# Невервинтер

Роберт Энтони Сальваторе

Потеряв последнего спутника, которому можно было доверять, Дриззт остался одинок и свободен – впервые за сотню лет. Чувство вины смешивается с ощущением свободы, делая Дриззта уязвимым для увещиваний его новой спутницы – Далии, эльфийки, завораживающей мрачным очарованием, которая пережила извержение Хотноу. Путешествие с Далией вынуждает Дриззта выбирать, какой дорогой ему идти дальше. Странствуя в поисках возмездия за разрушенный Невервинтер — и едва не разрушенный Лускан тоже — Дриззт понимает, что его прежние моральные устои были разрушены необычными взглядами его спутницы. Вынужденный видеть всё зло, которое простые люди могут совершать под давлением обстоятельств, Дриззт сам оказывается вне закона, защищая людей там, где закон оказался бессилен. Нажив себе новых врагов, в то время, когда старые враги находят союзников, Дриззти Далия вскоре оказываются втянутыми в битву — битву, от которой тёмный эльф получает слишком большое наслаждение...

## О переводе

Перевод выполнен командой форума «Долина Теней» ( shadowdale.ru), посвящённого переводам художественной и игровой литературы по сеттингу Dungeons & Dragons “Forgotten Realms”. Перевод выполнен исключительно с целью углубленного изучения английского языка переводчиками.


Русская обложка:Gobby


Команда переводчиков:Alondra, Beobachter, Deymus, Erik Hill, Elorn, Faoiltiarna, Filit, Leloush, MaCF1Y, Redrick, ShadowThief, Закнафейн, Лунарион, Элетлиень


Редакторы:Eledhwen, Juna_Shinji, Verhanna


Главный редактор и куратор перевода:Kayla


Также выражается огромная признательность amonbuffer’y, Anhel’y, Bastian’y, СниукLynC'y, Deymus'y, erilin, Jarlaks’y, keij’y, Kelord’a, Moonshie, Tarsilbar'y, trahelman’y, Vestalka, xxEaglExx, Анне Светлой, Максу1997 и всем тем, кто указывал на недочёты и ошибки по ходу перевода!


Обо всех замеченных неточностях или ошибках просьба сообщать редактору в ЛС через форум «Долина Теней». Если Вам понравился перевод, просто зарегистрируйтесь и скажите «спасибо» — этого будет достаточно. ;-)

## Пролог

> Год Возрождённого Героя (1463 ЛД)

Губы Далии расплылись в улыбке, когда она наблюдала за танцем тёмного эльфа. Дриззт До'Урден, обнажённый до пояса, отрабатывал удары и защиту, иногда медленно, иногда – с ослепляющей скоростью. Скимитары плавно, с обманчивой осторожностью скользили по воздуху, чтобы затем ужалить с ошеломляюшей, сокрушающей силой. Они могли ударить с любой стороны, зачастую опускались с неожиданных углов, и Далия не единожды ловила себя на том, что неожиданный разворот или движение заставляют её вздрогнуть и удивлённо заморгать.

Она сражалась вместе с Дриззтом по пути в Гонтлгрим и внутри дварфского города, и стала думать, что осознаёт степень его боевого мастерства. Но сейчас, этой лунной ночью, Далия по-настоящему наслаждалась грацией и согласованностью его движений, и она напомнила себе, что подобное совершенство в бою просто так не приходит.

Девушка восхищалась тренирующимся дроу, его стройной фигурой, его тугими мышцами, такими рельефными и такими привлекательными.

Он всегда опирался на носок, а не на пятку, заметила Далия, и после каждого движения оставался в устойчивом равновесии. Также она отметила, что шея Дриззта не напрягалась при внезапных ударах и выпадах. Большинство неуклюжих воинов-людей старались сосредоточить свою силу повыше, на плечах, и от этого сила увеличивалась пропорционально тому, насколько уменьшались их равновесие и скорость.

Но не Дриззт.

Его шея была расслаблена, а плечи подвижны. Сила шла от живота, и по обеим сторонам грудной клетки проступали напряжённые мышцы. Сколько противников, задумалась Далия, обманулись этой тонкой шеей и худыми плечами, кажущейся нехваткой физической силы, только для того, чтобы энергия его ударов рассекла их надвое или выбила оружие из рук? Эти клинки свистели с поразительной скоростью, когда он отдавался своему танцу, но в каждом взмахе и выпаде таились смысл, равновесие и сила.

Далия инстинктивно потянулась к правому уху, в котором сейчас отсутствовали алмазные серьги, и улыбка девушки стала ещё шире. Неужели она наконец нашла мужчину, который прекратит её боль?

Дриззт вспотел, его тёмная кожа блестела в лунном свете. Он взмахнул двумя клинками вправо параллельным ударом, ловко развернул ноги в противоположную сторону и прыгнул влево, используя инерцию поворота тела для сальто, завершившегося приземлением на ноги. Мгновение спустя он припал на колени, как будто под угрозой воображаемого клинка справа. Сияющий синим скимитар ударил вверх в том направлении, а потом Дриззт уже опять двигался, встав на ноги так плавно, что Далия едва заметила этот переход.

Улыбаясь, эльфийка облизнула губы.

– Я могу ехать на нём, – настаивала Далия. – Я умелая наездница.

– Андахар не лошадь, – возразил оседлавший единорога Дриззт. Дроу наклонился, чтобы ещё раз предложить Далии руку. И всё равно она отказалась.

– А может, ты боишься, что Андахар предпочтёт меня? – ответила девушка.

– Это не имеет значения. Свисток у меня.

– Я могу забрать свисток.

– Ты можешь попробовать.

С этими словами Дриззт убрал руку, пожал плечами и тихонько цокнул языком, пустив Андахара неспешной рысью. Они прошли только шаг, после чего Далия упёрлась своим восьмифутовым посохом в землю и запрыгнула на спину единорога позади тёмного эльфа.

– И почему ты решил, что мне нужна твоя рука, дроу? – спросила она. – Почему ты считаешь, что мне вообще что-то от тебя нужно?

Дриззт пустил могучего скакуна быстрым кентером [1]и потянул Андахара за развевавшуюся белую гриву, направляя его через кустарник.

– Скоро мы остановимся, чтобы пообедать, а затем отправимся в путь, – произнёс Дриззт.

– А дальше что?

– На север. В Порт Лласт, может быть, в Лускан, чтобы разузнать всё, что сможем.

По голосу и позе было ясно, что дроу ожидал возражений. Далия говорила о своём желании направиться на юг, в Невервинтерский лес, где она могла избавиться от тэйской волшебницы Силоры Салм и её Кольца Страха.

Но, как ни странно, Далия промолчала.

– Значит, Лускан, – согласилась она. – Но как можно быстрее, а потом со всей скоростью на юг. Я заставлю Силору зубами скрежетать от ужаса из-за провала с Исконным, но не надолго.

– Потому что потом мы убьём её, – сказал Дриззт, в равной степени спрашивая и утверждая.

– Пересмотрел своё мнение? – поинтересовалась Далия.

Дриззт направил Андахара в рощу, вновь заставив единорога идти рысью.

– Я же сказал, что не присоединюсь к тебе, если ты собираешься только отомстить.

– Силора ещё не закончила здесь. Она вновь попытается освободить предтечу, обрушить на Север катастрофу, чтобы подпитать кольцо Страха – а ты думаешь, что мне нужна только месть?

Дриззт внезапно остановил единорога и медленно оглянулся, чтобы заглануть в голубые глаза Далии.

– Я сказал, что не присоединюсь к тебе, если ты собиралась заняться только личной местью.

В ответ Далия усмехнулась, из-за чего затейливые разводы синей и фиолетовой краски на её лице сложились в изображение охотящейся кошки, приготовившейся к броску. Дриззт не мог не заметить этого, и на его лице отразился интерес. Далия качнула головой вправо, затем обратно влево, и дроу изумлённо моргнул. В движениях девушки проступил бросок кошки.

И пока Дриззт оставался загипнотизирован этим зрелищем, Далия потянулась вперёд и прижалась губами к его губам.

Сердца отсчитали несколько ударов, и, наконец, заклятие сошло, тёмный эльф отстранился от неё, в замешательстве рассматривая девушку.

– Почему ты это сделала? – спросил он таким тоном, который от Дриззта нечасто можно было услышать.

– Потому что я тебе не верю, – ответила она.

Дриззт удивлённо наклонил голову, и Далия, когда он начал возражать, прижала палец к губам эльфа, чтобы тот замолчал.

– Не будь дураком, дроу, – сказала она с шаловливой усмешкой. – Не мешай моим фантазиям из-за каких-то рыцарских представлений о важности истины.

Дриззт смутился, и Далия громко засмеялась. Наконец он сдался и отвернулся, вновь пустив Андахара рысью.

Единорог не утомился за целый день и большую часть ночи. В отличие от Гвенвивар, его можно было призвать в любое время, и Андахар был способен оставаться здесь, пока Дриззт в нём нуждался. Но, в отличие от пантеры, Андахара могли ранить и даже убить, а исцеление его ран занимало столько же времени, сколько и у обычного существа. Так что Дриззт старался использовать единорога только в тех битвах, где единорог был необходим, и редко держал его рядом, если неподалёку была опасность.

Они надеялись добраться в Порт Лласт этой ночью, но не вышло – погода испортилась. Путники разбили лагерь под прикрытием высокого утёса на некотором удалении от тракта, но так, чтобы дорога была видна. Лил холодный дождь, и небо пронзали разряды молний. Дриззту удалось зажечь костёр, хотя огонь был маленьким и слабым. Каждый порыв ветра рождал клубы дыма, заставляя его и Далию заходиться кашлем.

Но для Дриззта это было не так уж страшно. Да и с чего бы? Он был вновь в пути, и на каждом шагу его могло ждать новое приключение. На тракте существовало множество опасностей, леса кишели диким зверьём, земля оставалась неукрощённой. Даже города впереди, сначала Порт Лласт, а за ним Лускан, заставят его ходить по грани и держать клинки под рукой.

Он сидел, опираясь спиной о камень, и разглядывал Далию: как она ест, как расхаживает из стороны в сторону, как разминает утомлённые долгой дорогой мышцы…

Она стояла почти у края нависшего козырька скалы, спиной к нему, струи дождя чуть-чуть задевали девушку. Привстав на носочки, Далия всматривалась куда-то вдаль, её платье с разрезом по диагонали задрал ветер, и Дриззт хорошо разглядел стройные ноги.

Дроу улыбнулся и покачал головой. Далия знала, что он разглядывает её. Эльфийка игралась, как тогда, с поцелуем, когда сидела позади него на единороге, или когда обхватывала его ногами во время долгой езды верхом.

– Потуши огонь, – девушка глянула на него через плечо.

Улыбка Дриззта исчезла, он ответил ей вопросительным взглядом.

– Мы не одни.

Одним движением сапога Дриззт обрушил кучку грязи, собранную специально для этого, и погасил пламя. Он рывком поднялся на ноги и вгляделся в дождь, но ничего не увидел. Далия протянула руку к нему, направляя его взгляд.

За деревьями, вниз по тракту, мигал огонёк факела.

– Они двигаются, – заметила эльфийка.

– По тракту, ночью, в такую погоду?

– Разбойники… или солдаты какого-нибудь лорда, – предположила Далия. – Или какая-то группа чудовищ.

– А может, просто караван торговцев в поисках убежища от дождя?

Далия покачала головой.

– Какой торговец станет рисковать своими фургонами и людьми, двигаясь по грязной, ненадёжной дороге в темноте? Если сломается колесо или захромает лошадь, это легко может стать фатальным.

– Это если они не спасаются от уже имеющихся неприятностей, – возразил Дриззт, хватая свой пояс с оружием.

– Ты собираешься выйти к ним? – поинтересовалась Далия почти насмешливо.

Дриззт посмотрел на неё так, будто ответ был, или должен был быть, очевиден.

– Хочешь исправить всю несправедливость мира, Дриззт До'Урден? – спросила она. – Это твой смысл жизни? Единственное, что движет тобой?

– Разве ты не поможешь невинным, угодившим в беду?

– Не знаю, но сильно сомневаюсь, что вниз по дороге мы обнаружим именно это, – парировала Далия. Она негромко рассмеялась, и Дриззт понял, что смеются над ним. – Для тебя всё вот так? Белое и чёрное, истина и ложь?

– Между тем, что правильно и неправильно, существует большая разница, – мрачно ответил Дриззт, надевая пояс с клинками.

– Конечно, но разве в мире есть лишь это?

Дриззт приостановился, но лишь на мгновение, чтобы вынуть ониксовую фигурку и вызвать Гвенвивар.

– Свет на дороге, – объяснил он пантере. – Найди и проследи.

С низким рычанием кошка скользнула прочь, растворившись в ночи.

– Разве ты не думаешь, что бывают ситуации, когда обе стороны верят в свою правоту?

– Напомни мне однажды рассказать тебе про Обольда Много-Стрел, – ответил Дриззт и прошёл мимо Далии. – Сейчас я собираюсь узнать, что смогу. Ты со мной?

Далия пожала плечами.

– Ну конечно. Может быть, мы найдём хотя бы хорошую драку.

– Может быть, мы спасём невинного торговца, – возразил Дриззт.

– А может, мы спасём неправедно нажитое добро из рук недостойного самозваного лорда, – произнесла Далия, как только дроу отвернулся.

Дриззт не стал оборачиваться. Не хотел, чтобы девушка увидела невольно возникшую на его губах улыбку, вызванную её саркастическим замечанием. Не хотел доставлять ей это удовольствие.

Он торопливо зашагал вниз с возвышенности, между деревьев, постоянно ускоряя шаг, потому что хотел подстегнуть Далию. С волшебными браслетами на ногах, ускорявшими его, эльф знал, что ей не угнаться следом. То и дело он замедлялся настолько, чтобы девушка решила, что догоняет его. Так или иначе, задолго до того, как они достигли дороги, он мог только догадываться о том, насколько далеко позади осталась Далия, если она вообще всё ещё следовала за ним.

Дриззт вынудил себя сосредоточится на том, что было впереди, на тракте и огоньках справа от него и чуть ниже, стремительно приближавшихся. Он понимающе кивнул, когда в поле зрения попал фургон, которым правил человек, без всяких сомнений попавший в затруднительное положение. Его спутник скорчился рядом с натянутым луком, оглядываясь назад из-за спинки сидения. За фургоном светились ещё три факела в руках людей, бегущих изо всех сил, чтобы догнать фургон – нет, не догнать, понял Дриззт, а чтобы не отстать. Они не были врагами, от которых спасались люди в фургоне, иначе лучник легко бы их расстрелял.

Где-то в тридцати ярдах от эльфа один из факелоносцев упал.

– Стреляй! Стреляй! – отчаянно закричал другой беглец, женщина.

Дриззт потянулся за Тулмарилом, своим луком. Он негромко свистнул, сигнал для Гвенвивар, и пантера появилась на ветке дерева через дорогу от дроу. Дриззт кивнул на тракт перед приближавшимся фургоном.

Пантера соскочила с ветки, чтобы преградить фургону путь.

Упряжка стала сворачивать в сторону.

Гвенвивар издала рык, подобный грохоту камней, и чистая сила этого зова раскатилась по лесу и по холмам на целую лигу. Лошади встали на дыбы, попятились и заржали, от ужаса ударяя копытами.

Толчок чуть не сбросил лучника с сидения.

– Стреляй! – воскликнул кучер, отчаянно пытаясь удержать трясущийся фургон. – Застрели её! О, боги!

Лучник сумел развернуться, его глаза распахнулись, когда он увидел, откуда шел рёв. Он вскинул лук трясущимися руками.

Серебряная вспышка, будто маленькая молния, пронзила воздух прямо перед двумя людьми, испугав их ещё сильнее, настолько, что у лучника стрела соскользнула с тетивы. Даже не заметив этого, он отпустил тетиву, и стрела упала, не причинив никому вреда. Мужчина вскрикнул, выронив лук.

Лошади продолжали пятиться и ржать, даже после того, как пантера исчезла в кустах.

– Лучник на обочине! – заорала женщина с факелом, наконец приближаясь к фургону, и вместе с товарищем ринулась на Дриззта в храброй атаке.

Он, конечно, не собирался в них стрелять, потому что всё ещё не представлял, друзья это или враги. Дроу бросил Тулмарил и выхватил клинки в защитной стойке.

Ему не стоило беспокоиться.

Ближайший нападающий, высокий, долговязый мужчина, стоявший ещё достаточно далеко от Дриззта, заорал и поднял меч высоко над головой. С ветки над ним, зацепившись ногами, ловко соскользнула гибкая эльфийская фигурка. Используя вращательный момент, Далия ударила мужчину своим шестом по голове, сбив беднягу с ног. Меч отлетел в сторону.

Далия отпустила ногами ветку и спрыгнула так ловко, что это показалось чуть ли не случайностью. Едва приземлившись, она перескочила через сидящего на земле оглушённого мужчину. Женщина, находившаяся всего лишь в нескольких шагах, попыталась поднять копьё, но Далия, очутившись около неё, скользнула вниз, и её удар посохом по ногам сшиб противницу наземь.

Тем временем на дороге лучник кричал вознице продолжать движение. Но как только лошади начали бег, на середину дороги выскочила Гвенвивар и снова зарычала. Напуганные лошади в упряжке попятились и протестующе заржали.

С обочины Дриззт увидел третьего из факелоносцев – того, который упал – спотыкающегося в темноте. Его факел шипел под дождём далеко позади.

Дриззт не стал обращать на него внимание и бросился к фургону, который уже проехал мимо и теперь был слева. Хотя повозка больше не двигалась, Дриззт увидел, как лучник встаёт, поворачиваясь к нему, с наложенной на натянутую тетиву стрелой.

Тёмный эльф бросился на колени, заскользив в грязи, и стрела пролетела сверху, не причинив вреда. Он вскочил на ноги позади фургона и, используя инерцию движения, легко перепрыгнул через невысокий борт. Как только дроу приземлился на крышу, он прыгнул снова, подгибая под себя ноги, чтобы перескочить через скамейку и пригнувшихся возницу с лучником на ней, разворачиваясь в прыжке. Таким образом, он приземлился в основании упряжки лицом к вознице и его товарищу с луком. Лошади продолжали пятиться и упираться, но эта возня не стала ловкому эльфу помехой. Дроу поднял скимитары, угрожая своим пленникам.

– Бери всё, только не убивай, умоляю! – закричал возница, закрывая мокрое, широкое лицо дрожащими руками. – Пожалуйста, добрый господин!

Второй бросил лук, прижал ладони к лицу и застонал.

– Кто вас преследует? – спросил Дриззт.

Мужчины, казалось, пришли в замешательство от неожиданного вопроса.

– Кто? – потребовал Дриззт.

– Разбойники, – ответил лучник. – Грязная шайка ублюдков, пожелавшая забрать наши товары и перерезать нам глотки!

Дриззт переглянулся с Далией, подошедшей, чтобы обезопасить третьего беглеца, застывшего с поднятыми руками и очевидно не желавшего с ней сражаться.

– Кто вы и откуда? – спросил Дриззт.

– Порт Лласт, – ответил возница, а лучник сказал:

– Лускан.

Дриззт посмотрел на обоих подозрительно.

– Из Лускана, но возвращаемся через Порт Лласт, – пояснил лучник.

– По поручению высших капитанов, – быстро добавил возница, к которому, кажется, возвращалось самообладание.

– Что везёте?

– Провизия, вино, товары, – ответил возница, но лучник попытался заставить его замолчать, отстранив рукой.

– Везём, что везём, вам какое дело? – спросил он.

Дриззт угрожающе оскалился, и мужчина затих, видимо, сообразив, что высшие капитаны не смогут защитить его от взмаха скимитара, застывшего прямо перед глазами.

Шум в отдалении дал понять, что погоня приближается.

– Если окажется, что вы солгали, мы встретимся задолго до того, как вы увидите огни Порта Лласт.

Дриззт убрал клинки, слегка взмахнув ими, прежде чем бросить обратно в ножны.

– Теперь уходите!

Он отсалютовал и скользнул между двумя мужчинами, перескочив через спинку скамьи. Затем помог остальным забраться в фургон и смотрел, как они уезжают.

– Отпускаешь их? – Далия возникла позади эльфа. – Как благородно.

Она протянула ему Тулмарил и колчан, которые Дриззт бросил перед тем, как броситься к фургону.

– А ты ожидала, что я заберу товар и всех поубиваю?

– По крайней мере, первое.

Дриззт уставился на неё.

– Они же простые торговцы.

– Да, из Лускана, как я расслышала. Простые торговцы на задании от высших капитанов – пиратов, всех до одного, и тех, из-за кого город был разрушен.

Дриззт постарался сохранить спокойствие, услышав эту горькую правду – правду, о которой он, находившийся в городе Парусов, когда там погиб его близкий друг, капитан Дюдермонт, знал слишком хорошо.

– Так что их груз наверняка добыт нечестным путём. И кто тут разбойники на самом деле, Дриззт До'Урден?

– Ты искажаешь всё, чтобы подогнать под свои суждения.

– Или всё с самого начала искажено, и вещи не такие, как кажутся, и хороший человек совершает злые поступки, а нищие крадут.

Вновь донёсся шум откуда-то ниже по тракту.

– Мы закончим этот спор позже, – сказал Дриззт, указывая Гвенвивар занять позицию в кустах.

– Идеалисту-дроу не понравится результат, – пообещала ему Далия, и тоже скрылась в кустарнике на обочине.

Дриззт собирался поступить так же, но звуки скачущих лошадей и слова Далии, проникнув в сознание, изменили его решение. Он поднял лук, наложил стрелу и натянул тетиву.

Мгновение спустя в поле зрения показались четверо всадников, держась ближе друг к другу, припав к конским гривам под струями дождя.

Дриззт отступил на шаг, решив, что сможет снять двоих одним выстрелом, ведь чтобы задержать стрелу Тулмарила одного лишь человеческого тела было недостаточно.

– Нищий или вор? – прошептал он.

Всадники приблизились, и один занёс меч.

Дриззт немного опустил лук и спустил тетиву. Шипящая сине-белая вспышка пронзила воздух, озарив на мгновение ночь, и стрела вонзилась в грязь перед копытами лошадей, пронзив камни и зарывшись глубоко в землю с грохочущим звуком.

Лошади заржали, вставая на дыбы. Один наездник свалился и повис, зацепившись за стремя. Ещё двое держались лучше, пока из-за деревьев на обочине не возникла Далия. Её длинный шест с силой ударил одного, в то время как сама девушка, оттолкнувшись от него, двумя ногами сбила второго.

А затем появилась Гвенвивар, и лошади загарцевали, замотали гривами от страха.

Далия приземлилась кувырком, сгруппировавшись, очутившись опять на ногах, и развернулась. Она вновь использовала шест как опору, в этот раз чтобы сбить женщину-всадника, ту, которую ударила шестом. К чести женщины, она удержалась в седле, но Далия ещё не закончила. Приземлившись, эльфийка выбросила шест вперёд, чтобы ударить наездницу снова, и в этот раз послала разряд волшебной молнии через металл своего оружия. У женщины, с сотрясавшимся телом и вставшими дыбом волосами, не было никаких шансов удержаться на беспокойной, мечущейся лошади, и она скатилась на землю.

Три лошади умчались прочь, лишившись наездников. Гвенвивар заставила четвёртую крутиться на месте, из стороны в сторону, с бедным всадником, застрявшим в стремени.

– Другие приближаются, – сказала Далия Дриззту, когда он подошёл к ней, стоявшей над тремя поверженными наездниками, и с помощью скимитаров дал понять, что, по меньшей мере, двоим из них лучше лежать спокойно.

– Не убивай меня, мастер До'Урден! – воскликнул один из них, мужчина средних лет. – Будь уверен, я тебе не враг!

Дриззт в замешательстве взглянул на него, совсем не узнавая этого человека.

– Ты с ним знаком? – спросила Далия.

Дроу покачал головой и спросил у мужчины:

– Откуда ты знаешь моё имя?

– Просто догадался, добрый господин! – простонал тот. – Кошка, лук с молниями, твои клинки…

– Гвен! – позвал эльф.

Пантера увлеклась игрой, вынуждая бедную лошадь бешено рыскать из стороны в сторону. Незадачливый всадник упал на землю только когда кошка отступила, и лошадь смогла остановиться.

– Ты Дриззт? – спросила женщина, чьи зубы всё ещё стучали из-за остаточного действия молнии.

– То, что разбойника не пугает такая возможность, заставляет меня недоумевать.

Женщина фыркнула и покачала головой.

– Их друзья приближаются, – предупредила Далия. – Добей их или давай убираться.

Дриззт несколько мгновений рассматривал поверженный сброд, затем вложил скимитары в ножны. Он даже протянул руку тому мужчине, который его узнал, и поставил человека на ноги.

– Я не испытываю особой любви к лусканским высшим капитанам, – объяснил разбойнику Дриззт. – Только этот факт сегодня спас тебя от моего меча. Но знай, я буду следить за тобой, и любое нападение на невиновных я буду рассматривать, как удар по мне.

– И это всё? – спросила женщина с побитым и жалким видом. – Мы будем искать пропитание и голодать, только чтобы не задеть чувства великого Дриззта До’Урдена?

Дриззт недоумённо взглянул на неё, но лишь на миг, пока не заметил торжествующей, понимающей улыбки Далии.

– Я был фермером, – объяснил мужчина, которому протянул руку Дриззт. – Около Лускана. Стуйлис, к вашим услугам.

Он протянул руку, но Дриззт не пожал её.

– Моя семья работала на земле задолго до падения Главной Башни Волшебства.

– Тогда почему ты здесь? – подозрительно спросил дроу.

– От ферм вокруг Лускана больше никакого толку, – ответил Стуйлис. – Народ отдаёт за еду всё – даже корабли и фургоны вроде того, что здесь проехал.

– И большинство еду крадёт, не сомневайтесь! – вмешался второй мужчина. – У них нет терпения ни на хозяйство, ни на то, чтобы его сохранить.

Дриззт глянул поверх голов на Далию, которая чуть пожала плечами, как будто не услышала ничего неожиданного.

– Мы выращиваем, они забирают, а то, что не могут унести – сжигают, – сказал Стуйлис.

Ниже по тракту показались другие разбойники, но сразу же рассыпались по кустам, без сомнения, намереваясь окружить противника.

– Уходите, – предложил четверым Дриззт, взмахнув рукой.

Те так и поступили, один из них помог встать женщине и подозвал ближайшую лошадь.

– А я-то думала, вы нам предложите угощение и сухую постель за то, что отпустили вас, – сказала Далия, вызвав удивлённые взгляды всех четверых и наиболее удивлённый – Дриззта. — Утомлённые странники, дождливая ночь… – продолжила она.

Дриззт изумлённо открыл рот и забыл закрыть, когда Стуйлис ответил:

– Тогда присоединяйтесь к нам.

– У нас есть другие дела, – достаточно жёстко отказался Дриззт, обращаясь исключительно к Далии.

Но девушка лишь рассмеялась и последовала за четвёркой разбойников. Дриззт, глубоко вздохнув, поступил так же.

Бандиты разбили несколько навесов между толстыми соснами в стороне от тракта, создав достаточно удобный лагерь, даже не смотря на дождь. Они оказались поразительно гостеприимны, предложили горячую еду и немного доброй крепкой выпивки.

Стуйлис крутился около Дриззта и Далии, пока те перекусывали, и после, расспрашивая эльфа про истории о долине Ледяного Ветра – о старых приключениях, которые за многие годы уже успели войти в легенды. Дриззт никогда не считал себя хорошим рассказчиком, но не хотел оставлять просьбы без ответа, и вскоре обнаружил себя в окружении заметной – около дюжины человек – аудитории, рассевшейся кружком около него и жадно прислушивающейся к каждому слову.

Большинство разошлись спать, когда костёр поугас, оставив тлеющие угли, но некоторые остались, наслаждаясь беседой.

– И какие дела привели вас на юг в эту проклятую землю? – спросил один из них, высокий мужчина по имени Хаденкурт, после того как Дриззт закончил историю о сражении с белым драконом в ледяной пещере.

– Мы хотим разузнать о судьбе старых друзей, – ответил эльф.

– А потом в Невервинтерский лес, а? – добавила Далия, и Дриззт не успел подавить своё удивление из-за того, что она вмешалась в беседу с таким неожиданным заявлением.

– Там сейчас бушует яростная битва, – заметил фермер Стуйлис.

— В Невервинтерский лес? – надавил Хаденкурт. – Что может привести дроу и… — Тут он взглянул на Далию, сомневаясь, к какой расе её отнести: – …и леди вроде вас в это израненное войной место?

Далия начала было отвечать, но Дриззт её перебил.

– Мы же искатели приключений. А Невервинтерский лес сейчас, кажется, одно сплошное приключение!

Он поднял свою чашу с бренди, провозглашая тост.

– Хотя, говоря по правде, мы ещё не уверены насчёт маршрута после Лускана. Даже не знаем, преодолеем ли весь путь к городу Парусов… Мне иногда кажется, что давно пора вернуться в Мифриловый Зал.

На протяжении всей своей речи дроу пристально смотрел на Далию, предупреждая её молчать. Когда же он перевёл взгляд на Хаденкурта, то заметил, что усмешка мужчины кажется слишком понимающей.

– Считайте это личным, – сказала Далия, вообще не отводившая от Хаденкурта взгляда.

На этом разговор и закончился, потому что Дриззт объявил, что им давно пора немного отдохнуть. Пока люди расходились, Далия следила за Хаденкуртом, направившимся к своему навесу на ночь.

Стуйлис отошёл в сторонку поговорить с несколькими товарищами.

– Мы двинемся в путь завтра, – рассказал он Дриззту несколько минут спустя. – Фургон скоро достигнет Порта Лласт и гарнизон, скорее всего, отправит людей нас разыскивать. Может быть, пойдёте с нами? Вам будут рады.

– Нет, – без выражения сказал Дриззт, предупреждая ответ Далии. – Я не могу.

– Мы просто пытаемся выжить, вот и всё, – заявил Стуйлис. – У человека есть право на еду!

– То, что ты не почувствовал касания моего клинка свидетельствует о моём согласии, – ответил ему Дриззт. – Но, боюсь, путешествие с вами поставит меня в ситуацию, когда я не смогу с вами согласиться и не смогу бездействовать. Станешь ли ты ввязываться в каждую стычку, не будучи уверен, на чьей стороне я?

Стуйлис отступил на шаг и встретился с дроу взглядом.

– Тогда лучше уходи, – сказал он, и дроу холодно кивнул в ответ.

– Так мир для Дриззта До'Урдена слишком грязен, – усмехнулась Далия, когда Стуйлис отошёл. – О каких правах, о какой помощи для тех, у кого нет ничего, речь, когда другие оставляют себе всё?

– Глубоководье не так уж далеко на юг.

– Айе, и лорды Глубоководья, конечно же, распахнут городские врата и свои склады для всех тех, кто очутился в этом хаосе.

В этот момент сарказм Далии показался Дриззту очень привлекательным. Он попытался успокоить себя воспоминаниями о долине Ледяного Ветра, воспоминаниями почти вековой давности, о месте и времени, где добро и зло было куда легче различить. Даже та беспощадная глушь была более цивилизована, чем разыгравшаяся сейчас на побережье Меча драма. Он вспомнил о смерти Дюдермонта в Лускане, когда высшие капитаны захватили власть над городом и окрестными землями. Вместе с Дюдермонтом погиб лорд Глубоководья, и остальные лорды наверняка потерпели неудачу из-за своего последующего бездействия.

Но даже в те тёмные минуты Дриззт понимал – падение Лускана в пучины тьмы всего лишь малый симптом куда большей заразы, как и смерть Кэддерли, и разрушение храма Парящего Духа. С пришествием Царства Теней [2]очаги теней стали не только фигуральным, но и вполне буквальным понятием, и во всех этих участках тьмы пускали ростки хаос и анархия.

Как Дриззт мог сражаться вместе с людьми вроде Стуйлиса и этих разбойников, чем бы те ни оправдывали свои нападения, когда он знал, что их жертвами, скорее всего, станут такие же мужчины и женщины, просто пытающиеся выжить и прокормить семью?

Можно ли здесь найти что-то «верное» или «неверное»? Красть у власть имущих или тянуть лямку за жалкие медяки?

– О чём ты задумался? – спросила Далия голосом, утратившим острые грани.

– О том, что, в конце концов, я всего лишь один очень маленький дроу, – ответил Дриззт, не глядя на неё.

Когда он наконец-то повернулся, чтобы взглянуть на девушку, та понимающе усмехалась – слишком самодовольно, как будто сделала с ним что-то такое, чего Дриззт ещё не осознал.

Странно, но это наблюдение не обеспокоило Дриззта настолько, насколько должно было. Видимо, его растерянность от встречи с такой жестокой реальностью, как беспорядки на Побережье Меча, была столь велика, что он готов был принять любую протянутую руку – лишь бы та вытащила его из темноты.

## Часть I. Открытый финал

> И вот я остался один. Я чувствую себя ещё более одиноким, чем после смерти Монтолио много лет назад. Более одиноким, чем тогда, когда решил вернуться в Подземье, в Мензоберранзан, покинув друзей из-за глупой веры в то, что я представляю для них угрозу. Потому как, хоть я был тогда один, но товарищи оставались со мной в моём сердце. Я точно знал, что Бруэнор, Кэтти-бри и Реджис живы и с ними всё будет хорошо — действительно хорошо, потому, что я оставил их.

> Но теперь я совершенно один. Их больше нет, всех до единого. Мои друзья, моя семья.

> Кроме Гвенвивар, разумеется. И это многое для меня значит. Она — настоящий и преданный друг, с которым всегда можно поделиться печалями и радостями. Но этого не достаточно. Гвен может выслушать меня, но что я услышу в ответ? Она может разделить мои победы, радости и испытания, но не разделит со мной свои. Познав любовь друзей и семьи, я не смогу заставить себя верить в то, что общества Гвенвивар мне будет вполне достаточно, как тогда, когда я только ушёл из Мензоберранзана.

> Моя дорога увела меня из Гонтлгрима, как когда-то заставила покинуть Мифрильный Зал, и вряд ли я когда-нибудь вернусь — во всяком случае, не для того, чтобы взглянуть на могилу Бруэнора Боевого Молота. Точно также мне не нравилось ходить на могилы Кэтти-бри и Реджиса. Однажды мудрая эльфийка объяснила мне бессмысленность подобных вещей. Она говорила, что нужно воспринимать жизнь, как череду фрагментов. Это великий дар — видеть рассвет и закат веков, но он может стать и проклятьем. Немногие эльфы заводят партнёра на всю жизнь, как это принято у людей, ибо радость от такой дружбы будет недолгой, а горе тяжким грузом ляжет на сердце на сотню, а может и две сотни лет.

> «Относись к прощанию с друзьями, как к перерождению, — говорила Иновиндиль. — Отпускай былое и отправляйся в новый путь. Не забывай потерянных друзей, семью, любимых, но не позволяй памяти о них мешать строить новые отношения».

> Не раз я вспоминал слова Иновиндиль за последние десятилетия. Сперва, когда Вульфгар покинул Мифрильный Зал, затем, когда не стало Кэтти-бри и Реджиса. Я повторял их, словно заговор от ярости, боли, печали... напоминание, что ещё исхожены не все дороги.

> Но теперь я знаю — то был лишь самообман.

> Я не смог отпустить дорогих сердцу друзей. Я не смог отказаться от надежды, что когда-нибудь снова разрушу логово гигантов вместе с Вульфгаром, или летним днём буду сидеть возле удящего рыбу Реджиса на берегу Мер Дуалдона, или же проведу ночь в тёплых объятиях Кэтти-бри. Я попросил Джарлаксла найти их не потому, что действительно верил в его успех, но потому, что был не в силах отказаться от призрака надежды, что смогу вновь испытать те маленькие радости, которые когда-то заставляли меня улыбаться.

> А теперь ушёл и Бруэнор, и Друзей Мифрильного Зала больше нет.

> Я был с ним в его последние мгновения. Это был конец. Это был финал. Только вера Бруэнора поддерживала во мне мечту вновь увидеть Кэтти-бри и Реджиса, и даже Вульфгара, живыми. Лишь его решимость и стойкость заставляли меня верить, что каким-то волшебным образом, они всё ещё могут быть рядом с нами. Путешествие в Долину Ледяного Ветра пошатнуло во мне эту веру (и, безусловно, стало одной из причин, по которой Бруэнор перестал бороться за жизнь). А тот крохотный огонёк надежды, что ещё тлел в моём сердце, погас в тот миг, когда мой друг вздохнул в последний раз.

> И вот я один. Жизнь, которую я знал, подошла к завершению.

> Вне всяких сомнений, я чувствую грусть, сожаление о том, чему уже не суждено посториться. Мне постоянно хочется обратиться к Бруэнору, поведать ему обо всём, что со мной приключилось, но каждый раз я вспоминаю, что его больше нет. И в такие моменты я ощущаю острую боль.

> Но есть кое-что ещё, нечто неожиданное, удивительное, сбивающее с толку и даже заставляющее испытывать чувство вины.

> Меня действительно терзает вина и страх, порой я чувствую себя последним подонком.

> И всё же этого нельзя отрицать.

> Как только я оставил за спиной Гонтлгрим и могилу короля Бруэнора Боевого Молота, помимо боли, гнева, беспомощности, воспоминаний о произошедшем и терзаний о несделанном, было ещё... облегчение.

> Мне стыдно признаться в этом, но отрицать свои чувства — всё равно, что лгать, даже хуже – лгать самому себе. Наконец-то я понял, что всё закончилось. Настало время оставить прошлое позади и двигаться вперёд. Пришло время, как объясняла мне когда-то Иновиндиль, начать всё заново.

> Конечно, я вовсе не рад, что Бруэнор остался в прошлом. Как и Тибблдорф Пуэнт, раз уж на то пошло! Лучше друга, чем Бруэнор, мне не найти никогда, и я всем сердцем желаю, чтоб он хоть на одно мгновение снова оказался рядом.

> Но всё же, я чувствовал облегчение. Я был готов отпустить Кэтти-бри, Реджиса и Вульфгара — но не забыть их! Я никогда не забуду их, никогда не захочу забыть их! Они навсегда останутся в моём сердце и будут с Дриззтом До'Урденом, куда бы он не пошёл. Но я смирился с потерей — моей потерей — много лет назад, и только упорство старого дварфа, не желавшего отпускать друзей, верившего, что прежние времена ещё можно вернуть, заставляло меня жить прошлым.

> Теперь я один. И я свободен? Какая отвратительная мысль! Как подло с моей стороны видеть только перспективы для моей новой, третьей жизни, помня о жестоких уроках первой в Мензоберранзане и о счастливой второй, с моими Друзьями Мифрильного Зала. Ныне, испытав на себе жестокость кнутов матрон и познав любовь друзей, я понял, что правильно и чего не должно быть в этом мире. И как вторая жизнь превзошла радости и печали первой, может так же и моя третья жизнь станет лучше предыдущей?

> Я не знаю, и только теперь по-настоящему понимаю, как мне повезло найти столь удивительных спутников, как те четверо. Посчастливится ли мне вновь обрести таких друзей, готовых пожертвовать ради меня всем? Полюблю ли снова? И если да, то сумею ли испытать то же, что испытывал с Кэтти-бри?

> Этого я не знаю, но не страшусь открытий. Теперь я волен идти своим путём, с открытыми глазами и сердцем, без сожалений и с осознанием того, каким благословением для меня были друзья.

> Но есть ещё одна свобода: впервые за долгое время я свободен от гнева. Это странно. Я чувствую, что злость, так долго ожесточавшая меня, державшая в напряжении, наконец, ушла.

> Из-за этого я тоже чувствую вину, и, возможно, мои новые спутники будут часто замечать, как я растерянно бормочу что-то. Может, я просто обманываю себя. Возможно, потеря Бруэнора принесла меня такую боль, которую вынести уже невозможно, и вместо неё я заставляю себя чувствовать нечто совершенно иное.

> Возможно да.

> Возможно, нет.

> Я могу только пожимать плечами и удивляться.

> Я могу только чувствовать и принимать это как данность.

> Теперь я один.

> Теперь я свободен.

> Дзирт До’Урден

### Глава 1. Грядущая резня

Силора Салм, переминаясь с ноги на ногу, стояла за пределами облака пепла, за которым начиналось Кольцо Страха. Она знала, сколь высоки ставки. Вернувшиеся разведчики подтвердили худшие опасения: Исконный [3]снова пленён множеством водных элементалей и остаточной магией Главной Башни Волшебства. Следовательно, повторному взрыву ярости Предтечи не бывать. И земля более не задрожит под ногами.

Её враги предотвратили катастрофу.

Силора смотрела на облако пепла, ощущая, как оно уменьшается. Колдунья надеялась на извержение вулкана, которое бы придало сил её магическому чудовищу, её Кольцу Страха, питающемуся смертью. Тэянка снова переступила с ноги на ногу. Если даже она осознаёт свою неудачу, то осознаёт её и существо, скрытое серо-чёрной завесой.

Силора слышала, как колотится в её груди сердце. Стоящий за спиной женщины Джестри Раллевин – фанатик-ашмадай, ставший её ближайшим советником, – с трудом проглотил вставший в горле ком.

– Я чувствую его – прошептал он.

Джестри Раллевин не был обычным культистом. Едва достигший двадцати лет и совсем неопытный, он приковывал взгляды и вызывал уважение у всех остальных фанатиков, как из-за своей привлекательной внешности – широкоплечий, тёмноволосый, с задумчивыми тёмными глазами – так и из-за готовности полностью отдаваться делу. Сражаясь, мужчина умело балансировал между поразительной точностью и силой. Если бы о его мастерстве стало известно до нескольких недавних стычек с нетерезами силами, тихо причитала Силора. Джестри можно было бы использовать, чтобы соблазнить, а после уничтожить проклятую Далию.

Это напомнило Силоре о Темберли, ещё одном сильном мужчине, которого она делила с Далией, и который был убит эльфийкой до прихода на запад. Колдунья взглянула на Джестри, сравнивая его с Темберли.

Ни капли сходства, решила она. Этот – истинный фанатик, он разорвал бы Темберли на мелкие куски, случись им сойтись в схватке. Сможет ли он сделать тоже самое с Далией? Это была приятная и интригующая мысль.

– Силора, он идёт, – повторил ашмадай.

Колдунья, ничего не ответив, кивнула, боясь нарушить тишину смертоносного пепла. Она ощутила приближение Сзасса Тэма в тот момент, как он сосредоточил свою магическую энергию на её Кольце Страха. Опустив плечи, женщина ждала возле границы проклятой области. Она не хотела идти туда, чтобы встретиться с личом. В пределах Кольца Страха сила Сзасса Тэма просто ужасала.

Позади себя Силора слышала, как Джестри нервно облизывает губы. Она хотела приказать культисту прекратить, но не могла выдавить из себя ни слова.

Худощавая человеческая фигура в тяжёлой чёрной мантии с капюшоном приближалась. Силуэт казался темнее Кольца Страха, через которое он скользил.

– Я не почувствовал удовольствия от тысяч душ, оплакивавших своё прошлое, – сказал лич неровным, скрипучим голосом. На Силору уставились два тлеющих яростью угля с оттенками черноты. Облик Сзасса Тэма искажался, размываемый водоворотом магического пепла. – Я не почувствовал обещанного тобой укрепления моего нового домена.

Силора сглотнула.

– Мы столкнулись с врагами…

– Я знаю о твоём провале, – от звука голоса лича на сердце Силоры словно сжались когти. – Я знаю о битве в дварфийских шахтах. Обо всём этом мне известно.

– Причин много, – выпалила Силора. – Но битва ещё не проиграна. – Она замолчала и поморщилась, поняв, что последняя фраза была опрометчивой.

– Я был там, – заверил женщину Сзасс Тэм. – Наблюдал через чужие глаза. Магия восстанавливается. Огненный примордиал снова заточён. И в ближайшем будущем освободить его не удастся.

Силора опустила взгляд, её плечи поникли ещё больше.

– Я подвела Вас, – сказала она. В течение нескольких ударов сердца колдунья стояла перед своим повелителем, ожидая обвинений и ужасной смерти.

– Так и есть, – наконец-то произнёс Сзасс Тэм.

– Это был лишь один бой! – выкрикнул стоявший за спиной Силоры Джестри.

Стрела чёрной энергии вылетела из Кольца Страха, разрывая воздух позади тэянки. Ашмадай, корчась от боли, рухнул на землю, его конечности дрожали в агонии, волосы встали дыбом.

– Он ценен? – спросил Сзасс Тэм Силору. Колдунья понимала, что лич интересуется, можно ли отдать Джестри Кольцу Страха.

Несколько мгновений женщина колебалась. Она могла бросить сектанта в Кольцо и надеяться, что этой жертвы личу будет достаточно…

– Он доказывал свою ценность много раз, – услышала тэянка собственный голос. – Джестри Раллевин убил десятки нетерезов и привёл моих воинов к множеству побед в этом лесу. Я хотела бы, чтобы он остался рядом со мной.

– Хочешь его оставить? – заключил Сзасс Тэм.

Невидимая рука потянулась из пепла, чтобы схватить Силору за горло. Женщина попыталась оттолкнуть её, но её ладонь не встретила на своём пути ничего, за что можно было бы ухватиться, и всё же бестелесная на первый взгляд рука заставила тэянку приподняться на цыпочки и потащила во тьму. Внезапно колдунья остановилась и повисла над землёй, корчась и царапая несуществующую руку. Выпученные глаза Силоры расширились ещё больше, когда Джестри оказался рядом с ней, точно так же повиснув в воздухе и задыхаясь.

– Не вини меня в своей гибели, бедный ашмадай, – прошептал Сзасс Тэм из Кольца Страха. – Силора Салм желает твоего присутствия подле неё.

Не успел лич договорить, как послышался ещё один голос, напевающий странную песню:

– Арклем! Арк-лем! Грит, Грит, где же ты! Я не вижу тебя, Арклем. Арк-лем! Но ты видишь меня… о, я знаю, ты меня видишь! Конечно, ты видишь меня. Ты видишь всё.

Магическая хватка пропала, и Силора упала на землю, едва сумев удержаться на ногах. Рядом с ней рухнул Джестри. Он продолжал стонать, терзаемый причинённой чёрной молнией болью. Из Кольца Страха донёсся смех Сзасса Тэма.

Неутихающее бормотание заставило Силору оглянуться. Лич, Валиндра Теневая Мантия, скользила между остовами погибших фруктовых деревьев. Постукивая полуистлевшими пальцами по подбородку, нежить рассказывала своему невидимому спутнику – Арклему Гриту, – какие-то тайны мира, неразгаданные до сих пор.

Она подошла вплотную к Силоре, и, казалось, до этого момента она не замечала ни волшебницы, ни культиста, ни даже Кольца Страха и замершего в нём великого существа.

– Ах, – обратилась Валиндра к тэянке. – Добрый день. Приятная встреча в такой хороший день. Ты не видела Арклема?

Сзасс Тэм тихо засмеялся.

– Кто же это? Кто это? – спросила немертвая эльфийка. – Это ты, Арклем?

– Это Сзасс Тэм, Валиндра, – тихо ответила Силора. – Архилич Тэя.

– Нет нужды в представлениях, – сказал Сзасс Тэм. – Здравствуйте ещё раз, госпожа Теневая Мантия. Я наслаждался Вашим обществом в залах дварфов.

Силоре захотелось узнать об этом подробнее, но, не проронив ни слова, она повернулась и неверящим взглядом уставилась на Валиндру – шпионку Сзасса Тэма.

– О, привет, мы снова встретились! – отозвалась эльфийка-лич. – Я воспользовалась им!

– Что? – спросила Силора, переводя взгляд с Валиндры на Сзасса Тэма. – Воспользовалась чем? – добавила она, снова уставившись на Теневую Мантию.

– Он до сих пор у меня, – заверила Валиндра лорда-лича и, распахнув одежды, достала скипетр Асмодеуса, сильнейший артефакт призыва, который Силора одолжила ей на время путешествия в логово Исконного.

Тэянка непроизвольно потянулась к скипетру, опасаясь, что архиличу не понравится то, что она отдала столь мощный артефакт кому-то из подчинённых.

– Хорошо, Валиндра. Молодец, что призвала Дьявола Ямы, – похвалил Сзасс Тэм, пресекая попытки Силоры забрать скипетр. – Валиндра с лёгкостью управляла Дьяволом Ямы. Ей это привычно. Она обладает великой силой, учитывая её... её состояние.

Тэйская колдунья лишь кивнула.

– Силора об этом знает. Ах, да ладно вам! – перебила Валиндра, разразившись истерическим хохотом. – Она моя подруга. Силора до сих пор напоминает мне о… Ах, ну почему я не могу вспомнить то счастливое время – время силы и свободы, – когда магия была иной?

– До Магической Чумы, – пояснила Силора. – Горе свело её с ума, но никак не повлияло на силы, которыми она обладала до уничтожения Плетения Мистры.

– И почему это так важно? – спросил Сзасс Тэм.

– Я перенесу прошлое в настоящее, – ответила Валиндра, опередив тэянку, и её голос прозвучал с необычайным для немертвой эльфийки спокойствием.

– Вы видели произошедшее в шахтах дварфов? – спросила Силора архилича.

– Частично.

–Я уже говорила, на моём пути стали могучие противники, – продолжила колдунья.

– Ты допустила ошибку, отправившись в туннели со столь малыми силами, – ответил Сзасс Тэм.

– Со мной был Дьявол Ямы, – запротестовала Силора. – И Валиндра! И Дор'кри.

– Ты допустила ошибку, отправившись в туннели со столь малыми силами, – повторил Сзасс Тэм, выговаривая слова столь выразительно, будто каждое из них само по себе было и заключением, и приговором.

Тэянка опустила взгляд.

– Я допустила ошибку, мой лорд.

– Наших сил было более чем достаточно, если бы не остатки магии Главной Башни Волшебства, – возразила Валиндра. – Это моя вина, а не леди Силоры.

От слов эльфийки-лича Силора и Джестри несколько растерялись.

– Я должна была знать... Ах, должна! – Валиндра принялась нервно перебирать пальцами и затрясла головой. – Это, конечно, я. Я знаю Главную Башню как никто другой! Почему же я не догадалась, что её магия будет столь сильна там, в залах дварфов? О, Валиндра! – Лич ударила себя по лицу. – О, Арклем! Арк-лем! Арк-лем! Арклем, где же ты? Грит, Грит, ты нужен мне!

Силора повернулась к Сзассу Тэму и беспомощно развела руками.

– Валиндра! – прорычал архилич. Его магически усиленный голос звучал подобно рёву дракона, Силора с Джестри вздрогнули, закрыв уши.

– Да? – покладисто отозвалась немертвая эльфийка, по-видимому, ошеломлённая оглушающим звуком.

– Твоя вина?

– Я должна была предупредить леди Силору.

– И почему ты этого не сделала?

Тэянка поморщилась.

– Мне нужна сила, – закричала Валиндра, дико трясясь и размахивая руками. – Грит, Грит! Для Грита, конечно.

Силора не могла понять, с кем разговаривает Валиндра: с личем, с ней или кем-то ещё, видимым только немертвой эльфийкой.

– Чтобы привести его сюда. Я была плохой девочкой, нехорошо, нехорошо. Арклем Грит, Арк-лем! Арк-лем! В теле великого дьявола. Ах, как бы это было прекрасно!

– Что она мелет? – спросил Сзасс Тэм.

– Валиндра? – спокойным тоном позвала Силора, выходя из поля зрения лича и пытаясь привлечь внимание эльфийки. – Ты собиралась поместить душу своего любимого в тело Дьявола Ямы?

– Ересь! – воскликнул Джестри, вернее попытался это сделать перед тем, как новая чёрная молния врезалась в его грудь и отшвырнула метров на двадцать. Культист, стуча зубами, остался сидеть на земле, его волосы снова встали дыбом.

– Ещё одно слово, и я поглощу тебя, – заверил Сзасс Тэм.

– О, Арклем в столь могущественном облике, – продолжала меж тем Валиндра, хлопая от радости в ладоши. – Я желала вернуть его, и могла сделать это только в недрах Главной Башни Волшебства. Я поместила его в тело дьявола, когда тот ослаб. Но этот Джарлаксл! Этот жалкий дроу!

– Силора? – потребовал объяснения архилич.

– Она, по-видимому, каким-то образом сумела освободить Арклема Грита из филактерии, – пояснила тэянка. – И призвала его, овладев сущностью дьявола.

– Ах, каким воином он мог бы стать! – причитала Валиндра, снова захлопав в ладоши. – Любой попытавшийся спастись от вулкана, встретил бы более страшную смерть.

Силора отошла от эльфийки и посмотрела за границу Кольца Страха, ожидая, что Сзасс Тэм, призвав могучую магию, уничтожит Валиндру прямо на месте.

– О, какой любовник! – вскрикнула лич и Силора, заморгав, отпрыгнула в сторону.

– Мой любимый. Мой любимый! Как я скучаю по тебе. – Валиндра снова начала напевать свою песню. – Арк-лем. Арк-лем!

– Мы потерпели неудачу в Гонтлгриме из-за сумасшедшей, желающей поместить душу своего возлюбленного в Дьявола Ямы? – со стоном спросил Сзасс Тэм.

– В залах дварфов нас встретили могучие враги, – покачала головой Силора.

– Союзники нетерезов?

– Нет, – поспешно ответила тэянка. – Скорее союзники призраков дварфов.

– Назови хотя бы одну причину, почему я не должен уничтожать тебя и Валиндру прямо сейчас?

– Далия! – выпалила Силора. – Это Далия Син’фел возглавляла наших врагов и помогала защищать шахты и снова заточить примордиала. Бесполезная ведьма, как я и предупреждала. Надо было уничтожить её ещё в Тэе.

– Валиндра! – позвал Сзасс Тэм усиленным магией голосом.

Немертвая эльфийка выпрямилась, её взгляд прояснился, и она перестала бормотать, уставившись на архилича.

– Берёшь ли ты на себя вину за эту неудачу? – спросил Сзасс Тэм.

– Я должна была предупредить Силору, – кивнула лич, опустив свой взгляд.

– Не уничтожай её, умоляю, – едва слышно попросила Силора.

– Я ещё не решил, пощадить ли мне тебя,– услышала колдунья в ответ.

– Я обещаю устроить для вас катастрофу, – заверила Валиндра. – Ох, и хороша же она будет!

Силора едва могла разглядеть очертания Сзасса Тэма, но была уверенна, что ответ эльфийки ошарашил его.

Спев про Арклема Грита ещё раз, Валиндра Теневая Мантия исчезла среди мёртвых остовов деревьев.

– Я надеялся, что к этому времени вы уже захватите город, – заметил Сзасс Тэм.

– Его обороняет полностью укомплектованный гарнизон опытных бойцов.

– Создай из них армию зомби, – приказал архилич, и Силора низко поклонилась.

– Кольцо Страха придаст тебе сил, – продолжил Сзасс Тэм. – Его мощи хватит на то, чтобы преобразовывать и создавать.

– Я не смела использовать магию Кольца, опасаясь, что это может вас ослабить, – ответила тэянка, не поднимая взгляда.

– Тогда возьми ровно столько, чтобы ослабить защиту города, – сказал архилич. – Мне кажется, помощь тебе не помешает.

Силору передёрнуло, но она постаралась скрыть мимолётную слабость. Сзасс Тэм подобного не терпел.

– Вы живёте в лесу?

Женщина кивнула.

– У нас есть пещеры. Иногда захватываем фермерские домики.

– Очаровательно примитивно. Ах, вот если бы вы уже захватили город…

В глазах Силоры вспыхнул гнев.

Сзасс Тэм рассмеялся.

– Ты – один из моих любимых лейтенантов, живёшь в пещере? – сказал он.

До женщины донёсся его скрипучий вздох, и нечто появилось из-за пепельной завесы.

Силора вздрогнула, решив, что это направленная в неё молния, но упавший к её ногам предмет оказался маленькой веточкой, отломившейся от почерневшего дерева.

Растерянная, она оглянулась на Сзасса Тэма, затем медленно наклонилась, чтобы поднять кусок древесины. Стоило тэянке дотронуться до веточки, как на её лице расцвела улыбка. Женщина почувствовала связь с Кольцом Страха, и в её сознании появился образ посоха, обладающего странной силой: зачарование, созидание и перевоплощение.

– Построй крепость! – крикнул ей Сзасс Тэм.

– Я не хотела...

– Не подведите меня снова, – приказал архилич. – Обе!

Послышался треск, раскат грома и яркая вспышка осветила серую завесу.

Он ушёл, и Кольцо Страха снова начало покрываться слоем пепла.

Силора Салм облегчённо перевела дыхание.

– Что произошло? – спросил озадаченный Джестри, подходя к тэянке.

– Валиндра только что спасла нам жизни, – ответила Силора.

– В самом деле, так она и сделала, – неожиданно подтвердила лич. Казалось, она выплыла из близлежащего древесного ствола, словно плоская тень. Вернув себе привычный облик, она посмотрела на спутников ясным, полностью осмысленным взглядом. – А теперь Валиндре предстоит сотворить катастрофу. Ах, как прелестно это будет!

Не проронив более ни слова, лич скользнула прочь. На её лице застыла злая, немного радостная улыбка, в глазах вновь отражалось безумие.

Силора сглотнула.

– Не такая уж она и сумасшедшая, – прошептал Джестри после долгой паузы. – Или наоборот, безумная донельзя.

Этим утром Херцго Алегни пребывал в куда лучшем настроении, чем в большинство беспокойных дней. Разведчики вернулись с хорошими новостями: Предтеча снова заточён под землёй, и множество могучих водных элементалей сдерживают стены его темницы. План Силоры Салм потерпел крах. Нового извержения не будет, и Кольцо Страха останется без подпитки. Землетрясения больше не поколеблют землю под его ногами и не разрушат его амбициозные начинания.

В тифлинге было шесть футов роста, не учитывая его закрученных рогов. Он поднял жёсткий воротник плаща, демонстрируя алые узоры на атласе. Алегни обожал ярко-красный цвет – цвет его демонических глаз. Того же оттенка был и клинок смертоносного меча, что тифлинг носил у левого бедра. Распахнув жилет, Алегни выпятил широкую грудь, демонстрируя массивные мышцы. Он откинул полу чёрного плаща за левое плечо и вышел из палатки твёрдым, уверенным шагом.

Тифлинг прошёлся по высокому холму и остановился под сенью раскидистого дуба, где ранее заметил группу своих подчинённых-шадоваров.

– Где Баррабус? – спросил Алегни. Трое прислужников неуверенно переглянулись. – Найдите его! – потребовал тифлинг. – И приведите ко мне.

Все трое, спотыкаясь и отталкивая друг друга локтями, разбежались в разные стороны, задавая вопросы всем, кого встречали на пути. Некоторые, взглянув на командира, так же бросались на поиски.

Херцго Алегни, подождав, пока суетящиеся подчинённые скроются из виду, позволил себе ухмыльнуться, удовлетворённый этой демонстрацией его власти.

Спустя некоторое время к тифлингу подошёл человек, который, в отличие от многих в этом лагере, не спешил падать ниц по первому же его приказу. Он был ниже Алегни почти на фут, а единственным украшением служила ромбовидная пряжка на поясном ремне. Вооружён мужчина был непримечательными с виду мечом и кинжалом. Так или иначе, этот тёмноволосый и серокожий человек не казался маленьким даже на фоне могучего тифлинга-нетереза. Он приподнял одну руку, чтобы предплечье опиралось на эфес меча, в другой мужчина держал ещё целое зелёное яблоко, которое время от времени, не глядя, подбрасывал и ловил.

– Разведчики вернулись из залов дварфов, – начал Алегни.

– Знаю. Наши враги потерпели неудачу.

– Ты с ними говорил? – спросил тифлинг, и в его красных глазах вспыхнули гнев и разочарование. – Ониговорили с тобой?

– В основном, – отстраненно ответил убийца.

Баррабус Серый едва мог сдерживать улыбку. Ему доставляло удовольствие осознавать, что Алегни сурово накажет разведчиков за нарушение субординации – возможно, даже кого-то убьёт. Мысль о нескольких замученных до смерти шадоварах нисколько не печалила Серого. Как раз наоборот.

Конечно же, он ни с кем не говорил. Но чтобы решить столь простую загадку убийце этого и не требовалось, в отличие от надутого нетерезского лорда, стоящего перед ним. Неудача, постигшая слуг Силоры, не стала для Баррабуса неожиданностью. Ведь в купели для прорицаний он видел её врагов, в том числе Дриззта До'Урдена и Бруэнора Боевого Молота.

Херцго Алегни, проворчав несколько ругательств, продолжил:

– Настал наш час. Наши противники ослабли. А если бы ты выполнил задание, что я тебе поручил, их силы были бы подорваны ещё больше.

Баррабус, не найдя, что ответить, лишь изящно поклонился. Его послали убить Силору, и Серому удалось бы это, если бы не образы в купели для прорицаний. Они всколыхнули в убийце волну давно позабытых эмоций, под натиском которых он едва не рухнул с ветки дерева прямо в центр разбитого Силорой лагеря.

Баррабус отогнал воспоминания прочь, опасаясь, что его смятение заметит и без того сердитый тифлинг, стоящий подле него.

– Может снова отправить тебя к ней, чтоб ты закончил дело, – задумался Алегни.

– Охрана, вероятнее всего, уже удвоена.

– О, это не может пугать столь хитрого и сильного человека, как Баррабус Серый, – сочащийся сарказмом ответ тифлинга был вполне ожидаем.

Убийца пожал плечами.

– Разумней было напасть на слуг Силоры всеми имеющимися силами, – заметил Баррабус.

– Эта мысль приходила мне в голову.

– Без сомнений, Силоре тоже. Волшебница не полная дура.

– Ты не думаешь, что пришло время нанести решающий удар?

– Я думаю, Силора сама скоро пойдёт в атаку, – сказал убийца. – Она потеряла возможность устроить извержение, и ей необходимо спровоцировать иную катастрофу.

Алегни взглянул на подчинённого с любопытством.

– Она служит Сзассу Тэму, во всяком случае, ты мне так сказал, – пояснил Баррабус, – и стремится завершить своё Кольцо Страха. Я слышал её слова о том, что Сзасс Тэм не прощает ошибок.

Очевидно заинтересованный, Херцго Алегни принялся ходить вокруг толстого ствола дуба.

– Она нападёт на нас? – спросил он, снова подходя к убийце.

– А ты бы напал, будь на её месте? Представь, твоё Кольцо Страха требует жертв, поэтому тебе необходимо устроить грандиозную резню. И быстро. Нападёшь ли ты на армию, которая ждёт атаки?

На лице тифлинга появилась улыбка.

– А город, полный людей, так близко... – закончил он мысль Баррабуса. – Силора скоро ударит по Невервинтеру.

Убийца снова пожал плечами.

– Иди и выясни это точно! – приказал Алегни.

Баррабус Серый с улыбкой поклонился, радуясь возможности поскорее уйти. Но, не сделав и пары шагов, он обернулся и, взглянув на тифлинга, сказал:

– Не за что.

– Я тебя не благодарил.

– Но ты знаешь мне цену. И твоя разочарованность говорит о многом. Этого вполне достаточно.

Алегни усмехнулся словам убийцы, и его улыбка стала ещё шире, когда Баррабус добавил:

– Когда я верну свой кинжал, я стану служить ещё лучше, мой господин.

Тифлинг нахмурился.

– Когда-нибудь ты поймёшь смысл моих слов, – пообещал Серый и, рассмеявшись, пошёл прочь.

Улыбка невысокого человека погасла, стоило ему отойти от Алегни. Воистину, убийца ненавидел тифлинга больше, чем любое другое живое или немертвое существо за всю свою жизнь. Но у Алегни был меч, поэтому Баррабус не мог пойти против него. Этот мерзкий клинок знал о каждом движении убийцы до того, как тот его делал. Гнусный артефакт, дающий тифлингу власть над ним, с лёгкостью уничтожил бы Серого по первому же желанию своего хозяина.

Если бы ему грозила просто смерть, Баррабус давно отрубил бы Алегни руки и с радостью принял свою «награду». Но меч, теперь известный как Коготь, не просто лишил бы Серого жизни. Он уничтожил бы человека, поглотил и навечно подчинил частицы его души. Артефакт поглощал бы жизненную энергию Баррабуса, становясь всё могущественней.

Или же меч воскрешал бы Серого для того, чтобы убивать снова и снова.

Да, Баррабус ненавидел Алегни, ненавидел его меч с красным лезвием и больше всего ненавидел свою беспомощность и рабство. Лишь однажды за прожитые десятилетия Баррабус Серый испытывал подобное: в Мензоберранзане, городе дроу. И сбежав из этого тёмного места, он поклялся, что никогда не станет служить кому-то не по своей воле.

Однако Коготь и нетерезский лорд, присвоивший его, заставили убийцу нарушить клятву.

– На данный момент, – пообещал себе Серый, крадясь по Невервинтерском лесу.

Он думал о своём кинжале, оружии, которое было его отличительной чертой на протяжении большей части жизни, оружии, которое порождало страх в сердцах умелых воинов и наёмников от Калимпорта до Лускана. Убийца знал, Алегни никогда не вернёт его – несмотря на могущество Когтя, тифлинг боялся Баррабуса Серого и ни за что не позволил бы ему заручиться поддержкой столь мощного магического оружия. И всё же убийца продолжал предаваться мечтам о поединке, который непременно состоится, если Серый сумеет вернуть кинжал. Он использует его, чтобы высосать жизненные силы Алегни, даже если Коготь будет в это момент делать то же самое с самим убийцей. Он верил, что сильнее своего ненавистного хозяина, и даже если оба они умрут в бою, то такая смерть будет достойным окончанием пути Баррабуса Серого.

– На данный момент, – повторил убийца.

– Силора не знает, что он у меня, – хихикая, шептала Валиндра Теневая Мантия.

Она достала драгоценный камень размером с кулак, обточенный в форме черепа. В неживых глазах эльфийки вспыхнуло пламя, отразившись в гранях драгоценности.

– Я забрала его у неё, – самой себе пояснила Валиндра и снова захихикала.

Череп был талисманом, помогавшим её душе избежать увядания вместе со смертной оболочкой. Если тело эльфийки-лича будет уничтожено, её дух обретёт пристанище в драгоценной безделушке до того момента, пока не найдёт новое тело.

Но камень был куда большим, нежели обычная филактерия. Это был один из двух древних артефактов, служащий проводником великих магических сил. Дух Арклема Грита, возлюбленного Валиндры, был заключён во втором талисмане, но лич не знала, где он может находиться.

Она пыталась определить местонахождение филактерии Грита и именно поэтому посмела украсть у Силоры драгоценный череп. Немертвая эльфийка вглядывалась в талисман, и её взор устремлялся в глубь земли, но вместо возлюбленного лич нашла совсем иную, но, несомненно, могущественную сущность, недавно лишившуюся тела. Это существо уже устремилось прочь с материального плана бытия к своей награде или наказанию, но Валиндра была быстрее. Через магический камень она протянула руки, чтобы схватить ужасного духа и предложить ему дом, пристанище, филактерию.

– Приди, друг, – приказала лич и потёрла талисман. – Приди, ты нужен мне. Я знаю, знаю, – Грит, Грит! – ты не можешь долго оставаться без камня!

Ничего не произошло.

– Приди, или я сама притащу тебя, – предупредила Валиндра неожиданно мрачным голосом.

Глазницы черепа вспыхнули алым, а из каменного рта вырвался поток холодного воздуха.

Дух, мерцая, завис в воздухе перед неживой эльфийкой. Ужасающий, жалкий и преисполненный яростью – бессильной, из-за нематериальности своего существования.

– Корвин Дор'кри! – ликующе расхохоталась лич. – Ты должен мне помочь!

Почему я должен помогать тебе?– раздался голос вампира в голове Валиндры.

– Потому что если ты поможешь, я позволю тебе воспользоваться могуществом этого камня, – подразнила лич. – Ты сможешь использовать его, чтобы захватить себе новое тело и вернуть себе материальный облик.

Призрак вампира промолчал, но Валиндра ощущала его желание, его отчаяние. Она понимала, что Дор'кри жаждет силы камня и сделает всё что угодно, чтобы избежать окончательной смерти.

– Ты будешь моими глазами, – пояснила эльфийка. – Сзасс Тэм жаждет нового катаклизма, и я должна сотворить его. Отправляйся в Гонтлгрим, проверь состояние Предтечи.

Это долгий путь. У меня нет столько времени.

– Ты быстр, как ветер, – рассмеялась лич. – Ступай. И возвращайся, когда всё узнаешь! Мне нужна информация! Грит! Грит! Ах, я была плохой девочкой! Должны пролиться реки крови! Я должна знать больше, и тогда я смогу сотворить катаклизм, а ты будешь моими глазами.

Она резко остановилась и с любопытством взглянула на череп. Валиндра оглянулась. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что Дор'кри уже ушёл.

«Вот и хорошо», – подумала она.

– Что это значит? – спросил Джестри Силору.

Прошло менее декады с момента встречи с Сзассом Тэмом. Стоявшая рядом группа ашмадай была занята собственными беседами о грядущей миссии.

– Валиндра стремится угодить Сзассу Тэму, и мы не будем ей в этом мешать.

– Почему ты доверяешь этой сумасшедшей? – с очевидным отвращением лишь от упоминания Валиндры покачал головой Джестри.

– Ты позабыл последний визит Сзасса Тэма? – последовал саркастический ответ.

– Нет, но…

– Это Валиндра отвела его гнев от нас, взяв вину на себя, верно?

– Считаешь, она сделала это ради нас? – спросил Джестри.

На лице Силоры появилось озадаченное выражение, словно ответ был очевидным.

– Думаю, Валиндра просто безумна, – продолжил ашмадай.

На мгновение показалось, что Силора раздумывает над тем, чтобы проучить его, поразив молнией или другим мощным заклинанием.

Джестри сглотнул. Он понял, что в этот раз зашёл слишком далеко. Имеет ли он право говорить с тэйской колдуньей в таком тоне?

Но Силора расслабилась и кивнула. Сектант перевёл дыхание. Тэянка, должно быть, ценит его, как настоящего советника, коль позволяет высказывать свои соображения.

– Она не имеет понятия об опасности, грозящей тому, кто подведёт архилича, – Джестри невольно на миг повысил голос, но поспешно вновь перешёл на шепот. – Она непоследовательна и вряд ли способна признавать собственные ошибки.

– Нет, – отрезала Силора. – На свою беду ты недооцениваешь Валиндру Теневую Мантию.

– Недооцениваю? Я боюсь этого существа! – мужчина снова повысил голос, и несколько ашмадай взглянули в его сторону, прежде чем благоразумно вернуться к своим беседам.

– Ты недооцениваешь силу её разума, – пояснила Силора. – Она пережила насильственное перерождение в лича и Магическую чуму, а это не мелочи. Я много разговаривала с ней о днях после падения Арклема Грита. Да, она безумна, но псионик-дроу помог вернуть её личность.

– Она бубнит, поёт, она… не нужна нам, – начал спорить Джестри.

– Она позволяет безумию выходить наружу. Она освобождает его и таким образом справляется. Это помогает ей вернуться к реальности. Она сознательно спасла нас от Сзасса Тэма.

– Но почему? – спросил культист.

– Потому что она знает, что ещё не способна командовать армией ашмадай в Невервинтерском лесу, равно как и закончить создание Кольца Страха. Валиндра нуждается во мне, или она разочарует Сзасс Тэма ещё больше, чем после неудачи в Гонтлгриме.

– А когда нужда отпадёт?

– Я буду рада продемонстрировать свою победу Сзассу Тэму и вернуться в Тэй, оставив Валиндру в качестве командующего войсками на Побережье Меча.

– Они уничтожат тебя, – настаивал Джестри, но Силора лишь покачала головой, выражая полную уверенность в себе.

– Я достаточно долго общалась с ней, – заверила тэянка. – Я изучала историю Валиндры Теневой Мантии, бывшей некогда хозяйкой Главной Башни Волшебства. Она была могущественна при жизни и станет ещё более сильной нежитью, когда исцелится её разум.

Джестри отступил на пару шагов и внимательно посмотрел на Силору.

– Ты видишь её как инструмент на пути к собственному бессмертию, – неожиданно сказал он, а затем тяжело вздохнул, очевидно, опасаясь, что зашёл слишком далеко.

Но колдунья лишь усмехнулась.

– Тебе всего двадцать лет, а я прожила половину своей жизни, – пояснила волшебница. – Когда-нибудь ты поймёшь. А сейчас ступай. – Женщина указала на тропу, казавшуюся туннелем, обрамлённым тёмными деревьями, чьи кроны переплетались столь тесно, что между ними не мог просочиться даже свет яркой полной луны.

– Ты снова собираешься призвать дьяволов из Девяти Кругов, – заметил Джестри. – Я хотел бы присутствовать.

– Не этой ночью, – заверила его Силора. С понимающей улыбкой, она глянула в ту сторону, куда до этого ушла Валиндра со скипетром Асмодеуса. – Быть может, с помощью некой неизвестной мне магии, скипетра для призыва существ из Девяти Кругов Ада и драгоценного черепа, который я позволила забрать у себя из палатки, Валиндра сможет почувствовать нечто необычное на краю Невервинтера, – сказала тэянка Джестри и группе ашмадай, стоящих перед туннелем в лесной чаще. – Вы будете сопровождать её, если она того пожелает. И выполнять всё, что она прикажет, – на последней фразе женщина повысила голос, и её тон стал угрожающим. Широко раскрытыми глазами она тщательно оглядела каждого члена группы. – Но не ты, – шепнула она Джестри уголком рта. – Ты мои глаза и уши, и не важно, что прикажет Валиндра. От тебя я жду только подробного доклада о ночных событиях. – Силора повернулась к культисту лицом и отступила на несколько шагов, оставив его между ней и другими ашмадай. – Не хочу, чтобы мой любовник был убит личом. Будучи воскрешённым, он будет мерзким, холодным и бесполезным для меня.

Джестри забыл, как дышать. Её любовник? Возможно ли это? Неужели тэянка, в конце концов, сама предложила то, о чём он мечтал с того самого момента, как Сзасс Тэм поставил её во главе войск ашмадай?

Силора бросила на него последний взгляд.

– Не разочаруй меня, – нежно прошептала она. – Мы познаем великий триумф, ты и я. И огромное удовольствие.

Тэянка едва не столкнулась с Валиндрой, когда та проплывала мимо, тихонько хихикая и что-то бормоча, но выбитый из равновесия Джестри не смог разобрать её слов, хотя и в спокойном состоянии он редко обращал внимание на лича. Не шевелясь, он стоял на месте, когда немертвая эльфийка скользнула мимо него, напевая:

– Грит-Грит, двигайся вперёд!

Культист не мог оторвать взгляда от Силоры Салм. Высокий, жёсткий воротник чёрного платья идеально окружал её лишённую волос голову, гладкая блестящая кожа казалась молочной в лучах луны. Её голова, кажущаяся Джестри идеальной сферой, покоящейся на пьедестале воротника, очаровывала, поэтому культисту потребовалось немало времени, прежде чем он отвлёкся и обратил внимание на стройные формы женщины и глубокий вырез на спине её одежд. А затем он вновь поднял взгляд, и его сердце, пропустив удар, заколотилось как сумасшедшее, ускоряясь с каждым лунным отблеском на белоснежной коже, с каждым завораживающим шагом.

Её любовник, дразнила Силора.

Её любовник.

Он должен добиться успеха, должен пережить эту опасную ночь. Джестри сделал глубокий вздох и сконцентрировался, как это подобало одному из ашмадай. Ему удалось оторвать взгляд от удаляющейся Силоры. Развернувшись, культист понял, что Валиндра и остальные уже уходят.

Он бросился их догонять, но, не сделав и шага, снова оглянулся на женщину, которую столь страстно желал.

Но Силора уже растворилась в ночных тенях.

Джестри Раллевин напомнил себе о том, кто он и об окружающих его опасностях, опасностях для себя и его возлюбленной Силоры Салм. Они уже встречались с Сзассом Тэмом и едва смогли избежать его смертоносного гнева.

Необходимо начать побеждать. Силора нуждается в резне, чтобы питать Кольцо Страха. И ради тэянки Джестри прольёт реки крови.

Ради неё.

Ради них.

Ашмадай побежал по тёмной тропе вслед за удаляющимся светом факелов.

Силора Салм была рада наконец-то побыть в одиночестве. Из-под своего плаща она достала странный жезл из чёрного дерева и подняла к глазам.

Женщина чувствовала вибрирующую в нём энергию. Связь с Кольцом Страха. Тёмный скипетр для чёрной королевы.

Тэянка оглядела свод пещеры, служившей Силоре и её ашмадай домом, и её сознание заполнили образы. Слева от входа из-под кучи камней виднелся остов небольшого деревца, чей скрученный ствол, на котором сохранилась всего одна веточка, склонился к выходу из пещеры, словно бдительный часовой.

Силора залезла на камни, чтобы встать перед мёртвым деревом. Она постучала скипетром по чёрному стволу и ахнула от внезапно хлынувшей в неё энергии. Пальцы тэянки задрожали, и из кончика скипетра появилось облако пепла, скрывая мёртвое дерево за чёрной завесой. Земля содрогнулась, и по другую сторону холма рухнул вниз отколовшийся валун.

Силора непонимающе огляделась по сторонам.

Земля снова вздрогнула, и вниз устремился новый каменный осколок.

Тэянка продолжала непонимающе оглядываться по сторонам.

Земля задрожала ещё раз. Остов дерева начал расти.

Волшебница попятилась, оступаясь и едва сохраняя равновесие.

Дерево становилось все шире, с громким скрежетом оно принялось расти, став десять, двадцать, тридцать футов в высоту. Холм отдавался протестующим рокотом, а камни продолжали падать. Из пещеры донеслись крики, и один из ашмадай, с ног до головы перепачканный землёй, заходясь кашлем, выбежал наружу.

– Леди Силора! – прокричал он.

Тэянка стояла перед башней из пепла, башней, напоминавшей останки мёртвого дерева. Высоко над землёй, под тем, что некогда было обломленной веткой, начал формироваться вход, образуя крытый балкон.

Ашмадай окликнул её снова, но Силора не обратила на это внимания. Она опустилась вниз по склону, не отрывая взгляда от пепельной башни-дерева. Скипетр в её руке желал большего.

И колдунья, заворожённая его силой, поддалась. Она отошла на пятьдесят шагов от входа в пещеру и кончиком скипетра, её связью с Кольцом Страха, провела на земле линию. К тому времени, когда Силора завершала первую половину круга, направляясь в сторону скалистого холма, в точке, которой скипетр коснулся первой, запузырилась лава, словно магия Кольца Страха, проникая под землю, взывала к остаточным силам катаклизма десятидневной давности.

Силора оставила десятифутовый разрыв, прежде чем приступить к начертанию второй половины своего творения, и к тому моменту, как она закончила и с этой линией, первая стена уже начала подниматься из земли. Расплавленный камень перемешивался и наслаивался по мере того, как росла стена, становясь более десяти футов высотой.

Силора хихикала, словно заигравшийся ребёнок, и рассмеялась ещё громче, когда фанатик снова окликнул её, прося объяснений.

Необходимость отвечать отпала, когда тэянка достроила стены, узкий туннель на месте оставленного зазора и превратила валуны в менее крупные ровные кирпичи, а два небольших дерева в смотровые башни с видом на стену.

Сектанты, вышедшие из леса, вытаращив глаза, смотрели на растущее из земли строение, некоторые пали ниц, молясь своему дьявольскому богу, остальные спешили к Силоре, желая узнать, что происходит.

Но она, промолчав, просто растворилась в темноте пещеры.

Несколько минут спустя женщина вновь появилась перед фанатиками, на этот раз стоя на крытом балконе первой построенной башни.

– Миледи? – снова позвал один из ашмадай.

В его голосе слышалось благоговение. На лицах всех собравшихся культистов отражался трепет.

Силоре это нравилось.

– Узрите Пепельную Прогалину. – Название само собой пришло ей на ум. – Достройте её!

