# Клирик

Елена Ковалевская

Алене всегда нравились ролевые игры и историческая реконструкция. Однажды она решилась примерить тяжелые рыцарские доспехи, потеряла равновесие и… свалилась прямиком в параллельный мир. Как выяснилось — не случайно! Во всем виноват Арагорн — бог Игры. Он вздумал отомстить стервозной ролевичке Маше, но перепутал ее с тихой, хрупкой Аленой. Мир, в котором оказалась девушка, был наполнен древним колдовством. Местные боги вечно боролись за власть. И Алену, помимо ее воли, сделали боевым клириком. Ей пришлось овладеть заклинаниями, сражаться в тех самых злополучных доспехах, лечить гномов, воскрешать эльфов и воевать с нечистью. Алена готова на все, лишь бы вернуться домой, но она и не подозревает, что у Арагорна на нее далекоидущие планы!

> Посвящается моим подругам Еве Кориной, Наталье Бульбе и Екатерине Куимовой;

> с безмерной благодарностью Лаборатории исторической реконструкции «Наследие Сибири»


## Пролог

Пару лет назад

— О несравненная, позвольте вашу ручку? — Импозантный мужчина в белом длиннополом плаще, черных брюках в тонкую светлую полоску и лакированных туфлях, прижав белоснежную шляпу к груди, замер в поклоне.

— А вы, сударь, нахал! — кокетливо заявила светловолосая женщина в струящихся шелковых одеждах, протягивая ему руку для поцелуя. — Я замужем, и вы многим рискуете, оказывая мне такие знаки внимания.

— И очень многим, — услышал щеголь недовольный голос у себя за спиной.

Стремительно развернувшись, он столкнулся взглядом с рыжеволосым гигантом в алом кафтане. Тот придирчиво изучал наглеца.

— Я же вам говорила! — хихикнула женщина, наслаждаясь ситуацией. Ей нравилось, что мужчины соперничают за право обладать ее вниманием.

— Могущественный, — не растерялся щеголь и отвесил гиганту не менее галантный поклон.

— Что тебе надо? — В тоне, которым были произнесены эти слова, сквозила плохо сдерживаемая ярость. Учтивое приветствие не подкупило хозяина.

— В сущности, ничего, — легко ответил щеголь. — Я так, по-соседски, заглянул к вам на огонек.

— Вот как? — скептически вздернул бровь гигант. — С каких это пор ты обзавелся собственным миром?

— Миром? А зачем он мне? Я давно выше этих условностей…

— Дорогой, — тут же вступила в разговор женщина, беря мужа под руку. Рядом с могучим супругом она казалась еще миниатюрней и прекрасней. — Пусть наш гость сам скажет, зачем пожаловал. Нельзя набрасываться вот так, с порога. Мы же не грубияны какие-нибудь.

— Ты — нет, дорогая, — гигант поцеловал руку жене и отстранил от себя, — а вот я — да и вполне могу вышвырнуть его отсюда, если сию же секунду не объяснит, зачем пожаловал.

На горизонте начало разгораться алое зарево, бог принялся стягивать подвластную ему мировую энергию.

Однако щеголь, словно не замечая грубости хозяина, улыбнулся и неторопливо заговорил:

— Я давно не был в этой части Веера, а вчера совершенно случайно заглянул и увидел, что у вас творится. Вот и заскочил предупредить.

— И что же у нас творится? — гигант сложил руки на груди, всем своим видом демонстрируя, что не верит наглецу.

— У вас опять мир выходит из-под контроля.

— Тебе-то до этого какое дело?

— Я могу вам помочь.

— Сами справимся, не в первый раз.

— Не думаю, — щеголь отлетел в сторону и опустился в появившееся из пустого пространства кресло. — Камирт тоже так говорил, а теперь у него назревают некоторые проблемы…

— А тебе какая выгода помогать нам? — недоверчиво прищурился гигант.

— Вам мир стабилизировать надо, а мне одного человечка проучить. Думал совместить приятное с полезным. Если человек, обладающий Следом Создателя, проведет Завершительныйритуал по окончании цикла и закрепит печати, то вам больше не придется раз за разом приводить мир к повиновению.

— Не жирно ли будет получить человека со Следом Создателя? — В голосе гиганта вновь зазвучала угроза.

— Полно вам! — отмахнулся Арагорн. — Вы и так уже владеете всеми кристаллами в своем мире, поскольку опасаетесь, что кто-то провернет СВОЙ ритуал. Одним больше, одним меньше… Для вас же никакой разницы. А никто сторонний с нужными качествами сам по себе сюда не забредет. Так что без моей помощи — никуда.

Казалось, самодовольству щеголя не было предела.

— Я не отдам свой След, — угрюмо ответил гигант. — Не для того я гонял адептов, чтобы после разбрасываться им, как хламом.

— Зато я отдам, — вступила в разговор женщина. — Мне не страшно его потратить, и я готова рискнуть. Кристаллов у меня достаточно: одним больше, одним меньше… Какая, в сущности, разница.

— Вот и договорились! — обрадовался щеголь. — Сегодня или завтра я направлю к вам человечка, а вы примете его в теплые объятья. Скажете ему, что он должен сделать для вас. А потом, когда он все исполнит, отдадите его мне. По рукам?

— По рукам! — И женщина решительно шагнула и протянула ладонь.

— Несравненная! — Щеголь запечатлел поцелуй на ее запястье, чем вызвал очередную вспышку гнева у гиганта, и истаял в воздухе, рассыпавшись серебристыми искрами.

В туманной мгле эти серебристые искры вновь собрались в импозантного мужчину. Через мгновение черты его лица расплылись, и вот он уже предстал в виде потрепанного жизнью бродяги, чей облик выбрал для себя, — с отросшими до плеч темно-русыми волнистыми волосами и легкой небритостью на щеках. Вместо элегантного костюма на нем оказались темные пропыленные дорожные одежды, длинный развевающийся плащ и видавшие виды разношенные сапоги.

— Я все сделал! — прокричал он в туман.

