Влад спустился без проблем.

У девочки желудок превратился в ледяной ком, подпрыгнул и скатился вниз, до самых пяток. На негнущихся ногах Аля шагнула к краю.

— Не бойся, — руки Талема проворно опутывали ее веревкой. — Я держу крепко, сила в руках есть, внизу тебя ждут.

Ладонь ведуна легла на затылок, дыхание колыхнуло волосы. Аля почувствовала, как желудок возвращается на место. Потянуло в сон, хоть ложись на камни. Стены пещеры качнулись, и девочка не сразу поняла, что она уже спускается в колодец. Внизу, под ногами, мелькнули факелы. Алька моргнула, прогоняя сон. Но пугаться было уже нечего, Алешка поймал ее прямо в руки. Аля улыбнулась ему благодарно, но тот не ответил.

— Отойди в сторону, — посоветовал Тимс: последним спускался ведун. — Да, очистили мы дорогу Волкам, — ратник пнул безголовое тельце толстого червяка.

Аля глянула дикими глазами: он что, ни малейшего шанса не оставляет Славке? Даже если так, то зачем при Алешке-то говорить? Она глянула на Алексея и с досадой хрустнула пальцами: у того закаменели губы, он даже не пытался возражать.

— Быстрее, — Рик не дал Талему распутать веревки, отсек ножом.

Путь ненадолго стал легче: под ногами ровный пол, по сторонам гладко отполированные камни, высоко над головами смыкается свод. Тени падают под ноги, вырастают на стенах. Вот только мешок все сильнее давит на плечи, рубашка липнет к спине, да и факел стал непомерно громоздким и неудобным. Талем вслух считал развилки, сворачивая попеременно то вправо, то влево.

Пол вздыбился под ногами, бежать в гору стало труднее. У Али колотило в боку, свет факелов плясал в глазах. Она уже не боялась, а желала следующую ловушку: хоть бы постоять, отдышаться. Но схема вылетела из головы, как будто и не учила. Склон становился все круче, ломаясь ступеньками. Левая стена исчезла, перешла в обрыв, правая поднялась еще выше. Воздух скользил мимо губ, Аля задыхалась. Но первой не выдержала Машка: как бежала, так и упала ничком, вздрагивая и прижимаясь к камню. Ведун охнул, бросился к девочке. Аля присела на ступеньку, сбросила с плеч мешок. Ну зачем так мчаться? Там же остался Славка…

— Нужно идти, — выдохнул Рик.

Ведун покачал головой:

— Она не может. Хоть десять минут отдохнуть, — пальцы легли на Машкин лоб.

«Ну и хорошо», — Аля привалилась к стене. Качались тени, что-то бормотал Талем, шуршал пергаментом Рик, рассматривая схему. Сердце успокаивалось, приходило в норму.

— Ну как? — княжич присел на корточки перед Машкой. Девочка послушно сложила губы в улыбку:

— Да вроде…

— Тихо! — Талем вскочил, сбросив со ступенек свою развязанную сумку. Глиняный кувшинчик вылетел и раскололся.

Аля прислушалась, даже закрыла глаза, но услышала только стук своего сердца.

— Идут за нами, — прозвучал голос ведуна, и девочка открыла глаза. Не «идет», а «идут»…

— Я ничего не слышу! — зло крикнул Влад.

— Я слышу, — уронил Талем.

Аля увидела, как шевельнулись Алешкины губы:

— Все. Все!

— Помоги ему Дара, святая мать. Прими и обогрей, — громко сказал Талем.

— Все, — выдохнул Алешка и закрыл глаза. Проклюнулась на белом виске жилка.

— Бежим, — голос Рика вырвал из оцепенения.

В свете факела мелькнуло испуганное лицо Влада, странно-спокойное Леры. Потом кто-то толкнул в спину, и Аля побежала вместе со всеми, не разбирая дороги. Так могла бежать дичь от хищника, не надеясь на спасение, а лишь бы выгадать еще мгновение до того, как клыки пробьют кожу и войдут в плоть.

— Сюда! — Талем свернул в неприметный проход.

Вспыхнула надежда: бегут не просто так, есть выход! В узкой щели камни цепляли за плечо, низкий свод проносился над самой макушкой. Талему и Тимсу пришлось пригнуться, опустить ниже факелы. Выбежали к развилке — пять или шесть дорог расходились веером. Талем вынул схему.

— Сюда, второй слева, я помню, — Рик бросился к входу.

— Дальше «цветные квадраты», — голос у ведуна дрогнул. — Последняя ловушка.

— Успеем, — глянул на него княжич.

— Я слышал голоса! — вылетел из прохода Тимс.

Але захотелось плакать, и она вонзила ногти в ладонь. Нашла взглядом Алешку: мальчик стоял вполоборота, и она увидела только край щеки.


…Как только стены пещеры загорелись отраженными огнями, послышались легкие шаги — страх свернулся клубочком, и Славка спрятал его подальше. Так, как убрал в сторону отстегнутые ножны, а то будут мешать.

Камень холодил затылок, но сквозь кольчугу и куртку почти не ощущался. Слиться со стеной, прицепиться, как магнит к холодильнику. Славка внутренне хихикнул от такого сравнения и напрягся: смешок вышел нервным. Спокойно! Волки уже приближаются. Ха, а они без кольчуг! Пижоны!

А здорово будет, если хоть один да сам шлепнется в ловушку! Ну же, давай, топай вперед, волчара… Славка вздрогнул, услышав голос Антона:

— Тут ловушка. Вон знак.

Страх клубком выкатился из потаенного угла, ударил в желудок. Славка понял, что у ребят мало шансов: с проводником Волки пройдут весь путь. Даже правильно ступят на цветные квадраты. Дурак, он зря остался! Мог бы сейчас идти вместе со всеми! И тут же понял — не смог бы.

Волк двинулся вперед, шаря ногой по тропе, прежде чем ступить. Славка вздохнул глубоко, успокаивая биение пульса. Теперь сердце стучало в такт движениям врага, легко ухватить момент, когда нужно отделиться от стены и послать в полет нож. Есть! Волк всхлипнул пробитым горлом, наклонился вперед и исчез, пролетев сквозь камни. Еще раз! Нож вырвался из руки, на полпути почти столкнулся со своим собратом — Волки не растерялись. Взвизгнуло железо, ударившись в камень. Крошево хлестнуло Славку по виску и щеке. А окажись он на пол-ладони в сторону — и в глаз! Эта мысль пришпилила мальчика к стене, толкнула комком страха. Все, третий раз нужно выжидать. А второго он положил, молоток! Только ранил, но Волк не удержался на обрыве. Черт, ну что же он так кричит? Хоть уши зажимай! Звук от упавшего тела Славка не услышал.

Тянуть время, тянуть — чтобы ребята успели уйти как можно дальше, выйти из подземелья, спутать следы. Если бы у Волков не было проводника…

На той стороне командовал вожак, сейчас полезут проверять тропу. Славка по стене сдвинулся в сторону, стал медленно приседать. Последний шанс. Волк уже полз, руками ощупывая край. Вот он поднял голову, примеряясь. Славку кто под руку толкнул, он метнул нож прежде, чем осознал. Клинок вошел в лицо врагу — снова крик эхом ударил в пещере. Над распластавшимся на полу мальчиком пролетела уже пара ножей — один чиркнул по кольчуге. Рывком в сторону и снова к стене. Зубы выбили дробь. Да успокойся ты! Хотя все равно, Антон их проведет. Лучше бы его убили еще там, на входе — яростно мелькнуло у Славки.

Жаль, что больше кидать ножи не получится. Волки наверняка уже разметили взглядами всю площадку. Мальчик начал сдвигаться к выходу из ущелья. Кто пойдет первым? Вожак? Вряд ли, он под ножи не лез и сейчас стоит в середине отряда, рядом с Антоном. Проводника Волки берегут. А раз так… Понимание не оглушило, не испугало, только чуть дрогнули пальцы на рукояти ножа. А раз так, то Славка должен убить Антона. И Волки ни за что не пройдут последнюю ловушку. Решение пришло спокойно, но почему-то именно с той минуты Славка воспринимал бой как-то кусками.


…Вот Волк уже добрался до ущелья. Обидно терять удобную позицию, но придется сместиться по тропе выше, иначе Антона не переведут на эту сторону… Долго против Волка не продержаться. Не отвлекайся! Не смотри все время на выход из ущелья, и так увидишь Антона! …В сторону, этот удар не отбить, сил не хватит. Как горит плечо, кровь уже добежала до локтя… Что? Волк столкнул своего же, раненого, с тропы! Крик вонзился в уши. Паучок-паучок… Отхлынула боль от раны. Выпад! Кровь — Славкина, брызнувшая при резком движении руки, и раненого Волка, — каплями ударила стену. Спасибо, паучок, без тебя я бы не смог. Помоги еще! В ладонь ткнулась рукоять ножа. Черт, почему же не погасла вся боль? Или потому, что это не от железа, а от взгляда Антона?

Славка впервые увидел тот миг, когда глаза становятся мертвыми. Ударило горячим в шею, боль багровым колючим клубком вкатилась в горло и разорвалась в голове.


Казалось, кто-то рассек скалу на две отполированные плиты, раздвинул их, открыв невысокий, в пару метров, проход. На потолке матово отражался свет факелов, пол был расчерчен на разноцветные квадраты: красные, желтые, коричневые, синие, оранжевые, зеленые, светло-голубые, белые и черные. Противоположный конец пещеры терялся в темноте. Аля помнила: до выхода сорок рядов, но это единственное, что осталось в голове.

— Первый: между синим и красным — желтый, — ведун шагнул на желтый квадрат чуть в стороне от центра.

Аля вскинула голову: потолок не шелохнулся. Поежилась, обхватила себя за локти. Если такая махина двинется вниз… А ведь стоит ошибиться хотя бы с одним квадратом, этот пресс придавит их.

Камень был горячим — ощущалось даже сквозь подошву. Широкие ряды позволяли идти всем вместе, старались держаться группой.

Второй ряд: влево белый, еще шаг в сторону, на голубой.

Третий ряд: вправо — коричневый. Четвертый, пятый, шестой… Были на двадцать второй линейке, когда за Алькиной спиной судорожно выдохнул Тимс. Девочка оглянулась: бесшумно, точно тени, выстраивались вдоль первого ряда Волки. Семь — сосчитала она силуэты. Антона среди них не было. И Славка…

Все замерли. Волки не решались ступить: видно, знали про ловушку, но Антон не смог рассказать весь путь через разноцветное поле.

— Вперед! — громко сказал Талем. — Вправо желтый!

У Али ноги точно приклеились к камню, задеревенела шея, не повернуться. Один из Волков шагнул к самому краю, качнулся на носках — и прыгнул сразу во второй ряд, не разбирая цветов. Гул прошел над головами, посыпалась пыль, каменная крошка. Волк длинным прыжком рванул к товарищам, пригибаясь, прижимаясь к полу. Аля подняла голову: потолок стремительно опускался. Девочка успела взвизгнуть, зачем-то зажать уши ладонями. Налетел Алешка, сбил ее с ног, накрыл телом. «Разве можно так спасти?» — мелькнуло у Али. Застучали вокруг камни, Алешкины губы дернулись от боли. Рядом безумно закричала Маша. Потолок нависал уже совсем низко. Алька взвизгнула, вцепилась в плечи Алеши. Камень коснулся мальчика, придавил его плотнее, — так, что Аля не смогла вздохнуть. Ей показалось, что она слышит хруст ребер.

Темнота.

## Глава 20

Орали птицы. Щекой, спиной ощущались прикосновения горячих солнечных лучей. Аля открыла глаза и увидела склоненную до земли травинку. «Готово, сбрендила!» — решила она: слишком уж похоже на появление в этом мире. Девочка рывком села, уронив с плеча сумку. Заныла отбитая о каменный пол спина. Аля выгнулась, потерла поясницу и уставилась на опушку леса. Листву берез чуть шевелил легкий ветерок. В метре от ближайшего дерева лежали Сима и Тимс. Хотя нет, ратник уже садился, растирая ушибленное плечо.

Аля обернулась и ахнула. Ярко-синее озеро в обрамлении белоснежных тонких деревцев казалось рекламной фотографией курорта. Вот только стоящий на четвереньках в воде и вполголоса ругающийся Влад портил картину.

— Все тут? — ведун окинул взглядом поляну.

Аля оперлась о плечо сидящего рядом Алешки, встала. Да, тут были все. Только где — тут? И где Волки?

— Знаете, на что это похоже? — Талем добрался до берега, опустил ладони в воду. — На Озерный край. Я нигде больше не видел таких ярких озер и такой чистой воды, — ведун зачерпнул горсть, роняя вспыхивающие на солнце капли.

Влад вылез на сушу, замутив воду песком. Аля глянула вперед: противоположный берег не так уж и далек, можно рассмотреть стоящие почти у воды деревья, только солнце слепит. В глаза что-то попало, резануло болью — девочка сморгнула.

— Озерный край, — задумчиво повторил Рик. — Душа Орона. И где же наш спаситель? — в последнее слово он вложил столько яда, что даже Алька вряд ли бы смогла перещеголять. — Дожидается эффектного момента для своего появления? — княжич сплюнул.

— Сволочь он, — глухо отозвался Влад.

Аля дернулась, точно ее ужалило: Славка, Филат, Антон — они все остались там! А дрид, значит, мог помочь. Не верится, что сработал какой-нибудь защитный механизм лаборатории, не перебросил бы он непрошенных гостей прямо в райский уголок. Дридовых рук дело! А вот Даню и Косте Орон тоже не помог. «Сволочь!» — гнев вспыхнул с такой силой, что, попади сейчас дрид под руку, Аля бы много чего ему сказала. Теперь ей стала понятна ругань Влада.

Плечо Алексея выскользнуло из-под руки. Мальчик лег на траву, теперь навзничь, и закрыл глаза. Аля метнулась взглядом к ведуну: пусть поможет, пусть хоть немного погасит боль, — ну невозможно же! Тем более сейчас, когда сам Алешка спасся, а Славка… Славка остался там.

Но Талем смотрел вдоль берега. Ветра не было, а густую траву приминала огромная невидимая ладонь, заглаживая в тропинку.

— Ведаю так, нам туда, — Талем нерешительно тронул медальон. — Хозяин приглашает.

Все торопливо встали — конец неопределенности! А еще Але показалось, что ребята просто боятся оставаться рядом с Алешкой. Помочь-то ему нечем, а просто стоять рядом с таким горем очень трудно.

— Пошли, — Аля тронула Алешу за запястье и снова поразилась холоду его рук. Алешка быстро поднялся, поправил на боку меч.

Спутники ушли вперед, еще больше приминая высокую траву. Алешка побрел по обочине, распугивая кузнечиков. Насекомые стремительно вылетали из-под ног и высокими прыжками скрывались в зарослях. Солнце припекало, отражаясь от воды. Застывший, полный запаха трав и стрекота кузнечиков, воздух умиротворяюще кружил голову. Але захотелось лечь в тенек под дерево, положить голову Алешке на плечо, закрыть глаза. И чтобы все-все происшедшее показалось дурным сном.

Тропка вилась вдоль берега, то чуть поднимаясь в гору, прячась за деревья, то обрываясь небольшими уступами вниз. Вот и сейчас шедшие впереди скрылись из виду за небольшой рощицей, спустившись к самому озеру: между тонкими стволами блестела вода. Аля крепче взяла Алешку за руку. Хотелось идти и идти, как можно дольше. Але казалось, что пока есть цель — Алешка будет двигаться, говорить, изгибать губы в улыбке («со мной все нормально»), спасать и спасаться. Но как только придут, и им останется просто ждать, горе выстрелит, как сжатая пружина.

Послышался голос Талема, Машкин вскрик, плеск воды. Что-то случилось, Аля ускорила шаг. Из-за деревьев вылетел Влад, тяжело дыша, точно пробежал стометровку, уставился на Алешку. Аля даже приостановилась: радость и зависть, жгучая, мучительная зависть вперемежку с обидой — вот что было в его взгляде.

— Что? Что там? — спросил Алеша. Он мог пойти и увидеть сам, но стоял и требовал ответа. — Да что там?

Влад посторонился, давая место на тропинке:

— Ты это… сам.