Тэянка снова скрылась в башне, и фанатики в замешательстве переглянулись.

– Двойные ворота для холла! – предложил один из них.

– И крыша! – поддержал другой, и культисты принялись за работу.

Внутри древовидной башни – комплекса из трёх этажей в винтовой лестницы, – Силора Салм отдыхала на ложе и прислушивалась к спешащим исполнить её поручение ашмадай. Десятилетие колдунья жила в лесу, пещерах или же в заброшенных домах.

Наконец Силора поняла – Сзасс Тэм объяснил ей. С того момента более десяти лет назад, как она пришла в Невервинтерский лес, колдунья воспринимала свою миссию, как шаг на пути к чему-то большему. И это было её ошибкой. Кольцо Страха показало женщине несостоятельность выбранного пути, подталкивая добиться собственной цели, создать форпост и в скором времени захватить Невервинтер.

### Глава 2. Потому что он должен был знать

Дриззт и Далия ехали от Порта Лласт на север по дороге вдоль побережья. Андахар уверенной поступью быстро нёс их к Лускану, и, несмотря на двух всадников, его темп вдвое превышал скорость обычной лошади. Когда же до конца пути осталось меньше дня, Дриззт, к удивлению Далии, свернул с дороги, направив единорога по тропинке на запад.

Далия шлёпнула его по плечу и одарила насмешливым взглядом, когда тёмный эльф обернулся.

– Я предпочитаю другие ворота, – объяснил дроу.

– Другие? Все трое абсолютно одинаковые! – возразила эльфийка.

– Я был в городе совсем недавно. И стражники...

– Постоянно меняются и могут оказаться у любых из ворот, – перебила Далия. – Ты не был в Лускане уже десять дней, и, вероятно, корабли в порту успели смениться, и большинство стражников инспектируют их в доках. Какая разница, какие выбрать ворота?

Дриззт не ответил, лишь чуть склонился к шее Андахара, призывая двигаться быстрей.

Далия снова начала спорить, но, увидев впереди холмистые сельские земли, передумала. Памятуя о их неожиданной встрече к югу от Порта Лласт и принимая во внимание то, что она знала о Дриззте До´Урдене, можно было догадаться, почему дроу считал необходимым разведать земли вне границ города, прежде чем входить в него.

Даже издали было видно, что поля заросли высокой травой и сорняками, а кое-где пустили корни деревья.

Молодые деревца виднелись повсюду, одно поле полностью скрыла небольшая роща, которая явно росла здесь не одно десятилетие.

Достигнув вершины холма, Дриззт и Далия увидели покосившийся дом с сараем, и, наконец, какое-то подобие обработанной земли, площадь которой была даже меньше акра. Место больше походило на сад, нежели на ферму.

Дриззт придержал Андахара и какое-то время обозревал раскинувшийся перед ним вид, затем, пришпорив единорога, направил его медленной рысью вдоль остатков сломанной изгороди.

– Смотри! – сказала Далия, указывая на двоих полускрытых зарослями высокой травы детей возле сада. В тот же момент малыши заметили всадников и, разделившись, бросились в травяные заросли. Третий ребёнок, ещё младше первых двух, едва выглянув из-за сарая, тут же заполз в темноту под крыльцом.

– Они не слишком рады гостям, – заметил Дриззт.

– Можно ли их в этом винить? – парировала Далия. – Уверена, большинство тех, кто приходит сюда – славные малые, и готовы помочь в уборке урожая, – добавила она с сарказмом.

Дриззт продолжал вести Андахара медленным шагом. Мысленно, он велел единорогу задействовать магию колокольчиков на сбруе, и при каждом шаге воздух наполнял сладкий перезвон.

– Хочешь поддразнить их песенкой? – спросила Далия.

Дроу направил единорога через пролом в ветхом заборе, а затем к развалившемуся крыльцу. Пару раз оба всадника замечали в стороне движение – неестественно колышущуюся траву и даже мелькнувшую на миг лохматую шевелюру мальчика.

Но тёмный эльф не реагировал на это. Он просто продолжал уверенно направлять своего скакуна, не давая смолкнуть колокольчикам и глядя прямо перед собой.

У крыльца дроу спешился и небрежно перебросил поводья Андахара через его мощную шею. Дриззт протянул руку Далии, но та отстранилась и, сделав сальто назад, приземлилась на ноги по другую стороны магического животного.

– Ну конечно, – прошептал тёмный эльф, опустив руку.

Он помедлил, осмотревшись по сторонам и заметив какое-то движение в траве неподалёку, взгляд его задержался на глазах ребёнка под входом в сарай. Дроу одарил малыша короткой улыбкой, и, развернувшись, зашагал по ступенькам крыльца. Стянув чёрную кожаную перчатку, он постучался в дверь.

– Тебе не ответят, даже если в доме кто-то есть, – заметила Далия, подходя ближе. – Если кто-то вообще здесь живёт.

– Сад небольшой, но ухоженный, – ответил Дриззт. – И тут есть животные. – Он указал на курятник у сарая, где прогуливалось несколько тощих кур, подбирая что-то в грязи.

– Может кто-то живёт по-соседству и приходит сюда снимать урожай, – сказала Далия. – Наблюдая за заявившимися к дому незнакомцами с безопасного расстояния.

– И оставляют им на милость своих детей?

Далия пожала плечами. По своему горькому опыту она знала, что отчаявшиеся люди способны на многое, даже если это вредит их детям. Эльфийка закрыла глаза, пытаясь отогнать воспоминания. Она снова стояла на вершине того обрыва, как и много лет назад, и на её руках лежал младенец…

– Никто не отвечает, – сказала женщина неожиданно настойчиво. — Давай уйдём.

Вместо ответа Дриззт толкнул незапертую дверь и зашёл в помещение.

Дом был довольно большим, с несколькими комнатами и даже лестницей, ведущей на чердак. В своё время, это было вполне приличным жилищем, чистые полы были сделаны из широких дубовых досок, которые заскрипели, когда дроу перешагнул порог. Наполовину сгоревшее полено лежало в камине, а металлический горшок стоял на стойке недалеко от маленького стола. Дом и впрямь пришёл в упадок, но всё же был обитаемым.

– Есть кто-нибудь? – тихо позвал Дриззт, двигаясь от одного дверного проёма к другому. – Мы путешественники с юга и не враги добрым фермерам Лускана.

Ответа не последовало.

– Давай уйдём, – повторила Далия, но дроу поднял руку и склонил голову.

Эльфийка последовала за ним в соседнюю комнату. Скрипучий пол, безусловно, выдавал их, но, войдя в следующую комнату, пара замерла и прислушалась.

До них донёсся едва слышный вздох, как если бы ребёнок пытался подавить крик ужаса.

Дриззт внезапно нагнулся и оттянул скудное подобие кровати – накрытую одеялом копну сена. Он провёл рукой по полу, изучая изгибы и линии дерева, затем просунул пальцы в одну из трещин и потянул, открывая потайной люк.

После чего он резко встал и отклонился назад, и в тот же миг сработал спусковой крючок, арбалетный болт вырвался из отверстия, едва не задев подбородок дроу, и вонзился в потолок. Без малейшего колебания, Дриззт перекатился вперёд и одним рывком вырвал старый арбалет из рук его владельца, а затем схватил за шиворот самого мальчишку. С пугающей скоростью дроу вытащил из ниши ребёнка и усадил его на пол перед собой.

– Ловко стреляешь, – проворчал он.

Мальчик, не более чем десяти или одиннадцати лет, смотрел, вытаращив глаза, на представителя невиданной до сих пор расы дроу. Челюсть мальчишки отвисла в благоговейном трепете перед белой мифриловой рубахой незваного гостя, амулетом в форме головы единорога на шее и его волшебным оружием. Рукоять первого украшал драгоценный адамантин, выполненный в виде раскрывшей пасть охотящейся кошки, а второго – синий сапфира в форме звезды, заключённой в оправу из серебра. Ещё больше глаза ребёнка округлились, когда он взглянул на эльфийку – спутницу дроу, – с её экзотической причёской и рисунком. Мальчонка забыл, как дышать, и не успей Дриззт отодвинуть его в сторону, то провалился бы обратно в яму.

– Не бейте его! – донёсся женский голос из темноты под ногами. – Прошу вас, господин… господин эльф, не причиняйте зла моему мальчику!

– А зачем мне это делать, добрая женщина? – спокойно спросил Дриззт.

– Потому что это единственное поведение чужаков, которое ей знакомо, наивный дурак, – сказала Далия.

Она подошла к дроу и подала руку женщине и ещё одному ребёнку, девочке. Но женщина колебалась, а малышка отшатнулась в сторону.

– Либо ты возьмёшь меня за руку и выползешь оттуда, либо я завалю вашу халупу сеном, а сверху брошу факел, – предупредила эльфийка.

Дриззт был не уверен, блеф это или нет. В какой-то момент он хотел отпихнуть Далию в сторону и успокоить женщину, но он не сдвинулся с места. Не в первый раз и уж точно не в последний, поведение спутницы поставило дроу в тупик и заинтриговало.

Неважно, была ли это пустая болтовня или серьёзная угроза, но слова эльфийки подействовали, и с удивительной ловкостью она вытянула хозяйку дома из подпола.

Женщина оказалось ни такой уж и старой, с тонкими редеющими волосами, усталыми глазами и обветренной кожей. Дриззту пришло на ум, что она могла бы быть вполне привлекательной, если бы вращалась в кругах аристократии Глубоководья или какого-нибудь другого города. Тяжёлая жизнь, а не возраст, погасила блеск её юности, потому что хозяйке едва ли было больше тридцати.

– Те дети снаружи тоже твои? – спросила Далия, смягчив тон.

Женщина посмотрела на неё с подозрением.

– Мы здесь не для того, чтобы навредить тебе или твоим детям или ограбить, я обещаю, – сказал Дриззт. – Скорее даже наоборот. – Он потянулся к маленькому мешочку на поясе, но Далия перехватила его руку, и, нахмурившись, покачала головой в ответ на его удивлённый взгляд.

Дриззт недоумевал, но по выражению лица эльфийки понял, что она прервала его попытку помочь не из неких эгоистичных побуждений, и дроу не стал перечить.

– А твой муж..? – спросила Далия.

Женщина фыркнула и отвернулась, быстро покачав головой. Без слов было ясно, что его уже давно нет. Мёртв, вероятнее всего.

– Пятеро детей, – насмешливо протянула Далия. Она взяла руку женщины и повернула, чтобы Дриззт мог разглядеть глубокие мозоли, обломанные ногти и въевшиеся пятна грязи.

Очевидно смутившись, хозяйка отдёрнула руку. Эльфийка рассмеялась, покачав головой, и направилась в сторону покосившейся входной двери.

– Я надеюсь, кто-то из твоих ребят достаточно взрослый, чтобы помогать, – сказал Дриззт, постаравшись придать лицу благожелательное выражение. Он бросил хмурый взгляд на Далию, но та лишь самодовольно ухмыльнулась.

– Мы отклонились от темы, – заметила женщина. Она расправила плечи и сделала глубокий вдох. – Чего вы хотите?

– Ничего, – ответил Дриззт. – Мы увидели сад и подумали…

– Итак, вам нужна наша еда? Вы вытащите её прямо у детей изо рта?

– Нет-нет, – заверил дроу. – Мы... я просто удивился, что кто-то здесь живёт, не более. Мы направлялись в Лускан, и мне было любопытно посмотреть, в каком состоянии фермы.

– Фермы? – фыркнула женщина. – Нет тут никаких ферм.

– Ты знаешь фермера по имени Стуйлис? – спросила стоящая в дверях Далия.

– Я знаю нескольких людей с таким именем.

– И что же с ними случилось?

Дриззт снова бросил на Далию сердитый взгляд и повернулся в тот момент, когда хозяйка, пожав плечами, ответила:

– Те, кто мог – ушли. Другие плавают с пиратами. Кто-то, уверена, уже пал от клинка и теперь в могиле. Ну, а кто-то в других землях, хорошо это или плохо.

– И сколькие остались? – снова спросила Далия. – Сколькие, как ты, живут за счёт земли, надеясь, что их сад не разорит банда разбойников, солдат, гоблиноидов или же стая диких животных? А когда ложитесь спать, ваши животы урчат не слишком громко?

Смущённая женщина отвернулась и не ответила.

– Оставь их, – сказала Далия спутнику. – У нас впереди долгий путь, и мне уже скучно от этих глупостей.

Дриззт не знал, что делать. Давно уже он не чувствовал себя настолько потерянным. Упадок Лускана перекинулся на мир за пределами города. Это покачнуло уверенность и оптимизм, направлявшие дроу более столетия.

И самым ужасным для тёмного эльфа было то, что он ничего не мог с этим поделать.

Задумавшись, он так и стоял до тех пор, пока Далия грубо не подхватила его под руку и не потянула к выходу.

– Не крадите мои дыни! – крикнула им вслед хозяйка дома.

– Даже если и украдём, ты ничего не сможешь нам сделать, – огрызнулась Далия.

Снаружи, тем не менее, эльфийка не пошла в сад, а направилась прямиком к Андахару, удостоив троих неумело прячущихся неподалёку детей, что изумлённо таращились на великолепного единорога, лишь беглым взглядом.

– Неужели было необходимо разговаривать с ней таким тоном? – спросил Дриззт, забираясь на мощную спину Андахара.

– Я разговаривала с тобой, – резко парировала Далия. – До неё мне дела нет.

– Возможно, как раз в этом твоя проблема, – заметил дроу.

– Скорее, в этом твоя глупость, – фыркнула эльфийка.

Они уехали от фермы вниз по дороге в полной тишине, Дриззт даже остановил чарующий перезвон волшебных колокольчиков, подобные звуки были чужды этим местам. Казалось, музыка не дарит ни надежды, ни радости окружающему миру, но лишь высмеивает его.

Всё новые и новые фермы показывались из-за поворотов дороги, и на вид они казались не менее запущенными, чем та, что спутники только что оставили. Большинство домов и амбаров выглядели как обгоревшие остовы в море заросших полей, а от некоторых остались лишь несколько обугленных балок и остатки очагов.

– Интересно, это ферма Стуйлиса? – поддразнила Далия возле очередных руин.

Дриззт проигнорировал её. С одной стороны он был зол на Далию, а с другой боялся, что она может быть права. Дроу не мог придумать ни одного аргумента, дабы остановить её бесконечные циничные замечания. Всё это, конечно вернуло его мысли обратно к фермеру Стуйлису и банде «разбойников». Имеет ли он право укорять их? Неприглядная правда обнажилась перед ним несколько минут назад: с исчезновением той зыбкой цивилизованности, что ранее сохранялась в Лускане, окружающие город земли перестали патрулироваться солдатами и в результате были разграблены бандитами или же новыми главарями головорезов из Города Парусов. Наделы, где эти мужчины и женщины трудились, всё, что поколениями строили и взращивали их деды и прадеды, было разграблено. Мысль, что фермеры могли просто собраться и переехать, в нынешних условиях казалась нелепой.

Так что им оставалось? Полагаться на великодушие лусканского Совета Капитанов? Агентов Бреган Д'эрт? Лордов Глубоководья?

Преступление ли, когда голодный крадёт еду, а замерзающий одежду, в мире, где обездоленный не может рассчитывать на поддержку закона?

Дриззт был рад, что не подверг наказанию Стуйлиса и его банду, и каждые остающиеся за спиной развалины ферм укрепляли его уверенность. Но осознание правильности своего поступка лишь немного уменьшило боль от осознания тёмным эльфом – оптимистом и идеалистом, – столь мрачной реальности.

В конце концов, стены Лускана показались в поле зрения. Дриззт остановил Андахара и соскользнул с единорога. Как только Далия сделала то же самое, он отпустил жеребца, который тут же помчался прочь, с каждым шагом уменьшаясь вдвое, пока не исчез вовсе.

– Почему ты остановила меня? – спросил дроу.

Далия, недоумевая, посмотрела на спутника, и тот похлопал по сумке.

– Ты думал, что для спасения фермы той женщине хватило бы нескольких золотых, – ответила эльфийка.

– Я хотел помочь, а не спасти.

– Ты имел в виду, проклясть её.

– Что ты имеешь в виду?

– Что подумали бы торговцы, когда крестьянка или кто-то из её немытого выводка пришли на рынок с золотом? – спросила Далия.

– Я мог бы дать им серебра, или даже медяков, – возразил дроу.

– Тем не менее, у неё бы появились монеты, и все местные воры решили бы, что стоит её их лишить. Эти земли просто кишат разбойниками или кем-то похуже. Ты настолько ослеплён своей верой в добро, что не замечаешь таких очевидных вещей?

– И ты меня наставляешь?

– Когда это необходимо, – язвительно ответила эльфийка.

– Значит, ты мой охранитель, мой проводник на пути к спасению?

– Ну, это вряд ли! По правде говоря, учитывая природу моих уроков, я скорее твоя противоположность. Демон пришёл, чтобы показать путь к… развлечению.

Дриззт покачал головой и направился к городским стенам, улыбаясь колкому замечанию Далии.

– Если бы ты хотел помочь ей, то убил кролика или оленя к столу, – продолжила эльфийка. – Или просто набрал бы немного дров.

– И зная это, ты промолчала, когда мы могли сделать что-то хорошее?

– Ты путаешь меня с кем-то, кому не всё равно.

Дроу повернулся к ней, казалось, он вот-вот взорвётся.

– Дриззт До'Урден, спасает мир и одного крестьянина за раз. – Далия сплюнула под ноги дроу, а затем немного отступила, держа посох наготове, словно приглашая атаковать.

Но Дриззт был слишком погружён в сумбурные мысли о понятиях света и тьмы, смешавшихся воедино. Беспомощно фыркнув, он вновь зашагал к Городу Парусов. Далия догнала его через несколько шагов.

– Мы найдём способ, наш собственный, – сказала эльфийка.

– Способ помогать?

– Развлечь себя, по крайней мере. И я полагаю, что когда череп Силоры Салм хрустнет под моим посохом, мир станет светлее и лучше. – Далия ухмыльнулась, а Дриззт лишь снова покачал головой.

– Светлее станет раньше, – пообещал он. – К моменту твоего удара, Силора уже будет мертва от моих клинков.

– Это вызов?

Теперь дроу всё же улыбнулся.

– Я люблю вызовы, и берегись, ведь я не проиграю, – сказала Далия.

– Я так понимаю, даже если тебе придётся меня убить, дабы гарантировать собственную победу.

– Продолжай так думать, – подыграла Далия. – Я приветствую подозрительность.

### Глава 3. Вишнёвый пирог

Валиндра стояла на южной окраине Невервинтерского леса и смотрела на маленький дом. Свет его очага разгонял холод ночи, но дом казался слишком удалённым от вновь заполняющегося жителями древнего города.

– Там? – скептически спросил Джестри. – Тот, кого ты ищешь? Один?

В лицо ударил порыв ледяного ветра. Улыбаясь, Валиндра кивнула:

– Почему бы ей там не быть?

– Ей? – Джестри поёжился от холода. Тропу, ведущую к дому, с трудом можно было назвать дорогой, и по крайней мере в нескольких сотнях ярдов от этого места не было никаких других строений. В Невервинтерском лесу кипела война, и, конечно же, дороги были полны бандитов, – большинство людей, прибывших для восстановления Невервинтера, не могли похвастаться богатством и высокими моральными качествами. Зачем кому-то оставаться здесь в одиночестве? Как ей вообще удаётся выживать?

– Силора Салм ценит тебя, – заметила Валиндра, застав воина-ашмадай врасплох. – Не знаю почему. Видится мне, ты… глуповат.

Джестри нахмурился, но быстро напомнил себе, что имеет дело с личом, не всегда прибывающим в своём уме.

– Так что – Грит! Грит! – следуй за мной и поприветствуй моего нового друга, – приказала Валиндра.

Джестри моргнул и попятился. Полубезумное восклицание посреди предложения застало врасплох, однако ашмадай показалось, что он заметил ухмылку на лице лича. Неужели она намерено использовала свою присказку, чтобы сбить культиста с толку? Беда в том, что когда дело касалось Валиндры, невозможно было сказать что-то наверняка.

– Я отправлю других и оповещу часовых, – ответил Джестри.

– Ты пойдёшь со мной, – поправила эльфийка. – Живым или мёртвым.

Воина снова обдало холодом.

– Я знаю того, кому понравится получить твоё бездыханное тело, – дразня, добавила лич, и от этих слов глаза Джестри в панике расширились. Ему потребовалась вся сила воли, чтобы сдержать рвущийся наружу крик.

– Запросто, – продолжила Валиндра, но разговаривала она вовсе не с ашмадай. Казалось, она вообще ни к кому не обращается! – Даже если я убью его, ты не сможешь заполучить тело. Не сейчас.

– О чём ты говоришь? – требовательно спросил культист.

– Живым или мёртвым? – снова поддразнила лич.

Другие ашмадай занервничали, и Джестри обернулся к ним в поисках поддержки. Но Валиндра владела скипетром Асмодеуса. Силора назначила её главной в этом задании, и фанатик с полной ясностью понимал, что если попытается ослушаться немертвую эльфийку, его «друзья» продолжат ей подчиняться и убьют Джестри, если Валиндра того пожелает.

– Ты один, – кивнув, сказала лич, и Джестри обратился к собратьям-ашмадай:

– Охраняйте дорогу и прилежащую территорию.

Культисты подчинились, глядя на лидера, как на смертника.

Без лишних слов Валиндра скользнула в сторону маленького домика, держа перед собой скипетр. Джестри догнал её только у самого крыльца. Входная дверь открылась.

– Могу ли я помочь вам, ночные странники? – спросила появившаяся в дверном проёме женщина, чей силуэт обрамлял идущий изнутри свет очага. Голос её был сладок и невинен и казался совершенно неуместным в столь опасной местности.

– Это единственное, о чём я задумывалась, – ответила Валиндра.

Джестри хотел было взглянуть на лича, но понял, что не может отвести взгляда от стоящей перед ним женщины. Красавицей она не была, но и непривлекательной её назвать было нельзя: изящная фигура, открытое круглое лицо и вьющиеся волосы, отливающие рыжиной даже в тусклом свете. Странное ощущение посетило Джестри пока он, замерев, смотрел на хозяйку дома, слушал невинный и тёплый голос и разглядывал отблески света на густых волосах. Он думал о вишнёвом пироге.

Пирог с вишней, поданный прохладной осенней ночью. С озера долетали порывы ветра, а его мать и две сестры были рядом. Джестри думал о близняшках, забравшихся под одно одеяло, слишком маленькое, чтоб укрыть обеих, и тянущих его края каждая на себя.

Ашмадай потряс головой, чтобы успокоиться, но женщина заговорила вновь:

– Заходите. Я не ожидала гостей в столь поздний час, но мясная похлёбка ещё не остыла.

Джестри, вновь погрузившийся в воспоминания, смотрел на другой берег озера, надеясь первым заметить свет факела, возвещающего, что отец возвращается с охоты.

Валиндра уже переступила порог, прежде чем воин это заметил. Он кивнул рыжеволосой женщине и шагнул в уютный дом. Подходя к очагу, культист не переставал поглядывать на неё. Лицо и улыбка хозяйки были открыты и доброжелательны. Джестри не назвал бы её особо привлекательной – разумеется, ничто в ней не могло сравниться с красотой Силоры Салм. Но, так или иначе, внешность, голос, всё вместе... завораживало.

– И за что же милостивые боги наградили меня такими гостями в этот поздний час?

Женщина закрыла дверь и жестом пригласила Валиндру и Джестри сесть возле очага, в то время как сама пошла за третьим стулом для себя.

Ситуация казалась совершенно естественной: путешествующие мужчина и женщина находят укрытие в попавшемся им на пути уютном доме. Когда рыжеволосая хозяйка вернулась, Валиндра сидела у очага и небрежно вертела в руках скипетр. Женщина замерла, заметив необычный предмет.

Лич улыбнулась.

Как и хозяйка дома.

И тут Джестри озарило: Валиндра же нежить! Половина её кожи сгнила и отвалилась. Белые кости проглядывали сквозь плоть одного из запястий и иссохшие щеки. Несомненно, хозяйка дома, это невинное и нежное существо, не могла не заметить подобного. И, тем не менее, казалось, её это вовсе не тревожит.

Джестри огляделся в поисках способа для побега.

– Меня зовут Аруника, – представилась женщина.

– Валиндра, – ответил лич.

– А он?

– Не имеет значения, – заверила собеседницу Валиндра.

Джестри перевёл взгляд с лича на Арунику и по её лицу заметил, что она не разделяет мнения Валиндры. Культист обнаружил, что чувствует себя гораздо спокойнее.

– С чем ты пришла? – спросила Аруника.

– С миром, – ответила эльфийка. – И ты заинтересована в том, чтобы мы стали друзьями! – неожиданно выкрикнула она и принялась напевать «Арклем! Ар-клем!» в такт ударам сердца.

Арунику это больше позабавило, нежели напугало. Она откинулась на спинку стула и посмотрела на Джестри.

– Магическая чума, – тихо пояснил он.

– Валиндра? – позвала хозяйка дома, когда лич немного успокоился.

– С миром, – повторила немертвая эльфийка, будто ничего не произошло. – К тому же мы в каком-то смысле родичи.

– Я тебе не родня, – с нажимом произнесла Аруника.

Тень злобной усмешки скользнула по лицу Валиндры, и лич подняла скипетр Асмодеуса.

Аруника кивнула, и её светлые глаза сверкнули.

– Он был дарован Валиндре Силорой Салм из Тэя, – набравшись храбрости, вставил Джестри, – которая служит Сзассу Тэму.

– Итак, ты ашмадай, – только и ответила Аруника.

– А ты? – осмелился спросить культист. В ином случае, зачем им приходить в дом простой женщины, симпатичной и ничего не значащей простолюдинки?

Аруника издевательски расхохоталась, но тут же примирительно вскинула руку и замолкла, увидев, что культист начал злиться.

– Можно сказать, что я на стороне ашмадай, – признала она.

– И на чьей же ещё? – резко потребовала Валиндра.

На этот раз хозяйка дома прищурилась, пристально разглядывая лича.

– Вы прибыли как посланники этой Силоры Салм?

– Да, – ответил Джестри прежде, чем Валиндра сорвалась на подобный птичьему визг:

– Грит! Грит!

– Уверяю вас, я не одна, – продолжила Аруника. – У меня есть друзья, очень влиятельные друзья, и они близко.

Валиндра зашипела, и Джестри решил, что она нападёт на рыжеволосую женщину. Культист сопротивлялся желанию броситься на защиту Аруники или же отчаянно закричать, проклиная решение Силоры отправить Валиндру на это задание. Как могла тэянка так ошибиться? Аруника не представляла угрозы. Она, несомненно, была другом и ни чем не заслужила несчастье столкнуться с могущественным и безумным личом.

– Мои друзья поддержат вас в борьбе с нетерезами, – продолжила хозяйка дома, успокаивая Валиндру. – Возвращайтесь к Силоре Салм и передайте ей, что я буду вашим посредником. Она знает, где меня найти.

Закончив, она взглянула на Джестри и указала на дверь, явно предлагая ему уйти. Культист не обиделся, но каким-то образом понял, что Аруника не просит его покинуть дом, но приказывает. Он посмотрел на Валиндру и затем, помедлив, шагнул в ночь за порогом.

Ашмадай осмелился на мгновение задержаться в дверях и услышал, как Аруника убеждает лича, что её друзья могут помочь – и у Джестри сложилось впечатление, что рыжеволосая женщина говорит и о личных, а не только общих выгодах.

Культист бросился прочь, боясь быть пойманным на подслушивании, но успел уловить ещё одно слово: «государство».

Он понятия не имел, что это может означать.

Прошло много времени, прежде чем Валиндра покинула дом. С крыльца она отдала приказы ашмадай, а затем направилась вслед за ними в лагерь Силоры. Лич прижала драгоценный камень в форме черепа и скипетр к сердцу, не переставая возносить хвалы их магической силе. Скипетр почувствовал Арунику, а череп, что дал эльфийке Дор'кри, привёл к ней.

И Аруника намекнула на то, чего Валиндра желала более всего остального: способ избавления от демонов, путающих её сознание.

Киммуриэль Облодра очень помог ей, но он был простым псиоником-дроу. Его силы ничтожны по сравнению с кем-нибудь из Государства. И если уж сил Киммуриэля оказалось достаточно, чтобы удержать лича от падения в бездну безумия, то друг Аруники сможет и вовсе отвести её от этой грани.

Простая беседа с рыжеволосой женщиной позволила Валиндре сохранять концентрацию долгое, долгое время, что заняла дорога до лагеря Силоры.

Все члены возвращающегося отряда, проходя последний отрезок пути, раскрыли рты в немом благоговении. Силора не прекращала работы, с тех пор как культисты отправились на поиски Аруники. Древоподобная башня возвышалась над комплексом, стоя на холме возле входа в пещеру, но она была лишь малой частью строящейся твердыни. Две стены с маленькими башенками поднимались над землёй, закрывая от взгляда постройки внутреннего двора.

Небольшой городок, сложенный из чёрного камня, выросший из земли за считанные часы.

Джестри понятия не имел, что открылось его взору, но инстинктивно полагал, что это творение Силоры. Оно обладало цветом и запахом Кольца Страха и походило на постройки, виденные им когда-то в Тэе.

Приближаясь к главным воротам, Джестри увидел стражников – зомби-ашмадай. В дали на возвышении он разглядел Силору, стоящую на балконе башни, которая при более внимательном рассмотрении оказалась частью огромной обломанной ветки.

– Вперёд, вперёд, – проворковала Валиндра, проходя мимо.

– Силора, – сказал Джестри, указывая на колдунью вдали.

– Вперёд, вперёд, – повторила лич, а затем пробормотала что-то в роде: «Какая красивая, какая красивая».

Культист не понял, что именно она имела в виду: крепость, башню или саму Силору. Да это и не имело значения, и Джестри, игнорируя бессвязный лепет эльфийки, поспешил за ней в крепость.

Вход в башню находился в пещере. Ступени у боковой стены, возвышаясь над полом на пару шагов, вели к двери из чёрного камня, которая сама собой распахнулась перед Валиндрой и Джестри.

Перешагнув порог, они очутились на полностью обставленном первом этаже башни: камин, обсидиановые стулья и маленький, сервированный к обеду столик на подстилке из шкур.

Джестри и Валиндра продолжили подъём по лестнице вдоль стены круглой комнаты, поднимаясь к ещё одной двери над очагом. Ашмадай толкнул створку и попал в другую комнату, меблированную лишь частично, но явно руками самой Силоры. Лестница продолжала виться по комнате между наружной и внутренней стеной. Здесь она поворачивала и, пересекая помещение, поднималась к открытому люку, ведущему в комнату, которая, судя по высоте, не могла быть последним этажом. Именно здесь располагался выход на балкон.

Силора, глядя на вошедших из люка, кивнула, жестом приглашая Валиндру подняться и присоединится к ней, а Джестри идти по другой лестнице на последний этаж, в личные покои тэянки.

– Неплохо, Леди, – поприветствовала Валиндра задумчивым тоном. – Так похоже на Главную Башню!

– Это не моя задумка, – заверила её Силора, а затем кивнула на скипетр. – Он помог?

– О, да! – воскликнула лич. – Грит... Арклем! Арк-лем!

– Рассказывай, – глубоко вздохнув, с нажимом попросила Силора, понимая, сколь бессвязным может оказаться доклад немертвой эльфийки.

Это заняло некоторое время, но Валиндра передала слова Аруники. Затем, отосланная Силорой, лич прошла футов десять вдоль ветки-балкона и остановилась у самого края. Обернувшись на тэянку с озорной улыбкой на губах, Валиндра миновала ограждение и плавно спустилась во внутренний двор.

– И что же ты думаешь о нашем новом друге, об Арунике? – спросила Силора, когда Валиндра ушла.

Джестри, притаившись в небольшой нише чуть выше неё, не был удивлён тому, что колдунья заметила его присутствие. Вероятнее всего, проход в нишу не был закрыт именно затем, чтобы ашмадай мог подслушать разговор.

Джестри откинул лоскут чёрного полотна, казавшегося частью стены балкона, и спрыгнул к тэянке.

– Интересная женщина, – сказал он, изо всех сил стараясь не выдать свои истинные чувства.

Усмешка Силоры дала понять, что ашмадай это не удалось.

– Она не красива, – выпалил Джестри, чувствуя себя до невозможности глупо.

– Соблазнён улыбкой и словом, – произнесла тэянка насмешливым тоном, едва ли расстроившись. – Молодые люди такая лёгкая добыча.

– Нет, госпожа моя, любовь моя...

– Попридержи язык, Джестри, – перебила колдунья. – Или я вырву его.

Несмотря на угрозы и тот факт, что Силоре не составит труда воплотить их в жизнь, тембр её голоса ещё раз подтвердил, что её сложившаяся ситуация в большей мере забавляет, нежели огорчает. Она подошла к краю балкона.

– Ты влюбился в неё, так?

– Нет, в смысле, я не…

– Боишься её?

– Конечно же, нет, – запротестовал Джестри.

– Хорошо, потому что ближайшие дни ты сможешь провести в кампании Аруники, – объяснила Силора. – Это подходит для тебя?

– Я выполню любую твою просьбу, – покорно ответил ашмадай. – Решения Силоры Салм не подвергаются сомнению.

– Хорошо, потому что я отдаю тебе приказ, и не смей меня разочаровывать: когда ты с Аруникой, ты обязан делать всё, что она прикажет. Прикажет убить самого себя – убей.

Джестри с трудом сглотнул, но кивнул. Таков был его долг как ашмадай.

– И если она захочет переспать с тобой, сделай это, – добавила Силора.

Джестри снова сглотнул, стараясь не кивать слишком охотно.

– Ты понимаешь?

– Я... – начал культист, но последние слова тэянки не шли из головы, и он, покачав головой, добавил: – Нет.

Силора засмеялась и, протянув руку, нежно погладила его по лицу:

– Мой бедный, невинный воитель, – сказала она. – Неужели ты считаешь, что подобный акт с Аруникой заставит меня ревновать?

Джестри думал, что должен сказать «нет»; думал, что должен признаться, что именно это его и пугает, и немедленно уверить, что Аруника вовсе не так красива, как тэянка, и что по-настоящему он может любить только Силору.

Он думал о многом.

Но так ничего и не сказал.

Силора танцующей походкой отошла к краю балкона и шагнула вниз. Магический плащ превратил её в подобие огромного ворона, и тэянка спланировала во внутренний двор.

Джестри не заметил, как оказался у самых перил, наблюдая, как колдунья приземляется и превращается обратно в женщину, отношение к которой с его стороны всё больше походило на фанатичное обожание.

Ситуация складывалась не лучшим образом. Судя по всему, Баррабус недооценил разведывательную сеть Невервинтерского анклава.

– У меня друзья в округе, – сказал убийца.

– Шадовары? – спросил Джелвус Гринч.

Баррабус невинно улыбнулся, понимая, что вопрос чисто риторический.

– Мои друзья враги фанатиков проникших в Невервинтерский лес. Разве этого для вас недостаточно?

Толпа вокруг зашумела.

– И у нас есть причины предполагать, что эти фанатики поспособствовали вызову катаклизма, который разрушил ваш прекрасный город, и сейчас возводят ужасные некромантские строения неподалёку. Они подняли армию из тел погибших во время извержения и отправят её, – Серый сделал паузу и оглянулся на восстановительные работы, – к вашим недостроенным стенам.

– Мы не простые фермеры, – запротестовала одна из женщин. – Любой из нас способен держать оружие и неплохо им сражаться.

Это заявление взбодрило всех вокруг, и Джелвус Гринч, будучи первым гражданином Невервинтера, гордо выпятил грудь. Но если Баррабус и был впечатлён, вида он не подал.

– Вас всех перебьют, – заявил убийца категорически. – И даже если кому-то из вас удастся сбежать или устоять, ваши же павшие товарищи вернутся как зомби, чтобы сражаться на стороне фанатиков.

Эти слова остудили пыл толпы.

– И ты предлагаешь свои услуги? – спросил Джелвус Гринч, получив в ответ кивок Баррабуса. – И те шадовары, твои сородичи?

– Я не шадовар.

– Но вы союзники.

– На данный момент. Но это уже не ваше дело.

– Мы не питаем любви к Империи Нетерил!

– Им нет дела ни до вас, ни до вашего города, – ответил Баррабус. – У них здесь свои интересы, не касающиеся вас.

– Нетерезы были хорошо известны в Невервинтере и до катаклизма, – продолжал настаивать Джелвус. – Ходили слухи, что знать Нетерила имела влияние на лорда города в последние дни.

– Это было давно.

– А сейчас им всё равно? – закричала из толпы женщина.

– Прошло всего лишь десять лет! – добавил Джелвус Гринч.

– Видели ли вы хоть одного нетереза в пределах вашего города? – спросил убийца. – Причинили они хоть какой-нибудь вред его жителям?

– Тогда почему ты здесь? – спросил Гринч. – Если твои союзники не имеют никаких планов на Невервинтер, тогда почему их вообще волнует наша судьба?

– Мои союзники сражаются против фанатиков, вам это известно. И если ашмадай завоюют Невервинтер, – Серый повернулся, обращаясь ко всем собравшимся, – если вас перебьют, и вы пополните их армию нежити, то сражения в Невервинтерском лесу станут для шадоваров куда тяжелей.

– Союзники по нужде, так? – заключил Джелвус, когда толпа перестала шуметь.

Баррабус уклончиво пожал плечами.

– Не совсем союз, – сказал он не вполне уверенно. – Я здесь, чтобы предупредить вас о возможном нападении. Я предлагаю свои услуги в качестве разведчика, и готов обнажить в бою, коль он состоится, свои клинки. Ни больше, ни меньше.

– Ты сражаться-то умеешь? – выкрикнул сзади какой-то человек.

Во взгляде Серого не было ничего кроме невинности. Этот взгляд, которому убийца научился ему ещё будучи ребёнком в Калимпорте, выражал непоколебимую уверенность и огорчение. В нём не было ни хвастовства, ни ответа, потому что он и не требовался.

Джелвус Гринч, конечно же, знал правду. И чтоб поверить в неё ему потребовалось всего лишь взглянуть Серому в лицо.

– Я не могу способствовать союзу с шадоварами, – сказал он.

– Но и препятствовать ему не хотите, – сделал вывод Баррабус. – И я не шадовар.

– Твоя помощь будет... ценной.

Убийца кивнул и Джелвус распустил собравшихся, призывая их вернуться к работе по восстановлению стен.

– Ты правда думаешь, что нежить придёт? – тихо спросил Гринч Баррабуса, отводя его в сторону.

– Вероятнее всего. Фанатики пытались спровоцировать новый катаклизм.

Джелвус Гринч остановился, сделав глубокий вдох.

– Их планы были сорваны, и вулкан, судя по всему, успокоился, – заверил его убийца. – Сомневаюсь, что вам стоит опасаться ещё одного извержения.

Джелвус посмотрел на него с недоверием.

– Был бы я здесь, думай иначе? – спросил Баррабус, и когда понял, что собеседника его слова ничуть не успокоили, добавил: – Знаешь, я был здесь во время первого катаклизма.

– Когда был уничтожен Невервинтер? – удивился Гринч. – Выживших не осталось.

– Было несколько, – покачал головой Баррабус. – Удачливые, быстрые и сообразительнее – точнее, обладающие всеми этими качествами.

– Ты был здесь, когда текла лава, и падал пепел?

– Когда серое облако рвалось через Невервинтер к морю, снося всё на своём пути. Я был там. – Убийца указал на Мост Парящего Виверна. – Смотрел на поток, несущий расплавленный камень, пепел и тела. Так много тел.

– Я не должен тебе верить, – сказал Джелвус Гринч. – И всё же верю.

– У меня есть дела поважнее, чем врать таким как ты по всяким пустякам.

Джелвус кивнул и поклонился.

– Ещё кое-что, – продолжил Баррабус. – Есть один эльф, довольно известный дроу. Его имя Дриззт…

– До'Урден, – закончил Джелвус.

– Ты его знаешь, – сделал вывод Серый. – Лично?

– Он сопровождал идущий сюда караван несколько месяцев назад, – ответил Гринч. – Он и дварф Боннего Боевой Топор из Адбарских Боевых Топоров. Было бы очень кстати, если бы они остались здесь в это тёмное время! И мы просили их об этом, не сомневайся. Имея защитников, подобных Дриззту До'Урдену, мы смогли бы выдержать атаку, которую ты предвещаешь.

Баррабус кивнул и вдохнул глубже, чем требовалось. Выходит, образы, увиденные им в купели прорицаний Силоры, правдивы – Дриззт До'Урден жив, здоров и сейчас странствует по Северу.

– Что-то не так? – спросил Джелвус, отвлекая убийцу от размышлений. – Вы знакомы?

– Да. Очень давно... – голос Серого стих. – Я бы попросил тебя – в знак нашего зарождающегося союза – сообщить мне, если Дриззт появится в районе Невервинтера.

Джелвус Гринч посмотрел на него с подозрением, и Баррабус был вынужден добавить:

– Я ненавижу большинство тёмных эльфов, и не хотел бы убить его по ошибке.

Казалось, этот ответ устроил мужчину. Убийца, спешно отсалютовав, вышел за ворота города, чтобы посмотреть, что сможет разузнать.

### Глава 4. Войны за влияние

— Этот стражник меня узнал, — шепнула Далия Дриззту, как только они вошли в Лускан, миновав стражей, которые проводили удаляющуюся эльфийку пристальными взглядами. На лице одного из них отразилась заинтересованность, вызванная отнюдь не сексуальными инстинктами.

— Думаешь, узнал? Или у тебя не только внешность примечательна? — спросил Дриззт. — Может быть, он узнал меня.

— В этом случае они, я уверена, не вели бы себя так подозрительно, — сказала Далия. — Я говорила, что я не самый желанный гость в Лускане.

— И все же маскировкой ты не озаботилась.

— Прошло уже десять лет.

— И все же ты боишься, что тебя узнают.

— Боюсь? А может я этого и добиваюсь?

— Может быть ты ещё и расскажешь, почему ждёшь неприятностей? — спросил дроу. — Мне любопытно, из-за чего тебе могут быть не рады в городе.

— Я убила верховного капитана,— почти легкомысленно созналась Далия. — Борланна Ворона. Десять лет назад, перед тем как отправиться с Джарлакслом и Атрогейтом на поиски Гонтлгрима.

Дриззт не смог сдержать улыбки.

— Хочешь знать, почему я убила его? — спросила эльфийка.

— Это имеет какое-то значение?

— Это имеет значение для тебя?

Дриззт покачал головой, хотя и сам немного удивился собственному безразличию и черствости по отношению ко всем, получившим мантию судна Ретнора. Улыбка дроу стала шире. — Если бы столетие назад я был таким как сейчас, то и отец Борланна никогда бы не появился на свет.

— Сдаётся мне, ты имел дело с кем-то из Дома Ретнор.

— Кенсидан, дед Борланна, убил моего близкого друга, когда Ретнор и другие верховные капитаны захватили власть в Лускане и обрекли город на то жалкое существование, которое он влачит сейчас. У меня не было иного пути кроме бегства, но я многое бы отдал за возможность вернуть Кенсидану должок.

— Тогда, возможно, я уже заставила его семью тебе отплатить.

— Только если верить в то, что дети должны расплачиваться за грехи отцов. Я в это не верю, да и не знаю ничего об этом Борланне.

— Он был верховным капитаном, — ответила Далия. — Что еще сказать? Он причинял боль и страдания, убивал, зачастую тех, кто этого не заслуживал.

— Можешь не оправдываться передо мной. Разве что если это нужно тебе.

Эльфийка сплюнула.

Далия сошла с дороги, скрывшись в переулке, Дриззт проводил её взглядом. Эльфийка вынула маленький сундучок из наплечного мешка и со щелчком откинула крышку. Дриззт подошел ближе и огляделся, чтобы удостовериться, что они не привлекли лишнего внимания. Отсюда он мог разглядеть, что ящичек состоит из множества отделений, одно из которых было открыто. Далия взяла щепоть какого-то порошка и щелкнула пальцами перед лицом. Вокруг воительницы возникло облако бурой пыли.

Тогда она потянулась к другой секции ящика и достала оттуда серебристую заколку. Эльфийка сняла шляпу и повернулась спиной к Дриззту, затем, нагнувшись, откинула вперёд свою чёрно-красную косу.

Когда она поднялась и повернулась к нему, Дриззт затаил дыхание. Её синева пропала, что никак не повредило её безупречной коже. И волосы, по-прежнему яркие черно-красные, лежали теперь абсолютно другой причёской — короткие и элегантные пряди с длинной острой прядью, которая скрывала её левый глаз.

Далия закрыла сундучок и убрала его обратно в мешок, затем она снова надела шляпу и подошла к Дриззту.

— Тебе нравится? – спросила эльфийка, и тщеславие в ее голосе неприятно кольнуло дроу, чего нельзя было сказать о перемене в ее внешности.

Теперь она выглядела более кроткой, агрессия же, исходившая от нее, исчезла без следа.

Дриззт обдумал ее вопрос и понял, что не знает, как ей ответить. Далия, которую он знал, была весьма привлекательна. Ее мастерство в бою, угроза, буквально пропитавшая все, что с ней связано, даже ее способность передать свою ненависть к высшим капитанам, просто плюнув на дорогу – все это не могло не заинтриговать. Но и другая ее сторона, напоминавшая ему о тепле, которое он когда-то познал, пусть и была очень обыденной, но от этого не теряла своей притягательности. Быть может, именно этот намек на возможность приручить Далию делал ее настолько желанной?

Хотя возможно ли это?

И захотелось ли бы этого Дриззту?

— Твоё молчание весьма красноречиво, — поддразнила она.

— Если ты с такой легкостью способна замаскироваться, тогда почему ты не сделала этого до того, как мы вошли в Лускан? — спросил Дриззт.

Далия ответила озорной улыбкой.

— Понятно, это не так весело, если это не опасно, — ответил за нее дроу.

– Если бы за твоей жалобой скрывалось осуждение, возможно, тогда я бы слушала тебя более внимательно, Дриззт До’Урден,— парировала она. — Ну а пока просто признайся, что я знаю твои истинные желания и чувства, поэтому лишь поприветствую твои клинки, когда мы столкнемся с нашими проблемами.

— У тебя все же есть цель, — сказал Дриззт, сочтя разумным сменить тему разговора. — Молю, скажи, куда ты ведешь меня?

— Молю, скажи, зачем ты привел меня сюда? Мой путь лежал бы южнее, к Невервинтерском лесу, забыл?

— Сперва ответь на мой вопрос.

— Узнать, выжил ли Джарлаксл,— ответила Далия, шокировав темного эльфа настолько, что он остановился, и чтобы нагнать ее, ему пришлось прибавить шагу.

— Это же очевидно, — сказала она, когда дроу поравнялся с ней. – Я говорю о твоей привязанности к нему.

— Он полезен, – и это было единственным, что признал бы Дриззт.

— Он мертв, – сказала эльфийка. – Мы оба видели, как он упал к Исконному, и видели, какова была ярость этого существа!

Дриззт не был в этом так уверен, ведь он знал, как Джарлаксл выбирался из ситуаций, из которых, на первый взгляд, не было спасения, но дроу лишь пожал плечами.

— Я хотел бы знать о нынешнем влиянии Бреган Д’эрт в Лускане, — сказал он.

— Уже не то, что раньше, – не задумываясь, ответила Далия. — Оно значительно ослабело около десяти лет назад, и маловероятно, что дроу смогут вернуть себе прежнюю власть в Городе Парусов. К тому же, что их тут держит?

— Именно это я и хочу узнать.

— Ты ищешь Джарлаксла! – поддразнивала его эльфийка. — Потому что тебе не безразлична его судьба.

Дриззт не стал спорить.

Далия прошла мимо него на середину улицы и направилась в сторону таверны.

— Вид этих обветшалых ферм и голодных фермеров разжег мой аппетит! – сказала она, не оборачиваясь.

Темный эльф стоял и смотрел, как она удалялась от него. Он понимал: она говорила все это, только для того, чтобы напомнить ему, как они не похожи, чтобы напомнить, как различаются их взгляды на жизнь.

Дриззт надеялся, что Далия оглянется на него, когда заметит, что он не последовал за ней.

Она не обернулась.

Когда Дриззт вошел в таверну, Далия уже сидела за столом и разговаривала со служанкой. В такую рань посетителей было немного, но те, что были, в основном мужчины, во все глаза наблюдали за экстравагантной эльфийкой. Даже когда вошел дроу, его одарили лишь беглым взглядом.

Как только Дриззт приблизился, Далия жестом отослала девушку.

— Ты не подумала, что я, может быть, тоже голоден? – спросил он.

Эльфийка рассмеялась:

— Я ожидала, что твоя жалость к тем бедным, голодным людям не даст тебе даже думать о еде! Я о том, что ты же должен рыдать по ним.

— Как ты можешь так говорить об этом?

Далия вновь рассмеялась и отвела глаза.

Дриззт вздохнул, и, продолжая стоять, собрался уже пойти и сделать заказ, как появилась служанка, в руках у которой были две миски с тушеным мясом.

Далия пододвинулась к дроу с виноватым выражением лица, которое, впрочем, быстро стало серьезным.

— Эти фермы настолько беспокоят тебя? – спросила она через некоторое время после того, как перед ними поставили еду, и Дриззт начал размешивать ложкой свое мясо.

— Что бы ты хотела услышать?

— Я хотела бы услышать правду!

Дриззт осмотрелся и снова перевел взгляд на эльфийку.

— Я всегда знал, что Лускан – город головорезов. Здесь всегда было множество ужасных обычаев, например Карнавал Воров; и когда умер капитан Дюдермонт, я уже понимал, что Лускан познает еще более темные времена. И да, зрелище тех ферм причиняет мне боль. Мне страшно видеть, как беспомощный простолюдин вязнет в жуткой паутине действительности, сотканной засильем пиратов и бандитов.

— И это причиняет тебе боль? – спросила Далия, и ее тон напомнил Дриззту о ее невероятной проницательности. — Или все же то, что ты ничего не можешь исправить? Их беспомощность или твоя не дает тебе покоя?

— Ты хочешь что-то предложить или просто смеешься надо мной?

Эльфийка рассмеялась и принялась за еду.

Дроу тоже начал есть, но все свое внимание он сосредоточил на других посетителях – люди наблюдали за необычной парой во все глаза. Он посмотрел на женщину, выходившую второпях, хотя и очень старавшуюся скрыть свою суету, и на мужчину, медленно идущего к выходу и ни на секунду не прекращавшего смотреть на воительницу.

Когда, наконец, они вновь вышли в город, солнце уже клонилось к горизонту, Далия вновь повела Дриззта за собой.

— Мне интересно, как много глаз следят за нами? — сказал дроу, и это были первые слова, произнесенные им после их трапезы.

— За нами?

— За тобой, — сказал Дриззт. — Как ты думаешь, что их так привлекает — твоя красота или твои былые подвиги в этом городе?

Несмотря на резкую перемену в ее внешности, было ясно, что перед ним стоит та самая Далия, она и только она. Каждого, кто встречал эту эльфийку, Дриззт понимал, нельзя было обмануть этим маскарадом, ведь тот, кто знал Далию, никогда бы ее не забыл.

— Ты не считаешь меня прекрасной?— спросила она, притворно надув губы. — Я обиделась!

Она резко остановилась и одарила Дриззта теплой улыбкой:

— Тебе не нравится моя маскировка?

Теперь ее кротость казалась почти волшебной. Ее прическа теперь была больше милой, чем соблазнительной, щеки были покрыты румянцем, а лицо источало детскую невинность. Возможно, причиной тому было послеполуденное солнце, посылающее свои лучи со стороны Побережья Мечей. В этих лучах Далия казалась непорочной и нежной, Дриззту понадобилась вся его воля, чтобы удержать себя от попытки поцеловать ее.

— Ты притягиваешь проблемы, — он услышал свой голос.

— Я даже скрыла себя, чтобы наверняка избежать их!

Дриззт покачал головой.

— Даже сейчас это трудно назвать маскировкой, когда же мы вошли в Лускан, ты не пользовалась даже ею. Если бы ты хотела избежать проблем, ты скрыла бы себя еще на подходе к тем фермам.

— Значит, мне нужно всю жизнь прожить в бегах?

— Можно подумать, что Далия когда-нибудь скрывалась, — весело сказал Дриззт.

Далия вздрогнула, и дроу понял, что задел болезненное воспоминание, один из множества фактов её жизни, о которых он не знал.

— Идём,— сказала она, и стремительно пошла прочь.

Когда темный эльф догнал ее, Далия была задумчива и замкнута, и Дриззт предпочёл промолчать.

Из дальнего угла таверны двое убийц наблюдали, как уходит необычная пара, при этом один из них вращал кинжал в смуглых руках, держа его под столом.

— Ты уверен, что это она? — спросил один из них, тощий, заросший щетиной, один глаз которого был полностью затянут белой пеленой.

— Да, Буфи, я видел, как она проходила через ворота, – ответил его товарищ, крутивший кинжал. Это был Толстон Ретнор, тот самый страж, что наблюдал за Далией, когда она вошла в Лускан этим днем.

— Хартучен неплохо нам заплатит, ведь это она убила его отца,— сказал Буфи МакЛардин, имея в виду нынешнего высшего капитана корабля Ретнора, наследника Борлана Ворона. — Но трудно будет представить его гнев, если мы по ошибке развяжем войну с этими проклятыми темными эльфами.

— Это она! Точно тебе говорю, — настаивал Толстон. — У нее даже посох тот же. Я не забуду эту женщину; никто из тех, кто видел Далию, не способен забыть ее!

— Награду пополам?

— Да!

— Что ж, я хочу еще и половину от твоей половины!— и когда Толстон заартачился, Буфи сказал. — Ты что думал — что мы пойдем и убьем их вдвоем? После всего, что ты мне рассказал об этой эльфийке? Она ведь убила твоего дядю! А он был очень крупной шишкой, и стал он ею, вырезая всех, кто вставал у него на пути! Я приведу побольше парней, и волшебника в придачу, а их услуги не из дешевых!

— Их платой будет благодарность Хартучена, — произнес Толстон.

— От спасибо сыт не будешь, — ответил Буфи. — Меня мало заботит чья-то благодарность, когда в моём кошельке пусто. Три четверти награды, или можешь идти и сражаться с ними в одиночку, и тогда, быть может, твоя храбрость позволит тебе получить награду Хартучена, хотя, наиболее вероятно, что твое расчлененное тело поместят в фамильную усыпальницу Ретноров, и кто-то даже назовет тебя храбрецом, хотя большинство, несомненно, сочтёт тебя идиотом.

— Три четверти,— согласился Толстон. — Но собирай своих парней как можно быстрее, пока кто-то еще не пронюхал о том, что Далия вернулась в Лускан.

На лестнице таверны, в этот момент, недалеко от Толстона и Буфи, играла с деревянной куклой маленькая девочка – судя по всему, человеческий ребенок, – она лишь мельком взглянула на уходящих Дриззта и Далию.

И тогда она заговорила со своей куклой вполголоса, адресуя свои слова наблюдающему за ней в хрустальный шар магу, за спиной которого стоял высший капитан, облаченный в мантию корабля Ретнора.

Далия быстро шла, уверенно выбирая путь сквозь город. Через некоторое время она свернула в проулок и быстрым шагом направилась непримечательному двухэтажному зданию.

— В Лускане Джарлаксл и Атрогейт жили здесь, на втором этаже, — объяснила она. — С другой стороны здания есть лестница и черный ход.

Далия начала обходить здание, но Дриззт колебался.

— А если мы встретим там нового хозяина дома?

— Если бы ты сдавал жилье кому-то вроде Джарлаксла, стал бы ты искать новых жильцов, если бы он просто некоторое время не появлялся?— отрезала она.

Дриззт не мог не признать ее правоту, поэтому пожал плечами и последовал за эльфийкой к черному ходу. Некоторое время Далия возилась с дверью, ища ловушки, которые предприимчивый дроу-наемник мог оставить в великом множестве. Ничего не найдя, она отошла от двери и жестом пригласила Дриззта войти.

— Это потому, что там могут быть магические ловушки, которые ты не распознала?— пошутил Дриззт. Эльфийка не стала его разубеждать.

Дриззт взялся за ручку, надавил на нее – было не заперто — и открыл дверь. Дневной свет, попав в комнату, осветил ее, она была почти пуста.

— Тут давно никого не было, — оглядываясь, заметил Дриззт. На столе лежала тарелка, покрытая толстым слоем пыли.

— Никого, с тех самых пор, как хозяева этого места пропали в Гонтлгриме, — сказала Далия. – Но мы ведь и не ожидали ничего другого, не правда ли?

Чёрное лицо дроу приняло сосредоточенное выражение.

— Ты думал, что они каким-то образом смогли спастись.— подметила эльфийка.

— Джарлаксл и не такое проворачивал.

— Ты надеялся, что они смогли сбежать.

— Каким бы я был другом, если бы не надеялся на…

— Другом? – переспросила Далия, не скрывая насмешки. — Дриззт До’Урден — друг Джарлаксла? Ты так легко признаешь это? А как же теперь твои жизненные принципы?

— Я многое пережил с ним. И понял, насколько он… непредсказуем.

— Это ещё слабо сказано, — усмехнулась она. — Но это в прошлом. Мы видели, как он умер.

— Я никогда не говорил обратного.

— Не мне, — поправила его Далия.

— Я никому такого не говорил, не только тебе.

— А Дриззту?— она позволила молчанию на несколько секунд повиснуть в воздухе, наслаждаясь явным замешательством темного эльфа. — Ты знал, что здесь мы их не найдем, но ты так отчаянно надеялся, что все будет иначе. Это был твой долг перед другом. Но теперь можно смело сказать, что мы пришли сюда не напрасно, — она указала на тарелку, лежащую на столе. — Мы ведь знаем, насколько снизилось влияние Бреган Д’эрт в Лускане, и, разумеется, они прибыли бы сюда, чтобы найти своего пропавшего компаньона.

— Мы не можем быть уверенны, что их здесь не было. Они превосходны в искусстве маскировки – они легко могут наблюдать за нами…

Он замолчал, прислушиваясь.

Далия тоже услышала это. Скрип деревянной лестницы под чьей-то поступью. Она тихо скользнула к двери. Дриззт достал фигурку из мешочка на поясе и неслышно что-то ей прошептал. Эльфийка присела у главной двери и взломала ее, затем резко отскочила. Вращающийся молот с огромной силой врезался в дверь, широко распахнув ее.

Далия разделила свой посох на части и двинулась к выходу, рассчитывая ударить раньше, чем следующий снаряд полетит в нее, но она снова резко отпрянула, когда что-то полетело в нее в этот раз сзади. Шестьсот фунтов разъяренной пантеры пронеслось мимо неё к выходу. Эльфийка не вскрикнула, но глаза выдали ее испуг.

Но страх Далии нельзя было сравнить с ужасом двух пиратов, лихо запрыгнувших в этот неудачный момент, чтобы заблокировать выход.

Но даже их двоих не хватило, чтобы хоть немного замедлить Гвенвивар. Пантеру вынесло на крыльцо и ей пришлось вцепиться когтями в пол, чтобы прекратить скольжение.

Далия выскочила сразу за кошкой. Эльфийка бросилась влево, прочь от лестницы, к пирату, подброшенному в воздух Гвенвивар. Тот, наполовину перегнувшись через перила, смог удержаться и поймать равновесие, чтобы затем ударить эльфийку точным и мощным взмахом меча.

В последний момент Далия все же успела поднырнуть под удар. В эту же секунду она ударила с двух сторон своими цепами, круша ребра противника. Он зарычал, но не отступил, занося свой клинок для второго удара, но Далия, ловко перехватив свой посох, подняла левую руку и ударила пирата по запястью рукояткой своего оружия. Мужчина закричал и убрал свою руку, но не достаточно далеко. Импульс от удара заставил один из цепов обмотать ее.

Далия не упустила момент, вовремя направив свое оружие вниз, и шнур, удерживающий цепы вместе, передавил пирату руку, поскольку обратный рывок был направлен в противоположную сторону от первоначального импульса движения посоха.

Далия низко наклонилась. Когда цеп освободил руку мужчины, она высоко подпрыгнула и с разворота ударила противника ногой. Ее тяжелый ботинок мощным ударом угодил пирату в челюсть, откидывая его голову назад и в сторону, и Далия, не останавливаясь, вытянула свою ногу, перебросив бандита через перила.

Он попытался схватить ее, а когда потерпел неудачу, попробовал ударить мечом. Но было слишком поздно. Он пролетел двенадцать футов вниз, упав на камни.

Далия приземлилась и приготовилась защищаться. И вовремя — на нее уже нападали, но не с крыльца, как ожидалось, а с крыши. В нее уже летели три копья.

И Далия не успевала увернуться.

— Гвен, крыша!— крикнул Дриззт, выбегая на крыльцо.

Он заслонил собой Далию. Ледяная Смерть взметнулась вверх, разрезая пару копий, в то время как Мерцающий ударил третье копье, лишь отклоняя его.

Копье вонзилось в деревянный пол рядом с Далией, древко завибрировало от силы удара.

Далия не стала останавливаться, чтобы поблагодарить дроу. Она кувырком ушла вправо к двум головорезам, ее оружие с невероятной скоростью начало парировать удары и атаковать противника.

Дриззт увидел, как Гвенвивар прыгнула на край крыши. У него екнуло сердце, когда он услышал треск дерева под её весом. Но все обошлось, и Гвен легко забралась наверх.

Темный эльф уже собрался помочь Далии, как краем глаза увидел движение в стороне. Роняя клинки, он выхватил из-за плеча лук, вложил стрелу, натянул тетиву и выстрелил.

Он не попал в лучника на крыльце через дорогу, но и тот не смог выстрелить, ныряя в сторону от стрелы.

Дриззт отправил очередную стрелу в полет, когда услышал крик Далии:

— Прыгай в сторону!

Он не стал разбираться, полностью доверяя своей спутнице.

Пират промахнулся, попав в то место, где только что стоял дроу, сила удара была настолько велика, что несколько досок разлетелись в щепы. Но бандиту удалось остаться на ногах.

В это время Далия отбежала от своих противников и сильным ударом цепа разворотила несчастному челюсть.

Тот упал на пол лицом вниз.

Дриззт не обратил никакого внимания на бандита, упавшего перед ним, и нацелился на одного из оппонентов Далии.

Последние лучи уходящего солнца осветили весь неподдельный ужас пирата.

— Беги,— прошептал Дриззт, мужчина же развернулся и, бросив свой меч, побежал.

Дроу обернулся и вновь послал стрелу через дорогу, по скрывшемуся на крыльце стрелку. Его выстрел пробил огромную дыру в боку большого бочонка, висевшего на перилах. Теперь Дриззт увидел стрелка, его лицо и лук, готовый к стрельбе, который он держал над этой бочкой.

Выражение его лица сказало все. На нем отобразилось удивление, затем невообразимая боль, это было доказательством того, что стрела Дриззта пробила бочонок и угодила в цель.

Лучник пытался стрелять – Дриззт ясно это видел – но, казалось, он не мог спустить тетивы. Он мучился в агонии еще несколько мгновений, затем уронил голову на свой натянутый лук, выпустив стрелу.

Вода из бочонка лилась перед ним.

Они убегают, подумала Далия. Как Дриззт мог позволить одному из бандитов спастись? Она не находила ответа, что злило ее еще больше.

Но несмотря ни на что, она быстро покончила со вторым пиратом, ее вращающиеся цепы обходили его защиту, со всех сторон обрушивая на него удары. Он пытался парировать, но неудачно, его меч рассекал лишь воздух, пока удары эльфийки не сделали свое дело. Бедняга просто упал на землю, свернувшись, он катался по полу, издавая жуткие стоны, очевидно забыв, в какой ситуации он находится.

Далия не стала тратить время на то, чтобы прикончить его. Она сложила цепы в один восьмифутовый посох и, приблизившись к перилам, прыгнула через них, растворившись в густеющих сумерках.

Напротив разрушенного в битве крыльца стоял Терфус Хэндидоер, откровенно забавляясь. Этот могущественный маг Корабля Ретнора служил уже четырем поколениям высших капитанов, носивших мантию Ворона – волшебную накидку — хотя нынешний капитан, Хартучен, не обладал ею.

— Из-за тебя, убийца!— прошептал Терфус, глядя, как Далия собирает свой волшебный посох.

Эта эльфийка настоящая заноза, — подумал Терфус, вспоминая своего любимого высшего капитана, Борланна.

— Я заинтригован, дорогуша,— прошипел волшебник, хотя Далия, разумеется, не могла его услышать.— Хартучен заплатит гораздо больше, если помимо Накидки Ворона я принесу ему твою прекрасную голову.

Он увидел, как Далия прыгает с крыльца, и молния слетела с руки колдуна. Быстро приближаясь к цели, заклинание приобрело форму змеи, и когда эльфийка достигла высшей точки своего прыжка, змея взорвалась.

Дриззт краем глаза увидел прыжок Далии и отметил про себя, насколько правильно она поступила. Когда эльфийка закончила с последним из пиратов, дроу заметил новую опасность: несколько лучников заняли крышу смежного здания.

— Гвен,— крикнул темный эльф, поднимая Тулмарил и целясь в скопление стрелков. Его магические стрелы вспыхивали при попадании и отрывали огромные куски декоративной обшивки крыши. – Гвен, – вновь раздался его крик. — На той крыше!

Над ним раздался рев пантеры, и ему вторил жалобный человеческий крик.

Дриззт бросил взгляд влево, на Далию, все еще находившуюся в прыжке, когда заметил молнию, по форме напоминавшую змею.

Дроу закричал, пытаясь предупредить спутницу, но его голос утонул в раскатах грома, вызванных взрывом заклинания, уничтожившим, казалось, все крыльцо.

Дриззта отшвырнуло к стене, но по счастливой случайности за ним был дверной проем, куда он влетел еще до того, как пол ушел у него из-под ног.

— Далия, — прошептал он хриплым от боли голосом.

Он видел, как она надолго зависла в воздухе, оперевшись на свой длинный посох. Молнии ветвились, заполняя пространство вокруг нее. Медленно эльфийка опустилась на уровень крыльца, но она не спрыгнула, вместо этого начав раскачивать себя, при этом удерживая посох на одном месте.

Она толкнулась посохом, и ее волосы заплясали в диком танце. Далия возмущенно зашипела от боли, и ее голос исчез в разрядах энергии.

Стрела вонзилась ей в бедро, и струйка крови прочертила алую линию на ноге девушки. Она пыталась увернуться, но молнии, трещавшие вокруг, не давали простора для маневра, еще одна стрела пролетела рядом с ней, едва не задев.

— Ко мне!— заорал дроу, отправляя целый шквал стрел в лучников, укрывшихся на соседней крыше.— Быстрее!

Он почувствовал облегчение, когда увидел темную тень, бросившуюся к укрытию стрелков. Пираты попытались попасть в Гвенвивар, но неудачно. Лишь пара стрел попала в цель, но этого было явно мало, чтобы остановить могучую пантеру. Она вцепилась когтями в оловянную крышу, чтобы удержаться на скате, и бросилась на разбегающихся людей.

Один из убегающих рискнул задержаться, чтобы все-таки поразить Далию, но волшебная стрела Дриззта снесла его, отбросив на скат крыши, чтобы через секунду он разбился о камни внизу.

Терфус Хэндидоер не мог разглядеть все сражение из своей позиции, но, так или иначе, счел происходящеее достаточно забавным. Ему было плевать, погиб ли кто из наемных пиратов или команды Ретнора. В конце концов, они были простыми пешками, и, пожалуй, не слишком хорошими бойцами.

Но такой затяжной бой уже начал наскучивать магу. Тем более крики и взрывы могли привлечь нежелательное внимание.

Пора было заканчивать.

Он начал произносить новое заклинание, вздрагивая и останавливаясь лишь тогда, когда проклятые магические стрелы, взрываясь, попадали в крышу. Покачивая головой, колдун легким взмахом руки выпустил огромное черное штормовое облако на двадцать футов выше крыльца.

Далия еще пыталась уйти от разрядов молнии, когда почувствовала, как что-то начало барабанить по ее шляпе. Затем это что-то ударило ее в плечо.

Маленькая градина врезалась с такой силой, что рассекла кожу до кости. Эльфийка бросилась к Дриззту. Он стоял в дверном проеме, защищенный от града. Когда его спутница двинулась к нему, он протянул ей руку, несмотря на боль от ледяных ударов.

Далия почти добежала до дроу, но очередной разряд молнии ударил ей в спину. Она потеряла равновесие и ударилась о крыльцо, больно упав на ступеньки.

Лед с новой силой забарабанил по ней. Эльфийка попыталась встать, но ледяная крошка, сплошь покрывшая лестницу, делала все попытки бессмысленными — было невероятно скользко.

А град все усиливался и усиливался.

Воительница кинулась вниз по ступеням.

Она оттолкнулась от пола и в попытке смягчить прыжок вцепилась руками в перила. Кувырком приземлившись на камни, Далия чудом удержалась на ногах.

Эльфийка сделала несколько шагов, но она не знала, куда бежать.

Через секунду она поняла, что это уже не имеет никакого значения – отовсюду пришли пираты, размахивая мечами, топорами, копьями.

И Далия, еще толком не восстановившись после ударов молнии и льда, поняла, что у нее нет и шанса защитить себя.

И даже если бы ее темнокожий спутник смог пробиться сюда сквозь неутихающий шторм, он бы все равно не успел спасти ее.

Даже прыжок могучей пантеры не спас бы ее. Пираты прикончат воительницу еще до того, как осознают, что им самим грозит невероятная опасность.

Далия уже приготовилась к смерти.

Но это не должно было кончиться вот так.

Дриззт пересек порог в погоне за своей спутницей, но шквал льда заставил его вернуться.

С утробным рыком он накинул на себя капюшон и вновь бросился к двери, и снова неудача — лед не давал передвигаться. Пол ушел из-под ног темного эльфа, и дроу покатился на середину крыльца, не имея больше возможности двигаться и, тем более, добраться до лестницы.

Он позвал Гвенвивар и, схватив Тулмарил, начал искать глазами волшебника. С трудом поднявшись на колени, воин прицелился. Нужно было найти этого мага, один единственный выстрел прекратил бы действие заклинания.

Дриззт оглядел на крышу, где должны была быть Гвен. Он увидел, как стрелок отчаянно пытался изготовить лук к стрельбе, потому что к нему, пересекая крышу, неслась женщина, размахивающая длинным ножом. Свободной рукой она отклонила лук в сторону и вонзила клинок в живот противника.

Дриззт мог убить ее, но кто она: враг или союзник?

Он опустил лук и начал озираться в поисках своей спутницы. Он увидел Далию и тех, кто окружал её.

Дриззт мог только кричать ей. Дроу вскинул лук: единственное, что от него теперь зависело – кого из этих убийц он остановит. И, как следствие, кому из них позволит до неё добраться.

Терфус Хэндидоер веселился — он наблюдал, как эльфийка выбежала на улицу, все еще пытаясь увернуться от его змеи-молнии.

Маг видел, как темный эльф был в ловушке, находясь в зоне поражения его ледяного дождя. Он так легко победил Далию и ее дружка дроу, которых отчаянно боялся, что почти их жалел.

Но только почти, ведь как можно жалеть идиота, предпочитающего меч таким могущественным заклинаниям.

Магу вдруг пришла в голову интересная мысль: как весело будет прикончить эльфийку самому, прежде чем это сделают жалкие пираты. Он даже начал шептать новое заклинание, когда перед его горлом возник кинжал.

— Сын Корабля Ретнора, хватит убивать,— пропел тихий голос.— Ведь для тебя настало время умирать.

У Терфуса закружилась голова. Как же ему спастись? Теперь он уже не чувствовал того глумливого презрения к тем, кто избрал своим оружием клинок, а не заклинания.

— Ты готов убить заместителя одного из высших капитанов?— спросил колдун в надежде, что его высокое положение выручит там, где бессильна его магия.

Человек позади громко фыркнул.

— Ты разве не понимаешь, что я правая рука своего капитана!— громко сказал Хэндидоер, возвращая силу своему голосу.

— Как и я.

Волшебник скосил глаза к кинжалу, его серебристое лезвие, инкрустированное драгоценными камнями, переходило в необычную рукоятку.

Внезапно Терфус все осознал.

— Бениаго с Корабля Курта,— произнес чародей, и эти слова принесли ему как облегчение, так и невообразимый ужас. Он прекрасно знал историю этого клинка и жуткую репутацию его хозяина.

Кинжал отодвинулся от горла мага, и убийца толкнул волшебника вперед. Заклинатель обернулся:

— Все, что здесь происходит, не касается Подстражного острова!

— Мы с этим, естественно, не согласны!

— Ты ступаешь на опасную землю, сын Корабля Курта.

Колдун хотел еще внушительно помахать пальцем перед собеседником, но раздавшийся взрыв, сильно встряхнувший все вокруг, заставил чародея направить все силы на то, чтобы удержаться на ногах.

Гнев захлестнул воительницу, смывая страх – как она могла смириться с тем, что ее убьют какие-то немытые крестьяне, что ее отношения с этим необычным темным эльфом так и останутся загадкой, а ведь он мог быть вполне достойным ее, что Силора Салм проживет дольше, чем она, Далия Син'фелл.

И что больше всего злило эльфийку, так это то, что ее оружие, Игла Коза, впитывает электричество вокруг себя, увеличивая свою мощь, и при этом наносит вред своей хозяйке. Она попыталась отбросить посох, но не могла разжать рук.

Но вдруг в ее голову пришла идея, Игла Коза уперлась в булыжники перед наступающими противниками, осталось только выпустить энергию этого могущественного оружия.

Разряд молнии огромной силы поднял воительницу в воздух, при этом отбросив от нее пиратов, а также все, что было не привинчено к полу, на внушительное расстояние.

Дриззт кричал, пытаясь обратить внимание Далии, но она не могла обернуться. Эльфийка не слышала ничего, полностью сосредоточившись на своем посохе, она управляла этой огромной силой, направляя ее в землю. Когда энергия, накопленная Иглой, истощилась, воительница стояла без сил, лишь краем уходящего сознания она могла осознать масштабы разрушений, вызванных ею.

Даже когда все затихло, Далия продолжала спокойно стоять, прикрыв глаза, лишь ее посох изредка пускал слабые искры.

Наконец она открыла глаза. Пираты вокруг нее ползали, корчились, один из них даже баюкал ногу, случайно подвернутую при падении.

Никому больше не было дела до эльфийки, если, конечно, не считать того, что все они стремились как можно быстрее убраться от нее.

В это время среди обломков разрушенного крыльца копошилась темная фигура, заваленная изломанной древесиной.

— О, боги!— пробормотал Терфус, говоря о том, что творилось внизу.

— Предлагаю тебе бежать отсюда, — сказал Бениаго.

— От имени Курта?

— От любого имени, какого бы ты не пожелал.

— Ты хоть понимаешь, кто это? – сплюнул колдун.

— Наемник Бреган Д’эрт, я полагаю,— ответил убийца, и его ухмылка ясно давала понять, что он понимает, о ком идет речь.

— Да я не о нем, я о женщине,— в бешенстве воскликнул маг.

— И о ней мы хорошо осведомлены.

— Тогда ты в курсе, что она сделала с нашим кораблем и капитаном. Она убила Борланна!

Бениаго ответил кивком.

— Она убила моего друга! Моего капитана! — прорычал волшебник.— Неужели ты откажешь мне в возмездии?

Убийца взмахнул своим прекрасным и смертоносным кинжалом, и, зная репутацию этого клинка и его владельца, Терфус осознал всю опасность своего положения. Бениаго мог атаковать его раньше, чем маг успеет защититься, физически или с помощью заклинаний, а с этим клинком хватит одной царапины.

Маг огляделся. Он услышал рев пантеры откуда-то с крыши и, взглянув на место боя, Терфус увидел, как пираты из команды Курта окружают двух изможденных воинов.

Чародей обернулся к убийце.

— Подстражный остров заплатит за это, я клянусь, — воскликнул волшебник, в спешке удаляясь от Бениаго. — Это предательство, и вы за него ответите!

Тот лишь пожал плечами.

Далия услышала, как огромная пантера приземлилась позади нее, когда она двигалась к обломкам лестницы. Эльфийка стучала посохом по доске, лежащей в стороне, пока Дриззт не начал выбираться из-под завала.

Дроу взглянул за спину своей спутницы и замер.

— Спокойно, Гвен, — прошептал он.

Гвенвивар ответила утробным рыком.

Воительница медленно обернулась.

Несколько мужчин стояли перед ней, все держали в руках луки, кроме одного, наводящего палочку на Далию.

— Отзови своего котенка, — потребовал колдун, не опуская палочки.

— Делай, что говорят, эльф, – произнес высокий человек в темном плаще, появившийся из-за дома напротив.— Я — Бениаго, — пояснил он.— Вы приглашены на Корабль Курта.

— Полагаю, нашего согласия никто и не спрашивает?— произнес Дриззт.

— Чертовски верно, — ответил Бениаго.

— Что ж, в любом случае это лучше, чем экскурсия по Кораблю Ретнора, — сказала эльфийка своему темнокожему спутнику.

Дриззт угрюмо посмотрел на нее, всю вину за сегодняшние события он возлагал на эти прекрасные плечи.

— Вы оба приглашены, – подчеркнул Бениаго.

Дроу тщательно изучал этого человека. Сразу бросалось в глаза то, что он не был новичком в обращении с клинком.

Дриззт осознал, что у него и его спутницы большие проблемы.

Но эльф всё равно осматривал кожаную броню противника в поисках уязвимых мест.

Его внимание привлёк пояс мужчины, на котором висел необычный кинжал. Дриззта охватили старые воспоминания.

Это не мог быть тот клинок, убеждал себя дроу.

Но тот, кому принадлежал этот кинжал, был в Лускане с Джарлакслом, возможно даже в момент собственной смерти.

Все-таки это мог быть тот самый нож.

— Мы не можем больше ждать, – произнес Бениаго, отвлекая темного эльфа от воспоминаний. Дроу поднял глаза, ожидая увидеть своего старого врага, но это был не он. Его нынешний собеседник был выше ростом, со светлой кожей, курчавыми рыжими волосами… и на сто лет моложе.

Человек двинулся к нему, чтобы последовать за Далией, уже сделавшей несколько шагов. На его лице играла усмешка.

Одна из проблем долголетия – множество воспоминаний. Они перемешиваются, наслаиваются друг на друга и всплывают в самый неподходящий момент. Темный эльф бросил еще один взгляд на кинжал и посмеялся над собой, уверенный, что это был не тот клинок.

Но только потому, что так должно было быть. Жизнь должна продолжаться.

### Глава 5. Монстры, которых мы приручили

Хаденкурт остановился у Пепельной Прогалины, чтобы восхититься красотой строения, и хотя он знал, что крепость была создана с помощью магии, у него не укладывалось в голове, как за столь короткое время можно быть построить такое. Хаденкурт не был предан Сзассу Тэму, и тем более Силоре Салм, настолько же, насколько он был предан фанатикам-ашмадай, но ему приходилось отдавать причитающийся с него долг.

Пепельная Прогалина не была творением Асмодея или другого обитателя Девяти Кругов. Она была творением тэйского Кольца Страха.

Подойдя к воротам крепости, он столкнулся с фалангой охранников-ашмадай с мрачными лицами и множеством зомби. Единственной реакцией на это стала мелькнувшая на мгновение улыбка — настоящая улыбка, а не то, что служило ему маскировкой при встречах с крестьянами-бандитами на севере. Недружественные намерения охраны сошли на нет, и створки ворот широко раскрылись в стороны.

— Далия и дроу направляются на север, в Лускан, как они сами сказали, — Хаденкурт сообщил Силоре Салм, находясь на втором этаже её древовидной башни.

— Грит! Арк-лем! – взвизгнула Валиндра из угла комнаты.

Хаденкурт недоверчиво уставился на неё.

— Не обращай внимания на неё, – сказала ему Силора.