Резкий порыв ветра разорвал белесую плену, обнажив бескрайнюю равнину и усыпанный звездами небосвод над ней.

— Мы видели, — раздался равнодушный голос; казалось, он шел со всех сторон.

Перед мужчиной появились двое.

— Это только один мир. А остальные?

Мужчина с досадой поджал губы и опустил голову.

— Ты успеешь?

Его голова опустилась еще ниже.

— Учти: не будет Веера — не будет тебя.

И равнину вновь окутал плотный туман.


— Сами вырвались, а другим хода не даете?! — зло вопрошал пространство мужчина, решительно шагая в белесой мгле. Его серые глаза полыхали яростью. — Ну ничего! Я вам покажу!.. Еще посмотрим, за кем будет эта партия! Еще сыграем!


…Туман заклубился, а потом, повинуясь властному приказу, неохотно расступился и вновь обнажил бескрайнюю равнину. Посреди нее стояли те же двое.

— Ты веришь ему, Смотрящий?

Собеседник скептически вскинул бровь.

— Не в его положении пытаться нас обмануть. Хотя… — на мгновение он задумался. — Не знаю, Корректор. Не знаю…

— И я тебе говорю об этом же. Он и не такое может! В этом же его сущность, — покачал головой тот.

— Тогда я призову наблюдателя. И ты сам еще раз попросишь его.

На равнину опустилась оглушительная тишина, которая уже в следующий миг сменилась едва слышным тревожным шепотом тысячи голосов. На горизонте показалась сверкающая искра, которая невероятно быстро оказалась перед двумя. Непонятный шепот тут же стих, словно его никогда и не было, а рядом с двумя фигурами из искры, пылающей светом многих солнц, появилась третья.

— Звали?

— Да, наблюдатель, — кивнул Корректор. — Мне кажется, наш провинившийся хочет устроить свою игру, наперекор всем правилам и вынесенному приговору. Я хочу, чтобы ты не только проконтролировал выполнение поставленных ему условий, но и разобрался в происходящем до конца. Сдается мне, здесь не все так просто, как кажется с первого взгляда.

— Насколько мне следует?..

— Сильно не вмешивайся, но и не спускай глаз, — поняв, что тот хотел сказать, уточнил Смотрящий.

— Не спущу, — охотно отозвался наблюдатель. — Уж не знаю, как вам, а мне прежде всего интересно. Очень любопытно узнать, не только чем дело завершится, но и как все будет происходить. Поэтому я глаз не отведу, следить стану пристально…

— Главное — разберись в происходящем, — с нажимом повторил Корректор.

Тот лишь кивнул в ответ, потом поправил кургузую кепку и, прикурив папиросу от пальца, пошел прочь.

## Глава 1

Мать-перемать! Говорила я парням: «Не надевайте на меня шлем! В нем ничего не видно! Запнусь, упаду!» Нет, уговорили, напялили. А я, дура, согласилась. Вот и рухнула. А тот после падения съехал, весь обзор закрыл, ничего не вижу! Вот из принципа буду лежать и ждать, пока они меня не поднимут!.. Ничего, зато опыт получила. Обычно ведь как: тут ремень срочно надо подтянуть, там пластины не докрашены, у того рубаха не дошита… Теперь хоть буду знать: каково это — в броне ходить.

Пока в мастерской старших ребят не было, я попросила Кирилла с Лехой, чтоб помогли доспехи примерить. Захотела узнать, как в них буду себя чувствовать. Но парни немного не рассчитали их веса, и в итоге я свалилась.

Интересно, а чего они меня не поднимают? Я что, так и буду лежать? И вообще, где они? Почему тихо?


Все началось с моего увлечения фэнтези. Потом, когда этап восхищения дамочками в бронетрусах и бронелифчиках прошел, я стала понимать, что от ударов мечом фиговый лист, хоть и железный, вряд ли защитит. И постепенно перешла на другую, более качественную литературу, где, как я это называю, «реал рулит». В таких книгах лихой герой на белом коне не машет оглоблей: махнул — улица, отмахнул — переулочек, — в них боевые сцены прописаны более продуманно. Там, где не переводят пятьдесят пятую старушку через дорогу и спасают очередную принцессу только потому, что герою вдруг захотелось это сделать.

Вот так я заинтересовалась исторической реконструкцией, а потом и вовсе оказалась в рядах реконструкторов. С самого начала было понятно, что мне никто не позволит наравне с парнями махать мечом, бегать в броне, участвовать в боях. Однако заниматься одними дамскими делами — историческим танцем и тому подобным — тоже не совсем хотелось.

У нас девушки наравне с парнями помогали изготавливать доспехи. Конечно, не кузнечное дело нам доверяли, но если что на станке обточить или накернить — работы хватало. За этот год я распрощалась с маникюром, забыла, что такое каблуки и короткие юбки, но была счастлива и довольна! Я занималась любимым делом! Узнала подробности о разных видах оружия, о кузнечном деле, научилась кроить и шить по образцам со старинных картин. В общем, успела много чего.

И сегодня — о счастливый день! — я наконец получила шанс примерить то, над чем трудилась столько времени. Вот и примерила! Лежу себе, жду…

Долой лирику, хватит валяться на полу, а то простужусь еще ненароком. Вот откуда-то сквознячком потянуло. И вообще, почему так темно? У меня что, сотрясение? Или эти шутники еще и свет выключили?! Нет, ну не садисты же они совсем?! Так, ладно, буду вставать. Ох! Интересно, сколько же они на меня напялили?..

Сейчас прикинем: кольчужка восемь кг — это точно, бехтерец [1]— ну… Пусть будет шесть или восемь; я ж маленькая, значит, и он маленький. Шлем, зараза, килограмма три-четыре, наручи, поножи… Н-да!.. Чует мое сердце — самой не встать. Я представила себя этаким рыцарем в средневековой Европе, который, падая с коня, зачастую самостоятельно встать уже не мог. Перспективка!