Песчаный пляж мягко обнимал озеро. Слабый прибой облизывал его, почти не поднимая мути. Только в одном месте он сталкивался с преградой. Славка лежал до пояса в воде, и волны обтекали его тело, бессильно соскальзывая с тонкой серебристой пленки. Этой пленкой было затянуто все — от макушки до сапог, даже зажатый в левой руке меч. Оружие мешало стоящему на коленях в воде Талему:

— Это просто время, застывшее время, — ладони ведуна скользили по безжизненному Славкиному лицу.

Аля передернула плечами: в полузакрытых глазах мальчика страшно виднелся тонкой полоской белок, а рот неприятно кривился в гримасе боли. Правая рука от локтя до кончиков пальцев залита кровью, натекшей из длинной узкой раны. Под левой ключицей, чуть выше выреза кольчуги, торчала рукоять ножа.

— Помогите вытащить и разведите костер, — велел Талем. — Понадобится горячая вода.

Руки скользили по пленке и мерзли, точно касались льда. С трудом перетащили Славку повыше на берег, уложили на сброшенный Талемом плащ.

Ведун снова провел рукой вдоль застывшего тела:

— Это тот миг, когда он упал, раненый. Дриды способны заключать живое в плен одного мгновения.

Талем торопливо закатал рукав по локоть, кольнул себя ножом в сгиб. Соскользнула тяжелая капля крови, упала на серебристую пленку. Хлопок — и тонкий покров начал скатываться, как вода с гладкого теплого камня. Славка захрипел, выгнулся от боли. Меч упал на траву. Мальчик ловил воздух сведенными судорогой губами и пытался дотянуться до торчащего в ране ножа.

— Держите его! — крикнул ведун.

Алешка, поддерживавший друга за плечи, постарался перехватить его руки, пачкаясь в крови. Талем пытался добраться до раны, но плотная ткань куртки мешала, наползала тяжелыми складками. Славка снова захрипел, и ведун решился: с помощью Симы он потянул с раненого куртку. Тот судорожно дернулся, рванулся в сторону. Талем погладил пальцами кожу вокруг ножа, выдохнул:

— Повезло. Вену не задело. Рик, я сейчас выдерну, а ты сразу зажимай курткой.

Ткань быстро набухала кровью. Ведун быстро ощупывал Славкино лицо, мял, словно глину, и гримаса боли исчезла под пальцами, губы обмякли, перестали напряженно кривиться. Талем отнял руки: мальчик казался просто спящим.

Кольчугу сняли с трудом, рубашку же просто распороли, и материя полетела в Алю с приказом:

— Рви на ленты! Сима, принеси из моего мешка иглы. Лера, воду вскипятили? Поддерживайте огонь, он нам еще понадобится.

Аля с треском рвала ткань, стараясь не смотреть, как ведун на живую сшивает края глубокой раны, протыкая плоть толстой иглой. Тимс присел рядом с девочкой, шепотом проклиная Волков.

— Алеша, держи его крепче. Придави к земле, — попросил ведун.

Аля торопливо отвернулась.

— Такая боль, а он не приходит в сознание, — удивленно произнесла Сима.

— Ублюдок драконий! — взвыл Тимс и бросился к раненому. С трудом разжал сведенные пальцы правой руки: в центре ладони сидел паук, запустив тонкие лапки под кожу.

— Раскалите на огне пару ножей! — крикнул Талем. — Аля, сверни жгут.

Материя никак не желала скатываться, не поддавалась ослабевшим пальцам. Тимс выхватил тряпичную ленту и ловко, привычно соорудил то, что требовалось, затем, под одобрительным взглядом ведуна перетянул Славке руку чуть ниже локтя. Рик протянул Талему нож, вынутый из пламени.

Алю затошнило, когда ведун начал взрезать мальчишке ладонь раскаленным железом. На ватных ногах она шагнула к деревьям.


Костер горел ровно, облизывая дно котелка. Хорошо, что сохранились сумки, а главное — мешок Талема с травами. Славку нужно поить горячим отваром каждые четверть часа. Мальчишку, так и не пришедшего в себя, приподнимали и по капле вливали в рот питье. Зеленоватая бледность постепенно сходила с лица.

— Успели, — Талем опустил деревянную ложку. — Уже яд пошел, еще бы немного — не вывести. Жаль, никак в сознание не приходит. Нужно, чтобы его вырвало.

Лицо у ведуна было печальным: наверное, он думал про Филата, а может быть, и про Антона. Но сколько ни прочесывали окрестности, никого больше не нашли. Не захотел дрид…

Сквозь навес из березовых ветвей слабо пробивались солнечные лучи. В зеленом полумраке Аля рассматривала Алешкино лицо. Да, ему сейчас никто, кроме Славки, не нужен. Но это открытие не расстроило, не напугало. Скорее, захотелось глубоко вздохнуть и повести плечами, точно сбрасывая тяжелую суму.

Солнце опускалось к лесу на том берегу, еще час-другой — и заденет кромкой верхушки деревьев. К вечеру распелись птицы, звуки далеко разносились по озеру, и Аля от души порадовалась, что хоть тут не нашлось упрямого дятла. Теплый воздух чуть колыхался от влажной прохлады, исходившей от воды. «Искупаюсь!» — решила девочка. Тем более, Маша с Симой уже ушли дальше по берегу, облюбовали маленький песчаный пляж в обрамлении молодых березок, и оттуда доносился завлекательный плеск.

Вот пойти, окунуться в непривычно чистую воду, смыть все происшедшее за день: каменную пыль, липкий пот от страха. А потом можно растянуться на теплом песке, смотреть в небо и говорить с Машкой о чем попало. Или об Алешке. Але очень нравилось говорить о нем.

Девочка спустилась к озеру, сняла обувь, закатала штаны и, забравшись в воду по колено, медленно побрела в сторону пляжа. Прошла мимо Леры, сидевшей на траве и внимательно слушавшей разговор Талема и Влада. Аля уже хотела идти дальше, но ее остановила горечь, сквозившая в голосе мальчика:

— Если бы было! Представляете? Костя — живой! Вдруг он — живой. Вот тут, — Влад хлопнул ладонью по траве.

Аля замерла, не решаясь двинуться дальше. Выше по склону остановились Рик и Тимс с охапками веток для костра. Влад никого не обвинял, не возмущался, он говорил так, что Але вспомнились горные, провожающие дайарену.

— Он мне рассказывал, что все видит в музыке. Представляете? Вот озера, трава, даже как сейчас пахнет — он сразу начинает, — Влад запнулся. — Ну, начинал, что-то такое слышать. Скрипки там, или целый оркестр. Его бы, как Славку… он бы наверное что-нибудь такое услышал… Знаете, я на Лешку посмотрел, как он молча… Славку, считайте, похоронили, а молча… Понимаете? Не то что ему плохо, а что Славки — нет.

Аля не совсем разобрала, что же Влад имел в виду, но снова оглянулась на навес.

— Знаете, Талем, пусть бы Костя мне никогда ничего не сказал больше. Лишь бы живой. Чтобы вот это у него все было, — мальчик обвел руками озеро. — А у него ничего нет. И не будет. И его самого нет. Просто — нет. А мог быть сейчас вот тут. Мог быть! — Влад ударил кулаком по земле. — Сейчас, живой! — Мальчишка отвернулся ото всех, уткнулся подбородком в плечо.

Але вдруг стало холодно в воде, идти на пляж расхотелось. Она выбралась на берег, присела на траву рядом с Лерой. Одна штанина развернулась и неприятно липла к голени.

Влад снова смотрел на озеро и часто моргал слипшимися ресницами. На пляже затих плеск воды, показалась между деревьями встревоженная Маша. Ведун не утешал, а молча плел из травинок косичку, внимательно глядя себе на пальцы. Аля подтянула ноги, обхватила щиколотки руками, уперлась подбородком в колени. Потянуло зябким ветром.

— Будет гроза, — сказал Талем, отбрасывая готовую косицу.

У недалекого противоположного берега стремительно накапливались тучи. Первая, самая толстая, ложилась брюхом на березы и тянула лапы к озерной глади. Молнии Аля не увидела, но тяжелый грохот долетел до поляны. Взметнулся ветер, приминая траву к земле.

Аля обхватила колени руками и подставила лицо влажному воздуху. Так хочется, чтобы кругом завыло, засвистело, ударили молнии, седые от пены волны пошли к берегу. Встать в прибой, раскинуть руки и закричать в один голос с завываниями ветра. Сбросить сбившееся в клубок напряжение, выплеснуть все.

Туча перевалила через границу леса. Гладь озера сбилась морщинками, побелела. И среди ряби четко обозначилась широкая полоса спокойной воды, протянувшаяся от берега к берегу. Волны ударялись в ее края и разбивались, точно о гранитную набережную. Аля метнулась взглядом по дороге. В темноте, сгущающейся на том берегу, желтыми пятнами загорелись окна домика.

— Ну, вот и приглашение в гости, — торопливо поднялся ведун.

Рик прибежал от костра, встал у кромки воды:

— Все не пойдем. Тимс, останешься со Славкой. Девочки, вы тоже.

Ратник кивнул.

— Думаете, Орон там? — Лера встревожено глядела на домик.

Талем прислушался и решительно помотал головой:

— Дрида там нет, ведаю точно. Но нас туда зовут.


Княжич осторожно попробовал ногой гладь, скользнул, точно по льду. Вода держала. Рик встал на дорожку, качнулся — под ним слегка спружинило. Следом перебрались Талем и Влад. Аля оглянулась на навес — Алешка наверняка не видит, что происходит — и тоже шагнула на воду.

— А ты куда? — обернулся Рик.

— С вами.

Княжич внимательно посмотрел, кивнул.

Дорожка слегка прогибалась под ногами, мелкие волны захлестывали и одежда намокала. Ближе к берегу стало хуже: озеро совсем расходилось, ноги скользили по мокрой поверхности. Последнюю пару метров Аля проехала, как на катке, и с облегчением выбралась на сушу.

По влажному песку до них никто не ходил, если не считать птиц, оставивших узорчатые цепочки следов. Песчаный пляж переходил в мелкую гальку, поднимался выше, зарастая травой. На опушке стоял небольшой двухэтажный домик, рядом с ним, справа — увитая плющом беседка. Окна, занавешенные, светились только на первом этаже. На крыльце сидел зверек, похожий на крысу, и недовольно поводил острой мордочкой. Влад подобрал камень, замахнулся — Талем не успел его остановить. Зверь оказался проворнее и мигом нырнул под крыльцо, задев хвостом деревянное, потемневшее от времени ведро. Рачительный хозяин подставил его под сток с крыши, и сейчас там плескалась на дне затхлая вода.

Талем ступил на крыльцо, придерживаясь за резные перила. Дверь даже на вид казалась добротной, тяжелой, и ведуну пришлось с силой потянуть за ручку. Аля почему-то думала, что на них пахнет сыростью, затхлостью — свет из окошек не мешал воспринимать дом как давно покинутый хозяином. Но внутри пахло сушеными травами, девочка различила мяту и смородиновый лист. В темных сенях прошли между перекошенным от старости сундуком и рядом ведер. Следующая дверь была не такая массивная, Талем легко отворил ее.

Открылась комната, ярко освещенная шарами. Она напомнила Але их жилище в трактире Петера: большой стол посредине, окруженный стульями. Уютные низкие диванчики вдоль одной стены, полки и закрытые двери вдоль другой. В углу на второй этаж уходит крутая лестница с темными деревянными перилами. Слева, между высокими зашторенными окнами, пустой камин. Перед ним — пара кресел с высокими спинками. Ведун шагнул вперед, с грохотом отодвинул ближайшее. На старой шкуре перед камином ничком лежал Костя. Шары отсвечивали на покрывавшей его тело серебристой пленке.

— Ну вот, — выдохнул Талем. — Правильно меня что-то в словах управляющего тэма Ласка задело. Он сказал правду о том, где хоронят рабов, но ни словом не обмолвился о мальчике. Вот старый пень!

Ведун мог ругать себя сколько угодно, его не слушали. Аля заворожено следила за Владом. Она думала, тот бросится к другу, начнет тормошить. Но Влад осторожно присел на край шкуры, тронул Костю за плечо и позвал шепотом.

Талем прекратил ворчать на себя:

— Его нужно перевернуть.

Вдвоем перевернули мальчишку на спину. Аля не удержалась от вскрика. На нее смотрели широко распахнутые глаза на искаженном гримасой лице; посиневшие губы чуть приоткрыты, горло напряжено. «Он же тонул!» — вспомнился рассказ Леры.

— Меня, — Влад рывком поддернул рукав, ткнул Талему обнаженный локоть.

Ведун не спорил, кольнул ножом. С тихим хлопком пленка разорвалась и сошла. Костя всхлипнул, но в себя не пришел. Ведун положил мальчика животом к себе на колено, нажал раз, другой — и у того из горла хлынула вода.

— Вот и все, — Талем подхватил Костю на руки, отнес на диван. — Все, живой. Только простывший, ну это уже не смертельно. Ничего.

Костя непонимающим взглядом обвел комнату. Рик торопливо шагнул в сторону, открывая сидящего на шкуре Влада.

— Вернулись, — пошевелил губами Костя и снова закрыл глаза.

— Ничего, — снова повторил Талем. — У него просто жар.

Аля вздрогнула, услышав смех. Влад, упавший от хохота на спину, все пытался что-то сказать, но не получалось. Он давился смехом, ударял ладонью по полу, и, наконец, выдавил:

— А может, это мы все померли, а? Может, мы на том свете?

Аля ущипнула себя за запястье: слишком уж реальным показалось предположение Влада.

— Так, выметайтесь отсюда, — рассердился ведун. — У мальчишки жар, а вы тут балаган устроили. И принесите мою сумку.

Влад сел, отер слезившиеся от смеха глаза и серьезно кивнул.

Рик раздвинул шторы на окне, глянул на небо:

— Пошли, нужно и Славку сюда перенести. А то скоро дождь хлестанет.


Беседка оказалась уютной: по кругу резные столбики, увитые плющом, внутри тесаные из бревен лавки. В центре выложен очаг из плоских камней. Тимс раздувал огонь, низко наклоняясь к земле. Гроза почти вся ушла на другой берег, но и краешка ее хватило, чтобы влажные ветки не разгорались, а лишь пускали клубы белого дыма. Талем просил пока не шастать в доме, вот и решили развести костер в беседке.

Аля подобрала на лавку ноги, уперлась подбородком в колени. Уставилась сквозь прутья стены на покрытое волнами озеро и громыхавшую из последних сил тучу. Тимс поднялся: огонь нехотя разгорался, облизывая бересту. Молодой ратник сел рядом с Симой, достал нож и принялся остругивать колышек. Просто так, лишь бы руки занять.

Вернулся Влад, бросил рядом с очагом охапку веток. Аля подивилась: почему он не идет в дом? Ведун там лечил Костю, вливая целебный отвар по глотку в горло, опухшее от простуды. Алешка вон сидел рядом со Славкой: того лихорадило, и он все время скидывал одеяло. Яд не желал сдаваться, и мальчик только раз пришел в себя, выслушал рассказ о том, что произошло, и снова заснул. А Влад к Косте не шел. Странно. Аля уперлась затылком в столбик, закрыла глаза. Как же хорошо, когда эта загадка — единственное, что сейчас волнует! Так спокойно кругом, и не нужно никого бояться: Волков, ловушек, стражников, гнева князя Отина. Если это вотчина дрида, тут их никто не тронет — девочка была в этом уверена.

— Безвременье, — произнесла вдруг Лера.

«Похоже, но не совсем, — подумала Алька. — Я бы сказала — полустанок. Один поезд уже ушел, а следующий придет не скоро».

В беседку шагнул Алешка, смущенно наморщил нос:

— Меня Талем выгнал. Сказал, нечего там сидеть, никто не помирает.

— Как они? — спросила Маша. Аля снова удивилась: почему не Влад?

— Спят. Оба. Талем сказал — как раз до утра, и все будет нормально.

Алешка сел рядом, прислонился теплым плечом.

— А утром? — не отставала Маша.

— Ну, как хозяин решит, — усмехнулся Влад. — Или пинком под зад, или придет познакомиться.

Аля тоже была в этом уверена, словно кто шепнул на ухо: отдыхайте, все будет завтра.


Гроза закончилась. Тяжелые воды озера успокоились, словно их кто выгладил утюгом. Проглянуло закатное солнце. Аля оглянулась: по песчаному берегу протянулись ровные цепочки следов — ее и Алешкины; вмятины наливались темнотой.