Тем не менее, это было непросто сделать, и взгляд Хаденкурта на некоторое время был прикован к личу. Валиндра глазела на него с кривой усмешкой.

— Чем дальше они отсюда, тем лучше, хотя я бы с удовольствием превратила Далию в пепел, — Силора вернулась к основной теме разговора.

Выражение лица Валиндры изменилось, и она слегка подняла голову вверх, изучающе глядя на Хаденкурта. Он понял, что Валиндра заметил резкое изменение тона Силоры, а такое можно было услышать нечасто.

— Ты можешь получить шанс, — ответил он, поворачиваясь обратно к чародейке. – Далия говорила, что её путь лежит в Невервинтерский лес, хотя в настоящее время направляется в противоположную сторону. Она упомянула о приключениях, которые там можно найти. Полагаю, говорила она о тебе.

— А её компаньон?

— Пытался отвлечь её от раскрытия их дальнейшего пути.

— Ты его насторожил? – подозрительно спросила Силора и повернулась вокруг себя, чтобы осмотреть выдолбленный ствол дерева, который она раскопала и оттащила в заднюю часть комнаты при строительстве крепости. Годами ранее она сделала из него омут для ворожбы.

Хаденкурт в сомнении покачал головой.

— Он был более скрытен, чем она, полагаю. Но кто сейчас не такой?

Силора повернулась, взглянув на Хаденкурта с прежним подозрением. Он был новоприбывшим в Невервинтерском лесу, одним из недавнего подкрепления сил Ашмадай. Он не мог знать, так как ко времени его прибытия эльфийка давным-давно покинула это место – именно поэтому Силора выбрала его в качестве разведчика на северной дороге.

— Я знаю всё о леди Далии, — заявил Хаденкурт.

— Кто ты?

Высокий мужчина улыбнулся, так же как он делал это снаружи, показывая длинные, заострённые зубы. Его лоб наморщился, и пара рогов проросла сквозь кожу.

— Я думала, ты ашмадай, — сказала Силора, стараясь казаться внешне спокойной – что было непростой задачей, когда перед тобой стоит могучий дьявол мальбранш из Злопазухи Восьмого Круга Ада.

— О, моя леди Силора, конечно это так! – ответил Хаденкурт. – Только я, разумеется, более преданный, нежели эти тифлинги и люди. Они всего лишь поклоняются Асмодею, в то время как я лично являюсь свидетельством его славы. И позволь заверить тебя, он производит не меньшее впечатление, чем орды адептов его культа.

— Сзасс Тэм знает о твоём…?

— Ты считаешь меня настолько глупым, чтобы скрывать такое от архилича?

— И, несмотря на это, он послал тебя сюда, — заметила Силора.

— Не бойся, моя леди Силора,— сказал Хаденкурт, низко поклонившись. — В этом предприятии я служу Силоре Салм. Я не шпион, если я не твой шпион. Таковы были приказы Сзасса Тэма мне, и я с удовольствием подчиняюсь им.

Выражение лица Силоры выдало её скептицизм.

— Грит! Грит! – вмешалась в разговор Валиндра.

Силора обратила взгляд на лича позади дьявола, и Хаденкурт тоже повернулся, чтобы обратиться к ней, — достаточно быстро, чтобы заметить, хотя и на мгновение, серьёзное и убеждённое выражение лица Валиндры перед тем как она, захихикав, улетела прочь.

Лич не была столь безумна, какой она притворялась — Хаденкурт ухмыльнулся и посмотрел на Силору ещё раз.

— Будь я демоном Бездны, ты бы не ошиблась в своих сомнениях, – сказал Хаденкурт. — Но только подумай о моей возможной участи… Никто не выживет в Девяти Кругах на одной хитрости и без послушания. Я согласен быть твоей правой рукой.

Силора насмешливо подняла бровь.

— Ну тогда в качестве твоего главного разведчика? – не отступал Хаденкурт. – Конечно же, ты не будешь ожидать от меня подчинения одному из этих смертных ашмадай.

— Ты останешься на особом положении здесь, — согласилась Силора.

— Отлично. Тогда после нашего разговора я возвращаюсь к своим обязанностям на северной дороге. – Он снова поклонился, и после ответного кивка Силоры повернулся, чтобы уйти.

— Если ты на самом деле хочешь быть моей правой рукой, — добавила Силора, останавливая его прежде, чем он успел сделать пару шагов, — ты избавишь меня от этой несносной Далии.

Хаденкурт бросил на Силору хитрый взгляд.

– Сзасс Тэм не был однозначно уверен относительно её судьбы.

– Сзасс Тэм не понимал глубины её предательства.

Они обменялись кивками.

— С удовольствием, моя леди Силора, — сказал Хаденкурт, дьявол войны.

Силора Салм имела достаточный опыт общения с дьяволами, чтобы знать, что он имел в виду.

— Ты отказываешь мне в этой чести? – прорычал Джестри. – Я заслужил этот момент, и ты отступишь и позволишь мне…

Он остановился, тяжело дыша, рассматривая столпившихся пепельных зомби — они продирались сквозь лес, направляясь к стенам Невервинтера. Они были одними из множества тех, кто погиб во время катаклизма – великого извержения вулкана, похоронившего Невервинтер десять лет назад. Они казались трупами хафлингов или человеческих детей из-за пожара, иссушившего их тела.

— Мы не победим этой ночью, — ответила Силора. – По крайней мере, не полностью. Все, кого мы пошлём, будут уничтожены.

— Я не боюсь умереть! – заявил Джестри.

— Ты так сильно желаешь умереть, Джестри?

Воин-ашмадай собрался с силами.

— Если умереть, служа моему богу Асмодею…

— Ох, замолчи, дурак, — сказала Силора.

Джестри моргал в изумлении, как будто его задели за живое.

— Если бы Асмодею вздумалось, чтобы ты служил при нём, то лично утащил бы тебя в Девять Кругов, и немедленно, — подразнила Силора. – Он хочет, чтобы ты сражался за него, бесстрашно, но не умирал за него.

— Моя леди, ашмадай должен быть готов…

— Быть готовым и желать этого — разные вещи, — перебила Силора. – Пообещай уяснить для себя эту разницу, Джестри. Я ожидаю, что ты умрёшь за меня, если это будет необходимо. Я не хочу, чтобы ты умер, служа мне, по крайней мере, не сейчас, и конечно я не хочу, чтобы ты умер, служа кому-либо ещё. Если же это случится, знай, это не останется без последствий.

Она сердито посмотрела на ошеломлённого Джестри.

— Если ты умрёшь, я могу поднять твой труп, — объяснила она и направилась к ссохшимся зомби, движущимся по ночному лесу. – Если я пойму, что от тебя будет больше пользы в таком состоянии, я сама убью тебя, обещаю.

Джестри помедлил некоторое время, прежде чем заговорить.

— Да, госпожа. – Его пристальный взгляд обратился назад, на северо-запад, к далёким огням фонарей отмечающих низкую стену Невервинтера.

— Пойдём, — приказала Силора и пошла по другому пути, на юг, вглубь леса.

— Госпожа?

— Поспеши.

— Но… битва против Невервинтера?

— Слуги Сзасса Тэма знают свою миссию, — заверила его Силора и продолжила идти.

Джестри, бросив очередной выжидающий взгляд на далёкие огни фонарей, поторопился догнать её.

Огненно-красные глаза Валиндры Теневой Мантии блестели в предвкушении, когда зомби проходили мимо неё.

Она держала магический скипетр, и с помощью него повелевала легионами зомби, выходившими из леса через небольшую прогалину. Они на пределе сил бежали к отдалённой стене, не обращая внимания на попадающие в них стрелы.

Огненный шар разрезал тьму посреди поля, поглощая несколько сгорбленных фигур, но Валиндра, обрадованная произведённым разрушением, только захихикала.

Группа, состоящая из живых солдат, бежала рядом с Валиндрой, но не обгоняла её.

— Прикажете атаковать, госпожа Валиндра? – спросила женщина-ашмадай, молодая и красивая, до недавнего времени бывшая супругой Джестри.

— Пусть они поиграют! Пусть они поиграют! – закричала Валиндра в ответ, и группа ашмадай отшатнулась от неожиданной злости в её голосе. – Арк-лем… Арк-лем… Ох, как же это было? Он поможет нам, он поможет. Грит! Грит! Грит!

Женщина-ашмадай посмотрела на своих компаньонов и закатила глаза.

Внезапно магия Валиндры швырнула женщину вверх, в сторону поля, при приземлении она споткнулась, но удержалась на ногах.

— К стене! – скомандовала Валиндра. – Иди и убей их!

Рядом с личем группа ашмадай под одобрительные возгласы стала готовиться к атаке, но Валиндра сдержала их воодушевление.

— Не вы! — приказала она, и как один, они остановились. Валиндра повернулась к молодой женщине. – Ты! – объяснила она зловещим голосом с предвкушением удовольствия.

Женщина колебалась, и лич нацелила на неё скипетр. То ли от страха, то ли от напоминания о верности Асмодею, женщина-воин издала боевой клич и бросилась к стене.

Затем Валиндра взмахнула скипетром и направила свои легионы дальше. Она постоянно кивала головой и радовалась, видя, как полчища зомби выходят из леса. Она обратила сознание к скипетру, чувствуя его мощь, призывая его силу возрасти и пробудиться в полной мере. Она протянула скипетр горизонтально и закрыла глаза, пытаясь найти врата, соединяющие это место с Девятью Кругами.

Она представила выражения лиц этих дураков на руинах Невервинтера, когда великий дьявол ямы окажется среди них.

Концы скипетра вспыхнули, оживая. Силора говорила ей не призывать больше обитателей Девяти Кругов, но Валиндра была слишком увлечена, чтобы вспомнить слова волшебницы и быть осторожной.

Она произнесла имя демона, закончив сильным экстатическим выдохом, прежде чем закрыть глаза. Открывая их, она ожидала увидеть великого демона, стоящего напротив неё, но, увы, ничего не произошло. Только концы скипетра всё ещё светились, однако далеко не с той силой, которой ожидала Валиндра. Она закрыла глаза и удвоила усилия, требуя, чтобы дьявол явился. Глубоко всматриваясь в структуру магии, Валиндра поняла, что в этом месте не было межуровневого туннеля.

— Силора, — прохрипела она имя колдуньи, которая владела скипетром днём раньше и демонстрировала свой контроль над ним. Сзасс Тэм дал его Силоре Салм, не Валиндре, а Силора предоставила его личу во время путешествия в дварфские шахты. Было ли возможно, что колдунья знала другие тайны этого предмета, какие-то скрытые запирающие механизмы для его мощи?

Валиндра попыталась ещё раз призвать дьявола, но не смогла – даже самые слабые существа не ответили её зову.

— Умная ведьма, — прошептала она, и осыпала Силору тысячью проклятий, бубня их себе под нос.

С другой стороны дороги послышались крики, и поле рядом со стеной осветилось огнём и молниями, как только волшебники Невервинтера вступили в битву. Однако прежде чем ответная атака стихла, крики возобновились. Не победные возгласы или крики гнева, но вопли боли.

Зомби, конечно же, не стали бы кричать подобным образом. А кроме зомби, поля битвы достиг единственный живой ашмадай.

Валиндра больше не шептала проклятий в адрес Силоры или кого-либо ещё. Она купалась в этих воплях, всё больше оживляясь от их великолепной мощи. Если бы в её груди было бьющееся сердце, оно, несомненно, выскочило бы из оттуда в тот же момент.

Она повернулась к ашмадай.

— Окружите меня, — приказала она, и поплыла в сторону поля, чтобы присоединиться к битве.

— Это момент нашей славы, — продолжил жаловаться Джестри, как только они с Силорой быстро преодолели путь к югу от Невервинтера.

Колдунья наслушалась этого достаточно. Она резко остановилась и гневно посмотрела на молодого человека, её глаза были широко раскрыты и ноздри раздувались.

— Ты — моя правая рука, ты занимаешь положение выше других, более могущественных, чем ты, и испытывающих зависть к тебе.

— Валиндра, — предположил Джестри.

— Не Валиндра, — ответила Силора. – Хотя она могла бы уничтожить тебя одной мыслью. Нет, есть другие, о ком ты не знаешь и не узнаешь.

Ашмадай положил руки на бёдра. Он хотел состроить недовольную гримасу, когда Силора, опередив его, дала ему пощёчину.

— Ты моя правая рука,— повторила она. – Веди себя соответствующим образом, или я избавлюсь от тебя.

— Битва в противоположной стороне! – спорил Джестри. – Момент нашей славы…

— Это небольшая стычка, чтобы успокоить Сзасса Тэма, – парировала Силора.

Глаза Джестри расширились.

— Но моя госпожа,…

— Ты боишься услышать правду? Или я не могу доверять тебе? Возможно я должна опасаться, что ты предашь меня в пользу Сзасса Тэма?

— Нет, госпожа, но…

— Потому что если у тебя есть такие намерения… — Силора продолжила, будто вовсе не слыша его, — тогда ты должен учесть две вещи. Первое — возможно, я просто проверяю твою преданность, говоря с тобой столь откровенно, хотя на самом деле я не разговариваю откровенно никогда. И второе — ты всегда должен помнить о том, что я могу убить тебя – слишком быстро для того, чтобы даже Сзасс Тэм мог тебя спасти. Я могу убить тебя и могу лишить тебя места в ногах у Асмодея, не сомневайся.

— Я предан, — слабым голосом проговорил Джестри.

— Не важно, я выше по отношению к Асмодею, чем простой фанатик, — ответила она.

— Я предан тебе, — заверил воин.

Силора сделала паузу, давая этому разговору утихнуть, несколько мгновений кивая головой.

— Наша атака это просто ложный выпад, Джестри, — объяснила она. – Мы должны давить людей, пытающихся заново отстроить Невервинтер, и в то же время я хочу увидеть, на что они способны. Валиндра командует менее чем пятьюдесятью зомби этой ночью и совсем небольшим количеством твоих ашмадай. Она не будет рисковать собой у стен Невервинтера, потому что её миссия заключается не в этом. Возможно, некоторые жители города умрут этой ночью, но мы не возьмём Невервинтер, не разрушим его стен сегодня.

— Но всё же я бы хотел быть там.

— Мы узнаем…

— Я узнаю! – настаивал он. – Я не новичок в битве, один на один или в рядах армии.

Силора посмотрела на него тяжелым взглядом.

— Это всего лишь прелюдия, — сказала она. – Нам была предложена помощь гораздо более могущественного союзника, одного из тех, кто может устроить катаклизм, так необходимый Сзассу Тэму и нашему Кольцу Страха.

Он с любопытством посмотрел не неё.

— Ты был там! – закричала она.

— Леди Аруника?

— Леди, — эхом повторила Силора со смешком. – Ах, мой юный фанатик, тебе ещё столько предстоит узнать.

— Сейчас мы идём к ней? – спросил он, выдавая нетерпение.

— Мы недалеко от её домика, — усмехнулась Силора, и Джестри затаил дыхание.

— Заинтригован? – спросила Силора.

— Нет, — выпалил он. – Это просто…

Силора засмеялась и пошла прочь.

Очень скоро они подошли к крыльцу Аруники. Рыжеволосая женщина тепло поприветствовала их и пригласила войти. Не раз она окидывала Джестри игривым взглядом.

Он не мог отвести от женщины глаз. Всё в Арунике казалось ему привлекательным. Он хотел зарыться лицом в её кудрявые волосы. Когда он проходил мимо неё, её запах наполнил его ноздри, и он как наяву представил весенний лес в тёплый солнечный день, сопровождаемый легким утренним дождиком.

— Леди Валиндра рассказала тебе о твоём… о нашем потенциальном союзнике? – спросила Аруника, жестом приглашая их обоих присесть. Удобно – в силу совпадения, магического предвидения или предварительной договорённости, Джестри не мог знать – женщина выставила три стула той ночью, два против одного. Аруника села на один стул, Джестри и Силора заняли два места напротив.

– Я заинтригована,— ответила Силора. – Создания, которых ты описала Валиндре, знакомы мне, хотя я лично никогда не имела дела ни с одним из них.

— Ты и не должна была, — ответила Аруника, и Силора кивнула, как будто сама пришла к такому же выводу.

Джестри прилагал все усилия, чтобы вникнуть в разговор, его отвлекало присутствие Аруники, её весенний запах и густые кудрявые рыжие локоны. Её очарование было чем-то неожиданным. С одной стороны, он переводил взгляд с неё на Силору, по всем представлениям о красоте –рост, фигура, подбородок, нос, проницательные глаза – Силора была в выигрыше. Джестри уже провозгласил свою любовь, и, конечно же, ничего не изменилось.

Но молодой человек понял, что не может смотреть на Силору дольше, чем несколько мгновений, когда Аруника сидит так близко. Он развернулся к рыжеволосому лицу и обнаружил, что она тоже разглядывает его с любопытной усмешкой на её милом лице.

Аруника очевидно знает что-то, чего не знает он. Воин попытался прекратить это, посмотрев на неё с ужасом в ответ на её заинтересованный взгляд, но она лишь шире усмехнулась.

Он почувствовал нарастающую панику. Взглянув на Силору, но обнаружил, что её выражение лица было таким же, как и у Аруники.

— Что..? – начал он, поворачиваясь обратно к Арунике, когда она встала со своего стула. Остальные слова застряли у Джестри в горле, потому что Аруника, встав напротив него, легко погладила его густые чёрные волосы.

Воин хотел что-то сказать, но не мог.

Хотя и ненадолго. Он снова посмотрел на Силору, которая улыбалась и кивала, и повернулся обратно к Арунике. Он едва мог держать глаза открытыми, когда она снова погладила его чёрные волосы, её нежное прикосновение вызвало дрожь по всему его телу.

Она склонилась к нему, чтобы поцеловать его, и он не смог сопротивляться. Когда он попытался прижаться более страстно, она дразняще отклонилась от него, а когда он попробовал встать и продолжить, она с помощью лишь одной своей маленькой руки удержала его на месте.

Джестри до конца не понимал эту странную силу. Как не заметил и небольшие рожки, которые проросли на лбу женщины. Даже когда её кожистые крылья, похожие на крылья летучей мыши, широко раскрылись, когда она наклонилась к нему, мужчина не обратил никакого внимания, потому что это на самом деле не имело значения в данный момент.

Он затерялся и не хотел, чтобы его нашли.

Баррабус Серый наблюдал за приближающимися зомби взглядом, полным отвращения к противнику и его предсказуемости. Он видел этих существ много раз во время битв с нелепыми фанатиками, и всё равно пребывал в ужасе от немёртвых созданий.

Но ему слишком сильно хотелось битвы, настоящей битвы, хаотичной и разъярённой, в которой он мог бы затеряться, забыть своё положение.

Вокруг него на стене Невервинтера мужчины и женщины спешили туда-сюда, выкрикивая приказы, организуя оборону. От лучников, которых Баррабус считал тратой времени и ресурсов, решили отказаться, поскольку уколы метательных снарядов были малополезны против пепельных зомби. Более эффективны были немногочисленные волшебники, заполняющие поле огнём, змеями молний и обрушивающие на головы врагов ледяные бури.

Баррабус не мог сдержать радости, когда смотрел на группу зомби спешащих через участок земли, который только что был заморожен. Барахтающиеся существа внезапно закружились и разлетелись разные стороны.

— Убей их, когда они соберутся у основания стены! – кричал один из командиров оборонявшихся, стоявший рядом с Баррабусом.

У тебя не будет возможности, — поправил его Баррабус.

Мужчина посмотрел на него с любопытством.

— Они не остановятся у стены, — объяснил Баррабус. — Не эти создания.

— Что за чушь ты несёшь? – сказал командир, глядя на Баррабуса с презрением, как будто он бросил вызов ему лично.

Краем глаза Баррабус увидел зомби, устремившегося к основанию стены и вскарабкавшегося по ней настолько легко, что обычный наблюдатель от шока не мог осознать, что поверхность перед бегущим созданием повёрнута вертикально. Убийца подумал о том, чтобы предупредить командира, возможно даже броситься туда и столкнуть мужчину в сторону. Но не стал.

Зомби стремительно взобрался на стену и запрыгнул на спину надменного командира защитников города прежде, чем тот успел хотя бы развернуться в его сторону. Вместе они упали во внутренний двор, зомби цеплялся за командира на протяжении всего их пути до земли.

Другой зомби преодолел стену сразу за первым, он нацелился на Баррабуса.

Меч убийцы мелькнул, срезав руку зомби. Его кинжал проколол подбородок твари, когда она бросилась вперёд, чтобы укусить его. С едва видимым поворотом, который, тем не менее, не был отвлекающим манёвром, Баррабус отклонил нанизанное существо достаточно, чтобы оно полетело за стену, вместо того, чтобы увлечь его вместе с собой с парапета.

После того как созданию был дан отпор, Баррабусу некогда было предаваться посторонним мыслям, ибо судя по испуганным крикам защитников, другие зомби повалили на стену. Убийца устремился влево и вниз, ввязываясь в борьбу между двумя зомби и одним проигрывающим стражем. Тяжёлый рубящий удар меча убийцы лишил ближайшего к нему зомби руки. Как только противник попытался повернуться, он толкнул его, повалив на второго зомби. Мертвец попытался схватиться за него, но воин оказался быстрее, лишив его второй руки.

Баррабус пришёл в ярость, меч и кинжал работали как одно целое, круговые движения, уколы, тупые и рубящие удары, направленные на пару зомби, быстро превращали их в скопления запёкшейся крови на парапете.

Другой мертвец поднялся на вершину стены, справа от него, и попытался запрыгнуть на убийцу. Но Баррабус Серый был слишком быстр для этого. Он нырнул вниз к его коленям.

Существо пролетело ровно над ним и врезалось в воина, который по глупости перемещался рядом с Баррабусом к битве ещё с парой зомби. Твари вместе с защитником города упали с парапета. Баррабусу оставалось лишь состроить гримасу из-за того, что его победа оказалась не совсем чистой, что спасение воина было неполным. Другие защитники города поспешили к падающему мужчине и быстро разобрались с зомби. Упавший воин, по крайней мере, будет жить, это было большее, на что он мог рассчитывать, не вмешайся в бой Баррабус.

Убийца гордился своим поступком, и это чувство удивило его. Он не был склонен сопереживать и редко, если вообще когда-либо это имело место в его жизни, заботился о судьбе другого.

Как только его взгляд вернулся к бою во внутреннем дворе между зомби и карабкающимися отовсюду бойцами, он встряхнул головой.

Он не рискнул спуститься вниз, чтобы сражаться среди жителей. Их техника боя была чересчур небрежной и непредсказуемой, а ему были необходимы точность и координация с окружающими, иначе в этой толпе легко можно оказаться убитым.

Поэтому Баррабус повернулся в другом направлении, к полю и лесу, к прибывающим ордам. Пожав плечами и усмехнувшись, он спрыгнул со стены.

Стрела больно ранила её плечо, но это было наименьшей проблемой женщины-ашмадай. Ей удалось достичь стены Невервинтера, но она не могла, подобно пепельным зомби, легко взобраться на неё.

Она побежала взад и вперёд вдоль барьера, пытаясь найти что-то, что могло бы помочь ей подняться на стену. Защитники Невервинтера, казалось, не заметили её из-за зомби, продолжавших прибывать к месту битвы. Ашмадай смотрела назад с большим беспокойством, чем она смотрела на стену перед собой. Там была Валиндра, выходившая из леса вместе с другими фанатиками. Лич увидит её, беспомощно и бестолково бегающую взад-вперёд у стены, словно мышь, потерявшуюся в лабиринте.

Отчаявшись, женщина забегала быстрее, пока не нашла спасение в виде невысокого человека.

Он приземлился после падения с двенадцатифутовой высоты в прекрасно исполненном боковом сальто. Как только группа зомби устремилась к нему, он перевернулся во второй раз, и как только оказался на ногах, его оружия заработали с неожиданной свирепостью, настолько внезапно, что у голодных зомби даже не было времени поднять свои измождённые конечности, чтобы защититься.

Ашмадай убедила себя, что её это не впечатлило, и атаковала.

В другой части Невервинтерского леса, к северу от поля битвы, Херцго Алегни и подчинённые ему войска шадоваров с интересом наблюдали.

Многие рвались в бой, особенно когда ашмадай вышли на поле.

Но Алегни сдерживал их.

– Позвольте народу Невервинтера познать боль и потери, — объяснил он окружающим. — Чем позже мы прибудем, чтобы спасти жителей, тем выше они нас оценят.

— Нежить легко взяла их стену, — заметил ближайший шадовар. – Многие защитники Невервинтера умрут.

— Они расходный материал, — заверил его Алегни. – Придут другие, чтобы заменить этих, и они найдут шадоваров среди поселенцев – шадоваров, провозглашённых героями Невервинтера.

— Возможно, мы можем поприветствовать их на мосту Херцго Алегни? – предложила другая шадовар.

Алегни повернулся к женщине и кивнул.

Он надеялся на то же самое.

Баррабус кувыркался снова и снова, сводя на нет удар от падения и перемещаясь достаточно далеко от преследующих его зомби, чтобы твёрдо встать на ноги и обороняться. Поднявшись на ноги, он оказался выше карабкающихся существ. Убийца оттеснял противников длинными взмахами меча, в то время как его кинжал жестоко пронзал тех, кто пытался пройти под мечом.

Он был окружен, но это не доставляло беспокойства проворному воину. Повернувшись слева направо, Баррабус нанёс рубящий и колющий удары, и в один момент даже подбросил клинок вверх и поймал его с обратным хватом. Он повернул запястье и ударил за спину, чтобы пронзить прыгающего сзади зомби.

Убийца развернулся, дёргая эфес высоко вверх, так что он мог прогнуться назад под ним, освобождая клинок от плоти зомби. Он снова перевернул его, перехватив ровно, и раскрутил вокруг головы, прежде чем разрубить другого зомби от плеча до бедра. Сила удара остудила пыл твари. Зомби согнулся, когда клинок прорезал его грудь. Затем он зашатался и упал в сторону. Баррабус не мог наслаждаться убийством, потому что был здесь один, а полчища зомби чувствовали его, вдыхали запах его живой плоти и бесстрашно шли в атаку.

Но убийца продолжал двигаться. Он продолжал работать клинками. Он продолжал убивать.

Баррабус не мог думать, и в этом было удовольствие. Он не думал об Алегни или Империи Незерила, о Дриззте До’Урдене, о том, кем он когда-то был и кем стал сейчас.

Он просто существовал, просто выживал в экстазе битвы, затерянный на краю самой смерти. Его мышцы работали в идеальной гармонии, натренированные вековой практикой. Каждый удар наносился в последний возможный момент, едва поспевая из-за постоянно увеличивающегося количества врагов. В конце концов, даже он не сможет быть достаточно быстр, и враги доберутся до него. Чтобы рвать его. Чтобы кусать его. Чтобы убить его? Смогут ли они?

Баррабус Серый был дважды проклят. Годы были не властны над ним, но он ненавидел своё существование.

Он не мог убить себя из-за этого меча, Клыка, который заполнял его мысли и не позволял этого сделать.

Он пытался – ох, как он пытался! – в первые годы, которые был связан соглашением с нетерезами, находясь на службе у Херцго Алегни, но безрезультатно. Убийца даже придумал хитроумное приспособление, которое бросило бы его на нож, лишив жизни, но затея не удалась, потому что он плохо закрепил оружие, потому что тот клинок, Клык, обманул его.

Также не имело значения и время его смерти. Из-за этого ужасного меча и могущественного нетереза, облегчить свою участь благодаря смерти не представлялось возможным. Даже если он делал последний вздох, его жизнь восстанавливалась, его воскрешал ужасный и безжалостный дьявольский клинок.

Поэтому Баррабус Серый бросился в битву, безумную и жестокую битву, и он верил — это было то, что положит долгожданный конец его существованию. Возможно однажды меч просто устанет от него и позволит уйти.

Был ли сегодня тот день?

Хотел ли он, чтобы это был тот день?

Вопрос казался смешным, когда он осмотрел свою работу: кучка уничтоженных зомби и чуть больше нелепо катавшихся по земле, с конечностями, отрубленными или изувеченными настолько, что они не могли держать тварей и отвечать их безумному зову.

Возможно, проклятие было плодом его трусости, думал Баррабус. Возможно, он не мог убить себя или позволить себе быть убитым, или даже поставить себя в безвыходное положение потому, что где-то в глубине души и сердца его продолжительные заявления о желании умереть были полностью лживыми. А если бы его убивали раз за разом, если бы он показал свою бесполезность в битве, неужели Алегни не дал бы ему уйти?

Ещё один враг приблизился, и в последний момент Баррабус посмотрел в её глаза – живые глаза, не такие как у этих ужасных зомби.

Конечно Баррабус, который сражался с фанатиками-ашмадай долгое время, узнал этот напряжённый взгляд, и знал, что необходимо принимать такого врага всерьёз. Она пошла на него с высоко занесённым для удара оружием, одним из тех пресловутых красных посохов-копий, которыми пользовались практически все ашмадай. Как только Баррабус переместил свой меч вверх горизонтально, чтобы блокировать удар, женщина отклонилась и опустила копьё вниз. Вытягивая руки на всю длину, она сделала круг и ударила его толстым концом скипетра.

Баррабус предвидел это движение. Он видел этот высокий обманный выпад с последующим низким ударом дубинкой у каждого ашмадай, который вступал в поединок с ним, и никому, за исключением первого сделавшего попытку провести эту комбинацию, не удавалось даже приблизиться к тому, чтобы ударить его. Даже когда его клинок пошёл вверх, убийца быстро переставил ногу и, как только женщина начала своё истинное движение, убийца сделал выпад вперёд.

Ей даже не удалось завершить полный оборот вокруг себя, когда он врезался в неё, и в скрученной позиции она не смогла удержать равновесие под его мощным натиском. Женщина упала, и он просто перепрыгнул через неё, игнорируя её попытки ударить его оружием. Он приземлился выше её головы и стал перед ней.

Она осознала опасность и ударила, стараясь повернуться боком к противнику. Но Баррабус легко держал темп, оставаясь выше её головы, где любые выпады и удары производили небольшой эффект.

Он заглянул в её глаза. Возможно из-за того, что они так отличались от бездушных глаз зомби, но по какой-то причине Баррабус не проскользнул мечом сквозь её жалкую защиту и не лишил её жизни.

Она почти подрезала его голень выпадом скипетра, но он отставил ногу назад как раз в тот момент, чтобы избежать этого, затем ударил ногой прямо, его сапог встретил дубинку противницы в месте, где она её держала рукой. Ашмадай завыла от боли, и копьё-посох отправился в полёт.

— Сдавайся! – Баррабус ткнул концом меча в углубление на шее между ключицами.

убийца не мог поверить, что это слово слетело у него с губ.

— Никогда! – прошипела женщина.

Она схватилась за лезвие его превосходного оружия, и кровь хлынула из её руки.

Баррабус быстро отвернул оружие от неё. Его отвращение к этим фанатикам возросло в этот момент, но, тем не менее, он не нанес последнего удара, чтобы добить её.

Он чувствовал зомби, приближающегося сзади, и взял меч обратным хватом, нанося колющий удар назад, который причинил серьёзный урон внутренностям создания. Он наклонился и крепко взялся за меч, проводя лезвие над собой по дуге. Оно летело над ним, врезаясь в женщину-фанатика, как только она попыталась сбежать.

Ещё одна пара зомби бросилась на Баррабуса. Он устремился вперёд, нанося удары мечом и кинжалом, мелькающими по сторонам, расчищая себе путь таким образом, чтобы пронестись между парой живых мертвецов. Он повернулся влево, сражая наповал одного из противников.

Его рука с кинжалом работала независимо, передвигаясь туда-сюда, чтобы парировать удары зомби. Шаг за шагом, Баррабус отступал, а голодная тварь надвигалась. Внезапно убийца выступил вперёд и вонзил кинжал до рукоятки прямо в глаз зомби.

Как же он заметался! Но Баррабус оставил кинжал на месте и отступил на шаг. Другой упрямый враг встал у него на пути.

Женщина-ашмадай даже не позаботилась о том, чтобы поднять упавший посох-копьё. Она просто пошла на врага с кулаками.

Баррабус подбросил клинок в воздух, и женщина не смогла удержаться от того, чтобы проследить взглядом за ним.

Когда она посмотрела на Баррабуса, то увидела только его стремительно приближающийся кулак. Удар раздробил нос, кровь хлынула из обеих ноздрей. Но она устояла на ногах. Баррабус увернулся от её захвата и сделал кувырок под её рукой. Она споткнулась вперёд и, скользя рядом с ней, Баррабус схватил её за шею. Он знал, как быстро убивать удушением, и знал, как сократить время воздействия, чтобы просто вывести человека из строя.

Женщина боролась всего несколько мгновений, прежде чем обмякла от его хватки. Он хотел дать ей упасть без сознания на землю, но ещё один зомби начал наступать, поэтому он бросил женщину на него. Сам он бросился в другую сторону с кувырком, и достал меч.

Приблизившись, он оттолкнулся, изменил направление на обратное, нанося мощный удар зомби как только тот освободился от ашмадай.

С глубоко всаженным в глаз кинжалом Баррабуса, зомби, ещё не познавший ударов его меча, наступал на него, отчаянно молотя руками.

А потом молотя без кистей.

Потом без руки.

Потом его голова отправилась в свободный полёт, раскручиваясь в воздухе.

Убийца поймал голову, когда она падала, за рукоятку торчащего из глаза кинжала, и движением запястья отправил отвратительную вещь подальше.

Снова у него были оба оружия и ближайшие угрозы были ликвидированы, но Баррабус знал, что он в беде.

Через поле подходили наиболее грозные враги — толпа ашмадай и женщина-лич, которую он видел рядом с самой Силорой Салм, лич, которая, как он знал, была ему не по зубам.

Убийца оглянулся на стену города и далёкие ворота. Изнутри крепости громким эхом отдавались звуки битвы. Защитники города с трудом отбили первое нападение.

Баррабусу Серому было некуда бежать.

Полоса бело-голубой молнии вырвалась из скипетра Валиндры и понеслась к Невервинтеру. Её блеск на мгновение отразился на охваченных ужасом лицах пары лучников, прежде чем она разразилась большим взрывом, сбивая людей с городской стены.

Лич хотела подняться в воздух, подняться на стеной, и дождём пролить смерть на находящихся внутри. Интуитивно она ненавидела их. Они были живы, она — нет, и как же она хотела пополнить ими ряды своей армии нежити.

Но потом Валиндра вспомнила слова Аруники, и обещание контроля над эмоциями. Это было одним из испытаний, которые они обсуждали с Аруникой, когда необузданный голод нежити и разумная осторожность схлёстывались в противостоянии.

Тем не менее, она обнаружила себя плывущей к стене.

Лич вспомнила приказы Силоры: использовать армию, чтобы проверить оборону города и сломить сопротивление врага, пока не будут стянуты и не вступят в бой новые союзники Аруники.

И, тем не менее, она не могла остановится.

Но потом она увидела кого-то, сражающегося у основания стены. Зомби стремились к какому-то невидимому врагу. Женщина-ашмадай, которую она послала вперёд на смерть, была жива, и тоже атаковала. Другие ашмадай стали кричать о враге на поле, называя его Нетерезским Чемпионом.

Прежде, чем Валиндра успела приказать им поймать и убить воина, безумные фанатики взяли инициативу на себя. Они выстроились в линию далеко внизу слева от Валиндры и начали приближаться, заворачивая концы линии вперёд, чтобы перекрыть все пути к отступлению ненавистному Баррабусу Серому.

Внимание Валиндры сосредоточилось на чемпионе и его битве. Женщина-ашмадай лежала на земле, тела множества зомби были разбросаны вокруг него, и теперь воин увидел приближающуюся смерть.

Лич знала, он побежит к стене, и возможно кто-либо из стоящих на ней бросит ему верёвку…

Едва соображая, Валиндра протянула скипетр и несколько красных огней понеслись через поле. Выпустив последний магический заряд, лич вызвала грозовое облако и принялась осыпать Баррабуса и землю вокруг него льдом.

С удовлетворённой усмешкой она смотрела, как мужчина туго растянул свой плащ и низко пригнулся, тщетно пытаясь добежать до стены.

Сзади стремительно приближались воины-ашмадай.

И тогда с дальнего конца линии, далеко слева от Валиндры донеслись крики:

– Шадовары! Нетерезы идут!

Для ашмадай не было более воодушевляющего боевого клича. Как один, они забыли своих врагов в Невервинтере и повернулись в противоположную сторону, чтобы встретить на поле вновь прибывшую силу.

Валиндра посмотрела в том направлении, затем на ползущего врага, которому она нанесла ощутимый урон, потом на городские стены и продолжающееся сражение за ними.

— Это он! – прокричал ашмадайский воин-тифлинг.

Он указал на дальний конец линии, где происходила битва с нетерезами.

Крупная фигура возвышалась среди остальных её прислужников, его огромный меч светился красным даже в ночной тьме.

— Повелитель нетерезов, госпожа! – сообщил ближайший ашмадай.

— Лидер наших врагов! Великая победа ждёт нас! – закричал другой и поспешил в атаку.

Лич изучала битву. Ей понадобилось лишь несколько мгновений, чтобы понять, что они не смогут победить.

Большая часть её зомби была за стенами города, а силы ашмадай и близко не соответствовали силам приближающихся врагов. Что ещё хуже, нетерезский повелитель был здесь во всём своем великолепии, каждый взмах его огромного красного меча резал ближайших фанатиков на части. Сила его ударов преодолевала любую защиту. Отбивая скипетры в стороны, с лёгкостью пронзая кожу и кости, он оставлял за собой кровавый след из разрубленных тел.

Лич зашипела и последний раз обратила взор на врага, приближавшегося к основанию стены, воина, которого её прислужники назвали Нетерезским Чемпионом. По крайней мере в этой схватке она будет претендовать на победу.

Резким движением Валиндра выставила скипетр вперёд и высвободила ещё одну змею молнии. А затем лич, совсем как живая, умная Валиндра Теневая Мантия, архимаг Главной Башни Волшебства, развернулась и покинула поле боя.

Энергия магических зарядов едва не сбила Баррабуса, когда он пробирался к стене. У него перехватило дыхание. Ашмадай окружали его, убийца понимал, что необходимо либо найти лёгкий способ подняться на стену, как бы маловероятно это ни было, либо получить помощь от кого-то, находящегося наверху. Судя по звукам битвы за стеной, это казалось ещё более маловероятным. Затем началась буря, ледяные шары задробили по нему, земля под ногами стала скользкой. Он держался на ногах, но едва мог идти.

Убийца повернулся, чтобы оценить свою дилемму, а, возможно, встать и сражаться.

Звуки боя справа от него принесли надежду на то, что Херцго Алегни наконец-то вступил на поле, но прежде, чем он смог насладиться этой надеждой, Барррабус увидел змею молнии, летящую через поле. Он сделал колесо вбок и приземлился прямо на ноги, его волосы исполняли дикий танец, но только что он уклонился от жалящего магического удара.

И тогда первые из его преследователей напали на него. Один оказался за спиной, даже не успев приблизиться. Другая удерживалась на ногах и скользила к нему по траве. Она выставила свой скипетр, чтобы парировать меч Баррабуса.

Убийца аккуратно отступил в сторону, и меч прошёл выше неё. В тот же момент он кинжалом проник через открытое место на сгибе локтя женщины. Она пыталась перевести скипетр в положение, пригодное для атаки. Но как только её рука пошла назад, он резко остановил её, и поднял вверх. Он повернулся к женщине боком, и она полетела вперёд, не в силах противостоять броску.

Она приземлилась на ноги, и ей удалось даже достаточно развернуться в воздухе, так что она практически стала с ним лицом к лицу. Но это мало улучшило её положение. Рука Баррабуса с кинжалом ударила вперёд, вонзая лезвие глубоко в грудь.

В то же время убийца направил меч вниз на второго атакующего. Клинок достал внутренности ашмадай и под углом вверх прошёл сквозь диафрагму к лёгким.

Баррабус не останавливался, чтобы проверить, покончил ли он с каждым из врагов. Он отпрыгнул в сторону, сделав колесо. Его плащ широко развевался, скрывая фигуру. Приземлившись на скользкую траву, он прыгнул ещё раз в том же направлении, и в третий раз, всё более ускоряясь, пока, наконец, не обнаружил надёжную опору для ног.

Ещё одна пара ашмадай бросилась на него, тыча оружием, а женщина, которой он нанёс удар, поднялась на ноги и пошла на него. С полным отвращения взглядом Баррабус направил клинок вниз перед собой, и, взмахивая им вверх, подбросил его в воздух, так что его рука смогла ухватиться за пряжку ремня и активировать кинжал в ней.

Он дёрнул запястьем, выпуская нож, и поймал меч так плавно, что ни один из сражающихся с ним даже не понял, что он подбросил его без руки, не говоря уже о брошенном ноже. Пока клинок не застрял глубоко в горле женщины. Она рухнула на колени, но продолжала ползти, молясь своему возлюбленному архидьяволу с каждым движением.

Баррабус, занятый трудным боем с другой парой фанатиков, не нашёл её фанатизм достойным восхищения или забавным. Просто глупым.

Он работал со своими новыми противниками, стоявшими под прямым углом к нему. Когда ползущая женщина-фанатик добралась до него, он просто сдвинул ноги и вполоборота нанёс ей сильный удар мечом по затылку.

Она упала на землю так, будто огромный камень рухнул на неё с высоты, и Баррабус вернулся к колющим, рубящим ударам и блокам с двумя другими.

Женщина застонала, стала на четвереньки и снова стала ползти.

Один из фанатиков, сражавшихся с Баррабусом, выкрикнул в экстазе:

— Асмодей!

Ему нужно было сконцентрироваться на Баррабусе, его отвлечение же открыло проворному убийце все пути. Он метнулся между парой, развернулся и вытолкнул одного из врагов, направляя глупца в сторону, чтобы он споткнулся о спину ползущей женщины.

Сведя руки перед собой, он направил один локоть назад, чтобы ударить противника под рёбра, поднимая его на цыпочки. Баррабус присел на одно колено, как только мужчина начал падать вперёд. Он выставил руку с кинжалом у головы мужчины, направляя его вниз. Затем убийца вскочил на ноги и ударил его мечом в углубление на горле. За ползущей женщиной другой ашмадай пытался подняться, но кинжал Баррабуса метнулся к нему и вонзился в грудь, отправляя его, задыхающегося, обратно на землю.

Женщина снова упрямо двигалась к нему. На коленях, с поднятой головой, обращённой к убийце, она прокричала:

— Асмоде..!

Прежде, чем она закончила слово, Баррабус обезглавил её. Голова долго крутилась в воздухе. Она упала, обращённая к Баррабусу, ни намёка на ужас не было в её взгляде, лишь пренебрежение.

Он пробежал мимо, сталкивая коленопреклонённый обезглавленный труп на землю, и добил остальных врагов.

Нагибаясь, чтобы достать кинжал из груди ашмадай, он плюнул на тело человека. Чувствуя других радом с собой, он вскочил в полной готовности к бою.

Это была не группа ашмадай — трое шадоваров стояли напротив него.

– Отличная работа, Баррабус Серый, — заметил один из них. – Мастер Алегни требует, чтобы ты сразу возвращался в город, как только мы одержим победу.

Баррабус бросил взгляд на предводителя нетерезов.

Он побежал к стене, задержавшись, чтобы подобрать кинжал-пряжку с трупа обезглавленной женщины, затем поменял направление, чтобы откопать первую ашмадай, которую он победил в эту ночь, женщина всё ещё была жива.

Перебросив её через плечо, он побежал к основанию стены, прося сбросить верёвку.

Несколько мгновений спустя он взбирался по стене с плененной женщиной-ашмадай. Он не был точно уверен — зачем, но точно знал, что не хотел оставлять Херцго Алегни такой трофей.

### Глава 6. Игры Лускана

Из всех лидеров Лускана верховный капитан Курт считался наиболее внушительной фигурой. Представшим перед ним Дриззту и Далии не трудно было понять причину. В отличие от остальных четырех лидеров Города Парусов Курт приобрел свое положение не по наследству. Он сражался и завоевал его как в состязании по рукопашному бою и мореходству, так и по результатам последующего голосования всего экипажа Корабля Курта. После победы он, подобно его предшественникам со времен падения Дюдермонта, оставил свое родное имя и взял титул гордого Корабля.

— Интересную дилемму обрисовал мне мой друг Бениаго, не находите? — спросил Курт Советника Клутарха, человека, которого он победил в борьбе за пост верховного капитана.

Старик усмехнулся щербатой улыбкой и погладил колючую серую щетину на щеках и подбородке, покачивая все это время головой.

— Бениаго набивается на пост верховного капитана, — ответил Клутарх. Он повернулся лицом к рыжеволосому Бениаго, стоящему напротив Дриззта и Далии. — Не так ли, морской пес? Возможно, следовало убить темнокожего, ведь тебя посылали найти только светлокожую леди?

Дриззт и Далия смущенно переглянулись, поскольку пираты так бесцеремонно говорили о них, словно их тут не было вовсе или словно они были вооружены.

— Леди Далия путешествует с дроу, — ответил Бениаго. — Верховный капитан Курт чётко дал понять, что хочет нанять леди Далию на добровольных условиях, а я не думаю, что это получилось бы, убей я ее товарища.

— Не убил бы даже вместе со всей стражей Лускана на твоей стороне, идиот, — прошептала себе под нос Далия, и Дриззт ухмыльнулся.

Бениаго тоже услышал ее. Он обернулся и одарил женщину ледяным взглядом.

— Лучше не злить Бреган Д’эрт, — заметил верховный капитан Курт. — Ты из этой банды, не так ли? — поинтересовался он у Дриззта.

— Я довольно известный компаньон Джарлаксла из Бреган Д’эрт, — солгал Дриззт, хотя в буквальном смысле его слова были правдивы

— Ну, где же он и Бреган Д’эрт были? — спросил Курт с плохо скрываемым нетерпением. — С каждым месяцем их видно все реже и реже, и я боюсь, что скоро присутствие дроу станет не больше, чем мифом. — Курт подвинулся вперед в своем кресле, его лицо приняло серьезный вид. — Ходят слухи, что они строят заговор с одним из пяти капитанов, чтобы сделать его марионеточным правителем всего Лускана.

Дриззт не ответил, поскольку понятия не имел о подобных слухах. Но он не мог отрицать, что банду наемников дроу могло интересовать подобное развитие событий, с Джарлакслом во главе или без него.

— В таком случае вы, возможно, окажетесь ценным пленником, — продолжил Курт. – Или, что лучше для вас, хорошим шпионом.

— Зачем Бреган Д’эрт желать подобного исхода? — спросил Дриззт невинно.

— Это ты мне скажи.

— Разумеется, пять слабых верховных капитанов более уступчивы, нежели один сильный лидер, — объяснил Дриззт. – Слишком увлечены делами своих собственных кораблей, чтобы объединиться ради общего дела… Мы видели это даже во время давней войны против капитана Дюдермонта, не так ли?

Курт и Клутарх переглянулись и улыбнулись.

— Один сильный правитель или пятеро, мыслящие в одном направлении, были бы более расположены к сделкам на благо Лускана, так? – продолжал Дриззт. – Но к счастью нам, чужакам, редко приходится опасаться согласия в мыслях или намерениях пяти верховных капитанов. И всегда можно рассчитывать, что каждого из них можно купить. Не считая войны против капитана Дюдермонта, я не могу вспомнить время, когда бы все они собирались вместе для чего-то большего, чем совместный ужин.

— Ах да, игры Лускана.

— И вы сейчас играете в опасную игру, — продолжил Дриззт, — удерживая лейтенанта Бреган Д’эрт в качестве заложника.

— Заложника? — Курт притворился глубоко обиженным, даже поднес свою руку к сердцу, словно эти слова причиняли ему острую боль. — Мой человек, Бениаго, спас вас от злодеев с Корабля Ретнора, разве нет?

Дриззт собрался было возразить Курту, что они с Далией в любом случае — и без вмешательства Бениаго — победили бы в схватке, даже если бы у Ретнора были еще союзники в засаде, но остановился, увидев, что Курт и Клутарх снова улыбаются друг другу.

— Хорошо сыграно, Дриззт До’Урден, — поздравил его верховный капитан Курт, и впервые с момента их знакомства Дриззт почувствовал себя беззащитным.

— Неужели вы думаете, что вас никто не знает по эту сторону стен Лускана? – спросил Клутарх. – Того, кто сражался на стороне этого пса, Дюдермонта, и бывавшего с тех пор много раз в городе?

— Хватит этих глупостей, — потребовала Далия. — Что до вас, выражаю вам свою благодарность, — сказала она, указывая на Бениаго. – Мы бы победили на площади, можете не сомневаться, но ваше появление было весьма кстати, и мы это оценили.

— Мы не могли допустить, чтобы высокочтимая Далия и ее ценный спутник были убиты или попали в руки Ретнора, — объяснил Курт. Он подошел поближе и, к удивлению Дриззта и Далии, низко поклонился. — Достопочтенная госпожа, от лица трех верховных капитанов хочу поблагодарить вас за то, что избавили нас от импульсивного Борланна.

Такое прямое признание заставило Дриззта и Далию округлить глаза от удивления.

— Если бы я сделал то же самое с предком Борланна, Кенсиданом, — сказал Дриззт, — капитан Дюдермонт одержал бы победу.

Далия посмотрела на него ошеломлённым взглядом, граничащим с паникой, а Бениаго и Курт неловко смешались, как и все остальные стражники в зале.

— Не надо провоцировать нас без нужды, дроу, — предупредил Клутарх. – Прошлому лучше остаться в прошлом. Если бы мы думали иначе, тебя убили бы на улице, а Далию доставили бы сюда в цепях – прекрасный козырь в нашей затянувшейся дипломатии с Кораблем Ретнора.

Дриззт усмехнулся им, вполне довольный собой, но не сказал больше ни слова.

— Вы хотели меня видеть, и я здесь, – прервала их Далия, — с благодарностью за помощь в нашей схватке. У нас есть одно важное дело, поэтому если вам есть что предложить, пожалуйста, сделайте это сейчас.

— Есть многое, что я могу вам предложить, дорогая Далия, — ответил Курт, — иначе я не пошел бы на такие жертвы, обеспечивая вашу сохранность. Мои действия на улице с Бениаго, напрямую противостоящим второму человеку Корабля Ретнора, без сомнений вызовут предупреждения в мою сторону на следующем собрании пяти капитанов, и возможно даже требования компенсации за тех членов Корабля Ретнора, которые были убиты или ранены из-за нашего вмешательства. Я не сомневаюсь, что корыстный Хартучен Ретнор припишет мне и тех солдат, которых уложили вы двое в этом бою. Но это не важно, поскольку я полагаю, что цель оправдывает средства – для всех нас.

— Даже не смотря на то, что я не являюсь представителем Бреган Д’эрт? — заметил Дриззт, заставив Курта взглянуть на него и покачать головой.

— Быть может, мне следует использовать тебя как козырь в своих делах с остальными четырьмя капитанами, а? — ответил Курт, и Далия напряглась.

Но Дриззт продолжал вести себя непринужденно, поскольку знал, что Курт едва ли говорит всерьез.

— Тогда зачем вы вмешались? – спросила Далия, когда Курт на мгновение уставился на Дриззта, а затем рассмеялась, прогнав все сомнения. – Что вам нужно?

— Союзники, — ответил Дриззт, опередив Курта.

Верховный капитан снова взглянул на дроу.

— Говори.

— Судя по моим наблюдениям, Бреган Д’эрт заметно отстранились от ежедневных дел в Лускане, — ответил Дриззт. – Если это правда…

— Это правда, — признал Курт, — Джарлаксла уже дней десять как не видно.

Дриззт постарался и глазом не моргнуть, получив подтверждение гибели наёмника, и продолжил:

— Без Бреган Д’эрт открываются возможности в торговле и властных структурах города, и вне всякого сомнения все пять верховных капитанов будут стараться использовать эти возможности себе на пользу. Вы говорите, я хорошо известен в Лускане. Если это правда, тогда вам также известна моя репутация воина, мои знакомства и связи в близлежащих городах и селах.

— Твое высокомерие заставляет тебя думать, будто я вмешался из-за тебя, — сказал Курт.

— Недавние события, связывающие Далию с Кораблем Ретнора — вот причина вашего вмешательства, — поправил Дриззт. – Вы расцениваете ее положение здесь как неопределенное и поэтому полагаете, что можете воспользоваться этим и завербовать Далию к себе на службу.

Когда он договорил, в воздухе на мгновение повисло неловкое молчание, и даже Дриззт положил руки на рукояти своих сабель, гадая, не зашел ли он слишком далеко.

— Твой спутник довольно мудр в житейских делах, — Курт улыбнулся Далии, ослабляя напряженность.

— В некоторых – возможно, — ответила она. — Но в других – не особо.

— Уверен, кое-чему ты его еще научишь, — отметил Курт, и от этого непристойного намека то тут, то там послышались смешки по комнате.

— Закончим с шутками, — произнес Курт, вставая со своего кресла. – Я не заинтересован во враждебных отношениях между вами и Кораблем Курта. Даже наоборот — как вы знаете, я надеюсь получить кое-что взамен своей помощи в вашей схватке с Ретнором, нечто большее, чем удовлетворение от вмешательства в планы Хартучена, хотя это уже само по себе не маленькое дело.

И снова смех, уже более громкий, раздался по комнате вместе с проклятиями в адрес Корабля Ретнора и песней, сочинённой членами экипажа Корабля Курта, чтобы высмеивать их соперников.

— Корабль Курта – самый влиятельный, — заверил Курт своих гостей. – Позвольте мне продемонстрировать вам свои возможности, и возможно, мы сможем заключить сделку касательно ваших услуг.

Дриззт подождал, пока Далия взглянет на него. Когда она кивнула в знак согласия с Куртом, дроу не стал возражать против того, чтобы пройти дальше.

Курт провел их в заднюю комнату, откинул в сторону занавес и распахнул двойные двери, ведущие на балкон. С него открывался вид на восток – туда, где как раз поднималось утреннее солнце, и с этого места на Подстражном Острове они имели возможность любоваться чудесным видом Лускана.

— Доки, — объяснил Курт, указывая на пристани и склады. — Ни у одного верховного капитана нет больше людей на пристанях, чем у меня. И хотя Лускан ищет выгодную торговлю на сухопутных путях, это место остается сердцем нашей торговли, именно здесь заключаются самые выгодные сделки. Пираты, стремящиеся сгрузить награбленное добро, в конечном счёте не рассчитывают получить рыночную цену. Вот почему пока Ретнор и другие капитаны сосредоточили свои усилия на городских стенах и коммерческом секторе, я нацелился на доки. — Он посмотрел прямо на Дриззта. — И на дроу, — добавил он, — когда бы они ни соизволили предоставить нам свои товары. И может быть, ты в силах помочь мне в этой сфере.

— Мне ничего не известно о передвижениях или намерениях Бреган Д’эрт, — ответил Дриззт.

— А про Джарлаксла?

Дриззт покачал головой.

— На данный момент достаточно, — сказал Курт. – Они вернутся. Они всегда возвращаются. И когда это случится, я буду рад считать Дриззта До’Урдена своим… союзником.

— А моя роль? – спросила Далия. – Я не дружу ни с пиратами, ни с дроу.

— Доки в центре моего внимания, но не единственный предмет моих посягательств. Мой круг интересов намного шире этих стен и расширится ещё больше. Если вы полагаете, что я так рисковал лишь для того, чтобы ужалить своего соперника, Хартучена Ретнора, вы недооцениваете меня, дорогая госпожа. Я хочу значительно расширить сферу своей деятельности, и здесь мне понадобятся разведчики и воины, способствующие осуществлению моих планов. Не могу представить никого лучше Далии и Дриззта в этой роли.

Парочка посмотрела друг на друга, с трудом сохраняя неопределенное выражение своих лиц.

— Пойдем, — позвал Курт, возвращаясь обратно в комнату. – Позвольте показать вам все стороны Корабля Курта, которые вы можете найти поучительными, возможно даже приятными.

Спустившись с маленькой башни Курта, они вышли через переднюю дверь. Отряд солдат выбежал перед ними, направляясь через мост на материк, и растянулся направо и налево. Бениаго и пара волшебников оставались позади, в то время как несколько легко вооруженных воинов выстроились в ряд прямо перед ними.

Они вошли в город и двигались по улицам Лускана, направляясь прямо в торговый сектор.

— Вы считаете, это мудро — идти с нами в открытую, спустя так мало времени после схватки? – отметил Дриззт.

— Лучше сейчас, чем позже, когда слух об этом достигнет остальных трех верховных капитанов, и этот идиот, Ретнор, должным образом перегруппируется, — ответил Курт со смехом. – Вы находитесь под моей защитой, а кто открыто выступит против верховного капитана, особенно если это верховный капитан Корабля Курта?

Они прошли на торговую площадь, где многие торговцы устанавливали свои палатки. Запах трав и фруктов, преобладавший в воздухе, смешался с другими, более экзотическими ароматами.

— Что это такое? — спросила Далия. — Духи?

— Конечно, моя госпожа. Это последний писк моды в Лускане, — сказал Курт.

Далия изобразила скептическое выражение лица.

— В Тэе еще можно ожидать, но здесь?

Ее выражение сменилось на отвращение, когда она посмотрела на грязь и отбросы вокруг, такие обычные для Города Парусов, а также на чумазых простолюдинов и их рваную одежду.

— Вы когда-нибудь плавали с пиратами… с каперами, я имею в виду? – спросил Курт с усмешкой. – Вот где вонь так вонь, причем такая сильная, что многие просят своих товарищей по экипажу скрывать свой естественный запах.

Далия вернула ему его усмешку, хотя выглядела она скорее беспомощно, обезоруженная простой логикой верховного капитана.

— И, конечно же, я был первым, кто заметил эту тенденцию, — сказал Курт.

— Заметил или спровоцировал? — спросила Далия.

Курт усмехнулся и поклонился.

— И поэтому я доминирую в торговле парфюмерией, — сказал он. – То, что могло бы вас заинтересовать в качестве награды за службу мне. Для себя и, возможно, для вашего товарища дроу, – он посмотрел на Дриззта. — Не думал никого обижать, разумеется, но схватки обостряют натуральные запахи тела, и я не первый, кто заметил, что дроу имеют свой специфический запах.

Дриззт воспринимал весь разговор слишком скептически, чтобы обидеться.

— О, и ещё кое-что, — сказал Курт, словно данная мысль только что посетила его. Остановившись, он повернулся лицом к приземистому каменному зданию – его окна закрывали металлические жалюзи. – Я заметил, прелестная Далия, что вам по вкусу блестящие камушки.

Он прикоснулся к ее левому уху, где десять гвоздиков-бриллиантов сияли в утреннем свете, а затем направился к тяжелой обитой железом двери.

Бениаго вышел вперед к двери и постучал по ней ритмичную последовательность. Торговец внутри открыл замок и задвижки и впустил пришедшую группу. По предостережению Бениаго они некоторое время держались возле входа, пока торговец аккуратно прошел к стенке комнаты. Он нырнул за занавеску, и группа услышала скрип откидываемых рычагов, сопровождаемый звуком скольжения половиц.

Он обезвреживал ямы-ловушки, понял Дриззт и незаметно наблюдал, гадая, почему Курт так охотно показал им некоторые из оборонительных приспособлений этого места.

Как только торговец вернулся из-за занавески и кивнул, Курт медленно провел их по комнате, показывая рубины и изумруды, и многие другие драгоценные камни и ювелирные изделия. Мерцающий свет свечи залил комнату мягким сиянием, и камни сверкали в многочисленных витринах.

— Вы предпочитаете алмазы, как я вижу, — Курт указал на конкретную витрину.

Далия встала рядом с ним. Ее льдисто-голубые глаза сияли, отражая блеск бриллиантов. Она не скрывала своего очарования одним конкретным камнем, расположенным прямо по центру витрины.

— Еще одно преимущество, — предложил Курт. — Вперед, леди, возьмите любой по своему желанию.

Далия смотрела на него с нескрываемым подозрением.

— Для вас абсолютно бесплатно, — заверил ее Курт.

— Бесплатно, кроме моего согласия поступить на службу к Кораблю Курта?

Курт громко рассмеялся.

— Прошу вас, госпожа, — сказал он, подходя к витрине, но затем остановился и снова подошел к управляющему магазином, который метнулся вперед и скрылся за занавеской, чтобы перевести несколько невидимых рычагов, несомненно, обезвреживая ловушку, или сигнализацию, или что-то еще в этом роде.

Затем Курт снова подошел к Далии, открывая крышку витрины.

Эльфийка посмотрела на Дриззта, улыбнулась и покачала головой.

— Нет, — сказала она. — Но я благодарна вам за ваше предложение.

— Вы не будете ничем обязаны, — заверил ее Курт.

— Я буду чувствовать себя должником, а это не такие уж и разные вещи.

— Моя госпожа, — произнес Курт с преувеличенным раздражением.

— Возможно, вам захочется купить что-нибудь другое, — заметил торговец, и, едва произнеся эти слова, бедняга понял, что ему следовало сохранять молчание.

Далия недоверчиво посмотрела на него, но это был самый добрый взгляд, который последовал в его сторону. Курт и все его солдаты грозно уставились на маленького человечка. Бениаго даже шагнул поближе к нему. Торговец издал слабый мяукающий звук и сжался прямо на глазах, свесив голову.

Далия кинула взгляд на Дриззта, который отошёл слегка назад и положил руки на пояс с оружием. Она кивнула.

— Возможно, я так и сделаю, добрый ювелир, — сказала она веселым тоном, чтобы ослабить напряжение. — Однако, к сожалению, на данный момент я не при деньгах, — она похлопала Курта по плечу, — хотя эта ситуация вскоре может измениться.

Ее дразнящий намек на то, что она может принять какие-либо предложения, сразу отвлек внимание верховного капитана от торговца — факт, который не остался без внимания его послушных солдат.

— Он предложит вам самую выгодную цену, насколько это возможно, — сказал Курт, бросив для ровного счета смешанный взгляд на маленького человечка.

— Вы дали мне – нам – достаточно информации для размышления, — сказала Далия Курту. – Завтра в полдень мы сможем найти вас на Подстражном Острове?

— Сегодняшний день едва начался, — напомнил ей Курт.

— А я нисколько не отдохнула за ночь, — ответила Далия. – Мы с Дриззтом покинем вас здесь.

— Вы можете поселиться на Подстражном Острове, — сказал Курт. Он посмотрел мимо Далии на пару крепких солдат, которые, мгновенно перестроившись, закрыли выход. – Я настаиваю.

— Нам многое следует обсудить, — ответила Далия – Вы, разумеется, понимаете, что мы предпочитаем обсуждать свои планы наедине.

— Нигде в Лускане вы не будете в безопасности, только под моей защитой, госпожа, — сказал верховный капитан. – Вы думаете, одна маленькая неудача остановит Корабль Ретнора?

— Но теперь мы знаем об угрозе, — сказал Дриззт. — И потому нам не о чем беспокоиться.

— Значит ты глупец.

— Тогда зачем ты так хочешь нанять меня?

Такой вопрос просто ошеломил Курта, и в течение многих ударов сердца он просто смотрел на дроу, словно решая, наброситься на него или отступить.

— Значит, завтра в полдень на Подстражном? — спросила Далия и подчеркнуто прошла в сторону Дриззта, стоявшего ближе к двери.

Верховный капитан Курт посмотрел на Бениаго, на своих волшебников, затем на солдат и, наконец, кивнул в знак согласия. Громилы освободили проход к двери.

— Он привык всё делать по-своему, — прошептал Дриззт Далии, как только они снова оказались на рыночной площади.

— И всё же он отпустил нас, даже не зная нашего маршрута.

— Думаешь, он сейчас наказывает торговца за то, что тот осмелился заговорить с нами?

Далия скептически посмотрела на Дриззта, словно данное замечание было нелепым, хотя она знала, что это не так.

— Ну и зачем? Какой ему в этом прок?

— Для удовольствия, например, — предположил Дриззт.

— Найти хорошего ювелира не такая уж простая задача, особенно здесь, так далеко на севере.

— Но будь это ради выгоды, он избил бы мужчину до смерти без капли сожаления.

Далия лишь пожала плечами.

— Это важно, — отметил Дриззт, пока они удалялись.

Дроу больше говорил с собой, нежели с ней – отчаянно стараясь держаться за убеждения, которые поддерживали его в течение столетия жестоких битв, убеждения, которые защищали его от боли и горечи столь многих утрат. Он увидел жалость в прекрасных глазах Далии. Но было ли там что-то еще?

Зависть?

Они проследовали в «Абордажную саблю», чтобы взять еды и питья, но не остались там для трапезы, помня о предостережениях Курта. Аккуратно продвигаясь сквозь тени Лускана, они вернулись к месту битвы и остановились перед разрушившимся крыльцом, под дверью того, что раньше было апартаментами Джарлаксла.

— Насколько ты силен и проворен? — спросила Далия, криво усмехнувшись. – Ты так хорошо владеешь своими клинками, но можешь ли ты также хорошо владеть своим телом?

— Как так?

— Я имею в виду, помимо фехтовальных движений?

Дриззт уставился на нее, словно не представляя, о чем она говорит, поэтому Далия пробралась сквозь разломанные доски к основанию стены прямо под дверью, и поставила один конец своего восьмифутового стального посоха на землю. Кивнув Дриззту, женщина вскочила, вскарабкалась на самую верхушку посоха, затем, ухватившись покрепче, она перекувыркнулась через верхушку посоха. Эльфийка сделала пируэт в пол-оборота, выпрямляя ноги прямо в открытый проход, и вкатилась в комнату, отпуская при этом свой посох.

Дриззт поймал его прежде, чем тот успел упасть.

— Возьми его с собой, если пойдешь сюда, — сказала Далия, высунув голову из двери.

Дриззт затянул потуже свой пояс и рюкзак и покрепче взялся за посох. Он посмотрел вверх на Далию, раздумывая подпрыгнуть еще выше, чтобы преодолеть весь путь до комнаты стоя. Он подпрыгнул вверх, добрался до верхушки посоха, ухватился за нее и перевернулся… почти.

Прежде чем осуществить это, дроу осознал, что его инстинкты сопротивляются намерениям, ему так и не удалось перевернуться. Он умудрился прервать свое падение, продолжая держаться за посох, и с некоторым чувством достоинства приземлился обратно, откуда начал.

Далия смотрела на него из дверного проема, открыто забавляясь происходящим.

Дриззт нахмурился и, рыча, снова подпрыгнул, подбрасывая себя еще выше и с большей скоростью.

И снова, как только он достиг переломного момента в своем вращении, его инстинкты взбунтовались. И даже несмотря на то, что он боролся с самим собой, заставляя себя перевернуться, эта небольшая задержка в движении изменила его импульс и угол. Он выпрямился вверх ногами, но начал заваливаться на стену со стороны двери и не смог ухватиться за проем.

Огромным усилием ему удалось удержать себя и вернуться обратно в стоячее положение, прежде чем свалиться на землю. Звякнув, посох упал в сторону.

— Ты собираешься сообщить всему городу о нашем местонахождении? – поддразнила Далия.

Дриззт поднялся на ноги, потер ушибленный локоть и свирепо посмотрел на улыбающуюся эльфийку.

— Это не было неожиданностью,— заявила Далия.

Но для Дриззта, конечно же, это было неожиданно и сильно смутило. Он был воином, спускавшимся с вершины горы на лавине, стоя на падающем камне, воином, с легкостью исполнявшим сальто в воздухе в бою, и даже делал прыжки с разворотом через противника для того, чтобы нанести удар после приземления.

Это движение не выглядело для него сложным. Далия исполнила его легко и блестяще.

— С разбега у тебя все получится, — заметила Далия.

Дриззт огляделся на разломанный балкон.

— Мне потребуется целый час, чтобы расчистить путь, — сказал он и, тряхнув головой, пошел к своему рюкзаку. – Я брошу тебе веревку для страховки.

— Нет, — ответила Далия прежде, чем Дриззт развязал свой рюкзак. Он с любопытством посмотрел на нее. — Ты достаточно силен и более чем проворен, — объяснила эльфийка. — Только твой страх не дает тебе выполнить последнее движение. – Она улыбнулась еще шире. – И все, чего ты боишься, так это быть смущённым и потерпеть неудачу в том, что получится у меня, — добавила она со смехом и исчезла внутри комнаты.

Дриззт схватил посох и подпрыгнул изо всех сил, хватаясь как можно выше за жезл и забрасывая ноги вверх. Он подпрыгнул так высоко, что одной рукой стоял на самой верхушке жезла, а другую выбросил за спину, контролируя равновесие. Так он балансировал на высоте восьми футов несколько мгновений, затем начал клониться в сторону дверного проема, оттолкнувшись для придания скорости движению.

Он приземлился на ноги, выглядывая из дверного проема с посохом в руке.

За его спиной снова засмеялась Далия и медленно похлопала в свои обманчиво нежные и хрупкие ладоши.

— Нет так уж и сложно, если немного попрактиковаться, — отметил Дриззт, бросая Иглу Коза обратно Далии.

Он прошел мимо нее, снимая перчатки и развязывая плащ на шее.

— Я никогда раньше не делала подобных трюков, — кольнула его Далия, когда он проходил мимо.

Дроу остановился и медленно повернулся, глядя на нее немигающим взглядом. Лавандовые и голубые глаза встретились друг с другом.

Далия улыбнулась и пожала плечами.

Дриззт схватил ее и притянул к себе, от неожиданности у эльфийки даже перехватило дыхание, но лишь на мгновение, после чего она снова улыбалась, и взгляд ее на сей раз был приглашающим.

Губы Дриззта приблизились к ее губам, но он заколебался в последний момент. Далию это не остановило, и она упала на него, прижимаясь в сильном и страстном поцелуе. Эльфийка обхватила его голову своими руками, прижимая его еще плотнее и ближе к себе. Всего лишь на мгновение она откинула голову немного назад для того, чтобы со стоном куснуть его за нижнюю губу, а затем снова прижалась к нему, слегка приоткрыв рот и дразня его язычком.

Внезапно Далия разомкнула свои объятия и отскочила от Дриззта на расстояние вытянутой руки. Она смотрела на него, тяжело дыша.

Дриззт с взъерошенными волосами смотрел назад. Он жевал свои губы, укушенные эльфийкой.

Дроу смотрел на открытую дверь.

Далия потянулась за своим посохом и с его помощью закрыла дверь – настолько плотно, насколько позволял поврежденный порог. Затем она так профессионально метнула его, что посох упал диагонально, одним своим концом подперев поднятую дверную планку, а другим концом уперся в пол. Снова посмотрев на Дриззта, она усмехнулась, и в предвкушении сверкнув своими голубыми глазами, шагнула влево, наступив на нижний конец Иглы Коза. Под весом ступни металлический конец жезла с хрустом вошел глубже в половицы, накрепко закрывая дверь.

Она обернулась и сбросила свой плащ одним движением пальца, затем прошла к одной из маленьких кроватей в комнате и уселась на нее, глядя на Дриззта.

Эльфийка подняла одну ногу в его сторону, приглашая помочь ей снять высокий черный ботинок.

Дриззт остановился – на мгновение показалось, будто он только что споткнулся, но Далия не смеялась над ним.

Он подошел к ней и взял ее ботинок своими сильными руками, а Далия откинулась назад на кровать, приглашая его.

— Они присоединятся к нам, — настаивал верховный капитан Курт на собрании со своими командирами.

— Леди Далия — возможно, — ответил один из них, волшебник по имени Фьюри, и покачал головой, лишь частично согласившись. Фьюри служил историком на Корабле Курта, что само по себе играло немалую роль. – Но этот второй, Дриззт До’Урден… — Фьюри еще энергичнее покачал головой.

— Это правда, что он сражался на стороне Дюдермонта? – спросил Бениаго.

— Правда, — ответил Фьюри. — Дриззт сыграл немалую роль в падении Главной Башни Волшебства.

— За что, в конце концов, мы должны быть благодарны ему, — сказал Курт, беззаботно посмеиваясь.

— Действительно, идя своим тернистым путем, он способствовал возвышению пяти верховных капитанов, не контролируемых никем и ничем, — сказал Фьюри. – И согласно тому, что я почерпнул из старых записей и историй, передаваемых десятилетиями, Дриззт старался отговорить Дюдермонта от выбранного им курса.

— Но вовсе не из благосклонности к верховным капитанам, — вставил Курт. — Я разговаривал с некоторыми из своих престарелых солдат, и они заверили меня, что Дриззт никогда не числился в рядах друзей Корабля Курта или любого другого Корабля Лускана.

— Дриззт понимает саму суть власти, — отметил Фьюри, и Курт с любопытством взглянул на него.

Но Бениаго ухватил логику и продолжил.

— Он понимал, что Дюдермонт создаст нестабильность, и что найдутся другие желающие захватить власть после того, как будет сброшен покров Главной Башни.

— Но он ненавидел верховных капитанов, — сказал Фьюри.

Курт откинулся на спинку кресла, поднял стакан с виски и сделал глубокий глоток, переваривая услышанное.

— Возможно, прошло достаточно много лет, — отметил он чуть ли не шепотом.

— А мы, в конце концов, сейчас ими и являемся, — добавил Бениаго.

— Он идеалист, служивший доброму королю дварфов, — сказал Фьюри. — Он враг жуликов и воров.

— И всё же его часто видели в компании Джарлаксла, — вставил Бениаго, и остальные с любопытством посмотрели на него. – У меня есть друзья в «Абордажной сабле», — продолжил ассасин Корабля Курта. — Когда Дриззт и Король Бруэнор пару месяцев назад подверглись здесь нападению со стороны шайки бандитов, Джарлаксл и его приятель-дварф Атрогейт вмешались в драку на их стороне. И когда вскоре после этого Дриззт и Король Бруэнор покинули Лускан, Джарлаксл и Атрогейт ушли вместе с ними.

— Ты в этом уверен? — спросил Курт, и Бениаго кивнул.

Курт взглянул на Фьюри.

— Это может быть правдой, — согласился волшебник.

— Если Дриззт в сговоре с Бреган Д’эрт, какие у него могут быть возражения против деятельности верховных капитанов?

— Потому что мы не такие подлые, как дроу? – спросил со смехом Бениаго.

— Но не потому, что мы не стараемся, я надеюсь, — ответил Курт и присоединился к веселью.

— А леди Далии стоит приветствовать нашу защиту, — признал Фьюри.

— Тогда надежда есть! – заявил Курт и поднял свой бокал для тоста. Остальные охотно сделали то же самое, кроме Бениаго, который все еще раздумывал над невозможностью последнего заявления Фьюри. – Воистину, их вклад в развитие нашего дела был бы весьма ценным.

— Утром мы все узнаем, — отметил Клутарх, молчавший все время с тех пор, как они покинули ювелирный магазин. Его роль заключалась в том, что он был вторыми ушами Курта.

— Сначала узнаем их ответ, — сказал Курт. — И если это будет не тот ответ, который мы хотим услышать, то мы используем против этой парочки методы Корабля Ретнора, дабы убедить их, что союз с нами в их же интересах, а фактически – их единственная надежда.

— Это легко осуществить, — заверил своего капитана Фьюри. — Но боюсь, что при осуществлении данной уловки многие наши потенциальные новобранцы погибнут от клинков Дриззта и посоха Далии.

Обычно подобная инициатива подтолкнула бы Бениаго предложить Курту схожие заверения, но убийца все еще размышлял над замечанием Фьюри о том, что Далия охотно примет их защиту, стараясь понять, почему эта мысль так глубоко засела в его голове. Наконец он окинул долгим взглядом Курта, Клутарха и Фьюри, разрабатывавших план, где и когда поставить ложную засаду, чтобы заманить Далию и Дриззта.

Никто на Корабле Курта не знал город лучше, чем Бениаго. Ему следовало взять на себя лидирующую роль в осуществлении плана. В конце концов, он был наемным убийцей Корабля, воином, знавшим каждую тень на улице, расположение сил конкурирующих Кораблей и само сердце города. Но он не мог. Что-то беспокоило его. Что-то здесь было не так.

Далия смотрела на спящего Дриззта, на лунный свет, блестевший в капельках пота, выступивших на его мускулистой спине. Она говорила себе, что он был всего-навсего еще одним любовником в длинной череде его предшественников – неплохим, конечно, но ничего выдающегося.

Она говорила себе это, но не верила.

Чем-то эта страстная ночь сильно отличалась от дюжины других, проведенных Далией, и различие заключалось не только в самом акте, но и в том, что было до него.

Однако времени, чтобы остановиться и подумать об этом, у неё не было. Далия напомнила себе, что у нее еще оставались дела – следовало разорвать некоторые союзы и наметить свой собственный путь, пока ей не навязали другой.

Она тихо оделась, неотрывно глядя на Дриззта. Сапоги надевать не стала, а привязала их шнурками друг к другу и перекинула через плечо, после чего бесшумно проследовала к двери. Крепко её прижав, мягким движением эльфийка вынула посох из блокирующей позиции и, взглянув на Дриззта в последний раз, открыла дверь.

Она шагнула к порогу, и, убедившись, что поблизости никого нет, — в конце концов, уже минула полночь – наклонилась вниз и вставила свой посох между камнями. Глубоко вздохнув, Далия прыгнула с разрушенного балкона и приземлилась прямо на пустую мощеную булыжником улицу.

Она быстро обулась, разломала свой посох на два цепа, чтобы легче было его нести, и побежала через залитые лунным светом улицы спящего Лускана.

Довольно долгое время эльфийка выжидала неподалёку от маленького ювелирного магазина, обращая внимание на редкие признаки движения на улице — что угодно, что она могла бы использовать. Поблизости находилось несколько городских стражников, но, разумеется, не стоило ожидать, что большинству из них есть дело до ювелира Корабля Курта. Так обстояли дела в Лускане: Городская стража была Корабельной стражей, преданной только одному верховному капитану.

Воспользовавшись тем же приемом, что позволил ей попасть на второй этаж, в комнату над разрушенным балконом, Далия вскоре была на крыше магазина. Она пробралась на самую верхушку и оттуда вычислила участок крыши, находящийся прямо над витриной с бриллиантами. Используя свой посох, она расколола несколько плиток кровли и к своему удовлетворению обнаружила, что многие из них были расшатаны суровым морским воздухом Лускана. Всегда влажный и ветреный, часто ледяной – Город Парусов особенно остро ощущал ледяной рев океана.

Далия обвязала конец своей веревки вокруг дымохода и спустилась вниз к нужному месту. Используя двухфутовую секцию посоха, она вырвала шифер и начала бить по гнилым доскам под ним. Вскоре она извлекла достаточное количество кровли и просунула голову и руки в образовавшееся отверстие. Женщина зажгла свечу и удовлетворённо кивнула головой, отметив, что находилась прямо над витриной. Постепенно отпуская веревку, обвязанную вокруг ее талии и продетую сквозь металлический карабин на её поясе, Далия отпустила верёвку и опустилась внутрь комнаты головой вниз.

Она подошла к витрине и поставила свечу прямо на стекло. В рюкзаке был стеклорез и присоска, и она раздумывала, использовать их или применить более прямолинейные методы, когда голос оторвал ее от раздумий.

—Ты так разочаровала меня, — отметил Бениаго, выходя из тени в другой стороне комнаты.

Далия среагировала, как только первые слова сорвались с его губ. Зажатой в руке Иглой Коза она разбила верхнее стекло витрины. В то же время эльфийка отстегнула карабин от пояса, освобождаясь от веревки, схватилась за нее свободной рукой и перевернулась, приземлившись ногами на металлический каркас колеблющейся витрины.

— Постараюсь исправиться, — холодно ответила она, как будто ожидала встретить здесь этого человека. Женщина приняла оборонительную позицию, утвердившись на ногах на узких гранях витрины, и медленно вращая в руках перед собой свой восьмифутовый посох.

Бениаго подошёл ближе, петляя по пути, словно ожидал, что Далия бросит в него какой-нибудь предмет.

— Бриллиант, — сказал он, — предложенный тебе верховным капитаном Куртом в качестве подарка.

— Нет здесь никакого подарка.