Так! Все, буду вставать. Но прежде шлем бы снять, так у меня руки до головы не поднимутся, тяжело… Ну, все равно. Ух ты, а в положении лежа руки до лица дотягиваются и вес доспеха почти не ощущается.

Кое-как стянула шлем; вокруг по-прежнему темно. Нет, ну сволочи! Все-таки свет выключили. Ну я им устрою!

Попробовать встать? Мое воображение уже вовсю рисовало, как, слегка качнувшись, переворачиваюсь на бок, а дальше встаю на карачки и с трудом выпрямляюсь. Переворачиваюсь и… Не поняла?! Я не должна была с такой легкостью и быстротой оттолкнуться от пола и сразу оказаться на ногах! А здесь — раз! — и уже вертикальное положение! У меня нет такой силы! Я первый раз в доспехе! Я же помню, как мне тяжело было, как мышцы на спине едва не порвались. А тут?! Наверное, на нервной почве подскочила, как мячик. Стресс, что ли, так сказывается?

Теперь самое главное — добраться до двери, а там свет, парни, вахтерша. Ну, я им устрою!..

Споткнулась обо что-то в темноте. Судя по звуку откатившегося предмета — тот самый злополучный шлем, из-за которого я грохнулась на пол. Интересно, а чего это у нас в мастерской так темно? Подумаешь, полуподвальное помещение! Все равно окна-то под потолком есть! В моем сознании никак не хотели укладываться представления, противоречащие привычной действительности, и мысли, как тараканы, разбегались во все стороны. Сделала еще пару шагов на ощупь по направлению к вожделенной двери, во всяком случае, я предполагала, что именно в том направлении она находится… Где-то здесь еще должна стоять наковальня… Оп! — вот я ее и нашла: легонько стукнулась об нее ногой. Еще десяток шагов — и я дойду до двери.

Зная, что и где расположено, я безбоязненно сделала широкий шаг, потом другой и…

— Мать моя женщина, роди меня обратно! — выдала во весь голос.

Безусловно, я девушка спокойная, корректная, литературу знаю, но если вот так, в кромешной темноте садануться обо что-то металлическое, да еще так больно… Тут никаких нормальных и вежливых слов не хватит! Чего же они тут понаставили?! Вытянув руки, стала ощупывать, что находится передо мной. Металлическое, вытянутое, плоское, похоже, вот ЭТО наковальня. Ну Киря, ну Леха! Шутите?! Так вы у меня дошутились! Вот заложу в следующий раз грубый шов на рубахе, походите у меня с мозолями на боках.

Теперь, будучи уверенной, что наковальня осталась позади, я вновь сделала несколько широких шагов и уперлась во что-то деревянное. А это еще что?! Мантелет [2], что ли? У нас пара осталась с прошлого турнира. Стоят, только место занимают.

Так, мне этих приключений с блужданием в темноте хватит уже по горло. Надоело! Сколько можно?! У меня сейчас легкая истерика начнется. Понимаю, пошутили, но хватит уже!

Стала ощупывать, что передо мной, однако не поняла. Походило на дверь, но таких дверей у нас в мастерской не было. Я что есть силы принялась колотить по ней — все равно на грохот кто-нибудь да придет.

Через какое-то время с той стороны послышались шаги, раздался лязг, и меня ослепил свет. Невольно заслонившись рукой, я пыталась проморгаться. После полной темноты он показался чересчур ярким. Уже было открыла рот, чтобы выдать все, что думаю о таких приколах, как слова застряли в горле. Передо мной стояли трое крепышей с факелами, будто сошедшие с экрана фильма «Властелин колец». Я ошарашенно уставилась на них, а весьма похожие на гномов товарищи в свою очередь удивленно воззрились на меня.

— Растудыть твою секиру! — наконец пророкотал один из них. — Баба в железе и в кузне! Как бы Форену, после возращения, вновь не пришлось наковальню менять!

— Девка, ты что здесь делаешь? — строго спросил меня другой — самый кряжистый, с рыжиной в бороде.

А у меня отнялся язык. Я продолжала смотреть на крепышей: ребята были ниже меня ростом, где-то по подбородок. А я и сама невысокая — метр шестьдесят. Или… больше? Они были одеты в кожаные куртки, по форме больше напоминавшие камзол, длиной по бедро, в штанах, на ногах крепкие разношенные сапоги, припорошенные чем-то серым. На поясах клинья, кирки, молотки, у кряжистого даже клевец [3].

— Чего молчишь? — вновь спросил меня кряжистый. — Язык проглотила?

Я лишь нервно сглотнула, поскольку на большее оказалась не способна.

— Слышь, Норри, это она от твоей красоты обалдела! — захохотал третий, черноволосый такой, с бородой, заплетенной в три косицы.

— Поговори у меня еще, — одернул его кряжистый, аккуратно огладив свою растительность на лице, и, обратившись ко мне, добавил: — Ты у нас, красавица, пока в отдельной камере посидишь, мозги на место вправишь. А то, похоже, они у тебя совсем в кучу сбились. Заодно убедительный ответ найдешь, как тут оказалась. А то знаем таких, были уже случаи. Сначала на кружку пива напроситесь, а потом у нас слитки десятками пропадают, а после вы, человеки, вовсе войной идете. Посидишь, подумаешь, а мы к советнику сходим, спросим, чего с тобой делать. Ты только клевец сдай да пернач [4]с пояса тоже сними. Вот бабы пошли, не хуже всякого мужика железо таскают. И меч тоже давай, а то ишь нацепляла!

Находясь в полной прострации, я с трудом вынула клевец из петли и сняла пернач… А вот с мечом что делать? Так и не разобравшись, что к чему, расстегнула пряжку на поясе и протянула оружие обладателю рокочущего голоса.

— А шлем можешь с собой забрать, нечего нам тут всякими человеческими недоделками сорить, — бросил мне черноволосый.

Опустив взгляд, я увидела около выхода тот самый злополучный шлем. Безропотно нагнувшись, подхватила его и подняла глаза на… На этих кренделей, которые так похожи на гномов. Ну не бывает гномов! Их дедушка Толкиен выдумал!