— Пошли туда, — Алешка потянул ее за руку на опушку.

Березовый лес совсем не похож на сосновый: светлый, без пружинящих под ногами иголок и коварных шишек, не вовремя попадающих под пятку. «Скоро осень», — заметила девочка ветку с пожелтевшими листьями, среди них ярко выделялись несколько оранжевых. Але захотелось до них дотянуться, но стоило колыхнуть деревце, как рыжее пятно качнулось и превратилось в роскошный пушистый хвост. Белка глянула сверху и легко перепрыгнула на соседнее дерево.

— Жаль, угостить нечем, — Аля проводила рыжую взглядом. — Пойдем дальше?

Алешка смущенно качнул головой:

— Я забыл меч.

— Ну и что? Тут-то он тебе зачем?

Мальчик повел плечами:

— Такое чувство, что на нас смотрят. Как ты на белку.

Аля отпустила ветку — та взлетела с шелестом, — прислушалась. Но, кроме дыхания близкого озера и шума листвы, ничего не уловила.


Сима глянула на озеро: Али с Алешкой на берегу не видно. Странно как все сложилось! Она вспомнила, как Алька бросала злые слова, поддевала и язвила. Что же, и это — любовь?

Слово «любовь» — будто перекатывалось на языке круглым камушком в полосе прибоя, среди точно таких же: любовь к родителям, деду, дому, зеленому чаю, удобным вещам, лету. Сима наклонила голову, перебирая, мысленно пересыпая камушки из ладони в ладонь, обманывая себя: «любовь к мужчине» затеряется среди остальных. Но он не терялся, а назойливо лез под пальцы. Сима тряхнула волосами, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей. Почему-то стало тоскливо. Да что она, раньше не думала о любви?! Но все мечты о друге-воине показались сейчас неумелыми детскими рисунками, корявыми карандашными набросками, лишенными объема и плоти.

Девочка перевела взгляд на Тимса, сидевшего у костра на корточках. На широкой спине под курткой ходили лопатки, жилистые руки легко переломили сук, подбросили в костер обломки. Тимс ее любит. Сима произнесла это про себя, но тоска не схлынула, а стала еще более тягучей. Любит — девушку-воина, Симу-с-мечом, Симу-в-походной-одежде — как ей самой мечталось когда-то. Но сейчас хотелось: пусть ее полюбят просто как Симу. Чтобы подавали руку, когда она перепрыгивает через узкий неглубокий ров. Никому ни разу не пришло такое в голову, да она и сама глянула бы удивленно: зачем? И Тимс никогда это не сделает.

Сима нащупала оставленный на лавке нож, взяла в руки удобную деревянную рукоять. Привычно, легко крутанула в пальцах. Намного сложнее сделать неловкое движение. Остро заточенное лезвие полоснуло по подушечке пальца. Девочка вскрикнула негромко, отвела руку в сторону. Повернулся встревоженный Тимс, глянул на сочившуюся из ранки кровь.

— Порезалась? — в голове больше удивления, чем сочувствия.

Девочка кивнула.

— Помочь перевязать? — А вот сейчас скепсис. Действительно, зачем возиться с такой царапиной.

Сима помотала головой, сунула палец в рот, слизывая кровь. Ратник отвернулся к костру, подкормил его веткой. Палец не болел — или болел почти незаметно по сравнению со жгучей досадой: если бы Аля порезала палец, Алешка бы тут скакал как при пожаре. А что Сима? Воину и не такие ранки не страшны.

Кровь перестала идти. Девочка в задумчивости продолжала трогать языком подушечку пальца. Как хочется домой! Не просто к маме-папе, а в родной мир, где никто не видел, как она убивает.


Влад сидел на перилах беседки, упираясь пятками в край лавки. Он проковырял в стене плюща дыру и следил за дверью домика. Из-под низенького, потемневшего крыльца высунулась острая мордочка. Зверек понюхал воздух, пошевелил усами и снова спрятался. Людей чует. Разбухшая дверь тяжело отошла от косяка. Лера вышла на крыльцо. С ее локтя свисала Славкина куртка — Влад узнал ее по пятнам крови — и Костина замызганная рубаха. Наверняка девочка отправится к озеру. Узкая тропка уходила к берегу и сворачивала к небольшому мелкому заливчику с крупным серым песком на дне.

Влад торопливо спрыгнул с перил и пошел следом. Листва под ногами сменилась галькой, потом влажным песком. Лера не слышала его шагов и продолжала полоскать куртку. Толстая светлая коса была заколота на затылке, и Влад видел шею в облаке коротких, выбившихся из прически тонких прядок. Он демонстративно громко кашлянул.

Девочка вскочила, отступила к воде. Влад дернул уголком губ:

— Чего шарахаешься? Что я — совсем дурак?

Лера спокойно посмотрела в ответ — понимай, как хочешь.

— Я извиниться хотел, — буркнул Влад. — Ну, наговорил тебе фигни.

Повисла пауза. Мальчик качнул ногой валяющуюся на земле ветку.

— Так извиняйся, — заговорила Лера.

Влад вскинул удивленные глаза: ей чего, этого мало? Вот ведь гадство какое.

— Извини, — выдавил он.

Лера кивнула и вернулась к стирке. Кровь отходила плохо, даже если тереть ткань песком. Влад постоял еще, глядя на золотые завитки. Потом решился:

— Как там Костя?

— Спит, — девочка не повернулась.

Влад постоял, снова качнул ногой ветку. Нужно идти, он мешает. А, твою мать!

— Лерка, ну прости! Ну дурак, наговорил ерунды, да еще полез. Я же не со зла, в мозгах переклинило. Ну что мне, самому себе по морде дать? Возомнил черт знает что! Ты же мне правда… А-а, чего там! Ну извини. Балбес, идиот, дурак!

Лера оглянулась, вроде бы не улыбнулась, но ее глаза посветлели, и слова зазвучали намного мягче:

— Дурак. Но есть шанс поумнеть.

Влад выдохнул.

— К старости — обязательно, — пообещал он повеселевшим голосом.

— Ты знаешь, а нам ведь в голову не пришло тогда, что тут дело нечисто, — Лера опустила куртку в воду. — Мы вернулись в дом через несколько дней после потопа. Я спросила у Барбы… нет, просто заикнулась о Косте, а Фло как налетит! Думала, прибьет. Орала, как припадочная. А кого еще спросишь? Минка Фло боится… Да и что было спрашивать, зачем? Я не хотела слышать о том, как его доставали — мертвого, — мы были точно уверены, что он умер.

Лера осталась у воды, а Влад побрел к беседке кружным путем: нужно собрать еще веток для костра. Он все дальше и дальше заходил в лес, теряя домик из виду. Не хотелось лишних вопросительных взглядов. Ну да, он не ломанулся в дом и не сидит у постели Кости. Глупо сказать, но Владу было страшно. Ему вдруг стало казаться: дружба просто придумана, он так скучал, что незаметно для самого себя подменил реальность вымыслом. Костя придет в себя, глянет на него, как на чужого. И что дальше?

Сколько ни ходи кругами, а возвращаться придется. Влад добрел до беседки, с шумом уронил охапку веток. Неприкаянно остановился у порога. Когда подошел Алешка, даже обрадовался.

— Пошли, — тот протянул меч. — Славка лежит, так что, можно не тренироваться?

Влад послушно потащился следом. Лучше уж мечом махать, чем так маяться.

К ночи с озера потянуло такой прохладой, что пришлось все-таки перебраться в зал, к камину. Дом вообще оказался очень удобным: из большого зала двери вели в две спаленки. Этажом выше еще четыре, по паре с каждой стороны коридора. Там же, в коридоре, в ларях отыскались теплые одеяла и подушки. Нашлось даже зеркало в одной из комнат. «Визгу было!» — вспомнил Влад реакцию девчонок. Его так больше порадовала «ванная комната» в сенях: небольшая каморка, прикрытая тонкой дверцей. Там стояли широкий бак высотой по пояс, кувшины и тазы.

Маленький закуток в зале, отгороженный некрашеной занавесью, скрывал шкаф с посудой. В прохладном углу висел копченый окорок и стояли небольшие мешочки с крупами. Живущий под крыльцом зверек оказался скромным и растеребил только один.

Вкусно пахло из котелка, уютно постукивал нож в руках Леры, перетирала посуду Аля. Влад нетерпеливо оглядывался на девчонок: ну скоро они? Развезли ужин, как для княжеских персон. Лера, видите ли, решила блеснуть кулинарными талантами! Влад поудобнее развалился на кресле, глянул в распахнутые двери спальни: Костю и Славку перенесли туда. Мальчишки уже пришли в себя, и сейчас Талем водил руками над Славкиным плечом, а Машка что-то тихо рассказывала Косте. Скрипнули половицы под Алиными ногами. Влад откинулся на кресле. Как хорошо! Давно не было так спокойно.

Прилетел Машкин смех, Костя что-то ответил хриплым шепотом. Алешка встревожено глянул в спальню: Славка молчал. Он рта не раскрыл с той минуты, как понял, что произошло. Талем ходил с непроницаемым лицом, сказал лишь только, что раны не опасны. Аля погладила Алешку по спине, тот нервно дернул плечом, сбрасывая руку. Девочка состроила обиженную гримасу и преувеличенно громко спросила:

— Лера, тебе точно больше не надо помогать?

— Да сколько можно! — взвыл Влад. — Мы жрать сегодня будем или как?

— Жрать — нет! — Лера покачала деревянной ложкой на длинной ручке. — А есть — через пятнадцать минут.

— Ну и на том спасибо, — пробурчал Влад. — Уже кишки к хребту присохли.

Машка возникла на пороге спальни, прислонилась плечом к косяку, с любопытством наклонила голову, глядя на Влада:

— Тебя Костя зовет.

Влад торопливо встал, скомкав лежащую у камина шкуру.

В спаленке тускло светил шар, пахло травами Талема. Костя полусидел, подоткнув повыше подушку. Жар спал, с лица сошел лихорадочный румянец, и оно казалось неестественно бледным. Славка равнодушно глянул, как Влад присел на кровать в ногах у Кости. Талем вышел в зал; дверь за ним «случайно» закрылась.

— Привет, что ли, — Костя откашлялся, улыбнулся чуть виновато. — Вот. Глупо как все у меня получилось.

— Ага. По шее бы тебе за такие дела. Он там, понимаешь ли, вешается, а мы тут потом с ума сходим.

— Я больше не буду, — протянул Костя тоном первоклассника. — Знаешь, я опять слышу. Ну, вот все, что происходит. Наверное, я бы даже смог записать.

Влад понял, о чем он, и серьезно кивнул. Можно было язвить и подсмеиваться над чем угодно, но только не над этим:

— Вот и классно. Потом сыграешь, я тоже послушаю.

## Глава 21

Аля мерзла под двумя одеялами. На втором этаже не топили, и к утру стало слишком свежо. Девочка забросила руку в изголовье, ухватила висевшую на спинке куртку. Натягивать лежа неудобно, но было так неохота вылезать с нагретого места! Только она пригрелась, закутавшись с головой, — для тепла, и от чириканья по-утреннему голосистых птиц, — как стукнула дверь. Аля выглянула в щелку: Сима. Без куртки, в одной рубашке, мокро прилипшей к груди.

— Ты чего, купалась? — поразилась Алька шепотом.

— Ага, вода хорошая такая.

Аля покрутила пальцем у виска. Ненормальная!

— Я не сплю, — сердито сказала Машка. — А хочется! Шастают с самого утра. То Сима, то Лерка. Та вообще час перед зеркалом крутилась, офигеть можно, — девочка зевнула и плотнее завернулась в одеяло.

— Зато у нас будет шикарный завтрак, — оправдала подругу Сима.

— Это она перед Талемом воображает, — не удержалась Аля.

— Ой, кто бы говорил, — высунулась Машкина ехидная рожица. — А то ты белая и пушистая, Лешке прямо глазки и не строила.

— Вот уж не знала, что язвить и хамить — это считается заигрывать, — удивилась Сима.

— А правда, Алька, чего ты все время его цепляла, а? Я же помню! — Машка села в постели. — Голова у тебя вроде не дурная, а вела ты себя — о-е-ей!!

— Голова у меня умная, — подтвердила Аля. — У меня эмоции дурные.

Сима натянула куртку, бросила через плечо:

— Я вниз. Да и вы бы вставали.

— Ой, как неохота! — потянулась Машка.

Алька чуть нахмурилась: правда, пора. Неизвестно, какие еще будут сюрпризы.

Сюрпризы были, и, как ни странно, исключительно хорошие. И Славка, и Костя утром встали — словно с вечера и не лежали пластом. У Славки затянулись раны, оставив тоненькие светло-розовые шрамы. Талем только разводил руками.

Завтрак тоже прошел гладко. Ели быстро, точно опаздывали на поезд. Потом так же торопливо девчонки перемыли посуду.

Не сговариваясь, собрали разбросанные за вечер по дому вещи, сложили в походные сумки. Никто не разбредался, слонялись неприкаянно по комнате. Одна Лера занималась делом: штопала Славкину куртку.

— Может, лес прочесать? — спросил Рик, когда все уже одурели от безделья.

Талем глянул на него выразительно, и княжич скис: прочесывай не прочесывай, но это вотчина дрида, не захочет — не покажется.

Влад прекратил нарезать круги по комнате, подошел к стенке и встал на голову, упершись ногами в бревна.

— Ну как, помогает? — серьезно осведомилась Аля. Она по привычке устроилась на подоконнике и с интересом наблюдала за Владом.

— Не-а! — ответил тот, с грохотом рухнув на пол.

— Залезь на стенку, — так же серьезно предложила Аля.

— Еще час — и полезу, — огрызнулся тот.

Лера протянула куртку Славке, тот натянул ее на голое тело. Он уже совершенно оправился, но продолжал молчать и смотреть куда-то внутрь себя — так казалось Альке. Любопытство вспыхнуло и погасло: нет уж, как-то не хочется заглядывать в Славкины мысли.

Алька еле заметно вздохнула, качнула ногой. Все маялись в ожидании, один Тимс невозмутимо сидел на полу у камина и превращал ветку в груду мелких стружек.

Славка тронул рукоять меча. «А ножны так и потерялись», — подумала Аля, отследив его движение. Ну, само оружие хоть сберегли, Рик позаботился забрать его с берега.

— Ты чистила? — спросил Славка у Симы.

Та качнула головой:

— Тимс.

— Спасибо.

— С дридом драться собрался? — ухмыльнулась Алька. — Ну-ну.

Славкин взгляд придавил ее к подоконнику:

— А ты не подумала: зачем он нас спас? Что ему нужно?

Тревога холодком прошла по Алькиному позвоночнику. Талем внимательно глянул на Славку, чуть сощурился Рик.

— И почему он не спас других? Даня, Антона… Почему? Может, они какой тест не прошли и оказались ненужными? А мы зачем-то нужны. Зачем?

Алька завозилась на подоконнике. Чертов Славка, ну почему он пугает? Все равно ответов нет, а голова кругом идет.

Девочка вздрогнула, когда в сенях кто-то завозился. Глухо стукнули ведра, послышался топоток маленького существа. Ребята переглянулись недоуменно: на дрида не похоже! Шаги стихли у двери, теперь там громко сопели и фыркали.

Рик встал, оправил пояс и решительно толкнул створку. Полутемные обычно сени сейчас освещались из распахнутых входных дверей. Широкая солнечная полоса пролегла тропинкой до ног княжича. У самого порога сидел крупный еж с побелевшими на кончиках иголками. Увидев людей, он запыхтел еще громче, развернулся и отбежал к выходу. Оттуда глянул на всех черными бусинками глаз. Аля громко выдохнула.

— Кажется, нас зовут, — сказал Талем.

— Пошли, — Рик подобрал с дивана сумку.

Еж неторопливо трусил вдоль озера. Потом резко свернул на холм, провел к небольшому лесочку и заставил продираться сквозь поросль молодых березок. Долго шли без тропы, без ориентиров, только ощущалось, что плавно поднимаются вверх. Аля оглядывалась, но знакомый берег потерялся из виду, и сама она уже бы не нашла дороги назад.

Лес оборвался внезапно, на краю высокого берега. Последний ряд березок изо всех сил цеплялся корнями, но ветер уже выдул в земле небольшие пещеры. Ниже обрыва лежало озеро, размером больше того, у которого выбросило ребят и Талема. Аля внимательно оглядела берег, но никаких признаков жилья не нашла. Поежилась, хотя ветра не было. Нетерпеливо тенькало под ложечкой: что же будет дальше?

