# Военачальник

Евгений Владимирович (Казаков Иван) Щепетнов

Страшная беда накатила на некогда мирную Истрию. Внутреннее междоусобное противостояние переросло в жестокую борьбу с внешним врагом, высадившимся на материке. Плетутся заговоры, толпы кровожадных воинственных соседей Истрии, обладающих магическими способностями, убивают ее защитников. Последняя надежда империи – Влад, ранее земной человек, а теперь воин и маг. Сумеет ли он противостоять древнему Злу, разжигающему пожар войны? Сможет ли победить, когда половина страны захвачена и лежит в разрухе? Это покажет время…

## Глава 1

Смеркалось, когда Влад и Амалия подошли к дворцу императора – они не стали связываться с каретой, тем более что идти им было минут пять. Улица, как всегда перед балом, была запружена различными экипажами с напыщенными кучерами.

Граф и его телохранительница прошли мимо этого сборища «майбахов» Средневековья и направились к широким дверям, возле которых зоркие охранники следили за тем, чтобы никто лишний не смог попасть на собрание цвета империи. Стражники уже знали графа Савалова, поэтому пропустили его без лишних вопросов. Влад приказал Амалии оставить дома ее неизменный меч и сменить костюм, обтягивающий ее как вторая кожа, на не менее соблазнительное, но более соответствующее моменту бальное платье с высоким разрезом по бедру. Увы, туфель на шпильках для нее не нашлось, да и телохранительница не стала бы надевать обувь, мешающую охранять тело господина.

Белоснежное шелковое платье при ходьбе открывало взору собравшихся ее смуглую стройную ногу, но при этом не стесняло движений, и в случае опасности девушка могла мгновенно отреагировать на нападение. То, что при ней не было ее привычного меча, ничего не значило – Амалия сама по себе являлась совершенным оружием, поскольку владела различными способами борьбы – как с мечом, так и без него. Ее хрупкое на первый взгляд тело обладало огромной силой, сравнимой с силой нескольких тренированных мужчин, и скоростью, многократно превышающей скорость обычного человека.

Ее господин, магистр магии граф Савалов, а проще Влад, был самым могущественным магом этого мира, в который он попал с Земли в результате удара шаровой молнии. Кроме того, Влад был еще величайшим лекарем и воином.

Сегодня они шли на бал императора, чтобы встретиться с ним и получить нужный Владу указ, разрешающий ему пойти войной на соседей-дворян, заливших территорию его графства кровью. Крестьян убивали и угоняли, деревни разоряли, имущество и продовольствие разграбляли. За всем этим стоял двоюродный брат императора – герцог Ламунский, который нацелился получить трон империи.

Бальный зал, залитый светом магических светляков, сверкал и переливался. Свет отражался на лакированных поверхностях столиков изысканной формы, инкрустированных золотом и самоцветами, в колоннах, отполированных до зеркального блеска, и в многочисленных драгоценностях приглашенных на бал знатных людей.

Гости были увешаны этими безделушками, вне зависимости от того, женщины это или мужчины. Вероятно, им казалось, что от количества сокровищ зависит их социальный статус в глазах окружающих: не дай бог, окажется, что у графа Мануйлова на один перстень меньше, чем у графа Серкова! Это же трагедия!

Влад очень прохладно, и можно даже сказать презрительно, относился к этим проявлениям тщеславия – мажоры, они в любом мире мажоры, надели ли они на себя килограммы драгоценностей или уселись в подаренный мам-папой тонированный автомобиль – все равно они останутся болванами.

Все, что он позволил себе и своей спутнице, было строго функционально и необходимо: перстень с красным алмазом, являющимся накопителем Силы, и почти такой же, только попроще, – на Амалии. Этот камень подпитывал ее защиту от магического и физического разрушительного воздействия.

Влад оглядел залу, людей, происходящее – пышное безумие этой оргии не вызвало у него почтения или восхищения, все, что ему было нужно, – получить необходимый документ от императора и свалить отсюда как можно быстрее. Танцы он не любил, массовые скопления народа – тоже, они навевали мысль о каких-то сражениях, а ему и так в жизни хватало этого добра.

Амалия, наоборот, как будто наслаждалась потоком людей, сверкающим каскадом драгоценностей, оно и понятно – почти всю свою сознательную жизнь девушка провела в роскоши: ее семья и бывший муж были богатейшими людьми ее страны, и, видимо, у нее в душе всколыхнулись воспоминания.

Влад с улыбкой посмотрел на свою спутницу и спросил:

– Что, нравится?

Она улыбнулась и, прижавшись к его плечу головой, ответила:

– Не больше чем вы, господин Влад!

Его улыбка увяла, когда вспомнил, как он добился этой всепоглощающей любви.

Фактически Амалия была его рабыней, даже больше чем рабыней… Когда-то он сам попал в рабство на южное побережье материка, а она некоторое время являлась его хозяйкой и, пользуясь тем, что он был заключен в антимагический ошейник и ничего не мог противопоставить, использовала его в качестве сексуальной игрушки, рассчитывая впоследствии насладиться его мучительной смертью. Она была испорченным, кровожадным, избалованным существом, не знавшим никаких моральных запретов в стремлении к любым, в том числе и запретным, удовольствиям.

Захватив ее в плен, Влад полностью реконструировал ее личность, воспользовавшись магией драконов, внушил преданность себе, граничащую с безумием, – если бы он приказал девушке вспороть живот и развешать свои внутренности по кустам, она сделала бы это с радостью и любовью к нему. Впрочем, за то время, что он с ней путешествовал и жил в одном доме, Влад заметил, что слияние старой личности с новой, модифицированной, дало неожиданный результат: Амалия стала искренне его любить, любить так, что уже не было понятно, стало ли это результатом его работы над ее натурой или же любовь и дружба между двумя людьми, мужчиной и женщиной, проводящими все свое время вместе, и в бою, и в постели, возникли независимо от его магического участия.

Она по привычке называла его на «вы» и господином – так повелось, и он не протестовал, потому что ему самому так было удобнее.

Амалия, как и Влад, была не совсем человеком, а может, и вообще не человеком. Он модифицировал не только ее разум, но и тело: девушка была невероятно красива, а ее стройная фигурка (очень миниатюрная) наводила на мысли о ее слабости, хрупкости и нежности, но это было далеко не так. Амалия – живая машина убийства, с многократно усиленными мышцами, с увеличенной в десятки раз скоростью реакции – для нее муха не проносилась в воздухе, а медленно проплывала, как облако в небе.

Влад иногда подумывал, а смог бы он сам победить ее в реальной боевой рукопашной схватке? При модификации тела Амалии он внес в него такие изменения, каких не было даже у него – до себя никак руки не доходили.

Эта девушка стала его гордостью, результатом деятельности его высочайшего магического умения. А к тому же – просто отличной подругой, любовницей и напарницей, на которую можно положиться в любой ситуации. Ее магический перстень с закачанной в него Силой Влад замкнул на систему регенерации своей телохранительницы и на отражение физических и магических атак – ничто не могло коснуться ее: ни нож, ни стрела, ни меч, ни магический удар, пока в кристалле перстня содержалась Сила. Увы, запасы Силы в перстне были хоть и огромны, но тоже не безграничны – во время жестокой затяжной битвы они могли истаять за считаные минуты.

Его защита, конечно, была мощнее – он являлся магом, сильнейшим магом этого мира – по крайней мере, в этой части континента… Его магический узел вмещал столько Силы, что не снилось ни одному из магистров магии, что стояли теперь у стены тесной группой и ожидали появления императора. Этот узел был замкнут на восстановление, регенерацию его тела, так что убить его было трудно, практически невозможно – пока имелась Сила в узле или перстне.

Перстень Влада тоже являлся произведением магического искусства – редкостный красный алмаз, считающийся самым лучшим накопителем Силы, вмещал ее столько, что можно было загнать туда несколько объемов самого узла, и был замкнут как на узел, так и на защиту владельца. Как и у Амалии, он прикрывал хозяина от физических ударов и магических вторжений.

Поле, предохраняющее Влада и Амалию, невозможно было видеть или осязать, оно находилось на расстоянии примерно двадцати сантиметров от их тел и не пропускало только те физические объекты, которые оказывали на него ударное воздействие. Тут имелись, конечно, свои минусы. Например, можно было убить владельца магического артефакта, если медленно вдавить в него кончик меча, – поле бы не стало против этого протестовать. Но кто медленно втыкает меч? И кто будет ждать, когда в него медленно воткнут меч? Остальное – огонь, сдавливание, утопление, тоже не воспринималось артефактом как агрессия.

Возможно, это и было упущением, но, как преодолеть эти преграды, Влад не знал, а времени на эксперименты у него не хватало – проблем было как блох на бродячей собаке. Впереди намечалась война с соседями-дворянами, наущаемыми вездесущим герцогом Ламанским, война с подземными жителями – человекоящерами (а точнее – ящеролюдьми), обустройство своих земель, развитие клиники и много, много дел, требующих его непосредственного участия.

Люди в зале тихо переговаривались, отчего в воздухе висел непрерывный гул – кто-то громко смеялся, кто-то тихо шептал своему собеседнику на ухо, а кто-то в углу незаметно прижимал свою спутницу к стене, наговаривая ей нежные слова в расчете на ночное продолжение разговора. Время шло.

Наконец огромные, высокие, светлого полированного дерева двери открылись, и мажордом трубно закричал:

– Его императорское величество император Истрии Метислав Третий!

В залу почти вбежал молодой человек, лет около двадцати, богато одетый и увешанный цепями, орденами и кулонами, на его русой голове с трудом удерживалась небольшая корона, сверкающая крупными бриллиантами и изумрудами, – корона императоров Истрии. Его лицо, помятое и какое-то истасканное, было бледным, с пятнами лихорадочного румянца на щеках. Он что-то бурно говорил своему спутнику, главе гильдии магиков, и, пробежав через бальную залу, уселся на трон, отдуваясь и покрывшись испариной.

Влад подумал: «Похоже паренек совсем не уделяет внимания физкультуре и слишком много – алкоголю. Впрочем, какая мне разница? Главное, чтобы индульгенцию на искоренение мятежных дворян подписал. Конечно, можно было бы придушить их и без разрешения, но потом будет столько проблем, что лучше этого избежать».

Музыканты в углу заиграли какую-то плавную мелодию на незнакомых Владу инструментах, впрочем, ноты они и в Истрии ноты – плавная музыка звала к танцу, и скоро пространство наполнилось парами, сходящимися и расходящимися в сложных па и пируэтах.

Влад не любил танцев и относился к ним довольно презрительно (Ну а что еще делать, когда за всю жизнь так и не научился танцевать? Только презирать танцы!), потому спокойно стоял возле стены и наблюдал за происходящим, не предпринимая ни малейшей попытки поучаствовать в этом птичьем базаре.

Он внимательно смотрел на то, что происходит возле императора. Санрат что-то втолковывал Метиславу, тот морщился, потом кивнул и отмахнулся от магика рукой, завершив их переговоры.

Санрат нашел глазами Влада, слегка улыбнулся и кивнул – мол, все нормально. Влад кивнул в ответ и на долю секунды прикрыл глаза в знак согласия.

А бал так и продолжался – пары кружились, музыка сменилась более бодрой и украсилась залихватскими взвизгиваниями каких-то незнакомых инструментов и трелями дудок, напоминающих свирели.

Влад случайно взглянул в лицо своей спутницы и с удивлением заметил, что она с некоторой грустью и тоской смотрит на кружащиеся пары.

– Амалия, ты чего загрустила? Хочешь потанцевать? Тебе знакомы эти танцы?

– Знакомы. У нас танцевали примерно то же самое, с небольшими отличиями. Может, пойдемте потанцуем?

– Извини, мне Санрат делает знаки, нужно идти к нему. А ты постой тут – сейчас тебя кто-нибудь пригласит, уверен. Потанцуй – почему нет?

– Спасибо, господин Влад! – Амалия радостно улыбнулась, потом нахмурилась. – А как вы без меня? Мне как-то странно оставаться тут одной, без вас!

– Ну как я без тебя? Буду тосковать, писать слезливые письма, а потом приеду с первым же караваном, и мы сольемся с тобой в экстазе! Ну чего ты, правда, я отойду ненадолго – развлекайся. И смотри, не убей никого из этих разнаряженных индюков! – Усмехнувшись, Влад пошел к нетерпеливо постукивающему ногой магику, стоявшему чуть в стороне от трона.

– Приветствую, уважаемый Санрат! Что случилось? Зачем я вам понадобился?

Магик внимательно посмотрел ему в глаза и слегка пожал плечами.

– Договоренность с его императорским величеством достигнута. После бала указ императора будет подписан, и вы его получите. Тут неприятное известие пришло от моих осведомителей. Вначале спрошу вас: вы с нами, с императором? Только говорите без утайки!

– Хм… я уже говорил вам, – удивленно пожав плечами, ответил Влад. – У меня нет притязаний ни на трон, ни на место главы гильдии. Само собой, я с вами! Тем более что император должен подписать указ – ну как я могу быть против вас! А что все-таки случилось?

– Заговор, многоходовой, сложный, и против императора, и против меня. Ваш заклятый друг герцог Ламунский желает сесть на трон, а кое-кто из моих недоброжелателей желает занять мое место. Наша с вами задача – помешать этому, а потом искоренить заразу, если мы хотим и дальше нормально жить. Итак, наша с вами задача – продержаться этот бал и спасти императора. Ну и самим выжить… Я могу на вас рассчитывать?

– Конечно. Кто вовлечен в заговор, не знаете? Кто из магиков, кто из стражи, из знати?

– Точно – нет. Есть подозрения, но… я не уверен.

– А почему бы нам не увести императора?

– А что это даст? Сейчас нам известно, где они будут атаковать, а потом? Лучше уж сразу вскрыть этот нарыв. Главное – выстоять, защитить императора, а затем верные гвардейцы и магики нас поддержат.

– А если не поддержат?

– Тогда убьем всех! Но Метислава спасем! Это и мое, и ваше будущее, наше благосостояние и удача. Заверяю вас, ваши услуги трону не будут забыты, а уж свободу действий, финансирование и все, что вам нужно в борьбе с Ламунским и его союзниками, вы получите в гораздо большем объеме, чем просили. Только давайте спасем императора.

– Я понял. Пойдемте тогда к нему поближе и будем настороже. Я готов к бою. Впрочем, я всегда готов… жизнь у меня такая. – Влад усмехнулся и подмигнул Санрату.

Санрат слегка улыбнулся и сказал, добавив тепла в голос:

– Вот чем вы мне нравитесь – все называете своими именами, нет этих придворных ужимок и иносказаний. Ну что же, пойдемте прикроем императора. Посмотрим, как будут развиваться события.

Они прошли к трону, на котором сидел император и с интересом наблюдал за танцующими парами, норовя заглянуть в вырез к дамам, из-за чего его шея вытягивалась вверх, и он был похож на гуся. Впрочем, дамы не имели ничего против монаршего внимания и сами выставляли свои прелести, чтобы он на них посмотрел.

Корона Метислава сползла на сторону и вот-вот могла свалиться под ноги кружащихся под музыку дворян, словно символизируя этим шаткость монархического строя.

Влад усмехнулся, подумав о том, что как часто власть, могущество достаются в мире не тем, кто этого достоин, а людишкам ничтожным, не заслужившим ни богатства, ни величия. По-хорошему – этого пацана с императорского трона давно надо гнать поганой метлой, но они с Санратом из своего шкурного интереса вынуждены защищать и поддерживать это ничтожество. Потом его мысли перескочили на заговор, и он согласился с тем, что если бы заговорщики не были такими мерзкими, как Ламунский и его прихвостни, то, пожалуй, он их поддержал бы…

Император увлеченно предавался своим радостям созерцания, не подозревая, какие страсти творятся рядом с ним. Метислав знал одно – ему можно все, потому что это Он.

Неожиданно музыка стихла, взвизгнув последний раз дудкой запоздавшего флейтиста, и в тишине, нарушаемой гулом удивленной толпы, прозвучал голос высокого гвардейца, в котором Влад узнал одного из офицеров, перед которыми выступал в день представления его в качестве фельдмаршала:

– Господа! Дворец окружен отрядом военных, решивших сместить безвольного и ничтожного императора в пользу его властительного родственника, герцога Ламунского! Во избежание кровопролития предлагаю бывшему императору Метиславу сдаться, гвардия на нашей стороне!

В зале кто-то истерично завизжал, послышался стук – вроде как на паркет упала чья-то обеспамятевшая тушка, толпа дворян резко отхлынула к стенам зала, оставив на середине группу военных – человек пятьдесят, все увеличивающуюся из-за прибывающих через двери новых и новых мятежников.

Влад нашел взглядом Амалию, до этого танцевавшую с каким-то молодым хлыщом, выглядевшим теперь бледным и старавшимся скрыться за спинами присутствующих. Она была спокойна, сосредоточенна, как пушка, направленная в цель.

Влад поймал ее взгляд и незаметно повел головой: «Не надо! Стой на месте!»

Группа магиков – человек двадцать, весь цвет гильдии, так и осталась возле стены, не предпринимая никаких действий в защиту императора и не присоединяясь к заговорщикам, и было неясно, кто есть кто из них, мятежники они или верны трону.

Повисло молчание, резко прерванное возмущенно-испуганным возгласом императора:

– Санрат! Что происходит?! Это заговор? Убейте их всех!

Его выкрик как будто запустил механизм агрессии, и толпа солдат с ревом бросилась к возвышению, где стоял трон императора. Параллельно из группы магиков у стены вырвались мощнейшие молнии, ударившие бы в Метислава, если бы Влад не заслонил того своим телом.

Голубые молнии с треском врезались в его защитные поля, поддерживаемые амулетом, а он начал битву сразу на два фронта: левой рукой отправлял поток молний в сторону группы магиков, а правой – в подбегавших к нему мятежников.

Через долю секунды подключился Санрат, крикнувший при этом:

– Не бей огнем! Сгорим все! Только молнии и воздух! Прикрывай императора!

Метислав сжался на своем троне и, похоже, обмочился – по его штанам расползалось пятно.

Толпа мятежных гвардейцев не добежала до трона метров десять – первые ряды полегли, как трава, срезанная косой, остальные же продолжали напирать, и гора тел убитых и оглушенных поднялась на метр над полом.

Владу подумалось, что, возможно, военных чем-то опоили – ну как можно с такой безумной готовностью подставляться под смертельные удары, если ты нормальный трезвый человек?

С магиками было хуже – их защита сдерживала удары и Санрата, и Влада – Метислава от гибели отделяли только спины двух его приверженцев.

В драку попытались ввязаться немногочисленные верные императору охранники – они выбегали из боковых дверей и с ходу набрасывались на своих бывших товарищей. Однако они быстро поняли, что лезть в эту бойню, под удары магов не имеет смысла – кто там будет выяснять, свои это или чужие, молния не разбирает, к какой группировке принадлежит тот или иной солдат, – так что они скрылись в глубине комнат.

Изловчившись, Влад собрал максимальный воздушный кулак и, перед тем как ударить, крикнул Санрату:

– Бьем по магикам! Вместе! По воинам не бейте!

Он жахнул по толпе солдат громадным невидимым тараном, размазав часть из них по стенам, чем вызвал рвоту у большинства присутствующих, забрызганных кровью и человеческими выделениями, и тут же полностью переключился на магиков.

Вдвоем с Санратом, оказавшимся очень сильным магом, они обрушили на гильдейцев целые потоки светящихся змеек-молний, перемежая их ударами воздуха.

Стена позади магов была разбита беспрерывными атаками воздушных таранов – с нее облетела деревянная обшивка, и отраженные защитными полями тяжелые выстрелы попадали в каменную кладку, выбивая из нее пыль и кусочки камней с застывшим раствором.

Краем глаза Влад видел, как в залу пытаются вбежать новые заговорщики, но тут же заметил, что в бой вступила его подруга-телохранитель Амалия, мелькнув, как белая молния.

Он на пару секунд отвлекся от зажатых у стены магов, чтобы увидеть, как девушка вертится юлой между солдат, кроша их двумя мечами, зажатыми в обеих руках. Каждое ее движение было смертоносным – враги падали как снопы, искалеченными или убитыми.

Убедившись в том, что никто не сможет напасть на него со спины, Влад полностью переключился на магов, окутанных сиянием от попаданий и огрызавшихся такими же мощными ударами.

Любой из них был слабее его по силе, но их было много, и нужно было что-то делать, и поскорее – неизвестно, у кого раньше закончится запас Силы в магическом узле и амулетах. Возможно, что они подготовились к заговору, взяв максимальное количество заряженных емкостей.

– Санрат, прикройте императора, я сейчас!

Влад бросился с помоста и одновременно подхватил с пола кинжал, выроненный кем-то из нападавших, затем кинулся к толпе бледных сосредоточенных магов, ведущих бой с Санратом, и, подбежав сбоку, схватил одного из них и медленно вдавил ему в грудь клинок. Тот захрипел и упал с удивленным выражением лица. Схватив следующего, Влад проделал то же самое.

Магики пытались сопротивляться, отталкивая Влада, но не могли противостоять его железной хватке – эти люди вообще никогда не отличались телесной мощью, полагаясь только на магические способности, а лекарь был модифицированным человеком и многократно превосходил обычных людей в силе и скорости.

Несколько человек попытались бежать, но тут же были пойманы Владом и убиты на месте. В живых остались трое. Они прекратили бой, встали на колени и, положив поднятые руки на головы, стали умолять:

– Пощадите! Пощадите, господа! Сдаемся на вашу милость!

Влад, не обращая внимания на происходящее, подошел к поверженным противникам и грубо ворвался в мозг первого из них. У того стоял ментальный блок, но лекарь смел его одним усилием воли – против драконьей магии этот человек не смог устоять, – и стал сосредоточенно подчинять магика себе, зомбируя, как и до этого поступал со своими врагами.

Перестройка личности заняла минуты две, и он переключился на следующего «пациента».

За пять минут покончив с оставшимися двумя, Влад облегченно вздохнул и посмотрел в зал, где продолжала зверствовать Амалия, в одиночку удерживающая вход в помещение. Перед ней уже громоздилась стена из трупов – солдаты лежали в три слоя. В основном они гибли в тот момент, когда хотели достать «дьяволицу», перелезая через своих погибших товарищей.

Бой в дверях затих. Видя такие страшные последствия того, что постигло их товарищей, рискнувших проникнуть в бальную залу, остальные лишь выглядывали из дверей, не решаясь подойти к этой залитой кровью чертовке в остатках бального платья.

Влад невольно усмехнулся – картина была потрясающей и даже возбуждающей: на Амалии от бального платья осталась лишь верхняя часть, а чуть ниже ягодиц болтались лохмотья. Он сразу понял, почему так случилось: как бы ни была ловка и быстра девушка, нападавших, пытавшихся вывести ее из строя своими клинками, было слишком много, и в те редкие моменты, когда они имели возможность ее ранить со спины или сбоку, вместо того чтобы попасть по ее телу, они вспарывали лишь платье. Амулет физической и магической защиты прикрывал тело девушки на расстоянии около двадцати сантиметров, а платье при движении разлеталось в стороны и выходило за эту границу и как следствие – было иссечено в лапшу.

Грудь девушки тоже была обнажена, и небольшие крепкие полушария вызывающе торчали вперед, как будто указывая затвердевшими сосками туда, куда следовало направить ее ярость. Лиф платья, как и следовало ожидать, не выдержал напора мышц и лопнул, так что остатки ее наряда держались только на талии, и при такой интенсивной деятельности в любой момент могли и вовсе свалиться.

Амалия не обращала внимания на такие мелочи, как обнаженные ягодицы и грудь, находясь в боевой стойке и ожидая нападения. Ее красивое лицо с небольшим носиком и пухлыми сочными губами было залито кровью, брызгающей из противника, потеки крови виднелись по всему телу, и Влад очень сильно надеялся, что это не ее кровь.

– Амалия, тебя не зацепили?

– Все в порядке! Эти пентюхи еще не выросли, чтобы меня зацепить! – гордо сообщила девушка. – Что будем делать, господин Влад? Их там сотни! Давайте всех убьем?

– Убьем, само собой, убьем. После того, как ты прикроешь попку, дабы не смущать подданных нашего героического императора своими прелестями.

– Героического? – усмехнулась Амалия. – Ага, точно, герой. А насчет моей попки – это последнее, что они видят, когда нападают сзади, так пусть хоть перед смертью насладятся.

– Ладно, шутки шутками, а надо как-то выбираться из этого дерьма. Эй, ты! Да, ты! Иди сюда! – Влад ткнул пальцем в одного из разнаряженных молодых дворян, подходящего по росту и сложению. – Снимай с себя одежду! Быстрее!

– Как вы смеете?! Я барон Смаров!

– Амалия, врежь ему, но только не убей!

Барон не успел продолжить фразу, когда нога девушки, сверкнув на мгновение в воздухе, врезалась ему под дых, выключив его сознание, как выключают настольную лампу нажатием кнопки.

– Сними с него одежду и одевайся!

– Я лучше голая буду, чем таскать обноски с этого придурка, – проворчала Амалия, но подчинилась и стала стаскивать с парня штаны и рубаху. Брюки были в обтяжку – что-то вроде лосин, рубаха белая, с кружевами, как раз более подходящая девушке, нежели мужчине.

Раздев барона и оставив его валяться на полу в бессознательном состоянии, Амалия сбросила с себя остатки платья, оказавшись обнаженной, огладила бока, осмотрела себя со всех сторон – нет ли повреждений – и под возбужденными и возмущенными взглядами прижавшихся к стенам господ и дам, так внезапно лишенных удовольствия блистать при дворе, натянула на себя баронское барахло.

Выдернув из драгоценного паркета воткнутые туда перед началом переодевания клинки, она взмахнула ими пару раз в воздухе и сообщила:

– Я готова поубивать всех этих уродов. Пойдем?

– Погоди. Следи за дверями, я сейчас! – Влад подошел к сидящему на троне и всхлипывающему императору, от которого шел стойкий запах мочи и вроде как…

«Обделался, – подумал лекарь. – Вот гадость-то какая… если бы ты не был нужен…»

– Санрат, вы как, целы?

– Цел. Вы можете взять в свои руки подавление мятежа? Все-таки вы как-никак фельдмаршал.

– Хорошо. Только вопрос: где верные императору войска? Где стража? Куда все подевались?

– Спросите чего полегче, а? Мне тут с его императорским величеством еще разобраться надо – он того и гляди спятит от страха! Идите и убейте всех, кто на стороне мятежников, потом разберемся, кто куда делся. А этих скотов чего оставили в живых? Головы им отрубить! – Магик показал на трех недавних противников, так и стоявших на коленях в углу.

– Теперь это наши союзники, – усмехнулся Влад. – Нам пригодится их помощь. Берегите императора – мы ушли!

– Давайте, давайте… Даем вам разрешение на любые действия по отношению к мятежникам – рубите их на кусочки! Император вас отблагодарит, господин Влад!


Лекарь в сопровождении своей телохранительницы и трех магиков, взятых им под контроль, вышел из залы, готовый биться со всеми, кто выкажет хоть малейшую агрессию, но, к своему удивлению, не обнаружил за дверями ни одного мятежника – они все сбежали, видимо поняв, что государственный переворот не удался.

На улице слышалось ржание лошадей, звон металла – похоже, шла драка между верными императору стражниками и заговорщиками. Влад поспешил на звуки битвы и увидел, как один отряд гвардейцев преследует другой. Мятежники быстро уносили ноги.

– Приветствую вас, господин Влад! – Лекарь увидел слева от себя отдувающегося генерала Маскова, небольшого роста колобка с окровавленной саблей в руках. – Император жив? С ним ничего не случилось?

– Жив. Приветствую, генерал! Рад, что вы прибыли. Вот только скажите: почему вы так медленно добирались до дворца и почему ваши люди участвуют в заговоре?

– Ну что я могу вам сказать? – удрученно развел руками Масков. – Ну вот так! Пока нам сообщили, пока мы собрались… Откуда было знать, что готовится заговор, да еще и элитными гвардейцами! Но мы успели вовремя, не так ли?

– Успели… если бы не мы с Амалией да не Санрат, император уже давно бы валялся с отрубленной головой, а вы бы как раз успели к торжеству заговорщиков. Что там в городе делается?

– Выбиваем мятежников. Они бегут из города под натиском верных императору войск. Дворец окружается гвардией – больше такого безобразия не произойдет.

– Надеюсь. Императором мне даны полномочия по подавлению мятежа, любые действия. Сейчас берите роту солдат и все – в дом Ламунского, надо взять мятежника… хотя я сильно сомневаюсь, что он там.

Влад с Амалией бежали по дороге из брусчатки, сопровождаемые грохочущей толпой солдат, и через некоторое время уже оказались возле особняка Ламунского.

Увы, особняк был пуст. Ветер переметал кусочки бумаги, пух из брошенных на пол перин и колыхал занавеси на окнах. Не было ни владельцев особняка, ни прислуги, и лишь в дальнем углу кладовки солдаты нашли трясущегося от страха парня с туповатым выражением лица. Оказалось, что это кухонный рабочий, ведать не ведающий, куда делись его хозяева. По его физиономии было видно, что этот вопрос занимает его гораздо меньше, чем кусок окорока, зажатый в правой руке.

Герцог сбежал, а значит, предстояла гражданская война. Ламунского нужно было уничтожить, его сторонников тоже. Безжалостно, под корень… или зомбировать… лучше второй вариант. Вот только для этого нужно было до них добраться.

– Генерал, я отправляюсь в свой особняк, проверю, что там делается, а вы организуйте защиту дворца императора – прочешите всю территорию вокруг, хватайте всех подозрительных, потом разберемся, кто есть кто. Придаю вам трех магистров-магиков, они будут защищать вас от мятежников и бороться с магиками, если таковые встретятся. Магистры, выполняйте распоряжения генерала, потом я дам вам другие указания! – Влад повернулся через плечо и, не дожидаясь комментариев генерала, вышел из особняка. Его мучила мысль: а что, если Ламунский одновременно решил напасть и на его дом?

Почти бегом они бросились к своему жилищу, стоящему в пятнадцати минутах ходьбы ниже по улице. Еще издалека Влад заметил прилепленные по периметру поместья яркие магические светильники, освещающие кучи мусора, валяющиеся у ворот трупы и опаленную землю. У него захолонуло сердце – неужели уничтожили его друзей, слуг, его собак, все, что он тут пытался выстроить?

Влад с Амалией подошли к воротам, переступая через трупы, и лекарь громко постучал в окованную металлом дверь:

– Эй, народ, вы там живы?

– Живы, господин Влад! – Над стеной показалась знакомая голова Казала, закованная в металлический шлем. – Все живы, слава богам! Заходите скорее, мы вас ждем, переволновались все!

Массивные ворота приоткрылись, и Влад с боевой подругой вошли на территорию поместья.

Здесь все также было в беспорядке – лежали трупы незнакомых людей, дымилась разбитая веранда, а обитатели поместья, закопченные и окровавленные, стояли с мечами в руках.

– Сигизмунд, ты-то тут откуда?! – Влад с удивлением увидел растрепанного старого магика в великолепном алом халате, усыпанном золотыми звездами. – Какой у тебя наряд… мечта каждого мужчины!

– Был великолепный, – досадливо поморщился Макобер, – эти сволочи подпалили рукав, теперь только на выброс! А так хорошо начиналось! Прихожу, а тебя нет, и тут вот эта рыжая красотка – она чуть было не сдалась перед таким великолепием, как мой халат и я в нем! Женщины, как видят мои халаты, сразу падают к моим ногам и просят их утешить.

– Угу. Утешить старичка – дело святое, – ухмыльнулась Марина, тоже присутствующая в группе встречающих. – Если бы не эти сволочи, я бы сама подпалила ему этот ядовитый халат – чтобы за задницу не хватал. Вовремя они полезли. Кстати, господин Влад, кто это такие? Что вообще происходит?

– Мятеж. Была предпринята попытка захватить или убить императора и на его место водрузить Ламунского. Большинство из гильдии магиков – по крайней мере вся верхушка – на стороне заговорщиков. Вы все целы? Как тут, во дворе оказались мятежники?

– Сейчас все целы, – ответил Казал. – Немного поранили прислугу, но госпожа Марина всех вылечила. И собак тоже.

– Собаки? А что собаки? – встрепенулся Влад. – Что с ними?

– Умного ранили и одну из сук, но сейчас все здоровы. Они нас и выручили – подняли шум, когда нападавшие пробрались через стены позади поместья. Пока мы организовывали оборону, собаки порвали нескольких негодяев. Сейчас псы отдыхают у себя. Остальных захватчиков мы сбили со стен и порубили.

– А магики? Те, что нападали, где они? Я не вижу их трупов!

– Сбежали. Как только мы перебили солдат, тех, что с ними были, магики сбежали, поняв, что взять поместье не удастся, – пояснил Макобер. – Все они гильдейцы, все четверо нападавших, я их знаю. В общем, гильдии теперь нет, а есть магики за императора и против. Я правильно понял, Влад?

– Правильно. В целом так: сейчас в городе идет чистка от мятежников, но они уже далеко – вне города. Бегут в свои замки. Гражданской войны не избежать, это точно, остается воспользоваться ее плодами… Идите, мойтесь, переодевайтесь, я сейчас зайду к собакам и тоже приду.

Он побрел к конюшне, где в отдельной комнате жила стая разумных собак, и услышал сзади шаги.

– Я с вами! Мы лучше вместе вымоемся, чуть позже. – Амалия догнала Влада и пошла рядом. – Можно я с вами пойду?

– Да пошли, – устало кивнул Влад, – а то – шла бы отдыхать? Сегодня был очень, очень тяжелый вечер.

– Куда же я без вас пойду – вдруг что случится?

– Чудачка… ну пошли, чего там, – усмехнулся Влад, – сейчас проведаем собачек – и отдыхать.

Комната собак встретила его повизгиванием и волной любви – собаки его обожали, и чуткое эмпатическое восприятие Влада сразу дало ему знать об этом.

Он осмотрел кормящих сук – они были гладкими, еды возле них было много. Щенята спали, мягкие и теплые, как живые меховые шарики, сладко попахивая псиной и молоком матери.

Влад погладил огромную голову суки, насторожившейся, когда он вошел в помещение, она лизнула его руку. Все было в порядке, помощи не требовалось – можно идти отдыхать. Влад зашагал в дом.

Слуги уже выставили в зале поздний ужин, он на ходу схватил пирожок и сунул в рот – вначале нужно было вымыться, смыть с себя пот, кровь, сажу, а уж потом садиться за стол, иначе просто противно.

Ванна уже была наполнена горячей водой, и он с наслаждением погрузился по шею в расслабляющую жидкость. Рядом устроилась Амалия и стала ласково растирать его тело мочалкой-рукавицей – Влад погрузился в блаженное состояние, напоминающее транс.

Обследовав свой магический узел, Влад обнаружил, что Силы осталось процентов десять – очень много истратил в борьбе с магами.

Он потянулся к реке Силы и стал перекачивать в себя магическую энергию, привычно борясь с соблазном продлить это удовольствие все больше и больше – это было сравнимо с оргазмом, и не хотелось отпускать это ощущение. Наконец минут через пятнадцать, узел был заполнен, и лекарь с сожалением отключился от источника.

Он проверил перстень-амулет у себя – тот был почти наполовину полон, емкость этого артефакта была невероятна, проверил кольцо Амалии – оно было почти пусто. Видимо, она все-таки пропустила множество ударов, и амулет потратил энергию на уклонение от них.

Влад закачал Силу в ее амулет и снова подключился к реке, повторно заполнив узел. Впрочем, емкость ее перстня была не очень велика, так что много энергии он не потратил.

Наконец парочка была отмыта, сияла чистотой и пахла ароматическим мылом. Амалия было потянула его к постели – Влад и раньше замечал, что кровавые разборки ее возбуждают, – но он решительно пресек поползновения, несмотря на ее надутые губки и грустный вид. Постельным утехам всегда найдется время, а вот восстановить силы хорошим ужином сейчас было гораздо важнее.

За столом уже сидели его соратники, оставив главное место для него, и рядом, справа, – для телохранительницы. На столе, с той стороны, где сидели его друзья и партнеры, заметно поубавился ассортимент блюд, и Макобер, виновато ухмыльнувшись, сказал:

– Ты уж извини, не дождались тебя. Так есть хотелось! Эта беготня по территории твоего поместья вызывает аппетит, сравнимый с голодом после постельных утех. Давно я так не веселился – пострелял вволю! Похоже, прежней системе гильдии в этом мире пришел конец. Неразбериха полнейшая. Чем займешься в ближайшее время? Есть какие-то мысли по поводу гражданской войны?

– Ну а какие могут быть мысли, только такие мысли, как у моей Амалии – пойти и всех убить, – усмехнулся Влад. – Завтра получу грамоту от императора, заберу всех гвардейцев, кого смогу, и вперед, в графский замок. Ты как, со мной? Или тут останешься? Там предстоят сложные дела… смотри, может, тут побудешь?

– Нет уж, куда твоя красотка, туда и я! – усмехнулся старый магик. – Тут меня не любят, не понимают – может, она хоть приласкает! И вообще, мне всегда нравились стройные брюнетки!

– Не дождешься! – фыркнула Амалия. – Вначале помолодей, а потом поговорим!

– Кстати, Макобер, а ты не хотел бы и правда помолодеть? – осведомился Влад. – Я могу тебе это устроить.

– Так ты же потребуешь полного повиновения, наложишь заклятие – я же знаю тебя, – хмыкнул Макобер. – Впрочем, твои заклятые вроде как неплохо живут. Я подумаю.

– Представь, ты – молодой красавец, на которого с ходу бросаются все женщины, падают у твоих ног штабелями, а ты эдак с ленцой: «Завтра твоя очередь, сегодня вот она, вот эта и еще эта!» Представил? И твои великолепные халаты не понадобятся – стоит только показаться им без них! В натуральном виде…

– О боги! Нам только этого не хватало, – буркнула под нос рыжая Марина, – и так от него житья нет, то за коленку схватит, то на ухо непристойности шепчет! А став молодым, он вообще проходу не даст. Господин Влад, а можно его сделать молодым кастратом? Чтобы пел тонким голоском, был толстеньким и добрым, как кот, и спал все время, как он.

– Ну какие вы, бабы, злые, – буркнул Макобер. – Завтра же меня сделаешь молодым, а я еще попрошу тебя модифицировать в нужном направлении, чтобы сделать меня мечтой женщин! Пусть тогда эта рыжая постоит в очереди, поплачет! Ну что, девушки, если никто не хочет мне составить компанию в постели, пошел я спать. Беготня по парку не добавила мне бодрости… вот если бы какую красотку под бочок… может быть, я и восстановил бы свои утраченные силы!

– Катись, катись отсюда! – почти синхронно ответили Амалия и Марина и рассмеялись, когда Макобер показал им непристойный жест, уходя в дом и придерживая на ходу полы своего подпаленного халата.

Влад посидел еще полчаса за столом, прислушиваясь к стебу своих соратников и наслаждаясь вкусной едой.

Марина рассказывала, как шли дела по строительству клиники пластической магии, Казал вставлял замечания, Вася и Аканфий комментировали.

Процесс строительства продвигался, как обычно бывает, со скрипом и некоторыми сложностями. Влад подозревал, что он притормозится еще и из-за войны. Население города, та его часть, что была добропорядочной и законопослушной, попрячется, улицы наводнят бандиты и всякая шпана – у них появятся возможности побунтовать и пограбить лавки и магазины.

Наконец Влад насытился и в сопровождении своей «тени» отправился в спальню, где и был подвергнут сексуальной атаке, проиграв сразу и бесповоротно гладкой упругой бестии.

## Глава 2

Рано утром, еще на рассвете, Влад с трудом продрал глаза и похлопал свою подругу по обнаженному крепкому бедру:

– Эй, воительница, вставай! У нас еще куча врага недобитого, а ты разлеживаешься! Убегут ведь, не дождавшись!

– Не убегут! Догоню! – Амалия сладко потянулась, выгнувшись, как кошка, и рывком соскочила с постели. Затем она проделала несколько разминочных упражнений, повернувшись к Владу спиной, и когда она наклонялась до пола, хитро поглядывала на него между расставленных стройных ног.

– Прекрати, чертовка, – возмутился лекарь, – нам с тобой еще во дворец идти нужно! Ты чего тут заманиваешь?! Нам спешить надо! Впрочем, пять минут погоды не сделают… – Решив это, он сгреб подружку в охапку и завалил на постель…

Не скоро они зашагали по улице – в пять минут, конечно, не уложились, да надо было еще и сполоснуться, и пару пирожков на ходу запить виноградным соком, – в общем, выбрались только минут через сорок.

Влад, сильно торопясь, прибавлял шагу, отчего его спутнице, обладающей миниатюрным ростом, приходилось практически за ним бежать.

В этот раз они оделись соответственно военному положению. Влад был в простом костюме, не стеснявшем движений, правда, из очень хорошей и дорогой ткани, Амалия – в кожаном костюме, специально сделанном для нее – он был сшит из очень тонкой мягкой кожи, а кроме того, «дышал» через множество микродырочек, пропускающих воздух к ее телу. В нем она не потела и не мерзла, а выглядела – просто потрясающе.

Черный костюм обтягивал ее как вторая кожа. На ногах девушка носила короткие кожаные сапожки с нескользящей подошвой из акульей кожи и металлическими вставками в мысках – чтобы можно было бить носком.

За ее спиной торчал меч, которым Амалия владела в совершенстве. Этот меч был выкован из очень прочной булатной стали и укреплен Владом – он никогда не тупился и разрубал все, чего бы ни коснулся, – его режущая кромка составляла всего одну молекулу.

И Влад, и Амалия предпочитали носить оружие на спине – клинки их катан были очень гибкими, и при вытаскивании их из ножен это давало преимущество в доли секунды. Будь у них другие мечи, им бы потребовалось на это больше времени, да и пришлось бы прикладывать усилия, но модифицированные Владом клинки были само совершенство.

Впрочем, сейчас Влад не имел при себе меча – с тех пор, как стал сильным магом, он не испытывал необходимости биться таким грубым оружием – его сила заключалась в его магии.

Улица, ведущая к дворцу императора, была заполнена солдатами, которые с интересом смотрели на идущую вверх, в гору, парочку – вернее, смотрели на девушку в черном, а потом уже обращали внимание на шагающего с ней рядом высокого мужчину в простой одежде.

Он быстро шел вперед, погрузившись в свои мысли и не обращая внимания на происходившее вокруг, а посмотреть было на что: отсюда, с холма, на котором располагался дворец императора, а также особняки вельмож, был виден почти весь город, и было заметно, что над ним поднимаются столбы дыма.

В городе смута.

Воспользовавшись тем, что власть ослабла, а стражники оттянуты на защиту дворца императора, деклассированные элементы принялись громить центр, грабить лавки и дома богатых горожан.

В воротах лекаря встретил капитан стражи, знавший Влада в лицо.

– Скорее, господин Влад! Император и господин Санрат рвут и мечут – в городе бунт! Вас ждут!

Влад кивнул и прошел на территорию дворца, сопровождаемый Амалией. Везде были видны следы приготовления к обороне на случай штурма – видимо, власти опасались, что толпа погромщиков пойдет на дворец.

Влад с тоской подумал о том, что ему ну совершенно невыгодно сейчас вот это безобразие – у него дома, в его замке, неприятности, а он вынужден тут утихомиривать толпу хулиганов и грабителей!

Миновав анфиладу комнат, в каждой из которых находилось не менее трех – пяти стражников, внимательно осматривавших проходившую мимо пару, Влад попал в знакомый кабинет, где за столом сидели император, Санрат, генерал Масков и два офицера – Влад их не знал.

– Ну наконец-то! – угрюмо проворчал Санрат. – Чем вы там занимались, пока город в огне? Впрочем, знаю чем! – Он посмотрел на соблазнительную фигуру Амалии и добавил: – Можно было и потом этим заняться. Сейчас уничтожат столицу – где жить будем? А! Забыл, у вас же замок есть и клиника – вы-то сбежите отсюда вмиг, да? Что за жизнь, ну ни на кого нельзя положиться! Эти бестолочи не могут утихомирить разбушевавшуюся чернь, этот заявляет, что его гвардейцы не предназначены для усмирения безоружной толпы, а этот кувыркается с девкой, вместо того чтобы возглавить наведение порядка! Меня окружают одни болваны!

Влад сел к столу, холодно посмотрел на Санрата, фиксируя его взглядом и дожидаясь, когда стихнет фонтан ругательств и оскорблений. Ему хотелось повернуться и уйти, хлопнув дверью, и пусть сами расхлебывают кашу, которую заварили по глупости и недальновидности. У него и своих дел хватает, чтобы еще выслушивать всякую чушь.

Император во время всей этой проникновенной речи своего советника молчал, и было похоже, что он находится в прострации и мало чего соображает.

Лекарю даже подумалось: может, он обкурился или съел чего-нибудь? Слишком уж бессмысленным и тупым был его взгляд.

– Вы закончили, господин Санрат? – Голос Влада был холодным и скрипучим, как январский снег. – Тогда, может быть, расскажете мне, что происходит?

Санрат осекся на полуслове, видимо вспомнив, что Влад никак не относится к числу его подчиненных, а, напротив, он сам обязан этому человеку тем, что вообще тут сидит и распинается.

– Извините, господин Влад. Мы все уже немного не в себе. Итак, стража со всего города стянута в район императорского дворца. В результате оголилась большая часть города. Воспользовавшись этим, чернь, видимо подстрекаемая мятежниками, начала громить лавки и магазины. Гвардейцы отказываются идти на усмирение толпы – грязное, мол, это дело. Они стоят по периметру города и ждут атаки мятежников. Пехота тоже находится в состоянии ожидания атаки, а город тем временем уничтожается. В общем, полный идиотизм. Вот два командира – полковник Гарсов, начальник стражи, и полковник Шерадан – командир пехотной части. Ну и генерал Масков – командир чистюль-гвардейцев. Какие будут мысли по поводу усмирения?

– Мне бы хотелось услышать мысли командиров. Что они думают делать?

– Это дело стражи! Пусть они усмиряют чернь! – Масков вскочил с места и стал брызгать слюной, покраснев, как помидор. – У меня вообще половина бойцов ушла к мятежникам. А если и эти примкнут? Я отказываюсь гнать своих гвардейцев против толпы, на верную гибель!

– Вы чего говорите? – взял слово начальник стражи, высокий мужчина лет сорока с умными темными глазами. – Стражники слабо вооружены, а там разъяренная, напившаяся крови толпа! Их сразу сомнут! Что толку людей губить? Вон командир пехотной части есть! Пехотинцы хорошо вооружены, у них есть латники – пусть они займутся! Их обучали драться с превосходящими силами противника! Ну что скажешь, Шерадан?

– Что я скажу? – Шерадан яростно стукнул кулаком по столу. – Мои солдаты – сброд! Они плохо вооружены и обучены, кольчуги и броня расползлись от времени, держатели щитов сгнили! Я сколько раз вам говорил, что в случае боевых действий воевать будет некому! Я писал депеши императору – где они? Нам нечемубивать мятежников! Казначей задерживает выплаты по полгода, солдаты бегут, офицеры пьют и таскаются по бабам – вот наша армия! Из пяти тысяч штатных единиц корпуса укомплектовано только три тысячи, и так в каждом корпусе! А у мятежников – полный комплект, уверен! У герцога они получают оклад, премиальные… Вы думаете, зря ваша гвардия ушла к Ламунскому? В его личную гвардию? И мои пехотинцы разбегаются… Вот такая ситуация, господин фельдмаршал!

В комнате повисло молчание, прерываемое лишь тяжелым дыханием сидящих мужчин. Четыре пары глаз смотрели на Влада с нескрываемой надеждой, как будто он мог сделать чудо и вынуть из кармана готовую армию.

Но их фельдмаршала охватила тоска. Зачем это все ему надо? Зачем? С этим сбродом лезть в гущу уличных беспорядков? Будет много, очень много крови.

– Как давно начался бунт? – Влад постучал пальцами по полированной столешнице. – Что сделано за это время?

– Бунт вспыхнул утром, – ответил начальник стражи, хмуря брови, – на городском рынке. Кто-то стал кричать: ломай, хватай все, императора убили, власти нет, все можно! И понеслось… Ломают магазины, лавки, жгут… Теперь волнения перешли в район, где живут купцы и мелкие дворяне – приступом берут дома, убивают, грабят.

– Что у нас в прямой досягаемости, какие силы? Ну, стража, гвардия, сколько бойцов?

– Стражи – тысяча человек. Гвардейцев тоже тысяча.

– Сколько примерно участников бунта? Сколько мародеров?

– Около десяти тысяч.

– Их вооружение? Что у них есть – мечи, кинжалы, что есть?

– Хм… – Начальник стражи недоуменно пожал плечами. – Да что у них может быть? Ножи, палки, может, и мечи, что взяли у побитых ими стражников и солдат.

– Господин Санрат, сколько магиков в нашем распоряжении? Сколько остались верны императору и вам?

– Тут дело не в том, сколько остались верны, а сколько в распоряжении. Академия магии недоступна, путь к ней перекрыт бунтовщиками. У нас осталось только три магика, что перешли на нашу сторону, я да вы. И все.

– Не все. У меня в поместье еще три магика – Макобер, Марина и Аканфий. Все уровня магистра. Воинские склады доступны?

– Да. Склады стражи. Пехотные недоступны – они рядом с пехотными корпусами, тоже недоступными. Чтобы подойти к корпусам по периметру города, надо миновать скопления бунтовщиков. Мы посылали гонцов, но они, видимо, не прошли – известий нет.

– А как здесь оказался полковник Шерадан? И главное – зачем, если у него нет армии, нет подчиненных? Чего он тут болтается?

– Я не болтаюсь, – рассердился Шерадан, – я ночевал в своем поместье, когда начался бунт, а пробиться к своим подразделениям уже не смог! Вы, господин Влад, следите за своим языком, а то…

– Что, а то? – опасно сощурился Влад. – Вы болван! Вы тупой болван, который распустил армию! У вас ее вообще нет! В городе мятеж, погромы, а вы даже не знаете, где ваша армия и что она делает! А если она сейчас идет маршем на штурм дворца императора? Тогда вас повесить мало! А может, прямо сейчас отрубить вам голову?

Из-за спины выдвинулась Амалия, взявшаяся за рукоять меча, еще полсекунды – и голова полковника скатилась бы на пол. Он понял это и побледнел, вжавшись в свое кресло. Влад кивнул Амалии:

– Не надо. Господа! Сделаем вот что: оставляем вокруг дворца триста человек стражников – вполне хватит, чтобы удержать узкую дорогу и стены дворца, остальных – всех, и гвардейцев тоже – собираете на дворцовой площади. В арсенале надо срочно получить максимальное количество луков и выдать их тем, кто хорошо умеет стрелять. Надеюсь, хоть это могут ваши стражники и гвардейцы? Мы в состоянии найти хотя бы тысячу луков? Ну и стрелы к ним? И еще: нужны большие щиты, я видел такие – полуцилиндрические, тяжелой пехоты. Нужно несколько сотен таких, чем больше, тем лучше. Господин Санрат и ваше величество, какие у меня полномочия?

Неожиданно сидевший до этого в ступоре император как будто очнулся и плаксивым голосом сказал:

– Делайте, что хотите, только прекратите этот ужас. Я подпишу указ о введении военного положения. Подготовьте сейчас же!

Санрат, не вызывая никого из секретарей, взял лист пергамента и стал что-то на нем писать. Минут десять он сосредоточенно выводил слова, затем помахал в воздухе листом и прочитал:

– Я, Метислав Третий, божьей волей император Истрии, ввожу в стране военное положение до тех пор, пока не будет подавлен мятеж и устранена опасность для трона. Ответственным за устранение мятежа назначается фельдмаршал, господин Влад, граф Савалов, барон Унгерн. Ему придаются чрезвычайные полномочия – вершить суд, казнить и миловать. Все вооруженные силы передаются в его подчинение, с беспрекословным подчинением командиров. Он имеет право своей властью смещать и назначать командиров частей и подразделений. Финансирование будет осуществляться из императорской казны, а в случае недостаточности средств фельдмаршал имеет право реквизировать любое движимое и недвижимое имущество в пользу короны. Подпись, – завершил чтение Санрат и, обратившись к Владу спросил: – Устроит такой указ, господин Влад? – Санрат еще раз помахал пергаментом, суша чернила.

– Устроит, – буркнул Влад. – Честно говоря, мне это все так противно – вся вот эта возня, эти дрязги…

– Потому я и написал такой указ, – усмехнулся Санрат. – Если бы это было вам приятно, я бы не пошел на это. Ваши полномочия может теперь отменить только император, понимаете? У вас неограниченная власть! Слышали, господа? Он теперь может любого из вас казнить или наградить!

– Это получается, что… диктатор? – ошеломленно спросил Шерадан. – Да у него власть будет как у… хм… – Шерадан поглядел на императора и затих, видимо обдумывая произошедшее.

– Значит, диктатор! – сказал как отрезал магик. – Ваше величество, подпишите!

Санрат положил документ перед императором и подал тому перо.

Метислав взял его, обмакнул в чернильницу и медленно написал через все поле: «Утверждаю, сего дня», – и поставил дату. Санрат взял лежащую рядом печать, красный сургуч, провел над ним рукой и горячий сургуч закапал на лист. Магик приложил печать, снова провел рукой, и Влад увидел, как отпечаток на сургуче засветился.

– Все. Указ вступил в силу. Теперь вы, фельдмаршал, практически диктатор. И ваша обязанность устранить опасность трону. Это и в ваших же интересах, так как герцог – ваш заклятый враг.

Санрат взял со стола чехол – круглый небольшой тубус для хранения свитков, положил туда указ и подал Владу:

– Потом надо будет снять несколько копий в канцелярии, когда будет время, для архива, сейчас же главное – остановить бунт, пока толпа не разнесла весь город. Действуйте, военачальник!

Влад задумался, несколько минут сидел молча, потом скомандовал:

– Масков и Гарсов собирают всех своих бойцов на дворцовой площади, вскрывают арсенал и вооружают максимальное число людей луками. Готовность два часа. Через два часа люди должны стоять у дворца в боевой готовности. Шерадан идет со мной. Где трое магиков, господин Санрат?

– Сейчас будут. – Магик дернул веревку звонка и отдал команду появившемуся секретарю.

Через три минуты в помещение вошли три магика, «перекованные» Владом.

– Идете за мной. Следите по сторонам. При атаке – отбивайте ее чем можете. Все ясно?

– Ясно… – Магики синхронно кивнули.

– Все, все разошлись! Господа, надеюсь, мне не придется применять никаких жестких мер к нерадивым солдатам или офицерам? – произнес Влад. – Если я обнаружу саботаж или же разгильдяйство, наказание – смерть. Так и объясните своим подчиненным. Если кто-то откажется идти на улицы города – смерть на месте. И еще – скажите, им будет выдано месячное жалованье. Сейчас мы с Шераданом этим займемся. А вы, господин Санрат, берегите нашего императора – без него все наши усилия бесполезны. Трехсот бойцов вам вполне хватит на случай отражения атаки. Шерадан, вы знаете дорогу к казначею?

– Знаю. Пойдемте за мной.

Шерадан с мстительной улыбкой вышел из кабинета и пошел по дворцу, переходя длинными коридорами из одной части в другую, пока не дошел до богато украшенной двери метров около трех высотой.

– Вот тут он сидит! Казначей Амбруг. Он постоянно задерживает оплату войску. За дверью канцелярия, а в конце канцелярии его кабинет.

Влад толкнул дверь канцелярии и вошел в длинное помещение, заставленное столами. По стенам комнаты были установлены длинные полки, на которых лежали горы свитков. За столами сидели мужчины разного возраста, чего-то пишущие в свитках и посыпающие их песком для высушивания. Несколько писцов собрались в кучку и разговаривали, обсуждая последние события.

Увидев Влада в сопровождении Амалии, трех магиков и Шерадана, они ошеломленно замолчали, потом один из них что-то шепнул коллегам, видимо, о Владе, и те с интересом стали рассматривать лекаря и его сопровождающих.

– Где казначей? – Влад обратился к группе писцов.

– У себя в кабинете. Не изволили беспокоить, заняты-с! – ответил один из мужчин.

– Ничего, побеспокоим! – Влад прошел через комнату к таким же, как на входе в канцелярию, дверям и попытался их открыть.

Двери были заперты и, подергав их, лекарь начал стучать в них кулаком. Тяжелые дубовые двери отзывались глухим звоном, и Влад продолжил это дело уже ногой, достигнув того же результата, что и прежде, а именно – никакого. Никто не отвечал, дверь была закрыта. Окончательно разъярившись, Влад приказал:

– Всем отойти назад!

Его спутники послушно отступили, а лекарь собрал воздушный кулак и врезал по двери со всей магической мощью.

Эффект был такой, как будто в двери врезался груженный кирпичами грузовик – обе створки влетели внутрь, подняв облако пыли и загрохотав, как подорванные гранатой. Дождавшись, когда пыль осядет, Влад со всей командой прошел внутрь кабинета.

Это было большое помещение, роскошно обставленное – письменный стол на резных ножках, покрытых позолотой, стулья и кресла из той же компании, на стенах картины, а сами стены затянуты драгоценными шелковыми обоями с позолотой.

– Неплохо обустроился казначей… – протянул Влад. – Говорите, по полгода жалованья не видали? Ну-ну… ищите хозяина кабинета!

– Вон там что-то скрипнуло! – показала рукой Амалия. – Там кто-то был!

Она бросилась в дальний угол, где за занавесками виднелась еще одна дверь, распахнула ее и тут же отпрыгнула в сторону – из проема вылетел арбалетный болт и воткнулся в кресло, уйдя в него почти целиком.

– Эй, Амбруг, не дури! – крикнул Шерадан, опасливо отходя от раскрытого дверного проема. – Это я, Шерадан! Тут фельдмаршал и с ним сопровождающие! Выходи!

– Какой еще фельдмаршал! Не знаю никакого фельдмаршала! Кто войдет – буду стрелять! Все вон отсюда! Сейчас стражу вызову!

– Ему сколько лет? – пожав плечами, спросил Влад. – Может, спятил от старости?

– Да вроде не так уж и стар – пятьдесят лет. – Шерадан тоже пожал плечами. – Может, напуган из-за заговора, везде видит происки мятежников? Эй, Амбруг, мы пришли по повелению императора! Выходи! Нам нужно оплатить жалованье солдатам!

– Нечем оплачивать! – как из бочки, гулко отозвался голос казначея. – Нет денег! Идите отсюда!

– Тогда выйди и расскажи, почему нет денег! – крикнул в проем Влад. – Как это в империи нет денег? Куда ты их дел?

– Не ваше дело! Идите отсюда все!

– Он точно спятил, – беспомощно развел руками полковник, – надо его штурмом брать.

Влад кивнул Амалии:

– Только не убивай – живым его сюда.

Она рванулась в дверь, и сразу же стало слышно, как щелкнули тетивы спущенных арбалетов. Послышались голоса, удары, стоны и в дверь поочередно вылетели два молодых человека, полноватые, высокие, с рыжими кудрями на голове.

– Сыновья Амбруга, – прокомментировал Шерадан.

Показалась Амалия, как муравей с ношей, превышающей ее в несколько раз. Мужчина лет пятидесяти и весом килограммов под сто пятьдесят волочился за ней по полу, подвывая и извиваясь, как червяк.

– Сам Амбруг, – опять прокомментировал Шерадан. – Вот разожрался! Вот они где, деньги для пехотных корпусов! В задницу свою вложил!

– Посади его в кресло! – приказал Амалии Влад. – Ты их не поубивала?

– Нет. Только оглушила. А надо было поубивать? Я сейчас! – Амалия сделала шаг к лежащим молодцам и потянула меч из ножен.

– Нет, нет! Не надо, пожалуйста! – Амбруг с ужасом смотрел на происходящее. – Чего вам надо? Я все отдам, все расскажу!

– Хорошо. Успокойся. – Влад пододвинул стул и сел напротив казначея. – Амалия, не трогай их. Итак, Амбруг, где деньги? Где казна?

– Были плохие сборы налогов, казна пуста! И это продолжается уже давно! Мы не можем собрать налоги с дворян к югу от столицы. На землях Ламунского и его соседей. А еще там степняки мешают.

– Амалия, иди погляди, чего они там делали в этой комнатушке? – Влад кивнул на дверной проем, из-за которого был извлечен казначей. – Может, там что-то найдется?

Девушка проскользнула в дверь и после некоторого затишья показалась, прижимая к груди несколько объемистых мешков. Подойдя к Владу, она брякнула их на пол, отчего в мешках зазвенело, а пол вздрогнул от тяжести содержимого.

– А это что такое? – вкрадчиво осведомился Влад. – Эти деньги откуда?

– Мы хотели укрыть их от бунтовщиков! – забегал глазами Амбруг. – Вдруг придут сюда. Хотели укрыть в своем доме.

– Врешь. Вот когда ты говорил про Ламунского – не врал. А про эти деньги врешь. Украсть хотел под шумок. И сколько ты так утащил денег? Говори! Впрочем, можешь не говорить… – Влад поднялся, подошел к казначею, сосредоточился и проник в его память – мелькнули события, картинки из жизни, он процеживал информацию и через несколько минут уже все знал.

– Здорово! Вы представляете, он украл больше двадцати миллионов! Это самый богатый человек в стране! Тут у него около миллиона – не успел переправить в свой дом, и дома одиннадцать миллионов! Живем, господа! Ключи от сокровищницы сюда, быстро!

Амбруг трясущимися руками подал связку ключей, висевшую него на поясе.

– Возьмите! Только не убивайте!

– А где же еще восемь миллионов? – недоуменно спросил Шерадан. – Всего двенадцать – куда он мог деть остальные деньги?

– Купил корабли, замок, товары. Что с ним делать-то… – Влад замер в раздумье. – Снести ему башку, что ли… тут есть темницы?

– Есть, конечно… но насчет темниц… это начальник стражи в курсе, – пожал плечами Шерадан и сел на стул у стены.

– Ясно. – Влад перевел взгляд на одного из магиков, бывших с ним. – Срочно найди начальника стражи – пусть выделит десять человек и подготовит камеру для заключенных. Пусть пока посидят, мятеж подавим – разберемся и с ними.

Магик убежал, и в комнате воцарилась тишина – лишь на полу начал постанывать один из оглушенных парней да мелко стучали зубы казначея.

Ожидание не затянулась – через десять минут в комнате появились двенадцать стражников в полном боевом вооружении, казначей и его сыновья отправились в предназначенное им место пребывания, ну а Влад в сопровождении своих спутников и кряхтящих под тяжестью мешков стражников отправился в сокровищницу.

Проходя через канцелярию с испуганными писцами, он остановился и сказал:

– Казначей арестован за хищения средств и растрату. Есть кто-нибудь, кто может вести дела канцелярии?

Вперед вышел мужчина лет пятидесяти с одутловатым лицом канцелярского сидельца и сказал:

– Я начальник канцелярии Марос. Веду все дела по приходу и трате денег казны. После исчезновения казначея в общем-то ничего и не изменится в делопроизводстве. Все, что делал господин Амбруг, – лишь требовал вывести из казны какие-то средства, а к делопроизводству он отношения почти не имел. Так что если вы оставите всех на местах, дела так и будут идти, бумаги писаться, учет вестись.

– Это при вашем попустительстве он украл деньги? – нахмурился Влад.

– Можно и так выразиться, – невозмутимо сказал Марос. – А что мы могли сделать? Он ставленник его императорского величества, он приказывает – мы выполняем. Все его траты учтены, все выплаты зафиксированы – я в любой момент могу предоставить отчет.

– Хорошо, – успокоился Влад. – Я фельдмаршал, и мне даны особые полномочия.

– Мы знаем, – так же невозмутимо сказал чиновник, – мы довольны, что вы начали наводить порядок. Чиновники помогут вам всем, чем можно. В конце концов, если мятежники сменят власть, мы окажемся на улице, так что можете на нас рассчитывать в полной мере.

– Отлично! – совсем воспрянул духом лекарь. – Задача такая – нужно выдать жалованье за месяц стражникам и гвардейцам, которые находятся во дворце. Выделите людей и проследите, чтобы все прошло по спискам, было учтено. Полковник, останьтесь здесь и с господином Маросом займитесь этой проблемой. Учтите, у нас очень мало времени – город громят и того и гляди здесь появятся мятежники. Марос, назначаю вас исполняющим обязанности казначея – получите ключи от сокровищницы. С жалованьем и со всем остальным потом разберемся. И хочу предупредить: меня обмануть невозможно, я все равно узнаю, если кто-то попытается это сделать. Я магик. Последствия могут быть страшными.

Влад посмотрел на лица присутствующих, оглядел огромный зал канцелярии, в котором работало не менее семидесяти человек, а может, и больше, и вышел из дверей, оставив финансистов заниматься тем делом, которое они лучше всего умеют.

Теперь нужно было посмотреть, как продвигаются дела с вооружением корпуса усмирителей бунта. Прошло уже не менее часа с тех пор, как он и офицеры покинули кабинет императора, к этому времени уже должны были собрать большую часть солдат.

Влад вышел из дворца и замер – все дворцовая площадь была занята толпами солдат – сидящих, стоящих, орущих и молчащих… в воздухе висел стойкий запах мочи – было безветренно, ну а солдаты, самом собой, справляли нужду прямо тут, перед дворцом.

К фельдмаршалу подошли командиры частей и сообщили:

– Луки и арбалеты раздали – около пятисот. Раздали дротики, копья и тяжелые щиты, сейчас получат стрелы и болты, и можно будет выходить.

– Хорошо. Объясните солдатам: за мародерство – смерть. К мародерствующим жителям не подходить – предупреждать криком, потом стрелять. Впереди идут солдаты с тяжелыми щитами, за ними лучники и арбалетчики, по команде командира щитники падают на колени, арбалетчики стреляют, потом тоже на колени – стреляют лучники. Сзади идут обычные пехотинцы и зачищают переулки и разбитые дома от мародеров, всех, кто вооружен и бросается на солдат, – убивать. Я хотел сейчас выдать всем жалованье, но вижу, что мы не сможем это сделать по времени – затянется на часы, а город тем временем спалят. Сообщите бойцам, что жалованье выдадут после усмирения мятежа. Организуйте питание людей. Все, через полчаса выходим. Доложите мне о готовности, я жду.

Влад отошел в сторону, поискал глазами чистый участок земли, где бы он мог хотя бы постоять, но не нашел – везде мусор, объедки, плевки и лужи… Махнув рукой, он пошел на территорию дворца – туда солдат не пускали, потому ничего загадить там они не смогли. Найдя взглядом в глубине двора, возле небольшого бассейна, в котором плавали разноцветные карпы, беседку, окруженную газоном с цветами, он с облегчением уселся на скамейку, откинув голову на удерживающий крышу столб. Его спутники – молчаливые магистры магии и Амалия – пристроились рядом.

Влад посмотрел на Амалию, сжавшую губы с серьезным и хмурым выражением лица, и попросил:

– Сходи в поместье, нам надо, чтобы сюда пришли Макобер и Аканфий. И пусть поторопятся. Марина и Казал остаются защищать дом – вряд ли заговорщики туда еще раз сунутся, но все-таки…

Амалия кивнула и сорвалась с места, ее черная фигурка мелькнула в воротах дворца и исчезла.

Влад посмотрел на магиков, сидящих рядом с равнодушным и отстраненным видом, и подумал: «Все ли у них в порядке с головой? За последнее время они не произнесли и двух слов подряд. Это или их личная особенность, или же вторжение в их мозг было слишком резким и радикальным. Ну где мне было медленно и осторожно влезать в их головы? Не до того, тем более что они были врагами. Потом разберусь, как и что. Главное – они не потеряли своих магических умений, а разговаривает моя пушка или нет, по большому счету до лампочки!»

– Вы восполнили запасы Силы? Зарядили как следует свои амулеты? Нет? А какого рожна вы сидите просто так? Сейчас же начинайте восполнять запасы энергии!

Влад выругал себя за то, что он об этом не подумал. Видимо, эти магики все-таки получились слишком зомбированными, как куклы – они не позаботились даже о том, чтобы восстановить свой боевой потенциал. Он даже не стал спрашивать их имен – решил называть их про себя Первым и Вторым.

Магики закрыли глаза, впав в транс, а Влад стал размышлять и прикидывать, во что выльется вся эта авантюра…

Его удивило, что Санрат так легко выдал ему индульгенцию на все его действия во славу трона, и ему даже польстило такое отношение к себе. Теперь Влад стал раскладывать все по полочкам, вспоминая подробности:

«Теперь я фактически военный диктатор. До тех пор, пока император (читай Санрат), не отменит действие этого указа. Кстати сказать, он может сделать это в любой момент, и я удивлюсь, если у него в запасе нет указа, отменяющего тот, что дает мне такие полномочия. Этот указ дает мне полномочия против Ламунского, и такие, что я сам не ожидал получить, но воспользоваться ими я могу и по своему усмотрению. Кто мне мешает сейчас просто захватить трон? Провозгласить себя императором, Владом Первым? Только то, что это ввергнет страну в невероятную смуту, а мне даст разоренную страну, врагов в лице всех сторонников императора и гильдии, а все это ударит по мне, по тем планам, что я наметил. Кстати сказать, кто мне помешает потом вернуться к этому вопросу? Вначале уничтожить Ламунского, прибрать владения его и его соратников в свое пользование, создать крепкую армию, подчиняющуюся исключительно мне, а уж потом… потом посмотрим. Пока что власти у меня больше, чем у императора, а дел столько, что придется забыть о сне. Если все так, как рассказали военные, армии у государства практически нет. Если раздавят императора, мне точно конец – Ламунский поставит меня вне закона. Когда я прижму врагов трона и получу могущество – вот тут уже надо опасаться: кто мешает тому же Санрату и Метиславу объявить меня самозванцем и попытаться отобрать завоеванное? За Санратом стоит вся гильдия магиков, а это сила, плюс те, кто будет недоволен моими действиями. В общем, буду действовать шаг за шагом, пока не устраню всех, кто мне вредит, а потом… потом посмотрим. Война план покажет. На моей стороне еще и драконы, не надо забывать! Кстати, что-то я давно с Зеленушкой не общался, как он там? Кажется, прошла целая вечность после того, как мы с ним расстались, а ведь всего несколько дней!»

Влад вызвал в голове образ дракона и послал его через Черноту в пространство. Некоторое время ничего не происходило, потом в его голове грохнуло:

– Привет. Подожди! Мы тут бежим! Ох! Твари! Вы, люди, такие гнусные изощренные мелкие твари – никаких слов нет! Чуть не убили!

– Зеленушка, чего там у тебя происходит? – встревожился Влад. – Ты здоров?

– Здоров. Только очень зол и устал! Придется Бориславу сейчас двойную порцию говядины выдавать! Похоже, я быка съем целиком!

– Ты расскажи, в чем дело! У меня мало времени, опиши, что там происходит?

– В общих чертах так: мы погнались за отрядом, который разорял одну из деревень, они сели на лошадей… довольно вкусных, кстати, тварей, и стали от нас убегать. Мы их преследовали и оказались у замка врага. Большое такое сооружение, наподобие твоего замка. Мост они подняли, я попытался доплюнуть до ворот – не смог, да и толку – там опустили толстую решетку, если бы я смог доплюнуть, спалил бы дерево, но железо спалить невозможно. Хуже того – ваш человеческий разум такой хитрый – у них нет тех штук, что ты мне показывал, ты называл их пушками, но есть почти такие же по мерзости приспособления. Одно мечет здоровенные острые бревна так далеко, что нам пришлось отойти от замка на двести шагов, моих шагов. Одно такое чуть не проткнуло меня насквозь – если б не моя ловкость, тут бы и конец! А еще у них какие-то штуки, мечущие огромные глыбы камней на то же расстояние. Если бы такой глыбой я получил в бок, самое меньшее – был бы изуродован. Вот такие дела. Нам пришлось отступить – Борислав приказал уходить к твоему замку и оборонять его, ждать твоих распоряжений. Я тебе скажу вот что: там и ваши колдуны есть – вылетали шары и молнии. Для нас это ерунда, ты знаешь, что на драконов это не действует, а вот двух людей зацепило, наповал. Везут с собой трупы. Что нам делать? Что сказать Бориславу? Он знает, что я сейчас с тобой разговариваю.

– Передай, чтобы держались, я сейчас не могу прилететь к вам – в столице мятеж, Ламунский попытался свергнуть императора, и теперь идет война. Меня назначили фельдмаршалом с особыми полномочиями, и я сейчас выступаю на усмирение погромов, потом организую защиту города от мятежников. Только после смогу вылететь к вам с войском. Мне дали полномочия уничтожить всех мятежников во главе с Ламунским. Они сейчас, скорее всего, попытаются под шумок взять город, а если не выйдет, пойдут к вам. Когда повернут в вашу сторону, у меня будет время, чтобы подготовиться, – их путь займет много недель, за это время я организую им встречу. Держитесь!

– Держимся, держимся, – проворчал дракон, – вот как отобьют хвост булыжником, не будем держаться. А за деревнями твоими мы не уследим – пожгут их. Побыстрее там заканчивай – надо им ноги повыдергать!

Картинка: вопящие безногие латники, ползающие по земле на одних руках, без ног. Картинка: здоровенная стрела из баллисты, на которую задницей нанизан вопящий латник, и рядом два веселых дракона, взявшись за лапы, водят хоровод.

Влад не выдержал и рассмеялся, послав дракону картинку себя, обнимающего Зеленушку.

– Соскучился по тебе, грубый ты ящер!

– Я тоже по тебе… хорошо хоть Радуга рядом… тебе тоже есть там с кем пооплодотворять яйца, да? Чем-чем, а постоянством ты никогда не отличался. Везет тебе – Радуга против того, чтобы рядом со мной была еще парочка симпатичных подруг. Последний раз, когда я ей это предложил, она так меня лягнула, что у меня хвост болел неделю. Злостная самка! Огонь! Она тебе привет передает и говорит, чтобы ты не совращал меня своим распутством! Хе-хе-хе…

– Ну все, обнимаю тебя – тут бегут ко мне, началось! Позже свяжемся! – Влад отключился.

К нему быстро шли Масков, Гарсов, Шерадан и Макобер с Аканфием, позади них Амалия, похожая на черную пантеру.

– Все готово, господин фельдмаршал! Мы готовы к выступлению!

– Выступаем! – решительно сказал Влад. – Стараться по возможности допускать меньше жертв, но при этом безжалостно отвечать на любое сопротивление! Как только выйдем с имперской улицы, выстраиваемся в боевые порядки – солдаты занимают все переулки и улицы и идут, сомкнув ряды. Берегитесь нападений с крыш! Все, пошли! Магики со мной, следим за флангами!

Группа командиров вышла из ворот, и Влад увидел перед собой площадь, заполненную рядами солдат. Впереди стояли самые рослые и сильные, с мечами и полуцилиндрическими щитами, позади – лучники и метатели дротиков.

Картина была впечатляющей: больше полутора тысяч воинов – это сила. Вот только применять ее приходилось против своего же населения, и это портило настроение.

Командиры побежали к своим подразделениям, отдавая приказы ротным, взводным, потом прозвучали рожки сигнальщиков, и вся махина двинулась вперед.

Влад со своими соратниками шел сбоку и чуть сзади, наблюдая за тем, как и что происходит.

Стальная лавина спустилась вниз по Имперской улице и начала равномерно двигаться в сторону центра, где поднимались клубы дыма и виднелись языки пламени. Сзади было хорошо видно, как время от времени щитоносцы останавливались и падали на колени, после чего поднималась туча стрел, находящая своих жертв среди бунтовщиков.

Особо ярые, то ли пьяные, то ли в наркотическом опьянении горожане бросались на стену щитов с подручным оружием – кто с топором, кто с саблей, кто с мечом, а кто и просто с палкой – и тут же падали под ударами щитоносцев, втыкающих в них мечи из щелей между щитами.

Влад приблизился к задним рядам солдат и тут заметил, что с плоских крыш в них целятся незаметно подкравшиеся бунтовщики – конструкция домов такова, что крыши легко можно было использовать как площадки для стрелков, это особенность средневековых крепостей-городов, как он помнил. Прорвавшегося внутрь крепости врага можно было уничтожать как с крыш, так и используя запутанные и узкие улочки, но теперь все это играло против хозяев города.

– Сверху, смотрите сверху! – крикнул Влад и, не дожидаясь реакции солдат, ударил в появившихся сверху лучников воздушным кулаком – людей подкинуло в воздух и они полетели, кувыркаясь, как тряпичные куклы, брошенные капризным ребенком.

Каждый шаг «миротворцев» добавлял жертв и с той, и с другой стороны – то в кого-то из солдат попадала шальная стрела, пущенная неизвестно откуда, то падали, утыканные стрелами, мародеры – улицы города покрылись кровью, трупами и телами раненых.

Солдаты пленных не брали – таково было распоряжение командования. Раненые тут же добивались, чтобы не могли ударить в спину. Дома с разбитыми дверями и окнами проверялись, иногда в поместьях и больших домах вспыхивали целые битвы между грабителями и имперской стражей.

Подбежал Гарсов:

– У нас потери! Погибло уже двадцать человек и столько же ранены! Это все при зачистке зданий!

– Ну а что делать? Оставлять незачищенные здания позади, чтобы бунтовщики из них стреляли в спину? Что вы предлагаете? Война есть война, на ней гибнут люди. Мне жаль.

Влад был раздражен – ему не нравилось происходящее, тем более что вся ненависть народа со временем обратится против него, ведь это он приказал стрелять в мародеров и уничтожать все сопротивляющееся, кем бы оно ни было! Женщина с арбалетом или подросток – все равно кто, но, если он мог причинить вред солдатам, подлежал уничтожению.

Ближе к рынку стража столкнулась уже с организованным сопротивлением – бунтовщиков было не менее пятисот человек, вполне прилично вооруженных, вот только они не могли предусмотреть применения луков и арбалетов – у них не было щитов. Тучи стрел, выпущенных стражниками, тут же проредили толпу нападавших, но она так и продолжала нестись на ряды солдат, прикрытые красными полуцилиндрическими щитами.

Влад сразу оценил опасность ситуации – позади нападавших просматривалась еще одна толпа, вдалеке, бегущая сюда, и приказал:

– Магики! Построиться в ряд! Бьем по толпе! Воздушный кулак и молнии! Начали!

В набегающую толпу ударили воздушные кулаки, сразу превратившие вооруженный сброд в кровавую кашу.

Некоторых солдат рвало при виде месива из частей тел, кишок и чего-то красного, густого, как варенье. Магики, устроившие эту бойню, тоже были бледны, и, похоже, их мутило – по крайней мере с Владом было именно так.

Атака захлебнулась. Нападавшие, оставшиеся в живых – примерно половина, – бросились назад и столкнулись с подбегавшей толпой.

В ней Влад с негодованием и тревогой обнаружил много одетых в кольчуги и хорошо вооруженных солдат – то ли это были люди Ламунского, то ли дезертиры, – скорее всего первое, потому что из набежавшей толпы ударили фаерболы и молнии по стоявшим за щитами солдатам, а кроме них по стене щитов врезало и несколько воздушных кулаков. Щиты вместе с людьми подбросило – разом погибло не менее ста человек.

Началась паника. Щитоносцы побежали назад, давя лучников, а те, падая и бросая оружие, тоже кинулись прочь от страшной опасности, не слушая воплей командиров.

Неожиданно над местом боя, заглушая грохот, вопли раненых и радостные крики нападавших, прогремел голос Макобера, усиленный каким-то магическим способом:

– Щитоносцы, стоять! Те, кто побежит, будут повешены! Лучники, изготовиться к стрельбе! Магики, ударить по отступникам!

Макобер весело подмигнул Владу и тот благодарно кивнул ему головой, буркнув:

– Научишь меня потом этому фокусу!

Трубный крик магика возымел действие – бегущие остановились и начали выстраивать стенку. Из-за щитов в бунтовщиков снова понеслись залпы стрел – те тоже отстреливались, но из-за отсутствия у них щитов несли большие, просто огромные потери.

Вражеские магики переключились на Влада и его спутников – в их сторону понеслись огненные шары, скрестились потоки молний. Как обычно, у кого меньше силы, тот и проиграл. Влад посмотрел на происходящее, охваченный голубым сиянием от попавших в него молний, и скомандовал:

– Бьем только воздухом и бежим на противника, вступаем в рукопашную!

Магики одновременно ударили по тому месту, откуда летели молнии, мощными зарядами воздушных кулаков – вражеских пехотинцев (кроме тех, что были защищены амулетами или полями магиков) унесло, как прошлогодние листья ветром, и вражеские магистры остались на площадке неприкрытые – их было семеро, и они беспрерывно творили волшебство, пытаясь передавить противника.

Влад и его спутники понеслись на врага, не обращая внимания на их выстрелы – амулеты и поля отбивали удары, и исход дела могла решить только сила человеческих рук.

## Глава 3

Влад с разгона ворвался в группу магиков и сразу же уцепился за одного, высокого мужчину лет сорока пяти. Тот с ужасом воззрился на лекаря, выхватил кинжал и попытался вдавить его в тело противника.

«Ага! Знают, гады!» – мелькнула мысль у Влада, и он, оторвав магика от земли, врезал им по стоявшей неподалеку бочке – видимо, бунтовщики пытались строить баррикады и немного не успели. Спина противника не выдержала столкновения с произведением бондарей, с хрустом переломилась, а Влад на всякий случай еще свернул ему шею.

Рядом упал второй магик – проколотый насквозь мечом Амалии, а чуть поодаль яростно ревел Макобер, вцепившись, как бультерьер, в здоровенного магика и пытаясь его задушить.

Силы явно не были равны, Макобер сдавал, и Влад поспешил ему на помощь. Он обхватил кольцом своих рук руки этого магика сзади и, прижав их к телу, крикнул Макоберу:

– Отпусти его! Я держу!

– Я бы отпустил, да он меня держит!

Если бы не серьезность ситуации, Влад бы рассмеялся, вспомнив анекдот про медведя: «Я медведя поймал!» – «Так тащи его сюда». – «Не могу – он меня не пускает!»

Сосредоточившись, Влад ворвался в мозг захваченного магика, и неожиданно получил мощный ответный удар, от которого у него потемнело в глазах, – это был менталист! И менталист очень, очень сильный!

Два магика замерли на месте, и казалось, что они просто стоят и ничего не делают. Физически они действительно ничего не делали, борьба велась на ментальном уровне: каждый яростно старался захватить мозг противника.

Все это длилось секунд пять – долгих пять секунд, которые Владу показались вечностью. Воля противника, похожая ментально на стальной стержень, под напором лекаря истончалась и скоро хрустнула, впустив агрессора внутрь черепной коробки.

Потекли фразы подчинения, впечатывающиеся в глубину мозга, и вот уже захваченный магик стоял спокойно, глядя, как добивают его коллег.

Влад попытался остановить бойню, но было поздно – Амалия уже перерезала глотку последнему из мятежных волшебников. В живых остался только тот, кого захватил Влад.

С мятежными магиками было покончено, и стража двинулась вперед, преследуя убегающую толпу. На месте сражения осталось более четырехсот трупов, сотня из которых принадлежала солдатам имперских войск.

«Это плохой, очень плохой результат! Нельзя так бездарно терять бойцов – впереди чистка всей столицы! Увы, стражники и гвардейцы обучены довольно бездарно, так что потери очень большие. Ну да, свою роль здесь сыграли мятежные магики, но были жертвы и среди толпы, а уличные смутьяны вообще никак не обучены, однако урон военным наносили вполне весомый», – подумал Влад и досадливо сплюнул на брусчатку мостовой.

Следующие несколько часов не запомнились практически ничем особенным – шло планомерное выдавливание мятежников и беснующейся толпы с улиц города. Сквозь цепь стражников мало кто мог просочиться, если только они не прятались где-то под полом, в тайниках, а так – все, кто нападал на регулярные войска или был захвачен, – уничтожались. Тех, кто вел себя тихо и мирно, обычных жителей города, не трогали.

После первых столкновений стражники и гвардейцы поняли выгодность тактики, предложенной Владом, и уже четко выполняли все действия, обеспечивающие безопасность своих построений и максимально эффективное уничтожение противника. Вскоре мародеры начали бросать оружие и прятаться по своим домам – бунт стихал и только отдельные очаги сопротивления пылали в городе, растрепанном и разрушенном, как после ураганного ветра.

Воинские части, которые должны были охранять пределы города и стоять на страже империи, отсутствовали, растаяв под напором мятежной толпы, как зимний снег под весенним солнцем. Они покинули свои казармы и разбежались, за исключением пятисот человек, организовавших оборону в одной из казарм и державшихся до прихода стражи и гвардейцев. Это были старослужащие, люди тридцати – сорока лет, считающие, что поддаться толпе каких-то хулиганов и мародеров – это унижение для воина. Они сумели выбить из военного городка бесчинствующую орду, но те, прежде чем уйти, разграбили и подожгли воинские склады.

Возглавил оборону капитан Тарлов – вояка лет сорока, напоминающий повадками и умением Семена – начальника охраны клиники. Тарлов матерился, поносил командиров и чиновников, и если бы Влад его не остановил, набросился бы на Шерадана с кулаками, обвинив его в развале армии.

Городские ворота были сиротливо распахнуты, и на стенах города не патрулировали стражники, как это бывало всегда в обычные дни.

Возле КПП, на котором всегда собирали плату за вход, не стояло ни одного стражника, и только ветер теребил рубаху убитого стрелой в глаз мужчины, который зажимал в руках окровавленный топор, – мятежник не успел скрыться и его настигла стрела карателей.

За воротами виднелась брошенная телега с мертвой лошадью, в которую угодила случайная стрела. С телеги вывалились чашки, ложки, какое-то барахло – то ли кто-то из жителей пытался бежать из охваченной огнем столицы, то ли мародеры из ближайшей деревни не успели вывести награбленное. Все это тряпье и нужные в хозяйстве вещи валялись на дороге, втоптанные в пыль солдатами и беженцами.

«Интересно, сколько в городе осталось людей после этих событий? Наверное, не больше половины… остальные удрали или погибли, – подумал Влад и тут же ему в голову пришла другая мысль: – Панфилов! Что с ним? Надо проверить!»

– Капитан Тарлов, подойдите ко мне!