— Пошли, — качнул головой насмешник и, подняв факел повыше, двинулся вперед. Кряжистый дернул меня за руку, вытаскивая из кузни. Потом подтолкнул в спину, придавая ускорение, чтобы я пошла за чернявым.

Меня повели куда-то по прорубленным в скале тоннелям, которые петляли, то соединяясь в один коридор, то расходясь в разные стороны. Мои сопровождающие только по ведомым им приметам выбирали тот или иной и топали дальше.

В голове у меня была каша и полная неразбериха. Мозг отказывался верить в происходящее, выдавая только одну связную мысль: «Такого не может быть!»

Меж тем провожатые переговаривались между собой:

— Норри, а чего мы с ней не поступим, как обычно? Зачем в отдельную камеру вести? Давай передадим стражам, а те сразу ее — в каземат? А то возиться еще!

— Так надо, — гулко отвечал кряжистый. — Советник особое распоряжение дал, что тех, кто не похож на простого грабителя, — держать отдельно. А вдруг она из благородных верхушников? Знаешь, какой вой поднимут, если мы их бабу ко всем посадим? Этим лишний повод дадим. А нам ни к чему. Может, она чья-то дочка или любимая жена?

— С такой-то рожей и любимая жена?! — фыркнул тот, что нес мое оружие.

Это оружие загадочным образом после падения оказалось у меня на поясе, а ведь до падения его не было! Да и пернач есть только у Костика, но его я не трогала, — он никому не прощал, когда оружие для баловства брали.

— Ну, мало ли, у кого какие вкусы, — возразил тому Норри. — Может, ее мужа вовсе и не спрашивали, хочет ли он себе такую жену.

Они раскатисто захохотали.

Поплутав еще немного, мы подошли к металлической решетке, которая отгораживала от тоннеля вход в небольшую пещерку. Чернявый что-то сдвинул в стене слева — решетка поползла вверх. Я стояла и растерянно смотрела, как она скрывается в толще камня. Тогда кто-то из гномов толкнул меня в спину, и я влетела в камеру. Решетка с тихим шуршанием быстро опустилась вниз. Крутанувшись на месте, я успела увидеть, как чернявый крепыш воткнул факел в держатель на противоположной стене коридора, а затем преспокойно ушел.

Лишь немного придя в себя, я стала оглядывать пещерку, в которую меня посадили. В ней ничего не было: просто каменная полость три на четыре шага, отгороженная решеткой, с маленьким отверстием в полу, плотно прикрытым крышкой, — видимо, для естественных надобностей. И все — ни сесть не на что, ни лечь.

Делать было нечего, на одеревеневших ногах я подошла к противоположной стене и аккуратно опустилась на пол. Хотела было подтянуть колени к подбородку, но мне помешала пластинчатая юбка… Стоп, какая юбка?! Что вообще происходит?! Нужно срочно во всем разобраться, иначе я сойду с ума.

Начнем: я упала на спину в мастерской, так? Так. Тогда почему я здесь?! И что это за типы, похожие на гномов из «Властелина колец»? И почему на мне юбка, как у бригантины, и вообще сама бригантина [5]?! Я ж бехтерец примеряла. Откуда на поясе оказались: клевец, пернач, меч, поясная сумка, засапожный нож, на предмет которого меня даже и не обыскали? Почему с легкостью продолжаю ходить в доспехах, если раньше чувствовала себя придавленной к полу? Вопросов куча, а ответов ни одного. Вернее, есть один, но мне в него не хотелось верить. Попаданцев не бывает, это неправда. Тогда где я и что происходит? И как-то странно эти типы говорили, смеялись надо мной. Неужели я такая страшная? Обычно вроде было наоборот: все восхищались моими большими глазами, длинными волосами…

Я принялась ощупывать лицо. Мама родная! Что у меня с носом? Он что, сломан?! Когда? А щека?! Откуда шрам?

Так, спокойствие, только спокойствие… Еще раз. Нос сломан, на щеке шрам, но зубы во рту все, глаза два и оба видят. Я провела рукой по голове. Мои волосы! Это то, что я четыре года упорно отращивала?! Вот эти вот три пердинки, обстриженные под горшок?! Так, Алена, дышим ровно, спокойно. Чтобы не спятить, нужно воспринимать мир отстраненно, как будто все происходит не со мной.

Еще раз удостоверившись в отсутствии косы, принялась изучать, что на мне было. В доспехах я разбиралась по роду увлечения, поэтому без труда определила пластинчатую бригантину с юбкой до середины бедра. Створчатые наручи [6], наплечники, кольчужка чуть локоть закрывает и выступает из-под юбки где-то на ладонь. На ногах наголенники [7]и на коленях щитки [8], добротные невысокие сапоги, хотя до этого я была в кроссовках. Узкие штаны, стегач [9], под ним — рубаха, на голове — тот самый шлем, только он остался, каким был. Все, осмотр закончен.

Круто! Зашибись! Здравствуй, белая палата, желтый дом! Хотя в моем случае — серые стены и каменный пол. Приехали.

Допустим, я попаданец… Знаю, так не бывает, но на секунду допустим. Что мы имеем: я, но не я, другая. Тело не мое. Бицепс в обхвате точно не мой, сила не моя, такой у меня отродясь не было.

В каком-то озарении я поднялась с пола и, прислонившись спиной к стенке, отмерила свой рост, кое-как процарапав полоску ножом. Потом, прикинув величину пяди, я принялась измерять расстояние от пола до черты. Полученное повергло в шок. Выходило, что я стала ростом около метра восьмидесяти. Мама дорогая! Вот это Дюймовочка! Перемерила еще раз. Точно метр восемьдесят, плюс минус пара сантиметров.

Вот тебе и примерила доспехи… Факт остается фактом: или я сейчас в белой палате и мне все это только кажется, или в беспамятстве лежу на полу в мастерской и мне опять-таки все это кажется, или на самом деле я куда-то попала!