Еж торопливо затопотал вниз по еле заметной извилистой тропке и почти сразу пропал из виду. Первым шел ведун, и он тоже быстро скрылся за поворотом. Следом исчез Рик. Аля прибавила шагу.

Раздался резкий звук, словно щелкнули под ухом пальцами, что-то похожее на паутину мазнуло по лицу. Девочка брезгливо зажмурилась, махнула рукой. Земля мелкими комьями ушла из-под ног, и Алька чуть не скатилась кубарем, едва успев ухватиться за ободранную ветку березы.

Талем и Рик застыли у поворота. Аля только открыла рот спросить: «Что там?», как на нее налетела Машка и все-таки сбила с ног. Вот так, сидя на тропке и шипя от досады, Аля увидела, на что уставились ведун и княжич.

На берегу озера, отражаясь в стоячей голубой воде, высился белокаменный дом. Выложенная цветной галькой тропка втиснулась между домом и полосой прибоя и вела к широкому крыльцу, уставленному по краям ступеней белыми же вазонами с цветами. Полупрозрачная створка двери терялась среди высоких окон веранды. Второй этаж казался заброшенным: окна затворены ставнями, на маленьком балкончике скучало кресло со сбившимся пледом. На спинке кресла сидела белая птица и неторопливо чистила перья.

Хозяин из дома не показывался. Еж добежал до крыльца, фыркнул в первую ступень и свернулся клубком.

— Нас ждут, — Талем вглядывался в окна веранды.

— Мог бы встретить, хотя бы из вежливости, — тихонько фыркнула Алька. На ней скрестились взгляды: ведуна — укоризненный, княжича — слегка испуганный.

Веранда оказалось пустой. На тонких тканых половиках виднелись следы от ножек стола, кресел, но мебель вынесли. Часть половиков скатали; к двери во внутренние помещения вела незастеленная полоска из светлых досок. Але захотелось разуться — не тащить же в дом пыль и грязь — но вряд ли бы ее поддержали. Она лихорадочно поправила поясок на рубашке, завела прядку волос за ухо.

За дверью открылся небольшой холл. Лестница наверх, закрытые двери — Алька увидела это мельком. Слева дверь была приотворена, на порог падали солнечные лучи и слышались знакомые звуки: негромкое гудение и щелканье. Очень знакомые, но какие-то неестественные в этом доме. Девочка даже тряхнула головой с досады, что не может вспомнить, где она раньше такое слышала. Аля вытянула шею, вглядываясь в открывшийся кусочек комнаты: книжные стеллажи высотой во всю стену, верхние полки пусты; уголок стола; темно-зеленые портьеры.

— Пойдемте, — шепотом сказал Славка и первым шагнул через порог.

Аля ухватилась за Алешкину руку и неслышно двинулась следом. Она ожидала увидеть логово колдуна: мрачные картины на стенах, пыльные чучела птиц с живыми глазами, стол, заваленный непонятными предметами и свитками. Самого дрида — маленького старичка, похожего на взъерошенную птицу. Но то, что открылось взгляду, поразило больше, чем если бы на коврике у камина лежал дракон.

За небольшим столом спиной к ребятам в инвалидном кресле сидел мужчина. Солнце отражалось от блестящих никелированных спиц и разбрасывало зайчики по комнате. Мужчина ловко щелкал клавишами компьютера, играя в «Тетрис». Играл умело — над поверхностью виднелось только три ряда. Аля чуть тряхнула головой, повела глазами, выискивая провода. Они змеились вдоль стены и уходили в стоявшую на полу огромную стеклянную банку. В ней плавали серебристо-мутные твари, похожие на раздувшихся лягушек. Кроме компьютерных, там болтались еще три провода: к высокому торшеру в углу, к белому электрическому чайнику на краю столу и к выключателю люстры. Одна из «жаб» высунула белесый широкий язык и лизнула штепсель.

С громким щелчком отключился чайник; Алька вздрогнула. Перевела взгляд на седой затылок хозяина дома.

Кресло, чуть скрипнув, развернулось. Еще не старый мужчина — только легкая сутулость напоминала в нем дрида, похожего на птицу, — окинул гостей насмешливым взглядом:

— Как раз к обеденному чаю. Лера, будь добра, помоги. А то у меня проблемы с домашним хозяйством, — Орон хлопнул по колесу кресла. — Знакомиться, как я понимаю, нужды нет. Но если вы настаиваете на формальной процедуре, — он добродушно развел руками.

— Нет. Не настаиваем, — холодно ответил Славка.

Орон внимательно глянул на мальчика, погасил улыбку.

— Ну что же, вы имеете полное право ненавидеть меня. Убивать, как я понимаю, вы меня пока не собираетесь, так может быть, все-таки поговорим?

Лера легко шагнула к столу:

— Где у вас чашки?

Аля чувствовала себя как на странном теннисном матче, когда на корте играют несколько человек, то сбиваясь в пары, то меняя противников. Она вертела головой, стараясь поспеть за всеми. Вот Маша задумчиво провела пальцем по губе и присоединилась к хлопочущей Лере. Влад сощурился, готовясь сказать что-то резкое, но Костя придержал его за локоть. С интересом разглядывал дрида Талем. Тимс растерянно топтался позади всех.

— Прошу к столу, — дрид привычно развернул кресло. Аля засмотрелась на компьютерную заставку: на плоском мониторе рождались вселенные, разворачивались спиралями и тут же гибли.

— В чай я травы добавляю, вкус отменный, рекомендую, — довольно сощурился Орон.

В молчании расселись, только с шумом проехались по полу стулья да стучала чашками Лера, разливая чай. Получилось так, что дрид с ведуном сели друг напротив друга, по торцам стола. Орон поблагодарил девочку кивком, снова доброжелательную улыбнулся и мягко сказал:

— Я готов ответить на ваши вопросы. Или проще начать рассказ мне?

— Лучше вам, — Славка не спускал с Орона настороженного взгляда. — Только сначала я все-таки спрошу: почему вы не спасли Даня, Филата? — мальчик запнулся и закончил с легким вызовом: — Антона?

Дрид чуть изогнул губы в насмешке. Алешка дернулся неловко, задел чашку, и темно-янтарный напиток едва не выплеснулся на скатерть. У Али неприятно тенькнуло под ложечкой: что-то не так!

Лера бесшумно поставила на стол плетеную вазочку с медовыми пряниками, жестом остановила загремевшую столовыми приборами Машу.

— Возможности дрида велики, но не бесконечны, — Орон взял из Машкиных рук серебряную ложечку, задумчиво крутанул в пальцах, поцарапал черенком расшитую скатерть.

Аля заметила, что следит за его движениями с нарастающим вниманием, и встряхнулась, сбрасывая наваждение. Подняла взгляд выше, к расчерченному морщинками лицу. Странно, но она совершенно не помнила, какое оно, хоть и доводилось встречать Орона раньше. Впрочем, не только она — никто из ребят и местных жителей, сталкивавшихся с дридом, не могли потом толком описать его. Фигуру, жесты — да, а вот лицо мгновенно стиралось из памяти до следующей встречи.

А дрид и в молодости не был красив — подумала Аля, изучая бугристый лоб, нос с крупной горбинкой и тонкие бледные губы. Выцветшие от времени глаза Орона казались невыразительными, по движению губ можно прочесть намного больше.

— Я изрядно ослабел после вашего… гм, — дрид пожевал губами, подбирая слова, — … похищения с Земли. Сейчас моих сил хватает только на простейший переброс. Чтобы он был осуществлен против вашей воли, необходимо совпадение четырех условий: исходное местонахождение должно принадлежать сфере моего влияния, — ложечка тенькнула о кружку. — Конечный пункт также должен быть под моей властью, и я должен быть рядом, — еще два удара. — И, наконец, человек должен находиться на грани жизни и смерти.

Костя глухо кашлянул, потер горло в распахнутом вороте рубахи. У Али от гнева раздулись ноздри, будь она коброй — точно бы раскрылся капюшон. Легко Орону так просто говорить о смерти! А Косте ему в глаза смотреть не стыдно? Славке? Ему-то каково было умирать под мечами Волков? Алька решительно отставила в сторону чашку. Хоть и соблазнительно отсвечивали глянцем бока медовых пряников с оттиском герба Сизелии, в рот она тут ничего не возьмет.

— Материя мира вокруг умирающего нестабильна, его проще вырвать из пространства. Ваш мальчик, Дань, и тот ратник, были слишком далеко: первый от Лабиринта, второй от коридоров лаборатории. Антон, — Але показалось, что дрид специально сделал крошечную паузу, — он погиб сразу, я просто не успевал. С Костей вот у меня получилось, только отправить его к вам я уже не мог. Пришлось оставить в доме, где когда-то принимал гостей. Отпустить тебя я не мог тем более, — он повернулся к мальчику. — Ты бы один не выжил.

— А зачем вы спасли нас? — не отставал Славка.

— Ты этим недоволен? — язвительно поинтересовался Орон.

Алька хмыкнула. Славка и бровью не повел, смотрел все так же требовательно.

— Естественно, потому, что вы мне нужны. Кажется, не так уж сложно об этом догадаться.

— Зачем?

Дрид страдальчески поднял брови, искривил губы в деланной усмешке:

— Быть может, я все-таки расскажу все по прядку?

— А откуда мы знаем, что вы расскажете правду?! — не сдавался Славка.

Орон с досадой потер висок:

— Да, вы, Талем, этого не прочтете. Знаете, давайте я объясню все во время рассказа. Хорошо?

Славка нехотя кивнул. Аля нашла под столом Алешкину руку, вцепилась в его запястье.

— Вы уже поняли: в наш мир пришло равнодушие. Люди не почувствовали этого, да что люди! Даже мы, дриды, увидели в истоках войны только непомерную жадность и гордыню. Да, я говорю о той самой войне, после которой появились Башни. Нам надоело смотреть, как люди убивают собственный мир, и мы разгородили его на клетки.

Рик нахмурился, слово «клетки» ему явно не понравилось.

— Кстати, у Башен есть еще одно предназначение: они покрывают материк энергетической сетью, под которой огнестрельное оружие становится бесполезным, — дрид чуть вздохнул. — Впрочем, это мы перестарались. В эпоху равнодушия нет прогресса, вы все равно не смогли бы производить такое оружие, как и не можете делать многого, что положено столь старой цивилизации. Мы ошибались… ошибались и раньше, когда привозили из других миров диковины. Это не разбудило вашу мысль, а наоборот, усыпило. Мы ошибались, а сами становились все сильнее. Вот ведь, Талем, парадокс, — повернулся он к ведуну. — Сила — наша сила, которую никто не может превозмочь, — черпается из равнодушия. Это чистая сила, не окрашенная ни огнем ярости, ни красками любви. Чем больше черпаешь, тем сильнее становишься — и тем больше заражаешься сам. Забавно: самому сильному в мире дриду его сила не нужна. Ему ничего не нужно. Вы, люди, считаете нас странными. Вас удивляет, почему мы не подмяли под себя все княжества, не захватили власть. А мы просто первыми прошли тот путь, по которому теперь идете вы. Да, Талем, мы больше не сотрудничаем с людьми просто потому, что нам это не нужно. Мы сами себе оказались без надобности. И дридов теперь меньше. Меньше, а значит, некому черпать равнодушие, и оно постепенно затопит мир.

Орон помолчал, давая время осознать услышанное. Потом признался со слабым вздохом, с легкой полуулыбкой:

— Я — самый слабый дрид в мире. Вот так, — развел он руками. — Не черпаю силу даже на то, чтобы снова начать ходить. Несколько веков обманывал старость, и теперь она настигает меня. Я не желал брать ни крупицы силы сверх необходимого. Не должен был. Я последний дрид, которого еще заботит этот мир. И первое же обращение к силе могло затушить этот интерес окончательно. Впрочем, сейчас мне это уже не грозит, — Орон обвел всех внимательным взглядом. — Я слишком стар, и даже глоток силы убьет меня, как умирающего от голода жадно съеденный кусок мяса. Впрочем, речь не обо мне — о мире. Я искал пути спасения. Один из них вы видели, — Орон посмотрел вправо, поверх голов.

Аля проследила его взгляд: на стене висела фотография драконов. Или рисунок? Но для рисунка слишком глянцевая поверхность, слишком много точных деталей. Темно-вишневый и золотой дракон летели крыло к крылу.

— Да. Я оставил инструкции для тех, кто сможет понять происходящее, но второй раз воспользоваться этим способом не решился. Нужен другой путь. Идея пришла мне в голову, когда я был в вашем мире, на Земле. Странное место: эмоциональное поле менее материально, почти не ощутимо, разве что на каком-то более глубоком уровне. Может быть, поэтому там, у вас, есть люди, наделенные силой, которой они никогда не смогут управлять. Они обладают способностями оттянуть на себя часть равнодушия почти без последствий для самих себя. Например, это вы: дайарена не ошиблась. Впрочем, вы и сами могли это заметить. Да, Влад, — Орон повернулся к азартно завозившему по столу локтями мальчику. — То, что ты угадывал с завязанными глазами цвета — это оно и есть. И твоя способность стать проводником в Башне — тоже. — Взгляд дрида скользнул к Лере, уголки губ скорбно опустились. — Да, к сожалению, то, что произошло — твоя сила и твоя воля.

Орон замолчал. Лера рассеянно потрогала ладонью чайник, спрятав глаза за упавшими на лицо прядками волос. Аля поискала в прошлом: а ее сила хоть раз проявила себя? Ничего подобного не вспомнилось, и девочка еле заметно вздохнула.

— Нам нужна свежая кровь. Осталось найти подходящих подростков — более старших мне просто трудно просканировать, — и привязать к нашему миру. Растворить их силу в нашем равнодушии. А главное — они должны оставить тут детей.

Влад чуть слышно фыркнул.

— Дети от смешанных браков получили бы вашу силу и возможность научиться ею управлять… Да, привязать, — дрид снова потер висок, словно у него разболелась голова. — А проще всего привязать ненавистью. Лера совершенно права — заставить ненавидеть проще, чем любить.

Лера бросила быстрый взгляд на Влада, шевельнула губами, собираясь возразить, но промолчала.

— Я сделал так, что вы начали свой путь с рабства.

— Так вы все знали? — перебила Алька. — Что с нами будет — знали?

— Конечно, знал. Только не стоит обвинять меня в жестокости, девочка. В равнодушии — да.

— В вашем случае это одно и то же! — бросила Алька.

Орон поболтал ложечкой в кружке с остывающим чаем и продолжил:

— Итак, я нашел вас и перебросил сюда. Удачно совпало, что вы все жили в одном городе, не пришлось тратить слишком много силы. Сделал так, чтобы вы оказались в моем бывшем доме — проще следить. И помогать. Да, помогать, не смотрите так на меня. Вы планировали побег — и путь шел рядом с горами, где недавно похоронили дайарену. Горное племя готовилось взять жертву и получило ее от росвелских стражников. Дорога для вас была открыта. И вот уже не думал, что на старости лет стану карточным шулером, — дрид засмеялся, точно закашлял. Лера холодно взглянула на Орона, и тот тут же оборвал смех.

— Подождите, а Кир? — вмешался Талем. — Он-то зачем вам понадобился?

— По двум причинам, — преувеличенно вежливо отозвался Орон. — Во-первых, ребятам нужно было устроиться в этом мире, а княжич бы их не бросил. Во-вторых — он дайар, внук дайарены. У нашего мира есть шанс получить очень сильного дрида. Или, если бы родилась девочка, — дайарену. Для этого нужно-то всего, чтобы расстроился сговоренный князьями брак Кира Отина с Елиной, княжной Сизелийской. И свершился другой — Рика с иномирянкой Марией.

— Что? — вырвалось у Машки. — Какой еще брак?

— Ну, не брак, главное — ваш ребенок.

— Но я… — девочка растерянно хлопала глазами. Рик обалдело переводил взгляд с Орона на Машу.

— Не любишь его, а он — тебя, — закончил дрид. — Но я смотрел в ведь-озеро: вы можете полюбить друг друга, не сейчас, так позже. Впрочем, давайте я расскажу все до конца. Да, я старался помогать. Много сил уходило на то, чтобы поддерживать «пригляд» за каждым из вас.