– Слушаю вас, господин фельдмаршал! – Вояка, перестав ругать весь свет, подошел к Владу и встал перед ним – не так чтобы молодцевато, но на всякий случай вытянувшись перед высшим офицером.

– Поручаю вам организовать оборону городских стен, и самое главное – ворот. Вам будет доставлено питание, а также выдано жалованье для солдат за месяц. Сообщаете мне обо всем, что вам нужно и что считаете важным, – будем обсуждать, и все, что нужно для обороны, будет сделано. Составьте список того, что потребуется в ближайшее время для отражения атаки противника, а также укажите в нем хозяйственные нужды. Вам будут переданы пятьсот гвардейцев, задействуйте их в обороне, причем срочно. Если появятся поползновения среди ваших подчиненных, пехотинцев или гвардейцев, к дезертирству или отказы от выполнения обязанностей – пресекать любым способом, вплоть до смертной казни. Я все беру на себя. Мне даны чрезвычайные полномочия. Присваиваю вам звание полковника, потом это зафиксируем официально. Если не сумеете справиться с обороной города – повешу. Нет, я просто оторву вам голову! Вы все поняли, полковник?!

– Все четко изложено, – усмехнулся Тарлов, – давно пора навести порядок. Разрешите идти исполнять?

– Идите. Подойдите к генералу Маскову и договоритесь о переводе гвардейцев. Вот еще что: вам придаются четыре магика. Теперь это военные магики. Они будут выполнять все ваши распоряжения по защите города. Они не подчиняются гильдии – только полковнику-магу и мне, и будут находиться при вас до особого распоряжения. Утром доложите мне все, что вы сделали. Отправляйтесь служить, полковник!

– Есть! – отсалютовал новоиспеченный «полкан» и бросился к командиру гвардии, что-то бурно обсуждающему с начальником стражи.

После первых же его слов красный как рак Масков сорвался с места и подбежал к Владу:

– Что это такое?! Как это императорская гвардия будет подчиняться пехотному капитану… полковнику?! Как это возможно, они откажутся исполнять его приказания!

– Откажутся – он их повесит. Или подчиненные ему магики спалят их на месте. Необходимые указания я ему дал. А если вы будете постоянно кричать и возмущаться, как баба, я смещу и вас. И размещу в камерах рядом с проворовавшимся казначеем, а потом буду судить – за развал гвардии, за то, что половина военных дезертировала или участвовала в заговоре против императора! Я могу прямо сейчас снести вам башку за то, что вы сделали с армией!

Из-за спины Влада, криво усмехнувшись, выдвинулась Амалия, недвусмысленно нащупывая рукоять меча, и генерал, похлопав губами, как рыба, выброшенная на берег, замолчал, побледнел и отсалютовал, вытянувшись, будто новобранец перед строгим сержантом.

– Так-то лучше, – жестко и угрюмо добавил Влад. – Я, мать вашу, сделаю из вас армию, даже если вы этого не хотите! Господа! Все дуэли запрещены! Если кто-то задумает организовать дуэль – оба дуэлянта будут повешены, если останутся живы. Впрочем, мертвых тоже повесим. С табличкой «Идиот». Все отпуска запрещены – жить в казармах. Полковник Гарсов, собрать всех стражников и организовать круглосуточное патрулирование, группами не менее десяти человек – пресекать преступления, мародерство. Виновных казнить на месте. Господа магики! Вы поступаете в распоряжение полковника Тарлова и будете исполнять его приказы до распоряжения полковника-мага. Каждому из вас присваивается звание лейтенант. Вы будете именоваться лейтенант-маг. Полковник Тарлов, займитесь их размещением и оформлением. Надеюсь, канцелярия сохранилась? Полковник Шерадан, я отстраняю вас от командования до особого распоряжения. Вами будем заниматься позже – нужно разобраться, как вы оказались вдали от своих пехотных корпусов и не имели связи с ними до последнего момента. Все жалобы и пожелания можете отправлять мне – я их рассмотрю. Господин Макобер! Отправляйтесь в академию – вы должны набрать максимальное количество магиков для службы в армии – лучше добровольцев, но, если их не будет, тащите насильно, иначе им головы снесем. Вы назначаетесь полковником-магом, командиром корпуса военных магов. И, Сигизмунд, сними этот хренов халат! Мне все время кажется, что я на представлении бродячих артистов!

– Ты ничего не понимаешь в творчестве, – тихо сказал Макобер, – и вообще, раз я теперь военный – ты бы мне молодость сделал, что ли! А то ведь я, может, сдохну скоро – мне лет-то уже не так мало, а?

– Сделаю, чуть позже. Давай-ка придумай тогда форму для военных магов, только без твоих дурацких выкрутасов – все равно не пропущу эти дикие расцветки!

– Ты зверь, и я устрою против тебя заговор! Вместе с Амалией. Душенька, устроим заговор? Ляжем, поговорим, заговорим… все, все, убегаю! Злыдня какая! И плюется-то как метко… какая гадина ее этому научила?

Макобер умчался в сторону академии, вытирая глаз от плевка, чего-то бормоча себе под нос и хихикая, а Влад потребовал двух коней, и скоро они с девушкой уже скакали по брусчатой мостовой в сторону дома Панфилова.

Через полчаса бодрой рыси по усыпанным обломками окон, дверей и кухонной утвари улицам они были у дома Панфилова.

По дороге им не раз приходилось переезжать через трупы, отчего лошади фыркали, ржали и шарахались, чуя кровь. Лошади никогда ее не видали – государство очень давно ни с кем не воевало…

Дом Панфилова, окруженный высоким крепким забором, устоял против орд грабителей – по крайней мере внешне. Только местами забор был перекошен да в деревянных брусьях под крышей и в оконных рамах торчали случайные стрелы.

Влад постучал в ворота, долго никто не отвечал, потом над забором показались три человека с большими арбалетами, и кто-то грубо спросил:

– Чего надо? Валите отсюда, пока не пристрелили!

– Передай хозяину – Влад приехал.

– Влад? – Видимо это имя было известно говорившему, потому что он сразу исчез, что-то загромыхало, и ворота со скрипом стали открываться. – Въезжайте скорее – он предупредил, что вы можете появиться. Он наверху, ранен!

– Ранен? – заволновался Влад.

– Ранен, тяжело. Мы хотели за вами посылать, но куда тут – еле отбились, только час назад толпа откатилась!

– Мы же вроде их утихомирили! – Влад скрипнул зубами. – Вот сволота! Веди скорее!

Он соскочил с седла и следом за провожатым взбежал на второй этаж и по знакомым коридорам влетел в спальню купца.

Картина его не обрадовала. Панфилов лежал на постели, в сознании, на животе его была тканевая нашлепка, вся пропитанная кровью. В комнате находились еще два бойца, с луками наготове они стояли у открытого окна, а у кровати сидел Олег, с надеждой поднявший глаза на вошедшего лекаря:

– Слава богу, вы тут! Отцу очень плохо! Ранение в живот – стрела!

Влад сразу оценил ситуацию:

– Быстро сюда крепкой водки или спирта! Стрела осталась в ране?

Он откинул повязку, и на него пахнуло неприятным запахом – стрела, ударившая в низ живота, похоже, пробила кишечник. Влад поморщился – отвратительное ранение! Зараза уже в брюшной полости. Если бы он не появился сейчас – жить купцу оставалось несколько часов, в мучениях ожидая неминуемой смерти.

– Стрелу он выдернул – вон валяется… – Парень с отвращением показал на лежащую у стены стрелу с широким наконечником-срезнем, которым калечат людей и лошадей.

Надо же было случиться, что она угодила именно в живот и широченным пятисантиметровым лезвием наискосок вспорола ему брюшину.

– Какого черта он не надел кольчугу?! И какого черта он без амулета?

– Эй, эй, я еще живой! Чего вы там в третьем лице меня обсуждаете? – хрипло засмеялся купец, сразу покрывшись крупными каплями пота. Ранение в живот очень, очень болезненное и наверняка причиняло ему немалые страдания. – Ну да, болван. Подошел к окну посмотреть, чего там происходит, вот и получил в кишки. Слава богу, ты пришел, друг! Я уже не надеялся тебя дождаться. Ребята предлагали поехать за тобой, но где тебя искать? Да и опасно – их могли убить. Я запретил. Ну вот, как всегда я оказался прав – ты не забыл про старого друга… – Глаза Панфилова стали закатываться, и Влад с ужасом понял, что тот умирает.

– Стоять, савраска! – непонятно крикнул Влад и наложил руки на раненого.

В комнате как будто запрыгали искры – настолько мощный заряд Силы пустил он в организм умирающего. Черно-красные завихрения в ране стали упорядочиваться, и теперь над ней он видел только ровное красное свечение – сердце, уже останавливающееся, перестающее толкать по сосудам отравленную кровь, снова заработало, подстегнутое волей лекаря.

Сосредоточившись, он занялся заживлением кишечника, распоротого стрелой. Решительно выдернув кинжал из ножен у стоявшей рядом Амалии и бесстрастно наблюдавшей за работой командира, он разрезал брюшину, обнажив месиво из кишок и их содержимого, вывалившегося из разрезов, потом громко крикнул:

– Быстро мне тазик и воду! Бегом, сонные мухи! Водку сюда, и побольше!

Стоявший рядом Олег неожиданно закатил глаза и упал в обморок, грохнувшись так, что вздрогнул пол. Влад мельком взглянул на него и уже больше не обращал на парня внимания.

Ему принесли тазик, воду. Влад вылил в тазик сначала воду, потом опорожнил в него бутыль с водкой и приказал держать его рядом с телом. Повернув Панфилова, пребывавшего в счастливом забвении и не знавшего, что с ним делают, лекарь стал промывать ему кишечник, пользуясь тампонами из ткани, смоченными в воде с водкой.

Очистив, как мог, от содержимого кишечника брюшную полость, он снова положил раненого на спину и стал сращивать распоротые кишки. Они были взрезаны наискосок, но не перебиты до конца, потому его задача оказалась полегче, чем он вначале думал.

Срастив кишки, лекарь перешел к разрезу в брюшине – это заняло немало времени, не менее двадцати минут. Волокна мышц оплетали поврежденные мускулы, срастались в единое целое, кожа стягивалась и закрывала красный витой слой плоти розовым покрывалом. Теперь осталось очистить кровь от попавших в нее микробов и закончить с брюшной полостью – как он ее ни чистил, там оставалось еще много заразы, которая могла привести к инфицированию и воспалению. Сантиметр за сантиметром он уничтожал, выжигал заразу из тела товарища, красное свечение в животе медленно гасло, сменяясь чистым светом здоровой ауры нормального человека.

Влад подумал долю секунды и решил: «А какого черта? Почему и нет? Раз влез к нему в организм, так надо уж поработать по полной. Масса у Панфилова приличная, благоприобретенного жирку хватает – все будет нормально».

Еще с полчаса он переделывал купца, изменяя его тело, постаревшее и грузное.

Когда изо рта мужчины посыпались зубы – старые, гнилые и желтые, выталкиваемые новыми растущими, – Владу пришлось наклонить его голову на сторону. Олег заволновался и стал спрашивать, что случилось. Влад не отвечал – ему было совсем не до того. Он укрепил мускулатуру, запустил процесс омоложения на полную, параллельно с очищением организма от вредных веществ, попавших туда при ранении.

Волосы Панфилова, до этого седые, потемнели, как и борода, и купец стал выглядеть на тридцать – тридцать пять лет. Сильнее омолаживать Влад не стал – могли не понять его подчиненные. Еще немного подумав, он снова сделал волосы и бороду седыми – пусть тело будет молодым, а это останется как есть, а то, не дай боже, его многочисленные служащие и за хозяина не признают.

Наконец дело было сделано. На кровати, под удивленными взглядами окружающих, лежал худощавый мужчина с седыми волосами, в слишком широкой для него одежде, перепачканной кровью.

Влад посмотрел на него, как художник на картину после завершения последнего мазка, и с удовлетворением отметил: хорошо получилось. Полтора часа времени – и из полутрупа вылущился вполне симпатичный человек с мужественными чертами лица и сильным молодым телом.

Лекарь провел рукой над головой лежащего, тот задышал сильнее и открыл глаза:

– Живой? Ты меня все-таки вытащил? А я куда-то летел… коридор такой, длинный… так хорошо было! Хм… мне и тут хорошо, так хорошо я давно себя не чувствовал! Только есть хочется страшно да слабость. А чего вы все так на меня смотрите?

– Да есть на что посмотреть, – усмехнулся Влад. – Как, Олег, хорошо я поработал? Узнаешь папашу?

– Если честно – с трудом! – Олег восхищенно развел руками. – Пап, ты в зеркало на себя глянь! Если бы не борода и волосы, я бы сказал, что ты не намного старше меня!

– Эй, колдун, ты чего там со мной сотворил? – Панфилов легко вскочил с кровати, чуть не упав на пол.

– Тише ты, тише! – предупредил лекарь. – Научись владеть новым телом!

– Новым? – недоуменно спросил купец и посмотрел на свои руки, на обнаженный живот с квадратиками мышц и без следа жировой прослойки. – Ух ты! Эдак и жениться уже можно! Сынок, ты не против? – Панфилов начал смеяться, ему вторил сын, обнявший его и уткнувшийся в седую гриву отцовских волос. – Ну что же, господин лекарь, я тебе должен! И много должен. Очень много. Так, что и не расплатиться. Если бы не ты, сейчас я бы уже наслаждался игрой на музыкальных инструментах, сидя в ангельском обличье на облаке. Или меня демоны бы пыряли вилами в подземном мире. Скорее всего второе, слишком уж я почудил в молодости. Но тсс! – Он приложил палец к губам и указал на сына. – Ему мы об этом не скажем!

Он опять начал смеяться, потом затих и серьезно спросил:

– Чего это я так много болтаю, не скажешь мне? Сам себя не узнаю!

– Реакция организма на стресс. Ты умирал, и твой мозг к этому уже был готов. А теперь обратная реакция – восторг, удовольствие, радость. Пройдет, когда узнаешь, зачем я приехал. Только вначале давай-ка приведи себя в порядок. И на стол накрой чего-нибудь – мы с Амалией с утра не ели, а уже вечер, и нам сегодня досталось по полной, скажу тебе откровенно.

– Сейчас вымоюсь, – поморщился Панфилов, – воняет от меня, как из сортира. И кровать всю промочил – перины выкидывать придется. Сынок, распорядись, чтобы на стол собрали – вина пусть хорошего достанут, с островов которое. Представляешь, Влад, вино из белого винограда – пьяным не становишься, а потом ноги не идут! Впрочем, на тебя же не действует. Соку там ему достаньте! Сам помыться не желаешь? Я сейчас скажу, чтобы вам купальню приготовили.

– Хм… давай, точно – я в тебя вляпался, – усмехнулся Влад. – Да и Амалии надо помыться, от нее несет, как от забойщика скотобойни. Она сегодня сотни полторы народу положила…

– Слушай, давай я на ней женюсь! – усмехнулся Панфилов. – Мне тогда никакие враги не страшны. Амалия, пойдешь за меня замуж? Я тебе корабль подарю! Хочешь? Два подарю! Пять! Бросай ты своего командира – будешь сама командиром! Нет? Жаль. Вот где мне такую найти, а? Влад, сделай мне такую подругу, как твоя! Ладно, пойду мыться. Подождите, сейчас пришлю за вами служанку.

Минут через десять появилась служанка, небольшая смуглая девушка, чем-то напоминающая Амалию, и повела их в купальню.

Вода уже была налита и подогрета – видимо, под бассейном горел огонь и подогревал емкость. – Влад заинтересовался этим и решил попозже узнать у купца, как это все обустроено. Почему бы не завести такие бассейны у себя в поместье?

Следующий час они блаженно плавали, как две огромные жабы, добравшиеся до лужи… лежали на воде, ныряли, плескались, намыливались и снова ныряли, пока наконец, чистые и свежие, с отвращением не влезли в свою пропотевшую, со следами крови одежду, чтобы идти к столу.

Служанка ждала их в коридоре, прохаживаясь возле двери, и только иногда осторожно заглядывала в комнату – то ли любопытство, то ли Панфилов приказал ей исполнять все требования своих гостей. Девушка была миленькая и довольно молодая, впрочем вполне искушенная – Влад чувствовал ее живой интерес к своему телу и, как ни странно, к телу Амалии.

Усмехнувшись, он решил, что старый хитрец прислал ему, так сказать… обоюдоострую служанку – и для него, и для Амалии. Но этого ему сейчас как-то было не очень нужно – перед ним стояли слишком важные и спешные задачи, а покувыркаться с девушками всегда успеется.

Панфилов уже сидел за столом, благостный, чистый и хрустел малосольным огурцом.

– Вовремя вы! Как раз тетерку принесли! Гляньте, какая жирная! Скорее рвите ее на части, несчастную!

– Не надо про «рвите», – поморщился Влад, – нарвались уже сегодня, досыта.

– Что, так плохо? – нахмурился купец.

– Еще хуже. Армии нет, стража наполовину разбежалась, гвардия – одна половина в заговоре, другая смотрит, как бы свалить подальше и отсидеться. В общем, так: хошь не хошь, а я забираю тебя на государственную службу.

– Это как это ты забираешь? Куда забираешь? Я чего-то не знаю?

– Ничего не знаешь. Вытри руки. Почитай вот. – Влад протянул Панфилову тубус с вложенным в него императорским указом, тот протер руки чистым полотенцем, с интересом вынул документ и вчитался.

Через минуту его глаза выпучились, челюсть отвисла, и он, заикаясь, сказал:

– Т-ты… ты вообще понимаешь, что это такое? Ты вообще понимаешь? Ты же фактически власть в стране! Ты военный диктатор! Ты самый могущественный человек в этой части континента! Тебе сейчас в ноги пасть или подождешь, пока пообедаю?

– Успеешь пасть, – усмехнулся Влад, – жуй и слушай. Ситуация такова: существование всего государства зависит от того, удержим мы сейчас трон на месте или нет. Если придет к власти Ламунский, он уничтожит все, что нам дорого. Ну ты, может, еще и выплывешь, хотя можешь многого лишиться – слишком ты жирный кусок со своими кораблями и магазинами, а я могу потерять и жизнь, и своих друзей. Потому у меня сейчас альтернативы нет – мне надо уничтожить эту шайку любым способом. И все эти способы кровавы и страшны… много людей погибнет.

– А я тебе зачем? Я чем могу помочь? – с трудом выговорил Панфилов забитым мясом ртом. – Само собой, я тебя поддержу, если бы не ты, я бы сейчас был уже трупом. Да и за лишние десятки лет жизни стоит тебе отплатить. Можешь распоряжаться большой частью моего состояния. Часть я, конечно, отдам сыну – родная кровь, не могу же я оставить его с голым задом, но все остальное отдам тебе. Даже интересно было бы начать все сначала… с нуля.

– Не будет нуля. Возможно даже, ты станешь еще богаче, чем был. Но позже. Ты будешь моим советником по экономике, и мы с тобой будем решать, как строить экономику империи – без построения этой системы обойтись нельзя. Казну скоро наполнить будет нечем.

– А как относится к твоему назначению казначей Амбруг? – Панфилов хитро сощурил глаза. – Вряд ли ему по душе такие перемены.

– Ему совсем не по душе эти перемены, тем более когда он оказался в темнице под дворцом. Я сместил его и арестовал.

– Ух ты! Теперь жди притока бунтовщиков к Ламунскому – родня Амбруга довольно обширная и влиятельная, они живут в поместьях как раз вокруг земель герцога. Им очень не понравится, что казначея убрали. Ты ему уже отрубил башку? Нет? А надо было. Они соберут войско и пойдут на столицу, его выручать.

– Нам нужны деньги. Много денег. Я отобрал у казначея несколько миллионов, но этого мало. Нам нужно наладить приток средств в казну. Думай, как это сделать. Ввести монополию государства на спиртное, например, брать налог с каждой бутылки, с каждой бочки вина. Что еще? Хлеб! Государственный налог на хлеб – каждая мера зерна облагается налогом. Займешься. Ищи, откуда выжать деньги.

– Могут начаться волнения. Ты готов усмирять бунты?

– Готов. Мне нужны средства на армию. И срочно. Придется изымать деньги из банка – брать ссуды. И еще: где самые лучшие и самые мощные литейные мастерские? Кузницы?

– Здесь, конечно. Ну и в других городах есть, но тут самые лучшие. Они за городом, возле реки – вода нужна. Опять же дымить тут, в городе, и бросать шлак – кто им позволит.

– Мне нужно собрать всех литейщиков и кузнецов – делать оружие. Нужны люди в армию, значит, нужны деньги. Голова пухнет от проблем! Теперь это и твои проблемы, учти, Мирон.

– Да ничего, справимся, правда. Олег? – Панфилов покосился на замершего сына, с восторгом читающего свиток. – Еще и заработаем на этом!

– Только без фанатизма, Мирон, – серьезно осадил его Влад, – мне одного Амбруга хватило…

– Кстати, а кого ты планируешь поставить вместо него? – как бы невзначай осведомился купец.

– Начальника канцелярии Мароса. Знаешь его?

– Знаю. Нудный тип – типичный бумажный червь, чинуша до глубины души, но в меру честный, дело знает. Правильный выбор. А что с армиями, расскажешь?

Влад вкратце рассказал ему о том, что происходит с армией, и они еще около часа обсуждали то, что предстоит сделать. Затем купец проницательно посмотрел на него и спросил:

– Думаешь, надолго у тебя эти полномочия?

– Вопрос интересный, – усмехнулся Влад. – Полномочия у меня до тех пор, пока я не налажу жизнь империи. Потом вроде как необходимость в них отпадет, и я их лишусь.

– Если сумеют отобрать, да? – лукаво усмехнулся Мирон.

– Тсс… об этом речь не идет. Давай-ка мы сделаем все, что можем, а потом уже будем думать, как нам поступить дальше. Война план покажет!

– Что ж, мне никогда еще не было так интересно! – потер руки Панфилов. – Попробуем перевернуть эту чертову страну!

– Вот что, у тебя амулет от физических ударов где? Почему ты его не надел? У тебя же есть, я знаю!

– Снял… Я же дома был. Ну кто знал, что в своем доме я могу быть обстрелян с улицы! Глупо как-то вышло. Да… Надену. Где будет командный пункт? Где будем встречаться, где тебя искать?

– У меня в поместье. Во дворец императора будем приходить по необходимости – казначейство-то там, казна тоже. Надо будет пойти с тобой в канцелярию, свести тебя с Маросом. Придется тесно с ним сотрудничать. Ну все! Завтра утром жду тебя в поместье. Без охраны не выходи – минимум человек десять. Кстати, а кто вообще-то ломился к тебе? Ты знаешь?

– Да кто же их знает. Может, бандиты, может, мятежники, может, и те и другие. Какая теперь разница… отбились, и ладно. Хорошо, что я охрану дельную набрал, пятьдесят человек. Конечно, накладно, но видишь, как оно вышло… Я чуял, что-то такое зреет, но не ожидал, что это получится именно так. Если бы не ты, сейчас уже правил бы Ламунский. Как же они должны тебя ненавидеть! – Панфилов радостно рассмеялся и с хрустом откусил кусок мяса, оторвав его от полуобглоданного остова тетерки.

– У тебя есть человек, который знает, где находятся литейные?

– Есть. Но толку-то? Они за чертой города и, скорее всего, литейщики все разбежались. Мятежники ведь туда ушли, в ту сторону – где-то сейчас группируются. Мне кажется, ночью будет штурм.

– Вряд ли. Теперь им известно, что мы знаем об их намерениях, о том, что мы ждем нападения, у нас закрыты ворота, на стенах стоят солдаты, а они не подготовлены к штурму – ни лестниц, ни осадных башен. Скорее всего, они сейчас отступят и пойдут к замку герцога. Сколько до него верст?

– Около пятисот… Да, тут им не светит. Возможно, они сейчас уйдут, соберут войско и, подготовившись, вернутся к столице. Я бы так и сделал.

– Значит, нам нужно готовиться к штурму столицы. Через сколько времени? Сколько им придется идти до герцогского поместья?

– А с чего ты решил, что они пойдут туда? Им надо выбрать место, куда они стянут все свои войска, в непосредственной близости от Пазина – ну этак… в двух дневных переходах отсюда. Там они будут сидеть до тех пор, пока не поймут, что смогут взять столицу. Построят баллисты, катапульты, осадные башни – и пойдут на город. Уверен, гонцы уже скачут к поместьям мятежников, собирать ополчение. Сколько займет? Ну, смотри: пока доскачут – неделя-две, потом начнут собирать – дней десять, потом пойдут – в день по двадцать – двадцать пять верст, пусть даже тридцать – минимум три недели на дорогу. Да, еще на месте надо укомплектоваться, а это еще недели две. В общем, я считаю, два месяца – это самое меньшее.

– А как думаешь, сколько они могут выставить бойцов?

– Серьезных, обученных, не менее восьми – десяти тысяч, а может, и больше. Ополчения – еще тысяч тридцать. Похватают крестьян, дадут им в руки по копью и топору – мясо, на убой.

– Ясно. Где мы их всех хоронить-то будем? – протянул Влад задумчиво. – Значит, два месяца. За это время я должен создать армию, способную сопротивляться сорокатысячной группировке врага. Перспектива просто заманчивая… И убивать-то их не хочется – это же крестьяне, кто будет хлеб растить, скот пасти? Откуда потом возьмутся налоги, деньги в казну?

– Ну а что ты хотел, – усмехнулся купец, – это гражданская война. Или ты, или тебя. Хочется умереть? Нет? И мне не хочется. Тогда будем убивать.

– Тогда будем убивать… – неопределенно произнес Влад и прикрыл глаза. Не такой он видел свою жизнь в этом мире – незаметно из лекаря он превратился в уничтожителя тысяч человеческих жизней. Как так стало? Жизнь играет человеком…

Следующие две недели запомнились Владу как дурной сон – он мало спал, урывками ел, у него ни на что не оставалось времени. За мятежниками, ушедшими из столицы, были отправлены разведчики, которые следили за каждым шагом бывших имперских гвардейцев и пехотинцев, перешедших на сторону врага. Те, как докладывали лазутчики, шли на юг, по дороге разоряя мелкие деревни и подметая все, как стая саранчи.

В этой орде было около двух тысяч человек – половина из регулярных войск, а остальные подбирались, всасывались по дороге, как пылесосом: из деревень насильно уводили мужчин, годных к службе, начиная с пятнадцати лет, под угрозой убийства их родственников.

Мятежники везде объявляли, что они занимаются восстановлением настоящей монархии, что нынешний император самозванец и к тому же сумасшедший. Ведь только сумасшедший может назначить первым лицом в государстве, после него самого, магика, так как это противоречит всем многовековым устоям.

Люди шли в армию Ламунского – кто за деньги, кто по убеждению, считая, что надо только восстановить «попранную» монархию и жить сразу станет лучше, а кто-то по принуждению, – в любом случае, армия мятежников быстро росла.

Обосновались они, как и предполагал Панфилов, в довольно крупном селении, под названием Рогада, в ста с небольшим верстах от столицы.

Вокруг селения начались работы по установке стен – делались они из кирпича и камня, выламываемого из домов несчастных жителей. Большинство людей выгоняли на улицу, а их жилища разбирали на строительство укреплений. Объяснялось это государственной необходимостью, что, впрочем, никого не утешило, и скоро в столицу империи начали прибывать беженцы из Рогады и других разоренных мест, добавившие проблем и без того замордованному мятежом Пазину.

В городе из-за наплыва голодных беженцев и из-за того, что купцы тут же подняли цены на продовольствие, чуть было не начался голод, и как следствие – голодный бунт.

Владу пришлось выловить двух особо жадных купцов, задравших цену на крупы до небес, и повесить их, на утеху разъяренной толпе, затем организовать раздачу зерна голодным. Бунт затих не начавшись, но Влад был очень озабочен – в городе зрело недовольство и все могло начаться в том же ключе, как и в первые дни мятежа. Купцов предупреждали, чтобы они не задирали цены на продовольствие, но жадность пересилила страх.

Мужчин, прибывших в город и каким-то образом спрятавшихся от вербовщиков Ламунского, тут же забирали уже в имперскую армию, несмотря на их протесты и возмущения. Впрочем, они быстро успокаивались, когда узнавали, что им будут платить жалованье и нормально кормить. Нормально, когда даже миска каши считалась большой роскошью.

Панфилов задействовал все свои двадцать кораблей и отправил агентов для закупки зерна в южную часть материка, туда, где, по слухам, был большой урожай пшеницы и ржи.

Кроме того Влад конфисковал еще двадцать кораблей, принадлежавших ранее Амбругу, и поставил их на баланс империи. Десять передал Панфилову – с целью закупки продовольствия, а десять оставшихся и пятнадцать имперских военных кораблей отправил на север, к разработчикам месторождений свинца, олова и меди – скупить все, что они смогут, из этих металлов.

Все запасы меди, свинца и олова были объявлены государственной собственностью и изымались под вопли и стоны купцов. Доходило и до вооруженных конфликтов. В этом случае все, кто выступил против Влада, уничтожались, а их имущество конфисковывалось.

Что потом происходило с семьями взбунтовавшихся от жадности купцов, он не знал. И не хотел знать. За ним уже укрепился ореол жестокого и безжалостного диктатора, которому лучше не противоречить – себе дороже.

Влад организовал и Тайную службу – что-то вроде разведки и террористической организации одновременно. В нее он стал набирать тех солдат и просто вольнонаемных, кто умел красться, подползать, бить исподтишка, следить – в общем, умеющих все то, что должны делать тайные агенты на службе государства… и не только.

Организация такой службы напрашивалась уже давно, и Влад не понимал, почему до сих пор ее не было на уровне государства, тогда как у каждого барона, графа или крупного купца имелись свои осведомители, свои киллеры или телохранители. Только лишь у императора такой крупной, непонятно как не развалившейся до сих пор страны, ничего подобного не было.

Основой государства, как понял Влад, здесь являлись магики – они зорко следили за соблюдением прав гильдии, за тем, как выполняются законы. Теперь эта связь была нарушена. Гильдия в лице Санрата получала отрывочные и непроверенные данные о происходящем в мире и стране, доверять которым было нельзя – неизвестно, кто из магиков за пределами города благонадежен, а кто нет.

Теперь нужно было создать сеть тайных осведомителей по всей стране – тот, кто владеет информацией, владеет всем.

А информацией из своего мира, Земли, Влад не был обделен. В его голове находились знания, полученные им от прочтения тысяч книг, просмотра сотен и тысяч фильмов, и он мог по своему желанию в любую секунду достать из своей «мозговой библиотеки» любые знания – этим его наградил удар шаровой молнии, забросивший в параллельный мир.

Он ничего не забывал, никогда. Ни увиденного, ни услышанного, ни прочитанного… даже если бы захотел.

А повидать ему пришлось многое. Горы трупов на улицах города, голодных беженцев, тянущих к проезжающему мимо вельможе голодного ребенка в соплях и коросте, умирающего в свертке из грязного тряпья, купцов, дергающихся на веревке как паяцы, и их семьи, рыдающие возле своего дома, из которого выносили имущество.

За эти дни он очерствел сердцем, и его душа превратилась в сплошной стальной комок. Ему не мог помочь даже алкоголь – он его просто не брал, система регенерации организма не позволяла пьянеть, считая опьянение отравлением, и мгновенно выводила «отраву» из тела хозяина…


– Эй, становись, убогие! Ты, справа, рыжий, ты какого черта пялишься на мой халат? Завидуешь? Вот дорастешь до полковника-мага – такой же будешь носить! А пока – вы еще убогие, тупые недоросли! И не пяльтесь на Амалию – вам тут ничего не светит, недоношенные! Вот же дал бог таких придурков! Ты видал, Влад, тупые как пробки!

– А чего ты их тут муштруешь? Чего добиваешься? – Влад, усмехаясь, посмотрел на пятьдесят с лишним адептов, которые строем стояли на жаре, покрывшись по́том, как будто они пробежали пять километров.

– Сейчас покажу! Эй, недоросли, шагом марш на площадку для тренировок в стрельбе! Кто собьет строй, будет палочкой чистить сортиры академии! Раз-два! Раз-два! Строй держите, идиоты! Медведя если бить, он на лошади скакать научится – я вас, паразитов, научу строй держать! Пошли, Влад! Они должны научиться работать единым целым, командой, вот и гоняю, как собак!

Грозный Макобер, создавая ветер полами своего голубого халата, несся за строем парней, адептов магии, одетых абы как – в то, в чем они привыкли ходить повседневно, форму им еще не пошили, не до того было.

Магистры, которых Влад передал в подчинение Макоберу, шли рядом. Как оказалось, они вполне даже сохранили разум – просто-напросто были такими вот молчаливыми людьми.

Их модифицированные личности смирились с нынешним положением дел, и они вписались организуемую структуру военных магов, по крайней мере, со слов Макобера.

Влад так и не успел его переделать, дать ему молодость – все некогда было, а тот больше не напоминал – похоже, немного обиделся и решил, что, раз Влад этого не делает, значит так и надо. Чего напрашиваться? Влад чувствовал его обиду, но никак не мог выбрать время, мечась туда-сюда как заведенный.

Наконец группа магов оказалась на открытой площади перед Академией магии, превращенной деятельным Макобером в полигон – на нем были установлены столбы, разбросаны бочки и камни.

Влад знал, что ректор Мерканов был категорически против этого, но он ничего не мог сделать – интересы государства прежде всего, да Макобер его просто задавил своим характером. Кто мог сопротивляться другу диктатора? Только глупец…

– Становись! Лейтенанты-маги, занять боевые позиции! Разбиться на отряды!

Маги резко разошлись в стороны, образовав четыре группы по десять с небольшим человек. В центре каждой стоял лейтенант-маг.

– Смотрите, фельдмаршал! – официально сказал Макобер. – В чем суть? До сих пор каждый магик бился в одиночку, бессистемно, выбирая цель, как он хотел. Мощность огня падала. Теперь, если объединить усилия всех магиков, можно выбивать любого, даже самого сильного мага поодиночке. Мне кажется, даже вашего уровня. Смотрите!

Макобер вышел вперед и скомандовал:

– По цели, огнешарами, пли!

Он выпустил фаербол в толстое бревно, лежавшее на площади, и тут же за ним весь отряд магов выпустил огненные шары в ту же цель.

Бревно просто испарилось во вспышке, а в лицо присутствующим ударил раскаленный воздух, чуть не спаливший ресницы и брови – бревно лежало слишком близко от экспериментаторов.

Макобер радостно захихикал, как будто его щекотали, глядя на вишнево-красную яму глубиной около метра и шириной метров пять, образовавшуюся на месте бревна, и снова скомандовал:

– Беглый огонь по целям! Лейтенанты, указать цели!

Каждый из лейтенантов стал стрелять по разным целям огненными шарами, хорошо видимыми даже на ярком солнце. Отряды магов тоже начали стрелять, применяя разные виды волшебства. Одна группа ударила молниями – стоял такой треск, что заложило уши, а в воздухе запахло озоном. Вторая врезала по бревну воздушным молотом, отбросившим ствол толщиной с тело человека метров на сто и чуть не разбившим стену вокруг здания академии, ну а третьи снова ударили фаерболами, уничтожив несчастную бочку из-под селедки. Она испарилась в мгновение ока.

Макобер подал сигнал, огонь прекратился, и он подошел к Владу:

– Ну как? Впечатляет? Мы перебьем их магиков, пока они сообразят что-то сделать! Сила!

– Сила, – согласился Влад. – Только подумай вот над чем: после первого боя враг узнает эту тактику и точно сделает то же самое. И вас тоже повыбьют поодиночке. И первого – тебя. Думай, что делать. Есть предложения какие-то? Думал над этим?

– Думал, – виновато сознался Макобер, – пока ничего дельного в голову не приходит. У тебя, может быть, есть какие-то предложения?

– Давай рассудим так: что достигается вашими ударами? Истощается защита отдельного мага, и удары проходят в объект. Что надо сделать? Увеличить запас энергии каждого из наших бойцов так, чтобы он мог выдержать достаточное время, по крайней мере, чтобы не сразу упал. Нужны емкие накопители Силы.

– Где же их взять? – расстроился старый маг. – Не у всех есть перстни с красными алмазами, увы…

– Есть мысль. Я сейчас тебе все расскажу. Распускай своих боевиков, или пусть учатся дальше, как тебе угодно, а мы с тобой пойдем обсудим. В академии посидим, у тебя? Давно я не бывал в твоей лаборатории…

И они бодро зашагали к белому зданию Академии магии.

## Глава 4

В академии мало что изменилось: коридоры, отделанные деревом и навевающие воспоминания об альма-матер – родном университете, который Влад закончил много, очень много лет назад, запах пыли, старины и лакированных рам – видимо, недавно делали ремонт и лак еще не успел высохнуть до конца.

Макобер, слегка задыхаясь, взбежал на второй этаж к своей каморке, оглянулся на Влада и с грустью заметил:

– Когда я не вижу твою «тень» в этом черном костюмчике, мне делается как-то не по себе. Как ты теперь без нее обходишься?

– Как? Трудно, – усмехнулся Влад, – привык, что она всегда стоит за плечом. Еле уговорил ее. Пришлось дать прямой приказ, тогда только она успокоилась, несмотря на то что мы все равно видимся каждый день. Пришлось поклясться, что возьму ее на очистку пещер от человекоящеров. Но мне же надо было организовать Тайную службу, а кто лучше ее подходит на роль руководителя? Знания я ей закачал, более верного человека найти трудно, а женский ум и хитрость в этом деле немаловажны. Чего-чего, а в искусстве строить интриги женщины всегда были впереди. И еще – она абсолютно безжалостна… в отличие от меня, сентиментального дурня.

– Это ты-то сентиментальный? После этих разгонов бунтовщиков и повешения купцов? Ты сентиментальный? – Макобер хохотнул и завозился у двери, засовывая ключ в замочную скважину.

– И чего? – слегка обиделся Влад. – Да, сентиментальный – жалею людей, переживаю, люблю красивое и… так далее. Вот ты зараза! Выставил меня таким монстром, что тошно стало! Язык у тебя, как метла в сортире.

– Ладно-ладно, не обижайся, – усмехнулся Макобер, – я и забыл, что ты теперь военный диктатор, нельзя тебе говорить нелицеприятное. Вдруг обидишься и в темницу посадишь…

– Врезать бы тебе, старый дурак! Жаль, Амалии со мной нет – она бы тебе в глаз плюнула! Не зря тебя ректор язвой называет!

– Заходи, хватит изображать обидчивую даму. Кстати, насчет старого, я просил тебя заняться моим телом? И что? Я так и подметаю улицы своей бородой! Где твои обещания?

– А! Вот чего ты злобствуешь! Ну сделаю, сделаю… Хочешь, прямо сейчас сделаю! Вот поговорим с тобой о проблеме, и сделаю.

Они вошли в лабораторию Макобера, и тот показал на небольшой горшок с вьющимся растением, усыпанным огромными колючками:

– Гляди, моя гордость! Я скрестил осьминога, кактус и лиану! Ты мне дал знания о генах, так вот, я совместил гены этих трех, казалось бы несовместимых, объектов, морского существа и растений, и получилась вот эта штука. Смотри, что сейчас будет! – Макобер взял из угла веник и осторожно дотронулся до мясистого красного цветка, раскрывшегося в середине колючего куста болотно-зеленого цвета.

Так называемое растение неожиданно и молниеносно обхватило ручку веника колючими щупальцами-отростками и потянуло ее к центру цветка, где открылось ротовое отверстие, украшенное то ли когтями, то ли зубами, и стало ожесточенно в нее вгрызаться.

– Попробуй, потяни за веник! – с гордостью сказал Макобер, не обращая внимания на гримасу отвращения, возникшую на лице Влада. – Ага! Никак, да? Только с корнями выдирать, и то он все равно будет грызть, пока не засохнет! Хорошее оружие, да? Представь, если его рассадить, семенами, там, где пойдет вражеская пехота или конница – да эти цветочки им все ноги порвут! А вырастить их я смогу за сутки много, сразу на площади десять на десять метров! Рост можно всегда ускорить магией. А если обучить этому и других магиков – есть среди адептов очень способные пареньки и девчонки, – за сутки перекроем подходы к столице!

– Гадость какая! А ты представляешь, что делать с ними потом? Вот когда эта конница или пехота пройдет и заросли этих лианоосьминогов будут не нужны, как от них избавиться, представляешь? А если они размножатся, расселятся по миру? Они же сожрут все живое! Макобер, я иногда сомневаюсь в твоем разуме на самом деле! Уничтожь эту пакость, пока я ее сам не сжег! Всю жизнь ученые вначале решают – а что, если сделать вот так, интересно же, что получится! – а потом уже начинают думать: а на кой черт мы это сделали и как теперь устранить последствия?

– Хм… ну я как-то не думал над этим вопросом, – смущенно признался Макобер, – мной двигал чисто академический интерес: получится или нет. Да, похоже, что ерунда вышла. Надо его сжечь. Сейчас, сейчас… Отдай веник! Отдай, скотина! Ой! Вот гадина какая – смотри, как он в меня воткнул шипы! Вот тварь злобная! И ведь поливаю его, а он, скотина, шипы в меня! На! На, сучонок неблагодарный! – Макобер с мстительным удовлетворением создал повышение температуры в стволе растения, и оно, извиваясь и размахивая щупальцами, вздулось и обвисло, издавая зловоние, как полежавший на солнце труп.

– Фу-ты, гадость какая! – Макобер зажал нос, открыл окно, выходящее во двор, и выбросил разлагающийся труп растения вместе с горшком. – Приберут, бездельники! Все равно только пиво пьют, а как следует территорию подмести – их нет никого! – Он прикрыл оконную раму и потянул Влада к очередному чуду генной инженерии. – А вот еще, смотри, какое интересное растение – это ж готовые куски вырезки! Отрезай от ствола, клади на сковороду и жарь! Помесь коровы и вишни! Порционно – каждый кусок на триста грамм. Ужариваются, меньше получаются, да. Немного водянисто – надо культивировать, вкус улучшать – а так вполне съедобно! И сытно. А если не сказать, что эти куски мяса с растения, едоки даже не догадаются. Особенно если обвалять в сухарях и добавить специй – пальчики оближешь!

– Хм… классная вещь. Вот это дельная штука. Когда ты успел все это сотворить? – удивился Влад, поглядывая в сторону торчащего в большом горшке куста, на ветвях которого покачивались мясистые красные выросты, и правда напоминающие куски говяжьей вырезки. – Такое же годами культивируется! А ты за считаные недели сделал… Впрочем, все время забываю, кто ты есть.

– Ага, – усмехнулся Макобер, – все-таки я магистр магии и кое-что понимаю в том, как ускорять рост растений. Я могу вырастить растение за считаные часы, и не одно. Представляешь, поля таких вот «вишен», усеянных кусками мяса? Голода не будет никогда!

– Да, это просто феноменально. Слушай, а если сейчас высадить такие растения где-нибудь в черте города, на свободном участке, это решило бы много наших проблем по продовольствию! Подумай над этим, поищи, где можно их посадить, и надо выделить магиков, чтобы они ускоряли их рост. Нам срочно нужны продукты.

– Еще бы не нужны, – грустно усмехнулся магик. – Вчера в трактире попытался купить тушеного мяса, так мне трактирщик такую цену выставил, ой-ой! Раньше за эти деньги можно было неделю питаться в этом трактире. Кстати, народ очень недоволен тобой – за то, что обложил вино и водку налогом. Цена-то на спиртное поднялась. Поносят почем зря! Кричат: кровосос!

– Наплевать. Меньше пить станут. А в казне больше денег будет. А тех, кто будет укрывать вино и торговать из-под полы, повесим. Скоро еще будут лицензию покупать на торговлю спиртным: нет лицензии – пошел вон, кормить корми посетителей, а поить можешь только колодезной водой. Подожди еще, я государственную монополию на спиртное введу, а тех, кто сам будет гнать спирт и делать вино, – ловить и рассаживать по темницам, с конфискацией имущества. Я добьюсь, чтобы деньги в казне были!

– Слышал, слышал, как ты там с Панфиловым зверствуешь. На него уже два покушения было – купцы его убрать мечтают, слишком, мол, много силы набрал. Слыхал я кое-какие разговоры в купеческих кругах… Осторожнее, вот ты, какого рожна ходишь без охраны? Тебе и по статусу не положено ходить одному. Влад, ты все как обычный лекарь себя ведешь, а ведь ты же практически глава государства! Как это у вас там называлось? Президент?

– Какой я президент… скорее диктатор. Самодержавный притом. Что касается того, что я хожу один, так вот – я танк, ходячий танк. Что это такое, ты знаешь, я давал тебе знания о Земле. Кто может мне повредить? Это надо очень, очень постараться… А пока что я не вижу, чтобы кто-то из окружающих смог что-то мне сделать.

– Ох, не зарекайся… что-то ты стал самоуверен. Не рано ли? В мире много такого, что мы не знаем и не ведаем. Ладно, не о том речь – все равно тебе по статусу положено иметь свою свиту, для авторитета.

– Авторитет не в свите, авторитет в другом… Давай не будем больше на эту тему говорить, ладно? Делом надо заниматься, а не авторитеты вымерять. Я хочу вести себя так, как мне нравится. Глупо, да? Наверное, да. Но меня уже не переделать… стар.

– Это ты-то стар? – Макобер радостно захохотал и откинулся назад, случайно сбив локтем какую-то склянку, содержимое которой и по виду, и по запаху напоминало застарелую мочу, после чего в лаборатории воцарился стойкий запах сортира.

– Сигизмунд, ты чего, опыты с мочой производишь? Чего тут эту пакость поставил?

– Мать-перемать! Какие к демонам опыты? Перебрал на днях, уснул в лаборатории, а выходить неохота… вот и результат. Фу, гадость! Сейчас я ее, поганку! – Макобер, прежде чем Влад успел его остановить, испарил лужу, и тотчас они оба, матерясь и задыхаясь – Влада чуть не вырвало, – вылетели в коридор, тяжело дыша и тараща друг на друга очумелые глаза.

– Сигизмунд, тебя в дурдом надо! Ты чего вытворяешь?! Совсем охренел, что ли? Я еще твоей мочой только не дышал! Убил бы тебя, бестолковый старикашка! Жаль, Амалии нет, сейчас бы она тебе врезала!

– Жаль… – мечтательно протянул Макобер, закатывая глаза и не обращая внимания на ругань друга. – Ты знаешь, а я, похоже, влюблен в нее. Мне всегда нравились такие злостные бабы. Вся семейная жизнь с ними – борьба, война с переменным успехом… а какие ласки в постели после примирения! Ох, помолодею – уведу ее у тебя! Только в темницу не сажай, скотина ты диктаторская! Сам весь в бабах, как в блохах, а мне жалеешь!

– Чушь ты говоришь. Амалия навсегда привязана ко мне. А отвязать ее, без нарушений в мозге, я уже не могу. Она будет или одна, или со мной… увы. Так что прости, друг… Впрочем, наверное, я и сам в нее немного влюблен – после переделки личность из нее получилась очень интересная, а более верного человека, чем она, у меня нет.

– Ну что, пошли обратно? Там уже все выдуло ветерком… можно посидеть. Извини, я что-то забыл про то, что может получиться такой эффект. Кстати, не так уж и плохо пахло! Ты преувеличил степень вонючести!

– Тебе-то неплохо – ты всегда так воняешь, а своего запаха не чувствуешь. Конечно, тебе это не страшно. А я-то за что страдаю?

– Врешь ты все, наговариваешь на меня, – пробормотал Макобер, перешагнув через порог в лабораторию и украдкой, на глазах улыбающегося Влада, понюхав обшлаг своего роскошного халата. – Я чистый, только два дня назад мылся. И не напивался эти дни так, чтобы поваляться в канаве… напраслину возводишь на меня, и все!

Они уселись в дальнем конце лаборатории, под открытым окном – Влад настоял, чтоб его открыли, несмотря на яростные протесты магика, утверждавшего, что его экспериментальные растения могут этого не перенести.

Воздух очистился, и в комнате уже можно было вести неспешную беседу.

– Ну что ты там придумал по поводу защиты?

– В общем, слушай! Нужно разделить отряд магиков на части – четыре части боевые, одна часть – Щит! Понял?

– Понял, чего не понять. Значит, штук шесть-семь магиков ставят защитный барьер, о который разбиваются удары вражеских магов, остальные стоят под защитой этого барьера и по команде выскакивают в стороны и выбивают по одному магику у противника. Выстрелили – и назад, пока не сбили. Если магики стоят чисто в защите, не отвлекаясь на стрельбу, их поле сильнее.

– Сильнее, да. Но остается главная задача – им-то тоже понадобится громадный запас Силы на поддержание барьера. Откуда они его смогут пополнять?

– Будет им запас. Слушай сюда, как говорят у нас на Земле. – И Влад быстро объяснил Макоберу суть, тот только удивленно сказал:

– Почему это у нас до сих пор не додумались до такой штуки? Почему никто не сделал?

– Потому, что надо иметь те знания, которые я получил на Земле, и такой запас Силы, чтобы это можно было сотворить. Пока что этим обладаю только я сам. Даже Марьяна не может со мной сравниться – и я еще развиваюсь, с каждой закачкой Силы, с каждым ее использованием. Ты же знаешь, что у каждого магика есть свой предел, и самостоятельно он его преодолеть не может, но суть в чем: есть еще один предел, уже за ним – барьер, до которого только с моей помощью может дойти любой магик. Обычный, со слабыми способностями – до уровня магистра, к примеру. Молния, которая в меня врезалась, разорвала какие-то канальцы в моем мозгу, какие-то пробки, или плотины, и я впитываю столько Силы, что многим из вас это и не снилось. Иногда я даже боюсь этого – не лопнуть бы, как мыльный пузырь… Ты по уровню магии выше всех, кого я видел, выше Санрата, но ниже Марьяны и Марины, и всех других, кого я превратил в магистров. Ты почти достиг их уровня… почти. Но не надо забывать, что их магический потенциал, до того, как я расширил их возможности, составлял всего лишь процентов десять от твоего, если не меньше. Марьяна с трудом могла сделать светляка… вру, конечно, не с трудом, но это отнимало у нее много сил. Если твой узел расширить – ты будешь сильнее всех в этом мире, не считая меня. Ты сможешь переделывать человеческие тела, сможешь многое из того, что сейчас не в состоянии, при всем твоем умении и желании. Сможешь делать и алмазы.

– Много слов, – усмехнулся Макобер, – меня интересует цена вопроса. Превратиться в твоего раба? Как Амалия? Этого ты хочешь?

– Нет. Я не хочу раба. Мне нужен друг. Или хотя бы не недоброжелатель. Извини, если я создаю мага, силой почти равного себе, абсолютно неподконтрольного и непредсказуемого, – видимо, я являюсь идиотом? Но если посмотреть в зеркало – слюни изо рта у меня не текут, речь вроде как членораздельная, значит, делаю вывод – я не идиот. Так должен я защитить себя и своих близких, как ты думаешь?

– Слушай, чего ты распинаешься? Да я душу готов продать за такое могущество, за молодость, за долгие годы жизни! Смешной! Я же знаю тебя – ты не будешь злоупотреблять моим доверием и не сделаешь больше, чем нужно. Давай, давай, работай! Мне лечь, или встать на четвереньки, или захрюкать? Чего делать, говори и не томи! Мне не терпится ощутить могущество и величие! – Макобер рассмеялся, потирая руки, уселся в кресле, и уставился на Влада. – Я готов!

Влад посмотрел на радостную физиономию старика и кинул мыслеприказ: «Спать!» Макобер откинулся на спинку кресло и свесил голову на сторону, посапывая и улыбаясь во сне.

Лекарь усмехнулся такому неистребимому любопытству старика – он просто одно сплошное любопытство и озорство, и это после восьмисот лет жизни! – и подумал: «Дай бог мне быть таким же ярым и энергичным после восьмисот лет жизни… Другие люди уже в двадцать лет теряют интерес – пиво, водка, сидение на скамейке и болтовня ни о чем. А этот старик… язык не поворачивается назвать его стариком, это торнадо какое-то! Итак, поехали!»

Влад начал с физического состояния Макобера, дав ему установку на восстановление молодости. На его глазах медленно-медленно на теле магика начала натягиваться кожа, исчезли морщины, восстановился прежний цвет глаз: из серых они стали ярко-голубыми.

Влад усмехнулся про себя: «Макобер становится красавчиком, вот он почудит, когда очнется. Берегитесь теперь, кухарки и модистки! Да что кухарки – теперь ему до благородных дам добраться раз плюнуть».

Расширились слуховые проходы и утончились барабанные перепонки, простата уменьшилась, восстановив прежний объем, кости стали снова плотными и массивными – вернулся кальций, вымытый из них со временем. Как всегда неожиданно полезли новые зубы, выталкивая из кровоточащих ячеек десен старые, желтые и больные.

Кожа очистилась от пигментных пятен, которые старик прятал под пышной бородой, пропали шишки на пальцах… скоро в кресле сидел молодой человек лет двадцати пяти в дурацком звездчатом халате и с длиннющей черной бородой.

Влад усмехнулся – пусть остается этот реликт, на память старику. Захочет – сбреет, не захочет – как хочет. Секунду подумал и превратил ее в белую – иначе его никто не узнает, добавится проблем. Впрочем, новая полезет – будет черная. Захочет – сбреет.

Теперь настал момент расширения магических способностей.

Влад осторожно коснулся его магического узла своим сознанием – узел огромен, в сравнении с теми, что имелись у Марьяны и Марины, – у старика были великолепные способности.

Лекарь немного обеспокоился – вдруг не удастся расширить? Вдруг Макобер уже подошел к пределу своих возможностей? – но он отбросил панические мысли и решительно пробил первый канал к узлу, одновременно раздвигая его границы. Узел тянулся, тянулся… и стал в пять… семь… десять раз больше!

«Упс! Отличный результат! Он действительно очень силен! Расширяем дополнительные каналы… Теперь замкнуть его на систему регенерации… Есть! Отныне его убить так же трудно, как и меня. Готово! Увеличиваем силу… укрепить кости… скорость… есть! Готов Супермакобер. И страховку… – Влад внедрился в голову старика, и понеслись слова, падая в извилины мозга горящими буквами: – Ты никогда не причинишь вреда мне и моим интересам…»

Через десять минут все было закончено.

В кресле лежал молодой человек лет двадцати пяти, с длиннющей седой бородой и такими же седыми волосами до плеч. Это выглядело немного уморительно, все равно как прилепить к нежному подбородку детсадовца бороду Деда Мороза, а еще смешнее новый человек смотрелся в халате Макобера. Человек был худоват – как все после переделки, но выглядел здоровым и розовым, будто младенец.

Влад откинулся на спинку кресла, облегченно вздохнул, посмотрел на творение своей магии, как художник на завершенную картину, и с удовольствием отметил, что получилось довольно хорошо.

Он почти не приукрасил фигуру или лицо старика – тот от природы был довольно красивым мужчиной, и только годы наложили на него свою тяжелую лапу.

Макобер теперь снова стал таким, каким он был в двадцать лет: худощавым, атлетически сложенным, симпатичным, даже красивым мужчиной среднего роста. Впрочем, Влад никогда ничего не понимал в мужской красоте, вот в женской – да. Лекарь остался доволен, что не пришлось переделывать много – это была бы слишком большая нагрузка на организм и магистр мог бы на довольно длительное время выйти из строя, а он слишком нужен для дела.

Послав мыслекоманду, Влад вывел Макобера из транса, и тот, медленно открыв глаза, покосился на седую бороду и с сожалением спросил:

– Что, не получилось? – Голос его был звонким, звучным, в отличие от хрипловатого надтреснутого голоса Макобера-старика, и он сразу замолчал, а затем вскочил с места, легко оттолкнувшись от кресла, и закричал во весь голос: – Ура-а-а-а!!! Славься, Влад, великий магик всех времен и народов! Ура-а-а!!!

– Слушай, заткнись, а? – Влад с досадливой улыбкой посмотрел на бородатого парня. – В зеркало сходи посмотрись. Сам решай, что тебе делать с этой мочалкой. Мой совет: сбрей ее на глазах у адептов, а то примут за самозванца. Слушай меня внимательно: пока у тебя есть Сила в узле, убить тебя очень, очень трудно – все будет зарастать за секунды, но не злоупотребляй – убить все равно можно, если разбить мозг. Имей это в виду. Далее – ну-ка попробуй, подними это кресло!

Макобер с недоверием посмотрел на тяжеленное дубовое кресло, обитое вытертой от времени и засаленной тканью, и, взявшись за него обеими руками, рывком поднял вверх, отчего эта старинная конструкция взлетела до потолка на вытянутых руках и чуть не вырвалась, грозя снести книги с полок и пузырьки с подставок.

– Ничего себе! Я теперь на каждую руку могу посадить по модистке и прогуливаться с ними по проспекту! Вот это да! Ну ты и волшебник!

– Не для модисток сделано, а для наиболее эффективной борьбы с врагом! Тебя сразу на подвиги потянуло! Учти, я тебя из темницы, куда тебя посадят за твои дебоши, вытаскивать не буду! Посидишь там, помучаешься!

– Да кто же меня туда посадит? Ну, не смеши! Если ты только… Так я все равно эту темницу раскатаю по камешку и сбегу!

– Так, я начинаю думать, что поторопился с твоим усилением! Учти, если ты будешь вести себя как дебошир и придурок, ты навредишь мне!Понял?

– Еще бы не понял! Ох ты гад! У меня голова заболела при мысли, что я пойду и разнесу сейчас грязную харчевню этого придурка-трактирщика, который содрал с меня столько денег за миску с мясом!

– Так-то, – Влад погрозил Макоберу пальцем, – выпорю паршивца! Дедушка сердится!

Они рассмеялись, потом Влад спохватился:

– Слушай чего: нам с тобой скоро идти в пещеры, а там коснуться реки Силы нельзя, блокада. Не знаю почему, но это так. Мне нужно, чтобы ты владел единоборствами и искусством боя на мечах. Давай-ка сюда голову…

Через пятнадцать минут Макобер жаловался на боль в голове, но необходимые знания уже укоренялись в его шальном мозгу.

Напоследок Влад спросил:

– Слушай, скажи мне, как такого отморозка и чудака, как ты, приняли в академию, даже взяли на должность преподавателя, уважали все это время, несмотря на твои закидоны?

– А ты еще не понял? – усмехнулся Макобер. – Я красивый, умный, добрый, веселый! И вообще они мне все в подметки не годились – я с детства был уже на уровне магистра. А раз ты сильный, ты можешь себе позволить чудачества, я думаю, ты меня поймешь. Сильные делают то, что хотят. Тем более что я подлостью не отличался – ну, так, похулиганю немножко… простительно.

– Ладно, – Влад хлопнул ладонями по коленям и встал, – знания по изготовлению алмазов из угля я тебе дал. Твоя задача – сделать как можно больше накопителей, найти мастеров и вставить эти камни в оправы, лучше всего подойдет серебро, повесить на цепочки. Дальше, вот тебе еще задача: найди умельцев, которые из прочных однородных кусков угля выточат наконечники для стрел.

– Ух ты! – понял Макобер. – Вот это будет сюрприз! Вот это да! Ну ты и зверь… чего удумал. Опасная штука… А если их применят против нас?

– Если применят, на то и регенерация. Учти, секрет этих стрел знаем только мы с тобой, никому его не выдавай, это будет очень печально, если кто-то узнает. Вдруг найдется человек, который сможет повторить этот фокус, и он будет на стороне наших врагов? Нам придется тогда несладко. И вот еще что: нам надо магиков, как минимум человек двадцать, лучше тридцать. На первых порах. Потом больше. Как думаешь, где взять?

– Ну там же, где и обычно, в гильдии. Не все же ушли к Ламунскому… искать надо. По городам поездить. Дай задание Амалии, пусть разошлет агентов, а они подберутся к магикам, узнают их помыслы. И еще – по деревням надо пройтись, посмотреть, есть ли перспективные дети, подростки.

– Вот и займись. Мне нужны маги на пушки. Срочно. Времени осталось мало, и мне надо их обучить. И вот еще что: займись своим мясным растением, нам оно очень, очень пригодится. Еды не хватает. Я вот что сделаю – соединю тебя с Панфиловым, он быстро найдет принцип, по которому вы будете выращивать и торговать этими кусками мяса по низким ценам. Тебе тоже достанется хороший куш. Вообще, люди не ценят то, что дается им даром, – пусть покупают. Как решил назвать это чудо?

– Мясница. А что? Хорошее название, понятное. А насчет денег – очень недурно. Я, конечно, добряк и щедрая душа, но эти коварные девки так любят звенящий желтый металл!

Влад вышел из академии, оставив Макобера думать о заданных ему задачах, а также о том, как при столь юном теле ходить с такой бородой. Ему было очень интересно, как тот выкрутится из этой ситуации?

Лошадь сиротливо стояла у ворот, наклонив голову и прядая ушами – Влад уже как-то привык ездить в седле и даже не подкладывал под себя чего-нибудь мягкое – ну как же, злобный диктатор – и на подушечке! Но ей-ей, он бы с удовольствием воспользовался какой-нибудь повозкой, типа разукрашенной каретой с вензелями и позолотой, а самое главное – удобной скамейкой, а лучше всего – лежанкой. С давних пор он решил для себя, что горизонтальное положение во время обдумывания проблем дает мозгу больше пищи – кровь приливает к голове и проблемы сразу разрешаются. А если к этому присовокупить молодую массажистку…

Он усмехнулся своим мыслям и поехал прочь, мимо адептов, усиленно марширующих и пускающих на ходу огненные шары в различные мишени.

Площадь была вся изрыта ямами и кратерами, как будто по ней прошелся метеоритный дождь или ударила корабельная артиллерия. «Вряд ли ректор академии будет рад, увидев это», – подумал он.

Дорога до ворот города не заняла много времени.

Ворота были открыты и возле них стояли усиленные наряды – стражники вперемешку с гвардейцами, которые отсалютовали диктатору. Он небрежно кивнул им и выехал из города, направляясь туда, где виднелись дымы литейных печей. До них было километров пять, и он пришпорил лошадь, которая, если ее не подстегивать, замедляла скорость с каждым шагом и в конце концов остановилась бы совсем, чтобы пощипать травки и вознаградить себя за многочасовое стояние на площади, близ взрывов и молний.

Влад потратил много времени и сил на Макобера, но не жалел об этом. Этот человек должен был стать, и стал, очень важной фигурой в его планах – старейший уважаемый магик, один из самых сильных магов страны. Ни один человек не может рулить такой махиной, как Истрия, в одиночку, а главным достоинством руководителя Влад всегда считал умение найти необходимые кадры и поставить их на нужные места в этой огромной шахматной партии под названием «жизнь». Макобер, Амалия и другие – это были ферзи, которые уже управляли остальным фигурами на игровом поле.

В литейной, в которую согнали всех литейщиков, что были, и еще тех, кто выразил желание учиться литейному делу, было шумно и жарко – полыхали печи под открытым небом и под навесами, мастера бегали и матерились, как будто мат был одним из условий отливки качественных пушек.

Влад уже давно заметил, что есть определенные виды деятельности, в которых мат служил неким заклинанием, смазкой делового процесса, как будто без него все застыло бы и развалилось.

Он с усмешкой вспомнил пародию на давнишний рекламный ролик одного из банков, который назойливо крутили по ящику в перестроечные времена: «И был обед, и была водка… И шел прораб, и поднимал он их! И вспоминал он их имена!»

Имен было вспомнено немало, но особо акцентировалось внимание на одном… Главный литейщик, пожилой мужчина лет шестидесяти, кряжистый и седой, звали его Хван, дико вопил, брызгая слюной на какого-то незнакомого мужчину, а завидев Влада, подкатился этаким полутораметрового диаметра колобком и закричал:

– Вот, господин фельдмаршал, из-за этого придурка срывается очередная плавка, и, значит, изделие не будет выдано по графику! Они не доставили мне медь и олово. Мне не хватает металла! И свинца тоже мало – мне не хватит на ядра и книппели! Я снимаю с себя ответственность, делайте с ним что хотите! Иди сюда, придурок, и объясни господину фельдмаршалу, почему ты не доставил мне металл!

– В чем дело? – нахмурился Влад. – Почему задержка?

Мужчина мял в руках шапку, пытаясь что-то выдавить побледневшими и дрожащими губами, потом совладал с собой и произнес:

– Хозяин, господин Маркот, сказал мне, что подождут, у него сейчас нет подвод на это дело, ему надо перевезти груз щебня для укладки в поместье, мол, день-два погоды не сделают. Простите, господин фельдмаршал, не губите! Я только управляющий, что я могу сделать! – Он кинулся на колени и уткнулся лбом в землю, утоптанную множеством ног и копыт.

– Встань! – тихим и страшным голосом сказал Влад. – Ты не виноват, ты же просто подчиненный…

Мужчина задрожал еще больше и с трудом встал на ноги, побелев как мел. На его лбу остался грязный отпечаток, который мгновенно начал растекаться по всему лицу благодаря выступившим крупным каплям пота. Нижняя губа у него тряслась, и было видно, что сейчас он или обделается, или получит разрыв сердца.

Влад оглянулся на притихших литейщиков, на охрану из стражников, обступивших площадку, где происходил разговор, и приказал сержанту стражи, прислушивавшемуся к происходящему:

– Пять человек на коней. Быстро сюда этого Маркота. Ты, – он кивнул управляющему, – покажешь дорогу. Если он не поедет, окажет сопротивление – найдите полковника Тарлова, пусть даст людей, и доставьте этого придурка сюда, а все его имущество конфискуйте. Всех, кто будет сопротивляться – уничтожать! Задача ясна?

– Есть! – вытянулся сержант и скомандовал: – Гарт, Манак, Асанг, Шелар и Кратан – по коням! Этому тоже дать коня, и галопом!

Стук копыт еще не стих, когда литейщик повел фельдмаршала показывать результаты работы. В закрытом на ключ сарае, за широкими воротами, в которые могла въехать телега, лежали, сияя желтизной, пять новеньких пушек – они были сделаны по типу тех, что Влад уже изготовил для клиники.

Он погладил могучие стволы с какими-то затейливыми рисунками, добавленными литейщиками, и загрустил: давно уже не был он в клинике и в своем замке – когда спишь четыре часа в сутки, как-то не до полетов на «родину». Время неумолимо капало и капало, утекая в песок. Нужно было столько дел переделать… Литейщики работали круглосуточно, запуганные. Впрочем, жаловаться на жизнь им не приходилось – им выдавалась хорошая плата, больше чем солдатам, ведь солдат можно еще набрать, а вот мастера такого класса обучаются годами, десятилетиями.

– Хорошо. Но мало. Мне в ближайшее время нужно еще пятнадцать пушек. И торопитесь с ядрами, книппелями и картечью – на кой демон мне пушки, если их нечем заряжать!

– Господин фельдмаршал, а как их вообще будут использовать? – нерешительно спросил литейщик. – До нас доходили слухи, что такие делали в Лазутине и что где-то на севере они поубивали много народа. Но мы так ничего и не знаем о них…

– Узнаете. Незачем вам пока знать! – резко оборвал литейщика Влад. – Лучше позаботьтесь, чтобы они были вовремя сделаны! Мне через полтора месяца надо их тридцать, а через два – сорок!

– Ну а как мы успеем? – слегка обиженно проговорил мужчина. – Видите, что происходит. Поставки срываются. Этот купец отвечает за грузовые перевозки. Должны были подвезти металл – печи разогреты, уголь потрачен. Придется пригасить – чего зря жечь. Значит, мы выбиваемся из графика дня на три-четыре. И так каждый раз. Хорошо, что вы приехали, разберитесь в конце концов! Вы ведь с нас потом спросите, а мы не виноваты.

– Разберусь, – многозначительно протянул Влад. – Готовые ядра есть? Картечь?

– Есть. Вот тут, пойдемте! – Литейщик отвел его в другой угол сарая-ангара и показал на сложенную горкой груду свинцовых ядер и на бочки, заполненные свинцовыми кругляшами. – Вот триста пятьдесят ядер, двадцать бочек с картечью и тут… вот тут – двести книппелей.

– Хорошо. Продолжайте в этом духе. Мне на каждую пушку нужно по сто ядер, сто книппелей и по пять бочек картечи. Исходите из этого количества.

– Столько металла уйдет! Кошмар! – уважительно присвистнул мужчина. – Надеюсь, столько наберете. Очень хочу посмотреть, как они работают. Позовете?

– Позову, – усмехнулся Влад, – на днях начнем опробовать, как десяток дольете. Пошли, будем суд вершить – я слышу, там штрафника привезли.

Они вышли к гудящим и дымящим печам, где спешивались стражники, держащие под уздцы коня, на котором сидел бледный, но спокойный мужчина с высокомерным гладким лицом, пахнущий благовониями и кофе. Его руки были завернуты назад и связаны ремнем, а ноги зафиксированы под крупом лошади, чтобы не свалился во время скачки.

Он с ненавистью посмотрел на Влада и отвернулся, демонстративно не желая общаться с этим выскочкой, с этим неизвестно откуда взявшимся тупым магиком.

Влад эмпатически чувствовал исходящую от него волну неприязни и негодования, причем такой силы, что была бы воля купца, тут же растерзал этого мерзкого «фельдмаршала».

Лекарь подошел к сидящему на коне купцу и ворвался в его мозг – промелькнули картины из жизни купца, его тайные нычки денег (довольно приличные – два миллиона по разным норкам и ямкам!), его жены и любовницы, дети… Мелькнули какие-то люди, разговаривающие с ним и обещающие всяческие блага и преференции, когда они захватят власть. Вот те раз! Вот теперь стало ясно, откуда ноги растут у ситуации, – саботаж чистой воды.

Влад поднял глаза на купца и с сожалением сказал:

– Болван! Вот сейчас я прикажу засунуть тебя в печь, чтобы ты там послужил топливом вместо угля, который сожгли впустую по твоей вине, – ты думаешь, тебя спасут твои два миллиона, спрятанные по кладовкам? Я сейчас направлю людей, чтобы выпотрошили твой дом, чтобы выгнали твоих детей на улицу – это достаточная плата за предательство?

Купец молчал, с ужасом глядя на холодного и спокойного, как смерть, человека, от которого зависела жизнь и смерть его и его семьи, потом судорожно сглотнул и сказал:

– Умоляю, не трогайте семью! Я все отдам, меня убейте – их не трогайте, пожалуйста!

Влад мотнул головой, отрицая его слова, и приказал:

– Отвяжите. В печь его! А как сгорит, поезжайте и убейте всю его семью! Всех, до последнего человека!

Стражники, с ужасом косясь на страшного монстра-фельдмаршала, развязали ремни и стащили купца с седла. Он был наполовину сед – за минуту поседел и превратился из сорокалетнего цветущего человека в старика с болтающейся головой и трясущимися руками. На его штанах расплылось пятно – он обмочился. Пока его тащили к печи, он все время бормотал:

– Жену, детей не трогайте, ради всего святого, умоляю!

Стражник распахнул устье печи, а двое других, крепко взяв арестованного за руки, качнулись, намереваясь вбросить его в огонь, но Влад громко сказал:

– Стойте! Ведите его ко мне!

Стражники облегченно выдохнули, подхватили пленника под руки и поволокли к фельдмаршалу.

Влад, как казалось со стороны, стал внимательно смотреть в глаза предателю, и это продолжалось секунд двадцать. Казалось, ничего не происходило: купец бессмысленно глядел на своего судью и палача в одном лице, а тот – на свою жертву.

Затем лекарь тяжело произнес:

– Я даю тебе шанс. Последний. Ты оставишь все свои заботы и в первую очередь будешь делать то, что нужно для нашего общего дела. Если ты узнаешь или заподозришь, что кто-то так же, как ты раньше, занимается саботажем, доложишь или мне, или госпоже Амалии. По приезде домой ты достанешь миллион монет и отвезешь их казначею, объяснив, что это штраф за твои неправильные действия. Все, свободен! Дайте ему коня, и пусть скачет домой, выполнять!

Купец молча забрался на подведенного жеребца и, не прощаясь, с места галопом помчался в сторону городских ворот, а Влад, найдя взглядом побледневшего литейщика, с кривой полуулыбкой сказал:

– Теперь у вас будет все в порядке. И с повозками, и с металлом.

Лекарь подошел к своему коню и одним движением взлетел в седло.

– Запомните, мне через полтора месяца нужно тридцать, а через два – сорок! И еще: узнаю, кто саботирует, не пощажу!

Он пустил коня в галоп и поскакал к крепости, оставляя позади онемевшую толпу мастеровых и стражников.

На душе у него было препогано – этот спектакль был нужен для того, чтобы нагнать жути на тех, кто собирается волынить, уклоняясь от работ, или саботировать по идейным соображениям. Теперь слух о происшедшем разойдется по всему городу, его приукрасят и будут рассказывать, как этот мерзкий паук, этот жестокосердный военачальник спалил в печи десять купцов и забил насмерть все их семьи. Такие ужасы должны отрезвляюще подействовать на скрытых врагов. Купца он перековал за те двадцать секунд, что смотрел ему в глаза, – теперь тот был и душой и телом предан фельдмаршалу.

Стражники в воротах приветствовали его строгим салютом, вытянувшись так, как не вытягивались, наверное, никогда и ни перед кем. Слухи в городе разносятся быстро…

Теперь его путь лежал к своему поместью. Во-первых, он сегодня почти ничего не ел, а во-вторых – там находилась Амалия, которой он должен был дать распоряжения по поводу магиков гильдии.

Начало смеркаться, и улицы, по которым пробегали лишь редкие запоздавшие прохожие да прогуливались патрули, были пустынны.

Бунтов и погромов больше не наблюдалось – после того, как стража выловила нескольких зачинщиков и повесила их прямо на месте. Вороны потом еще долго выклевывали им глазницы, а трупы вертелись на веревках, как большие красные груши, над которыми кружили зеленые мухи.

Возможно, и после такой расправы могли возникнуть поползновения устроить заварушку, но Амалия узнала через своих осведомителей, что эти зачинщики были эмиссарами уголовных авторитетов, желающих нажиться на творимых погромщиками безобразиях. Возглавив отряд стражи, Амалия совершила налет на портовые «малины», где захватила много преступного элемента – в том числе и из числа авторитетов. Их согнали, человек сорок, на рыночную площадь и расстреляли из луков. После этой массовой казни шевеление в народе резко затихло.

Влад слегка подстегнул лошадь, еще минут двадцать – и он будет в поместье.

В голову пришло: «Стоило бы поставить фонари по центральным улицам… Может, магов задействовать? А что, развесить по улицам светляки. Забавно, маг-фонарщик! Одно «но»: светляки действуют, пока их поддерживает маг, от его узла. Конечно, берут они микроскопическое количество Силы, но все-таки… Нужно будет обдумать эту штуку».

Он скосил глаза в сторону: ему показалось, будто сбоку, в переулке, что-то шевелится – периферическое зрение у него было великолепное, так что все, что находилось по сторонам от него, он видел хорошо. Нет, вроде как показалось…

Усмехнулся: соскучился по Амалии, все время как будто чего-то не хватает. Кажется – оглянешься, а она вот тут, за спиной, сопит своим курносым носиком.

Последний раз они с ней общались вчера, на бегу, Амалия уносилась куда-то на рыночную площадь, одевшись как базарная торговка – в ярком платье, платок на голове, на ногах какие-то растоптанные башмаки, – шла на встречу с агентом. Выглядела она забавно, особенно когда нарумянила щеки – ну такая сделалась простушка-крестьянка, это что-то! И не подумаешь, что вот эта девушка руководит Тайной службой и является самым опасным убийцей в стране.

Грохот копыт эхом отдавался в стенах домов и терялся в глубине темных переулков. Лошадь недовольно косила глазом – загнал хозяин-придурок, кормил только утром, не поил, катался весь день… пора бы и отдыхать!

«Пора, – усмехнулся Влад и подмигнул темному лошадиному глазу, – скоро отдохнем».


В комнату, уставленную мебелью из разграбленных домов зажиточных купцов, вошел мужчина в темной одежде, с перстнем магистра на пальце.

– Приветствую вас, господин Ламунский!

– Называйте меня «ваше императорское величество», сколько раз я вам говорил! – Герцог нахмурился и отхлебнул вина из литого серебряного бокала, зажатого в правой руке. – Вы поговорили с магиками гильдии? Отправляли им депеши?

– Что касается «императорского величества», господин герцог, вот когда вы войдете в столицу, сядете на трон, тогда и будут оказаны соответствующие почести. А пока что вы сидите в этой дыре, на награбленной мебели – о чем говорите? – Архимаг недовольно скривил тонкие губы. – Мне тоже хочется занять высшее положение в гильдии, но я же не требую называть себя великим магиком! Всему свое время. На людях, перед солдатами можете изображать императора, мне-то зачем вы тычете в нос своим придуманным титулом? Кстати сказать, без нас, без моих магистров, вам столицу не взять никогда. Не забывайте, у них осталась Академия магии, и хотя там всего лишь адепты, не вполне обученные, но не забывайте, что есть еще и отличные умелые преподаватели – чего стоит один Макобер. При всей своей эксцентричности он вашу армию наполовину перебьет, пока вы его сумеете взять. Так что не стоит так задирать нос – мы будем править вместе или вместе уйдем на тот свет, если он есть…

– Хватит с меня нравоучений! – Герцог покраснел и, сжав пальцами бокал, чуть не смял его в яростном порыве уничтожить этого наглого безродного человечишку. – Лучше доложите, что там с магиками, сколько собрали?

– Докладываю, – ехидно усмехнулся архимаг, – сорок магистров, это все, что я смог добыть. Эти люди хотят добиться почестей, работы в столице, потому и поддержали ваш мятеж. Остальные тридцать отказались, а некоторые вообще не ответили – то ли решили игнорировать, то ли отсутствовали на месте, не суть важно. Наши магистры уже в пути, прибудут в течение двух – четырех недель. Путь-то неблизкий.

– Спасибо, Борута, – слегка успокоился герцог. – Итого, сколько у нас магиков?

– Вместе со мной тут находятся пятнадцать магистров. Если прибудут еще сорок, станет пятьдесят пять.

– Отлично! С такой силой мы сметем жалкое войско императора! У них против нас всего-навсего тысяч пять пехотинцев и жалкое количество магистров! Это пыль, которую мы стряхнем с наших ног!

– Поменьше пафоса, и побольше делайте баллист, катапульт, лестниц, осадных башен – не забывайте, что вам придется брать крепостные стены, а они довольно высокие, и я не помню, чтобы кто-то сумел их взять, даже тогда, когда пятьсот лет назад Пазин осадила армия Викантии. Постояли-постояли, да и ушли восвояси, опустошив окрестности.

– Ну а вы на что? Важно раздувать щеки? Думайте, как разрушить стены! Я со своей стороны делаю все, что могу! У меня уже тридцать тысяч войска!

– Ага, сброд, который жрет, гадит и мародерствует – всю округу уже загадили, пройти нельзя. Смотрите, вспыхнет какая-нибудь болезнь, и мы не сможем удержать ее распространение – ваше войско просто вымрет. Не понадобится и участие пазинцев. Еще, агенты мне донесли о тактике фельдмаршала: они фактически расстреляли бунтовщиков из луков и арбалетов под прикрытием тяжелых щитов. Эта же тактика будет применена и в бою с вами. Они даже не станут сближаться в бою, а будут бегать и расстреливать ваших увальней в доспехах и глупых деревенских ополченцев. И еще: Влад скупает все запасы меди, олова, свинца – льют те штуки, что они установили на клинике. Из них было разбито войско Савалова, когда оно приступило к осаде этого порождения демонов. Кстати, вы что-то предпринимаете против замка Влада? Против клиники?

– Нет. Пока что не до них – я отозвал бойцов сюда, столица важнее. Как только возьмем Пазин, тогда и до этих демонских гнезд руки дойдут. Нельзя распыляться, слишком важна цель.

– Это верно, – медленно кивнул архимаг, – все силы на Влада и столицу… Не обольщайтесь, это будет очень, очень трудно…

## Глава 5

Грудь обожгла боль, от которой Влад закашлялся, – кровавые брызги попали на без того уже темную гриву лошади. В голове мелькнула мысль о нереальности происходящего: какая такая сволочь сумела подбить «танк»?!

Тут же темнота осветилась вспышкой большого магического светляка, и следом, с крыши, из окон большого двухэтажного дома, начали выпрыгивать люди в масках.

Несчастная лошадь стала заваливаться, умирая, на мостовую, так и не дождавшись стойла с водой и овсом. Она лежала на боку, и ее ноги бились в последних судорогах, как будто стараясь унести ее от смерти на луга, покрытые сочной травой…

Влад успел спрыгнуть на землю, едва не придавленный лошадиной тушей, и тут же ударил магией – сразу двумя видами: молниями и воздушным кулаком, но эти удары обтекали нападавших, как капли дождя по поверхности водонепроницаемого плаща.

Нападавшие попытались набросить на него сеть – бесполезно, он спалил ее в воздухе. Тогда вперед выбежали люди с небольшими копьями – их наконечники отливали серебром в свете магического фонаря и казались необычными, непохожими на применяемые в Истрии.

Лекарь приготовился к бою, подосадовав, что у него нет с собой ни меча, ни кинжала, а еще – ему очень мешала стрела, торчащая из груди. Он схватился за нее, попытался вырвать – не получалось. Видимо, она цеплялась за кости и не давала себя вытащить. Тогда он обломил его возле тела, решив достать чуть позже, – стало полегче, хотя при каждом движении наконечник, сидящий внутри, рвал ткань легкого и оно снова и снова наполнялось кровью. Это была ошибка.

Система регенерации тут же восстанавливала здоровье организма, обволакивая внедрившийся в него предмет, но хозяин тела резкими движениями вновь разрывал нежную ткань легочных альвеол, тут же набухавших кровью. Хуже всего было то, что его запас Силы таял – не быстро, но ощутимо – будто в емкости с ней проделали дырку, и энергия улетучивается в пространство.

Пока что в узле ее оставалось не менее половины, но она упрямо убывала и убывала – Влад не успел накачать ее как следует, до упора, а нынешнее поддержание регенерации требовало значительных ресурсов.

Итак, раз магия не действовала на террористов, оставалось рассчитывать только на свои силы. Влад увернулся от атаки одного из нападавших и ощутил болезненный удар в спину, под лопатку, – еще стрела! Она воткнулась в кость и причиняла дикую боль.

Мгновенно отключив болевые ощущения, лекарь рванулся вперед и, свернув шею, убил одного из копьеносцев, завладев странным оружием. Еще движение – проткнул второго, вооруженного так же. В голове метались мысли: «Эти копья и стрелы пробивают защитные поля! Дождался, болван! Вот тебе теперь «убийца танков»! Получи!»

Откуда-то со стороны послышался крик:

– Толпой, толпой наваливайтесь! Он один! Идиоты, толпой его валите!

Следом выскочили еще человек тридцать, и дело приняло совсем худой оборот.

Все они были прикрыты амулетами, и требовалось очень долго наносить магические удары, чтобы истощить их объем. Влад сосредоточился и стал высасывать Силу из тех амулетов, которые были доступны, чтобы восполнить свои запасы энергии, но времени не оставалось, – еще одна стрела пробила ему руку насквозь и оцарапала бок, когда он ее опускал.

Время стало тягучим, как сироп, а врагов было так много и они были так сильны, что у Влада началась паника: «Неужели все? Неужели конец?!»

От этой мысли он пришел в ярость и, как атакующий носорог, бросился на прорыв вдоль по улице, отбрасывая наседавших врагов. Лекарь дрался, как загнанная в угол собака, яростно, хрипя и рыча, однако головы не терял – от каждого его удара падал один из напавших, мертвый или покалеченный. Он работал руками, ногами, а еще невидимой рукой, которую когда-то натренировал при помощи драконьей магии. Влад хватал ею противников и бросал их о стены домов, с хрустом впечатывая в каменные плоскости.

На пару секунд открылся проход в сторону поместья, и он бросился бежать по улице, булькая кровью в горле и получая удары в спину.

Поднажав, Влад оторвался от преследователей метров на пятьдесят. Однако его силы убывали, как и Сила из магического узла.

Внезапно, решившись, он сосредоточился и создал портал перемещения прямо посреди улицы, впереди себя. Ударили молнии, змеясь потянулись к преследователям, многие из которых опешили от неожиданности и страха – такое зрелище мало кому удавалось видеть.

Влад из последних сил, пошатываясь, бросился в радужный портал. Черная тьма приняла его тело, завертела, вызывая тошноту и головокружение, и выкинула на твердую поверхность – в ста метрах от клиники.

Несколько минут Влад не мог опомниться, в его груди клокотала кровь, стрела в спине обломилась и повисла буквой «Г». Боли он не чувствовал, отключив ее напрочь, но тело охватывала слабость, кружилась голова.

«Большая кровопотеря, сотрясение мозга, повреждения внутренних органов, и регенерация высосала силы организма», – определил он.

Заставив себя подняться, лекарь оперся о копье, которое все еще держал в руке, и побрел по направлению к периметру, освещенному светом магических светляков. Там уже началось шевеление – прибытие Влада не осталось незамеченным, да и как тут не заметить, когда время от времени вокруг него все еще проскакивали небольшие белые молнии, щелкавшие, как кнут, и исчезавшие в стволах придорожных сосен.

Он прошел метров пятьдесят, когда ворота клиники открылись и оттуда высыпала толпа вооруженных людей – они рысцой побежали в его сторону и, не добежав метров пять, остановились:

– Господин Влад?! Вы ранены? Взять его на руки! Быстро! Держитесь, господин Влад! Послать за госпожой Марьяной! Скорее! – Семен отрывисто отдавал распоряжения, а его лицо плыло в глазах Влада. Ему точно нужен был отдых и много, много еды…

Последующие два часа запомнились ему плохо – все происходило будто в каком-то тумане: его несли, потом раздели, уложили на стол, слышались голоса, звяканье металла о стекло и керамику, затем его снова несли, и наконец в нос ударил восхитительный запах бульона. Его губ коснулась деревянная ложка, и внутрь полился крепкий соленый мясной отвар. Затем нежные, но решительные пальцы вложили в его рот кусочки вымоченного в бульоне хлеба и катышки измельченного мяса. Влад ел, пока его желудок не насытился, он слышал, как знакомый голос сказал: «Ну хватит, спи теперь!» – и провалился в спокойный сон.