— Цинично, прекрасная госпожа.

— Научена горьким опытом. Подарки предполагают условия.

— Так ли плохи эти условия, особенно в свете ваших отношений с Кораблем Ретнора – весьма грозным противником?

— Он меня не пугает.

— Очевидно, что нет.

— Как и Корабль Курта.

— Но все-таки я был бы плохим слугой верховному капитану Курту, если не повторил бы для вас наше предложение еще раз. Возьмите выбранный вами бриллиант…

Едва он договорил, как Далия начала действовать. Она соединила свой посох в виде двух четырехфутовых жезлов и опустила их вниз, словно щипцы. Уверенно контролируя их, она схватила обернутый в вельвет бриллиант и легким движением запястья подбросила камень в воздух перед собой. Снова соединив свой посох в единое целое, она взяла его в руку, а другой рукой направила опускающийся камень прямо в свой карман. И все время, даже в момент, когда она выполняла данный маневр, эльфийка не сводила глаз с Бениаго.

Убийца не скрывал своего удовольствия и удивления, с улыбкой покачав головой.

— Возьмите выбранный вами бриллиант, — повторил он, посмеиваясь, — и я даже заплачу за ремонт витрины, а ведь стекло не такое уж дешевое в Лускане в это время года. Видите? Вы получили для себя еще более выгодную сделку. Присоединяйтесь к нам…

— Нет.

— Моя госпожа…

— Нет.

— Тогда я вынужден забрать бриллиант.

— Прошу, попробуй.

Меч появился в левой руке Бениаго, а украшенный драгоценными камнями кинжал – в правой, и на мгновение Далия подумала, что это странная комбинация, так как поначалу ей казалось, что Бениаго правша.

— Неважно, — прошептала она.

Она спрыгнула, приземлившись на полпути между Бениаго и витриной, выбросив свою ногу при приземлении в точности так, чтобы размахнуться своим длинным посохом прямо перед собой. Остановив свой удар слева в середине движения, она отвела его и шагнула вперёд, нанося колющий удар Бениаго в живот.

Более слабого противника она бы могла снести взмахом посоха или пронзить насквозь, но ей не удалось даже задеть Бениаго – она на это и не рассчитывала. На что надеялась Далия, так это то, что Бениаго, возможно, плашмя ударит по Игле Коза своим мечом и получит удар молнией, что, скорее всего, выбьет меч из его руки.

Но Бениаго не только избежал подобного случайного контакта, но и улыбнулся Далии, словно показывая ей, что разгадал ее намерения.

Однако это не обеспокоило эльфийку. Как раз наоборот. Она предпочитала способных и хорошо натренированных противников. Далия снова атаковала жезлом и прыгнула вперед, чтобы оттеснить Бениаго, и он действительно отступил, но агрессивная эльфийка выяснила еще кое-что благодаря этой атаке – Бениаго не отключил напольные ловушки!

Половицы обрушились под передней ногой Далии, и только ее ловкость и реакция удержали женщину от падения в неожиданно образовавшуюся яму. Однако нога ее все же опустилась внутрь, и этого оказалось достаточно, чтобы наступить на ближайшие из шипов. Мерзкие и острые штуковины легко проткнули подошву ее ботинок и впились в ступню.

Она почувствовала легкий прокол и почти мгновенно последовавшую жгучую боль. Женщина не сомневалась, что шипы были отравлены, оставалось лишь надеяться, что они недостаточно глубоко проникли в ее тело, чтобы впрыснуть смертельную дозу.

Бениаго воспользовался возможностью и ринулся вперед, хладнокровно работая мечом, и потерявшей равновесие Далии пришлось очень постараться, чтобы отбить удар в сторону. Ей никак не удавалось сфокусировать свою энергию, чтобы выпустить разряд молнии из своего оружия. Однако при последующем своем отступлении ей пришлось постараться еще больше, чтобы увернуться от сильнейшего удара усыпанного драгоценными камнями кинжала.

Далия отпрянула назад и повернула голову, но все-таки получила царапину маленьким клинком. Всего лишь царапину.

И в тот момент, когда она раздумывала перевернуться и напасть на мужчину, Далия осознала ужасную правду.

Ее едва задело, легкая царапина на щеке, но в этом контакте между клинком Бениаго и своей плотью Далия увидела смерть. Настоящую смерть. Она почувствовала, как ее душу что-то вытягивает, словно клинок выпивал ее жизненную суть. Она почувствовала холод полного забвения, пустоту небытия. Эльфийка снова почувствовала себя изнасилованной, как в тот далекий день много лет назад, когда Херцго Алегни напал на ее деревню и разорвал ее детство на куски.

Далия отступала так быстро, как только могла, не желая даже слегка наступать на пол, устланный смертельными ловушками. А она знала теперь, что они смертельны, поскольку ее раненая нога начала неметь, и её стоило немалых усилий делать каждый новый шаг и не позволять ноге подгибаться и скользить.

Бениаго продолжал атаковать с улыбкой на лице, словно добыча уже была у него в руках.

Далия собралась с силами и отдернула голову от нервирующей и нечистой силы ужасного кинжала. Она разломала свой посох на две части, разбила эти четырехфутовые части на цепы и начала их вращать вверх и вниз по направлению к своему противнику.

С пораненной ногой она боялась, что время было против нее, поэтому перешла в атаку, шагая вперёд и взмахивая цепами одним за другим. Убийца пригибался и уворачивался влево и вправо и старался своим длинным мечом удерживать ее на расстоянии, держа свой ужасный кинжал всё время наготове, готовый ужалить, словно ядовитый змей. Далия быстро сообразила, что Бениаго делал ту же самую ошибку, как и многие до него: он пытался парировать вращающиеся палки таким образом, чтобы перерезать связки между шестами.

Эльфийка ударила цепом в правой руке диагонально сверху вниз, и Бениаго наотмашь парировал мечом, ударяя клинком по рукояти шеста. Как только Далия закончила маневр, Бениаго начал водить мечом вверх и в сторону, в надежде, что противодействующий вес ее взмаха создаст достаточное сопротивление, чтобы начисто перерезать связки звеньев цепа.

Но это была Игла Коза, наполненная великой и могущественной магией, и никакой клинок на свете не способен был на такой подвиг. К чести Бениаго, он оказался достаточно быстр, чтобы не угодить в такую очевидную ловушку, и изменил движение своего лезвия до того, как Далия успела схватить вращающийся конец своего шеста и вывернуть меч из руки убийцы.

Тогда эльф вынесла левую ногу вперед и повернулась боком, резко выбросив вперед оружие в своей правой руке, заставив Бениаго полностью отступить.

Далия тенью шла по его стопам, определяя следы от его обуви и ступая строго по ним.

— Отлично! – похвалил ее Бениаго после того, как несколько таких стычек отбросили его обратно к тени, из которой он изначально появился.

Едва закончив говорить, он резким движением отскочил в сторону и даже повернулся спиной к преследовавшей его Далии, выполняя серию рывков вправо и влево в комбинации с, казалось бы, беспорядочными прыжками. Он вскочил на разбитую витрину с бриллиантами, спрыгнул далеко вперед и, пользуясь этим зрительным барьером между ним и Далией, начал двигаться еще быстрее, уклончиво вращаясь в прыжке, скрывая таким образом место своего приземления.

Далия добралась до витрины так быстро, как только могла, но расстояние между ней и Бениаго стало слишком большим, и она не могла в точности определить его шаги.

— Тебе удалось определить схему расположения ловушек на полу? – подразнил ее Бениаго. – Хотя погоди, как бы ты это сделала, когда никакой схемы нет?

Пока он продолжал смеяться над ней, эльфийка мельком взглянула через плечо на разбитую витрину и свисающую веревку. Проколотая ступня пульсировала и чувство жжения начало пробираться вверх по ноге.

Бениаго усмехнулся, поймав ее отчаянный взгляд, и встал в позицию, удобную для перехвата, если она попытается сбежать вверх по веревке.

— Ты разочаровываешь меня, — сказал он. — Неужели ты покинешь такую замечательную схватку?

— Замечательную? – повторила Далия. — На выбранном тобой поле боя? В месте, полном дьявольских ловушек, которые ты знаешь, а я нет?

— Скоро ты тоже выучишь их, — поддел ее Бениаго, и Далия пришла в ярость.

Убийца словно ненароком переместился таким образом, чтобы эльфийка могла добраться до него по половицам, на которые она уже ступала. Ее цепы вращались по широким диагональным кругам, наращивая скорость движения, но Бениаго не отступил. Он низко припал к земле с клинками наготове для обороны. Далия сделала сальто вперед, чтобы скрыть угол своей атаки, и в броске приземлилась перед мужчиной.

Или попыталась приземлиться.

Половицы больше не были единым целым, не были безопасными. Стоило Далии коснуться пола, как доска под ее ногой съехала в сторону. Она умудрилась устоять на ногах и не почувствовала никакого шипа на этот раз, и понадеялась, что прошла ловушку достаточно быстро.

Но что-то набросилось на нее, хлестнув по лодыжке и обвившись вокруг нее. Не в состоянии остановится, Далия вывихнула бедро и колено, и рухнула вниз.

А Бениаго продолжил движение, вскочил обратно на витрину, возвышаясь над эльфом, а затем резко спрыгнул вниз.

Перевернувшись на спину, Далия ударила вверх свободной ногой и распутала свои цепы, чтобы отклонить клинки убийцы, особенно этот ужасный кинжал. Теперь у нее не было выбора, и женщина высвободила заключенную в Игле Коза энергию, бьющую молнией из каждого сочленения. Таким образом, она выиграла немного времени, отбросив Бениаго назад, жаля его энергетическими разрядами.

Далия попыталась поднять свободную ногу над собой, но кожаная плеть, опутавшая другую её ногу, не только держала ее – она затягивала вниз! Эльф услышала скрежещущий звук позади себя, из того места, где раньше была половица.

— Еще не слишком поздно, госпожа, — сказал Бениаго, стуча зубами от остаточной энергии Иглы Коза. – Корабль Курта желает заполучить ваши услуги.

Далия рывком села и схватилась за петлю, убедившись, что магическая верёвка обернулась вокруг неё, стянув узлом ее лодыжку. Сначала она хотела достать свой маленький нож, но чутьё подсказало, что тоненькое лезвие будет бессильно против этих пут. Эльфийка взметнула один конец цепа высоко вверх, затем резким движением запястья опустила его вниз. Она освободила энергию молнии, как только цеп коснулся половиц, и выбила аккуратное отверстие при помощи силы и магии, погружая шест глубоко в дерево. Она бросилась на этот шест, хватаясь и подтягиваясь изо всех сил.

Но механизм ловушки продолжал вращаться, продолжал затягивать ее. Женщина извивала ногу, стараясь освободить ее от обуви, руки неумолимо разгибались, но сил сопротивляться натяжению у нее не было.

С распростертыми над головой руками Далия упорно цеплялась за свой жезл. Она выворачивала ногу и дергала ею во все стороны. Разочарование настигло её, когда, практически освободив ногу, эльфийка увидела кинжал Бениаго, блеснувший прямо перед ее глазами.

— Последний шанс, Далия, — сказал убийца, занеся лезвие для удара, отразить который она у неё не было шанса.

Поэтому леди Далия сделала единственную вещь, которую могла сделать – плюнула ему в лицо. Протестующе рыча, Бениаго взмахнул ужасным кинжалом в сторону протянутых рук женщины, и Далия инстинктивно отпрянула, разжав их.

— Тогда тебя поглотит яма! – сказал убийца, и в его голосе слышалось больше сожаления, чем злости.

Словно по сигналу, скрежет прекратился.

Не тратя ни секунды, Далия перевернулась и встала на колени перед убийцей, резко хлестнув оставшимся цепом, словно поджидала его, заряжая оружие.

Мужчина не ожидал этого, вероятно слишком шокированный сломавшейся ловушкой.

Загадка была решена, когда темная фигура вышла из той же части комнаты, из которой появился Бениаго. Пришедший не стал тратить слова на то, чтобы представляться. Просто вышел быстро и резко, в головокружительном и чарующем танце выбросив вперед свои изогнутые клинки.

Бениаго развернулся и бросился бежать. Он добрался до своей сумки, вытащил оттуда несколько керамических шариков и начал бросать их вниз при каждом шаге. Они ударялись о пол и взрывались сверкающими слепящими вспышками один за другим, позволяя убийце добраться до двери и выбежать на улицу.

С каждым слепящим взрывом бомбы Дриззт отступал. Как только убийца пробился наружу, дроу развернулся и кинулся к Далии. Он прыгнул мимо нее и резко опустил Мерцающий на магическую петлю, начисто перерезая ее.

Дроу подошел к эльфийке, но она не взяла протянутую руку. Далия вскочила на ноги и пнула оставшуюся часть зачарованной верёвки, затем возмущенно прошла к своему застрявшему цепу и вытащила его из пола. Однако это проявление гордости едва не сыграло с ней злую шутку, поскольку проходя мимо разбитой витрины, она споткнулась уже вконец онемевшей ступнёй и горящей ногой, едва не разбив голову о витрину.

Дриззт стоял рядом и поддержал ее.

Эльфийка наградила его ненавидящим взглядом и отстранилась, Дриззт от неожиданности тоже отступил на шаг назад.

— Извини, — кивнула Далия Дриззту, увидев уязвленное выражение лица своего любовника. Она подошла к нему и притянула к себе. — Я чувствую себя полной дурой, — прошептала она ему на ухо и крепко обняла.

— Давай уйдем отсюда, — ответил Дриззт. — Не стоит недооценивать этих людей.

Он подошел к веревке, свисавшей над разбитой витриной.

— Не прихватив с собой достаточно сокровищ для жизни за пределами города? – язвительно заметила Далия, и Дриззт обернулся, сурово посмотрев на нее.

— Что? Неужели ты боишься этих глупцов-капитанов и их солдат-бездельников? – спросила Далия с наигранным удивлением.

Дриззту потребовалось достаточно много времени, чтобы переварить услышанное. С вопросительным выражением лица он поглядывал на Далию, стараясь разгадать ее намерения. Эльфийка же заметила проблески боли на мужественных чертах лица дроу, откровение и напоминание для нее – абсолютно чётко, хоть и без слов, он говорил ей, что уже сражался с этими людьми ранее, по меньшей мере, с их предками, и это принесло ему только боль и потери.

Далия не хотела подогревать это чувство. Боль Дриззта передавалась ей, и к своему удивлению она обнаружила, что больше не хочет ранить его.

— У меня был план, как выбраться из этой петли, — сказала она, забирая веревку у Дриззта и взбираясь на витрину, безуспешно стараясь скрыть свое беспокойство, когда ступила раненой ногой на металлические края. – Я бы сбежала, а Бениаго бросила бы в яму.

Дриззт кивнул, но только для того, чтобы не задеть ее гордость.

— Я вытянула ногу и почувствовала, что хватка петли ослабла, — объяснила эльфийка. Она подвесила свои цепы на пояс и начала карабкаться. — Когда Бениаго снова подошел ко мне, я бы придвинулась к яме, освобождая ногу.

На этом она прервалась, поскольку даже для нее самой эти слова звучали неубедительно.

Выбравшись на крышу, парочка осмотрела город, выбирая наилучший маршрут. Повсюду слышались звуки, не свойственные спящему городу: скрип открывающихся дверей, звуки шагов по шиферу, резкий свист, плохо маскируемый под пение ночных птиц.

Корабль Курта проснулся.

Они спустились вниз и короткими перебежками от тени к тени проследовали через рынок. Поначалу признаки погони можно было определить по тем же странным звукам – шаги и скрипящие двери, но довольно скоро они уже ясно слышали своих преследователей, бегущих за ними нога в ногу.

Дриззт потянулся к рюкзаку и достал ониксовую фигурку, призвав Гвенвивар. Хотя пантера все еще была уставшей после подвигов прошлого дня, она не издала ни единого рыка протеста и по его приказу растворилась в тени.

Раздавшиеся крики подсказали Дриззту и Далии, что Гвенвивар встретилась с приспешниками Корабля Курта.

К тому времени, как они подоспели к городской стене, большинство врагов уже обнаружили себя – слева, справа и позади. Сверху на городском парапете несколько пиратов бросились охранять лестницы, которые эльфы могли использовать, чтобы взобраться на стену. Дриззт начал доставать Тулмарил, открыто намереваясь застрелить врагов, заблокировавших лестницы, но Далия остановила его.

— Ты считаешь, тот урок у балкона был просто так? – спросила она, и когда Дриззт насмешливо посмотрел на нее, эльфийка воспользовалась своим шестом, с легкостью взлетев на восьмифутовый парапет, хоть и едва не свалилась обратно вниз, когда попыталась приземлиться на онемевшую ногу.

Она бросила свой посох Дриззту, и он, не мешкая, присоединился к ней. Оказавшись около Далии, дроу достал Тулмарил и выпустил по одной стреле влево и вправо, снимая ближайших преследователей.

Из тени неподалеку кто-то выпустил стрелу в ответ, едва не задевшую Далию. Дриззт выстрелил в ответ, и сверкающая молния Искателя Сердец осветила застывший ужас на лице человека, прежде чем сразить его наповал.

Дриззт и Далия убежали в ночь, направляясь к ближайшим деревьям, где Дриззт вызвал Андахара. Он посадил Далию позади себя, и единорог сорвался с места, стуча копытами и звеня колокольчиками, дразнящими преследователей, безнадежно пытавшихся догнать их.

Они ехали в быстром темпе по южной дороге, и когда Дриззт замедлил ход, пустив Андахара скорой рысью, он завел разговор о предстоящей дороге, о Невервинтерском лесеа и ожидающем их противнике, Силоре Салм. Совсем скоро он понял, что это был односторонний диалог.

Он замедлил ход Андахара и почувствовал, что Далия еще тяжелее прислонилась к нему.

Дроу оглянулся через плечо и увидел пустые раскрытые глаза эльфийки. Она соскользнула вниз, проведя лицом по его плечу и оставляя на нём рвотный след. Слишком шокированный, чтобы среагировать, Дриззт не успел поймать ее прежде, чем она рухнула вниз с единорога. Женщина тяжело упала на жесткую землю.

Дриззт спрыгнул к Далии, взволнованно позвал ее, обхватил её голову и заглянул в глаза, осознавая, что она не видит его.

Маленькие пузырьки белой пены скатывались с ее раскрытых губ.

### Глава 7. От похоти и голода

Баррабус с переброшенной через плечо пленённой женщиной шёл по внутреннему двору внутри стен Невервинтера. Битва быстро закончилась победой защитников города. Однако на поле снаружи сражение до сих пор бушевало в полную силу. Хотя после того как Валиндра покинула поле боя, а ашмадай были застигнуты врасплох, это стало больше напоминать бойню, нежели настоящее сражение.

Городские ворота широко распахнулись, и воины, освобождённые от обязанностей по защите города, устремились сквозь них, охваченные ещё большей жаждой крови.

– Кто эти теневые воины, Баррабус? – выкрикнул один из защитников гарнизона Невервинтера, когда они толпой хлынули через ворота на поле.

Баррабус встретил взгляд Джелвуса Гринча.

– Держите ваших людей в городе, — предупредил он. – Обеспечьте безопасность стен и наглухо закройте ворота.

– Кто они?

Баррабус окинул его неодобрительным взглядом и прошёл мимо в Невервинтер. Он чувствовал тяжёлый взгляд Гринча, который следовал за ним по пятам.

– Прислушивайся к моим словам, — в последний раз предупредил Баррабус.

Он слегка кивнул, услышав Гринча, призывающего свои войска обратно в крепость и отдающего приказы запереть ворота.

Серый подошёл к паре охранников, стоявших рядом с ближайшей постройкой – казармами. Он сбросил находящуюся без сознания ашмадай с плеча, отдавая её в руки двух солдат.

– Закуйте её в цепи в надёжной камере, — сказал он.

Один из солдат кивнул, выдавая своей улыбкой больше, чем следовало.

Мелькнул меч Баррабуса, и его остриё оказалось напротив подбородка солдата.

– Если ты причинишь ей вред, я найду тебя, — пообещал он. – Ты закуёшь её в цепи и закроешь камеру, чтобы она не могла сбежать. А потом ты будешь охранять её, стоя у этой двери.

– Я не грязный тюремщик! – ответил мужчина.

– Ты бы предпочёл быть тюремщиком или трупом? – Спросил Баррабус с невозмутимым спокойствием. — Ведь оба исхода в твоих руках.

Солдат посмотрел на своего компаньона, который уже собирался уходить. Только что они видели Баррабуса Серого в действии, молва о его отваге разнеслась по всему полю боя. Никто в Невервинтере не хотел на себе опробовать мастерство этого человека.

Первый солдат обернулся, мимолётом бросив ненавидящий взгляд на Баррабуса, перекинул женщину через плечо и стал уходить, второй пошёл за ним следом.

– Если, когда я за ней приду, она сообщит мне что-то о ваших грязных делах, мы снова поговорим, — сказал Баррабус.

Он услышал за спиной смешки. Обернувшись, он лицом к лицу встретился с Джелвусом Гринчем.

– Ты много на себя берёшь в этом городе, который не является твоим, — заметил Гринч, его крепкие руки были скрещены на груди, и половина гарнизона Невервинтера стояла за его спиной.

– Она моя пленница, справедливо взятая при защите Невервинтера, — ответил Баррабус, не пытаясь уклониться от разговора. – Я буду разочарован, если я узнаю, что Невервинтер не позволит мне воспользоваться одной тюремной камерой…

– И парой охранников.

– Вам бы поблагодарить меня за то, что убрал этих дураков с ваших глаз.

Джелвус не смог удерживать вызывающую позу и суровое выражение лица. Широкая улыбка расплылась на бородатом лице, он протянул руку и похлопал Баррабуса по плечу.

– Отличная битва, Баррабус Серый! – похвалил он, и гарнизон разразился мощным «Ура!» во славу героя битвы при Невервинтере.

Всё это привело в раздражение и немного смутило Баррабуса. В конце концов, он присутствовал здесь от лица Херцго Алегни, который, в свою очередь, был здесь только из-за гнусных замыслов своего хозяина касательно Невервинтера, и он ничуть не заботился ни о городе, ни о его обитателях.

– Я допрошу свою пленницу после того, как она посидит в темноте и страхе какое-то время, — объяснил Баррабус и собрался уходить.

Гринч протянул руку, чтобы остановить воина.

– Мастер Баррабус, — вежливо позвал он, убрав руку, когда Серый уставился на него ледяным взглядом. — Мы боремся здесь за наши жизни, за само существование Невервинтера, — продолжил Джелвус. – Против сил хаоса и… кажется, безумия! Против этой ужасной сморщенной нежити, которая непрошено поднимается против нас.

— Не непрошено, — заверил его Баррабус.

— Ты знаешь! – Гринч прочистил горло, успокаиваясь. – Ты знаешь, — сказал он более спокойно. – Ты знаешь, что происходило здесь. Ты понимаешь наше положение… Лучше, чем мы сами, возможно.

– Гораздо лучше, — поправил Баррабус.

Гринч начал смеяться. И тогда, стоя перед множеством воинов и боевых магов, которые видели в нём своего лидера, первый гражданин Невервинтера низко поклонился Баррабусу Серому.

– И поэтому ты нужен нам, — сказал он, выпрямившись.

Баррабус уклончиво взглянул на него.

– Ты помог защитить город этой ночью. Ты явился к нам в тёмный час и помог продолжить борьбу. Без твоего предупреждения, без твоих клинков…

– Мои клинки не относятся к делу, — сказал Баррабус. – Я бы умер на поле, одержав несколько небольших побед, если бы не подошла ещё одна сила, которая до сих пор сражается за городскими стенами.

– И о них ты тоже кое-что знаешь, — сказал с усмешкой Джелвус Гринч.

Баррабус кивнул. Гринч улыбнулся от уха до уха и широко раскинул руки.

– Чего ты хочешь? – спросил Баррабус Серый.

– Присоединись к нам, — ответил Джелвус.

За его спиной снова раздались одобрительные выкрики.

– Я только что это сделал.

– Нет, — Гринч многозначительно покачал головой. – Не только в этой битве. Присоединись к нам в наших попытках дать начало новому великому Невервинтеру. Трудись с нами, защищай нас.

Баррабус Серый рассмеялся, как будто эта идея была полным абсурдом.

– Какую награду ты хочешь? – спросил Гринч. – Статую? – Он махнул рукой в сторону главной рыночной площади. – Статуя Баррабуса Серого, с клинками в руках? Дань воину, который нёс вахту, чтобы новые жители Невервинтера могли поднять город из пепла катаклизма.

– Статуя? – Баррабус повторил недоверчиво. – Вы вырежете меня из камня?

Джелвус Гринч поднял руки.

– Какой человек… какой человек из тленной плоти и крови, в конце концов, не будет стремиться к достижению определённой меры бессмертия в камне?

– Вы могли бы нанять медузу, — поддразнил Баррабус, — и освободить этим ваших ремесленников для работы над зданиями.

Внезапно совершенно чудесная, совершенно циничная, совершенно нехорошая мысль пришла ему в голову.

— Или ваши мосты, — добавил он.

– Наши мосты?

– Мост Парящего Виверна, — сказал Баррабус.

Каждая голова в толпе повернулась, чтобы рассмотреть отдалённое сооружение, с этой точки были видны лишь кончики широко распростёртых крыльев виверна.

– Да, что насчёт него?

– Он не всегда так назывался, — объяснил Баррабус.

Гринч смотрел на него с любопытством.

– Только на короткое время, — продолжил Баррабус. – Лорд Невервинтера переименовал его в дни до катаклизма – возможно поэтому злой вулкан выпустил свой гнев на город.

– Мы ничего не знаем о…

– Конечно, не знаете, — сказал Баррабус. – Все, кто находились тогда внутри городских стен, были убиты.… Все, кроме одного.

Закончив, он повернулся и в упор посмотрел на первого гражданина. Его взгляд был красноречивее любых слов.

– Ты? – Гринч был сильно смущён.

– Я был там, — ответил Баррабус. – Когда вулкан обрушился на город, я был в Невервинтере.

– Там не было выживших, — закричал кто-то сзади.

– Тогда как я стою перед вами? – сказал Баррабус. – Я был там в тот судьбоносный день.

Из толпы раздалось аханье.

– Мастер Баррабус, у вас уже есть наша благодарность, — сказал Гринч. – Нет причин…

– Я не лгу. Я был там. – Он указал на Мост Парящего Виверна. – Вообще-то, я был там, внизу, стоял на Парящем Виверне, когда первые толчки прокатились по земле под городом, когда первый огненный шар взлетел в небо. Я был там, когда гора снялась с места, обрушилась с Крагсов на долину. Я наблюдал, как река становится серой и красной от расплавленного камня и пепла. Я слышал грохот каждой крыши, разрушенной огромными валунами, падающими с высоты.

– Ты должен быть мёртв! – закричала одна из женщин в толпе.

– Я должен был умереть уже много раз, — Баррабус безнадёжно рассмеялся.

– Ты говорил об этом прежде, — сказал Джелвус.

– У тебя нет причин не верить моим словам.

– И всё же? – спросил Джелвус Гринч.

– Сходите к центру Парящего Виверна, — сказал Баррабус.

Он склонился и щёлкнул пряжкой своего ремня, превращая её в нож. Баррабус поднял клинок вверх перед удивлённым Гринчем. Многие в толпе снова ахнули.

– Заберись под мост, — велел ему Баррабус.

– Под?

Баррабус рассмеялся.

– Ты найдёшь там инициалы, БС, выцарапанные на камне этим самым ножом в день, когда я был уверен, что моей жизни пришёл конец.

– Ты переждал вулканическую бурю под Мостом Парящего Виверна?

– Как мне сказать это ещё яснее?

Джелвус Гринч хотел ответить, но просто не мог найти слов. Он оглянулся на своих товарищей, которые пожимали плечами, кивали или качали головами.

– Мост Парящего Виверна, — пробормотал Джелвус Гринч в сомнении.

– Др…Враг однажды заявил, что это глупое название, — сказал Баррабус. — И хотя я ненавижу его, я не могу не согласиться с этим.

– Чего ты хочешь?

– Вы хотите, чтобы я работал с вами, чтобы обеспечивал вашу безопасность, пока вы заново отстраиваете город, — сказал Баррабус.

– Да.

– Переименуйте мост.

– В Мост Баррабуса?

– Аллея Баррабуса, — ответил серокожий человек.

Он с лёгкостью представил пену на губах Херцго Алегни, когда тот обо всём узнает.

– Это возможно, — Джелвус огляделся по сторонам, чтобы определить настроение толпы. — И ты присоединишься к нам и будешь служить в качестве капитана стражи Невервинтера?

– Нет, — ответил Баррабус без малейшего колебания, и это, конечно же, вызвало немало шёпота в толпе. — Я и так хорошо послужил вам, — сказал Баррабус. – И я всегда буду неподалёку – возможно, я решу помочь вам ещё раз, когда возникнет такая необходимость, а это, безусловно, произойдёт.

Джелвус Гринч тяжело вздохнул.

– Так похож на дроу, — сказал он, и Баррабус оживился от такого сравнения.

– Да ты что.

– Герои проходят через Невервинтер и помогают нам справиться с бедами, но никто не остаётся, — сказала женщина.

– Это мои условия, — сказал Баррабус. – И знайте, я гораздо охотнее помогу вам в вашем деле, каким бы оно ни было, стоит только мне узнать об Аллее Баррабуса.

С еле заметным кивком и короткой улыбкой маленький человек откланялся.

– Вот бы Дриззт До’Урден со своими клинками был в Невервинтере, — услышал он сетования одного из жителей, когда шёл к воротам.

Имя ударило в самое сердце Баррабуса Серого.

– Он мёртв? – спросила Силора Салм полушутя.

Она смотрела на Джестри, его голова покоилась на подлокотнике дивана. Рука свисала вниз, так что пальцы практически касались пола. На голой спине виднелись яркие следы крови от многочисленных глубоких царапин.

– Я известна тем, что убила нескольких, — со смехом ответила Аруника. Она подошла и сильно ударила Джестри сбоку по голове, отчего он зашевелился и закашлялся. – Но не этого. Не твоего любимца. Не сейчас.

– Никогда, прошу тебя, — ответила Силора, протягивая руку к своей одежде и морщась от собственных царапин. – Когда Джестри больше не будет мне полезен, я оставлю это удовольствие за собой.

– Ты веришь, что он проживёт так долго?

– Он хороший воин.

– Только что ты сказала мне, что намерена столкнуть его в поединке с леди Далией, — сказала Аруника. Хотя они о многом успели переговорить за последние два часа, их разговор прерывался громким храпом истощённого Джестри. – Сколько раз ты упоминала её мастерство владения этим необычным оружием?

– Недостаточно, чтобы воздать ей по справедливости, признаю, — сказала Силора. – Игла Коза очень могущественное оружие, и никто не овладел им так искусно как Далия.

– А этот? – спросила Аруника и схватила прядь волос Джестри, потянув голову вверх, чтобы Силора могла видеть его лицо. Зрелище заставило обеих женщин улыбнуться. Губы Джестри были мокрыми от слюны. Аруника отпустила его, голова упала и подскочила. – Ты считаешь, он может остановить её?

– Я надеюсь, до этого не дойдёт, но если это случится, я намерена обеспечить ему преимущество.

Аруника улыбнулась и кивком указала на комод в противоположном конце комнаты. Силора смотрела на неё, наслаждаясь видом — кожистые дьявольские крылья не портили, а наоборот, делали более совершенной её человеческую форму.

Аруника полезла в ящик и достала несколько лент. Затем она просунула руку ещё дальше — по локоть, по плечо, хотя ящик явно не был таким глубоким. Аруника пошарила ещё некоторое время и достала руку из межпространственного хранилища, держа маленькую коробочку. Она вернулась обратно и стала напротив Силоры.

– Жест доброй воли, — сказала демоница. – Чтобы скрепить наш союз.

– Мне казалось, мы только что сделали это, — соблазнительно ответила Силора, и Аруника рассмеялась.

Суккуб наклонилась перед колдуньей и медленно открыла коробку, показывая медное кольцо с пустым гнёздом для драгоценного камня.

– Кольцо Ловца Бурь, — объяснила дьяволица.

Силора посмотрела на него и снова на Арунику.

– Оно поймает магию Иглы Коза и направит её обратно на Далию, — объяснила Аруника.

Улыбка Силоры стала шире. Она осторожно потянулась к кольцу и вытащила его из коробки, держа на уровне глаз.

– Уверенна, мой союз с братом Антусом обеспечит тебя помощью в подготовке твоего чемпиона, — сказала Аруника.

Дьяволица была права, и Силора знала это. Она не рассматривала Джестри как человека, как существо со свободой воли. Он был её чемпионом, или вскоре станет им (с её помощью), с бронёй, превосходным оружием, с этим кольцом. Он был инструментом, а не компаньоном. Даже в их сексуальных контактах Джестри был для неё не более чем средством достижения цели, и горе ему, если он не справлялся с этой ролью. У него была цель только в рамках интересов, определённых Силорой.

Что-то внутри колдуньи всколыхнулось, какое-то сожаление о том, что она позволила себе стать такой бессердечной. Какие развилки на своем жизненном пути она выбрала? Какие решения могла бы она принять, чтобы изменить этот конечный пункт своей жизни?

Силора дала этим вопросам унестись прочь, когда перевела взгляд на кольцо. Женщина напомнила себе о том, как сильно хотела увидеть труп леди Далии. Возможно, она поднимет ведьму в качестве личной прислужницы-зомби. Возможно, с помощью Валиндры она даже сможет сохранить Далии достаточную часть её прежней личности, чтобы непрекращающиеся пытки под руководством Силоры ранили её как можно глубже.

Женщина смотрела сквозь кольцо на Джестри и обдумывала варианты экипировки, которой она могла бы снабдить его, чтобы обеспечить необходимое преимущество. Какое отличное начало предлагает это кольцо! Силора недобро усмехнулась, представив Далию, отброшенную назад ударом молнии Иглы Коза. Она очень отчётливо вспомнила миловидное личико эльфийки, и в мыслях представила его искажённым шоком и жгучей болью. Так Далия встретит последние мгновения своей жизни.

Превосходно.

– Итак, снова мне приходится спасать несчастного Баррабуса Серого от верной смерти, — громко объявил Херцго Алегни, когда Баррабус вошёл в лагерь нетерезов, расположенный недалеко от ворот Невервинтера.

– Да здравствует Херцго Алегни! – приветствовал один из шадоваров, и другие поддержали его.

Каждое смеющееся лицо, встречавшее взгляд Баррабуса, сразу же становилось невозмутимо серьёзным, потому что убийца явно не оценил шутку.

– Спас меня? – переспросил Баррабус, встав перед Алегни.

– Ну, мой маленький друг, это было очевидно, — ответил тифлинг. – Они окружили тебя – армия фанатиков против одного маленького человека.

– Ты считаешь, что я настолько глуп, чтобы броситься в эту толпу, не зная о вашем приближении? – ответил Баррабус.

– Ты отрицаешь своё затруднительное положение?

– Я устроил вам пиршество из фанатиков, — Баррабус получил огромное удовольствие, наблюдая, как сомнение отражается на лицах собравшихся шадоваров. Все прислужники Херцго Алегни собрались и с этого момента слушали очень внимательно. – Я, конечно, мог бы остаться за городскими стенами, уничтожая зомби. Но с какой целью? — Он повернулся, обращаясь к толпе, словно они являлись более значительными и важными судьями, чем Херцго Алегни. — С какой целью? – повторил он громче. – Фанатики осознали, что не смогут разрушить стену, и удовлетворились тем, что позволили своему пушечному мясу – зомби — причинить урон, который они только смогут нанести. Но я не мог допустить этого, и поэтому рискнул. Я знал, что фанатики не смогут устоять перед возможностью уничтожить Серого. Я знал, что они будут уповать на своё преимущество в количестве и выйдут из леса. Какую награду они могли бы заполучить…

– Довольно! – закричал Херцго Алегни.

– И это благодарность, которой я удостоен за то, что принял этот риск? – продолжил Баррабус, оборачиваясь к Алегни. – Ты издеваешься надо мной, когда я являюсь причиной твоей поб…

Он закончил с рычанием от боли — Херцго Алегни вытянул свой красный клинок ровно настолько, чтобы постучать по нему камертоном в руке. Отвечая зову, Коготь испустил разрушающую магическую энергию, силы, настроенные на жизненную силу Баррабуса Серого.

– Это…благодарность… — сказал Баррабус сквозь зубы, сжатые так сильно, что отчётливо проступили вены на его шее.

Херцго Алегни наклонился к нему и прошептал:

– Ты будешь глумиться надо мной на глазах у моих подчинённых?

Баррабус зарычал в ответ, и Алегни сжал свой меч крепче, приказывая высвободить ещё большую силу.

Убийца опустился на одно колено. Он пригнул голову, пытаясь бороться с болью, но с его губ сорвался кашель с яркой алой кровью.

– Почему ты вынуждаешь меня обращаться с тобой подобным образом? – спросил Алегни, обходя его по кругу. — Конечно, ты сделал свою работу… приемлемо, хотя я удивлён, что ты поставил себя в ситуацию, которая вынудила меня поспешить с контратакой, чтобы спасти твою жизнь. Возможно, стоило позволить фанатикам убить тебя.

Баррабус подумал, что это на самом деле было предпочтительнее.

Прошло ещё несколько мгновений, когда Алегни воззвал к наделённому сознанием мечу и отвратительный клинок освободил Серого от своей хватки. Мужчине понадобилась вся сила воли, чтобы не упасть без сознания. Он опустился на оба колена, но не доставил Алегни удовольствия видеть себя лежащим на земле.

– Ты дал ей уйти, — сказал Алегни.

Баррабусу удалось поднять взгляд на тифлинга.

– Ведьма, Валиндра, — объяснил Алегни.

– Ты хотел сказать лич?

– Она самая. Наша победа не будет полной, если мы её не уничтожим. И сражайся ты лучше против никчёмных фанатиков, я смог бы отложить своё нападение, и шансов вовлечь лича в бой было бы больше.

Баррабус выставил одну ногу и облокотился на колено, давая волнам боли пройти. Он старался не обращать внимания на нелепые претензии Алегни, потому что знал – в противном случае он точно скажет что-то, о чём повелитель нетерезов заставит его пожалеть.

– Поэтому пришлось делать выбор… из-за твоей бездарности, — продолжил Алегни. – Но, в конце концов, я ничего не выиграл бы от этой задержки. Лич могла уничтожить тебя издалека и остаться за пределами досягаемости для меня.

Одетая в перчатку рука Алегни появилась перед лицом Баррабуса, и убийца не стал отказываться от приглашения. Он взялся за руку, и мощный тифлинг грубо поднял его на ноги.

– Итак, как я объяснил, я спас тебя, и ни по какой другой причине кроме моего великодушия, — настоял на своём Алегни, и, закончив, многозначительно взглянул на него.

– Спасибо, мой господин, — сказал Баррабус. – Я не достоин.

– Нет, — согласился Алегни. – Нет, пока ты не сможешь убедить меня, что твои усилия в битве, твоё предупреждение поселенцев Невервинтера о надвигающейся угрозе достаточно упрочили твоё положение среди них.

– Они умоляли меня остаться, — сказал Баррабус.

Тифлинг обдумывал это некоторое время.

– Ты можешь получить доступ в город, когда тебе заблагорассудится?

– Они широко распахнут свои врата для меня.

Алегни кивнул, обдумывая его слова несколько мгновений. Наконец, он стал уходить.

– Тогда, возможно, ты стоил усилий, потраченных на твоё спасение, — сказал он, не оглядываясь назад. — Несмотря на твою бездарность.

– Ты получил свой выигрыш! – осмелился прокричать ему вслед Баррабус.

– Лич сбежала.

– Выигрышем была победа над тэйскими силами, и они повержены, — настаивал Баррабус. – Выигрышем был мой плацдарм в Невервинтере, и они готовы чествовать меня как своего первого гражданина!

Херцго Алегни остановился, и среди собравшихся повисла тишина. Многие шадовары даже отступили назад. Повелитель нетерезов медленно обернулся, чтобы посмотреть в лицо дерзкому Баррабусу.

– Так и есть, — сказал он с кривой усмешкой. – Так и есть.

Херцго Алегни повернулся и пошёл прочь, оставляя бормотавшего Баррабуса в тупиковом положении посреди лагеря. Все остальные шадовары разошлись, многие из них смотрели на Баррабуса и качали головами, будто ругая его за проявленную нелепую гордость.

И Серый действительно чувствовал себя нелепым в тот момент. Нелепым и беспомощным. Пойманным в ловушку, в какую до этого никогда не попадал, даже когда жил среди тёмных эльфов Подземья в Мензоберранзане.

Убийца сделал глубокий вдох и выпрямился, сбрасывая остатки разрушающей дрожи чистой агонии.

Он нашёл утешение, представив выражение лица Херцго Алегни, когда тот узнает об Аллее Баррабуса. Алегни давно желал, чтобы этот искусно сделанный мост был его личной наградой.

Баррабус Серый отнимет у него малые победы при любом удобном случае.

Джестри споткнулся о ступени крыльца Аруники и нетвёрдой походкой последовал за Силорой Салм. Ему понадобилось много времени, чтобы успокоиться и догнать колдунью. Когда он сделал это, женщина резко остановилась и обратила на него пристальный взгляд.

– Я не знаю что сказать, — заметил Джестри.

– Поблагодарить? – подсказала Силора.

Джестри оглянулся, чтобы сквозь деревья посмотреть на небольшой домик, и потёр лицо.

– Да, — удалось ему прошептать спустя несколько мгновений, и он повернулся, чтобы снова взглянуть на Силору, женщину, которую он так обожал.

– Удивлён?

– Почему?

Он опять посмотрел на домик, выставив вперёд руки, чтобы показать Силоре, что ответ должен быть очевиден. Среди сверстников Джестри мужского пола, и даже среди некоторых фанатиков-женщин, обсуждение таких авантюр было делом обычным, типичные связи и бахвальство сильных молодых воинов, живущих на грани катастрофы. Но как Джестри мог хвастаться такой ночью? Кто ему поверит?

Он снова перевёл взгляд на Силору и не смог сдержаться.

– Я люблю тебя.

Женщина ударила так сильно, что ослабленные ноги не удержали его, и Джестри боком повалился на землю.

– Почему? – кричал он, глядя на неё снизу. – За что?

– Ты думаешь, Асмодей одобрит такую глупость? Любовь? Нет любви. Есть только похоть.

– Но…

– Ты разочаровываешь меня, — прервала его Силора и стала уходить.

Джестри поднялся на ноги и устремился за ней. Женщина снова остановилась, когда он приблизился, и бросила на него ещё более пронзающий взгляд.

– Это правда, которую мы знаем, — сказала Силора, и сильно ткнула его пальцем в грудь. – И с этой правдой мы сильнее. Любви нет. Наши враги слабы, потому что они поддаются этой ерунде. Нет любви, только похоть. Нет теплоты, только жар. Нет дружбы, только сотрудничество. Нет общества, только ты сам. Это принципы твоего существования. Это истины, которые ты даровал себе. Ты будешь отрицать всё это только потому, что у тебя зудит в одном месте?

Закончив, она протянула руку, крепко схватила Джестри за промежность и сжала кулак. Мужчина поморщился, но сдержался.

– Ты желаешь меня, — шептала Силора, приближаясь к его лицу.

Она продолжала удерживать хватку и сжимала ещё сильнее.

– Ты желаешь меня, — повторила она более настойчиво, и Джестри понял по её тону, что это был вопрос.

Он кивнул.

– Ты должен взять меня, — сказала она. – Ты стремишься обладать мной.

Он снова кивнул.

– То, что я сейчас позволила тебе с Аруникой, лишь временно насытит тебя, — прошептала она. — А потом я снова понадоблюсь тебе, и ты будешь умолять меня довести тебя до самых вершин блаженства.

Джестри слишком трудно дышалось, чтобы он мог ответить. Силора отпустила его, оттолкнув на шаг назад.

– Я рада этому, — сказала она, внезапно успокоившись. – И обещание больших удовольствий, удовольствий за гранью твоего воображения, не пустое. У меня есть для тебя цель, Джестри, и когда ты её осуществишь, я покажу тебе такие вершины наслаждения, которые возможно убьют тебя. Ты бы хотел умереть подобным образом, правда?

Джестри понял, что кивнул даже прежде, чем смог обдумать последствия её обещания.

– Но горе тебе, если ты умрёшь не в служении Асмодею.

– Что ты имеешь в виду?

– Повелитель дьяволов не одобрит любовь, ты так не считаешь?

Слова сильно укололи Джестри, и он смущённо опустил взгляд.

– Да, — тихо признал он.

– Нет любви, только похоть, — снова напутствовала Силора. – Наши враги не понимают этого, поэтому они слабы.

– Нетерезы? – спросил Джестри, глядя на неё.

Силора покачала головой.

– Не они. Нетерезы тоже это понимают, и потому опасны. Другие наши враги – люди, дварфы, эльфы, хафлинги – они слабы.

– Но мы люди, — не сдержался Джестри.

– Мы поднялись выше, потому что знаем правду. И какова эта правда, Джестри?

Мужчина тяжело сглотнул, потому что в словах Силоры звучала явная угроза на случай, если ему не удастся пройти этот тест.

– Любви нет, только похоть, — провозгласил Джестри.

– Но ты сказал, что любишь меня.

Джестри сделал глубокий вдох и расправил плечи.

– Только потому, что я желаю тебя. Я сорвал бы твои одежды и бросил тебя перед собой!

– Ты сказал, что любишь меня.

– Меня учили, что женщины хотят услышать эти слова, поэтому я сказал их, чтобы более полно овладеть тобой, — настаивал Джестри.

Он старался, чтобы это прозвучало убедительно, но знал, что ложь была до смешного очевидна.

– И теперь ты знаешь, что я отвергаю эти слова, и что я желаю тебя так же сильно, как и ты меня? – дразнила Силора, придвигаясь к нему, чтобы опять стать очень близко, давая ему почувствовать своё горячее дыхание на шее и подбородке.

– Я хочу тебя ещё больше, — сказал Джестри.

Он был рад, что выдержал достаточно долгую паузу, чтобы обдумать ответ, прежде чем высказать его. Потому что он чуть не сказал что «любит» её ещё больше.

Силора грубо схватила его за подбородок и притянула к себе.

– Не бойся, мой чемпион, я хорошо тебе отплачу.

Она приблизилась, будто хотела поцеловать его, но вместо этого больно укусила его нижнюю губу до крови.

### Глава 8. Полночный всадник

Дриззт, стараясь удержать Далию, управлял Андахаром так быстро, как только мог. Он забросил эльфийку на спину единорога и останавливался, по меньшей мере, три раза за первые двадцать шагов, проверяя, дышит ли она.

Она дышала, но едва ощутимо. Бедро Далии опасно посинело, а с губ стекала слюна.

Не смея остановиться, чтобы лучше осмотреть её раны, Дриззт предполагал, что это из-за ранения в лодыжку. Он пришпорил Андахара, пытаясь определить, в каком направлении они двигаются и куда ехать дальше.

Было уже давно за полдень. С задержками и сомнениями, с тщетными попытками облегчить страдания Далии, Дриззт всё же добрался до фермерского дома к югу от Лускана, где грязная женщина влачила жалкое существование со своими пятью детьми. На этот раз они не прятались. Дети и женщина стояли возле двери и наблюдали, как дроу слезает с Андахара и аккуратно снимает Далию со спины единорога. Он перекинул её через плечо и двинулся к двери. Женщина стояла, скрестив руки и сильно нахмурившись.

– Она умерла? — спросила женщина.

Ее угрюмое выражение лица сменилось на удивленное, когда она взглянула на Далию….

Волосы и кожа эльфийки выглядели не такими, как во время их предыдущей встречи, понял Дриззт.

– Не умерла, и не умирает, — вызывающе ответил Дриззт. — Но она тяжело больна, её отравили. Я должен оставить её здесь. Присмотри за ней, пока я не вернусь из Лускана.

Он направился к дверному проему, но женщина не сразу отошла в сторону. Она стояла и смотрела на него.

– Пожалуйста, вы можете присмотреть за ней? — спросил Дриззт.

– Я мало знаю о ядах.

– Просто позаботьтесь о ней, как только… — начал пояснять Дриззт, но женщина, проигнорировав его, закричала на детей.

– Идите и приведите Бена Пивовара! — приказала она. – И поживее!

Дети побежали по грязной тропе.

– Бен Пивовар? — спросил Дриззт.

– У него много трав, — ответила женщина.

– Он может исцелить её? — спросил Дриззт, удивленный отчаяньем в собственном голосе.

Женщина-фермер смотрела на него и ухмылялась, но, в конце концов, отошла от прохода, позволив занести Далию в дом. Дриззт осторожно положил эльфийку на одеяло и сразу же принялся развязывать и снимать её сапог, по крайней мере пытался, потому что нога сильно распухла из-за яда.

После нескольких минут и изрядного количества топлёного сала Дриззту удалось снять сапог. Нога Далии ужасно распухла и изменилась в цвете на синий, красный и желтый.

Он поморщился и прикрыл лицо рукой, пытаясь успокоиться. Женщина-фермер прошла мимо него и изучила ранение.

– Похоже на укус тундровой гадюки, — сказала она.

– Бен Пивовар способен вылечить это? — спросил Дриззт.

Женщина сочувствующе взглянула на него и покачала головой.

Дроу сделал глубокий вдох. Он не мог потерять Далию. Не сейчас. Только не после потери Бруэнора и этого внезапного одиночества, осознания того, что все его друзья ушли. Он упал рядом с кроватью, удивлённый тем, как сильно он нуждается в Далии, как сильно он боится потерять её.

– Это не укус змеи, — сказала женщина, изучая одну из ран на ступне Далии.

– Отравленный дротик

– Тогда тебе надо найти того, кто отравил этот дротик, — ответила женщина. – Не многие стали бы играться с подобными смесями, не имея противоядия, да? Или достань дозу яда, да, потому что нам……тебе нужен яд, чтобы противостоять яду.

Дриззт кивнул и несколько мгновений смотрел на эльфийку. Не считая воспалённой ноги, она выглядела вполне умиротворённой, хотя и очень бледной.

– Я вернусь до следующего рассвета, — пообещал дроу.

Он направился к двери, но как только он подошел к ней, женщина закричала. Обернувшись, Дриззт увидел, что она отходит от эльфийки, в ужасе закрыв рот рукой. Дроу бросился к Далии, но ничего не увидел.

– Что? — спросил он, обращаясь к хозяйке.

– Её лицо! — прокричала женщина. — Оно снова синеет, как раньше!

Дриззт оглянулся на эльфийку и понял. Магический порошок, который использовала Далия, начал терять силу, и рисунок вайды снова проступил на лице. Дроу вздохнул с облегчением и усмехнулся.

– Всё в порядке, — пояснил он, отходя от кровати и направляясь к двери. – Будьте готовы, то же самое произойдет и с волосами.

– Она что, доппельгангер? — спросила женщина с ужасом.

– Нет, лишь немного магической маскировки.

Женщина, простой человек, лишь покачала головой от этой чепухи. А Дриззт, сдерживая улыбку, выбежал из дома, запрыгнул на спину Андахара и пустил его во весь опор галопом по дороге на север. Видения изуродованной ноги Далии преследовали его на каждом шагу Андахара.

Они стояли вокруг неё, окровавленные и избитые. Все они, от Бенгариона до Дор’кри, девять убитых ею любовников.

– Тебе не сбежать от нас, — пообещал ей Дор’кри. Половина его кожи исчезла, оторвавшись под силой падающей воды. — Мы ждём тебя.

– Ты думаешь, мы забыли о тебе? — спросил другой.

– Ты думаешь, мы простили тебя? — спросил третий.

Они начали смеяться, все девять, и, двигаясь в унисон, окружали Далию, в какую бы сторону она ни повернулась. Ей некуда было бежать. На этот раз Игла Коза не могла ей помочь.

Десятая сущность присоединилась к остальным, крошечная фигурка, ребенок, наполовину эльф, наполовину тифлинг. Он ничего не сказал, но с ненавистью взглянув на Далию, злорадно улыбнулся, демонстрируя рот, полный острых зубов.

Далия вскрикнула и отшатнулась от него, но это лишь приблизило её, слишком сильно приблизило, к стоявшим с другой стороны. Она снова вскрикнула и отскочила на прежнее место.

Они издевались и смеялись над ней. Отчаявшись, дойдя до грани, эльфийка сжала кулаки, решив бороться до конца.

Но внезапно её схватили другие, шадовары, они бросили её на землю и удерживали.

Мать звала её.

Херцго Алегни насиловал её.

Закончив с ней, он ушёл, посмеиваясь, вместе со своими охранниками. Чтобы убить её мать. Далия знала это, но была уже не там, она вернулась в центр круга из десяти, убитых ею.

Она стояла голая и, зарыдав, упала на землю.

Они смеялись над ней всё больше.

– Мы не забыли, — повторяли они.

– Мы не простили, — скандировали они.

– Мы ждём тебя, — дразнил ребёнок.

– Твоё время скоро придёт.

Подобно тени в звёздном свете, бесшумно и незаметно Дриззт перебрался через городские стены Лускана. Он хорошо знал город, и прокладывал путь от здания к зданию, от аллеи к аллее, с крыши на крышу, двигаясь к основанию моста, ведущего на Подстражный Остров.

Дроу мог разглядеть балкон, где он и Далия стояли рядом с капитаном Куртом, объяснившим им устройство города. Через некоторое время, наблюдая за передвижением солдат в Подстражном, Дриззт придумал, как добраться до балкона, оставаясь незамеченным.

Но что потом?

Должен ли он приставить саблю к горлу верховного капитана? Согласится ли он отдать противоядие? Есть ли у Курта хоть какая-нибудь информация относительно отравленных ловушек в ювелирном магазине?

Дриззт чуть не топнул сапогом от разочарования. Его мысли перемешались, не давая при этом ответов. Он знал, что время работает против него, против Далии, но что же делать?

– Пойду к Курту, — прошептал он и кивнул, одобряя, похоже, единственный вариант.

Он присел рядом с перилами и сделал свой первый шаг на мост, но быстро отступил, увидев несколько силуэтов, приближавшихся с другой стороны.

Мужчины и женщины прошли мимо него. Они разговаривали о проблемах с Кораблём Ретнора, и одна из женщин обвиняла Бениаго в текущем положении дел.

– Бениаго был так привязан к той убийце, — сказала она.

– Проблемы с Кораблём Ретнора скоро будут в прошлом, — настояла еще одна женщина. — Никто из их лидеров не был убит группой Бениаго, всего лишь пара нанятых бездельников. Все остальные пали от рук эльфийки и дроу.

– И когда Корабль Ретнора решил убить некоторых из нас?— сердито ответила первая женщина.

– Мы должны хорошо постараться, чтобы умерить его гнев, ведь он направлен на Бениаго, — сказал мужчина.

– Ба, но он же не пьёт и не распутствует, — махнула рукой женщина.

– У него есть глаза, — сказал мужчина, и женщина сердито на него посмотрела.

Группа отошла, и Дриззт позволил им уйти, пересмотрев свой курс. Он оглянулся на Подстражный остров и башню, но пошел в другую сторону, в город, направляясь к докам, где бандиты скитались в поисках выпивки и шлюх.

Он знал, что ему понадобиться немало удачи, но также знал, что за закрытыми дверями были вовсе не таверны. Большинство заведений возле доков были открытыми барами, с покровителями, сновавшими вверх и вниз по улице.

Приблизившись к хорошо освещённому месту, тёмный эльф снова остановился. Там было достаточно шумно для такого позднего часа, — особенно для такого позднего часа. Кое-кто из этой толпы на улице может узнать дроу, а учитывая его недавнюю встречу с Кораблями Ретнора и Курта, это может оказаться совсем некстати. Дриззт не был здесь единственным дроу — он заметил по крайней мере одного татуированного тёмного эльфа, прогуливавшегося с другими членами его команды.

Дриззт натянул капюшон своего зелёного плаща на голову и немного приспустил его на лицо. Обернув плащ вокруг своего тела, он скрыл от посторонних глаз свои приметные клинки. Спустившись к толпе, он низко держал голову и постоянно осматривался.

Дроу поймал на себе не один любопытный взгляд и знал, что пройдёт не так много времени перед тем, когда один из таких парней повернется к товарищу и шепнёт что-то, и этот товарищ бросится прочь. Чтобы собрать союзников.

Дриззт прогнал это чувство и сосредоточился на Далии, напоминая себе, что она нуждается в нём, и действовать надо быстро. В своем темпе он продвигался вперёд, изучая лица.

Бениаго.

Этот человек, казалось, прогуливался в полном одиночестве с кружкой пива в одной руке и недоеденной буханкой хлеба в другой. Дриззт оглядел площадь и прибавил скорости. Он сократил дистанцию между собой и Бениаго до десяти шагов и украдкой взглянул на него, дабы убедиться, что убийца тоже его заметил.

Но лишь на мгновение.

Дроу не хотел, чтобы убийца был уверен, что это он.

Дриззт хотел его подразнить.

Он пересёк узкую улицу, прошёл между парой таверн и спустился в тёмную аллею, а когда скрылся из виду, взял свой обычный темп. Дроу занесло в тупик, и он поднялся вверх по стене здания. Ползая по зданиям переулка, он наблюдал. Бениаго завернул в этот же переулок через несколько мгновений, пива и хлеба не было, оружие наготове. Убийца Корабля Курта осторожно спустился в аллею, прошёл двадцать шагов и в конце здания свернул за угол, попав в короткий переулок, который выходил на менее шумную улицу.

Человек оставался вблизи стены, его взгляд исследовал всё вокруг. Самого его со стороны улицы видно не было.

Дриззт прыгнул в переулок позади убийцы, раскрыв плащ и сняв капюшон.

Бениаго повернулся к нему лицом, и на вдохе сделал выпад мечом в живот дроу.

Поднятые скимитары с лёгкостью отразили этот удар и Дриззт начал яростно атаковать ещё до того, как Бениаго занес свой меч для нового удара. Оба его лезвия мелькали вверх и вниз перед глазами убийцы, запястья дроу чередовались друг с другом в разрушительном целенаправленном штурме.

Убийца оступился и снова выставил меч горизонтально перед собой. Он поднял вторую руку, направив зажатый в ней драгоценный кинжал прямо на дроу.

Дриззт, конечно же, заметил это и усилил напор, скимитары выработали устойчивый ритм против меча Бениаго. Найдя брешь в обороне противника, Мерцающим он ударил меч под углом, отведя его в сторону, сразу же последовал удар Ледяной Смертью в незащищенное плечо Бениаго.

Но Дриззт не воспользовался этим и изменил угол удара ровно на столько, чтобы убийца смог отразить оба его удара.

Дриззт начал наступать сильнее, но это оказалось весьма опрометчивым решением. Он споткнулся и сильно ударился о стену переулка, когда Бениаго увернулся от очередного его удара.

С рыком, выдавшим его уверенность в победе, Бениаго занес руку с ножом для удара, но его рык превратился в удушливый хрип, когда лезвие Дриззта взметнулось в молниеносном рубящем ударе слева, прервав колющий удар и нанеся глубокую рану в его предплечье.

Убийца вскрикнул и кинжал улетел прочь.

Повернулся вправо, убийца отпрыгнул, выбросив меч в левой руке, чтобы парировать удары дроу.

Но Дриззт поднырнул под этот выпад, совершив свой собственный, и Бениаго пришлось подпрыгнуть, чтобы избежать удара по своим лодыжкам. Потеряв равновесие, при приземлении он схватился за стену, пытаясь восстановить баланс, но это неуклюжее движение замедлило его.

С невероятной быстротой Дриззт оказался рядом, волшебные браслеты на ногах позволяли увеличивать его скорость. Он остановился недалеко от первой аллеи, предотвращая попытку сбежать.

Бениаго оказался в тупике, его раненная рука была зажата под рукой с мечом. Он размахивал оружием перед собой, пытаясь защищаться. Убийца начал отступать назад, оглядываясь через плечо.

– Там моя пантера, — предупредил Дриззт и солгал, потому что он слишком часто использовал Гвенвивар, и не смел сейчас призывать её на материальный план. — Если ты попытаешься сбежать, она разорвёт тебя.

– Я — правая рука верховного капитана Корабля Курта, — предупредил Бениаго. — Если ты убьёшь меня…

– Они тоже попытаются убить меня? – Дриззт насмехался над ним. — Разве такого приказа ещё не было, Бениаго?

– Тем более! — пообещал убийца, и начал выглядеть увереннее, услышав шум, поднимавшийся с улицы позади их.

Дриззт тоже это слышал. Он воззвал к своим врожденным способностям, последним напоминаниям о днях, проведенных в Мензоберранзане, и создал магический шар тьмы между собой и улицей.

– Корабль Курта будет преследовать тебя до краёв Фаэруна!

Дриззт поднял свои клинки.

– Если бы я хотел убить тебя, ты был бы уже мертв, — сказал он. — Твоя левая открывается каждый раз после моего верхнего удара. Не отрицай, ведь ты сам заметил это и пытался исправить свою защиту, и единственная причина, почему ты смог это сделать — я тебе это позволил.

Бениаго хотел ответить, но не смог.

– Далия отравлена, — продолжил Дриззт. — Мне нужно противоядие от яда из ловушки в ювелирном магазине, и оно мне нужно сейчас, или она точно погибнет. Я иду в тот магазин.— Со стороны улицы послышался крик, и дроу начал взбираться на стену. — Приходи ко мне с противоядием

– Почему я должен?..

– Однажды ты станешь верховным капитаном, — сказал Дриззт, приближаясь к крыше. — Тебе понадобятся союзники.

– Ты просишь меня доверять тебе и Далии? — спросил недоверчиво Бениаго, но Дриззт уже исчез из поля зрения.

Не покидая аллеи, дроу нашел выступ и присел, наблюдая за Бениаго.

Группа пиратов появилась из тёмной сферы, затем спустилась вниз по аллее, в то время как Бениаго пошёл поднимать свой кинжал. Встретив своих союзников, убийца с отвращением покачал головой и прошёл мимо них.

Находясь в полусознательном состоянии, Далия металась из стороны в сторону, когда горячий нож Бена Пивовара глубоко вошёл в её ногу. Женщина-фермер, державшая её за ноги, почти получила коленом в лицо за свои усилия.

– Ах, как же это ужасно, — сказала она, когда из раны начал вытекать зелёный и белый гной. — Яд гадюки?

– Да, и мы все видели последствия таких укусов.

– Тогда она покойник.

– Уже должна была умереть, но внутрь попало мало яда, — ответил Бен Пивовар. Он снова сделал надрез, вырезав ‘х’ на ноге эльфийки, откуда вытекло ещё больше гноя. — Я думаю, она не так проста.

Далия закричала, возможно от боли, но нож здесь был ни при чём, оба человека это знали.

Она снова потерялась в видениях, вызванных лихорадкой, и вероятно эти сны были далеко не самыми приятными.

Бен Пивовар дошёл до бедра Далии и сильнее затянул соскальзывающий жгут, затянутый им ранее.

– Я отрежу её ногу,— сказал он. – Ступню уж точно. Но не думаю, что она переживёт эту операцию.

– Она в любом случае обречена, — ответила женщина и взглянула на топор с широким лезвием и длинный зазубренный нож, которые принёс с собой Бен Пивовар.

– Если верховный капитан Курт узнает об этом… — начал говорить Бениаго, протягивая руку Дриззту.

Дроу взял пузырек.

– Он отблагодарит тебя, когда Далия и я заверим его в нашей верности, — закончил он вместо убийцы. — Если Курт ещё будет верховным капитаном, когда мы снова встретимся, — добавил дроу, давая понять, что считает Бениаго способным занять это место у власти.

Услышав слова, слетевшие с собственных уст, Дриззту пришлось приложить немало усилий, чтобы скрыть удивление. Хотя он родился в Мензоберранзане, его едва ли можно было назвать мастером обмана, актёром теневого плана или убийцей. Мог ли он раньше рассматривать подобные взаимоотношения с человеком вроде Бениаго? Мог ли он раньше представить себя союзником одного из капитанов Лускана? Дриззт просто не мог отбросить такую возможность заполучить противоядие, он действительно рассматривал возможность заключить союз с Куртом или Бениаго. В конце концов, он делал это из практических соображений: У него в руках было противоядие!

Со стороны одного из близлежащих переулков раздались крики.

– Корабль Ретнора прознал о твоём присутствии, — предупредил Бениаго.

– А Корабль Курта?

– Возможно, но я могу приказать им остановиться, — ответил Бениаго. – Я немногим могу помочь, учитывая ярость Корабля Ретнора.

Дриззт поднял свисток, висевший у него на шее, и дунул в него. Прыгая через измерения, большими скачками к нему мчался Андахар. Дроу жестом приказал единорогу бежать мимо него.

– Прощай, Бениаго, — сказал он, хватая развивающуюся гриву единорога и запрыгивая ему на спину. — Если это противоядие, знай, ты приобрёл друга. Если же нет, учти — мои клинки без колебаний отыщут твоё сердце.

С этим предупреждением Дриззт До’Урден скрылся из виду. Андахар скакал через рыночную площадь, копыта звонко цокали по булыжной дороге. С крыши послышался чей-то крик, и Дриззт резко повернул единорога вниз по аллее. На полном ходу он обогнул один ящик, перепрыгнул другой, и еле увернулся в последний момент от летящих булыжников.

На полной скорости Андахар выскочил в конце соседней улицы. Крики становились ближе, и из затемнённых окон появлялись лица. Дриззт слышал на крышах крики людей, пытавшихся проследить за его передвижением. Вне всяких сомнений, там засели в боевой готовности несколько лучников или кто-нибудь в засаде впереди.

Поэтому Дриззт развернул единорога снова, затем ещё раз, улица за улицей, переулок за переулком. На полном скаку дроу достал Тулмарил и положил стрелу на магическую тетиву.

Движение на крыше впереди слева привлекло его внимание, поэтому он поднял лук и отклонился назад. Крепко обхватив единорога ногами, чтобы не слететь с него, он снова и снова посылал шквал молниеносных стрел, который обрушивался на облицовку крыш, создавая дыры в дереве и черепице и озаряя ночь дождём из разноцветных искр.

Дриззт на ходу склонился к сильной шее Андахара и прошептал слова поддержки единорогу. Он осознавал, что повсюду были враги, намеревающиеся его остановить. Он знал, что если потерпит неудачу, Далия обречена.

Но ему не было страшно. Тёмный эльф не боялся, что не успеет вовремя, что головорезы способны остановить его. Он не мог поверить в это, или бояться этого, не сейчас, не здесь…

Возбуждение.

Вот это слово, только это слово. Он был жив, все его ощущения были отточены и обострены, полагаясь на инстинкты воина.

Возбуждение. У Дриззта не было времени на страх и сомнения.

Андахар фыркнул, словно ощущая мысли дроу, и побежал ещё быстрее, прокладывая путь по зигзагообразному лабиринту узких дорог и переулков, которые выбирал Дриззт, чтобы вывести их к вратам.

Со стороны пролетела стрела, слегка ранив единорога. Дриззт ответил молниеносной вспышкой, осветившей лучника, который тут же убежал.

С другой стороны из дверей выскочил огромный пират, направив копьё на Андахара.

Стрела Дриззта отбросила глупца назад к двери прежде, чем он успел замахнуться.

Единорог и всадник с шумом мчались вниз по дороге и резко свернули за угол, выскочив на другую улицу, которая вела прямо к западным воротам. Стрела за стрелой вылетали из Тулмарила, освещая ночь серебристым светом, ударяясь о стены сторожевой башни или врезаясь в камни под ногами удивлённо глазеющих охранников. Они выкрикивали предупреждения и просили друг друга о помощи.

Дриззт продолжал стрелять, стрелы врезались в камень и дерево, рассыпая искры и святящиеся лучи языков пламени. Дроу ни разу не попал в перепуганных охранников – он даже не пытался их ранить. Но он провоцировал их к бегству и призывам о помощи, потому что застигнутые врасплох, они не могли организовать достойного сопротивления, или хотя бы закрыть ворота.

Андахар ни разу не замедлился, с грохотом мчась по дороге, но один из часовых сообразил, что нужно поспешить к воротам.

Стрела Дриззта пронзила дерево в сантиметре от лица стражника, отчего тот вскрикнул и отскочил подальше.

Единорог выскочил из глубины ночи, продолжая скакать вниз по дороге.

И когда они мчались, ветер раздувал белые волосы Дриззта, он чувствовал себя свободным и живым. Он знал, что Далия выживет, он просто знал это каждой частичкой своей души. Он не сможет снова пережить эту боль, ни сердцем, ни телом, слишком мало времени прошло с момента последней жестокой потери. Нет! Дриззт отрицал даже возможность этого. Он был свободен, и мчался сквозь холод ночи на своём могучем волшебном коне. Он был жив, воин, вор, тот, кто проскользнул в центр враждебного Лускана и вытащил из своих врагов решение для проблемы Далии.

– Скачи, Андахар! — выкрикнул он и выпустил в ночное небо стрелу, испепеляющий серебряный луч, крик его сердца.

Он мысленно приказал колокольчикам звенеть.

Возбуждение.

Они ни разу не останавливались, часами преодолевая путь до далёкой фермы. Когда дроу разглядел очертания здания, он заметил внутри одну единственную светящуюся свечу, и воспринял это как знак надежды, что Далия всё ещё жива. Он приостановил Андахара и спрыгнул со спины единорога, словно это всё было частью какого-то танца.

Именно тогда из дома раздался душераздирающий крик.

Дроу замер на месте. Его мир рушился, чувство непобедимости внезапно оказалось жестокой шуткой. Он был непобедим, или он был обречен, — он не ощущал права выбора, не в эту ночь, не здесь, не с Далией рядом с ним.

Крик, должно быть это был крик Далии, отчётливо напомнил ему его собственный крик много лет назад, когда он проснулся и обнаружил лежавшую рядом жену холодной; крик его друга в коридоре, оплакивающего другую потерю в туманах времени.

Дриззт вломился в дверь, выхватив свои клинки.

Женщина-фермер забилась в угол, её рука всё ещё пыталась заглушить последние вздохи её крика.

Вся в поту, Далия, полусидя на кровати на одном колене, раскачивалась из стороны в сторону, словно в любой момент могла упасть на пол. Она сжимала в руках Иглу Коза, разделённую на три части, одной из секций она размахивала перед собой вперёд и назад, словно маятником.

Дриззт смотрел на пол перед Далией, где валялся зазубренный нож, затем повернулся посмотреть на мужчину, растянувшегося на полу лицом вниз.

– Она убила его!— кричала женщина

– Он пытался отрезать мою ступню! — крикнула в ответ Далия удивительно сильным голосом.

Дриззт подбежал к лежавшему мужчине. Тот застонал, стоило дроу тронуть его за плечо.

– Он жив, — Дриззт осторожно перевернул Бена на спину.

– Дай мне немного времени, чтобы обрести равновесие, и я это исправлю, — сказала Далия.

Дриззт наградил её сердитым взглядом и жестом попросил женщину-фермера помочь ему. Она оббежала Далию стороной и упала на пол рядом со своим раненным другом.

Бен Пивовар открыл глаза и покачал головой.

– Теперь останется рубец, — сказал он, потирая шишку на своем черепе.

Далия потеряла сознание и упала спиной на кровать, ударившись головой о стену во время падения.

Дриззт и женщина-фермер помогли Бену Пивовару встать на ноги.

– Думал, она на грани смерти, — объяснил Бен. — И это вполне может быть так. Мы должны ампутировать ей лодыжку, но я и близко к ней не подойду, пока её накрепко не свяжут!

В ответ на это Дриззт поднял пузырек. Он поспешил к Далии и приподнял ее голову.

– Убей его, — прошептала эльфийка, открыв один глаз.

– Пей, — сказал Дриззт.

Он понимал, что Бениаго мог запросто обмануть его и дать не что иное, как ещё одну порцию того же яда.

Но было слишком поздно, чтобы менять решение.

Почти сразу Далия начала кашлять и дрожать. Она оттолкнулась от Дриззта с внезапной судорогой и покатилась в сторону, где на краю кровати её вырвало.

Дриззт лег рядом и пытался удержать её на месте.

– Что ты сделал? — спросила женщина-фермер.

– Противоядие, — попытался объяснить Дриззт.

Его мысли спутались, едва он представил, что только что убил свою возлюбленную.

– Да, я этого и ожидал, — сказал Бен Пивовар. — Это очистит её, но выглядеть будет не очень красиво.

Он наклонился и поднял нож, но, выпрямившись, поймал на себе пристальный взгляд дроу.

Бен Пивовар бросил нож обратно на пол.

– Я только сейчас понял, что даже не знаю вашего имени, — сказал Дриззт хозяйке дома несколько дней спустя.

Они стояли на улице. Это была его первая отлучка от Далии после того, как он достал противоядие. Эльфийка смогла, наконец, немного отдохнуть, лихорадка отступила, и опухоль на ступне и ноге стала спадать.

– Мег, — ответила она.

– Мег?

– Просто Мег. Когда-то у меня было много имён, тогда это было нужно. Сейчас я Мег, и Ма для моих детей. Не более.

– Мы многим вам обязаны, — сказал Дриззт.

– Вы обязаны отчистить мой пол, уж это точно! — сказала Мег с грустным смехом.

Дриззт улыбнулся ей.

– Ваше благородство…

– Я сделала то, что сделал бы любой человек, или должен сделать, или когда-то давно за пределами Лускана сделал бы, — ответила Мег резким голосом.

– И всё же, я хотел бы выразить свою признательность вам и Бену Пивовару.

– Я ничего не хочу от вас, кроме того, чтобы вы ушли подальше от моего дома и не возвращались.

Холод в голосе женщины удивил дроу. Он думал, что за время, проведённое здесь, им удалось наладить контакт. Судя по всему, он ошибся.

– Позвольте хотя бы наколоть вам дрова, — сказал Дриззт. — Или, возможно, я могу поймать кабана для вашего стола.

Женщина непроизвольно облизнула губы, и дроу улыбнулся, думая, что подкупил её.

Но лицо её стало непроницаемо холодным.

– Бери свою эльфийку и исчезните, — отрезала Мег. — Она сможет отправиться в путь уже сегодня, так что уходите, вы оба, и не возвращайтесь.

– Потому что люди начнут говорить, и верховные капитаны услышат это? — послышался голос Далии из дверного проёма.

Она вышла на удивление уверенно.

Дриззт взглянул на Мег, но выражение её лица не изменилось.

– Призови своего коня, — сказала Мег. — Вам пора в путь.— Она повернулась и прошла мимо Далии, заперев за собой дверь.

Дриззт посмотрел ей в след, даже пошел за ней, но Далия схватила его за руку и остановила.

– Призывай Андахара, — тихо сказала она. — Так будет лучше.

– Они спасли тебя.

– Ты спас меня.

– Это они — они очень сильно помогли нам!

– Они пытались отрезать мне ступню.

– Только чтобы спасти тебя.

– Уж лучше умереть.

То, как эльфийка сказала это, сильно поразило Дриззта, потому что она говорила всерьёз. Дроу хотел проучить её, хотел сказать, чтобы она никогда так не говорила.

Но потом подумал о своей полуночной поездке, его возбуждении, о чувстве контроля, непоколебимости, о чувстве радости от приключения, независимо от риска. Этого чувства Дриззт До’Урден не испытывал уже очень, очень давно.

Он дунул в свисток Андахара и приказал волшебным колокольчикам звенеть, когда они отправились прочь, вниз по южной дороге.

## Часть II. Враг моего врага

> Уже давно мне приходило в голову, что я рождён для действий, битв и приключений. Во времена мира и спокойствия, как и мой друг Бруэнор, я тоскую по открытой дороге, где правят бандиты и бродят дикие орки. На протяжении многих лет я живу битвами и приключениями. Признаюсь, я испытал трепет, когда Король Бруэнор так легко решил отречься от престола и отправиться на поиски легендарного Гонтлгрима.

> Потому что в этих поисках мы нашли открытую дорогу, дикие земли, приключения, и, разумеется, сражения.

> Но чего-то не хватало. Я не мог полностью осознать это, не мог правильно сформулировать, теперь же, спустя долгое время, возвращаясь к первым дням правления Короля Бруэнора в Мифриловом Зале, я понимаю, что отсутствовали острые края, те самые, что царапают мою кожу и дают ощущение полноты жизни.

> Любой, кто когда-либо стоял на краю обрыва, поймет это. Можно наслаждаться видом, открывавшейся панорамой, но нельзя не чувствовать волнение от того, что твоя жизнь — часть чего-то большего и грандиозного, словно каким-то образом душа уносится ввысь к звёздам, чтобы присоединится к непостижимым просторам вселенной.

> На фоне всей этой красоты и впечатляющего величия ветер завершает общую картину ощущений, особенно кружащий и налетающий порывами морской бриз. С этими ощущениями приходит величайшее подтверждение жизни: чувство страха, признание того, каким мимолетным может быть наше существование.

> Когда я стою на краю обрыва, на грани катастрофы, склонившись против ветра, я чувствую себя по-настоящему живым. Я должен быть быстрее, чтобы перестраиваться под ветер и сохранять свой баланс, менять точку опоры одновременно с порывами ветра; если я хочу остаться на краю обрыва, и, соответственно, остаться в живых, то я должен быть быстрее, чем все прихоти ветра.

> В прошлом я упорно связывал себя с битвами и приключениями, всегда направлял свой взор к открытой и полной опасностей дороге, но совсем недавно ко мне пришло понимание того, чего мне действительно не хватает: риска и острых ощущений.

> Страха перед риском, края этого высокого обрыва. Не самого риска, поскольку он был всегда, а волнения от ощущения риска …

> По правде говоря, это случилось во время моей полночной поездки из Лускана, только тогда я понял, как долго не испытывал этих острых ощущений.

> Когда я впервые покинул Далию, я боялся за неё, но страх рассеялся почти сразу, на его место пришло ощущение непобедимости, которого я не знал десятилетиями, а возможно и целый век! Я знал, что преодолею охраняемую стену Лускана, что найду Бениаго, знал, что заставлю его подчиниться. Я знал, что я одержу победу. Я знал, что буду быстрее, чем порывистый ветер.

> Почему?

> Риск был всегда, сейчас я понимаю это, но на протяжении стольких лет волнение от риска было вовсе не из-за неприемлемой цены поражения. Цена обладания друзьями, настолько дорогими и любимыми, это … уязвимость.

> Я даже допускаю, что ветер мог сдуть Дриззта До’Урдена с обрыва. Такая цена не слишком высока. Но наблюдать, как Кэтти-бри падает у меня на глазах?

> Тогда я не непобедим. Тогда это просто риск, а не острые ощущения от жизни на краю обрыва.

> Не более.

> Потому что по дороге в Лускан я был непобедим. Стены не могли остановить меня. Бениаго не мог остановить меня.

> И теперь я понимаю — потеряв своих друзей, свою семью, свой дом, я потерял также и свою уязвимость, но я вернул назад острые ощущения опасности, свободу не только ходить по краю бездны, но и танцевать там, насмехаясь над ветром.

> Что за странная ирония.

> Но что тогда значат мои развивающиеся отношения с Далией?

> Она очаровывает меня. Она дразнит меня каждым движением и каждым своим словом. Она манит меня туда, где я ещё не был!

> Во время моего путешествия, с безудержным восторгом, трепетом от приключения, полного сражений и, конечно, риска, я знал, что она выживет. Я знал это! Даже когда всё кричало о том, что яд убьёт её задолго до моего возвращения из Лускана, где-то глубоко в душе я просто знал, она не будет потеряна для меня. Не сейчас, не так. Её судьба не могла быть написана таким образом; её смерть не могла быть такой грубой и обыденной.

> Но что, если я ошибался? Что, если бы её забрали у меня, как остальных до этого? Безусловно, Далия танцует ещё более дико на краю того обрыва, чем я. Она бесстрашна вплоть до безрассудства – за короткое время я хорошо узнал её, я видел это очень ясно.

> И всё же этот риск не пугает меня.