«Пригляд?» — Алька залилась краской. Так, значит, Орон видел все-все-все. Ну и скотина же!

— Вы убежали из Росвела, и я больше не мог пользоваться привязкой к дому. Тем более, как я уже говорил, черпать силу мне неподвластно. Так я остался без ног. Пару шагов до постели — вот и все, на что способен.

— Ах, как жалобно, я сейчас заплачу, — зло перебила Аля. — А как Михан Лешку избивал в подвале, а? Как Славку пытали — это так, мелочи жизни. Алешка, не надо меня за руки хватать! Пусть знает!

— Он и так знает, — заметила Сима.

— Да, знаю. А самое главное, я понимаю, что ошибся. К миру нельзя привязать ненавистью, даже спасая его. Это все равно, что высушивать подтопляемый лес, раздувая пожар. Да вы и сами это поймете, если вспомните Степных Волков.

Орон помолчал, выводя на скатерти узоры черенком ложки. Аля снова вложила руку в ладонь Алешки, тот сразу сомкнул пальцы.

— Я спас вас и вчера. Хорошо, Слава: сберег вас потому, что вы нужны этому миру. После я мог просто выставить вон, и все дела. Но я хочу исправить ошибку и потому говорю с вами, говорю откровенно. Да, ошибку нужно исправить.

— Вы вернете нас домой? — подскочила Маша.

У дрида взметнулись вверх брови:

— Нет. Я постараюсь сделать так, чтобы вы оказались связанными с нашим миром другими нитями.

Альку ровно кто ударил, даже слов не нашлось: сидела и открывала рот, точно выброшенная на берег рыба. У Машки задрожали ресницы.

— А вот уж нет, — вмешался Славка. — Я помню: мы имеем право потребовать, нам тэм Дарл сказал!

— Ну, право-то вы имеете, — согласился Орон. — Только получите ли вы его, вот вопрос. Не кричи! — махнул он рукой, останавливая Славку. — Сейчас все покажу.

С креслом дрид обращался умело, крутанулся влево, добрался до массивного темного шкафа в углу. Долго кряхтел, наклонившись к нижнему ящику. Вернувшись к столу, поставил перед собой — ровно в центр вытканного на скатерти гигантского цветка — странный предмет. Похоже на весы: две чашечки на цепочках. Но чаши ходили в половинках разрезанных продольно цилиндров, сверху у которых — воронки, снизу — стоки, ведущие в прозрачную чашу у основания весов.

— Ну вот и взвесим ваше право. На одной чаше будет мой поступок, на другой — ваши возражения. Если ваш груз окажется тяжелее — я верну вас обратно. Прикройте, пожалуйста, дверь — лучше, когда пространство замкнуто.

Тимс потянул ручку и остался там, у порога, настороженно поглядывая на Орона. Молодому ратнику было не по себе в обществе дрида, и если бы не друзья — смылся бы отсюда как можно скорее.

Орон выпрямился в кресле, прокашлялся. Аля сильнее сжала Алешкины пальцы: вот сейчас хозяин действительно похож на дрида, могучего мага.

— Я, Орон Тек-Росвелский, причинил зло этим детям только потому, что хотел спасти свой мир. Весь свой мир, стоящий на краю гибели.

Дрид провел пальцем по краю воронки, и та наполнилась тугой синей жидкостью. Замерла на мгновение и покатилась в чашу весов, оставляя на стенках цилиндра маслянистый след.

— У вас есть, что противопоставить судьбе целого мира? — усмехнулся дрид, глядя на почти коснувшуюся стока чашечку. — Целого мира. Всех живущих в нем. Ну, так как?

Аля судорожно вздохнула. Машка уцепилась за рукав Талема, затеребила, но и ведун молчал — что он сделает? Рик не поднимал глаз, уставился в стол. В Але вдруг вскинулось раздражение: княжич-то, поди, рад, что ребята остаются! Маша перестала теребить ведуна, всхлипнула и упала грудью на стол, спрятав лицо в скрещенные руки. Талем погладил девочку по волосам, не ведовской силой успокаивая, а просто утешая. У Альки самой заклубились в горле слезы.

— Думаю, сейчас вам трудно беседовать дальше, — в голосе дрида скользнуло мягкое участие. В Альке полыхнуло: «Лицемер чертов!» — Вас проводят к гостевому домику, — продолжил хозяин, — а утром снова придут. До свидания.

Аля вскочила первой, не в силах больше тут оставаться. Загрохотали по полу тяжелые стулья. Девочка ударилась всем телом о дверь… и замерла. Провела пальцем по тонкому древесному узору. Очень знакомому. Она уже видела похожую дверь! Точно, видела, только там, в Сердце Лабиринта, на ней писала чья-то небрежная рука.

Ведун положил руку ей на плечо, заглянул в лицо с тревогой.

— Стойте! — Алька развернулась, сбрасывая ладонь, прижалась лопатками к двери. — Я вспомнила! В Лабиринте, я же вам говорила! «Если силу меряет равнодушие, то поступок меряет…» Я не знаю, что именно, но все дело не в … ну, как это? … не в самом поступке, а в чувствах. Ведь так? Господин Орон, хоть сейчас не врите!

Дрид задумчиво бултыхал ложечкой в давно остывшем чае. Аля шагнула к столу, встала напротив весов:

— Вслух говорить обязательно? — зло спросила у дрида.

Тот отрицательно качнул головой.

Девочка облизнула пересохшие губы, коснулась края воронки: «Он забрал нас из дома. Из-за него ломали Алешку. Из-за него…» — слова вдруг пересохли, как ручеек, но это было не важно. Потоком хлынули воспоминания, захлестнули так, что у Али потемнело в глазах. Только и чувствовался холодок воронки под пальцем.

А потом все оборвалось. Аля открыла глаза и увидела, как тяжелая темно-алая капля скользнула в чашу весов. Противовесная, полная синей жидкости, чуть колыхнулась и приподнялась.

Почему-то подрагивали коленки, точно Аля пробежалась в гору. Девочка подняла голову, взглянула на Орона и высокомерно улыбнулась.

По одному подходили к весам, молча касались воронки — и темно-алая капля в чаше все набухала и набухала, поднимая чашечку дрида все выше. Воспоминания меняли лица друзей, и Аля каждый раз пыталась угадать — что видится ярче всего, большей тяжестью ложится на весы?

Для Славки самое страшное — последний бой с Волками? Пытки у заговорщиков или когда мучили Алешку? А может быть, что-то иное, не угаданное Алей. Вон, как потемнел лицом; неловко шагнул, пропуская к весам друга. Аля еле успела ободряюще коснуться Алешкиного плеча. Что у того сейчас пройдет перед глазами: навеянный ведуном кошмар? Издевательства Михана? Или ежедневное унижение в рабстве? Влад решительно ткнул пальцем в воронку. Ему есть за что ненавидеть Орона — за Костю на грани между жизнью и смертью, за недели, проведенные в уверенности, что друга больше нет. А уж самому Косте, если он решился покончить с собой — Аля передернула плечами — слишком тяжела оказалась доставшаяся ноша. Машка, девочка-солнышко, да только за то, что ей пришлось оказаться в этом мире — уже можно проклинать дрида. Но если бы Орон ее не выбрал — насколько холоднее было бы остальным… Лера коснулась весов бесстрастно, но что там, за тонкой пленкой спокойствия? Похотливые взгляды Вилла, поглотившая Костю вода?

Но угадывала ли — Аля никогда не решится спросить. Никто и не расскажет.

Улыбка постепенно гасла на Алькиных губах: преимущество все равно оставалось у дрида. Чашечки даже не сравнялись, когда последней подошла Сима. Вот тут не понять, что у нее на душе, и даже странно видеть заломленные брови и посеревшие губы.

Але захотелось зажмуриться. Пусть хоть на мгновение позже узнать, что они проиграли. Сима пошевелила губами, коснулась воронки. Капля набухла, покатилась — глаза у Альки не зажмурились, а только распахнулись сильнее. Капля слилась с содержимым чашечки, весы дрогнули, пошли вниз… Удовлетворенно закашлял-засмеялся Орон: его чаша была на полсантиметра ниже.

— Вы прекрасно знаете, почему так, — заметила Сима. — Тут нет Даня и Антона.

Але показалось вдруг, что пространство рядом с ними разорвано в двух местах, и оттуда пахнуло холодным воздухом, мелькнули на мгновение темные силуэты.

Дрид оборвал смех:

— Может быть. Но вы не получите амулет.

— Вы потому и не спасли их! — яростно прошипела Аля.

— Нет-нет, — замахал ладонями дрид. — Я действительно не мог. И не думал, что ты догадаешься… Да, сила в вас есть, хоть в этом я не ошибся. Твоя сила, девочка, заставила Сердце Лабиринта пойти против его хозяина и дать подсказку. Пусть не всю, только начало, но тебе хватило. Впрочем, это уже не важно, — дрид повернулся к весам, намереваясь их убрать.

— Подождите, — вперед шагнул Рик. — Вы ведь и на мою судьбу повлияли. Я тоже имею право.

Дрид с досадой оттолкнулся от края стола, так, что зазвенела в кружке ложечка. Подался вперед Талем, замер, не решаясь сказать ни слова.

Рик приблизился к весам. «Он же не хочет!» — Аля была уверена, что княжича не обрадует их исчезновение. К мальчишкам-то он прирос, не отодрать. «Как жаль, что он не будет князем», — подумала, когда Рик коснулся воронки.

Чашечка качнулась, поплыла… поравнялась с чашечкой Орона… и опустилась еще ниже. Темно-красная жидкость вспенилась, хлынула через край, потекла в прозрачную чашу в основании. Словно невидимая рука взбалтывала и перемешивала содержимое. А когда успокоилась — на дне остался темный камень, похожий на приплюснутый грецкий орех.

— Вот и ваш медальон, — громко сказал Талем.

Слезы прорвались почему-то именно сейчас. Алька размазывала их ладонями по щекам и повторяла про себя: «Вот и ваш медальон, ваш медальон…»

Скрипнуло кресло. Дрид сгорбился, тяжело уронил руки на колени. Аля только сейчас поняла, что их уход — не просто поражение Орона. Нашла взглядом картинку с драконами и торопливо отвернулась.

— Скажите, а другого пути вы не нашли? — послышался голос Талема.

Орон слабо качнул головой:

— Нет. — Он снова потер висок, поморщился. — Так… Мне нужно подготовиться. И заберите… это… — кивнул в сторону медальона.

Славка схватил из чаши камушек, зажал в кулаке:

— А где гарантии, что вы нас не обманете?

— У тебя в руке, — раздраженно отозвался дрид. Он пришел в себя, поднял голову. — Что ж, я отправлю вас назад.

— Когда? — вырвалось у Али.

— В ближайшие часы, — Орон поймал недоверчивые взгляды. — Дело в том, что не только смерть надрывает нити мира. Пока вы не свыклись с мыслью о возращении, есть еще в вас возбуждение — мне будет легче перенести. Точнее даже — я смогу это сделать. Мне трудно, я действительно слаб. Хотя для меня было бы лучше задержать вас тут как можно дольше.

— Почему вы нас не обманываете? — недоумевал Славка. — Могли бы сказать, что нет сил, да мало ли что можно придумать!

— Это откат, — Орон кивнул на медальон в Славкиной руке. — Как вам объяснить… В общем, эта часть равнодушия, которая могла осесть во мне. Дрид может выбрать: принять его в душу или обратить в амулет. Впрочем, это все неважно. — Ладони привычно легли на колеса, Орон подкатил к Маше, глянул ей в глаза: — У меня есть только одна просьба, к тебе: останься. Ты — моя самая большая надежда.

У Машки испуганно дрогнули губы, она отшатнулась к Талему.

— Останься, девочка, — голос Орона нарастал, обволакивал; в нем слышалось журчание ручья, мурлыканье кота, шум прибоя: — Ты можешь спасти мир. Останься.

Ведун резко задвинул Машу за спину:

— Но-но! Без ваших штучек.

— Талем, вы же на моей стороне, — Орон не понизил голос. — Вы тоже хотите спасти наш с вами мир, мир для вашего воспитанника. Я ведь могу помочь — и он станет князем. Предсказание сбудется, ему подчинятся земли…

— И опять-таки через предательство, — насмешливый голос Рика взрезал рокот дрида. — Хоть бы чего новенького придумали.

— Талем, но вы же не будете слушать мальчишку — что он понимает!

— Как вы правильно заметили, он не мальчишка, а княжич, — спокойно возразил Талем. — Впрочем, в любом случае, решать самой Маше.

— Я хочу домой, к маме, — всхлипнула за спиной ведуна девочка.

— Значит, так и порешим. Господин Орон, прежде чем мы ненадолго откланяемся — снимите ваше наблюдение.

Орон недовольно пожевал губами, нехотя кивнул:

— Хорошо. Мне нужно приготовиться, — повторил дрид. — Я позову вас. А пока — уйдите. Можете пользоваться комнатами на первом этаже, только сюда — не заходите.

Дверь захлопнулась за гостями сама собой.

## Глава 22

Лера задумчиво оглянулась: странно, все разбрелись по укромным углам. Казалось, будет веселье, охватит лихорадочное возбуждение. Но почему-то друзья разошлись — кто парами, кто по одиночке, — может быть, прощаются с этим миром, а сама Лера просто ничего подобного не ощущает? Впрочем, так даже удобнее. Она тронула ведуна за локоть:

— Талем, я хотела бы с тобой поговорить.

В глазах метнулась тревога, но ведун спокойно кивнул, предложил руку. Лерина ладонь удобно легла на согнутый локоть, поверх тонкой ткани рубашки. Хорошо, что Талем не любит куртки, а предпочитает свободные плащи. Сквозь толстую дерюгу вряд ли бы получилось ощутить его тепло.

Спустились к воде, на узкую отмель между лесом и озером. Почти незаметные волны перебирали мелкие камушки, наводя глянец на их бока. Где-то громко пыхтел еж — то ли их провожатый, то ли тут обитало целое семейство. Лера повернулась так, чтобы видеть лицо Талема и не отпускать его руку:

— Я остаюсь.

Он не удивился, только чуть дрогнуло лицо. «Не уговаривай», — Лера еле заметно шевельнула губами, и Талем в знак согласия опустил ресницы. Девочка качнулась, уперлась лбом в его плечо: «Интересно, а он хотел бы меня уговорить?» Она точно знала, что не задаст этот вопрос, нельзя загонять человека в угол.

Плечо чуть шевельнулось, словно Талем собрался поднять руку, но передумал. Лера откачнулась сама, глянула на него с вопросом.

— Помнишь, я говорил, что у нас между помолвкой и свадьбой может пройти несколько лет? И что это лучший выход для девушки?

Лера еле заметно кивнула.

— Так вот, если решение останется в силе, хотя ведаю так, что лучше бы переменить его, то я предлагаю тебе стать моей невестой.

Летящая паутинка блеснула на солнце, опустилась на Лерины волосы. Тонкая серебристая нитка повисла на виске. Видимая слегка размыто, она казалось краем полотна. Девочка рассмеялась от такого совпадения, дунула, сгоняя обманщицу.

— Договорились, — весело согласилась она. — Но с одним условием. Ой, даже с двумя!

— Аж с двумя! — Талем в притворном ужасе схватился за медальон.

— Первое: мы не притворяемся ни перед людьми, ни друг перед другом. Помолвка — это помолвка, наши отношения — это наши отношения. Если кто будет удивляться — ну их к лешему.

— Согласен.

Лера успела заметить в глазах ведуна некоторое облегчение и удовлетворенно фыркнула. Можно ведь и не притворяться… Улыбка стала еще ярче, но девочка тут же погасила ее, сказала строго:

— Как только дайарена вернет тебе любовь… Нет, Талем, не «наверное», а именно — «как только»! Мы тут же разрываем нашу помолвку.

Ведун отозвался так же серьезно:

— А может, я буду счастлив, что она состоялась.

— Может быть. Но никто ведь не помешает сделать мне предложение снова? А эта — будет разорвана в ту же минуту. Я не хочу связывать тебя словом.

— Хорошо, я обещаю.

«Только не целуй мне руку, пожалуйста!» — с отчаянием подумала Лера. Талем притянул ее к себе, прижал. Его подбородок лег девочке на макушку, руки скользнули по тяжелой косе. Лера почувствовала, как медальон уперся ей в грудь, но не шелохнулась. Стоять бы так и стоять…

— Скажи, ты мог бы уговорить Машу остаться?