Ощутив щекой гладкую ткань простыни, Влад подумал: «Все-таки я вырвался, добрался до поместья. – Потом вспомнил: – Это клиника!» – и открыл глаза.

Рядом посапывала Марьяна, раскинувшись на постели и высунув смуглую ногу из-под одеяла. Он улыбнулся и ласково провел кончиками пальцев по ее бедру, в который уже раз удивляясь нежности и шелковистости женской кожи. Подумал: «Все-таки природа отпустила женщинам больше красоты, чем нам, мужчинам. Вот даже эта самая женская кожа – почему она такая плотная, шелковистая и красивая? Может, потому, что это желанная женщина?»

– Я вижу, ты уже отошел? – усмехнулась Марьяна и, отбросив одеяло, потянулась, демонстрируя великолепные полушария с торчащими коричневыми сосками, сразу сморщившимися от утреннего холодка. – Ну ты и зараза! Ты меня так напугал вчера, гад эдакий! Разве можно так себя доводить? Вообще, расскажи-ка, что это было? Откуда ты вывалился и почему был утыкан стрелами, как игольная подушка? До нас тут доходили слухи, кое-что мы выяснили у купцов, а ты даже не удосужился мне рассказать! Давай, рассказывай сейчас же! Я сгораю от любопытства!

– Расскажу. Только помоги мне вначале добраться…

– Давай. Сам дойдешь? На вот, накинь халат!

– С рюшечками и кружавчиками? Страшному диктатору Истрии? Отвратительно!

– Ну тогда делай свои дела тут, раз не нравится, диктатор! Одежду еще не принесли, пользуйся чем есть.

Влад подумал-подумал и, накинув на голое тело халат Марьяны, выскочил из комнаты, спустился по лестнице, натянул на ноги какие-то опорки, стоявшие у крыльца, и побежал за дом, сопровождаемый очумелым взглядом Феклы.

Через полчаса он сидел в горячей ванне, что была установлена в бане, в задней части дома, и наслаждался мыльной горячей водой, пахнущей ландышами и весной.

– Тьфу! Чего ты тут мне напустила в воду?! Я буду пахнуть, как баба! Мужик должен пахнуть потом – своим и конским, а не ландышами, как ненормальный какой-то!

– Знаешь что, дорогой, пусть те, кто пахнет потом, спят в конюшне, а тот, кто ложится со мной в постель, должен пахнуть ландышами! – усмехнулась Марьяна, ласково перебирая его намыленые волосы. – Хватит болтовни, давай рассказывай, что там такое с тобой произошло.

– Это долгий рассказ, а мне есть хочется, как из пушки!

– Не знаю, как там из пушки хочется, но обед будет через четверть часа – бараний бок на углях, суп из глухаря, пирожки с олениной, пироги с черникой, компот и пиво. Хочешь покушать, да?

В животе Влада резко заурчало: брр…

Марьяна заливисто засмеялась:

– Ага, хочешь, значит! Живот-то не обмануть! Давай рассказывай! За столом продолжишь!

– Ну слушай: итак, когда я переместился в столицу…


Рассказ Влад закончил уже за обеденным столом, глядя на удивленные, буквально ошарашенные лица своих соратников. За столом они сидели втроем: Марьяна, Семен и Влад. Приглашать остальных пока не стали – лишнюю информацию не стоит выпускать в свет. Хотя остальные сотрудники и перекованные, но… береженого Бог бережет.

Семен внимательно осмотрел наконечники стрел и растерянно сказал:

– Я не знаю этого металла. Это не сталь и не бронза. Я не знаю, что это такое.

– Тоже с таким не встречалась, – удивленно-озабоченно сказала Марьяна. – Неужели они смогли преодолеть магическую защиту? Как это так?

– Зато я знаю, как, – сказал Влад, дожевывая очередной пирожок. – Этот наконечник сделан из макрила. Помните, я вам рассказывал, как меня держали в рабстве, так вот – ошейник, который не пропускал меня к реке Силы и который блокировал мои магические способности, был сделан из этого металла. Мне еще Макобер говорил, что можно сделать наконечники стрел из такого металла. Как я убедился, это правда. И не только наконечники стрел, но и копий. То-то из меня Сила хлестала, как из рассохшейся бочки…

– Ты чуть не умер. Мы все тут в ужасе были, ведь эта пакость мало того что вытягивала Силу, она еще и не пропускала ее к тебе. Мы пытались тебя сразу полечить, как только тебя принесли от ворот, но никакого эффекта не было – эта пакость разрушала все наши попытки дать тебе здоровье. Я так поняла: стрела воткнулась тебе в легкое и, когда ты двигался, постоянно разрушала все, чего касалась, рвала тебе грудь. По-хорошему тебе надо было бы лечь и лежать, не двигаясь, пока не вынут стрелу, а ты скакал по улице, как олень. Твой организм беспрерывно восстанавливался, стрела снова тебя разрушала, ты опять лечился, и организм мало-помалу терял силы, ресурсы. Ну и добавили дел остальные стрелы – только из спины мы вынули две, а еще две в руке. Как ты вообще сумел удрать с такими ранениями и с пустым узлом?!

– Сам не знаю. Как-то удрал. На последних каплях Силы. Вот, к тебе прилетел, как только приперло. Кто меня полечит лучше тебя?

– Да ты уже вылечился… Стрелу еле вытащили – пришлось резать и пилить, она цеплялась за грудину и рвала тебе легкое. Вес набрать надо – опять худой, как пособие для лекарей. Все мышцы можно увидеть и кости пересчитать.

– Наберу. Сейчас не до того. Тут вот какая штука, раз уж я сюда попал: Марьян, мне срочно нужно магиков, как можно больше. Мне нужны пушкари. Как ты думаешь, в Лазутине гильдия за мятежников или против?

– Скорее всего против. Но я не уверена. Это северные края, тут влияние Ламунского меньше, чем на юге. Да и архимаг Борута всегда отличался умом и хитростью – скорее всего, он займет выжидательную позицию и не примкнет ни к одному из противников. Отсиживаться будет. Остальные же магистры – их там пять – себе на уме, кто знает, как они себя поведут…

– А Школа магии? Они чего-то умеют? Например, испарять пар в пушках? Мне большего и не надо.

– Это тебе нужно Марину брать за бока… хм, не прежде, чем меня! – лукаво усмехнулась женщина. – В общем, с ней надо поговорить. Кто-кто, а уж она лучше всех знает ситуацию в Лазутине. Я вообще не понимаю, почему ты сразу не обратился к ней.

– Недоехал, – криво усмехнулся Влад.

– Ну да, да… А кто же это все-таки организовал на тебя покушение? Сколько, говоришь, народа было?

– Ты знаешь, мне показалось, человек пятьдесят. Мне думается, они меня хотели задавить массой, а когда не получилось – уже наверняка убивали. Возможно, собирались надеть на меня рабский ошейник. Вот я же болван все-таки – чуть не попался! А если говорить о том, кто это все мог устроить – да кто угодно, от разъяренных купцов, у которых я отнял возможность нажиться на бедах государства, до агентов Ламунского. А может, и те и другие вместе. Это самое вероятное. Только сегодня был разговор с Макобером – как в воду глядел старый пердун! Накаркал, старый распутник!

– Как он там, кстати? Не попал под удар мятежников?

– Как он? Цветет и пахнет. Молодой, красивый – мечта всех женщин. Ну, почти всех, – усмехнулся Влад. – Он новое растение вывел – мясница называется. Представляете, на кустах растут куски мяса по триста граммов! Нужно срочно организовать ее выращивание. В городе плохо с продовольствием. Будем продавать это мясо, по низким ценам. Я дал ему задание связаться с Панфиловым и организовать выращивание и продажу. Пока имеется один кустик, но как будет их побольше, я вам заброшу на рассаду.

– Ты его омолодил? А не боишься, что информация уйдет? – озабоченно спросила Марьяна, барабаня пальцами по крышке стола. – Как бы проблем с этим не было…

– Ну уйдет и уйдет – чего мне теперь бояться, пока я обладаю властью. А дальше… дальше видно будет.

– Не хочу тебе напоминать, но по поводу своей неуязвимости ты тоже был совершенно уверен. По поводу мясницы – да, это фантастическая вещь, просто не верится… хотелось бы получить такое растение. Ну что, наелся? Может, в постель опять ляжешь? Ты когда последний раз просто отдыхал и валялся в постели?

– Честно говоря, не припомню, – признался Влад. – Бесконечная гонка, гонка, гонка… Время поджимает – мятежники собирают войско.

– Да, мы слышали – уже тысяч двадцать собрали. Или тридцать… Север за императора, а вот юг… ну, юг всегда был себе на уме. Пойдем отдыхать, поваляйся немного…

– Дай мне листок пергамента, я отправлю записку Амалии, а то там все сейчас на ушах стоят – уехал и пропал! Донесут, что было столкновение, и подумают, что меня похитили – как бы проблем не возникло. Амалия вырежет к черту этот город…

– М-дя… подруга у тебя серьезная. Ты верно ее поставил на должность в Тайной службе. Уж кто-кто, а женщины по части интриг сто очков вперед мужчинам дадут.

– Вот и я о том же подумал, – усмехнулся Влад и начал что-то писать на листке, который ему подсунула Марьяна, обмакивая перо в чернильницу. Закончив, он свернул листок в трубку, поискал глазами нитки – Марьяна подала ему клубок – перевязал документ и положил его на стол.

– Гляди, Марьян, как я делаю, учись! Нужно представить стол там, где тебе нужно, куда ты хочешь отправить этот документ, потом как бы мысленно провести между этим столом и тем черту, путь, а потом разорвать пространство, вот так: рр-раз!

Забегали белые искорки, и свиток исчез во вспышке, оставив после себя пятна в глазах, как после электросварки, да запах озона, повисший в воздухе. Фекла, округлив глаза и испуганно зажав рот, встала у печки, а собеседники Влада с уважением смотрели на него.

– Ну что, запомнила? Пиши мне письма почаще, рассказывай, как тут у вас дела. Я буду стараться прилетать, но пока не устранится опасность – часто не могу. Пойду поваляюсь. Составишь компанию?

– А ты в силах, чтобы я составила тебе компанию?

– Обижаешь, бабулька!

– Это я-то бабулька?! Сейчас я тебе покажу, какая я бабулька! – Марьяна со смехом поволокла Влада наверх и с торжествующим воплем, сорвав с него халат, плюхнула на постель, забравшись сверху.

Приблизив глаза к его лицу, она внимательно осмотрела улыбающуюся физиономию, потом, нежно поцеловав в губы, сказала:

– Эдак забудешь, как ты выглядишь. Совсем меня забросил? Дождешься, что меня уведет какой-нибудь мужик… не ценишь, бродяга! Ну не будем об этом! – Резким движением подняв скрещенные руки, она сбросила с себя платье и прижалась к нему гладким упругим телом, облегченно вздохнув и зарывшись лицом у него на груди…


– Вы что?! Обалдели?! Как вы могли его упустить?! Ваши агенты – тупые скоты! Я истратил огромные деньги на наконечники из макрила, а вы его упустили!

– Герцог, не забывайте, это были вашилюди! Вы их набирали! Моих было только два магика!

– Так они руководили операцией, ваши болваны! Моих людей половина погибла – лучшие люди, лучшие бойцы! Он их перебил и нырнул в портал! Почему ваши магики не последовали за ним? Почему не добили?!

– Вы говорите о том, чего не понимаете. Какони могли последовать за ним, если портал создал он?!Не позорьте себя глупыми высказываниями! Портал существует, пока онего держит! Я вообще не знаю, как он сумел создать портал – я о таком только в легендах слышал! Я вам говорил, что уничтожение Влада будет нелегким делом, как и взятие Пазина, а вы все изображали великого стратега! Это монстр, демон, он делает то, что никто не может. Это был реальный шанс его убить, и тогда взять столицу было бы плевым делом, но не получилось. Я очень расстроен и у меня уже появились мысли, что зря с вами связался. Ваше войско – толпа тупых баранов, которые ничего не могут, кроме как жрать, блеять и гадить. Этому волку в человечьем обличье они на один зуб – только щелкнут!

Архимаг, взволнованно ходивший из угла в угол, сел в кресло, взял хрустальный бокал, налил туда красной жидкости из высокой глиняной бутылки, отхлебнул и задумчиво проговорил:

– Мы можем взять Пазин только силой, огромной силой. Вашей силы недостаточно. Хотите получить трон? Ищите союзников.

– Вы на что намекаете? – с недоумением спросил герцог, воззрившись на архимага. – Привести сюда викантийцев? Этого вы хотите? Это предательство!

– Вы идиот! С викантийцами потом можно разобраться – пообещать им часть южных земель в обмен на военную помощь, завоевать трон, укрепиться, а потом и выбить их с обещанных земель!

– Нет! Мы не будем приглашать наших извечных врагов! Хватит сил – уже тридцать тысяч в нашем лагере плюс ваши магики. У него в десять раз меньше! И кроме того, он не скоро оправится от ран – вы говорите, его хорошо подстрелили?

– Не обольщайтесь, он сильный магик, и вокруг него почти такие же сильные лекари-магики. Скорее всего, он уже смеется над вашими потугами собрать великую армию…

Влад не смеялся. Как раз в этот момент он отпал от своей старой подруги и успокаивал дыхание. Он не смеялся – он улыбался, теребя ее спутанные и влажные от пота волосы…

– Эх, хорошо! Так бы и не покидал тебя!

– Ну и не покидай! Зачем тебе нужно все это? Эта власть, эта суета?

– Ну ты же умная женщина, о чем ты говоришь? После того, как они сместят Метислава, примутся за нас. Неужели ты думаешь, что Ламунский оставит под боком такую угрозу, как несколько десятков неподконтрольных сильных магистров? Это только дело времени – как только укрепится на троне, тут же попытается нас убрать. Тебе это нужно?

– Ох, Влад… – тяжело вздохнула Марьяна, – сидела я в своей избушке и сидела… всего мне хватало, и вот появился ты и поставил все с ног на голову. Ну почему ты не свалился куда-нибудь еще? Впрочем, хорошо свалился. Ну что, продолжим?

– Ну ты и ненасытная! Дай отдохнуть, что ли?

– Не дам! – Марьяна с рычанием кинулась на Влада и стала его тормошить…


– Попал!

– Ни черта ты не попал, лягух зеленый! Вообще нечестно, ты одновременно лягнул меня лапой и еще хвостом врезал! Нет, ну свинство какое! Ну люди нечестные, да, а вы-то, вы-то должны быть святыми! Если уж драконы надувают… Ай! Ах ты гадина! Я же не ожидал удара!

– А ты ожидай, ожидай, – усмехнулся дракон. – Влад вон завалил дракона, и не самого слабого, заверяю тебя, а ты не можешь попасть по мне этой палкой!

– Так то – Влад! Он волшебник! А я простой наемник… ага! Попал! Попрыгай, попрыгай на одной ноге! Будешь знать, как людей обижать!

– Вас обидишь! Вас вообще надо искоренять, как вредных для мира особей. Ты вообще каких мне баранов вчера пригнал? От них дерьмом несло! Как какашку ел!

– Зеленушка, не наглей, ты в природе чего там ел-то? Поймаешь какую-нибудь худую лошадь, умирающую от болезней и старости, или олениху раненую загрызешь – а тут тебе первоклассные жирные бараны! Вон, твоя Радуга не жалуется, а ты все недоволен. И вообще, откуда ты так хорошо знаешь вкус какашек? Я что-то начал подозревать…

– Во-первых, Борислав, не ври, я ловил жирных оленей и косуль, а во-вторых, Радуга ничего не понимает в том, какими должны быть бараны – у меня нежный вкус, я всякую гадость не ем! Ох!.. Вот это лягнула! Ухожу от вас на реку, купаться. Вы гадкие люди и драконихи, не понимающие моей нежной души.

Дракон развернулся, едва не сбив массивным хвостом благоразумно присевшего Борислава, пригнул голову и понесся по лугу прочь от замка. В излучине реки, по требованию драконов, был выкопан большой затон, глубиной метров десять и шириной пятьдесят, в котором они регулярно купались после тренировок, да и просто жаркими летними днями, если не было военных операций.

Борислав бросился за ним со всех ног, но, несмотря на скорость своего модифицированного Владом тела, так и не сумел успеть за драконом и безнадежно отстал.

Мимо него пронеслась Радуга, догоняя своего супруга, в свете послеполуденного солнца она сияла яркой разноцветной окраской. Если бы рядом был Влад, он бы сказал, что драконы похожи на два танка, несущиеся на предельных скоростях, Борислав же, сын своего мира, решил, что они похожи на две огромные телеги с камнями, пущенные с высокого холма. Лучше не становиться у них на пути – раздавят.

Каждый день они устраивали тренировки, приучаясь работать в группе – люди и драконы. Как оказалось, у драконов есть свои способы единоборства, не только плевки и перекусывание противника огромными зубами.

Ну да, плевки были страшным оружием – если дракон выпускал что-то вроде своей желтой «слюны», невыносимый туман накрывал врагов, и начиналось то, о чем Бориславу даже вспоминать не хотелось: сначала люди слепли, потом начинала слезать кожа там, где она не была прикрыта одеждой и броней. До брони и одежды очередь тоже доходила – ткань разваливалась, превращаясь в лохмотья, а броня, если ее не омыли большим количеством воды, ржавела, и в ней появлялись дырки.

Однажды Борислав спросил Зеленушку, как они, драконы, не умирают от такой гадости, ведь она находится в их организме? Страшный яд, прожигающий все и вся. В ответ Зеленушка, фыркнув – это у него означало смех, – ответил: «А мы не касаемся этой гадости. Она смешивается уже в воздухе, а в нас она находится в виде двух веществ, каждое из которых вполне безобидно. Хочешь, я высморкаюсь на тебя из правой ноздри? Ты увидишь, что с тобой ничего не случится!»

Борислав с негодованием отверг предложение и больше не приставал к дракону с расспросами, – ну кому охота покрыться драконьей соплей, даже если она не причинит вреда?

Он на ходу сбросил сапоги и, как был, в пропыленных и пропотевших штанах и рубахе, бросился в омут, где уже булькали, скрываясь под водой и выскакивая на поверхность, как доисторические чудовища, два дракона.

Впрочем, они и были доисторическими чудовищами, оставшимися с древних времен. Разумными сухопутными динозаврами, или тираннозаврами, как их называл Влад, знающий, похоже, все на свете.

Борислав плыл стилем лягушки, когда под ним в глубине пронеслось что-то огромное, толкнувшее волной со стороны дна, и впереди вынырнула громадная зубастая физиономия, очень довольная и пакостная.

– Перестань сейчас же! Я не хочу с тобой играть! – безнадежно крикнул Борислав и едва успел набрать воздуха в легкие – дракон уцепил его лапой и поволок на дно. В ушах сразу зазвенело – чертов лягух уволок его на десятиметровую глубину и там собирался отпустить по всегдашней привычке. Но воин успел уцепить монстра за шею и мощным захватом обеих рук впился в него как клещ, несмотря на то что его все время пытался сбить напор воды от движения драконьего тела.

Наконец дракон вырвался на поверхность и поплыл, как громадная змея или аллигатор, отбрасывая в стороны длинные косые волны.

– Судя по твоим выкрутасам, – крикнул Борислав, отплевываясь от речной воды, замутненной поднятым со дна илом, – ты не такой уж и сухопутный! Ты же не должен так плавать в воде! Я и говорю – лягух ты самый настоящий!

– Мы вышли из воды. Как и вы. Только вы это забыли, а мы помним. И любим воду. Держись крепче, прокачу!

Дракон, как катер, понесся по воде, извиваясь всем телом и работая хвостом, будто винтом. У Борислава захватило дух от скорости, и он радостно засмеялся.

Потом они втроем лежали на травке – Борислав снял свою одежду, выполоскал и вновь надел на себя. Дракон на это заметил:

– Я не понимаю вашего стремления прикрыть свои тела, даже если вам не грозит замерзнуть. Это только люди с их извращенным разумом стесняются своих тел, видимо потому, что они уродливы! Посмотри, как мы прекрасны, – разве нам надо что-нибудь скрывать? Посмотри на мою подругу – как она великолепна, как переливаются ее красные и голубые чешуйки! Есть ли в мире что-то более великолепное?! Нет!

– В общем, я согласен с тобой насчет привычки прикрывать тела, – заметил Борислав. – Не знаю, откуда пошел этот обычай, – но вот он такой. У вас же тоже есть свои табу, которые вы не нарушаете, а наше табу вот такое. Увы, приходится следовать обычаям… да и ты особо нос-то не задирай в своей драконьей гордости, у вас тоже не больно-то разгуляешься – сколько сил затратил Влад, чтобы переменить ваши обычаи и попытаться объединить вас с людьми! Сам говорил, драконы косны и очень упрямы, придерживаются древних обычаев. Не так, что ли?

– Так, ты прав… Владу для того, чтобы убедить наши племена, пришлось убить одного из нас. Но он не виноват – тот сам его вызвал. Это был эпический бой…

– Да, да, ты уже рассказывал, – перебил его Борислав, – ты лучше расскажи, как ты со своей ловкостью и умением просмотрел копьеносца, который чуть не воткнул копье тебе точно под хвост! Интересно бы ты выглядел, бегая со здоровенной палкой в заднице!

Дракон зашипел и покосился на человека:

– Умеешь же ты напомнить о плохом! Ну да, да, ты спас меня от позора! Я увлекся и просмотрел этого скота! И что, надо все время об этом напоминать?! Вот сейчас сморкну на тебя из левой ноздри, и ты уснешь, как олень!

– Эй, эй! Без хулиганства! Я тебе напоминаю, как твой командир, чтобы ты не расслаблялся! Ты нам слишком дорог, чтобы потерять такого замечательного дракона! Я вот что предлагаю: эти дни мы отрабатывали взаимодействие с драконами, а давай мы придумаем какие-то седла, чтобы человек мог сидеть на тебе – лучник или арбалетчик, и защищать твою задницу, сбивая врагов, которые крадутся к твоему драгоценному анусу? Я знаю, как вы относитесь к тому, чтобы на вас ездили люди, но тут ведь другое дело: пусть едет до места на тебе, а потом соскакивает и охраняет тебя со всех сторон, а заодно в его обязанности будет входить уход за тобой – чистка, массаж, осмотр зубов и глаз. И еще, у меня предложение – надевать тебе на хвост что-то вроде булавы, закреплять ее, и ты будешь разить ею тех, кто сзади. Что ты думаешь по этому поводу?

– Ухаживать? Что-то вроде ваших слуг и охранников? Интересно. Я поговорю с Радугой. Может, вы, люди, наконец-то поймете ваше предназначение – ухаживать за разумной расой драконов! – Зеленушка фыркнул и добавил: – Как ты думаешь, враг надолго отступил? Уже с неделю нет никаких нападений – мы растолстели, что, впрочем, неплохо. Радуга приобрела приятные округлости… Куда они вообще подевались? Неужели все пошли войной на Влада? Как думаешь, он справится?

– Уверен, – отрезал Борислав. – Если он справился со мной, что ему какие-то сорок-пятьдесят тысяч войска! Ему это как раз плюнуть!

– Ты тоже от скромности не умрешь, – фыркнул дракон. – А если серьезно?

– Серьезно – худо будет ему. Они стягивают всю армию, что могут, почти всех крестьян забрали в ополчение, вот потому практически прекратились нападения на нас – они отвели войска и маршируют прямиком к ставке их главнокомандующего, Ламунского. Думаю, Влад справится, но достанется ему по полной.

– Может, нам отправиться к нему? Драконам не нужно, чтобы он проиграл войну. Мы возлагаем на него большие надежды.

– Нет уж, дисциплина есть дисциплина. Он приказал охранять замок и его земли – мы это и будем делать. Потребует все бросить и отправиться к нему – отправимся. Но пока мы тут и охраняем замок и его жену.

– Он там еще себе жен нашел – вот же умеет устраиваться, целыми днями оплодотворяет яйца! И тут жена ждет, и там жена ждет…

– Тсс! Не болтай! Госпожа Лесана расстроится… она его ждет, хотя между ними что-то произошло. Плачет время от времени… Еще и ты ляпнешь!

– Да я с ней практически и не разговариваю, только с тобой да с Михасем… Вот, может, его сделать моим слугой-защитником? Кстати, как ты их назовешь? Слуг-то наших?

– Хм… драконеры, наверное. Больше ничего в голову не приходит.

– Драконеры так драконеры. Научи его со мной правильно разговаривать, а то все остальные или в ступор впадают, или начинают как с разумной коровой говорить. Или же чуть ли не на колени становятся. Последний вариант, конечно, интереснее – правильное поведение, но все-таки драконер еще и должен меня оберегать, а на коленях это делать неудобно.

– Хорошо. Сегодня поговорю. Ну что, побежали в замок? Только не так быстро, я за вами ни черта не успеваю, зверюги вы эдакие! Побежали! – Борислав вскочил и помчался к виднеющейся в нескольких сотнях метров громаде замка, над которым развевались флаги графа Савалова…


– Кто видел? Кто это видел, я спрашиваю!

– Люди из домов выглядывали, говорят, все в молниях было, искры сыпались, огненные шары летали. Кричали сильно. На месте происшествия много крови и лошадь господина Влада. Трупов нет. Вынули из дерева – вот! – Мужчина с бесцветным неприметным лицом протянул Амалии сломанную стрелу с серым металлическим наконечником. – Видимо, они ее не нашли. А так-то подобрали все – и стрелы, и оружие, и трупы. Трупы мы потом нашли – двадцать человек в овраге, недалеко от доков.

– Что-то особое на них было? Татуировки? Шрамы?

– Может, и было, но их покромсали сильно, а потом крысы постарались – теперь найти ничего не возможно.

– А как убиты эти люди? Есть какие-то странности?

– У многих сломаны шеи, но есть и убитые клинком – проникающее ранение. Еще имеются разбитые, как будто их роняли с большой высоты.

– Нерубленое? Колотое? И еще – из города выезжал какой-то караван? Повозки?

– Повозки все досматриваются по вашему приказанию, вряд ли. Если его захватили, вывезли бы через ворота. Может, тайными какими-то ходами. А может, просто убили… Нет-нет, я верю, что господин Влад от них отбился, – испуганно и быстро проговорил человек. – Я рассматриваю все версии дела, так что не сердитесь, госпожа.

Амалия разжала кулаки, расцепив побелевшие от напряжения пальцы, и с удивлением поняла, что она готова была убить этого человека только за то, что он предположил, что ее господин, ееВлад мертв! Вчера она ждала его ночью, не спала почти до самого утра и только уже на рассвете прикорнула в постели одна, не раздеваясь, ее голову переполняли самые худшие предположения. Ей тоже, как и Макоберу, не нравилось то, что Влад ездит везде один, но она ничего не могла сделать: он четко дал понять, что будет поступать так, как посчитает нужным. А кто она в сравнении с Владом? Что она могла возразить? Если бы он позволил, Амалия умерла бы вместо него, и дело не в измененном сознании, хотя и в этом тоже, но она его глубоко и искренне любила, как может любить мужчину женщина. А если к любви присоединяется магический приказ, из которого ясно, что он для нее царь и бог, – это адская смесь.

Амалия направила на место, где пропал Влад, отряд стражей Тайной службы – вернувшись, командир доложил ей обо всем, что обнаружили. Из рассказа не было ясно, жив Влад или нет, захвачен врагами или сумел уйти. Но если бы он сумел уйти – уже был бы дома, а значит… А значит, что это ничего не значит. Амалия знала степень выживаемости Влада, знала о его способностях и была уверена: он жив. А если жив, она его найдет, даже если для этого придется убить весь мир!


Его голова болела, и проснулся он в странной позе – как будто свалился на землю и был придавлен лошадью. В пересохшей ротовой полости, казалось, ночевал эскадрон гвардейцев, оставивших следы своего пребывания.

Мужчина пошевелил челюстью, поморщился и достал из уголка рта полуобглоданную куриную кость. «Вспомнил, вчера я отправился в трактир отпраздновать важное событие… Какое? Какое событие? Ох, голова… Что за лошадь на мне лежит? Две лошади! Тьфу! Как я на эту служанку-то позарился? У нее задница шершавая, как точильный брусок! Пошла вон!» – Макобер скинул с себя дебелую здоровенную бабу с задранными юбками, пахнущую селедкой и луком, поднялся на ноги и обнаружил рядом еще одну – вполне миленькую девицу с голой микрогрудью. Ярко накрашенные губы и такие же яркие одежды не оставляли сомнения в ее нелегкой профессии.

«Как же я сумел так напороться? Влад же мне поставил регенерацию! Хе-хе, я же умный! Я же не стал закачивать Силу, а истратил ее остатки, снял амулеты и нажрался в свое удовольствие. Ах я молодец, ах я гений! Владу еще учиться и учиться, как обходить запреты. Восемьсот лет жизни любого научат, как устраиваться в мире, где на все, что приносит удовольствие, наложены запреты. Не ешь много – растолстеешь! Не трахай баб – заразишься или муж зарежет! Не пей много – сопьешься и заболеешь! Ну как вот жить в таком мире, а? Ну чего плохого, если старина Макобер трахнул кухарку и проститутку? Только радости в жизни добавилось – они визжали, как поросята… Ах как я их пользовал! Ой-ой! Спасибо Владу! Я так не активничал уже лет двести! По два захода, а после бутылки красного симурского – еще по два! Ну соврал немного, да, но все равно хорошенько их… силен кобель! Самец!»

Макобер потянулся, и в этот сладкий момент обнаружил, что на нем нет штанов – вообще. Он стоял босиком, в элегантном шелковом голубом костюме, от которого осталась только верхняя часть – свободная куртка, украшенная серебристыми узорами, шелковая белая рубаха с золотым медальоном поверх нее и-и-и… все – ниже болтались только вялые гениталии, вызывая мысли об осеннем лесе с опавшей листвой.

«Чертовы бабы! Поперли мои великолепные штаны от Капильмана?! Поубиваю! Зря я сжег эту злобную кусачку осьминожную – сейчас бы им к задницам прицепил! Стоп! Они ни при чем… Надо рассуждать логически: бабы отсюда не выходили – значит, попереть не могли. На них моих штанов нет – их срам тоже ничем не прикрыт. Значит, штаны где-то тут. На полу нет. В шкафу тоже нет. Под шкафом… нет. Где? Реконструирую события: я вхожу с двумя бабищами на руках, рушу их на кушетку, сдергиваю штаны и подбрасываю… опа! Вот они!»

Макобер поднял голову и увидел свои штаны прицепившимися к люстре, предназначенной для крепления магического светильника, на высоте порядка пяти метров. Он пододвинул стул и стал размышлять, как снять штаны сверху, не развалив половину здания академии.

«Палки нет, выйти поискать палку я не могу – с голым-то задом. Сбить воздушным кулаком? Снесу люстру, тогда Антон меня точно грохнет, ректор на меня и так зол. Да если бы и захотел, вначале надо закачать Силу, а я пуст, как мой карман… вчера спустил не меньше пятидесяти золотых. Такими темпами я нищим сделаюсь – надо скорее мясницу сажать, хоть деньга заведется. Итак, техническая проблема – достать объект с высоты пяти метров, не используя никаких приспособлений. И что делать?!»

Макоберу пришла в голову замечательная идея, причем не та, что появилась вначале – поставить друг на друга двух бабищ, и залезть по ним на люстру, – нет, эта идея была достойна магистра магии.

Он уселся на стул, вошел в транс и стал закачивать Силу в свой магический узел. Дело шло медленно, минут за пятнадцать он закачал Силы столько, что до перестройки его организма ему хватило бы ее на неделю. Подумал и прервал сеанс, решив, что докачает потом.

Сразу же сработала система регенерации и устранила головную боль вместе с остальными последствиями пьянки – тошнотой и отвратительным вкусом во рту.

Макобер с удовольствием потянулся, с неудовольствием посмотрел на вызывающе болтающиеся свидетельства его бурной ночной жизни, сосредоточился и кинул в портал переноса свои штаны, направляя их на свободный от дам участок пола возле входа – стол был занят объедками курицы, кусками лепешек и лужей вина из опрокинувшейся бутылки.

Ударили молнии, воздух вздрогнул от шипения разрядов, и Макобер с удивлением и испугом обнаружил на полу вместе со своими штанами люстру, ранее висевшую над головой.

При переносе штанов он задействовал слишком много энергии, применив привычное за сотни лет усилие, поскольку забыл, что при его новых возможностях ему следовало действовать гораздо аккуратнее. Люстра попала в поле действия заклинания и в результате оказалась на полу.

Магик, не обращая внимания на повизгивающих от страха баб, натянул свои элегантные штаны, слегка испачканные вином, повернулся, желая что-то сказать своим спутницам, и тут в воздухе опять засверкало – правда, эффект оказался послабее – и из портальчика над письменным столом выпал свиток, перевязанный нитками.

Макобер поднял брови – кто бы это мог быть? Никто из магистров уже давненько не отправлял ему писем – ни им до него, ни ему до них не было никакого дела, и уж точно они не стали бы ему писать. Оставался кто-то из своих… Влад?

Магистр шагнул к столу, нетерпеливо разорвал нить и, развернув свиток, стал читать: «Макобер! Это Влад. Я в клинике, немного подранен, но жив и скоро буду здоров. Как ты и предполагал, старый каркун, мне устроили засаду, когда я возвращался домой, обстреляли стрелами с наконечниками из макрила. Я не знаю, кто это был, но догадываюсь, как и ты. То, что ты был прав, еще больше портит мне настроение, так что можешь этим утешиться. Уверен, ты сейчас валяешься после пьянки – потом расскажешь, как ты, свинья эдакая, сумел обойти систему регенерации, так вот – соберись и срочно беги к Амалии. Уверен, до нее уже дошла информация о том, что я пропал, и она режет и душит весь город, пытаясь узнать, где я нахожусь. Останови ее! Я скоро прилечу, чуть-чуть отойду и прилечу. Стряхни с себя пьяную одурь и займись делом!»

Макобер удивленно хмыкнул:

– Как он догадался, что я нажрусь? Вот негодный! Эй, бабы, кыш отсюда! Вон, за дверь пошли!

– Ты нам обещал доплатить, а еще сделать нас красотками, – обиженно протянула толстогубая трактирная служанка.

– Вы и так у меня денег вытянули за полгода службы! Кыш отсюда, а то сейчас превращу в крыс! Вы и так красотки, а если вам еще приделать крысиные хвосты, будете вообще неподражаемы! Пошли вон, дуры!

Магистр раскрыл настежь дверь лаборатории, и женщины выбежали в нее, на ходу поправляя и подтягивая юбки. По дороге они бормотали какие-то гадости в адрес жадных магиков и подлых мужчин, но Макобер снисходительно пропустил их выкрики мимо ушей – первый раз, что ли…

Он вышел следом, минут через пять, убедившись, что злые бабы ушли и не подстерегают его за углом с огромным дрыном, – опыт столетий что-нибудь да значит! Оказавшись на площади перед зданием Академии магии – в связи с ранним утром там еще никого не было, потому никто не мог помешать, – он сосредоточился и открыл портал, такой же, какой делал ранее Влад.

С диким криком: «А-а-а-а… пропади все пропадом!» – он бросился в радужное мерцающее окно и тут же оказался на площадке поместья, в середине газона, под прицелом трех пар собачьих глаз и двух пар щенячьих. Собаки медленно подошли к нему, обнюхали, фыркнули, и одна из них трижды гавкнула басом, напоминающим удары колокола, как будто подавала сигнал. Видимо, это и был сигнал, потому что отовсюду повыскакивали вооруженные люди, окружив Макобера железной колючей стеной. Стена распалась, и вперед вышла Амалия, хмуро вглядываясь в молодого человека с седой длинной бородой:

– Ты?! Ты – Макобер? Тебя и не узнать… Ты в курсе, что Влад пропал?

– В курсе. Вот от него письмо. Велено его передать тебе. Вкратце: он жив и почти здоров, сидит в клинике и велит тебе не убивать всех подряд. Скоро прилетит. Держи письмо… и убери от меня этих зверюг! – Макобер протянул свиток Амалии и опасливо покосился на крупного пса, с удовольствием обнюхивающего его зад.

## Глава 6

– Сюда вставляется деревянный пыж, потом закатывается ядро, потом опять пыж. Черпак воды вы уже залили. Зимой под пушкой ставится жаровня, вот тут, под тыльной частью. Теперь смотрите: маг-пушкарь должен как бы проникнуть в пушку, ощутить воду, залитую под первым пыжом, и, воспользовавшись Силой, мгновенно нагреть ее выше температуры кипения. Если вы слишком сильно нагреете воду – пушка может взорваться, если недостаточно – пар вытолкнет ядро рядом и оно никуда не полетит. Смотрите, как надо!

Арефий встал рядом с пушкой и сосредоточился. Через минуту Влад увидел, как аура пушкаря засияла отраженным светом Силы, пускаемой в ход, и пушка, глухо ухнув, так что заложило уши, выплюнула тяжелый шар, с шелестом и воем понесшийся над землей. Снаряд ударил в мишень – деревянный щит с нарисованными на нем кругами, в ста метрах от стены города, и пробил здоровенную дыру.

– Заряжай следующий! – Обслуга пушки бросилась исполнять, заталкивать еще один чугунный шар в орудие.

Влад решил наладить производство чугунных ядер – свинцовые были слишком дороги, их было решено использовать только в особых случаях, для разбивания самых прочных объектов – таких, например, как осадные башни.

Влад усмехнулся, стоя за спиной Марины и переступил с ноги за ногу – ему до чертиков надоело стоять позади нее и изображать телохранителя…


После того как Влад распрощался с Марьяной, он перенесся в Пазин, на свою лужайку, где обычно приземлялся после перехода через портал. Увы, его встретило неприятное известие, продолжившее череду неприятностей этих дней: слуги, ухаживающие за собаками, сообщили, что почти все головастые щенята погибли. Остались только два крупных щенка, кобелек и сука, которые бодро посасывали своих мамаш. В чем было дело, он так и не понял. Возможно, те переделки, что он задал организмам зародышей, оказались несовместимы с жизнью. Но если бы он был рядом, то, вероятно, сумел бы предотвратить несчастье, но это не факт.

«Все, все пошло как-то враздрай! – думал он. – Еще и Марьяна добавила!»

Дело в том, что, когда он улетал, Марьяна обняла его и, грустно улыбнувшись, сказала:

– Влад, я хочу создать семью, хочу детей. Знаю, что с тобой это не получится. Не знаю, что мне делать: и с тобой не хочу расставаться – куда я от тебя денусь? – и семья мне нужна. Теперь я молодая, здоровая, мне, как и всем бабам, хочется счастья. Подумай на этот счет, а? И прости меня, что я оказалась такой же, как и все бабы… не думай ничего плохого – я всегда за тебя и пойду за тобой куда угодно, хоть в преисподнюю. Но так хочется подержать маленькое тельце… поухаживать за ним…

В общем, настроение у Влада было отвратительное, а тут еще и гибель щенят. Он сдержался, чтобы не наорать на слуг – они-то при чем?

Обнял бросившуюся к нему Амалию – с меньшей радостью, чем хотел бы, что она сразу почувствовала и слегка замкнулась в себе. Марина тоже виновато косилась на него – она ничего не смогла сделать, чтобы спасти щенят, ее не было в тот момент в поместье.

Макобер отсутствовал, со слов Амалии. Он побрился, оставив короткую франтовскую бородку а-ля испанский вариант, и с Панфиловым они унеслись выбирать место для посадки драгоценного куста мясницы. За ними последовал отряд стражи, человек пятьдесят, – из попытки похищения Влада были сделаны должные выводы.

Поместье фельдмаршала было окружено двумя уровнями защиты: внешним – патрулями стражи, на улице перед домом и внутренним – избранными охранниками, которыми руководил Казал, они находились везде, где только можно, к огромному неудовольствию собак.

Щенят похоронили в дальнем углу и заровняли место, чтобы не напоминало о неудавшемся эксперименте. Собаки тыкались носами в руку Влада, радостно его приветствуя, – как всегда, они не винили человека в том, что случилось, он же был их бог…

Свидетелями прибытия Влада оказались трое стражников, которых Амалия сразу же отделила от остальных и приказала строго-настрого молчать о том, что фельдмаршал появился у себя дома – пусть враг так и думает, будто он пропал. От Влада слишком много зависело, чтобы он мог позволить себе рисковать – по крайней мере до тех пор, пока не разберется с мятежниками.

Поздним вечером, на большой, закрытой от посторонних глаз веранде, освещенной магическим светильником, собралась вся компания: во главе стола Влад, похудевший, но вполне бодрый, Амалия, в неизменном черном костюме, только легком, шелковом и украшенном серебристыми узорами, Марина, в довольно легкомысленном сарафане, обрисовывающем ее соблазнительную фигуру (после того как ее омолодили, она стала предпочитать ну совсем уж смелые одеяния, как будто отрывалась за все годы старческой жизни), Макобер – он был в золотистом костюме, с испанской бородкой, тросточкой для форсу, Панфилов – тоже помолодевший, скромно одетый в простой на вид, но очень дорогой костюм из шелковой ткани. Ну и само собой – Казал. Он все время молчал и следил за тем, чтобы собравшимся никто не мешал совещаться, время от времени выходя из дома и возвращаясь на свое место. Аканфия они услали разбираться с пушкарями, чтоб посмотрел, что там происходит в литейке. Ему предстояло возглавить артиллерию города.

– Приветствую, друзья! Вот я и снова с вами. Небось уже простились со мной? – Влад усмехнулся и продолжил: – Итак, давайте прикинем, что сделано и что надо сделать. С кого начнем?

– Я бы начал с тебя, – усмехнулся Ньюмакобер. – Не стану повторять то, что я тебе когда-то говорил, хотя это и было как раз про покушение на тебя! Как приятно произнести: «Я же говорил!» – сам себе кажешься таким умным, а тот, кому говорил – таким болваном!

– Я сейчас тебе врежу, вот тогда узнаем, кто был болваном! – буквально как кошка зашипела Амалия. – Если перечислить то, чего ты натворил и продолжаешь творить, то проступки господина Влада по сравнению с твоим идиотизмом покажутся детской шалостью! Кто выкинул трактирщика из окна и ушел с его служанкой, прихватив еще и проститутку? Господин Влад? Нет! Некий волшебник с восемьюстами прожитых лет за спиной – прожить прожил, а ума не нажил! У меня уже лежит жалоба в городскую стражу, а трактирщик со сломанной рукой и разбитым носом жаждет крови некого болвана!

– Не будем останавливаться на частностях! Это к делу не относится! – заволновался Макобер, опасливо глядя на улыбающегося Влада. – Мы не обо мне говорим! Без нашего руководителя всем нам придет конец. Образно выражаясь, мы все так вляпались в это дело, что, если его убьют, нам тоже не поздоровится. Давайте думать, как его уберечь. Какие есть предложения?

– Это кто тебе давал права вести совещание? – подозрительно покосилась на него Амалия. – Вот шустрый дедок, везде свой нос сунет – как бы не прищемили, а, старый развратник?

– Ладно, ребята, перестаньте, – легонько хлопнул по столу Влад. – Я и правда ступил, не ожидал такого развития событий, хотя меня предупреждали и Макобер, и другие. Впредь наука будет. Амалия, у тебя есть какие-то предложения по ситуации?

– Охранять круглые сутки. Пускать только своих, и то после досмотра магиков – нет ли магической личины. Ездить только в закрытой карете плюс надевать непробиваемую одежду. Я же знаю, вы умеете такую делать. Все время быть настороже и под охраной.

– Ты закончила?

– Вроде как да, – недоуменно пожала плечами начальник Тайной службы, – пусть другие выскажутся.

– А чего тут высказываться, – тоже пожал плечами Панфилов, – я езжу с отрядом в пятьдесят человек, надеваю кольчугу, а я не такой важный человек, как он. И еще, мне хорошо помнится, как бывает больно, когда срезень вспарывает внутренности. Никому не желаю это ощутить…

– Все согласны? Макобер? – Влад взглянул на франтоватого магистра, опустившего глаза к столу. – Кстати, тебе не стоило бы одеться поскромнее? Например, какую-то форму носить? Я же тебе говорил! Что это за бальный костюмчик?! В моем мире в таких ходят только те молодые люди, что ублажают престарелых дам – альфонсы называются.

Амалия не удержалась и прыснула, глядя на побагровевшее лицо Макобера, а он, яростно зыркнув на девушку, с негодованием воскликнул:

– Это лучший костюм, что можно было достать в городе! Даже у императора такого нет! Ладно, ладно, не надо так страшно на меня глядеть, как будто сейчас испепелишь. Придумаю костюм, форму, то есть. Потом с Мироном поговорим, чего-нибудь придумаем. А с Амалией я согласен. Ух ты, пумпочка моя! – Макобер послал ей воздушный поцелуй. – Тебе надо будет обеспечить хорошую охрану и кольчугу, ну и экипаж, конечно. И езди себе, куда хочешь, в сопровождении двухсот стражников.

– А если стражников подкупят? И моя охрана на меня нападет? Что тогда?

– Хм… ну, перековать тогда всех.

– Можно и так. Но я предлагаю другое. Исчезнуть. Я собираюсь исчезнуть.

– Это как? – удивился Макобер. – Сам-то думаешь, что говоришь? Неужели они тебя так напугали? Да без тебя тут все развалится!

– Эй ты, дамский угодник, сам думай, чего говоришь! – вскинулась Амалия. – И почему вы, господин Влад, вместо молодости ума ему не добавили? Я поняла, что вы имеете в виду. Да, это был бы выход. Я так хожу на встречи со своими агентами – меняю одежду, наношу грим. А если узнают? Надеть магическую маску? Любой магик сразу раскусит. Мне кажется, это не совсем удачная мысль.

– А я поняла, – неожиданно вмешалась в разговор Марина, до сих пор молчавшая и рассматривавшая узоры на лакированной столешнице, – только мне это все равно не нравится! Мне нравится именно этолицо.

– Ух ты! вон ты чего задумал… – протянул Макобер. – Только ты и мог до этого додуматься… А вернуть все назад сможешь потом? Завидую твоим способностям. Я вот боюсь такие штуки творить, да и, честно говоря, не получается. Да нет, нет! Чего вы все на меня уставились! Не собираюсь я заниматься переделкой людей! Растения – пожалуйста, а людей боюсь… если только попробовать…

– Макобер, я тебе запрещаю без моего ведома заниматься переделкой человеческих тел – исключительно по моему приказу или же во благо мне, и опять-таки по разрешению! И боже тебя упаси обойти мой приказ, как ты обошел систему регенерации и нажрался! Я тебя поймаю и переделаю в старую бабку, с сиськами до колен и кривыми ногами! Вот тогда похулиганишь!

– Да ладно, ладно! Чего ты разбушевался-то? – буркнул Макобер, сверкнув хитрыми глазами. – Ничего я не собираюсь делать! Совсем меня уже зашпыняли! Житья от вас нету!

– Тебя зашпыняешь, – тихо, под нос, сказала Амалия. – Как крыса, везде ход найдет!

– Вернуть назад смогу. Я ничего не забываю – в том числе и своего лица. В охране добавится один стражник, вот и все. Буду таскать меч, следуя за Мариной, тем более что нам с ней нужно слетать в Лазутин, в Школу магии.

– А что, мне нравится, – кивнула Амалия, – исчез, и все. Где-то есть, а где – никто не знает. Мы знаем. Только мы. И если никто не распустит язык по пьянке, то никто и не будет знать, а значит, непосредственная опасность фельдмаршалу Владу исчезнет. Да, это умный выход. Согласна.

– А чего сразу на меня смотрите?! Как она сказала про пьянку, так на меня вперили зенки! – рассердился Макобер. – Я болтаю, да не выбалтываю! И вообще, это была просто проверка, можно ли обойти систему защиты организма. Больше я так делать не буду. Вот ведь нашли себе мишень для упражнений в острословии! Амалия, я тебя отшлепаю! Ну когда Влада рядом не будет. Ты любишь, когда тебя шлепают? Нет? А ты пробовала? Ох!.. Вот какая польза от нового тела – даже вино почти не расплескалось! Благодарю, красотка! – Макобер отхлебнул, поставил на стол бокал с вином, которым в него запустила Амалия, и с довольным видом откинулся на спинку стула.

– Значит, так и порешили. Сейчас и сделаю, чтобы вы знали, кто есть кто. И еще – придется мне отвести отдельную комнату, рядом с Мариной, чтобы я «охранял» ее постоянно. Прежнего охранника прикрепите к Макоберу, пусть с ним ходит и следит, чтобы тот пакостей не учинил, и все докладывал Амалии – где наш бодрый старичок бродит, кого радует своим тугим телом, как себя ведет в трактирах. А я буду ходить за Мариной.

Амалия бросила подозрительный взгляд на явно довольную Марину и бесцветным голосом сказала:

– А может, лучше за мной будет ходить новый охранник? И жить тут рядом…

– Перестань… ну, прокрадешься ночью… к нам, – с усмешкой сказал Влад. – Это же не навсегда. Потом я появлюсь из небытия. Мне с Мариной, я же тебе сказал, нужно в Школу магии. А еще разведать, что там с гильдией магии Лазутина. Девчонки, не ссорьтесь, ладно? Вот и ладушки… теперь начинаем превращения.

Влад закрыл глаза, выбрал из памяти образ и начал модифицировать свое лицо. Через пятнадцать минут за столом сидел мужчина лет сорока, с жесткими, решительными чертами, длинными, до плеч темными волосами с проседью и ярко-голубыми глазами, сияющими на смуглом скуластом лице.

– А что, хорош! – с интересом разглядывая Влада, сказал Макобер. – Настоящий самец! И этот шрам справа как будто к месту… Люди десять раз подумают, прежде чем задеть такого буяна. Проверим? Пошли в трактир?

– Проверим… попозже, – усмехнулся Ньювлад. Пока что доложите, что сделано. Амалия, полковники тебя воспринимают как моего представителя? Нет возмущений, что, мол, баба им чего-то диктует? Хотя я и передал им приказ, но могут возмущаться, что над ними поставили женщину. Так как там дела?

– Пусть попробуют повозмущаться, – криво усмехнулась Амалия. – Я у них на глазах одного наглого лейтенанта перекинула через забор, после этого замолчали. А вообще им все равно, кто ими командует, лишь бы жалованье было да пожрать и выпить. Сейчас у нас в наличии шесть тысяч семьсот бойцов, но обученных из них половина, а обстрелянных – и того меньше. Полковники целыми днями их гоняют – обучают держать строй, фехтовать, стрелять из луков, но разве можно за недели обучить хорошо стрелять? Этому учатся годами. Будем делать, что можем. Команды на пушки набрали, по пять человек на каждую – заряжать, подтаскивать – магиков-пушкарей только нет. Рекруты идут на службу довольно охотно – деньги платятся, все об этом знают.

– Это хорошо, о деньгах мы сейчас поговорим с Панфиловым. Тебе, Амалия, вот какое задание: мне нужно узнать точно расположение Ламунского: где он живет, куда ходит, как ходит, какая у него охрана – все, что нужно.

– Хотите его убрать? – понимающе спросила Амалия. – Давно надо было. Может, без него и захлебнутся со своим мятежом.

– Ага. Хочу. Только так, чтобы не попасться. Нам нужно выследить его приближенных и попробовать захватить кого-нибудь из них – сделаю из них убийц. Без Ламунского, скорее всего, все развалится.

– Сделаем.

– Мирон, что там у нас с деньгами? – Влад поднял глаза на Панфилова, до этого увлеченно рассматривавшего бедра рыжей Марины. – Ты брось там заглядываться на женщин! Женить тебя надо. Всю Марину уже глазами съел.

– А чего ты, окружил себя красотками, а тут и одной нету! Сделал бы и мне красотку какую-нибудь! Ладно, к делу. Итак, идея с монополией на спиртное была, конечно, дельной. Но – много случаев воровского винокурения. У меня есть информация по подпольным винокурням, позже передам Амалии.

– Хорошо, – кивнул Влад, – винокурни не разорять – поставить своих людей на производство, а тех, кто нарушил, выставить голыми на базарной площади и высечь. Потом выгнать из города плетьми.

– А семьи? Тоже выгнать? – Амалия побарабанила пальцами по столешнице. – Или ограничиться конфискацией денег и ценностей?

– Ограничься. У вас организована служба налоговых надзирателей?

– Да, есть такая, ходят. Проверяют винокурни, продажу спиртного, выявляют нарушения. Если находят – им премия в размере недельного оклада.

– Хорошо. Только доведите до их сведения, что, если кто-то возьмет деньги за то, чтобы скрыть нарушения, будет повешен. Если обнаружите такого, обязательно повесьте на видном месте и табличку на него с указанием его преступления не забудьте прикрепить. Что там с казной?

– Есть в казне деньги. Марос хорошо справляется, все учитывает.

– А что там с Метиславом? На него много денег уходит? Он там не возмущается происшедшими переменами?

– Да не смеши. Ему даже неинтересно то, что делается в городе. Балы закатывает, денег на это мы выделяем, фрейлины ему дают – что еще можно желать? Да чтоб мы так жили!

– Надоест, – усмехнулся Влад. – Что с поставками металла?

– Все, что могли, реквизировали, что-то купили. Ждем прибытия кораблей. Пока ни один не пришел. Тут еще слухи плохие – это уже относительно кораблей, отправленных на юг за продовольствием, – викантийские рейдеры перехватывают наши суда, уже три пропали. Раньше они не конфликтовали с империей, теперь решили гадить исподтишка. Не удивлюсь, если окажется, что Ламунский уже обратился к Викантии за помощью. Нам нужны военные корабли для защиты берегов и наших торговых судов, но имперская флотилия очень дряхлая. Империя, надо признать, никогда не отличалась хорошим военным флотом, не то что Викантия. Подумай над этим.

– Подумаю, потом. Сейчас в пяти днях пути от столицы стоит огромная армия, готовящаяся к штурму. Впрочем, знаешь, что пришло в голову: а ведь ты прав, я не учел подступ к городу с моря. Нам нужно прикрыть вход в бухту. В нее ведет узкий проход, относительно узкий. Насколько помню, он перекрывается большой цепью – я видел ее, уходящую в воду. Нужно узнать: она действует? Ее можно поднять? Впрочем, даже если ее поднять, они могут высадить десант на молы, а оттуда уже на берег. Надо сделать так, чтобы противники вообще подойти не могли. Цепь ведь скорее служит препятствием для выхода из бухты без разрешения власти, а не для входа в нее… Давайте подумаем, где поставить пушки? Туда надо десяток орудий, не меньше.

– Да проще простого – на входе в бухту, на берегу, стоят два форта. Там всегда стояли катапульты, заброшенные в настоящее время. Форты можно восстановить, пушки там встанут замечательно. Только вот как туда их поднять… весят они ой-ой… Но и это возможно – придется строить помост, чтобы их затащить.

– Значит, стройте. Еще вопрос: что там с мясницей? Сигизмунд, Мирон, вы что-то придумали?

– Придумали. Мы устроили питомник в твоем поместье – втором, где собирались делать клинику. Теперь у тебя ровные ряды кустиков, и на каждом – по несколько килограммов мяса. Ну, не совсем мяса, но все-таки мяса. Я ел – мне понравилось. Откроем лавку на рынке, будем торговать – по низким ценам и с ограничением по количеству.

– Это верно. Пусть народ ест, а то скупят оптовики, задерут цену и будут на этом наживаться, а людям не достанется. Постарайтесь увеличить плантацию. Найдите еще место.

– Дело-то не в месте, дело в выращивании. Тебя не удивило, что за один день мы умудрились вырастить сто кустов?

– Нет, не удивило. Этот павлин не только трактирщиков умеет из окна выбрасывать, но и выращивать растения. Мне надо увеличить количество производимого мяса. Что хотите делайте, но дайте мне мяса! Мне и армию кормить надо, и горожан!

– В том и проблема – Макобер-то один! Нам нужно больше специалистов по скоростному выращиванию растений! – Панфилов развел руками. – Ищите ему помощников, он не может и с боевыми магами заниматься, и с растениями. Физически не успеет. Когда полетите в школу Лазутина, подберите в гильдии способных магиков.

– Я понял. Будем искать. Последний вопрос: Сигизмунд, что с алмазами?

– Пока ничего. Мы с Мироном обсуждали это дело, занимаемся. Все сразу мне не успеть. Нашли резчиков, завтра займемся этим вопросом плотнее, – ответил Макобер.

– Ну, тогда все! Разбегаемся по своим делам и кроватям. Я отправляюсь охранять Марину, ну а вы – кто куда. Сигизмунд, давай без причуд, ладно? Ты мне можешь сильно навредить…

– Ладно, ладно! Иди, охраняй Марину, как следует ее охраняй! Амалия, душа моя, идем, я тебя поохраняю! Или мне к тебе прийти? Ай! Не надо было так кидаться! Я все понял! Все, все, ухожу!

Потихоньку все разошлись, и в комнате остались лишь Влад, Марина и Амалия. Девушки холодно смотрели друг на друга, и Влад, как бросаясь в холодную воду, заявил:

– Я вообще буду спать один, раз вы так себя ведете. Или вы договоритесь между собой, или я к вам не прикоснусь. Мне все вы по-своему дороги, и не хотелось бы стать причиной вашей размолвки. Каждая из вас по-своему любит меня, неужели вы не сможете найти общий язык? Девчонки, я так спать хочу, устал – давайте-ка сразу решим, что и как. В доме сейчас есть кто-нибудь чужой? Охранники?

– Нет, только Казал, и все. Внутрь никого не пускаем, все снаружи. Казал у себя в комнате. Слуги разошлись, как ты и приказал.

– Хорошо. Ванну приготовили? Пойду я смою с себя дорожную пыль, а вы пока обсудите ситуацию.

Влад прошел в ванную комнату, где стояла большая ванна, наполненная холодной водой. Рядом, в очаге, имелся котел, наглухо вмазанный внутрь, в котором бурлил кипяток, лекарь взял деревянный ковш, зачерпнул горячей воды, разделся, погрузился в ванну и застыл в полудреме.

Через некоторое время послышались шаги, зашуршала одежда, и в ванне стало довольно тесно – четыре руки мылили его, гладили, ласкали.

Ночь прошла довольно бурно и продуктивно. Никто из его партнерш не остался в обиде.

Утром Влад осторожно выбрался из сплетения женских тел, невольно залюбовавшись картинкой. Когда это увидишь такие красивые женские тела в свободных позах после ночи любви. Он прошел в ванную, смыл с себя следы ночных развлечений и надел свою простую одежду, в которой привык ходить всегда и везде – она ничем не отличалась от той, что носили наемники, так что внимания привлечь не могла.

В каморке, возле своей спальни, ночевать в которой по понятным причинам он не стал, Влад взял свой меч с молекулярной заточкой, кинжал, достал белье, которое он сделал еще в клинике – непробиваемое, по типу кевлара, – и переоделся. Теперь его макриловыми наконечниками было не взять… разве что только в голову.

В ванной послышались голоса – Марина и Амалия все-таки встали и теперь обменивались впечатлениями о прошедшей ночи, он не стал слушать их откровения, смутившие бы и бывалых солдат гвардии, и направился к столовой, где уселся на скамейку и стал ждать появления своих подруг.

Проходившие мимо слуги с удивлением смотрели на незнакомого мужчину, но ничего не говорили – их хорошо вышколили, и раз какой-то вояка сидит тут, значит, так надо.

Через полчаса, умытые и сытые, Влад и Марина отправились к площадке для перемещения. Амалия в это время отвела всех подальше и раздавала поручения, отвлекая внимания от странной парочки.

Марина стала делать пассы руками, якобы создавая портал – вдруг кто-то за ними наблюдает? – а Влад, сосредоточившись, действительно открыл портал.

Зазмеились молнии, взрезав воздух, – Марина прыгнула в радужное пятно, зажмурив глаза и тоненько взвизгнув, а за ней шагнул и Влад.

Привычный удар по ногам, как будто при прыжке с парашютом, – Влад выпал из подпространства возле тракта на обочине дороги. Он хорошо запомнил это место, так что направил вектор перелета именно сюда. Дорога была пуста, что его порадовало. Не хватало только опять объяснять проезжим купцам, что они не демоны, а вполне нормальные магики.

Марина стояла рядом, с любопытством наблюдая за его появлением, и только потом заметила:

– Завидую вашим способностям! Вот так взять и переместиться куда угодно! – Она помолчала пару секунд и добавила: – Тут такой вопрос пришел в голову: сейчас вы не Влад, значит, вам и имя нужно придумать какое-то другое, чтобы не вызвать подозрений. Какое имя возьмете? И еще, я буду звать вас на «ты», чтобы не было подозрений, хорошо?

– Хорошо. Имя? Элвис Пресли… поэт-песенник… – задумчиво пробормотал Влад. – Нет-нет, это я так, своим мыслям. Пусть будет… хм… Марк, к примеру. Да, Марк. Так и зови.

– Хорошо… Марк. Пойдем в Лазутин. До него… версты две, как я помню. Что-то далеко ты нас забросил, Марк, чуть не возле клиники.

– Нет, а что, лучше было появиться во всей красе на базарной площади? В том и дело, что анонимно. Пошли скорее. За полчаса дойдем…

Они зашагали по пыльному тракту, и Влад вспомнил, как не так давно он впервые приехал в город на коне «завоевывать» этот Лазутин – ну чистый Д’Артаньян! С тех пор прошло вроде и не так много времени, и кто он теперь? Можно сказать – самый могущественный человек в империи, прячущийся под личиной простого охранника.

Влад поправил меч на поясе – он пристроил ножны по японскому обычаю, рукоятью вниз, на поясе, чтобы ничем не напоминало его прежний способ ношения оружия. Мало ли кто увидит и что поймет…

Марина так и отправилась в своем легкомысленном шелковом сарафане, привлекая взгляды встречных путников и гордо неся на голове огненный костер рыжих волос.

У ворот Лазутина скучали стражники, отпустившие несколько скабрезных шуток в адрес магини, на которые она не обратила никакого внимания.

Заплатив за вход в город, под удивленными и озадаченными взглядами городской стражи, Влад и Марина ступили на булыжную мостовую города.

Влада беспокоила какая-то мысль, и он не мог понять, что же все-таки лезет ему в голову? Почему стражники так странно на них смотрели? А потом понял: парочка, не имеющая при себе никаких вещей – переметных сум или просто вещмешков, да при этом дама в таком нарядном и легкомысленном виде, – все это не могло не вызывать недоумения.

Военачальник озвучил Марине эти мысли, и она, кивнув, нахмурилась и прибавила шагу:

– Давай-ка мы поскорее дойдем до моего дома… Ты не забыл, что я вообще-то тут жила, и довольно долгое время? Тут мой дом… если его еще не разграбили. Будем жить у меня, пока не уладим дела в Лазутине.

– Отлично – меньше будем светиться по постоялым дворам. Сейчас утро, сразу пойдем в гильдию или вначале навестим Школу магии?

– Мне кажется, вначале давай сходим в школу – там два выпускных класса, это человек тридцать почти готовых лекарей-магиков. Конечно, их способности не ахти какие, ну а ты на что? Обработаешь их, и будут пушкари. В гильдию пойдем уже в последнюю очередь…

– Как скажешь. Тебе виднее.

Дом Марины не представлял собой ничего интересного – обычное здание, двухэтажное, красного кирпича. Ставни были закрыты, двери, выходящие прямо на улицу, – тоже.

Влад недолго недоумевал, как они туда попадут, но Марина подошла к дверям и начала громко стучать – так, что Владу показалось, будто она собирается не открыть двери, а снести их с петель.

Минут через пятнадцать раздался старческий голос, грозно спросивший:

– Кто это там ломится, какой негодяй! Я сейчас стражу покличу, безобразники!

– Матвей, открывай! Это Марина!

– Марина? Ты откуда взялась? Врешь небось! Марина уехала по делам! Нет ее дома!

– Вот черт старый! – выругалась магиня. – Слуга мой, ему уже лет восемьдесят, он еще мальчишкой у меня начал служить, когда мне было… не будем про возраст!

Она засмущалась, покосившись на Влада, и с новой силой забарабанила в дверь, присовокупив волшебные слова:

– Старый дурак! Я все равно войду, возьму швабру, что стоит под лестницей, и отлуплю тебя так, что ты забудешь, где спрятал свою бутылку с вином!

– Хе-хе… видать, ты и правда Марина! Наконец-то! – Дверь открылась, и перед глазами Влада предстал сморщенный высокий худой старик с красным от возлияний носом, который ласково обнял свою хозяйку. Влад даже заподозрил, что Матвей не всегда был простослугой, слишком уж радостно и запанибратски встретил он свою госпожу.

– А это кто с тобой, – прищурился старик, рассматривая Влада, – опять любовника привела? Какой по счету? Вот ты неугомонная шлюха! Никак не можешь без мужиков, как без воздуха!

– Ну чего ты несешь, дурак старый! И правда сейчас тебе врежу, не соображаешь уже, что говорить, а что нет! Веди в дом, скотина ты эдакая! – Марина побагровела и с опаской кинула взгляд на Влада – слышал или нет, а старик повернулся и пошел, бурча по дороге:

– А что я такого вредного сказал? Ну любишь ты мужиков, и что? Они тебя тоже любят. Я тоже любил, пока стар не стал. А ты вон какая красотка! Мм… просто пирожное сливочное! Надо тебе замуж выходить – и не меньше чем за графа.

– Да ты отвяжешься со своими женитьбами? Приготовь нам спальню. Небось все пылью покрылось? Воды набери. Сам-то как себя чувствуешь? Можешь работать или нанять кого?

– Не очень самочувствие, – сознался старик, – иногда забываю, что делал только что… иногда не могу встать утром. Помру, наверное, скоро. Вот и освободишься от меня, возьмешь молодого управляющего. А ведь мог я когда-то, а, Марин?

– Мог, мог, только не болтай чего не надо! – опять заволновалась Марина и покосилась на Влада. – Слушай, может, поможем ему? Жалко старика – он всю жизнь у меня живет…

Влад с интересом посмотрел на Марину и подумал: «Вот так одинокая женщина заполняла нишу любви и замужества. И придумывать ничего не надо – готовый управляющий и любовник под рукой. Ну а почему бы и нет?»

– Сделаю. Только внешность его менять не буду, самочувствие улучшу и тело укреплю, а внешне он останется почти таким, как есть, иначе соседи поймут, что он странно помолодел, а нам светиться ни к чему. А так-то в целом будет как обычный мужчина. Хорошо?

– Отлично. Матвей, пойдем в твою комнату! Я ему тут оставила денег, дом оставила, чтобы жил, сколько ему надо, – собиралась проведать, после того как уехала в клинику, да некогда было… Ну чего коситесь – ну да, да, он время от времени был моим любовником! А что такого? Парень молодой, статный – это сейчас он высох весь, а когда-то был мужчина о-го-го! А я всегда любила мужчин, да…

– Да я ничего – чего ты разволновалась-то? Я сам такой, только люблю женщин, а не мужчин. Ничуть тебя не осуждаю, ни капли. Пошли, время идет, время…

Они прошли в комнату, неплохо обставленную, но отдающую запахом старого человека, который уже при всем желании не в силах не только поддерживать уют в доме, но и просто следить за собой. Простыни были несвежие, подушка посерела, а на столе, подоконнике и шкафу лежал толстый слой пыли. Марина ничего не сказала, но поморщилась и подтолкнула Матвея к кровати:

– Ложись!

– Зачем? Ты со мной ляжешь? Ты когда вернулась? Я соскучился по тебе…

– Вот черт! – Марина отвернулась и незаметно стряхнула «соринку» с глаза. – Спать!

Старик закрыл глаза и выключился, усыпленный магиней, а Влад погрузился в транс и стал исследовать его организм. Он сильно износился, но и сейчас было видно, что когда-то это был крупный и красивый мужчина. Марина не соврала ни на крошку, и даже насчет «о-го-го»… Влад усмехнулся своим мыслям и приступил к делу…

Через двадцать минут на кровати лежал тот же старик, только как бы сбросивший лет тридцать – он был седой, но пигментные пятна исчезли, морщины слегка подразгладились, его тело соответствовало телу тридцатипятилетнего мужчины, а лицо – пятидесятилетнего. «Хорошо, что он носит бороду, не так будут заметны изменения», – подумал Влад, и напоследок внедрил в голову старика преданность хозяйке… ну и себе – ну так, на всякий случай, вдруг у помолодевшего старика проснется ревность или же появятся еще какие-то мысли, которые смогут привести к вредоносным последствиям. Влад стал довольно подозрителен и не хотел пускать дело на самотек.

– Все, готово! – Лекарь провел рукой над головой мужчины, и тот открыл синие глаза, трезво и ясно посмотрел перед собой.

– Ты кто? – спокойно спросил старик, потом перевел взгляд на Марину и усмехнулся: – Все, вопросов нет! Привет, хозяйка! Вернулась? Ох, как тут все запущено! Извини, я немного прибаливать стал, сил не хватало, а слуг всех уволил – зачем они мне, когда ты уехала. Какие будут указания? Приготовить спальню тебе и твоему… хм… мужчине?

– Я тебя полечила, давай-ка займись домом. Надо срочно найти слуг, приготовить ужин, перестирать белье, вытереть пыль – в общем, сделать из этой помойки настоящий дом. Мы сейчас уйдем по делам и вернемся через несколько часов – чтобы все было готово! Деньги у тебя есть или добавить?

– Есть. Но и добавь, – усмехнулся Матвей, – они лишними никогда не бывают. Ох, как я хорошо себя чувствую – давно так хорошо не было. Только вот слабость и есть страшно хочу. Идите, занимайтесь делами – я сейчас найду кухарку, горничную, и займемся домом. И правда он в сарай какой-то превратился…

Марина и Влад вышли из дома и зашагали по улице. Она молчала минут пять, а потом сказала:

– Спасибо вам. Матвей мне действительно очень дорог… во всех отношениях. Теперь еще поживет… Может, женщину ему найти? Впрочем, отъестся, наберет свою стать – тут же набегут желающие. Пусть себе… приятно иногда осчастливить человека… Ну вы-то меня понимаете в этом как никто другой. – Она весело улыбнулась и игриво подмигнула ему правым глазом? – Живем!

– Живем! – поддержал ее Влад и тоже подмигнул. – Только зови меня на «ты», ладно? А то собьешься в ненужный момент… Да мы и достаточно близки, чтобы звать друг друга на «ты»…

– Уж куда ближе, – усмехнулась Марина. – Хорошо, учту. Тебе не приходило в голову, хотя бы иногда, послать всю эту возню с государством и забраться туда, где тебя не знают, чтоб зажить простой спокойной жизнью?

– Хм… а ты как думаешь? – Влад грустно усмехнулся.

Марина кивнула в ответ, и они, ускорив шаг, пошли дальше – «хозяйка» чуть впереди, а «телохранитель» на полшага сзади, немного отстав, как и положено.


– Господин архимаг! Что доносят ваши агенты в столице? Влад появился или так и пропал? Может, он все-таки умер? С ваших слов, его начинили стрелами, как игольную подушечку. Его не слыхать и не видать уже три недели. Вчера прибыл шпион из столицы, докладывал.

Мужчина в темной свободной одежде скосил глаза на сановного собеседника и задумчиво сказал:

– Не думаю, что он умер. Его мегера после исчезновения своего начальника-любовника весь город подняла на ноги – опрашивались свидетели, искали, где только могли. Попались и два моих агента, которым она самолично отрубила головы после пыток. Слава богам, они многого и не могли рассказать – это были агенты низшего уровня и знали всего лишь своего командира, который уже успел сбежать.

– А как она сумела их найти? Откуда она узнала, что это агенты?

– Эта тварь внедрила своих осведомителей везде, где только могла. По рассказам моих людей, теперь в городе каждый стучит на каждого – за доносы платят, а если не донесли о преступлении – наказывают, вплоть до смерти. Горожане наперебой бегут докладывать о том, что сосед ночью куда-то уходил или что к нему приходят подозрительные люди. С пойманными агентами она расправляется моментально. Ни суда, ни какой-либо видимости судебного разбирательства – р-раз – и головы нет!

– Нам бы поучиться у этой бабы, – усмехнулся герцог Ламунский. – Я даже зауважал этого Влада. Кто бы мог подумать, что он наведет такой порядок в столице, славящейся своими бесшабашными жителями и огромным количеством преступников всех мастей!

– Теперь там можно обвешаться золотом и ходить даже в портовых районах ночью без отряда охранников – пальцем никто не тронет. У меня есть сведения, что город покинули все оставшиеся в живых уголовные авторитеты – не выдержали этой атмосферы прозрачности. В Пазин повалили купцы и пошли корабли с товаром – Влад снизил, практически убрал торговые пошлины. Слухи мгновенно разносятся, теперь порт ломится от изобилия. Единственное условие: все товары должны быть проданы тут же, в городе, на специальном рынке. И за его соблюдением строго следят.

– А смысл какой? Зачем все это нужно? Откуда тогда брать деньги, если не в виде пошлин?

– В город повалили купцы, закупать недорогие беспошлинные товары, они живут в Пазине, оставляют там свои деньги – пьют вино, едят, развлекаются. Не надо забывать, что он ввел государственную монополию на вино и спиртные напитки. Скупил у разорившихся торговцев их винокурни и сам производит вино – в казну потекли деньги. Город после бунта оправился, и нужно быстрее выступать на штурм, если мы хотим взять столицу! Кстати, господин герцог, вы думали над тем, кто возглавит вашу коалицию, если с вами что-то случится? – Архимаг прищурил глаза, усевшись в бархатное кресло напротив Ламунского. – Я ничего не хочу сказать, желаю вам долгой жизни и крепкого здоровья, которое мы поддержим всеми силами, но вы не думали над тем, что если что-то с вами случится, военная кампания должна продолжиться? У нас есть сведения, что на вас готовится покушение, и нам не хотелось бы оказаться в неприятном положении.

– Откуда такие сведения и какого черта вы молчали, распинаясь тут про свершения врага?! С этого и надо было начинать! – Герцог озабоченно посмотрел за спину, как будто ожидал, что там притаился убийца с кинжалом.

– Ну, я немного преувеличил, когда сказал о сведениях. Но давайте подумаем – что бы вы сделали на месте Влада после покушения? Как нам известно, он является сильным менталистом, а кроме того, у него в подчинении есть люди, каким-то образом измененные. Они двигаются быстрее, чем обычные, и сильнее их в несколько раз. Вспомнить ту же Амалию, на которую уже было не меньше десятка нападений, – она стрелу в воздухе ловит, а здоровенных мужчин бьет о стены так, что они разбиваются, как гнилой арбуз. Где гарантия, что он не зашлет своих головорезов в наш лагерь и темной ночью они не проберутся в вашу комнату? Неприятно было бы как-то утром обнаружить ваше тело без головы… а еще – сидя рядом с вами на обеде, спасать вас от яда, брошенного в блюдо «перекованным» поваром. А если откачать не успею?

– Что вы предлагаете? – хрипло спросил герцог, незаметно погладив горло, как будто его уже коснулся кинжал убийцы или сквозь пищевод проталкивалась порция смертельного яда.

– Сейчас Влад уверен, что вторжение целиком и полностью зависит от вас. Давайте сделаем так, чтобы и со стороны стало видно, и фактически все было организовано таким образом, что, даже если с вами что-то случится, мятеж бы не прекратился.

– Какой мятеж! Что вы говорите! Это восстановление попранной справедливости и революция на благо государства!

– Давайте не будем наедине бросаться громкими и глупыми фразами, – досадливо поморщился архимаг, – это чистой воды мятеж с целью захвата власти. А вот когда мы действительно захватим власть, в историю он войдет как борьба за восстановление справедливости, как если бы мы действовали во благо империи. Но если проиграем – мы мятежники. Итак, вам нужно подобрать пятерых заместителей, каждый из которых после вас сможет возглавить мятеж. Такая коалиция уже есть, но надо объявить об этом официально.

– Да эти шакалы сами меня убьют, лишь бы сесть на трон! – Герцог возмущенно крякнул и откинулся на спинку кресла. – Чушь вы предлагаете!

– Нет, это умно. Смотрите, ваши бароны и графы совсем не так опасны по сравнению с Владом, и вы всегда сможете с ними разобраться, если понадобится. Нужно сделать вот как: организуйте свою охрану – отдельный шатер или дом, к которому не будет доступа никому без предварительного доклада, вокруг надо разместить стрелков с луками и стрелами из макрила. Если кто-то двинется в вашу сторону, сделает резкое движение – сразу стрелять. И неважно, кто это будет – ваш родственник или союзник – учтите, это может быть кто угодно, даже человек, с которым вы выросли вместе, знаете его с детства. Вспомните, как умер граф Савалов. Влад послал к нему его же соратников, внушив им мысль об убийстве хозяина. Они подобрались близко и убили несчастного графа. Ваши стрелки-охранники должны быть анонимами, чтобы никто их не знал. Платите им много, чтобы их не подкупили и чтобы они сами никому не рассказали, кто они. Я прикреплю к вам двух магиков, магистров-лекарей, которые будут находиться с вами рядом днем и ночью, и если на вас будет совершено нападение, они вас вылечат. То же самое мы сделаем с вашими преемниками – охрана, ограниченный доступ. Все блюда при вас будет пробовать специальный человек, и вы будете приступать к еде только после того, как он останется жив.

– Это же ужас какой-то! Я как в заключении! Это же никакой жизни! А девицы, с которыми я иногда делю постель, от них тоже отказаться?

– Нет, не надо отказываться. Вы же хотите, чтобы после бурных ласк, когда вы уснете, она воткнула вам шпильку в мозг, прямо через глаз? Это же так интересно, получить шпилькой в мозг!

– У вас своеобразное чувство юмора, архимаг… Как бы оно не довело вас до виселицы, – с угрозой сказал герцог и устало закрыл глаза.

– Если я и буду на ней висеть, так вместе с вами, уважаемый герцог, рядом будем качаться. Стоит нам проиграть в этой борьбе… Но не нужно отчаиваться – шансы у нас большие. Теперь мы знаем, что Влад не неуязвим, армия у нас большая, по сравнению с его армией больше в несколько раз. Кстати, вы узнали, сколько у него войска? Нет? Сообщаю: у него две тысячи стражников, две тысячи пехотинцев и две тысячи гвардейцев – это против наших сорока тысяч. Ну да, при штурме счет идет один погибший защитник на четырех погибших нападающих, но и в этом случае у нас огромный перевес. И еще катапульты и баллисты, предоставленные нам викантийскими союзниками. Они сильно злы на него после уничтожения Вентрии. Он снес город совместно с какими-то монстрами. Непонятно, как он их приручил, но все свидетели, оставшиеся в живых, утверждают, что он вошел в город вместе с ними.

– Я знаю. Два его монстра охраняют замок Саваловых. Говорят, они разумны, только я этому не верю – досужие россказни темных крестьян. Но урон они наносят огромный. Впрочем, мы уже знаем, что они так же, как и все, боятся баллист и катапульт, да и их у него только два экземпляра. Так что опасаться монстров при штурме столицы не стоит.

– Кстати, о штурме – когда вы рассчитываете его начать?

– Через три недели выступаем. Задержка произошла из-за медленного притока новобранцев, кроме того ждем, когда прибудут катапульты из Викантии, без них начинать нельзя.

– Они просто катапульты присылают или же и специалистов? Пока наши разберутся, как с ними работать, пройдет время, а оно дорого – Влад все больше укрепляется!

– Специалистов около двухсот человек – обслуга баллист и катапульт. И то и другое вылезло мне в такие деньги, что подумать страшно!

– А что вы хотели? На то и война, чтобы на нее тратиться! Ничего, взойдете на трон, все возместите, вы и сейчас самый богатый человек в Истрии, а будете еще богаче.

– Надеюсь, – усмехнулся герцог. – Викантийские союзники обещали еще кое-какую помощь… посмотрим.

## Глава 7

– Как будто тут ничего и не произошло – исчезла директор школы, которая пробыла на посту сто лет, а школа все та же…

– Отряд не заметил потери бойца! – усмехнулся Влад.

– Точно ты сказал, Марк! – Марина потянула медную ручку двери, отполированную до блеска то ли поколениями учеников, то ли прислугой, присматривающей за порядком в школе, и вошла внутрь.

Коридор, светильники, внутренняя атмосфера – все как и было. Кабинет директора в конце длинного коридора. По дороге к нему мимо посетителей проносились стайки молодых людей, которые с интересом разглядывали яркую Марину и не менее интересного брутального мужчину, следующего за ней. По его грозному виду, шраму на правой щеке и мечу, заткнутому за пояс, было видно, что это не простой спутник красивой женщины, а вояка, готовый встретить грудью любую опасность, вставшую на пути его хозяйки, – то, что это телохранитель, было ясно с первого взгляда.

Марина толкнула дверь в кабинет директора, и они с Владом вошли внутрь, захлопнув ее, как говорится, перед носом у любопытствующих девиц.

– Вы что хотели? – строго посмотрела на них дама лет пятидесяти, сидевшая за директорским столом. Она оглядела Марину с ног до головы, а потом тень узнавания легла на ее лицо. – Маринка?! Не может быть! Это ты? Как ты сумела? – Женщина встала с места, подошла к Марине и стала крутить ее, рассматривая всех сторон. – Ах ты зараза! Оставила меня вместо себя, а сама красоткой заделалась? Слыхала я, кому ты служишь! Тут такие слухи доходили, просто чудеса рассказывают! Это он тебя сделал молодой? Ну ты даешь! Я бы на улице прошла мимо и не узнала! А это кто такой? Что за вояка?

– Это мой телохранитель Марк. Он всегда находится со мной, охраняет, днем и ночью. Времена-то смутные, мало ли что случится.

– Днем и ночью? Особенно ночью! Ну да, да, ты верна себе. Я бы тоже не отказалась, чтобы такой мужик поохранял меня ночью… – Женщина завистливо хмыкнула и села на место. – И что же тебя привело в наше убогое заведение, которое ты отринула, как старую юбку?

– Ну не такое уж и убогое! Я за сто лет его привела во вполне приличное состояние. Если только ты не развалила его за то время, что меня не было. А вопрос вот какой: мне нужны все учащиеся, от пятнадцати лет, которые более-менее обладают магическим умением, имеют заметный магический потенциал. Они нужны для службы в имперской армии в качестве военных магов. Вот, читай свиток.

Марина подала директорше свиток, который они с Владом заранее подготовили. В свитке было сказано о том, что Школе магии предписывается содействовать Марине в отборе рекрутов в имперскую армию и под страхом смерти не препятствовать ей в этом.

Директорша подняла брови в удивлении, прочитав свиток, и сказала:

– Вон ты как высоко поднялась! Кто бы мог подумать… а я застряла в этой дыре. Вот беда-то…

– Гранда, перестань нюниться! Если пожелаешь, вместе с отрядом рекрутов мы заберем тебя с собой, и я попрошу господина Влада вернуть тебе молодость и красоту. Помнишь, как мы с тобой на балу отплясывали? Хочешь вернуть те времена?

– Время вернуть нельзя, – с грустной улыбкой сказала директорша магической школы, – да и кто будет учить наших бестолковых учеников? Ты убежала, я убегу – а дальше что? Кто займется их обучением?

– Только не я. Сто лет я вдалбливала им в головы основы магического лечения – хватит, теперь ты мучайся.

– Мучаюсь, – улыбнулась Гранда, – но не очень. Мне нравится их учить. Хотелось бы молодости, да, но и бросать свою работу я не хочу. Чем могу, помогу тебе – в память о нашей дружбе. И даже без этого страшного свитка, не имеющего, кстати сказать, особой силы. Гильдия магиков не подчиняется императору и светским властям в вопросе распределения рекрутов – это записано в договоре между императором Амустином и гильдией магиков две тысячи лет назад. И насколько я знаю, этот договор действует до сих пор. Конечно, теоретически можно на него наплевать – кто помнит о документе двухтысячелетней давности? – но ведь кто-то и помнит, а уж гильдия – точно. Она строго охраняет свои границы, и ей очень не понравится нарушение ее прав. Давай так поступим: я, своим приказом, отправлю к вам в столицу самых сильных магиков из числа учеников в связи с государственными интересами, а вы за это внесете, в обозримом будущем, солидный вклад на поддержание Школы магии города Лазутина. А еще – не забудете несчастную директоршу, которая когда-нибудь так состарится, что не сможет исполнять эту работу, и омолодите ее. Вас это устроит?

– Сумма поддержки? – настороженно осведомилась Марина.

– Скажем… тридцать тысяч. За это я обязуюсь предоставить не меньше тридцати учеников.

Марина сделал вид, что думает, а сама незаметно встретилась глазами с Владом. Он прикрыл глаза: «Соглашайся!» – и она подтвердила:

– Согласна. Только самые лучшие. Тридцать тысяч плюс омоложение – потом, как время будет.

– Замечательно. Кстати сказать, не подумай, что себе в карман беру – я собираюсь кинуть клич по деревням, селам, чтобы привлечь новых учеников и содержать их на средства школы – многие талантливые ребята не могут стать магиками из-за того, что у их родителей нет средств на обучение. Честно говоря, мне даже странно, почему государство об этом не думает, когда империи так нужны магики?

– Да, действительно, стоит обдумать этот вопрос, – согласилась Марина и снова посмотрела на Влада. – Когда мы можем посмотреть претендентов?

– Я думаю, завтра. В полдень. Мне надо переговорить с ребятами, объяснить ситуацию, как смогу. Кстати, что именно они будут делать в армии? Светляки вешать?

– Рассказываю тебе честно, как своей ста… хм, давнишней подруге: они нужны для того, чтобы сделать из них пушкарей. Кто такие пушкари? Слышала про приспособления для метания металлических шаров, под названием пушки? Ну о тех, которыми Влад отбил нападения Савалова? Вижу, слышала. Вот для них и нужны маги. Кроме того, их будут обучать всему, что нужно боевым магам.

– Интересно, – усмехнулась директриса, – это вы что, создаете нечто не подчиняющееся гильдии? Ведь, как я поняла, боевые маги будут подчинены военному руководству?

– Именно так, военному руководству.

– Кое-кому это сильно не понравится… – задумчиво протянула Гранда. – Надеюсь, вы это учли. Ну да ладно, завтра в полдень, как прозвонит полуденный колокол на ратуше, я вас жду. Все, что смогу, сделаю. Еще есть вопросы?