> Я не хочу, чтобы она умерла. Обаяние, привлекательность, всё это слишком сильно и реально. Я хочу узнать её, понять её. Я хочу кричать на неё и в то же время целовать. Я хочу испытать её в бою и в страсти.

> Она настолько же непредсказуема, насколько эротична, она изменяет интонации своего голоса так же легко, как меняет свой внешний вид. Думаю, что игра, в которую она играет, это способ вывести друзей и врагов из равновесия. Но я не уверен, и это тоже часть её бесконечного соблазнения. Она дразнит меня своим непредсказуемым поведением, или Далия действительно непредсказуема? Она актёр или только роль?

> А возможно, есть и третий вариант: я так отчаянно нуждаюсь в ответе, кто же этот непредсказуемый доппельгангер, что ищу слишком много смысла в каждом её слове. Возможно, я ищу, и лишь потому вижу, глубокий смысл в её намерениях, и пытаюсь отыскать ключи к её сердцу?

> Тщательно охраняемому сердцу. Но почему?

> Ещё одна загадка, которую необходимо разгадать …

> Я знал, что она не будет потеряна для меня, но как? Как мои инстинкты полностью побороли мой разум? Учитывая всё, что произошло в моей жизни, не должен ли я был ожидать наихудшего варианта развития событий относительно Далии? С учётом потерь, что я пережил, не должен ли я бояться именно подобных отчаянных ситуаций?

> И всё же я не боялся. Я упивался ночной поездкой, приключением и острыми ощущениями от риска.

> Может, это привычки Далии, её развязность, её собственное бесстрашие повлияли на моё сердце? Или, возможно, я люблю её не так, как любил Кэтти-бри или Бруэнора, Вульфгара и Реджиса?

> Мне интересно – что, если это нечто иное? Возможно, уроки Инновиндиль проникли в меня гораздо глубже, чем я думал. Это вполне логично, я понимаю точку зрения Инновиндиль, что мы, эльфы, должны проживать свою жизнь маленькими фрагментами из-за того, что бок о бок живём с расами, чьи жизни гораздо короче наших собственных. Но возможно ли, что уроки Инновиндиль зародили во мне уверенность, что я смогу двигаться дальше, что передо мной лежит дорога? И хотя те, кого я глубоко люблю, ушли от меня, я найду других, чтобы разделить с ними свой путь и сражения?

> Я надеюсь, это так, а возможно есть ещё кое-что что. Возможно, каждая потеря закаляет моё сердце и делает неспособным чувствовать боль. Потеря Бруэнора ужалила меньше, чем потеря Кэтти-бри и Реджиса, и меньше, чем знание того, что Вульфгар тоже, несомненно, ушёл. Есть и другие причины. Последние слова Бруэнора: “Я нашёл его, эльф” отражали жизнь, полную приключений, я уверен в этом. Мог ли просить дварф большего, чем знал Король Бруэнор Боевой Молот? Его последний бой один на один, его победа над дьяволом ямы с помощью сил древних королей дварфов, безусловно, наполнила бы до отказа сердце любого дварфа.

> Поэтому я не оплакиваю Бруэнора, хоть и скучаю по нему не меньше, чем по всем остальным.

> Получается, здесь нет единого ответа. Жизнь – это сложное путешествие, и некоторые создают связи от чувств к последствиям, от последствий к ожиданиям. Несомненно, я буду стараться распутать это всё, ведь такова моя натура, но в итоге я остался с одной неизбежной истиной: радость от ночной поездки, переговоры с Бениаго при помощи скимитаров, безрассудные приключения.

> Острые ощущения на краю обрыва.

> Это твоё обещание Дриззту До’Урдену, моя леди Далия, эротичная и непредсказуемая.

> И это ваше наследие Дриззту До’Урдену, мои старые Соратники Мифрилового Зала.

> Ты видишь меня сейчас, Кэтти-бри?

> Ты видишь меня сейчас, Бруэнор?

> Ты видишь меня сейчас, Реджис?

> Ты видишь меня сейчас, Вульфгар?

> Потому что я вижу вас. Вы идёте со мной. Вы каждый день в моих мыслях, все четверо, и я вижу, как вы улыбаетесь, когда улыбаюсь я, и хмуритесь, когда мне больно. Я верю в это, и чувствую это.

> Я молюсь об этом.

> Дзирт До’Урден

### Глава 9. Чёрный бриллиант

Дриззт пересёк маленький лагерь и, подойдя к краю утёса, оглядел берег реки. Далия сидела возле холодного ручья, ее ботинки и черная кожаная шляпа лежали на земле рядом с ней. Чёрные волосы были подстрижены до плеча и зачёсаны вперёд, синюю татуировку на лице скрывал макияж… Или всё наоборот — синяя татуировка и есть маска, а это была настоящая Далия?

Дроу усмехнулся этой мысли, ведь иллюзия перемен Далии касалась не только её внешнего вида. Это был беспомощный смешок, потому что он не надеялся распутать тайны эльфийки в ближайшее время.

Вытянув свою стройную ногу, всё ещё бледную и опухшую, Далия погрузила её в ручей и начала растирать. Взглянув на уродливую рану, эльфийка с явным отвращением на лице покачала головой.

– Что реальность, а что — иллюзия? – задавался вопросом Дриззт, соскальзывая с крутого склона, чтобы встать рядом с ней. Только теперь он заметил, что у его союзницы появилось новое украшение — черный бриллиант в правом ухе, дополнявший десять бриллиантовых гвоздиков в левом.

– Все и ничего, — пренебрежительно ответила Далия.

Она поморщилась, выдавливая из раны гной, смешавшийся с кровью.

– Ты так боишься, что настоящая Далия будет раскрыта?

Эльфийка недовольно посмотрела на него и покачала головой, словно вопрос не стоил ответа.

– Мы в большом долгу перед Мэг и Беном Пивоваром, — заметил Дриззт.

— Ты опять хочешь разглагольствовать о них? — огрызнулась Далия. – Приди ты чуть позже, и я стала бы на одну ступню легче. Или те двое лежали бы мертвыми у моих ног.

– Они хотели отрезать тебе ногу только потому, что видели в этом единственный способ спасти твою жизнь.

– Они пытались отрезать мне ногу, и я бы их обоих прикончила.

– Ты убила бы мать на глазах ее детей?

– Сначала я попросила бы детей отвернуться, — саркастически ответила Далия.

Дроу посмеялся над её язвительностью, но эльфийка лишь пристальнее посмотрела на него. Всего на мгновение, один удар сердца, но Дриззт почувствовал, что она может прыгнуть и напасть на него здесь и сейчас.

– Будь ты проклят, Бениаго! — пробормотала женщина, еще раз сжимая раненую ногу.

– Он дал противоядие, — сказал Дриззт.

– Значит, он идиот, потому что спас жизнь тому, кто убьет его.

– Не Бениаго расставил ловушки, — напомнил ей Дриззт.

– Именно Бениаго вынудил меня спуститься с верёвки.

– Он защищал собственность Корабля Курта.

– И ты бы стал защищать его?

– Едва ли. Разве я не пришёл, чтобы прогнать его?

Далия плюнула на ногу и сжала ее еще раз. Закапала кровь, вместе с которой вышел зеленый гной.

– Его убийство ослабило бы Корабль Курта и ясно дало бы понять, что со мной не стоит играть.

– Ах, вот оно что, — с усмешкой сказал Дриззт. — Ты в замешательстве, потому что тебя перехитрили.

Далия угрожающе прищурилась.

– Верховный капитан Курт, или скорее Бениаго, понял, что ты вернешься в ювелирный магазин, и был к этому готов, — сказал Дриззт. — На самом деле я подозреваю, что единственной причиной, по которой они взяли нас к тому купцу, была твоя очевидная любовь к драгоценностям.

– Я знала, что они это знают, — настаивала Далия. — Я хотела, чтобы они знали.

– И ты хотела, чтобы они победили и убили тебя?

Голубые глаза Далии метали молнии ему в лицо, но Дриззт улыбался все шире, наслаждаясь победой над ней. При всём её упрямстве, эльфийка не могла с полной уверенностью утверждать, что ожидала ловушки.

– Я уже говорила тебе, что разобралась бы с ловушкой и нашла бы способ выбраться, — сказала Далия, чеканя каждое слово. — Я бы ускользнула от драки, и Бениаго был бы мертв, если бы ты не вмешался.

– С ядом в ступне?

– Я бы обыскала труп Бениаго и нашла эликсир. И если бы не твое глупое вмешательство, у меня бы было время обработать рану и предотвратить распространение яда по всей ноге.

Дриззт рассмеялся, покачал головой и оставил все как есть.

– Мы вернемся в Лускан, — сказала Далия, глядя на север вверх по дороге.

– Чтобы отплатить Кораблю Курта?

– Да.

– А что насчет Силоры? Я думал, что её ты ненавидишь больше, чем всех остальных.

Несмотря на упрямство, которого у неё было в избытке, Далия не могла удержаться, чтобы не оглянуться через плечо назад, на юг.

– Сейчас я иду с тобой на поиски Силоры, — категорически заявил Дриззт. — Так я решил сделать после того, как мы покинули Гонтлгрим. Я тоже хочу отплатить ей за опустошение Невервинтера. Но я не вернусь с тобой в Лускан, если ты решишь выбрать этот путь.

– Меня вообще не было бы в Лускане, если бы не твоя настойчивость, — напомнила Далия.

– Я не собирался вступать в союз с Кораблём Курта или с кем-то другим из верховных капитанов.

– Нет, ты хотел найти Джарлаксла, ведь ты никак не можешь смириться с его смертью, — сказала Далия, чтобы ужалить Дриззта.

– В Невервинтерский лес? — спросил он. — Или расстанемся здесь?

Злобный взгляд Далии внезапно сменился злой ухмылкой.

– Ты не покинешь меня. Не сейчас.

– Я не пойду в Лускан, — отрезал Дриззт.

Далия задержала взгляд на несколько секунд, моргнула и кивнула.

– Корабль Курта никуда не денется, пока мы будем разбираться с ведьмой Тэя, — решила она. — И возможно мы поступим правильно, если некоторое время не будем там светиться — Лускан позабудет тогда про Дриззта и Далию.

– А потом мы убьем Бениаго?

Далия кивнула, и Дриззт покачал головой.

– Оставь это, — посоветовал дроу.

Во вздохе эльфийки было больше презрения, чем смирения.

– Убить Бениаго? — продолжал Дриззт скептически. – Одного из могущественных людей Лускана и Корабля Курта? Бениаго, которого я пощадил, приставив к его горлу лезвие сабли?

– Считаешь его союзником? — спросила Далия недоверчиво.

– Я думаю, что прошлое нужно оставить в прошлом, — ответил Дриззт. — Бениаго дал мне эликсир, зная, что я использую его для твоего спасения. Он был благодарен за то, что я не убил его, а ведь мне стоило только захотеть, и он был бы мёртв. Скоро в его руках окажется ещё больше власти в Лускане, да и во всем регионе, и он показал, что не враг нам.

– Теперь Дриззт До’Урден заключает сделки с убийцами, – криво ухмыльнулась Далия.

Эльфийка намеревалась снова кольнуть его, но такой честный вопрос ужалил Дриззта гораздо сильнее, чем обычный укол. Это был вопрос, который он задавал себе уже много раз. Он думал об Артемисе Энтрери, его давнем заклятом враге, убийце. И всё же Дриззт и Энтрери сражались вместе в туннелях Мифрил Халла, когда он ещё был в руках дергаров. Энтрери дрался рядом с Дриззтом и Кэтти-бри во время их побега из Мензоберранзана. Дроу и убийца сражались бок о бок, потому что это было в интересах каждого. И не единожды Дриззт сохранял жизнь Энтрери, когда была возможность покончить с ним.

Те же чувства он испытывал к Джарлакслу, дроу, к которому он пришёл, когда потерял Кэтти-бри и Реджиса. Разве не был Джарлаксл убийцей?

– Он думает, что эти убийцы потенциальные союзники, – продолжила Далия.

– Скорее они не открытые враги, – тихо ответил Дриззт.

Эльфийка не могла отпустить тему без последнего удара.

– И, возможно, считает этих убийц даже любовниками, да? — она усмехнулась и, хромая, пошла по травянистому берегу в сторону лагеря.

– Это то, что я пришел узнать, — заявил Дриззт категорически, перестав ходить за Далией по пятам. – Есть правильное и неправильное. Есть добро и есть зло, но редко оба этих понятия совмещаются в одном человеке. Жизнь гораздо сложнее, чем это, — люди гораздо сложнее, чем это. Не все союзники окажутся положительными, и не все враги будут сильно отличаться от меня. Я хотел бы, чтобы это было не так, — он улыбнулся почти безнадежной улыбкой. Тёмный эльф думал о капитане Дюдермонте, его давнем друге, который возвёл принципы над практичностью в неподходящей ситуации, результатом чего было падение Лускана в руки гнусных высших капитанов. Дриззт был не согласен с решениями Дюдермонта, предупреждал его, но безрезультатно. — Или, возможно, нет, — признался он. — Может быть, это, в конце концов, те трудности, которые делают жизнь интересной.

– Ты находишь в других трудности, которых нет в чистом сердце Дриззта До’Урдена? — дразнила Далия.

Тёмный эльф рассмеялся и пожал плечами. Миллионы возражений мелькали в мозгу, но все-таки у него не было ответа. Далия взвесила свои слова и тон идеально, понял он. Она знала его, его репутацию и душу, и не испытывала никаких сомнений, ковыряя своим пальцем в его сердце. Он смотрел, как эльфийка растворяется в тени, снова напомнив себе, что рядом с ним не Кэтти-бри, не опора по совести, даже не надежный друг. Чем может помочь Далия Дриззту, когда ее собственная жизнь висит на волоске? Сбежит ли она, бросив его на произвол судьбы?

Они вместе прошли через многочисленные битвы в Гонтлгриме. Далия сражалась отважно, бесстрашно. Он мог рассчитывать на неё, если дело касалось меча.

– Присоединишься ко мне вечером у костра? — спросила эльфийка из-за обрыва.

Но мог ли Дриззт рассчитывать на нее в сердечных делах?

Тёмный эльф прогнал это с легким смешком. Не все ли равно? Он поднялся, стер дорожную пыль со штанов и плаща, подошел к речке и умылся.

После этого отправился в палатку Далии.

На быстро бегущем Андахаре Дриззт и Далия преодолели порт Лласт уже на следующую ночь, держась в стороне от города из-за опасений, что кто-то из агентов Курта мог оказаться среди горожан. Недалеко оттуда, внизу по дороге Дриззт понял, что они здесь не одни.

– На дереве слева, — шепнула Далия, когда он сказал ей об этом.

Дриззт остановил единорога и повернул его боком к дороге, изучая глазами кем-то занятое дерево.

– Должен ли я сострелить тебя с твоего насеста прежде, чем ты признаешь свое присутствие? — выкрикнул Дриззт, кладя Тулмарил на колени.

– Не надо, пожалуйста, добрый сэр Дриззт, — пришел ответ из убежища — ветвей, быстро темнеющих из-за приближающейся осени.

– Человек Стуйлиса, — заметила Далия, и Дриззт кивнул.

– Хочешь снова преломить с нами хлеб? — позвал дроу. — Развлечешь нас рассказами о севере, а мы заплатим долг барда?

– Мы должны просто проехать мимо, — сказала Далия. — Или ты испытываешь необходимость рассказать ему о женщине-фермере и пивоваре?

– Возможно, многим, включая Стуйлиса, было бы интересно.

– С какой целью? — спросила Далия. — Ты надеешься, что они сложат свои ножи и мечи, и вернутся к плугу? Дриззт До’Урден изменит мир?

Впереди потенциальный разбойник спрыгнул с нижней ветки и помахал им, а Дриззт, не утруждая себя ответом Далии, направил Андахара вперед. Эльфийка шла с кислой миной до самого бандитского лагеря.

Они были встречены тепло и получили еду и место перед теплым костром. Стуйлис был там и подначивал Дриззта поведать новые истории, поэтому дроу был вынужден рассказать ему о встречах с фермершей Мэг и Беном Пивоваром.

Все смеялись, когда Дриззт рассказывал о защите Далии своей ноги ценой бедного Бена, и как оказалось, любой здесь знал этого человека.

Даже Далия не смогла сдержать улыбки.

Один за другим, бандиты уходили к своим лежакам, пока только один, самый высокий, бандит по имени Хаденкурт не остался.

– Теперь ты пойдешь в Невервинтерский леса, чтобы отомстить леди Силоре? — спросил Хаденкурт.

Далия, полу спящая к тому моменту, сразу оживилась и уставилась на человека.

– Мы многое слышим, — объяснил Хаденкурт. — И, конечно, рассказ о Далии Син’фелл относится к этому списку, как и два её путешествия в Гонтлгрим.

Он говорил это как факт, из-за чего Дриззт встревожился. Дроу взглянул на Далию, которая, казалось, была на грани того, чтобы удавить петлей этого человека.

– Прошу, расскажи, что ты слышал, добрый Хаденкурт, — попросил Дриззт.

– Больше, чем любой здесь, конечно же, — сказал мужчина. — Но я знал гораздо больше о ситуации задолго до того, как встретил фермера Стуйлиса и его банду ложных героев.

Далия и Дриззт обменялись подозрительными взглядами.

– Я не бывший фермер, — категорически заявил Хаденкурт. – Не крестьянин, не простолюдин, не истинный член этой смешной банды, ни что-то ещё, что они могли бы принять.

– Не может быть, — сказала Далия.

Хаденкурт встал, Дриззт и его спутница сделали то же самое.

– Я бы предпочел показать, — сказал Хаденкурт и отошёл в темноту ночи.

Дриззт и Далия переглянулись еще раз, и дроу увидел угрожающие намеки на ее лице. Он вызвал Гвенвивар и послал ее окружным путём, а сами они пошли за человеком.

Они догнали Хаденкурта на залитом лунным светом лугу. Тот спокойно стоял и смотрел на звезды и шар луны.

– Ты агент из Уотердипа? — спросил Дриззт.

– Или высших капитанов Лускана, — более подозрительно добавила Далия.

Хаденкурт засмеялся и медленно повернулся к ним лицом.

– Едва ли, — он сказал. — Других.

– Ты служишь Силоре Салм! — обвинила Далия, и, вытянув перед собой посох, начала им агрессивно размахивать

Хаденкурт засмеялся еще больше.

– Слуга? — повторил он, и его голос приобрел другой тембр, более низкий и звучный, наполненный чем-то… темным.

Рога по спирали вылезли из его головы. Рот удлинился, расползся в дьявольской усмешке, наполненной острыми и длинными зубами. Его кожа стала темно-синей, возможно, черной, он увеличился в размерах, одежда разрывалась, расширившиеся копытообразные ноги разорвали сапоги, и теперь он возвышался над двумя противниками. Дьяволическими когтистыми руками существо отбросило остатки своей одежды в сторону, за его спиной колебался усеянный шипами хвост.

Глубокий вдох поднял массивную грудь дьявола и за спиной выросли кожистые крылья.

– Во имя богов, этот мир полон дьяволов? — спросил Дриззт.

– Это мальбранш, — прошептала Далия, которая была хорошо осведомлена о жителях нижних планов.

Будто в ответ на риторический вопрос Дриззта еще два дьявола выпрыгнули из кустов. Они были меньше Хаденкурта, каждый — со щитом и длинным мечом в руках. Кожа Хаденкурта была темной и холодной, как давно остывший уголь, а их была огненно-красной и проглядывала сквозь кожаные складки адской брони. Каждый носил бронзовый шлем, но рога, выглядывающие через него, были настоящие, не декоративные.

– Этот мир нам теперь больше нравится, — начал отвечать Дриззту Хаденкурт, но дроу прервал его, подняв Тулмарил и выпустив стрелу прямо в грудь врага. Зачарованный снаряд, сверкая и шипя, с грохотом врезался и отбросил мальбранша на несколько шагов. Прежде, чем он успел прийти в ярость, два других дьявола бросились к спутникам, сверкая длинными мечами.

Далия выставила своё оружие вперед как копье, сверкнули скимитары Дриззта, которые он скрестил перед собой, отбив в сторону рубящий удар дьявольского клинка. Дроу прорывался вперёд, кидался влево и вправо, стараясь обойти младших дьволов и добраться до Хаденкурта.

Но эти двое были быстрыми, вовремя подставляли свои щиты для блока рубящих клинков, а когда Дриззт отошел и перестроился, еще два дьявола выскочили со стороны, чтобы присоединиться к своим компаньонам. Один пошёл на Дриззта, другой на Далию.

Дроу хотел крикнуть, чтобы предупредить напарницу, но поперхнулся на первом слове, поняв, что Далия не нуждается в его криках. Она ударила посохом перед собой, оттесняя дьявола, потом повернула его вниз и в сторону, опуская на землю рядом с ногами Дриззта. Эльфийка поднялась высоко в воздух и отлетела в сторону, дважды ударив второго дьявола. Одной ногой ударила в щит, но другая проскочила и ударила дьявола в лицо, сорвав его атаку и почти опрокинув на землю. Дьявол попытался ударить её длинным мечом, но Далия была слишком проворной и подтянула ноги вверх. Меч безопасно прошел под ней, рассекая лишь воздух.

Она сделала сальто и приземлилась на корточки рядом с Дриззтом.

Дроу не смотрел. Не должен был. Его сабли рубили налево и направо, устремлялись вперед и поднимались горизонтально вверх, парируя неожиданно скоординированные атаки дьяволов. Оружие тёмного эльфа направлял инстинкт. Дьяволы быстро наступали на него, меч, меч, щит, и щит. Металл ударялся о металл, когда сталкивались скимитар и меч, раздавался глухой стук, когда атака Дриззта встречала обитый щит.

Дьявол справа от него агрессивно устремился вперёд, держа меч перед собой, затем крутанулся вокруг себя, чтобы ударить щитом. Его спутник, идеально действуя с ним в унисон, хотел загнать дроу в ловушку, заманив влево. Но Дриззт разгадал их намерения.

Когда дьявол справа повернулся, чтобы обрушить на него щит, тёмный эльф остановил другого и быстро повернулся вправо, заходя под надвигающийся щит. Он беспрепятственно прошел под ним, Ледяная Смерть глубоко вошла в спину дьявола, разрезав несколько кожистых полос брони, окропляя красную кожу дьявола горячей кровью.

Дриззт начал двигаться, решив толкнуть раненого дьявола в его товарища и нанести как можно больше ударов обоим, когда те столкнутся. Но враги оказались не такими глупыми, и эти двое, как и два противника Далия, бросились врассыпную.

После шага погони, дроу и эльфийка остановились, повернувшись друг к другу, и оглянулись на Хаденкурта.

Дьявол стоял в нескольких шагах от них и держал в руках черный трезубец. Он всё ещё стоял ровно, но рана от стрелы Дриззта была ясно видна, зловонный дым выходил из дыры в правой груди существа.

Дриззт огляделся по сторонам, но четыре дьявола не думали возвращаться. Он взглянул на Далию, затем они обернулись к Хаденкурту.

– Ну давай, иди сюда! – бросила вызов дьяволу эльфийка.

Хаденкурт зашипел и крутанулся, вырисовывая пируэты трезубцем. Свободной рукой прочертив круг, он согнул её в локте и длинный чёрный металлический нарукавник на запястье неожиданно сильно засиял. Мальбранш резко выбросил руку вперёд, и из нарукавника вылетело множество вращающихся дисков, сюрикенов, направленных в эльфов.

Дриззт прикрылся скимитарами, Далия мгновенно разбила шест на цепы и вращала ими вперёд и назад, чтобы отбить как можно больше летевших снарядов.

Так они продолжали защищаться, но острые края сюрикенов оказались меньшей из их проблем. Эти снаряды таили в себе секрет, взрывоопасный секрет, и в результате каждого блока происходил небольшой взрыв, отбрасывающий удивлённого противника назад, причиняя тому боль и разбрасывая вокруг острые осколки.

Их снова окружали дьяволы.

Хаденкурт выбросил руку ещё раз, и второй град сюрикенов полетел в дезориентированную пару.

Они отступали. Дьяволы перешли в нападение, чтобы закончить схватку.

Дриззт призвал свои врождённые способности и создал шар непроницаемой темноты, заполнивший всё пространство. Убрав один из скимитаров, свободной рукой он схватил Далию за руку и потащил за собой.

Но едва они выбрались из шара, как снова были втянуты в битву — дьяволы притесняли их своими щитами и, спотыкаясь, атаковали Дриззта, когда Далия припала к земле.

Дроу старался не отступать, и, достав второе лезвие, яростно сражался, пытаясь приблизить конец битвы. Дьяволы не кричали, но их собратья, похоже, услышали молчаливый призыв, потому что вскоре они появились из-за шара тьмы.

– Беги! Давай! — кричал Дриззт Далии.

Ему не пришлось просить дважды. Эльфийка вскочила, и дьявол бросился за ней в погоню. Далия побежала с поля под прикрытие леса.

Дриззт забыл о ней, как только она скрылась, потому что так было нужно. Он сосредоточился на трёх врагах, стоявших перед ним, и на четвёртом, куда более опасном, находившемся на другой стороне шара. Его скимитары бешено сверкали, вращаясь и яростно нанося удары. Он нырнул в сторону, кувыркнувшись, и вырос перед ближайшим дьяволом, который выбросил щит вперёд, чтобы блокировать удар.

Дриззт запнулся, остановившись всего на мгновение, которого хватило, чтобы щит прошёл мимо перед ложным выпадом и обманным ударом. Дьяволу вовремя удалось подставить меч, чтобы частично блокировать удар, но лишь частично. Остриё Мерцающего прокололо его твёрдую кожу. Чётко направленная атака Ледяной Смерти прошла между мечом и скимитаром, угодив прямо в огромный рот дьявола, ломая зубы, погружаясь в горло и череп.

Клинок вышел почти сразу, как дошёл до конца, у Дриззта не было времени мешкать.

Тёмный эльф не мог просить лучшего момента для появления Гвенвивар — сколько раз в своей жизни он испытывал это чувство? Пантера стремительно выпрыгнула перед ним, отбросив трёх дьяволов назад.

Дроу развернулся и побежал со всех ног, магические поножи увеличили его скорость. Он повернулся и остановился только для того, чтобы достать лук, потом пытался определить, где Далия вошла в лес, — он вполне мог бы застрелить преследующего её дьявола. Но она уже давно скрылась.

За спиной послышался рык Гвенвивар, и Дриззт услышал в нём боль, но он не мог вернуться и сражаться.

Не здесь. Не сейчас.

Хаденкурт, все еще морщась от боли и потирая дыру в груди, обошел шар тьмы, чтобы присоединиться к трем дьяволам.

Мальбранш приказал им не преследовать ни Дриззта, ни хромающую пантеру.

Нет, у Хаденкурта для этого есть методы получше.

Один из дьяволов проворчал что-то в ответ, и, стиснув свои острые зубы, начал бить мечом по щиту, при каждом ударе корча морду от боли. Красная линия пореза, оставленного Ледяной Смертью, разошлась ещё больше.

Второй раненый дьявол после встречи с дроу был менее настроен на погоню. Он водил своим змеиным языком по сломанным зубам, каждое прикосновение вызывало кровотечение. Это движение, казалось, выводило его из себя, он становился свирепее с каждым прикосновением, потом это перешло в конвульсию, в приступ.

Хаденкурт смотрел на него с презрением. Когда дьявол упал и начал колотить землю, а кровь еще сильнее пошла у него изо рта, мальбранш фыркнул с насмешкой и ударил дьявола в лицо, приказав молчать.

А когда тот не остановился, продолжив извиваться и отплёвываться кровью, Хаденкурт вонзил ему в грудь трезубец.

Еще несколько раз мальбранш протыкал дьявола, пока тот не затих.

Двое других кивнули в знак согласия.

Затем ещё несколько дьяволов присоединились к ним, меньше и легче, существа размером с дварфа, хотя они отличались от дварфов, у них были жилистые и тонкие тела. Они ходили на четвереньках так же легко, как на двух ногах. Их действия были примитивнее, чем у их более развитых спутников, — дикими и жестокими, их языки постоянно высовывались из собачьих морд, а глаза дико шныряли.

Они были покрыты красными и синими, как вены у их оснований, шипами от черепа до копчика.

Двое оставшихся дьяволов скривили морды в отвращении и пытались не смотреть на шипастых дьяволов.

– Вы знаете, что я ищу, — сказал им Хаденкурт.

Пять шипастых дьяволов убежали в лес, двое вскарабкались на дерево так же легко, как если бы они перепрыгивали бревно.

Отведя в сторону руку с мечом, дьявол пробирался через лес. Тварь знала, что эльфийка где-то впереди. Он знал, что это была она!

Дьявол прорвался через заросли, спотыкаясь на ровной земле, затем заскользил, чтобы остановиться. Путь вперед был чист, деревья стали реже, и никаких признаков эльфийки. Он двигался осторожно, вспомнив наставления, полученные от Хаденкурта перед битвой.

Дьявол кивнул своей рогатой головой. Он решил преградить женщине путь к отступлению. Перед ним, справа и слева, стояла пара высоких деревьев, и на пути между ними виднелся приметный отпечаток конца длинного посоха, углубление в песке, и там следы эльфийки закончились.

Водя раздвоенным языком по зубам, дьявол подпрыгнул и зацепился рукой с мечом за нижнюю ветку.

Повиснув над землёй, он смотрел вверх, рука с мечом согнута, рука с щитом вытянута, одна нога снова и снова пыталась опереться о ствол… Дьявол представлял собой наиболее привлекательную цель.

Далия, которая не залезла на дерево, а лишь создала иллюзию этого, выскочила из-за ствола справа от дьявола с посохом в руках. Дьявол увидел ее в последний момент, и расцепил руки, но прямая линия посоха сильно ударила его в живот, отбрасывая назад.

Отправив дьявола в полёт, Далия выпустила молнию, направив её в монстра. Он кубарем влетел в толстый ствол другого дерева. Воя от боли и негодования, что он был так обманут, дьявол обернулся, чтобы встать на ноги, но стоило ему это сделать, как эльфийка оказалась рядом.

Ее молниеносно вращающиеся цепы один за другим обрушивались на дьявола, поражая уязвимые места.

Ей удалось лишить равновесия монстра, который метался из стороны в сторону, но всегда был на мгновение медленнее, в попытке поставить блок на следующий сокрушительный удар.

Дьявол вскинул руку со щитом, но цеп Далии просвистел мимо, врезавшись в локоть. Рука со щитом опустилась, и один-два удара угодили над щитом в уродливую морду.

Существо в отчаянии рванулось вперед, дико рубя своим мечом. Но Далия ушла влево и вперёд, увернувшись от атак, и зажала цеп в правой руке под левой подмышкой. Она обернулась, когда прошла, и как только дьявол повернулся, чтобы поспеть за ней, эльфийка освободила зажатый цеп.

Передняя часть оружия устремилась вперёд как стрела и врезалась дьяволу в лицо, отбросив голову назад, разбив ему при этом нос и скулы.

Далия прыгнула и, совершив пируэт высоко в воздухе, развернулась, ударяя слева направо и справа налево. Она снова подпрыгнула и повернулась, ошеломленный дьявол попытался уклониться, но два чистых и мощных удара настигли его.

Эльфийка опять подпрыгнула, но на этот раз поменяла направление удара. Ослепленный яростью и собственной кровью, дьявол устремился туда, где Далия должна была приземлиться, но она оказалась у него за спиной.

Первый удар она нанесла вскользь, планируя сдвинуть дьявола. Второй удар проломил череп монстра, откинув голову дьявола. Он сделал шаг, еще один, затем странно подпрыгнул и приземлился на ноги. Всего за миг до того, как рухнуть в грязь.

К этому моменту её шест снова был единым целым, и Далия прыгнула, встав над телом врага. Она придавила врага изо всех своих сил, воткнув шест в его грудь, и используя магию Иглы Коза, пропустила разряд молнии через тело и броню дьявола.

Как чудовище извивалось!

Далия подпрыгнула вверх, держась на шесте, чтобы избежать ран от дикой пляски меча и щита. Но она продолжала призывать молнии Иглы Коза, тряся и сжигая тварь снаружи и внутри.

Наконец дьявол затих.

В отдалении она услышала визг большой кошки, пантеры Дриззта, жалкий и мучительный. Далия побежала к ней.

Вопль Гвенвивар пронзил сердце Дриззта, как если бы острые шипы пронзили его кожу. Он успел подставить свой плащ для блока, но это была не волшебная одежда, как его старый пивафви. Хотя ткань и была толстой, она не давала должной защиты от коварных острых шипов.

Как они горели, дьявольский яд сверкал тысячами маленькими огней внутри!

Дриззт поморщился и подался в сторону, забегая за дерево, когда еще один град полетел в него. Дроу попытался сосредоточиться, он должен был сосредоточиться.

Гвенвивар опять зарычала от боли.

Дроу отбросил свою собственную слабость.

Он выскочил из-за дерева, взяв Тулмарил в руки, и посылал стрелу за стрелой в ветки. Листья летели, древесина трещала, а само дерево расшаталось от силы обстрелов зачарованных снарядов. Когда дроу очистил участок от листвы, он поймал на себе взгляд дьявола, карабкающегося по веткам.

Дриззт не смог быстро отреагировать, чтобы сделать точный выстрел, но он поступил иначе и выпустил стрелу в ветку под чудищем. Шипящая молния попала в цель, разбросав все стороны голубые искры и сломав ветку.

Краем глаза дроу заметил другое движение, и вовремя нырнул в сторону, сумев избежать шипов второго дьявола.

Повесив Тулмарил на плечо, он кинулся к дереву, подпрыгнул и схватился за нижнюю ветку. Перекинул себя вокруг неё, он встал на ноги и запрыгнул на следующую ветку сверху. Заметив шипастого дьявола, Дриззт зашел за ствол и достал Тулмарил.

Нечто огромное прыгнуло справа от него, едва не сбив с ног. От удивления тёмный эльф чуть не набросился на это нечто, но потом признал свою несравненную спутницу.

– Гвен! — крикнул он вдогонку кошке, и сердце его ёкнуло.

Весь бок Гвенвивар был утыкан дьявольскими шипами, а когда она завернула за угол на этом же дереве, догоняя шипастого дьявола, Дриззт увидел шипы, торчащие из её морды, включая несколько вокруг рта и один, глубоко застрявший в глазу.

Дриззт попытался выровняться для выстрела, он не хотел, чтобы пантера сражалась с этими дьявольскими дикобразами. Но было поздно, и к тому моменту, когда он вскинул Тулмарил, Гвенвивар прыгнула, опрометчиво погребя дьявола под своей огромной массой. Ветка наклонилась и сломалась под таким давлением, и дьявол с пантерой устремились вниз, падая на землю. Однако Гвенвивар, верная Гвенвивар, не ослабила хватку, приняв на себя коварные уколы множества шипов, пока её мощные челюсти не сомкнулись вокруг маленькой головы чудовища.

Дьявол забился под кошкой. Еще одна порция игл полетела от другого дерева, где скрывался второй дьявол. Дриззт вздрогнул и стиснул зубы, когда увидел, что красивый черный мех пантеры так поврежден.

Гвенвивар взревела и подалась вниз. Череп дьявола не выдержал давления сжавших его челюстей. Существо замерло.

– Гвен, уходи! — приказал Дриззт, когда начал стрелять во второе дерево.

Он чувствовал сопротивление пантеры — несмотря на раны, Гвенвивар не хотела оставлять его. Но тёмный эльф снова закричал, принуждая кошку, и мрачно кивнул, увидев растворяющуюся в сером тумане фигуру. Сотня, а то и больше, игл упала на землю, на безжизненное тело дьявола, где мгновение назад стояла пантера.

Вид этих шипов, что причинили боль бедной Гвенвивар, разозлил Дриззта ещё сильнее. Он снова и снова посылал стрелы, ломая ветви на другом дереве и расчищая участок от листвы каждым выстрелом. Залп шипов вылетел в ответ, но Дриззт избежал удивительно точных выстрелов, просто спрыгнув со своей ветки. Мягко приземлившись на землю, дроу лишь немного замедлил очередь выстрелов.

Достаточно скоро он загнал дьявола за ствол дерева с обратный стороны, пока тот пытался скрыться от Тулмарила, Искателя Сердец. Когда он прошел мимо дьявола, убитого Гвенвивар, ему пришло в голову, что пантера редко сопротивлялась его командам вернуться в Астральный дом.

Он выпустил стрелу, которая прошла прямо через ствол, вонзившись с другой стороны в шипастого дьявола. Монстр перешёл в атаку, его шипы сияли красным как знак боли и возмущения. Он побежал по ветке, ближайшей к Дриззту, пока тот спокойно приближался, и прыгнул на него.

Дроу подстрелил существо в прыжке, взрыв от удара магической стрелы изменил направление полёта дьявола и отбросил его на землю. Вторая стрела стремительно полетела в прыткого дьявола, пока тот пытался подняться, и угодила в цель.

Выражение лица Дриззта не изменилось, его движения оставались медленными и точными, пока он преследовал свою жертву. Дроу опустил Тулмарил, пытаясь избавиться от неприятного чувства: почему Гвенвивар сопротивлялась его приказу вернуться домой?

Конечно, этот дьявол, порочный и хитрый, был не так прост, как казалось.

Шипастый монстр завыл на него. Тёмный эльф воткнул стрелу прямо в открытую пасть.

Но потом Дриззт понял поведение Гвенвивар. Неожиданно, чисто инстинктивно, он развернулся и положил руки ниже на лук, размахнувшись им как дубинкой, благодаря чему смог вовремя остановить атаку дьявола.

Дроу проделывал этот манёвр из неудобного положения, что дало возможность дьяволу легко увернуться, подставив щит и меч, после чего он отошел назад.

Дриззт бросил Тулмарил и отступал так быстро, как мог, отчаянно потянувшись к скимитарам, когда уперся в дерево. Он видел, что меч дьявола начал двигаться быстрее, и понимал, что получит серьёзную рану. Оставалось надеяться, что ему удастся подставить свои клинки, чтобы смягчить удар.

Время будто замедлилось, меч полетел на него, когда Мерцающий и Ледяная Смерть выскочили из ножен. Дриззт выдохнул, чтобы стать меньше, тщетно пытаясь увернуться от свирепого клинка.

Он едва заметил движение металлического шеста, который обрушился на меч. Второй шест, соединённый с первым тонкой, но прочной нитью, прошел под мечом, и тогда третья часть посоха, находящаяся посередине, ударила удивленного дьявола в лицо.

С тройным посохом против меча дьявола, Далия резко дёрнула оружие, отбив удар и отведя в сторону руку дьявола. Монстр заревел, и в ответ на это перевернул свой щит горизонтально, пытаясь углом ударить Дриззта в лицо.

Слишком поздно.

Дроу нырнул под атаку, и оба его клинка вылетели вперёд, дважды ударив дьявола в грудь.

Монстр пытался отпрянуть от скимитаров, но Дриззт вогнал лезвие в его стопу, надеясь, что Далия зажала меч достаточно далеко от него.

Так и было. Далия бежала рядом, вынуждая дроу и его жертву идти большими шагами, пока дьявол, наконец, не уперся в дерево, и Дриззт не вонзил в него лезвия. Они долго стояли в такой позе, дьявол с раскинутыми в стороны руками дёргался, пытаясь ухватиться за последние мгновения жизни на Материальном Плане.

Потом его щит упал и откатился в сторону, а Далия выдернула меч из ослабевшей хватки.

Ещё несколько мгновений Дриззт держал лезвия внутри твари, а потом с неожиданно злобным рыком он стащил умирающую тварь с дерева, поворачивая скимитары, чтобы разодрать больше плоти, и отбросил тело в сторону.

Дроу выпрямился, а дьявол упал мордой в грязь.

— Ты ведь не думал, что я тебя брошу? — невинно спросила Далия.

Дриззт посмотрел на нее, но не улыбнулся. Смущение эльфийки ушло лишь тогда, когда она заметила его правую руку, утыканную шипами и опухшую от яда.

– Где твоя кошка? — спросила Далия, подходя к Дриззту.

Ей стало ясно, что лишь благодаря адреналину тёмный эльф смог выстоять эту битву. Эльфийка поддержала его, когда он покачнулся.

– Ушла, — ответил Дриззт шепотом и закрыл глаза, пытаясь побороть волны боли.

Когда он смог устоять на ногах самостоятельно, Далия отошла, чтобы подобрать Тулмарил.

– Мы найдем место для привала, — пояснила она. — Тогда я смогу вытащить эти шипы...

– Вы думаете, что можете скрыться от меня? — громогласно взревел Хаденкурт, его голос, казалось, приходит со всех сторон сразу, разносясь эхом вблизи и вдали.

Далия указала Дриззту на мертвых дьяволов.

– Он знает, где мы, — сказала она. — Он мальбранш, дьявол войны – он видит глазами своих приспешников.

Она говорила на ходу, а тёмный эльф шёл рядом. Ни один из них не желал сталкиваться с Хаденкуртом или кем-то из его воинов.

– Я найду вас! – прорычал с громогласным смехом Хаденкурт. — Вам не скрыться!

Дриззт и Далия удалялись с подлеска.

### Глава 10. Уродливый колдун

Херцго Алегни встревожено расхаживал в темной чаще Невервинтерского леса. Он знал, что другой нетерезский лорд пришел через тени. Тифлинг чувствовал его присутствие. А гнетущая тяжесть на сердце, сопровождавшая это ощущение, подсказывала ему, кто именно это мог быть.

Алегни едва ли удивился, но, тем не менее, вздрогнул, когда перед ним появился дряхлый старик, чье пестрое одеяние скрывало тело, которое когда-то, очень давно, бугрилось мышцами настоящего воина.

— Господин, — смиренно произнес тифлинг, склоняя голову и опуская взгляд.

– Так ты помнишь, — фыркнул старик.

Алегни поднял глаза, чтобы взглянуть в лицо мага. Как он мог забыть подобное? Этот человек, Дрейго Проворный, содействовал вступлению тифлинга в Круг Власти, и дал рекомендации, чтобы именно он возглавил кампанию в Невервинтерском лесу.

Как только воин осознал свою дерзость, он поторопился снова опустить взгляд, но Дрейго только рассмеялся.

– Сколько еще декад тебе потребуется, мой протеже? — спросил старый маг, и оттенок сарказма, окрасивший последнее слово, заставили Алегни вздрогнуть. — Ох, да посмотри же на меня! — потребовал Дрейго Проворный. Когда воин повиновался, он продолжил. — Я поручил тебе это задание не для того, чтобы ты навсегда поселился в Невервинтерском лесу.

– Я знаю, господин, — ответил Херцго Алегни. — Но здесь много чего произошло, в том числе и неожиданного. Победа была почти у нас в руках – главный мост в городе был назван в мою честь.

Дрейго снова засмеялся, и свистящий звук возвестил о том, какую плату взыскали годы игры с болезнями и гниением с его легких.

– Не могу отрицать, что извержение вулкана действительно было неожиданным.

– И я снова делаю успехи в Невервинтере, — заверил Алегни мага. — Я нанес тэйцам сокрушительный удар.

– Знаю, знаю, — отмахнулся Дрейго. — Не такой уж и сокрушительный. Ты уничтожил несколько зомби и убил кучку фанатиков, которые, без сомнения, поднимутся как нежить, чтобы снова сражаться против тебя.

– Не только это! — воскликнул воин, но задохнулся, когда глаза Дрейго расширились из-за его тона.

– Я знаю… все, — уверил Дрейго своего протеже. — Мой ученик тщательно следит за нашими врагами. Эта колдунья, Силора Салм, которая противостоит тебе, не мелкая рыбёшка.

– Она заложила начало Кольца Страха, — сказал Алегни.

– Почти закончила его, ты хотел сказать, — сказал Дрейго. — К счастью для нас, для тебя, здесь недостаточно живых существ, чтобы насытить его и позволить достичь пика силы. Но не это источник твоих проблем. Лич, которая присоединилась к ней…?

– Мы обратили ее в бегство, — осмелился вставить тифлинг.

Дрейго кивнули, хотя выражение его лица ясно говорило о том, что ему неприятно, когда его прерывает подчиненный.

– Она вызывает опасения и с каждым днем набирает силу, — сказал маг. — Не знаю как, но она пережила Магическую Чуму, и когда ее сознание проясняется, она, похоже, владеет двеомерами обеих эпох. Силора Салм, без сомнения, окружила себя могущественными союзниками.

Херцго Алегни кивнул.

– Боюсь, слишком могущественными для тебя, — добавил Дрейго.

– Я еще не исчерпал все ресурсы, — возразил Тифлинг. — Я сокрушу Силору Салм.

Старик качал лысой головой при каждом слове.

– Слишком много шадоваров пало. Слишком много лет прошло.

Воин выпрямился и расправил плечи.

– Вы отзовете меня с поля битвы? — спросил он.

– Я окажу поддержку твоей кампании.

– Больше солдат? — с надеждой спросил Алегни.

Дрейго неопределенно пожал плечами.

– Несколько, может быть. Гораздо важнее, что я укреплю твои ряды тем, кто лучше понимает методы колдуньи.

Глаза тифлинга широко распахнулись, он начал качать головой, хотя и не смел вслух возражать магу.

– Он? — сердито выпалил воин и тут же запнулся, потому что знал, кого старик имеет в виду, и его Алегни меньше всего хотел бы видеть в своем окружении.

– Он, — спокойно ответил Дрейго. — И мне нет нужды описывать тебе, какое наказание последует, если ты не сможешь должным образом позаботиться о нем.

За спиной мага сгустились тени, и появилась тонкая, нечеткая во мгле, фигура.

– Он должен обучаться с Аргайл, таково было наше соглашение.

– Наше соглашение? — усмехнулся Дрейго. — Соглашением является все, что я говорю тебе делать. Я дал тебе титул, и я же могу лишить тебя его. В моих силах лишить тебя всего… одним словом. Он нужен тебе. К тому же, ты через многое прошел, чтобы привести его.

– Это было очень давно, — сожаление явственно прозвучало в голосе тифлинга.

– Да, — ответил маг, — очень давно, когда ты рассчитывал, что он станет сильным и великим воином. Твое презрение к магам …

– Это не презрение, — перебил Алегни. — Напротив, я понимаю и ценю могущество чёрной магии.

– Но ты наслаждаешься властью меча. Боюсь, это твоя слабость. Впрочем, это ничего не значит. За тобой сейчас пристально наблюдают, Херцго Алегни, силы, которые будут менее терпеливы с тобой, чем я. Завладей всем Лесом Невервинтер и вытесни из него войско Тэя.

Воин понял, что сопротивляться дальше бесполезно и дискуссия закончилась, поэтому поклоном выразил согласие подчиниться.

– Он умен, могуществен и знает твоего врага, — заверил его Дрейго.

– Он… я смотреть на него не могу.

– Он тебе отвратителен? Его ущербность оскорбляет великого Херцго Алегни, который мог бы голыми руками переломить его позвоночник?

Воин лязгнул зубами и постарался дышать ровно.

– Ты будешь советоваться с ним, прислушиваться к его мудрым словам, и вскоре успешно завершишь свою миссию. У нас есть и другие дела, и я не собираюсь оставлять мои войска в Невервинтерском лесу ещё на одно десятилетие. Также я не хочу, чтобы Кольцо Страха Силоры было завершено. Ты лично отвечаешь за это. Помни.

– Да, господин.

Дрейго Проворный сверлил его взглядом еще некоторое время, затем медленно повернулся и побрел прочь; тени сгущались вокруг него, пока он шел. Через несколько шагов контуры фигуры начали расплываться и блекнуть, пока маг не исчез совсем, растворившись в плане Теней.

Херцго Алегни закрыл глаза и потер лицо рукой, чувствуя себя уставшим.

– Ты и правда терпеть не можешь на меня смотреть, — раздался скрипучий плаксивый голос в том направлении, где исчез Дрейго Проворный.

Тифлингу не надо было открывать глаза, чтобы понять, кто говорит. Эффрон Кривой, ученик Дрейго Проворного, который должен обучаться с Аргайл вечно или, по крайней мере, пока Херцго Алегни не умрет от старости.

– Даже не взглянешь на меня? — спросил новоприбывший, и воин открыл глаза, чтобы рассмотреть молодого тифлинга, который выставил вперед и задрал подбородок.

Алегни знал, что Эффрону больше двадцати лет, но внешне он казался подростком. Чахлый и худой, как тростинка, один глаз красный, другой голубой, он едва доставал до верхней части широкой груди воина. Юноша носил рога, как у овна, такие же, как Алегни, которые росли из макушки вперед, затем сворачивались назад в тугой круг, постепенно сужаясь к концам, слегка выступающим вперед за виток. Его черные волосы с пурпурным оттенком были откинуты назад и свисали по болезненно тощим, сутулым плечам. Это хилое создание пережило страшную трагедию, и один взгляд на него напоминал воину, что он не должен был выжить. Левое плечо юноши было вывернуто назад, бесполезная отсохшая левая рука свободно висела чуть за спиной и болталась во время ходьбы.

Его одежда больше походила на женскую сорочку, чем на одеяние мага. Струящаяся ткань подчеркивала костлявую фигуру Эффрона: торчащие ребра и узкие бедренные кости. В правой руке юноши была черная костяная палочка, которую он непрерывно крутил вокруг пальцев. Да, это Алегни тоже помнил.

– Мне всегда нравилось рассматривать твое лицо, когда ты смотришь на меня, — сказал Эффрон Кривой.

Это было очевидной ложью. Молодой тифлинг старался сохранять самообладание и не выдать боль выражением худого лица.

– Я не видел тебя три года, а с тех пор, как ты был мальчиком, мы встречались всего несколько раз совсем коротко, — ответил Алегни.

– Но ты узнал меня! — воскликнул худой маг и, повернувшись из стороны в сторону, раскачал безжизненную и бесполезную руку так, что ему удалось хлопнуть в ладоши.

– Не делай так! — процедил воин сквозь зубы.

Эффрон смеялся над ним. Это был печальный смех.

– Возвращайся к Дрейго, — сказал Алегни. — Предупреждаю, для тебя здесь нет места.

– Мастер Дрейго считает, что есть.

– Он ошибается.

– Ты недооцениваешь мои силы.

– Я имею представление о твоих навыках.

– Тогда ты недооцениваешь мои знания о твоих врагах, — не сдавался Эффрон. — Знания, которые обеспечат тебе желанную победу.

Он широко распахнул глаза и криво усмехнулся, обнажив ровные белые зубы, которые совершенно не сочетались с наружностью кособокого тифлинга.

– Победу, которую тебе приказал одержать мастер Дрейго, притом за короткое время. Без меня тебе не справится. Неужели ты так сильно ненавидишь меня, что готов провалить дело и почувствовать на себе гнев господина, лишь бы не принимать мою помощь?

– Твою помощь, — фыркнул Алегни.

– Здесь ты не одерживаешь побед, — давил Эффрон.

– Возможно, ты был так увлечен своим обучением, что не заметил мою победу под стенами Невервинтера.

– Если это ты считаешь победой, то ты нуждаешься во мне больше, чем считает мастер Дрейго. А уж он, поверь, твердо в этом уверен.

Алегни хмуро посмотрел на него.

– Силора Салм была на поле битвы? — спросил Эффрон.

Глаза воина сузились.

– А ее воительница? Эльфийка с могущественным посохом?

– Она покинула эти края несколько лет назад.

– Она вернулась, — сообщил юноша, и Алегни не смог скрыть удивление. — Я знаю твоих врагов, — сказал маг. — Я помогу тебе одержать здесь победу, а потом уйду. — Он помолчал, рассматривая собеседника, который едва мог скрыть своё презрение. — Что из этого порадует тебя больше?

Херцго Алегни нахмурился и отвернулся, а Эффрон поник, в его необычных глазах блеснула влага.

Любопытство пересилило осторожность в сознании Валиндры, когда она скользила мимо умбровых великанов через широкий вход в подземную пещеру. Молодой монах, брат Антус, который вел их отряд, бывал здесь раньше — несколько раз, однако его настороженность нельзя было не заметить. Он дышал так тяжело, что Валиндре казалось, будто он вот-вот потеряет сознание. И лич понимала причину.

Конечно, мертвая эльфийка не дышала, но это не имело значения, ведь подобная демонстрация силы – дюжина могучих умбровых великанов, выстроившихся в идеально ровную шеренгу – при жизни взволновала бы ее так же, как и сейчас. Размышляя об этом, лич взглянула на Силору, колдунью, не так уж отличавшуюся от неё самой при жизни. Тэянка казалась достаточно спокойной, но в ее походке чувствовалась легкая нерешительность.

Разве могло быть иначе? Из пещеры, покрытой подземным лишайником, несло тиной и грязным прудом, что, в общем-то, не подстегивало желания войти внутрь.

Валиндра, Силора и брат Антус вошли, продвигаясь между шеренгами стражей — умбровых великанов. Верные фанатики ашмадай покорно следовали за ними.

Вода помутнела. Брат Антус, сухопарый молодой человек, чьи каштановые волосы уже поредели из-за постоянного стресса, нервно дернулся и оглянулся на спутниц.

— Посол Владычества, — с благоговением прошептал он.

По поверхности пруда пошла рябь, и показалась голова посла: продолговатый бугорок в воде с парой черных глаз, уставившихся на посетителей. Затем из глубины показалась вторая фигура, выходящая на берег по отмели рядом с гостями. Это был мужчина, по крайней мере — он был им когда-то, обнаженный, с отсутствующим выражением на лице и странными пустыми глазами. Его почти прозрачная кожа была покрыта слизистой субстанцией.

– Добро пожаловать, — произнес он голосом, шедшим, казалось, извне, словно кто-то вещал через него.

Аболет за спиной мужчины пошевелился — по воде разбежались круги.

Ментальный раб посла, его слуга, произнес имя существа, совершенно непроизносимое для любого из слушателей и для самого мужчины, если бы он самостоятельно пытался это выговорить. Оно состояло из одних согласных звуков, поэтому язык человека или эльфа не мог воспроизвести его. Несмотря на такое напоминание о том, насколько чужое и древнее существо находится перед ними, все, от Силоры до солдат ашмадай, ощутили спокойствие, тепло и уют.

Хотя Валиндра пылала нетерпением и любопытством, она не разделяла общего воодушевления. Вместо этого она почувствовала отвращение, когда рыбья голова аболета поднялась над водой. Округлая сверху, плоская внизу, не лишенная сходства с донным сомом, огромная пятнистая голова возвышалась на несколько футов. С мягких усов, похожих на куски черного каната и свисавших по бокам, в пруд капала зловонная темная вода.

– Ты та, о ком нам рассказывали, — сказал слуга, обращаясь к Валиндре.

– Да, — нерешительно ответила лич.

– Мы чувствуем твое недоумение, — произнес покрытый слизью человек. Он поклонился, и каким-то образом это заставило Валиндру чувствовать себя намного увереннее. – Приветствуем всех вас, — продолжил слуга и стал обращаться к каждому лично, показывая обширные познания о том, кто они и зачем пришли.

Сначала Валиндра пыталась слушать, стараясь как можно лучше понять это необычное существо. Посол был ее надеждой, возможностью пробраться через мглу, которая постоянно заволакивала сознание, или придать мыслям лича совершенно новое направление, о котором она даже мечтать не смела. Но вскоре в потоке речи слуги эльфийка почувствовала что-то еще, что имело отношение лично к ней, от чего нельзя было отмахнуться.

Валиндра чувствовала существо, не слугу, а самого аболета, ощупывающего ее мысли. Она «слышала» его вибрацию, поэтому заколебалась и инстинктивно активировала ментальную защиту. Но всего лишь на мгновение, потому что в действительности лич больше боялась своего безумия, чем аболета. Потом она осознанно убрала барьер, приглашая существо.

– Арк-лем! — вскрикнула она, как обычно делала во время волнительных моментов. — Арк-лем! Грит! Гри…

Она затихла на полуслове, внезапное озарение ошеломило ее измученное сознание. И то была не простая четкость мысли, которая появлялась ненадолго, особенно на поле битвы, а ясность в сочетании с пониманием и воспоминаниями, и что более важно, вернулась настоящая память верховного мага Главной Башни Волшебства. Вдруг, впервые после Магической Чумы, Валиндра вспомнила о бестелесном духе Арклема Грита, а также о втором черепе из драгоценного камня — существующей на нескольких планах и имеющей магические силы филактерии архимага. Сущность Грита оставалась внутри самоцвета, запертая и беспомощная, но она, тем не менее, была там. Лич только начала осознавать истинную силу этих изумительных камней, и в этот момент озарения она подумала о Дор’кри, который удерживался на этом плане бытия властью ее собственной филактерии.

Валиндра могла полностью пленить дух вампира с помощью драгоценного черепа, как Грит был заточён своей собственной филактерией. Она поняла это, когда впервые столкнулась с бестелесным кровососом. Но если все так, смогла бы она найти способ выпустить из камня своего возлюбленного Арклема Грита? Освободить его и поместить в материальное тело, чтобы он снова был с ней?

В итоге, во лжи Валиндры Сзассу Тэму насчёт ее видов на демона была толика истины. Она усмехнулась идее поместить своего любовника в такую великолепную телесную оболочку.

Но где же был этот второй камень? Изначально он хранился в ее комнате в руинах Иллюска под Лусканом! Да, она помнила это. А куда он делся потом?

В ее сознании вспыхнуло имя одного изобретательного и корыстного темного эльфа…

Все это пронеслось в голове Валиндры за несколько ударов живого сердца, за это короткое мгновение все кусочки головоломки, которая занимала ее месяцы и годы, внезапно собрались воедино и открыли перед ней необъятные горизонты возможностей.

Лич посмотрела на аболета с трепетом, благоговением и надеждой. Даже когда посол покинул сознание Валиндры, в голове осталось невысказанное обещание, что он действительно может привести в порядок ее сознание.

После этого встреча продлилась совсем недолго; слуга заверил Силору Салм, что это был первый шаг к их потенциальному плодотворному сотрудничеству. Странный скользкий мужчина также уделил внимание брату Антусу, сказав, что его путь будет долог и усеян славой, а закончил он улыбкой и понимающим кивком, обращенными к Валиндре, которой, возможно, было обещано больше остальных.

Когда они покинули грот аболета, Силора широко улыбалась.

– Народ Невервинтера дорого заплатит за союз с нетерезами, — сказала она.

– Потому что ты заручилась поддержкой… — Валиндра замялась, пытаясь представить, как можно было бы произнести имя аболета, но быстро отказалась от этой идеи и закончила просто, — посла Владычества?

– Неофициально, но к нашей обоюдной выгоде, — ответила Силора.

– Правда? И что же ты пообещала взамен?

– Позволить Владычеству существовать здесь без нашего вмешательства — произнесла колдунья и странно посмотрела на эльфийку. — Их не волнуют наши замыслы здесь, — пояснила Силора. — В отличие от нетерезов, в наши планы относительно господства не входит власть над живыми. Владычество понимает, что мы можем сосуществовать, не мешая друг другу, они — в стране живых, мы – в королевстве мертвых. Наш друг, брат Антус, очень хорошо их подготовил к нашему визиту.

Молодой монах поклонился по своему обыкновению холодно и неуклюже.

– Взаимовыгодный союз, — сказала Валиндра. — Мой любимый тип.

– Вы встретитесь с послом снова. Он… оно мне так сказало, — заметил Антус.

Эльфийка кивнула и улыбнулась с искоркой надежды в глазах.

– А ты согласен с … глашатаем? — спросила Силора.

– Он слуга посла, — объяснил монах. — Все, что он говорит, исходит от аболета.

– Он заверил меня, что аболет поможет мне сделать из Джестри превосходного воина, — напомнила колдунья собеседникам.

– В таком случае можете быть уверены — обещание будет исполнено, — без малейшего колебания ответил брат Антус.

Валиндра разразилась хохотом.

– Так и будет, — выдавила она между взрывами смеха, и посмотрела на Антуса пристальным тяжёлым взглядом.

– Ты и правда верный сторонник нашего нового друга, — добавила Силора.

– В вашем окружении нет шпиона, — заверил их монах. — Это было бы бессмысленно, потому что посол может проникать в наши сокровенные мысли. Ради чего тратить время и усилия и рисковать быть пойманным за слежкой, когда посол может добраться до источника информации… усилием воли?

– Кто это? — спросил Баррабус Серый Херцго Алегни, встретив тифлинга возле его палатки.

Невдалеке перекошенный новобранец шагал вокруг рощицы, складывая по-всякому пальцы, очевидно практикуясь в заклинаниях.

– Не твоя забота, — грубо ответил тифлинг, говорил он резко, гнев очень явно слышался в его голосе.

– Хорошо. Ненавижу волшебников.

– Он колдун, — поправил Алегни.

– Еще хуже, — сказал Баррабус, даже не стараясь скрыть презрение в голосе.

Он заметил, что его ответ заставил лицо воина странным образом перемениться, как будто тифлинга вдруг осенило.

– Нет, — произнес Алегни, и его улыбка встревожила убийцу. – Возможно, я поторопился.

– И что это значит?

Воин не удостоил его ответом и прошел мимо.

– Эффрон! — позвал он мага.

Молодой тифлинг обернулся и неуклюже заковылял на зов. Баррабус не мог скрыть отвращение, вызванное увечным созданием.

– Мне стоит убить его и оборвать его страдания? — спросил Серый, разумеется, в шутку, но гневный взгляд Алегни, вспыхнувший неприкрытой яростью, сильнее, чем Баррабус когда-либо видел – а видел он, и провоцировал сам, больше безжалостного гнева, чем мог вынести – сказал ему, что он ударил по больному месту своим неуместным комментарием.

– Эффрон, — обратился воин к приблизившемуся колдуну, — это Баррабус, твой новый напарник.

– Ты же несерьезно, — сказал Серый.

– О, вполне серьезно.

– Он же ребенок.

– А ты старик, — заметил Эффрон.

– Тогда каждый будет учиться у партнера, — произнес Алегни, очень довольный собой. — Я думаю, ваши навыки будут дополнять друг друга.

Он повернулся к Баррабусу:

– Возможно, ты даже получишь удовольствие от магии.

– Только если она вернется обратно и уничтожит самого заклинателя, — пробормотал Серый.

– А ты, — продолжил воин, обращаясь к Эффрону, — может быть, поймешь истинную силу меча, благородство и мужество того, кто противостоит врагам в смертельной схватке.

– Я осознаю ценность смертников, — ответил юноша и, сузив глаза, уставился на Баррабуса, который только тогда заметил странные глаза молодого тифлинга: один был голубого цвета, другой — красного.

– И горе тому, кто не убережет своего напарника, — подытожил Алегни. — Теперь исчезните, оба. Объедините усилия и не разочаруйте меня.

Он развернулся на пятках и направился обратно в палатку. Серый смотрел ему вслед, излучая ненависть к врагу при каждом его шаге. Когда нетерезский лорд подошел к входу, убийца взглянул на своего нового напарника и понял, что этот колдун, Эффрон, провожает воина схожим взглядом.

Возможно, у них все-таки есть нечто общее, подумал Баррабус.

Силора еще какое-то время сверлила взглядом недоумевающего брата Антуса, затем, наконец, расслабилась, приняв бесспорную справедливость доводов молодого монаха. Зачем Владычеству шпионы? Конечно, колдунья часто испытывала на себе силу телепатии рядом с Сзассом Тэмом, а имея дело с нежитью, включая могущественных личей и вампиров, она знала опасность и власть этой способности. Но женщина еще никогда не видела такого проявления псионической силы, которую продемонстрировали посол со своим слугой. Аболет не просто передавал свои мысли через раба, но и получал ответы, передаваемые через него.

Она также почувствовала ментальное вторжение в пещере, очень недолгое, едва заметное присутствие, едва ли что-то большее, чем простое знакомство. Однако в этот короткий миг посол раздел ее до эмоциональной наготы. Силора даже не пыталась защититься от аболета, потому как сразу поняла, что не знает ни одного способа сделать это. До неё доходили слухи о силе посла — могучие умбровые великаны, покорно выстроившиеся вдоль стен, служили напоминанием о способности существа подчинять своей воле — и сейчас, получив этому подтверждение, Силора вздохнула с облегчением, что вышла из пещеры, не будучи порабощенной.

У нее не было ни малейшего желания возвращаться к подземному водоему и его потустороннему обитателю. Она взглянула на Валиндру.

– Да, Силора, я стану твоим послом во Владычестве, — сказала лич, словно прочитав мысли женщины.

Может быть, и правда прочитала, испугалась колдунья. Возможно даже, посол исследовал ее сознание глазами Валиндры. Силоре пришло на ум, что чем быстрее она закончит Кольцо Страха и отправится на другое задание подальше отсюда, тем лучше для нее.

– Когда ты снова отправишься в пещеру, возьми Джестри с собой, — проронила колдунья.

Смех лича застал ее врасплох.

– Твоя игрушка сильна телом, но не духом, — пояснила эльфийка. — Скорее всего, его личность будет подавлена удивительным послом.

– В таком случае, он для меня бесполезен, — ответила Силора. — Мне сообщили, что Далия скоро вернется в Невервинтер. Я не хочу тратить на нее свою энергию. Джестри будет натренирован, чтобы сокрушить ее. Кольцо – это только начало, теперь мне нужно то, что обещала Аруника.

Валиндра ответила поклоном, странным неуклюжим движением, которое сопровождалось хрустом ее сухой кожи.

### Глава 11. Дьявольская погоня, дьявольская уловка

Далия пробиралась сквозь низкий кустарник. Она хорошо ориентировалась в лесу, потому что выросла в таких местах, а благодаря эльфийскому зрению она превосходно видела в темноте и могла отличить флору от фауны или камни от врагов. Эльфийка знала, что её враги были здесь, кто-то скрывался среди деревьев, кто-то полз по земле, выслеживая её и Дриззта по запаху. Она не имела представления о том, сколько прислужников Хаденкурт способен призвать из Девяти Кругов, но не могла отрицать результативность действий тех, кого он уже послал против них

Подумав об этом, Далия обернулась.

Ей удалось избежать жал колючих дьяволов, Дриззту повезло меньше.

Далия знала, что, возможно, ей придётся оставить его Хаденкурту. Дриззт принял на себя чудовищный град отравленных игл, и когда эльфийка вынимала их, несмотря на всю стойкость дроу, она видела мучение, написанное на его лице, и зеленый яд, вытекающий из ран.

Эльфийка закрыла глаза. Дриззт спас её от ловушек Корабля Курта и в битве с отрядом дьяволов и Хаденкуртом – она не могла этого отрицать. Их застали врасплох и почти сокрушили, но отчаянный манёвр дроу дал ей возможность уйти. А теперь может случиться так, что ей придётся бросить его на произвол судьбы.

Такое развитие событий ей не нравилось, но другого выхода она не видела.

Далия надеялась, что им удастся скрываться достаточно долго для того, чтобы Дриззт восстановил силы.

« Я скажу дьяволу, где ты, ведьма», — раздался голос в её голове, знакомый голос, который Далия не ожидала услышать снова. – « Я приведу его к тебе и буду смотреть, как он пожирает тебя. Возможно, я даже завладею твоим безжизненным телом, и буду годами истязать его.»

– Дор’кри, — выдохнула Далия, в ужасе оглядываясь по сторонам.

Она не знала, каким образом дух её любовника-вампира мог говорить с ней. Она не только была свидетелем, но даже участвовала в, казалось бы, полном уничтожении вампира, когда волны водных элементалов неслись обратно в Гонтлгрим. Но голос в её голове точно принадлежал Дор’кри! Она узнала его, как только услышала дразнящий смех духа вампира.

« Ты думала, что уничтожила меня, но я остался на этом свете» — продолжал голос. – « Видишь ли, я нечто большее, чем моя смертная оболочка. И мне, как ты понимаешь, понадобится новое тело. Могу я воспользоваться твоим, Далия?»

Эльфийка пропустила насмешку мимо ушей, но её удивление от того, что Дор’кри выжил, дополнилось осознанием реальности произнесенной им угрозы. Мог ли Дор’кри, лишённый плоти и свободно парящий дух, претворить свои слова в реальность? Мог ли он привести Хаденкурта к их укрытию, к неглубокой пещере, которая на самом деле была не более чем узкой щелью между парой склонившихся друг к другу валунов?

Далия поднялась с земли, медленно повернувшись, словно ожидала, что вампир внезапно появится и нападёт на нее. Её палец переместился к петле на поясе, где она хранила деревянное кольцо с шипом – тонким жалом, предназначенным для того, чтобы вонзиться в черное сердце Дор’кри.

Она подождала ещё немного, концентрируясь, чтобы распознать любой намёк на телепатическое присутствие здесь Дор’кри. Может, ей просто показалось? Или это была одна из уловок дьявола? Или, может, это проявление её обычно дремлющей совести, ведь она сейчас размышляла над тем, чтобы бросить Дриззта умирать?

Не услышав больше ни звука, Далия прокралась обратно через кустарник к выступу. Она ожидала увидеть тёмного эльфа лежащим на спине, обливающимся потом и на грани бреда.

Она не знала Дриззта До’Урдена.

Он сидел ровно, и хотя его волосы были растрепаны и немного спутаны от пота, ему удалось криво усмехнуться эльфийке, когда он выдернул последнюю иглу из своей руки.

– Мне может понадобиться новый плащ, — посетовал дроу, ткнув пальцем в одну из дыр на своём зеленом плаще.

– Яд? — спросила Далия.

– Как по мне, это больно, — небрежно ответил Дриззт.

Он сжал правую руку в кулак, мышцы на опухшей руке натянулись, выдавливая ещё больше крови и гноя из множества ран.

– Ты можешь сражаться?

Дриззт посмотрел на нее снизу вверх:

– У меня есть выбор?

– Скорее всего нет, — сказала Далия. – Я подозреваю, что среди нас есть шпион.

Дриззт осмотрелся.

– Дух, — сказала Далия. Она глубоко вздохнула и оглянулась на лес. – Дор’кри говорил со мной.

– Вампир?

– С уничтоженным телом, но упрямым духом. Ещё он упомянул наших дьявольских преследователей.

Дриззт наморщил лоб.

– Думаю, Хаденкурт может скоро прийти на его зов, — сказала Далия. – Ты можешь призвать свою пантеру?

– Нет. Гвенвивар необходимо отдохнуть на астральном уровне. Магия фигурки может нарушиться, если её слишком часто использовать. Пройдут дни, прежде чем я призову её снова – дней десять, возможно, если я смогу справиться без её помощи.

Далия оценила их шансы.

– У Хаденкурта есть как минимум трое дьяволов-легионеров, оставшихся на его стороне и, возможно, несколько колючих существ.

– Поле битвы должны выбрать мы, — объяснил Дриззт.

Далия оглянулась через плечо на тёмный лес.

– Тогда нам стоит уходить, и как можно скорее.

Вскоре после этого эльфийка лежала, припав к земле, в кустах на вершине небольшого холма и смотрела вниз на место их предыдущего лагеря, где, обыскивая каждый камень, рыскали подчинённые Хаденкурта. Неужели Дор’кри действительно приходил к ней, а теперь исполнял обещание? Возможно ли это?

Она замерла и закрыла глаза, слушая ветер и шелест листвы, пытаясь почувствовать нечто большее.

И она почувствовала: насмешливое хихиканье – не вслух, а в её мыслях. Дор’кри снова нашёл её.

Эльфийская воительница поднялась и прошла к небольшой поляне. Она разделила Иглу Коза на два посоха по четыре фута в длину, стала раскручивать и размахивать ими. Далия хорошо знала этот исполнявшийся ею множество раз танец, необходимый для того, чтобы высвободить внутреннюю мощь оружия. Сейчас она кружила, жестко схлестывая концы вместе, трещащая голубая стрела выстреливала всего на мгновение, прежде чем снова оказаться поглощённой Иглой Коза. Так продолжалось снова и снова, рукояти сталкивались друг с другом, энергия удара тут же впитывалась Иглой Коза.

Далия чувствовала, как сила оружия накапливается внутри, металл покалывает крепко держащие его пальцы. Исполняя этот ритуал, она воспевала хвалу древнему забытому богу нетерезов, который дал оружию своё имя. Звёзды над ней померкли, их блеск поглотила плотная чёрная туча.

Они пошли на неё все сразу, трое дьяволов надвигались со стороны кустов, размахивая клинками и воя от нетерпения при виде своей жертвы.

Далия метнулась к ним навстречу, два её посоха превратились в цепы, которые она сразу же закружила с бешеной скоростью, перемещая влево, вправо и перед собой, чтобы держать всех врагов на расстоянии.

Дьяволы выглядели более чем довольными, когда окружили её и направили на неё свои сдержанные атаки, их осторожность позволила Далии нанести лишь пару сильных ударов сквозь поднятые щиты. Враги атаковали её мечами, действуя очень согласованно, и эльфийке приходилось отчаянно работать оружием, чтобы отбивать эти удары. Доверяя своему компаньону, она сосредоточилась на дьяволах спереди и справа, что сделало её уязвимой для атаки дьявола слева.

Монстр завыл, переместившись ближе, чтобы использовать выгодную позицию для нападения на незащищенную эльфийку, но затем завыл ещё громче, когда тонкая магическая стрела врезалась в его грудь, отбрасывая монстра назад. За ним последовал второй, потом — третий, врезавшись лицом прямо в щит, который предыдущий дьявол попытался выставить вперед.

– Вниз! – прокричал Дриззт на языке эльфов поверхности, и Далия, не снижая темпа боя, бросилась на колени.

Прямо над её головой просвистела следующая стрела, нацеленная в грудь дьявола. Она должна была сразить монстра, если бы крутящийся цеп Далии не пронесся слишком близко к ней, и оружие не поглотило бы энергию молнии магической стрелы, уменьшив силу удара.

Далия посмотрела на свой цеп с неподдельным удивлением, ощущая нарастающую в нем мощь. Вторая стрела последовала за первой, и в этот раз эльфийка намеренно перехватила её.

Её рука горела от силы, сосредоточившейся внутри металлического оружия, и она поспешила перебросить его в правую руку. Дьявол поднял свой щит вверх, чтобы блокировать удар, но это было бесполезно. Одновременно с ударом Иглы Коза по щиту вперед вырвалось две магические стрелы Тулмарила, отбросив врага на несколько шагов. Дьявол упал, корчась в конвульсиях, он неистово тряс головой, сжимая челюсти и хватая ртом пустоту.

За несколько ударов сердца Далия обнаружила, что осталась один на один с дьяволом, и продолжила наступление жестоко и безоглядно, в полной решимости повергнуть врага до того, как его товарищ сможет вернуться и помочь ему. Цепы вращались вверх и вокруг, по бокам от неё, поражая дьявола под разными углами снова и снова. Дьявол пытался контратаковать в моменты, когда эльфийка открывалась после агрессивных атак, но Далия не давала ему времени на это, и каждый раз, когда дьявол пытался продолжить нападение, он получал жёсткие удары один за другим.

Дриззт понимал стратегию своей спутницы и знал, что дьявол, отброшенный на землю молнией Далии, надолго выведен из боя. Он не мог сделать точный выстрел по этому врагу, так что обратил свой лук на её нынешнего противника.

Снова к дроу пришло чувство неуязвимости и жизни на краю пропасти, уверенность, что он не сорвётся с края. По всем законам логики, он не должен был стрелять туда, где Далия вплотную сражалась со своим врагом.

Но он знал, что не заденет её.

Тёмный эльф метко выпустил стрелу, которая прошла под щитом дьявола-легионера и, вонзившись ему в ногу, взорвалась. Как же он завыл!

Тем не менее, каким-то образом упрямому созданию удалось сохранить равновесие и боевую стойку.

Вращающееся оружие Далии снова ударило его, и даже с большей силой.

Дриззт тут же сосредоточил внимание на другом противнике, в которого он выстрелил. Дроу спокойно шёл вперед, стрела за стрелой вылетали из его зачарованного лука. Такой испепеляющий дартс пробивал щит дьявола, прожигая его плоть и не давая возможности отступить.

Тёмный эльф почувствовал присутствие чего-то мощного поблизости. Он продолжал идти вперед, вести огонь, хотя знал, что его цель умрет быстрее.

Только когда Хаденкурт выскочил на него, Дриззт бросил Тулмарил и отреагировал, вынимая клинки во время разворота.

Хаденкурт взмахнул рукой, выбрасывая из наручей град взрывных сюрикенов.

Дриззт контратаковал скимитарами, клинки прошли очень близко к руке дьявола, к источнику сюрикенов, блокируя каждый из них прежде, чем они успевали набрать скорость и разлететься в стороны. Каждый из метательных зарядов взорвался почти на полпути между Хаденкуртом и Дриззтом, поэтому нанес повреждения и дезориентировал дроу и дьявола в одинаковой степени.

С гневным рычанием Хаденкурт выставил вперед свой огромный трезубец, размахивая им из стороны в сторону, будто рубя мечом, чтобы заставить Дриззта отступить на некоторое расстояние, а затем ловко повернул его на половине взмаха так, чтобы нанести прямой колющий удар.

Дриззт увернулся влево, едва уклонившись от трезубца. Когда копьеподобным оружием был сделан второй выпад, он снова ушёл влево, а затем вправо, избегая третьего удара.

Дроу ударял по трезубцу при каждом уклоне, его клинки сыпали искрами всякий раз, когда соприкасались с закалённым в аду металлом.

Рыча от ярости, в диком неистовстве Хаденкурт продолжал своё наступление.

Но Дриззт До’Урден не был ни дьяволом-легионером, ни простым дьяволом-воином, и ему удавалось опережать все атаки дьявола, уворачиваясь и блокируя удары, давая ярости мальбранша разрастаться. И все это время воин Дриззт терпеливо ждал, когда противник откроется. Дроу знал, что побеждает, и его улыбка отражала эту уверенность.

Однако мальбранш внезапно исчез, и на месте, где он стоял, оказался дьявол, которого Далия отбросила энергией молний Иглы Коза.

Дриззт не был готов к такому магическому фокусу, а дьявол — напротив, что являлось ещё одним свидетельством сочетания телепатических способностей и боевого искусства мальбранша. Внезапно увидев противника с совершенно иной манерой ведения боя, у Дриззта не было времени перестроить свою защиту. Щит смёл в сторону скимитары, и легионер ударил дроу прямо в сердце.

Далия провела точный удар в боковую часть головы её уже побитого противника, вызывая у него головокружение.

Она бросила взгляд на другого врага, находящегося за её спиной, корчившегося в предсмертной агонии, пораженного шквалом магических стрел Дриззта. Она обратила внимание на поверженного ею дьявола… и ахнула от удивления, потому что он исчез, а на его месте появился сам Хаденкурт.

Удивление стоило ей инициативы в ведении боя, и дьявол, раненый и оглушённый, начал свирепо наступать, рубя мечом из стороны в сторону и оттесняя Далию назад. Она наблюдала за его манерой боя, примеряясь к атакам, оставаясь чуть впереди, и в то же время она видела Хаденкурта на близком расстоянии, и опасалась, что вскоре мальбранш присоединится к схватке.

Она отклонилась назад и влево, когда Хаденкурт… появился у неё за спиной.

Дриззт увернулся, клинок дьявола задел мифриловую кольчугу, и носи дроу что-то менее прочное, враг проткнул бы его насквозь. Дьявол быстро среагировал на неудавшуюся атаку и отвел клинок, но недостаточно быстро, и стремительно перемещающийся дроу проскользнул вперед.

Тёмный эльф нырнул, низко припав к земле. Он знал, что у дьявола был только один вариант контратаки: отчаянный обратный удар. Меч прошёл над его головой, не причинив никакого урона, давая дроу прекрасную возможность вонзить клинок под ребра, возможно даже одержать полную победу над своим врагом.

Он не воспользовался этим шансом. Не сделав никакого движения вперед, Дриззт вместо этого ушёл ещё дальше назад, дьявол-легионер изо всех сил попытался настигнуть его… забыв о занесенном Хаденкуртом оружии за его спиной.

Используя меньшего противника в качестве щита, Дриззт избежал града сюрикенов. Дьявол судорожно дернулся, когда вращающиеся снаряды вонзились в его спину и взорвались. У дьявола, находившегося под таким ожесточённым натиском, не было возможности защищаться из такой позиции, и дроу нанёс мощный удар.