— Да.

— Тогда почему… Я верю дриду, что так можно отсрочить.

— И сделать несчастной Машу?

— Откуда ты знаешь? Может, наоборот, она дома будет несчастлива? А вдруг ее судьба — Рик? Ведь бывает так?

— Бывает. Но это должен быть ее выбор.

Лера потерлась щекой о тонкую ткань рубашки:

— Иди. Я же понимаю — тебе нужно к Рику.

Ведун с благодарностью коснулся макушки губами — Лера почувствовала его теплое дыхание, — и разжал руки.

Да и ей нужно остаться одной — свыкнуться с мыслью, что никогда не вернется домой.


Талем нашел Рика дальше по берегу, там, где деревья росли у самой воды. Княжич стоял, прислонившись плечом к березе, и задумчиво ронял из ладони в прибой мелкие камушки. Волны плескались у самых ног, норовя облизнуть сапоги.

— Ну что ты, Кир? — мягко спросил Талем, останавливаясь рядом.

— Я не хочу, чтобы они уходили, — сипло отозвался тот. — Мир погибнет…

— Не так уж сразу и погибнет, что-нибудь придумаем.

Рик бросил на учителя быстрый взгляд: тот же прекрасно понимает, о чем речь.

— Я просто не хочу, чтобы они уходили, не хочу! — княжич отвернулся, уронил руку на ствол березы, уткнулся лицом в сгиб локтя.

Талем испуганно качнулся к мальчику: он знал, что Рик может заплакать, слышал же ночью в шатре, когда княжичу стала известна правда о смерти мамы. Но тогда это были взрослые слезы, и мужчина не удержался бы от них. А сейчас Рик плакал по-детски, громко всхлипывая и вздрагивая всем телом. Ведун остановился в нерешительности: такие слезы хлынут только сильнее, если начать успокаивать. Можно было сказать: «Лера остается», — но вряд ли бы это сильно утешило мальчика.

Рик повернулся, глянул на ведуна покрасневшими глазами:

— Мы же больше никогда не увидимся.

Талем чуть вздрогнул: в доме, за запертой дверью, тоже кто-то плакал…


Маша вытерла слезы рукавом:

— Сима, ну что мне делать, если я хочу домой? Я к маме хочу, домой! Я не хочу тут оставаться!

— Значит, не останешься, — в который раз кротко повторила Сима. Сказала почти машинально, взвешивая для себя: а имеет ли она право уйти?

— А мир? Орон сказал…

— Машенька, ну не знаю я, — Сима устало потерла лоб. — Это тебе самой решать.

Слезы снова покатились по Машиным щекам. Сима чуть вздохнула: на самом деле Машка наверняка все для себя решила, и сейчас просто хочет найти оправдание. Но кто бы оправдал саму Симу…


Славка стянул куртку и встал перед зеркалом. Да уж, на нормального восьмиклассника он смахивает мало. Выгоревшие волосы неровно обрезаны кинжалом, кожа на лице обветренная и жесткая. А мускулы он накачал. Не так, как у парней, целыми днями торчащих в «качалке», но, думается, с ними бы он справился. Вот, правда, демонстрировать мускулатуру на пляже не захотелось бы. Клеймо на руке пустяк по сравнению с длинным шрамом на плече, еще одним от локтя к запястью, двумя на ребрах, одним чуть ниже ключицы, уж не говоря о следе залеченного ожога. Ласк с приятелями на тренировках, Волки, люди бэра Антана, — кто только не оставил свою метку. Ведун тоже — Славка глянул на ладонь правой руки. Да уж, хорошо, что он тогда был без сознания!

«Избушка-избушка, встань к лесу передом», — пробормотал он невесть откуда взявшуюся сказочную присказку и повернулся к зеркалу спиной, выворотив голову. Постарался палач: следы от кнута и ножей так и не сошли.

Влада тогда, у Ласка, все-таки пожалели, точнее, хозяйское добро поберегли — били не в кровь, а до багровых вспухающих полос — меток не осталось. А вот Алешке тоже шрамы носить. И Косте… Славка вспомнил, как Талем растирал тому грудь и спину вонючим настоем. Вот уж не думал, что скрипач пойдет на такое из принципа и сумеет настоять на своем.

Славка шагнул ближе к зеркалу, почти уперся в холодную поверхность носом. Хорошо еще, от кольца Михана следов не осталось. Не для себя хорошо — для девчонок. Им-то каково было бы такими возвращаться.

Хлопнула дверь — Алешка. Славка неторопливо подхватил куртку, натянул.

— Я вот чего думаю, — друг оседлал стул, уперся кулаками в спинку: — А что мы скажем дома? Где нас черти больше полугода носили? Если правду — поедем всей компанией в психушку.

— Да ерунда! Скажете, мол, чеченцы захватили. И все дела.

«Дурак!» — у Славки холодом обдало щеки. Проговорился! И быстро, чтобы не заострять внимание на выскочившем слове, заговорил:

— Ну бред, конечно, зато ничего объяснять не надо. Куда везли — не видел, куда привезли — не знаю. Не нужно придумывать, откуда такие рожи поцарапанные. А что? Вон, по телеку послушаешь, бывает так. Главное, дурочку гнать. И одежда сойдет. Рубахи да рубахи.

— Что значит — «скажете»? — перебил Алешка, медленно произнеся последнее слово.

Славка вздохнул. Скрывать — да, но обманывать не хотелось.

— Я остаюсь. Понимаешь, и уйти не могу — получается, Рика бросаю. И дома… Лешка, ну как я буду дома, сам посуди? — Славка передернул плечами, но вспомнил не шрамы, а видение в Колодце. — Вот и получается, что я — остаюсь.

Алешка положил подбородок на кулаки, уставился в угол комнаты.

Славка помялся, но все-таки решил договорить:

— Знаешь, я же Антона убил. Да, я сам убил! Ножом. Я убил своего, понимаешь? Думал, без проводника Волки не догонят. А тут меня как раз отжимать стали по тропинке. Ну, я понимал, что меня сейчас прикончат. Недолго продержался, — Славка чуть не усмехнулся. — Мне просто в начале повезло. Вот, а Антон как раз близко был. Я подумал: он же проведет. И вас всех положат. Ну, ножом и… Знаешь, так точно попал, — усмешка с его лица не сходила, но стала страшной, губы затвердели. — Он сразу умер. Мне кажется, даже и не понял толком, что произошло. Вот. Получается, если бы только ранил, Орон бы его спас. Представляю, как бы мы тут… Я не знаю, как это связано. Но если бы я его не убил, я бы еще как-то подумал, чтобы вернуться. А сейчас — не могу. Так что… Когда в Гильдии раба, Риктора, убил, так крышу сорвало, а сейчас… Антона жалко, но знаешь, как-то так, словно он под обвал попал. Ну, что это не я, а как бы стихия. Просто не повезло парню. А потом как по голове даст, и сразу Колодец вспоминаю. Как я там с мечом стоял. И такое… хоть беги черт знает куда, хоть на стенку лезь. Зубы стисну, чтобы не орать. А чего орать, на кого орать…

Славка приподнял и опустил плечи.

— Тебе нужно вернуться, — Алешка выделил «нужно». — Ты тут совсем спятишь.

«Я — уже», — подумал Славка, но вслух сказал другое:

— Нет. Это все равно что — ну, не знаю — спасаться от Волков, спрятавшись под лавку. Можешь драться — дерись.

Алешка оставил стул, прошел к окну, сел, сгорбившись, на подоконник. Славка ждал, что тот будет отговаривать, возмущаться — но друг молчал. И чем дольше тянулось молчание, тем тревожнее становилось. Не стоило говорить про Антона!

Друг поднял голову:

— А… родители?

Отвечать Славка не стал. Ему захотелось скорчиться, точно в него летел нож. Хоть бы одним глазком глянуть — как там, дома. Но нельзя, потом будет слишком трудно остаться.

Какое-то время молчали. Потом Алешка сел ровнее:

— Представляю, как дрид будет счастлив! Захапал все-таки двоих.

— Эй, стоп! Как это — двоих?

Алешка не счел нужным ответить, только усмехнулся.

— Не дури, — тихо попросил Славка. — Твою мать, нужно было соврать! Нужно было!!

— Забыл, как мне врал, когда из Росвела бежали?

Славка с тоской посмотрел в окно: нет, не забыл. Потому и не решился. Голова стала легкой и пустой, как воздушный шарик. Вот-вот оторвется от плеч и взлетит, может быть, из-за облегчения: не придется расставаться с Алешкой. Или — от растерянности: ну как его уговорить вернуться? Славка прижался лбом к холодному стеклу окна.

— Если тебе будет легче, то я остаюсь из-за себя, — заговорил Алешка. — Знаешь, я просто не смогу. Сидеть дома и думать: а вдруг ты опять в какой-нибудь заговор впутался? И тебя снова, как у Антана… Думаешь, я не помню, как тебя пытали? У меня твой крик, когда тебя факелом ткнули, до сих пор в ушах стоит. Да и вообще, я уже один раз уходил, — он тронул языком ссадину на губе. — Все, хватит. Еще раз — не смогу. Просто не смогу. Я чем мог — уже ушел. Все. Мне легче остаться. — Алешка помолчал и закончил бодрее: — Да и насчет Рика ты абсолютно прав. Свинство бросать его сейчас. Папаша-то, поди, от злости уже на стенку лезет.

Запала хватило ненадолго. Алешка снова сгорбился, поковырял ногтем подоконник. Славка смотрел понимающе: трудно вот так осознать до конца, что обратного пути не будет. Сам-то он приходил к решению постепенно. Тем более, в семье у друга все хорошо, — Славка знал это точно. Но задать тот же вопрос: «А родители?» — он не решался. Как будто взять палку и в свежую рану ткнуть.

— Вернемся все вместе в Отин-град, — снова заговорил Алешка. — Талем говорил, ему трактир Петера по завещанию отходит. Надеюсь, не выгонит. Проживем.

— Да уж, особенно когда падут границы, — хмыкнул Славка.

За окном показались Рик с Талемом. Княжич брел, не поднимая головы; ведун держал ладонь на его плече. Откуда-то вывернула Аля, хотела к ним подойти, но не решилась. Суетливо повела плечами и пошла в сторону дома.

— А как же Алька? — вырвалось у Славки.

— А что — Алька? — отстраненно отозвался Алешка. — Вернется. Окончит школу, в универ поступит. Влюбится там в кого-нибудь.

Славка развернулся, тоже сел на подоконник:

— А ты?

— А я… Привыкну. Во всяком случае, от этого никто не помирал. Знаешь, если бы она оставалась, а ты уходил — я бы остался с ней. Слушай, давай потом, а?! Вот они исчезнут, тогда поговорим. Не сейчас только! Не могу я сейчас.

— Хорошо, давай про другое, — жестко сказал Славка. — Лешка, я-то уже, можно сказать, пристроен. В Гильдию меня взяли, так что не пропаду. Да и Тимс от Рика тоже никуда не денется. Вместе пробиваться будем.

— Я тоже фехтовать хорошо буду. Скажешь, плохо учусь?

Славка не сказал: Алешка действительно схватывал все быстро. Он выдавил:

— Там же, в Гильдии, — испытание.

— Я помню. Но… Знаешь, вот когда прижмет, тогда и поговорим. В любом случае, я решил.

Славка снова отвернулся к окну и еле заметно выдохнул: то ли с досады, то ли от окончательно свалившейся с души тяжести — самому было непонятно. Вспомнил почему-то:

— Кстати, а знаешь, Аскар-то против, что на приемном экзамене убивать нужно. Говорит, воина сначала нужно воспитать, а потом давать ему право распоряжаться чужой жизнью.


Прервал их разговор стук двери. Алька влетела в комнату, словно у нее под пятками были пружинки. Ухватилась за косяк, удержалась, а то бы точно унесло в окно — так показалось Славке. Радость бурлила, не давала устоять на месте. «О-ей! Что сейчас будет!» — с каким-то странным, лихорадочно-веселым отчаянием мелькнуло у Славки.

Аля выпустила косяк, перепорхнула к стулу. Но не села, а так и осталась стоять, не в силах справиться с собой. Славка глянул искоса на Алешку: у того на глазах каменело лицо.

— Вы чего? — опасливо спросила Аля. И тут же испугалась. На самом деле она не желала слышать никаких дурных новостей.

Мальчишки молчали. Аля присела на край стула. Радость схлынула, точно чай из разбитого стакана.

— Я остаюсь, — выпалил Алешка.

Аля тряхнула головой: дожила, голоса слышатся. Причем несут явный бред.

— Да чего вы? — повторила она.

Славка хмыкнул. Алешка повторил устало, словно в десятый раз:

— Аля, ни я, ни Славка не возвращаемся.

— Не возвращаетесь?

Вопрос повис в комнате. «Не возвращаетесь?..» — уже беззвучно пошевелила губами Аля.

— А я?

Славка снова хмыкнул. Алька с удовольствием бы заткнула ему рот, но отвлечься не могла.

— А ты — возвращаешься, — с какой-то чужой насмешкой ответил Алешка.

«Возвращаюсь»… Это значит: он остается, она уходит. Расстаются. Навсегда. Словно и не было ничего, и ему так легко отказался от Альки! Как просто: решил остаться — и даже слова не сказал, не предупредил. Так, словно Али и нет.

— То есть ты все решил? — злость сорвала Алю с места. — Решил, да? А меня ты спросил?

— О чем я должен был тебя спрашивать? — удивился Алешка. Так искренне, что Альку это взбесило больше холодного, отстраненного тона.

— О том! Что я хочу, понимаешь? Или тебе на это плевать? Вообще на меня плевать?

Алешка еле заметно шевельнул плечом. Боль обхватила голову раскаленным обручем, расплавленным свинцом пролилась сквозь макушку, горло, прожгла желудок. Хотелось кричать — и Аля не сдерживала голос.

— Как там говорят: поматросил и бросил? — Аля понимала, что несет бред, но застывшее, спокойное лицо Алексея только разжигало.

Неужели ему все равно? Как, оказывается, просто он выкинул ее из своей жизни! Боль захлестывала, обжигала и перекалялась в ненависть. Хотелось, чтобы Алешке стало так же больно, а лучше — еще больнее, и Аля выкрикнула:

— Какая же ты сволочь! Ты обманывал меня, да? Все время обманывал! Я тебе что, игрушка? Домовой из тряпочек? Или ты Влада наслушался, да сам потрахаться захотел? Хорошо, что я тебе не дала. Кобель! Ненавижу! Слышишь? Ненавижу! Гад!

Боль сотрясала, не находя выхода. Аля подлетела вплотную к Алешке и с силой, с замахом, ударила его по лицу. Обожгло пальцы.

Звук пощечины повис в тишине комнаты. У Алешки дернулась голова, на щеке выступил красный след. Аля суетливо потерла ладонь о рукав. Но пальцы продолжали ощущать теплую, знакомую кожу, так ярко словно ничем другим Аля не могла больше чувствовать. Девочка испуганно отступила. Алешка стремительно бледнел, и след от удара ярко выделялся на щеке. Глаза потемнели — или это расширились, как от боли, зрачки? Аля слабо подняла руку, словно защищаясь, шагнула назад, шаг, другой — пока не ударилась спиной о косяк. Мелькнули округлившиеся, полные ужаса глаза Славки. Девочка не выдержала и бросилась вон из комнаты.


— Все нормально? — Сима быстро обвела взглядом комнату.

Алька вылетела из дома так, что чуть дверь с петель не сорвала. А до этого орала, как оглашенная. Сима не хотела влезать в их дела, но слишком уж странное было у подруги лицо.

Алешка молчал, плотно сжав губы и прижимая к щеке ладонь; Славка нехотя ответил:

— Все живы. В общем, мы с Лешкой остаемся тут.

— И Алька про это узнала, — машинально договорила Сима. В этот момент ей было совершенно плевать на Алю.

Словно кто выдернул все косточки, и девочка мешком привалилась к двери. Вот так…

— Значит, и я должна… — слова скатились с пересохших губ, как песок.

Славка вскочил, удержал за плечи.

— Сядь, сядь, — бормотал испуганно.

Сима скомкала в ладони покрывало, мельком удивившись тому, как оказалась на другом конце комнаты.

— С чего ты взяла, что должна?

Славкин голос пробивался с трудом.