– Есть! – спохватилась Марина. – Скажи мне, что делается в гильдии магиков Лазутина – кто за Ламунского, кто за Влада?

– Ты как себе это представляешь? – усмехнулась Гранда. – Магистры приходят и сообщают мне, к какому лагерю они примкнули?

– Слушай, подруга, не издевайся, а? Я серьезно тебя спрашиваю. Уж ты-то, с твоим чутьем, как собака все вынюхала – кто за кого? Давай, давай информацию! Платить не буду, и не думай! И так из нас выжала тридцать тысяч на циркули…

– Да ладно тебе, – усмехнулась директриса, – я из этих денег ни монетки не возьму. Мне и так хватает. А вот превратить школу в настоящее учебное заведение по типу академии – это и правда было бы здорово. В отличие от тебя я никогда не страдала особым аппетитом к деньгам…

– Не надо про аппетиты, – заметно рассердилась Марина, – не будь дурой! В твоих интересах поддержать императора. Неужели этого не понимаешь?

– Поддержать императора? Ты имеешь в виду Влада? – опять улыбнулась Гранда.

– Ты чего несешь-то? Влад старается для поддержания трона, он не император!

– Разве? А говорят, он уже на троне, только прикидывается, что управляет от имени императора, сам же давно его убил или заточил в темницу. Впрочем, мне безразлично. Деньги когда внесете на счет школы? Или вы сюда их принесете?

– Как только вернемся из столицы, отдам я тебе деньги. Сейчас у нас их нет.

– Хм… ну ладно. Так-то ты всегда держала слово, хоть и была жадной похотливой крысой! А чего ты, обиделась, что ли? Неужто так изменилась? Хм… может, и изменилась, став красоткой. Влюбилась во Влада, что ли? Что-то я не замечала раньше за тобой таких порывов помогать трону – кроме своих удовольствий да денег тебя ничего не интересовало.

– Ну и сука ты, Грандишка! Врезала бы я тебе сейчас, да не могу. Не хочешь – не отвечай, сама все узнаю. Но и помощи от меня тоже не жди – расплачусь с тобой за услугу, да и пошла ты на хрен!

Марина, задыхаясь от ярости, повернулась через плечо так, что чуть не заехала локтем в живот Владу, и если бы не его молниеносная реакция, не избежать бы удара под дых. Она зашагала к двери и уже взялась за ручку, когда сзади послышался насмешливый голос директрисы:

– Чего обиделась-то? Сядь, я рада была видеть старую подругу, а ты убегаешь. Расскажу тебе все, что знаю, и не потому, что опасаюсь твоей злой мести – ты никогда дурой не была и знаешь, что я тебе не враг. А расскажу потому, что считаю мятеж герцога вредящим империи, на троне которой я лучше бы увидела Влада, а не этого напыщенного придурка!

– Какого из придурков? – ехидно спросила Марина, придвигая ногой стул и усаживаясь к столу.

– Обоих, – невозмутимо сказала Гранда, – обоих придурков. Старого и молодого. Итак, гильдия. Ерунда с гильдией-то. Борута увел с собой большую ее часть. Из десяти магистров осталось только три, и те попрятались по щелям. Нет гильдии. А Борута, похоже, метит на место Санрата. По слухам, он в ставке Ламунского, стал его советником.

– Плохо, – озабоченно проговорила Марина, – Борута умный и дельный мужик. Ламунский дебил и позер, так что, похоже, Борута всем и рулит, и наверняка намерен рулить дальше, как Санрат, управлять императором. Кто остался из магиков? Как думаешь, можно их как-то разыскать? Нам нужны дельные лекари, умелые магики для сельского хозяйства, умеющие выращивать растения, а военных магов мы и сами воспитаем. Некогда объяснять – потом как-нибудь расскажу, – ответила Марина на недоуменный взгляд Гранды. – Итак, как найти этих магиков? Кто остался?

– Маркон, Салард и Асафия. Адреса их я могу дать, но там их нет. Куда делись – слуги не отвечают. Так мне по крайней мере сказали. Борута увел остальных под страхом смерти, а этих не нашел. Они оказались довольно хитрыми и при первой же вести о мятеже попрятались кто куда.

– Давай адреса.

– Запомнишь или записать?

– Запиши.

Гранда быстро начала писать на кусочке пергаментной бумаги, а Марина посмотрела на Влада, видимо ожидая увидеть на его лице какие-то эмоции, какие-то подтверждения тому, правильно ли она все делает? Он понял это и слегка кивнул: мол, нормально. Она облегченно вздохнула и опустила взгляд на Гранду – та через минуту закончила писать и передала листок Марине.

– Так-то они недалеко живут, но вот сумеете ли вы отыскать их там, куда они попрятались, это вопрос. Но это уже ваши проблемы. Итак, завтра жду в полдень. А теперь отваливайте – у меня сейчас начнется урок лекарского дела, а после него я буду приглашать учеников на разговор. Кстати, а что вы им пообещаете? Чем завлечете? И надо ли им рассказывать, чем они будут заниматься? Если сказать, через час весь город будет знать, что Марина пришла рекрутировать пушкарей!

– Про пушкарей не надо, а вот что пришла рекрутировать – почему бы и нет, все равно ведь узнают. Даже к лучшему. Скажи, что мы ищем любых магиков, пусть необученных, но с хорошими способностями. Они будут получать большое жалованье, у них будет форма, паек, а по выслуге лет – пенсия до конца жизни. Щедрые премиальные. Ну все. Уходим.

– Ты это… не обижайся, Марин, – директриса встала из-за стола и шагнула за уходящей парочкой к двери, – я очень хорошо к тебе отношусь, правда, помогу, чем могу. Но и ты не забудь про помощь родной школе. – Она подмигнула уходящим и закрыла за ними дверь.

Минут пять, пока не вышли на улицу и не отошли от здания школы метров на пятьдесят, Марина и Влад молчали, потом магиня яростно выругалась:

– Вот же сука! Всю жизнь такая была – ляпнет и испортит настроение! Одно у нее не отнимешь – она практична и всегда держит слово. Если сказала, что завтра будут рекруты, значит, будут. Пошли искать этих спрятавшихся магиков – есть варианты, как их найти?

– Слуги-то знают, куда они подевались. Поспрошаем, вот и расскажут.

– А если не расскажут? Ах, ну да, да, забываю… первым у нас будет Маркон – он живет рядом, на улице Мастеровой. Белый дом с синим забором. Пошли.

До дома Маркона они шли минут двадцать – «рядом» оказалось понятием относительным. Строение соответствовало описанию: белый домик с мансардой – не поместье, но вполне дорогое и элегантное жилище, недавно приведенное в порядок, сияло белизной побелки и радовало глаз веселенькой покраской высокого забора. Во двор вели крепкие дубовые ворота – но и они, и калитка рядом были заперты, и на стук долго никто не выходил. Потом все-таки открылась «кормушка» в калитке и грубый мужской голос осведомился с холодным презрением:

– Слушаю вас. Если вы ищете хозяина, я двадцать раз уже всем говорил: я не знаю, где он!

Мужчина выглянул, чтобы рассмотреть пришельцев, и в этот момент Влад его «поймал» – он вошел в мозг охранника-привратника, и через несколько минут уже знал, где сидит беглый магик. Подчиняясь незримому приказу, привратник молча отпер калитку и впустил пару во двор.

– Веди нас к нему! – приказал Влад, и они с Мариной зашагали следом за молчаливым мужчиной, по виду явно отставным солдатом лет пятидесяти – выправка и движения выдавали в нем старого рубаку.

Подведя незваных гостей к неприметной двери позади дома, он бесцветным голосом сказал:

– Хозяин тут. Два быстрых стука, пауза и еще стук. Я еще нужен?

– Нет. Можешь идти, – коротко приказал Влад и постучал так, как тот указал.

Через минуту дверь приоткрылась, образовав щель, и в нее кто-то спросил:

– Аргун, это ты? Я же сказал, меня беспокоить только по особым случаям, я веду научные исследования!

– А это и есть особый случай, – усмехнулся Влад и, запустив руку в щель между дверью и косяком, сильно потянул ее наружу. За дверью показался растрепанный человек лет сорока пяти на вид, раскрасневшийся в попытке захлопнуть дверь и спрятаться от непрошеных гостей.

– Что вы себе позволяете?! Это мой дом и я не хочу тут никого видеть! Аргун! Выкини их со двора! Ну что за безобразие, за что я плачу этому болвану, если каждый прохожий может зайти сюда как к себе домой?!

– Маркон, успокойся! Это я, Марина. Не узнаешь?

Мужчина наконец прекратил бесполезную борьбу с железной рукой Влада и стал внимательно всматриваться в лицо женщины.

– Точно, Марина… такая, как была лет сто назад… Я слыхал, ты теперь на службе у Влада. Это он тебя так приукрасил? Да, добротно сделано, добротно! Говорят, он большой умелец по части магического лечения! Вижу, не соврали. И чего тебе надо у меня? Я вне разборок, вне войны, вне мятежа! Уходите! Я все равно не буду работать ни на кого, кроме самого себя.

– Пойми, Маркон, нам нужна твоя помощь. В столице почти голод, Макобер изобрел растение, которое накормит всех жителей Пазина, а в будущем – и всей империи. Это очень важно для людей, очень. Ты можешь спасти много народа от голодной смерти!

– Да плевать мне на людей. Почему это я должен всем помогать? Идите отсюда!

– Ну что же, ты не оставляешь нам выбора, – жестко сказала Марина и посмотрела на Влада.

Маркон попытался что-то возразить, но замер с вытаращенными глазами и открытым ртом. Влад бесцеремонно, но аккуратно вошел в его мозг. Десять минут – и Маркон был перекован.

Поиски двух других магиков закончились примерно тем же: привратники разной комплекции и степени агрессии (одного Владу даже пришлось оглушить кулаком – он пытался ударить лекаря дубинкой), спрятавшиеся в глубинах домов хозяева-маги, с криками и воплями пытавшиеся изгнать непрошеных гостей, – все как обычно.

К вечеру все было закончено – три магистра, довольно сильные и умелые, были подчинены и усмирены. Им приказали ждать сигнала, записки от Марины, и прибыть потом в указанное место по первому требованию.

День закончился в доме Марины, под сияющим магическим светильником, за дубовым столом, уставленным вполне приличными блюдами, приготовленными кухаркой, нанятой управляющим. Внутри дома все сверкало – отмытая мебель, люстра, посуда и сам управляющий, бодрый и энергичный, как молодой, – впрочем, теперь он и был молодым.

Следующий день обещал быть очень напряженным, так что скоро Марина и Влад отправились в постель, к обоюдному удовлетворению.

Утро они провалялись на кровати – особо спешить было некуда, до полудня времени много, а вот так, как в выходной день, поваляться на постели и никуда не спешить, Владу не удавалось уже много, очень много дней, недель и месяцев.

Влад и Марина лежали, разговаривали, занимались любовью – спокойно и размеренно, как будто интимные отношения их связывали очень давно – без страсти, но с уважением друг к другу, стараясь доставить партнеру как можно больше удовлетворения. Марина была очень горячей женщиной и вспыхивала, как пожар, но так же быстро и затихала.

Когда они насытились и стали собираться, Марина с улыбкой заметила:

– Странное ощущение – вроде как и Влад, но одновременно – другой мужчина… может, это тоже способ разнообразить любовные отношения – переделывать лицо время от времени, и все – никакой скуки в постели, никаких поисков новых партнеров и партнерш. Что думаете по этому поводу?

– Ты забыла? Мы же теперь на «ты». Смотри не проколись где-нибудь… Что я думаю? А почему и нет? Если у людей есть деньги и они желают разнообразить свои постельные игры – пожалуйста. Вот тебе и еще один из способов зарабатывать на магической хирургии. Ну что там у нас – солнце уже высоко? Не пора нам двигаться в школу?

– Позавтракаем – потом пойдем. Времени еще много.


– Ты, тварь такая! Это ты украл у меня сапоги!

– Я-а-а? Да ты сам их пропил вчера в шинке! Пьянчуга!

– Сейчас я тебе покажу, кто пьянчуга! Н-на! – Крепкий мужик крестьянского вида с опухшим от пьянства лицом со всей силы ударил своего оппонента по физиономии, тот ответил – и вот уже завязалась драка, в которую влились еще несколько человек.

Архимаг поморщился и кивнул герцогу на дебоширов, в пылу мордобоя не замечавших никого и ничего вокруг:

– Это не армия, это быдло, дрянь, мясо! У вас есть бойцы по-настоящему умелые, а не эти идиоты из деревни? С такими вояками нам побеждать будет трудновато! Они еще из лагеря не вышли, а уже неспособны к бою – ну, если только к такому…

– Схватить обоих и высечь! Сорок плетей каждому, чтобы замечали командиров и отдавали почести! – отдал приказ герцог, и драчунов тут же скрутили и утащили в неизвестном направлении. – Есть, конечно, – вернулся он к прерванному разговору. – Регулярные войска у нас составляют не менее трети армии – а это так, быдло. В общем-то мы готовы выступить, не подошли только два отряда с самого крайнего юга, но кто знает, может, они и совсем не придут – там кочевники шалят. Возможно, они захватили эти отряды. И так хорошо, сорокапятитысячная армия – это не шутка. Завтра и выступим, да, – решился герцог, – пора уже, а то они от безделья между собой передерутся, не дожидаясь, когда их бросят в бой. Пойдемте за мной, господа! Нужно разработать план выступления армии на Пазин. Заодно уточним план штурма.

Группа военных двинулась к дому, где жил командующий, шагая в пяти метрах от него, – подойти к нему поближе было невозможно – плечистые крупные гвардейцы в масках и со щитами в руках окружали его со всех сторон. Даже архимаг не мог приблизиться к герцогу – каждый, кто оказывался на расстоянии менее пяти метров от него, брался под прицел стрелками в таких же масках, что и у щитоносцев.

Ламунский очень серьезно воспринял совет архимага по поводу собственной безопасности и теперь передвигался только под мощной охраной, никого не допуская к себе. Это уже вызвало шепотки в армии: мол, герцог боится Влада, поскольку этот Влад настолько силен, что может достать его даже в лагере собственной армии. Пришлось даже повесить с десяток горлопанов, болтавших лишнее, и только тогда шепотки затихли.

– Господа! Завтра выходим на штурм Пазина. – Герцог осмотрел лица своих партнеров по коалиции, командиров частей и добавил: – Первыми предлагаю пустить конных гвардейцев – пусть ловят всех, кто может доложить о наших передвижениях, шпионов сразу вешать. Пехотинцев ополчения пускаем в середине, и замыкают колонну тяжелые латники – если что, они подгонят это крестьянское быдло. Организуйте добычу продовольствия в тех местах, которые будем проходить, – провиант на исходе, и нам суждено или взять Пазин, или умереть под его стенами. Умирать мы не хотим, а потому – только взять. Что там у наших союзников? Готовы ли они высадить десант в порту Пазина? Имеется в виду наш десант, конечно. Сколько судов предоставляете и где состоится погрузка?

Из группы военных отозвался смуглый человек, кожа которого выдавала его принадлежность к викантийцам, извечным врагам империи, а теперь союзникам герцога:

– Мы выделяем двадцать кораблей военного класса, на каждом находятся по две катапульты, могущие метать камни с две человеческие головы размером на расстояние двухсот шагов. Каждый корабль может взять двести бойцов для высадки в порту. Как мы знаем, бухта Пазина перекрывается железной цепью, которую отремонтировали совсем недавно, и она может быть поднята очень быстро. Для того чтобы корабли высадили десант прямо к причальным пирсам, надо вначале захватить молы, где стоят механизмы по поднятию и опусканию цепи. Десант будет высажен на молы. По нашим сведениям, вход в бухту прикрывается двумя сторожевыми башнями с площадками наверху для катапульт. Катапульт там давно нет, но ваша разведка, как вы сказали, донесла, что на башни по помостам втащили некие приспособления, называемые пушками. Мы не знаем их возможностей, но догадываемся о них, а потому – высадка представляет опасность для нашего флота. Император Викантии – да славится его имя на века! – очень щедр, но не настолько, чтобы позволить себе потерять двадцать новейших военных кораблей, потому – он желает, чтобы каждый корабль, в случае его потери, был оплачен или возмещены затраты на ремонт.

– Деляги! – буркнул кто-то из старших офицеров, стоявших поодаль у стены и внимательно прислушивавшихся к происходящему.

– Мы не деляги, а люди скромные, умеем беречь каждую монету! – живо откликнулся викантиец, видимо обладавший острым слухом. – Возможно, вам корабли достаются даром, а вот мы за них платим строителям-корабелам, и это, я вам скажу, лучшие корабли в мире! Мы хотим иметь гарантию, что наши деньги к нам вернутся. Кроме того, мы желаем получить вперед половину той суммы, которая обещана нашему императору за помощь господину герцогу, а еще – полную оплату механизмов для штурма города – баллист, катапульт, тарана, осадных башен, которые построили и построят наши мастера. Общая сумма, без которой наши корабли не отправятся в море с десантом и наши баллисты не будут стрелять, составляет миллион триста тысяч золотых. Остальную часть, еще три миллиона, мы рассчитываем получить в течение тридцати дней после того, как вы захватите город, или же уйдете к себе, не добившись результата.

Герцог поморщился:

– Вы же знаете, что миллион двести тысяч уже отправлены, погружены на ваш корабль, а сто тысяч, что, не подождут?

– Мы предпочитаем точные расчеты, господин герцог, будущий император Истрии… Договорились о миллионе триста – значит, миллион триста, а не двести.

– Ну хорошо, хорошо! – поднял голос Ламунский. – Вам сегодня же выдадут сто тысяч, вас устроит?

– Спасибо, господин герцог, устроит, – слегка улыбнулся уголками губ викантийский военачальник, – где прикажете получить?

Герцог нацарапал на листке пергамента записку и отдал одному из охранников:

– Передай ему!

Охранник подошел к викантийцу и положил записку ему в протянутую руку – тот прочитал и кивнул:

– Хорошо. Можете выдвигать ваших пехотинцев к морскому побережью в районе бухты Ольской, возле селения Аугардин. Двести пехотинцев на корабль – придется грузиться весь день. До Пазина оттуда полдня пути при попутном ветре. Но ко времени высадки десанта вы должны уже стоять под стенами столицы. Сколько времени вам нужно, чтобы туда дойти?

– Недели две-три. Точнее сказать не могу. Этот сброд больше пятнадцати – двадцати верст в день проходить не сможет. Впрочем, конники за неделю бы дошли, конечно. Но какой смысл?

– Ясно. В общем, оставите четыре тысячи пехотинцев в бухте, а сами пойдете к городу. Как встанете возле него, пришлете гонца, и мы начнем погрузку. Я пошел получать деньги. Удачного вам марша, господа! – Викантиец вышел, а один из руководителей коалиции, барон Турдант, с негодованием воскликнул:

– Мне так и хотелось хватить палицей наглеца! Это сколько же они денег с нас выжали и выжмут еще! Проклятые деляги!

– Ну а что мы сделаем, нам сейчас нужна любая помощь. Не забывайте – на этот бросок игральной кости у нас поставлено все, что есть! Вы думаете, Влад простит этот мятеж? Он будет уничтожать всех по одному! А с викантийцами мы разберемся… потом. Наглость этих южан не останется без ответа.


– Построились колонной! Я же сказала, много вещей не брать! Куда вы такие мешки набрали?! – рассердилась Марина, осматривая рекрутов-магиков, молодых ребят и девчонок от пятнадцати до двадцати лет. – Вам все дадут на месте. Форму, питание, жалованье – все дадут!

– А что, разве мы пешком пойдем? – пискнула одна из девушек, миловидная глупышка лет шестнадцати. – Прямо до столицы пойдем, что ли?

– Не задавайте глупых вопросов! Выйдем за город, там нас будет ожидать средство передвижения, какое – не ваше дело.

– А форма красивая? – крикнула из строя другая девица, статная, высокая, лет двадцати. – А то, если страшная, так я и не надену такую!

– О боги, ну какие идиоты! – пробормотала под нос Марина. – Неужели и я такая была в юности?!

– Еще хуже, – усмехнулся Маркон, – я помню, какая ты была. Кроме всего прочего, ты еще и вешалась на шею каждому статному гвардейцу, так что терпи. Лет сто проживут – поумнеют. Может быть. Ведь ты же поумнела.

– Поумнела. А будешь умничать, получишь сейчас пинок под зад! – Марина нарочито злобно искривила рот и сощурила глаза. – Ты-то бы молчал, крыса подвальная, кроме своих пробирок тебя никогда ничего не интересовало. В общем, не мешайся, и без тебя тошно, мне этих раздолбаев надо еще за город вывести.

– А правда, на чем мы все такой толпой поедем? До столицы не близко, – полюбопытствовал Маркон. – Мне-то, может, скажешь?

– Увидишь. Хватит болтать, не мешай. Готовы? Пошли! Марк, если кто-то будет отставать, бей мечом плашмя, куда попадешь! Не забывайте, вы теперь на службе императора, как солдаты, и будете исполнять то, что мы говорим! Вот черт, сорок придурков разной степени тупизны…

Отряд рекрутов потянулся по узким улицам города под любопытными взглядами прохожих. Впереди шли три беглых магика и Марина, потом сорок рекрутов (Гранда перевыполнила обещание, ну а Марина с Владом, конечно, благодарно приняли дополнительных магов), замыкал колонну Влад, с угрюмо-грозным видом, и внимательно следил, чтобы никто из будущих великих магов не сбежал или не учинил какую-нибудь пакость типа кражи пирожков с лотка или задирание юбки проходящей мимо торговки.

Контингент рекрутов был еще тот: среди ребят, кое-как прошедших обучение, попадались все кто угодно, от прилежных учеников до шпанят, заслуживающих хорошей порки. В большинстве своем это были совершенно необразованные кадры, но обладающие большим магическим потенциалом.

Влад шел и думал: «Всех придется обучать, модифицировать по магии и перековывать – ребята совсем сырые. Надеюсь, времени нам хватит».

Отряд подошел к воротам города, и тут произошла неприятность – навстречу выходящей из города колонне рекрутов попался отряд стражи, въезжающий в Лазутин. Их было человек пятьдесят, во главе с сержантом, которого сразу же заинтересовал этот парад магиков – их можно было легко отличить по перстням гильдии на пальцах и специфической одежде, маги любили носить черное. Сержант преградил дорогу и грозно спросил:

– Кто вы такие? Куда направляетесь?

Марина вышла вперед и холодно заявила:

– А с какой целью вы, сержант, интересуетесь тем, куда направляются члены гильдии? И какое право вы на это имеете?

– С такой целью! Гильдия магиков Лазутина запятнала себя, переметнувшись к бунтовщику, и нам пришли указания препровождать всех встреченных магиков Лазутина к главе города. Так что разворачивайтесь и шагайте обратно! Пока мы не поговорили с вами жестко…

– Сержант, прочитайте вот эту бумагу – мы действуем по распоряжению фельдмаршала Влада! Читайте!

Сержант окинул глазами свиток, взял его в руки, почитал и небрежно швырнул Марине:

– Это директору Школы магии. А я не директор. У меня приказ, и пусть глава сам разбирается, кто вы такие и зачем сюда пришли.

Марина беспомощно развела руками и взглянула на Влада. Тот подошел ближе, внимательно посмотрел в глаза сержанта, и вояка вдруг слегка вздрогнул, потер лоб рукой, затем неожиданно скомандовал:

– Взвод, за мной! Построиться по двое в ряд, рысью!

Отряд магиков уже никого не интересовал, и Марина, облегченно вздохнув, дала команду:

– Все пошли! Не отставать! – Потом тихонько добавила: – Как хорошо, что ты менталист! Что бы мы без тебя делали?!

– Жили бы себе тихонько, – слегка улыбнулся Влад, – ты бы сидела в своем затхлом кабинете, под полками с грудой свитков, приходила бы домой к старому Матвею, пила вечерний чай и ложилась спать. А вот теперь таскаешься непонятно где, непонятно с кем!

– И слава богу! – усмехнулась магиня. – Я как только представлю, что сейчас сидела бы в этом кабинете, перебирала бумажки… изо дня в день, двадцать, тридцать, сто лет… брр… Да за одну только ночь с тобой, такую, как прошлая, можно много чего стерпеть!

Полчаса отряд шел по тракту, удаляясь от города, пока не прибыл в то место, где Влад и Марина выпали из подпространства в прошлый раз. Они осмотрелись – караванов и путников не было, потом Влад вышел вперед и громко сказал:

– Сейчас никому не пугаться, госпожа Марина откроет портал переноса! Все по очереди прыгаем в него и после приземления отбегаем в сторону! Те, кто испугается, будут вброшены в портал как попало, и могут прилично ушибиться, так что лучше шагайте сами. На той стороне могут быть собаки – не бояться, не трогать их, а стоять в стороне смирно. Если вы сделаете резкое движение или ударите их, они вас могут загрызть. Учтите. Итак, госпожа Марина, приступайте!

Марина сделала руками пассы, якобы открывая портал, под изумленными взглядами магиков и рекрутов, – хлестнули молнии, напугавшие нескольких девчонок, которые завизжали и присели на корточки, зажав головы руками, и вот – открылось радужное окно, чуть меньше человеческого роста диаметром.

– Начали! Прыгайте и отбегайте! – крикнула Марина и подтолкнула первого рекрута к сияющему разрыву пространства. Парень дико закричал и прыгнул вперед, исчезнув в переливающемся жемчугом мареве.

– Пошли, пошли, быстро! Магистры – вперед! Портал держать трудно, не теряйте времени! Сила уходит!

Магистры один за другим прыгнули в портал, тоже не отказав себе в праве повопить перед прыжком, затем волной пошли рекруты, прыгая по очереди друг за другом через каждые две секунды, и скоро у портала остались только Влад, Марина и четверо рекрутов – два парня и две девчонки, которые со страхом таращились в проход и мотали головами:

– Нет, нет, не пойдем!

Не обращая внимания на их выкрутасы, Влад быстрым шагом подошел к отказникам, схватил одного парня и, как баскетбольный мяч, метнул вслед за остальными учениками. Второй попытался сбежать, но был перехвачен Мариной и отправился туда же.

Девчонки, глядя на все это, а больше всего на злое лицо Влада со шрамом на щеке, взялись за руки и, завизжав, сами прыгнули вперед – за ними последовала Марина, и наконец, замыкающим в портал ушел Влад, напоследок заметив удивленное лицо случайного путника на коне, который выпученными глазами смотрел на повисший в воздухе радужный проем и на змеящиеся рядом с ним огромные белые молнии, хлещущие по растущим у обочины деревьям…


– Господин капитан, прибыл свиток от Великой госпожи! Прикажете подать? – Молодой слуга склонился в низком поклоне перед своим хозяином, командиром военного корабля.

– Нет, я спущусь в каюту и прочитаю. Помощник, примите командование на себя.

Капитан, мужчина лет сорока с обветренным жестким лицом, сбежал по лестнице с мостика и пошел по палубе, неприязненно посматривая на солдат, развалившихся вдоль узкого прохода, оставленного для перемещений команды.

Этот корабль был громаден – он мог поднять триста человек десантников и даже больше, но кто сказал, что они должны были путешествовать в комфортных условиях?

Условия были скотские: солдаты спали и ели на палубе, обходясь сухомяткой, пайки им были выданы еще на берегу, при погрузке, справляли нужду прямо с борта корабля, и скоро он покрылся пятнами и натеками испражнений – запах стоял, как от сортира.

Капитан Сартанол очень неодобрительно воспринимал происходящее с его флагманом, но такое же творилось на любом из пятидесяти кораблей эскадры, находящейся под его командованием, – они несли вместе с экипажем по четыреста пятьдесят человек.

Огромные высокобортные корабли были верхом совершенства технологий здешнего мира, и теперь они, как плавающие острова, приближались к берегам Истрии, направляясь к ее столице.

Император Викантии наконец-то решил покончить с этой самодовольной выскочкой Истрией, воспользовавшись моментом, когда она была наиболее слаба, раздираемая гражданской войной. Лишенная нормальной армии и флота, Истрия была лакомым куском, мимо которого не мог пройти ни один завоеватель, а из них Викантия была самым крупным хищником – мелкие островные государства не в счет.

В обозримой истории было много попыток покорения Истрии Викантией, но заканчивались они всегда плачевно: Викантия отступала, зализывая раны, и вот теперь, справедливо сочтя момент совершенно подходящим, было решено осуществить вторжение.

Император Викантии Аринатог Третий, обсудив положение в Истрии со своими советниками, принял решение: поддержать мятеж Ламунского, предоставив ему помощь при штурме Пазина – тяжелое метательное вооружение, корабли для перевозки пехоты, и при этом еще и неплохо заработать. Впрочем, заработок в этом деле был лишь прикрытием, – что там какие-то жалкие несколько миллионов, когда на кону стояла всяимперия?

План викантийских стратегов был таков: после того, как основное войско герцога Ламунского осадит столицу, викантийские инженеры всеми силами будут способствовать тому, чтобы герцог разрушил стены города, затем со стороны порта высадится десант пехотинцев Ламунского с кораблей, любезно предоставленных Викантией. Ну а как только истрийцы вдоволь порежут друг друга, разрушат стены Пазина и сократят число тех, кто может сопротивляться вторжению, собственно, и начнется это самое вторжение – двадцать тысяч солдат экспедиционного корпуса отборных войск императора Аринатога ворвутся в Пазин и захватят его, устроив из города плацдарм для дальнейшего вторжения. Затем подоспеют остальные войска и заполонят Истрию, превратив ее в провинцию Викантии.

План был элегантен, красив и легко осуществим, как полагали гениальные стратеги Аринатога. Конечно, у Истрии еще оставались магики, являющиеся во все времена сдерживающей силой для завоевателей, и Викантия никогда бы не решилась напасть, если бы не одно «но». Совершенно неожиданно проект завоевания Истрии поддержала Великая мать – духовная руководительница и фактически правительница группы островов далеко на юге, где находились храмы Аштарат, или, как их еще называли, храмы Любви. Впрочем, на взгляд многих сторонних наблюдателей, эти храмы были чем-то средним между борделями, школами магии и пыточными комнатами – в них лишились жизни многие рабы во время тайных оргий и обрядов поклонения темным силам.

Викантии была обещана поддержка магов страны Аштарат в обмен на договоренности с Аринатогом, точного перечня и содержания которых не знал никто.

Капитан Сартанол толкнул дверь каюты, перед которой стояли два охранника с обнаженными саблями, и быстро подошел к письменному столу, стоявшему в дальнем углу большой каюты, под окнами-иллюминаторами.

Свиток лежал на столе, на небольшом металлическом подносе, покрытом узорами и рисунками в виде совокупляющихся парочек – этот позолоченный серебряный поднос был передан ему гонцом-магом перед отплытием вместе с письмом, в котором говорилось, что на этом подносе будут появляться письма от Великой матери.

Если бы капитан понимал что-то в магии, он бы знал, что перемещение объектов через магические порталы осуществляется только в то место, которое известно магу, – он в голове протягивает вектор переноса от той точки, где маг находится, до вот этой, в данном случае – подноса со скабрезными картинками. Но Сартанол этого не ведал и лишь с отвращением взирал на десятки картинок с голыми мужчинами и женщинами, которые покрывали это произведение искусства.

Нет, он совсем не был против постельных игрищ, или картинок, искусно воспроизводящих процесс, но участие такой легкомысленной штуки в военных переговорах ему казалось настолько же диким и отвратительным, как если бы свитки появлялись в ночном горшке, да еще обязательно с содержимым.

Капитан взял послание, развернул его и прочитал:

«Господин Сартанол! Поздравляю вас с назначением главнокомандующим вторжения. Как я и обещала, вам будет оказана помощь от нашего храма. Как только вы начнете высадку ваших легионеров, поставьте в известность приданного вам мага – Шамасса, и он сообщит мне о необходимости высылки подкрепления. Вы подкрепление получите.

Великая Мать Даранисса».

– Вот демонская мать! Ничего не понятно – какая помощь, откуда, какое такое подкрепление, да и как это дерьмовое подкрепление окажется возле нас вовремя? Ничего не ясно… Я знаю, кто это сможет объяснить.

Капитан, он же главнокомандующий, вскочил с места и вышел из каюты, направившись в помещения для младших и средних офицеров. Подойдя к одной из кают, он подумал секунды три и решительно толкнул дверь.

В каюте, узкой, как пенал для карандашей, находился один человек, сидевший на жесткой кровати в позе лотоса. Это был молодой на вид мужчина, около тридцати лет, с худым аскетичным лицом и глубоко запавшими глазами. Его наряд составляли черная туника с капюшоном и такие же черные свободные брюки, из-под которых выглядывали босые ноги.

– На, читай, что твоя Великая мать пишет! – Капитан швырнул в расслабленно сидящего парня свиток, перехваченный нитью, и ожидал попасть им в невозмутимое лицо мага, но тот, не открывая глаз, поймал летящий объект, развернул его и, приподняв веки, бросил на лист беглый взгляд. Затем маг бесцветным и бесполым голосом спросил:

– И что вас интересует?

– Все! Что за подкрепление, откуда оно придет, как оно придет – все, на что я могу надеяться в случае необходимости!

– Вы узнаете это в должное время и в должном месте, – таким же бесцветным голосом ответил маг и невозмутимо закрыл глаза, продолжив медитацию, нагло игнорируя командира корпуса вторжения. – Если вам что-то не нравится, обратитесь к вашему императору за разъяснениями и выскажите ему претензии. Все, что сейчас происходит и будет происходить, с ним согласовано.

Упоминание об императоре, славящемся крутым нравом и маниакальной подозрительностью, которая привела многих слишком смелых в обращении с ним людей на плаху, остудило пыл Сартанола, и, повернувшись через плечо, он вышел из каюты, окинув напоследок наглеца яростным и бессильным взглядом.

## Глава 8

– Сядь сюда! Закрой глаза и расслабься! – Марина провела рукой над головой паренька, и тот упал назад, на постель, впав в транс. – Господин Влад, готово!

Влад вышел из неприметной двери, вделанной в стену, посмотрел на юношу, лежащего на кровати, и спросил:

– Какой по счету?

– Тридцать второй. Устали? Еще немножко осталось. Может, отдохнете?

– Некогда отдыхать. Их срочно нужно ставить в строй.

Влад устало потер руками лицо и закрыл глаза, отдыхая перед началом сеанса. Целый день после того, как они с Мариной и отрядом рекрутов переместились в столичное поместье, лекарь занимался тем, что создавал из парней и девчонок боевых магов, пушкарей.

Работать пришлось в ускоренном порядке, время поджимало, и потому Влад не прерывался и не отвлекался – ну, не считая двадцати минут на обед и туалет. Его голова болела, и это было странно – как может болеть голова у того, чья система регенерации мгновенно устраняет все повреждения организма? Но она все равно болела.

Влад думал над этим и пришел к выводу, что так мозг показывает, что ему надоело беспрерывное выдирание информации и перенос ее в другие объекты. А передавать пришлось многое – знания по магии, знания по воинским искусствам. Надо было переделывать и тела, расширяя как физические возможности организма, так и магические, а главное – прививать способность к регенерации. В общем, он делал из них таких же магов, что и ранее из своих помощников. Конечно, при этом он полностью их подчинял себе.

У Влада не было другого выхода, если он хотел уцелеть сам и сохранить своих друзей и близких.

Лекарь закончил с парнишкой и посмотрел на Марину:

– Готово. Выводи этого и давай следующего.

Влад снова скрылся в комнатке рядом с той, в которой производилась операция, и Марина разбудила пациента. Парень открыл глаза и недоуменно спросил:

– Что, уже все? Ох, демонство! Голова-то как болит!

– Давай выходи – там тебе скажут, куда пройти, и зови следующего.

Марина устало откинулась на спинку кресла и проводила взглядом выходящего из двери юношу. Влад ничего не стал изменять в его внешности – парнишка остался таким, каким и был – внешне. Зато внутренне это был готовый магистр, заточенный под боевую магию.

Марина подумала: «Если бы не ментальное сдерживание, затея была бы очень, очень опасной… Впрочем, не опаснее сорокатысячной армии возле стен Пазина. А что ему остается? Или он сделает из этих юнцов боевых магов, или погибнет сам, и погибнем все мы! Не завидую ему – знать, что ты помимо воли, помимо человеческих понятий о справедливости подчиняешь людей… это должно быть тяжело. Но если разобраться, что мы потеряли в результате переделки? Свою волю? Она у нас есть, если только она не вредит Владу, а Влад в первую очередь думает о нашем же благополучии. Мы вечно здоровы, вечно молоды и красивы, нас почти невозможно убить, мы обеспечены настолько, насколько нам надо, а что еще желать? Если кто-то начнет говорить о всеобщем подчинении злым менталистом, пусть это скажет крестьянам, живущим во владениях графов и баронов, они бы посмеялись над таким моралистом! Вот там и правда отсутствие воли, именно там – полное подчинение. Здесь же партнерство. Все в мире относительно, свобода тоже».

Ее мысли прервала девушка, вошедшая в комнату и с испугом посмотревшая на наставницу.

– Не бойся. Присаживайся на кровать. Закрой глаза…

И работа продолжилась дальше…

Макобер сосредоточился, в его памяти всплыла информация, переданная ему Владом, в воздухе повисло напряжение…

– Есть! Получилось! – Маг радостно схватил черный наконечник и стал внимательно рассматривать то, что у него вышло. На его ладони лежал угольно-черный наконечник стрелы, острый, как шило, небольшой, но достаточный для того, чтобы насадить его на древко.

Он еще раз сосредоточился и стал накачивать Силу в наконечник-артефакт. После десяти минут закачивания маг понял: все, что хотел, он сделал. Это был далеко не первый из множества алмазных наконечников-артефактов, тех, что ему предстояло сотворить. В углу лаборатории стояло десять деревянных кадок, наполненных наконечниками из угля.

Они с Панфиловым нашли всех резчиков, до которых могли дотянуться их длинные руки, и усадили их вытачивать угольные наконечники. Мастера были ошеломлены заказом, но что делать, если за изготовление каждого такого предмета платят деньги, а в случае отказа обещают посадить в темницу? В общем, двадцать резчиков сидели под охраной в скрытом от глаз цеху и точили наконечники.

Макобер и Панфилов не требовали особой красоты от этих изделий – главное, чтобы они были сделаны точно по образцу и их было много. Впрочем, профессиональные резчики по дереву не могли делать плохо, тем более что материал был мягок и легко поддавался обработке. Одно только «но» – уголь хрупок и неоднороден, пронизан прожилками различных минеральных включений, а значит, в брак уходило не менее тридцати процентов. Однако и при всем этом дело продвигалось очень быстро, особенно тогда, когда к производству подключили еще пятьдесят человек, способных держать в руках резец.

Макобер нахмурился, отхлебнул вина из глиняной бутылки, которую захватил с собой, сморщился и буркнул под нос:

– Какого рожна я пью? Все равно не пьянею! Нет, в этой системе регенерации есть что-то неправильное – ну зачем она убирает опьянение? Тьфу!

Щелкнули молнии, и из воздуха вывалился небольшой свиток.

Маг резко встал, поднял его со стола и, прочитав, сунул в карман наконечник из черного алмаза и пошел вниз по лестнице. Из лаборатории на площадь перед академией можно было переместиться, открыв портал и в лаборатории, но сопутствующие эффекты в виде молний могли повредить оборудование и растения, бережно им лелеемые. Как бы ни был старый маг сумасброден, но свои опыты и свою работу он любил превыше всего.

Выйдя из здания, Макобер мгновенно создал портал перемещения, шагнул туда и тут же оказался на площадке в поместье, окруженный собаками. Они почему-то всегда настороженно относились к его персоне и сбегались со всех сторон, чтобы внимательно его обнюхать.

Макобер относил это к тому, что его запах – запах настоящего мудреца и великого ученого – привлекал низших животных, тянущихся ко всему светлому и величественному, поэтому он никак не мог остаться без их внимания.

Амалия же определяла это проще, объясняя повышенное внимание собак его «кобелиным запахом» и наличием пятен застарелого жира от жаркого на его заляпанной одежде.

Старый маг считал это совершеннейшими наветами, подтверждаемыми практикой. Вот, например, в этот раз он появился в новом наряде, форме военного мага, а эти существа все равно жадно нюхают его и таращат глаза, как на миску с собачьим супом.

Отбросив эти гастрономические мысли, Макобер зашагал к дому, с интересом поглядывая по сторонам и обращая внимание на то, что поместье наводнено охранниками еще больше, чем раньше.

С тех пор как они расстались с Владом, изменившим свою внешность, прошло две недели, за это время Макобер ни разу не появлялся здесь, будучи занят то изготовлением наконечников, то мясницами. Трое магиков, присланных Владом в качестве его помощников, вовсю выращивали растительное мясо, поставив это дело на конвейер. Уже через два дня после того, как заработала плантация, растительное мясо пошло на обеспечение солдат, а через две недели им торговали лавки на базарной площади по низкой цене, доступной всем желающим.

Такая торговля чуть не вылилась в массовую драку за право первыми купить мясо, но побоище тут же было пресечено стражей самым жесточайшим образом – виновные избиты до полусмерти и изгнаны с рыночной площади. После этого голодный бунт сошел на нет.

У Макобера завелись деньги, полученные от продажи мяса, и он мог теперь позволить себе все, что хотел, но самое обидное: когда можешь, оно как-то и не хочется… Да и времени не хватает. Производство наконечников, маневры с боевыми командами магов отнимали все. Его радовало хотя бы то, что пушкарей от него забрали, выделив в отдельный род войск, которым теперь командовал Аканфий.

Приведенные Владом рекруты-маги тоже заняли свое место в структуре армии империи – теперь это были пушкари, под командой каждого из них находилось от трех до пяти пушек.

Макобер знал, зачем его вызывает Влад, – пришла пора собраться на последнее совещание и определить, кто и где будет находиться во время штурма, – время его неумолимо приближалось…

У входа в дом стояли двое охранников, которые расступились, поприветствовав мага и с почтением осмотрев его мундир. Макобер гордо проследовал в комнату, ловя восхищенные взгляды солдат. В большой комнате, за столом, уставленным напитками и закусками – Влад ввел моду на бутерброды, показав, как они делаются, – сидела команда бывшего лекаря, а ныне пока что самого могущественного человека в империи.

Влад что-то рассказывал окружающим, но при появлении Макобера замер на полуслове, вытаращив глаза:

– Вот это да! Чего это такое у нас? Сюда кто-нибудь приглашал эту передвижную витрину? Макобер, ты чего на себя напялил?! К твоим халатам я уже привык, но это?!

– И чего это-то? – ворчливо спросил маг. – Ну чем вам не нравится моя форма? Красиво, и даже очень! Сразу видно – идет командир! А не то что ты – ходишь, как босяк, в какой-то затрапезной одежде! – И Макобер осмотрел себя: великолепный черный костюм, на котором вышиты серебряные узоры в виде спиралей и молний, с плеч свисают многочисленные серебряные и золотые цепи, а грудь украшает огромный орден, или медальон, на толстенной, в палец, цепи, с драгоценными камнями. На голове мага была широкополая шляпа с перьями каких-то экзотических птиц, выкрашенных в яркие синие и красные цвета. Впрочем, возможно, что эти перья были натурального окраса, но наверняка этого не знал даже сам Макобер.

– Интересно, как ты носишь такие цепи, Макобер? Они тебе за ногу не цепляются, когда ты наклоняешься? Или еще за что-нибудь? – поинтересовалась Амалия, с живым любопытством рассматривая Макобера.

– Вы чего тут собрались, – рассердился маг, – меня обсуждать? Если меня, то, Амалия, рыбонька, пошли с тобой в купальню, я предоставлю тебе все мои части тела для обсуждения! Уверен, ты не будешь разочарована!

– И я уверена – смеялась бы целую седмицу! Твои части тела только для смеха и годятся!

– Что-о-о! Ах ты…

– Все, перестаньте! – Влад хлопнул ладонью по столу и прекратил перебранку. – Положение слишком серьезно, чтобы тратить время на эти разговоры. Честно говоря – мне не до смеха. Существует возможность того, что мы потеряем город, потому смеяться мне совсем не хочется.

– Как это – потеряем? – удивился Макобер, глядя на то, как остальные участники совещания потупили головы. – Я не хочу отсюда никуда уезжать!

– Как бы убегать не пришлось, пешком и вприпрыжку, а не то что уезжать, – горько сказала Амалия. – Вот тогда твои побрякушки и пригодятся – еды в трактире купить… если они, конечно, к тому времени будут существовать, трактиры эти.

– Неужто все так плохо? – Макобер сделался серьезен и, сняв шляпу, уселся за стол.

– Еще хуже, – не менее серьезно ответила Амалия. – Мне рассказывать все с самого начала или с того места, где остановилась?

– Давай с начала, – подтвердил Влад. – Кстати, Сигизмунд, ты чего опаздываешь? Я уже третий свиток тебе посылаю, а ты как будто не получал! Что за безобразие?

– У меня уважительная причина. Вот, держи! – Маг достал из кармана и катнул по полированной крышке стола черный блестящий предмет. – Сегодня все закончил. Надо сказать, времени потратил уйму! По одному делал и только потом приспособился – стал кучкой их обрабатывать. Но Силы на них уходит – ужас! Если бы не твоя переделка, я бы и с одним не справился.

Влад взял в руки наконечник и посмотрел на него обычным и магическим зрением. Фактически это был небольшой артефакт, накопитель Силы, и у него в голове забрезжили кое-какие мысли по этому поводу…

– Потом мы с тобой поговорим насчет наконечников, – бросил он Макоберу, – сейчас пока обсудим общее положение дел. А оно отвратительное. Амалия, давай рассказывай.

– Мои разведчики доложили: армия Ламунского на подходе к городу и через пять дней будет уже под стенами. Теперь о том задании, что вы мне давали, господин Влад. Убить Ламунского практически невозможно – если только не пойти на самоубийство, – его охраняют круглосуточно, стрелки в масках. Стрелы у этих телохранителей с наконечниками из макрила, так что истыкают, не успеешь и войти. А войдешь – не выйдешь. Но самое главное не в этом. Смерть Ламунского ничего не даст – командование мятежниками перейдет к кому-то из его компаньонов, а их пять, и охраняют их почти так же, как и его. Можно было бы подкупить или перековать стрелков, но их имена неизвестны, а времени слишком мало, чтобы их узнать. Вот и все. Численность армии Ламунского примерно сорок тысяч. Идут со скоростью пятнадцать верст в день, сжирая все на своем пути, как саранча. Есть ведь что-то им надо, так они разоряют окрестные деревни. Вот это моя плохая новость. Теперь пусть Панфилов расскажет свою.

– Моя плохая новость такова, – начал купец, – часть войска погрузили на корабли, которые плывут сюда – корабли викантийские, крупные, каждый вооружен двумя мощными новейшими катапультами и несет по двести пехотинцев Ламунского, ну и сто пятьдесят человек экипажа викантийцев. Что касается сухопутного войска, то за собой они тащат в разобранном виде катапульты и баллисты такого размера, что, если дать им возможность долбать в стены, они их разобьют за неделю. Инженеры тоже викантийцы. Но это еще не все. По непроверенным данным, от острова-материка Викантия сюда идет флот в пятьдесят кораблей – купец чуть не столкнулся с ними в открытом море, его преследовали, но он успел уйти. В городе разнеслись слухи о скором разгроме, настроение упадническое. Все купцы уже сбежали, остальное население тоже норовит покинуть столицу – куда только бежать-то… Ну вот, вроде и все…

– Ничего не все! Не надо впадать в панику! – резко осадил его Влад. – Они еще не сталкивались с такими, как мы! По крайней мере, нас так просто не взять, даже если им и кажется, что это просто. Конечно, надо заранее продумать пути отступления – столица это еще не вся Истрия. Сегодня мы объявим набор ополчения из числа горожан. Если захватчики войдут в город, его жителям мало не покажется – нужно довести это до их тупых голов. Объявим мобилизацию, раздадим оружие – его хватит тысяч на пятьдесят ополченцев. Сколько-нибудь врагов да убьют перед тем, как умрут, все нам будет полегче! Ну что ты смотришь, Мирон, нам что делать? Будем использовать то, что имеется под рукой. Вот еще что, подготовьте мне несколько кустов мясницы – я отправлю их в клинику и в свой замок, такое чудо не должно погибнуть. Есть еще несколько вопросов, которые нужно четко прояснить…


– О Великая мать! Твой агент Шамасс доносит, что флот Викантии, скорее всего, раскрыт и его передвижение отслеживается кораблями Истрии!

– Пусть отслеживают! А что они думали: пятьдесят здоровенных корыт, передвигающихся со скоростью улитки, останутся незамеченными? Глупо было бы. Напиши ему, пусть вызывает наших бойцов, не дожидаясь команды капитана Сартанола. Сдается мне, что тот совершеннейший болван и может испортить вторжение.

Высокая беловолосая женщина лет двадцати – тридцати на вид отложила золотую брошь с самоцветом, которую вертела в руках, сняв с туники, и добавила:

– Приведите в боевую готовность все звенья, что есть. Пора нам выходить в мир. Мы слишком долго сидели на этих островах – надо явить миру нашу силу. Великой Аштарат нужно много жертв! Она будет рада свежим человеческим сердцам.

Женщина сладострастно облизнула губы, ее глаза увлажнились от возбуждения, и она, глубоко вздохнув, откинулась на спинку высокого кресла, украшенную сценами совокуплений и жертвоприношений.

– Ануана, у нас есть пара рабов для утреннего жертвоприношения. Вы их подготовили должным образом?

– Все готово, Великая мать! Напиток они выпили, тела вымыты и умащены благовониями. – Ей поклонилась молодая женщина в наряде, не скрывающем почти ничего. На ней была лишь короткая юбочка из широких лент и множество золотых украшений, свисающих на обнаженную грудь и разбросанных по всему телу в виде пирсинга и браслетов.

Девушка склонилась еще ниже, когда магиня, над которой сиял свет мощной ауры, прошла мимо нее, взглянув на голую спину коленопреклоненной жрицы, и тотчас вскочила, как только она покинула помещение.

В длинных каменных коридорах-пещерах горели редкие магические светильники, не захватывая своим светом темные углы, и казалось, будто в них копошатся какие-то тени. Но идущие мимо жрицы этого не замечали – они сами были повелительницами теней, чего им их бояться? Богиня Аштарат тоже была тенью, выпивающей души умерших…

Кое-где мелькали скрывающиеся в нишах охранники и охранницы – любой, кто проник бы сюда без разрешения правителей страны-храма, умер бы, но не сразу – многие из жрецов и жриц были менталистами и мгновенно захватывали разум любого, кто появлялся в их зоне действия и кто, по их мнению, был совершенно необходим храму. Эти люди потом пополняли число жертв богине Аштарат.

Государственное устройство Аштарата было совершенно бесчеловечным – все население находилось практически в рабстве и работало на Великую мать и ее приближенных, а кроме того, регулярно совершались тысячи жертвоприношений.

Как мог образоваться, как мог существовать такой строй? История никогда не дает ответов на подобные вопросы… мало ли как, вот на Земле тоже очень долго существовали государства майя и ацтеков, настолько антигуманные, что и вправду верилось, будто их основатели прибыли откуда-то со звезд. Может, и тут так было? Но никто не мог дать ответа…

Коридор привел в огромную комнату, в которой стояли столы с пищей и напитками, окружая бассейн, находящийся в центре. Если бы кто-то заглянул в бассейн, то увидел бы в прозрачной воде, уровень которой находился за метр от бортика, стаи разноцветных рыб беспрерывно и плавно снующих над каменистым дном. Строго говоря, это был не бассейн, это было как бы окно в какой-то другой, огромный водоем, расположенный под полом пещеры-храма. Возможно, это были подземные полости, заполненные водой.

Возле бассейна стояли два каменных алтаря – узкие, трехметровой длины и порядка семидесяти сантиметров в ширину – на них лежали два обнаженных тела – парень и девушка. Они бессмысленно смотрели в потолок, вращали глазами, явно не понимая, что с ними происходит, пытались освободить руки и ноги, время от времени дерая веревки, которыми были привязаны к металлическим штырям, вбитым в алтари.

Хозяйка страны подошла к лежащим и задумчиво провела пальцем по груди парня, оставив кровавую полосу заостренным как бритва и укрепленным специальной магией ногтем.

Эти ногти были секретным оружием жриц храма – при желании они почище какого-нибудь зверя могли располосовать любого противника, ногти укреплялись при помощи магии до твердости стали и затачивались, как кинжалы.

Парень дико закричал, его лицо исказилось от боли – жрица, найдя глазами помощницу, удовлетворенно кивнула. Этим жертвам заранее дали напиток, лишавший их рассудка, но обострявший все ощущения, и если в обычной ситуации от царапины на груди парень бы лишь поморщился, то теперь она воспринималась так, как будто его резали ножом.

Царапина на глазах исчезала, и скоро на теле осталось лишь пятнышко крови – жертвами были два мага низшего ранга, обладающие невысокими магическими способностями, но достаточными для того, чтобы их магический узел и амулет в виде кольца в ухе замкнуть на систему регенерации.

Парень и девушка являлись рабами, одними из тех, кого воспитывали храмы для своих нужд – они могли стать жрецами, а могли и пойти на жертвенный камень, как сейчас. Это зависело и от их магической силы, и просто от удачливости – оказались не в то время не в том месте, и все, вот они на алтарях.

Впрочем, религия Аштарат преподносила данное действо не как убийство ради убийства, а как почетную смерть во имя богини, после чего жертвы ну конечно же должны оказаться в ее чертогах, где им окажут всевозможные почести.

Земная история, сказал бы Влад, знала немало таких примеров, когда религия переворачивала с ног на голову все понятия о гуманизме и человечности, одурманивая головы темным людям, которые с радостью шли на алтарь. Пример опять же – история ацтеков.

Пленника привязывали длинной веревкой к тяжелому камню и давали ему в руки щит и палицу настолько миниатюрных размеров, что трудно было ими что-либо сделать. На бой с ним выходил нормально вооруженный воин. Привязанный и почти безоружный пленник не имел никаких шансов выйти из поединка победителем, но если ему все-таки удавалось одолеть одного за другим шестерых противников, а сам он не получал ни единой царапины, то ему дарили свободу.

Такой необыкновенный случай произошел с одним из тласкаланских [1]королей, который славился своей нечеловеческой силой, но все же был пленен ацтеками. Победив по очереди шестерых противников, он получил право на свободу, однако предпочел умереть, так как согласно индейским верованиям воины, побежденные в таком поединке, попадали в особый рай.

Да что там ацтеки – исламские террористы, совершая свой очередной теракт, тоже надеются попасть в рай за свои якобы угодные Аллаху деяния. Ну как же, ведь шахид взял на тот свет аж трех евреев – старушку семидесяти лет, девчонку, шедшую за хлебом, и велосипедиста. Надо отдать должное англичанам – они еще в начале прошлого века научились лихо бороться с такими террористами-камикадзе, желающими попасть в рай. Они начали хоронить их останки в свиной шкуре, ведь известно, что мусульманин, коснувшийся нечистого животного, не может попасть в райские чертоги к гуриям и шербету. Когда террористы об этом узнали, поток желающих отправиться к Аллаху, прихватив с собой мирных людей, заметно иссяк.

Двое лежащих на алтаре были из той самой группы воспитанных для жертвенности и полностью уверенных в правоте своей веры людей. Стоит отметить, что эти двое магов были взяты для совершения ритуального жертвоприношения не просто так – такое событие, как вторжение в Истрию, не могло остаться без крупных жертвоприношений, а венцом их являлись убийства магов.

Богине Аштарат были особенно угодны души магов – чем больше она получала этих душ, тем сильнее становилась. Но богиня любила и множество других душ – простых рабов, которых покупали у викантийцев, по большей части в Вентрии – городе на побережье, где когда-то был крупнейший рынок рабов.

Увы, этот источник рабов исчез с лица планеты, стертый до основания. Викантийцы рассказывали, что уничтожил город некий Влад, теперешний фактический правитель Истрии, но Великая мать не верила их словам. Во-первых, викантийцы всегда были лживы, а во-вторых, она не могла допустить в своих мыслях существование настолько могучего мага, чтобы он смог разрушить целый город.

Лучшие, самые сильные и умелые маги жили в стране Аштарат, воспитывались с детства, – что там какие-то жалкие северные магики!

Можно было бы задуматься, почему жители островного государства, адепты Аштарат, до сих пор не захватили Истрию, главной защитой которой являлись магики, впрочем, и армия, ранее, сто – двести лет назад слывшая мощной и передовой?

Все просто: а зачем? До сих пор собственные рудники и шахты поставляли хозяевам Аштарата достаточно средств для того, чтобы они могли спокойно покупать и разводить рабов столько, сколько им нужно. Но рудники со временем истощились, покупать живой товар становилось все труднее и труднее.

А что делали ацтеки, чтобы добыть жертвы для своих обрядов? Начинали войну. Ацтекскому государству приходилось постоянно беспокоиться о том, чтобы обеспечивать ненасытных богов жертвами.

Особая группа воинов только тем и занималась, что захватывала пленников и доставляла их в храмы. Не одну войну ацтеки начинали лишь затем, чтобы добыть пленников. Мерилом доблести, а следовательно, и заслуг воинов было количество их пленников, поэтому ацтеки, вместо того чтобы убивать противников и наносить им раны, старались во что бы то ни стало брать их в плен. В этом странном обычае, наверно, и следует искать объяснение тому, что среди конкистадоров оказалось поразительно мало убитых и раненых.

Монтесуму, правителя ацтеков, как-то спросили, почему он терпел в столь близком соседстве независимое государство тласкаланцев. Он ответил, не задумываясь: «Чтобы оно поставляло нам людей для жертв богам».

Разведка донесла о ситуации, сложившейся в Истрии, о том, что мятежный герцог обратился за помощью к Викантии. Через агентов влияния королю Викантии было внушено, что настал самый выгодный момент для вторжения в Истрию – викантийцы собирались обмануть истрийцев, столкнув их лбами, истощить и захватить страну, не зная, что и сами были орудием хитроумного плана жрецов храма Аштарат.

После того как все участники конфликта хорошенько помесят друг друга, в дело вступит Аштарат, сотнями, тысячами лет накапливавший силы и исподволь готовившийся к захвату мирового господства.

Никто из участников конфликта этого не подозревал, и в том числе и Влад. Храм Аштарат был невероятно законспирированной и замкнутой на себя организацией, а государство общалось с остальным миром как бы легкими касаниями, вроде покупки рабов и кое-каких продуктов и вещей, которых не было на островах. Внутрь храмов не допускался никто, и только какими-то окольными путями до внешнего мира доходили крупицы информации, выцеженной из местного населения теми немногими купцами, что допускались на территорию островов. Никто из людей не понимал, насколько страшна и антигуманна цивилизация Аштарат, сохранившаяся с древнейших времен. Поговаривали, что аштарийцы пришли из иного мира, но скорее всего это были досужие вымыслы. Никто не знал, откуда они взялись, и даже сами аштарийцы.

Иногда аштарийцы приторговывали и своими рабами, продавая их через доверенных купцов во всех странах мира. Эти рабы были очень красивы и славились сексуальными умениями и неутомимостью, а также малой чувствительностью к боли. Они даже как будто наслаждались теми извращениями и муками, которым их подвергали хозяева, и быстро восстанавливались после нанесенных им побоев и увечий, даже отращивали утраченные конечности, как ящерицы.

Люди внешнего мира объясняли это тем, что аштарийцы вывели специальную расу рабов, не зная, что под видом обычных постельных игрушек им продавали жестоких и умелых убийц-магов, наводняя мир своими ниндзя.

Эти ниндзя поддерживали связь с особой службой храма и в любой момент могли получить приказ об уничтожении любого человека в любой стране. Влад уже однажды столкнулся с таким ниндзя – девушкой, служившей массажисткой у Панфилова. Тогда купца пытались устранить с ее помощью, и только лекарь смог его спасти, вычислив киллера и устранив последствия магического воздействия на организм Мирона.

Эти рабы-киллеры находились под полным ментальным контролем, по типу того контроля, который Влад устанавливал над своими подчиненными, вот только с одной поправкой – его действия служили благому делу, а целью Аштарата было подчинить себе весь мир и сделать из него что-то вроде загона при бойне.

– Все готово, Великая мать! – Служитель, красивый молодой человек, подошел к женщине и на прекрасном золотом подносе подал небольшой кривой кинжал, усыпанный драгоценностями. Затем он опустился на колени, наклонил голову и поставил на нее поднос, как на стол. Парень был совершенно обнажен, как и все служители и служительницы, находившиеся в жертвенном зале.

Мать взяла кинжальчик, потом, подхватив парня за руку, легко вздернула его вверх, как будто он ничего не весил. Она осмотрела парня, потупившего глаза, снизу доверху, легко провела мягкой рукой по низу его живота и сказала глубоким, грудным голосом:

– Сегодня ты придешь ко мне после полуночи и будешь ласкать меня, во славу великой Аштарат. Ты доволен, Угран?

– Конечно, Великая мать! – Обрадованный парень бросился на колени и стал целовать ее ноги, украшенные браслетами и цепочками из золота с самоцветами.

– Ну встань, встань, помоги мне разоблачиться! – поморщилась женщина и повернулась спиной к коленопреклоненному рабу.

Она подняла вытянутые руки вверх. Раб тут же вскочил и, взявшись за подол ее туники, стал аккуратно ее поднимать, легонько касаясь бедер обнажаемой женщины.

Хозяйка храма Аштарат слегка поежилась от его прикосновений, и в ее животе разгорелся небольшой пожар желания. Она подумала: «Жаль, конечно, убивать такой экземпляр мужчины – вон он как возбудился от одного моего прикосновения, да и жезл у него впечатляющий… Впрочем, его жезл займет почетное место в моей коллекции… пожалуй, на втором месте. Первое место все-таки у того раба из Истрии – он десять раз довел меня до экстаза. А уж какой у него был жезл! Чуть не вывернул меня наизнанку… Так хотелось его оставить в живых, но… никто не может овладеть Великой матерью и остаться жить на этом свете. Да и Аштарат нужны такие сильные и умелые любовники! Славься, Аштарат, дарующая нам силу!»

Даранисса огладила обнаженные бедра руками, посмотрела на свою безупречную кожу и усмехнулась: «Волей Аштарат, время не властно над нами! Две тысячи лет, и я выгляжу как двадцатилетняя красотка, заботящаяся о своей фигуре! Кровь, все кровь! И воля Аштарат…»

И правда, выглядела она потрясающе – длинные крепкие ноги несли безупречного сложения тело с торчащей вперед упругой грудью с коричневыми сосками.

Ее крепкая грудь торчала вызывающе, как будто опровергая закон притяжения. На первый взгляд казалось, что грудь начинена какими-нибудь имплантатами, но это было не так – магия и только магия участвовала в создании этого совершенства. Неестественно белая кожа, копна снежно-белых волос и сверкающие голубые глаза дополняли облик этого странного существа.

Интересно, что все те, кто находился на верхушке власти в Аштарате, являлись родственниками Дараниссы и обладали именно такой кожей и глазами. Они резко отличались от остальных жителей юга, смуглых и довольно низкорослых, за редким исключением.

Никто, кроме белокожих и голубоглазых, не мог взойти на вершину пирамиды власти. Впрочем, Даранисса не особенно приветствовала приближение к ее трону кого-либо из горячо любимых родственников. Уже не один десяток их поплатился за несбыточные надежды гибелью. Конечно, не на жертвенном камне – это удел черни и рабов, – родственники умирали от удушения шелковой удавкой. Не может же Даранисса допустить, чтобы пролилась хоть капля ее родственной крови? Это может дурно воздействовать на умы подданных, эдак они начнут думать, что их божественные правители тоже имеют плоть и кровь, которую можно и выпустить…

Убийцы ее родичей тут же убивались другими убийцами или кончали с собой по ее приказу, а официальной версией гибели троюродного внучатого племянника или четвероюродной сестры племянника становилась смерть во время сна: «Аштарат прибрала! Радуйтесь, люди!»

Даранисса улыбнулась и рукой сделала жест в сторону распростертых на камнях жертв. Непонятно откуда – видимо, они дожидались своего времени в темных стенных нишах – выскочили с десяток младших жрецов и жриц, которые разделились на пары и, бросившись к приговоренным, стали ублажать их всеми доступными способами.

Оттого, что чувства лежащих на алтарях были обострены до предела, они получали невероятное наслаждение, поддерживаемое умелыми ласками служителей храма, и бесконечно извивались в череде оргазмов, оглашая огромный зал криками и стонами. Так продолжалось минут десять, пока Великая мать не сказала:

– Наступило время кровавых игр! – Подойдя к лежащей девушке, она отработанным движением перерезала ей сонную артерию, из которой брызнула струя горячей вкусной крови.

Жрица впилась в ее горло, с наслаждением глотая эту красную живительную влагу и ощущая, как бодрость наполняет ее тело. Регенерационная система девушки тут же зарастила порез, но в желудке жрицы оказалось не менее полулитра крови.

Кровь, густо насыщенная возбуждающими и обладающими наркотическим свойством средствами, постепенно разливалась в желудке Дараниссы, впитываясь в ткани ее организма. Так ей нравилось больше, чем если бы она просто выпила малую толику того же напитка. Так она чувствовала лишь мощный прилив возбуждения, но ее чувства не обострялись до такой степени, как у жертв.

Жрица подошла к распростертому парню, легко на него вскочила, приняла в себя и задергалась в экстазе, возбуждаясь с каждым движением.

В тот момент, когда она достигла верхней точки наслаждения, Даранисса вонзила свои стальные когти парню в подреберье и разодрала ему живот, обнажив фиолетовые витки кишок. Он дико закричал – его боль была многократно усилена напитком – от болевого шока у него чуть было не пошла пена изо рта, но система регенерации не дала ему умереть, хотя кровь брызгала во все стороны, заливая сидящую на нем наездницу.

Даранисса подцепила его ребра, рванула вверх и в стороны – они с хрустом лопнули, оставив открытыми сокращающееся сердце и поднимающееся-опускающееся легкое.

Парень как будто очнулся, переборов действие напитка, и с ужасом смотрел на свои внутренности, расположившиеся будто на прозекторском столе. Но он все еще был жив, к удовольствию жрицы.

Она с гордостью художника посмотрела на открывшуюся картину – сработано было чисто и хорошо, с человека была как будто снята скорлупа, а он все еще жил и страдал.

Наклонившись вперед, она нежно поцеловала парня прямо в залитые кровью сочные губы, лизнула его щеку, смахнув потек крови, сразу начавшей сворачиваться на воздухе, и стала целовать его все ниже и ниже, пока не дошла до открытого сокращающегося сгустка мышц, именуемого сердцем.

Нежно поцеловав и лизнув его плотный пульсирующий бок, Даранисса протянула обе руки и вырвала сердце из грудной клетки, подняв его вверх и ловя ртом струю крови, выброшенную из отверстий.

Кровь залила все вокруг и стала скапливаться в том месте, где до сего момента находился этот мотор, толкающий ее по жилам.

Жрица опустила голову в углубление и подняла ее, размазывая обеими руками этот красный напиток по лицу, по всему телу – деловито, как будто наносила крем где-нибудь в ванной комнате своей квартиры.

Она зачерпывала ладонями и плескала кровь на себя, скоро став совершенно красной, будто ее выкрасили.

Парень был еще жив – без сердца, с разорванной грудиной и животом, – магия не давала ему умереть.

Даранисса с сожалением слезла с него, успокаивая себя тем, что вечером она восполнит недобранное наслаждение с молодым рабом – да и все равно уже кровь отхлынула от чресл жертвы и удовлетворять ее ему было нечем.

По знаку жрицы жертв отвязали от алтарей и на длинных веревках, закинутых на крюки в потолке, стали медленно опускать в бассейн с цветными рыбками.

Рыбы заволновались, закружились возле опущенных в воду ступней, и вот уже первая бросилась и рванула человека за палец, тут же откусив его по фалангу.

Жертвы извивались, кричали, и все никак не могли умереть, поддерживаемые магическими силами.

Через минуту у них не было ни кусочка плоти ниже пояса – торчали лишь кости скелета со следами многочисленных укусов.

Веревки спускали их все ниже, ниже, и вот уже только головы остались на обглоданных скелетах, а бассейн стал мутным и непрозрачным.

Даранисса сделала знак остановить движение вниз – скелетированные жертвы были подняты на площадку рядом с бассейном. Неожиданно одна из рыб, не желая упускать добычу, бросилась за обглоданными трупами и выскочила к ногам жрицы, бессильно разевая пасть, украшенную пилообразными зубами в два ряда, и пытаясь укусить хозяйку Аштарата за обнаженную ступню.

Женщина подняла рыбу, посмотрела в ее полные жадной ненависти глаза и внезапно молниеносным движением переломила ей хребет, затем подбросила в воздух и фаерболом сожгла на лету.

Потом она засмеялась, мелодично и красиво, как будто звенели колокольчики, и покинула зал, не обременяя себя одеждой. За ней потянулась свита из шести парней и девушек, готовых помочь хозяйке смыть с себя кровь и привести тело в порядок.

Даранисса довольно улыбалась – жертвы попались очень живучие, хорошо кричали, стонали, да и парень, перед тем как умереть, доставил ей приятные минуты наслаждения – день прожит не зря, а Аштарат получила еще две хорошие души для услуг.

Теперь было бы неплохо, чтобы задуманная операция по захвату Истрии осуществилась, тогда она получит много, очень много рабов, а особенно ей хотелось заполучить того самого Влада, о котором так много говорят в этом мире. Ей хотелось знать, сколько он проживет, прежде чем накормит священных рыб Аштарат, а еще пуще – как много он сумеет доставить ей наслаждения перед своей мучительной смертью. Она была уверена, что этот человек не сможет сопротивляться воле ее менталистов, и скоро он будет ползать возле ее ног рабом, удовлетворяющим все ее прихоти.

«Нет, я не пущу его на жертвенный стол сразу – вначале он должен хорошенько позаботиться о моем удовлетворении… ну а там посмотрим на его поведение».

С этими мыслями Даранисса вступила в пещеру, где бурлили и парили горячие источники, приготовившись омыть свое тело в целебных минеральных водах.

## Глава 9

– Закрыть ворота! Быстро! Опустить решетку! – Полковник Тарлов махнул рукой и решительно зашагал к лестнице, ведущей наверх, на стену. Поднявшись, он приложил руку ко лбу, всматриваясь в горизонт, и пробормотал под нос:

– Ай-ай… остается только умереть с честью…

– Погодите вы умирать, полковник, – ответил незаметно подошедший Влад, – умереть мы всегда успеем. Нам нужно врага убить. А уж потом… там видно будет. Выводите всех на стены, готовьтесь к штурму.

– Вы?.. А говорили, что вы вроде как уехали из города. А то еще ходили слухи, что вас убили! – Полковник удивленно уставился в лицо фельдмаршала.

– Слухи о моей смерти несколько преувеличены, – усмехнулся Влад, внимательно всматриваясь в колышущийся лес копий в полукилометре от стен города. – Ну что, полковник, пришла пора посмотреть, чему вы сумели научить ваших солдат.

– Посмотрим… только бы этот просмотр не оказался последним, – грустно усмехнулся Тарлов. – Вы считаете, что у нас есть какой-то шанс выиграть эту войну?

– Кто знает, кто знает, – уклончиво ответил Влад. – Если я берусь воевать, то рассчитываю на выигрыш. Иначе зачем начинать?

Полковник кивнул и пошел по стене, с ходу раздавая распоряжения, расставляя людей и осматривая место будущего боя. Влад повернулся к стоящим рядом друзьям – Амалии, Панфилову, Макоберу и Марине:

– Мирон, займись тем, что мы обсуждали пять дней назад. Иди к Казалу, дай ему распоряжение от моего имени. Марин, может, ты с ним пойдешь? Не стоит тебе тут на стене находиться. Ну а с вами, мои боевые друзья, постоим вместе, до последнего! Макобер, ты как, готов к бою?

– Я всегда готов. Мои маги наготове в академии – сейчас зашлю им свиток с приказом. Кстати, глянь, там к тебе парламентеры идут. Поговоришь? Больно охота узнать, чего они там требуют.

Влад посмотрел на пространство перед городской стеной – и правда, к воротам шла делегация, держа на копье выкрашенный красной краской щит. Подойдя на расстояние в два полета стрелы, представители противника остановились и стали ожидать, когда защитники города обратят на них внимание. Лекарь пожал плечами:

– Ну что же, пошли. Сходим послушаем, чего они там толкуют.

Он легко сбежал вниз по лестнице и приказал:

– Открыть ворота. В случае опасности сразу бросайте вниз решетку, не дожидайтесь меня. Если что, я сам буду спасаться. Амалия, пойдешь со мной?

– Конечно, пойду! – удивленно округлила глаза боевая подруга. – Куда вы, туда и я.

Амалия снова была в своем неизменном кожаном костюме с мечом за спиной, полностью готовая к бою. Ее амулеты Влад зарядил, добавил еще пару на всякий случай – вдруг разрядятся. Костюм девушки он тоже превратил в непробиваемую броню, помня о наконечниках из макрила, – вряд ли враг пожалеет магической стрелы для человека из ближайшего окружения фельдмаршала, да еще начальника Тайной службы. То, что Амалия являлась тем, кем являлась, врагу было известно наверняка, у них тоже работали агенты, и также передавали информацию свои хозяевам. Пока существовало сообщение между городом и окружающим миром – этого не избежать.

С металлическим скрежетом поднялась решетка, и тяжеленные ворота, окованные железом, приоткрыли свои створки.

Влад шагнул вперед и, не оглядываясь, направился к группе под красным щитом. Сзади, он чувствовал это, неслышной тенью скользила Амалия, как черная пантера, собранная и серьезная.

– Приветствую вас, господа! Что хотели мне сказать? И вообще, кто вы такие и зачем пришли с войском к нашей столице? – Влад с усмешкой посмотрел на высокого грузного мужчину. Амалия ему уже сказала, что это один из руководителей мятежа – то ли второй, то ли третий по счету в системе преемников власти, в случае смерти главного руководителя.

– Ваша столица? – с негодованием парировал то ли барон, то ли граф. – Это уже наша столица! Мы пришли восстановить порядок в государстве и не хотим лишнего кровопролития. Нынешний император, глупый похотливый мальчишка, довел страну до нищеты, а мы хотим восстановить законность под руководством умного и знающего правителя – Ламунского! Покоритесь, и, возможно, вы получите прощение за свои преступления. Не покоритесь – вы будете уничтожены. У вас нет шансов против сорокатысячного войска. Нас в десять раз больше, на что вы рассчитываете? На ваших магиков? У нас они тоже есть. На эти ваши так называемые пушки? Против наших баллист они ничего не стоят! – Амалия сзади заметно хмыкнула, и оратор сбился, покраснел, сбивчиво заканчивая: – В общем, вам времени думать – до полудня, потом мы начинаем штурм. Есть что нам сказать?

– Есть. Передай Ламунскому слово в слово: я готов на мирные переговоры, но, конечно, не о том, чтобы Ламунский стал императором, – это исключено. Законный император жив, а пока он жив, речи о том, что кто-то займет его место, быть не может. И самое главное вот что: у нас есть информация, что сюда идет огромный флот из Викантии. Я считаю, что Викантия, воспользовавшись нашими разногласиями, желает на ваших костях войти в город и захватить империю. Может, пока что установим перемирие и встретим незваных гостей как следует? Взываю к разуму Ламунского – останется ведь ни с чем! Страны не будет! Расходитесь по своим замкам, защищайте свое имущество – скоро викантийцы попытаются его забрать!

– Я передам ему ваши слова. – Собеседник с интересом посмотрел на Влада: – Если то, что вы говорите, правда… в общем, это могло бы что-то изменить.

Влад посмотрел в глаза оппонента и подумал: «Может, его зомбировать, прямо сейчас? Мне для этого хватит секунд десять… нацелить его на Ламунского… Только что это даст? Скорее всего, его просто убьют при попытке, и они поймут, что человек зомбирован, и поймут, когда это было сделано, и раззвонят по всему свету то, что я, воспользовавшись переговорами, подло зомбировал их представителя. Мне это надо? Так-то наплевать, но эффекта никакого не будет, а мараться впустую – игра не стоит свеч».

– У вас есть еще что-то мне сказать? Нет? Тогда мы пошли обедать. Не хотите к нам присоединиться, господа? Нет? Тогда прощайте. Или до свидания, забыл, да… – Влад усмехнулся и пошел в город, сопровождаемый взглядами парламентеров.

Во время переговоров он чувствовал своим эмпатическим восприятием, доставшимся ему от драконьей магии, что собеседники растеряны и сбиты с толку, что они колеблются и не уверены в своих действиях. Ну что же, он внес небольшое смятение в ряды противника, а это уже неплохо. Теперь остается только отбить энное количество штурмов и уцелеть, когда на них обрушатся настоящие силы противника – викантийцы. Влад уже знал, насколько они сильны и умелы…

Время полудня подошло быстро. Конечно, никто не ожидал, что город выкинет красный щит и откроет ворота – стороны самым вульгарным образом спокойно готовились к штурму, защитники расставляли посты на стене и подтаскивали стрелы или камни, а штурмующие собирали осадные башни, тараны, катапульты и баллисты.

На стенах крепости были зажжены огромные жаровни, где на специальных решетках раскалялись чугунные ядра. Конечно, можно было бы для этого применить магическую силу, но Влад не хотел растрачивать энергию своих магов на накаливание ядер – им и так дела хватит.

Каждый из магов-пушкарей командовал батареей из трех пушек – ведь их функция заключалась в правильном нагреве и испарении воды в теле пушки – наводкой и заряжанием занималась команда орудия. Так что маг мог стрелять сразу из трех пушек. Впрочем, он успел бы обслужить и штук двадцать, но ему для этого пришлось бы бегать по стене от пушки к пушке, так что по три штуки на каждого мага это был самый оптимальный вариант.

Время замерло и потянулось, как густой мед из опрокинутой крынки, ничего не происходило, было тихо, чирикали птички и светило солнце – мир как будто замер перед грозой. Наконец от лагеря врага отделился всадник с красным флагом и поскакал к воротам крепости.

Метрах в двадцати от стены он поднял коня на дыбы и крикнул:

– Эй, в городе, господин герцог ждет ответа! Согласны ли вы сдать крепость?

– Нет, не согласны! – негромко сказал Влад, но голос его, усиленный магией, прогремел так, что испуганная лошадь чуть не выкинула гонца из седла и понесла, закусив удила, под дружный смех защитников столицы.

Эта небольшая сцена улучшила настроение солдат, и их лица, прежде угрюмые и озабоченные, слегка разгладились и стали мягче. Увы, Влад отдавал себе отчет, что так просто ничего не закончится, все только начинается.

Всадник доскакал до войска, чернеющего вдалеке, и штурм начался.

Влад смотрел на картину движущейся массы людей, идущих убивать, и думал: «Даже какое-то облегчение! Я так долго этого ждал – все долгие-долгие месяцы ждал, когда это начнется. Теперь уже изменить ничего нельзя, сделать ничего нельзя, и от того, как я сумел подготовить город и людей, зависит – выживем мы или нет. Впрочем, скорее всего, выживем. В любом случае выживем – если не случится ничего такого, чего я не смогу пересилить своими умениями. Но в случае нашего бегства может погибнуть все то, что мы создавали, все наши задумки, планы, все то хорошее, что я пытался сделать и что запланировал в будущем – реформы в сельском хозяйстве, ликвидация крепостного права, рабства, прогресс, лечение людей, – все пойдет прахом. Но не надо, не надо ныть – еще не все потеряно. От нас требуется всего лишь быстро разбить этот сброд и отразить агрессию викантийцев – и все будет нормально. Они еще не знают, с кем имеют дело…»

Толпа мятежников подошла метров на сто пятьдесят и остановилась, затем раздвинулась, и вперед выкатили большие сооружения, в которых легко можно было узнать баллисты и катапульты.

Они были огромными – их приближение Влад заметил еще издалека. Их волокли не менее тридцати лошадей каждое, упираясь и надсаживаясь. Ему подумалось, что, похоже, их собирали где-то рядом, тащить такие махины за собой никак не могли, и удивительно было, как викантийские инженеры умудрились так быстро смонтировать эти штуки.

Следом подкатили телеги со снарядами – в качестве них применялись камни, как было известно Владу, до восьмидесяти – ста килограммов весом. Эти махины способны были метать их на сто – сто пятьдесят метров, а по историческим данным, даже до пятисот.

Основная масса людей отошла подальше, еще метров на сто, оставив у баллист лишь представителей обслуги, которые лихорадочно бегали вокруг своих орудий.

Влад пересчитал: баллист было десять, а катапульт двадцать. Катапульты могли метать громадные стрелы, но они произвели только психологическое воздействие – ну что толку от стрелы, которая летит черт знает куда, а вот баллисты… те были опасны. Если долго долбить в стены, а пуще того – в ворота, они не выдержат.

Стоит отметить, что столица имела очень важное стратегическое значение. Во-первых, это был крупный порт, через который сообщались север и юг континента, а во-вторых, через Пазин проходила дорога с севера на юг – в городе было двое ворот, северные и южные, и сквозь них грузы и люди попадали в город и из него уже расходились в разные концы материка.

Армия мятежников осадила южные ворота – к северным можно было попасть или через город, или же обойдя его по морю. Тыл прикрывали неприступные горы, через которые не было прохода. То есть фактически тот, кто желал овладеть страной, обязательно должен был захватить этот пуп, Пазин.

Основную часть войска Влад скопил на южном направлении, а также у портовых башен, зная, что там может высадиться десант. Северная часть охранялась отдельными постами – вряд ли угроза пойдет с севера. Северные ворота тоже были наглухо закрыты – во избежание дезертирства и тех же диверсантов и десантников, которых могли заслать мятежники. В общем, если Ламунский хотел завладеть страной, пройти на север, ему кровь из носу нужно было взять Пазин.

Влад с интересом смотрел на приготовления вражеских «артиллеристов» – ему хотелось узнать силу и дальнобойность баллист. Он приказал всем быть настороже и спрятаться за зубцами на стене, сам же поднялся на одну из десятка прямоугольных башен-площадок, где стояли пушки.

Тут зубцов не было, только небольшие полуметровые бортики возвышались на краю площадки. Башни поднимались над стеной метра на три, а сами стены были высотой с пятиэтажный дом и шириной метров пять – чтобы их разрушить, нужно было долго, очень долго бить по ним самыми тяжелыми снарядами, которые только могли метнуть баллисты.

Влад не сомневался, что весь удар будет направлен на ворота, именно они являлись самым слабым местом, и какими бы они ни были мощными и укрепленными, долгой долбежки им не выдержать, все-таки они не каменная стена в пять метров толщиной.

Наконец приготовления были закончены, один из людей возле баллист махнул рукой, и все десять машин сработали, выпустив в воздух десять громадных каменюк. Как верно догадался Влад, они все летели в сторону ворот, однако… не долетели.

Метрах в десяти от цели они ударились о булыжное покрытие дороги, высекая искры, и покатились, теряя силы и подпрыгивая, как мячи. В конце своего пути они все же достигли ворот и с гулом, как будто ударили в огромный набат, врезались в окованные сталью створки, не причинив им ни малейшего вреда.

Влад усмехнулся – пора было пресекать их злостные действия. Он кивнул пушкарям:

– Заряжай!

Артиллеристы бросились заливать воду, ставить пыжи, потом один из них схватился за раскаленное на жаровне ядро, но Влад остановил его:

– Подожди! – Он сосредоточился и магией довел ядро до ярко-белого цвета. Силы у него хватало – и сам был заряжен доверху, и десяток алмазных амулетов имелся.

Ядро наконец скользнуло в ствол – завоняло горелым деревом, пошел дым – снаряд прожигал пробку-пыж. Сверху забили еще один пыж – орудие было готово.

Оно, как и все остальные, сделанные по указанию Влада, стояло на некой турели, перемещаясь по небольшим рельсам вперед, вбок и назад, а угол наклона регулировался специальной ручкой, поднимающей и опускающей ствол с помощью шестерен. Шестерни пришлось отливать отдельно, и это была не менее хитрая работа, чем отливка самих орудий, но оно себя оправдывало – теперь пушки превосходили по совершенству большинство механизмов того времени и являлись грозным оружием.

Ко всему прочему Влад и Макобер усилили структуру металла пушек, проверили их магическим взглядом, и среди стволов не обнаружили ни одного, который бы мог разорваться при выстреле, даже если довести температуру пара до отметки, превышающей температуру плавления металла. Конечно, были недостатки и тут – при длительном использовании пушек стволы разогревались, но на то и были маги, которые не только стреляли, испаряя воду, но и охлаждали пушки по мере надобности. В каналах стволов были заранее, при литье, предусмотрены нарезы, закручивающие ядро – это точно способствовало устойчивости снаряда, а сами стволы были значительно удлинены по сравнению с первыми образцами, примененными Владом при обороне клиники.

Распределилось так: на южной крепостной стене имелось десять башен, на каждой из них было поставлено по три пушки – две для ближнего боя, стандартного образца, а одна, длинноствольная, бившая гораздо дальше своих соратниц, для поражения удаленных объектов.

На пушке был сделан шпенек-прицел, и Влад осторожно навел его на одну из баллист, готовящихся к выстрелу. Скорострельность этих монстров – метателей камней была очень низкой – это он прекрасно знал, однако и медлить было нельзя – штуки эти были очень опасны.

Наведя, он мысленно проник в камеру пушки, где дожидался своего момента черпак воды и мгновенно нагрел его до более чем тысячи градусов.

Пар, расширяясь, с неимоверной силой толкнул пыж, ища выход из пушки, тот толкнул ядро, ядро толкнуло другой пыж, и вот уже светящийся в воздухе шар понесся в сторону врага.

Расстояние для этой пушки было мизерным, а потому выстрел получился практически прямой наводкой, и ядро, раскаленное добела, врезалось в тяжеленную деревянную станину баллисты, окованную для крепости железом. По пути оно, не заметив, снесло головы и руки двум пушкарям, проломило оковку «телеги», на которой перевозили эту махину, и вонзилось в бревно, одно из тех, на которых покоилась вся конструкция. Бревна баллисты были сухими, как высушенные на солнце спички, и мгновенно полыхнули языками пламени, следом задымили веревки конструкции. Пушкари забегали, пытаясь сбить пламя при помощи курток, но налетевший ветер раздул огонь, и скоро уже вся баллиста весело пылала, как новогодняя елка, подожженная пьяным гостем.