Мертвый дьявол стоял на ногах, наклонившись, будто собирался упасть, он с ненавистью взирал на Дриззта, когда за его спиной возник мальбранш и отбросил тело в сторону, совершенно не беспокоясь о его судьбе.

Хаденкурт вступил в бой, его огромный трезубец наносил мощные колющие удары и не менее жестокие рубящие, заставляя Дриззта отходить в стороны и назад. Неумолимый натиск разъяренного мальбранша вынуждал дроу всё время отступать, при таком мощном и разрушительном наступлении тёмный эльф даже помыслить не мог о контратаке.

– Куда ты бежишь, глупец? – насмехался Хаденкурт.

Дриззту нечего было возразить на это. Насколько он осознавал своё преимущество до этого, настолько же осознавал теперь преимущество Хаденкурта. Он подумал о деревьях, о высоких ветвях, скользнул по ним взглядом раз или два, пытаясь убедить Хаденкурта в том, что намерен расширить границы поля боя. Однако его отступление было не более чем уловкой, поскольку он до сих пор с трудом мог совладать со свирепостью мальбранша, и не смог провести ни одной контратаки против огромного трезубца Хаденкурта, не говоря уже о более эффективных приёмах.

Поэтому он пятился, а Хаденкурт наступал. Дриззту удалось бросить последний взгляд на Далию, которая ещё не вернула себе преимущество в бою с дьяволом-легионером.

Внезапно все обернулось не лучшим образом.

Дриззт наткнулся спиной на толстое дерево, и ему удалось обогнуть его как раз вовремя, чтобы оно оказалось между ним и устремившимся на него трезубцем. Дроу вышел обратно, надеясь, что оружие застряло в стволе.

Но Хаденкурт был готов к этому, и Дриззту вновь пришлось уворачиваться в противоположную сторону, поскольку дьявол занял пространство, где только что стоял он.

Дриззт выскочил справа он врага, туда, откуда он изначально появился, затем стремительно повернул налево.

Хаденкурт продолжал сражаться, даже в ещё более опасной манере, как и его смертоносный трезубец, загнав Дриззта на самый край абсолютной катастрофы.

Дьявол поскользнулся, в спешке пытаясь прикончить противницу, и после того, как Далия отбила эту неловкую атаку, она снова изменила ход битвы. Теперь, вернув равновесие и всё ещё пребывая в шоке от исчезновения Хаденкурта, перед ней стоял лишь один дьявол-легионер, стоял неуверенно, с раной в ноге от удара магической стрелы Дриззта. Потрёпанный дьявол кое-как пытался сохранять подобие равновесия, но, несмотря на это, одна из его рук бессильно повисла после ударов Далии.

Эльфийка знала, что победит, знала, что враг приближается к своей смерти. Но когда она продумывала своё дальнейшее продвижение, разворачивая дьявола так, чтобы она могла видеть атаки Хаденкурта, Далия не была настолько же уверенна относительно шансов её компаньона. Она видела, как ещё один дьявол упал под градом ударов Хаденкурта, обрушившимся на него благодаря умному ходу Дриззта. Но её надежда жила лишь мгновение, которое понадобилось могучему мальбраншу, чтобы преодолеть расстояние, отделявшее его от Дриззта. Этот манёвр заставил дроу принять оборонительную позицию безо всякого намёка на ослабление подавляющего превосходства Хаденкурта. Далия громко ахнула, когда Дриззт ушёл за дерево, и Хаденкурт ударил в ствол так сильно, что вяз чуть не сломался и не упал.

Этот вздох, секундная потеря внимания, дорого стоили ей, поскольку легионер не отвлекся, как она, а пошёл в наступление рубящим ударом. Далии удалось его блокировать, но затем враг выставил вперед щит, слишком неожиданно и близко, чтобы эльфийка успела увернуться.

Далия мудро решила не противодействовать столкновению со щитом, а, напротив, приготовилась к падению спиной на землю, но так, чтобы сохранять контроль над движением, что позволит ей закончить кувырок и снова оказаться на ногах.

Дьявол не замедлялся, поэтому достал её.

Эльфийка была готова, и во время кувырка она соединила части своего посоха воедино. Закончив свой маневр, она перекатилась на колени, воткнула конец своего восьмифутового посоха в землю перед собой и крепко вцепилась в него.

Дьявол-легионер с силой выдохнул, когда другой конец посоха попал точно в центр его груди. Конечно, это не был фатальный удар, от которого дьявол не смог бы быстро оправиться и продолжать удерживать преимущество над коленопреклоненной женщиной.

Вот только Игла Коза была не простым металлическим шестом, и с момента последнего высвобождения в ней ещё осталась энергия молний, накопленная Далией, кроме того облако, которое вызвала эльфийка, до сих пор висело над её головой, переполняемое энергией.

Разряд молнии сошёл на её зов, врываясь в Иглу Коза, проходя через металлический посох и забирая с собой накопленную оружием энергию. Огромная стрела энергии вырвалась из другого конца посоха в грудь ничего не подозревающего дьявола.

Монстр отлетел прочь, шагов на десять или больше. Сперва он приземлился на ноги, но лишь на секунду, поскольку продолжал падать назад. Он рухнул на землю, выронив меч из рук.

Далия прыгнула вперед и ударила поперек. Когда она приблизилась, дьявол всё ещё был на земле, его дико трясло от остаточной энергии. На полном ходу эльфийка всадила конец Иглы Коза под подбородок дьявола и со всей силы навалилась на него, даже подняла себя от земли, загоняя оружие глубже и глубже.

Она услышала хруст костей и почувствовала, как дьявол обмяк, хотя то одна, то другая конечности монстра продолжали дергаться из-за удара молнии.

Далия развернулась и сразу поняла, что не сможет вовремя успеть на помощь Дриззту.

Хаденкурт стоял спиной к дереву, и оба – мальбранш и Дриззт — знали, что дроу не может использовать свою позицию, чтобы начать какую-либо контратаку против рубящих и колющих ударов гигантского трезубца.

Несмотря на это, Дриззт смог использовать положение Хаденкурта к своей выгоде. У него остался один трюк, и теперь он воспользовался им, воззвав к магии своих браслетов, чтобы ускориться. Тёмный эльф подпрыгнул и развернулся влево, смело проскочив мимо Хаденкурта на близком расстоянии, удар громоздкого трезубца которого не мог даже близко угнаться за стремительно перемещавшимся дроу. Хаденкурт повернулся к тёмному эльфу, выбросив левую руку с оружием вслед за промчавшимся мимо врагом, а правую отвёл в сторону, отчего стал похож на хищную птицу, кружащую в высоте во время охоты.

Он мог бы продолжить поворот, огибая дерево, мог атаковать Дриззта и сохранить преимущество.

Но дроу лучше понимал дальнейшее развитие событий, и лукавая улыбка выдавала это. Выдавала его Хаденкурту точно так же, как грохот копыт раскрыл истинный смысл промедления и, казалось бы, безнадёжных попыток дроу увернуться.

Дьявол обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть несущегося к нему на полном скаку Андахара с опущенной головой и нацеленным на него рогом.

Единорог на всей скорости врезался в мальбранша, за его спиной раздался треск. Рог прошёл сквозь тело дьявола и пробил кору дерева за ним.

Дриззт прыгнул вперед и поймал древко трезубца, не позволяя монстру ранить своего любимого скакуна, но быстро понял, что ему не о чем беспокоиться, потому в хватке Хаденкурта уже не осталось силы. Мальбранш просто выронил оружие. Он стоял пронзенный, руки раскинуты в стороны, пальцы раскрывались и сжимались, словно мальбранш пытался схватить воздух.

Копыта Андахара продолжили бить врага, единорог истязал его всё яростней, крутя и мотая рогатой головой в разные стороны. Рот мальбранша был широко раскрыт в немом крике, глаза отражали ненависть его черного сердца, выражали обещание Дриззту – пусть эта битва и окончена, но война между ними теперь стала вечной.

А Дриззт, чувствовавший себя более живым, чем когда бы то ни было за последние сто лет, послал ему широкую искреннюю улыбку и с насмешкой сказал:

– Я знаю бэйлора, который присоединился бы к тебе в твоей кровной мести. Если, конечно, ты сможешь сравниться с таким существом, как Эррту.

Взирая на него с откровенной ненавистью, Хаденкурт испарялся с материального плана, возвращаясь в своё логово в Девяти Адских Кругах.

### Глава 12. Тихий союз, оглушительные последствия

Джелвус Гринч был не из тех, кто боится вызовов. Он возвысился, став одним из влиятельных голосов Невервинтера, благодаря своей твердости, отваге и несгибаемой воле. Но сейчас он боялся: дрожал и едва ли не прикрывал голову сильными руками — из-за заставшей его врасплох злобной реакции, совершенно обратной той, что он ожидал. Херцго Алегни был далеко не тем, кого Джелвус Гринч при всей своей отваге хотел бы видеть среди своих врагов.

Так же, как и другие лидеры Невервинтера, сидевшие позади Джелвуса, в то время как Херцго Алегни возвышался над ними.

– Аллея Баррабуса? – снова и снова повторял Алегни, качая головой, выражение его лица с каждым слогом менялось от беспомощной улыбки до гневной гримасы.

– Мы решили, что оно подойдет, — осмелился ответить Джелвус Гринч.

– Я думаю, это идиотизм, — бросил Алегни.

– Нас вдохновили действия Баррабуса Серого во время наступления, — сказал Джелвус.

– А спланировал всё это… Я, — произнес Алегни, тыча пальцем в свою широкую грудь. – Вы так быстро забыли о том, какую роль я сыграл? Выйди наружу, — предложил он мужчине, указывая в сторону ворот Невервинтера. — Прогуляйся по полю битвы, и ты увидишь груды тел, разрубленных пополам. Лишь один меч на этом поле был достаточно крепок, чтобы сделать такое, и только одна рука достаточно сильна, чтобы владеть им.

– Да, да, конечно, — сказал Джелвус Гринч. — Твои деяния не остались незамеченными или неоцененными.

– Будет ли моим именем названо одно из великих строений Невервинтера?

– Конечно, если ты пожелаешь. Рыночная площадь, например.

– Тот мост, — настаивал Алегни.

– Мост? Аллея Баррабуса?

– Больше никогда не произноси это название, — ответил Алегни тихо, так тихо, что присутствующие почувствовали явную угрозу. — Когда-то он назывался Мостом Парящего Виверна, однако совсем недолго, в дни перед катаклизмом, его называли Мостом Херцго Алегни.

Лицо Джелвуса Гринча вытянулось от удивления. Всего несколько выживших знали о том непродолжительном времени в истории Невервинтера.

– Да, — пояснил Алегни, — потому что лорд Невервинтера в дни перед катаклизмом высоко ценил дружбу и поддержку Херцго Алегни. Он был настолько признателен мне за службу его городу, что сменил название самого примечательного и известного строения Невервинтера. Я не сразу разъяснил тебе неосмотрительность твоего решения. Но в этот новый для Невервинтера день я решил продемонстрировать мою значимость тебе, пришедшему восстанавливать город. Баррабус Серый — мой человек, который служит моей воле и с моего согласия. Человек, которого я могу убить силой мысли. Он явился к тебе только потому, что я послал его, без какого бы то ни было желания с его стороны. Ты понял?

Джелвус Гринч тяжело сглотнул и кивнул.

– Он – мой слуга, и себе не принадлежит, — продолжил Алегни. — Если я прикажу ему убить себя, он убьет. Если я прикажу ему убить тебя, ты будешь мертв. Понятно?

Еще один судорожный глоток предшествовал следующему кивку.

– Я командую объединенными силами шадоваров, — сказал тифлинг и перевел взгляд с бедного Гринча на остальных членов собрания. — Вы столкнулись с ничтожным врагом: тэйцами и их мерзкими приспешниками, строящими жалкие планы. Я один могу защитить вас от несущих гибель лап Сзасса Тэма, и я сделаю это.

Он помолчал немного, затем снова взглянул на Джелвуса Гринча и коротко подытожил:

– Мост Херцго Алегни.

– Да осветит яркий день эту землю во времена тьмы, — донесся голос из собрания, и все взоры обратились к обезоруживающе привлекательной женщине с рыжими кудрями и теплым открытым выражением лица.

Некоторые зашептали с величайшим почтением: «Хранительница леса», заставляя Алегни присмотреться внимательнее к этой безобидной на вид женщине.

– Мы надеялись и молились, что кто-нибудь восстанет и поможет нам изгнать древнее зло и открыть путь к новым горизонтам, — продолжила красавица Аруника. — Ты — тот, кого мы ждали, Херцго Алегни?

Тифлинг приосанился и выпятил свою могучую грудь колесом, всем своим видом давая понять, что это он и есть, или, уж точно, может им стать.

– Мост Херцго Алегни! — закричал кто-то с галереи, и другие подхватили.

Алегни бросил взгляд на Джелвуса Гринча, который энергично закивал.

Нетерезский лорд прошелся по залу, купаясь в лучах славы, затем заверил всех:

– Слуги Сзасса Тэма будут изгнаны из этой земли моим мечом. Ваш город снова будет процветать. Я позабочусь об этом, а вы никогда в жизни не забудете о моем участии.

Все началось с одного хлопка, всего одной пары рук – рук рыжеволосой женщины, той самой, которую народ называл Хранительницей леса, за ним последовал второй хлопок, а еще через мгновение все первые люди Невервинтера славили Херцго Алегни, изо всех сил крича «Ура!»

Джестри стоял в освещенной огнем пещере, обнаженный и потный, облитый горячим маслом. Он не кричал от боли, так как аболет в его сознании не позволил бы почувствовать ее. Создание отражало даже мельчайшую искру страдания прежде, чем она могла вызвать пожар, контролируя Джестри, отвлекая его, удерживая в состоянии абсолютной пустоты.

Эти ментальные путы были, в конце концов, довольно простыми.

Недалеко от Джестри шипел кипящий котел, вокруг которого суетились два серых дварфа, подливая масла в огонь, чтобы поддержать пламя. Третий дварф, в толстых перчатках и с длинными щипцами в руках, сновал вверх и вниз по небольшой лестнице, прислоненной к котлу, вытаскивая из него обработанные полоски кожи.

Как только дварф подцеплял полоску, он спрыгивал на пол и бежал к Джестри – нельзя замешкаться и дать шкуре умбрового великана остыть. Дварф прикладывал один конец полосы к голому телу как раз там, где заканчивался предыдущий кусок, и туго обматывал кожу вокруг тела, стягивая с каждым витком все туже.

Масло под обработанной полоской шипело, кожа Джестри покрывалась волдырями и лопалась, сливаясь в единое целое с заколдованной оболочкой.

– Это повысит его устойчивость к энергии молний, — тихо нашептывал покрытый илом слуга Валиндре, которая наблюдала за процессом с большим интересом.

«А также отразит клинки Далии и защитит от ее магического оружия»,— телепатически ответила Валиндра. Она даже подумала, что было бы неплохо сделать такое со всеми ашмадай.

Однако аболет поспешил отговорить колдунью, наполнив ее ухо булькающим шепотом и обращая ее внимание на особенности церемонии.

– Чтобы облачить одного человека, нужно убить пять великанов, и при любом раскладе от этих пятерых будет больше пользы, если они будут живы. Ваш человеческий воин долго не проживет и никогда больше не познает даже одного момента без сильнейшей боли. Если бы мой господин разрешил освободить его сознание сейчас, агония убила бы его. Он будет воином Силоры Салм только из-за своего фанатизма, готовности и счастья умереть за свое дело.

– Но он возненавидит ее за это, — заметила Валиндра, когда дварф уже добрался до промежности мужчины. — Он больше никогда не познает ее прикосновений, поцелуев и прелестей. — Она выпалила, задыхаясь от смеха: — Он кастрирован!

– Сейчас он сосредоточен только на одном, — объяснил слуга. — Он – воин Силоры Салм и будет сражаться за нее до смерти. Больше ничто не будет иметь для него значения.

– Как долго он сможет прожить в этом состоянии?

– Несколько месяцев, возможно — год.

Валиндра с восхищением наблюдала за превращением воина-ашмадай в нечто большее, нечто уникальное и опасное. Оболочка туго обтягивала его живот, вилась выше к груди и шее. Лич размышляла по поводу его лица – полностью ли кожаные доспехи покроют его тело?

Когда заколдованная кожа умбрового великана в последний раз обвилась вокруг головы мужчины, до неё долетел запах тлеющих волос. Порабощенные дварфы закончили работу, оставив свободными только глаза, ноздри, уши и рот Джестри.

Слуга оставил Валиндру и направился к преображенному воину. Пришло время сконцентрировать все свое внимание на Джестри, догадалась она, надо зачаровать его так, чтобы он смог забыть о боли и сфокусироваться только на своей цели.

Один из дварфов подошел к личу и предложил ей уйти.

– Вам бы лучше в другую пещеру ненадолго, — пояснил он. — Сейчас здесь станет очень шумно, будьте уверены.

Валиндра взглянула на него с презрением, даже с отвращением, но прислушавшись к его словам, вышла в переднюю пещеру, где ждали несколько фанатиков ашмадай.

– Где Джестри? — спросила одна из них.

Вместо ответа из другой комнаты донесся страшный крик агонии. Он долго не смолкал, переходя от высокого, наполненного болью воя к злобному низкому рычанию.

– Что ты с ним сделала? — сердито спросил другой ашмадай.

Валиндра в упор смотрела на него и долго ничего не говорила. При всей своей ярости фанатик отошёл, не выдержав ее иссушающего взгляда.

– Не желаешь ли услышать ответ на свой вопрос из его уст? — спокойно ответила Валиндра, и мужчина, несмотря на всю свою решимость и готовность умереть ради долга, отступил еще дальше.

Крики в соседней комнате, длились, казалось, целую вечность, но потом стихли. Из-за двери появился слуга, уведомив, что «облачение» завершено. Вскоре сам Джестри появился из комнаты, неуклюже шагая и тяжело поводя бедрами, чтобы поставить ногу перед собой. Он задыхался, а белки его глаз стали совсем красными из-за лопнувших от агонии сосудов.

– Готово? — спросила его Валиндра.

Он рыкнул в ответ, что прозвучало утвердительно.

– И ты …? — продолжала лич.

– Джестри, раб Асмодеуса, воин Силоры Салм, — отрапортовала живая мумия.

– Каково твое предназначение?

– Убийство леди Далии, — последовал простой ответ, затем он чуть помедлил, как бы размышляя, и закончил коротко, — Убийство.

Стоявший позади Валиндры упрямый ашмадай вздохнул с неодобрением.

– Продемонстрируй, — приказала лич Джестри, — Ты утверждаешь, что стал настоящим воином. Я хочу увидеть доказательства.

Мумия с интересом склонила голову набок.

Валиндра указала на ашмадай.

– Он ставит под сомнение выбор леди Силоры, — пояснила лич. Она хищно улыбнулась, увидев, как широко открылись глаза ашмадай, сообразившего, к чему клонит Валиндра. — Он думает, что ты оказал ей медвежью услугу, приняв такую форму.

Джестри зарычал и уставился прямо на ашмадай.

– Я не сомневался в Джестри! — пытался возражать мужчина. — Я только спросил, почему ты кричал….

– Он думает, будто ты слишком слаб, чтобы выдержать муку трансформации, — не унималась Валиндра.

Мужчина начал было снова оправдываться, что он и не думал критиковать Джестри, но было уже слишком поздно. Лич, подруга Силоры, скомандовала: «Покажи ему!», и монстр атаковал.

Ашмадай приготовился к нападению — уперев древко копья в свое бедро, он надеялся остановить Джестри еще в прыжке. И действительно, воин со всего маху налетел на острие грудью. Против брони из полотна, кожи или даже кольчуги этот оборонительный маневр завершил бы схватку еще до ее начала копьем, пробившим грудь атакующего насквозь. Но против Джестри, вернее против шкуры умбрового великана, обработанной дварфами и зачарованной особой магией, копье не сработало. Сила атаки мумии ошеломила крепкого ашмадай, опрокинув на землю.

Джестри и до облачения в новую «кожу» был сильнейшим из ашмадай в Невервинтерском лесу. Теперь он стал еще мощнее и гораздо тяжелее любого нормального человека. Он с легкостью подмял под себя врага, используя лишь свой вес и одну руку. Второй рукой он ухватил голову противника, повернул ее вбок, и с силой прижал щекой к земле. Мумифицированный воин не понял, что произошло потом. Никогда раньше он не поступал подобным образом.

Джестри даже не осознавал, что делает, едва ли он слышал крики, пока снова не поднялся на ноги и не увидел ашмадай катающимся по земле, схватившись за свое ухо, вернее то место, где оно когда-то было.

А ухо держал во рту Джестри, разжевывая и смакуя его вкус.

Невдалеке, смеясь, стояла Валиндра.

Воину была дана непробиваемая броня и великая сила. А кроме того посланник аболетов установил над ним ментальный контроль, который Джестри даже не осознает, поняла лич, и это гораздо важнее. С этого момента он больше, чем простой воин.

Теперь для него не было запретов

Теперь его направляла лишь жажда победы

Теперь его одолевал голод, который никогда не утолить.

Теперь он был беспощаден.

– Меня зовут Аруника, — представилась женщина, появившись на пороге комнаты Херцго Алегни.

Тифлингу пожаловали апартаменты в лучшей гостинице Невервинтера. С балкона открывался вид на мост, снова названный в его честь. Вряд ли он будет часто бывать в городе, но эта комната будет навсегда закреплена за ним.

– Тебя называют еще и по-другому, — ответил Алегни, разглядывая женщину с ног до головы.

– Хранительница леса, — произнесла она.

– Ты следопыт?

– Наблюдательница, — поправила Аруника.

– Больше, чем просто наблюдательница, исходя из того, что я слышал. Ты живешь вне городских стен, и, кажется, неплохо справляешься.

– У меня есть свои тропы… свои знания, — ответила женщина с напускной скромностью.

– Знание – сила, как говорится.

– Помнится, ты намекала, что мне суждено спасти Невервинтер.

Не сходящая с лица Аруники улыбка выводила тифлинга из равновесия.

— Я говорила, что мы надеемся на того, кто поведет нас за собой и поможет сокрушить силы тэйцев, — поправила она. — Изгнание тэйцев из наших лесов вовсе не гарантирует, что Невервинтер будет спасен, не так ли?

Глаза Алегни сузились, когда женщина улыбнулась еще шире. Был ли в этой всезнающей улыбке намек на то, что она подозревает Алегни и его последователей в намерении разрушить Невервинтер после победы над Силорой Салм?

– Ты собираешься пригласить меня войти? — спросила Аруника.

– С чего вдруг?

– Ты бы хотел, чтобы слова моей проницательности и мудрости разлетелись по всему Невервинтеру, — невинно проронила женщина, — оставляя меня в коридоре, где любой прохожий легко может их услышать?

Алегни высунулся из двери и осмотрелся, после чего отошел в сторону. Аруника непринужденно скользнула внутрь, легкость ее шагов не выдавала и тени испуга. Это наблюдение глубоко поразило воина. Какая молодая женщина не была бы напугана, входя в логово огромного нетерезского тифлинга?

– Это твои «знания» убедили тебя в том, что я не причиню тебе зла? — полушутя спросил он.

– С чего мне беспокоиться о таких вещах? Или даже предполагать подобное? — Аруника уселась на диван возле балконной двери, чуть развернувшись, свободно положив руку на подлокотник и наслаждаясь видом города. — Ты амбициозен и жаждешь большой власти. — Она повернулась, наблюдая за Алегни, пока тот закрывал дверь. — Это вовсе не секрет. И ты отнюдь не дурак. Ты понимаешь, что знание – действительно великая сила, а ты не найдёшь никого, кто знает о ситуации в Невервинтере больше, чем я. Даже Джелвус Гринч сам часто обращается ко мне за советом.

Херцго Алегни задержался у двери, через всю комнату глядя на Арунику. Она выглядела совершенно обычно, совсем не так, как бы он представил себе женщину, играющую в такие опасные игры. Конечно, она понимала, что Джелвус Гринч видит в ней свой личный источник информации, служащий ему одному. Как бы он отреагировал на то, что она явилась к нетерезскому лорду без приглашения?

Хочет ли эта неординарная женщина, человек, быть вовлеченной в возможную борьбу за власть между Гринчем и Алегни?

А если так, размышлял тифлинг, является ли появление Аруники здесь подтверждением ее намерения выступить соратницей нетерезского лорда? Или, возможно, это всего лишь хитрая уловка Джелвуса Гринча?

Алегни тяжелыми шагами приблизился к женщине.

– Кто тебя послал?

– Я пришла по своей воле, — обыденным тоном ответила она и взглянула еще раз сквозь стеклянные двери.

– Гринч? — настаивал лорд.

Взбешенный молчанием женщины, он грубо схватил ее за руки и повернул лицом к себе, затем резко поставил на ноги и уставился на нее сверху вниз. Хранительница леса едва доставала ему до середины груди, разница в росте и силе была настолько огромной, что Аруника должна была основательно разволноваться.

Однако ее улыбка казалась искренней.

– Пойми, Херцго Алегни, — спокойно ответила она, — я не отчитываюсь перед Джелвусом Гринчем. Он не говорит мне, что делать или куда идти, и он хорошо знает, что не стоит даже пытаться. Я отчитываюсь только перед собой.

– Потому что используешь свои знания, чтобы достичь будущего, угодного тебе, — предположил лорд.

Он сжимал руки сильнее до тех пор, пока на лице женщины не возник легкий намек на гримасу боли.

Но улыбаться она не перестала.

– Ты ведьма или жрица? — допытывался Алегни.

– Не первое, и уж точно не второе, — ответила Аруника с беззаботным смехом. — Однако я признаю, что не совсем далека от магии. Я та, — добавила она, когда тифлинг начал было наклоняться к ней ближе, — кто понимает природу вещей и поведение людей. Прежде всего, я наблюдаю.

Алегни слегка отстранился от нее и спросил, подражая ее хвастливому тону:

– И ты знаешь о Невервинтере больше, чем кто-либо другой?

– Знаю.

– Твое заявление о моей роли здесь было основано на чем-то большем, чем простом наблюдении.

Аруника пожала плечами.

– В случае победы тэйцев, древнего зла, какое тогда значение будет иметь всё, сказанное мной Джелвусу Гринчу и другим?

Алегни отпустил ее и уперся руками в бедра.

– Если не победят они, тогда, разумеется, найдется тот, кто отнимет у них бразды правления, — продолжила Аруника. — Почему не Херцго Алегни? Я не вижу вокруг никого более одаренного или выдающегося.

– Получается, что ты сделала это ради моей выгоды?

– На то есть и другие причины, — ответила девушка. — Мне показалось разумным поддержать тебя, ради твоей личной выгоды, как ты выразился, но также и ради благополучия Невервинтера. Наши враги сильны.

Тифлинг не нашелся, что ответить. Он отошел в сторону и сквозь стеклянную дверь стал рассматривать резное изображение крылатого виверна, украшающее мост Херцго Алегни. Совершенно неожиданно для воина Аруника поднялась и, подойдя совсем вплотную, положила свою ладонь ему на спину.

– Что ты думаешь о мосте? — спросил лорд.

– Это самое прекрасное и внушительное строение в Невервинтере, — ответила она. — Сложно представить, что когда-то оно носило другое название.

Алегни повернулся к женщине, возвышаясь над ней.

Она не отстранилась, только слегка откинула голову назад, маняще приоткрыв губы и закрыв глаза.

Тифлинг не смог устоять против такого приглашения.

Аруника покинула покои Алегни гораздо позже тем вечером. Во время занятия любовью она не открыла ему свое истинное обличье.

Также она умолчала о Владычестве Аболетов, о своей связи с Силорой Салм, и еще о миллионе других мелочей, которые, возможно, заставили бы его передумать совокупляться с ней и сохранять ей жизнь.

– Новый питомец? — спросила Валиндра, обнаружив Силору на границе Кольца Страха.

Рядом с колдуньей, выделывая в воздухе кульбиты и нелепо размахивая руками, находился дьяволенок, проказник с кожистыми крыльями, чья улыбка могла бы показаться просто очаровательной, если бы не скрытое в ней предостережение.

– Посланник Аруники, — пояснила Силора. — Я предполагаю, что твоя встреча с послом аболетов прошла хорошо.

– Предполагаешь? Или уже знаешь? — спросила Валиндра, глядя на дьяволенка, который улыбался так широко, что его утыканный острыми зубками рот растянулся до ушей, как у летучей мыши.

Он взмахнул крыльями, кувыркнулся назад и легко приземлился на то же самое место.

– Я же говорила, что мой воин будет хорошо подготовлен для встречи с грядущими испытаниями.

Лич кивнула.

– Ты уже слышала, что посол собирается поддержать нашу затею с восстанием в Невервинтере?

– Это очень поможет Арунике, — криво усмехнулась Силора. — Очевидно, нетерезы заняли в городе ведущие позиции. По их словам, они готовы стать великими защитниками Невервинтера, новые горожане называют достопримечательности в их честь.

Валиндра улыбнулась изящной иронии. Сразу после того, как эти нетерезы провозгласят себя защитниками, они разрушат город до основания.

– Они поймут, что их город стоит не на такой уж твердой почве, — добавила колдунья.

– Мы присоединимся к атаке?

– Разве что устроим диверсию, — откликнулась она, — чтобы выманить нетерезов из города.

Она отвернулась от Валиндры обратно к Кольцу Страха. Женщина прошептала несколько слов, после чего наклонилась к самому пепельному кругу. Когда она снова встала лицом к личу, в ее руках был скипетр Ашмадай, с заостренным наконечником. Он немного отличался от обычного: на его поверхности черный цвет преобладал над красным, а алые прожилки, проступающие сквозь угольную черноту, были похожи на пульсирующие вены.

– Волшебное оружие? — спросила Валидра.

– Оно черпает силу из самого Кольца, — ответила Силора.

– Для твоего воина.

– Конечно. Это прибавит проблем противникам Джестри.

Невдалеке показалась внушительная фигура воина, шагающего к ней. На нем был плащ с капюшоном и килт, но они не могли скрыть неестественных полос на теле. Он двигался уже не так неловко, как после трансформации, а новая оболочка почти полностью срослась с его кожей, не стягивала так туго и не замедляла движений, что дало воину возможность ходить естественно. Джестри подошел прямо к Силоре и уставился на нее, не мигая. Те части его лица, которые были видны, не выражали никаких эмоций.

– Это больно? — спросила его колдунья, и в ее голосе проскользнуло состраданием.

Воин отрицательно мотнул головой.

– Ты осознаешь, насколько могущественным ты стал? — продолжила она.

Мумифицированный солдат улыбнулся.

– Ты убьешь ее, — заверила его Силора. — Ты станешь моим великим воином. Все падут перед нами, нетерезы сбегут из этого леса, а Сзасс Тэм узнает о твоих подвигах, обещаю.

– Когда мы закончим, ты вернешь мне прежний облик? — спросил Джестри, напрягаясь, выговаривая каждое слово, будто умбровая оболочка мешала ему должным образом произносить слова.

– Я тебе говорила, что это совсем необязательно, — колдунья нежно провела по лицу воина. — Ты полностью сроднишься с новой кожей, и все чувства вернутся.

Джестри поймал Силору за запястье и надолго задержал ее ладонь у своего лица.

– У меня есть еще один подарок для тебя, — колдунья протянула ему зачарованный скипетр.

Глаза воина жадно заблестели. Он отпустил ее и отступил назад, принимая оружие обеими руками.

– Иди и потренируйся с ним, — приказала Силора. — Познай его силы.

Джестри с любопытством посмотрел на нее.

– Иди, — повторила она. — Нам с Валиндрой надо многое обсудить.

Воин покорно кивнул, развернулся и убежал.

– Ты ведь понимаешь, что его оболочка никогда не станет такой, как его старая кожа, — произнесла лич, когда воин скрылся из вида. — Она убивает его. Ему осталось жить всего несколько месяцев, если повезет. Максимум год, в том случае, если удача отвернется от него.

– Он будет долго служить мне и после этого, — заверила ее Силора.

Валиндра посмотрела на нее, затем перевела взгляд на Кольцо Страха.

– Скипетр, — догадалась она. — Ты подготавливаешь его к моменту превращения в нежить.

Силора посмотрела на лес, в котором скрылся Джестри, и ответила:

– Я уже это сделала.

Баррабус Серый не закричал, и это было победой. Ужасная боль заставила его согнуться пополам. Только вцепившись рукой в перила моста так, что побелели костяшки пальцев, он удерживался от того, чтобы не упасть на булыжники, безвольно корчась.

– Аллея Баррабуса, — повторил Херцго Алегни уже в двадцатый раз и резко звякнул камертоном о клинок Когтя, усиливая исходящие от меча волны карающей энергии.

Высокий тифлинг подошел к Баррабусу и, отцепив его руку от перил, бросил мужчину на землю.

– Ползи! — приказал лорд. — Проползи через весь мост, и, возможно, я снова переименую его, или, лучше, дадим ему новое имя. Да, мы назовем его Пресмыкание Баррабуса. Так звучит гораздо лучше!

Баррабус мог лишь взирать с ненавистью на своего хозяина, он был не в состоянии даже ответить, потому что не мог разжать зубы.

– Да как ты посмел? – неистово вскричал Алегни и пнул слугу под ребра.

Тот практически никак не отреагировал, потому что удар был несравним со страданиями, причиняемыми вибрацией ужасного меча.

Тифлинг отступил на шаг и, вздохнув, взялся за зубья камертона, заглушил его и остановил волны. Боль немедленно прекратилась. Обливаясь потом, Баррабус бессильно распростерся на земле, задыхаясь, и прижался лицом к камням.

– Что же мне с тобой делать? — произнес Алегни голосом, полным сожаления и печали. Как же Серый мечтал оторвать ему голову за это наигранное сострадание! — Я привел тебя к славе и величию, а ты платишь мне за это предательством.

Баррабус зарычал и, собрав силы, перевернулся на спину.

— Да-да, я все слышал, — продолжил тифлинг. — Не трудись повторять свои оправдания, что горожане сами настаивали. Ты был в курсе и все равно согласился. Ты знал о моих видах на этот великолепный мост, и в первый раз даже сам способствовал смене его названия по моему поручению. Нет, не отрицай правду. Ты хотел задеть меня. Даже зная, что дело не выгорит, ты решил довести игру до конца.

Иллюзия сострадания испарилась, и разъяренный тифлинг еще раз с силой пнул Баррабуса по ребрам. Мужчина со стоном перекатился на бок и подогнул колени, защищаясь.

– Оно того стоило? — спросил Алегни.

«Да»,— подумал Баррабус.

– Стоило? — повторил тифлинг. Когда ответа не последовало, он отвернулся и направил взгляд вдаль. — Следуй за мной, — холодно приказал он.

Мужчина снова перекатился на спину и сделал несколько глубоких вздохов. Прежде, чем ему пришла в голову мысль, что в ход снова может пойти ужасный красный клинок, он подобрался, кувыркнувшись назад через голову, встал на ноги и устремился за Алегни.

Отстегнув с пояса пряжку, которая тут же обратилась в кинжал, Баррабус бросился на своего мучителя. Он надеялся, что ему повезет, что Коготь не сможет вовремя среагировать на его прыжок, и ему хватит времени поразить воина.

Но нестерпимая боль обрушилась на него, как огромный бык, остановив на полпути и сковав враз все его мышцы. Баррабус понял, что подобрался недостаточно близко даже для того, чтобы метнуть кинжал.

Коготь овладел всем его существом, наслаждаясь своей властью. Силы покинули все мускулы мужчины, и он просто рухнул на землю там, где стоял. Он не мог говорить, он не мог перевернуться, он не мог дышать. Ни одна из частей тела ему не подчинялась, он не мог даже моргнуть. Будто бы телесную оболочку Баррабуса отделили от его души.

«Вот она, смерть!» — надеялся он. О, как же он надеялся!

Но это был еще не конец, и Серый снова ощутил целостность своего существа. Он перевернулся на спину и посмотрел наверх, чтобы увидеть Херцго Алегни, наблюдающего за ним. Прежде чем осознать, что он делает, Баррабус занес руку с кинжалом над своим лицом, чувствуя импульс, которому не мог сопротивляться.

Кинжал опускался все ниже, пока не проткнул щеку, затем лезвие медленно заскользило к подбородку. Изображения отрезанных пальцев и гениталий проносились перед мысленным взглядом мужчины, но он понимал, что не сможет противостоять мечу Алегни, если тот прикажет сделать что-то подобное с собой.

А рука дюйм за дюймом опускалась к промежности, приближая окровавленный клинок к его цели. Баррабус занес кинжал острием вниз, как для удара. По приказу Когтя он застыл в этой унизительной и пугающей позе на несколько бесконечно долгих мгновений.

Херцго Алегни рассмеялся и ушёл прочь.

Не прошел тифлинг и пары шагов, как сильный взрыв сотряс Невервинтер. Как только грохот стих, крики со стены донесли до них, что город снова осадили.

– Идём! — скомандовал Алегни.

Мужчина с трудом поднялся на ноги. Он чувствовал себя истощенным, как будто из него высосали большую часть его жизненных сил, а в голове звучал голос Когтя: «Ты жив только потому, что я пощадил тебя».

Баррабусу пришла мысль, что это скорее не благословение, а проклятье, но страшный меч не понимал сарказма.

Он должен был умереть много лет назад. Он прожил за две жизни, но не умер. Он стал энергичнее, сильнее и быстрее, чем прежде.

Коготь не позволит ему умереть. Оружие, которое могло вытянуть жизненные силы через мельчайший порез и полностью уничтожить душу, лишая надежды на жизнь после смерти, действовало и в обратном направлении. Мужчина был жив по воле разумного волшебного меча. Но какую цену ему пришлось за это заплатить!

Пошатываясь и понемногу приходя в себя, Баррабус плелся за Алегни. Он догнал тифлинга уже возле стены, когда второй огненный взрыв раздался прямо перед ней, освещая темные силуэты спасающихся стражников.

– Кажется, наши друзья вернулись, — пробормотал Алегни Баррабусу и другим, собравшимся возле него.

– За деревьями! — закричала одна женщина. — Зомби вернулись!

– Вместе с личем, — произнес тихий голос, и появился Эффрон, будто бы материализовавшись из тени. — Валиндра Теневая Мантия, — добавил он.

– Сколько? — спросил Алегни.

– Целая орда зомби, — объявил Эффрон. — Валиндра, Силора и несколько ашмадай.

– Силора пришла сразиться со мной? — тифлинг свирепо улыбнулся своему предположению. — Неужели она действительно думает, что ее магия сможет противостоять мощи Херцго Алегни?

– Не уверен, что она вообще знает, кто такой Херцго Алегни, — сказал Эффрон, заставляя тифлинга нахмуриться.

Алегни достал из кармана черно-красную перчатку и надел ее на руку, которой он держал меч. Она волшебным образом дополняла Коготь и защищала обладателя могущественного клинка от ментального вторжения. Алегни предпочитал обходиться без перчатки, потому что она мешала его связи с оружием, а он считал, что именно эта близость с Когтем помогает ему оставаться в живых, особенно когда рядом находился опасный Баррабус.

Однако перчатка также уменьшала магическое вторжение извне, и колдунье Силоре придется изрядно потрудиться, чтобы навредить тифлингу, пока тот владеет таким артефактом.

Алегни взглянул на Баррабуса, лицо тифлинга выражало готовность вступить в бой.

– Это ловушка, — сказал измученный и окровавленный Баррабус.

Алегни сердито посмотрел на него вместо ответа. Мужчина покачал головой.

– Уверен, что они хотят заставить нас выйти к ним, — произнес он. Затем выкрикнул дозорным на стене. — Зомби наступают?

– Остаются под деревьями, — донесся ответ.

– Они выманивают нас, — уверял Баррабус Алегни.

– Какое нам до этого дело? — спросил тифлинг. — Более вероятно, что они выманивают ничтожных горожан Невервинтера, которые не смогут победить вне своих стен. Силора Салм не понимает, какое войско выставлено против нее.

Так же, как и ты, подумал Баррабус, но благоразумно промолчал.

– Пойдем же и сразим несколько фанатиков, — воззвал Алегни и направился к воротам, Эффрон сопровождал его.

Баррабус и горстка шадовар, которые сопровождали их в Невервинтер, следовали за командиром плотным строем.

– Иди в лагерь, — приказал тифлинг Эффрону. — Все наши бойцы должны выступить. Обойдите Силору и окружите, чтобы она не ускользнула.

Эффрон кивнул и растворился в тенях.

– Мне бы не хотелось посылать моих солдат за пределы стены, — сказал Джелвус Гринч Алегни, протиснувшись к нему.

– Вас никто и не просит, — отрезал командир. — Оставайтесь внутри и укройтесь. Я избавлю вас от этой угрозы.

Стражники у ворот засуетились при приближении тифлинга и широко распахнули одну створку, без фанфар пропуская отряд с командиром во главе.

– Они будут использовать магию для атаки, — инструктировал Алегни своих людей. — Не рушить строй, не колебаться!

Едва он договорил, как земля под ногами внезапно расступилась, и черные щупальца высунулись наружу, хватая воинов за ноги.

Тифлинг мечом отбрасывал их в сторону от себя. Баррабус применил другую тактику – достал обсидиановую фигурку и швырнул ее на землю. Статуэтка обратилась в коня, ночного кошмара, на костяную спину которого, не теряя времени, и вскочил мужчина. Так как Эффрон с подкреплением будут заходить с юга, то есть справа от него, Баррабус погнал скакуна налево по широкой дуге.

Алегни военным шагом продвигался вперёд. Коготь с легкостью отбрасывал щупальца в стороны. Когда из леса на него полетели магические заряды, он просто выставил перед собой руку в перчатке и поглотил их энергию, ощутив лишь слабый укол, как если бы он раздавил пчелу.

– Выходи, Силора! — крикнул он с издевкой, добравшись до кромки леса.

Но вместо Силоры из леса вылетел верхом на кошмаре Баррабус, убеждая командира поворачивать обратно.

Алегни с интересом смотрел на своего раба, пока не понял, что Серый что-то разведал. Ловушка.

Умбровые великаны пробирались сквозь землю и мощеные мостовые Невервинтера так легко, как если бы двигались по воде. Один вылез через пол в доме и уперся плечами в низкий потолок.

Оба, муж и жена, в этом жилище уже держали оружие в руках, готовые выбежать наружу и присоединиться к обороне города. К их чести, они атаковали чудовище прежде, чем оно их заметило.

Меч ударил великана сбоку, а топор обрушился на плечо, едва поцарапав толстую кожу.

На мгновение пара, несмотря на шок от появления десятифутового монстра в их комнате, смела надеяться, что теснота их жилища сыграет им на руку в борьбе против громоздкого существа.

Однако умбровый великан поднял могучие руки, заполняя собой все пространство, и отбросил мужа и жену в сторону с той же легкостью, с какой осенний ветер гонит опавшие листья, даже каменные стены не устояли под ударом мощных конечностей. Потеряв опору, потолок обрушился, ничуть не повредив великану. Его только завалило камнями и деревянными балками, но монстр легко поднял и раскрошил их.

Он выбрался наружу, где три его сородича уже сеяли разрушение. Со всех сторон раздавались крики горожан, пытающихся организовать хотя бы какую-то оборону против громадных чудовищ. Несколько мужчин и женщин, скоординировав свои действия, напали на одного из умбровых великанов, пытаясь сразить его мечами и ударами топоров.

Чудовище в свою очередь разрушило ближайшее здание и забросало его обломками ополченцев, рассеивая их сплоченные ряды. Прицельными бросками он сумел отбить одну женщину от ее товарищей.

Монстр схватил несчастную и поднял в воздух, сломал ей грудную клетку и запустил как снаряд в следующего нападающего. Мужчина попытался поймать подругу вместо того, чтобы просто увернуться, и полетел вместе с ней на землю. Лишь тогда он понял, что его старания были напрасны. Женщина уже умерла, ее ребра были раздавлены.

Он столкнул с себя труп и вскочил на ноги как раз вовремя, чтобы встретить атаку второго великана.

Их линия обороны была смята и разбита, защитники были повержены.

Баррабус с Херцго Алегни за спиной ворвались верхом на кошмаре в ворота Невервинтера. Оба быстро оценили опасность положения, создавшегося внутри стен, поэтому Серый направил своего скакуна к ближайшему очагу сражения, который образовался вокруг гигантского монстра.

Следуя командам тифлинга, мужчина остановил кошмара точно за спиной умбрового великана на расстоянии в несколько футов, как раз, чтобы Алегни хватило места спрыгнуть с коня, прокатиться вперед и вскочить на ноги, выставив перед собой лезвие Когтя.

Чудовище, которое без труда отражало выпады горожан, даже не попыталось защититься от нового врага.

Но Алегни не был простым солдатом, а Коготь — обычным оружием. Мощный удар тифлинга пришелся монстру в бок, разрывая кожу и ломая кости. Великан издал дикий рык боли, удивления и ярости.

Оружие тифлинга поразило его гораздо сильнее – грозная магия клинка высасывала жизненные силы.

Монстр в ужасе бился и дрожал, когда Алегни вдруг шагнул назад, увлекая за собой меч и даруя врагу короткий миг облегчения. Но тут же тифлинг прыгнул вперед, направляя клинок под руку великана, и погрузил оружие в его грудь. Воин провернул Коготь в ране, и тот с жадностью начал пить жизненные силы чудовища.

По воле Алегни, который не обращал внимания на размахивающего рукой монстра и стойко выдерживал тяжёлые удары, клинок устремился к сердцу.

Мгновение спустя умбровый великан замер, широко раскинув руки и щелкая челюстями, будто в попытке высказаться по поводу неожиданного поворота событий. Вскоре все его тело жестоко сотрясалось в предсмертной агонии.

Херцго Алегни шёл на поиски новой жертвы.

Баррабус Серый не был вооружён для борьбы с умбровыми великанами, и он это прекрасно осознавал. Успех зависел от его скорости и точности, наблюдения за реакцией врагов, чтобы в тот момент, когда они зазеваются, достать их точными смертельными ударами.

Великаны, однако, не обращали никакого внимания на уколы его меча и кинжала. Уловки Баррабуса не срабатывали с огромными монстрами.

И всё же когда он увидел, что один из великанов увлекся разрушениями на площади, раскидывая жителей и круша здания, Баррабус обнаружил, что несётся прямо на него. Приблизившись, он соскочил со спины кошмара, легко приземлился и побежал под прикрытием корпуса волшебного скакуна. Конь с силой врезался прямо в чудовище, заставив его отступить на шаг. Кошмар встал на дыбы и начал бить огненными копытами великана по лицу. Отбиваясь от него, монстр отчаянно рвал скакуна когтями.

Ему удалось оттолкнуть от себя исчадие ада как раз вовремя, чтобы встретить летящего на него Баррабуса.

Мужчина вскочил на великана, нанося колющие удары мечом, и вонзил клинок между щелкающих челюстей. Серый немедленно отскочил от врага, следуя своему плану, и выскочил слева, пытаясь на ходу проткнуть существо сбоку кинжалом.

Умбровый великан крутился вокруг себя и норовил поймать Баррабуса, однако, недостаточно быстро. Вместо этого он задел мощной рукой ближайшее здание, сметая стены и раскидывая каменные обломки. Баррабус ловко увернулся от них и под прикрытием шума подобрался к врагу с другой стороны, чтобы обрушить на его спину множество яростных ударов. Серый ударил не меньше дюжины раз, но смог нанести лишь едва заметный урон толстокожему гиганту.

Более того, монстр еще больше рассвирепел и сконцентрировался только на одном нападающем. Баррабус решил не вступать больше в ближний бой, но тут горожане заметили, что все внимание монстра сосредоточено на одном мужчине. Поняв, что это ни кто иной, как Баррабус, герой последней битвы, они воспряли духом и пришли ему на подмогу.

Подобно растревоженному улью пчел, они кололи и жалили великана снова и снова. Следуя указаниям Баррабуса, горожанам удавалось устоять перед все более отчаянными выпадами и взмахами монстра.

Они не останавливались, пока умбровый великан не рухнул на землю, погружаясь в нее все глубже сквозь булыжники и мягкую почву под ними. В пылу битвы Баррабус бросился в нору за отступающим врагом, разя клинком его ноги.

Когда мужчина позволил великану зарыться совсем, оставляя под площадью ход глубиной в десятки метров, он несколько раз моргнул, размышляя, о чем он, во имя девяти кругов ада, только думал.

На поверхность Баррабус поднимался под шум ликования, а оказавшись на площади, он увидел горожан, восхваляющих его смелость в бою.

В основном они, однако, славили Херцго Алегни, но, несмотря на ненависть Серого к тифлингу, он не мог сказать, что это незаслуженно. По крайней мере, сейчас.

Алегни боролся уже со вторым умбровым великаном, и могучий меч неутомимо рубил тушу. Кожа чудовища свисала рваными лоскутами, но оно еще пыталось противостоять бесчисленным ударам и поспевать за неожиданно быстрым противником.

У тифлинга было преимущество, которое он не собирался упускать. Коготь, этот ужасающий клинок, каждым ударом наносил страшные раны, которые были опаснее рассеченной кожи и мышц, сломанных костей и бьющей фонтаном крови, они достигали самого сердца, основания души великана.

Существо повернулось еще, и еще немного, будто бы вворачиваясь в землю, но Алегни прикончил его, нанеся страшный удар из-за головы, — рассек великана не две половины.

– Тебе следовало довести дело с катаклизмом до конца, — отчитывал Сзасс Тэм Силору. Колдунья только что передала ему новости от Аруники о героических подвигах Херцго Алегни. — Он приобретает все большую силу и поддержку горожан.

– Я нанесу им сокрушительный удар, – возразила Силора.

– Ты?

– Владычество Аболетов, но я отношу союз с ними к своим заслугам.

– Справедливо, — признал Сзасс Тэм, но каждое его слово было пропитано отвращением.— Горстка людишек была убита, но нетерезы снова стали их героями, не так ли?

Силора опустила глаза, ей нечего было на это ответить.

– Это было славное нападение, — совершенно неожиданно подытожил архилич. — Много горожан погибло – я чувствую, как их души питают Кольцо Страха. Но ни один фанатик не лишился жизни, ни один зомби не был уничтожен. Теперь мы должны внушить городу, что нападаем только из-за их союза с нетерезами.

– Аруника, — предложила Силора, и Сзасс Тэм кивнул.

– Она может быть довольно полезной, — согласился архилич.

– Нужно больше ашмадай, — посмела заметить колдунья, и к ее удивлению Сзасс Тэм кивнул еще раз.

Женщина вздохнула с облегчением, она уже обдумала ложь, которую скормит горожанам через Арунику, выдумала различные способы навредить им, чтобы настроить против нетерезов. Но ее облегчение продлилось недолго.

– Ты воспользовалась Кольцом Страха, — заявил архилич.

Силора смотрела на него с непониманием.

– Я чувствую, что его сила уменьшилась, украденная тобой.

Колдунья мотнула головой, пытаясь понять, к чему клонит архилич, так как его голос звучал все тяжелее, а это обычно означало, что кто-то умрет, притом в мучениях.

– Я не …

– Для скипетра, к примеру? — предположил архилич, и тогда Силора поняла.

– О-оружие для Джестри…да, — пробормотала она.

– Ты воспользовалась Кольцом Страха.

– Я обратилась к нему за силой, — возразила Силора.

– Сила, которую оно запасает, только для его целей.

– Хозяин, я… — начала было колдунья и покачала головой, пытаясь придумать, как выпутаться.

– Оружие для Джестри, говоришь? — направил ее Сзасс Тэм, и она ухватилась за эту спасительную соломинку.

– Да, мой воин! Он подготовлен к…

– Твой воин? — уточнил архилич.

– Наш воин, — исправилась Силора. — Твой воин, Джестри из Ашмадай. Я сделала его сильнее. С помощью посла аболетов я обратила его в воина, превосходящего всех других ашмадай, воина, достойного Сзасса Тэма.

– Ты украла часть силы Кольца Страха.

– Я усовершенствовала скипетр, чтобы создать оружие, подходящее для воина Сзасса Тэма, — пояснила колдунья. — Он сразиться с Далией.

– Далией?

– Она возвращается вместе с могущественным союзником, — Силора сглотнула, размышляя, стоит ли рассказать все, что передал дух Дор’кри через Валиндру Теневую Мантию. Но осознав, в каком положении она оказалась, поняла, что иного выхода нет, кроме как выложить все. — Хаденкурта больше нет, — сказала колдунья. — Далия и ее друг дроу уничтожили его самого и его телохранителей-дьяволов. Она знала, что он — ашмадай и мой союзник. Теперь не осталось сомнений, что Далия — предательница, которая намеревается победить меня и разрушить наши планы здесь, поэтому да, господин, я окунула оружие Джестри в Кольцо Страха и молила Кольцо наделить скипетр частью своей мощи. Если Далии удастся задуманное, Кольцо будет в опасности, а этого мы не можем допустить.

Сзасс Тэм некоторое время молчал, затем, наконец, произнес:

– Ты приняла верное решение. Далия должна быть уничтожена. Не подведи меня на этот раз.

– Больше солдат? — осмелилась напомнить Силора. — Пепельная Прогалина будет полностью занята войском?

Сзасс Тэм кивнул.

– Сегодня же, — сказал он. — Докажи мне, что твой… мой воин достаточно силен.

Для большего драматического эффекта он высоко поднял тощие, как у скелета, руки, так что объемные рукава его величественного одеяния соскользнули вниз, обнажая темную кожу, и произнес:

– Положи конец этому недоразумению с Далией. О, я так разочарован в ней! Она будет стоять передо мной, живая или мертвая, неважно!

Он завершил речь взмахом рук, поднимая в воздух облако пепла, которое очертило его теряющую материальность фигуру, пока он совсем не растаял в воздухе, вернувшись в Тэй.

Силора вздохнула с облегчением. Она ненавидела подобные моменты с Сзассом Тэмом. Даже когда она передавала ему исключительно хорошие новости, как в случае с присоединением Пепельной Прогалины, она не могла быть до конца уверена, какой будет его реакция. Многие считали его неуравновешенным, помешанным и, возможно, они были правы, но колдунья подозревала, что архилич пользовался преимуществами такой славы. Женщина никогда не была спокойна, когда говорила с ним, никогда не была готова к тому, как он отреагирует, или уверена в том, что он не убьет ее по той или иной причине, за какой-то проступок, о котором она даже не подозревает.

Да, осознавала Силора, — он действительно был ее господином.

### Глава 13. Яд в их сердцах

Далия наблюдала, как вода плескалась из стороны в сторону каждый раз, когда она окунала ткань в реку. Сидевший рядом Дриззт вытаскивал часть колючки, прочно застрявшую в одной из его ран. Вся правая рука снова была в крови. Он согнул руку и сжал кулак, выгоняя кровь из множества ран.

Эльфийка протёрла влажной тканью руку дроу, смыв большую часть крови и обнаружив несколько ран от уколов вместо одного большого пореза.

Дриззт вытянул руку вверх, повернув её к солнечному свету. Он кивнул Далии, которая передвинула влажную ткань достаточно близко, чтобы он мог прикусить её. Дроу воткнул маленький нож себе в предплечье. Он поморщился и скривился, затем вытащил нож, отбросил его, и вернулся к руке, чтобы вытащить упорную иглу.

Он отпустил ткань и вздохнул, сжав руку перед тем, как погрузить её в холодную реку.

– Жалкие маленькие твари, — отметил он, задержав на мгновение взгляд на игле, прежде чем бросить её в воду.

– Сколько волков сказали бы то же самое о дикобразах?

– Я знаю несколько дикобразов, которые находят в себе мужество, чтобы преследовать волков в лесу.

– В таком случае они, вероятно, мудрее дьяволов, — съязвила Далия, но к тому моменту, когда улыбка коснулась губ Дриззта, сама она перестала улыбаться.

– Хаденкурта нет, — заверил её Дриззт.

Далия рассеянно кивнул.

– Угроза миновала. Наш путь к Невервинтерском лесу и Силоре Салм расчищен.

Она опять кивнула, но было видно, что она едва его слушает. Эльфийка даже не смотрела на Дриззта. Ее взгляд блуждал среди теней деревьев, расположенных вдоль берегов.

– Силора поджидает нас, — сказала она. — Элемент неожиданности больше не нашей стороне. Хаденкурт был ее агентом.

– Нам не нужно продолжать это, — ответил Дриззт. — Мы можем свернуть сейчас. Весь Север открыт для нас.

– Нет, — наотрез заявила Далия.

– Мы можем вернуться в другой раз, чуть позже, — предложил Дриззт. — Возможно теперь, когда Хаденкурта и его приспешников нет, нам удастся вернуть элемент неожиданности. Возможно, если мы немного задержимся, Силора ослабит охрану.

– Нет, — сказала Далия. — Шанса застать её врасплох никогда не существовало, и я была глупа, раз позволила себе так думать. Силора Салм – опытный солдат тэя и могучая ученица Сзасса Тэма. Хаденкурт лишь подтвердил то, что я уже знала: у Силоры повсюду есть глаза, и теперь, когда её предупредили про нас, она ни за что не отпустит от себя охрану.

– Что тебе известно? — спросил Дриззт, чувствуя, что происходит что-то неладное из-за того, как Далия всматривалась в тени.

Она будто ждала, что оттуда на них вот-вот нападёт какой-нибудь дьявол или иной монстр.

– Дор’кри, — призналась Далия. — Он всё ещё неподалёку, или скоро появится. Я уверенна в этом. Он может нас найти, а мы даже не узнаем о его присутствии.

– Я уже говорил, мы можем свернуть…

– Нет, — оборвала его Далия.

Дриззт наблюдал за ней некоторое время, пытаясь прочитать по глазам её настроение, пока эльфийка продолжала всматриваться в лес. Он увидел в них немного настороженности и ростки закипающего гнева. Она, конечно, ненавидела Силору, но дроу казалось, что существует нечто большее.

– Ты всегда так жаждешь убийства? — тихо спросил Дриззт, потому что вопрос грозил вызвать бурю.

Далия все смотрела вдаль, и вдруг неожиданно обернулась, чтобы рассмотреть дроу.

– Силора, Бениаго... — заметил Дриззт. — Ты знаешь только один способ ведения переговоров?

Выражение её лица становилось всё злее, но дроу не отступал. Эльфийка казалась печальнее и ранимее сейчас, и Дриззт пожалел о своём грубом замечании.

– Что за гнев движет тобой? – продолжал он допытываться. Дриззт поднялся и направился прямо к ней, но, дойдя, стал ходить кругами вокруг неё. — Она красива. Она опытный, искусный воин, охотник, тактик, — он продолжал ходить кругами. — Она молода и может положить мир к своим ногам. Для неё открыты любые дороги, и всё же она всегда выбирает те тропы, которые приведут её к большой опасности.

– Разве Дриззт До'Урден уклоняется от боя? — спросила эльфийка.

– Разве я охочусь на волков в лесу?

На лице Далии отразилась лёгкая улыбка при упоминании дикобраза.

– Для того, кто избегает проблем, твои лезвия слишком сильно пахнут кровью, — ответила Далия. — И при всех твоих бахвальствах, не идёшь ли ты тем же опасным путём рядом со мной?

– У меня есть причины.

– Я знаю твои причины, — ответила Далия.

Она схватила Дриззта за руку, когда он ходил вокруг нее, и потянула его к себе, чтобы поцеловать.

Он не сопротивлялся.

Дриззт двигался к вершине хребта с видом на ручей. Внизу он увидел Далию, споласкивающую водой лицо. Он с любопытством смотрел на эльфийку какое-то время, потому что что-то ... изменилось. Потом он понял, что ее коса отросла, и когда вода капала с её сияющего лица, он разглядел голубое пятно завораживающего рисунка вайды.

Его первоначальной реакцией было отступить. Прежде, чем он сумел осмыслить экзотический вид эльфийки, инстинкт заставил его негативно отреагировать на эту жестокую наружность. Его удивила собственная реакция, потому что раньше экзотические волосы Далии и рисунок вайды казались ему соблазнительными. И все же она была прекрасна, он не мог этого отрицать. Это был самый опасный её внешний вид, но, в конце концов, разве не такой облик приняла жизнь Дриззта?

Разве опасность не была его выбором, его предпочтением?

Он закрыл глаза и представил себе более "нежную" Далию, заключённую в его объятия, волосы слегка колышутся вокруг плеч, лицо ее чистое и свежее, безупречное. Он открыл глаза и посмотрел на неё ещё раз, с учетом изменений, которые, казалось, происходили по её прихоти.

Дриззт вспомнил свою полночную поездку в Лускан и обратно, избыток опасности, восторг от его охоты. Те эмоции лучше увязывались именно с этим воплощением Далии. Хотя она выглядела более кроткой, когда они отважились пойти в Лускан, но именно это впечатление о Далии помогло Дриззту пойти на риск и наслаждаться переживаниями, мало заботясь о последствиях. Это воплощение Далии не было уязвимым, и едва ли было нежным.

Когда он поспешил вниз, чтобы присоединиться к своей любовнице, Дриззту пришло в голову что он, возможно, становится таким же парадоксальным, как она.

– Ты когда-нибудь был влюблён? — спросила эльфийка, не оглядываясь, когда он приблизился.

Вопрос заставил дроу остановиться.

– Расскажи мне о ней, — сказала Далия.

Воспоминания о Кэтти-бри вихрем проносились в его мыслях, и он осознал, что предпочёл бы рассказать Далии о Кэтти-бри по-другому, с другой интонацией и другие истории, если бы на ней была её кроткая личина.

Эльфийка взглянула на него и изобразила улыбку, но она потерялась в гипнотизирующих линиях рисунка из вайды. Возможно, эта улыбка должна была быть тёплой, но дроу не мог с точностью сказать.

– Это было давно, — сумел выдавить он.

Далия рассмеялась над ним.

– Я не ревную, — заверила она.

– Я знаю, — голос его был безжизненным.

Улыбка Далии исчезла, сменившись задумчивым взглядом и легким кивком понимания.

– Тогда расскажи мне о дварфе. Об этом Короле Бруэноре Боевом Молоте. Я знала его совсем недолго, но он меня заинтриговал. Как долго ты знал его?

– Больше столетия, — ответил Дриззт, и обнаружил, что это действительно было легче. Было гораздо легче говорить о Бруэноре, чем о Кэтти-бри, по крайней мере, с Далией. — Возможно, ближе к двум векам.

– Просто знакомый?

– Мой самый близкий друг.

– Целых сто пятьдесят лет? — недоверчиво спросила Далия, и улыбка вернулась, на этот раз отражая удивление.

– И я согласился бы ещё на сотню, будь это возможно, — сказал Дриззт.

– Вместо меня?

Внезапность ее вопроса снова вывела дроу из равновесия. Ему нужно было подумать над ответом, — и понять, как мог бы он выразить словами свои импульсивные мысли, даже если смог бы в них разобраться.

Далия снова засмеялась, снимая напряжение.

– Или вместе со мной? — она предложила.

– Я расскажу тебе о нём, и ты решишь сама, — ответил Дриззт, радуясь тому, что не придется отвечать на этот вопрос.

– И о твоей любимой?

Дриззт почувствовал, как его лицо мрачнеет.

Далия нагнулась, подняла свою широкую кожаную шляпу и шлепнула её на голову, укладывая косу так, чтобы она свернулась вокруг стройной шеи и заканчивалась в её декольте.

– Идём, — сказала она, вставая. — Перед нами простирается дорога, и я хочу услышать твои рассказы о Короле Бруэноре.

Дриззт подошёл к реке и прополоскал раненую руку в холодной воде. Дроу поспешил догнать Далию, на ходу вытаскивая из сумки повязку. К тому времени, когда они дошли до дороги, и он поднял свисток для вызова Андахара, Дриззт перевязал всю руку от локтя до запястья. Весь день, пока они ехали, он сжимал и разжимал кулак, борясь с покалыванием от остатков дьявольского яда, и на его повязке скоро выступило не одно красное пятно от возобновившегося кровотечения.

Но Дриззта не заботило это неудобство, и он рассказывал истории о Бруэноре, как просила Далия. Эти истории, счастливые и захватывающие, наполненные любовью и дружбой, сильно будоражили другой вид яда в сердце и душе Дриззта До'Урдена.

Они разбили лагерь, когда солнце давно уже скрылось за горизонтом, и отправились в путь ещё до первых рассветных лучей. Андахар нёс их на себе без особых усилий. Вскоре они добрались до северной части Невервинтера, но по настоянию Далии не остались в посёлке. Их лагерь расположился к северо-востоку от города.

Разыскивая дрова для их небольшого костра, Дриззт услышал шелест листьев, звуки шагов. Само по себе, его это не касалось. Стража Невервинтера, скорее всего, была рассеяна по всей территории, они не были врагами. Но по тому, как этот некто двигался, исследуя округу, используя все хитрости в ночи не хуже, чем дроу, волнение Дриззта росло всё больше, потому что преследуемый им неизвестный показал себя весьма опытным в искусстве избегания.

Дроу, наконец, заметил свою добычу, и когда это произошло, он понял, почему у него ушло так много времени, чтобы найти источник шума, который привел его в глубь леса. Луна была полной и яркой, благодаря чему эльфийские глаза Дриззта смогли прорваться сквозь ночные тени так же легко, как при дневном свете. Любого нормального путешественника, даже городского стража, было бы легко найти. Но вот, наконец, когда Дриззт обнаружил источник этого шума, он простил себя за то, что не смог определить его местонахождение раньше.

Мужчина, или женщина, — он не мог сказать, был шейдом из Царства Теней, который смешался с тенями под одним из распространенных здесь вязов так легко, что Дриззт на мгновение подумал, будто наблюдал, как лорд нетерезов спустился обратно в тёмное царство.

Он снова заметил свою жертву, и понял, что это действительно мужчина, грузный и могучий. Дриззт возобновил молчаливое преследование, двигаясь так же неуловимо, как и человек, но гораздо тише, благодаря многолетнему опыту и полному пониманию лесного настила. Он почувствовал запах костра ещё до того, как смог разглядеть его, и ускорился. Он насчитал, по меньшей мере, еще трёх шейдов, все в доспехах, опоясанные оружием.

Он припомнил, что Далия рассказала ему о суматохе в лесу, и признал в них тот самый боевой отряд.

Дриззт достаточно быстро растворился в ночи, побежав обратно, откуда он пришёл.

К своему удивлению он обнаружил Далию на краю их лагеря, ее шест уже был разбит на цепы и опоясан вокруг ремня, свисая с бедра, готовый быть выхваченным в любой момент.

– Шадовар… — начал Дриззт.

– Я знаю. Я чувствую их, — сказала Далия.

– Горстка, — объяснил Дриззт, кивнув подбородком на далекий лагерь. — Вон за теми холмами. Мы можем повернуть на запад, спуститься к побережью и…

Он замолчал, когда Далия просто зашагала к лесу, подобная убийственной стреле, пущенной в направлении лагеря шадоваров.

Дриззт с любопытством наблюдал за ней.

– Нам нет нужды драться с ними! — бросил он ей вслед, но она не замедлилась.

– Разве нетерезы не враги тейцев? — спросил он, догоняя ее.

– Смертельные враги, — ответила Далия, не останавливаясь.

– Так Силора Салм хотела бы, чтобы мы сразились с этой группой? — спросил Дриззт, надеясь вывести Далию из состояния полутранса, в котором она пребывала.

Даже в тусклом свете он мог видеть гнев, закипающий в её сияющих глазах. Эльфийка сняла своё оружие с пояса и сжала его так сильно, что кожа её, казавшаяся бледной даже при свете звезд, стала ещё светлее на костяшках, будто побелела от гнева.

– Если мы сражаемся с шейдами, разве мы не увеличиваем шансы Силоры? — снова спросил он.

Далия остановилась и обернулась, встав вплотную к нему лицом.

– Нетерезы и тэйцы соперничают за контроль над Лесом Невервинтера, — признала она. — Да, доволен собой? Силора Салм хотела бы убить эту группу, хотела бы убить всех этих мерзких серокожих.

– Тогда давай пойдем другим путем, — Дриззт сделал шаг назад по направлению к их лагерю, оставленному уже на значительном расстоянии позади них.

Но смех Далии был отказом.

– Не всё в моей жизни подчинено желаниям Силоры Салм, — сказала она, продолжая свой путь.

Снова нагнав её, Дриззт обнаружил, что выражение её лица не стало менее решительным. Дроу понял, что её не убедить никакими аргументами. За холмами, через долины, путь эльфийки лежал строго в направлении, которое указал ей Дриззт, к лагерю шадоваров.

У тёмного эльфа были весьма скудные знания об империи Незерила и небольшой опыт общения с жителями Царства Теней. Он попытался разобраться в этом, потому что не мог позволить Далии вступить в эту борьбу в одиночку. Он был более чем рад сопровождать ее в миссии по убийству Силоры Салм, как из-за разрушений, учинённых колдуньей в городе Невервинтер, так и из-за потери Бруэнора. Учитывая это решение, не все ли равно, если действия Дриззта и Далии окажутся временной пользой для Силоры?

У Дриззта не было ни любви, ни дружбы, ни даже оправданий для шадоваров и их гнусных замыслов.

– По меньшей мере, четверо, — прошептал он Далии.

Подойдя достаточно близко к лагерю. Далия остановилась и опустила взгляд на его сабли. Она улыбнулась, когда Дриззт достал их, потом кивнула и бросилась бежать.

За холмом они обнаружили костёр, и Далия не замедлила движения.

Дриззт оставался на пару шагов позади. Благодаря своим браслетам и хорошему ночному зрению, он мог не отставать от неё и при этом хорошо скрываться. Убрав сабли, он достал вместо них Тулмарил.

Дроу заметил одного шадовара среди нижних ветвей дерева, но Далия, похоже, его не заметила. Она мчалась прямо туда.

Шадовар прыгнул на неё сверху вниз и полетел в сторону с криком боли и удивления, продырявленный насквозь молниеносной стрелой Дриззта.

Эльфийка, проскользнув, остановилась и развернулась, резко совершив двойной удар, слева и справа, в лицо атаковавшему её раненому, пробив ему череп.

Пока она бежала, лагерь оказался в поле зрения, и в нём уже царила суматоха.

– Вниз влево! — крикнул ей Дриззт.

Двигаясь в свете костра, Далия поняла, что оценка Дриззтом их врагов была занижена, потому что даже с шадоваром, павшим за пределами лагеря, перед ней стояло пять шадоваров.

Следуя предупреждению Дриззта, она сделала кувырок наискосок влево, и пара стрел пролетела мимо, не оставив следа от тех двоих, что стояли по центру неровного полукруга. Далия принялась за пару слева, а когда двое справа попытались окружить её, мелькнула другая стрела, отгоняя их обратно, и тёмная фигура вышла на поле боя, орудуя саблями.

Далия яростно наступала на пару перед ней, цепы широко кружили в вихре и обрушивались на её врагов. Эльфийке удалось загнать пару в угол и удерживать их там, безжалостно нападая — слева и справа, снизу и сверху.

Шадовар слева пытался нанести удар, но его блокировал цеп в её левой руке, верхушка шеста метнулась и обмоталась вокруг меча. Ее правая рука пошла поперёк и с таким же щелчком обернула меч, и раньше, чем шадовар смог выдернуть его, Эльфийка закричала и широко раскинула обе руки, каждый цеп рванулся в свою сторону, закрутив лезвие и тем самым вырвав его из рук фехтовальщика.

Далия повернула левое запястье, закрутив цеп, и ударила шадовара в лицо, когда тот пришёл в себя.

В то же время она отступила от другого шадовара, сделав полуоборот и поставив правую ногу за левой, и в новой позиции она переместила правую руку вперёд, поперёк левой, вращая запястье раз, дважды, трижды, и щёлкая вторым цепом как кнутом. Летающий шест, будто жаля, наносил сильные удары шадовару в лицо.

В тот же момент Далия переместила левую руку под правую, оборонительно вращая своё оружие, справа налево, потом снова направо, держа другого шадовара в страхе.

Она замахнулась ещё трижды, но успела нанести лишь два удара, когда ошеломленный шадовар рухнул на землю.

Далия неуклонно шла на одиноко стоявшего оппонента, и чтобы вывести его из равновесия снова соединила два своих оружия в длинный шест. Она заметила признание в лице её врага. Этот шадовар узнал ее, признал в Далии воина Силоры.

И ещё он знал, что обречен.

Дриззт отвёл в сторону мечи, лезвия которых мелодично звенели, блокировав сначала удар слева, потом удар справа, затем назад и вперёд.

– Далия! — крикнул он в спину женщине, понимая, что отдаляется.

Воин справа от Дриззта преследовал его, и был застигнут врасплох, когда Далия выбросила шест себе за спину, перехватив его за верхушку и со всей силы ударив назад, протыкая горло шадовара.

Тёмный эльф перестал барабанить по мечу другого своего врага, неожиданно шагнув вперёд и нанеся последний удар, его клинок порезал предплечье шадовара. Меч отлетел в сторону и шадовар упал, схватившись за руку.

Но Дриззт не преследовал его, отпрыгнув вправо, он наотмашь стремительно нанёс удар перед собой, ранив другого потрясённого воина. Последовал его удар справа, немного ниже первого удара, и дроу-рейнджер развернулся, завершая полный оборот. И снова удар влево перед собой, теперь чуть ниже последнего удара, потом удар справа, снова ниже. И по кругу дроу продолжил третий двойной удар.

Дриззт отскочил влево. Другой шадовар вернул свой меч. Справа от дроу последний его противник стоял совершенно неподвижно, раскинув руки в стороны. Этот шадовар тоже опустил оружие, хотя он, очевидно, не знал об этом движении.

Шесть кровавых линий протянулись от его шеи к животу.

Он опустился на землю.

Оставшийся перед ним шадовар развернулся и убежал.

Дриззт взглянул на Далию и поморщился. К этому времени она повалила последнего шадовара, и использовала её шест как копьё против головы падшего воина, снова и снова.

– Далия! — позвал Дриззт. Он никогда не видел, чтобы она была так зла. — Далия!

Наконец, она посмотрела на него, но быстро перевела взгляд мимо, заметив убегающего в лес шадовара.

– Нет, — прорычала эльфийка.

Она бросилась мимо Дриззта, толкнув его плечом в сторону и почти повалив на землю в спешке.

– Отпусти его! — умолял ее Дриззт, но слишком поздно.

Далия бросилась к большому дереву, воткнула шест в землю, и запрыгнула на ветви.

Тёмный эльф следил за её движениями среди шевелившейся и шелестящей листвы, и был поражён ее мастерством в этом деле.

Затем Дриззт увидел бегущего шадовара, совсем недалеко, продирающегося через деревья и спотыкающегося на каждом шагу.

Шадовар двигался прямо, затем наклонился вперед на бегу, но было поздно.

Далия упала на него.

Стряхнув с себя оцепенение наблюдателя, Дриззт быстро огляделся, чтобы убедиться, что четверо шадоваров в лагере были мертвы, и побежал прочь, призывая Далию пощадить того, у кого они смогут добыть информацию.

Он перестал кричать, когда подошел к месту происшествия и увидел склонившуюся Далию, её цепы бешено работали. К тому моменту, когда он встал рядом с ней, ему пришлось отвести взгляд. Она раздробила голову врага, превратив её в месиво из крови.

– Далия, — сказал он громко, но не резко.

Цепы гудели в воздухе, вращаясь и ударяя вниз, измельчая кости.

– Далия! — крикнул он.

Она не слышала его. Дриззт смотрел на происходящее, выискивая способ подойти к ней, не попав под удар, и достаточно быстро, чтобы не дать ей возможность обратить против него своё ударное оружие. Эльфийка, казалось, была за пределами разумного в тот момент, ее лицо было маской гнева, и более того — она хрипела и рычала при каждом жестоком ударе. Дриззт искренне верил, что она может наброситься на него.

Убрав лезвия в ножны, он примерялся к её движениям, распознавал ее ритм. Вниз пошла её левая рука, в другую сторону от него, и вверх пошла её правая.

Дриззт нырнул вдоль её спины, скользя правой рукой под поднятую руку Далии, и зажал руку за её шеей. Так как он находился за её спиной, ведомая в сторону, она инстинктивно попыталась дать ему пощёчину свободной левой, и это дало Дриззту шанс петлёй просунуть левую руку под ее левый локоть.

Он сделал захват, одну её руку высоко вверх, другую оттянул назад, как куриное крыло, и пока она продолжала шататься под весом его нападения, для дроу было достаточно лёгкой задачей проскользнуть левой ногой к ноге Далии и поставить подножку. Смягчив падение, насколько это было возможно, он удерживал её своим весом, потому что эльфийка извивалась и кричала в знак протеста.

– Далия, — продолжал он твердить на ее настойчивое: «Отпусти меня!»

– Он мертв, — заверил её Дриззт. — Они все мертвы.

– Я хочу убить его ещё больше!

Дриззт шокированно моргнул и усилил хватку, полностью лишив женщину возможности двигаться. Он приблизил свои губы к ее уху и прошептал: «Далия».

– Отпусти меня!

– Они мертвы. Ты убила их. Далия!

Он продолжал шептать, и, наконец, спустя много времени, Далия расслабилась в его руках.

Дриззт ослабил захват, сантиметр за сантиметром, затем соскользнул с нее и вскочил на ноги, протянув ей руку как предложение помощи.

Лёжа на животе, Далия подняла на него глаза, но отказалась от руки. Она откатилась в сторону, извернулась, и встала на ноги. Потом гордо прошагала мимо Дриззта, туда, откуда они пришли. Немного помедлив, она плюнула на месиво крови, которое когда-то было головой шадовара.

Дриззт снова вздрогнул, и, ошеломленный, уставился на неё.

Такими были демоны Далии.

Но как, и почему, и к чему это могло привести, он понятия не имел.

### Глава 14. Нежеланное сотрудничество

– Чем меньше ты говоришь, тем дольше я смогу терпеть тебя, — предупредил Баррабус Серый спутника по охоте.

Уродливый колдун ответил кривой снисходительной улыбкой. Выражением, которое все больше и больше становилось типичным для молодого тифлинга, и которое очень раздражало Баррабуса.

Убийца никогда не любил магов — священников или волшебников. Он их не понимал, и тем более не любил сражаться с ними. Ему приходилось участвовать в сотнях поединков против воинов, и, как правило, убийца выходил без единой царапины. Но каждая его стычка с волшебником неизменно заканчивалась ранами. Даже самые тщедушные маги обладали хитрыми двеомерами, способными проникнуть через его защиту и причинить вред.

К тому же Баррабус никогда не встречал колдуна, который не страдал бы высокомерием, так же, как не встречал священника, который не стремился бы оправдать самые отвратительные свои поступки, прячась за спиной своего бога.

Серый не питал симпатий ни к тем, ни к другим.

Но всё же он был здесь, в Невервинтерском лесу, рядом с этим Эффроном — существом, чьи странные глаза и мертвая рука, болтавшаяся за спиной и раскачивающаяся, словно лишенный костей хвост, подтверждали все безрассудство смешения разных рас. В довесок к его физическому уродству Эффрон был тифлингом, а Баррабус давно пришел к выводу, что он скорее совокупится с орком, чем с кем-либо из дьявольских отродий. Юнец олицетворял собой всё, что так ненавидел Баррабус. И это лишний раз напомнило Серому о том, что он более не властен над своей судьбой, и этот ужасный меч, который он носил десятилетиями, наивно полагая, что управляет им, будет пытать его до скончания веков.

– Ты боишься, что я предупрежу фанатиков о нашем присутствии? — сказал Эффрон со смешком. — Ах да, как объяснил мне лорд Алегни, ты по-настоящему смертоносен лишь когда застанешь свою жертву врасплох.

Баррабус остановился и повернулся к тифлингу с мрачным выражением лица, но для Эффрона этого было вполне достаточно, чтобы ответить дразнящей улыбкой.

– Полагаю, ты ждёшь, что я нападу на тебя, — сухо сказал убийца.

– Я никогда не остаюсь без защиты, — ответил колдун.