— Ну как… Если вы остаетесь. Вон, Алешка остается. А я же лучше его фехтую. Буду нужна, — фразы рождались короткие, такие, чтобы хватило дыхания выговорить одну за раз.

— Ты не можешь убивать. Я помню, — лицо у Славки стало строгим, он вдруг показался Симе старше. — Зачем тебе оставаться? Себя гробить? Сима, ты хороший фехтовальщик, но ты — не воин. Думаешь, будешь нужна? Да, наверное. Пока не сорвешься. И фиг его знает, когда это произойдет! Может, в бою. И что тогда? Не рискуй. Смысла нет.

Сима вдруг позавидовала Маше, которая может расплакаться. Сама — она не умела, насмешки старших братьев отучили лить слезы. Славка прав? Или ей просто хочется в это поверить? Хоть беги к дриду, проси у него наслать Золотой сон: пусть привидится дед, скажет — как быть.

Девочка чуть опустила веки. Ноздри дрогнули, выискивая несуществующий аромат зеленого чай. Перекрывая Славкины горячие слова, возник спокойный голос деда:

— «Расположение камней в саду
Меня наводит на сомненья при выборе Пути.
Хочу сказать,
а слов не нахожу».

Странно, что она запомнила слово в слово весь разговор. Да, тогда она сказала: «Путь воина — не мой путь».

Сима открыла глаза:

— Путь воина — не мой. Я не останусь.

— Фу, — громко выдохнул Славка и повалился на стул.

Сима плотно притворила за собой дверь. Пусть эти двое поговорят, им нужно заново построить свою жизнь. Голос деда продолжать звучать:

— «Облачная гряда
Легла меж друзьями… Простились
Перелётные гуси навек».


Влад поднял голову, услышав шаги. Отодвинул ветку, закрывавшую вид на берег: Алька спускалась в воде; шла как-то неуверенно, неловко отставив в сторону правую руку. Ободралась, что ли? Гибкая ветка вырвалась из пальцев, качнулась, снова отгораживая небольшую полянку. Костя сидел на приподнявшемся из земли корне и ждал ответа. Влад опустился на покрытую густой травой кочку:

— Родителям? Нет уж, я еще не свихнулся.

— А что? Не поверят?

Влад усмехнулся:

— Да я вообще не представляю, как им такое можно рассказывать!

— Ну да, переживать будут, — помрачнел Костя.

У Влада тоже испортилось настроение — друг его не понимал. Переживать — это понятно, но дело-то не в этом. Влад в принципе не понимал, как можно вести с родителями подобные разговоры. А у Кости, видно, в семье все иначе. «Понятно, почему мы раньше не встречались, хоть и соседи».

Орбиты их никак не пересекались: уличный пацан Влад и тихий музыкант Костя жили в одном районе, но учились в разных школах — один в обычной, другой — сразу в двух: с гуманитарным уклоном и в музыкальной, — в разное время ходили по улицам.

«Да уж, представляю, как будут рады его родители такому знакомству!» — поморщился про себя Влад.

— Но я все равно расскажу, — решил Костя. — Я как-то не привык, чтобы скрывать.

— Угу, — рассеяно промычал Влад. Он думал про другое: Костя вернется домой, к друзьям, с которыми ему интересно, с которыми он говорит на одном языке. А Влад — в свою компанию, в которую не привел бы Костю ни за какие коврижки. У того бы уши в трубочку свернулись не только от того, как там говорят, но и о чем.

— Да ладно, ну ты чего? Разберемся мы с родителями!

— Конечно, разберемся, — преувеличенно бодро отозвался Влад.

— Жалко, симку уже не восстановить. А то сейчас бы, сразу, номер моего мобильного запомнил. Ничего, как купят — сразу обменяемся.

Влад усмехнулся:

— А у меня и не было. И не будет. Шиши у родителей не те — мне мобилы покупать. А сам еще не заработал.

Костя чуть смутился:

— Ну и ладно, все равно рядом живем.

— Угу.

— Влад, если ты думаешь, что я навязываюсь — с телефоном этим, адресом, то так и скажи, а не мычи, как теленок, — внезапно разозлился Костя.

Влад и не знал, что тот умеет так сердиться. Вспомнился Лерин рассказ, как Ласк пытался сломить упрямого скрипача. Хм, а пожалуй, его никакой компанией не напугаешь. Влад окинул взглядом Костю: его тонкую застиранную рубаху, мешком висевшую на худых плечах; из коротких рукавов торчали кисти рук, синяки на запястьях были уже еле заметны. Влад помнил, как больно впиваются веревки, когда корчишься под ударами плетей. Сволочи, могли же Косте руки покалечить! А все-таки жаль, что не удалось убить тэма самому, на дуэли.

Друг смотрел сердито и ждал ответа.


Лера шла краем леса вдоль крутого берега — осторожно, точно неся полную чашу и боясь расплескать — неторопливо выбирала место, куда поставить ногу, обходила стороной торчащие из земли корни. Она специально бродила по бездорожью, не желая на кого-нибудь наткнуться, но услышала за кустами шум: Влад говорил торопливо и словно оправдывался. Лера повернула в сторону — земля комьями осыпалась из-под ног, прошуршала по траве. В просвете меж кустами мелькнул удобный проход, но там у кромки прибоя сидела Аля; вот она наклонилась, зачерпнула воду и опустила в сложенные ковшиком ладони лицо. Лера с досадой потянула себя за косу. Ну что же, может, в доме никого нет.

Выбрала не прямую дорогу, а снова через лес, огибая дом с тыла. Но не дошла и до выложенной цветной галькой дорожки, как заметила Рика. Княжич задумчиво стоял посреди поляны и явно не знал, куда ему податься. Смотрел то на окна, то на берег, но с места не двигался.

Со стороны дома на тропинку вышла Сима, и тут же от стены отделился незамеченный до того Тимс. Окликнул девочку, и они вместе двинулись в сторону Рика. «Это — судьба!» — улыбнулась Лера и тоже пошла к княжичу:

— Я думала, Талем с тобой.

Рик повернулся к ней осунувшимся лицом.

— Нет, он Машку утешает, — голос был пустой, словно покинутый дом.

Лера вопросительно приподняла брови. Вместо Рика ответила Сима:

— Она чувствует себя виноватой.

Как всегда в разговоре с Симой, Лере пришлось самой додумывать фразу до конца: «из-за того, что не остается. А дрид так надеялся!» Лера потянула за косу: если бы дело было только в Ороне…

— Ничего, дриду найдется, чем утешиться. Я остаюсь.

Рик округлил глаза. Сима не удивилась:

— Даже более чем. Славка с Лешкой — тоже.

Радость, которую Лера так бережно несла в себе, всколыхнулась штормом: не одна! Она тут остается не одна! Тимс удивленно приоткрыл рот. А Рик так просто расцветал на глазах. Однако быстро справился с собой — Лера мысленно ему поаплодировала.

— Хорошо, что князь уже дал им титулы. Все будет проще. — Он чуть прищурился, глянул поверх голов.

Лера могла поклясться, что в голове у княжича вспыхивали идеи, как лампочки на новогодней елке. Непрошенное сравнение кольнуло тоской: ей-то больше уже не встречать Новый год дома. Вспомнилось, как отражается в темном стекле, расписанном инеем, гирлянда; запах хвои, смешанный с ароматом маминых духов; папин рокочущий голос — кажется, что от него колышутся серебристые «дождинки»; яркие оранжевые шарики-мандарины горят на темной, расшитой под палех, скатерти…

— Вот только с тобой, Лера, — свел брови Рик, — нужно подумать.

— Не нужно, — она выпрямилась, отбросила за спину косу. Против воли в голосе проскользнули горделивые нотки: — Как только мы вернемся в Отин-град, будет объявлено о нашей с Талемом помолвке.

Сима молча показала большой палец; хмыкнул Тимс. Рик растерянно хлопнул ресницами. Лера улыбнулась. В конце концов, Новый год можно отмечать и здесь. Уж елок-то в княжествах навалом.

Скрипнула галька под сапогами Талема. Ведун подошел, глянул на озеро. Солнце уже катилось к лесу, перистые облака заалели.

— Завтра будет ветрено, — уронил Талем.

«Завтра», — повторила Лера. Будет ветер, озеро подернется мелкой рябью. Тряхнет березы, сорвет первые желтые листики. Все это будет завтра, а вот ребят тут уже не будет: Маши, Симы, Али, Кости, Влада. Никого из них. Не придется будить засоню-Машку, не поболтать с ней больше о пустяках. Странно, они почти никогда не говорили о серьезном, но именно Маши будет не хватать больше всего.

— Орон вас зовет, — ведун отвернулся от озера, посмотрел на ребят. — Все готово. Просил поторопить.

Лера подумала, что Талем говорит как-то непохоже на себя, слишком короткими фразами.


Дверь Орон еще не открыл, постучаться же никто не решался. Стоя в углу рядом с лестницей, Аля наблюдала из укрытия, как подошли Влад с Костей — оба радостно-возбужденные. Скользнула в прихожую Сима; следом за ней протопал Тимс. Ратник мял в руках Симину куртку и убито молчал, по девочке же, как обычно, ничего нельзя было понять. Стоявшая рядом с Алей заплаканная Машка тут же выпорхнула из угла, схватила Симу за руку. Талем и Лера вошли, касаясь плечами друг друга. Следом шагнул Рик. Последними появились Алешка и Славка.

Алька суетливо сцепила руки в замок, вжалась в стену. Славка нашел ее взглядом и торопливо отвернулся; Алешка же вовсе не смотрел по сторонам. Алю это ударило больнее, чем если бы тот глянул с ненавистью. Она жадно охватила взглядом отросшие спутанные волосы, поцарапанный висок, туго натянувшуюся кожу на скуле, темную линию губ. Алешка стоял вполоборота, и не видно было ямочки над ключицей, в которой все время увязали Алькины губы. Нет, не смотрит. Девочка вцепилась зубами в палец, чтобы не завыть тут же, в прихожей. Ее разрывало на две половины: броситься вымаливать у Алешки прощение или ударить еще сильнее: за то, что он от нее отказался, а у нее не получается; за то, что ей сейчас невыносимо больно, а его лицо спокойно.

Алешка знал: Аля стоит справа — угадал по Славкиному взгляду. Но повернуться не мог, он до сих пор ощущал, как горит щека. Что же, правильно, пусть Аля уходит, а он остается. Ничего бы хорошего у них не вышло. Раз Аля могла подумать о нем — такое. Хорошо, что ее не будет рядом. Алешка бы не выдержал искушения попытаться все вернуть: даже сейчас Алька была ему необходима… Он представил, как девочка вскидывает голову и высокомерно прищуривается: что, прибежал? Даже после того, как получил по роже? Нет уж, пусть лучше уходит. Ведь просто повернуться к ней — невозможно.

Бесшумно открылась дверь, вкатил дрид. Аля поразилась перемене, произошедшей с ним за этот час: казалось, что для Орона минута шла за месяц, так он постарел. Коляска прокатилась между торопливо расступившимися ребятами и остановилась перед Алей.

— Отойди. За тобой дверь.

Девочка могла поклясться, что еще минуту назад тупик под лестницей заканчивался глухой стеной, обшитой гладкими, плотно пригнанными досками. Но сейчас там была дверь; довольно неопрятная, обшарпанная, обитая сучковатыми плашками и заложенная грубым засовом.

Аля торопливо убралась с дороги. Засов удобно лег в руку калеки — пазы располагались низко, как раз для сидящего человека. Брусок стукнул, скользнув до упора. Аля ждала, что Орон потянет дверь на себя, но дрид с усилием толкнул ее. Тусклый свет, падавший из прихожей, осветил порог, а дальше как отрезало — ни лучика не проникало внутрь.

— Идите за мной, — дрид выкатился, тут же растворившись в темноте, как в баночке чернил.

Аля переступила порог. Подошвы ощутили каменный пол; ноздри чуть дрогнули, узнав запах: подземные пещеры.

— Закройте за собой, — раздался где-то впереди голос Орона.

Альку толкнули в плечо, ойкнула Маша, прошептал что-то Тимс. Мягко стукнула дверь.

Зашипели, вспыхивая, факелы. Один, другой, третий, еще и еще — огни разгорались, освещая каменные стены, съедая темноту в огромном каменном зале, высвечивая яркие руны.

— Сердце Лабиринта! — восхищенно ахнул Талем. — Это ведь оно, правильно?

— Да, — подтвердил Рик.

Уродливые мраморные собаки все так же изнемогали под тяжестью каминной доски. Никто не удосужился убрать наваленный на ней хлам: подсвечники, листы пергамента, зонтик, шляпы — все так же громоздились неустойчивыми кучками. Вот только стеклянный шар с фиолетовой крысой внутри оказался теперь в птичьей клетке — Аля же точно помнила, что тот лежал на краю. Странно, память сохранила такую мелочь.

А вот стол пропал, так же, как и лежанки. Вокруг бьющего из пола фонтана стояли невысокие креслица, ровно по числу гостей. Попавшие сюда впервые осматривались с интересом; Влад же громко сказал:

— А я тогда под лежанку ножик уронил. Маленький такой, тупой, правда. Уронил, а достать забыл. Так и я и думал — сперли!

Хозяин остановился у одной из китайских ширм:

— Я запущу механизм. Принцип тот же, не люблю изобретать лишние сущности. К каждому из вас подлетит шар. Следуйте за ним, и он приведет вас к двери. За ней — ваш мир. Выйдете все в одной точке, на окраине города. И постарайтесь не мешкать. А еще лучше — бегите сразу, и как можно быстрее, — закончил он мрачно. — Одна минута, на большее не рассчитывайте. Сил у меня может не хватить.

— Хватит, — успокоил Славка. — Мы с Лешкой остаемся.

— Спятили, — выдохнул Влад.

Хлопнула ресницами Маша. Лера же мягко заметила:

— Ну почему сразу — спятили? Я тоже остаюсь.

— Из-за Талема? — вырвалось у Альки прежде, чем она успела подумать.

Лера чуть повела плечом: зачем тратить слова на очевидное.

— Дайарена обещала вернуть ему любовь, — громко сказала Сима.

— Ты говоришь так, словно это плохо, — заметила Лера.

— Плохо. Он может полюбить другую, не тебя, — Сима договорила против своего обыкновения. Смотрела она не на Леру, на Талема.

— Я остаюсь, — непреклонно произнесла Лера. — Господин Орон, на пятерых ваших сил хватит?

— Хватит, — он довольно изогнул губы. — Благодарю вас. Ваша кровь в наших жилах отсрочит агонию мира.

— Красиво говорит! — шепотом восхитился Влад. — А вы все-таки идиоты.

— Тогда прощайтесь. У вас есть время, пока я буду открывать проход.

Коляска с дридом скрылась за ширмой. Факелы зачадили, пачкая сажей каменные стены. Половина погасла, света остальных еле хватало, чтобы различать лица друг друга.

— А записки? — первой заговорила Маша. — Вы родителям хоть записки…

— Какие записки?! — у Славки дернулись губы. — Что мы там напишем: живы, но другом мире? Что?! Мы же никогда не вернемся.

Машка даже отступила на полшага от той боли, которая прорвалась в Славкином голосе. Резко отвернулся Алешка, потупилась Лера. А Маша вдруг бросилась на шею Талему. Але показалась, что девочка плачет, но нет, глаза у той были сухие. Она просто прижималась, как котенок, и сбивчиво рассказывала про Леру: какая та замечательная.

— Ну, хватит! — Лера оторвала Машу от Талема и сама обняла подругу.

Все заговорили разом, сорвались с мест. Аля видела, как Тимс что-то торопливо говорил Симе, как Машка перелетела к Рику и обняла растерявшегося княжича, как Лера поцеловала Влада — и тот смутился, Аля даже моргнула от удивления. И так уж получилось, что Алешку задвинули за спины, а Славку вынесло прямо на девочку. Он глянул мельком, но Аля решительно шагнула вперед.

— Подожди. Я… попрощаться хочу. Ну что ты так смотришь, я тебе что, враг?

— Да нет. Знаешь, мне вообще сейчас по барабану, кто ты там.

Аля прикусила губу, справляясь с кольнувшей обидой.

— Когда ты остался у ловушки, мне так хотелось бежать назад, просить у тебя прощения.

Все вокруг шумели, Славка ускользал взглядом, и слова не шли у Али с языка. Она махнула рукой: да и что тут скажешь. Зачем только остановила! Но Славка неожиданно зацепился взглядом за ее лицо, вгляделся — холодная отстраненность сошла:

— Ну, прощай, что ли, — неловко выдавил он.