Сидя на полу, битый час успокаивала себя тем, что все могло быть и хуже. Хотя как именно, не представляла. Дома было все понятно: есть дела, есть заботы, знаю все, что необходимо. А здесь?.. Там я поиграла в реконструкцию и пошла к маме чай с плюшками пить. А тут?.. Сижу в какой-то камере, не пойми где, и неизвестный советник будет решать мою судьбу. Бред! А если это Средневековье? Тогда меня ждет сплошная антисанитария и, вполне возможно, костер с исполнением на нем роли Жанны д’Арк. Хотя какое Средневековье с гномами-то! Конечно, если те кренделя, что вели меня сюда и есть гномы, а не эльфы, к примеру… Я уже любое сумасшествие допускаю. И тело теперь не мое родное, а как у какой-то накачанной тяжелоатлетки. С другой стороны, может, мне дико повезло, что я в такое тело угодила. А то действительно, будь я в своем натуральном виде, замучилась бы от всяких придурков отмахиваться. А так глянули на такую красоту, силу, рост — и засохли по-тихому. И не надо будет мучиться с выбором мужа и защитника, я сама теперь себе защитник… Хотя какой защитник?! Сижу вон черт знает где и мозги набекрень сворачиваю, словно Чернышевский с вопросом «что делать?»!


…Бегу по поляне, рядом со мной Костик, другие участники игры, многих из них я не знаю. Все ряженые, в кое-как сделанных доспехах, на ком-то гоблинская кольчужка, у кого-то плащ из занавески дребеденью разрисован, а у кого-то и нормальное обмундирование, практически для бугуртов [10].

Вдруг мимо лица пролетела дубина.

— Ты что творишь, придурок?! — ору я, но не останавливаюсь…


Прячусь за деревом. Сзади трещат кусты. Наверное, Антоха ломится, как слон, вернее Антониэльдин. Ну и имечко-то себе взял!

Жду, когда отряд эльфов из пяти ролевиков промарширует по тропинке мимо меня, а потом можно будет крадучись пересечь главный тракт, то есть вот эту узкую тропочку в лесу…


Стою, разговариваю с каким-то мужиком, лицом похожим на актера, который играл Арагорна во «Властелине колец». Он что-то говорит и улыбается, слов не разобрать, но чую, это меня дико бесит. А он все говорит, говорит, и его улыбочка все больше раздражает…

Со злостью бросаю в него шлем, что держала в руках. Да со всей дури, так что, ловя его, тот едва не завалился на спину. Но нет, устоял, выпрямился и обратно мне шлемак протягивает.

— Марья, ты больше нужными вещами не швыряйся. Пригодится еще.

— Да пошел ты! — ору на него…


Я дернулась и проснулась. Оказывается, сидя задремала. Приснится же такое! Потерла лицо, стряхивая сонную одурь.

Ничего не изменилось: я до сих пор находилась в пещерке-камере, лицо не мое, тело тоже. Хотелось пить, но воды не было, а звать тех «товарищей» не стала. Не хотела их видеть. Не желала еще раз получить доказательства, что все это происходит на самом деле.

Усевшись поудобнее, стала размышлять о сне. Да, полный сумбур! Сама никогда не была на ролевках, но, по рассказам очевидцев, они происходят именно так. Наверное, это от пережитого, раз во сне в мужика, похожего на Арагорна, шлемом швырялась. Кстати, именно этим шлемом. А еще во сне видела себя Марией Архиповой… Вообще-то не любила я ее — уж больно она зазнавалась, гордилась своей красотой и требовала, чтоб ее все только по ролевому имени звали, а потом и вовсе к ролевикам ушла. Мы, поклонники старины, в свое время от них отпочковались.

Как мне рассказывали, года три назад наш старший поднял клич, что платить за мастерскую накладно, значит, надо деньги на увлечении зарабатывать, то есть устраивать показательные бои и турниры. У большинства людей турнир прочно ассоциируется с рыцарями и крестоносцами, поэтому следовало представлять именно их. В итоге мастерская плавно съехала с рельсов фэнтези на путь тевтонцев, тамплиеров и русичей тринадцатого века. В то время я даже не подозревала о мастерской, была зрителем и смотрела на все действо со стороны. И только год назад пришла в нее.

Видимо, от пережитого стресса всякая гадость в голову полезла. Все в кучу смешалось: и актер из кинофильма, и наши реконструкторы, и ролевики.


Не знаю, сколько я так просидела, но очнулась, лишь когда факел, противно зашипев, потух, обрушив на меня кромешную тьму. Чтобы не было так страшно, закрыла глаза, словно бы не в потемках сидела, а просто зажмурилась. Слух сразу сильно обострился, и я стала различать, как где-то мерно капает вода, как посвистывает воздух в тоннелях. От этих звуков стало еще страшнее и неприятнее.

Послышались чьи-то приближающиеся шаги. Приоткрыв один глаз, увидела, как отдаленный свет заскользил по стенам, отчего показалось, что даже дышать стало легче.

Наконец из-за поворота появился… Чего уж дальше упираться в своем неверии… Появился гном. Тот самый, черноволосый с бородой в три косицы. При первой встрече, будучи в шоке, я запомнила лишь смутный образ, а теперь принялась внимательно разглядывать его. Лицо у него, надо сказать, оказалось примечательным… Для меня примечательным. Первое, что обращало внимание, конечно же, усы и борода — ухоженные, перетекающие одно в другое и заботливо заплетенные. Волосы на голове тоже черные, завязанные в недлинный хвост. Потом нос, немного картошкой, но все-таки мощный, выдающийся вперед. И неожиданно для такой черноты волос — темно-серые глаза.

Черты по отдельности вроде человеческие, но их пропорции… Короче, типичные гномьи, если бы гномы существовали. Мое сознание в последний раз трепыхнулось от этой мысли и заткнулось, погребенное фактами.

— Налюбовалась? — ехидно полюбопытствовал он.