Защитники крепости весело завопили, глядя на этот костер, а армия мятежников стояла молча, полная неприятных предчувствий.

Влад обернулся и весело кивнул улыбающимся пушкарям:

– Вот что-то в этом духе! Продолжайте!

Сигнальщик с флажками передал команды на соседние башни, и они открыли огонь по остальным камнеметам.

Влад сразу же завел службу сигнальщиков и обучил всем необходимым сигналам, просто внедрив им в головы. Теперь можно было в пределах видимости быстро передавать команды, не пользуясь вестовыми. В бою лишние минуты очень пригодятся, решил тогда он, и не ошибся.

Влад зашагал вниз, на крепостную стену, где над головами людей пролетали огромные копья-стрелы из катапульт. Вреда эти заостренные оглобли причиняли мало. Если бы, перелетая через стены, они угодили в какого-то неосторожного бойца, то да, но таких пока не было. Копья врезались в зубцы и разбивались о них, зато ядра из пушек попадали не только в баллисты – многие из них долетали и до густо стоящей толпы мятежников и начинали там свой кровавый танец, с шипением разрывая человеческую плоть.

Через полчаса практически со всеми баллистами было покончено. Эти мощные, но с низкой скорострельностью и дальностью машины были частично сожжены, а частично разбиты в щепки ударами дальнобойных пушек. Теперь должно было настать время людей. Не вышло машинами – по привычке всех военачальников всех времен и народов надлежало утопить обороняющихся в крови, своей и чужой.

Темная масса атакующих помчалась вперед, держа в руках осадные лестницы, а защитники города принялись осыпать их тучей стрел.

Через минуту нападавшие почувствовали, что такое тридцать пушек и что такое картечь прямой наводкой. Орудия вразнобой ухали, выпуская в бегущих облака несущихся с громадной скоростью небольших снарядов – камней с половину яблока и побольше, выкашивая среди мятежников пятна посреди ровного поля растущих копий.

Атака тут же захлебнулась, многие из мятежников бросились назад, погибая от летящих в спину снарядов. Остановились они только тогда, когда убедились, что ни картечь, ни снаряды не смогут их достать. На поле боя осталось не менее двух тысяч раненых и убитых.

Только не было радости у Влада – ни на секунду он не забывал, что на поле лежат те, кто мог бы создавать и поднимать империю. Ну да, он хорошо выполнил свою работу, но кто сказал, что он должен ею наслаждаться?

У крепостной стены было одно замечательное свойство, которое Влад заметил еще раньше – артиллерийские башни выступали за основную стену метра на три, нависая над землей, что позволяло защитникам крепости вести огонь вдоль стены. Кто так спроектировал крепость, Влад не знал, но он готов был поклониться ему в ноги – пушки, разворачиваемые на турелях, могли простреливать все пространство вдоль крепостной стены. Фактически теперь стена была неприступна – по крайней мере, он так думал…

Около двух часов ничего не происходило – враги перегруппировывались, шла какая-то суета, чего-то тащили, слышался стук топоров и молотков, затем – вперед выдвинулись телеги, на которых стояли большие бревенчатые щиты. Эти щиты толкали впереди себя штурмовые группы, и за ними выступала вся масса нападающих. Слышно было, как вопили и матерились офицеры, срывая глотки, – видимо, ополченцы не очень-то хотели идти под пушечные выстрелы.

Влад посмотрел на артиллерийские башни, на стены крепости, на сосредоточенные и хмурые лица своих подчиненных и приказал сигнальщику:

– Передай, пусть заряжают книппелями! По моему сигналу – беглый огонь!

Пушкари засуетились, забивая пыжи, нацелили пушки, и Влад отошел в сторону, чтобы не мешать – вообще-то эта батарея была под командованием одного из тех магов, что Влад забрал из Лазутина, парнишки лет семнадцати. Он лихо управлялся с отправкой снарядов в цель. Только лишь первый выстрел по врагу Влад взял на себя, чтобы постараться вселить дух победы в гарнизон крепости. И это ему удалось.

Волна штурмующих приближалась и вот уже вышла на расстояние эффективного выстрела. Влад махнул рукой:

– Огонь!

Пушки ухнули, книппели вылетели из стволов и, вращаясь, как гигантские боло, с воем полетели вперед.

Секунда, две… щиты взметнулись щепками, грохот от ударов было слышно даже на стенах города. На поле началась настоящая бойня – люди, не прикрытые щитами, выкашивались книппелями, как трава механической сенокосилкой. Уже все поле было покрыто разорванными телами, но нападающие не успокаивались и рвались вперед, быть может рассчитывая уйти под прикрытие стен крепости – в таких случаях катапульты, по опыту, не могли их доставать.

Штурмующие тащили огромные лестницы с крюками, которыми они должны были цепляться за стену, вопя, как стая обезьян, а защитники крепости готовились встретить угрозу.

Пушки были все-таки не настолько скорострельны, как земные, поэтому основная масса нападающих добежала до стен. Взметнулись лестницы, и вот по ним уже полезли первые бойцы.

– Развернуть пушки вдоль стены! Картечью, беглый огонь!

Пушки снова заухали, и лестницы, вместе с людьми на них, снесло, как будто кто-то выпустил струю из шланга по домикам из песка. Однако упавшие лестницы остались целы, и новые штурмующие, избиваемые плетьми командиров, полезли на стену.

– Вести беспрерывный огонь! Макобер, всем магам ударить по толпе – старайтесь в первую очередь выбивать командиров! Всем огонь!

Боевые маги Макобера, стоя на стене и выбирая цели, начали массированные удары по толпе, и не было видно, выбивают они командиров, или нет – всю кишащую, как черви, массу нападавших окутало облако из молний, бьющих по всему, на чем есть металл.

Как и ожидалось, в бой вступили вражеские маги. Часть из них стали наносить удары по коллегам, находящимся по другую сторону крепостной стены, остальные – по башням с пушками, – враг быстро сообразил, что основная опасность исходит от артиллеристов, а не от магиков. Конечно, артиллеристы были прикрыты амулетами и против физических ударов, и против магических, однако амулеты не были бездонными бочками, а потому Влад приказал:

– Стрелки! Особые стрелки! Выбивайте магиков – берегите стрелы, бейте только наверняка!

Вперед выдвинулись стрелки с мощными луками, сделанными по типу тех, что были у скифов – двойной изгиб, композитные материалы, рог и дерево. У каждого стрелка было по двадцать стрел с алмазными наконечниками.

Наконечники эти представляли собой самостоятельные амулеты, рассчитанные на проникновение через защиту магов. Влад уже не раз испытал их на добровольцах, одетых в броню. Эти стрелы легко прошивали магическую защиту так, как будто ее и не было, но он еще и усовершенствовал их – Макоберу пришлось вносить изменения уже после, сидеть за этим делом почти сутки. Нововведение они не испытывали и теперь собирались посмотреть, что у них получилось.

Итак, сигнальщики дали отмашку, и стрелки по команде выпустили стрелы во вражеских магов.

Стрелков было человек сорок, магов человек восемьдесят, не меньше, – похоже, герцог сумел собрать всех специалистов, что были на юге, и частично – с северных территорий. Влад смотрел на цепочку людей, одетых в черное, и не находил среди них архимага Боруту – этот честолюбивый карьерист не вышел на поле боя, видимо посчитав это ниже своего достоинства.

Магики стояли открыто, не боясь нападения, – магические удары и стрелы защитников крепости отражались их полями защиты, так что они могли спокойно палить по стенам и по пушкарям. На стенах города от их выстрелов уже были потери. Простые солдаты не имели магических амулетов, так что молнии и фаерболы, пущенные вражеской стороной, нередко достигали своей цели.

Стрелы полетели по дуге, придавливаемые к земле притяжением, и вот – первые из них вонзились в свои цели, и тут произошло неожиданное – они взорвались!

Вражеских магов как будто разорвало гранатой – брызнули кровавые выплески, и большинство из тех, в кого попали стрелы, упали замертво, их тела были изуродованы до неузнаваемости. Те, кто чудом остался жив, потеряли конечности или же были сильно оглушены – почему-то несколько стрел не сработали как надо и разорвались мгновенно, сразу же после пересечения защитного поля.

Каждый наконечник был вместилищем Силы, и Влад нашел способ, как высвободить ее в одном мощном усилии. При пересечении защитного поля оно срабатывало как спусковой механизм, включая высвобождение Силы в виде громадного фаербола, на который уходил весь заряд наконечника-амулета. Это было сравнимо с разрывом гранаты, пущенной из гранатомета, тем более что высвобождение не происходило сразу, а через полсекунды после того, как стрела проходила поле. То есть наконечник вонзался в тело, и вокруг него образовывался фаербол, разрывающий объект на части. Мгновенно число магов у врага сократилось почти вдвое.

Защитники крепости взревели от радости, глядя на такой результат, а те из вражеских магиков, что остались в живых, через секунду после гибели своих коллег бросились бежать, оставив на поле раненых и умирающих товарищей. Еще часть из них погибла от точных выстрелов, пока Влад не приказал прекратить огонь – попасть на таком расстоянии в бегущие цели было очень трудно, а терять драгоценные стрелы жаль.

Влад усмехнулся и подумал: «Что, думали только вы умеете делать магические стрелы? Так-то вот… то ли еще будет!»

Его мысли прервал сигнальщик:

– Господин фельдмаршал! Передают, что у входа в порт появились вражеские корабли! Пытаются высадить десант!

– Макобер, бери половину своих магов и быстро за мной! – Влад побежал по лестнице, на ходу крикнув полковнику Тарлову: – Держите стену – сейчас они побегут назад, добивайте из пушек, я – в порт!

Во главе группы из тридцати магов Влад сбежал со стены, выскочил на площадь возле ворот. На секунду задержался, размышляя, стоит ли светиться, потом решил – да! – и открыл портал в порт.

Маги ошеломленно замерли, глядя на радужное кольцо, затянутое жемчужной пленкой, а их командир Макобер скомандовал:

– Все быстро в портал! Не задерживаться! – и толкнул первого, который тотчас исчез в мерцании. Вокруг портала били молнии, одного неосторожно подошедшего слишком близко солдата ударило шипящей змеей-молнией, и он упал без чувств. После этого все остальные пехотинцы разбежались в стороны, со страхом и почтением глядя, как в портале исчезает группа магов.

Короткий период бесчувствия – и Влад вывалился на причале, врезавшись во что-то мягкое. Это был не успевший отбежать маг, который теперь морщился, потирая бок, куда угодило колено фельдмаршала.

Влад мельком глянул на ушибленного и помчался к ближайшей артиллерийской башне, где были установлены пять дальнобойных пушек. Площадка была широкой, гораздо шире, чем на башнях городской стены – тут должны были стоять огромные дальнобойные баллисты, так что пять пушек на турелях спокойно умещались, да еще и оставалось место под горы ядер и жаровни с углями.

Фельдмаршал нашел глазами Аканфия, которого поставил на самом опасном направлении, и приказал:

– Доложи, что тут происходит!

– Докладываю: корабли Викантии пытаются высадить десант на молы и опустить цепь. Нашим огнем уничтожены три корабля, остальные отошли чуть подальше, настраивают баллисты, значит, скоро начнут обстрел, под прикрытием баллист постараются повторить высадку десанта.

Влад согласно кивнул и всмотрелся в море: слева полыхали три огромных парусных корабля, на которых суетились люди, пытаясь устранить пожар. В море сыпались латники, но практически тут же тонули, утянутые на дно тяжелой броней. Те, кто сбрасывал броню, держались на воде и подплывали на каменные молы, куда ранее собирались высадиться, но лучники защитников города расстреливали их, как только они выбирались на камни, и просто в воде, как уток. Вокруг молов в воде плавали сотни трупов, из которых торчали стрелы.

Картина была отвратительная и страшная, но допускать этих пловцов в город было нельзя – пленных негде было держать, нечем кормить, да и иметь за своей спиной группу обученных, умелых воинов врага, в любой момент способных поднять восстание, было бы просто идиотизмом. Так что врагов уничтожали до последнего.

Остальные корабли выстраивались в подобие линии – готовились к обстрелу башен. Всем было ясно, что, пока артиллерийские башни целы, нечего и думать о высадке десанта.

– Пушки достают до них? – спросил Влад.

– На этом расстоянии пока что не пробовали, оставляем им на десерт, – усмехнулся Аканфий. – Сделать залп?

– Подожди чуть, посмотрим, на какое расстояние бьют их баллисты. Впрочем, какого черта? Заряжайте книппели и дайте им по мачтам! Сделайте так, чтобы они не двинулись с места! Давай!

Пушки выбросили облака перегретого пара, и в воздухе завыли-завизжали книппели. Некоторые из них упали в воду и, потеряв скорость, гулко ударили в корпуса кораблей, другие пролетели над ними, сметая корабельные снасти, разбивая мачты и разрывая паруса, – пять кораблей сразу застыли на месте, лишенные мачт, а остальные засуетились, разворачиваясь и ловя ветер распущенными полотнищами.

– Вы чего там температуру жалеете? Дать нагрев пара как следует! Уходят! Остановить мерзавцев!

Десять пушек снова рявкнули, книппели сбили мачты на попытавшихся бежать судах, и те беспомощно застыли на месте, оттаскиваемые от бухты слабым ветерком, спускавшимся с гор.

– Зажигательными, огонь!

Пушки вразнобой взревели, выпуская раскаленные шары в бока беспомощно застывших монстров. С тех пытались запустить камни из баллист в сторону башен, несколько огромных булыжников даже разбились об их подножия, но все бесполезно – орудия методично и безжалостно долбали по корпусам кораблей, пробивая обшивку и поджигая сухое дерево.

Через двадцать минут корабли пылали как свечки, и были слышны вопли сгоравших заживо людей.

– Маги, к молам! Уничтожать всех пловцов! – скомандовал Влад. Его глаза были черны, как капюшон самой смерти, а на скулах вздулись желваки от яростно сжатых челюстей.

Маги, забравшись на молы, стали покрывать море, черное от подплывающих вражеских солдат, сетью голубых молний так, что некоторое время от сияния не было видно, плывет кто-то или нет.

Через десять минут этого безумного грозового огня маги остановили истечение молний, и стало видно, что на воде больше ничего не шевелится, а море покрыто, как мусором, тысячами трупов.

Влад отвернулся и подумал: «Никогда этого не забуду! Стоило ли все это стольких жизней?»

Он повернулся и устало пошел к лестнице, ведущей с башни вниз. Пушки так же ухали, добивая уходящие в воду корабли, выпуская облака перегретого пара и распространяя запах раскаленного металла, когда Аканфий с тревогой сказал:

– Господин фельдмаршал, паруса на горизонте! Несколько десятков парусов!

Влад похолодел – началось! Вот она, настоящая опасность!

– Всем приготовиться: это вторжение Викантии! Всем быть наготове! Я скоро вернусь!

Влад сбежал с башни и создал портал к городской стене – нырнул в него и через мгновение оказался снова у городских ворот. Напуганные солдаты шарахнулись, но он, не обращая внимания на испуг окружающих, помчался на стену.

Полковник Тарлов стоял на стене с довольным видом и, оглянувшись на звук шагов Влада, сказал:

– Они практически разбиты. Смотрите – мы уничтожили не менее половины армии и больше половины их магиков! Вы, господин фельдмаршал, гений! Откуда вы взяли идею таких чудовищ?

– Это неважно, полковник, – хмуро ответил Влад. – Мы полностью уничтожили десантный корпус врага, но беда идет гораздо хуже – флот викантийцев, по прикидкам, около пятидесяти судов. И это будет посложнее, чем Ламунский.

– Вот гадство! – выругался Тарлов, – викантийская армия лучшая в мире. Единственно, что их отличает от нас, – у них нет магов. Один из их императоров некогда решил, что магики представляют опасность для трона, и с тех пор они искореняют всех, проявляющих магические способности. Ну не идиотизм ли? Если бы не отсутствие магиков, они давно бы нас растоптали, как плевок, с такой-то армией, как у нас. Если мы и держались все это время, то за счет сильных магиков.

– Что думаете, полковник, как викантийцы поступят, подойдя к городу?

– Попытаются взять его с самой слабой стороны, с порта, конечно. Там стены нет, штурмовать ее не нужно… Они подойдут, встанут в линию и начнут разбивать башни из баллист – их новейшие баллисты, я слышал, бросают камни весом более чем в четыре пуда на расстояние полверсты. Одновременно они высадят десант на лодках – у них на кораблях есть специальные десантные гребные лодки, они с ходу вылетают на берег, оттуда выскакивают бойцы – и сразу в бой. Это известная тактика. Скорее всего, они будут придерживаться ее. Удачно они выбрали момент, когда мы все передрались… надо отдать им должное, не дураки.

– Ясно. Давайте половину бойцов отсюда – в порт. Здесь вряд ли полезут, а вот там… там будет жарко.

– Слушаюсь! – Полковник откозырял и побежал отдавать приказы командирам батальонов.

– Господин Влад, я с вами? – Амалия, стоявшая позади Влада, несмело тронула его за плечо. – Возьмите меня с собой!

– Да, пошли. Марина, ты тоже со мной – каждый маг на счету. Казал, а ты как тут оказался?

– Я не мог оставаться в поместье, когда вы в опасности! – прогудел великан, глядя из прорезей глухого шлема. В его руках был огромный меч из числа тех, что Влад сделал для своих модифицированных помощников, – этот человек стоил сотен обычных бойцов.

– Хорошо. Пошли за мной! В порту мы очень, очень пригодимся… Забыл! – Влад обернулся и крикнул вслед удаляющемуся полковнику: – Тарлов, пошлите в порт две трети лучников – и обычных, и специальных. Похоже, и те и другие нам очень пригодятся…

– Земля! – крикнул матрос из корзины, прикрепленной к мачте, и капитан Сартанол внимательно всмотрелся в горизонт. Небо было затянуто дымом, и он стал сосредоточенно соображать, дым ли это от сожженных домов или же горят корабли эскадры вторжения?

Через час он увидел горящие остовы кораблей со знакомыми обводами и выругался, поняв, что задача будет не так проста, как казалось.

Сзади неслышно подошел маг Шамасс, глаза на его бледном лице сияли. Ничего не говоря, он тоже всмотрелся в пылающие вдалеке корабли, затем повернулся и пошел назад, в каюту.

Капитан проводил его неприязненным взглядом – он вообще ненавидел магов, считая их заносчивыми, наглыми ублюдками. «Не зря их уничтожали в Викантии – это в Истрии они размножились и взяли власть. Ну ничего, скоро это будет исправлено! – подумал он. – Первым делом всем магам надо отрубить головы. Или лучше – на кол? На кол! Так веселее, смотреть, как они корчатся!»

Улыбаясь своим мыслям, капитан еще раз всмотрелся в пылающие корабли, и обратил внимание, что они стоят практически в ряд – как будто бы показывая границы дальнобойности пушек города.

Сартанол подозвал сигнальщика и объяснил ему то, что нужно передать на корабли эскадры, и тот заработал флажками.

Громадины-суда, медленно расходясь в стороны, выстраивались линзой, полукольцом охватывая бухту. Возле огромных камнеметных машин суетились команды обслуги, из трюмов доставали камни, цепляя их специальным механизмом-подъемником, и укладывали на метательную «руку». По палубе бегали командиры десантников, сгоняя их в команды и готовясь к высадке.

У каждого корабля на борту находилось не менее двадцати шлюпок, больших, вмещающих за раз по тридцать человек. Они были непрочными и не особенно мореходными – вся их функция заключалась в том, чтобы доставить десантников на берег, потом их или бросали, или специальные команды собирали сохранившиеся и снова распределяли по судам.

Корабли вышли на предельное расстояние выстрела из баллист и начали сброс десанта.

Море было достаточно спокойным, так что шлюпки шли вполне уверенно, не захлестываемые волной, полные вооруженных до зубов бойцов.

Они чем-то напоминали викингов: прямые тяжелые мечи, больше приспособленные для рубки, чем для уколов, закрытые стальные шлемы, круглые щиты, окованные металлом, тяжелые кольчуги с пластинами на грудины, наколенники и наголенники – это была тяжелая пехота, латники, являющиеся страшной силой в этом мире.

Однако у них имелись свои недостатки: перевернись шлюпка – им конец, плавать они были не в состоянии. А еще – молнии магов прекрасно находили себе жертв в этой массе металла…

Сартанол махнул рукой, и первые глыбы полетели к артиллерийским башням, уменьшаясь по мере удаления до размеров горошины, – эти машины били очень, очень далеко, никто в этом мире не мог выстрелить дальше, чем из этих баллист.

С расстояния полверсты было плохо видно, но один камень из ста ударил в башню, подняв облачко пыли, – капитан усмехнулся: «Хороший результат! Даже очень хороший! Пять – десять таких попаданий, и кладка башен даст трещину, а потом сооружения рухнут, как подточенные кротами». Он знал, как это бывает – Викантия постоянно воевала с островами-государствами, и не один правитель островитян пожалел, что недостаточно укреплял свои каменные крепости.

Башни города окутались облаком – видимо, пушки выпустили свои снаряды, капитан стал ожидать результата, но долго ему ждать не пришлось.

Во флагман врезался раскаленный снаряд, раздробив деревянное ограждение борта и застряв в стене кухни, тут же поднялся дымок, но к ядру кинулись специальные тушильщики – капитан сразу это предусмотрел, увидев сгоревшие корабли предыдущего десанта. Особого вреда снаряд не нанес – видимо, он был на излете, все-таки расстояние оказалось очень большим.

Сартанол довольно улыбнулся и посмотрел на море, определяя, как проходит высадка.

Улыбка сразу сбежала с его лица. Если далеко стоящим в море кораблям выстрелы пушек не причиняли особого вреда, то десанту приходилось не то что туго – все погибали, не пройдя и половины расстояния до берега.

Пушки выпускали какие-то странные снаряды, соединенные между собой чем-то вроде цепи и вращающиеся в воздухе. Попадая в шлюпки, они в щепки разбивали их борта, калечили гребцов, разрывая их на куски. Даже если они сразу не попадали в лодку, эти дьявольские приспособления скакали по волнам, как брошенные мальчишкой камешки, и все равно били по шлюпкам, проламывая их, как кувалдой. Лодки тонули, десантники вопили, и Сартанол с ясностью и ужасом понял: вторжение захлебывается и терпит поражение!

Сзади подошел Шамасс и бесцветным голосом сказал:

– Вам будет оказана военная помощь, она уже идет.

Маг указал почему-то на небо, и Сартанол, вытаращив глаза, увидел там тучу существ, плавно взмахивающих крыльями. Он с восторгом подумал: «Драконы! Они прислали драконов!» – И тут его мысли погасли, заторможенные искусственным путем – его мозг был захвачен менталистом. Капитан так никогда и не узнал, что Шамасс был одним из лучших менталистов в стране Аштарат.

Теперь вторжение было под полным контролем посланника Дараниссы. Сартанол командовал эскадрой, а Шамасс командовал им, в свою очередь являясь рабом Великой матери Дараниссы.

Вторжение входило в свою заключительную стадию.

## Глава 10

Влад с тревогой смотрел в небо – ему показалось странным, что на горизонте появилась большая стая птиц, летевшая ровным строем в направлении порта, звеньями по три штуки. Он начал считать и сбился – их было несколько сотен. Эти звенья напоминали эскадрильи самолетов, и внезапно холодная тревога прокралась ему в сердце…

Неожиданно для самого себя он приказал:

– Направить пушки максимально вверх! Цель – в воздухе! Бить картечью, наверняка, прямой наводкой, как только окажутся на выстреле! – И негромко добавил под нос: – Если это то, что я думаю, нам сейчас придется очень плохо.

Пушки прекратили огонь по десантникам. Впрочем, они уже не представляли опасности – более половины из них или утонули, или пытались спастись, держась за обломки лодок, и лихорадочно гребли назад, к кораблям. Погибло не менее десяти тысяч латников, по прикидкам Влада.

– Всем стрелкам приготовиться! Цели в воздухе!

Люди недоуменно смотрели вверх, и лица их изменялись от страха – немудрено испугаться, когда на тебя вот-вот налетит стая из нескольких сотен драконов.

Влад не знал, драконы ли это были, или, как в случае с тираннозаврами, какие-нибудь птеродактили гигантских размеров или археоптериксы, самое главное – это были огромные хищные твари, и на спине у каждого монстра сидело по два человека.

Летающие чудовища начали приближаться к защитникам порта, и Влад крикнул:

– Щиты вверх! Берегись дротиков!

Крылья монстров закрыли небо, и с высоты посыпались небольшие оперенные дротики, вонзающиеся во все, во что попадали, – в щиты, в землю, в людей. Несколько десятков человек – не успевшие прикрыться или не имевшие щитов – упали мертвыми или ранеными.

С силой брошенные дротики, ускоренные еще и притяжением планеты, имели огромную пробивную способность – даже щиты не спасали от такой гадости. Один из дротиков попал в Амалию, стоявшую с мечом наготове и, отразившись от защитного поля, с силой врезался в камни башни, выбив светлые искры из булыжника.

– Огонь по драконам! – скомандовал Влад ошеломленным нападением людям. Застывшие в ступоре пушкари зашевелились, и в летающих врагов ударил залп десяти пушек.

Эффект от удара был потрясающим – строй «бомбардировщиков» нарушился, а штук пять драконов стали падать, беспомощно размахивая порванными перепончатыми крыльями.

Они свалились в воду возле причалов и стрелки стали засыпать их стрелами. Однако стрелы отскакивали от прочной брони «летающих крепостей» – этим свойством ящеры напоминали своих сухопутных сородичей. Чудовища выбрались на берег, кроша камень причалов стальными когтями, и набросились на людей.

Стрела пробила глаз одному из драконов, он взревел и закружился на месте, разбрасывая всех, кто пытался его остановить. Всадники на спинах чудовищ так и остались сидеть, и все обычные стрелы, которыми осыпали их бойцы, не дали никакого эффекта. Впрочем, как и удары боевых магов. Наверняка наездники были окружены защитными полями или амулетами, а может, и сами были магами, но на драконов магия не действовала.

– Специальные стрелки – огонь по наездникам! – взревел Влад, усилив голос и пытаясь как-то упорядочить возникшую суматоху. – Стрелы беречь, бить только наверняка!

Свистнули стрелы с черными наконечниками, и два наездника взорвались, как будто в них засадили гранату из РПГ, за ними все остальные. Драконы взъярились еще больше, потеряв своих пилотов, и начали крошить солдат, разрывая на части, разбрасывая хвостами с острыми мечевидными наконечниками. Сотня людей погибла за считаные минуты. Влад выхватил свой молекулярный меч, который в этот раз взял с собой, и приказал:

– Амалия, за мной! Дадим жару этим ублюдкам!

Они бегом бросились с башни и скоро оказались в самой гуще битвы.

Вокруг валялись десятки трупов и стояли лужи крови. Влад поскользнулся на кишках, выпавших из половинки разорванного тела какого-то бойца, выругался, увернулся от страшного хвоста и, бросившись к дракону, одним ударом тяжелого меча отрубил ему заднюю левую ногу. Брызнула голубоватая кровь, чудовище упало на левый бок, взревело и попыталось достать его пастью, усыпанной рядами треугольных зубов, каждый сантиметров десять длиной. Влад врезал по морде и отпрыгнул в сторону, залитый фонтанчиком крови из перерубленных сосудов. Еще удар – меч раскроил череп существу, и оно задергалось в судорогах, случайно зашибив еще двух солдат, неосторожно попытавшихся помочь Владу.

Он оглянулся – рядом Амалия только что добила второго монстра и искала взглядом следующую цель. Оставшиеся три дракона гонялись за солдатами, с криками ужаса пытавшимися спастись бегством, хватали их и перекусывали пополам или откусывали то, за что им удавалось уцепиться.

Влад и Амалия бросились за ними, и в течение десяти минут расправились с чудовищами, отсекая им конечности и разрубая шеи.

Фельдмаршал огляделся вокруг и понял: еще несколько таких побед, и защищать город будет некому. Если такой урон нанесли всего пять драконов, что же будет, когда на них нападут сотни?!

Посмотрев в небо, он увидел, что драконы разделились на две части – одна пошла на юг, вторая начала заходить на круг, явно готовясь к следующему налету.

– Специальные стрелки, сбивать наездников! Маги, прикрывать стрелков. Обычные стрелки – бейте в глаза драконов! Всем внимание!

Он снова побежал на башню и увидел, что оставшиеся драконы разделились на две части и заходят конкретно на артиллерийские башни – похоже, тот, кто ими командовал, понял, что башни представляют главную опасность.

– Картечью! Готовься! Огонь!

Пушки рявкнули, несколько драконов упали, но остальные, не менее сотни, налетели на башни – и тут начался ужас: драконы хватали зубами и когтями пушкарей – амулеты не спасали от страшных захватов. Людей разрывали на части, как куски хлеба. Влад и Амалия бились рядом, калеча и убивая чудовищ, Макобер, не имевший молекулярного меча, набросился на парочку всадников и, вырвав их из сложной системы ремней, благодаря чему они были прочно прикреплены к спине дракона, с чудовищной силой метнул с башни, тем самым прекратив их попытки запустить в защитников пушек дротиками или достать магическими ударами. Один из двух наездников был метателем дротиков, второй – магом, швырявшим молнии и фаерболы.

Огромный урон наносил врагу Казал. Закованный в броню, прикрытый магическими амулетами, с громадным двуручным мечом, он одним ударом почти что сносил голову дракона с плеч.

Через двадцать минут боя Влад оглянулся и с ужасом увидел, что на башне не осталось ни одного из команды пушкарей, лишь только он да его помощники. По всей площадке валялись ядра, разбросанные в пылу битвы мощными ударами хвостов драконов, стояли пушки, направленные в небо, валялись угли, вывалившиеся из опрокинутых жаровен. На второй башне не было никого – драконы и их всадники уничтожили всех артиллеристов. Под башнями валялись, умирая в судорогах, несколько десятков драконов, но остальные гонялись за разбежавшимися солдатами по порту – разгром был полнейший.

Группа магов вместе с Мариной отбивалась от налетающих на них чудовищ, стоя у открытых ворот одного из ангаров, периодически прячась в нем от когтей и клыков. С ними вместе были стрелки, которые сбивали всадников магическими стрелами и стреляли по драконам обычными.

Влад посмотрел на корабли викантийцев и увидел, что они подняли паруса на одной из мачт и разворачиваются, пытаясь подойти поближе к входу в порт – благо что пушки теперь молчали. Оценив ситуацию, Влад скомандовал:

– Казал, Амалия, прикрывайте нас. Макобер, раскаляй ядра добела и делай, как я!

Влад раскалил ядро до цвета солнечного диска, до такой степени, что оно почти потекло, как растаявший пластилин, затем, создав портал, переместил его в точку над вражеским кораблем, на высоту двухсот метров. Яркая светящаяся точка зависла в воздухе, а затем все быстрее и быстрее, с нарастающей скоростью полетела вниз – удар! Взвился фонтан воды, с паром и шипением – промах! С такого расстояния трудно определить точно, в какой точке следует разместить снаряд.

Влад досадливо поморщился – у Макобера был тот же результат. Лекарь раскалил сразу несколько ядер и кучей отправил их в небо – ядра повисели в воздухе и светящимися метеорами полетели вниз – удар! С корабля взметнулись обломки, вспыхнули задетые ядрами паруса, и скоро весь он запылал, как факел.

– Я по стольку не смогу, – пробормотал Макобер, – но пяток-то я зацеплю…

Маг, в своем черном с серебром костюме и широкополой шляпе, каким-то чудом удержавшейся на голове во время боя, нагрел пять ядер, и через секунду они исчезли во вспышке, следом – еще один костер запылал на морской глади, раздуваемый легким ветерком.

Двадцать минут оба мага занимались тем, что жгли вражескую эскадру, и скоро она вся пылала, распространяя над водой удушливый тяжелый дымный шлейф, в котором угадывался привкус жареного мяса…

Макобер замер, глядя на море:

– Глянь, они высадили десант!

– А что им оставалось? – усмехнулся Влад. – Ребята, заряжайте пушки, вы знаете, как это делать. Врежем по ним, уничтожим, сколько сможем, и держитесь – сейчас нам худо придется. Они считали, что пушки больше не могут стрелять, а после первых выстрелов на нас опять пойдут драконы, и мы можем не устоять. Заряжайте книппелями – они эффективнее всего. Будем делать так – сейчас мы, сколько можем, бросаем ядра через портал, а когда подойдут поближе – стреляем из всех пяти пушек, а потом быстро, очень быстро сваливаем отсюда – будет драконья атака. Итак, начали, Макобер!

Ядра понеслись с неба на лодки, разбивая их, пробивая дыры и калеча экипажи, но лодок было очень много, они были шустрыми и ускользали от падающих снарядов, в отличие от неуклюжих громадин-судов.

Влад нацелил пушку в сторону подплывающей армады шлюпок и испарил воду в камере сгорания орудия. Не взглянув на результат выстрела, он подбежал к следующей и снова выстрелил, прицелившись в гущу лодок. Еще, еще выстрел… Наконец пушки замолкли. В море плавало месиво из обломков, расплывалось кровавое пятно, но большинство лодок так и шло к берегу, рассыпавшись по сторонам, – они учли прежние ошибки и не скучивались, как первая волна десанта.

Влад с досадой выругался и побежал вниз по лестнице, заметив, как по направлению к башне разворачиваются несколько групп драконов.

– Уходим! Все уходим! – крикнул он, перепрыгивая через трупы, густо устилавшие площадки возле башен. Посмотрев в сторону ангара, он заметил, что Марине с магами еще как-то удается держаться, но количество обороняющихся резко сократилось – от всех защитников порта осталось менее пятисот человек, которые продолжали погибать в неравной борьбе с чудовищами и их наездниками. Впрочем, наездников тоже сильно поубавилось – стрелки с алмазными наконечниками резко сократили количество драконьих всадников. Однако драконы нападали так же, как если бы ими управляли люди, а может быть, даже еще яростнее – как будто мстили за погибших хозяев.

Влад со своими помощниками налетел на двух драконов, пытающихся схватить щелкающими огромными зубами кого-нибудь из ангара, – чудовищам подрубили ноги и тут же добили магическими мечами.

Проскочив внутрь ангара, он помчался в дальний конец и с ходу открыл портал:

– Все в портал, быстрее, бегом! Уходим, уходим! Казал, Амалия, прикрывайте вход! Марина, гони всех в портал, если будут мешкать, швыряй их туда!

Но люди и не мешкали – лучше нырнуть в неизвестный портал, чем быть растерзанным разъяренными чудовищами. Солдаты один за другим бросались в магический проход и исчезали там, проваливаясь, как в омут.

Еще два чудовища попытались прорваться в ангар, а несколько сели на крышу и стали разносить деревянный настил, пытаясь добраться до последних защитников. Сквозь прорехи в крыше были видны огромные когти, отрывающие доски и слышался утробный торжествующий рев драконов, увидевших свои жертвы. Те монстры, что рвались в дверь, получили свое и свалились с разрубленными мордами – сила и реакция Амалии и Казала были таковы, что даже эти чудовища не могли с ними состязаться в боевых умениях, но в двери уже лезли другие, протискиваясь между дергающимися в агонии тушами сородичей, а дыра в потолке все больше увеличивалась, становясь пригодной для того, чтобы через нее метать дротики и пускать молнии.

Наконец последние солдаты исчезли в портале, и Влад отпустил его, создав новый:

– Амалия, Казал, быстро в этот портал! Собирайте ценности из сокровищницы и ждите меня! Бегом, бегом!

– Можно я с вами останусь, – решительно заявила Амалия, сжав губы. – Они сами все соберут, а я вас не хочу оставлять.

– Давай, только без геройства! Бегом, бегом, ребята!

Марина, Казал, Макобер прыгнули в портал, и Влад закрыл его, открыв другой:

– Прыгай в этот и будь настороже – это к городской стене!

Девушка кивнула и кинулась в радужное окно, держа меч наготове. Влад посмотрел на несущегося к нему, как электровоз пригородной электрички, дракона и прыгнул следом.

Вывалился он, шмякнувшись на что-то большое и мягкое, а еще скользкое и теплое – это была разорванная почти пополам лошадь, из-под которой глядели глаза убитого гвардейца. Слышался звон клинков – вся привратная площадь была заполнена людьми, режущими и колющими друг друга. Амалия с грацией балерины уничтожала всех, кто оказывался в зоне досягаемости ее меча, и умудрялась не допустить приближения клинков к ее прекрасной фигурке.

Невдалеке Влад обнаружил полковника Тарлова, бьющегося с двумя латниками, подскочил и двумя мощными ударами разрубил их почти пополам, затем схватил полковника за руку, оттащил на свободное место и спросил:

– Что здесь происходит? Откуда взялись нападающие?

– Драконы, все драконы! – крикнул полковник, с трудом переводя дыхание. – Они налетели на башни с пушками и уничтожили все команды пушкарей, после этого враг кинулся на штурм, приставили лестницы – мы бились, как могли, но они поднялись на стены и задавливают массой! Полная катастрофа!

– В порту то же самое, – угрюмо кивнул Влад, – но, полковник, потеря города еще не потеря страны. Не в курсе, что с императором?

– Ничего не знаю. Большой отряд штурмовиков побежал туда, и часть драконов тоже полетели к дворцу. Скорее всего, его или убили, или захватили.

– Давайте сигнал к отступлению – поставьте самых сильных бойцов вперед. Я сейчас открою портал, и пусть люди прыгают в него – спасем хотя бы часть бойцов! А там видно будет… Давайте, спешите, пока ворота не открыли – тогда поздно будет!

Полковник побежал, отдавая приказы, и скоро перед наступающими выстроился железный строй латников, сдерживающих натиск врага. Влад вновь открыл портал – он отправлял всех к своему замку, решив там создать ядро сопротивления захватчикам.

Открыв портал позади сражающихся, он начал загонять туда бойцов, буквально силой запихивая их в радужное окно, пока они тоже, как и солдаты в порту, не поняли, что лучше исчезнуть в магическом портале, чем погибнуть тут, на поле брани, и, давясь, не начали ломиться через проход в неизвестность. Скоро осталась небольшая цепочка людей, с трудом сдерживающих натиск врага.

Влад с горечью подумал, что этим людям суждено умереть для того, чтобы выжили все остальные, и крикнул полковнику:

– Тарлов, быстрее в портал!

– Не пойду! Я с моими ребятами прикрою отход, уходите! Я не побегу!

– Амалия, тащи его и улетай! Там все расскажешь нашим! – Влад махнул рукой девушке, и та черной молнией подлетела в полковнику, схватила его за пояс и метнула в проход, а следом исчезла сама.

Влад посмотрел – осталось человек тридцать латников, которые с трудом сдерживали напор пробивающихся в город врагов – ворота уже трещали, и вот-вот волна штурмующих должна была захлестнуть улицы столицы.

Он выругался, проскочил в ряды обороняющихся, закрыв портал, и со всей мощью ударил молниями и фаерболами, выкашивая первые ряды штурмовиков. Толпа побежала назад, отскочив метров на десять, и тогда он создал новый портал, приказав:

– Прыгайте все в него! Это в мое поместье! Я задержу их!

Латники стали исчезать в портале, а Влад старался держать окно и одновременно бить молниями по рядам врага, не подпуская их ближе. Удавалось это с трудом – ему нужно было держать портал и одновременно воевать, а это требовало очень больших усилий. Под ногами слабо шевелились раненые, но он старался не думать об этом – всех забрать с собой Влад не мог.

Оглянувшись и убедившись в том, что последний из оставшихся на ногах бойцов запрыгнул в портал, он бросился к окну перехода. По дороге он увидел стоящего на одном колене солдата, который, обреченно опираясь на свой меч, ожидал врага, чтобы умереть с честью. Влад схватил его за руку и проволок за собой. Он забросил его в портал, как мешок с тряпьем, а затем запрыгнул сам.

Во дворе поместья было тесно, суетились люди, стаскивали мешки – там были драгоценности, одежда, еда, – все что нужно. Из-за стены поместья было видно, как дымом заволокло то место, где стоял императорский дворец. У Влада сжалось сердце – в принципе Метислав был неплохим пареньком, жаль, что его, скорее всего, убили.

Над городом, как вороны над падалью, кружили драконы – издалека они выглядели стаями галок или голубей. У Влада в груди что-то ёкнуло – так хорошо все начиналось… ну почему нельзя идти, и идти по накатанному? Но стоит возвыситься и тут же тебе по башке – хлоп! Сиди смирно и не рыпайся!

– Все готово, господин Влад! – Подошел Казал, так и не снявший своего глухого шлема. – Ценности собрали, оружие, одежду. Марина вылечила раненых. С собаками что будем делать?

– Я сам собаками займусь – сейчас я к ним схожу.

Влад быстро зашагал к конюшне, возле которой сидела стая собак, и мысленно обратился к ним:

– Идти за мной. Опасность! – Картинка: летящий дракон. – Идти за мной. – Картинка: портал с прыгающими в него собаками и людьми.

– Идти за хозяином! Друг! – Собаки нерешительно, но все-таки поднялись с места. Но два щенка, уже сильно подросшие, головастые и странноватые, подлетели к Владу и чуть не оглушили его своими мыслепередачами:

– Бегать хотим! Играть! Играть хотим! Хорошо! Бегать! Ты хороший! Бегать с нами?

– Эй вы, баловники, – схватился за голову Влад, – потише вы!

– Чего там у тебя происходит? – неожиданно ворвался в голову голос Зеленушки. – Тут толпа людей в железе, во главе с твоей самкой! И что там за существа у тебя скачут и желают бегать и веселиться? Мне их криком чуть голову не разломило!

– Зеленушка, я скоро прилечу и все расскажу! Нам есть что с тобой обсудить, это точно. Сейчас открою портал. Скажи там, чтобы все разбежались, а то молниями оглушит.

Влад зашагал на площадку для перемещений и объявил, усилив голос магическим способом:

– Сейчас я открою портал. Вы подхватываете приготовленные вещи и все организованно туда проходите. Мы уходим в мой замок, где будем зализывать раны и готовиться к борьбе с захватчиками. Все, пошли!

Хлестнули молнии, и вереница людей с поклажей двинулась к порталу. Влад молча стоял, наблюдая за исходом бойцов, и думал о том, сможет ли он восстановить империю… и нужно ли это вообще?


– Господин герцог, мы взяли город! – крикнул, вбегая в шатер, командир одного из подразделений гвардейцев Ламунского. – На стенах почти никого не было. Да что там почти, никого вообще не было! Эти чудовища разодрали всех на части и дали нам войти в город! Теперь столица, а значит, и все государство будет наше! Ваше государство, ваше величество! – спохватился он и опустился на колено под зоркими взглядами стрелков-охранников. – Захвачены пушки, открыты ворота, и туда вливается наше войско!

– А Влад? Влада взяли? – Герцог, волнуясь, привстал с кресла. – Может, убили?

– Насчет Влада я не знаю, – растерянно ответил офицер, поднимая глаза от пола. – Как я слышал, он исчез, создав какую-то магическую штуку. Прыгнул туда и исчез.

– Опять ушел! – Герцог в сердцах ударил кулаком по креслу, на котором сидел. – Ну что это за скотина такая неуловимая! Кстати, Борута, откуда взялись эти чудовища? Я что-то не припоминаю, чтобы у викантийцев были эти существа!

– А это и не викантийцы, – угрюмо ответил архимаг, напряженно о чем-то размышляя, – и вообще, думается мне, что у нас большие, очень большие проблемы. Короче, мне пора в свой дом в Лазутине, придется вам расхлебывать ту кашу, что вы заварили, одному.

– Вы чего несете-то, – удивленно поднял брови герцог, – какую кашу? Мы победили, и теперь надо воспользоваться победой!

– Уносить ноги надо. И чем скорее, тем лучше, – с горечью сказал Борута и, поднявшись на ноги, вышел из шатра, бросив напоследок: – Если вы не уйдете отсюда, можете потерять все – жизнь, волю, все, что у вас есть. Мой совет: бегите, и как можно быстрее!

– Да он спятил, – взревел в возмущении герцог и, разволновавшись, заходил из угла в угол, не обращая внимания на стоявшего в углу офицера. – Чего имел в виду архимаг? О чем предупреждал?

Впрочем, это скоро разъяснилось.

Через час у шатра раздались крики, и вошел запыленный, весь в потеках крови вестовой:

– Господин герцог! Мне велено передать, что высадившиеся в порту викантийцы заняли город при поддержке драконов. Наших или берут в плен, или убивают. Против драконов воевать нельзя – оружие их не берет! Их главный, капитан Сартанол, объявил, что Истрии теперь нет, а эти территории принадлежат Викантии! Что делать? Командиры запрашивают приказы!

– Приказы? – Герцог вскочил и выбежал из шатра, не обращая внимания на не успевающих за ним охранников. – Заложить карету! Скорее! Вся личная гвардия – на коней! Возвращаемся в замок!

– Господин герцог, а как же армия? Ее сейчас уничтожают викантийцы, и им помогают драконы! Им что делать?

– Да какая армия?! Это крестьянское быдло? Мясо?! Да пошли они… – Герцог грубо выругался. – Крестьянские бабы еще нарожают! Им честь – умереть за своего герцога! Вот пусть и умирают!

Через полчаса карета герцога пылила по тракту, унося его от несбывшихся надежд в родовой замок.

Будучи человеком неглупым, он понимал, что его афера с треском провалилась – на его плечах викантийцы въехали на трон Истрии. Что ему теперь оставалось? Отсиживаться в своем замке, обставившись охраной. Но она не спасет. Против драконов, против армии викантийцев он не выдержит. Впрочем, и выдерживать не будет. Скорее всего, в ближайшее время явятся посыльные от императора Викантии, и его призовут ко двору, засвидетельствовать верность короне. Ну а дальше все пойдет как обычно: он будет платить часть налогов, укрывая бо́льшую, развлекаться на охоте и в постели, насилуя новых крестьянских курочек, время от времени вешать кого-нибудь из этих деревенских мужланов, чтобы не забывали свое место, – в общем, жить полноценной и активной жизнью. Не вышло с троном, да, но не смертельно. Денег потерял? Зато развлекся как следует… Теперь отдохнуть дома и обдумать, как дальше жить в изменившемся мире.

Герцог прикрыл глаза и задремал.

Совесть за десятки тысяч погубленных жизней его не мучила. «Разве это люди? – думал он. – Так, скот для бойни».


Сверкнули молнии, и на столике появился свиток, скрепленный личной печатью Шамасса. Даранисса схватила его, не дожидаясь, когда послание подадут рабы, и, развернув, с любопытством вчиталась в ровные строки:

«О Великая мать, да живешь ты вечно!

Твой ничтожный раб Шамасс докладывает о результатах вторжения в непокорную Истрию. Вторжение полностью удалось, так, как ты и планировала. Мной захвачен разум капитана Сартанола, и теперь он действует по моим указаниям, соответственно, твоим приказам.

Столица Истрии захвачена, император Метислав убит – не нами, а мятежниками герцога Ламунского. Мятежники за это были наказаны – большей частью рассеяны, а часть заключена в темницы и дожидается своей очереди к твоему жертвенному алтарю. Гарнизон Пазина уничтожен, за исключением некоторого количества солдат, по слухам исчезнувших в портале, созданном известным нам Владом. Куда они отправились – нам неведомо.

Захвачены приспособления для метания снарядов, именуемые «пушки». Со слов плененных нами горожан, эти самые «пушки» являются изобретением Влада.

Как они действуют, пока мы не разобрались – в живых не осталось никого из тех, кто пушки обслуживал. Но заверяю, что дело времени узнать, как они работали. Без магии тут явно не обошлось.

Эти штуки нанесли мятежникам и викантийцам громадный урон, уничтожив не менее тридцати тысяч солдат, а также потопив весь флот вторжения. Убиты пятьдесят восемь драконов – сбиты пушками и подстрелены Владом с его охраной. Я думаю, что это не человек, а демон. Человек не может так драться и столько знать. Кроме того, погибли двести тридцать драконьих всадников. Их убили особыми стрелами, это тоже изобретение Влада. Образцы стрел захвачены.

Герцог Ламунский скрылся в сторону своего замка. Считаю, что с ним проблем не будет – он теперь засядет в своем имении и будет ожидать решения своей участи. Наводим порядок в Пазине. Территория Истрии объявлена провинцией Викантии. Ждем твоих приказов, о Великая мать!

С тем остаюсь, твой ничтожнейший из ничтожных раб, недостойный Шамасс».

Тонкая улыбка скривила губы Дараниссы, она отложила свиток, задумавшись. Пора было приступать ко второй части давно подготавливаемой комбинации. Этот негодяй Ламунский испортил ее операцию, разрабатываемую в течение многих лет – Метислав, сам не зная этого, давно был под контролем ее человека и как законсервированный агент ожидал того момента, когда ему будет отдан нужный приказ. Убив его, Ламунский разрушил тонкое плетение паутины, потому и пришлось так внезапно и быстро вмешаться в дела Истрии. Но не успели… И Шамасс тоже должен за это ответить. Почему они в первую очередь не бросились спасать императора? Почему не высадили десант с драконов на дворец? Эти вопросы ждут ответа, и Шамасс будет наказан, сильно наказан!

Крикнув раба, она отдала ему приказ, и через минуту уже сидела перед листом пергамента. Написав, что нужно, Даранисса запечатала свиток своей печатью и, создав портал, отправила его по нужному адресу – теперь оставалось ждать ответа…


В большой комнате, посреди которой стояла огромная кровать, все было декорировано розовым шелком, повсюду стояла покрытая позолотой мебель. У окна, распахнутого настежь, сидела девушка, раздетая почти догола. На ней была лишь полупрозрачная кружевная рубашка, едва закрывающая ягодицы и совсем не скрывающая красоту ее тела… девушка была прекрасна.

Она была не красива, не симпатична или мила, нет, она была именно прекрасна! Такие существа рождаются раз в несколько десятков лет – в ней было все так совершенно, что казалось, будто это не живое существо, а картина, нарисованная гениальным художником.

Ее огромные синие глаза, сиявшие на лице совершенных пропорций, как будто спрашивали: «Хочешь меня?», пухлые красные губы обещали множество удовольствий, а стройное тело, на котором не было ни одного прыщика, ни одной морщинки или лишней складки, восхищало любого, кто его видел.

Женщины при взгляде на Данрику теряли дар речи, краснели и бледнели, а потом ночами тихо плакали в подушку, понимая, что таким совершенством им не стать никогда. Мужчины, глядя на нее, млели, заикались, блеяли и, придя домой, набрасывались на своих не первой свежести подруг и начинали истязать их в сексуальном порыве, видя перед собой не привычную женщину, а вот эту невероятную красоту, сошедшее с небес существо высшей расы.

Данрика была послом Аштарата. Прибыв ко двору короля Викантии, она произвела фурор. Все послы обычно были убеленными сединами интриганами, выторговывающими какие-то уступки или соглашения у Аританога Третьего, так что эта женщина, казалось бы, не могла иметь никакого отношения к дипломатическому корпусу, однако имела.

Аританог тоже обратил на нее внимание. Да и как не обратить – даже в Викантии, где обнаженное тело было в порядке вещей, а женщины ходили в очень смелых нарядах, Данрика выделялась так, как будто зашла с нудистского пляжа на городской, – и ведь ей было чего показать! Великолепная фигура, лишенное растительности и морщин тело, а кроме того – ее кожа была совершенно белой, белой как мел, в отличие от смуглых южанок. Одно это притягивало взоры мужчин, падких на экзотику. Как белые мужчины мечтают переспать с негритянкой, чтобы потом горделиво говорить в кругу друзей: «А я вчера провел ночь с одной мулаткой, вы знаете – это что-то особенное!» – и наслаждаться их завистливыми взглядами, заталкивая поглубже в мозг воспоминания о том, что от той на самом-то деле пахло селедкой, а ее пот был каким-то едким и настолько специфическим, что казалось, как будто спал с мускусной крысой…

Император был очень падок на женщин и на экзотику, это великолепно знала Даранисса, посылая к его двору свою четвероюродную правнучатую племянницу Данрику. Но кроме того, он был в высшей степени осторожным. Десять провалившихся мятежей и восемнадцать покушений научили его очень настороженно относиться ко всем новым людям в своем окружении. Особенно после того, как молодая жена одного из родовитых дворян, нырнувшая в его постель и ублажавшая со всем пылом южного темперамента, попыталась воткнуть ему в сердце нож для разрезания фруктов.

Благо нож оказался из тонкого серебра и согнулся при ударе о ребра – впрочем успев выпустить добрую порцию крови из жирной груди владыки Викантии. Девушку допросить не успели, чтобы выяснить, ради чего она попыталась это совершить, – охранник отсек ей голову, вбежав на жалобные крики императора.

Ее муж и ее родственники тоже ничего не смогли сказать – даже когда им надрезали кожу на поясе и содрали вверх, до шеи, завязав над головой страшным кровавым цветком. Их имущество перешло в казну императора, но он был недоволен, так как не знал, кто и зачем нацелил эту девицу на него.

Тут не могло быть двух мнений – женщину подвергли ментальной обработке и отправили, как самонаводящуюся стрелу, чтобы убить Аританога. В связи с такими событиями он не менее месяца присматривался к послу Аштарата, снедаемый желаниями и распаляемый ее улыбками и игривыми позами. Наконец в очередной раз, на пиру по случаю Праздника летнего солнцестояния, посмотрев, как она сидит за столом, как бы невзначай согнув в колене идеальную мраморную ногу и совершенно «случайно» поглаживая напрягшийся сосок, император решил: «Хватит! Если я не трахну эту бабу, то или с ума сойду, или перестану быть мужчиной. Органы от напряжения лопнут, как перезрелый плод под копытом лошади».

Он прислал Данрике приглашение, в котором недвусмысленно предлагал ей прийти во дворец вечерней порой, чтобы обсудить нюансы взаимоотношений между Викантией и Аштаратом, разделить вечернюю трапезу, а заодно полюбоваться закатом и ночным небом. Так император в изысканных выражениях сообщал, что ей предстоит стоять на четвереньках, глядя на садящееся в море солнце, или лежать на спине, на террасе, всматриваясь в ночное небо, пока он пыхтит, пытаясь ввести свой вялый отросток, возбудить который в состоянии только множественный прием специальных лекарств. Эти подробности тоже донесли шпионы, которыми Даранисса наводнила Викантию.

Чувствовать возбуждение при виде красивой женщины – это одно, а вот заставить свое тело работать, если ты его изнуряешь тяжелыми обедами и алкогольно-наркотическим дурманом, – это совсем другое.

Данрика была магом. Очень сильным магом. Такие встречаются нечасто даже в Аштарате, славящемся своими менталистами. Она принадлежала к тому же роду, что и Даранисса, и была почти равна ей по силе – именно почти, иначе сама бы захватила трон этой паучихи и низвергла бы ее на положение рабыни.

Увы, низвергнута была она, а не Даранисса, и ее мозг, как и мозги всех приближенных к трону, подчинялся Великой матери.

Данрика была направлена с одной целью – простой и ясной – захватить мозг императора и управлять им так, как нужно хозяйке. Зачем завоевывать страны и тратить средства, терять своих воинов, когда можно это сделать, просто оккупировав мозг главного в этой стране? А потом через него издавать те указы, которые тебе нужны, творить в этой стране все, что тебе захочется, и никто не будет подозревать, что все эти казни, жертвоприношения были организованы по приказу из совсем другой страны.

Это ли не высшее наслаждение – оставаться в тени, дергая за ниточки могущественнейших властителей мира? Что толку в пустом поклонении какому-то истукану, когда кто-то, стоящий за его спиной, в любой момент может опрокинуть его на землю и попрать ногами!

Вся штука заключалась в том, что Данрика никак не могла подобраться к императору ближе чем на семь метров, а это было слишком далеко для ментального воздействия. Неизвестно почему, но наибольшая эффективность захвата получалась с расстояния не более полуметра от объекта, а лучше всего выходило, когда менталист налагал руки на свою жертву, брал ее за голову. Что оставалось магине? Только позволить толстому борову забраться на свое мраморное тело… и не только «на», но и «в».

На столике у стены, на золотом подносе со сценами совокуплений и жертвоприношений, появился свиток с печатью Великой матери, и Данрика осторожно, будто брала в руки ядовитого паука, взяла пергамент и развернула.

Там стояло одно слово: «Торопись!»

Данрика в ярости скомкала послание и выругалась площадной бранью. Ее прекрасное лицо исказилось, как у Медузы Горгоны, и она представила себе, будто отрезает груди у Дараниссы, потом сажает ту на кол… Последнее, что она увидела в своем сознании, накрытом волной безумной боли, отключившей разум, это были струйки крови, текущие по стройным ногам Великой матери, дергающейся на колу в бессильной попытке освободиться или поскорее умереть.

Очнулась она минут через сорок и выругала себя за несдержанность – любая мысль о том, чтобы причинить вред Дараниссе, сопровождалась невыносимой болью, и Данрика подозревала, что одно из таких мечтаний может закончиться ее гибелью – каждый последующий приступ боли был все более и более длительным, а пробуждение далеким.

Вот и сейчас она пролежала в обмороке не менее получаса, так что времени, чтобы подготовиться к постельным утехам с императором, оставалось все меньше.

Данрика думала иногда, зачем Даранисса оставила ей эту возможность – мечтать о том, как она убьет, растерзает свою хозяйку, и пришла к выводу: это было сделано специально, чтобы рабыня знала, что с ней происходит, мечтала об освобождении, но ничего не могла сделать, умирая от боли. Это ли не наслаждение, представлять, как рабыня мучается в судорожных болевых спазмах, не имея возможности что-то изменить? Данрика понимала ее, так как сама была точно такой же и не упустила бы возможности помучить свою рабыню, что она частенько и делала.

Закончив макияж, девушка встала, посмотрела на себя в большую полированную медную пластину, повернулась вокруг, взметнув рубаху, обнажившую крепкие ягодицы, плоский живот и торчащую вперед грудь, огладила бедра и приказала слуге, дежурившему за дверью:

– Паланкин мне! Да скорее, собаки, а то я с вас шкуры спущу!

Слуга бросился бежать – угроза хозяйки была совсем не фигуральной, неделю назад она лично содрала кожу со слуги, который, споткнувшись, облил холодным соком ее спину так, что магиня взвизгнула от неожиданности и покрылась мурашками.

Весь вечер из дворца посла слышались дикие, полные муки крики слуги, а потом из ворот вытолкнули человека, совершенно голого, с обнаженными мышцами, без скальпа и ногтей.

Данрика так искусно сняла с него кожу, что его мужские причиндалы остались на месте, только болтались ниже, чем обычно, вися на сосудах, подводящих к ним кровь.

Человек с содранной кожей несколько часов, шатаясь и падая, бродил по улицам столицы Викантии, пока сердобольный ночной разбойник не пронзил ему сердце, прекратив мучения.

Несколько дней после этого магиня была ласкова со слугами, выплеснув весь негатив на несчастного раба, и с удовольствием вспоминала, как он кричал, когда она вспарывала ему мошонку и вырывала ногти. Рабы для постельных утех отметили для себя, что после этого изуверства она была особо чувственна и легко возбудима, и это облегчало им работу – они даже удостоились похвалы своим умелым языкам.

Дорога до дворца императора заняла полчаса. Рослые мускулистые рабы почти бегом доставили ее к месту назначения, даже не тряхнув ни разу, – школа Аштарата! Она потрепала по щеке одного из них, заметив, что раб, в своей непосредственной звериной сущности мужика, в чем-то привлекателен и даже набедренная повязка у него внушительно оттопырилась там, где положено.

Впрочем, Данрика терпеть не могла допускать в себя какие-то вонючие мужские отростки: судьба мужчин – удовлетворять ее другими способами… и вообще – женщины это умеют делать лучше, а потому она держала у себя и тех, и других.

Стража у ворот дворца расступилась, пропустив ее внутрь, и Данрика пошла по темному прохладному коридору, с удовольствием ощущая прекрасными плечами дуновение ветерка, которым тянуло от моря. Викантийская жара ее угнетала и раздражала – то ли дело прохладные пещеры-храмы Аштарат! Но дорога туда ей была заказана после того, как Даранисса уличила ее в заговоре с целью свержения правительницы и подчинила своей воле. Сообщники Данрики были принесены в жертву на алтаре, ее же совершенную красоту Даранисса пощадила, решив использовать ее как оружие в своих целях.

Магиню привели в комнату, которая, в сущности, была террасой с закрывающимися при желании раздвижными стенами-дверями.

Из нее открывался вид на море, сияющее под низким вечерним солнцем, на горы, окружающие бухту, заполненную огромными парусными судами, развалившимися, как киты, и застывшими на якорях с голыми, словно осенний лес, мачтами.

Пол в комнате был покрыт пушистыми коврами, ноги в которых тонули выше щиколотки, а стены, сделанные из полированных панелей то ли серебра, то ли платины, отражали множество Данрик, в коротком прозрачном платье, с копной черных волос, украшенной мелкими сверкающими бриллиантиками. Служанка трудилась над этой прической около часа, так что Данрике пришлось выпороть ее тростью, чтобы устранить раздражение от столь долгой возни. Впрочем, она пожалела служанку, на теле которой вздулись кровавые, сочащиеся сукровицей рубцы, и кинула ей золотую монету – для утешения.

«Пусть скажет спасибо, что не приказала ей вспороть живот, а рубцы пропадут… почти. Потом надо будет ее продать или принести в жертву Аштарат, – лениво думала Данрика. – Смотреть целыми днями на эту уродину – сама станешь уродиной!»

Все слуги-рабы Данрики ходили только полностью обнаженными, и она не терпела возле себя некрасивых людей, мистически считая, что сохранит свою красоту, только глядя на прекрасное, так что ущербных рядом с собой она не выносила. Когда ей приходилось выезжать в город, она задергивала занавески паланкина, чтобы не видеть воплощенное уродство вокруг себя.

Распахнулись двери с противоположной стороны комнаты, и в нее вошел император Аринатог Третий, милостью богов властитель Викантии.

Это был мужчина лет пятидесяти пяти, ранее бывший сильным, высоким и мускулистым воином, а теперь превратившийся в жирного, обрюзгшего, огромного борова, с тремя подбородками и седоватыми волосами на обнаженной рыхлой груди, отвисшей, как у женщины. В нем было килограммов сто пятьдесят весу, а в его густой встрепанной бороде застряли кусочки какой-то пищи, которую он ел незадолго до свидания.

Данрику передернуло от отвращения, но внешне она ласково улыбнулась и протянула руки к мужчине:

– Наконец-то, мне так хотелось с вами встретиться, а вы все избегали меня! – И это было правдой, тут она не соврала! – Может, мы останемся вдвоем, и вы ушлете своих охранников? Честное слово, я вас не съем! – Данрика облизнула губы красным острым язычком, и император, потеряв голову, взмахом руки отослал своих охранников за дверь. – Ну в самом деле, что может сделать ему девушка, чуть более полутора метров ростом и весом, наверное, килограммов не более сорока пяти – ему, могучему воину, втрое тяжелее ее!

Император сбросил с себя одежду, не растрачиваясь на какие-то там прелюдии, ласки и уговоры, подскочил к женщине и грубо сорвал с нее то, что с натяжкой можно было бы назвать одеждой.

Конечно, никаких трусиков тут не носили, так что доступ к телу оказался очень быстрым и радикальным – император бросил Данрику на колени и грубо вошел в нее сзади, дыша винным перегаром и прижимая ее к полу своей потной тушей.

После двух минут судорожных дерганий он разрядился и встал, недовольный быстрым окончанием соития, а Данрика, ласково улыбаясь и матерясь про себя площадной бранью, утешила:

– Расслабьтесь, лягте на спину – сейчас я сделаю вам массаж. Поласкаю вас, и вы снова будете готовы к «бою», и еще не один раз сможете овладеть мной так, как вам этого захочется. Мне так понравилось наше соитие, вы настоящий мужчина! – «Чтобы ты сдох! Сгнил, тварь ты жирная! Ну погоди, ослиное дерьмо, я тебя научу не жрать жирное! Вернее, ты дерьмо будешь жрать, тварь!» – выругалась она про себя, а вслух произнесла: – Ложитесь скорее, мой властелин, мой воин, мой великий мужчина!

Император плюхнулся на ковры, раскинув ноги и руки в форме морской звезды, а Данрика начала его ласкать, возбуждать губами, языком, с гениталий переходя на живот, соски, шею…

Бросок – ее руки обхватили императора за виски, он дернулся, пытаясь сбросить маленькую сильную пиявку и замер, уставив глаза в потолок.

Через двадцать минут все было кончено.

Данрика встала с императора, сплюнула, пытаясь избавиться от солоноватого привкуса пота и семени, вытерла рот и с размаху ударила лежащего правителя в бок:

– Вставай, скот! Теперь ты мой раб и будешь делать то, что я тебе скажу! Ты это понимаешь?

– Понимаю, – послушно ответил император Викантии, – буду делать то, что ты прикажешь.

– Внешне все останется так, как будто ничего не изменилось. Ты сделаешь меня первым советником и будешь получать приказы. Нигде ни слова ты не скажешь о том, что тут произошло. Все понял?

– Понял. – Аринатог послушно кивнул, стоя на коленях перед Данрикой, сидящей на постели.

– Ну а раз понял, ползи сюда – на четвереньках, раб! Придется тебе подчистить то, что ты тут в меня накидал… – И Данрика замерла в предвкушении удовольствия.

Дело было сделано, задание выполнено – можно и отдохнуть как следует! Ведь она это заслужила, не правда ли?

## Глава 11

За окном стучали топоры и яростно матерились мужчины, поднимающие тяжелые бревна.

«Никогда стройка не обходилась без мата!» – думал Влад, сидя у окна в библиотеке замка и задумчиво постукивая пальцами по подоконнику.

Там, в дальнем конце периметра, на свободной территории, строилась казарма для прибывших с ним выживших в бойне солдат.

Пока что они все спали где придется: вповалку в палатках, в старых казармах солдат графства, в коридорах замка, закутавшись в одеяла. Возникла насущная необходимость постройки новых казарм – по задумке Влада, трехэтажных, чтобы не занимать много места. Не потому, что его было мало, просто Влад не хотел загромождать весь двор различными постройками, а размещать казарму за пределами замка не хотел еще больше – такие строения врагу легко поджечь, а где потом размещаться солдатам? А если осада – всем так и так надо будет скрываться за стенами замка, так что лучше построить казарму внутри.

После того как они сбежали из столицы, прошло десять дней. За это время Влад несколько раз летал в клинику – готовил сотрудников к возможному вторжению и не менее возможному бегству. Следовало подумать о том, чтобы клиника переместилась на территорию замка – так он считал.

Марьяна была против этого шага – для эффективной работы клинике нужно было располагаться на проезжем тракте, а замок Саваловых находился далеко в стороне от всех крупных дорог. Влад был с ней не согласен – кому надо, найдут лекарей-пластиков где угодно, и на тракте, и в замке, а вот безопасность – прежде всего. Первое, что лично он сделал бы на месте врага, – напал на клинику, чтобы отомстить за понесенный при штурме ущерб и чтобы нанести врагу материальный урон.

Ни для кого не было секретом, что клиника являлась детищем Влада и приносила ему огромный доход. В нее стекались богатые люди со всей страны – им исправляли фигуры, лица, носы и груди, и за то они платили звонким золотом, оседавшим в закромах Марьяны, которые были также и закромами Влада…

Пока что все было тихо. По слухам, враг осваивал юг, предпочитая не лезть на север.

Амалия снова взялась за тайное дело, рассылала в разные концы страны своих агентов, восстанавливала утраченную сеть осведомителей и шпионов, надеясь, что скоро в замок начнут стекаться достоверные сведения о происходящем в стране. А пока что приходилось ограничиваться только отрывочными сведениями, поступавшими от самых отчаянных купцов, которые несмотря ни на что вели свою торговлю, а также от беженцев, покидавших оккупированные территории.

Таких было немало – люди тайно, ночами, снимались с насиженных мест и отправлялись на север, в надежде уберечься от произвола захватчиков. Самое интересное, что особого произвола-то и не было – новая власть сразу пресекла попытки помародерствовать, устроив какую-нибудь заварушку. Ведь всегда находятся те, кто стремится пошуметь и побунтовать во время каких-то либо событий – это приносит хороший доход, как говорится, война все спишет! Зачинщиков бунтов хватали и сажали в темницу. В отличие от того времени, когда городом управлял Влад, публичных казней практически не было – преступников сперва прятали по темницам, а потом организованно куда-то увозили, без помпы и шума.

Влад очень переживал за то, что в столице остались захваченные врагом пушки – ну да, пушкарей, способных стрелять из этих орудий, в городе не было, но оставались те, кто видели, какэто происходило, а для умного человека достаточно увидеть картинку, чтобы понять принцип, а понял принцип – понял все.

Вытащить же данные из людских голов можно легко – обладая ментальными способностями. Все усилия по организации артиллерии, все обучение… все пошло прахом. Погибли молодые ребята, которых он призвал из Лазутина. Иногда ночью он просыпался в холодном поту – он видел во сне тех, кто погиб, вовлеченный им в противостояние с врагом.

Раз за разом Влад пересматривал свои действия. Где, ну где он допустил ошибку, почему все сорвалось? И не находил таковой, кроме… кроме одной: из-за своего чистоплюйства и нежелания зомбировать людей более, чем было необходимо, он не подготовил сильный отряд таких же бойцов, какими являлись он сам, Амалия, Казал, Макобер, Семен, Борислав и их воины. Отряд в тысячу человек, отряд подготовленного спецназа, раскатал бы эти армии, как картонных человечков. Но вся беда в том, что Влад не хотел превращаться в какого-то «черного властелина» и порабощать людей.

В глубине души у него все время шевелился червячок сомнения: «Сумею ли я выдержать соблазн и не стать абсолютным господином? Не стану ли я тираном и негодяем, получив такую власть над телами и душами людей?» – это и останавливало его в попытках создать такой вот спецназ.

Он посчитал: на каждого человека у него уйдет при достаточной сноровке полчаса – Влад уже научился быстро преобразовывать людей, – но тут была и такая закавыка: тело подопытного модифицировалось быстрее чем за полчаса.

Итак, если работать по десять часов в день, он может подготавливать по двадцать спецназовцев в день, за десять дней – двести человек, за месяц – шестьсот… В общем, при беспрерывной и выматывающей работе он мог создать корпус спецназа за два-три месяца, не раньше. Дадут ли ему время на это надвигающиеся события? Успеет ли?

Да, он уже начал это делать, хотя и не в таком объеме – заставил себя, вспоминая о тысячах бессмысленных жертв. Как бывает у военачальников, политиков, руководителей стран, перед ним стояла альтернатива: или ценой свободы, жизни небольшой группы людей спасти многих, или же оставить прежний порядок вещей. В этом случае да, погибнут тысячи, но зато никто не будет порабощен, сохранится видимость демократии.

Влад уселся в кресло и открыл фолиант, который выкопал в запасниках библиотеки. На полках в основном стояли более современные книги – про любовь, рыцарские романы, стихи каких-то неизвестных поэтов, восхваляющих подвиги во имя прекрасных дам, но научных трудов тут не было.

После долгих поисков Влад в темной комнате наткнулся на сундуки с потрепанными пожелтевшими фолиантами, среди которых он попытался обнаружить нужную ему информацию – записи о драконах и их хозяевах. Увы, на эту тему он почти ничего не нашел, кроме упоминания вскользь о некой книге, описывающей животных в этом мире. Сказано там было так:

«Обитают эти демонские отродья на островах в далеком море, именуясь драконами. По слухам, дошедшим до меня от немногочисленных купцов, побывавших на этих островах, где правят женщины (это тоже непроверенные сведения – как могут править женщины, а не мужчины?), явствовало, что там живут летающие хищные звери, прирученные жителями тех мест. Эти существа очень опасны, разумны, и их шкуру не может пробить никакое оружие. Выглядят они как помесь кошки, ящерицы и летучей мыши. От кошки они взяли голову, тело от ящерицы, а от летучей мыши крылья. Едят они мясо, и ходят слухи, частенько человеческое. Правит же теми местами женщина, белая как снег, и правит жестокой рукой – все ее боятся…»

Вот этим и ограничивалась вся информация о летающих драконах. Влад в очередной раз перечитал этот абзац, пожалел о потраченном времени и, сконцентрировавшись, послал вызов Зеленушке:

– Эй, зелененький, ты где там?

– Не называй меня так! – громыхнул голос дракона. – Тебе приятно будет, если я тебя буду называть Владик?

– Хм… и правда гадко. Извини, больше не буду. Мне с тобой поговорить надо. Ты сейчас настроен на серьезный разговор?

– Настроен. Я знаю, о чем ты хочешь говорить. Подожди минуту, я поудобнее устроюсь – похоже, разговор будет долгим. – Дракон помолчал, потом снова громыхнул: – Тут я. Только отвлекают меня твои поганцы – скачут как ненормальные!

– Мы хотим прыгать! Прыгать! Зеленушка, бегать! Скорее, наперегонки! Бежим! Бежим!

– Ну-ка заткнитесь! – взревел дракон. – Влад, эти собаки несносны! Как-нибудь я их просто проглочу на завтрак! Дайте поговорить с вашим хозяином, негодяи!

– Хозяин! Любим, хозяин! – Картинка: большая рука и лижущий ее язык. – Хозяин – бегать! Прыгать! Бегать!

– Эй, ребята, ложитесь поспите. – Картинка: два головастых щенка сладко посапывают в углу на подстилке. – А то скажу сейчас Зеленушке, он вас проглотит! – Картинка: дракон поднимает передней лапой визжащих от страха щенков и с довольной улыбкой глотает их, похлопывая себя по животу.

– Не догонит! Не догонит! Старый толстый Зеленушка! Не догонит!

– Ах вы, поганые мелкие твари! Я старый и толстый?! Ну все, конец вам, гаденыши! – взревел дракон.

Минуты две тянулось молчание, потом опять возник дракон:

– Гады! Не смог поймать! Ты представляешь, они такие шустрые – я не могу их схватить, даже врезать хвостом! Они как будто угадывают, куда придется удар, и ускользают! Мне кажется, это результат использования их ментальных способностей. А зубы их видал? У них зубы, как у драконов! Мне кажется, это какая-то шерстистая разновидность драконов!

– Любим Зеленушку, любим! Не толстый, нет!

– Заткнитесь! Я с Владом разговариваю, и не вмешивайтесь в разговор! Иначе закрою дверь в дом и будете ночевать на улице! Все, молчать! Что из них получится, когда они войдут в силу? Страшно подумать… ну да ладно – что, хочешь узнать про летающих драконов?

– А ты думал, узнать о смысле жизни?

– А я и об этом могу тебе рассказать – хоть немного умнее станешь. Смысл жизни в том, чтобы съесть пару баранов, потом оплодотворить яйца с красивой самкой – такой, как у меня, – и искупаться в пруду. Потом лечь на подстилку и хорошенько поспать. А потом все начать сначала…

– Хороший у тебя смысл, дракон. А вот я не знаю, какой у меня смысл жизни…

– А по-моему, ты давно знаешь – только и делаешь, что оплодотворяешь яйца да ешь. А между делом бьешь врагов. Чем не смысл жизни?

– Ну, если так рассуждать, то да. В этом есть смысл. Однако мы что-то удалились от сути нашей беседы. Меня интересуют летающие драконы – кто они такие, или что они такое, кому служат, и самое главное – как с ними бороться. Можешь мне это рассказать?

– Могу, – посерьезнел дракон. – Проблема очень важная, и мне пришлось поговорить со старейшинами многих родов, чтобы получить информацию. Итак, к нашему роду они не имеют ни малейшего отношения. Боле того: это изначально наши природные враги. Мы воевали с ними еще миллионы лет назад – они воровали наши яйца и детенышей. Со взрослым драконом они справиться не могут – мы сильнее, а кроме того, обладаем оружием, которого у них нет, я имею в виду едкие плевки. Вот ими мы и расправлялись с этими гадами. Название этих тварей тебе ничего не даст, поэтому будем называть их, к примеру… хм… как бы это созвучно нашему названию выразить… крысаны! Вот! Крысаны! Эти твари похожи на огромных летающих крыс с телом ящерицы.

– Ага, мордой кошки, крыльями летучей мыши – знаю. Читал в древнем трактате. Только на крыс они никак не похожи, почему крысаны-то?

– Они, как крысы – воровали, грызли, пакостили, вот потому и крысаны. От нас они отличаются еще и тем, что наши самки сносят яйца, а они живородящие, как и вы. Только вот какая штука: их нет на свете. И давно. Мы выжили их с нашей территории, не давая охотиться, не давая садиться на землю, уничтожая их самих и детенышей. Последняя загонная охота была около пятидесяти тысяч лет назад! С тех пор никто из нас их не видел! И тут вы рассказываете, что крысаны появились снова, да еще с наездниками. Это для нас просто потрясение. Главы родов собираются на Большой сбор, чтобы обсудить возникшую проблему и определиться, как вести себя в связи с полученной информацией. Если они снова пришли на эту землю, надо ждать неприятностей. Мы уверены, что крысаны не забыли, как мы уничтожали их род, а потому – будут нападать. Если же они еще и объединились с людьми – это страшная вещь. Ваш род очень искусен в различных видах пакостей, а значит, ситуация в несколько раз страшнее.

– Расскажи, что они из себя представляют: как бойцы – как их убить, насколько они умны, какими способностями обладают?

– Они разумны, но не так, как я, или даже ты. Уровень примерно как у ребенка. Впрочем, может, они стали умнее за эти тысячи лет? Но я не уверен в этом. Самое главное – они обладают ментальными способностями – могут обмениваться мыслями, передавать информацию стае. Они стайные животные. Как ты мне рассказал, на них летают наездники, а это значит, что крысаны поддерживают с ними мысленный контакт. Мы обсуждали, как они смогли выжить после того, что мы им устроили тут, и пришли к выводу: выжившие крысаны, спасаясь, улетели на острова. Сколько их осталось в живых, не знаю, там мало пищи, но жить можно. Скорее всего, как-то договорились с людьми и в обмен на службу стали получать пищу. Не правда ли, похоже кое на что? У них очень прочная кожа – такая же, как у нас, мощные когти и челюсти – их зубы спокойно перекусывают ногу дракона. Если бы у них еще был такой яд, как у нас, мы бы точно не выжили. Хвала природе, что она дала нам такое мощное оружие… Но все равно крысаны наносили нам страшный урон. Открою тебе секрет, надеюсь, ты будешь об этом молчать: мы получаем возможность вырабатывать яд только на десятом году жизни, когда развиваются специальные железы. До тех пор можем применять только когти, клыки, хвост. Еще одна особенность этих гадов – они очень сильны и могут носить на своих крыльях вес, практически равный их собственному. В этом мы горько убедились во время нападений на наших детенышей. Их клыки и зубы легко разрывают нашу кожу.

– Не понимаю, как они могут не только держать в воздухе такую, как у них, тушу, но еще и нести огромный вес? У тебя есть предположения по этому поводу?

– Никаких, кроме одного: мы думаем, они умеют облегчать свой вес, поднимаясь в воздух. Ну вы же умеете использовать человеческую магию, так и они – свою, крысанскую. Точно никто ничего сказать не может – вероятно, как и сами крысаны. Вот что тебе скажу, Влад: опасность очень велика, надеюсь, ты это понимаешь. Крысаны сами по себе опасны, а если еще и в паре с людьми…

– И ты это мне рассказываешь? Ты их еще не видал вживую, а я с ними дрался! Мы уничтожили их полсотни, а потеряли тысячи бойцов!

– Уже есть случаи нападения крысанов на наших детенышей, Влад! Пока это на юге, но ведь детеныши и живут на юге, пока не научатся регулировать температуру и отгонять холод!

– Теперь, надеюсь, даже самые упертые из вас поймут, что нужно объединяться с людьми и бороться вместе против захватчиков. Иначе и вас перебьют, и нам мало не покажется. Зеленушка, тут еще у меня возникла мысль. Тебе не кажется, что эта магия все-таки сродни магии крысанов? Фактически ведь что получается: они могут сами себя поднять! Ну, пусть не полностью себя, часть себя, облегчая вес, но ведь могут! Вы не пробовали как-то… хм… поднять себя? Ну, своей «рукой», например?

– Ты ставишь очень, очень неприятные вопросы… Да, я лично и многие драконы, считаем, что магия крысанов и наша магия родственны. Но мы развились в разумных существ, а они нет, потому наша магия все равно сильнее. Что касается уменьшения веса – мне кажется, что это происходит, когда мы бежим, часть веса пропадает, это точно. Иначе мы бы не могли пробегать такие большие расстояния – с нашим-то весом. Что касается подъема самого себя – это что-то из области сказок и легенд. Я слышал такие старые истории о том, что прадракон умел летать, поднимая себя «рукой». Но мало ли что рассказывают, никто у нас не может этого делать, да и пытаться не будет – глупо же, это все равно что тащить самого себя из болота, взявшись за шею лапой.

– Глупо – говоришь? – усмехнулся Влад и добавил: – Вся наша жизнь сплошная глупость: случайно зачали, случайно родились… случайно живем. Ладно, спасибо тебе за информацию, передай вашим, что я жду отряд, драконов в пятьдесят – обучим, прикрепим к каждому человека, и не одного. Будем убивать врагов. Так и передай своим.

– Передам. Думаю, тебя услышат и поймут. Все, отдыхать буду. И убери от меня этих пакостников – они тут опять по мне скачут!

– Хантер! Гера! Ждите меня у моста через ров. Сейчас пойдем гулять, – передал Влад.

– Гулять! Гулять! Ловить сурков! – радостно завопили собаки, выдав в ментальное пространство такой заряд энергии, что у Влада заболела голова.

– Перестаньте так орать! – рассердился Влад. – Налетят крысаны… – картинка: злобный крысан, оскалившись, хватает и несет визжащего щенка, у которого из-под хвоста вылетают темные катышки, – унесут вас и сожрут!

– Мы сами их сожрем! – неожиданно трезво и ясно объявил Хантер.

Влад уже научился различать мысленные голоса своих собеседников – они отличались, как и голоса людей: дракон, например, грохотал, как дальний гром, щенята повизгивали, но у Хантера был более низкий «голос», как и положено щену-кобелю.

– Вояки, – усмехнулся Влад, – вы кости-то только что научились грызть, а туда же – всех сожрем, всех затопчем!

– Затопчем! Всех затопчем! – развеселились щенки и передали картинку: крысан, плачущий горючими слезами, а по нему скачут радостные щенки.

– Ну все, все, хватит – помалкивайте. Идите, ждите, погуляем с вами.

Влад отгородился от деятельных щенов ментальным щитом и, положив книгу на столик у камина, вышел из библиотеки в коридор.

Пройдя через несколько переходов, он оказался у лестницы, ведущей вниз, и, к своему неудовольствию и смущению, буквально уткнулся в Лесану, поднимающуюся наверх, ему навстречу.

– Приветствую, муж мой. – Она загородила ему дорогу, и было видно, что настроена супруга очень решительно. – Не пора ли нам объясниться?

– Извини, меня там ждут, мне бежать надо! – попробовал отделаться от нее смущенный Влад. Ему действительно было очень неудобно, и он пытался решить «бабскую» проблему самым радикальным и простым способом – попросту сбежать.

С тех пор, как он, окровавленный и встрепанный, прибыл в свой замок, Влад ни одной ночи не провел со своей законной супругой, общаясь с ней походя, практически не разговаривая. Все дела по замку он обсуждал с управляющим Михаилом, который хорошо и дельно вел хозяйство, не воровал, не угнетал крестьян.

Впрочем, Михаил как-то вскользь упоминал, что большую роль в ведении хозяйства исполняла Лесана – дельная и умная хозяйка, талантливый организатор и добрая женщина. Влад пропускал все это мимо ушей, не собираясь обсуждать свою личную жизнь с кем-то из посторонних, и вот… проблема зрела, зрела, зрела… пока не вызрела и не выскочила на него в темном лестничном переходе.

– Бежать надо? Вместе побежим! – решительно ответила Лесана и вцепилась в его руку. – Раз мы муж и жена, будем бегать вместе – куда вы, туда и я!

– Ладно, – вздохнул Влад, – пошли, раз ты этого хочешь. Я собирался погулять с собаками и кое-что обдумать на природе.

– Вот и обдумаем вместе – муж и жена должны же обдумывать вместе все проблемы, касающиеся друг друга. Пойдемте! – Она вцепилась в руку Влада, как терьер в свою охотничью добычу, и поволокла его вниз по лестнице с такой неожиданной силой, что он даже удивился, откуда в ней взялось столько мощи, она-то не модифицирована…

Внизу они шли уже как муж и жена, под ручку, и Лесана гордо поглядывала вокруг, не обращая внимания на хмурый вид своего супруга, очень недовольного своей поимкой. Он шел и думал о том, что лучше бы этот разговор состоялся когда-нибудь потом… ну не сейчас. Когда? Да черт его знает когда – главное, не сейчас!

Они вышли из замка, и за ними сразу увязался эскорт из двадцати охранников, скромно шагающих позади, метрах в пятидесяти. Влад поморщился, но ничего не сказал. Раз он с супругой – пусть будет так, ведь он даже меч с собой не захватил, а времена сложные, смутные, мало ли что случится. Вот только об экспериментах теперь можно забыть – а так хотелось кое-что попробовать… Но не на людях же?

– Так о чем ты хотела со мной поговорить, – кисло выдавил из себя Влад, прекрасно зная, о чем будет разговор.

Он обвел глазами зеленые холмы, посмотрел на скачущих друг через друга головастых молодых собак и скрепя сердце приготовился в плачу, жалобам и обвинениям в свой адрес.