Баррабус холодно засмеялся. Сколько раз он слышал это? Сколько раз подобные заявления были последними словами жертвы?

Как же Баррабус хотел, чтобы сейчас был именно такой момент! Он с удовольствием перерезал бы горло этому созданию.

– Ты в любом случае не можешь напасть на меня, — продолжил Эффрон. — Лорд Алегни не одобрит этого, разве не так?

Далёк ли тот день, когда колдун своими издёвками доведёт его до предела, и безрассудство пересилит разум, спрашивал себя Баррабус. Он осознавал, какие ужасные муки ему предстоит испытать, стоит убить Эффрона. Ужасный меч доступно всё объяснил. Убийца ещё помнил свое беспомощное положение на мосту, мосту Херцго Алегни, и ту ужасную боль, сопровождавшую его на протяжении всего этого унижения.

Но этот тифлинг….

Этот вопрос не раз посещал Баррабуса с того самого утра, когда они впервые встретились в лесу. Алегни специально приставил к нему Эффрона, чтобы спровоцировать. Возможно Алегни, испытывавший такое же отвращение к Эффрону, знал, что убийца не сможет вытерпеть колдуна и, в конце концов, наплюёт на предупреждения. Возможно, Алегни хотел, чтобы Баррабус убил юнца, избавив его от проблемного колдуна. Тогда, в дополнение ко всему, он сможет пытать убийцу до смерти в качестве наказания.

Колдун, казалось, был очень доволен собой, когда раздражал Баррабуса, или Алегни, или любого другого из нетерезского лагеря, если уж на то пошло. Он всегда сверкал своей кривой усмешкой.

Для чего?

Баррабус видел боль на лице молодого тифлинга, но у него не было желания заглядывать глубже.

Внимательно изучая Эффрона, он рассматривал его изувеченное, сильно вывихнутое плечо и нелепую конечность, вяло свисающую за спиной тифлинга. Кто-то мог оказать Эффрону большую услугу, убив его, вне зависимости от причин его нынешних увечий.

В этот момент убийца услышал что-то, шёпот или какой-то звук неподалёку – хруст ветки, возможно. Не обращая на это внимания, Эффрон начал говорить, но Баррабус, призывая к молчанию, махнул рукой с такой силой, что даже упрямый тифлинг замолк.

Серый повернулся и встал за ближайшим деревом, по пути доставая свое оружие. У него вырвался тяжёлый вздох, когда, оглянувшись, он увидел Эффрона, который стоял на том же месте и с любопытством смотрел на него, явно забавляясь.

Так тому и быть, решил Баррабус, и обратил свое внимание в чащу леса. В этот момент он был рад союзу с шадоварами, потому что фанатики, которых он легко заметил, могли становиться невидимыми в тенях, только если были подчинёнными Херцго Алегни.

Убийца снова повернулся к колдуну, взмахнул рукой, привлекая его внимание, затем быстрым жестом руки предупредил его о приближении четырех врагов.

В ответ Эффрон показал свою тупую улыбку и качнулся вперед-назад так быстро, что его искалеченная рука нелепо и жутко качнулась в сторону.

Баррабус прищурился и пожелал, чтобы у него хватило времени добежать и задушить этого идиота. Но, опять же, так тому и быть, решил Серый и почувствовал себя намного лучше, представив, что эти фанатики, возможно, смогут убить молодого тифлинга и избавить его самого от этой проблемы. Наслаждение продлилось недолго. Когда Баррабус повернулся к приближавшемуся патрулю ашмадай, он понял, что они уже заметили Эффрона, и то, что казалось простой засадой, для Баррабуса вдруг превратилось в нечто более сложное.

Огромный ашмадай замахал скипетром, который был темнее обычных и с красными полосами, направляя трех других фанатиков. Первый из этой тройки перекинул лук через плечо и взобрался на небольшое дерево, в то время как двое других начали наступать, передвигаясь в оборонительной манере от дерева к дереву, от куста к кусту. Один шел впереди, нырял в укрытие, жестикулировал своему товарищу, который пробегал мимо него, прячась за следующим укрытием.

Они были хорошо натренированы и подготовлены. По их движениям Баррабус чётко это видел. Он снова оглянулся на Эффрона, сохранявшего свое положение, и покачал головой.

Убийца просчитал движения приближающихся фанатиков, прикинул свои возможности и нашел неплохие варианты. Он всегда предпочитал сначала обезглавить змею. Пока трое продолжали надвигаться, двое по земле и один в деревьях, Баррабус проскользнул в сторону и начал свое собственное наступление, огибая пеших солдат.

Оставшийся позади группы действовал как лидер, поэтому именно он стал основной целью. Решительно, упорно, даже злобно, убийца не позволял мыслям об Эффроне задерживать себя, особенно после того, как глупый колдун оказался настолько равнодушен к своей собственной безопасности.

Серый продолжал наблюдать за приближающейся троицей некоторое время, осторожно продвигаясь мимо них, но вскоре понял, что их целью был Эффрон. Теперь не о чем беспокоиться. Многолетний опыт подсказывал ему, что единожды нацелившись на потенциального противника, эти фанатики становились абсолютно бездумными. Даже если Баррабус пройдет перед ними, распевая песню борделя Калимпорта, эти трое не удостоят его и каплей внимания.

Продолжая наблюдать за их продвижением еще какое-то время, убийца понимал глубоко внутри, что хочет стать свидетелем смерти Эффрона.

Лучник на дереве быстро занял позицию. Баррабус разглядел, как он накладывает стрелу на тетиву. Двое других стояли на краю поляны и могли перейти в нападение в любой момент.

С безразличным видом Серый отвернулся к главе ашмадай, разглядывая довольно любопытный боевой доспех. Покрытые шипами наплечники и круглые металлические шипованные пластины прикрывали различные части тела: одна защищала левую грудь, вторая — живот, малые пластины прикрывали бёдра, ноги и пах. Это одеяние было довольно необычным, особенно для носивших кожаные доспехи ашмадай, но то, что показалось под броней, когда убийца приблизился, озадачило Баррабуса.

Он что-то вроде боевой мумии? Воин был обмотан с головы до ног в ленты сероватого материала, походившего на грязное старое тряпье.

Убийца не знал, что делать, но услышав резкий звук спущенной тетивы за спиной, не задумываясь, выскочил из куста.

Он ожесточённо пошёл на врага, выставив меч для резкого выпада.

Убийца остановился и в прыжке, оттолкнувшись двумя ногами, совершил сальто в воздухе. Воин-ашмадай на удивление быстро заметил выскочившего убийцу и даже сумел выставить свой черно-красный скипетр.

Баррабус с легкостью парировал этот удар и приземлился так, что его меч удобно расположился под оружием ашмадай. Как только он развернулся, ашмадай сразу же двинулся к нему на встречу, даже не думая о том, чтобы выпустить свое оружие. Выбросив вверх меч, Баррабус отвел скипетр, создав явную брешь в защите ашмадай. Серый с радостью воспользовался этим и атаковал, держа нож на уровне бедра. Он уже думал о том, что еще может успеть обернуться и увидеть смерть Эффрона.

Ашмадай вывернулся и попытался отступить, но Баррабус был слишком быстр для него, и в итоге это движение открыло еще лучшую цель: брешь в груди воина рядом с усеянной шипами металлической пластиной.

Острый зачарованный нож, отполированный кровью сотен убитых, настиг отступавшего человека и грузно погрузился в его плоть.

Но не проник внутрь.

Только тогда Баррабус понял, что движение ашмадай было не бесполезным отступлением, а уловкой, при помощи которой странный фанатик вывел Баррабуса из равновесия, что привело их в положение, где ашмадай мог освободить свое оружие. А так как смертельный удар должен был стать завершающим, Баррабус не задумывался о непредвиденных обстоятельствах.

Убийца инстинктивно отпрянул, предчувствуя, как посох-копье беспрепятственно обрушится на его поднятый меч, с силой опуская его вниз. Он знал, какие за этим последуют удары, и бросился в бок, отведя противоположную ногу в сторону. Его невероятно быстрая реакция предотвратила сильный удар скипетром, он отбил скользящий удар и развернулся.

Совершив пол оборота, Серый почувствовал проблему.

Мышцы на его правом бедре, куда ударил скипетр, начали подергиваться и сокращаться, и Баррабус споткнулся.

Баррабус Серый никогда не спотыкался.

Его бедро начала охватывать судорога, кожа вокруг синяка стала отекать, и жгучая боль побежала вниз по бедру. Он никогда не чувствовал ничего подобного. Это был не яд, а некий магический эффект.

Некромансткая и иссушающая магия

Судороги не утихали, а совсем наоборот. Мышцы на ноге сводило, затем отпускало, а затем снова сводило с невероятной болью. Баррабусу пришлось постараться, чтобы просто устоять на ногах.

Он споткнулся ещё несколько раз, и о том, чтобы нападать или отступать, не могло быть даже мысли.

Воин-ашмадай, ухмыляющаяся мумия, пошёл на него в атаку.

Эффрон небрежно достал кривую деревянную палочку из-за пояса, увидев на повалившемся дереве лучника, и ещё двоих воинов, пробиравшихся в дебрях густого кустарника.

Двое взорвались под кустом, в десяти шагах от них лучик отправился в полет.

Тифлинг постучал палочкой по голове, похудев вдвое, затем постучал ещё раз, превратившись в нечто, похожее на тонкую линию. Бесформенный колдун погрузился в змеиную нору, проскользнув в землю, словно стрела, которая пролетает, никого не задев.

– Колдун! — закричал один из наступавших фанатиков, и его компаньон поспешил остановиться.

Это было весьма предсказуемой ошибкой с точки зрения Эффрона, и он вылез из ямы. Как только его тело вернулось в нормальную форму, он бросил проклятие на воина слева. Двое закричали и яростно помчались на тифлинга, размахивая посохами-копьями и взывая к своему дьявольскому богу.

Магия тифлинга настигла воительницу справа. Он не указывал палочкой на нее, а просто удостоил насмешливой улыбкой. Воздух между заклинателем и целью заколебался и заструился, словно жар от горячего камня. Психическая волна захлестнула женщину. Струящийся воздух почернел и начал сворачиваться подобно змее перед тем, как ударить воительницу.

Она вскрикнула и зашаталась, лицо её искажалось и разрывалось, разум боролся с агонией и обжигающими потоками магии.

Колдун вскинул руку, блокируя удар другого воина — фанатик пригнулся, словно намереваясь перебросить того через себя (а почему бы и нет, подумал колдун, тем более, беря в расчёт вес противника — тот был, как минимум, в два раза тяжелее колдуна).

Воин атаковал колдуна, не подозревая, что его замысел разгадали. Прежде, чем боец смог оттеснить его, Эффрон отправил ашмадай в полет, отбросив туда, откуда тот появился. В полёте воина охватили языки пламени.

Эффрон тоже поднялся в воздух. В подготовленном им круге магии, известном как Прыжок Сайфона, колдун дематериализовался, так что ни одна из выпущенных лучником стрел не могла причинить ему вреда. Пройдя через пространственный портал, он появился прямо за спиной ошеломлённой ашмадай.

Пока воительница стояла в изумлении и растерянности, а другой воин катался по земле, пытаясь сбить упрямое пламя, Эффрон сосредоточился на лучнике. Из наконечника его палочки вылетел черный луч магической энергии. Любой вглядевшийся пристальнее в эту черную энергию мог подумать, что это летящий паук.

Энергия ударила лучника и почти выбила с занятой позиции, но ему удалось удержаться на ветке. Гримасничая и рыча, он попытался выпустить еще одну стрелу.

Ей практически удалось достигнуть цели. Эффрон взглянул на снаряд с большим раздражением, когда он застрял в его одеждах.

Уняв свою злость и отвернувшись от лучника, тифлинг вновь ударил по горящему воину. Черная стрела, призрачное проклятье, вылетела из его палочки и сбила пытавшегося подняться мужчину.

Тифлинг с трудом сдерживал улыбку, слыша крики лучника, корчившегося от боли, и увидев воительницу, воспрявшую духом и готовую ринуться на него с другой стороны. Колдун дивился точности лучника, потому что знал, насколько жесток и коварен был его магический удар, и в какой мучительной агонии находится его противник.

Но все же выстрел лучника достиг цели – стрела вонзилась в затылок Эффрона.

Ашмадай схватил свой скипетр обеими руками и ударил им, словно дубиной, опрометчиво ринувшись в атаку.

В сведенном судорогой бедре мышцы были настолько напряжены, что Баррабус с трудом стоял на ногах, поэтому он не смог воспользоваться очевидной ошибкой противника настолько, насколько ему этого хотелось. Если бы не травма, он с легкостью мог совершить контратаку, но к несчастью она была, и ему пришлось выбирать из того, на что он был сейчас способен.

Скипетр надвигался слева и Баррабус отклонился вправо, выставив меч для блока и направив кинжал в грудь ашмадай. Оставаясь вне досягаемости для скипетра, у него была возможность рубящим ударом рассечь шею противника. Закончив свои кульбиты и увидев, что враг не преследует его, что эта мумия стоит, пошатываясь под силой той атаки, убийца испытал некоторую уверенность.

Он приготовился убить существо, но что-то внутри удержало его ровно на столько, чтобы приблизившись, быть готовым к обороне. К счастью, ловкий фанатик раскрыл свой замысел, невредимым ринувшись в атаку и начав новую серию ужасающих взмахов.

Баррабус отступал и парировал, сохраняя дистанцию и рассматривая шею противника более пристально. Он не повредил бинты, а улыбка и сверкающие глаза мумии говорили о том, что его атака не нанесла никакого реального вреда. Убийца взглянул ниже и обнаружил, что на груди ашмадай не было ни единого следа от его последнего удара кинжалом, а первый, великолепно выполненный удар, в который убийца вложил всю свою силу, оставил едва заметные царапины на сером материале.

Его оружие не могло причинить вред.

Баррабус увернулся и ударил снова. Меч, ловко обойдя вокруг занесенного скипетра, снова нацелился на суставы предплечья ашмадай. Но мужчина не дрогнул. Его хватка нисколько не ослабла. Он ответил ударом слева и вторым яростным боковым ударом, который он немного укоротил, неожиданно превратив замах в быстрый удар, словно давая понять Баррабусу, что его удар по руке не возымел никакого эффекта.

Серый развернулся и побежал, выставляя свою раненную ногу вперед. Он стиснул зубы – не время для боли. Повернув за толстый дуб, он набрал приличную скорость. Убийца задумывался об остановке для внезапной атаки по преследовавшему его противнику, но понимал, что такое движение было слишком предсказуемым.

Однако здесь был второй дуб, незаметный для ашмадай за первым….

Эффрон улыбался ашмадай, стоявшей прямо перед ним, когда стрела прилетела с дерева. Она зарычала, заметив место попадания стрелы и, так же ухмыльнувшись, ударила со всей силы.

Эффрон широко раскинул руки, даже не пытаясь защититься, не обращая внимания на стрелу, торчавшую из задней части его нематериализованной головы. Последнее магическое заклинание, использованное тифлингом, называлось «призрачным» именно благодаря этому эффекту, накладываемому на заклинателя.

Надвигающийся скипетр погрузился в нечто нематериальное, всего лишь туманную оболочку дематериализовавшегося, эфирного колдуна. На лице женщины появился намек на замешательство, всего лишь один восхитительный намек.

Стрела тоже прошла насквозь через Эффрона и угодила прямо в глаз женщины. Последовавший за этим всплеск крови показал, что она не была такой же нематериальной. Женщина упала прямо на землю, рухнув тяжело и неловко, но Эффрон знал, что она ничего не почувствовала.

Перед ним, немного в стороне, другой ашмадай наконец смог собраться и поднять себя с земли. Фанатик, чьи волосы и брови были полностью сожжены и дымились, чья кожа была ярко-красной и местами пузырилась, с ненавистью взглянул на колдуна. Он задыхался от ярости.

Тифлинг направил свою палочку в воздух, и вперед вылетела закручивающаяся темная змея, которая, приблизившись к цели, казалось, растворилась в пустоте. И всё же ашмадай зашатался, словно его ударили кулаком по лицу. Кровь полилась из разбитого носа, он выплюнул зуб, но будучи разъяренным, продолжал наступать.

Лучник позади Эффрона снова закричал, и на этот раз в этом крике было нечто большее, чем просто боль. На сей раз это был крик ужаса.

Колдун не мог не улыбнуться тому, как легко он контролировал бой.

Воин-ашмадай наконец настиг его, и колдун перешел в оборонительную позицию. С виду казалось, что Эффрон бы в очень невыгодном положении, облаченный лишь в мантию, держащий хрупкую деревянную палочку, с бесполезной рукой, безвольно свисавшей за его спиной, но колдун обладал защитной магией, заключенной в его зачарованной мантии, его кольце, амулете, плаще, браслетах и поясе. Тифлингу не приходилось беспокоиться о получении каких-либо ран от этого воина. Ашмадай должен позаботиться о своих собственных.

И действительно, как только воин пытался ударить Эффрона, призрачная змея обвилась, словно невидимый удав, вокруг шеи человека. Он начал задыхаться, глаза полезли на лоб от удивления и грубой силы, сжимавшей магическую удавку.

Фанатик снова упрямо замахнулся, его скипетр прошёлся по изуродованному плечу Эффрона. Удар ужалил колдуна и заставил отступить на шаг назад.

Но призрачный удав снова сдавил жертву, и на этот раз изо рта ашмадай потекла кровь. Воин занёс свой скипетр для очередного удара, но оружие выпало из рук умирающего. В полном смятении мужчина уставился на Эффрона ненавидящим взглядом, а затем опрокинулся на бок и окончательно испустил дух.

Странный мумифицированный воин бесстрашно пробирался сквозь деревья. Он остановился, чтобы посмотреть вперед, влево и вправо, пытаясь найти свою добычу, и когда его голова повернулась вправо, Баррабус вышел из-за дерева слева от него.

Со всей своей силой убийца обрушил меч на затылок воина. В этот раз фанатик шагнул вперед под тяжестью удара, и это не было уловкой. Сразу последовал второй удар Баррабуса, третий, четвертый, и удар по почкам кинжалом.

Когда его гнев утих, а ашмадай отступил на достаточное расстояние, Баррабус не стал его преследовать. В этом беспорядочном безумстве убийца снова ощутил удар ужасного скипетра, в этот раз по левому плечу. Теперь его тоже свело. Кинжал выпал из руки, и боль пронзала каждые несколько секунд.

В паре шагов от него фанатик обернулся, улыбаясь, невредимый после его атак.

Ногу убийцы свело в ужасном спазме, когда он наклонился, чтобы поднять свой нож, и едва не упал на землю. Ему показалось, что он окончательно потерял равновесие, меч тоже выпал из руки.

Ашмадай стал приближаться.

Однако, не смотря на боль, Баррабус не потерял равновесие и не был беспомощным. Он потянулся за мечом, или так казалось, но встал он лишь с горстью земли в руке, которую и запустил в глаза своего преследователя.

Фанатик зарычал и отступил. Убийца взял меч другой рукой. Онемение и боли от судорог не позволили ему подобрать кинжал, так что Серый развернулся и побежал, так быстро, как только мог, выставляя свою правую ногу вперед и сражаясь за свою жизнь, не позволяя онемевшей конечности прогнуться под ним.

Хор криков привлек внимание Баррабуса, и он поморщился от отвращения, заметив лучника, падавшего с дерева. Обезумевший человек царапал и отчаянно хлопал по собственной коже, пока орда крошечных паучков копошилась и пыталась выбраться наружу, прогрызая себе путь через бедного человека.

– Эффрон…. — пробормотал Баррабус и покачал головой от отвращения.

Он вышел на поляну в то самое время, когда другой черный снаряд вылетел из жезла колдуна и угодил в воина, который лежал на земле и казался почти умершим.

– Эффрон! — позвал Баррабус. Он слышал приближающуюся за его спиной мумию. Убийца обернулся, чтобы встретиться с преследователем, и приготовился защищаться. Ему не хотелось еще раз испытать на себе прикосновение скипетра. — Эффрон!

— Я уже убил троих, а ты даже с одним не разделался? — голос колдуна прямо-таки говорил: "Ох, если бы я мог..."

Убийца зарычал и пробормотал поток проклятий себе под нос. Он снова яростно отбивался от крутящегося и колющего скипетра. он отвечал ударом на каждый удар, но видел, как мало у него шансов навредить этому… существу.

– Эффрон! — пытаясь отвлечься от злости на колдуна, Баррабус почти получил удар в голову, который наверняка убил бы его.

Серия черно-фиолетовых снарядов закружилась и затанцевала в воздухе, пролетев мимо Баррабуса и погрузившись в фанатика, силой удара пошатнув мумифицированное существо.

– Еще! — закричал Баррабус и, воспользовавшись случаем, вышел вперед и рубанул мечом по лбу фанатика просто для пущей меры.

– Ах, я совершенно истощен, — ответил Эффрон.

Его голос слышался издалека и продолжал удаляться по мере разговора.

Волна паники почти захлестнула Баррабуса. Хорошей новостью было то, что спазм в левой ноге наконец прошел, но вот левая рука продолжала трястись и дико потягивать.

Ему нужен другой отвлекающий маневр, чтобы оторваться и сбежать….

Только он подумал об этом, как фанатик перед ним взорвался, или так показалось, с черной и фиолетовой энергией, вырывавшейся из его нутра. Эта энергия ударила и Баррабуса, причинив ему больше боли, чем фанатику. По крайней мере, магия ослепила ашмадай, хоть и ненадолго, но достаточно для Баррабуса, чтобы оторваться и сбежать.

Фанатик пустился в погоню, и убийца оглянулся как раз во время, чтобы увидеть, как заряды Эффрона проникли в воина и снова взорвали его, и ашмадай вновь пришлось остановиться, чтобы восстановить чёткость зрения.

К тому времени Баррабус Серый растворился в лесу, и лишь не многие были настолько же искусными в мастерстве скрытия, как он.

Особенно когда от этого зависела его жизнь.

Убийца все еще хромал, когда за час до рассвета он вернулся в лагерь шадовар на западной стороне Невервинтера. Он пронесся мимо охранников, игнорируя их смущенные оклики, и направился прямиком к небольшому домику, который занимал Херцго Алегни. Не удосужившись даже постучаться, мужчина просто прошел в дверь. По крайней мере, собрался.

– Его там нет, — окликнул его страж.

Баррабус повернулся к человеку и почти повалился от стреляющей боли, вызванной резким движением бедра. Он скрыл свою гримасу в хмурую улыбку и двинулся прямо на мужчину.

– Где он?

– Ушел на север, — сказал второй стражник, быстро появившись из-за угла. — Мы обнаружили наш патруль убитым в лесу.

Баррабус скептически посмотрел на него. Шадовары умирали почти каждый день в непрекращающейся войне с тэйцами, так почему же Алегни лично отправился выяснять?

– Это совсем другое, — сказал первый страж.

Баррабус перевёл свой взгляд с одного на другого.

– Где этот несчастный Эффрон? — спросил он.

– С Херцго Алегни, — ответил первый. — Он прибыл два часа назад и заявил, что вы были убиты в битве.

– Пусть мечтает больше, — пробормотал Баррабус.

– Он прибыл сразу же после получения первого отчета о смертях на севере, — пояснил второй.

– Где? — потребовал Баррабус.

– Маршрут четвертого патруля, около северной дороги, — ответил стражник, ссылаясь на место, хорошо известное Баррабусу, так как именно он определял наиболее подходящие маршруты для патрулей.

Убийца отвернулся, но на этот раз он не мог идти пешком. Страдая от боли, он направился обратно в город, ожидая, что это хоть сколько-нибудь ослабит боль его раненного бедра, или ему удастся встретить по пути Эффрона.

Да, найти мальчишку прежде, чем глупец вернется к Алегни, было его сокровенным желанием, магия Когтя и определенные наказания были уже чем-то незначительным.

Убийца бросил обсидиановую статуэтку на землю и призвал своего адского коня. Черный кошмар появился перед ним, злой как всегда, топча землю огненными копытами. Все еще чувствуя агонию в левой руке, Баррабус взобрался в седло, и копыта его коня загремели о булыжники, выстланные вокруг города на северной дороге. Солнце только появлялось на горизонте слева, когда он наткнулся на небольшую вереницу следов и повернул на запад. Его длинная тень вытянулась перед ним.

Среди деревьев на маленькой тропинке он отпустил кошмара и пошёл по следу, что было весьма легкой задачей, учитывая тяжёлую походку Алегни.

– Вернулся воин Силоры Салм, — услышал он слова Алегни некоторое время спустя.

– Тогда у нее есть два воина, — раздался скрипучий голос, хорошо знакомый Баррабусу. — Тот, что убил глупого Баррабуса, был весьма грозным противником.

Убийца подкрался, чтобы разглядеть эту парочку.

– Баррабус не умер, — настаивал Алегни. — Я бы знал, будь это не так. К тому же я все равно вернул бы его обратно к жизни.

– Меч способен даже на это? — спросил Эффрон с широкой улыбкой.

– Он не сможет так легко сбежать от своего вечного договора, — коротко сказал Херцго Алегни, но убийца и так это знал.

– Странный ашмадай, он же — мумия, убил его. Я уверен в этом, — сказал Эффрон.

– И ты бросил его?

Колдун криво пожал плечами.

– Я израсходовал большую часть моих заклинаний, когда остался лицом к лицу против всего отряда ашмадай, за исключением одного.

Убийца вышел из укрытия, спокойно подошёл к Эффрону и обнажил свой меч.

– Раз так — прекрасно, — сказал он. – Именно это я надеялся услышать.

– Баррабус, — позвал Алегни, но убийца не обратил на него внимания. — Достаточно! — приказал воин тифлинг, но убийца опять проигнорировал его.

Он слышал Алегни, однако не было ни малейшего шанса, что при таком большом расстоянии этот ужасный меч проткнёт его и свяжет его кишки в страшные узлы. Упрямый убийца продолжил — шаг, через несколько мгновений – ещё один.

– Баррабус…, — предупредил Херцго Алегни.

– Ты ненавидишь его не меньше меня, — процедил убийца сквозь зубы.

– Это не важно.

– Позволь… мне… сделать… это, — продолжал настаивать Баррабус.

– Да, сделай, — сказал Эффрон. — У меня осталось достаточно сил, чтобы справиться с этим тупым идиотом.

Херцго Алегни одарил колдуна презрительным взглядом, затем полностью сосредоточил своё внимание на Баррабусе. Он вытащил Коготь и заявил:

— Достаточно!

И такая волна неприятной боли охватила убийцу, что он отшатнулся в сторону и упал.

– Какой великолепный клинок! — сказал Эффрон с преувеличенной радостью и хлопнул здоровой рукой себе по груди. — Дай мне подержать его, чтобы я тоже мог поиграть с Баррабусом!

Убийца заметил, как Алегни взглядом заставил колдуна замолчать, и с трудом заставил себя подняться на ноги.

– Прекратите это, — предупредил Алегни обоих и убрал меч обратно в ножны.

Баррабус закрыл глаза и вздохнул с облегчением, освободившись от тисков Клыка. Он знал, что меч все еще наблюдает за ним в его мыслях, зная его движения до того, как он их совершит. Ему не удастся подойти близко к этому проблематичному Эффрону.

Пусть так, решил Баррабус. Скоро он встретиться с этим невыносимым колдуном наедине. Уж он позаботится об этом. Убийца открыл глаза и сосредоточился на происходящем — Алегни осматривал тела четырех шадоваров.

– Сторонница Силоры вернулась, — сказал Алегни, когда мужчина подошел к воину тифлингу.

Баррабус взглянул на тела, их расположение, и быстро пришел выводу, что с этой группой разделались несколько противников. В частности, он сосредоточился на одном мертвом шадоваре. На теле были оставлены шесть длинных поперечных разрезов, и убийца мог себе представить, насколько блестящими должны быть движения, чтобы так сильно изрезать тело воина.

Он не сомневался, что знает нападавшего, и в данном случае это была не Далия с её незаострённым оружием.

– Она не одна, — сказал он Алегни, и когда тифлинг посмотрел на него, убийца указал на раны, даже пнул тело ногой, чтобы показать следы от скимитаров. — Ни один посох, даже Игла Коза, не мог сделать этого.

— Далия — сильный одиночка, — сказал Алегни, но Баррабус отрицательно покачал головой.

– Я знаю этого воина. Его зовут Дриззт До’Урден. Весьма известный дроу-рейнджер. Похоже, они объединились. Тебя это должно заинтересовать.

– Я слышал это имя, — сказал Алегни. — Его часто произносят в Невервинтере. Этот рейнджер является одним из величайших героев Севера, так они говорят.

Баррабус пожал плечами, соглашаясь с этим.

– И он выступил на стороне Силоры Салм? — спросил тифлинг с сомнением. — Он со своим незапятнанным именем и репутацией выступит на стороне абсолютного зла, Сзасс Тэма?

– Он часто ошибался, — сухо ответил Баррабус. — Это его путь.

– И ты считаешь, он настолько же опасен, как Далия?

– Даже больше, а я сражался с обоими. И Дриззта часто сопровождают сильные друзья — воины дварфы и другой дроу, куда более смертоносный, чем он сам.

Алегни мрачно кивнул.

– Силора окружает себя сильными союзниками, — вмешался Эффрон. — Эти двое, еще несколько друзей, и чудовище ашмадай, с которым мы сражались в лесу, а ещё это существо – Валиндра.

И Алегни, и Баррабус с любопытством взглянули на колдуна. По ним было видно, что они воспринимали бормотания Эффрона как нечто, о чём сам Эффрон не имел представления.

– Но я бы сказал, лорд Алегни, что возвращение эльфийки и ее посоха являются непосредственной угрозой вашему делу.

– Ты бы сказал? — ответил Алегни с сомнением.

Колдун не отказался от своих слов.

– Она достигла больших высот как воин, — настаивал Эффрон.

– Я знаю о ней, — ответил Алегни.

– Далия Син’фел.

– Да.

– Только вот это не ее фамилия, Син’фел, — сказал Эффрон, и даже Баррабуса заинтересовала уверенность в голосе колдуна. — Син’фелл — эту фамилию она сама себе взяла в качестве насмешки, шутки, стыдливого титула.

– Откуда ты это знаешь? – требовательно спросил Алегни.

– Мы враждуем с тэйцами и проклятым Сзассом Тэмом. Поэтому я задался целью изучить всё возможное о наших врагах.

– Откуда ты это знаешь? — снова спросил Алегни более низким и настойчивым голосом.

— У нас со Сзассом Тэмом и его демонопоклонниками-фанатиками общие друзья, — пояснил Эффрон. — Учитывая наше наследие и дело, которому они привержены, у нас общие друзья с нижних планов, не так ли? Я знаю о Далии и Силоре потому, что я искал ответ среди нетерезских шпионов в Девяти Кругах Ада, и меня особенно заинтересовала молодая и могущественная эльфийская воительница, обладающая странным оружием, известным как Игла Коза.

– Чьё имя не Далия Син’фел, — сказал Алегни с сарказмом.

Эффрон кивнул, давая насмешливому тону совсем пропасть.

– Все же, наполовину правда. При рождении ей было дано имя – Далия, но шутка в ее фамилии видна даже глупцу, — закончив, он посмотрел прямо на Баррабуса и добавил: — Неправда ли?

Убийца сузил глаза и сосредоточился на счастливой мысли о том, как он еще раз останется наедине с этим колдуном в лесу.

— Это твои слова. У меня нет ни одной причины сомневаться в тебе и, тем более, как-то волноваться на это счёт, — сказал Алегни.

– Ее настоящие имя Далия Син’дэлэй, — объявил Эффрон, вызывающе скрестив свою нормальную руку на тощей груди, словно сказанное имело большое значение, что весьма смутило Баррабуса.

Пока он не взглянул на Алегни.

Никогда прежде убийца не видел нетерезского лорда настолько бледным.

– Син’дэлэй? — эхом повторил Алегни.

– Да, из клана Змеиного Ручья Син’дэлэй, — ответил Эффрон.

Что-то происходило между этими двумя, но Баррабус не мог понять что.

– Я могу предположить, что она…. – Эффрон остановился, изобразив задумчивость. – Возможно, в её тридцать лет. — Его улыбка выдавала уверенность, что теперь он держал весь разговор в своих руках. – Вы согласны?

Херцго Алегни продолжал таращиться на Эффрона, но Баррабус прекрасно видел, истинный взор его устремился сквозь колдуна, словно его мысли были в другом месте, возможно, в другом времени, учитывая последние слова Эффрона. Мощные мышцы на руках Алегни вздрогнули, его скулы заметно напряглись, дыхание участилось. Баррабус почти верил, что если утреннее пение птиц утихнет и ветер перестанет раскачивать листья, он сможет услышать стук сердца в массивной груди Алегни.

– Ты не можешь знать это, — произнёс, наконец, Алегни.

– Далия Син’дэлэй, — повторил Эффрон. — Которая была не более чем ребенком те 20 лет назад.

– Кто? — начал было спрашивать Баррабус, но понял, что лучше не влезать в эту личную беседу.

Ни Алегни, ни Эффрон не заметили его вмешательства, и казалось, что они не собирались продолжать разговор.

– Я убью ее, — вместо этого произнес Баррабус. — Я убью их обоих.

Тифлинги вместе повернулись к нему, и убийца заметил на мгновение вспыхнувшее удовлетворение на лице Алегни.

– Эльфийка в одиночку чуть не убила тебя, — напомнил он.

– Почти, но теперь я лучше понимаю ее тактику.

– Ты только что утверждал, что ее спутник сильнее, чем она.

– И я знаю его очень хорошо. И знаю, как его убить, — перед глазами Баррабуса предстали схватки с Дриззтом, он вспомнил свою давнюю ненависть к дроу.

Коготь всё это время был здесь, чуть ли не касаясь мыслей Баррабуса. И хотя сами намерения и планы в голове чётко обрисованы не были, у Баррабуса зарождалась идея, которая наверняка не пришлась бы по душе Херцго Алегни.

Воин тифлинг смотрел на него ещё какое-то время, но Баррабус твердо стоял на своем, даже слегка кивнул.

– Возьми Эффрона с собой, — проинструктировал Алегни.

– Нет! — ответил Баррабус и повернулся, испепеляя молодого колдуна взглядом, полным ненависти. — Если ты хочешь, чтобы я убил Далию, я сделаю это. Но я не собираюсь идти с врагом наподобие того, что стоит у меня за спиной.

– Он боится, что мои навыки снова отодвинут его на второй план, — язвительно заметил Эффрон, на что Баррабус и Алегни никак не отреагировали.

Убийца продолжал качать головой, медленно и решительно.

– Если ты убьешь ее, я вознагражу тебя, — сказал Алегни. — Возможно, даже исполню твое желание вернуться в южные земли.

Баррабус кивнул.

– Но если ты приведешь ее ко мне живой, — продолжил Алегни хриплым от нетерпения голосом. — Я вознагражу тебя так, как ты себе даже представить не можешь.

– Живой?

Алегни кивнул и изрек тихий рычащий звук, такой… ненасытный, что по непоколебимой спине Баррабуса пробежала дрожь.

### Глава 15. Лезвие у горла

Баррабус Серый был крайне удивлён тем, насколько легко он добрался до союзников Силоры – до Далии, по крайней мере. Он заметил их лагерь сразу после заката, но дроу нигде не было видно. Убийца осмотрелся, даже прошелся вокруг лагеря несколько раз, обдумывая, как может отсутствие тёмного эльфа отразиться на его планах, которые только начинали сформировываться. Он задавался вопросом, как обратит появление Дриззта До’Урдена к своей выгоде, но ответа у него не было.

Баррабус не знал, как поступит, когда взглянет в глаза рейнджеру, поэтому радовался, что его не было. Их вражда принадлежала другой эпохе, горькая жажда крови, не оставившая места ни соперничеству, ни союзничеству. Воспоминания о темном эльфе отправили мысли убийцы в далекое прошлое, в места, давно потерянные для нынешнего Фаэруна.

Он помотал головой, отбросив ненужный мысли и сосредоточился на происходящем. Серый понимал, что его единственная надежда выполнить задание — убить ничего не подозревающую Далию до того, как вернётся ее спутник.

Но хочет ли он этого?

Возможно, что на самом деле он хотел снова встретиться с Дриззтом лицом к лицу. Разве некая часть того, кто ныне стал Баррабусом Серым, не хотела вернуться в другое время и место? И снова он тряхнул головой, чтобы отогнать неуместные воспоминания.

— Это твой шанс,— тихо прошептал он себе, и эти слова заставили его полностью сосредоточиться на происходящем.

Убийца глубоко вздохнул, и в который раз начал взвешивать все “за” и “против”. Если есть кто-то, способный победить Херцго Алегни, то этот кто-то — Дриззт.

Так что если Баррабус схватит Далию и отдаст ее Херцго, это приведет темного эльфа к нетерезскому лорду. Ведь Дриззт До’Урден никогда не оставит своих друзей в беде.

Разумеется, эльфийка недолго пробудет у Алегни. Убийца вздрогнул, вспомнив женщину ашмадай, схваченную им недалеко от Невервинтера. Он отвел девушку в город и оставил под присмотром стражи, дав указания ни при каких обстоятельствах не трогать ее.

И это был последний раз, когда Баррабус видел девушку живой, или, по крайней мере, целой, потому что Алегни узнал из докладов стражи о требовании своего убийцы. Лишь потому, что Баррабус объявил пленницу своей, Алегни устроил этой девушке особенно жуткую смерть.

И, без сомнения, конец воительницы будет не менее ужасающим, а, возможно, даже более страшным, ведь Далия одна из самых могущественных помощников Силоры Салм.

И такой поворот был бы на руку убийце. Когда дроу узнает, что Алегни убил эльфийку кошмарным способом, Дриззт обратит всю свою месть на хозяина Баррабуса.

Убийца уповал на это, пока сидел недалеко от маленького лагеря, наблюдая за Далией, которая раскладывала спальные мешки и занималась обыденными делами. Да, схватить ее — это отличная идея. Эльфийка уже разжигала огонь, а убийца тем временем прикидывал, насколько трудно будет поймать ее. Убийство кажется гораздо легче.

Баррабус напомнил себе, что Далия не ведает страха и обязательно попытается дать отпор.

Он должен быстро схватить её, без борьбы. Убийца осмотрел лагерь, опасный посох был разбит на цепы и весел у эльфийки на поясе так, чтобы можно было легко и быстро его выхватить. В стороне лежало поваленное дерево, на котором были сложены рюкзаки и спальные мешки. Чуть дальше лежали седельные сумки, прикрытые сломанными ветками, которые своими листьями маскировали их.

Баррабус огляделся и осторожно двинулся из своего укрытия. Не привлекая внимания, он достал плащ и накинул на себя, опустив капюшон на лицо. Затем поднял охапку хвороста и выставил его перед собой.

Однако убийца счел все это недостаточным, поэтому, низко пригнувшись, вошел в свет от костра. Он двигался по кругу, осторожно приближаясь к эльфийке, чаще отступая назад, чем продвигаясь вперед, тщательно прикрываясь связкой веток, чтобы цель не догадалась о личности пришельца раньше времени.

– Брось это туда,— сказала Далия, указывая в сторону огня и не проявляя интереса к тому, кто, как ей казалось, был ее спутником.

Баррабус редко анализировал события, когда начинал действовать. Но сейчас он каждую секунду одергивал себя, боясь, что предвкушение избавления от этого проклятого тифлинга сделает его невнимательным. Сейчас его противниками были Дриззт До’Урден и Далия Син'фелл, а не какие-то фанатики ашмадай.

Внезапно собственный план показался ему до смешного безрассудным, и убийца всерьез задумался о том, чтобы бросить связку и раствориться в ночном лесу.

И он действительно бросил хворост, но затем его меч и кинжал одновременно ударили по беззащитной эльфийке.

Каково же было его удивление, когда Далия оказалась к этому готова — оружие скользнуло в её руку и с легкостью парировало удары, одновременно с этим контратакуя. На его стороне была инициатива, но не элемент неожиданности.

Как это было возможно?

Баррабус Серый перешёл в яростное нападение, понимая, что его преимущество крайне мало и скоротечно.

В те несколько мгновений битвы слуга тифлинга дрался лучше, чем когда-либо, из-за своего желания победить, стократно усиленного желанием убить Херцго. Меч, вращаясь, обошел блок воительницы и ударил ее посох, сбивая вниз. Кинжал взлетел вверх и приник к горлу эльфийки. Теперь она могла либо сдаться, либо умереть.

Но карты смешала темная фигура, неожиданно выпрыгнувшая на него сзади. Когда лезвие кинжала приблизилось к шее Далии, на голову убийцы обрушился скимитар, отгоняя в сторону. Прежде, чем Баррабус пришел в себя и смог защититься, один из клинков ударил его по руке, наконечник второго устремился к горлу.

Значит, он умрет, а Алегни воскресит его, чтобы подвергнуть еще более жестоким пыткам. Хотя, подумал Баррабус на последнем вздохе, вероятнее всего Кольцо Страха обратит его в зомби.

Так даже лучше!

Далия не раз предупреждала Дриззта о скрытном убийце, нетерезском чемпионе. Именно из-за него дроу несколько раз возвращался назад по собственным следам, начиная с момента их столкновения с патрулем шадовар.

Той ночью Дриззт ушел за дровами, в которых они, собственно, не нуждались. Пройдясь по окрестностям, он залез на дерево и по веткам направился к лагерю.

Он видел невероятно быстрые движения убийцы, выполняющего блестящий манёвр, и загнанную Далию.

Возможно, этот человек хотел взять ее живой, но тёмный эльф не собирался проверять свою догадку.

Молниеносно приблизившись, он напал на Баррабуса, сделав его беспомощным и уже смирившимся со смертью.

Молниеносно приблизившись, Дриззт заглянул в глаза нетерезскому чемпиону, став лицом к лицу с убийцей за секунду до того, как клинки погрузились в цель.

Но он не ударил – он не смог ударить. Как парализованный, тёмный эльф замер, сбитый с толку волной воспоминаний, и во все глаза смотрел на своего противника. Цвет его кожи изменился, стал более серым, нежели дроу помнил, но все остальное – то, как он двигался, черты лица…

– Артемис Энтрери,— прошептал шокированный Дриззт.

Тёмный эльф даже задался вопросом, не галлюцинации ли это. Быть может то, что он видел кинжал Бениаго, так хорошо ему знакомый, привело к тому, что он часто вспоминал своих старых врагов.

Следопыт резко взмахнул клинками, чтобы противник и не думал о контратаке.

– Артемис Энтрери,— вновь прошептал он, качая головой.

Возможно, это был его сын — точнее его пра— пра— правнук.

Нетерезский воин, Баррабус Серый, улыбнулся, прекрасно понимая, насколько нелепа эта ситуация.

– Этого не может быть!— воскликнул Дриззт уже более уверенно, и приставил клинок к горлу убийцы, прижав человека к толстому дереву.

– Прикончи его!— настаивала Далия, но едва она приблизилась, дроу свободной рукой остановил её.

– Наконец, мы встретились.… Снова, Дриззт До’Урден,— сказал Баррабус Серый. Он опустил взгляд на скимитары, и, ухмыльнувшись, саркастично добавил: — Как приятно увидеться столько лет спустя.

– Кто ты?

– Ты произнёс мое имя. Дважды, — заметил убийца.

– Он обманывает тебя,— настаивала Далия.

– Хоть я не слышал и не использовал это имя уже многие годы,— продолжил убийца.

В следующее мгновение Дриззт сильнее прижал лезвие, подталкиваемый предупреждением эльфийки.

– Имя, произнесённое мной, принадлежит человеку, который лежит в могиле уже больше полсотни лет, даже если его жизнь была очень длинной!

– Мир полон сюрпризов,— небрежно бросил убийца.

Рейнджер позволил себе надавить клинком еще сильнее, пустив немного крови.

– Как поживает Джарлаксл, продавший меня нетерезам? — спросил Баррабус, бросая меч и кинжал на землю.

Это имя заставило дроу задуматься — в последний раз, когда он слышал об Артемисе, тот путешествовал с предводителем Бреган Д’эрт.

– Твоя новая невеста? — спросил убийца, покосившись на Далию. – Она неплохо сражается – лучше, чем Кэтти-бри.…

В этот момент он весь вытянулся, привстав на кончиках пальцев, потому что Дриззт начал поднимать клинок, пуская еще больше крови.

– Никогда не произноси это имя, — предупредил Дриззт.

– Когда я захватил ее, до того как мы впервые встретились, разве я навредил ей? — спросил Баррабус.

И рейнджер все осознал.

Не осталось ни капли сомнений.

Обескураженный дроу отступил назад, игнорируя протесты Далии.

– Ты давно должен был быть мертв! — сказал он.

– Как и ты,— ответил Артемис: — Я убил тебя в кристальной башне, в нашей дуэли.

Эти слова вернули темного эльфа в те давние времена. Джарлаксл устроил дуэль между ними в магической башне — смертельную схватку между двумя заклятыми врагами. Дриззт уже счёл себя победителем, когда Энтрери воспользовался каким-то волшебством, к которому дроу не был готов. Убийца был прав: он убил его в той башне, и лишь вмешательство Джарлаксла и могущественного псионика из Мензоберранзана спасли следопыта от вечного забвения.

Дриззт чувствовал обиду из-за вмешательства того псионика в их поединок, и это чувство вернулось вместе с воспоминаниями. Судя по искреннему удивлению Артемиса, Джарлаксл не рассказал убийце о том, что темный эльф не погиб в том поединке.

– Считаешь, что победил тогда честно?— спросил рейнджер, частичка его гордости не давала вернуться к более насущным делам, несмотря на негодование эльфийки.

– Я победил благодаря Киммуриэлю и его странной псионической силе. Но он сделал это без моего согласия.

– Ты признаешь это?

Артемис беспомощно поднял руки.

Дриззт не знал, что думать, что чувствовать. Перед ним стоял Артемис Энтрери, теперь в этом не было сомнений. И всё же дроу, как ни странно, не мог нанести удар по противнику. У него не было намерения убивать Энтрери. Дриззт еще не мог разобраться в своих чувствах при виде этого человека, который давно должен быть мёртв, но он узнал эти чувства, и отрицай он их, солгал бы самому себе.

Он не был огорчен этой встречей. Даже наоборот, тёмный эльф чувствовал себя освобожденным от прошлого, память о котором преследовала его каждую минуту. Возможно, из-за потери Бруэнора, последнего из его старых друзей, последнего из Друзей Мифрил Халла, рейнджер проявлял по отношению к убийце больше снисходительности, чем тот заслужил. Этим в свою очередь он выказывал милосердие, что было неуместно и небезопасно в данный момент.

– Что ты делаешь? — в отчаянии закричала Далия, видя, что ее спутник убирает свои клинки.

– Почему ты здесь?— спросил Дриззт.

Артемис провел ладонью по шее и посмотрел на кровь, оставшуюся на пальцах. Он поднял взгляд на эльфийку и произнес совершенно спокойно:

— Чтобы убить ее. — Энтрери повернулся к темному эльфу, пожал плечами и горько усмехнулся. – По крайней мере, мне так приказали.

– Хочешь еще раз попробовать? — холодно осведомился Дриззт.

Энтрери снова засмеялся и спросил:

– А вот что ты здесь делаешь?

– Думаешь — я отвечу?

– Нет нужды, — произнес Артемис и кивнул в сторону воительницы. – Приближенная Силоры Салм и я уже знакомы, наши хозяева развязали друг с другом войну. Именно поэтому я должен был прикончить её. А ты теперь на побегушках у колдуньи, что меня удивляет, — закончил он с легкой усмешкой.

Дриззт бросил быстрый взгляд в сторону Далии, которая стояла с каменным лицом.

– Никак не ожидал, что Дриззт До’Урден будет сражаться на стороне Силоры Салм и ее хозяина Сзасса Тэма, — продолжал Артемис, и на этот раз в его тоне явно прослушивалось издевательство. — Архилич Тея, ненавидящий все живое. Думаешь, Миликки одобрит это, или ты видел уже достаточно зла, чтобы впустить его в свою душу?

Дриззт снова оглянулся на спутницу, и на этот раз он слегка кивнул. Далия не изменилась в лице и лишь покачала головой в ответ.

Когда дроу обернулся, на его лице играла ухмылка.

– Я пришел не служить Силоре, а убить ее! — заявил он.

Убийца засмеялся в попытке скрыть изумление, но у него это плохо получилось.

– Она виновна в смерти Бруэнора,— сказал дроу, стирая последние сомнения убийцы.

– Тогда ты выбрал не того спутника,— ответил Артемис.

– Я уже сражался с ней бок о бок против слуг Силоры в Гонтлгриме, — возразил Дриззт. — Далия не союзник ни этой волшебнице, ни Сзассу Тэму.

– Ни шадоварским псам, — добавила воительница, чеканя каждое слово.

Если она и хотела запугать человека, известного ей под именем Баррабуса Серого, то эффект получился обратным.

– Значит, мне повезло, что я не шадовар,— беспечно улыбнулся убийца.

– Вообще всех нетерезов, — заверила Далия.

— Значит, мне повезло, что я не нетерез, — услышала она в ответ.

Эльфийка прищурилась, внимательно изучая серую кожу ее собеседника.

– В таком случае, тебе неплохо платят, — сказал дроу. – Услуги Артемиса Энтрери всегда стоили немало.

Его удивила реакция Энтрери. Лицо убийцы помрачнело, и Дриззт понял, что Энтрери не платят в привычном смысле слова, да и служба, судя по всему, не была добровольной.

Убийца тяжёлым взглядом уставился на дроу.

– Что ты получаешь от них? — спросил темный эльф.

Мужчина не моргнул и глазом.

– Если не золото, то что? — настаивал тёмный эльф. Он даже положил руки на эфесы клинков, напоминая о том, кто хозяин положения. – Почему Артемис Энтрери служит Нетер…— Дриззт замолчал, вспомнив слова убийцы о том, что Джарлаксл продал его нетерезам. Вместо того чтобы продолжать, рейнджер пристально вгляделся в глаза собеседника и просто спросил: — Почему?

– У него мой меч, — признался Артемис после длинной паузы.

– Хазид’хи? — смущенно спросил следопыт, ведь, насколько он знал, этот меч был сейчас в руках То’Суна Армго, что живет в Лунном Лесу в Серебряных Пустошах.

Энтрери взглянул на дроу, сообразив что-то для себя.

– Ты не мог знать о Когте,— объяснил он. – Когте Харона, если быть точным. Действительно могущественный клинок, ему уступает даже Хазид’хи.

– И ты готов быть слугой Незерила только ради того, чтобы вернуть себе этот меч?

– Я хочу его уничтожить! — закричал убийца, но быстро успокоился. Он беспомощно рассмеялся. — Я его раб. Лорд шадовар в Невервинтере захватил клинок, мой клинок, и я не в силах противиться его могуществу, — Артемис посмотрел на Далию. — Поэтому я должен убить тебя. — Он пожал плечами. — Ничего личного.

Эльфийка приблизилась на шаг, сжимая в руках оружие, но Дриззт остановил ее.

– Он предпочел бы смерть,— сказала она.

– Согласен, — подтвердил Энтрери, и темный эльф удивлённо взглянул на него. — Если бы вы только могли.

– Ты можешь просто вонзить кинжал в свое горло, — бросила воительница Артемису.

– Тогда Коготь вернет меня к жизни, чтобы я снова сразился с тобой, — ответил он, не глядя.

Когда он снова посмотрел на Далию, выражение его лица выдавало больше печали, чем сам убийца того хотел.

– Ты раб своего клинка? — спросил дроу.

– Если я не подчиняюсь Когтю, он пытает меня, — Энтрери покачал головой. – Ты даже представить себе не можешь эту боль, мой давний враг. Твоя мать гордилась бы таким оружием.

Дриззт внимательно изучил убийцу и понял, насколько беспомощным было выражение лица его собеседника – выражение лица, совсем несвойственное Артемису Энтрери! – так что убийца не преувеличивал.

– И твой клинок приказывает убить Далию? — уточнил Дриззт.

– Это часть моего задания, — пожал плечами Артемис.

– Тогда ты умрёшь, — прервала его воительница, но замолкла под тяжелым взглядом следопыта.

– Далия – цель твоего хозяина? Или она незначительная помеха на его пути?— спросил рейнджер, приковав к себе недоуменные взгляды своих собеседников.

– О чём ты? — воскликнула эльфийка, но Дриззт проигнорировал ее.

– Она препятствие на пути моего хозяина, — произнес убийца.

– Но не цель?

– Препятствие на пути к цели,— ответил Энтрери, и Дриззт ухмыльнулся, явно что-то придумав.

– Тогда помоги нам убить Силору, – выпалил дроу. Последовавший за этим вздох изумления эльфийки его не отпугнул. – Ведь это важнее для твоего хозяина, не так ли?

Убийца кивнул, осознавая возможности такого союза.

– Смерть Далии, страстно желающей прикончить Силору, не понравилась бы твоему хозяину, — продолжал Дриззт.

– Ты хочешь быть нашим союзником?— скептически спросил Артемис. – Видел я, как вы расправились с патрулем шадоваров к северу от Невервинтера.

– Союз с шадоваром, нетерезской свиньёй? — вскричала эльфийка. – Никогда в жизни!

– Артемис не один из них, – уверил ее следопыт. – Так почему бы нет? – обратился он ко всем.

– Говорят же, что враг моего врага – мой друг,— пожав плечами, сказал Энтрери.

– Ты всё ещё мой враг?— спросил темный эльф.

Убийца рассмеялся и произнес:

– Ты, как противник, наскучил мне еще столетие назад. Думать, будто ты мой враг, всё равно что думать, будто мне не плевать на тебя.

– А что насчет меня?— спросила Далия. – Ты уже признал, что должен убить меня.

– Это может подождать.

– Враг моего врага станет моим врагом вновь?

Энтрери злобно ухмыльнулся:

– Посмотрим.

Дриззт повернулся к Далии:

– Мы договорились?

– Я собираюсь убить Силору, — категорически заявила Далия. — А также любого, кто попытается лишить меня этого удовольствия!

– А как насчёт тех, кто попытается тебе помочь? — дразнил убийца.

Далия развернулась и ушла.

– Рад тебя снова видеть, Дриззт До’Урден, — произнес Артемис, подбирая свои клинки.

Темный эльф посмотрел на эльфийку и слабо покачал головой.

– Я не убью её, — произнес убийца. – Как и тебя.

Дроу посмотрел на него с явным сомнением.

– Я ненавижу своего хозяина, в то время как ты едва ли меня интересуешь.

– А Далия?

– Я — лучший боец своего хозяина, она – своего. Поэтому мы должны были сойтись в битве друг с другом. Тут ничего личного.

– Значит, ты…— начал было Дриззт, но слова застряли в его горле, когда Артемис метнулся к рейнджеру, хватаясь за пояс и сдергивая застежку, которая превратилась в небольшой кинжал. Лезвие остановилось у горла темного эльфа.

Спустя мгновение, когда глаза убийцы встретились с лавандовыми глазами следопыта, он отошел назад и отбросил в сторону лезвие, на котором не было ни капли крови.

– Теперь ты можешь мне доверять, — сказал он.

Дриззту потребовалось несколько секунд, чтобы осознать произошедшее. Он отчитывал себя за то, что позволил себе ослабить бдительность, забыть об опасности, исходившей от стоявшего рядом вооружённого Артемиса Энтрери. Он вполне мог уже лежать мёртвым, потому что мыслями бродил в прошлом, в воспоминаниях.

Тёмный эльф взглянул на Энтрери, безоружно стоявшего с самым непринуждённым видом. Дроу перевел взгляд на застежку-нож, опасное оружие, которым убийца мог распороть ему глотку.

Дриззт фыркнул и отвернулся от убийцы, уйдя вслед за Далией. Он снова отчитал себя за проявленное безрассудство, но и мысленно аплодировал себе, или, по крайней мере, испытывал облегчение от того, что оказался прав. Тот факт, что он ещё дышал, был доказательством его правоты.

Человек, который остался у него за спиной, не был его врагом.

Артемис Энтрери.

Артемис Энтрери!

Имя, затронувшее самые глубинные струны души убийцы. Его родное имя, потерянное десятилетия назад, как и человек, которому оно принадлежало.

Мысли убийцы обратились к далекому дню в Калимпорте, дню, которым он дорожил, как моментом своего избавления. Не от Дриззта До’Урдена, который, как он думал в тот момент, был мертв. Не от Джарлаксла и темных эльфов, — он был уверен, что они вернутся, и они вернулись. Не от Херцго Алегни, который еще не родился в то время.

Нет. В тот день Артемис Энтрери сбежал от человека, который был его величайшим противником, самым опасным врагом.

В тот день Артемис нашел в себе милосердие, он оставил жизнь одному жрецу в обмен на обещание, что священник будет вести себя согласно принципам своего вероисповедания, которое обещает помощь беднякам пустынного города.

В тот день Артемис бежал от себя, своего прошлого, отвращения к себе.

И он решил научиться жить по-другому, пока наемники из Бреган Д’эрт не вернулись.

Все эти воспоминания всплывали в его сознании беспорядочным потоком.

Какая ирония, что имя убийцы, канувшее в лету, было поднято из глубин памяти Дриззтом До’Урденом, разбудившим что-то еще в душе Артемиса, что-то очень глубокое, но еще не потерянное.

Убийца заметил, что дроу держал ладони на рукоятях скимитаров, когда уходил за Далией. Энтрери не сомневался, что стоит ему взять в руки оружие и последовать за ним, как он тут же столкнется с легендарным вихрем клинков.

Но у него не было таких намерений. Он заверил Дриззта в своей честности, не воспользовавшись своим преимуществом. Гораздо важнее было то, что темный эльф был рад видеть его, глаза этого следопыта не могли лгать.

И это радовало Артемиса. Его глупый план провалился, и если бы Дриззт не узнал его, или остался недоволен этой встречей, тот был бы уже мертв. Но причина была не в этом. Нет, здесь крылось нечто большее. Дриззт не догадывался, какое облегчение почувствовал этот измученный человек.

У Артемиса уже созрел новый план. Он поможет убить Силору, затем подтолкнет темного эльфа к битве с Херцго, в которую втянет и Далию.

В тот момент Артемис Энтрери, также известный как Баррабус Серый, испытал чувство, которое не посещало его десятилетиями:

Надежду.

### Глава 16. Все против них

– Он объединился с моими врагами? — с явным сомнением спросил Херцго Алегни, наполовину вытащив меч из ножен и пытаясь ощутить намёк на подтверждение от разумного меча. Он стоял на названном в его честь мосту, впереди на западе садилось солнце.

– Может — да, а может — нет, — загадочно произнёс Эффрон, отводя взгляд от Алегни, который был не в настроении для подобных игр. — Баррабус объединил силы с дроу и Далией, — сказал Эффрон. – Похоже, чемпионка тэйской волшебницы вернулась в качестве её смертельного врага.

– Почему я должен верить тебе?

– Зачем было посылать меня следить за Баррабусом, если ты не собирался верить моим докладам? — парировал колдун.

По приказу Алегни Эффрон использовал свои чары, чтобы незаметно следовать за убийцей в лесу. Создание тени, как из-за наследия, так и в результате тренировок, но даже умному Баррабусу не удалось заметить слежку. Издали Эффрон наблюдал встречу убийцы, эльфийки и дроу.

– Возможно, леди Далия ищет союзников, — предположил Эффрон.

– Далия, которая убила мой патруль, — сердито напомнил Алегни, и Эффрон быстро отступил назад. — Баррабус объединил силы с Далией после того, как она убила мой патруль! И больше дюжины шадоваров помимо этого.

– Я не имел в виду, что глупый Баррабус не должен быть наказан, — поспешил добавить Эффрон. — Возможно, после того, как он убьёт Силору, ты сможешь припомнить ему все его промахи.

Херцго Алегни отвернулся и подошёл к краю моста, чтобы взглянуть на последние краски дня. Простая истина заключалась в том, что если Баррабус принесёт ему голову Силоры Салм, едва ли он станет наказывать человека. Улыбка на лице Алегни стала шире, когда он подумал о своём тайном чемпионе, вспоминая все те случаи на протяжении десятилетий, когда Баррабус Серый настолько превосходил ожидания тифлинга, что ему было трудно удержаться от открытого восхищения этим человеком.

Если Баррабус вернётся к нему с головой Силоры и головой её чемпионки, Далии, а он ожидал, что так и случится, тогда Алегни точно наградит убийцу.

Конечно, если Баррабус подведёт его — будет он убит при покушении или нет — Херцго Алегни сможет использовать поразительную информацию Эффрона как оправдание дальнейшим пыткам человека.

На мгновение тифлинг даже понадеялся, что Баррабус проиграет. Только на мгновение, потому что поражение Силоры Салм станет, конечно, величайшим выигрышем, и одно это обеспечит ему награду от его командующих в Теневом Анклаве, заставит на время замолчать даже жалкого Дрейго Проворного.

Нетерезский лорд оглянулся на Эффрона. В это время свет на западе погас, и тусклость каким-то образом помогла завершить кривую и уродливую фигуру колдуна, сделав его более крепким и менее… дефектным.

В этот момент Херцго Алегни захотелось, чтобы ему не приходилось испытывать к молодому тифлингу такое отвращение, хотелось, чтобы при взгляде на Эффрона у него не возникало рвотного рефлекса.

Когда могучий тифлинг прогуливался по мосту, названному в его честь, жители Невервинтера обычно избегали этого маршрута. К тому же существовали два других моста, пусть и не такие великолепные и широкие как этот. Не смотря на то, что Алегни и его банда были объявлены героями, немногие чувствовали себя комфортно рядом с тифлингом, и немногие осмеливались перечить ему в чём-то. Поэтому когда маленькая фигурка, по-видимому, женская, в красном плаще, низко склонившись против ветра и плотно натянув капюшон, ступила на мост и преградила ему дорогу, Алегни удивлённо взглянул на неё, а узнав, ухмыльнулся.

Она не замедлила шаг.

– Выбери другой мост, — бросил Эффрон и поднял свою палочку в направлении приближающейся фигуры.

Херцго Алегни схватил молодого волшебника за предплечье и с силой опустил его руку. Колдун посмотрел на него в замешательстве, но Алегни покачал головой.

Женщина приблизилась и откинула капюшон, демонстрируя свои рыжие локоны.

– Добро пожаловать, Аруника, — поприветствовал Алегни.

– Какие новости, Херцго Алегни? — ответила она. — Судя по твоей позе, новости хорошие.

Алегни рассмеялся. Аруника рассказывала ему, что она наблюдатель, и, в конце концов, знание её главная сила.

– Ты знакома с Эффроном? — спросил Алегни, отвлекая её вопросом. — Сильный для своих лет колдун.

Аруника призывно взглянула на молодого тифлинга и улыбнулась своей самой обезоруживающей улыбкой. Лицо Алегни вытянулось от удивления, когда он увидел Эффрона – невыносимого Эффрона! – ответившего на взгляд с искренней и открытой улыбкой.

Воин оглянулся на Арунику и увидел её в другом свете.

– Какие новости? — настаивала Аруника. – Мне сказали, ты только что вернулся из леса и направился прямиком к нашему защитнику, чтобы поговорить здесь.

Она придвинулась к Алегни, одарила его самой порочной улыбкой и подмигнула.

Эффрон казался по-настоящему взволнованным, и это выводило Алегни из равновесия. Когда прежде этот циничный и остроумный юный тифлинг находился в смятении?

– Пока нет новостей, — ответил Алегни, и женщина посмотрела на него с сомнением, как он понял, она была немного обижена недоверием.

Херцго Алегни мысленно вернулся к предыдущей ночи, к их изумительному свиданию.

– Обнадёживающий знак, стоит думать, — сказал он.

Взглянув на Эффрона, он взмахом руки отослал его, затем развернулся лицом к Арунике. Когда колдун не подчинился немедля его приказу, Алегни послал ему сердитый взгляд.

– Мы можем обрести неожиданных союзников в нашей битве против тэйцев, — поведал Алегни, пока Эффрон ковылял прочь с моста. — Её воительница вернулась с севера.

– Её воительница? Разве это не поддержка?

– Формальная воительница, — поправился Алегни. — Эта воительница, Далия, вернулась с вендеттой против Силоры и привела с собой известного рейнджера дроу.

– Рейнджера дроу? Дриззта До’Урдена?

– Да, и сейчас мой человек Баррабус объединился с ними на их пути, чтобы избавить нас от Силоры Салм. Если им удастся, если они обезглавят тэйского зверя, который наводнил Невервинтерский лес, мы одержим великую победу.

Аруника пристально смотрела на него несколько секунд, затем обнадёживающе улыбнулась.

– Это действительно могущественное трио, — сказала она. — И, скорее всего, воительница Силоры знает тэйскую оборону и ей известно, как через неё пройти.

– Баррабус самостоятельно почти избавил меня от ведьмы, — согласился Алегни. — При его союзе с теми двумя я не сомневаюсь, что Силора Салм скоро умрёт. Конечно, Баррабус надоедлив, но полезен, иначе я уничтожил бы его давным-давно.

– Хорошо, что ты этого не сделал, — сказала Аруника.

Она замолчала на несколько мгновений, затем ещё раз улыбнулась и повернулась, чтобы уйти. Накидывая капюшон обратно на голову, она прошептала:

– Ты присоединишься ко мне позже, чтобы мы смогли отпраздновать эти обнадёживающие новости?

Пригласи его Аруника или нет, Херцго Алегни и так намеривался это сделать.

Силора сидела в своих апартаментах в дереве-крепости, раздражённо постукивая загнутым жезлом по подлокотнику кресла. Она смотрела сквозь посланника Аруники, чертёнка, без видимых причин подпрыгивающего и щёлкающего хвостом перед камином.

Волшебница уже знала, что Далия и рейнджер стоят у неё на пути. Она побеседовала со своими дьяволами, и ей было известно о судьбе Хаденкурта. Силора осознавала силу мальбранша и его вездесущих союзников, так же она понимала, что Далия обрела действительно могущественного союзника, и нанести поражение этой компании будет трудно.

Но теперь с новостями от Аруники Силора поняла, что опасность значительно возросла.

Волшебница стремительно встала, отчего чертёнок на мгновение перестал вертеться и с любопытством уставился на неё.

– Где она? — подойдя и бросив другое полено в огонь, спросила Силора.

– В Невервинтере, глупая волшебница, — ответил чертёнок.

– Не Аруника! — огрызнулась Силора, хотя уже поняла, что он был умен и знал, что она имела в виду.

– Далия в пути… — начал чертёнок, но Силора резко оборвала маленькое создание сердитым взглядом.

– Не Далия, — сказала Силора спокойно. — Я знаю, где Далия. Ты ведь сказал мне, где она.

– Тогда зачем спрашивать, Леди Глупости?

Прежде, чем Силора смогла ответить – а она собиралась ответить смертоносным зарядом энергии Кольца Страха – с лестницы донёсся шаркающий звук, и оба, волшебница и чертёнок, обернулись, чтобы увидеть входящую в комнату Валиндру. Позади неё на лестнице в тени скрывалась другая фигура.

– Мы должны ударить по городу этой ночью, — сказала Валиндра, её голос был удивительно чист, взгляд оставался сфокусированным. — Они пострадали от нашего первого нападения, еще больший ущерб нанесла атака умбровых великанов. Они уязвимы, и мы не должны позволить им твердо встать на ноги.

Впечатленная ясностью мыслей и слов Валиндры, Силора качала головой во время всей ее речи.

– Не сейчас.

– Прекратим везение нетерезов.

– Ничего не поделаешь. У нас есть более срочное дело, — Силора посмотрела на чертёнка.

– Снова Далия? — спросила Валиндра с явным раздражением.

Силоре пришлось остановиться и обдумать это, прежде чем ответить.

Ментальная нестабильность Валиндры быстро сходила на нет. Посланник, весьма интенсивно поработавший с Валиндрой, помогал ей так же, как псионик дроу помогал в первые дни её несчастья. Только более эффективно, поняла Силора. Сейчас лич перескакивала с одной мысли на другую вместо того, чтобы просто реагировать на возникавшую перед ней ситуацию, и что более важно, она передала информацию более чем простыми словами, но с эмоциями и даже искусностью, с драматическим эффектом в своём высказывании о Далии.

– Не стоит её недооценивать.

– Как это сделал Хаденкурт? — спросила Валиндра. Она была рядом с Силорой, когда они получили известие о поражении мальбранша. — Он дьявол, Силора, и веря в свое абсолютное превосходство над простыми смертными, он мог совершить глупость. Что и получилось, так что он поплатился за собственную ошибку.

– Ты сейчас поступаешь так же, — предостерегла Силора.

– Вовсе нет, — уверенно ответила Валиндра. – Я была свидетелем боевого мастерства Далии, и способна оценить его по достоинству. Также я знаю, что смогу победить её. Магия сильнее клинка… или той палки, которую она крутит с такой непринуждённостью. Я думала, Силора Салм знает это.

– У неё есть союзник, рейнджер с великолепной репутацией.

– А у тебя есть я.

– У неё есть другой союзник, — продолжила Силора, снова повернувшись к чертёнку. — Нетерезский воин присоединился к ней. В любом случае, эти трое приближаются к нам, и мы должны приготовиться к тому, что Баррабус Серый приведёт с собой подкрепление шадовар.

– Я не боюсь их, — заявила Валиндра.

– Но я не стану их игнорировать, — сказала Силора. — Они приближаются. Возможно, они уже сейчас возле наших позиций. Поэтому мы должны быть готовы. Держи ашмадай рядом – удвой охрану на стенах и позволь зомби бродить по лесу возле Пепельной Прогалины. Ты наблюдаешь за ними, Валиндра. Ты видишь их глазами. Мы узнаем, когда это произойдёт – когда убийцы прибудут в нашу крепость, мы уничтожим их.

– Как падут духом нетерезы, получив головы своих лучших бойцов?

– Или когда их боец будет воскрешён силой Кольца Страха и вернётся воевать против них? — ответила Валиндра, что вызвало ухмылку на лице Силоры.

Лич повернулась к лестнице, подняла руку и кивнула, тихо позвав.

– Как ты просила, — сказала она, когда морщинистый пепельный зомби вполз через дверь.

Силора действительно просила Валиндру вызвать одного из её немёртвых питомцев, и она подавила отвращение при виде миниатюрного существа в её собственной комнате. С каждым шагом маленькое жалкое создание оставляло пепельные следы, а запах горелой плоти был вечным спутником этих монстров. Прошло десятилетие, а легионы зомби воняли всё так же ужасно.

Позади волшебницы чертёнок фыркнул и издал слабый визг.

Силора проигнорировала крошечного дьявола, сосредоточив внимание на зомби и на ощущении от своего жезла, возникшем вследствие близости создания. Ей приходилось чувствовать такое раньше, но издали, а сейчас, когда первый круг строительства Пепельной Прогалины завершён, жезл, Кольцо Страха, принуждали её к дальнейшему исследованию.

Она потянулась к зомби и закрыла глаза.

Вскоре она видела глазами немёртвого создания.

Волшебница могла перенестись в него, видеть через него, слышать через него, контролировать каждое его движение. Она совсем не сдерживала постоянную ярость создания, а оглянувшись назад, мимо своего медитирующего тела, она заметила чертёнка — его морда представляла собой маску отвращения, его длинный острый язык высовывался и дёргался от омерзения. Ушами зомби Силора слышала проклятия, которые выдыхал чертёнок.

Колдунья полностью вернулась в своё собственное сознание и медленно повернулась лицом к маленькому дерзкому чертёнку.

– Ты не одобряешь моего любимца?

– Жалкое создание вызывает у меня отвращение, — провыл чертёнок.

– Это дитя Кольца Страха, — объяснила Силора.

– Упокой его и глубоко закопай! — ответил чертёнок.

– Ты испытываешь моё терпение, — предупредила колдунья. — Только из-за расположения Аруники я не наказываю тебя за такие слова.

– Аруника! Аруника мне не хозяйка. Я в долгу перед ней, но я освобожусь, когда закончу с тобой!

Кривая усмешка на лице Силоры сказала чертёнку, что некоторые вещи, возможно, не стоило себе позволять.

– Ты оскорбил зомби, ты оскорбил Кольцо Страха, — ответила она.

– Жалкое создание вызывает у меня отвращение!

– А если я позволю зомби ответить на твоё оскорбление? — спросила колдунья.

Она чувствовала, что жезл вибрировал в её руке, сила росла вместе с её намерением и пониманием, что сейчас она не должна терпеть дерзкого маленького зверя.

Длинный язык чертёнка высунулся и отправил нитку слюны к ногам Силоры.

– Я ухожу! — заявил он.

– Не уходишь! — оборвала Силора. — Сперва ты должен сразиться и победить дитя Кольца Страха, которое ты так грубо оскорбил.

Она взглянула на Валиндру, позволяя личу увидеть свою усмешку, но это только внесло ещё больше замешательства в выражение лица Валиндры.

Силора поняла это и не была удивлена реакцией лича, поведавшей, что Валиндра с трудом понимает, что происходит. Но что-то действительно происходило, внутри жезла и глубоко в её подсознании, и ощущение, которое исходило от Кольца Страха, было сильным и приятным, похожим на возрастающий оргазм.

Чертёнок снова плюнул на пол и проклял Силору.

Она вызвала освобождение.

Пепельный зомби возле Валиндры взорвался клубами чёрного дыма и пепла, и прежде, чем они успели разлететься по комнате и осесть на пол, палочка жадно поглотила их, пожрав останки зомби. Силора зажмурилась от порыва силы и удовольствия, и позволила палочке окончательно разложить зомби, превратив его останки в черную струю, которая ударила чертёнка и отбросила его к стене. Он взвыл от боли, вокруг него начали подниматься клубы дыма.

– Что ты сделала? — довольно спросила лич, но Силора ее проигнорировала.

Она не могла ответить ей сейчас, когда сама пыталась разобраться в сущности магии, которую только что приняла.

Чертёнок двигался вперёд, но его движения замедлились, а сам он был покрыт толстым слоем грязи или смолы. Силора поняла, что это был пепел, облепивший его суставы и кожу. Чертёнок попытался плюнуть, попробовал высунуть язык, но волшебница видела только черную слизь, которая окутала рот существа и зажала его.

Магия полностью покрыла создание, за исключением одного глаза, который чертёнок сумел закрыть до удара и затем достаточно быстро открыть, чтобы полностью избежать тяжёлого чёрного слоя. В глазу, устремленном на Силору, горела ненависть, взгляд существа испепелял, в нем пылало пламя.

Крошечный зверёк продолжал приближаться, но Силора была слишком погружена в транс, чтобы даже понять, что нужно отступить или ударить снова.

Но это не важно. Чертёнок свернул в сторону и юркнул в камин. Он разбросал брёвна и просунул лапки под горящие угли, сжигая чёрное липкое нечто со своего тела. В конце концов, огонь не беспокоил создание нижних планов. Он освободился в мгновение ока и послал волшебнице последний ненавидящий взгляд, полный презрения и ужасных угроз, затем взлетел в дымоход и покинул Пепельную Прогалину.

– Это шоу стоило зомби, — жеманно произнесла Валиндра.

Силора повернулась к ней, держа перед собой загнутый почерневший жезл, который дал ей Сзасс Тэм.

– Есть нечто важнее, — сказала она с осуждением и смущением, так как знала, что могла бы вызвать с помощью энергии пепельных зомби куда более страшные и разнообразные катастрофы, только вот не очень представляла, что за бедствия это будут.

Ее глаза заблестели от осознания открывшихся возможностей.

– Ты можешь направлять силу Кольца Страха, — рассуждала лич, и Силора кивнула.

– Это опьяняет, — призналась волшебница.

– Более могущественная, чем практикуемая тобою магия?

Силора немного подумала, затем снова кивнула.

– Я думала, что моё время здесь приближается к концу, — призналась она. — Последний удар по нетерезам и жителям Невервинтера, ещё одна резня, чтобы завершить Кольцо Страха, и я бы отправилась в другое место с другой миссией.

– А теперь?

Силора была слишком поглощена ощущениями от жезла, чтобы уловить оттенок озабоченности в голосе Валиндры или даже подумать, что она может не сохранить приближающийся отъезд в тайне, или что её отъезд освободит место Валиндре Теневой Мантии как её наследнице в Невервинтерском лесу.

Вопрос Валиндры остался без ответа, так как Силора глубже погрузилась в связь с Кольцом Страха, пытаясь выяснить, какие силы могут быть доступны ей сейчас. Она не была полностью уверена.

Но собиралась выяснить.

### Глава 17. В улье

– Это что-то новое, – прошептала Далия.

Она расположилась на покрытом травой холме, Дриззт лежал справа от нее, а мужчина, известный ей под именем Баррабус Серый, ещё дальше за дроу.

– Это появилось совсем недавно, – ответил Энтрери несмотря на то, что девушка обращалась к дроу. Она и словом не обмолвилась с убийцей с момента их вчерашней встречи. – Я следил за Силорой Салм во время твоего путешествия в Гонтлгрим. Был всегда рядом, буквально заглядывал ей через плечо, но раньше не видел ничего похожего на эту крепость. Не было ни намека на то, что такое укрепление вообще существует.

– Странно, но это напоминает мне о моей родине, – произнес Дриззт.

Дроу не мог не провести эту параллель. В центре грандиозной крепости, на склоне каменистого холма, возвышалась башня в форме дерева цвета обсидиана. Если бы какой-нибудь волшебник украсил строение фантастическими пурпурными огнями, оно могло бы затеряться в Мензоберранзане среди скоплений сталагмитов, которые служили домами для множества семей темных эльфов.

От всей крепости веяло той же сверхъестественностью, что и от родного города Дриззта. Ее обсидианово-черные стены состояли не из отдельных блоков, а, казалось, просто выросли из земли монолитным куском, вытолкнутым наверх магией. Сторожевые башни – возможно, это были они – располагались в нескольких местах и выглядели как уменьшенные копии древовидного строения, возвышавшегося на каменистом холме. Остальные сооружения, примыкавшие в большинстве своем к стенам, которые, очевидно, тоже были созданы, а не возведены, выглядели грубо обтесанными, огромными черными глыбами в форме приземистых бараков и других необходимых зданий. Одним из них являлась открытая кузница с пылающим горном в дальней части крепости, а другим – простой каменный навес, под которым лежали луки, колчаны для стрел и огромное количество остроконечных скипетров ашмадай.

– Это сотворило Кольцо Страха, – уверенно сказала Далия, как только все поняла. – Силора, а может, Валиндра, нашли способ использовать его силы, – она окинула взглядом спутников: – Это уже серьезно.

Оба посмотрели на нее с любопытством.

– Я жила в Тэе с тех пор, как была подростком, – пояснила Далия. – Я стала свидетелем завершенного Кольца Страха, даже нескольких. Для тех, кто служил Сзассу Тэму, не было секретом, что он черпал силу из первоисточника, и его мощь превосходит все, что вы когда-либо видели, уж поверьте.

– Она пытается нас напугать, – невозмутимым тоном сказал Энтрери Дриззту. – Ты уверен, что она на самом деле выступает вместе с нами против Силоры Салм?

Веселая усмешка темного эльфа не позволила девушке бросить что-то гневное в ответ. Вместо этого воительница прищурилась и перевела взгляд с Артемиса на Дриззта – если эльф хочет позлить ее – пожалуйста.

– Если ты напуган, будь добр – уйди, – сказала она.

– В моей жизни бывало многое, – ответил убийца, – но «напуган» едва ли когда-то было в этом списке.

– До настоящего момента, – настаивала Далия.

– Включая настоящий момент.

– Тогда ты глупец, – бросила девушка.

– Если ты напугана, будь добра – уйди, – съязвил Энтрери. – Я собираюсь перебраться через стену, найти Силору Салм и убить её наконец.

Он поднялся на корточки и прошёлся вдоль гребня, чтобы осмотреть крепость с других точек. Эльфийка хотела было последовать за ним, но Дриззт придержал ее и дал убийце возможность удалиться на некоторое расстояние.

– Он не враг нам в этом, – дроу попробовал еще раз убедить девушку.

– Откуда ты знаешь? Он что, давно потерянный друг?