Я смущенно опустила глаза. А гном серьезно спросил:

— У тебя молчаливый день закончился или еще нет?

Ничего не поняв, я на всякий случай пожала плечами: мол, не знаю. Гном сердито буркнул:

— Беда с вами, человеками, вечно под землей время определять не умеете. Сейчас уже закат четвертого дня на неделе, или, как вы его еще называете, четверг. Ну так что, закончился или тебе еще до завтрашнего утра полагается молчать?

На всякий случай я согласно закивала головой, обрадовавшись, что хоть до завтрашнего дня меня трогать не будут.

— А пить-то тебе и есть можно? Или у вас во время молчания поститься надо? — продолжал тот расспросы.

Сначала я закивала с согласием, а потом протестующее замотала головой.

— То есть пить и есть можно? — уточнил гном.

Я вновь утвердительно кивнула.

— Ладно, сейчас принесу, — махнул он рукой и, развернувшись, пошел обратно, бормоча негромко, хотя это «негромко» эхом прокатилось по тоннелю: — Сваливаются тут всякие на наши головы, а ты бегай, выясняй! Сразу не могла знак и плащ с орденскими нашивками показать?! Клиричка [11]она, видите ли, молчаливый день у нее. А ты за нее догадывайся…

Гном ушел, унеся с собой факел, коридор вновь погрузился в темноту. Но теперь мне было не так жутко, поскольку я знала — он вернется.


И действительно, гном вернулся где-то минут через пять, и не один, а с помощником. Тот был помельче, худее, что ли, если такое можно применить к почти квадратным ребятам. И борода у него была жидкая и куцая, такие бороденки могли бы отрастить наши семнадцатилетние мальчишки из мастерской. Из чего я сделала вывод, что он совсем молодой. Паренек-гном нес в руках миску и кружку, зажав под мышкой одеяло. Старший поменял факел на новый, а потом, забрав у паренька кружку, просунул ее между прутьями решетки. Я, взяв кружку у него из рук, стала жадно пить. Жажда мучила зверски. Едва утерла губы, как мне так же просунули миску, в которой оказалась какая-то рассыпчатая каша и небольшие кусочки мяса. Еда пахла аппетитно, и желудок выдал такую громкую руладу, что даже неловко стало. Следом мне протянули ложку, и я, кивнув, принялась за еду.

А старший гном тем временем протиснул между прутьями одеяло.

— Завтра, когда тебя к советнику приведут, — заговорил он важно, но раздраженно, — все ему расскажи, кто ты и откуда, от какого храма работаешь. Я понимаю, что ты клиричка, но порядок должен быть. Между прочим, мы так и не выяснили, как ты в закрытую снаружи старую кузню попала. Вот заодно и пояснишь. Тебе еще повезло, что мы мимо шли, стук услышали, а то так и сидела бы, пока без питья не пропала. Это ж надо додуматься — в старые коридоры соваться, куда ни один нормальный гном чаще, чем раз в месяц, не ходит?! Странные вы, человеки, я бы даже сказал, больные на голову.

Мне казалось, что я никогда не была такой голодной, а еда — такой вкусной. Пока черноволосый разглагольствовал, я быстро расправилась с кашей и протянула миску обратно.

— За хорошее к тебе отношение ты Норри должна поблагодарить, поняла? — продолжил он. — Когда завтра к советнику поведем, не забудь об этом. Ты, считай, под счастливой звездой родилась, раз мы тебя нашли. Встреть тебя первыми стражи верхнего или внутреннего круга, церемониться б никто не стал, махом бы в допросную отвели, им наплевать, молчальник или нет. Это у нашего мастера сердце доброе, памятливое. Поэтому поблагодари как следует, с уважением. Со всем старанием и от души.

Я кивнула, тем самым задобрив черноволосого.

— Это хорошо, что поняла, — чуть мягче добавил он. — Сейчас спать ложись, а мы пойдем. Факел оставлять не будем, нечего лишний раз потолки коптить.

Я тяжело вздохнула, и, выдернув из решетки тонкое одеяло, ушла к облюбованной стене. Старший гном передал посуду помощнику, вытащил из держателя факел и, отправив паренька вперед, двинулся следом. Едва они скрылись за поворотом, пещера вновь погрузилась во тьму. Что ж, делать нечего. Придется укладываться.

Поскольку в стегаче было не холодно, я свернула одеяло в валик, положила его под голову и, вытянувшись на полу, попыталась удобнее устроиться. Металлические части доспеха приглушенно лязгнули, когда стала укладываться. Да уж! Никогда не думала, что буду спать вот так, то есть в казематах у гномов, не снимая при этом брони. Странно, но особых неудобств это телу не доставляло, видимо, оно было привычное. В голову тут же полезли разные мысли, одно за другим стали прокручиваться события сегодняшнего дня. Неожиданно накатила паника, и я, стараясь подавить ее, стала глубоко и размеренно дышать. Нужно было отрешиться от всего, успокоиться, расслабиться, иначе ни к чему хорошему это не приведет. Вдох-выдох, вдох-выдох, мерно, отрешенно… Страх отступил, сменившись чувством расслабленности и одновременным ощущением, что я стала похожа на сжатую пружину, готовую в любой момент отреагировать на атаку или нападение, и это не является для меня странным. Постепенно возникла уверенность, что ничего особого не произошло, все в порядке, так и должно быть.


Свет. Тень. Мне куда-то надо. Кого-то зову…

Удар на щит. Подсечка. Замах, поворот, добила…

Новый отскок. Натужное: «Хе-ек!» — клевцом…

— Смерть воссоединится с тобой, призывая…

Омерзение. Торжество. Вновь: разворот — замах — доворот — зацеп…


Проснувшись рывком, явно по привычке кинула руку на рукоять, однако оружия не было. Броском вскинула себя на ноги, приняла защитную стойку… И только потом осознала, что сделала.