– Влад, я тебя люблю! – неожиданно сказала Лесана и, остановившись, взяла его руки в свои и посмотрела в его зеленые глаза. – Делай, что хочешь, спи, с кем хочешь, только уделяй мне хоть часть своего времени, ладно? Надеюсь, пройдет время, и ты меня все-таки полюбишь. Пусть не так, как я тебя, но хоть чуть-чуть! И еще – сделай меня такой, как Амалия! Я хочу стать воительницей – я была бы больше защищена, и тебе бы было меньше проблем: я могла бы защитить себя, и пользы от меня было бы больше. Ты можешь это сделать со мной? Ты же делаешь непобедимых воинов, сделай и меня такой, пожалуйста! Я всю жизнь завидовала мужчинам – их силе, независимости, возможности защитить себя и своих близких. Сделай, а? Ну что ты молчишь? Мне на колени встать? – Лесана попыталась опуститься перед ним на колени, но спохватившийся Влад подхватил ее и прижал к себе:

– Ну что ты, дурочка! – Он утер ей влажные глаза и обнял за плечи, искоса глядя на дипломатично отвернувшихся вдалеке охранников. – Если хочешь – сделаю. Но ты разве не знаешь, что бой – это не красивые размахивания клинками, это кровь, смерть, боль! Тебе это надо? Ты сможешь убить человека?

– Надо будет – смогу, – твердо заявила Лесана, утерев глаза. – Я все смогу, если только ты будешь со мной. Мы поговорили с Амалией – мы будем приходить к тебе по очереди. Я не против, она тоже не против. И я хочу быть тебе такой же полезной, как и она. Я не глупее ее и тоже кое-что понимаю и в интригах, и в жизни. Я хочу тебя. Хочу быть полезной и жить полноценной жизнь, а не быть комнатной собачонкой!

– Бегать! Влад, Лесана, бегать! Скорее, скорее! – ворвался в голову Влада хор собачьих голосов, и он в сердцах ругнулся:

– Заразы вы эдакие! Сколько раз вам говорил, не вмешивайтесь в разговор!

– Ты кому это сейчас сказал? – недоуменно расширила глаза Лесана и оглянулась вокруг. – Тут никого же нет!

– Тсс! – Влад приложил к губам палец. – Вон эти поганцы врываются в голову и орут! Совсем обнаглели, неслухи! Надо сказать их вожаку, пусть Умный их оттреплет за шкирку!

– Не оттреплет! Не поймает! Мы сами его оттреплем! – раздались смеющиеся голоса щенов. – Бежим скорее!

Щенки помчались кругами, все наращивая и наращивая скорость – так, что скоро слились в туманную линию, и Влад в очередной раз подивился: вот же сотворил наказание для себя! Как ловить этих хрюнделей, когда их поймать невозможно?!

Он присмотрелся к щенкам магическим взглядом и с удивлением увидел у каждого из них магический узел, почти как у человека! Над каждым из псов висела аура мага – не такая сильная, как у Влада или магистров, но вполне заметная и мощная!

Он потрясенно замолчал и замер на месте – это тоже следовало обдумать. И обсудить с Макобером – вот кто специалист по растениям и животным.

Макобера не было в замке – он отправился в поле, проращивать мясницу, кусты которой они все-таки захватили с собой из оккупированного города. С ним был и Панфилов, с которым Макобер сдружился за последнее время так, что Влад даже удивлялся: что может так сблизить двух абсолютно непохожих людей – положительного со всех сторон, добропорядочного Мирона и Макобера – эпатажного хулигана, совершенно бесшабашного человека.

Впрочем, Влад был рад, что они подружились, – грешным делом, он надеялся, что Мирон будет хоть немного сдерживать это ходячее приключение по имени Сигизмунд Макобер. Иногда Влад даже подумывал о том, что, наверное, зря сделал из него молодого и очень сильного человека: трактирщики, время от времени вылетающие из окон вместе со своими вышибалами, были очень не рады знакомству с его главным военным магом. И тут еще вдобавок к буйному магу – два пса, невероятно сильные, быстрые, умные, да еще и обладающие магическими способностями! Не создал ли он сверхрасу собак, которая может выжить людей с этой планеты? Этот вопрос не давал ему покоя…

– Хорошо. Давай попробуем начать все сначала, – согласился Влад, глядя в голубые глаза своей жены, – в ближайшее время я займусь твоим телом, ну а насчет семейной жизни – посмотрим, как у нас получится. Надеюсь, у тебя хватит мудрости сделать все правильно.

– Хватит, – решительно кивнула Лесана. – Раз уж так получилось, что в мужья мне достался ты, пусть все будет так, как есть. Я тебе скажу, это гораздо лучший вариант, чем если бы меня взял в жены какой-нибудь пустоголовый баран, с гнилыми зубами и разговорами об охоте и рыцарских турнирах. Ты лучше всех. И еще – ты не против, если Марина тоже будет к тебе приходить? Она не хочет больше ни с кем спать, кроме тебя, а без мужчины тоже долго нельзя – женщинам это вредно.

– Хм… я гляжу, вы там спелись, – удивленно поднял брови Влад. – Да как хотите, я не против. А теперь, моя дорогая, шла бы ты в замок. Если честно, мне надо побыть одному, не на глазах этой толпы, и кое-что попрактиковать в магии – тайное дело. Я бы тебя оставил, но лучше пойди приготовь спальню, где я буду обитать как переходящий приз, и сама приготовься – как приду, займусь твоим телом. Хм… ну и в том, и в этом смысле, – усмехнулся Влад. – И правда, нехорошо было тебя забывать. Все-таки жена!

Он подмигнул Лесане, и та, кивнув, с готовностью отправилась в замок – выполнять его распоряжение. Она вся светилась радостью и, приподняв подол платья, практически бежала, собрав следом за собой весь отряд охранников.

Это выглядело комично и чем-то напоминало «собачью свадьбу» – Влад усмехнулся и, облегченно вздохнув, отправился на луг возле реки. Там, за рощицей, было укромное место, не видное из замка, и он решил полежать там на травке, проверить кое-какие идеи…


Герцог тяжело дышал и вздрагивал, сидя на цепи в вонючей темнице, где вся солома шевелилась от насекомых, наводнивших эту грязную каморку. Он был тут уже три дня – голый, несчастный, искусанный вшами и блохами – бывший властитель огромных поместий, предводитель сорокапятитысячной армии, человек, в котором текла королевская кровь.

Три дня назад у дверей замка приземлился отряд драконов, около тридцати штук, на которых сидели наездники, надменно взирающие на окружающих сверху вниз. Они были почти раздеты, только в набедренных повязках, но как будто не замечали потягивающего с реки холодного ветерка, а может, и правда не замечали. Они были увешаны какими-то магическими амулетами, а на их украшенных золотом и серебром широких поясах висели кривые кинжалы и короткие мечи. Выглядели завоеватели очень грозно и впечатляюще.

Драконов обступили десятки людей, находившихся возле замка в этот полуденный час. Предводитель прибывших воинов достал рог, украшенный золотом, и грозно проревел в него три раза, призывая к себе тех, кто отвечал за охрану замка. К нему вышел начальник стражи герцога, которому доложили о прибытии представителей новой власти.

– Приветствую вас, господа! Что вы желаете? – Начальник стражи подошел поближе к драконам, но одно из чудовищ, злобно щелкнув челюстями, вытянуло шею, норовя ухватить подошедшего за руку. – Стражник отпрянул под издевательский хохот драконьих всадников.

Командир отряда выдержал паузу и, как будто сплевывая слова, презрительно произнес:

– Желаю видеть хозяина этого замка. Как нам известно, зовут его герцог Ламунский.

– Пройдите в замок, я доложу герцогу, и он вас примет, – хмуро ответил мужчина, опасливо поглядывая на злобные морды драконов.

– Нет. Мы ждем его здесь – пусть выйдет к нам, – еще более надменно сказал предводитель, – если ему, конечно, дороги его поместье и его люди.

Начальник стражи пожал плечами и, повернувшись, ушел.

Прошло около получаса – наездники весело переговаривались, рассматривая окружающих их крестьян, а больше – крестьянок, делая им скабрезные прямые предложения о сексе где-нибудь в ближайших кустах. Наконец из ворот замка показалась свита, во главе которой шагал красный от злости герцог. Ну как же, его, великого человека, вызывает на переговоры какой-то жалкий предводитель шестидесяти человек!

Герцог подошел к драконам, остановился и не менее презрительно, чем до этого говорил предводитель отряда, спросил:

– Кто меня спрашивает? Чего надо?

– Тебя! – неожиданно скомандовал аштариец. – Взять преступника!

Прежде чем ошеломленные охранники опомнились, двое наездников набросились на герцога, скрутили руки, а затем бросили его на дракона, как мешок с тряпьем. Охранники выхватили мечи, свистнула стрела, отраженная защитным полем наездника, но драконы рванулись вперед и, ухватив двух неосторожно приблизившихся, перекусили их пополам. Брызнула кровь, а драконы, наступив одной лапой на еще дергающиеся тела, стали их пожирать, отрывая большие кровавые куски, подбрасывая их вверх и заглатывая, как бакланы пойманную ими рыбу. В толпе народа дико закричала какая-то женщина, кто-то упал в обморок, а предводитель весело засмеялся и, удостоверившись, что его дракон уже подкрепился, запрыгнул на него и подал команду:

– В небо! Курс на Пазин!

Драконы стали подпрыгивать на месте, размахивая огромными крыльями, и подняли ветер, сбивший шляпку с замершей в ужасе жены Ламунского, которая стояла до того позади своего мужа, а затем, тяжело набрав высоту, они ушли на север, как стая перелетных птиц, возвращающихся в места гнездования…

Все замерли, не в силах сказать хоть слово, и скоро о визите непрошеных гостей напоминало лишь кровавое пятно на месте гибели охранников да недоеденные внутренности, выплюнутые насытившимся монстром.

Путь к столице Ламунский не запомнил – боль в опутанных ремнями конечностях, жесткая спина дракона, тычки наездника, недовольного тем, как лежит его груз, – эти несколько часов показались ему вечностью, но теперь, вспоминая о них и сравнивая с нынешним положением, он думал, что сегодняшнее было гораздо хуже.

В Пазине его бесцеремонно стащили с чудовища, развязали ремни и бросили в пыль, наблюдая, как он корчится от боли, пытаясь встать на онемевшие конечности, зашедшиеся от прилива крови таким зудом, как будто у него под кожей лазили полчища огромных муравьев. После этого предводитель поднял герцога за шкирку и толкнул вперед, к воротам здания, бывшего ранее императорским дворцом.

Ламунский с тоской смотрел на то место, которого он так вожделел. Ирония судьбы – явиться сюда не победителем, как он ожидал, а униженным пленником каких-то дикарей в набедренных повязках.

Его провели в бывший зал приемов, где предводитель, действуя кинжалом нарочито грубо и нанося небольшие порезы, срезал с герцога всю одежду со словами:

– Рабы не имеют права без разрешения хозяина носить одежду. Ты раб! Стой и жди решения своей участи!

В ожидании прошло около двух часов. Герцог буквально валился с ног, но находившийся рядом охранник при каждой его попытке переступить с ноги на ногу или присесть, бил его кнутом, отчего тело пленника скоро покрылось кровоточащими рубцами.

Наконец дверца позади трона императоров Истрии открылась, и оттуда вышел сухой стройный человек с бесстрастным выражением жесткого хищного лица. Было видно, что он тут главный, потому что все охранники подобострастно склонили перед ним голову, а Ламунского заставили – пинками и ударами – лечь ничком, приказав ему не поднимать глаза без разрешения.

В тишине зала прозвучал бесцветный, тихий голос аштарийца:

– Значит, вот это тот самый Ламунский, что испортил нам все дело, убив императора Истрии. Ну что же, он будет отвечать за свое преступление. Доставьте его в темницу и посадите на цепь. Не калечить – он должен сам идти и соображать, что происходит. Давать ему еду.

Ламунский не понимал, что действительно происходит, ему хотелось крикнуть: я ваш, я свой, я буду вам служить! – но из горла вырвалось только хриплое карканье, когда носок сапога одного из охранников воткнулся ему в почку и вызвал такую дикую боль, что герцога скрючило, а перед глазами замелькали красные круги.

Его подняли и поволокли по полу, сдирая о шероховатости и выбоинки кожу, привыкшую к шелкам и тонкой, особой выработки шерсти, производимой на Великих равнинах юга…

С тех пор Ламунский сидел в этой вонючей клетушке, заживо поедаемый насекомыми. Два раза в сутки ему приносили какую-то кашу-размазню с куском хлеба и кувшин воды. Он посчитал, что находится в темнице трое суток. Время тут текло медленно и страшно, с каждой секундой приближая к неизвестности, не обещавшей ему ничего хорошего. Герцог не строил иллюзий – он знал, что все очень, очень плохо, и только не понимал одного: за что? Почему завоеватели отнеслись к нему так плохо, ведь дворяне всегда были опорой государства, особенно такие родовитые, как он.

По логике событий его должны были бы приблизить к трону, дать ему какие-то титулы, блага, с тем чтобы он проводил политику, необходимую новому императору. Однако этого не произошло, и он терялся в горестных догадках. Ну да, он виновник того, что убит император, – ну и что? Да мало ли бывало интриг и мятежей – им-то какое до этого дело?

Но, видимо, дело было. На четвертый день дверь клетушки открылась, и грубый голос охранника сказал:

– Выходи! Давай быстрее! Шевели, шевели копытами, герцогское отродье!

Ламунский покорно вышел из камеры, позванивая цепью – она была длинной и позволяла ему выйти в коридор, ее роль скорее всего была больше унижающей, чем функциональной: человек, как сторожевая собака, сидел на цепи и это сбивало с него спесь, указывая на место в этом мире.

Цепь сняли, разомкнув замок тонким сложным ключом, несколько толчков древком копья, оставившим синяки на спине, – и вот Ламунский идет за охранником по длинному коридору, мимо клеток, густо набитых стонущими и молящими сжалиться людьми, в которых можно узнать людей, бывших ранее солдатами армии герцога.

Кто-то из них узнал его, и в его щеку влетел горячий, пахнущий гнилыми зубами плевок:

– Ламунский! Тварь! Ты нас завел сюда, гнида! Будь ты проклят, ослиная башка!

Плевки летели со всех сторон, и Ламунский, устав их вытирать, шел весь покрытый этими сгустками благодарности от своих бравых солдат.

Его около получаса везли в открытом возке, на котором стояла клетка с железными прутьями, и скоро он оказался на базарной площади, где уже сколотили помост.

Его вывели из клетки и дали выпить какой-то напиток с остро-пряным вкусом, отчего его голова стала ясной, а тело вдруг яростно зачесалось так, как никогда, – он не знал, что ему дали специальное снадобье, обостряющее восприятие, но все укусы насекомых, все царапины и синяки он стал чувствовать многократно сильнее.

Руки герцога связали, а потом закрепили над головой так, что он стоял, как свечка, глядя на толпу молчащих людей, согнанных сюда стражей. Впрочем, люди и не особенно переживали, что их сюда согнали, – все какое-то зрелище, не каждый же день казнят герцогов!

Вперед вышел глашатай и зачитал текст с пергамента. Из него явствовало, что герцог Ламунский является преступником, который убил своего благодетеля-императора, а каждый, кто покушается на власть, на тех благодетелей, которые кормят этот народ, должен понести за это наказание. И поэтому он приговаривается к казни через мучения.

Герцог замер – он уже простился с жизнью, и теперь у него было одно желание – умереть как можно быстрее, и так, чтобы это помнили, – гордо, молча, как подобает воину.

Увы, и это ему не удалось…

Герцог кричал, как раненый заяц, и дергал ногами, когда ему щипцами вырывали гениталии, а потом страшно верещал, когда с него, как чулки с ног дамы, снимали кожу. Ему не давали умереть – время от времени подходил лекарь-маг и подлечивал его до такой степени, чтобы он мог и дальше кричать и страдать. Люди, привыкшие к виду различных казней и пыток, падали в обморок – жестокость захватчиков была поистине беспредельной.

Умер герцог только через два часа, когда ему, еще живому, вырвали сердце и показали ошеломленной толпе.

Его тело, с содранной кожей и вырванными мышцами долго висело на базарной площади с табличкой «Убийца императора», и птицы расклевывали этот красный плод, радуясь дармовому угощению. Город навсегда усвоил урок – бунтовать против власти НЕЛЬЗЯ.


Великая мать Даранисса потянулась на покрытой шелком лежанке и подумала:

«Все идет хорошо, все по плану, который я задумала еще тысячу лет назад. Только почему мне так неспокойно? Почему снится этот жилистый мужчина с зелеными глазами и копной темных волос? Почему я чувствую опасность, исходящую от него? Что мне в нем? Я могущественная магиня с опытом тысячелетий, мне подчиняются сотни тысяч, миллионы людей, жизнь которых может оборваться в любую секунду по мановению моего пальца, – почему я его опасаюсь? Я смотрела в пророчествах – о нем в них ничего не было. Впрочем, эти пророчества всего лишь бред опившихся магическим отваром полоумных стариков и старух, но иногда все-таки в них проскакивают зерна истины… Мне страшно. Мне реально страшно – и я не могу этого скрывать от самой себя. Забавно, узнали бы об этом мои подданные – их Великая мать боится какого-то неизвестного мужчину! Но они никогда об этом не узнают».

Даранисса встала и, не одеваясь, отправилась в молельню храма Аштарат, где встала на колени и обратилась к статуе богини, изображавшей женщину, как две капли воды похожую на нее – белый мрамор, белые волосы, огромные глаза и когти, которыми оканчивались прекрасные пальцы.

– О великая Аштарат! Дай мне силы противостоять этому демону! Дай мне возможность уничтожить опасность, грозящую мне и твоему храму! Я принесу тебе много, очень много жертв, и твоя сила увеличится многократно! Помоги мне, великая богиня!

В храме царило молчание, однако Дараниссе, вглядывающейся в холодный прекрасный лик богини, показалось, что он дрогнул и губы искривила легкая усмешка…

## Глава 12

Запах травы бил в ноздри, и щекотали маленькие былинки, уткнувшиеся в скулу…

Кто-то ласково целовал его в щеку, и он, слегка улыбнувшись, подумал: «Лесана! Я же услал ее в замок! Лесана?! А чего она меня лижет?» – Влад протянул руку и наткнулся на мохнатую голову, которая тут же радостно обслюнявила ему руку, и в голове раздался хор собачьих голосов:

– Хозяин! Очнулся хозяин! Будем бегать?

– Что со мной было? – недоуменно спросил Влад. И тут же все вспомнил…

– Хозяин прыгнул вверх и свалился! Весело! Было весело! – Щены, радостно виляя хвостами, бегали вокруг, а в голове Влада возник голос, похожий на громовые раскаты:

– Чего там у вас творится? Чего они вопят на всю округу так, что я даже проснулся! Переварить барашка не дадут, мерзавцы! С тобой все в порядке, Влад? Чего они там толкуют про какой-то прыжок?

– Все в порядке – я потом тебе расскажу, – уклончиво ответил Влад и сел на пригорке, потирая ногу, затекшую от долгого лежания.

– Ну как хочешь, – буркнул дракон и отключился, прежде чем человек успел ответить.

Влад с легким раскаянием понял, что дракон немного обиделся, но ему и вправду пока нечего было особо рассказывать.

Началось все так. Влад, простившись со своей законной женой, зашел за группу березок, растущих вокруг небольшого бугра, покрытого травой, сел на него и стал наблюдать за прыжками и беготней двух щенков, сосредоточенно пытавшихся поймать то свой хвост, то хвост своего напарника по беготне.

Маг должен был разрешить одну проблему, которая не давала ему покоя, мучила днями и ночами: как бороться с крысанами в воздухе? И все чаще он приходил к выводу – для этого нужно уметь летать.

Влад подозревал, что магия этого мира все равно должна была найти какой-то способ летать. Ну не может быть, чтобы никто никогда не задумывался над этой проблемой – человек во всех мирах всегда стремится в небо, придумывая все новые и новые способы уподобиться птицам – начиная с шара, наполненного дымом, и заканчивая крыльями, привязанными к рукам, и прыжком с колокольни. Вот только на Земле не было магии, а тут есть, вот почему этот путь в небо долженбыл быть гораздо более легким, без сложных машин и механизмов. Ну, скажем так: легким – относительно, прежде надо обладать способностями к магии. И тогда можно уже научиться летать.

Вот это и было главной задачей Влада в настоящий момент – научиться летать. Хотя бы попробовать это сделать…

Он улегся на спину, продолжая наблюдать за хороводом собак, и неожиданно, высвободив магическую руку, схватил одного из щенков и поднял в воздух под визг и вопли:

– И-и-и-и! Хозяин, хочу назад! Ай!

Влад усмехнулся и назидательно ответил:

– Вот будете хулиганить, побросаю вас в речку, чтобы охладились! Идите, побегайте вон там, подальше, погоняйте сусликов и не мешайте думать.

Щенки, опасливо оглядываясь на человека, отбежали на несколько метров, а маг, закинув руки за голову, расслабился, глядя в голубое небо. По нему плыли облачка, несомые легким ветерком, и Владу очень захотелось пощупать их поближе…

«Итак, что я имею? Невидимую руку, которая поднимает объекты, – думал он. – Изначальный посыл о том, что это именно «рука», сам по себе ущербен, поскольку рука предполагает то, что она куда-то крепится. А куда может крепиться магия? Только к объекту магии. Значит, если можно поднять что-то, любое что-то, значит, можно поднять и себя?»

Влад сосредоточился и представил, что огромная ладонь поднимает его вверх – выше, выше, выше… Оторвавшись от своей медитации, он вдруг заметил, что висит в воздухе на высоте пятиэтажного дома! Его охватил страх – как спуститься назад, что с ним будет?! От таких мыслей он тут же потерял контроль над «рукой» и с диким криком полетел вниз! Удар – темнота…

Влад сел, задумчиво поглаживая огромную лобастую голову Хантера, лежащую у него на коленях, Гера тут же бросилась и начала отталкивать своего родича от ласковой руки человека, а Влад усмехнулся: «Какими бы ни были собаки мутантами, гениальными, может быть, существами, но ласковая человеческая рука – высшая награда для этих псин».

Он похлопал их по бокам:

– Ну все, все, погуляйте – мне еще надо кое-что обдумать.

Собаки вновь занялись своим излюбленным занятием – поиском развлечений, мало чем отличаясь от некоторых людей, а Влад снова задумался:

«У меня получилось. Вот только что получилось? Я потерял контроль, стыдно признаться, от страха! Вернее, от неожиданности. Надо аккуратнее с такими вот экспериментами… Жаль, Макобера нет – он бы сейчас скакал от удовольствия, старый экстремист. Уж он бы налетался вдоволь, если бы смог… Итак, нужно четко контролировать свои действия и на этом этапе не допускать подъема выше… трех метров, к примеру. «Товарищ старшина, а крокодилы летают? – Ты сдурел что ли, Сидоров? Как могут крокодилы летать? – А товарищ полковник сказал – летают! Хм… ну летают, да, но низехонько-низехонько!» Вот так и мне придется – низехонько-низехонько, пока не научусь держать контроль. Если я разобью себе башку, никакая система регенерации не спасет. Начали!..»

Влад аккуратненько подхватил себя невидимой рукой и поднял на высоту трех метров – главное тут было не уронить себя, потеряв контроль от восторга, захватывающего дух.

Повисев в воздухе, прислушался к своим ощущениям – никакой особой нагрузки, никакой усталости – он мог бы висеть так, кажется, целые сутки. Влад усмехнулся: «Зеленушка не поверит! Он всегда говорил, что это невозможно так же, как самому себя вытащить из болота за шиворот… О, великий Мюнхгаузен, а я ему не верил! Вот будет драконам шлепок по носу – человек с помощью их, драконьей магии превзошел учителей!»

Влад опять потерял контроль, рассмеявшись, и с высоты трех метров плюхнулся на траву, успев спружинить ногами. Немного посидел, поругав себя, передохнул, потирая ушибленное колено, и вновь приготовился к полету. Теперь нужно было попробовать перемещаться в каком-либо направлении.

Маг аккуратно приподнял себя и завис в воздухе параллельно земле, потом представил, как «рука», поддерживающая его, медленно смещается вперед. Его тело, согласно пожеланию, поплыло, двигаясь над зеленым лугом, и тут он с размаху врезался в березу – выругался и плюхнулся на землю так, что у него захватило дух.

Из-под его живота прыснули бежавшие снизу собаки, весело взвизгнув, и потом, когда он оказался на траве, с шишкой на голове, кинулись попирать его лапами, облизывая лицо так, что он чуть не захлебнулся их липкой слюной.

– Тьфу на вас, лизуны! – Влад вытер лицо рукавом и притянул собак к себе – они пахли мокрой псинкой, лугом и чем-то далеким и забытым из детства. Похоже, они грызли перед выходом на прогулку мясную отварную косточку и этот запах остался у них на шерсти.

Шишка на голове быстро рассасывалась, ликвидируемая системой регенерации, и ему стало смешно – не так просто, оказывается, летать! Нужен жесткий контроль, нужно умение, а ведь просто летать недостаточно – надо еще и биться в воздухе, а это очень, очень сложно…

Влад в этот день сделал еще около пятидесяти попыток, десять раз свалившись в реку. Он на всякий случай норовил пролетать там, где падение не вызовет таких неприятностей.

В последний раз он уже уверенно несся над землей – мелькали деревья и трава. До абсолютного контроля еще далеко, но главное было сделано – он мог летать.

Спустившись на землю, Влад дождался запыхавшихся собак – по его прикидкам, он развил скорость не менее двухсот километров в час, так что они все-таки не успели за ним, хотя и неслись точно быстрее гепарда в момент атаки.

Хантер и Гера подбежали, встрепанные, усталые, и он с ехидцей спросил:

– Ну что, набегались? А может, еще побегаем?

– Хозяин нечестно! Хозяин прыгал! Есть хотим! Есть! – Картинка косточки с мясом и похлебки с овсяной крупой. – Съедим Зеленушку! Толстый, вкусный!

– Я вам дам «съедим Зеленушку», поганцы! – громыхнул дракон. – Когда эти демонские собаки научатся держать щит и не передавать все, что они думают, в открытое пространство? Наверное, никогда! Так и не дадут поспать!

– Хватит тебе спать, – насмешливо возразил Влад, – я тебе кое-что должен рассказать, ты будешь удивлен. Подымайся, сейчас я подойду к замку.

– Замучили вы уже – то Борислав гоняет со своими идиотами, то ты вот.

– Тебе уже дали драконера?

– Дали. Это тот болван, которого ты когда-то из маленького сопливца переделал в бойца. Теперь он мой драконер.

– Михась? Ух ты!.. А что, отличный парень. Тебе уже принесли булаву для хвоста? Тренируешься с ней?

– Тренируюсь. Вот что, давай не обо мне, а? Давай о том, что ты там такое интересное нарыл? Я же чувствую – тебя прямо-таки распирает от гордости за себя! Даже скрыть не можешь эмоции, так и сочишься самодовольством!

– Так есть из-за чего, – радостно парировал Влад. – Давай вытаскивай свой толстый зад, я кое-что тебе покажу!

– Толстый?! Как вы достали, ты и собаки! Сожрать вас, что ли?..

Влад подошел к огромному ангару, построенному для драконов. Он был утеплен, не имел окон – кроме маленьких остекленных прорезей вдоль всех стен наверху, под крышей – в драконьем доме были стойла, или места – непонятно, как их называть, – для ста драконов. Но пока что тут жили только два – Зеленушка и его подруга Радуга, наслаждаясь покоем и тишиной. Вернее, наслаждались ранее, пока тут не поселилась стая собак. Основные представители стаи, взрослые псы, вели себя тихо и мирно, целыми днями отсыпаясь, а ночами обходя дозором территорию вокруг замка, а вот два щенка-мутанта – это были настоящие шила в заднице всех, и людей, и драконов.

Они мародерничали по деревне, воруя кур и гусей, – уже приходили крестьяне с жалобами на то, что неизвестные рыжие лисы с огромными головами воруют у них птиц, и Владу приходилось платить им за потраву – всем было известно, что только у него живут такие головастые собаки с рыжей, как у лисы, шерстью.

Щены развивались не по дням, а по часам. Только недавно они могли лишь транслировать удовольствие или неудовольствие с помощью картинок, а к нынешнему времени эти мутанты уже знали многих людей по именам, обладали емкой памятью и острым умом. Их развитие находилось на уровне семилетнего ребенка, и они продолжали стремительно умнеть. Что касается физического состояния, они были размером с овчарку – поджарые, мускулистые, совсем непохожие на обычных щенков, которые едва-едва ковыляют по земле следом за своей матерью. Это были мощные, сильные звери с огромными зубами. Как сказал Зеленушка, своими челюстями они были похожи на маленьких драконов.

Влад подозревал, что они должны были развиться еще больше – примерно до размеров крупного дога, как их матери и отцы. Их родители изначально обладали паранормальными способностями, позволяющими общаться с хозяином мысленно, получать указания и докладывать об их выполнении – картинками в основном. Но детишки – совсем другое. Новая раса, которая, по велению магической силы Влада, образовалась из собачьих зародышей на стадии вынашивания.

Недовольный Зеленушка крупными шагами вышел из драконьего дома и устремился к Владу, ожидавшему его у восточной стены замка.

– Ну так что ты там изобрел? Как загонять до полусмерти этих наглых созданий, чтобы они пришли и брякнулись на подстилку, даже не задирая меня? Открой мне секрет, как ты умудрился их так умучить, я с удовольствием применю этот способ!

– А это уж как получится, – загадочно сказал Влад. – Смотри сюда!

Маг медленно поднялся над землей и завис перед мордой дракона. Тот вытаращил глаза, как будто увидел что-то такое, чего не может быть на белом свете, и молчал минуты три. Потом тряхнул головой, как будто отгоняя от себя наваждение, и сказал:

– Да, ты меня потряс, это правда. Только ты мог это сделать, больше никто. Соединение человеческой магии и драконьей. Сказать, что ты меня потряс, значит не сказать ничего! Выходит, ты пробовал летать, вот как ты загонял этих паршивцев? Я не могу ничего сказать… кроме того, что я склоняю перед тобой голову. – Дракон и правда слегка неуклюже поклонился, и чуть не врезал Владу макушкой в нос.

– Тише ты, громила! Чуть не зашиб великого мага! – расхохотался Влад и опустился на землю.

Дракон фыркнул, что у него обозначало смех, и сказал:

– Давно не видал тебя хохочущим. Обычно или ерничаешь, или тихо хихикаешь. Приятно видеть, что настроение у тебя улучшилось, да и есть отчего. Ты и правда великий маг, признаю это. Как бы я хотел уметь летать! Я понял так: ты поднимаешь сам себя магической рукой и относишь куда надо, так?

– Так. И это получается у меня все лучше и лучше.

– Я догадался. Никто, кроме тебя, этого сделать не сможет – видимо, надо владеть сразу и человеческой магией, и драконьей. А может, это у тебя оттого, что после удара молнии в твоем мозгу открылись какие-то каналы, позволяющие ему развиваться больше и больше, поэтому ты смог усовершенствовать свою «руку» до такого уровня, что сумел поднять сам себя. Понимаешь, никто, никто, за исключением тебя, не смог бы вынести, когда в голову переливают драконью магию. Она вам чужда, совершенно! У вас мозг другой! Так же мы бы не могли перенести человеческую магию – мы к ней просто не восприимчивы. В общем, я тебе завидую! Огромной, как этот замок, завистью. Ну да ладно, я рад за тебя. И еще: сообщаю, что сюда идут тридцать драконов, которые будут сражаться за тебя, против крысанов и всех, кого ты скажешь. Так что готовь стадо баранов, пировать будем!

– Это хорошая новость, – обрадовался Влад, – с тридцатью танками мы этих уродов раскатаем по бревнышкам! Когда они прибудут?

– Завтра, к полудню. Пока они собираются в одном месте, чтобы идти к тебе. Это молодые драконы, как я, которые видят перспективу в сотрудничестве с людьми. А кроме того хотят отомстить за гибель наших детенышей. Старики будут еще год собираться, решать, пока нас всех не передушат! Некогда ждать их окончательного решения, тем более что предварительное уже было принято. Не понимаю – чего они там еще собираются обсуждать!

– Молодец, Зеленушка! Передай своим соплеменникам: я буду им очень рад. Чувствую, грядут серьезные события.


– Госпожа Марьяна! Там у ворот отряд – одеты не по-нашему, требуют главного в клинике! – У дверей стоял Семен и, держась за косяк, кричал во внутрь дома, зная, что начальница отдыхает наверху.

– Кто такие? – настороженно спросила Марьяна, сбегая по лестнице вниз и застегивая на ходу рубаху и куртку. Было раннее утро, и она еще отдыхала после вчерашней работы.

– Я не знаю. Похоже, это викантийцы. Господин Влад предупреждал, что они скоро могут прибыть к клинике – все знают, что это его детище, так что… – Семен угрюмо смотрел в пол, не поднимая глаз на Марьяну.

Она досадливо поморщилась и буркнула:

– Ну знаю, знаю я, что он был прав и отсюда надо было уходить! Ну жалко же, столько труда, столько сил – и все прахом? Все бросить? Это же мой дом!

– Да, это ваш дом, – бесцветным голосом подтвердил Семен, – и у его порога враг. Дом можно построить заново, а вот людей не воскресишь.

– Да не смогут они нас взять! – с отчаянием в голосе воскликнула Марьяна. – И укрепления, и отряд бойцов, пушки, в конце концов!

– Викантийцы не смогут. Но если прилетят драконы, мы не выстоим. Вспомните, Пазин пал, а там был сам Влад, десятки пушек и несколько десятков магов. И все равно пришлось уходить. Ну да ладно, давайте вначале послушаем, чего они хотят сказать. А уж дальше будем решать, что делать.

Марьяна и Семен легко сбежали с крыльца и по каменной лестнице поднялись на стену. Пройдя по ней, они оказались над стальными входными воротами, проклепанными так, что заклепки составляли узор в виде звезды. Внизу ржали кони, на которых сидели смуглые люди – черноволосые, стройные, увешанные всевозможными амулетами и дорогим оружием.

Магиня перегнулась через бортик и спросила:

– Кто меня искал? Кто вы такие и что хотите?

– Ты главная тут? – без предисловий взял инициативу в свои руки один из всадников, плечистый мужчина лет сорока пяти в богато украшенной красной шелковой рубахе и затейливом головном уборе, похожем на свисающий с головы платок.

– Я главная, и что?

– А то, что эта самая клиника переходит в собственность императора Викантии, в уплату за ущерб, нанесенный Владом, владельцем этого заведения, городу Вентрии. Вы будете обязаны бесплатно работать, пока не выплатите этот долг, а если вы не успеете выплатить его при жизни, это будут делать ваши дети!

– И велик ли долг? – осведомилась Марьяна, кивком головы отправляя стоявшего с ней рядом охранника подымать людей на стены – было явно видно, что без боя тут не обойдется.

– Долг составляет сто миллионов золотых!

– Дорого вы цените ваш городишко. И вы что, думали: вот придете, мы откроем ворота и пойдем в рабство? Мне просто интересно, на что вы надеялись, когда ехали сюда, в такую даль?

Командир викантийцев побагровел от ехидного тона женщины и злобно ощерился:

– Ты, сука, не откроешь ворота – мы возьмем эту крепостишку приступом, и вам точно не поздоровится!

– Много вас таких приходило, – усмехнулась Марьяна, – и где они теперь? Вон в том лесочке похоронены! И вы туда же хотите?

Краснолицый кивнул своим людям, свистнула стрела и отразилась от защитного поля Марьяны, выбив стальным наконечником искры из булыжника рядом со стоящим неподалеку Семеном. Тот махнул рукой, и стрела полетела уже к командиру викантийцев, отскочила от его защитного поля и рикошетом ударила в лошадь под ним, ранив ее, – лошадь сделала «свечку», выбросив всадника из седла.

На стенах крепости засмеялись, глядя на позор пришельца, а тот молча встал, припадая на одну ногу, и, отряхнув свою щегольскую рубаху, медленно и с расстановкой сказал:

– Ты умрешь. Мучительной, страшной смертью. Я сниму с тебя кожу, а потом удушу твоими же кишками, тварь.

Марьяна промолчала и тихо спросила Семена:

– Как думаешь, сколько их тут?

– Не меньше тысячи. Так-то они нас вряд ли смогут взять – мы кусачие, но, если драконы… в общем, отправляйте письмо господину Владу – он точно тут понадобится. Или подождем пока?

– Подождем. Посмотрим, что они будут делать.

– Да что делать? Сейчас начнут рубить лес, готовить лестницы. Я заметил, у них много людей с амулетами. Или у них вообще такие богатые воины и много магов, или к нам послали самых лучших – тогда это делает нам честь!

– Плевала я на эту честь! – выругалась Марьяна. – Не вижу другого выхода, кроме как уничтожить их и быстренько отсюда бежать.

– Очень разумное решение, – серьезно сказал Семен, а Марьяна подняла на него глаза, ища насмешку, но, не найдя ее, еще больше разозлилась и пнула ногой бортик на стене, ушибив ногу, после чего она пришла в совершенно отвратительное состояние духа.

В течение двух часов слышался стук топоров и скрежет пил – викантийцы основательно готовились к штурму. Вдалеке Марьяна увидела телеги и поняла – это не какая-то случайная акция, эти люди со всем обозом шли сюда не менее чем месяц, а скорее всего, полтора. С того времени, как был захвачен Пазин, прошло именно столько времени, а значит, первое, что они сделали, – отправились вслед за Владом, предполагая, что он может тут находиться, ну а если его тут не окажется, то нанести источнику его благосостояния как можно больший урон. Все так, как и говорил Влад. Марьяна кусала себе губы в расстройстве из-за того, что его не послушалась.

Она ушла со стены в свой дом и замерла в раздумьях, оглядывая стены, потолок, печь с изразцами, лестницу, ведущую наверх, в спальню, – было так жалко все бросать…

Марьяна встала, подошла к столу, где стояли письменные принадлежности, взяла небольшой листок, подумала, обмакнула перо в чернила и написала:

«Привет Влад!

К моему стыду, ты был прав – нас осадили викантийцы. Требуют, чтобы мы отрабатывали долг за уничтоженный тобой город. Ясно, что это предлог, они ищут тебя и хотят навредить тебе. Нам надо уходить, но теперь поздно – нас обложили со всех сторон. Их около тысячи человек, они хорошо вооружены и готовят штурм: строят лестницы и, наверное, баллисты. Мы продержимся, если не будет летающих драконов, но без тебя, похоже, не обойдемся.

Марьяна».

Магиня завязала свиток, положила его на стол, немного подумала и телепортировала его Владу – он завел специальный столик для получения корреспонденции и показал его Марьяне, чтобы она знала, где окажется ее письмо – в противном случае она бы не смогла отправить свиток куда надо.

Отправив послание, она резко встала и пошла в спальню, к сундукам с запасами одежды и оружия.

Марьяна переоделась, выбрав непробиваемое белье, взяла перевязь с молекулярным мечом, встряхнула копной каштановых волос, отгоняя дурные мысли, и пошла на крепостную стену…

Семен стоял, внимательно вглядываясь в лес, в котором обосновались враги. Он оглянулся на звук шагов Марьяны с вопросом в глазах, и она согласно кивнула:

– Я отправила письмо о помощи. Думаю, скоро Влад будет тут.

– Скорее бы, – рассеянно заметил Семен. – Это не дружина Савалова, это регулярные отборные войска Викантии, испытанные в боях и бесстрашные. У них, если струсил один, казнят всю десятку, а если десятка – казнят сотню. Поэтому викантийцы не бегают с поля боя, а дерутся до последнего солдата. Мы сталкивались с ними на пограничье – бьются они как демоны. Большинство из них защищены амулетами – я заметил. Ребятам уже сказал об этом, придется бить их практически в ближнем бою.

– Ну наши тоже не промах, и амулеты у всех, а силой и скоростью превосходят этих солдат, а кроме того у нас есть пушки! Вот наше главное оружие!

– Пушки – это все хорошо, конечно, но одними пушками ничего не сделать, осада Пазина это уже показала.

Медленно тянулось время – прошло не менее пяти часов с тех пор, как прошли переговоры между захватчиками и Марьяной, наконец она, взволнованная, подошла к Семену:

– Что-то застыло все – и враги медлят, и Влада нет до сих пор! Как ты думаешь, почему викантийцы не нападают?

– Думаю, плохо дело, – угрюмо ответил Семен. – Похоже, подмогу ждут. Как бы их крылатые друзья не пожаловали. От столицы напрямую верст семьсот, может, даже меньше, скорость драконов очень велика, а вызвать их – передать свиток, это умеет каждый маг.

Еще полчаса прошло в тревожном ожидании, потом послышались крики:

– Летят, летят! Смотрите! И Марьяна увидела на фоне голубого неба стаю «птиц», на спине каждой из которых виднелись две черные точки.

Ее сердце упало – Семен был абсолютно прав, и она с тоской повторяла и повторяла про себя: «Влад, Влад, ну где же ты наконец!»


– Держи строй! – покрикивал Борислав, поглядывая на идущих тяжелой рысью драконов. – Эй ты, Арсен, какого демона ты так плохо натянул подпругу? Она же ему натрет под лапами! Ну что ты за идиот такой?! Будешь наказан по приезде домой!

– А я что сделаю?! Черноспин надувает живот, когда я ему подпругу кладу, показывает, что его она душит! А теперь я виноват?!

– Зеленушка, скажи своему подчиненному, что он болван! Когда подпруга натрет ему кожу под лапами, вот он тогда попляшет! Вот что за напасть – кожа-броня, которую не пробить и стрелой, и натирается каким-то ремнем! Ты мне не объяснишь, как это так может быть?

– Нежная кожа, – фыркнул дракон, – нежные существа. Скажу Черноспину.

– Кстати, скажи еще, чтобы активнее учился произносить человеческие слова – одних картинок для общения мало. Хорошо хоть человеческую речь понимает…

– Мы все понимаем вашу речь, – парировал Зеленушка, – а вот выговаривать ваши корявые звуки нам трудно – глотка не такая.

– Ну ты-то давно уже научился! А он чего не может?

Дракон фыркнул:

– Я – особый дракон, самый умный, самый сильный, самый красивый…

– И самый хвастливый! – парировала его подруга Радуга, щелкнув его хвостом по непробиваемому боку.

– Ладно, переходим к учениям! Цепью. По трое – пошли!

Драконы, которым Зеленушка передал приказ, с ходу развернулись в цепь по три. Работа звеньями была гораздо эффективнее – два дракона шли вперед, уничтожая все впереди себя, а идущий сзади внимательно следил за их тылами и обеспечивал прикрытие от фланговой атаки, ну а в случае ранения одного из передних – должен был его заменить.

На спинах драконов, в специальных седлах, сидели арбалетчики с запасом стрел. Это были специально подготовленные, тренированные бойцы, при вступлении в бой они обеспечивали прикрытие драконов от подкравшихся врагов. Как ни крепка кожа тираннозавров, но тяжелое копье, огромная стрела из катапульты или камень из баллисты – все это могло ранить их и даже убить.

Вдалеке, между стволов, промелькнула темная фигура, Борислав усмехнулся: «Влад опять тренируется, как бы шею не сломал или голову не разбил».

А вообще выглядело это очень красиво: человек в темной кожаной одежде, проносится между деревьев, и кажется, будто по ним проходит коса – слетают верхушки, падают срубленные стволы в руку толщиной…

Маневры продолжались уже больше восьми часов, когда Борислав заметил скачущего к ним всадника. Это была Амалия. В своем боевом наряде, с мечом, она мчалась во весь опор, а ее лошадь роняла пену с губ.

«Загонит, зараза, лошадь!» – выругался Борислав и поспешил навстречу, он знал, что зря Амалия так скакать не будет, значит, случилось что-то очень серьезное.

В этот раз они ушли на маневры за двадцать верст от замка, чтобы в условиях, максимально приближенных к боевым, испытать драконов. Так что девушке пришлось скакать не менее получаса. Влад тоже заметил спешащую Амалию и, пронесясь над строем драконов, приземлился перед ней и подхватил под уздцы ее тяжело поводящего боками коня.

– Арсен! Взять коня и поводить его по кругу, иначе может надорвать сердце! – приказал Борислав и кинул поводья подбежавшему бойцу.

Амалия ловко соскочила с коня, протянула Владу свиток:

– Извините, я распечатала. Там печать Марьяны, и я подумала, что-то случилось. Письмо пришло утром, но меня не было в замке, а потому посмотрела только полчаса назад.

Влад рассеянно кивнул, развернул свиток и несколько секунд читал – его лицо изменилось:

– Клинику осадили. Срочно надо лететь туда. Предупреждал же ее… э-эх-х!

– Собираем отряд бойцов?

– Я хочу попробовать переправить драконов через портал. Только не знаю, смогут они пройти через него или нет. Наша магия на них не действует – может, и портал тоже не сработает? Впрочем, портал – это канал, прокол в подпространстве. Я же не на драконов воздействую, а на пространство – надеюсь, сработает…

Влад спохватился: какого рожна он бормочет – надо пробовать, а не устраивать научные диспуты!

– Зеленушка! На клинику напали. Я хочу переправить всех вас к месту боя. Вы как, готовы?

Дракон помолчал, потом ответил:

– Мы сомневаемся, что получится. Ты же знаешь, на нас ваша магия не действует. Давай вначале попробуем сделать перенос, например, вон к тому дереву. Картинка: береза на бугре справа от Влада.

– Верно. Заодно я попробую, смогу ли переправлять такой вес. Давай!

Впереди Влада возникло огромное зеркало размером почти с дракона, из которого били мощные молнии.

Драконы и драконеры отбежали назад, пригнув головы и отпрыгивая от молний, а Зеленушка, оставив драконера Михася сидеть на спине с зажмуренными глазами, смело рванулся к «зеркалу»… и появился у дерева, выскочив из «зеркала»-близнеца с той стороны. Влад отпустил портал, проход закрылся, а дракон через минуту подбежал к нему и с явным удовольствием сказал:

– Я первый дракон, перешедший через портал. Теперь все будут знать, что я первый!

Влад усмехнулся и, обернувшись к остальным драконам и бойцам-драконерам, громко сказал:

– Слушайте меня все! На клинику совершено нападение викантийцев, там идет бой, и гибнут наши люди! Вы видели, что дракон может проходить через портал, и с ним ничего не случилось, как и с его драконером! Сейчас я открою портал в район клиники, вы выскакиваете из него на той стороне, отбегаете и ждете всех остальных. Отбегать сразу – вряд ли кому-нибудь хочется получить на башку задницу дракона. Вы все вооружены, болты для арбалетов есть, мечи есть, вот и будет ваше первое боевое задание. Слушайтесь командиров! Хочу, чтобы вы все выжили! Итак, готовьсь, начали!..

Влад открыл портал, и драконы стали один за другим в нем исчезать. Последними ушли в проход Амалия и Борислав, а за ними прыгнул Влад…


– Огонь всем пушкам! Бей книппелями! Берегись драконов! – вопил Семен, сбрасывая со стены очередной кусок мяса, ранее бывший викантийцем.

Как выяснилось опытным путем, амулеты защиты от ударов у них имели около тридцати процентов бойцов – все-таки это штука непростая, дорогостоящая и требующая зарядки. Пушки не дали ожидаемого эффекта при атаке викантийцев – те знали, как они работают, и перебегали мелкими группами, так что урон им был нанесен совсем небольшой.

Марьяна стояла на стене вместе со всеми и усиленно работала мечом, думая между ударами: «Почему до сих пор они не пускают драконов?»

Как будто отвечая на ее мысли, за леском хрипло заревели летающие монстры и друг за другом стали подниматься в воздух. Они покружили над лесом, видимо дожидаясь остальных, и боевым строем понеслись к клинике.

Викантийцы сразу отхлынули от стен, как бы предоставляя возможность аштарийцам отличиться в бою, а защитники крепости замерли в отчаянном ожидании – сейчас кто-то погибнет!

Неожиданно драконы не стали пикировать на стены крепости, а закружились над избами, лечебными корпусами, устроив что-то вроде хоровода. В руках у их всадников задымились какие-то предметы и скоро полетели вниз, оставляя за собой тонкую струйку черного дыма.

Удар – крыша избы вспыхнула чадящим огнем! Еще удар! Еще! Еще! Дома в периметре клиники горели все ярче и ярче. Люди, персонал и бойцы, кинулись тушить, и тут в них посыпались с высоты небольшие стальные дротики с оперением, которые вонзались в их тела и головы, калеча и убивая.

Закричали раненые, к ним устремились лекари, а дождь из дротиков все не прекращался. Драконы летали слишком высоко для того, чтобы достать их из лука, и слишком быстро перемещались, чтобы в них можно было попасть из пушек. Конечно, дротики отражались защитными полями магов и амулетами бойцов, но не весь персонал был защищен таким способом, и сразу же появились убитые и раненые.

Люди врывались в горящие дома, выносили вещи, и Марьяна приказала:

– Прекратить! Еще не хватало, чтобы кто-то погиб из-за перины или тулупа! Все на защиту стен!

Ее приказ прозвучал как раз вовремя – воздушные наездники, исчерпав запас дротиков, улетели на своих чудовищах за лесок, а пока люди бегали вокруг горящих изб, противник совершил перегруппировку, отведя войска, и теперь тихонько снова выдвигался на боевые позиции, пользуясь тем, что защитники крепости отвлеклись на драконов.

Марьяна с ужасом увидела, как издалека тянут несколько пушек, приделанных на лафеты с колесами. Эти пушки были длиннее, чем те, что имелись у клиники, и похоже – большего калибра.

Женщина вспомнила, как Влад рассказывал ей о пушках, захваченных врагом в Пазине, и поняла, что это они и есть.

– Семен, смотри, – дрогнувшим голосом сказала она и показала на движущиеся лафеты.

– Этого и следовало ожидать, – буркнул Семен. – Я как только услышал, что в Пазине захватили орудия, понял – хана. Они точно приползут к нам. Теперь держись!

Он побежал по стене, предупреждая людей и отдавая команды, а маги на пушках попытались достать до вражеской батареи из своих орудий, но увы – одна из пушек разорвалась, не выдержав напряжения в камере расширения, и чуть не убила свою обслугу осколками ствола. В отличие от пушек Пазина, стволы этих орудий не были укреплены магически – все как-то забыли об этом…

Зато вражеские были в полном порядке. Рявкнув, пять орудий выпустили чугунные ядра почти прямой наводкой. Ворота крепости жалобно загудели от ударов и пошатнулись, а запирающий их брус треснул под напором.

Семен помчался вниз, собирать весь отряд охраны и организовывать баррикаду, когда последовал еще один залп. Ворота не выдержали страшных ударов – одна створка сорвалась и повисла на петле, грозя придавить подбежавших бойцов.

Огонь пушек сместился, и ядра начали бить в стены крепости, отзывавшиеся глухим гулом. В основном они приходились в те месте, над которыми стояли пушки, как бы подрубали под ними опоры.

– Часа два продержатся, а может, и меньше, это зависит от того, как делали кладку каменщики, – угрюмо сказал Семен, выглядывая между зубцами на стене, – или от того, как они усилят выстрелы. Драконы пока не полезут к нам – видать, Влад их научил уму-разуму, не хотят зря рисковать.

– А зачем они сожгли клинику? Смысл какой? Зачем они вообще прилетели, раз не лезут в бой?

– Смысл какой? Да простой: теперь нам негде прятаться, нечего есть. Клиники больше нет… Долго мы тут теперь не продержимся. Дело Влада уничтожено. Почему в бой не лезут? А зачем себя подставлять? Это же аштарийцы хитрозадые, всю жизнь за них кто-то отдувается! Если викантийцы не смогут одолеть, они поддержат. А так – отдыхай и набирайся сил. Уходим со стены! – неожиданно крикнул он. – Все уходим вниз! Ну что, госпожа Марьяна, похоже, наш последний бой настал – умрем красиво, а? Заберем с собой побольше этих ублюдков!

– Погоди прощаться – все равно Влад прилетит!

– Прилетит, – горько усмехнулся Семен. – Главное, чтобы отомстил за нас.

Они сбежали с шатающейся под ударами ядер стены, и Семен обратился к бойцам, ожидающим его внизу:

– Слушайте все! Помощь скоро придет, но нам надо держаться, сколько сможем! Вы сильнее, быстрее их, защищены амулетами. Они тоже защищены амулетами, но не все! А если и защищены – ваша тактика должна быть такова: пробиваете их защиту плавным медленным уколом – поле его не держит, или же вступаете в ближний бой и сворачиваете им головы. Можно еще бросать их о стену, о землю, а потом добивать. Защита удар держит, но голова сотрясается, и человек теряет сознание – тут его и бей! Осторожно, отбегай!

Стена, уже треснувшая под ударами пушек, выбросила облако пыли и рухнула, открыв глазам защитников крепости стоявшие в боевой готовности отряды захватчиков. Марьяна поняла, что первые бои, когда они с лестницами просачивались к стене клиники, были просто разведкой боем, чтобы определить боеготовность и количество защитников. Теперь викантийцы знали, что им противостоит десяток магов и сорок бойцов. Остальные – обслуживающий персонал – не в счет, это обычные люди. Настоящих, модифицированных бойцов было всего сорок человек – против тысячного войска Викантии и пятидесяти драконов.

Еще с полчаса пушки добивали стену, превращая ее в груду щебня, и наконец канонада стихла.

– Сейчас пойдут! – крикнул Семен. – Держитесь, помощь прибудет! Маги, взбирайтесь на остатки стены и оттуда разите их молниями! Бойцы, держите проломы в стене и ворота! Все из персонала, кто умеет стрелять из луков или арбалетов, за ними, на стену! Приготовились!

Пушки врага уничтожили не всю стену – они сделали огромные проломы, обрушив те места, где на турелях были укреплены орудия обороняющихся, выведя их из строя, да разбили ворота, прокладывая дорогу штурмовым отрядам.

Марьяна была уверена, что в первых рядах пойдут самые опытные бойцы – с амулетами, с тяжелыми мечами и мощной броневой защитой – так оно и вышло.

Линия противника нахлынула, как приливная волна, и все сосредоточились только на одной мысли: не дать врагу войти за периметр. Марьяна рубила, колола, бросалась на врагов, как кошка, ломая им шеи и швыряя их об землю, будто мячи, но захватчиков не убывало, натиск нарастал, – что могут сорок человек, даже сверхсильных и умелых, против тысячи? Но они могли.

Они стояли в проломах, и как волны разбиваются о причал, так вражеские отряды разбивались о защитников клиники, яростно обороняющих свой сожженный дом. Однако и среди них появились потери. Бойцы, то один, то другой, падали с ранами, колотыми и резаными – враг тоже прекрасно знал тактику боя с амулетами, и сколь бы ты ни был ловок, но, если вокруг тебя десятки, сотни противников, пытающихся добраться до твоего тела даже ценой своей жизни, все равно кто-нибудь да достанет.

Через пятнадцать минут боя на ногах осталось около двадцати человек, с трудом сдерживающих натиск викантийцев. Остальные лежали на земле – то ли раненые, то ли убитые…

Марьяна в отчаянии махала мечом, пытаясь достать очередного врага, когда вдалеке ей послышался гром, как будто ударили молнии, и она закричала в радостной надежде:

– Влад! Влад прилетел! Держитесь, сейчас все будет хорошо!

Ей даже не пришло в голову: а что сможет сделать один человек, даже если и такой могущественный, как Влад? Но она истово верила в то, что он сможет все. Ведь он всегда выкручивался из любых ситуаций, так почему сейчас не разобраться с этой?


Влад привычно вывалился из подпространства и замер на секунду, приводя свою закружившуюся голову в порядок. Драконы уже становились в боевой строй, подгоняемые ревом Зеленушки и басовитыми криками Борислава. Драконеры изготовили к бою свои арбалеты – садиться на драконов они не стали – расстояние небольшое, незачем. Влад телепортировал их на лужок возле ручья, в километре от клиники, чтобы их прибытие не было замечено и можно было изготовиться к бою.

В тихом предвечернем воздухе было слышно, как возле клиники кричали люди, как звенят клинки, и Влад понял: они чуть было не опоздали.

Драконы уже построились и рысью, втаптывая в землю сочную траву, поднявшуюся после недели проливных дождей, понеслись вперед. Это было похоже на танки, устремившиеся в атаку на врага. Драконеры побежали следом, едва успевая за своими драконами – те неслись, если и помедленнее лошадей, то только потому, что их сдерживали люди, «ковыляющие» сзади.

Через пару минут открылось место битвы, и Влад с болью в сердце увидел, что стена клиники проломлена и масса врагов затопила проломы, подобно муравьям-легионерам, сжирающим все на своем пути.

Его обнадеживало только то, что он слышал звуки боя на территории клиники, и это вселяло уверенность, что Марьяна и остальные еще живы. На остатках стен крепости он заметил магов, от рук которых исходили синие молнии – они били по толпе, выкашивая в них проплешинки, тут же занимаемые новыми штурмующими. По магам тоже велся огонь, и на глазах Влада один из них упал – то ли оступился, то ли получил стрелу в грудь, растратив запасы Силы на отражение атаки и свою защиту.

Штурмующие наконец заметили атаку драконов Влада, загалдели, отхлынули от почти захваченной крепости и стали перестраиваться в боевой порядок.

Драконы тоже разделились на тройки, и Борислав приказал:

– Близко не подходить! Только на расстояние плевка! Заходите с той стороны, откуда дует ветер!

Драконы сделали небольшую дугу и стали наступать на ощетинившееся тяжелыми копьями войско. Приблизившись, они начали фыркать, выпуская из ноздрей желтоватые облака, похожие на дым, которыми, со скоростью полета стрелы, накрыло сначала первые ряды, а затем и остальных викантийцев.

Это произвело страшный эффект – мельчайшие капельки ядовитой едкой жидкости стали разъедать то, на чем они оседали, причем с такой скоростью, что одежда просто задымилась, а броня стала покрываться рыжим налетом. Надо сказать, что открытые части тела противников претерпели еще более страшные изменения: кожа у людей начала слезать, глаза побелели и стали лопаться, а те, кто случайно вдохнул ядовитый туман, катались по земле, хватаясь за горло и за грудь и выкашливая темную кровь. Разом было уничтожено не менее трех сотен солдат. Не спасали ни амулеты, ни одежда, ни броня.

Прозвучал приказ, и все оставшиеся в живых викантийцы побежали прочь от крепости, преследуемые драконами и драконерами, которые стреляли по бегущим врагам. На сей раз драконы изменили тактику: они плевали сгустками яда, сбивая викантийцев с ног, по одному-два человека, и уничтожая их так же верно, как если бы стреляли в несчастных из ружей и пистолетов.

Влад тоже бросился в погоню, когда сзади послышался голос Марьяны:

– Пушки! Там пушки!

Влад все понял и закричал, усилив голос магией:

– Всем стоять! Разбегаемся! Там пушки! Они ведут нас на пушки! – Но было поздно. Викантийцы по команде командира разом бросились на землю, и грянул орудийный залп. Выстрелили книппелями.

Драконы с разгону нарвались на артиллерийский удар. С ходу упали два – одним из них, как с ужасом и отчаянием увидел Влад, была Радуга. Вторым – Черноспин, который не любил надевать подпругу…

Книппелем Радуге практически снесло полголовы. Она лежала, подергиваясь, и умирала на раздавленных ею викантийцах. Черноспину ударом ядра оторвало ногу, и он попытался отползти, заливая кровью место боя, когда еще один залп буквально изрешетил его, превратив в груду изорванного мяса.

Этот выстрел не достиг других драконов – они прыснули в стороны, все, кроме Зеленушки, который бросился к своей подруге и застыл над ней, как памятник на могиле.

– Уходи! Зеленушка, уходи! – крикнул Влад по мысленной связи, но дракон как будто его не слышал, замерев в горестном оцепенении.

Влад уже видел, как обслуга пушек лихорадочно забивает новые заряды в стволы – все происходило как в замедленном действии, – но маг опять переключился на сверхчувственное восприятие событий. Он выбросил из головы все лишние мысли – горе, страх за близких, за Зеленушку, за Марьяну, убрал гнев и ярость – оставил лишь холодное сосредоточение и, как черная молния, рванулся вверх, выхватывая меч из ножен.

Налетев на пушкарей, он в секунды изрубил в капусту расчеты орудий и взялся за трех магов, командовавших артиллерией. Они пытались сбить его молниями, фаерболами, заморозить и еще что-то, но он методично ловил их и сворачивал головы голыми руками. Да, он имел возможность их захватить, заставить служить себе, но как бы он после всего случившегося смог общаться с ними – с теми, кто убил двух его драконов? Ведь это они убили подругу Зеленушки. Смерь им! Только смерть!.. И он убивал.

Через десять секунд после того как Влад закончил уничтожение пушечных расчетов, он поглядел на поле, где залегла армия викантийцев, и увидел, что там была бойня.

Озверевшие драконы, не обращая внимания на раны, наносимые тяжелыми копьями, рвали и топтали викантийцев, мстя за гибель своих родичей. Захватчики ничего не могли с ними поделать: попасть под ноги дракону – это все равно что угодить под танковые гусеницы. Мечи и сабли их не брали, стрелы не пробивали шкуру, и только тяжелые копья с листовидными стальными наконечниками могли нанести им раны, да и то при прямом ударе или так, чтобы дракон сам наткнулся на такое копье, упертое древком в землю.

Через пятнадцать минут войско врага было частично потоптано, а частично рассеяно – в живых осталось хорошо если человек двести.

И тут из-за леса поднялись – до сего момента скрывавшиеся – крысаны с наездниками. Влад заметил их только тогда, когда на драконов посыпались дротики, вонзающиеся в их прочные шкуры.

Дротик, брошенный с большой высоты, тяжелый, стальной, обладал гораздо большей пробивной способностью, чем стрелы, так что некоторые из них пробивали драконью шкуру и вонзались довольно глубоко, как видел Влад, причиняя драконам сильную боль. А еще существовала опасность, что дротики попадут кому-то из драконов в глаз… Что может быть для дракона страшнее, чем слепота?

Крысаны как будто радовались мучениям их извечных врагов. Летая в вышине, они радостным ревом оповещали о своем присутствии.

Влад выругался, и «свечой» устремился вверх, набирая высоту – он направился на встречу с чудовищами.

## Глава 13

Влад ввинчивался в воздух так, что казалось, будто он его вспарывает, как консервным ножом. Крысаны с сидящими на них наездниками приближались, становились все крупнее, и уже были видны их похожие на кошачьи морды с оскаленными в реве белыми треугольными зубами.

Всадники весело смеялись, переговаривались между собой и гортанно кричали, подбадривая друг друга и радуясь меткому попаданию, когда один из дротиков вонзался в какого-нибудь тираннозавра. Наконец один из них повернул голову и вытаращил глаза, не поверив в то, что увидел. Он громко закричал, указывая пальцем на Влада, и крысаны, сделав маневр, развернулись в сторону мага, пытаясь атаковать его всеми возможными способами.

Получалось это у них плохо. Влад не был относительно неподвижным крупным наземным объектом, таким, как тираннозавр, он был верток, а самое главное – мог менять направление так, как ему заблагорассудится, ведь он не зависел от крыльев, а вот крысаны без крыльев – все равно что сухопутный дракон без глаз.

И Влад ударил по тому, что было у них самым важным, – по крыльям.

Осмотревшись, он сориентировался и выбрал тактику: разогнался, как ракета (ускорение зависело только от того, выдержит ли его мозг такие перегрузки), и, взяв обеими руками молекулярный меч, рубанул ближайшего крысана по крылу. Увернувшись от его страшных зубов – зубы клацнули, изогнулась шея чудовища, но мимо, – маг пронесся рядом, свистнув мечом в воздухе.

Крысан, накренившись, как подбитый бомбардировщик, пошел к земле, заваливаясь на бок и сопровождая свое падение ревом и криками наездников, прикрепленных к его телу прочной системой ремней.

Остальные всадники загалдели, и во Влада полетели болты из арбалетов и стрелы из луков, на которые он обращал внимания гораздо меньше, чем на капли летнего дождя, начавшего слегка моросить над полем боя.

Удар! Очередной крысан закувыркался к земле. Еще удар! Еще! Вот вам за драконов! Вот вам за Радугу! Вот вам за Черноспина!

Разум Влада был ясен и холоден, как памирский ледник. Он носился между «летающими крепостями» и разил, разил, разил, отмечая краем сознания, как на земле, поняв, что происходит, разъяренные драконы гонялись за ранеными крысанами и буквально втаптывали их в землю, разрывая на куски.

Вся ярость, вся боль драконов, вся их многотысячелетняя ненависть к крысанам вылилась в этом торжестве мести, и раненые крылатые чудовища вместе с их наездниками после нападения тираннозавров выглядели так, как будто по ним прошелся асфальтоукладчик, да еще перед этим бригада дорожных рабочих лопатами изрубила их на куски.

Через пятнадцать минут в воздухе осталось уже менее половины аштарийцев. Оставшиеся в живых поняли, что пора делать ноги, и рванули в сторону столицы.

Увы, Влад мог развивать буквально космическую скорость, тогда как крысаны – не более чем скорость утки или гуся, а потому он настигал их и рубил, рубил, рубил… Внизу бежали драконы, которые настигали раненых чудовищ – их хорошо было видно, когда они кубарем или кренясь падали с неба, – и убивали своих обидчиков.

Последние крысаны, сделав правильный вывод, разлетелись в разные стороны, рассчитывая, что хоть кто-то останется в живых, но и тут им не удалось уйти – при скорости Влада, равной скорости реактивного истребителя, он успевал добивать и их. Скоро в небе не осталось никого, кроме самого мага и ворон, собирающихся на свой праздничный ужин – попировать на трупах, поклевать глаза и лица погибших бойцов, ведь что может быть вкуснее для падальщиков, чем свежий труп на поле боя?

Влад завис в воздухе и осмотрелся – он отлетел от клиники километров на десять, преследуя летающих чудовищ, – взял направление и помчался обратно, наращивая скорость. Предстояло завершить дела в клинике и узнать наконец, что сталось с его друзьями.

Разогнавшись так, что внизу полосой замелькали деревья, Влад минуты через две уже был у клиники. Он приземлился возле ее ворот, или вернее – возле того, что когда-то было воротами.

Проход был буквально завален трупами, видно было, что защитники клиники держались до последнего. За воротами, на площадке, оставшиеся в живых охранники крепости рядами выкладывали трупы своих убитых товарищей.

Погибло процентов шестьдесят обитателей крепости, и большинство из них были из числа обслуживающего персонала. Охранников среди убитых тоже хватало. Задавленные массой штурмующих, при всем желании они не могли применить свою сверхскорость и силу, да и регенерация тоже не помогала – если тебе отрывают голову, какая тут регенерация. Раненые были уже вылечены и, как и все остальные, разбирали завалы, вытаскивали трупы, опознавали и складывали их вдоль стены.

Марьяна, устало облокотившись на обломки стены, стояла и смотрела на происходящее.

– Ты все-таки пришел и спас нас… жаль, что не раньше, – вяло отреагировала она на приход Влада.

– Я не мог раньше – мы были на маневрах с драконами. Как только получили письмо, сразу пошли в портал. Кстати, а где Амалия? Она принесла письмо и ушла со мной и Бориславом в портал. Ты ее не видела?

– Видела, когда она билась с той стороны, потом не видела.

– С тобой все в порядке, Марьян?

– Нет. Со мной не все в порядке, – безжизненным голосом сказала магиня, – я не послушала тебя, и вот результат – десятки трупов наших людей и два трупа драконов. Мне хочется умереть.

– Перестань сейчас же говорить такие вещи! Это война, и на ней гибнут! – рассердился маг. – Никто не застрахован от ошибок! Ты должна взять себя в руки и обеспечить отход из клиники. Соберите все нужные вещи, деньги – они тоже очень пригодятся. Соберите все пушки, что остались целы, ядра, все уложите в кучу – будем перевозить в замок. Займись делом, а не ной тут, как девчонка! Тебе больше ста лет, должна же соображать, как взрослая баба, а не как ребенок!

– Спасибо, – благодарно кивнула Марьяна, – ты встряхнул меня. И правда, чего это я разнюнилась? Надо дело делать, а оплакать умерших успеется!

– Хорошо. Вижу, ты взяла себя в руки. Займись всем, что я сказал, а мне предстоит утешать убитого горем дракона. Да и мне хочется плакать, если честно, он ведь мой друг…

Влад повернулся и зашагал на поле перед клиникой, где лежали тела Радуги и Черноспина. Возле них уже толпились драконы, видимо что-то обсуждая, и стоял Зеленушка, по-прежнему застывший как монумент над телом своей подруги.

Влад осторожно подошел сзади, постоял и, чувствуя, как у него щиплет в глазах, сказал:

– Зеленушка! Я тебе очень, очень соболезную. Ты мой друг, и Радуга была мне очень дорога. Прости меня, что я вовлек вас в эту войну, это я виноват, что она погибла…

Дракон долго молчал, минуты три, не меньше, потом медленно сказал, цедя каждое слово:

– Да, ты мне друг. И ты не виноват. Она сама выбрала свою судьбу, как и все мы. И теперь я вижу, как мы были правы, когда связались с тобой. Нельзя в нынешнем мире оставаться в стороне, род погибнет. Ты сегодня хорошо побил крысанов, мы все тебе благодарны за то, что ты дал нам возможность отомстить… и спасибо тебе за добрые слова о Радуге. Она всегда уважала тебя… А теперь иди к своим людям, мы будем прощаться с нашими товарищами. Когда простимся – я тебя позову.

Влад помолчал, потом повернулся через плечо и пошел к своим солдатам, стоявшим возле Борислава.

Драконер Черноспина плакал навзрыд, лежа на земле, и бил кулаками по твердому, утоптанному множеством ног покрытию тракта, выкрикивая все матерные ругательства, что он знал.

Влад подошел к молчавшим солдатам и спросил:

– Что с ним? – уже зная ответ.

– Черноспина оплакивает, – ответил один из парней хриплым, срывающимся голосом, – я бы тоже заплакал, да слез нет. Моя Радуга… она так любила, когда я ее почесывал под передними лапами… – Он то ли закашлялся, то ли попытался заплакать, но слез не было.

Влад приказал внезапно охрипшим голосом:

– Идите к вражеской батарее, собирайте трофеи, помогайте людям клиники. Скоро ночь – нам надо устраивать лагерь. Завтра займемся похоронами наших и уборкой территории, – он показал на поле, усыпанное сотнями трупов викантийцев, – не оставлять же все это, потом зараза распространится. Займитесь делом и к драконам пока не лезьте – они оплакивают своих родичей. Как простятся – позовут. Дротики из них вынули? Там много раненых. Я сейчас слетаю в замок, приведу еще людей не помощь. Борислав, командуй ребятам!

Борислав стал отдавать приказы, а Влад зашагал к клинике, находясь в совершенно отвратительном расположении духа.

«Как так получилось, что драконы погибли? – думал он. – Почему я не предусмотрел такое? Почему не провел разведку, прежде чем очертя голову бросаться в бой?! Мне нет прощения. Эти два мертвых дракона – чисто моя вина, кто бы что ни говорил. И дротики… Ведь чудо, что еще драконы не погибли! Если бы я не умел летать, нам конец! Они бы нас просто изрешетили сверху совершенно безнаказанно и улетели бы куда надо, как уже было. Почему я не подумал о защите драконов? Ошибка на ошибке и ошибкой погоняет! А что делать? Нацепить броню на драконов? А почему и нет! Это сразу решает проблемы ранений от тяжелых копий. Им придется пробить вначале броню, а потом естественную броню драконов – кожу. Итак, драконам броню, поножи, на голову что-то вроде шлема, хвостовую булаву – будет танк. Только на пушки не пускать в атаку… ведь и тут моя вина – я внес в этот мир пушки. Ну хватит заниматься самобичеванием! Хуже бабы рассиропился, дело надо делать, а все остальное потом!»

Маг ускорил шаг и в проеме обвалившейся стены увидел Амалию, живую и здоровую, только слегка испачканную кровью. Вернее, сильно испачканную – она практически вся была покрыта брызгами крови, как будто вышла с бойни.

Впрочем, именно так и было. Кроме как бойней происшедшее назвать было нельзя. Викантийцы погибли все. Убили даже тех, кто сдавался, бросая оружие, – правда, таких было немного. Все войско полегло под стенами клиники – отборные бойцы Викантии. Теперь нужно было ждать ответных действий, если хоть один драконий наездник аштарийцев сумел ускользнуть или маги викантийцев успели передать информацию своим командирам в Пазине или же напрямую в Викантию. Узнать это все равно не было никакой возможности. Вернее, можно было, но только тогда, когда уже и так будет поздно.

– Ты как, цела? – озабоченно спросил Влад, осматривая Амалию.

– Цела. Что мне сделается? – усмехнулась девушка. – А вот остальным сильно не поздоровилось. Семена успели, правда, спасти, сильно был покалечен, а многих его ребят положили.

– Ясно. Помоги Марьяне, она там шибко убивается по погибшим, а я – в замок, приведу еще помощь. Надо и трофеи собрать, и дома разгрести – собрать то, что уцелело.

Девушка молча кивнула, а Влад отправился в дальний угол периметра клиники, чтобы никого не задеть молниями портала.

Через пять минут он уже подходил к замку.

Встревоженные громом открывшегося портала, навстречу ему бежали люди, озабоченно глядя на своего командира. Позади охраны появилась и Лесана. Подбежав к Владу, она с тревогой спросила:

– Что случилось? Амалия поскакала за вами, ничего нам не сказала!

– Клиника уничтожена. Мы разбили нападавших, но погибли два дракона – Радуга и Черноспин.

Лесана тихо ахнула, прижав ладонь ко рту, и залилась слезами:

– Бедный Зеленушка! Представляю, как ему сейчас тяжело!

– Нет времени для слез. Михаил, организуй прием людей из клиники. Где им жить, чем питаться – все на тебе. Полковник Тарлов, триста человек со мной – собирать трофеи, разбирать завалы. Готовность полчаса. Всем тем, кто пойдет в клинику, построиться вон там, на пустыре. Макобер и отец с сыном Панфиловы еще не возвращались? Как появится Сигизмунд, пусть поторопится ко мне. Я буду пока что в клинике. Возьмите с собой шатры, палатки – эту ночь мы проведем там.

Через час вокруг клиники прибавилось людей. Трупы врагов обыскивали, оружие стаскивалось в одну кучу, амулеты и ценности – в другую, самих убитых укладывали штабелями, как поленья, подготовленные к сожжению.

За позициями пушек обнаружилось множество повозок – там, откуда поднимались в воздух наездники на своих летающих монстрах. В этих повозках нашлось много продуктов, снаряжения, оружия – в том числе луки, арбалеты, стрелы к ним и еще много много разного, необходимого армии в переходе, барахла, хотя бы частично компенсирующего финансовые потери клиники.

Влад прикинул: если ему заняться переправой всего этого добра через портал, у него может не хватить запаса Силы на такую работу, и он решил – пусть везут на повозках до замка, здесь не такое уж большое расстояние, за день доедут.

Организовав работу, Влад нашел Марьяну, суетящуюся вокруг домов.

– Ну ты как, отошла от своей депрессии?

– Как тебе сказать… частично. Ты что-то хотел спросить?

– Да нет… впрочем, как там наши деньги в тайнике, уцелели?

– Уцелели. Они под полом, в яме были, так что им ничего не сделалось, а дом сгорел.

– Да наплюй! Лучше построим! Ну что ты расстраиваешься? Мы тебе в Лазутине дом купим, а если хочешь – в Пазине! Стоит ли это таких переживаний?

Марьяна печально посмотрела на друга, а потом из ее глаз горошинами покатились слезы:

– Здесь было так хорошо! Мы тут были счастливы! А теперь ничего, ничего не осталось!

Влад подошел вплотную к Марьяне, притянул ее к себе и, поглаживая по волосам, сказал:

– Обещаю, я построю тебе дом лучше, чем этот. Или особняк, как у графов и баронов, куплю, или отберу у какого-нибудь негодяя. Одного из тех, кто поддержал мятеж и сделал возможным все это безобразие. И будешь жить там лучше, чем прежде! И… – Маг замер на месте…

– Влад, – громыхнул голос дракона, – иди к нам, мы закончили прощаться с нашими родичами. Простись и ты.

– Я сейчас приду, Зеленушка, – передал Влад. – Скажи, а как у вас принято хоронить своих?

– Как? Никак. Мы оставляем их на месте там, где их застигла смерть. Их едят птицы, жуки, и они растворяются в том, из чего вышли, – в земле.

– Извини, Зеленушка, но, на мой взгляд, это неверно. Я предлагаю похоронить их так, как хоронили когда-то воинов на моей далекой родине. – Картинка: горящий костер, помост с лежащим на нем воином. – И Радуга, и Черноспин заслужили того, чтобы их похоронили с почестями, рядом с нашими воинами. Пусть они уйдут в небо с дымом, с пламенем. Пламя все очищает… ничего плохого не останется – только добрая память. Мы всегда будем помнить драконов, погибших ради людей! Я, как и все наши, хочу воздать им почести, достойные настоящих воинов. Поговори со своими по этому поводу.

Влад замолчал и, дожидаясь ответа дракона, сказал Марьяне:

– Дракон зовет проститься с погибшими родичами. Пойдем вместе?

– Конечно. Они нас спасли… вместе с тобой. Мы должны отдать им последние почести.

Марьяна вытерла глаза и заторопилась вслед за Владом, шагавшим широкими шагами мимо суетящихся людей.

Они уже вышли из ворот клиники, когда откликнулся дракон:

– Мы согласны. Наши родичи будут похоронены по вашему обычаю. И так будет впредь – все погибшие у вас на службе будут похоронены именно так. Говори, что нужно делать!

– Вы отдыхайте, я сейчас отдам нужные распоряжения. Вы голодны?

– Голодны. Но это может и погодить. Когда ты займешься похоронами?

– Завтра утром. Вернее, к полудню. Сейчас идите к озеру, искупайтесь, скоро вам пригонят баранов, поедите. Вы сильно поранены?

– По-разному. Но ничего особо серьезного нет. Драконеры вынули дротики, раны помазали мазью, перевязали там, где требуется.

– Хорошо. Отдыхайте, я скажу вам, когда все будет готово к похоронам. И это… Зеленушка, мне очень, очень жаль Радугу!

– Я знаю… – в последний раз громыхнул дракон и отключился, не сказав больше ни слова.

Влад увидел, что группа драконов, обступавших трупы своих товарищей, вытянулась цепочкой и пошла к озеру. На всех драконах были потеки крови, белели повязки и пятна мази, а некоторые сильно прихрамывали, припадая на одну ногу. У него сжалось сердце – он втравил их в войну…

Выкинув лишние мысли из головы, маг развернулся и пошел к Бориславу и Амалии, распоряжавшимся прибывшими воинами, чтобы дать им указания.

Ночь прошла сумбурно. Были установлены палатки, зажжены костры, Влад послал гонцов в деревню за баранами, и они пригнали стадо голов сто – купили у селян по довольно большой цене. Покормили сначала драконов, а затем пожарили баранину на кострах, для всех воинов и персонала клиники.

Влад почти всю ночь провел на ногах и только под утро прикорнул в одной из палаток, приткнувшись под бок к кому-то из своих подруг, сладко сопящих красивыми носиками. Марьяна во сне вздрагивала и тихонько стонала, разбудив Амалию и Влада. Он хотел встать и растормошить ее, но Амалия приподнялась и легко подула в лицо спящей женщине – лицо той разгладилось, и она перестала стонать. Влад снова приказал себе уснуть и проснулся уже тогда, когда полотно палатки нагрелось утренним солнцем. Потянувшись, он сунул за пояс свой меч в ножнах и выполз из палатки, натянув сапоги.

Рядом с лесом слышался стук топоров, визг пил, и копошилось около сотни человек, таскающих бревна и сколачивающих широкий помост. Поодаль, метрах в ста от клиники, лежали те же штабеля, но только сложенные из трупов, трупов врагов. По приказу Влада, на них оставили одежду, собрав лишь оружие и все ценное. Драконы виднелись у озера – некоторые купались, напоминая бегемотов своими пропорциями и движениями, другие лежали и сидели на берегу.

– Все готово, – подошел к Владу Борислав, – сейчас начнем укладывать наших на помост. А вот с драконами не знаю, что делать – мы не можем их поднять, а волоком нехорошо…

– Драконы – моя проблема. Вы укладывайте наших. Сколько их?

– Пятьдесят семь человек. Из них семнадцать – бойцы клиники. И маги. Двое магов из тех, что работали в клинике.

– Понял. Начинайте укладывать на помост наших…

Печальная процессия потянулась к погребальному помосту. Людей отмыли от крови, постарались придать им приличный вид. Правда, не всегда это удавалось – некоторых буквально нельзя было узнать, настолько они были обезображены. Наконец все были уложены ровными рядами, настал черед драконов – для них оставили самое начало помоста, слева, на самом почетном месте. Подошли все драконы и встали позади огромной толпы людей, наблюдающих за происходящим.

Влад подошел к трупам двух драконов, сосредоточился, подставив под Радугу невидимую руку, напрягся… и с трудом поднял мертвое тело вверх. Сделать это было очень трудно – как бы он ни тренировался ранее, но три тонны веса даже для него было очень много. У него, можно сказать, трещали невидимые мускулы и темнело в голове – он чуть было не выронил труп, но потом все-таки собрался и пошел дальше, к помосту, куда и положил Радугу при помощи своего воображаемого лифта.

Влад утер лоб, вспотевший от усилия, и пошел за Черноспином, чувствуя на своей спине потрясенные взгляды людей.

Черноспин был то ли чуть поменьше, то ли Радуга тянула его к земле больше, потому что она была не простым драконом, а подругой его друга, но второго дракона ему удалось перенести с меньшим усилием.

После того как драконы были уложены, люди пошли вереницей мимо помоста и, взяв в руки заранее приготовленные сосновые лапы, стали бросать их на тела погибших товарищей, вскоре превратив их в холм из зеленых веток. После этого прозвучала команда, и солдаты выстроились в линейку перед покойными.

Влад вышел вперед и начал говорить тихим голосом, специально усиленным магическим способом:

– Скорблю. Скорблю по нашим товарищам – людям и драконам. Бесконечно жаль каждого ушедшего, каждого – и бойца, и дракона, и мага, и кухарку. С каждым из них уходит часть нашей души, и мы становимся беднее… Пришли плохие люди, убили наших товарищей. Что им надо было тут? Зачем они явились? Зачем разрушили то, что мы создавали? Злоба, месть, жажда наживы – вот что ими двигало. Мы уничтожили их, но остались те, кто их послал, те, кто захватил нашу страну. И мы отомстим. Соберемся с силами и отомстим. И выбьем их с нашей земли. И настанет у нас мир и покой. А пока – простимся с нашими товарищами. Помолчим и вспомним о них что-то хорошее, пусть они уйдут в иной мир с добром. Прощайте, друзья!

Влад повернулся к помосту и низко поклонился павшим, за ним последовали все, кто присутствовал на церемонии, в том числе и драконы, которые низко наклонили свои лобастые головы. В толпе навзрыд плакали женщины, и многие мужчины не скрывали своих слез. У Влада и самого были влажные глаза…

Маг выпрямился, отошел от погребального помоста, сооруженного на сложенных штабелями стволах, и поднял температуру древесины до такого уровня, что она вспыхнула, как политая бензином, и с ревом заполыхала, раздуваемая свежим полуденным ветром. Дым уносило в лес, и казалось, что он весь покрылся черным траурным полотном.

Влад еще раз сосредоточился и буквально испарил, превратив в пепел тела драконов, уже невидимых простым глазом в ревущем пламени погребального костра…


Костер горел долго, до самого вечера, и скоро на его месте остался только серый порошок, развеиваемый ветром, да красные уголья, потом еще несколько дней тлевшие на земле, пока не пошел летний дождь и не смыл их черно-серыми ручейками. На этом месте потом было решено насыпать курган, в память о битве и павших на ней.

Мертвых врагов Влад просто испарил, превратив в порошок. Для этого пришлось задействовать всех оставшихся в живых магов – количество трупов было слишком велико. Мертвых крыланов трогать никто не стал, оставив на поживу лесной братии.

Уже после полудня огромный караван потянулся к замку – лошади тащили телеги, нагруженные оружием и ценностями, волокли пушки – самое ценное, что было у армии врага, боеприпасы к ним.

Табун лошадей нашелся недалеко, в лесу, викантийцы-возчики бросили их, сбежав от ужасов войны, а может быть, погибли со своими соратниками. Влад был рад, что драконы не растоптали лошадей – без них такой обоз был бы невозможен.

Впрочем, часть снаряжения все-таки пришлось оставить на месте, под охраной сотни бойцов, чтобы потом отправить за ними еще один обоз, который заберет оставшиеся трофеи и имущество клиники.

Влад не поехал с обозом – время дорого. Открыв портал, он вместе с Марьяной и Амалией переметнулся во двор замка.

– Влад! Беда! У нас делегация крестьян, просят помощи! Вернее, беда не то, что они просят помощи, а то, что у них… у нас беда! Тьфу! – Запыхавшаяся Лесана бросилась к мужу, путая слова и спотыкаясь, впопыхах наступая на длинный подол платья.

– Что опять случилось? Ты можешь внятно рассказать? – рассердился Влад, и внутри у него похолодело. – Беда никогда не приходит одна.

– Пойдем, пойдем скорее! Я отвела их на кухню, покормить, сейчас их приведут в зал приемов – иди туда! Пошли, пошли! Приветствую, подруги! Пойдемте с нами! – Она только сейчас заметила, что с Владом прибыли Марьяна и Амалия. – Вам тоже надо послушать!

Влад оставил свои расспросы и быстро пошел в замок, теряясь в догадках. Впрочем, догадок у него было две, оставалось только через несколько минут узнать, какая из них верная.

В зале он опустился в широкое графское кресло, чем-то напоминающее трон – оно и находилось на небольшом возвышении, – и расслабился.

Что толку было суетиться, если это ничего не изменит… Вообще, этот мир почти приучил его к мысли, что лучше отложить на послезавтра то, что можно отложить на завтра. Куда торопиться, когда все события запаздывают на недели, месяцы, годы… Только ты узнал, что в мире что-то произошло, как оказывается, что оно произошло несколько месяцев назад и торопиться уже некуда. Впрочем, зуд деятельности, свойственный современному человеку, постоянно подталкивал вперед, что иногда вызывало недоумение у его соратников. Вот и сейчас, несмотря на свою расслабленность, он нетерпеливо барабанил пальцами по подлокотникам кресла, испытывая ощущения пассажира поезда, остановившегося на станции, – дескать, когда же он снова понесется вперед?