Тёмный эльф ощутимо вздрогнул — выражение можно было счесть полным иронии, беря во внимание их с убийцей нелёгкое прошлое: Дриззт тогда беспрестанно сражался с Энтрери, они поочерёдно преследовали друг друга, ведомые лишь мыслью об убийстве.

Но были и другие времена, напомнил себе дроу, когда он задавался вопросом о мотивах убийцы. Угодив в западню под Мифрил Халлом до того, как король Бруэнор отвоевал это место и сделал его безопасным, Дриззт и Энтрери сражались бок о бок, чтобы выжить. Попавшие в ловушку в Мензоберранзане, в плену у дроу, Дриззт, Артемис и Кэтти-бри снова боролись вместе за спасение.

Энтрери был жестоким человеком, едва ли Дриззт назвал бы его другом, но в нем преобладал инстинкт самосохранения. Смерть Силоры Салм была в его интересах. Дриззт ни на минуту не усомнился в надежности убийцы и Далии в этом вопросе. К тому же Артемис уже доказал всё в первые мгновения их встречи, когда, застав Дриззта врасплох, прыгнул вперед и пронес кинжал на расстоянии не шире волоска от горла дроу. Будь у него намерение прикончить Дриззта, дроу был бы убит на месте в тот же миг.

Однако, несмотря на тот инцидент и свои ощущения еще до заключения союза, Дриззту в голову пришла мысль, и не впервой за сегодня, что он обманул сам себя, что его суждение было необъективным. Энтрери представлял собой частицу того далёкого прошлого, которое тёмный эльф отказывался отпускать. Друзья Мифрил Холла ушли, Тибблдорф Пуэнт ушёл, Джарлаксл ушёл, и только Дриззт остался, Дриззт и Артемис Энтрери.

Осознание этого пришло к нему снова, когда с холма он исследовал взглядом внушительную крепость колдуньи, и в который раз Дриззт позволил доводам победить в его мыслях логику. Но даже до того, как он пришел к тому же выводу, что и в предыдущие разы, дроу нутром почуял, что это так. Темный эльф взглянул на убийцу, снова лежавшего на животе и изучающего крепость и культистов ашмадай, вышагивающих внутри.

Он понял, что будет рад биться рядом с Артемисом Энтрери, когда они окажутся за стеной.

– Когда сядет солнце, – пообещал дроу Далии, беглого взгляда на запад хватило, чтобы понять – это произойдет скоро. – Было бы неплохо определить до заката, где Силора. Я думаю, что в башне.

– В башне, – без промедления подтвердила девушка. – У Силоры тщеславие всегда преобладало над прагматичностью, а самоуверенность над осторожностью. Она никому не позволит занять позицию выше своей, как бы ни была велика опасность выдать себя.

– Только если она не попытается обезопаситься от того, что ее легко найдут, – ответил Дриззт. – Она окружена врагами. Не было бы с ее стороны мудрее…

– Если бы Силора хоть чуть-чуть боялась нетерезов или кого-то еще, не построила бы это… место, – перебила эльфийка, мотнув головой.

– Тщеславие вместо благоразумия? – спросил дроу.

Далия кивнула:

– Она в этой башне.

Они ждали в укрытии, пока тени вокруг них не начали удлиняться, а свет быстро потускнел.

– Темнота не скроет нас от тех стражей, – через некоторое время сказал Энтрери, когда ночь стала чернее.

Убийца проскользнул обратно, присоединившись к паре, и показал на стену внизу. Эльфы едва смогли различить контуры группы караульных. В сумраке Дриззт принял их за гоблинов или кобольдов, но, присмотревшись внимательней, заметил, что они совсем не шевелятся. Они просто стояли, совершенно неподвижно, не шелохнувшись, не двигая руками – ничего.

– Пепельные зомби, – сказал Дриззт.

– Темнота не замедлит их, – добавил убийца.

– Они чувствуют жизнь, и им не нужен свет, чтобы видеть нас, – согласилась Далия.

– Где нам лучше перебраться через стену, чтобы быстрее добраться до башни? – спросил дроу у Энтрери, который облазил все вокруг, изучая черную крепость со всех возможных углов.

– В непосредственной близости от той группы, – ответил Энтрери.

Дриззт осмотрел противоположный склон холма, достал ониксовую фигурку и вызвал Гвенвивар. Он прошептал что-то пантере, и она убежала прочь. Темный эльф обнажил клинки и подал сигнал Далии и Энтрери следовать за ним под прикрытием гребня.

Дроу взобрался на скелетообразное дерево, чтобы увидеть стену и пантеру, когда та добралась до кучки зомби. Кошка с рыком бросилась на врагов, оторвала голову одному из них и помчалась обратно вверх по холму, уводя оставшихся за собой. Это вызвало тревогу на стене – живые стражи пытались рассмотреть, что произошло.

Следуя инструкциям Дриззта, Гвенвивар сделала еще круг, чтобы караульные хорошенько рассмотрели ее. Она зарычала на них и побежала к вершине холма, за хребет, мимо дроу, спрыгнувшего с дерева, и его спутников.

Потревоженные зомби, отправившиеся в погоню, вышли прямо на трех воинов, четыре клинка и пару вращающихся цепов.

Мгновением позже троица снова лежала на кромке холма, глядя на стену, на которой снова все стихло, ашмадай возобновили караульные обходы. Дриззт шепотом отдал следующую команду пантере.

– Всего лишь дюжина футов, – сказал Энтрери. – Не больше.

Дриззт достал из заплечного мешка тонкую эльфийскую веревку и бросил один конец убийце.

– Я закреплю ее, – пояснил дроу.

Силора Салм открыла глаза и почти удивилась, осознав, что находится в своих покоях в башне. Она наблюдала за битвой в лесу глазами одного из слуг-зомби – существа, которое встретило внезапную и быструю смерть, лишившись головы от взмаха скимитара. Колдунья хотела было покачать головой, но вместо этого кивнула, почувствовав уважение к тому, чему стала свидетельницей.

– Они идут, – пояснила женщина Джестри и Валиндре, которые стояли в комнате и ожидали ее возвращения. – Недалеко в лесу уже сражаются с нашими солдатами.

– Все трое? – спросил ашмадай.

– Это просто поразительно, – признала Силора, – и даже забавно, – на ее лице было написано искреннее удивление. – Я действительно считаю Далию слабейшей из трех воинов.

Казалось, Валиндре было абсолютно неясно, какой из этого можно сделать вывод, а Джестри кивнул, хотя и выглядел так, словно не придал этому никакого значения.

Конечно, им не понять, напомнила себе колдунья. Джестри не имел почти никакого представления о могуществе Далии, а Валиндра, хотя и видела эльфийку в деле в Гонтлгриме, на тот момент едва ли находилась в здравом уме, к тому же вокруг кипела полная неразбериха.

– Они действительно грозные противники, – помедлив, ответил воин. – Нам известна репутация Баррабуса Серого, и в том, что я слышал, многие приравнивают его к Далии по мастерству.

– Не соглашусь, – произнесла Силора. – Это она почти ровня ему. Но да, они довольно опасны. Больше, чем я ожидала.

– Тогда почему ты позволила им подобраться так близко? – спросил Джестри.

Колдунья сердито взглянула на него.

– Очень правильный вопрос, – вступила Валиндра, и Салм хмуро посмотрела на нее.

– Нас окружает целое войско, – ответила Силора, – и поверь, я надеюсь, что Далия и ее спутники подойдут еще ближе. – Произнося эти слова, она подняла палочку.

– Ты привел группу зомби для моего… задания? – спросила колдунья Джестри.

– Больше дюжины, – ответил он. – Прямо к склону холма, как ты приказала.

– Да, я чувствую их, – сказала женщина и поднесла палочку к своему виску.

Она прошептала что-то настолько тихо, что остальные не расслышали, и взмахнула палочкой.

– И даже сейчас осталась дюжина, – объяснила она, когда сгусток пыли вырвался из палочки и заполнил пространство вокруг нее.

Вместо того чтобы упасть на землю, отдельные частички рассеялись и превратились в полупрозрачное облако, окутавшее Силору и сформировавшее полусферу – шарообразный щит перед колдуньей.

– Валиндра, призови еще зомби поближе к башне, чтобы я смогла дотянуться до их жизненных сил, когда потребуется, – скомандовала она, а Джестри посмотрел на нее так, будто был задет тем, что задание не было доверено ему.

– А ты будешь ждать в пещере возле входа в башню, – сказала ему Салм. – Тебе нельзя никуда отлучаться. Ты встретишь Далию, когда она подойдет ближе.

– Я убью всех троих! – решительно заявил Джестри.

– Ты был создан убить Далию, – резко ответила Силора. – Не забывай это! Кольцо, новая кожа, оружие – все, что я дала тебе…

– Ты только что назвала ее слабейшей из группы, – возразил воин.

– Когда закончишь с эльфийкой, можешь убить и остальных, – согласилась колдунья. – Но только когда Далия будет побеждена и мертва.

Джестри приосанился и промолчал.

– Ты понял? – настойчиво спросила Силора и взмахнула палочкой еще раз перед лицом, подчеркивая явную угрозу.

Мумифицированный культист кивнул:

– Далия умрет.

Силора ответила широкой ухмылкой:

– О, они все умрут.

Колдунья отослала их и прошла к небольшой нисходящей лестнице, ведущей на балкон, с которого открывался вид на всю Пепельную Прогалину. Она снова обратилась к помощи палочки, рассматривая мир глазами различных зомби с разных точек, пытаясь проследить за врагами. Однако Силора никого не нашла, но это ничего не значило.

Они были неподалеку и приближались.

Трое потенциальных убийц медлили, следя за патрульными отрядами на стене, выгадывая лучший момент для вторжения. Всего несколько мгновений ожидания, хотя раньше ни один из них не отличался особой осмотрительностью.

Дриззт направился вниз по склону, перед ним простиралось открытое пространство, которое надо было преодолеть. Он подбежал прямо к стене и, развернувшись, прислонился спиной к лавовому камню, согнулся и сцепил ладони перед собой. Выждав пару мгновений, Энтрери бросился за дроу, а добравшись до него, сделал упор ногой на руки следопыта и подпрыгнул вверх. Воспользовавшись энергией толчка, он ловко ухватился за край стены и взобрался наверх.

Дроу в ожидании Далии вернулся в исходное положение, но она едва ли нуждалась в его помощи – девушка неслась к ограждению с посохом, выставленным вперед. Тогда темный эльф повернулся и начал взбираться по веревке, сброшенной Энтрери, а в это время девушка, изогнувшись, в изящном сальто пролетела над ним, приземлилась на стене, ухватившись рукой за каменный выступ, и уверенно встала на ноги на парапете. Далия прокрутила вокруг себя и разделила оружие на более удобные цепы еще до того, как Дриззт несколькими мгновениями позже оказался на стене.

Энтрери указал на строение слева от себя, потом направо, затем присел, ухватился рукой за стену и скользнул вниз, завис на мгновение, после чего бесшумно спрыгнул на землю. Подобным образом дроу спустился справа от него и направился к задней стене строения, на которое указал Энтрери, а Далия пошла слева.

Убийца вышел вперед и начал продвигаться вдоль стены здания слева, которое выглядело как огромный черный булыжник. Подобравшись к углу, тёмный эльф заглянул за него и услышал, как очевидно и убийца, что кто-то разговаривал напротив позиции эльфийки.

Дриззт подал девушке знак замереть и оглянулся на Энтрери.

Убийца поднял открытую ладонь вверх, подавая знак темному эльфу стоять на месте, затем последовательно сжал пальцы в кулак. Следопыт понял, что должен выждать пять секунд.

Убийца исчез за углом.

К моменту, когда Дриззт досчитал до пяти и передвинулся на то место, где стоял Артемис, тот уже возвращался обратно, волоча за собой тело культистки.

Дроу скользнул за угол, нашел другую жертву Энтрери и также утащил ее из вида.

Когда он закончил и направился к следующему зданию, Далия последовала за ним.

Без единого звука, подавая сигналы руками, смертоносная троица легко, строение за строением, продвигалась к внутренней стене. Весь дальнейший путь они проделали, практически не встретив сопротивления, однако когда Дриззт пересекал неширокое открытое пространство между последним зданием и стеной, то в отдалении справа заметил движение. На мгновение у него перехватило дыхание от мысли, что их быстрое продвижение подошло к концу. Но тут темный эльф понял, что это была не пара ашмадай, а зомби, которые даже не подняли тревогу. Иссушенные, обугленные существа вряд ли задумывались о правильной тактике.

Вместо того, чтобы прислониться спиной к стене, дроу нырнул вниз, вытащил из-за спины Тулмарил и с молниеносной скоростью заложил стрелу. В этот момент он догадался, что выстрел скорее привлечет внимание всех культистов во дворе крепости, даже тех, что находились за второй стеной. Принимая во внимание своих спутников, которые приближались с оружием наготове, ему и не потребовался бы лук. Дроу повесил его за плечо и достал из ножен клинки.

– Зомби, – прошептал он остальным. – Только зомби.

Далия и Дриззт прекрасно понимали значение этого замечания. Подобно Энтрери, они использовали ложные маневры, хитрость и ловкость, чтобы вывести врагов из равновесия.

Такая тактика была неэффективна в сражении против зомби.

Но это и не нужно было троице.

К ним приближалось целое войско нежити, превосходя их числом по крайней мере в пять раз, куча обугленных рук тянулась вперед к желанной добыче.

Эти конечности полетели на землю, как только дроу и убийца бросились на врагов, размахивая клинками. Далия не отставала от них, ее посох то и дело бил в просветы между мужчинами или с флангов, откидывая зомби, подобравшихся слишком близко. Оружие девушки было не столь эффективно против этих существ, как у её союзников, поэтому она помогала тем, что подводила нежить под удар: отводя в сторону блокирующую клинок руку, чтобы меч Артемиса мог достигнуть цели, или приподнимая плечо зомби, ухватившегося за посох, вверх, чтобы боковой удар скимитара Дриззта мог выпотрошить тварь.

Они старались действовать как можно тише, и у них действительно получалось – раздавался лишь стук металла о кости и глухие шлепки посоха, разбивающего гнилые лица.

Однако это было недостаточно тихо. Вскоре спутники услышали сигнал тревоги за стеной и призыв к оружию.

– Нас будут ждать, – заметил Энтрери, сражая очередного монстра.

– Возможно, – ответил Дриззт, отскочив назад из схватки и подав знак Далии занять его место.

Дроу снова снял лук и помчался назад к проходу между крайними зданиями, которые они миновали раньше. Он припал на одно колено, подался вперед и, повернув Тулмарил параллельно земле, опустил как можно ниже. Темный эльф выбрал цель на большом удалении на первой стене и выпустил стрелу под небольшим углом так, что она прошла чуть выше ограды и исчезла за пределами крепости.

Дроу поспешил к своим товарищам, возвращая лук на место. Убийца как раз разделывался с последним зомби, поэтому Дриззт без промедления бросился к стене, прислонился к ней спиной и достал веревку.

Он задержал Энтрери и Далию на несколько мгновений, пока сильнейший шум не начал раздаваться с другой стороны укрепления.

– Кошка, – догадался убийца.

Выстрел Дриззта был условным сигналом для Гвенвивар вступить в сражение в стороне от них, чтобы отвлечь врагов.

Пантера ловко перепрыгнула через стену, во время полета сбив караульного. Часовой, которого она смахнула, заметил кошку в последний миг, хотя с момента, когда Гвенвивар оттолкнулась и прыгнула, едва ли прошла секунда.

Страж почти успел поднять руки, чтобы заслониться, хотя это вряд ли спасло бы его от мощи пантеры. Кошка пролетела над ним слишком быстро, чтобы даже ее коснуться. Ашмадай упал со стены с шеей, распоротой от уха до противоположной ключицы, а Гвенвивар продолжила свой путь. Страж рухнул на землю без единого вскрика, только со странным стоном, когда последний воздух вышел из умирающего тела.

В полете пантера перевернулась, почти достигнув каменного строения. С большим проворством ей удалось увернуться, обнажив когти и зацепившись так, что кошка почти не ударилась о стену, вдоль которой она понеслась дальше.

Вокруг нее раздавалось все больше криков. Откликнувшись на них, отряд ашмадай выбежал в проулок и оказался на пути несущейся хищницы.

Гвенвивар издала рык, низкие звуки которого разнеслись по всей крепости и лесу вокруг, а стражи, расталкивая друг друга, пытались убраться с дороги. Пантера пронеслась через них, укусив одного, разорвав когтями другого и отбросив еще двух. Через несколько скачков в пасти кошки все еще была зажата культистка, и только тогда хищница получила удар копьем, которое женщина в исступлении вонзила в мускулистое плечо огромного зверя.

Тогда Гвенвивар выпустила жертву, которая откатилась в сторону и схватилась за кровоточащее бедро.

Пантера выскочила в следующий переулок как раз перед группой зомби. Кошка напрягла  мускулы и, перепрыгнув через нежить, продолжила свой путь, а предостерегающие крики и шум погони вокруг становились все громче.

Наблюдая с балкона башни, Силора знала местоположение троицы. Но все равно пользовалась глазами зомби за стеной. Она контролировала его и не давала попасть под клинки.

Колдунья видела дроу, прижавшегося спиной к камню и сделавшего знак Далии и нетерезскому воину подождать (без сомнения дожидаясь усиления переполоха, который они спровоцировали на противоположной стороне Пепельной Прогалины). Там же Силора заметила черную пантеру, но не обратила на нее особого внимания.

Кошка была всего лишь уловкой, не больше. Настоящая угроза заключалась в этих троих.

Дроу сцепил ладони и подал сигнал остальным продвигаться вперед.

Колдунья хотела было поглотить своего зомби и создать кое-что новое, кольцо тлена на земле под ногами дроу, которое сожжёт его и остальных, чтобы показать, какие они ничтожные создания по сравнению с могуществом Силоры и Кольца Страха.

Но она смогла устоять.

– Еще рано, – прошептала Силора, хотя стояла на балконе в одиночестве. – Подпустим их поближе, откуда они уже не смогут вернуться.

Она следила, как они перебрались через стену: Далия с ее посохом и нетерезский воин с помощью дроу. Затем колдунья отпустила зомби и телепатически направилась по внутреннему периметру в поисках новых глаз, чтобы лучше рассмотреть продолжение сражения.

Далия перелетела через стену, опередив на этот раз Энтрери. Оба оказались на земле во внутреннем дворе, тогда как Дриззт только взбирался наверх. Эта территория была более открытой, и от древообразной башни, которая стояла за входом в пещеру на склоне каменного холма и являлась, по мнению спутников, обителью Силоры, их отделяла только пара небольших домиков.

– Поторопись! – предупредила Далия. – Силора может атаковать издалека!

Ее слова оказались пророческими, так как именно в этот момент все они заметили фигуру на балконе в форме ветки на стволе башни, фигуру, которую Далия узнала даже с такого расстояния.

Эльфийка побежала было впереди Дриззта и Артемиса, но застыла, пораженная и искренне удивленная тем, как мужчины плечом к плечу понеслись через открытое пространство прямо к башне. Внезапно Далия почувствовала себя лишней, словно этих двоих связывали узы, которых она не могла постичь.

Узы действительно были. Потому что эти абсолютно разные воины в далеком прошлом множество раз сражались не только друг против друга, но и бок о бок. Целое столетие, должно быть, минуло с тех пор, но в отчаянный момент едва ли это имело значение. Время не стерло отражение, которое один видел в другом. Они, их мастерство, испытания и в особенности страхи неразрывно связывали Дриззта с Энтрери, а Энтрери с Дриззтом.

Воины понимали друг друга, знали, и что еще более важно – знали боевые приемы друг друга.

Подобно четырехрукому, четырехногому монстру, Дриззт и Энтрери выскочили на пустырь, где и схлестнулись с фанатиками.

Прежде, чем они столкнулись с отрядом ашмадай, Дриззт остановился, приготовившись к бою, а Энтрери пронёсся мимо по диагонали — справа налево.

Один ашмадай справа от Дриззта решил перехватить убийцу, поэтому, когда Дриззт появился из-за спины Энтрери, культист оказался не готов к этому.

Дриззт нанёс правой укол в левую руку мужчины, выбив тем самым скипетр, затем ударил левой и неожиданно снова рубанул правой.

Дроу ногой отпихнул раненого фанатика в толпу приближающихся ашмадай и развернулся, низко пригнувшись.

Энтрери, сделав сальто назад, перепрыгнул через него и двух фанатиков. Оба врага смотрели вверх на убийцу и его кувырок, так что ни один не был готов отразить атаку дроу, выпрыгнувшего с корточек с выставленными вперед клинками.

Несмотря на суматоху, Далия снова практически замерла, наблюдая за этой картиной, а когда убийца идеально приземлился и развернулся как раз вовремя, чтобы отразить удар, направленный ему в спину, сделал шаг вперед и расправился со следующим фанатиком с помощью кинжала, эльфийка услышала свой собственный вздох облегчения.

Далия гордилась своими боевыми навыками, которые и правда потрясали воображение. В то же время она уважала мастерство каждого из её соратников – по большей части именно из-за этого Дриззт До’Урден стал её следующим бриллиантовым гвоздиком, украшающим ее ухо, но сейчас странным образом эти двое вместе казались даже могущественней, чем сумма их разрозненных частей.

Далия держалась поближе к паре, чтобы насладиться выдавшейся передышкой, которую обеспечил их разрушительный проход по полю. Когда один фанатик выбежал далеко с фланга Энтрери, девушка была наготове и встретила его раскрученным цепом. Эльфийка ударяла его слева и справа, сверху и снизу, заставляя уклоняться и вертеться во все стороны, чтобы успеть за ней. Он даже не заметил, насколько сильно эльфийка вывела его из равновесия, пока Далия не закинула оружие под его вытянутую руку, поймала конец палки другой рукой и резким движением перекинула противника через себя. Фанатик тяжело приземлился на спину.

Вместо того, чтобы защищаться, извиваясь на земле, ашмадай сделал ошибку, попытавшись подняться на ноги. Девушка, которая вряд ли задержалась бы добить его, останься он лежать, воспользовалась его оплошностью и сразила ударом по голове.

И снова Далия посмотрела вверх, чтобы увидеть на балконе Силору с занесенной палочкой.

Дриззт тоже увидел колдунью.

– Далия, сюда! – крикнул он и позвал Энтрери прикрыть его.

Убийца с молниеносной скоростью переместился и занял позицию перед ним, отчаянно вращая мечом и кинжалом, отбрасывая назад ближайших врагов со всем своим неистовством.

Доверив Артемису удерживать линию, пока Далия бежала, чтобы занять его место дроу, Дриззт сделал обратный кувырок.

Когда эльфийка, быстро среагировав, перепрыгнула через следопыта, выходящего на время из схватки, тот усмехнулся. И он все еще улыбался, развернувшись с луком в руках и стрелой, уже наложенной на тетиву.

Колдунья не могла предвидеть этого ловкого маневра, и поражённая спокойствием и перемещением дроу, на несколько мгновений прервала произнесение заклинания.

Это промедление подарило Дриззту необходимое время, чтобы выпустить стрелу, направленную прямо в лицо женщине.

Но Силора улыбнулась и даже не вздрогнула. Стрела взлетела высоко, но упала, не достигнув цели, ударившись о какой-то щит, который окружал колдунью. Искры полетели во все стороны, однако ни одна из них не коснулась колдуньи.

Несмотря на неудачу, дроу не сдавался, он одну за другой выпускал стрелы в сторону балкона, и ярость атаки заставила могущественную колдунью отступить.

Еще несколько мгновений он стрелял по одной мишени, но затем был вынужден сменить тактику и направить лук ниже, чтобы уничтожать приближающихся ашмадай.

Дриззт улыбался все шире. Далия и Энтрери сражались вместе, стоя спиной к спине. Клинки и цепы точно попадали в бреши в обороне. Эльфийка и человек одновременно повернулись плечо к плечу, чтобы поразить фанатичку, которая выбилась из ряда своих товарищей и в одиночку решилась атаковать опасную пару.

Дриззт поторопился продолжить свое дело, крикнув друзьям прикрывать его. Он снова сконцентрировался на башне. Его стрелы разбивались о балкон, рикошетом отскакивали от навеса, но главное – удерживали колдунью внутри.

Все больше фанатиков наступало, но Далия и Энтрери справлялись с заданием задерживать врагов. Слаженность действий девушки и убийцы улучшалась с каждым новым движением, и когда пара оказалась под балконом в недосягаемости для уловок Силоры, Дриззт смог присоединиться к ним.

Дроу повесил лук за плечо и обнажил скимитары, размышляя, каким образом ему лучше всего включиться в схватку и поддержать пару, но проблема решилась сама собой.

Далия, ослепленная ненавистью к Силоре, потеряла интерес к битве с фанатиками. Энтрери совершил удар крест-накрест, передвинулся на место перед девушкой и набросился на ашмадай. Когда тот рухнул, убийца ожидал, что Далия сделает выпад направо в обход его и прикроет с фланга.

Однако смерть фанатика, стоявшего перед ней, и перегруппировка остальных в поисках лучшего угла для атаки открыли эльфийке проход в пещеру, чем девушка не замедлила воспользоваться и побежала.

Оставшись беззащитным, Энтрери издал яростный вопль. Его спасла только быстрая реакция Дриззта. Дроу, скорость которого была увеличена волшебными браслетами, подбежал к Артемису как раз вовремя, чтобы отразить скипетр. Темному эльфу пришлось выйти слишком далеко вперед, и, если бы ашмадай с мечом был более искусным воином, фанатик мог бы изменить угол атаки и поразить следопыта вместо убийцы.

Но тот был не настолько хорош, что дало Дриззту возможность поймать равновесие. А ашмадай так и не успел сделать этого после сильного замаха. Фанатик умудрился выставить скипетр в каком-то подобии защитного маневра, но в схватке с дроу было нужно нечто большее, чем «какое-то подобие».

Клинки Дриззта ударяли по скипетру слева и справа, вращались и били снизу с такой скоростью, что фанатик не мог отличить скимитары один от другого.

Несколько мгновений спустя ошеломленный ашмадай неуклюже замахнулся копьем, настолько сосредоточившись на оружии врага, что совершенно забыл о необходимости двигаться. Его глаза были обращены на скимитары, пытаясь разглядеть движения, глупец даже не заметил смертоносного удара. Глаза широко распахнулись от ужаса, когда Ледяная Смерть вонзилась сбоку в горло.

Другие фанатики тут же встали на его место, но оказались уже перед Энтрери – так быстро пара поменялась местами.

Во время поворота Дриззт заметил Далию у входа в пещеру, и у него перехватило дыхание от увиденного – девушка билась со странным на вид фанатиком, замотанным, как мумия, в сероватые лоскуты, в руках которого виднелся скипетр, в котором вместо обычного красного преобладал черный цвет.

Тревога дроу только усилилась, когда Энтрери тоже заметил противника эльфийки.

– Только не этот, Далия, – прошептал убийца.

### Глава 18. Их союз

Далия не узнала Джестри. По его первой атаке и защитным приемам она догадалась, что этот противник более искусен, чем подавляющее большинство ашмадай, однако сразу стало понятно, что ей он не ровня. Девушка яростно орудовала цепами, с силой ударяя ими о скипетр всякий раз, как только воин в необычной броне пытался приблизиться к ней, или просто удерживая его в оборонительном положении. Она заметила незащищенное место и поторопилась воспользоваться этим, ожидая, что ее удар прикончит врага. Цеп, который она держала в правой руке, тяжело обрушился сбоку на голову ашмадай — сильнейший удар, который должен был бы снести голову фанатику.

Должен был.

Несмотря на ее уверенность, что именно так и случится, Далия раскрутила над головой цеп в левой руке и направила его в то же место.

Первое попадание не подействовало на ашмадай так, как того ожидала девушка – голова воина чуть дернулась, но на его концентрации это никак не сказалось. Кроме того ему удалось воспользоваться самоуверенным маневром Далии, сделав выпад скипетром прямо перед собой.

Эльфийка смогла проворно увернуться, следуя по инерции за вращением левой руки, и избежать основной силы удара так, что скипетр прошел по касательной, оставив едва заметную царапину. В отместку за это Далия предприняла третью атаку, целясь снова в голову фанатика, и опять безрезультатно. Но даже застигнутая врасплох, она считала себя победительницей этого раунда.

Девушка вернулась к своей первоначальной тактике, неистово вращаясь вокруг фанатика, будто в танце, и нападая в попытке отыскать его слабые места. Она просто не могла поверить, что эта странная кожаная оболочка могла защитить мужчину от трех мощных атак Иглы Коза.

К тому же обнаружилась еще одна проблема, гораздо серьезнее предыдущей. Мышцы в месте контакта со скипетром внезапно сковала острая боль, заставляя эльфийку согнуться и отступить. Нетвердой и спотыкающейся походкой она вернулась к своей изначальной позиции, где, превозмогая страдания, смогла выпрямиться.

Левую руку она держала низко, вращая цеп перед скипетром, в то время как часть Иглы в правой руке девушка подняла вверх и зажала подмышкой, умело напрягая мышцы и натягивая оружие еще сильнее.

Эльфийка выжидала, яростно работая левой рукой, а ребра с левой стороны пронзала боль. Еще один спазм заставил Далию пошатнуться.

Фанатик прыгнул вперед, размахнувшись изо всех сил.

Но неловкость девушки была лишь хитрой уловкой. Она отступила в сторону, а мужчина не успел среагировать и открылся во время броска.

Внезапно навстречу ему, подобно копью, вылетел цеп, зажатый подмышкой, и угодил в подбородок с жуткой силой. Голова воина дернулась в сторону, и он отшатнулся под мощью удара. Но не упал, а если удар серьезно повредил ему, то Джестри не подал вида. Со звериным рычанием ашмадай снова бросился в атаку, скорее разозленный, чем раненый.

Теперь разъярилась и Далия, так как она слышала, что где-то наверху Силора звала, похоже, Валиндру, и звук этого голоса сводил эльфийку с ума, и вся ее злость обратилась против этого фанатика, который стоял на пути к ее цели!

Она решила сменить тактику. Далия ударяла цепами один о другой снова и снова, неистово вращая ими перед скипетром, и чувствовала покалывание силы, которая начала накапливаться с каждым касанием в Игле Коза. За считанные мгновения эльфийка ударила секциями металлического посоха друг о друга более дюжины раз, и ее руки чувствовали покалывание от растущей мощи. Но она не останавливалась и продолжала копить взрывную энергию, чтобы оставить от этого глупца только дымящуюся шкуру. Снова и снова цепы сходились друг с другом.

Второй фанатик бросился на нее сбоку, но Далия заметила его и, совершив легкое вращение запястьем, за своей спиной выставила блок оружием в правой руке против направленного в нее жезла и откинула его назад. Затем она повернулась и, размахнувшись левой рукой, ударила фанатика в голову. В отличие от мумифицированного противника, этот не был так хорошо защищен, поэтому тяжелый удар расколол ему череп и заставил отлететь далеко назад.

Понимая, что странный фанатик быстро нагонит ее, Далия завершила поворот, энергично работая руками и, когда она снова встала лицом к противнику, то уже держала не пару цепов, а восьмифутовый посох.

— Дриззт! — крикнула она, отражая атаки ашмадай. — Дроу! Одолжи мне стрелу!

— Энтрери! — позвал Дриззт ближайшего товарища.

Стоило ему произнести это имя, убийца уже кричал в ответ: — Давай! Давай!

Энтрери мгновенно вырос перед ним, так быстро орудуя мечом и кинжалом, что их очертания казались размытым пятном, и отражал атаки нападающих, давая дроу возможность снять Тулмарил с плеча и вложить стрелу. Дриззт прицелился и выстрелил, светящийся снаряд мелькнул возле плеча Далии в направлении лица ее противника.

Стрела не достигла своей цели, сила Иглы Коза перехватила ее, затянув в посох, который уже искрился энергией.

Далия не тратила время на размах, а сразу же ударила посохом в грудь мумифицированного фанатика. Физическая сила удара нанесла небольшой урон, но эльфийка издала радостный крик, более чем уверенная в победе, когда выпустила огромный заряд электричества, заключенный в оружии.

Дриззт мрачно кивнул, когда молния с шумом устремилась по посоху в фанатика, окутывая его с резким треском. Вокруг Джестри танцевали искры, постепенно стекая по его правой руке к кисти, точнее – к кольцу, которое он носил на пальце. Заряды вспыхивали, пощелкивали и вращались по кругу. И бросились вспять.

Скимитары замерли в руках Дриззта, его глаза широко распахнулись от неожиданности и ужаса, когда Далия отлетела назад, ее руки и ноги содрогались в конвульсиях, а посох выпал из дымящихся ладоней.

— Давай же! Быстрее! — заорал дроу на Энтрери.

Дриззт встал перед убийцей, перехватил скимитарами скипетры двух ашмадай и тем самым освободил Энтрери путь к пещере.

Он слышал голос Силоры сверху, но окруженный со всех сторон, мог только морщиться от звуков ее заклинаний. Его руки двигались с невероятной скоростью во все стороны, пока он вращался, отражая нападения двух фанатиков. Дроу бросился вниз и сделал подсечку одному из противников Энтрери, когда женщина попыталась подобраться к нему сзади.

Темный эльф подпрыгнул вверх, описывая клинками круги над собой и вокруг, опуская их вниз, чтобы защититься, поднимая обратно, чтобы заставить отступить одного или другого из четверых нападающих. Он вошел в свой ритм и как только один из отчаянных фанатиков сделал выпад скипетром, скимитар был наготове, но не для блокировки удара, а чтобы изменить его направление. Скипетр угодил в лицо ашмадай за его спиной.

Тот откатился в сторону, а другой, бросив оружие, кинулся на Дриззта, пытаясь свалить его с ног. Вместо этого на землю свалился вперед лицом сам фанатик, хватаясь за пять колотых ран, умело нанесенных дроу, который проворно нырнул в сторону — и, держа ситуацию под полным контролем, Дриззт использовал падающего врага, чтобы загородить вид другому напротив. Темный эльф так быстро выпрямился и яростно атаковал, что застигнутая врасплох воительница даже не подняла оружие, чтобы отразить скимитар, пронзивший ее горло. Она успела только закричать в конце, но ее вопль резко оборвался.

Когда еще больше ашмадай бросились на него толпой, Дриззт улучил момент взглянуть на Далию. Она снова была на ногах, и ее коса вилась вокруг головы, словно живая змея. Девушка вернула себе посох, но выглядела потрясенной и озадаченной, поэтому преимущество атакующего ее ашмадай стало просто огромным.

А Энтрери не пришел ей на выручку!

Дриззт обнаружил убийцу взбирающимся в стороне по камням у подножия башни, выискивая, очевидно, лазейку внутрь. Темный эльф окликнул его, но не договорил, потому что почва вокруг него внезапно вздыбилась и почернела, выпуская из себя клубы странного серого пепла. Ашмадай, стоявший рядом, взвыл от обжигающей боли.

Дриззт тоже почувствовал жгучие укусы, будто его штаны загорелись. Только ножные браслеты спасли его, позволяя воину двигаться достаточно быстро, чтобы вырваться из ужасного черного кольца тлена.

Вырвавшись из губительного кольца врагов так быстро, как только было возможно, тёмный эльф еще больше отдалился от Далии, входа в пещеру и скалистого холма. Но, по крайней мере, теперь он лучше видел Силору, стоявшую в двадцати метрах над ним на балконе.

Она держала необычную палочку, казалось, просто сломанную ветку, и отвратительно улыбалась. И внезапно Дриззту пришла в голову мысль, что все это впустую, что он и его товарищи были настолько глупы, что могли выступить против такого могущества, каким обладала Силора Салм.

Позади в клубящемся пепельном кольце пара фанатиков попыталась прорваться к Дриззту сквозь растущее облако губительной черноты.

Их лица обратились в лишенные кожи черепа, тянущиеся руки превратились в скелеты, и оба свалились замертво на землю, даже не приблизившись к воину.

Но Силора продолжала улыбаться.

Навыки Далии и инстинкты воина вытеснили ее удивление и подняли на ноги, обратно в боевую позицию, прежде чем Джестри сумел по-настоящему воспользоваться преимуществом от перенаправленного взрывного заряда.

Но девушка была больше, чем просто удивлена. Разряд ранил ее – мускулы дрожали так сильно, что она с трудом могла держать длинный посох. Далия хотела разломить оружие обратно в цепы или даже на три секции, чтобы иметь возможность выбить скипетр из рук фанатика, но не решилась из-за страха уронить Иглу Коза.

Рана, нанесенная копьем ашмадай, не утихала, и брюшные мышцы свело болезненными спазмами. Она не знала, как долго сможет отражать атаки свирепого противника, и начинала осознавать, что ее победили.

Эльфийка еще прочнее утвердилась в этой мысли, когда, парируя и уклоняясь, посмотрела за спину Джестри в конец пещеры и встретилась взглядом с ухмыляющейся Валиндрой Теневой Мантией. Лич держала более длинный и красный скипетр и время от времени наводила его в направлении Далии, но не приводила в действие ни одну из его или своих сил и, казалось, просто наслаждалась представлением.

Валиндра не вмешивалась, потому как знала, что этого и не потребуется, подумала эльфийка, даже учитывая, что чувства к ней вернулись, а рука увереннее охватывала посох. Она с трудом могла надеяться победить необычного ашмадай.

Одним едва заметным движение Дриззт спрятал клинки в ножны, взял лук и послал поток стрел в Силору Салм.

Стрелы ударились об особый щит перед ней и разлетелись на мириады разноцветных осколков одна за другой. Дроу оставалось только надеяться, что они хотя бы понемногу разрушали магическую защиту, делая ее тоньше с каждым всполохом.

Заметив, что Силора взмахнула палочкой под прикрытием барьера, он отступил, так как два ашмадай, те, что лежали мертвыми у его ног, поднялись, оживленные колдуньей.

Дриззт повернул лук в их сторону, но прежде, чем он успел выпустить стрелу, оба качнулись к балкону, как будто вытянулись в длину, и улетели, обратившись в бесплотный черный дым.

Темный эльф развернул лук и начал обстрел, заполняя пространство перед Силорой еще большим количеством вспышек. Однако от озаренного взрывами балкона отделился ответный снаряд, черный и большой, он быстро летел в Дриззта. Снова волшебные браслеты спасли воина, который успел броситься в сторону и от заряда, и от еще двух ашмадай, подкравшихся к нему сзади.

Та несчастная женщина приняла удар Силоры на себя, ее покрыло чем-то вроде густой сажи. Через мгновение она начала корчиться и кричать, катаясь по земле, как будто в огне.

Дриззт послал стрелу, затем вторую и третью вверх в Силору, затем повернулся и из простого сострадания пристрелил истошно вопящую ашмадай.

Он перемещался с каждым выстрелом, чтобы не попасть под ответный удар Силоры.

Все убитые воины вокруг него начали подниматься, а оставшиеся в живых отступали. Зомби почему-то не нападали на него. Один за другим они тянулись к балкону, удлинялись, превращались в черный дым и исчезали в волшебной палочке колдуньи.

Сверху прилетел следующий снаряд и ударил в землю перед темным эльфом, образуя новое губительное кольцо около десяти футов в диаметре.

Дроу переместился в сторону и продолжил обстреливать ее. Скоро ему пришлось снова отодвинуться теперь уже от третьего кольца, затем от четвертого. Он понял, что Силора намерена отрезать его от пещеры и от Далии растущей стеной пепла. Могущественная колдунья не останавливалась, она продолжала создавать все больше смертельных колец, оттесняя Дриззта назад, гоня его на убой как животное.

Темный эльф зарычал и продолжил ответный огонь, увеличив частоту выстрелов настолько, что, казалось, лук выпускает одну длинную стрелу. Балкон взрывался и шипел дождем искр, издалека это могло показаться огромным праздничным фейерверком, устроенным всеми магами Фаэруна.

Дриззт бросал взгляды на Далию, горя желанием помочь ей, одновременно не смея прервать поток стрел, чтобы не дать Силоре возможность наблюдать за полем боя перед ней.

У него почти не оставалось пространства для маневра.

На каменистом склоне холма у подножия башни Артемис Энтрери быстро пришел к выводу, что входа в это похожее на дерево строение нет. Также он натолкнулся на вражеское войско, ожидающее его, толпу пошатывающихся пепельных зомби.

К его удивлению и облегчению они не атаковали, и к большому изумлению убийцы, один за другим они обращались в дым и поднимались к выступу балкона, будто истонченные и затянутые в гигантский вихрь. На удачу Энтрери ни одного не осталось, он продолжил взбираться выше по склону холма и почти был сражен фанатиком, который появился из-за одного валуна и сделал резкий выпад копьем. Ему наперерез взметнулся меч убийцы, достаточно быстро, чтобы отвести скипетр в сторону. Но теперь над мужчиной возвышался ашмадай-тифлинг, стоявший на валуне, на который он взобрался, чтобы получить преимущество.

Только он не учел, что его противником был Артемис Энтрери.

Убийца издал крик и отступил назад, повернувшись, чтобы бежать, а предсказуемый фанатик напал на него сзади.

Энтрери крутанулся и выставил меч вперед, увлекая скипетр. Он отскочил в сторону, и враг, яростно пытаясь перехватить его, напоролся на кинжал, направленный прямо в сердце.

Стеная, ашмадай продолжил двигаться вперед, поэтому убийца распорол его торс от груди до паха и выпустил ему внутренности, пока тот оседал на землю.

Второй ашмадай встал на место убитого, надвигаясь спереди на Энтрери, который теперь стоял спиной к обрыву. Воин бросился вперед, пытаясь столкнуть убийцу вниз. В какой-то момент он подумал, что победа в его руках и закричал, ведь его противник отклонился назад, неловко балансируя.

Но когда фанатик выставил плечо перед собой и пошел на таран, чтобы закончить дело, не обращая внимания на то, что так он сам может сорваться со своей жертвой, Энтрери увернулся и низко припал к земле. Тут же убийца резко вскочил, толкнул плечом нападающего, развернул его и запустил с обрыва.

Затем он побежал дальше, огибая холм по направлению к пещере.

Он бежал из замкнутого пространства, но главным образом он просто спасался. Дриззт подскочил к краю одного гибельного кольца и, в отсутствие выбора, когда следующий черный шар из пепла устремился с балкона к нему, перепрыгнул через него. Клубящиеся нити тянулись к воину и немилосердно жалили его, кололи ноги, его приземление было крайне неловким, но ему удалось послать еще одну бесполезную стрелу в Силору.

Теперь дроу снова мог свободно передвигаться, и как только он пришел в себя от ожогов, начал бегать из стороны в сторону, стараясь выиграть больше времени. Для начала он сконцентрировался на ближайших ашмадай, направил Тулмарил ниже и послал поток стрел, заставляя врагов отступить дальше.

И снова вернулся к Силоре, загораживая ей обзор искрящимся барьером, чтобы не дать ей целиться в него. Наконец темный эльф обратил внимание на бедную Далию, которая отчаянно сражалась, но сдавала позиции своему страшному противнику.

Дриззт вздрогнул, когда она еле увернулась от тяжелого взмаха скипетра ашмадай, и покачал головой от разочарования, наблюдая, как девушка ответила достойным ударом, но который не возымел никакой эффекта.

Следующий удар фанатика достал ее, совсем немного, когда она пыталась уклониться, эльфийка повернулась достаточно, что Дриззт увидел ее гримасу агонии.

Он не мог добраться до нее. У него не было свободной линии огня, но и выбора тоже не оставалось. Темный эльф прицелился и выстрелил в тот момент, когда девушка отклонилась в сторону, к его облегчению она не вернулась в то же положение, и ее посох не поглотил стрелу.

Выстрел угодил точно в грудь мумифицированного ашмадай, с силой врезавшись в него и откинув назад, почти в самую пещеру.

Только тогда Дриззт заметил еще одну фигуру, укутанную тенями, и точно распознал в ней Валиндру Теневую Мантию!

Он выстрелил еще два раза, хотя ему пришлось откатиться в сторону, чтобы избежать ужасного кольца, затем снова уклониться от прямого попадания снаряда сверху. Обе его стрелы пролетели выше Далии и ашмадай внутрь пещеры, но он не был уверен, причинили ли они хоть сколько-нибудь ощутимый вред Валиндре или нет.

Что его действительно испугало, так это то, что его прямое попадание очевидно не ранило Джестри серьезно. Мужчина избивал Далию, которая продолжала сжиматься и пошатываться, едва сохраняя способность блокировать его атаки.

Дриззт не мог помочь ей!

У него не было другого выбора кроме как вернуться к Силоре, чтобы противопоставить ее атакам сокрушительный залп. Заряды, даже если только ослепляли колдунью, были его единственной защитой и призрачной надеждой пробиться через ее магический щит. Как бы то ни было, Силора уже заполнила все поле черными кругами тлена. Ашмадай, расположившиеся по периметру, начали бросать камни, а некоторые даже вооружились луками.

В какой-то момент Дриззт задумался, что ему придется бежать с поля боя, если еще и Далия погибнет возле пещеры, по мнению дроу иного выхода не будет.

Темный эльф знал, что они были приманкой, оказавшись в этом месте, где он и его друзья не могли победить.

Враги, возможно, оказались слишком могущественными для них.

Но момент отчаяния не был долгим. Неожиданно в это тягостное мгновение Дриззт почувствовал себя верхом на Андахаре, мчащимся темной ночью прочь от Лускана. Радостное возбуждение пришло на смену смятению, чистейшая энергия вытеснила страх. Он стал двигаться быстрее, ныряя и кувыркаясь, пробегал по кругу, стреляя в ашмадай, чтобы отогнать их, затем обратно несколько стрел в Силору, чтобы ослепить ее, если не удается ранить. Еще один поворот, дроу заметил горстку зомби и послал заряды в них. Но он понял, что они не собираются приближаться к нему, за мгновение до этого черный заряд полетел в него с балкона, одно из этих обуглившихся мелких существ рассыпалось облаком золы и поднялось вверх к Силоре, как одна из ее стрел.

Дриззт ничего не понимал, но у него не было времени разбираться. В кого лучше стрелять: в зомби или все-таки в ашмадай?

Он просто продолжал обстрел и бег с места на место, уворачиваясь от колец, камней и стрел, стараясь не вздрагивать, глядя на Далию и ее отчаянную борьбу.

Дроу верил — они победят. Темный эльф мчался сквозь темную ночь Лускана, он одержит победу.

Другого выбора нет.

— Как же мне тебя ранить, монстр? — спросила Далия, подчеркивая вопрос вращением посоха и энергичным ударом в грудь фанатика, опять же либо недостаточно сильным, либо просто неэффективным.

Ее голос стал хриплым, живот крутило и сдавливало из-за мучительной раны.

Но, по крайней мере, ее перестало трясти из-за остаточного эффекта от удара собственной молнии, от которого коса растрепалась, высвободив несколько тонких черных и красных прядей, развивавшихся теперь вокруг обычно бритой головы. Что гораздо больше беспокоило эльфийку, так это то, что она не чувствовала несколько пальцев, а один глаз дергался и непроизвольно моргал из-за последней раны, нанесенной зачарованным скипетром фанатика.

Несмотря на это девушка разломила посох пополам, отведя его от врага, крутанула обе секции, по одной в каждой руке, и растянула их дальше в цепы. Она не ожидала, что в таком виде оружие будет более действенным, просто демонстрация вращающегося оружия поможет ей выиграть время.

Ей не победить, девушка знала это.

— Выстрели в него еще раз, Дриззт, — в отчаянии прошептала она.

Далия низко пригнулась от метнувшегося к голове скипетра и не стала доводить до конца ответный выпад, так как фанатик поменял траекторию движения своего оружия в направлении ее живота. Тут же девушке пришлось высоко подпрыгнуть, потому что настоящей целью его атаки были ее ноги.

Эльфийка ожидала нечто подобное. Если ему удастся хотя бы слегка коснуться их страшным скипетром, последующие судороги сделают побег невозможным.

А как раз о побеге и начала всерьез задумываться Далия. Когда только жезл пролетел под ее подогнутыми ногами, она приземлилась, сохранив равновесие, и, раскрутив цеп, обрушила его на замотанную в кожу голову противника.

Ашмадай никак не отреагировал на попадание и снова направил скипетр в ноги девушке.

Далия сделала вид, что собирается подпрыгнуть, но вместо этого отступила на шаг назад – и не напрасно она избрала этот путь. Фанатик на середине взмаха резко дернул острие вверх. Если бы эльфийка подпрыгнула на самом деле, то неизбежно напоролась бы на него.

И снова они стояли лицом друг к другу, его глаза сияли, улыбка проступала между тугими полосками кожи.

Внезапно Далии пришло на ум, что как раз эти точки – глаза или рот, могут быть ее единственной возможностью, но стоило ей только подумать об этом, она отшатнулась с криком неожиданности и отскочила назад от фигуры, прыгнувшей сверху.

В ней она узнала Баррабуса, которого Дриззт называл Энтрери, и испугалась, что он нападет на нее. Его руки были подняты и широко разведены в стороны, в одной кинжал, в другой нож. Он вспрыгнул на спину фанатика, но и это не опрокинуло чудовищного ашмадай.

И тут в дело пошли руки, да так быстро, что Джестри даже не успел среагировать, — кинжал вонзился в один глаз, нож во второй.

Ашмадай дико взвыл и закружился вокруг себя, дергая ногами и хаотично размахивая руками. Боль стала невыносимой, и скипетр выпал из его ладони.

Энтрери держался мертвой хваткой, оседлав фанатика, как дикого скакуна.

А тот продолжал крутиться, взбрыкивая и изгибаясь, пока не сбросил с себя убийцу.

Вместе с ним вылетел и нож, однако кинжал, который Артемис не удержал, остался торчать в левом глазу ашмадай. Энтрери прокатился по земле, чтобы смягчить падение, и тут же вскочил на ноги уже с мечом в руках.

— Пошли! — крикнул он Далии и поспешил мимо все еще крутящегося волчком фанатика в пещеру, не задержавшись, чтобы извлечь кинжал.

Эльфийка последовала за ним, быстро оглянувшись на Дриззта и ударив ашмадай последний раз по голове. Неестественно извиваясь в предсмертных муках, он рухнул на землю, а Далия пошла дальше.

— Сначала Валиндра! — крикнула эльфийка, когда увидела Энтрери, повернувшего налево к подножию башни.

Но, едва ступив в пещеру, она не могла поверить своим глазам – в этой норе без другого выхода или укрытия не было ни следа лича.

Дриззт одобрительно крикнул и почти рассмеялся, когда мужчина напал на врага Далии, и до боли знакомая точность ударов убийцы напомнила дроу, как опасно стоять на пути Артемиса Энтрери. Смертельный удар должен быть идеальным, таким был и сам наемник.

Темный эльф остался доволен своим решением проявить милосердие и разрешить бывшему врагу путешествовать вместе с ним и Далией.

Тем не менее, его собственное положение оставалось весьма затруднительным. Дриззт был в тридцати шагах от древообразной башни, ближе к стене, чем к Силоре или своим товарищам, которые скрылись в пещере.

Воины-ашмадай выстроились по периметру заграждения и осыпали его камнями и стрелами, так что дроу приходилось концентрироваться больше на них, чем на колдунье, а это представляло серьезную опасность для его жизни.

Надо убираться отсюда, или хотя бы перебраться туда, где Силора не увидит. Но тогда как он поможет друзьям?

По его спине пробежали мурашки от звука знакомого рыка, который привел ашмадай в неистовство. Гвенвивар – всегда и неизменно Гвенвивар – появилась напротив Дриззта на поле внутри стены и сразу яростно бросилась на войско, не обращая внимания на удары и стрелы, преследуя фанатиков на возвышениях. С полным доверием к своей пантере, которое основывалось на опыте целого века или даже больше, дроу направил всю свою энергию на стоящую в отдалении колдунью. Оставив часть врагов позади себя, темный эльф наметил путь, чтобы подобраться ближе к дереву. Силора могла заполнить еще несколько просветов между кругами, но он увидел, что самые первые черные пятна почти рассеялись, оставив за собой темнеющие островки абсолютной смерти, которые, возможно, ему удастся пересечь.

Если он с осторожностью отнесется к выбору дороги и сможет помешать колдунье заблокировать просветы между кругами агонии, Дриззту и вправду удастся проникнуть в пещеру.

И снова движения темного эльфа стали такими быстрыми, что их почти нельзя было различить, он направил мощный поток мерцающих стрел, каждая из которых достигла цели. Дроу больше не видел Силору за плотным занавесом ослепительных искр. Выждав немного, на случай ответного удара, он предположил, что колдунья отступила внутрь башни.

Смел ли он надеяться, что одна из его стрел пробилась сквозь магическую преграду и попала в нее?

Дриззт кивнул, но не прекращал огонь еще несколько мгновений.

Он начал продвигаться вперед, осторожно пробираясь через поле.

Как только он поднялся на первую ступень короткой лестницы, ведущей вверх к нижним этажам башни, Энтрери был встречен дико кричащим стражником ашмадай, который неистово накинулся на него, используя скипетр как копье.

Такая неуправляемая свирепость, идущая напролом, не могла противостоять в бою Артемису. Он легко отвел копье в сторону мечом, затем ловко вытянул его обратно на себя, схватил фанатика за плечо. Ашмадай слишком бурно отреагировал, уворачиваясь в сторону и хаотично размахивая скипетром, и глупо открылся, когда Энтрери стремительно отвел меч для будущего удара. Тогда убийца спокойно шагнул вперед и вонзил нож под ребра мужчине.

Фанатик вскрикнул и, шатаясь, отступил, он был обречен – ни Энтрери, ни его спутница не испытывали к нему никакого сострадания. Убийца ударил ашмадай по затылку, когда тот согнулся, потом схватил за шиворот, приподнял и спустил по лестнице. Далия добавила ему, врезав цепом, когда мужчина пролетал мимо нее, но, подобно Артемису, она ни на минуту не потеряла сосредоточенность и не отвела взгляда от подъема.

Они прошли на первый этаж, затем поспешили на второй. Оттуда пара могла видеть пустой балкон, осыпанный дождем искр от непрекращающегося огня Дриззта, разбивающегося о щит, оставленный Силорой.

Несмотря на раздающиеся взрывы, Энтрери направился к балкону по небольшой лесенке, ведущей на третий этаж. Тут же он отскочил обратно, укрываясь от заряда черного пепла, которым колдунья загородила проход. Убийца потрогал его, но снова отпрянул, так как клубы больно обожгли его.

— Обойдем, — предложил он Далии, кивая на другой подъем на втором этаже.

— Она там наверху? — спросила эльфийка, не двинувшись с места дальше, чем чтобы собрать посох.

Энтрери с недоверием взглянул на нее и попробовал подтолкнуть ее к обходному пути.

Но девушка увернулась от него и бросилась к балкону, подав ему знак пойти по другой лестнице.

Убийца оглянулся, добравшись до противоположного подъема, и широко улыбнулся. Далия поторопилась к кромке дымящегося круга, уперла посох в основании стены напротив ступеней и прыгнула вперед, извиваясь и выталкивая себя, когда она оказалась на одном уровне с отверстием. С большой ловкостью и силой эльфийка зависла там на мгновение, когда импульс от толчка сошел на нет, и начала опускаться, задрав ноги выше и чуть в сторону, вытолкнула себя со всей силой, поднимая корпус на боковую часть лестницы.

Энтрери пробежал пролет и вломился в дверь, чтобы предстать перед лицом Силоры Салм и ее изогнутой палочкой.

Далия тоже была там, избежав черного клубящегося занавеса.

— Все мои враги собрались в одной комнате, — произнесла колдунья. — Как удобно.

Эльфийка ответила на это, ударив концом посоха в рот женщины. Атака была точной, но оружие ударилось о барьер, коричневый полукруг блеснул в месте контакта.

Силора только рассмеялась и направила маленькую палочку перед собой, из нее вылетело несколько черных дротиков, которые понеслись через комнату.

Далия и Энтрери одновременно пригнулись, но не смогли избежать попадания. Слишком много дротиков было выпущено, и те, что достигли цели, причинили жгучую боль.

— Вперед! — скомандовал Артемис эльфийке.

Он бросился к Силоре, как и девушка, меч, нож и посох энергично наносили удары. Но все они были с легкостью отражены защитным барьером. Снизу с балкона сражающие слышали раскаты взрывающихся стрел.

— Барьер можно пробить! — догадалась Далия, и хотя колдунья снова окатила их градом дротиков, оба кинулись в атаку, посчитав это лучшей защитой.

Внутри сферы Силора и вправду казалась озабоченной и чуть дезориентированной яростью нападения.

Удары не прекращались, пока что-то не полетело мимо Далии, заставляя ее инстинктивно пригнуться. Она предупредила Энтрери, и тот тоже увернулся в сторону, почти достав кинжалом дьяволенка, который как раз проносился возле него. Нападение маленького врага, тем не менее, оказалось успешным – его хвост, похожий на кнут, хлестнул убийцу по плечу и нанес болезненную рану.

Существо взмыло под потолок, прочь от следующего града дротиков. Этот новый шквал заставил пару отступить под силой и уколами жал.

Посланник Аруники не попал под удар. Его кожа местами свисала полосами от предыдущего пепельного заряда, он лучше, чем остальные, познакомился с защитой колдуньи.

Силора едва ли заметила присутствие существа, когда оно внезапно спикировал на сферу и, прорвавшись внутрь, кинулось к ее вытянутой руке. Когтистыми передними и задними лапками оно вцепилось в кисть, ладонь и палочку. Когда колдунья отпрянула от него и начала отбиваться от бесенка другой рукой, существо обнажило клыки и глубоко вонзило их в вооруженную руку.

Он поднял голову и выхватил палочку Кольца Страха из ослабшей хватки Силоры, а из его рта свисали два оторванных пальца. Дьяволенок отстранился от нее и, жаля хвостом отчаянно цепляющуюся за него женщину, освободился.

Время как будто застыло, оставшаяся в башне троица в шоке замерла.

— О, теперь ты умрешь, — пообещал Артемис Энтрери, поднимаясь с колен возле дальней стены вместе с Далией.

Но Силора Салм была полна сюрпризов. Она набросила на голову капюшон плаща и превратилась в нечто наподобие гигантского ворона.

Эльфийка протестующе закричала и кинулась к ней. Убийца тоже попытался достать ее.

Но ни одно попадание не стало смертельным или хотя бы серьезным ранением, ворон ускользнул из комнаты вниз по ступеням и вылетел с балкона.

Дриззт высоко подпрыгнул, преодолевая последний ряд тлеющих колец на пути к пещере. Когда он приземлился, сверху раздался звук, довольно странный для этого места и событий, — ржание разъяренной лошади.

Дроу повернулся на шум и увидел большого ворона, птицу размером с человека, вылетающую с балкона и набирающую высоту в ночном небе.

Темный эльф отскочил в сторону, в прыжке доставая стрелу, и как только его ноги снова коснулись земли, он опустился на одно колено, прицелился и выстрелил.

Мерцающая стрела зажглась в темноте ночи, и искры посыпались вместе с перьями, дав понять, что цель поражена. Но ворон продолжал взмывать всё выше, исчезая за стеной в сумраке над странной крепостью.

Внезапно вторая фигура показалась на балконе, и Дриззт почти выстрелил в нее, когда узнал в ней адского скакуна Энтрери, оседланного убийцей вместе с Далией.

Потрясающая лошадь изящно спрыгнула с двадцатифутовой высоты и смогла достаточно мягко опуститься на землю, не стряхнув всадников со спины.

Темный эльф стоял, открыв рот, ошеломление отразилось и на лицах пары ашмадай, наблюдающих со стены, как кошмар с огнем, летящим из-под копыт, поскакал в погоню. Он мчался вдоль ограды к открытым воротам и вырвался из внешнего кольца, а дроу отслеживал его продвижение по крикам защитников.

Дриззт заторопился обратно к стене, но заметив широкополую шляпу Далии остановился, подобрал ее и надел на себя. Изо всех сил следопыт дунул в свисток, перепрыгнул через очередное кольцо и бегом обогнул другое. Поравнявшись с пришедшим на зов Андахаром и пропустив его чуть вперед себя, дроу вскочил ему на спину, ухватился за гриву, и резвый жеребец понес его вперед.

В считанные мгновения Дриззт был за пределами крепости, его никто не последовал, не считая рычащей пантеры, перепрыгнувшей через ограждение справа от него. Он заметил скакуна Энтрери, его огненные копыта светились далеко в темноте, и пригнулся ниже к сильной шее Андахара, подгоняя единорога, который набирал скорость с каждым скачком.

Приблизившись к ним Дриззт понял, что скакуном правила Далия. В седле был Артемис, но девушка непрерывно что-то нашептывала ему на ухо. Кошмар скакал так уверенно, как будто они знали, куда направляются, хотя ворона нигде не было видно.

Дроу не стал спрашивать, он просто приказал Андахару следовать за конем Энтрери.

Далия оглянулась на него и кивнула. Как только дорога расширилась и позволила эльфийке поднять посох и отвести в сторону, она дала знак Дриззту.

Темный эльф усмехнулся. Сильнее сжав бока Андахара, он привстал и взял Тулмарил.

Игла Коза поглотила первую сверкающую стрелу, девушка знаком поблагодарила и держала оружие наготове. Воин выпустил еще две стрелы, могущественный посох светился электричеством. Дроу видел маленькие заряды, пробегающие вдоль оружия, которое Далия обхватила второй рукой.

Эльфийка держала посох высоко, воинственно потрясая им. И снова Дриззт выпустил одну за другой две стрелы, что разметало молнии выше и шире по всей длине оружия. Растрепанная коса девушки танцевала во всполохах остаточного электричества.

Далия требовала больше стрел, поэтому он выстрелил еще.

Деревья плотнее обступили спутников, эльфийке пришлось прижать посох ближе к себе, а Дриззт опустился на спину единорога и погонял его, положив лук себе на колени.

Валиндра Теневая Мантия выскользнула из расщелины в камне на черной стене пещеры и вернулась в нормальную трехмерную форму. К этому времени дроу и его светящийся единорог скрылись из виду, но об их продвижении прочь из Пепельной Прогалины ей поведали крики ашмадай.

Лич вышла из своего укрытия на разгромленное поле. Несколько из губительных колец еще клубились темной силой. Валиндра подошла к одному и опустила в него палец ноги. Как она и подозревала, это была некромантская энергия Кольца Страха, поэтому для нее по ощущениям это было сравнимо с горячей ванной с ароматическими маслами.

Крики стражей стихли – дроу покинул пределы крепости, преследуя Силору-ворона.

Лич знала, куда направилась колдунья, и подозревала, что Далия тоже знает это.

Валиндра собиралась было шагнуть дальше, но отвлеклась, заметив небольшую фигуру, прилетевшую сверху и приземлившуюся возле нее.

— Презренное существо! — прорычал дьяволенок Аруники, размахивая изогнутой палочкой. — Надеюсь, они заставят ее страдать перед смертью!

Валиндра улыбнулась ему и протянула руку за палочкой.

Бесенок увернулся.

— Отдай мне ее сейчас же …Грит! Грит! — приказала лич.

Ее зрачки безумно вращались, отчего выпуклые глаза дьяволенка расширились. Внезапно миниатюрное существо суетливо заторопилось передать палочку вселяющей ужас немертвой женщине.

Валиндра приняла предмет и поднесла его, чтобы рассмотреть как следует, издавая хныкающие звуки, как всегда, когда она касалась утешительной силы Кольца Страха.

— Следует мне известить мою хозяйку, что вы – новый предводитель тэйцев в Невервинтерском лесуа? — спросил дьяволенок.

Лич даже не слушала существо, полностью сосредоточившись на ощущении пульсирующей мощи. Расточительность Силоры серьезно истощила Кольцо.

— Следует мне известить мою хозяйку, что вы – новый предводитель тэйцев в Невервинтерском лесуа? — повторил дьяволенок.

— Исчезни, — приказала Валиндра, не отрываясь от палочки, чувствуя ее силы, перекатывая предмет между пальцами. — Скажи, – Арк-лем! – я очень скоро свяжусь с ней.

Концентрация мощи щекотала ее саму, но еще больше мысли. Образы Арклема Грита переполнили ее сознание. С помощью этой силы она непременно сможет вернуть любимого. А как только он воскреснет, обязательно поможет Валиндре разобраться с беспорядком в голове. Вполне возможно, что лич даже не будет больше нуждаться в посланнике Владычества Аболетов. Она ненавидела допускать до своих сокровенных мыслей, чувств и секретов это рыбоподобное существо.

Дьяволенок ,зависший в воздухе на уровне ее глаз, вырвал Валиндру из размышлений, и умчался, изрыгая проклятья. Только тогда лич поняла, что он задавал ей какой-то вопрос, возможно даже неоднократно, прежде чем удалиться в таком раздражении.

Женщина выбросила существо из головы, из своих все более воодушевляющих мыслей. Столько возможностей! Так велико обещание власти! И Арклем Грит снова рядом!

— Нет, нет, нельзя, — сказала себе лич.

Затем она кивнула, определившись с направлением, в котором ей следует пойти, и что ей нужно делать. Валиндра уже начала заклинание, готовясь исчезнуть, но остановилась ненадолго, вспомнив об одной вещи, которую она могла бы взять с собой.

Вот же он, втоптанный в землю.

Только стоя на краю Кольца Страха, Силора Салм поняла серьезность своей ошибки, изменений, которые она спровоцировала.

Наслаждаясь властью палочки и возможностями, которые она открывала, колдунья израсходовала больше, чем жизненные силы нескольких пепельных зомби. Конечно, эти гибельные кольца и усиление магического щита от стрел высасывали силы самого Кольца Страха в невообразимых количествах.

Кровь вытекала из ее плеча — стрела дроу серьезно ранила женщину, возможно смертельно. Ей снова нужна мощь Кольца, чтобы излечиться.

Но смеет ли она забрать еще больше? Может ли?

Свидетельства истощения пепельной пустыни перед ней ошеломили колдунью. Она почти видела Сзасса Тэма внутри дымящегося кольца, представляла выражение абсолютного гнева на его иссушенном лице.

Силора знала, на этот раз ей не будет прощения. После более чем десяти лет она серьезно подвела его.

Может быть, ей удастся скрыться под землей.

Возможно, Владычество Аболетов спрячет её.

Колдунья воспряла духом, наметив выход из положения, но на нее снова обрушилось отчаяние, когда она услышала шум приближающихся всадников.

Силора повернулась спиной к Кольцу Страха. Как бы сильно она не боялась отвечать перед Сзассом Тэмом, сначала надо разобраться с самыми неотложными проблемами. Женщина закрыла глаза и попыталась соединиться с энергией позади нее, еще раз взывая к Кольцу.

Заметив фигуру на поляне за деревьями, Энтрери замедлил бег коня. Дриззт последовал его примеру, приблизив единорога вплотную к кошмару, хотя ни один из скакунов, очевидно, не был рад такому соседству.

Впереди действительно стояла Силора.

— Сразу за ней Кольцо Страха, — предупредила Далия.

Они проехали через последний ряд деревьев и предстали перед колдуньей и дымящимися клубами тьмы за ней.

Дриззт выпустил стрелу, но, к сожалению, Силора снова прибегла к защите магического барьера.

Однако щит был не настолько прочным, как раньше, поняли воины, когда колдунья поморщилась и отступила на шаг назад.

Дроу направил Андахара влево и вложил в Тулмарил следующую стрелу, но прежде, чем единорог успел сделать три скачка, удар нанесла Далия.

Энтрери поставил кошмара на дыбы, а эльфийка с криком: «Отрази-ка этот удар!» кинулась к Силоре и, используя полученное возвышение, запустила в своего врага Иглу Коза на манер копья.

Открыв от удивления рот, Дриззт наблюдал, как посох пронзил тонкую защитную сферу и с ужасающим грохотом взорвался тысячами молний, превратившими ночь в день.

Андахар заржал, взрыл копытами землю и встал на дыбы, но темный эльф сильнее напряг ноги и сохранил равновесие. Когда взрыв чистой энергии с громом и завихрениями ударил в Силору, откинув далеко назад, дроу был наготове. Еще одна меткая сверкающая стрела вырвалась в поисках цели. А справа за ней второй снаряд, огромный и черный, это Гвенвивар широким и длинным прыжком настигла колдунью, опустившуюся в Кольцо Страха.

Они пропали из вида в черном тумане, откуда донеслись рычание и крик, прозвучавшие с первобытной силой, за которыми воцарилась… тишина.

Дриззт смотрел на Энтрери и Далию, Андахар и кошмар били копытами землю.

Все трое вздохнули с облегчением, когда Гвенвивар вышла из круга.

Эльфийка соскользнула со спины кошмара и направилась за Иглой Коза, лежащей на земле возле черноты. Девушка подняла посох и спокойным шагом, даже не оглянувшись, пошла дальше, прямо в пугающий дым.

– Далия! — позвал Дриззт.

– Я за ней не пойду, — предупредил Энтрери.

Эльфийка обнаружила Силору Салм в дюжине шагов в глубине Кольца Страха. Поверженная противница лежала на спине, неестественно загнув ногу за голову, а руку подвернув под себя. Кровь так и текла из левого плеча, куда ее ранила первая стрела Дриззта, а также справа, куда попал его последний выстрел, и из глубоких порезов на лице и шее.

Но то были самые легкие ранения, потому что Игла Коза, прорвавшись сквозь магическую преграду, прожгла женщине грудную клетку. Даже в сумеречном свете Далия видела сердце колдуньи. Оно еще билось, хотя и с большими интервалами.

— Добей меня, — произнесла Силора голосом, полным боли.

Эльфийка наклонилась к самому лицу умирающей.

— Пожалуйста, — невнятно прошептала женщина. — Добей меня.

Далия двинулась, как будто исполнить просьбу, и колдунья закрыла глаза.

Вместо этого эльфийка грубо сорвала с Силоры плащ, оттолкнув ее в сторону и вызвав вопль агонии.

В последний раз улыбнувшись сопернице, девушка накинула плащ себе на плечи и пошла обратно.

— Она мертва, — донеслись до колдуньи слова Далии, обращенные к спутникам, а после — затихающий в лесу топот копыт.

## Эпилог

Они были в пути довольно долгое время, оставляя за спиной лиги, единорог Дриззта и кошмар Энтрери непринуждённо мчались по ночному лесу. Наконец, когда к ним пробился лунный свет, Энтрери потянул огнедышащего, высекающего копытами огонь жеребца и соскользнул с седла.

– В конце битвы нам вовсе не понадобилась твоя помощь, — отметила Далия, спрыгивая на землю рядом с ним. Она улыбнулась, словно с её плеч упал тяжёлый груз.

– Ты бы предпочла лежать мёртвой за пределами башни Силоры? — спросил Энтрери. – Понимаю.

Андахар выбежал на поляну. Дриззт спрыгнул со своего скакуна и направился к компаньонам, оставив единорога на безопасном расстоянии от кошмара Энтрери. Он испытал странное чувство – равность? – присмотревшись к Далии и Энтрери.

– Здесь мы закончили, – объявила ему девушка.

– Осталась Валиндра Теневая Мантия…

– Мне нет дела. Ни до неё, ни до этой войны. Это была личная вражда между мной и Силорой, и теперь она мертва.

– А мне не было дела до Силоры, кроме того, что её убийство мне на руку, – ответил Энтрери.

Они с Далией обменялись напряжёнными взглядами.

– А я? – спросила девушка. – Всё ещё хочешь принести мою голову хозяину?

– Ты только что сказала, что уходишь. Так какая теперь разница?

– Мне это важно, — сказала девушка, и убийца рассмеялся.

Он неотрывно смотрел в голубые глаза эльфийки.

– Каков твой следующий шаг? – внезапно и резко спросил у него дроу. – Куда ты пойдёшь?

– Вернусь в Невервинтер, я обязан, — ответил Энтрери, беспомощно пожав плечами.

Это был критический момент, осознал убийца, и он понял, что особо даже не задумывался над тем, что будет дальше. Он не представлял, как теперь выкручиваться, как уговорить Дриззта и Далию отправиться с ним и избавить от его бремени.

– Возможно теперь, когда Силоры нет, а Далия уберётся отсюда, Алегни отпустит меня, и я смогу вернуться на юг с миром, — сказал он.

– Кто?

Голос Далии, как и выражение лица, стал ледяным. Убийца был сбит с толку.

– Кто? – переспросил убийца.

– Ктодолжен дать тебе свободу? – проговорила девушка.

– Алегни.

– Как его зовут?

– Алег…

– Полное имя.

– Нетерезский лорд, шадовар тифлинг по имени Херцго Алегни, — медленно ответил Энтрери, чётко проговаривая каждый слог и неотрывно глядя на эльфийку.

И тут он увидел это — глубоко скрытую боль, мелькнувшую в глазах Далии – великую, за пределами того, что любое физическое тело может вынести.

– В чём дело? – спросил Дриззт, и, взглянув на него, убийца понял, что дроу не заметил глубоких внутренних мучений девушки.

Далия покачнулась и, казалось, сейчас упадёт.

– Что? –Дриззт подошёл, чтобы поддержать её.

– По-видимому, она знакома с моим хозяином, — начал убийца, но Далия оборвала его, плюнув в лицо.

Дроу схватил её за плечи и оттянул назад.

– Далия, в чём дело? — настаивал он, держа её лицо напротив своего и пытаясь вернуть девушку из неведомой ему эмоциональной пропасти, в которую она ступила.

– Назови его имя ещё раз, — обратилась она к убийце.

– Херцго Алегни.

– Твой хозяин, твой приятель.

– Едва ли. Мой рабовладелец, мой ненавистный враг, — заверил её Энтрери, когда девушка дёрнулась из рук Дриззта, пытаясь достать убийцу.

Это, казалось, успокоило Далию, настолько, что когда Дриззт тряхнул её и заставил на себя посмотреть, она произнесла:

– Если бы я знала, что Алег…

Она прервалась и судорожно сглотнула, неспособная, видимо, даже произнести это имя.

Энтрери не мог поверить в свою удачу. Он действительно увидел глубочайшую боль в глазах Далии и понял, что просто произнеся имя Алегни, он нечаянно сделал важный виток, необходимый для того, чтобы заманить этих двоих в свою личную борьбу.

— Если бы я знала, что он привел нетерезов, я бы осталась на стороне Силоры, – сказала эльфийка Дриззту.

Дроу посмотрел через её плечо на Энтрери с очевидным беспокойством.

Убийца не заметил этого и не ответил на взгляд. Ему внезапно пришло в голову, что находясь здесь сейчас, он невольно мог оказать помощь своему хозяину. Тифлингу принадлежит меч, мечу принадлежит Энтрери. Это позволяет клинку получить доступ к его сокровенным мыслям и воспоминаниям в любое время.

Убийца вскочил на своего коня.

– Я вам в этом не союзник, — заявил он. – Хотя я бы с удовольствием полюбовался на труп Херцго Алегни.

Дриззт хотел возразить, но Энтрери не стал ждать, ударив кошмара по бокам и пустив его галопом прочь в лесную ночь.

Дроу повернулся лицом к девушке, которая едва не рухнула ему на руки.

– Я убью его, — произнесла она холодно, без эмоций.

Но когда Дриззт поднял её лицо к своему, он увидел слёзы, стекающие по нежным щекам.

Она была еще жива. Но это невозможно! Никто не мог перенести такого количества боли, тем более умирающий.

Такая сильная боль, что Силора Сэлм даже не осознавала, что была все еще жива в течение долгого, долгого времени. Но теперь она знала правду, и одно это помогло ей понять, что боль немного уменьшилась.

Силора выдохнула и закашляла. Кольцо Страха исцеляло ее!

Она переложила ногу, выпрямившись ещё немного, и как только тело её изменилось, она увидела своего опекуна, Валиндру Теневую Мантию, которая стояла в стороне, направив на Силору её же изогнутую палочку. Лич призывала силы Кольца Страха, чтобы исцелить колдунью от смертельных ран.

– Валиндра, — едва слышно шепнула она улыбающемуся личу. — Спасибо.

Валиндра громко захихикала.

– Спасибо? — отозвалась она эхом. — Я лишь не хочу, чтобы это удовольствие досталось моим врагам.

Колдунья посмотрела на нее с любопытством — любопытство усилилось, когда другая форма шевельнулась около Валиндры.

Силора увидела свою гибель в глазах Джестри — точнее в одном глазу, поскольку в другом оставил свой кинжал Артемис Энтрери. Этот глаз, выколотый ножом убийцы, был позже восстановлен и мерцал красным пламенем, энергией нежити. Силора связала его с Кольцом Страха скипетром, который для него же и создала, а теперь Кольцо сделало свою работу, возвратив воина обратно в качестве могучей нежити.

Существо посмотрело на волшебницу отнюдь не влюблёнными глазами.

Валиндра захихикала ещё громче и, закружившись, ускользнула в темноту дымной ночи.

Джестри, возвышаясь над Силорой, нагнулся вниз, чтобы грубо схватить ее. Он легко поднял женщину в воздух.

Затем могучее немертвое существо согнуло ее пополам назад, раздробив позвоночник, сворачивая ее подобно ломкому листу пергамента. Крик женщины раздался в последний раз, после чего Джестри кинул ее сломанное тело на землю и начал топтать своими тяжелыми ногами тысячи раз.

Чертёнок рычал, крутился и толкался, но это было бесполезно против крепких нитей магической паутины, которые держали его высоко на стене.

– Ты ведь не думал, что я позволю существам вроде тебя свободно влетать и вылетать из Невервинтера, так ведь? — сказал Эффрон, расхаживая перед миниатюрным дьяволом.

– Ты заблуждаешься, колдун, — настаивал чертёнок. — Моя хозяйка — …

– Аруника, — признание колдуна, казалось бы, поставило дьявола обратно на место его когтистых пяток.

– Моя госпожа могущественна, и нетерпелива к ...

– Заткнись, — сказал Эффрон тихо, но с такой угрозой в голосе, что чертёнок подчинился. — Я не собираюсь причинять тебе боль, — объяснил Эффрон. — До тех пор, пока ты понимаешь, что отныне работаешь на меня и на Херцго Алегни так же, как на свою хозяйку.

– Я из Девяти Кругов, а не из Бездны, — тихо прорычал чертёнок.

– И я могу отправить тебя обратно, кусками.

Двое пристально смотрели друг на друга довольно долгое время, затем Эффрон просто сказал:

– Расскажи мне о событиях в Невервинтерском лесу.

Следующим утром Эффрон обнаружил Херцго Алегни на названном его именем мосту, как обычно, и поведал странные, но многообещающие новости о событиях предыдущей ночи.

– Силоры Салм больше нет, — подытожил Алегни самодовольно, когда колдун закончил. — Возможно, Дрейго Проворный позволит мне, наконец, покинуть это место.

– Нашим врагам нанесли серьёзный урон, но они ещё живы, — отметил Эффрон.

– И возглавляет их безумный лич, — сказал Алегни.

– Которая с каждым днем становится всё более здравомыслящей, и ей помогли — возможно, Аруника.

Херцго Алегни с любопытством взглянул на него.

– Я не знаю всех деталей, — признался Эффрон.

– Так узнай!

Эффрон кивнул.

– Теперь Баррабус едет с воительницей Силоры и её сильным союзником дроу, — размышлял Алегни.

– Артемис Энтрери, — исправил Эффрон, и когда Алегни удивлённо посмотрел на него, объяснил: — Его зовут Артемис Энтрери.

Херцго Алегни, смеясь, подошел к перилам моста и взглянул на своё отражение в реке, ведущей свой путь к морю.

– Я позабыл это имя, — признался Алегни. — Не слышал его десятилетиями. Как и он, полагаю. — Тифлинг посмотрел через плечо на Эффрона. – Видишь ли, он все еще мой, а потому его зовут Баррабус.

– Они непредсказуемы и сильны, — предупредил Эффрон.

– Вполне предсказуемы, — исправил Алегни. — Баррабус попытается уговорить своих новых друзей прийти за мной.

Эффрон расплылся в злобной улыбке, одними губами сказав:

– Далия Син’дэлэй.

# Примечания

1

Легкий галоп – прим. переводчика

2

Shadowfell – прим. переводчика

3

Primordial – примордиал, Исконный, Предтеча, рассветный титан