Вот это рефлексы! Нет, это точно не мое поведение. Вновь опустившись на пол, нащупала одеяло, легла и начала анализировать случившееся. Выходит, что, став такой, я в довесок получила нечто — пока назову это способностями. Я получила способности, о которых ничего не ведаю, но в бессознательном состоянии они проявляют себя. Интересно, какие еще открытия меня ждут? Попыталась прислушаться к себе — вроде ничего необычного, все так, как всегда. Хотя нет. Не совсем. Что-то просилось изнутри. Вертелось на языке. Набрав полную грудь воздуха, неожиданно для себя прошептала:

— Пусть свет непрестанный светит.

И от этих слов на меня нахлынули радость, уверенность, внутренняя сила, спокойствие… Это невозможно описать, но… Попробовала порыться в памяти, в попытке понять, что же именно я такое сказала, но безуспешно. Ладно, и на том спасибо. Теперь хоть знать буду, что если припрет сказать что-нибудь этакое, то сильно удивляться не стоит.

Я резко дернулась, услышав отдаленный звук, но тут же успокоилась, узнав шаги черноволосого. Та-ак, день открытий еще не закончился… Однако размышлять времени уже не было, оказывается, наступило утро и за мной пришли, чтобы отвести к загадочному советнику. Эх! А я ведь так и не знаю, что должна ему говорить. Я вообще ничего не знаю!

Показался гном, неся в одной руке факел, а в другой какой-то сверток.

— Не спишь? — бросил он, устанавливая факел в держатель. — Хорошо. Сейчас сюда придут Норри с Дарином. Мы решетку поднимем, не вздумай шалить. Вчера, когда мы были растеряны, ты еще могла что-то сделать, но сейчас свой шанс упустила. Ясно?

Он меня что, запугивает?! Но я кивнула.

— Молодец. Это тебе все к тому говорю, чтоб чего лишнего не сделала. Поняла?

Я вновь кивнула, хотя от этих слов мне стало неуютно. А гном, просунув сверток через решетку, бросил его на пол.

— Плащ надень, чтоб все чин по чину было. Я не Норри — это он, как мастер, за тебя поручился, а по мне — еще пару стражников для надежности привести следовало бы.

— Глупостей не будет, — произнесла я слегка севшим голосом.

Ох ты ж! А голосок-то у меня под стать телу: низковатый, с хрипотцой и явно ощутимым металлическим придыхом.

— Заговорила? — вскинул бровь черноволосый. — Вот и славно. Значит, Норри поблагодарить сможешь.

— Поблагодарю, — сухо бросила я.

Не люблю, когда на меня давят; дома такого обращения терпеть не могла, а в этом теле, похоже, и подавно. Гном, не обращая внимания на мой тон, куда-то отошел и тут же вернулся, неся в руках цепи, к концам которых были приклепаны полукольца. Кандалы? На меня, что ли?!.. Ну, знаете ли!

А он положил их у противоположной стены и вновь утопал. Вид оков меня не обрадовал, а если точнее сказать — привел в подавленное состояние. Не желая смотреть на цепи, я подошла к брошенному гномом свертку и, подняв, развернула его. Это оказался плащ серого немаркого цвета с вышитым на левой стороне стилизованным мечом, заключенным в круг. Символ всколыхнул во мне что-то знакомое. Попыталась ухватиться за образ, но он, мелькнув, растворился. Похоже, мне предстояло очень многое узнать. Только вот лучше бы эти знания приходили побыстрее, а то чует мое сердце: в жестком мире клинка без них не выжить. Размажут в первой же серьезной передряге, как масло по хлебу.

Черноволосый вернулся, с трудом волоча за собой наковальню. Так они что, еще и наглухо меня заковывать собрались?! Не позволю! Ожесточенно стиснув челюсти, чтобы не сказать чего лишнего, я принялась возиться с плащом. Послышались голоса, к камере подошел кто-то еще. Подняв взгляд, я увидела гномов, что привели меня сюда, — Норри и Дарина. Оба были одеты в добротные, можно даже сказать, парадные куртки или, как окрестила про себя, камзолы, из-под расшитых воротников которых выглядывали стоячие вороты рубах. На поясах, украшенных металлическими пряжками искусной чеканки, висели небольшие молоты, тоже покрытые орнаментом. У Норри молот был больше и узор на нем богаче; видимо, молот здесь является символом статуса или знатности.

С трудом справившись с хитрой застежкой плаща, я подошла к решетке.

— Мастер Норри, — обратилась к старшему, — благодарю вас за снисходительное отношение, но заковывать себя в кандалы не дам. Могу пообещать не причинять вреда ни одному гному, если только он не будет причинять вреда мне, — и неожиданно добавила: — Даю обет, кой преступить не в силах.

На что тот крякнул, огладил бороду, но, покачав головой, сказал:

— Нерушимыми клятвами разбрасываешься, девочка. По правилам, тебя еще вчера следовало бы заковать, но мы пожалели, слишком потерянной выглядела. К тому же сразу выяснилось, что ты клиричка, а я, в отличие от некоторых, добро помню. — Он бросил косой взгляд на стоящего рядом товарища. — Теперь извини, порядок есть порядок. Хочешь не хочешь — руки подставляй. Давай по-хорошему, иначе стражу придется звать, а они у нас сама знаешь какие.

Я бросила хмурый взгляд на гнома и, просунув руку меж прутьями, опустила на придвинутую вплотную к решетке наковальню. Черноволосый принес раскаленную жаровню, на углях которой рдели уже заготовленные штырьки. Поднял с пола цепь и надел на мою руку разомкнутый железный браслет. Соединил его концы, ловко вставил раскаленную клепку и двумя ударами расплющил ее. Затем плеснул из кружки на пока еще багровый металл. Вода зашипела. Подергал браслет, свободно висящий у меня на запястье, проверил, крепко ли держится, а потом буркнул:

— Другую.

Я с каменным от гнева лицом чуть убрала в сторону закованную руку и протянула вторую. Мастер Норри и другой гном стояли и спокойно наблюдали за работой чернявого. Когда все было закончено, я втянула соединенные цепью руки и, разведя их в стороны, подергала, как бы проверяя на прочность. Свободы мне оставили всего ничего — чуть больше тридцати сантиметров.