В зал вбежали щенки и радостно понеслись к нему навстречу.

– Хозяин! Радость! Бегать! Где старый толстый Зеленушка! Радугу хотим, играть!

– Идет Зеленушка, – передал Влад и послал картинку бредущего дракона. – А Радуги больше нет. – Картинка: убитая Радуга. – Плохие существа ее убили, Зеленушка плачет. Мы все плачем. – Картинка: плачущие драконы, Влад, Борислав и все люди вокруг убитой драконихи.

Щенки горестно завыли, выводя рулады так по-волчьи, что у Влада пошли по коже мурашки. Потом они подошли к нему и ткнулись мокрыми носами ему в руку:

– Хозяин – не умереть? Хозяин – жить?

– Постараюсь, – уголками рта улыбнулся Влад, – будем жить. Идите поиграйте, побегайте, мне с людьми поговорить нужно.

– Мы с хозяином! Не дадим умереть! Всех убьем! – Щенята уселись возле Влада с двух сторон и стали грозно смотреть по сторонам, оскалив нешуточные белые клыки.

Влад с уважением взглянул на их клыки и подумал:

«А ведь правда убьют! Смотри-ка какие стали зверюги, и не узнать! А когда в силу войдут, что будет?»

Его мысли прервала делегация из десяти человек, которую сопровождал управляющий – Михаил Зиланин. Он посмотрел на сидевших за столом Лесану, Амалию и Марьяну, которые негромко переговаривались, поздоровался и объявил:

– Господин граф! К вам делегация старост нескольких ваших деревень с просьбой о помощи!

Крестьяне, нарядившиеся, похоже, в лучшие одежды и пахнущие дегтем, потом и перегаром («Не иначе как дернули самогонки для храбрости», – подумал Влад.), упали на колени и уткнулись лицом в пол, причитая грубыми басовитыми голосами:

– Защити, батюшка-граф! Не дай погубить! Помоги!

– Ну, встаньте, встаньте, – поморщился граф. – Есть кто-то, кто может членораздельно рассказать, что происходит, или нет?

– Давайте я – видимо, так будет быстрее, – предложил управляющий. – Пока они вас тут ждали, я все выяснил. В общем, вот какая штука: последние месяцы стали пропадать люди, причем регулярно и конкретно: как оказалось, из каждой деревни за последние две недели пропало самое меньшее по десять человек. Уйдет кто-нибудь в лес – и пропал! Все молчали, думали хрень всякую: леший водит, кикимора заморочила и всякую прочую дребедень. Потом решили, что виной всему война: парни сбежали, а девок солдаты утащили – вариантов было много. Но потом они начали возвращаться… и вот это было самое страшное. Возвращались они какими-то опухшими, ничего не говорили, только ходили, сидели, спали и жрали. Причем как свиньи – сколько угодно и когда угодно. Больше ничего не делали. Затем начали лопаться. А когда лопались, из них кто-то выскакивал и убегал в лес. Кто или что это было – я так и не смог выяснить. Они не знают и не понимают, что это такое. Им известно, что вы великий маг, вот и пришли за защитой. Опять исчезло много людей – ваши земли теряют крестьян. Как они говорят, на землях других графов и баронов тоже творится нечто подобное. Вот и все в общем-то.

– Верно все сказал господин управляющий! Верно! – загалдели крестьяне.

– Скажите, селяне, а вокруг деревень ничего подозрительного не происходит? – спросил Влад, нахмурив брови. – Может, скот пропадает или же видели кого-нибудь странного?

– Видели, батюшка граф, видели – откуда ты все знаешь?! Видели! Говорили, лешие по лесам ходят – зеленые такие, высокие – они, мол, и уводят людей! И скот тоже гибнет – животы разворочены, как будто кто-то оттуда вылезал!

– Михаил, ты смотрел, вокруг каких деревень это было? По карте смотрел?

– Смотрел. Но ничего не понял – нет никакой системы. Где погуще лес, там и происходят исчезновения.

– А почему молчали? Почему они только сейчас объявились? Где раньше были со своими откровениями?

– А вам до них было? Я все отмечал, все пропажи, пересчитывал всех исчезнувших и умерших крестьян – все записано. Вы воевали, и я решил, что лишняя проблема вам ни к чему. Да и не было так массово… Скот, правда, уже давно вот так начал погибать, но чтобы люди, и так много… Это только недавно началось.

– Предположения, откуда они появляются, есть? Впрочем, о чем это я, – пробормотал Влад, – и так ясно. В общем, так, селяне, идите домой, старайтесь не ходить в лес без нужды. Как придет войско от клиники, мы организуем облаву на ваших так называемых леших, прочешем леса. И вот еще что – это уже не касается леших – мне нужны солдаты. Подготовьте от каждой деревни всех молодых ребят и девушек, которые способны держать меч и драться. Да, да, и девушек – они также могут воевать, и еще получше многих парней – не делайте такие удивленные глаза. Им будет обеспечено жалованье, форма, а когда отслужат десять лет, могут уйти из армии и заняться чем хотят. Возраст – от шестнадцати лет и старше. Присылайте всех, мы уже определим, способны они служить или нет. Лучше тех, кто желает быть воином. Кстати, узнаю, что вы удерживаете тех, кто хочет стать солдатом, накажу. Все желающие должны быть в армии – мне нужно войско, скоро враг явится и сюда. Слышали, вероятно, про захват столицы? Что викантийцы вторглись в Истрию? Так вот, они и сюда придут, если их не остановить. Все, это дело уладите с управляющим.

Влад встал, показывая, что аудиенция закончена, и крестьяне, тихо переговариваясь, покинули зал приемов. Вернувшийся через минуту управляющий сказал:

– Бесполезно, господин Влад, взывать к их совести или патриотизму – им наплевать, кто стоит у власти – викантийцы или ящеры, для них главное – чтобы их не трогали. А насчет рекрутов – никого они не пришлют. Уверен. По-другому надо будет делать: выслать отряд за рекрутами, собрать всех жителей и забрать кого надо.

– Ты прав, – признал Влад, – я как-то об этом не подумал. Полковника Тарлова на это дело отряжу. Хм… наверное, вместе с тобой, иначе он похватает всех, на кого взгляд упадет. А нам нужно и хозяйство не загубить, иначе и кормить нас будет некому. Макобер с Панфиловым еще не вернулись?

– Нет, не вернулись. Я что-то начал беспокоиться, – признался Михаил. – Они поехали в дальнюю деревню, на границе с владениями барона Некайло, может, их там прихватили? Солдаты баронские. Макоберу сказали, что там очень удобные поля – пригодные для посевов мясницы. Кстати, такая штука отличная эта мясница! Я в восторге – это спасение в случае голода!

– А долго туда добираться? Ну, в ту деревню?

– Да день-то точно… А может, увлеклись своими посевами?

– Подождем, не будем суетиться. Должны появиться, я думаю, – кивнул Влад. – Макобер он вообще очень увлекающийся человек, мог и забыть обо всем. Ну, хватит… Михаил, распорядись насчет обеда и скажи, чтобы приготовили помыться – воды горячей побольше. И еще – срочно организуй прием людей, к ночи придут. Да, и драконам ужин – они голодные, раненые, злые… – Влад встал и зашагал прочь из зала с твердым намерением набить живот чем-нибудь посытнее и потом залечь спать минимум как на сутки…


В поход вышли рано утром, хоть Влад терпеть не мог вставать чуть свет. После возвращения из клиники несколько дней заняли хлопоты по устройству прибывших. Пришлось еще задействовать людей на стройке, так что выйти на отлов «леших» смогли около пятисот человек и двадцать драконов – десяток он вынужден был оставить в замке на долечивание. Они в основном хромали, и Влад опасался, что болезнь может развиться дальше – нужно было дать передышку их больным ногам. Да и смысла особого в совместном походе с драконами не было – встречи с большим войском Влад не ожидал. Он считал, что это отдельные выползшие из пещер ящеролюди бегают по лесам и захватывают крестьян – понятно, с какими целями: их яйца лучше всего вызревают в теле живого существа, и желательно, в человеке. Впрочем, и в домашнем скоте они тоже неплохо выживали…

Влад собрал информацию о том, где наиболее часто исчезали люди, и сделал для себя предварительный вывод: где-то в тех местах должны были быть выходы из пещер, подземелий.

Заодно этот поход имел целью набрать рекрутов. Как оказалось, Михаил был совершенно прав – кроме десятка каких-то придурковатых убогих парней, на призыв Влада не явился никто. Старосты предпочли не отправлять свою молодежь на военную службу.

Предстояло посетить не менее двадцати деревень, а может, и больше. Лесана напрашивалась отправиться в поход вместе с мужем, но он не взял ее с собой – на кого замок оставить, если Михаил идет вместе с ним?

Влад уже модифицировал ее тело, сделав из нее бойца, такого же, каким была и Амалия, и теперь Лесана развлекалась, валяя молодых охранников на тренировочной площадке. Они падали, как кегли, под ее ударами, и Влад даже заподозрил, что они ей поддаются – они ведь тоже были модифицированы, так что не могли так уж сильно отставать от нее по скорости реакции и силе. Впрочем, все могло быть.

Сам Влад тоже не стоял на месте и совершенствовался в переделке тел, тем более что Лесана изначально была довольно сильной и быстрой девушкой, с абсолютно здоровым крепким телом. В любом случае ему реально было нужно, чтобы кто-то следил за обустройством замка, так что ей так и так предстояло сидеть дома. С ней остались Марьяна и Марина, они контролировали постройку корпусов новой клиники. В общем, скоро вокруг замка должен был вырасти новый городок.

Иногда Влад подумывал: а неплохо было бы основать новый город в этом месте, почему и нет? Названия ему он еще не придумал, но зачатки крупного поселения уже просматривались вокруг замка – строились дома, размечались улицы.

Вернулись Макобер и Панфилов. Как и предполагалось, они увлеклись закладкой плантаций мясницы и не следили за временем. Влад оставил их в замке – предстояло решить еще одну задачу: создать броню для драконов. Последний опыт с наездниками на крысанах и их дротиками показал, что нужна крепкая, но легкая броня, предохраняющая от летающих чудовищ. Да и тяжелые копья тоже не сахар – от них пострадало много драконов. В общем, предстояло организовать кузни, решить вопрос с металлом. А для этого Панфилову с Макобером надо было отправиться в Лазутин.

Зеленушка после возвращения замкнулся в себе – он общался с Владом, но нечасто и только по инициативе Влада. Основное время проводил или в драконьем доме, или возле реки, где они с Радугой когда-то вместе купались.

Влад к нему не лез без дела, понимая его состояние, и даже был готов оставить его в замке, выходя на охоту за ящеролюдьми, однако дракон попросился в поход сам, заявив, что засиделся и ему нужно придушить парочку врагов, чтобы улучшить себе настроение.

Первая деревня появилась в поле зрения экспедиционного корпуса через полдня марша. Расположившись на ее окраине на отдых, Влад потребовал к себе старосту – его звали Анкрон. Как оказалось, в деревне только что появились двое исчезнувших – парень и девушка. Они пропали неделю назад и теперь вернулись. Они в основном молчали и бессмысленно хлопали глазами в ответ на вопросы окружающих.

– Вот, господин граф! Вот они, пропавшие, – староста указал пальцем на двух своих «подданных», которых притащили мужики, собравшиеся толпой возле наскоро поставленного шатра, – только сегодня утром появились из лесу. Мы их заперли в отдельной пустой избе. Они, если не жрут, то сидят и гадят. Что с ними делать – не представляю!

– Подведите их ко мне, – приказал Влад и стал осматривать приблизившихся к нему селян.

На первый взгляд они выглядели обычно: крепкий парень лет восемнадцати, в обтрепанной и грязной одежде – видно было, что ночевал он не дома, а где-то под кустом, и девица – ширококостная и грудастая, навевающая мысли о доярках из старой советской кинокомедии. Ничего особенного в них не было, не считая тупого отстраненного выражения лица.

Влад велел всем лишним выйти из шатра и скомандовал:

– Разденьте их. Совсем! Да, да, все снимайте. Исподнее тоже. Подведите ко мне… та-а-ак…

На животе парня имелось небольшое утолщение. У девушки, возможно, нечто подобное скрывала жировая прослойка, ну а парень был более худой, и на его теле это было более явно.

Лекарь посмотрел магическим взглядом и вздрогнул. Каким способом эти два человеческих существа вообще сохраняют свою жизнеспособность? В их телах находились свернутые в клубок существа, по виду напоминающие ящеролюдей, как он и предполагал. Было видно, как они медленно шевелятся внутри, двигают головами, челюстями – похоже, маленькие ящеры медленно поедали своих суррогатных носителей изнутри. Размером они были не больше кошки, но казались полностью сформировавшимися точными копиями взрослых особей.

Влад подозревал, что при рождении они, ко всему прочему, обладают полным объемом знаний своего народа. Прямых доказательств тому не было, но полученные ранее сведения позволяли предполагать, что это именно так.

Теперь нужно было думать, что делать с донорами, носителями ящеров? Их судьба была предрешена: извлечь микроящеров из них он не мог, так как это вызвало бы их гарантированную смерть, но и оставлять этих гадов пировать в людях он не имел морального права. Фактически людей превратили в ходячие бифштексы, инкубаторы этих тварей. Что он мог сделать?

– Это неправильные люди! Неправильные! – ворвались в сознание голоса двух голованов, сидевших рядом. – Внутри у них опасность! Опасность!

Голоса обеих собак всегда слышались так, как будто это был один голос, но только с эхом. Влад удивился – неужели они могут смотреть магическим взглядом?

– Вы видите внутри них существа? Что вы видите? – спросил он собак, сам присматриваясь к стоявшим перед ним носителям.

– Нет жизни. Ходят, но нет жизни. Не понимаем как. А существа внутри них – живые, злые, всех ненавидят. Слушают. Переговариваются.

– С кем переговариваются? – удивился Влад.

– Не знаем! Не знаем! С кем-то! Говорят! Передают картинки!

– Что передают? Можете мне показать?

– Вот, хозяин! Вот! – В мозг Влада хлынули изображения шатра, человеческой фигуры на складном стуле, двух собак, людей вокруг – похоже, существа видели глазами своих носителей, значит, они подключились к системе жизнеобеспечения людей, как Влад и предполагал. Он чувствовал страх этих существ – страх и раньше висел в воздухе, но Влад думал, что это крестьяне опасаются важного графа, а оказалось, больше всего страха исходит от этих «зародышей», угнездившихся в телах людей.

Маг перекрыл поток информации, передаваемой собаками, и задумался. Все, что он раньше предполагал об этих человекоподобных рептилиях, подтверждалось.

«Делаю вывод: с младенчества они полностью сформированы, как взрослые существа, обладают их навыками и умениями, даже еще не осознав себя как личность. Развиваются из яйца, откладываемого в человеке, и происходит это молниеносно. Подключаются к системе жизнеобеспечения человека, высасывая из него соки и выедая органы. Сознание человека в этот момент практически стерто. Ну это и понятно – иначе носители проявляли бы излишнее беспокойство, а так жрут себе и пьют, поддерживая организм до тех пор, пока ящеры не вылупятся. В определенный момент они достигают того уровня, когда могут уже самостоятельно действовать, прорывают оболочку носителя и уходят в лес. А почему же носителей отпускают после того, как отложат в них яйца? Тоже очень просто – их же кормить надо, поддерживать, а кто это сможет лучше, чем сородичи, люди? Сколько времени проходит с момента, как в них отложили яйца, и до вылупления ящеров? Опять вопрос: что делать с этими?»

Как будто отвечая на его невысказанный вопрос, носители вдруг задергались и на их животах образовались выпуклости, меняющие очертания, а затем они прорвались, выпустив фонтанчики темной крови, и показались шипящие морды ящеролюдей – вернее, копии морд ящеролюдей, уменьшенные в несколько раз.

Собаки яростно зарычали и привстали с места, Влад напрягся и приготовился ударить или магией, или мечом, стоявшим рядом со стулом, и тут ему в голову пришла одна мысль, и он передал собакам:

– Не убиваем их! Попробуйте проследить, куда они побегут! Они должны бежать к своим! – Картинка: собаки, осторожно выслеживающие тварей, затем бегущие назад, к Владу. Отряд воинов идет за собаками, а затем бойцы разрубают тварей пополам своими мечами.

Собаки удовлетворенно рыкнули и, когда монстры наконец выбрались из упавших на пол носителей и кинулись бежать из шатра, помчались за ними, держась чуть позади, хотя могли спокойно прихватить их тут же, у порога.

На улице послышались крики, и Влад, выскочив из шатра, приказал:

– Выпустите их! Пусть бегут! За ними собаки идут!

Люди, с гримасами отвращения и ненависти, расступились, и скоро чудовища исчезли в густом подлеске, сопровождаемые двумя собаками, мелькающими между кустов. Влад удовлетворенно кивнул Амалии:

– Не уйдут. От наших псин не уйдут. Теперь мы будем знать, куда они направятся. Тарлов, готовьте бойцов – скоро выступаем. Драконов покормили?

– Покормлены, все давно наготове, господин фельдмаршал!

– Да не называй ты меня так, какой я теперь фельдмаршал – армия разбита, столица потеряна, империя погибла…

– Вернем! – уверенно пробасил Тарлов. – С вами вместе вернем! А как вас называть? Давайте назовем император?

– Кхе-кхе… только этого еще не хватало, – пробормотал Влад, – лучше тогда уж фельдмаршал.

Они с Тарловым рассмеялись, глядя друг на друга, и Влад задумался: «Император? А почему бы и нет? Если это поможет делу».


«О Великая мать Даранисса! Пишет тебе твой ничтожный раб Шамасс!

Докладываю: нами уничтожена лечебница, организованная небезызвестным тебе Владом. Увы, при этом погибла тысячная группировка викантийских войск, и хуже всего – пятьдесят драконов с наездниками. Не выжил почти никто, кроме одного мага, который и передал мне информацию с места боя.

Как он говорит, он спрятался в лесу и наблюдал за происходящим. С его слов, этот Влад умеет летать, причем быстрее чем дракон, и обладает оружием, способным разрубать твердую кожу драконов.

У него на службе находятся наземные драконы, о которых нам рассказали наши драконы – они их извечные враги, и легенды о них передаются драконьим племенем из поколения в поколение.

Каким способом Влад сумел заставить наземных чудовищ работать на себя – никто не знает. Влад собирает вокруг себя ополчение, готовится к походу на столицу бывшей Истрии. Сейчас в его распоряжении около двух тысяч бойцов. Как передали информаторы, его затормаживают боевые действия с подземными ящеролюдьми, нашими давними союзниками. Считалось, что они погибли, однако часть их племени осталась жить в подземельях – как раз в том районе, где стоит замок Влада.

Если бы не они, скорее всего Влад бы уже вышел в поход на Пазин. Для нас это было бы очень печально, так как осенние и зимние штормы не позволят кораблям Викантии подойти к Истрии и высадить экспедиционный корпус. Придется до следующего лета обходиться теми силами, что у нас есть.

Следует заметить, что попытки рекрутировать в армию местное население не привели ни к чему. Захваченные аборигены или отказываются служить, или для вида соглашаются, а потом сбегают при первой возможности. Приходится ментально превращать их в рабов, а так как этот процесс небыстрый и силы мои убывают, я не могу в должной мере обеспечить армию пополнением. Самое большее, что я могу сделать за день, – 5–7 человек, потом должен отдыхать почти сутки. Существует необходимость прислать мне на помощь еще менталистов для обеспечения непрерывного процесса обращения местного населения в рабов. Нужно не менее десяти человек, чтобы собрать достойную армию из захваченных рекрутов. А лучше – двадцать.

С тем и остаюсь, ничтожный из ничтожнейших, твой вечный раб Шамасс».

Даранисса отложила письмо, которое перечитывала уже третий раз подряд, как будто надеясь найти в нем скрытую информацию, опустошенно откинулась на покрытую пушистым ковром лежанку и задумалась:

«Он умеет летать?! Как это может быть?! Он связан с драконами! О Влад! Как мне хочется заполучить твою душу! Высосать из тебя информацию… а потом и жизнь! Не зря мне говорили, что моя судьба связана с этим человеком… Теперь я и сама чувствую это».

Даранисса встала и взволнованно заходила по комнате – она уже очень давно не испытывала такой тревоги за свою судьбу…

## Глава 14

– Осторожно! В сторону! – Из темноты прилетел дротик и, отразившись от защитного поля, врезался в стену пещеры, выбив искры, мелькнувшие в темноте, как падающие звезды.

Влад с досадой выругался и приказал:

– Всем стоять! Пошли на выход – будем совет держать. Так продолжаться не может – как только разрядятся амулеты, всем нам тут конец. Полковник, командуйте отступление.

Послышались команды, и группы бойцов начали движение назад, к выходу из подземелья. Они успели уйти под землю километра на два, когда начались неприятности. Ящеролюди не желали драться, они выбегали из боковых проходов, метали дротики, радостно шипя, и скрывались в темноте, недоступные бойцам.

Большинство воинов, которых усовершенствовал Влад, видели в темноте, но особого преимущества это не давало. Что толку видеть, когда ты все равно не знаешь, куда ведут эти переходы и дырки в стенах? Попробуй сунься туда – никакие амулеты не спасут. Они несколько часов бродили в переходах, оставляя за собой метки для того, чтобы не заблудиться и выйти наружу, пока Влад не принял решение: надо уходить.

Влад, Амалия и Борислав отходили последними, прикрывая отступающих, но в конце концов и они оказались снаружи, вдыхая осенний воздух и щурясь на послеполуденном солнце. Все, и бойцы, и командиры, были удручены неудачной вылазкой. Это была уже не первая попытка достать этих чертовых ящеролюдей, не приведшая ни к какому результату. Выяснилось, что у них имеется огромное количество ходов, идущих под землю, которые разбросаны по огромной территории.

Ящеры просто не принимали бой, и все тут. При первой же попытке на них напасть они прятались под землю и разбредались по пещерам, словно смеясь в лицо своим преследователям. Более того – ящеры великолепно маскировались в лесу, их зеленая окраска позволяла скрываться в густой чаще подобно крокодилу Гене из мультика про Чебурашку: «Вы зеленый, лежите на газоне – мимо идет прохожий и вас не видит…»

Честно говоря, Влад растерялся, не находя выхода из сложившейся ситуации. Как можно бороться с врагом, когда его не видишь? Когда он не принимает боя, а прячется при первой же опасности?

И при этом исчезновении людей и гибель скота не прекращались. Ящеролюди как будто начали усиленно размножаться, и Влад подозревал, что это неспроста. Он знал, что эти существа умудрялись поддерживать связь с некоторыми людьми, например, как было когда-то с герцогом Ламунским.

Он не раз задавал себе вопрос: «Чем питаются, за счет чего живут ящеролюди в своих подземельях? Ну ладно, выращивают себе грибы, я видел большие плантации подземных грибов во время своего скитания по пещерам, но мясо? Откуда они берут мясо? Они же в основном плотоядные! Или же ткани, железо, дерево – откуда? Можно сделать предположение, что мясо они добывают на охоте – они же выбираются из пещер, ходят по лесу. Но этого мало. А ткани? Откуда у них ткани? Я же четко видел у них различного вида ткани! По идее можно сделать в пещерах глиняную посуду, какие-то простые инструменты, но выковать стальные мечи, наконечники копий и дротиков? Ну да, и это можно было бы сделать, если бы у них было топливо! Сложить печи, выплавить железо, выковать мечи и наконечники… но откуда топливо? Стоп! Туплю! А каменный уголь? Они же под землей живут! Если могут добыть руду, почему не могут добыть каменный уголь! За тысячи лет, что они сидят под землей, уж наверное, они смогли найти месторождения руд и угля… та-а-ак… а если они отличные рудознатцы и кузнецы, тогда они могут решать вопрос и с покупкой продовольствия! А как определить, кто из баронов и графов, кроме Ламунского, поставлял и поставляет им продовольствие и остальные товары? Интересно, а почему еще никто не сдал тех, кто контактирует с ящерами, ведь люди, которые должны передавать им товары, имеют язык, обладающий свойством развязываться по пьянке, – почему никто не разболтал? А почему я решил, что никто не разболтал? Я ведь не наводил справок, не узнавал, не выяснял это! И это ошибка – не с той стороны я зашел… не по пещерам шастать надо было. Все проще и сложнее…»

– Ф-фух-х… как тут хорошо! – потянулся Борислав, расправляя плечи. – Там я себя чувствовал так, как будто меня заживо похоронили! Ну что, господин граф, что будем делать? Дело-то дрянь?

– Дрянь, – усмехнулся Влад, – но у меня есть план.

– План? Это обнадеживает, – поддержал полковник Тарлов, утирая со лба пот, перемешанный с пылью и песком, – а то у меня что-то совсем настроение упало. Такое впечатление, что мы охотимся за помойными крысами, совершенно не желающими выходить на бой, ровным строем под барабаны. Так мы можем гоняться за ними годами и ничего не добиться. Длина этих пещер сотни, а то и тысячи верст – разве мыслимо их там поймать? Да еще в условиях, когда они привыкли там бегать, а мы нет!

– Пошли в лагерь, все обсудим. Да и от этой беготни у меня аппетит разыгрался, – подмигнул Влад и бодро зашагал к виднеющемуся у реки лагерю.

Над полевой кухней поднимался дымок, и у Влада потекли слюни от предвкушения обеда – они с рассвета ничего не ели, с тех пор как ушли в эти подземные переходы. Видно было, как в реке плескались драконы, обожавшие водные процедуры – от их прыжков брызги поднимались так высоко, что их купание было заметно даже с расстояния в несколько сот метров.

Рядом с магом бежали два пса, весело высунув языки. Время от времени они пытались игриво схватить друг друга за хвост, отчего им становилось еще радостнее, и тогда они с нарастающей скоростью начинали бегать вокруг хозяина, поднимая пыль и выбрасывая в воздух сосновые шишки и иголки, густо устилающие мягкую лесную почву.

Деревья тут стояли редко, а крупные ветви находились так высоко над головой, что казалось, отряд идет через лес из телеграфных столбов. Через этот «телеграфный» лес пробивались лучи еще яркого, но уже осеннего солнца – оно не очень сильно нагревало воздух, и оттого было прохладно.

Лаз в пещеры находился на склоне горы, заросшей кустарником. Она, как пуп, возвышалась посреди векового леса. Именно сюда некогда побежали два вылупившихся ящера, вылезшие из животов их суррогатных родителей. Собаки, бросившиеся за ними, отсутствовали почти сутки – оказалось, что эти бесшабашные существа бросились в пещеру следом за ящерами и следили за ними, пока не были обнаружены и изгнаны сторожевыми нарядами монстров.

Ящеролюди гнались за псами по переходам десятки километров, но где этим рептилиям успеть за таким шустрыми и умными существами, как голованы? Они весело смеялись, рассказывая, как уворачивались от дротиков и мечей, при этом успевая прихватить страшными зубами кого-нибудь из супостатов.

Только вот у Влада после их рассказа мороз прошел по спине – он реально мог потерять их в логове чудовищ, если бы собаки допустили хоть одну ошибку и получили ранение. После этого маг срочно сделал им специальные ошейники, в которые были вделаны амулеты из черного алмаза, защищающие их от магии и физических ударов.

Трогать их систему регенерации он пока не стал, решив дождаться, когда голованы повзрослеют, – уж очень страшно было вмешиваться в хрупкое равновесие их организма. Он не забывал, что большинство подобных им щенков погибли по неизвестной причине. Лучше было пока не соваться с новыми переделками.

И так они уже превосходили все, на что смел надеяться Влад, – к собачьей верности, преданности, любви к хозяину и бесстрашию бойцовых псов добавились ум, равный человеческому, магические способности, пока не проявившиеся, но потенциально мощные, сила, несравнимая с силой обычных собак, и скорость, как у Влада и других модифицированных людей. Ему было очень интересно, как же разовьются способности собак и во что это все выльется? И еще – смогут ли голованы иметь потомство?

За размышлениями и разговорами быстро пролетела дорога, и скоро командиры – Влад, Амалия, Борислав и полковник Тарлов – уже сидели за деревянным столом, сколоченным из досок, под брезентовым навесом. На столе парили чашки с бульоном из тетеревов, стояли миски с кусками горячей тетеревятины, еще теплый хлеб, испеченный в деревне и принесенный сюда десять минут назад, лежали сладкие пироги с яблоками и вишней, которые удалось сохранить в холодных погребах с лета.

Влад с наслаждением хлебал горячий бульон, рвал пальцами жирные тетеревиные ножки, так что отвлекаться на разговоры не было ни времени, ни желания. Лишь когда дошел черед до чая со сладкими пирогами, он решил – пора.

– Итак, господа, подведем итоги нашей бурной карательной деятельности. Результат всех операций – пшик! Ноль! Знаете почему?

– Почему? – с интересом спросила Амалия, аккуратно прихлебывая чай и откусывая маленькие кусочки сладкого пирога.

Влад всегда удивлялся способности женщин есть так аккуратно, что даже помада оставалась там, где ей до́лжно быть, – на губах. А уж говорить о том, что они могут вымазаться, как… как Влад, это просто нереально. Вот и сейчас он украдкой вытер сальные губы и руки о тряпку, лежавшую рядом, и продолжил, любуясь чеканным профилем своей подруги:

– А потому, что мы начинали не с того. Что толку гоняться за ящерами по пещерам, когда они знают их лучше нас? Разве так можно победить этих существ? Давайте задумаемся, чем питаются ящеры? Где они берут еду? Что можно вырастить в пещерах? У кого какие есть мысли?

– Грибы! Грибы растут в темноте! – неожиданно выказала свои знания Амалия.

– Точно. А еще?

– Рыбы. Есть подземные рыбы – мне в детстве попалась такая на рыбалке, и отец сказал, что она заплыла из подземных рек, – прожевывая пирог, сказал Тарлов.

– Верно. Но много ли рыбы можно поймать в подземных реках? В общем, понятно, что ящеры должны получать пропитание с поверхности. Либо при помощи охоты, либо при содействии предателей рода человеческого.

– Ламунский? – вскинула голову Амалия. – Так он мертв. Его уже давно птицы исклевали… Его союзники? Может быть. Очень может быть. Но как узнать, кто предатели?

– А вот это уже твоя задача, как узнать. – Влад прищурился, как дедушка Ленин, и подмигнул Амалии, отхлебнув чай из узорчатой деревянной чашки.

– Не обещаю, – серьезно ответила Амалия, подумав с минуту. – Я пыталась внедрить агентов в гарнизоны наших заклятых друзей – бесполезно. Со стороны, пришлых, они не берут. Это очень закрытые сообщества, там все на виду. В городе всем наплевать, откуда ты пришел – ну пришел и пришел, работай. А тут – замкнутые на себя дружины, состоящие из детей крепостных крестьян, и все друг друга знают.

– Тогда другая задача. Давайте рассудим: вот кто-то сотрудничает с ящерами – на каких условиях? Он им поставляет продукты, в обмен на что? Откуда богатство Ламунского, сопоставимое с богатством империи? Не только с крестьян, это точно. Я предполагаю, что ящеры в обмен на продукты передавали золото, драгоценные камни, металлы.

– Предлагаете узнать, кто из соседей очень богат? – скептически хмыкнул Борислав. – Таких богатых много, а что это даст? Это неверный путь.

– А я и не говорил, что это путь. Путь вот какой: Амалия, собери сведения, на чьих землях не исчезают крестьяне, где нет падежа скота, подобного здешнему. Те, чьи владения обошли все эти безобразия, и есть предатели рода человеческого, поставляющие продукты ящерам, ведь одним из условий сотрудничества с ящерами должен быть запрет охотиться на людей этого предателя. Уничтожив их, мы уничтожим и ящеров – без еды много не повоюешь. И еще – узнай, в какие периоды времени исчезают люди и происходит падеж скота, в какое время года, например… У меня есть мысль по этому поводу.

– Скажите, а так ли нам необходимо уничтожать этих ящеров? – неожиданно спросила Амалия, постукивая пальцами по столу и глядя в пустоту над головами собеседников.

– Как это? – удивился Влад. – Они же откладывают личинки в людей! Это же паразиты! Их однозначно надо искоренять!

– А вы подумайте – сейчас у нас за спиной висит Викантия плюс Аштарат. И не нападают они только потому, что наступил сезон осенних и зимних штормов, в который корабли стараются не выходить в море. Иначе они уже давно были бы тут… Нам за осень и зиму необходимо восстановить силы, набрать войско. А тут эти ящеры… надо ли с ними воевать?

– Я понял тебя, – неохотно ответил Влад, помолчал минуту и добавил: – Почему-то мне это не приходило в голову. Вы, женщины, все-таки более практичны, чем мужчины, и готовы сотрудничать даже с демонами, если это приносит выгоду. Да, ты, возможно, права… нет, не возможно – ты точно права. Ну-ка, давай рассмотрим ситуацию со всех сторон, подключайтесь, господа! Ищите пробелы в моих рассуждениях. Итак, что мы получаем, если начинаем душить ящеров? Затяжную войну, войну на два фронта: Викантия и Аштарат спереди, ящеры бьют в спину. А нам нужно еще и войско набрать! На какие деньги? Да, у нас неплохой капитал, но недостаточный, чтобы набрать войско такое, какое, к примеру, было у Ламунского. Скажете, что нам такая численность и не нужна, при таких-то бойцах, которые у нас есть? И будете правы. Но содержание драконов, отливка новых пушек, и еще есть кое-какие планы… а деньги нужны. Это раз. Два – потеря бойцов в борьбе с ящерами. Три – время, которое мы потратим на беготню за ними, вместо того чтобы нормально обучать рекрутов. Кстати сказать, вот и был бы источник металла для орудий… Итак, в случае войны с ящерами в плюсах у нас чувство морального удовлетворения – таким тварям и правда не место на планете, а в минусах – все остальное… сплошные неприятности.

– А как вы сумеете заставить ящеров сотрудничать с вами? – недоверчиво спросил Тарлов, скривившись. Ему, потомственному вояке и просто порядочному человеку претило сотрудничество с настоящими подземными демонами, мерзкими существами, недостойными жизни в этом мире.

– Запросто, – усмехнулся Борислав, – все то же самое: нужно найти тех, кто сотрудничает с ящерами, и заставить их передать свои контакты и связи нам, отстранив их от этого грязного дела. Им вместо них начнем заниматься теперь мы, и на тех условиях, которые мы предложим ящерам. Верно, господин Влад?

– Верно. Только звучит как-то гадко! Моя б воля, я бы этих шипящих гадов протыкал копьем сразу, как только увижу их поганые рожи.

– Так они и согласились отступиться от торговли с ящерами и передать ее нам, предатели эти! – сплюнул на землю Тарлов. – Похоже, они на этом делают огромные барыши. И кстати, а мы тогда не предатели рода человеческого?

– Ты что, хочешь загнать своих солдат в пещеры и там их погубить? – рассердился Борислав. – Да мне плевать, с кем сотрудничать, если это выгодно и мои солдаты останутся живы!

– Вот этим вы, наемники, и отличаетесь от настоящих солдат! – надменно выпятив губу, ответил Тарлов. – Готовы служить кому угодно, душу продать, лишь бы было выгодно!

– Что-о-о-о? Ах ты!.. – Борислав стал подниматься, явно намереваясь хватить Тарлова кулаком по голове, а тот схватил здоровенный половник – с тем же намерением.

– Тихо! Сели по местам! – прикрикнул Влад. – Вы охренели, что ли? Как дети себя ведете, в самом деле! Мне еще не хватало, чтобы мои советники и командиры передрались, как уличные забияки! Амалия, ну чего ты улыбаешься? Чего веселого-то?

– Да забавно – взрослые дядьки чуть друг друга половниками не уходили! А еще говорят про женщин, что они истерички и не могут нормально разговаривать! Вот, две бабы в мужских штанах! По приезде в замок подарю им по юбке, пусть носят!

– Эй, ты, говори, да не заговаривайся! – буркнул Борислав. – Не посмотрю, что баба, врежу как следует, узнаешь, как мужчин задирать!

– Мужчины! Тьфу на вас! Бабы вы, а не мужчины! Ничего обсудить не можете, не передравшись! – не успокаивалась Амалия, презрительно проигнорировав угрозу Борислава. – Дело говорит господин Влад – единственный способ нам укрепиться за осень и зиму и не обескровить свои войска – заключить соглашения с этими рептилиями. В общем так: я выясню, на чьих землях ящеры не творят безобразий, передам вам сведения, а там уже решайте, как их уговаривать.

– Да чего их уговаривать, – не понял Тарлов, – подкатить пушки да ка-ак врезать по воротам! А потом вырезать уродов на хрен, как тварей, недостойных жить. И все!

– Ну так я это и имела в виду, – посмеиваясь, парировала Амалия, потом посерьезнела и озабоченно спросила: – Одно меня беспокоит, господин Влад, вы подумали, как мы будем договариваться с ящеролюдьми? Как довести до них свои требования?

– Пока не знаю. Как бы не пришлось к ним идти… А что, один раз я у них уже побывал, можно и второй. Что касается этих самых агентов ящеров, тут двух мнений нет – захватить их поместья. Кстати, мы это собирались сделать еще до начала викантийской войны. Все эти кадры, я имею в виду Ламунского и иже с ним, наши враги, разорявшие нашу землю. Так что места для жалости у меня в душе нет. Думаю, поступим так: в первую очередь раздавим наследников Ламунского, его женушку, которая засела в замке и строит козни, а пока мы будем заниматься этим семейством, ты, Амалия, собирай сведения об остальных – будем поочередно душить и этих подлецов. Как захватим замки – узнаем, что и как в них происходило. Уверен, обнаружим что-то наподобие той комнаты, что имелась в замке Саваловых. Ну той, с алтарем и ходом вниз, в пещеры. Борислав, Тарлов, сколько нам нужно времени, чтобы подготовиться к походу на замок Ламунских?

– Смотря сколько войска вы хотите взять. Только туда далеко – это же на юге. Неужели сеть пещер настолько велика, что доходит до замка Ламунского? Вам не кажется, что он действовал не из своего замка, а из замка кого-то из своих людей – тут, поближе? – пожал плечами Борислав.

– Хм… возможно. Тогда необходимо дождаться результатов сбора информации, а уж потом и действовать. Конечно, пещеры имеют большую протяженность, вполне могут и до замка Ламунских дотянуться – кто знает? Более того, там, у Ламунского, на юге, может быть своя система пещер, где обитают ящеролюди… но ими мы займемся потом, когда разберемся тут, возле своего дома.

Холодный осенний дождь затекал за шиворот, и капли бежали по спине, как стая насекомых, приводя Влада в отвратительное состояние духа. Осенняя кампания начиналась в не очень-то приятный период – настал сезон дождей, который будет длиться не менее месяца, до самых заморозков. Но деваться было некуда – шоу должно продолжаться! За три недели, что прошли с момента последней охоты на ящеров, Амалия со своими агентами собрала информацию, и картина прояснилась: из ближайших соседей под подозрение попали два именитых дворянина. Они не имели никаких проблем с крестьянами и скотом – это были барон Некайло и граф Раганор.

Как и предполагалось, оба были из числа сторонников Ламунского и активно вредили Владу, нападая на его деревни и уничтожая посевы. Потом они затихли, передав своих солдат в войско Ламунского. Впрочем, и в последнее время они вели себя довольно тихо, видимо понимая, что защитника у них нет, а с графом Саваловым шутки плохи.

Оба дворянина обладали довольно большим состоянием, исчисляемым, по косвенным данным, десятками миллионов золотых, а в связи с этим имели самые сильные и хорошо вооруженные полки: у каждого насчитывалось не менее полутора тысяч солдат – опять же по данным Амалии. Замки этих мятежников были хорошо укреплены, имели крепостные стены, сравнимые со стенами Пазина, а на их башнях стояли баллисты и катапульты. Стрелой, выпущенной из одной такой штуковины, некогда едва не проткнули Зеленушку, долго вспоминавшего потом этот эпизод своей бурной жизни.

Осенние дороги сильно развезло, вернее даже не развезло – они превратились в болото. Никто тут не заботился об устройстве хороших трактов, просто с наступлением сезонов распутицы жизнь замирала, как будто переходя в спячку.

С одной стороны, воевать в таких условиях было плохо, практически невозможно, а с другой – кто будет ждать вражескую армию в такое время? В этот период большинство солдат отправлялись в отпуска. Хозяева распускали их, чтобы не кормить и не платить полного жалованья, оставляя в замках едва ли не треть от того числа охранников, что обычно там обитали, так что шансы на бескровный и быстрый захват крепостей возрастали.

Но как дойти до этих цитаделей, когда даже поездка в ближайшую деревню превращается в приключение? Вывод напрашивался сам собой – портал. Только портал. Но как настроить портал, если не видел места прибытия?

Вот так Влад и оказался под моросящим дождем, поеживаясь и прикидывая перспективы промокнуть до нитки по время полета.

Маг покрепче застегнул воротник плотной кожаной куртки, натянул на голову теплую вязаную шапку, помахал прощально своим друзьям, провожавшим его в полет, и поднялся в воздух, беззвучно и плавно. Там он принял горизонтальное положение и, наращивая скорость, направился на юг.

Примерное направление он знал, оставалось только прибыть туда и выбрать площадку для перемещения.

Скорость увеличивалась, мелькали деревья, и капли дождя, казалось, норовили пробить его насквозь. Наконец скорость настолько выросла, что защитные поля начали воспринимать капли холодной воды как физическое нападение и отбрасывать их в стороны – стало полегче. Впрочем, от холодного ветра это все равно не спасало, и через полчаса Влад вконец задубел. Спрятав руки в карманы куртки, он стал согревать заледеневшие пальцы, надеясь, что скоро окажется на месте.

Однако все когда-то кончается – и хорошее, и плохое – вот и Влад заметил на горизонте темную громаду замка. Так как в этом направлении и на этом расстоянии других подобных сооружений быть не могло, маг сделал предположение, что это именно тот самый замок Некайло, который он и искал.

Влад начал замедлять скорость и снижаться, когда внизу неожиданно заметил повозку, завязшую в грязи. Несколько пассажиров упирались в ее задний борт плечами и руками, пытаясь вытолкнуть из огромной колдобины. До замка оставалось около километра, но было похоже, что, если путникам не помогут, они встретят ночь в этой грязной луже.

Мгновенно сориентировавшись, Влад заложил вираж и, отлетев назад метров на двести, приземлился, тут же с отвращением увязнув в чавкающем черноземе выше щиколотки. Одно радовало – сапоги были крепкими да к тому же пропитаны водоотталкивающим составом.

Он отошел под сосну, спрятавшись от дождя, и сосредоточился, входя в транс. Ему необходимо было снова изменить лицо. Только в этот раз он решил надеть личину не Марка, сопровождавшего Марину в Лазутин, а кого-нибудь другого, совершенно непохожего на брутального Марка, а тем более на фельдмаршала империи.

Подумав, он усмехнулся и принял облик земного артиста Олега Видова, некогда сыгравшего мустангера в фильме «Всадник без головы». Влад хорошо знал этот фильм, который видел в детстве, а лицо артиста помнил до мельчайших подробностей.

Красавчик с мужественной внешностью должен был вызвать у случайных собеседников чувство доверия и не вселять опасений. Стоило еще разработать легенду – кто он и откуда. Например, случайный боец, ищущий любую работу. Влад с сожалением посмотрел на свой меч и подумал, что тащить его с собой было бы опрометчиво – слишком многие знали человека, у которого за поясом торчали ножны катаны, а потому нужно было оставить его в лесу.

Оглядевшись по сторонам, в сумраке дождевого осеннего леса Влад заметил огромную сосну с дуплом на высоте метров десяти над землей и, взлетев, аккуратно пристроил там драгоценный меч, убедившись, что тот никуда не провалится и что его не видно с земли.

После этого, приземлившись, Влад снова вышел на дорогу и пошагал к застрявшей в грязи повозке. Правда, шел он не по дороге, а по устланной хвоей лесной подстилке между деревьями – чавкать ногами в грязевой хляби с риском оставить там увязший сапог желания у Влада не было никакого.

Подойдя поближе, он внимательнее рассмотрел то, что привлекло его взгляд еще в воздухе, – весь фургон был разрисован яркими красками: на боках жонглировали полуобнаженные красотки, бросающие в воздух ножи и факелы, сзади был изображен поющий мужчина с каким-то инструментом типа мандолины в руках. Там было и еще что-то нарисовано – то ли акробатки, то ли еще какие-то циркачи, – но краска местами давно облезла, да и корка грязи с разводами, оставленными руками толкавших повозку пассажиров, так густо залепила изображение, что половина картинок терялась.

Путников возле фургона уже не было – их голоса слышались изнутри, из-под брезентового полога, и лишь лошадь, от которой валил пар, прядала ушами и роняла капли слюны в коричневые лужи, а по ним все бил и бил бесконечный дождь, пуская пузыри и наводя тоску на людей.

Влад подошел поближе и спросил:

– Эй, есть кто-нибудь?

– Есть! – Из повозки высунулось лицо миленькой девушки, испачканное грязью, как у Золушки, глаза ее расширились, она ойкнула и скрылась внутри.

Влад сквозь шум дождя, бьющего по брезенту, расслышал:

– Там парень какой-то! Красавчик, просто мечта! А я как свинья в грязи!

– Дура! Ты не о красавчике думай, а о том, как добраться до замка! Лошадь на последнем издыхании, а нам еще тащиться две версты!

Из фургона выглянула девушка постарше – можно сказать, женщина лет двадцати пяти – тридцати, тоже симпатичная и очень похожая на предыдущую девчонку – наверное, ее сестра, и спросила:

– Ты кто такой? Можешь нам помочь? Мы едем в замок барона Некайло попробовать чего-нибудь заработать, а ты откуда такой взялся?

– Я тоже ищу работу. Меня зовут Олег. Решил пойти к барону, вдруг какая-нибудь работа найдется. Удрал с юга – там викантийцы всех хватают, лучше на север было податься. Вот иду теперь куда глаза глядят.

– Хм… – неопределенно промычала девушка, – а чего ты умеешь? Ну, кроме как охмурять молоденьких девиц? Сестричка моя вон аж раскраснелась вся! – Девушка рассмеялась, а в фургоне послышалось шипение и невнятные упреки:

– Ну зачем, зачем ты несешь эту ерунду! Сейчас же перестань, бессовестная!

– Так поможешь нам выбраться? Или, может, сходишь в замок, приведешь помощь?

– Помогу. А вы поможете мне найти какую-нибудь работу?

– Да ты так и не сказал, что умеешь делать! На охранников у нас нет денег – мы бедные артисты. Что мы можем тебе предложить?

– Ну-у… я ножи метать умею. Очень хорошо умею. Могу выступать на сцене. Заработки у вас хорошие?

– Когда как. Если народу нравится, могут и хорошо накидать. Говорят, Некайло очень богат, возможно, и нам чего-нибудь перепадет. Эй, слабосильная команда, вылезайте! Посмотрите на нового товарища! Вернее, на будущего нашего товарища… – Девушка выпрыгнула из фургона и протянула к Владу руку с зажатым в ней кухонным ножом. – Возьми. Воткни в глаз вон той красотке, да не живой, смотри, а нарисованной! Все равно там глаз облупился… Где художника найти, чтобы согласился за плату в виде обеда и двух поцелуев подреставрировать рисунок?!

– За такую щедрую плату и не можете найти художника? – рассмеялся Влад. – Да за такие поцелуи, как твоей сестренки и твой, любой художник будет готов размалевать фургон и ваши щеки в придачу!

– Ну щеки-то мы и сами размалюем как надо, – усмехнулась заметно подобревшая девушка, – ты покажи, как ножи метаешь. Вдруг и правда пригодишься…

Влад принял из ее рук нож и, легонько подбросив на ладони, быстрым движением метнул в цель, подправляя траекторию полета невидимой «рукой». Кухонный нож с источенным лезвием и толстой рукояткой (непригодный для метания) воткнулся точно в середину кружка, ранее бывшего глазом красотки-акробатки, и замер там, дрожа, как выпущенная из лука стрела.

– Ух ты! А еще можешь? – Девушка, вылезшая из фургона, подала Владу еще четыре ножа, причем один из них был тяжелым боевым клинком, невесть как попавшим к артистам.

Влад так же быстро, в течение полутора секунд, отправил ножи в цели, и они расположились в виде линии. Между ними было равное расстояние – около пяти сантиметров.

Артисты замерли, а парень с красивым, но каким-то женоподобным лицом похлопал в ладоши и приятным контральто сказал:

– Здорово! Мне кажется, он нам пригодится в замке! И вообще, он такой красавчик…

– Так, Борин, сейчас же прекрати свои штучки! Олег, ты, надеюсь, не обижаешься на некие знаки внимания? И это… ты не по тому делу? – Девушка кивнула на жеманного Борина.

– Нет уж! – невольно воскликнул Влад и засмеялся. – Я девушек люблю. Женщин. Но если ты спрашиваешь, не бью ли я таких, как он, по голове, то нет, не бью. Какое мне дело до его пристрастий? Мне это никак не мешает жить.

– Замечательно, – благожелательно улыбнулась старшая девушка. – Начнем сначала: меня зовут Арина, это моя сестра Марка, эта девушка – Грина, эта – Шаван, а этот… кхм… мужественный парень – Борин. Мы с сестрой жонглеры. А они акробаты. Кроме того, Борин исполняет баллады.

– Как же вы так путешествуете, без охраны, одни симпатичные девушки? Неужели не боитесь? – недоуменно пожал плечами Влад. – На дорогах неспокойно, а вы едете без сопровождения! Как это возможно? Мне кажется это совершенно безрассудным.

– Мы часть большого коллектива, – грустно заметила Арина. – Раньше мы ездили целым караваном – ставили спектакли, выступали с номерами… Как началась война, мы успели уйти из Пазина, но не убереглись от викантийцев. Нас ограбили, мужчин убили, ну а мы… – девушка нахмурилась, видимо не желая вспоминать произошедшее, – мы выжили. И даже не забеременели, хвала магам-лекарям! Вот теперь ищем, где заработать денег. Надо прибиваться к какому-нибудь богачу. Да ты и сам такой же, тоже ведь ищешь пристанища, так что тебе ничего объяснять не надо.

– А как же Борин выжил? – не подумав, спросил Влад, а потом про себя выругался: зачем ему это слышать?

– Скажем так: он викантийцам тоже понравился, как и мы, – пожала плечами девушка. – Ну так, давай-ка к делу: считай себя в труппе, по крайней мере до тех пор, пока не решишь, что с тебя хватит кочевой жизни. А раз в труппе, думай, как нам добраться до замка барона и не околеть тут, под осенним дождем.

– Не вижу проблем. Все выходим, упираемся плечами в фургон и нормально толкаем, – весело усмехнулся Влад. – Лошадка отдохнула, сейчас я еще напрягусь как следует, и вытолкнем. И потом не залезаем в фургон, а идем до замка рядом, чтобы не перегружать лошадь – вы ее и так загнали.

– Чтобы я шел пешком, я, великий поэт и музыкант! – попробовал возмутиться Борин, но тут же получил подзатыльник маленькой, но крепкой девичьей ручкой, умеющей жонглировать увесистыми булавами.

– Надо будет – пойдешь! – звонким голосом крикнула Марка. – Все пойдем. Лошаденку и правда заморили. У тебя есть деньги на новую? Нет? Тогда и молчи в тряпочку. И толкай как следует. Я видала, как ты кряхтишь и изображаешь усилие, а сам чуть не спишь на ходу, виснешь на повозке, вместо того чтобы толкать!

– Вранье! Вы все завидуете моей красоте и врете! Злобное бабье! – Борин, раскрасневшийся от злости, отошел в сторону и еще долго что-то бормотал – острый слух Влада смог различить только то, что все в этом мире подлецы, не понимающие души настоящего поэта.

Через пять минут все ножи из стенок фургона были вынуты, а экипаж, упираясь и постанывая от натуги, помогал несчастной лошадке вырвать повозку из ямы глубиной не менее метра.

Влад мог бы вытащить эту «карету» за доли секунды, но был вынужден изображать кряхтение и невероятное напряжение, незаметно подталкивая повозку магической «рукой». Лошадка почувствовала, что вес повозки ослаб, и весело затрусила по направлению к замку, разбрызгивая грязные лужи. Путники с трудом успевали за ней, спотыкаясь и едва не падая. Уже перед тем, как выехать на площадь перед входными воротами, ведущими в замок, Борин поскользнулся и грохнулся в лужу, разбросав фонтаном грязь.

Так он и предстал перед стражами у ворот – грязный с ног до головы, с заляпанным лицом, которое не смогли очистить как следует даже тряпками. Впрочем, и остальные были не лучше – за исключением Влада, который хоть и промок, но испачкался гораздо меньше.

– Кто такие? – грозно спросил стражник у ворот, до того стоявший под навесом возле будки и скучающе смотревший в мировое пространство. – С какой целью прибыли в замок барона Некайло?

– Мы – бродячие артисты, приехали искать работу и пропитание. Пусти, дяденька, мы промокли и ужасно замерзли! – взмолилась одна из девушек.

Влад запомнил, что ее звали Грина. Она была худенькой брюнеткой с мальчишеской прической и острыми чертами бледного лица.

– Артисты? Это неплохо, – оживился стражник, – в сезон дождей все равно делать нечего, хоть на представление поглядеть. За последнюю неделю ни одного нового человека не появилось – даже купцы попрятались. Как это вы сумели проехать через эту грязюку?

– Есть захочешь – куда угодно заедешь, – усмехнулась Арина. – Пустите нас, мы будем очень благодарны! – Она подошла к стражнику и сунула ему серебряную монету. – Больше у нас нет, не заработали. Дожди, война, народ хочет есть, а не зрелища смотреть.

– Сейчас я доложу управляющему, подождите… Впрочем, поезжайте вот по этой улице – там есть гостиница. Остановитесь в ней, а тем временем я сообщу управляющему. Возможно, барон тоже пожелает на вас посмотреть. На гостиницу-то деньги есть? – Стражник с сомнением покосился на грязных и обтрепанных артистов.

– Денег мало, но на одну ночевку хватит, а там заработаем, – радостно тряхнула головой Арина, и фургон заскрипел по каменной мостовой.

Влад автоматически отмечал для себя все особенности этого сооружения, и крепость его немало удивила. На самом деле это была даже не крепость, а небольшой город – то, что в идеале он хотел сделать из замка Саваловых.

Высоченные крепостные стены прикрывали каменные дома из тяжелых булыжников, а сам замок высился чуть поодаль – тоже окруженный крепостной стеной. То есть фактически тут было две крепостные стены, и каждую пришлось бы брать с боем. Крыши домов плоские – удобно для стрелков. Между строениями – небольшие расстояния, легко преодолимые прыжком либо с помощью широкой доски. Влад не сомневался, что такие на крышах имелись. Идеальные вышки для обстрела нападающих, вынужденных пробиваться к замку в окружную, по концентрическим улицам, часто заканчивающимся тупиком. Это был своеобразный лабиринт, предназначенный для защиты своих обитателей.

Крепость была построена по всем правилам фортификации и имела большой гарнизон – в этом Влад уже убедился сам, – на стенах ходили патрули, по четверо, вооруженные арбалетами и двуручными мечами. Все это вселило в него уверенность в том, что он выбрал правильную тактику: зачем брать крепость приступом, когда можно внедриться туда, как червь, и проесть этот твердый орех изнутри?

Гостиница нашлась быстро. Это было одно из двухэтажных однотипных зданий, отличавшееся от остальных лишь вывеской, на которой была нарисована кровать со спящим толстым купцом – он казался чем-то средним между драконом и кучей навоза и был настолько толст, что непонятно, как кровать его выдерживала.

По трезвому размышлению Влад пришел к выводу, что так трактирщик показывал, что его клиентами являются важные, толстые и богатые люди. Или наоборот, что любой посетитель, останавливающийся здесь, скоро станет толстым, как мужик на вывеске. Убедиться в этом можно было, только войдя внутрь, что артисты и сделали, передав поводья своей коняги выбежавшему мальчишке-конюшонку.

Трактир был полон, пахло пролитым пивом, свежим хлебом, и было тепло от трещавшего поленьями очага. Хотя тепло могло идти и от кухонных печей, на которых кипели и парили котлы с каким-то пряным варевом, вкусно пахнущим мясом и приправами.

Голоса затихли, люди замерли при виде новых постояльцев, а трактирщик, оборвав на полуслове неспешный разговор с каким-то завсегдатаем, обратил свое внимание на новых гостей и, подозрительно рассматривая их грязную обтрепанную одежду, медленно спросил:

– И что угодно… господам? – Было видно, что он сделал свою паузу неспроста, так и не решив, как обращаться к незваным гостям.

– Мы артисты, будем давать представления, хотим пока остановиться у вас в гостинице, – твердо заявила Арина, чтобы сразу расставить точки над «i». – Мы хотели бы обогреться, помыться, пообедать, снять комнаты – пока на одну ночь, а там видно будет, может, продлим, может, нет. Обед и ночлег мы готовы отработать или оплатить, если недорого. Честно говоря, наши доходы в последнее время сильно упали – народу не до зрелищ, вот пришли сюда в поисках работы.

– Сартан, они вовремя пришли! – крикнул один из завсегдатаев, оставив игральные кости. – Мы скоро тут с тоски сдохнем под этим дождем! Хоть повеселят нас! Гляди, какие миленькие девчонки. А парни что умеют?

– Я умею играть на тратине, петь баллады, – с готовностью ответил Борин, – а еще акробат. И вот эти девушки тоже акробатки – но тут для нас мало места и потолки низкие. А вот эти девушки жонглерки – могут жонглировать ножами, факелами, даже вашими кошельками!

– Кошельками не надо! Нашими кошельками уже жонглируют наши жены! Не успеешь оглянуться, как все содержимое вытрясла. Они, бабы, это умеют! – нарочито испуганно схватился за пояс завсегдатай, и все в зале радостно засмеялись, довольные хоть какой-то перемене в тусклой череде мокрых дней. – А вот баллады – это хорошо! Последний раз музыкант был у нас… не помню… зимой, по-моему, да, ребята?

– Зимой! Да! – загудели посетители, состоявшие, как понял Влад, из стражников на отдыхе, торговцев и мастеровых. – Хорошо, что музыкант появился! А если еще и играть умеет да поет, а не мычит, – все клиенты его будут!

– Я имею успех, – тихо и довольно проговорил Борин, улыбаясь, как кот, наевшийся сметаны.

– Они еще не слышали, как ты поешь, – ехидно буркнула Марка, – как бы из замка не поперли!

– Обижаешь! Лучше думай, как не уронить факел на трактирщика, как прошлый раз. Подпалишь ему шевелюру – выпрут пинками!

– Один раз всего и было-то! – покраснела Марка. – И то – демонский кот подкрался, и я на него наступила. Я что, виновата?!

– Молчите все, – вмешалась Арина, – я договариваюсь, а вы заткнитесь! Ну что, господин трактирщик, нужны вам такие клиенты, как мы?

– Нужны, нужны, – воодушевился мужчина. – Договоримся так: завтрак, обед и ужин вам бесплатно, две комнаты – тоже бесплатно. Лошадь есть? Ага, вот ее корм будете оплачивать. Что дадут посетители – все ваше. В дни, когда выступать не будете – ну, например, пойдете в замок барона, – оплачиваете по обычной ставке, за комнату по три серебряника в сутки, ну и за еду. Устроят вас такие условия?

– Устроят, спасибо. А в условия входят горячая вода и мыло?

– Это сколько угодно – мойня во дворе, горячая вода есть всегда. Постираться можно там же. Есть кадки и корыта. Или заплатить прачке – она выстирает. Мыло в горшочке – как войдете, сразу направо. Сейчас я скажу кухонному мальчишке – он вас проводит. Эй, Гарнишок, проводи гостей в мойню! Вам, наверное, надо взять сухую одежду? Ваш фургон уже стоит под навесом с задней стороны трактира. Пока вы будете приходить в себя, я вам накрою стол. Эй, парни, освободите место для артистов! И скажите друзьям: сегодня будет концерт – музыкант и жонглеры! Всех жду! За вход пять медяков с рыла – деньги пойдут артистам на пиво!

Люди зашумели, начали переговариваться с довольными улыбками, а к труппе подбежал небольшой русоволосый пацаненок и, шмыгая конопатым носом, сказал:

– Эта… пошли со мной. Сартан велел вас проводить.

Мальчишка побежал вперед, к неприметной двери в дальнем конце трактира, распахнул ее, и артисты вышли на промозглый холод, тут же снова покрывшись мурашками и задрожав так, что у одной из девушек, русоволосой Шаван, заклацали зубы, выбивая барабанную дробь, отчего и остальные затряслись еще сильнее.

Наконец они подошли к фургону и, забравшись в него, достали объемные мешки с сухой одеждой.

Арина спросила у Влада:

– У тебя есть во что переодеться? Нет? Может, тебе дать что-нибудь из одежды Борина, если не побрезгуешь?

– Вряд ли она на меня налезет, – усмехнулся Влад. – Как бы это сказать… я покрупнее, чем Борин.

– Вообще-то да, – усмехнулась Арина. – Ну ладно, снимешь, а пока будешь мыться, она подсохнет на печке. Пошли?

– Вместе с вами? – не понял Влад.

– А чего такого? Ты что, голых девок не видал? Мне кажется, достаточно, при твоей-то внешности. Или ты нас стесняешься? Мы тоже видали голых мужиков… достаточно. Даже слишком много, – грустно усмехнулась девушка. – Стыд у нас давно уже исчез. Пошли, не теряй времени – девки с Борином уже давно в мойне греются, а мы лясы точим.

Влад, махнув рукой, решительно отправился за Ариной, подумав: «Везет мне на Арин!» – И тут же погрустнел – та Арина погибла при штурме клиники и ушла в небо черным дымом…

В мойне было жарко, ребята плесканули воду на раскаленные камни, и Влад сразу ощутил, как сухой горячий пар выгоняет из него промозглый осенний холод. Неожиданно в его голове громыхнул голос Зеленушки:

– Ты где, друг мой? Что-то тоскливо без тебя, хоть поболтать… давно мы с тобой не разговаривали по душам.

– Да, с тех пор, как погибла Радуга… Я сам никак не могу поверить, что так случилось. Вот ведь подлость – ну почему именно она? Почему удар пришелся именно по тебе с Радугой? У нас на Земле это называют законом подлости: если какая-то гадость может случиться – она случается обязательно.

– Да, и тут так же. Ну что тебе сказать, боль слегка отступила, но все еще гложет меня изнутри. Я ее не смогу забыть никогда. Не знаю, когда смогу теперь оплодотворять яйца с какой-нибудь подругой…

– Ты о чем задумался? – усмешливо спросила шустрая Марка, доставая деревянную шайку за спиной Влада и перегибаясь через него гибким спортивным телом так, что ее твердая грудь буквально уткнулась горячим соском в его щеку.

Влад усмехнулся: «Чертовка, нарочно ведь это сделала. Соблазнительница!»

– Давай я тебе помогу – спину намылю, – предложила девушка, поблескивая хитрыми глазами. – Ложись на полок, сейчас я тебя всего натру!

Влад лег и расслабился, а Марка под шуточки подруг стала осторожно намыливать мужчину, превращая это в эротические игры.

– Чем ты там занимаешься? – послышался смех дракона. – Опять яйца оплодотворяешь? Ты неисправим, Влад! Я даже завидую тебе – ты так легко относишься к этому делу!

– Да ничего я не оплодотворяю, – возмутился Влад, – просто девушка трет мне спину, и все. Моюсь я, замерз на дожде. Теперь отогреваюсь. Попробовал бы полетать под проливным дождем, на холоде, когда пар изо рта идет. Сам бы небось залез в парильню!

– Нам такой холод безразличен, – с заметным оттенком гордости сказал дракон. – Ты как попал в эту парильню-то вообще? Какими путями? Ты же должен был слетать к замку, определиться, куда открывать портал, и вернуться назад. Чего ты там с самкой по парильням бегаешь, если не оплодотворяешь ее?

– Я передумал. Мы не будем штурмовать замок. Его система защиты такова, что мы потратим уйму времени, а возможно, потеряем и людей, если начнем тупой лобовой штурм. Я принял решение, присоединившись к труппе артистов, проникнуть в замок к Некайло и взять барона под контроль. Как только я подчиню его – барон будет работать на меня, как на самого себя, превратившись фактически в моего вассала.

– Раба? Ты хотел сказать – раба?

– Хорошо, раба! А что ты хотел: мне надо было подставить своих людей, драконов, тебя, в конце концов, чтобы соблюсти законы гуманности? Нет уж, пусть плачет моя раненая совесть, но я не хочу плакать над твоим трупом или над трупами Марьяны, Марины, Амалии – всех, кто мне дорог. И мне плевать, хорошо это или нет. Грех на мне. В общем, с труппой я проникну в замок, приближусь к барону на расстояние, с которого смогу его подчинить, и все завершу одним ударом. Да, можно было бы через портал высадить десант прямо в замок, но зачем? Опять же зачем подвергать опасности своих людей и убивать солдат Некайло, когда они могут выступить на викантийцев под нашим началом? В общем, это лучший выход, который может быть. Передай нашим: как только я сделаю дело, вернусь, пусть не беспокоятся.

– Ну что же, передам, – сказал дракон и отключился, как всегда без предупреждения и реверансов – вот сейчас был и уже его нет.

– Эй, эй, хватит! – убрал с себя шаловливую девичью руку Влад под смех остальных артистов. – И когда это ты успела перевернуть меня на спину? Я ведь не железный!

– Я вижу, – прыснула Марка. – Заметно, и не только мне! А ты хорош… Мы это еще обсудим… попозже.

Влад смущенно прикрыл мочалкой восставшее естество и начал намыливать себе голову, потом смыл с себя пену и засобирался в раздевалку. Он еще раньше высушил свою одежду магическим способом и теперь одевался в совершенно сухую и теплую.

По телу разливалась приятная истома, и у него перед глазами вставали ловкие девичьи руки, массирующие его тело. Маг встряхнул головой, отгоняя грешные мысли, и проверил себя: ауру он укрыл при входе в крепость – вдруг попадется какой-то маг, не хватало, чтобы его отловили и пришлось на глазах всех людей смываться, улетая в небо, – не хотелось излишних драматических эффектов… тем более что после этого они точно будут настороже. Кольцо с амулетом он положил во внутренний карман, а в кошельке, который висел у него на поясе, было только два золотых, и больше ничего – он давно не таскал с собой больших сумм. Так что прихватить его было не на чем – по крайней мере он так считал.

Из мойни вывалилась радостная толпа чистых и довольных артистов и потащила Влада за собой:

– Пошли обедать! Барахло мы бросили там. Скажем, чтобы прачка выстирала. Чего мы, не артисты, что ли, – не дело творческих людей грязное барахло стирать! Сейчас пообедаем, а вечером деньги будут – хватит и на прачку, и на новые платья. Побежали! – И вся толпа радостно припустила к двери в трактир, спасаясь от занудного серого дождя, обрушившегося на распаренных в мойне людей.

## Глава 15

В трактире все преобразилось – освободили дальний угол для представления, расставили столы так, чтобы всем было все видно, однако народу было меньше, чем час назад. Трактирщик довольно усмехнулся:

– Убежали рассказывать своим приятелям. Теперь весь замок будет у нас! Пойдемте, я покажу вам комнаты, а потом пообедаете – стол уже накрыт.

Артисты прошли наверх, и трактирщик распахнул перед ними двери в две комнаты – одну большую, на четверых, и одну маленькую, в которой стояли две кровати:

– Вот! Не высший сорт, но, мне кажется, вы видали и похуже, – лукаво сощурился мужчина. – Зато постели чистые, тараканов и клопов нет – отдыхать будет удобно. Можете тут оставить куртки – вот вешалки. У нас тепло, я дров и угля не жалею. Вот вам ключи – запирайте свои сокровища, и пошли обедать.

– Если бы они еще были, сокровища-то! – оценили шутку артисты и дружно рассмеялись.

Через десять минут вся компания уже наслаждалась горячей едой за столом в трактире. Тут было довольно тихо, уютно и, как заметил Влад, даже вышибалы не было. Впрочем, вышибалы частенько появлялись только к вечерним посиделкам, если заведение было добропорядочным и скандалами не славилось.

Обычным занятием вышибал было не вышибание мозгов или денег из подгулявших посетителей, а отправка таковых на извозчике в сторону дома или вытаскивание этих полутрупов, проигравших в борьбе с зеленым змием, куда-нибудь под навес, для протрезвления на ночном ветерке.

Влад потихоньку прощупал окружающих на предмет отношения к артистам и не почувствовал никакого подозрительного настроения, кроме любопытства и нетерпеливого ожидания. Народ жаждал непременно скрасить свой серый осенний досуг.

От барона не было никаких известий, но Влад не сомневался, что скоро информацию доведут до его сведения и он пожелает пригласить циркачей в свои апартаменты. Надо было только подождать… Ждать Влад умел. Хотя и не любил.

Обед закончился быстро – артисты смели все со стола в мгновение ока и теперь сидели, отдуваясь, с набитыми животами, как удавы переваривая пищу.

Девчонки, на удивление, ели, как здоровенные грузчики, и Влад с ухмылкой подумал о том, что трактирщик погорячился, пообещав им бесплатные обеды и ужины, – они объедят его, как полк гвардейцев. Видимо, его ввели в заблуждение небольшие габариты и субтильность циркачек.

– Хорошо поели, – с усмешкой икнула Марка, откидываясь на спинку стула. – Есть нужно про запас, потом можно не получить даже миски каши.

– Растолстеешь ведь! – подмигнул Влад.

– Не-а… у нас с сестрой такое сложение, что как ни едим, не толстеем. Ты видал у меня хоть каплю лишнего жира? Нет? А у сестры? То-то же… И как ты убедился, остальные девчонки такие же. Ты представь, сколько нагрузки мы получаем за представление, какое там растолстеть! Хотя ты еще не представляешь. Но увидишь. Борин, сходи возьми в фургоне наши сценические костюмы и инвентарь!

– А чего я? Пусть Олег идет! Все я должен бегать! Вот он новенький, пусть и идет! – завозмущался парень.

– Иди-иди, не отлынивай. Во-первых, он не знает, где что лежит, а во-вторых – представь, он пойдет, споткнется и рухнет на твою драгоценную тратину. И все – кончились баллады! Ты же этого не переживешь потом.

Борин молча встал и быстрым шагом пошел к двери, а девушки мелодично рассмеялись.

– Как он за свой инструмент боится! Говорит, его мастер Изнамур сделал. Врет небось – купил в Пазине на базаре у спившегося музыканта. Хотя… все может быть, – задумчиво проговорила Арина, постукивая пальцами по столу.

– А он вообще-то умеет играть? – рассеянно спросил Влад, размышляя о будущем и своем месте в нем.

– Зря сомневаешься, – серьезно ответила Арина, – он и правда отличный музыкант. Знаешь, я заметила одну вещь: самые лучшие музыканты, которых я встречала в своей жизни, были вот такие, как он, бабомужики. Возможно, они лучше чувствуют музыку, что ли… Почему у них это получается лучше, чем у других?

– Да, – признался Влад, – я тоже знаю такие примеры. И танцоры тоже есть такие… бесполые.

– Точно, и я это заметила, – откликнулась эхом Арина, углубившись в какие-то свои мысли. На ее лбу залегла глубокая поперечная складка, и девушка сразу стала казаться старше своих лет – на самом деле ей было не более двадцати, и только заботы, печаль и лишения заставляли ее выглядеть на тридцать.

Кстати сказать, в бане сразу стало видно, какого она возраста – грудь, которой никогда не кормили детей, упруго торчала вперед, а на гладком мускулистом теле не было ни одной лишней складки или отвислости, как и говорила ее сестра.

Хлопнула дверь, и появился Борин, нагруженный свертками и кожаным чехлом, в котором угадывался профиль инструмента. Он был сердитый и мокрый, о чем сразу и сообщил, подойдя к столу, где развалились «бездельники, истязатели таланта, которому они и в подметки не годятся».

После гневной тирады он пододвинул стул к очагу, в котором весело пылали сосновые поленья, протянул к нему руки, погрел и, любовно обтерев рукавом капли дождя с чехла, достал из него инструмент.

Инструмент был красив так, как бывают красивы женщины: прихотливый гладкий бок тратины наводил на мысли о женских бедрах, а гриф – о руках девушки.

Борин ласково погладил тратину, приладился и взял аккорды… Полились чистые звонкие звуки, похожие одновременно и на весеннюю капель, и на гул осеннего ветра, и на крики улетающих на юг птиц… Он играл минуты три, но этого хватило даже для далекого от искусства Влада, чтобы понять – этот парень настоящий гений. И тут он запел…

Песня Борина была непохожа на гламурные и ритмичные шлягеры, что звучали на родине Влада, она была непривычна человеку, родом из бегущего куда-то, суетливого века, – скорее, это был рассказ, рассказ о жизни, о любви, об уходящих вдаль и исчезающих за пеленой тумана кораблях, которые уносят с собой мечты и грезы…

Песня закончилась, и в трактире воцарилась тишина, никто не смог даже пошевелиться, словно она взяла людей за душу. И вдруг один из пьяненьких мужчин в углу расплакался, причитая сквозь слезы:

– Жизнь прошла! Хотел, мечтал, любил – и ничего… Совсем ничего! Ах, с-су-у-ка… Зачем живу?

Арина подмигнула музыканту, тот понимающе кивнул и заиграл что-то веселое, слегка скабрезное. Как понял Влад, обработанный фольклор.

Музыка пела, плясала, с ней пели и плясали гости, и скоро трактир превратился в танцевальную площадку, где вертелись и скакали раскрасневшиеся мужчины и откуда-то взявшиеся женщины с причудливо раскрашенными лицами, не оставляющими сомнения в их профессии.

Маг смотрел на это торжество искусства и думал о том, что пресыщенный телевизионными шоу и концертами человек его времени не может понять такого искреннего проявления чувств, не может так благодарно слушать настоящую музыку. Только тут, в атмосфере информационного голода, люди способны так благодарно принимать любую музыку, любое искусство, доносимое до них, а уж если это и на самом деле гениально, то сразу вспоминается сказка о гуслях-самогудах, пускающих в пляс всех, кто их слышал.

Музыкант играл еще полчаса, и в трактире появлялось все больше и больше посетителей, потом он остановился и со счастливой улыбкой сказал:

– Господа! Приглашаем вас, как только стемнеет, на наше представление! Не забудьте взять с собой немножко денег, чтобы артистам было на что поддержать свое пошатнувшееся от лишений и горестей здоровье. А мы уж постараемся вас не разочаровать!

– Да, да, – подхватил трактирщик, – вечером приходите, за вход пять медяков! И для артистов денег захватите! Не станете им бросать – сбегут от нас в другое место!

Арина благодарно кивнула трактирщику, с улыбкой переглянувшись со своими спутниками, и тихо сказала:

– Идите отдыхать, нам сегодня еще работать, а после той грязи как бы булавы не растерять. И ты иди, Олег, тебе тоже сегодня работать, и я не хочу, чтобы ты промахнулся. Стоять-то перед тобой буду я. Когда-то я уже была в качестве мишени у нашего метателя, только вот не помогло ему его искусство, когда стрела пробила шею… Остальные девчонки на роль мишеней не годятся – невзначай вздрогнут, и засадишь ты им нож в горло. Там ножи в свертке, возьми – остались от нашего Марика. Ножи не кухонные – настоящие, метательные, посмотришь в комнате. Отдыхай. – Арина поднялась и грациозно пошла к лестнице, ведущей наверх, покачивая крепкими бедрами. Влад еще посидел за столом, прислушиваясь к разговорам посетителей и глядя в огонь очага, потом встал и тоже направился в свою комнату. В общем-то он не особенно утомился, но не стоило привлекать внимание к своей силе и выносливости.

В комнате было тихо, голоса клиентов заведения не доносились сюда через толстые перекрытия, только лишь, потрескивая, горел масляный светильник, посылая струйку черной копоти в полукруглую крышку копотеулавливателя.

Борин лежал, отвернувшись к стене и прижав к себе драгоценный инструмент, как любовницу… или любовника.

Влад усмехнулся и сел на свою кровать, положив подушку под спину и задумавшись: «Как я мечтал в детстве научиться играть на гитаре! Так и представлял себе: вот я, такой весь крутой и мужественный, исполняю хиты типа «Битлз»… или нет, кого-то из русских… тьфу, советских гитаристов – и все девки мои! А я так их отбрасываю, как сор… Увы, оказалось, у меня нет ни слуха, ни способностей. Все, что мог, – хорошенько врезать по балде какому-нибудь супостату. Хм… как и сейчас. Что изменилось? Такой же боец, только масштаб побольше…»

Владу стало грустно и досадно, а еще – его начало душить огромное, зеленое земноводное с перепончатыми лапами: «Ну почему вот такое ничтожество, этот гомик, умеет делать такие вещи, которые мне недоступны?! Ну да, я способен на многое из того, что недоступно этому трансвеститу, но, оказывается, есть вещи, о которых я мечтал и которые все-таки не даются мне в руки. Недоступны? Мне?! Не может быть!»

Владу пришла в голову шальная мысль, и он осторожно, как кошка, встал и подкрался к дремлющему на кровати музыканту.

Наклонившись, маг резко ввел его в транс, влез в мозг, просматривая его содержимое и определяя, как он может исполнить свою мечту.

Перед ним пролетела вереница воспоминаний этого человека – иногда грустных, иногда смешных, иногда радостных… Пронеслись картинки детства. Оказывается, этот парень вырос в семье бродячих артистов, которые не очень-то блюли нравственность, а по пьянке совершали такие действия, что Влад чуть не выскочил из мозга Борина, потеряв от отвращения контроль.

Пережитое навсегда сломало психику этого человека. Но Влад, покопавшись в его мозгу и просунувшись в самые дальние уголки, узнал, что его сексуальная ориентация не имела никакого отношения к музыкальным способностям. Все дело в особой форме его голосовых связок и барабанных перепонках, которые улавливали малейшие нюансы звуковых колебаний.

Влад рассмотрел в подробностях, какими должны быть голосовые связки, чтобы выдавать чистый летящий звук, и барабанные перепонки, чтобы улавливать и передавать оттенки звучания, а потом стал скачивать умения музыканта, его навыки и способности играть на инструментах.

Как оказалось, Борин играл еще на нескольких незнакомых Владу музыкальных инструментах. Впрочем, и эта самая тратина для него тоже стала своего рода открытием.

Маг осторожно скачивал знания и умения Борина, не позволяя перетрудиться как мозгу-донору, так и своему собственному, реципиенту, принимающему новое. Влад знал, что они особенно-то и не пригодятся ему в жизни – ну на кой черт военачальнику умение играть и петь? Но это была его мечта, и он не собирался отказываться от нее, тем более что ее осуществление ему почти ничего не стоило.

Такое осторожное скачивание продлилось минут двадцать – против нескольких секунд обычного выдирания знаний из головы врага, чем Влад частенько занимался.

Закончив, он не стал выводить Борина из транса – усмехнулся и решил провести эксперимент: возможно ли сделать из гомика полноценного мужчину? Он снова просмотрел воспоминания парня и стал выжигать все, что относилось к нетрадиционной ориентации. Маг упорно внедрял в мозг Борина мысль о том, что секс с мужчинами ему отвратителен, что они не подходят ему как сексуальные партнеры, что ему до рвоты омерзительна мысль о том, что он когда-нибудь займется сексуальными игрищами с мужчинами. Параллельно Влад внес в подсознание Борина мысль о том, что ему очень нравятся женщины, что он без ума от них, даже от самых страшненьких, потому что они – Женщины.

Маг похихикал про себя – с такой установкой Борину будет гораздо легче прожить в этом мире, впрочем, как и в любом другом, ведь теперь ему даже без выпивки все женщины без исключения будут казаться красавицами и принцессами.

Подумав немного, не навредил ли он парню своим вторжением, Влад решительно отмел эти мысли – то, чем являлся Борин до переделки, было глубоко противоестественно, и хотя Влад и не был гомофобом, но все равно ему было неприятно видеть этих людей.

Он иногда думал на эту тему, и у него создавалось впечатление, будто некая группа тайных властителей мира решила уменьшить количество людей на планете, внедряя им в головы мысль о том, что гомосексуализм – это нормально, хорошо, и надо относиться к нему с пониманием. Не дай боже как-то ущемить права педиков! Влад считал такие рассуждения отвратительными, а «голубые» отклонения в психике – болезнью, поэтому, по его понятиям, сейчас он лечил человека, а не изменял его по своему образу и подобию.

Закончив свое дело, больше похожее на обычное подчинение людей, Влад на всякий случай дал установку, чтобы Борин не навредил ему – в двух… нет, в трех его обличьях. Он внес ему в мозг образы настоящего себя, себя в обличье Марка и с внешностью Олега Видова, после чего просто усыпил парня, дав ему возможность крепко выспаться перед вечерним представлением.

Для него же самого дело еще не завершилось – ему предстояло превратить себя в настоящего музыканта.

Это заняло не так уж много времени. Минут двадцать он тренировался, переделывая слух и голосовые связки – они четко вошли в резонанс с его ускоренной передачей сигналов по нервным окончаниям, так что, возможно, он стал даже более умелым певцом и музыкантом, чем Борин.

Влад всегда умел довольно красочно выражать свои мысли, вот и за созданием баллад дело не станет. Правда, голос у него был гораздо ниже, чем у парня. Если тот пел тенором, то Влад говорил в гораздо более низких регистрах, а значит, и петь должен был густым баритоном.

Так сказать, в награду за полученную информацию, Влад, перед тем как погрузить Борина в сон, сделал тому подарок – устранил кариес, вырастил три новых зуба взамен выбитого и двух гнилых, которые уже ничто не могло спасти, залечил начинающуюся язву желудка, ставшую, вероятно, результатом нервных перегрузок и нерегулярного приема пищи.

Он изгнал из тела парня простуду и начинающееся воспаление легких – верхняя доля легкого у него горела темно-красными всполохами – и очень удивился, как это музыкант, при таком изъеденном болезнями состоянии организма, все-таки взял в руки инструмент и играл, да так играл, что все вокруг плакали и смеялись.

Видимо, все дело в дисциплинированности бродячего музыканта, а также в понимании, что и от его работы зависит благополучие всей труппы. Это понравилось Владу. Хотя Борин и выглядел изнеженным нытиком, но на самом деле он был человеком достаточно дисциплинированным и трудолюбивым.

Влад укрепил парню кости – с тем чтобы даже при сильных перегрузках его пальцы не сломались, ведь если он лишится здоровых рук, он лишится и заработка, что плохо скажется на благополучии всей труппы.

Девчонки очень понравились Владу, и он собирался им тоже помочь – в той мере, которая не будет касаться его основного дела – проникновения в замок барона и его подчинения.

Борин, если не считать этих приобретенных болезней, был на удивление крепким и спортивным парнем. Хорошо сложенный, как гимнаст олимпийского резерва, он не зря говорил, что является еще и акробатом. Влад как-то сразу поверил, что и акробат из него вышел очень неплохой. А музыке он выучился уже самостоятельно, после того как сбежал от своих родителей.

Влад потихоньку вытянул из захвата музыканта его инструмент, вынул из кожаного чехла и положил себе на колени. Теперь этот инструмент не был ему чужим, и Влад, слегка пройдясь по струнам пальцами, прислушался: да, он был настроен великолепно, а звучал еще лучше – его точно делал какой-то очень хороший мастер. Как там назвала Арина этого мастера? Изнамур? Видимо, это был Амати или Страдивари этого мира.

Влад прошелся пальцами по грифу, взял аккорды и тихо напел:

Люди идут по свету,
Им вроде немного надо…

С соседней кровати послышался голос:

– Как? Почему ты не сказал, что умеешь играть? Что ты так поешь? А что ты сейчас пел? Это ты сочинил? Это же песня про нас, про артистов! Это мы идем по свету – всю жизнь, пока не умрем где-нибудь в кварталах нищих бродяг…

– Что, все уж так и умираете нищими? Неужели нет исключений?

– Бывают, – грустно согласился парень, – но редко. Если артисты сумели понравиться богатым господам и те взяли их к себе в качестве музыкантов, ну и если они сумели скопить достаточную сумму, чтобы прожить до конца жизни безбедно, то да. Есть и еще путь: заиметь богатого любовника или любовницу и выкачивать из них деньги, если есть красота и молодость. Так бывает частенько – пока артист не надоест и его не выгонят на улицу, и тогда он снова идет по свету. А где ты научился так играть на тратине? У тебя стиль исполнения такой же, как и у меня. Мне кажется, мы учились у одного и того же мастера.

– Меня учил один бродячий музыкант. Не хочу называть его имя – он не велел, – уклончиво ответил Влад.

– А еще что-нибудь свое можешь исполнить? – жадно попросил музыкант. – Чего-нибудь веселое, чтобы вызывало смех?

Влад подумал и начал:

Если у вас нету дома,
Пожары ему не страшны,
И жена не уйдет к другому,
Если у вас, если у вас…

После этой песни Влада перепел еще с десяток других, веселых и грустных, лиричных и плясовых – самое сложное было выбрать такую песню, которая не указала бы на его иномирное происхождение, но при этом затрагивала людские души.

Но разве это была проблема при абсолютной памяти Влада? Ведь он мог вспомнить любую песню, слышанную им когда-либо, во всех вариантах и со всеми тонкостями.

Борин хлопал в ладоши, радостно смеялся и горько плакал, жалея умирающего в степи ямщика. Вероятно, он решил, что это имя такое – Ямщик, и рыдал над его страшной судьбой: замерзнуть в степи – разве это не страшно? А когда Влад запел: «А для звезды, что сорвалась и падает, есть только миг, ослепительный миг…» – заплакал и сказал:

– Это про меня. Я эта звезда. Пройдет лет десять – и я упаду где-нибудь и замерзну, как ямщик… и никто не вспомнит обо мне. Ты позволишь мне иногда исполнять твои песни? – Борин с надеждой поднял голову и посмотрел на Влада.

– А разве ты их запомнил? – с удивлением спросил Влад.

– Дай тратину, – усмехнулся Борин и запел приятным, чистым голосом о судьбе ямщика. В его исполнении песня звучала не менее душещипательно, чем в исполнении Влада.