— Вы только тут выживите, ладно, — попросила Аля.

— Мы постараемся, — усмехнулся тот.

Свет пропал неожиданно, словно резко выключили лампы. Факелы так потухнуть не могли, но все-таки погасли. «Не успела!» — тоской отозвалось в Альке. Даже словечка сказать Алешке не успела.

Пять шаров вспыхнули перед ребятами, снова освещая зал. Пять дверей — высоких, окованных железом, возникло в стенах. Маша снова бросилась к Лере — ее шар дернулся следом, как привязчивый щенок. Но Талем ухватил девочку за плечи, развернул:

— Торопитесь!

Шары то загорались ярче, то чуть притухали. Маша сделала шаг в сторону дверей, и предназначенный ей тут же отскочил на полметра, снова вернулся, дернулся ко второй справа двери. У средней уже стоял Влад, слева от него приплясывал Костин шарик. Сима шла к последней двери, Але же осталась левая крайняя. Влад что-то негромко сказал Косте, и они одновременно потянули за ручки. Зажмурившись, шагнула в черный провал Маша, и створка бесшумно захлопнулась. Оглянулась в шаге от порога Сима.

Алин шар летел, как по ниточке. Чем ближе к двери, тем яснее проступали кованые узоры. «Алеша, посмотри на меня! Ну пожалуйста!» — но между лопатками скользили взгляды Славки, Леры, Талема, Рика, Тимса — но не Алешкин. Девочка знала, была совершенно уверена, что тот не смотрит. От двери пахнуло запахом мокрого железа. Мельчайшая влажная пыль лежала на оковке. «Ну посмотри же!!» Заломило в висках, пересохли губы. «Пожалуйста, посмотри. Позови меня!»

Холодная ручка удобно легла в руку. Светящийся шар закрутился, вытянул ложноножку и настырно полез в замочную скважину. На запястье дохнуло теплом. «Ну посмотри…» Дверь отошла без скрипа, легко, словно не была массивной, в ладонь толщиной. Темноту за ней слабо разбавлял наполовину протиснувшийся шар. В его свете блестел мокрый пятачок асфальта. По мелкой луже расплывались цветные разводы бензина. Запах города — машин, каменных домов, мокрых плащей, множества людей, троллейбусных проводов, — коснулся Али. Головная боль мгновенно схлынула. Дома… Аля улыбнулась, увидев Машку, обнимавшую фонарный столб. Железная дверная ручка нагрелась в ладони и скользила из пальцев, словно живая. Але показалось, что где-то рядом закряхтел дрид.

Дверь не хотела закрываться, потяжелела и никак не поворачивалась на петлях. Аля с досадой толкнула кулаком, и та, наконец, плотно прилегла к косяку. Девочка нервно повела лопатками — взгляд Алешки уперся ей в спину. Повернулась, глядя на всех и ни на кого в отдельности, торопливо перебегая взглядом с одного лица на другое:

— Я тут подумала: у Орона знания, у нас — сила. И мы не придумаем, что с этим делать?! И вообще, так интересно — чем все это кончится! Я ж там померла бы от любопытства!

Аля сползла по стене, почти не ощущая спиной успевшую наполовину исчезнуть дверь. Запахи — уже только тени запахов! — большого города растворились в стоячем воздухе пещеры. Хотелось завыть от отчаяния, повернуться и выцарапать дверь из камня, срывая ногти и раздирая до крови пальцы. Но девочка вскинула голову и с вызовом уставилась на друзей.

Эпилог

Лера пощипала себе щеки. Пользоваться местными, даже самыми дорогими румянами она не желала. Талем как-то перечислял входящие в них компоненты. Нет уж, лучше ходить бледной, как поганка. Но сегодня очень хочется быть красивой… Аля поправила ей в волосах белую кружевную ленту и вздохнула так, что отвергнутые румяна поднялись в воздух маленьким облачком.

— Красивая ты, Лерка, спасу нет.

— Как поганка, — уже вслух повторила девушка и откинулась на спинку стула.

Небольшое зеркало не давало разглядеть себя целиком — от прически до расшитого жемчугом подола платья цвета чайной розы.

В дверь постучали, недовольный голос Рика спросил:

— К вам можно?

— Можно-можно, — Алька стукнула щеколдой.

Княжич вырос на пороге с букетом светло-розовых лилий:

— Ну хоть эти пойдут?

Лера встала, расправила платье и стала придирчиво изучать букет. Рик затаил дыхание. Алька закашлялась, пытаясь скрыть смех.

— Пойдут.

— Уф! — выдохнул княжич.

— Как там жених? — с легкой насмешкой поинтересовалась Аля.

— Давно готов.

За открытым окном простучали копыта лошадей. Рик подошел, выглянул наружу, мгновенно стал серьезен. Лере даже показалось странным, как это она гоняла его все утро за букетом.

— Выбрали вы время для свадьбы, — Рик проводил взглядом отряд внутренней стражи.

Аля тоже подошла к окну: площадь перед «Старой подковой» пуста. Трактир сегодня закрыт, а гостей на свадьбу приглашено не так уж много. Конечно, потом Талему придется представить жену коллегам по Высшей школе, но это через два дня. Сегодня будут только свои.

— Ну почему они так долго не возвращаются? — с тоской выдохнула Аля и повернулась к Рику.

— Может, у барона в гостях застряли.

— Если не успеют к обряду, то свадьба отменяется! — решительно тряхнула головой Лера.

— Только не это! — с ужасом вырвалось у Рика. — Я больше букет искать не буду.


Славка привстал на стременах. Толку с этого — все равно тропу видно лишь до поворота. Дракон их раздери, ну почему так долго? Неужели что-то случилось? Надо было ему тоже ехать, а не отсиживаться тут. Но в Сизелии так пристально всматриваются в чужаков, особенно сейчас, когда граница больше похожа на решето. А его слишком хорошо помнят из-за той стычки у Лазгара, рядом с умершей Башней. Да и без того счет к нему большой. Недаром дают сто монет за голову. «Как выросла моя цена!» — с не вовремя пробившимся юмором подумал Славка, вспомнив, как продавал их когда-то Дарл. Монеты платят, конечно, неофициально, но Волкам и тэмам вроде упомянутого Дарла на это начхать.

М-да, на свадьбу они не успеют, это ясно. Эх, Лерка обидится.

Он спрыгнул с седла, сбросил куртку. С утра было прохладно, лежала холодная роса, а теперь вон как разгулялось. Накинул повод на уступ — умный конь приучен ждать, не уйдет даже с такой символической привязи. Славка взобрался по осыпающемуся склону, глянул в сторону бароновых владений. Пусто на дороге.


Лера мерила сердитыми шагами комнату. Аля присела на подоконник, прислонилась виском к раме. Приглушенная сегодняшними хлопотами тревога явилась снова и грозилась перерасти в панику. Ну почему мальчишек до сих пор нет? Хоть бы вестницу прислали. А если они не могут этого сделать? Если они уже… Нет, нельзя так думать, нельзя!

— Вестница! — Рик рванулся, чуть не столкнув Алю с подоконника. Причем наружу. Пока они разбиралась, птица легко порхнула в комнату и села перед Лерой.

— Снова, поди, поздравление, — девушка с досадой развязывала шнурок на крохотном свитке. — Ничего себе!

— От ребят? — подскочила Аля.

— От дайарены! Обалдеть можно: «Думаю, я имею касательство к вашей судьбе и могу поздравить вас с венчанием…»

Аля почувствовала, как напрягся стоявший рядом Рик.

— «Хотя не скрою — удивлена. Не думала, что мужчина, лишенный любви…» — Лера сбилась, закончила растерянно: — «Лишенный любви, но сохранивший честь, пойдет на это». Рик, что это значит?

Княжич сжал губы, глаза его потемнели. Аля подумала, что последний раз видела у него такое лицо меньше года назад, когда Рик вызывал на поединок тэма Дмитра, а Отин запретил довести все до конца.

— Что это такое, Рик? Ты же сказал…

— Да! Да! Я соврал!

Сегодня Алькины мысли скакали, как горные козы, никак не удавалось сосредоточиться на чем-то одном. Вспомнилось, как сияла Лера, слушая Рика. Княжич читал крохотный свиток: «Опыт мой доведен до конца. И, буде на то милость богов, у нас родится новая дайарена. Мне больше не нужна любовь ведуна, я возвращаю ее».

— Что там было на самом деле? — безжизненно спросила Лера. Руки ее машинально общипывали лепестки лилий, с таким трудом найденных Риком.

— «Мне больше не нужна любовь ведуна, но я исчерпала ее всю, до капли, и не могу выполнить обещание».

— Наизусть помнишь, — губы Леры сложились в горькую усмешку. — Пойдем, — она решительно встала, стряхнув с колен лепестки.

Аля, хоть ее никто и не звал, потащилась следом. Лера все ускоряла и ускоряла шаг, и в комнату, в которой переодевался к венчанию Талем, они уже влетели. Стукнула дверь.

Ведун с тревогой глянул на них:

— Что-то с ребятами?

Лера резко мотнула головой, из сложной свадебной прически выскочил локон и упал на плечо:

— Ты обманул меня.

В глазах Талема плеснулся ужас:

— Что ты говоришь? Рик, в чем дело? — ведун безошибочно угадал причину.

— Я ведь специально ждал, когда ты будешь в отъезде, — вздохнул княжич. — А потом сказал, что сжег свиток с письмом дайарены. Я специально не стал говорить — мол, нечаянно сжег, ты все равно именно так и подумал. А письмо тебе цитировала Лера.

— Подготовился, значит, — Талем поправил медальон, висевший поверх праздничного камзола. — Лера, но я не лгал тебе ни минуты. Я люблю тебя и хочу принести клятву верности. Я действительно люблю, — растерянно повторил ведун, глядя на поникшую невесту.

В углу кто-то укоризненно рассмеялся. Аля удивилась, как это она смогла не заметить сидевшего в кресле ведуна Дамала. Талем не так давно сменил его на посту заведующего Высшей школы, но до сих пор относился к нему, как к учителю. Дамал был разряжен сверх обыкновенного, а если вспомнить, что и в будни ведун одевался очень ярко, то не заметить его казалось сложным.

— Талем, Талем, — покачал головой Дамал. — Я считал тебя умнее. Любовь — не кусок плоти, который можно вынуть из человека, — ухоженная рука сверкнула перстнями, изобразив, что держит небольшой мячик. — Любовь — это сосуд и его содержимое. Если сосуда нет, то все вытечет и истает, нет содержимого — сосуд пуст и бесполезен. Дайарена вычерпала все, постаралась старая… — Дамал проглотил последнее слово. — Но вы смогли наполнить его заново. С чем вас и поздравляю.

«Прическу придется делать еще раз», — подумала Аля, глядя, как Лера уткнулась в грудь ведуну. Но почему до сих пор нет Алешки? Они должны были уже вернуться!

Аля вышла из комнаты и бездумно побрела по коридору, касаясь рукой стены. Если с ним что-нибудь случиться…. Она не заметила, как ее догнал Рик:

— Все будет нормально, — постарался успокоить княжич.

Но Аля сама видела, как он нервничает. Хотелось выкрикнуть: «Зачем, зачем ты согласился с этой поездкой?!» Но девушка прикусила язык: Рику еще хуже. Мало того, что нужно таиться от врагов, так и еще от собственного отца приходится скрывать слишком многое. Аля нашла взглядом на лице Рика старый шрам, идущий через бровь и скрывающийся под длинной смоляной челкой. Эта отметина появилась почти четыре года назад, когда они только вернулись из Озерного Края, проводив на Землю друзей. Отин узнал всю правду — Рик сам рассказал, не желая подставлять друзей под допросы. Впрочем, этим он их не уберег, и Аля до сих пор вспоминала с глухой яростью изматывающие встречи с тэмом Дмитром.

Десять дней им не давали покоя, не выпускали из комнат и постоянно — Але казалось, что Дмитр вообще не спит, — задавали вопросы. А князь, впервые столкнувшись со взвешенной, рассчитанной и открытой непокорностью сына, избил наследника. Да так, что Талем потом три дня выхаживал Рика в трактире Петера. Шесть лет — привычно посчитала Аля. Еще столько князь будет прикрывать младшего сына старшим, пока Рому Отину не исполнится десять.

А все-таки свинство со стороны Славки не взять ее с собой! Она уже не та девочка, которая скорее сама зарежется мечом, чем нанесет урон противнику. А уж с арбалетом управляется получше мальчишек! Но со Славкой трудно спорить. Он говорит: «Чем позже ты убьешь своего первого врага, тем лучше для тебя». На это у Али нет возражений.


Славка еле сдерживался, чтобы самому не рвануть через границу. Опаздывают уже на полдня. Если к вечеру не появятся, он сам поедет в Сизелию. Аскар, конечно, будет орать, когда узнает. Но сил больше нет.

Сначала он принял стук копыт за обман слуха — уже неоднократно бросался навстречу и понимал, что это просто шумит в ушах от напряжения. Но на этот раз звук нарастал, приближался. Славка подхватил поводья и замер: должно быть две лошади — две! — а скачет только одна.

Ударил в бока неповинного жеребца, заставив того вылететь на дорогу. Это подло, желать беды Тимсу, но только бы с Алешкой все было хорошо! Всадник приближался, и Славка мешком обмяк в седле.

Алешка поравнялся с ним, первым делом выхватил из седельной сумки фляжку, припал к горлышку.

— Фу ты, леший, — выдохнул. — Три часа без остановки гнал. Тимса я оставил у барона. Он ранен, верхом не мог.

— Сильно?

— Да нет, просто крови много потерял. Ничего, там же теперь Лорк.

Славка кивнул. Лорк, опальный приятель Талема, поплатился за слишком горячую поддержку наследника Кира. Вот и отсиживался теперь у Горного барона до более спокойных времен. Кажется, сидеть придется ему там еще очень долго.

— Давай вестницу отправим, — заторопился Алешка.

Славка с укором поднял брови. Нет, понятное дело, что Лешке очень хочется побыстрее успокоить друзей — и, главное, Альку. Но выпускать вестницу в такой близи от границы!

Поехали медленно, у Алешкиной кобылы измученно вздымались и опадали бока.

— Лерка обидится, — Славка прикинул, что раньше завтрашнего утра в Отин-граде они не появятся.

— Угу, — промычал Алешка. Его явно занимали другие мысли.

Славка привычно не набрасывался с вопросами: сам все расскажет. Алешка всегда держит паузу, обдумывая результаты вылазок. Зато уж если что скажет, так в этом можно быть уверенным.

Теперь, когда волнение за друга схлынуло, уместно подумать и об остальном. Например, как лучше организовать следующую встречу с Ороном. Дракон его задери, приспичило же дриду обосноваться именно в Сизелии. А надо обязательно: недавно Алька нечаянно вскипятила воду в кувшине. Результат напугал и ее саму, и ведуна Дамала. А Талема чуть не разорвало от любопытства и восторга. Упрямая она, Алька. В кои веки это ее свойство ее натуры оказалось к месту.

Алешка снова вытащил флягу, поболтал в ней остатками воды:

— Весна в этом году ранняя. Быстро дороги просохли, да?

Славка понял, но все-таки спросил:

— Война начнется скоро?

— Раньше, чем мы думали, — друг в два глотка допил воду, и Славка потянулся за своей фляжкой:

— Во время войны трудно оставаться равнодушным.

Алешка глянул на него с тоской:

— Слушай, ну что же получается, так и будет: ненавистью, горем, жадностью, злобой?

Славка вспомнил, что там, в Отин-граде, сегодня венчаются Талем и Лера. Представил, как вылетит навстречу Алешке Аля. Как долго мучил художника Тимс, заставляя написать портрет девушки, которую мастер ни разу в жизни не видел. Пожал плечами:

— Знаешь что, нечего тебе больше в Сизелию соваться.

Алешка дипломатично промолчал. И только когда выехали на ведущую к Керми дорогу, сказал:

— Тимс говорит, что в этом году при поступлении в Княжеский корпус не будут устраивать поединков до смерти.

Славка улыбнулся:

— Молодец Аскар! Скажи, а? — он подобрал поводья покороче: — Слушай, давай сменим твою клячу в ближайшей деревне и постараемся успеть домой хотя бы к вечеру? Ждут же!


Март 2004 — декабрь 2005