Допев, музыкант подмигнул Владу и сказал:

– Я никогда не забываю музыку, которую слышал хоть когда-нибудь, и сразу запоминаю слова. Ну, дар такой у меня, что поделаешь! Бродячий музыкант, который хочет зарабатывать своим ремеслом, должен уметь запоминать слова песен. Это его хлеб, и если он хочет иметь его каждый день, ему ничего не остается, как запоминать стихи. Музыканты, что не умели этого делать, вымерли с голоду, остались только те, которые могут. Вот так вот…

– А что, записать нельзя? – опять удивился Влад. – Взял пергамент, записал слова и музыку, и пой себе на здоровье, не напрягай свою голову!

– Как это, записать музыку? – округлил глаза Борин. – Слова-то понятно, но музыку как записать на листке? Она звучит в воздухе, ее нельзя записать!

Влад хотел что-то сказать и осекся – без того, чтобы раскрыть себя хотя бы частично, он не мог рассказать музыканту о нотах, о записи музыки на листе бумаги… когда-нибудь, может быть.

От неприятных объяснений его уберег стук в дверь:

– Эй, мальчики, на выход! Там народу много собралось, требуют зрелищ – нельзя упускать такую возможность, потом отдохнем как следует. Давайте, подымайтесь… вернее, спускайтесь. Мы ждем вас в зале. – Послышались шаги Арины, и в коридоре снова стало тихо.

– Пошли, – заторопился Борин, – сейчас я переоденусь в рабочую одежду и приду. Можешь идти, я закрою номер. Ты в этом будешь выступать? Впрочем, о чем я? Метать ножи можно и в такой одежде, а я должен выглядеть настоящим музыкантом, иначе никто меня и не воспримет как музыканта, скажут – бродяга какой-то! Хотя… а кто мы? Мы бродяги и есть! – Борин засмеялся и начал торопливо стаскивать с себя повседневную, порядком потертую одежду.

Влад не стал дожидаться, когда тот закончит свое преображение в гламурного барда, и, выйдя в коридор, зашагал к лестнице, ведущей вниз. Отсюда было слышно, как шумит народ, набившийся в трактир, вмещающий не менее сотни посетителей. Похоже, это был здесь самый крупный трактир.

Сойдя вниз, Влад увидел, что зрителей было не менее ста пятидесяти человек – они сидели и стояли, а чтобы всем хватило места, трактирщик откуда-то приволок длинные скамьи и расставил их между столами. Эти самые столы были заставлены кружками с пивом, блюдами с копченой рыбкой, напоминающей мойву или кильку, кое-где стояли большие глиняные кувшины – видимо, с вином.

«Народ запасся местным попкорном и готов к просмотру!» – усмехнулся Влад. Глаза его слегка расширились, когда он увидел девушек, готовящихся к представлению в дальнем конце зала. Арина и Марка нарядились во что-то воздушное и настолько прозрачное, что от глаз не укрывались почти никакие особенности их телосложения.

Влад даже удивился – нравы севера были не настолько свободными, как в Викантии и даже на юге Истрии, и появляться в таких нарядах на публике, по его мнению, было не совсем прилично. Однако, посмотрев вокруг, он не заметил негативной реакции и понял, что для циркачей это в порядке вещей. Зрители воспринимали наготу артистов так, как воспринимают в его мире выступления группы фигурного плавания: ну да, ноги, ну да, грудь… да, я хотел бы их поиметь, ну так что теперь поделать – не мои… Никто не кричал: «Бесстыдницы! Прикройте задницы! Полное падение нравов!»

А выглядели девушки и правда соблазнительно – короткие, буквально микроюбки, не доходящие и до середины бедер, открывали великолепные стройные и мускулистые ноги, высокая крепкая грудь оттопыривала прозрачную ткань, а соски, сжавшиеся от сквознячка, тянущего из двери, пропускавшей новых и новых посетителей, целились в зрителей, как болты арбалета.

Влад никогда раньше не видел представлений местных артистов и был удивлен – как это все было красиво и сексуально. И если он, искушенный в зрелищах человек, воспринимал это с таким удовольствием, так что говорить о жителях этого мира, погрязших в своих серых буднях? Они просто ревели, глядя на то, как артистки готовятся к своему номеру, прохаживаясь и как будто ненароком принимая все более и более соблазнительные позы.

Влад сел на свободную скамью перед импровизированной сценой – в качестве нее использовались свободные от столов и стульев два десятка квадратных метров зала – и с удовольствием приготовился к созерцанию женских прелестей в движении. Рядом плюхнулся Борин, сжимающий драгоценную тратину.

Арина подала сигнал, и он заиграл какую-то легкую, ритмичную музыку, негромко напевая вибрирующим тенором, и представление началось.

Девушки взяли вначале по две булавы, и стали подкидывать их в воздух, время от времени перебрасывая друг другу, затем подхватили еще по одной, еще… и вот уже в воздухе, как стая перелетных птиц, мелькало больше десятка тяжелых, отполированных мастером и руками артисток деревянных предметов.

Люди замерли, наблюдая это чудо, и Влад спиной чувствовал, как растет напряжение, – все боялись даже чихнуть, чтобы не нарушить равновесие артисток. Наконец каждая из них отбросила по булаве и подхватила вместо нее по огромному ножу, наводящему на мысли о мяснике или о Джеке Потрошителе.

Так, бросая булавы и подхватывая ножи – они брали их босой ногой, ловко кидая в воздух, – девушки полностью заменили деревяшки на стальные тесаки, выглядевшие еще более угрожающе на фоне стройных красавиц. Потом они разом остановились и за доли секунды побросали ножи, воткнув их в лежащий на полу щит – видимо принесенный из фургона. Ножи вонзились в дерево и задрожали, тихонько вибрируя, как смертоносные камертоны.

Зал заревел, люди в порыве восторга повставали с мест и захлопали в ладоши, крича:

– Еще! Еще давайте! Хотим еще!

– Сейчас будет еще! – крикнул, перекрывая шум трактирщик. – Господа! Смочите свои глотки, закажите пива, вина, закусок – впереди долгий вечер и вам стоит подумать, как сделать его еще более приятным! А что может быть приятнее, чем кружка хорошего вина с тарелкой баранины со специями? Дайте артистам передохнуть – девушки устали, скоро будет еще один номер! Кстати, стоит и поощрить артисток – подбросьте им на пропитание, и они будут еще больше стараться вас порадовать!

Люди сели на свои места, возбужденно переговариваясь, а между рядами засновали официантки, разнося закуски и напитки, – представление хорошо возбуждало жажду и аппетит, и трактирщик со своим выступлением попал прямо в цель.

«Бизнес у него прет, как паровоз «Иосиф Сталин»! – подумал Влад, глядя на это торжество плоти и коммерческого расчета. – То-то он так радостно воспринял появление артистов».

Грина, одетая еще более смело – хотя куда уж? – во что-то вроде прозрачного топика и обтягивающих лосин, пошла между рядами, держа в руках начищенный до блеска котелок. Она подходила к каждому посетителю и, умильно улыбаясь ему в лицо, протягивала вперед свой «банкомат», чтобы потенциальный «инвестор» опустил туда денежку для нужд артистов.

Монеты бодро звенели о дно котелка, а опускающие их люди вроде как ненароком старались прикоснуться рукой, погладить бедро артистки, ее попку, коснуться груди. Видимо, это входило в программу, так как Грина не возражала и лишь игриво шлепала по шаловливой руке очередного нахала, когда она подбиралась слишком близко к интимным местам девушки.

– Грина умеет сделать сбор, – усмехнувшись, сказал сидевший рядом Борин, – ни у кого не получается так хорошо с этим справляться, как у нее. Тем более что ей нравится такое внимание мужчин, а им – что ей нравится. И денежки сыплются рекой. Видишь, уже полкотелка накидали! То ли еще будет! Вечер только начался! Хорошо, что мы сюда заехали, это богатый замок, видно, что людям щедро платят, не жмутся, когда отдают деньги за свои удовольствия.

– А потом? Не пристают, когда представление заканчивается? Не предлагают переспать? – подняв брови, спросил Влад. – После такого возбуждающего зрелища самое меньшее половина из них готовы трахнуть все, что шевелится!

– Всякое бывает, – усмехнулся парень. – Вообще, все зависит от цены вопроса. Можно за одну ночь заработать столько, сколько зарабатываешь за год бродяжничества по грязным дорогам. Но в основном мы отказываемся – ну кто из этих людей может заплатить такие деньги? А разменивать себя на гроши, как уличные шлюхи, это себя не уважать. Да и прознают, что артисты спят с кем ни попадя за малые деньги, потом отбиваться замучаешься. Всякое бывало, опять же… и бежать приходилось прямо в ночь. Ты не смотри, что девушки такие хрупкие да стройные, в случае надобности они могут драться не хуже пьяных наемников. Не одну башку кружкой или табуретом разбили. Мы же артисты, а значит, почти наемники и полубандиты! – Борин рассмеялся над своим словами, а Влад задумался и вспомнил девчачьи группы на Земле, так называемые «Поющие трусы», они тоже подрабатывают проституцией и тоже за большие деньги.

Перерыв закончился, Грина уселась перед сценой, ссыпав деньги в мешочек и крепко зажав его в руке во избежание кражи, а жонглерши приготовились к новому номеру. Они зажгли факелы, и через несколько минут в зале началось огненное представление – колесо из горящих факелов завертелось в воздухе, а девушки при этом прыгали вверх, кувыркались, умудряясь не потерять свою опасную ношу. Влад покосился в сторону трактирщика и заметил, как тот напряженно следит за артистками, держа при этом рядом с собой ведра, полные воды, и двух рабочих, готовых тут же броситься и затушить пламя. Влад вспомнил, как Борин пенял Марке за подпаленного трактирщика, и с улыбкой решил, что для подобных представлений это совсем не редкость – поджечь чего-нибудь в трактире. Искусство требует жертв!

Девушки, совершая кульбиты, на доли секунды обнажались почти до шеи – трусиков тут не носили, так что все их прелести были наружу во всех ракурсах – представление было чем-то средним между цирковым номером и стриптизом.

Наконец и этот номер закончился, факелы с шипением потухли в ведрах с водой, и трактирщик облегченно утер пот с наморщенного лба.

Грина снова пошла к зрителям, возбужденно лапавшим ее и чуть не заваливающим на скамьи. Влад даже чуть привстал несколько раз, глядя на то, как она с трудом выпутывается из липких рук мужчин, разгоряченных обнаженными телами жонглерш и выпитым спиртным.

Положение спас трактирщик. Открыв входную дверь, он впустил в зал штук двадцать шлюх разной возрастной и ценовой категории, которые тут же занялись окучиванием клиентов. Через пять минут вереницы парочек с раскрасневшимися лицами и горящими глазами потянулись наверх, к комнатам на час, на полчаса, на десять минут – секс-конвейер заработал по полной.

Трактирщик радостно потирал руки – видно было, что он имеет прибыль и со шлюх, и со сдачи в наем комнат. Похоже, цена за их аренду этим вечером сильно возросла… Клиентам не терпелось приступить к общению с женщинами – пусть и не такими красотками, как артистки, но если закрыть глаза и не особо прислушиваться, а тем более принюхиваться, то их заветные места ничем не отличаются от интимных частей акробаток и стоят при этом в сотни раз дешевле.

Следующим номером был акробатически-эротический этюд, доведший зрителей вообще до исступления. Девушки-акробатки, Грина и Шаван, свивались в клубки, как две змейки, делали стойки друг на друге, терлись обнаженными телами и переплетались – и все это под тихую мелодичную музыку и балладу в исполнении Борина о каких-то влюбленных девушках, которые потеряли своих возлюбленных на войне и теперь им ничего не остается, кроме как любить друг друга.

Влад не особенно приветствовал «розовую» любовь, для него это всегда было чем-то противоестественным, как и «голубая», но «розовые» красавицы, признался он себе, действовали чертовски возбуждающе.

Ну а зрители так те вообще теряли головы: они хрипло дышали и чуть ли не стонали, глядя на это безобразие. Влад не удивился бы, если б узнал, что многие из них достигли оргазма прямо в зале.

«Проституток сегодня тоже засыплют деньгами, – с усмешкой подумал Влад, – им не надо никого уговаривать – стоит только сойти с лестницы и сказать: а кто хочет… И сразу кинется толпа возбужденных мужиков с криками: я! Я!»

Номер закончился, деньги посыпались на дно котелка, а Влад спросил у Борина:

– А ты что не выступаешь в акробатическом номере? Ты же вроде как акробат?

– Акробат, – усмехнулся парень, – только мне для номера нужно место, а где тут разогнаться? Этот номер исполнялся девушками в урезанном виде – какая там акробатика… так, для возбуждения. Настоящую акробатику ты увидишь, когда мы… если мы попадем в замок барона. Там места много, можно и прыгать, и выстраивать пирамиды – а тут чего, на этом пятачке? На нем только блохам скакать…

Влад согласно кивнул и задумался: «Все это, конечно, хорошо, и девчонки скачут просто великолепно, но я ни на шаг не приблизился к своей цели – проникнуть в замок и захватить барона. Впрочем, опять тороплюсь, а в этом мире торопливость не приветствуется. Успею… Будем считать, что я совмещаю полезное и приятное – когда еще побываешь на настоящем представлении циркачей, да еще и с возможностью в нем поучаствовать?»

Как будто откликнувшись на его мысли, Арина вышла вперед в своем легкомысленном наряде и объявила:

– А сейчас выступит метатель ножей Олег! Он покажет вам, как артисты владеют этим искусством. Чтоб вы не думали, что мы такие изнеженные и не можем постоять за себя! Давай, Олег!

Влад встал, скинул с себя куртку, оставшись в белой льняной рубахе, и развязал сверток с метательными ножами. Они не представляли собой ничего особенного, кроме того, что были покрашены в ярко-красный цвет каким-то крепким лаком, и лишь на острие, там, где оно входило в дерево, лак стерся и обнажил тусклую сталь клинка.

Маг взвесил их на руке – баланс был превосходным, метать их будет одно удовольствие.

Зрители загудели:

– Да ну его! Девок показывай! На кой демон нам этот мужик?! Пусть девки еще поскачут!

Влад, не обращая внимания на недовольных зрителей, прошел на импровизированную сцену и с помощью Борина поднял щит, принесенный из фургона. На нем были изображены различные фигурки – мишени, расположенные в разных частях.

Арина тихо шепнула метателю:

– Я сейчас объявлю, что ты будешь метать в те мишени, которые я назову. Говорить буду не очень быстро, но ты должен будешь попасть в ту цель, которая будет названа. Потом я встану к щиту, и ты станешь метать ножи рядом со мной. Надеюсь, не воткнешь мне нож в причинное место? Честно говоря, я им дорожу и предпочитаю, чтобы там гостил не нож, а что-нибудь более упругое и горячее. Не знаю, есть ли тут лекарь под рукой?.. Лучше сразу скажи, сможешь все это выполнить или нет? Если нет, я сокращу программу и не буду из себя делать мишени!

– Не бойся. Ты видела, как я метаю, и заверяю тебя, можешь объявлять свои мишени с любой скоростью. Объяви – пусть делают ставки. И сама поставь на меня. Гарантирую – выиграешь.

– М-да… скромность, как я вижу, не входит в число твоих недостатков, – улыбнулась Арина. – Посмотрим, как ты успеваешь за мной, а там я решу, можно ли становиться к щиту. Вообще-то народ очень любит, когда в девушку летят ножи, – это щекочет им нервы, и они хорошо платят. Так что постарайся…

Влад кивнул и приготовился, надев на себя перевязь с десятью метательными ножами, а Арина громко заявила:

– Господа! Сейчас будет так: я выкликаю, в какую мишень должен попасть Олег, а он тут же мечет нож именно в названный рисунок! У него десять ножей, и он должен поразить десять целей! Потом я буду называть мишени все быстрее и быстрее, и он будет метать все быстрее и быстрее! Все желающие могут делать ставки, на какой раз он промахнется, и промахнется ли вообще! Господин трактирщик, согласны принять ставки зрителей?

– Согласен! – крикнул довольный представлением Сартан. – Все, кто желает, сюда! Вот на этой доске мелом я буду отмечать ваши ставки! С выигравшего – десять процентов от выигрыша, за работу!

Если что и любили жители Истрии наравне с представлениями циркачей и сексом, так это игру на деньги. Во всех трактирах играли в кости и во всех публичных местах – в карты. Пари заключались на что угодно, вплоть до того, попадет ли пролетающий голубь дерьмом на шлем стражнику или нет.

Объявление Арины упало на благодатную почву и нашло бурный отклик в душах заядлых игроков, так что недовольство зрителей сразу затихло, и возле трактирщика выстроилась очередь из желающих сделать ставку.

Грина, отирающаяся возле доски, где записывались ставки, подошла к Олегу-Владу и Арине и шепнула им, заговорщицки подмигивая левым глазом:

– Ставки один к двум против Олега! Ты у них не в чести, красавчик!

– Ничего-ничего, – усмехнулся Влад, – сейчас сделаем так: я первый раз промахнусь или попаду не в ту мишень, ставки против меня возрастут, а вы поставьте на меня приличную сумму. Увидите, что будет!

– Ой, чую, не избежать нам скандала, – с усмешкой сказала Марка. – Давай тогда на третий раз мы поставим на тебя, а ты промахнись в двух первых заходах, тогда выигрыш будет больше!

– Давай, – с удовольствием согласился Влад. Его это представление уже забавляло настолько, что он сам себе удивился: «Отвык быть с народом, диктатор. Власть, конечно, дело забавное, но быстро прискучивает, особенно когда оказывается, что она дает не только безграничные возможности, но еще и обязанности, требует ответственности».

Наконец люди расселись по местам, шум утих, и Арина объявила:

– Начинаем. Олег, внимание! Встань спиной к мишени и, когда я скомандую, бросай нож. Начали! Яблоко! Кружок! Квадрат! Глаз! Нос! Птица! Заяц! Медведь! Голова!

Ножи Влада летели и вонзались в щит с рисунками, как будто притягивались к ним магнитом, застывая точно в центре названной мишени. Однако Арина ускорила темп, и если вначале между названиями мишеней у нее проходило секунды полторы, то теперь – максимум секунда, и метатель начал якобы ошибаться – его ножи вонзались в мишени, но уже не в центр концентрических окружностей, а ближе к краю, и наконец, он промахнулся… Последний нож пролетел совсем рядом с «яблоком» и, задрожав, увяз в дереве рядом с мишенью – только рядом, а не в ней.

– Первая попытка завершена! Прошу тех, кто делал ставки, пройти для получения выигрыша!

К сияющему трактирщику потянулась толпа. Те, кто рискнул и проиграл, поставив на Влада, бурчали сзади, тихо матерясь и бросая в его сторону яростные взгляды.

– Вторая попытка! Делайте ставки!

– Они теперь делают ставки на то, сколько раз Олег промахнется, – хихикнула пронырливая Грина. – На то, что он не промахнется, – не ставит никто.

– Ничего, ничего, – ехидно улыбнулся Влад, – вы обдумайте, – как сами будете делать ставки. Если вы поставите напрямую, то все заподозрят, что это подстава, и будет бешеный скандал. Думайте и ставьте на меня, не сомневайтесь!

Девушки исчезли в толпе – виднелись только их плащи, накинутые на сценические костюмы, – разгуливать в толпе почти голыми было холодно, да и опрометчиво, – зачем дразнить возбужденных мужиков? Пусть лучше проституток пользуют…

А у тех, как видел Влад, образовалось что-то вроде конвейера: они уходили и возвращались каждые десять минут и, похоже, были совершенно довольны заработком – так и лучились от радости, ощупывая припрятанные деньги. Влад эмпатически чувствовал исходящее от них удовлетворение.

– Вторая попытка – начинаем! Ставки больше не принимаются! – крикнул трактирщик, а Арина скомандовала:

– Становись! Начали! Голова! Нос! Медведь!..

В этот раз она сразу взяла довольно высокий темп, и Влад уже осторожнее подходил к делу – надо было метнуть ножи так, чтобы они прошли мимо мишени, но настолько близко, чтобы это казалось случайным промахом, а не происками команды артистов. Похоже, и это ему удалось – два ножа воткнулись в миллиметре от границ мишеней, и толпа взорвалась криками:

– Кривой демон! Не мог взять чуть-чуть правее?! Собака! Шлюхин сын!

Из угла выдвинулся вышибала, парень со сломанным носом и шрамом на щеке, и скандал затих, не начавшись. Буяны успокоились, видимо они не так много поставили на Влада, чтобы очень уж переживать о потерянном. Владу подумалось: «Похоже, что буяны все-таки заподозрили подставу, решили поставить на броски без промаха и… прогадали! Ну что же, бывает».

– Третья попытка! Принимаем ставки на количество промахов, и на то, промахнется Олег или нет! Быстрота подачи команд будет увеличена до максимума, а расстояние до мишеней – на два шага! Делайте ставки, господа! Делайте ставки! Да, принимаю, сейчас ставка против Олега один к двадцати… нет, один к двадцати пяти! Рассказываю, господа! Метатель должен бросить ножи в мишени строго в последовательности, указанной артисткой! Если он бросит не по порядку – бросок считается промахом! Делайте ставки!

Люди бегали, трясли звенящими монетами в холщовых мешках, а Влад с интересом наблюдал за суетой и улыбался про себя, внешне стараясь выглядеть озабоченным и хмурым, чтобы казаться человеком, сомневающимся в своих способностях. Особенно после того, как услышал, что расстояние до мишеней увеличено. Пришлось даже отодвинуть первый ряд скамеек.

– Ставки сделаны! Ставки больше не принимаются! – завопил трактирщик, перекрикивая гул голосов, звон посуды и крики взмыленных официанток, делавших заказ на кухню и относивших готовое на столы посетителям.

– У вас как, получилось? – тихо спросил Влад у подошедшей к нему Арины.

– Все в порядке, – шепнула она и добавила: – Смотри не подведи – я весь сегодняшний заработок на тебя поставила. Все тридцать золотых.

– Так много? – удивился Влад. – Хорошо вам накидали…

– Да, – с гордостью подтвердила Арина, – не зря я настояла, чтобы сюда прийти. Чувствовала, что заработки будут.

– Предупреди трактирщика, что могут возникнуть небольшие неприятности, пусть вышибалу настроит на опасность. И вы будьте наготове – может начаться ба-аль-шой шум! – Влад усмехнулся и приготовился к броску.

– Итак, начинаем последнюю попытку! Ставки против Олега – один к двадцати семи! Сможет ли он не промахнуться ни разу? Сможет ли промахнуться не более двух раз! Ставки сделаны! Начинаем!

Влад изготовился, и Арина начала скороговоркой выкрикивать названия мишеней. Маг переключился на сверхчувственное восприятие, и его скорость увеличилась во много раз – так, что он реально почувствовал, как организм, будто самолет на форсаже, сжигает запасы своего топлива. После таких ускорений Влад обычно страшно хотел есть. На этот уровень ускорения он выходил очень редко. А точнее, на такой он выходил вообще впервые.

Владу казалось, что слова девушки вылетали слишком медленно – его ухо улавливало их звуки какими-то басовитыми и раскатистыми, как в магнитофоне со сниженной скоростью воспроизведения.

Рука Влада стала неподъемной по причине большой инерции – он слышал, как выкрикивались мишени, брал очередной нож и бросал в сторону цели, подправляя в полете «рукой», подобно тому как оператор управляет противотанковой ракетой последнего поколения. Один нож вонзался в середину мишени, и уже следующий клинок послушно ложился в жесткую руку мага. Через несколько секунд все было кончено – ножи торчали в мишенях, и Влад с облегчением отключил сверхскоростной режим. Завершено.

Оглядевшись, он удивился невероятной, просто потрясающей тишине – в зале не было слышно ничьих голосов, даже дыхания, как будто трактир был полон мертвецов, или зомби. Даже в кухне никто не гремел кастрюлями – повара и кухонные рабочие высунулись из раздаточной и, вытаращив глаза, смотрели на Влада. Лишь в очаге потрескивали дрова да за окном завывал ветер, безуспешно пытаясь прокрасться под крышу и заледенить все, что тут находится.

Тишина взорвалась через секунды две – дикими криками, воплями – началась драка, люди мутузили друг друга, раздавались вопли:

– Нас надули! Это все подстроено! Аферисты!

Группа особо проигравшихся бросилась к трактирщику, чтобы отнять у него деньги, которые они внесли в счет выигрыша (или проигрыша). В случае удачи игроки получали назад свои деньги плюс ставки соперников, поделенные на количество выигравших. Но на этот раз выигравших практически не было, кроме десяти человек. Это были особо искушенные игроки, которые поставили небольшие суммы в том числе и на невероятное: на то, что Олег не промахнется с такого расстояния и при такой скорости команд, – и теперь, довольно улыбаясь, получали свои выигрыши, которые значительно превосходили их же ставки против Олега.

Крупный куш был только один – его выиграл какой-то невзрачный мужик, под шум и драку получивший мешок золотых и как-то незаметно растворившийся в толпе. Влад подозревал, что это был подставной человек – не зря Арина так многообещающе улыбалась, когда говорила о том, что все получилось нормально.

Драка перекинулась на персонал трактира. Группа возмущенных игроков попыталась как минимум набить морду хозяину, а как максимум – отобрать у него неправедно нажитые на них, несчастных игроках, деньги. Не тут-то было! Сартан в его пятьдесят лет был тертый калач, и на пути погромщиков встал боевой наряд: вышибала, три кухонных мужика и сам Сартан, с дубинками в руках, которые с кегельным стуком успокоили горячие головы.

Несколько человек, а если быть точным – семеро, попытались отомстить за проигрыш и мерзкому артистишке со смазливым личиком, которое им так и хотелось придавить сапогом, то есть тому, кто метал ножи в мишени и выставил их на приличные суммы.

Девчонки-циркачки и Борин попытались встать плечом к плечу с Владом против группы нападавших, но он решительно отстранил их и встретил агрессоров так, как встречает штормовую волну каменный волнолом города Пазина, – разбив вдребезги.

Первые двое, вращаясь в воздухе, улетели и врезались в мишени с еще торчавшими в них ножами, застыв наподобие атлантов, держащих небо у входа в Эрмитаж, – Влад разметал их приемами айкидо. Остальных он смел без всяких приемов: просто схватил одного из нападавших, как мешок картошки, и метнул в остальных, сбив их с ног и оставив стонать на затоптанном полу.

Арина с удивлением, восхищением и какой-то опаской посмотрела на Влада:

– Ты так силен?! Никогда бы не подумала! На вид не скажешь… Да, мускулистый, жилистый, настоящий мужчина – я тебя хорошо рассмотрела в бане… хм… во всех подробностях, – усмехнулась она, – но вот чтобы та-ак силен!.. Есть что-то еще, что ты от нас скрываешь? – неожиданно и очень проницательно спросила девушка мага. – Если да, пожалуйста, постарайся нас не подставить, очень тебя прошу. Девчонки и так натерпелись… Кстати, а что стало с Борином? Я его не узнаю – он начал заглядываться на девушек. Я заметила, как он смотрел на попки и все остальные части женского тела во время представления – даже покраснел от возбуждения, и штаны у него оттопырились… Ничего подобного за ним никогда не наблюдалось. Что произошло за то время, когда вы оставались с ним наедине? Ответишь?

Влад подумал, подбирая слова, и, глядя в зеленые глаза Арины, усмехнулся и сказал:

– Может, наконец он понял, что женская попка гораздо приятнее, чем мужская? Бывают же такие озарения, нет? – Арина медленно и серьезно помотала головой, отрицая его слова, а он продолжил: – Скрываю ли я что-то от вас? Да, скрываю. Я тоже музыкант, не хуже Борина. Мы с ним пели песни, пока были в номере. И если бы был еще один инструмент, я бы это подтвердил. Кстати, тебе не кажется, что они уже достаточно намяли друг другу бока? Скажи Борину, пусть сыграет что-нибудь спокойное, и погромче – они успокоятся.

Арина, не спуская глаз с Влада, кивнула и отошла к музыканту. Через минуту в трактире, превратившемся в боксерский ринг, поплыла старая русская мелодия: «Степь да степь круго-о-ом…»

Люди медленно отходили от безумия, их лица разглаживались, светлели, они выпускали воротники своих противников и, кряхтя, начинали подниматься с пола, потирая бока. Эпическая битва за мешок с золотом закончилась. Победой «аферистов».

Влад уселся на скамью, наблюдая, как работники трактира сметают битую посуду, оттаскивают к стене потерявших сознание бойцов, приводя их в чувства, и подумал: «Великое дело искусство! Только что рвали друг друга на части, и – поди ж ты! – тишина… А забавно вышло… Интересно, сколько денег загребла Арина?»

Он улыбнулся и, расслабившись окончательно, погрузился в песню.

## Глава 16

Песни лились одна за другой, и народ наконец успокоился. Прежние противники уже чокались кружками, ненароком морща от боли свои разбитые и расцвеченные фингалами лица, а трактирщик тихо, но бурно обсуждал с особо буйными проблемы компенсации за поломанные стулья и разбитые кружки. Клиенты вяло возражали, пожимая плечами, потом доставали кошельки и ссыпали в подставленную руку требуемую сумму.

Влад подозревал, что основным аргументом хитрого хозяина было то, что он больше не пустит проштрафившегося человека на представление.

К магу тихо подошла Арина и села рядом:

– Молодец, хорошо сработал! Мы пятьсот золотых загребли, больше, чем за все представление, в несколько раз! Вообще-то было еще больше, но часть пришлось отдать трактирщику за посредничество. Ты верно сказал, мы не могли ставить напрямую, точно бы заподозрили жульничество. – Девушка улыбнулась и опять завела неприятный для Влада разговор: – Откуда Борин знает эти песни? Ты научил? Я никогда таких не слыхивала! А ты откуда их узнал?

Влад изменился в лице и довольно холодно ответил:

– Арин, тебе это надо? Зачем ты задаешь вопросы, на которые я не могу или не хочу отвечать? И самое интересное, что ты и не ждешь ответа, так как знаешь, что я не отвечу. Тогда к чему это все?

– А вдруг ответишь! – усмехнулась Арина и прищурила правый глаз. – Я же должна знать, кто работает у нас в труппе. Это вопрос безопасности, по-другому и быть не может. Впрочем, чувствую, ты у нас долго не задержишься… – проницательно добавила она. – Еще раз повторяю: не подставь нас – мы к тебе отнеслись как к брату… хм, в общем, по-доброму, так что давай не наплюй нам в душу, ладно?

– Ладно, – усмехнулся Влад, – постараюсь плевать в сторону.

– Что-то мне подсказывает, что плохо придется тому, в чью сторону ты плюнешь… ну да ладно. Теперь слушай: сейчас я объявлю последний номер и встану к щиту, а ты будешь метать ножи рядом со мной. Постарайся меня не задеть, я тебе уже это говорила. Этот номер все любят – увидишь, сколько денег накидают. Чтобы нагнать жути, мы сделаем инсценировку: подставной человек крикнет из зала, что это все слишком просто и что пусть метатель выпьет ковш крепкого вина и потом попробует попасть в цель. Ты соглашайся, вино будет разбавлено, фактически одна вода, компот. Но ты должен изобразить, как будто еле держишься на ногах. Опять начнут делать ставки, и мы снова снимем куш. Все понял?

– Понял, – уголками губ улыбнулся Влад, – умеешь ты выжать деньги из народа.

– А то ж… с пеленок на сцене, что ты хотел. Сами о себе не позаботимся – кто нас покормит? Самое обидное бывает, когда вот так выжимаешь деньги, надрываешься, а потом какая-нибудь сволочь тебя ограбит или обворует. Ты видишь, сколько надо труда и умения, чтобы создать представление, раскрутить народ, организовать дело… все непросто. Ну, все. Пошла я готовиться к представлению. – Арина встала и объявила в перерыве между песнями Борина:

– Господа, сейчас будет смертельный номер! Только для вас! Живая мишень! Запасайтесь вином, закусками, но не удивляйтесь, если они не полезут вам в горло – номер смертельно опасен! Сейчас я уйду, ненадолго, а вы ждите и надейтесь – не пожалеете!

Зрители зашумели – они наверняка знали, что такое живая мишень, – забегали официантки, а к трактирщику с его расчетной доской потянулись желающие сделать ставки.

Арина ушла вместе с Маркой, и минут через двадцать они снова появились на импровизированной сцене.

Арина по-прежнему была в длинном плаще, но другом – тонком, кожаном, с капюшоном, закрывающем ее голову так, что не было видно ничего, кроме поблескивающих глаз. Влад поднялся с места и направился туда, откуда будет метать ножи.

Арина встала перед щитом, в шаге от него, ее сестра позади. «Мишень» сделала рывок руками и сбросила с себя плащ. Влад чуть не закашлялся – у него даже дыхание сперло, а что тогда говорить о зрителях?! В течение трех секунд все стихло. Люди только молча толкали друг друга локтями и указывали на артистку.

Девушка была практически обнажена – за исключением причинного места, свободного от растительности, на котором было прилеплено что-то вроде фигового листка. Ее короткие мальчишеские волосы, стройное мускулистое тело – все было покрыто сверкающим золотистым порошком, и она стояла, как золотая статуя. Потом Влад узнал, что это был специальный порошок, изготовленный по древнему рецепту, – безвредный, обычно наносимый на слой ароматического масла. Его легко можно было смыть с помощью мыла – за исключением мельчайших частичек, попавших в поры кожи, но и в этом случае он не вызывал раздражения или воспаления.

Соски девушки были слегка покрашены и выделялись на золотом теле, как нарисованные художником, ногти, губы тоже были раскрашены – Влад даже удивился, как это они с Маркой смогли сделать все так быстро, всего за двадцать минут? Решил для себя, что все дело в практике – не первый же раз они это делают.

Арина прошлась под жадными взглядами посетителей, дав себя рассмотреть во всех ракурсах, и встала к щиту, расставив ноги и раскинув руки крестом, тем самым напомнив фигурку с рисунка Леонардо да Винчи.

Она застыла, как золотая статуя. Влад сглотнул неожиданно набежавшую слюну и, вынув из перевязи нож, изготовился к броску. Грина встала чуть поодаль и скомандовала:

– Начали!

Нож с глухим стуком вонзился рядом с шеей, слева. Другой через долю секунды – справа, третий – впритирку с головой, вверху, еще два обозначили границы тела в подмышках, два – у самых бедер, а один, под глухой стон зрителей, вонзился между ног, едва не касаясь того, что привлекало взгляды всех присутствующих. Через несколько секунд все ножи были выпущены, и когда Арина аккуратно отошла вперед, на том месте, где она стояла, остался силуэт девушки, обозначенный стальными клинками.

Зрители, которые до этого боялись и дыхнуть, закричали, зашумели, бурно хлопая в ладоши, а Грина накинула на Арину кожаный плащ, укрыв ее от взоров. Затем «сборщица» пошла по рядам, собирая вознаграждение, и Влад видел, как быстро наполняется котелок – при этом в нем сверкали даже золотые и серебряные монеты. Благодарные и подогретые алкоголем зрители не скупились. Тотчас желающие снять возбуждение от созерцания обнаженной красотки расхватали шлюх и бросились в номера, невзирая на явно завышенную цену. Возле лестницы наверх возникла давка из страждущих разрядки.

– Ты молодец! – шепнула Владу незаметно подошедшая Арина и тихонько пожала ему руку, ласково проведя большим пальцем по его запястью. – Я даже почти не боялась, когда ты метал ножи. Вообще, я никогда не видела такой скорости и точности, как у тебя, – иногда я даже не могла уследить за твоими движениями.

Она хотела еще что-то спросить, но наткнулась на взгляд Влада и сменила тему на деловую:

– Сейчас начнется – будь готов!

Влад вначале не понял, что она имела в виду, занятый своими мыслями, и лишь когда из толпы послышался громкий и пьяный голос неприметного человечка в потертой одежде, сообразил, о чем говорила Арина. Кстати сказать, он видел этого человека – или ему показалось, что видел, – но, похоже, это был тот, кто исчез с мешком выигранных монет после первого метания ножей.

– Да чего мы смотрим эту ерунду! Так любой бы смог! Небось на девке амулет, и ножи мимо-то и втыкаются! Никакой опасности нет! Вот пусть попробует выпить кувшин вина, а потом и покидает в нее, тогда я поверю! Это аферисты! Ей бы ничего не сделалось, даже если бы в нее нож попал!

– Болван, а где бы она амулет спрятала? – захохотал кто-то в толпе. – На ней же ничего нет!

– Где, где, в… вот где! – пьяно засмеялся мужик и встал со своего места. – Пусть дадут мне заглянуть везде, где хочу, тогда я поверю, что амулета нет!

– Щас прямо! – рассмеялись зрители. – Щас она раскорячится и тебе все покажет! Иди проспись, болван!

– Не верю! – не умолкал мужичонка. – Пусть докажут, что нет амулета, а опосля я ей деньжонок кину! А пока не докажут – вот им, а не деньги, – скрутил дулю мужик.

– Хорошо, – крикнула Арина, перекрывая скандал, – вы проверите, есть у меня амулет или нет! Заглядывать себе никуда я, конечно, никому не дам, кроме своего любовника и лекаря, но сейчас я снова встану к щиту, и Олег бросит нож так, чтобы меня поранить, и это докажет, что никаких амулетов нет?

– Докажет! – радостно и пьяно подтвердил «неверящий». – Если кровь выступит, значит, амулета нет! А я бы заглянул! И раниться не надо бы было!

Зрители засмеялись, и Влад увидел, как тонкий ручеек людей потянулся к трактирщику делать ставки. Ставили, вероятно, на то, есть ли у Арины амулет, и на то, засадит ли метатель нож в ее прекрасный плоский живот или нет.

– Только пусть кувшин вина выпьет – вот тогда и посмотрим, настоящий он метатель или нет! – настаивал мужик. – И покрепче вина, не брандыхлысты какой-то! Пусть выпьет! И покидает свои ножики! А то чего – встал и стоит, кидается, да так каждый может!

Мужик плюхнулся на скамью, а зал загудел – одни требовали, чтобы выполнили условия мужичонки, другие яростно его материли, в трех местах вспыхнули небольшие потасовки, которые быстро погасили вышибала и кухонные мужики с дубинками.

Арина снова крикнула:

– Пусть будет так! Трактирщик, дайте кувшин самого крепкого вина! Пусть Олег выпьет и снова метает ножи! Я не боюсь этого! Он великий мастер и даже пьяным в дым может попасть в муху, сидящую на щите! Но после этого – развязывайте свои кошельки, не жалейте! Только ради вас – невероятно смертельный номер! Пей, Олег! – Через зрителей передали в руки девушки вино, и Арина подала Владу кувшин объемом не менее литра. Затем, сбросив на руки Марки плащ, снова отошла к щиту, приняв прежнюю позу морской звезды.

Глаза ее были серьезны, и когда она проходила мимо, шепнула:

– Не бойся, зацепи меня в подмышке – немного крови не помешает. На мне заживает как на собаке, не беспокойся. Зато денег заработаем…

Влад поднес к губам кувшин, начал пить и чуть не задохнулся – их стройная система, похоже, дала сбой или же трактирщик, свинья, поставил на попадание в Арину – вместо легкого вина в кувшине было крепчайшее шестидесятиградусное пойло, вкусом напоминающее ямайский ром.

Влад не перестал пить и уже допил практически до конца, когда на него налетел один из зрителей и вырвал кувшин, с криком:

– Я сейчас проверю – может, это вода какая-нибудь?! – Он отхлебнул жидкости со дна кувшина и закашлялся. – Это же «Южная ночь»! Она горит, как факел! После кувшина такого пойла он не то что метать, помочиться сам не сможет без посторонней помощи! Гляньте! Пробуйте! – Недоверчивый зритель передал кувшин по рядам, и люди стали отхлебывать вино. Они начинали кашлять и крутить головами, рассуждая: сможет или все-таки не сможет?

Ручеек желающих поставить на проигрыш или выигрыш превратился в бурный поток, а к Владу подошла Марка и с тревогой спросила:

– Что, и правда «Южная ночь»? Как так оказалось, я ведь сама разбавляла легкое виноградное водой! Или врут?

– Не врут, – помотал головой маг. – Скорее всего, подменили, пока передавали Арине. Или трактирщик, или кто-то из гостей поставили крупную сумму на то, что я засажу ей нож в живот. Не бойся, ставьте кругленькую сумму на меня – мы выиграем, как и планировали.

– Да как же мы выиграем?! Ты же на ногах не стоишь! Мне не хватало еще потерять сестру из-за каких-то дурацких металлических кружков! Денег-то мы еще заработаем, а вот сестру я новую не куплю! Я останавливаю это дурацкое дело!

– Не дергайся! Я совсем не пьян, притворяюсь! – процедил Влад сквозь зубы и пошатнулся, изображая мертвецки пьяного человека. – Скажем так – я очень крепок на алкоголь и практически не пьянею. Зато теперь они точно уверены, что я не то что ножом – рукой в карман не попаду. Подводи меня к месту и иди делать ставки. Арине ничего не говори, чтобы не волновалась. Все в порядке!

– Ну смотри, если ты засадишь в нее нож – я сама тебя убью! – серьезно пообещала Марка и ушла. Через несколько секунд она уже затерялась в толпе зрителей, и Влад был уверен, что сейчас кто-то из неприметных человечков побежит делать ставку от ее имени.

Арина спокойно смотрела на Влада, покачивающегося на «огневом рубеже», и не подавала признаков волнения – ее высокая упругая грудь незаметно поднималась в дыхании, что можно было увидеть только острым взглядом. Издалека казалось, будто у щита замерла прекрасная золотая статуя, до мельчайших подробностей имитирующая человека.

Наконец шум стих. В этот раз трактирщик не стал кричать, что ставки сделаны, – как-то стыдно, видимо, признаваться, что принимал ставки на то, попадет ли метатель спьяну ножом в сердце девушки или нет. В любом случае ставки были сделаны, назад дороги нет.

Арина медленно подняла руки в стороны, кивнула метателю и застыла, глядя прямо перед собой.

Влад покачнулся, и чуть не упал, до тонкостей изображая пьяного. Он ожидал, что кто-нибудь сейчас, прокричит: «Остановитесь, что вы делаете? Он же сейчас ее убьет!» – но нет. Не прозвучало ни звука, и искоса глядя на возбужденные лица зрителей, ничего кроме нетерпеливого ожидания и похоти он не почувствовал.

Взяв нож в руку, он опять покачнулся, замахнулся… и потерял равновесие, упав на скамью. Подбежавшая Марка его подняла и стала придерживать сзади, подпирая плечом, как шатающуюся стену. Влад опять замахнулся, и нож, ласточкой вылетев у него из руки, воткнулся точно рядом с промежностью Арины, не шевелясь смотревшей вперед. Второй нож выше головы, третий, четвертый… пятый нож рассек кожу в подмышке Арины, и по ее гладкому боку скатились капельки крови.

Это было очень красиво: красные капли, похожие на брусничины, катились по золотому боку «статуи», потом по бедру и, падая на некрашеный пол, впитывались в иссохшее дерево.

Девушка даже не поморщилась от боли, а Влад продолжал методично засаживать ножи в щит, не забывая изображать потерю равновесия. Само собой, алкоголь давно уже был расщеплен системой регенерации, и с самого начала у мага не было и намека на опьянение, но девушки-то этого не знали, и он удивлялся их стойкости и вере в него, незнакомого человека. Может, это был своеобразный фатализм? Типа будь что будет? Может быть…

Как оказалось, и в этот раз они выиграли больше пятисот монет. Плюс ко всему благодарные зрители накидали полный котелок.

Девушки взяли Влада под руки и повели наверх – «отсыпаться», и он, с трудом перебирая ногами, промычал зрителям что-то вроде: «Всем пока!» – отчего они радостно заревели, довольные представлением.

Музыкант снова начал играть, а Влад, уже невидимый из зала, мягко освободился от рук своих провожатых и спросил у Арины:

– Не больно? Я тебя не сильно задел?

– Нормально, – поморщилась она, – царапнул. В самый раз. Заживет. Бальзамом помажу, и пройдет. Выступать не мешает. А ты молодец – я даже слегка напугалась, думала, ты и правда пьяный! Марка, как ты умудрилась все так хорошо обстряпать? Они и не подумали, что в кувшине почти одна вода. Как вы сумели подменить кувшин, когда отдавали зрителям?

– А мы и не подменяли, – напряженно ответила ее сестра, – в кувшине была «Южная ночь». Какая-то сука подменила кувшин, чтобы он тебе гарантированно засадил нож в живот. Узнала бы, кто это сделал, яйца бы ему оторвала! Вот твари, хотели денег на тебе сделать!

– «Южная ночь»?! – недоверчиво протянула Арина, глядя расширенными глазами в лицо Влада. – И ты стоишь на ногах, выпив кувшин этого пойла?! Ай! – Она прикрыла рот рукой и тихо, опустошенно сказала: – Я сейчас обмочусь от страха! Если бы я знала про вино, никогда не позволила бы тебе метать ножи! Всегда подозревала, что эти наши аферы когда-нибудь закончатся дурно… у меня даже ноги затряслись! Марка, ты дура, что ли? Чего ты его не остановила?

– Но все же закончилось хорошо? – подмигнул Влад, отпирая дверь в свою комнату. – Я уж сказал ей – я не пьянею, организм у меня такой. Я не мог промахнуться, тем более что она обещала меня убить, если я тебя зарежу.

– Она может, – усмехнулась Арина, ласково глядя на сердитую Марку, пытающуюся что-то сказать. – Ладно, ладно, сестрица, извини! Ты все верно сделала. Но только я бы не хотела повторения… ей-ей, если бы я узнала… не будем об этом. Отдыхай. Теперь будем каждый день выступать, и надеюсь, скоро нас вызовет сам барон. Слухи после этого выступления разнесутся везде, где только можно. Отлежишься – можешь спуститься вниз, поужинать. Сможешь? Впрочем, о чем это я… Ну все, а мы с девчонками в мойню – надо смыть эту пакость, да и пропотели, как наша лошадь в грязи. Не хочешь к нам присоединиться? Нет? Ну отдыхай…

Владу показалось, что на ее лице промелькнуло сожаление от того, что он отказался идти с ней в баню, и, прощупав ее эмпатически, он ощутил острое сексуальное желание. Усмехнулся: похоже, девушка крепко запала на него. Как и ее сестра, тоже кидающая недвусмысленные взгляды через плечо Арины.

Влад проследил взглядом за девушками, прикрывающими дверь, и подумал: «А почему нет? Они свободны, имеют право спать с тем, с кем хочется. Как и я в общем-то… Увы, моя законная супруга очень, очень далеко отсюда…»

Его охватил приступ ностальгии по родному дому, по жене, оставшейся в одиночестве в мире, полном равнодушных и злых людей, и ему захотелось попробовать что-то сделать, как-то помочь ей, оставшейся так далеко.

Он достал из мешочка на поясе две золотые монеты, подошел к двери, запер ее на ключ и представил себе стол, стоящий у окна с видом на забор, увитый виноградом. Рядом торчит холодильник «Индезит» – дебильное порождение неизвестных бракоделов. Не прошло и года после приобретения, как у него отвалились резинки-уплотнители, а в летнюю жару этот мерзкий супостат отказывался холодить на полную мощность.

Влад так ярко представил дверцу ненавистного холодильника, магнитики на нем, что встряхнул головой, избавляясь от наваждения. Он как будто увидел кухню со всей ее обстановкой: стенкой, микроволновкой, шатающимся «Индезитом» и обеденным столом, сделанным под дерево. Он даже отметил царапинку на нем, сделанную острым ножом, причем неизвестно кем (расследование не дало результатов), и мысленно проложил вектор портала прямиком на этот стол. Затем сосредоточился и метнул монеты через портал.

Монеты исчезли, но попали ли они куда надо – он не знал. Решил для себя, что будет теперь переправлять золотые монеты на стол жене при первой же возможности. Попадут они туда или нет – неизвестно, но вдруг попадут? Его время от времени охватывала тоска по дому, которую не могли развеять никакие удовольствия и никакие встряски – он всегда помнил о покинутой родине. Вот только при всем желании вернуться туда сейчас он не мог, даже если бы это было возможно. Разве мог он бросить людей, которые ему доверились, которые ожидают от него правильных решений и разумных действий? Разве мог он оставить страну под гнетом страшных завоевателей-викантийцев? Не уберечь людей от подземных ящеров? Нет. Влад был слишком ответственным человеком.

Не было гарантии, что он попадет туда, куда нужно, в свой мир. Но даже если и попадет – сможет ли он вернуться обратно в Истрию? Так что, прежде чем он сделает попытку вернуться домой, он должен подчистить «хвосты». И никак иначе.

Влад лег на постель, закинув руки за голову, и закрыл глаза. В мозгу мелькали картины дня. Вроде и немного времени прошло с того момента, как он вылетел из своего замка, а казалось – целая вечность. Новые люди, новая жизнь. Ему понравилось хоть немного пожить чужой жизнью, решать только за себя самого… груз ответственности за других очень тяжек.

Незаметно он заснул и проснулся только тогда, когда в дверь постучали. Он спросил:

– Кто там? – Ответа не дождался и распахнул дверь. В коридоре стояла закутанная в покрывало Арина и испытующе смотрела на него:

– Пустишь?

– Хм… проходи, – не удивился Влад. Что-то подобное он ожидал. – А что, Борин не придет?

– Я сказала ему в комнате у девчонок ночевать. Давай сдвинем кровати? Я не люблю спать на такой узкой, да еще вдвоем.

– А ты не спросила меня, хочу ли я спать с тобой вдвоем, – усмехнулся Влад.

– А ты не хочешь? Врешь! – улыбнулась Арина и сбросила с себя покрывало. Она была абсолютно обнажена, не считая ног, обутых в сандалии с деревянными подошвами.

– Смотри, какая я! Разве меня можно не хотеть? – задорно улыбнулась Арина и заторопила: – Давай скорее, у меня мужика не было уже… тысячу лет! Даже не помню, когда и был-то! Уроды-насильники не в счет… Раздевайся, не строй из себя девочку! Я же видела, как ты смотрел на мою попку… и на все остальное. Ты меня просто насиловал взглядом! Так вот и покажи, что я в тебе не ошиблась!

Влад стал снимать с себя рубаху, Арина же, не дожидаясь, когда он сам разденется, встала перед ним на колени и сдернула с него штаны вместе с исподним…

Все, что успел Влад, перед тем как она запрыгнула на него, будто пантера, это на всякий случай посмотреть – не больна ли она чем-нибудь? Поберечься вообще-то не мешало…

Она была здорова, и очень, очень неутомима – почти как модифицированные люди. Выжав его досуха, и не один раз, Арина мгновенно заснула у Влада на плече, посапывая, как котенок. Небольшой порез на ее боку открылся во время любовных игрищ – слетел пластырь, которым его заклеили, и на простыне остались пятнышки крови.

Влад подумал: «Кто-нибудь скажет, что я тут был с девственницей», – и усмехнулся своим мыслям. Освободив руку из-под посапывающей Арины, он накрыл обнаженную красотку одеялом, подоткнув его ей под бок.

Разобрав кровать Борина, которую они так и не успели пододвинуть к его постели, улегся на нее, накрывшись простыней, и в очередной раз заснул. Но через какое-то время он услышал легкие шаги, и длинное упругое тело прижалось к нему, настойчиво требуя внимания и ласки. Он не мог отказать девушке, тем более такой красавице. Она извивалась в его объятиях, с трудом сдерживая стоны, и только тяжелое прерывистое дыхание в тишине ночи выдавало любовников да легкий скрип кровати, расшатанной сотнями пар, занимавшихся на их месте тем же самым.

Утро застало Влада в объятиях девушки. Проснувшись, как от толчка, он погладил ее гладкую спину, отчего она покрылась мурашками и, повернувшись к Владу, тихонько хихикнув, сказала:

– Не балуйся! Боюсь щекотки! – И тут Влад ошеломленно обнаружил, что держит в объятиях не Арину, а Марку, ехидно улыбающуюся в рассветном сумраке. – А ты был хорош!

– Это как ты попала сюда?! – с удивлением и оторопью спросил Влад. – Я думал, это Арина ко мне пришла! Вот ты демонша!

– А она без мыла в зад залезет – это же моя сестричка! Вот ты сучка, Марка! – раздался громкий, насмешливый голос Арины. – Как попала? Запасные ключи еще никто не отменял! Интересно, сколько ты дала трактирщику за запасной ключ, поганка ты эдакая!

– Всего три серебряника, – хихикнула Марка. – А что, он стоит этих денег! Я бы знала, больше б дала, лишь бы с ним переспать! А ты чего возмущаешься? Ты спала, мужик был свободен – не стерся же! Тебе бы всех мужиков захапать, а я ведь тоже хочу! Не с Борином же спать? И не на стороне же искать себе любовника? Еще заразишься чем-нибудь… а тут чистый, здоровый…

– А ты откуда знаешь? – с издевкой спросила Арина. – Вдруг он дурной болезнью болен, и у тебя нос отвалится!

– А то бы ты стала с ним спать, если бы хоть малейшее подозрение было. Небось всего рассмотрела, в подробностях, прежде чем на него запрыгнуть. Я знаю, у тебя чутье, как у собаки, к больным ты на выстрел из лука не подойдешь. Так что давай не рассказывай мне сказки. И вообще предложение такое: одну ночь я с ним, другую ты. Или будем сразу обе, по очереди! Идет?

– А ничего, что я тут присутствую? – усмехнулся Влад, которого ситуация с девками забавляла и оставляла ощущение какого-то дежавю. – Вы уже поделили меня или мне еще помолчать?

– Молчи, – серьезно буркнула Арина. – Ты, Марка, курица эдакая, помнишь, как закатила мне скандал из-за того красавчика в Лазутине? А я всего раз с ним переспала, так ты дулась потом неделю! Каждое слово через губу плевала! Это как? Это по-сестрински? Сказала бы: сестричка, ты устала без мужика, так и заболеть можно, на вот тебе Макса, пусть он тебя позабавит. А ты что? Вцепилась мне в волосы. А? Чего молчишь?

– Ладно, ладно, я была неправа! Но Олега я хочу и не отстану! Все равно допеку – ты меня знаешь! Тебе одной не достанется! – Марка вскочила с постели, оттолкнув Влада, бросилась к кровати, на которой лежала Арина, встала, уперев руки в боки, и закричала: – Я его хочу! Еще раз повторить?

Арина тоже вскочила с места, тоже встала перед ней в аналогичной позе и тоже закричала:

– А мне что, теперь отдавать тебе все, что ты захочешь? Да вот хрен тебе! Вот тебе, вот! – Она сложила фигу и сунула Марке прямо в нос, ненароком ткнув в лицо так, что чуть не выбила ей глаз.

Марка завизжала и, проморгавшись, вцепилась Арине в волосы. Та тоже не стала молчать и, бросившись на сестру, свалила ее на пол, где они благополучно устроились. Все это напоминало что-то вроде спарринга с участием голых красоток.

Неожиданно дверь распахнулась, и в нее заглянули Грина, Шаван и Борин, державшие в руках ножи и дубинки. Видимо, они решили, что на партнеров совершено нападение. Сестры, увлеченные битвой, не обратили внимания на вошедших и продолжали мутузить друг друга, приговаривая:

– Мужика моего захотела! Сучка! Вот тебе! Вот мужик! А еще двух не надо?!

Влад, хохотавший до этого на кровати, справился с приступом смеха и попытался растащить противниц, слившихся в экстазе борьбы, но никак не мог уцепиться ни за одну из них – одежды на них не было, и он боялся поранить или оставить синяки на их телах. Сам он тоже как-то забыл, что совершенно не одет и вся труппа наблюдает за его передвижениями.

Их соратники, хихикая и приговаривая: «Опять мужика не поделили! А мы-то думали…» – удалились к себе в комнату.

Соперницы, устав возиться на полу, затихли и, тяжело дыша, уселись в разных концах «ринга», опершись спинами о кровати и опустошенно глядя друг на друга.

Молчание нарушила Арина:

– Да демоны с тобой, от него не убудет. Он меня-то заездил, и даже на тебя еще хватило. Если бы слабосильный был, я б не согласилась. А так – пусть себе время от времени с тобой кувыркается. Кстати, он все равно с нами ненадолго, пользуйся, пока можешь.

– А теперь-то можно мне слово сказать? – осведомился Влад и, получив решительный отказ, пожал плечами: – Ну решили – значит, решили. Пойдемте-ка в мойню, смоем следы ночных приключений, да и извозились вы на полу порядочно.


Еще два дня они выступали в трактире со своими номерами. Правда, таких представлений, как в первый раз, больше не устраивали. Арина объяснила, что могут быть проблемы – такие аферы прокатывают только один-единственный раз, когда они приходят в новый город или замок. Но они и так достаточно заработали на двух ставках, так что теперь – честная работа.

Впрочем, поток денег не уменьшался. В трактире за два следующих дня побывали все, кто не успел посмотреть представление, а также те, кто уже его видел, но еще хотел полюбоваться на красоток и музыканта с метателем ножей.

Люди являлись с женами, дочерьми, которые строили глазки Владу и Борину. Не раз приходилось отбиваться от замужних женщин, желающих запрыгнуть к псевдо-Олегу в постель.

Спать с ними Владу не хотелось. После таких красоток, как Арина и Марка, каждую ночь бывавших с ним, кувыркаться с какими-то дебелыми бабами, свихнувшимися от страсти к приезжим красавчикам, не возникало никакого желания. Впрочем, как он случайно узнал, Борин не брезговал прижать в уголке одну-другую замужнюю красотку, к удивлению своих соратниц. Он и к Грине с Шаван подкатывал ночью и вроде как имел у них успех. Это их и потрясло, и обрадовало, поскольку решало большую проблему всех женщин труппы – отсутствие мужчины для секса, для здоровья.

В общем, замужние дамы и их дочери быстро разочаровались в неприступном метателе ножей и переключились на музыканта, который стал пользоваться еще большим успехом – ну как же, это же музыкант! Отдаться ему – дело святое!

Но скорее всего их мужья и отцы так не считали, и Арина стала опасаться закономерной развязки: Борина прихватят на очередной жене или дочери и переломают ребра, а хуже всего – руки, пальцы. Она сделал ему строгое предупреждение, и парень успокоился… слегка. До этого он просто как с цепи сорвался… Влад сам не ожидал такого эффекта от своего внушения о тяге к женщинам и уже раскаивался, что подошел к этому делу с таким простодушным рвением.

К барону их пригласили на третий день, когда, встав утром, труппа завтракала. Артисты выглядели слегка осоловелыми после вечерних выступлений, закончившихся далеко за полночь, а также ночных сексуальных игрищ, продолжавшихся до самого утра. Даже Влад с его сверхвыносливостью немного уставал от беспрерывного ночного секса. А девушки были слегка, так сказать, послабее…

В трактир ввалился важный господин, который привлекал внимание тем, что на шее у него висел огромный медальон на золотой цепи – при желании им можно было бы пришибить даже лошадь, если хорошенько размахнуться, – и сообщил:

– Я прибыл по повелению барона Некайло! Где здесь артисты? Кто главный в труппе? – Он перевел глаза на внушительную фигуру Влада: – Ты главный?

– Нет, – спокойно ответила Арина. – Я главная. Что хотели нам передать, господин…

– Я мажордом барона, господин Ниркан. Барон Некайло приглашает вас устроить представление для него и его супруги сегодня вечером, после захода солнца. Вас будет ожидать карета у входа в трактир. Вот ваша плата за представление, это половина, остальное получите после. – Ниркан бросил на стол тяжелый позвякивающий мешочек, повернулся через плечо и, высоко поднимая ноги в начищенных кожаных сапогах, вышел из трактира.

Скоро за дверями заржала лошадь, загремели колеса по булыжной мостовой, и посланник барона отбыл туда, откуда пришел.

– А где его «пожалуйста»? – задумчиво сказала Арина, взвешивая мешочек на руке. – Мужлан невоспитанный!

Она развязала мешок, и из него на стол посыпались монетки желтого металла.

– Золото! – Она пересчитала деньги. – Триста золотых! Ого! Наши ставки растут не по дням, а по часам! Это ты нам принес удачу! – Арина радостно посмотрела на Влада и подмигнула. – Если так пойдет дело, мы отсюда уйдем богатыми. А то, может быть, нас возьмут на службу к барону и мы проведем зиму в тепле, не таскаясь по заледеневшим дорогам. Ух, как я не люблю холод! – Арина поежилась, передернув плечами. – Летом-то хорошо… Даже если нет поблизости трактира или денег на ночевку, встал у ручья в лесу, заночевал – теплынь, птички поют… А зимой? Не люблю зиму! Ну что, готовимся, отдыхаем… на самом деле отдыхаем! – Арина посмотрела на Влада и Марку, нахмурилась, соображая что-то, и тихо добавила: – Если только разок…

До вечера они отсыпались, ели, пили, разок занялись сексом – вроде как для порядку, «в запас», и к вечеру уже сидели одетые для улицы, держа свертки со сценическими костюмами и сложенным на полу щитом-мишенью.

Раскрылись двери, и кучер с седыми усами, как будто сошедший со средневековой картинки, вошел и поинтересовался:

– Которые тут артисты? Велено доставить в замок!

– Если велено, забирай вот этот щит и волоки его в карету, – кивнул Влад.

– Да вы че, с березы упали?! Куда я его попру-то, – почесал затылок кучер, – на крышу, что ли?

– Я не знаю, – пожал плечами Влад. – Хочешь – на крышу, хочешь – на себе тащи, но нам он нужен, это наш реквизит. Без него представления не будет, и барон тебя не похвалит.

– Да мать вашу! – выругался кучер и, кряхтя, поднял с пола тяжелый щит, вместе с которым вышел на улицу, цепляя углы и стулья и еще больше матерясь по этому поводу.

Артисты последовали за ним и скоро, с хохотом и шутками, погрузились в черную, покрытую лаком карету с баронским вензелем на дверце. Они едва в ней уместились и несколько минут слушали, как кучер затейливо ругался, пристраивая их реквизит где-то на облучке. Наконец карета дернулась, заскрипела и двинулась вперед, подпрыгивая на булыжной мостовой и громыхая чем-то оторвавшимся внизу, под днищем.

Эта дорога напомнила Владу о его родном городе, который некий комик назвал деревней Гадюкино из-за грязи, обшарпанных домов и улиц, разбитых настолько, что однажды Влад на своей «Киа-Серато» пробил сразу два колеса – низкопрофильные шины-ханкуки попали в длинную и глубокую яму с острыми краями. Каждая покрышка стоила четыре тысячи… Тогда ему хотелось просто убить дорожников. А еще лучше – посадить их на задницу и волоком протащить по всем кочкам, вот только после этого от самих чиновников, скорее всего, остались бы только наглые воровские морды…

До замка было ехать недолго, но Влад порадовался, что они добираются в крытой карете – дождь лил не переставая, наводя на мысли о всемирном потопе.

Выйдя на улицу, артисты сразу же забежали под козырек, нависавший над входом в замок барона, чтобы не промокнуть за те минуты, пока перед ними открывают ворота. Карету внутрь не пустили, и кучер, достав откуда-то их щит-мишень, прислонил его к стене и быстро ретировался, оставив их одних.

Ворота открылись, и из них вышел спокойный, чисто и добротно одетый военный:

– Вы артисты? Господин барон с супругой вас ожидают. Слушайте меня внимательно: как нам известно, вы показываете номера с опасными предметами – ножами, например. Господин барон находится под неусыпной охраной, опасаясь нападения убийц, поэтому все время, пока идет представление, вы будете под прицелом стрелков. Если сделаете резкое движение в сторону барона, подойдете ближе чем на пять метров, вас застрелят. Без предупреждения и наповал. Имейте это в виду. К господину барону относиться почтительно, он не любит хамов. При малейшем проявлении неуважения рискуете очутиться в темнице, прежде чем скажете «ой». А оттуда у нас не выходят.

– А что считается неуважением в этом замке? – невинно спросил Влад, насторожившись. При таких мерах безопасности, похоже, его задача осложнялась, ведь чтобы захватить барона, ему надо подойти к нему близко.

– Например, лишние глупые вопросы, – недобро сощурился стражник. – А еще – невыполнение распоряжений и просто желаний барона и его супруги, баронессы Даоры. Он очень ценит ее мнение, и если вы понравитесь ей, значит, понравитесь и ему. Еще раз: будьте осторожны, когда находитесь рядом с бароном и баронессой. Не протягивайте к ним рук, не придвигайтесь ближе чем на пять метров.

– А если сами подойдут? – не выдержал Борин.

– Если сами, тогда другое дело, – терпеливо, как идиотам, объяснил военный. – Главное – сами к ним не лезьте. Мне неохота потом ползти на стену и выставлять головы очередных идиотов, решивших приложиться к ручке барона. Сейчас мокро и сорваться со стены – раз плюнуть. – Стражник посмотрел наверх, на стену замка, где улыбались в свете факелов десятки черепов разной степени разложения. Девушки проследили за его взглядом и съежились – представление уже не казалось им таким простым.

Охранник, заметив это, успокоил:

– Ну не переживайте вы так – будете выполнять все, что вам скажут господа, уйдете с мешком денег, живые и здоровые! Барон любит, когда ему угождают, и награждает хороших слуг. Теперь вы пройдете в помещение караулки, где вас обыщут на предмет скрытого оружия и колдовских предметов, и потом проводят в зал для представления. Булавы и ножи сдайте мне – вам их выдадут, когда вы будете готовы выйти на сцену.

Влад молча протянул сверток, где лежали перевязь с метательными ножами, тесаки для жонглирования, булавы и факелы, и после этого вся компания прошла внутрь караулки. Это была большая комната, в которой сидели несколько стражников в полном вооружении и спокойно пили чай, с интересом наблюдая за артистами.

Приведший труппу стражник приказал:

– Все вышли вон! – И когда его сослуживцы, нехотя, но довольно скоро покинули караулку, приказал: – Раздевайтесь. Я должен обыскать вашу одежду и ваши тела.

– Что, и нас тоже? – возмутилась Марка. – Ощупывать будете?

– И не только ощупывать, но и заглядывать, – невозмутимо парировал военный.

– Хоть руки на печке погрей, – хмуро ответила Арина и быстро разделась, оставшись голой. Стражник ощупал все швы одежды, отложил ее на стул у выхода, затем поднял глаза на девушку:

– Иди сюда. Открой рот… раздвинь ноги… наклонись… теперь присядь так. Все, можешь одеваться. – Он ловко, как заправский врач-гинеколог ее прощупал и настал черед остальных артистов.

Владу все это напомнило то ли комиссию в военкомате, то ли осмотр в тюрьме – скорее всего второе. Ощущение не из приятных, когда какой-то мужик заглядывает тебе в задницу и в рот.

Наконец унизительная процедура закончилась, и стражник, споласкивая руки под рукомойником (Влад подумал: «Сучонок! Нет бы перед этим вымыть руки, так он это делает после!»), сказал:

– Не обижайтесь, ребята, никто из чужих не имеет права доступа в замок барона без такого осмотра, и без разницы – именитые ли это господа или артисты. Барон давно никого не принимает, а такая система охраны с тех пор, как он поддержал герцога Ламунского в борьбе против Влада. Если бы не такая охрана, возможно, его давно бы уже не было в живых. Этот самый Влад его шибко не любит, спит и видит, как барона уничтожить!

«Ага! Сплю и вижу!» – фыркнул про себя Влад и порадовался, что, идя в замок, не прихватил с собой свой знаменитый перстень с красным алмазом. Как бы он теперь объяснял стражнику, откуда у бедного артиста такое сокровище? А если ко всему прочему рядом оказался бы маг – этот перстень-амулет сдал его с потрохами. И тогда только оставалось ему одно – прорываться с боем. Он бы выжил, конечно, но вся труппа наверняка погибла.

Ему, разумеется, приходило в голову, что можно было бы пробиться мимо стражников, когда они будут на представлении.

Прежде чем его нашпигуют стрелами, он уже окажется возле барона – ну а дальше? А дальше: труппу нашпиговывают стрелами, на всякий случай, ну и его, само собой. Его-то они взять не смогут – амулета нет, зато магия при нем, – но вот ребята пострадают.

В этом случае, правда, ему хватит нескольких секунд, чтобы подчинить барона, но поднимется шум, гам, который захваченный барон, хотя и сможет остановить своей властью, но все равно возникнет подозрение, что хозяин замка зомбирован.

В этом случае его супруга может подстроить что-то вроде отравления или несчастного случая своему муженьку… и дело провалено. Начинай сначала. И ребят жалко, и шум нельзя поднимать – в общем, куда ни кинь, всюду клин. Есть только один выход: неслышно подобраться к барону, причем сделать это так, чтобы никто ничего не заподозрил. Ну а потом будет гораздо легче…

Стражник позвал солдат, стоявших снаружи, и приказал одному из них проводить артистов к месту их выступления. Тот беспрекословно подчинился, и скоро вся труппа шагала за ним, переходя широкий двор замка, освещенный мерцающим светом редких факелов, трещавших и чадивших под дождем.

Они вошли под сень огромных стен, вдоль которых располагалась длинная балюстрада, прошли по террасам и минут через десять оказались в длинном, освещенном магическими светляками зале. Здесь была устроена настоящая сцена, находившаяся выше, чем остальной зал, но не выше каменного помоста, на котором стоял стол, уставленный различными яствами и напитками. В зале пока никого не было, за исключением нескольких человек прислуги, среди которых выделялся, как адмирал среди матросов, мажордом Ниркан, надменно наблюдавший за работой слуг. Увидев артистов, он неожиданно приветственно махнул рукой и слегка улыбнулся:

– Как вижу, прибыли? Если хотите поужинать, вот стол для вас! – Он указал на стол, тоже уставленный различными угощениями – попроще, чем на баронском, но тоже выглядевшими заманчиво. Один румяный поросенок с яблоками чего стоил!

Этот стол стоял пониже, чем баронский, и метрах в десяти от него.

– Вам уже объяснили правила поведения в замке? Ага, так вот: смотрите вон туда, – мажордом показал рукой на отдушины, равномерно покрывающие стены зала черными глазками, – за каждой из них стоит стрелок с арбалетом или луком. Сделаете неверное движение – умрете. А так – кушайте, пейте, отдыхайте. Вон там – комната для переодевания. Господа придут скоро, я вас заранее предупрежу.

– Распорядитесь, пожалуйста, чтобы на сцену доставили наш щит-мишень и протерли его сухими тряпками. Его надо установить вон там, в том углу. И пусть принесут наши костюмы и реквизит: булавы, факелы, ножи. И тратину музыканта не забудут.

Мажордом посмотрел на Арину и молча кивнул. Затем он вышел из зала, а артисты остались стоять у стола, заставленного жареным и пареным.

– Я что-то уже сомневаюсь, что наше представление у барона нам так уж необходимо, – поежилась Марка. – Все время чувствую, как мне в спину кто-то смотрит и целится. А если у него тетива сорвется?

– Значит, получишь стрелу в свой прекрасный зад, – усмехнулся Борин. – Чего удивляться – богатые, они всегда с какими-то причудами. Ну кому, скажи на милость, нужен этот демонский барон? На кой он этому самому Владу сдался? Сидит себе в своей дыре и сидит!

– Кто сидит? – не поняла Арина. – Влад или барон?

– И тот, и другой! Какого демона им шастать по холоду, когда можно сидеть в теплой комнате, попивая вино и закусывая пирогом с соловьиными язычками? Вот ты пробовала пирог с соловьиными язычками? Нет? И я нет. А они, этот Влад и этот барон, – пробовали!

«Упущение! Как же это я прожил без пирога с соловьиными язычками? Какой я после этого олигарх?!» – усмехнулся Влад и, подойдя к столу, отломил ножку какой-то птички, жаренной на вертеле.

Сунув ее в рот, он прожевал, сделал удивленное лицо и с удовлетворением констатировал:

– А вкусно! Попробуйте этих пташек! Они чем-то еще начинены!

– Нет уж, – усмехнулась Арина, – набивать желудок перед представлением было бы полным идиотизмом. Не хватало нам еще заблевать сцену, когда угощение попросится наружу. Вот после – милое дело, хоть обожрись, а до того – желудок должен быть пуст и свободен. Это первое, чему учат артистов.

– Ну, как хотите, а я сейчас съем, что смогу, а остальное надкушу!

Артисты рассмеялись незатейливой шутке, а Влад и правда намазал лепешку черной икрой, съел, взял большую гроздь винограда с длинными, слегка розоватыми ягодами и стал выплевывать косточки на пол. Так было принято в замках – слуги уберут.

Труппа ушла переодеваться. Влад хотел остаться, но Арина поманила его рукой:

– Пойдем, я тут тебе костюм один приготовила!

Они вошли в комнату сбоку от сцены – она использовалась именно для переодевания, когда приезжали залетные артисты, как понял Влад. Там стояли скамьи, на стенах висели зеркала из полированной бронзы, натертые до блеска, в которых отражался интерьер комнаты.

Арина с удовольствием огляделась по сторонам и сказала:

– Если бы мы всегда работали в таких условиях! А то вечно ютишься в каких-то халупах, даже посмотреть на себя в зеркало нельзя. На вот тебе – короткие бриджи в обтяжку, они тонкие, наденешь прямо на голое тело. – Она достала из кармана плаща небольшой сверток. – Ага, снимай все. Так… торчит спереди? Так в этом самый смысл и есть! Богатые дамы очень любят, когда у артистов торчит… Если этого нет, приходится заячью лапку подкладывать. Или деревяшку специальную, чтобы побольше выглядел. Слава богам, у тебя ничего подкладывать не надо, все в лучшем виде. Наденешь сандалии – они безразмерные, а рубаху не надевай – будешь по пояс голым. У тебя фигура впечатляющая, мускулы так и играют, как у ярмарочного силача. Я не знаю, что там за баронесса, но обычно они очень падки на артистов. Состроишь ей глазки – нас тут на руках носить будут! Но не переборщи – барон заметит, можем загреметь в темницу или самое меньшее – палками отходят до синяков. И такое бывало. И еще, хочу тебя предупредить: если мне, или Марке, или другим девушкам придется переспать с бароном – не ревнуй и не устраивай сцен, ладно? Это часть нашей профессии. Откажешься – можешь получить плетей или голову с плеч снимут, а согласишься – и денег дадут, и уедешь весь сытый и довольный. Я не знаю, как ты реагируешь на такие вещи, поэтому сразу предупреждаю: совершишь ошибку – тут мы все и останемся. На стене. В виде черепов. Понял?

– Понял, – спокойно ответил Влад, хотя на душе у него было не очень спокойно – в роли жиголо в труппе актеров-проституток ему еще бывать не приходилось. Так-то его совершенно не шокировали слова Арины – он и сам все прекрасно понимал, но понимать одно, а принимать душой, а тем более участвовать в этом – совсем другое.

В комнату без стука вошел мажордом:

– Господин барон, его супруга и ее наперсницы прибыли. Ожидают вашего выхода. Смотрите, вот этот проход ведет на сцену, выходите – кланяетесь, приветствуете хозяина замка и его супругу и начинаете представление. Вот ваше снаряжение – кроме как на сцену, с ним никуда не выходить. Выйдете с ножами в зал – вас убьют. – Мажордом отступил в сторону и пропустил слугу, нагруженного свертками с реквизитом, и добавил: – Переодевайтесь быстрее – барон не любит ждать. Они пока заняты угощением, но скоро начнут проявлять нетерпение, могут рассердиться.

Слуга, тараща глаза на артистов, скинул свертки на стол и убежал, сопровождаемый проклятиями Борина: он брякнул тратину на стол так, что она жалобно зазвенела.

– Идиот проклятый! Разве можно так обращаться с инструментом! Чтобы тебе демоны в зад засунули этот инструмент, когда ты сдохнешь, а потом сыграли тебе на нем похоронную мелодию, придурок!

Артисты быстро, как вымуштрованные солдаты, переоделись. Борин надел костюм менестреля – весь в кружавчиках и блестках, сообщив, что вначале будут выступать жонглеры, а уж потом он переоденется в костюм акробата.

– Кстати, Олег, я тебя попрошу, – Борин погладил свою тратину, – когда мы будем выступать с акробатическим номером, поиграй нам, пожалуйста. Так будет и красивее, и нам удобнее. Когда мы в ритм попадаем – выступать легче. Сделаешь?

– Сделаю, почему нет, – пожал могучими плечами Влад и тут же уточнил: – А ничего, что я буду по пояс голый?

– Да какая разница! По-моему, им чем артист более голый, тем лучше. Кстати, богачи обычно обожают, когда девушки выступают совсем голыми – так сказать, товар лицом. Иногда даже требуют, чтобы мы сняли с себя все, что на нас надето. Видимо, они настолько уже пресыщенны, что их мало чего возбуждает, вот и надеются усилить свое желание таким способом. А нам что? От нас не убудет…

Арина и Марка схватили булавы, ножи и факелы и побежали на сцену, следом за ними вышел Борин, в гримерке остались Грина и Шаван. Они спокойно переговаривались, обсуждая какие-то пустяшные проблемы, а Влад лихорадочно думал, как ему подобраться к барону, не взбаламутив омут и не подставив артистов. Оставалось только одно, и оно ему не нравилось. Ему нужен был не только, и не столько барон, а еще и его жена. Ее не так усиленно охраняют, она имеет влияние на мужа, значит, если он доберется до нее – доберется и до самого барона. Ему нужно соблазнить баронессу, другого пути нет.

Музыка стихла, и со сцены прибежали разгоряченные потные жонглерши – они были совершенно обнажены и немного задыхались, вероятно, от физических перегрузок.

– Заставили раздеться! Я так и знала! – мотнула головой Арина.

– Ты какого рожна такой темп взяла, – буркнула недовольная Марка, – я в таком темпе давно не работала! А если бы выронила булавы и факелы?

– Ну не выронила же! Мы несколько дней до этого работали, ты в форме – так что я на тебя понадеялась. А зато как выглядело со стороны, а, Борин? – подмигнула Арина.

– Молодцы – такого темпа я давно не видал! Вы настоящие артистки! – Борин легонько похлопал в ладоши. – Теперь наша очередь, девчонки! Готовы? Олег, держи инструмент. Если ты его сломаешь, я даже с того света к тебе приползу и вцеплюсь зубами в задницу. Или еще куда. Все равно куда. Но будет очень больно. Понял?

– Ага, – усмехнулся Влад, – я готов. Пошли?

Они прошли по коридорчику, наводящему на мысль о тех тоннелях, по которым пропускают на арену зверей, и скоро оказались на большой сцене, метрах в десяти – двенадцати от стола барона. Влад встал чуть поодаль, сбоку и, приготовившись играть, как бы ненароком обвел глазами зал, запоминая каждую мельчайшую деталь.

Барон был мужчиной лет сорока пяти, с властным губастым лицом и черными густыми бровями. Он производил впечатление человека не очень далекого, но хитрого и вероломного, способного на любую гадость для достижения цели. Он был довольно высокого роста, крепок, и только его красный в прожилках нос указывал на не вполне здоровый образ жизни и пристрастие к зеленому змию.

Напротив, баронесса – женщина лет тридцати пяти, с остатками былой красоты – была довольно мила, и ее большая грудь так и норовила выпасть из низкого декольте. Она почти ничего не ела и обмахивалась веером – не потому, что тут было жарко, а чтобы подчеркнуть свою принадлежность к высшей касте. Ее миловидное лицо было умело накрашено, а то, как она осматривала вышедших на сцену мужчин, облизывая полные красные губы, доказывало, что она довольно сладострастна и не прочь поразвлечься с понравившимся ей самцом.

Впрочем, ее муж не отставал в этом деле от супруги и, шепнув что-то на ухо слуге, послал его на сцену. Тот подбежал к изготовившимся акробатам и что-то начал им говорить, после чего Борин, пожав плечами, стал снимать с себя обтягивающие лосины, оставшись совсем нагим… Девушки последовали его примеру.

Оставив одежду у выхода со сцены, акробаты выстроились в причудливую фигуру, и Борин кивнул Владу – начинай!

Влад слегка растерялся: что играть? Они как-то не договорились, что именно он будет играть. Он подумал и заиграл что-то ритмичное – попурри из различных песен, решив, что потом подстроится под акробатов.

Две девушки и парень, стройные и спортивные, начали исполнять такие кульбиты и прыжки, что Влад удивленно поднял брови: Борин действительно был отличным акробатом – сальто, кувырки шли один за другим.

Почувствовав, что артисты начинают уставать, Влад сменил мелодию на плавную, медленную, и акробаты, как будто послушные его руке, перешли к эротическим движениям, изображая что-то вроде группового секса. Все выглядело настолько натурально, что Влад не удивился бы, если б узнал, что так все и было на самом деле…

Наконец номер закончился, и все ушли со сцены, подхватив одежду с пола. Влад с отвращением подумал, что, возможно, и ему придется исполнять номер голышом, тогда как карьера стриптизера его как-то не особенно прельщала.

Однако снимать штаны ему не потребовалось – барон на сей раз не дал распоряжений слуге, а Арина и без того была без всего, как только что родилась, за исключением золотой раскраски.

Влад внимательно следил за баронессой – она смотрела на него, покусывая губы и время от времени высовывая изо рта кончик язычка. Ее взгляд скользил по его телу, опускаясь ниже пояса, а лицо раскраснелось, став похожим на бутон цветка. Даже отсюда, со сцены, Влад чувствовал исходящую от нее волну похоти – она неистово хотела его. Ну как же, играет на тратине, метает ножи… А какие у него плечи! А ноги! А попа! А… в общем, она наверняка решила для себя, что этого самца должна будет заполучить в свою постель, причем сегодня же!

Баронесса наклонилась к мужу и сказала:

– Дорогой, пусть они сегодня переночуют в замке, хорошо? Девушкам надо будет отмыть краску, и парням тоже не помешает вымыться как следует. Они хорошо поработали, мы добавим им за выступление, а утром все решим, верно? Пусть все видят, какие мы добрые и щедрые господа!

– Конечно, милая! – Барон буквально прожигал взглядом промежность Арины, и едва слышал, что ему сказала баронесса. – Пусть ночуют. Мы позаботимся о них… обо всех.

Через час сытых и отмытых в бане артистов развели по комнатам – каждому выделили отдельную. Так будет удобнее – сказал мажордом.

Влад понимал, для чего удобнее, но, конечно, ничего не сказал и скоро с удовольствием вытянулся на чистых накрахмаленных простынях, ожидая развития событий. Шли минуты, часы, ничего не происходило, и Влад уснул.

Проснулся он оттого, что кто-то поглаживал его между ног, зажав ему рот рукой:

– Тише, глупый! Не кричи! Тебе со мной будет хорошо!

Влад открыл глаза и чуть не закричал от неожиданности – над ним нависало лицо барона. Маг подскочил на постели – его чуть не вырвало от отвращения, и тут он заметил в комнате еще и баронессу, с удовольствием наблюдавшую за тем, как ее супруг прикасается к телу артиста.

– Не беспокойся! Мы тебе все оплатим! – хриплым голосом сказала баронесса и, сбросив с себя пеньюар, влезла на кровать, целуя Влада в губы и поглаживая по ягодицам. – Мы хотим, чтобы ты взял нас как можно жестче… Не стесняйся. Мы воздадим тебе по заслугам. Все будет оплачено… Ну же, ну же, давай! – Баронесса толкала Влада на своего мужа, а маг тем временем лихорадочно обшаривал эмпатическим зрением пространство – нет ли скрытых стрелков за окошками, не стоит ли кто-нибудь за портьерой. Никого не было, и только за дверью чувствовалось присутствие четырех человек – видимо, там стояли стражники, охранявшие вход в комнату и ожидавшие команды своих господ.

– Ну что же ты не начинаешь? – досадливо крикнула баронесса, подталкивая Влада к коленопреклоненному мужу. – Ну же! Может, тебя возбудить?

– Нет, – усмехнулся Влад, – я сам справлюсь.

Маг ввел баронессу в транс, и она отключилась, как сломанный телевизор, мягко упав на постель в позе убитой птицы. Барон что-то начал соображать, и в этот момент Влад со всей мощью менталиста вошел в его мозг, как раскаленный нож в масло.

Потоком полилась информация о всем тайном и скрытом, что хранил в себе хозяин этого замка, – и развлечения с мальчиками и девочками были среди всего прочего самыми невинными шалостями, какие только можно придумать.

Некайло давно сотрудничал с ящерами, и действительно, все его богатство зиждилось на взаимовыгодном партнерстве с этими существами. Но все бы ничего – вот только он время от времени выбирал здоровых молодых ребят и девушек и отправлял ящерам в качестве инкубаторов для выращивания чудовищ. Это было одним из условий их сотрудничества с ящеролюдьми.

Узнал Влад и то, какую награду готовил их труппе барон. Все они должны были стать сосудами для вынашивания зародышей монстров, после того как Некайло и его жена насладятся их телами. Оба они были бисексуалы и любили заниматься сексом с другими партнерами в присутствии друг друга. Влад стал тем, с кого они решили начать. Таково было пожелание баронессы, которой понравился мужественный парень, и она вздумала посмотреть, как тот будет иметь ее мужа.

Странно, но извращенные привычки супругов помогли Владу добраться до их мозга. А может, ничего странного нет? Как говорится: за что боролись, на то и напоролись…

Минут двадцать Влад программировал барона, следя за тем, чтобы его жена ненароком не вышла из транса. Закончив с ним, уже полностью подчиненным – лишенным собственной воли и готовым совершить любое действие по приказу Влада, – он перешел на баронессу, проделав с ней ту же самую операцию, после чего разбудил обоих.

– В общем так, барон и баронесса, – сказал он медленно, натягивая на себя простыню (в замке было прохладно), – вы должны теперь поступить следующим образом…

Влад около часа рассказывал им все, что им нужно сделать, какие распоряжения отдать… Барон и баронесса, став людьми с измененным сознанием, воспринимали его слова как должное, ничуть не удивляясь тому, что какой-то артист дает им указания. Теперь они были полностью в его власти, и он распоряжался этими могущественными людьми, как хотел.

Оставалось подчинить еще одного негодяя – графа Раганора, и сделать это Влад собирался с помощью барона Некайло. Теперь, как он полагал, все пройдет легче. По крайней мере, он надеялся на это…

# Примечания

1

Тласкала – город-государство в Мексике доколумбовой эпохи.