— Ноги будем? — поинтересовался у мастера черноволосый гном.

После этих слов я со злостью посмотрела на него.

— Нет, если клиричка повторит клятву, — качнул головой Норри.

Я же смолчала, с трудом задавливая в себе желание послать их подальше.

— Иначе позовем стражей, — предупредил меня Дарин, оглаживая ручку молота.

— Пока я нахожусь с вами, не причиню вреда ни одному гному, если гном не причинит его мне. Даю обет, кой преступить не в силах, — нехотя выдала я, чуть подкорректировав текст из вредности. Теперь, чтобы я не начала буянить, им постоянно придется находиться возле меня.

Впрочем, от мастера и его подчиненных не укрылась моя каверза. Норри хмыкнул в бороду, а вот Дарин сначала нахмурился, а потом скривился, будто откусил от недозрелой падалицы.

— Пойдет, — махнул рукой старший. — Принимаю от тебя клятву.

Тогда чернявый что-то сдвинул в стене, и решетка поползла вверх. Едва она наполовину поднялась, я, поднырнув, вышла из камеры. Наперерез метнулся заковывавший меня гном.

— Не так быстро, — сказал он, преградив дорогу. — Встань спокойно и не дергайся.

Не понимая, чего ему нужно, я остановилась. Гном, отодвинув полы моего плаща, похлопал руками по бокам, спустился на бедра.

— Э-э-э, — оторопело выдала, отступив назад. — Ты что творишь?! Лапы убери!

— Я же сказал: не дергайся! — рявкнул он.

— А ты граблями за меня не хватайся! Жену свою щупать будешь! — взвилась я. Сквозь доспехи прикосновения не ощущались, но сам факт обыска, без хотя бы формального разрешения с моей стороны, вызывал раздражение и агрессию. Гномы и так уже многое себе позволили, к примеру, те же кандалы. И если я дальше продолжу изображать из себя безропотную жертву, то оглянуться не успею, как за меня уже все решат и на местные рудники сошлют.

— Сдалась ты мне больно, страхолюдка! — с неподдельным презрением скривился чернявый. — Стал бы я добровольно об тебя руки марать!

Не выдержав, я уже замахнулась, сцепив скованные руки в замок, как мастер Норри сделал пару шагов и встал между нами.

— А ну, спокойно! — громыхнул он. — Ты, клиричка, стой смирно, а не брыкайся, как норовистая лошадь, ничего неприличного тебе не сделают. А ты, Орин, перестань губы кривить, лучше заканчивай дело.

Глубоко вздохнув, с трудом подавила раздражение и желание сцепиться с чернявым. Надменно вздернув подбородок, я замерла неподвижно. Гном быстро закончил обыск, выудив из-за голенища сапога нож, и, похлопывая лезвием по руке, отошел подальше.

— Больше ничего не нашел, — сообщил он мастеру. — Правда, она могла чего за бригантину спрятать.

«Ах ты гад!» — хотелось мне воскликнуть, но я сдержалась, лишь негромко зашипела.

Норри кивнул черноволосому, затем поднял другую цепь, лежавшую у стены, перекинул через оковы и, ухватив за свободные концы, сделал из нее поводок.

— Вот что, клиричка, — жестко проговорил мастер, глядя мне в глаза, — хватит характер показывать — не у себя в храме. Здесь твое брыканье сошло с рук. А когда пойдем к советнику, один лишний шаг в сторону или одно неверное движение, и стража тебя мгновенно на фарш топорами изрубит. После того, что люди здесь устроили, отношение к вам, мягко говоря, плохое. Тебе вообще не стоило у нас появляться, но, раз уж так получилось, веди себя тихо. Вдобавок я поручился за тебя, и, если что-нибудь выкинешь, от меня же первого и получишь. Это ясно?

Я кивнула; куда уж яснее.

— Твою дальнейшую судьбу решит советник. И какой она будет — во многом зависит от твоих ответов, поведения и моего к тебе отношения. Это, надеюсь, тоже ясно?

Я вновь кивнула.

— Хорошо. А теперь пошли.

Гном поудобнее перехватил концы цепи, дернул, заставляя меня встать рядом с собой, и двинулся по тоннелю. Дарин с факелом пошел позади.

Шли мы долго, тоннели не менялись, иногда какие-то отнорки уводили в сторону. Но в основном это был ровный коридор, направление которого знали лишь сами гномы. Шли молча, и поэтому времени для размышления над ситуацией было предостаточно.

Думы были безрадостные и весьма противоречивые. Больше всего пугала неизвестность, я не знала, что меня ждало у советника. Впрочем, судя по словам мастера, ничего хорошего не светило. Похоже, в этом мире люди успели повоевать с гномами. И меня как человека приплетут сюда, заодно. Я — человек, а значит — виновна. Пытаться объяснять, что я здесь ни при чем — бесполезно. Хотя если встать на место гномов, у которых пострадали ближние, то их можно понять. Тогда действительно они со мной мягко обошлись. К тому же, судя по их оговоркам, стража здесь из разряда «сначала бьет, а потом спрашивает, кто такой», если не сказать — сначала убьет и уже потом спрашивает.

Теперь мне становились понятны враждебные взгляды гномов, хотя и я особую любовь к ним после камеры и кандалов не испытывала. А вот отношение самого мастера Норри непонятно, хотя за некоторую доброту следовало быть признательной. Только что-то благодарности, несмотря на понимание, во мне до сих пор не наблюдалось. Да и откуда ей взяться, ведь отношение ко мне здесь уже предвзятое, а моя судьба зависит только от прихоти таинственного советника. Пока я беспомощна, как котенок, и от опрометчивых действий, которые могу совершить по незнанию, не спасут ни сильное тело, ни знания, запертые в голове.

Через какое-то время однообразный тоннель сменился широким освещенным коридором, стены которого украшала резьба, барельефы с изображениями каких-то батальных сцен и чего-то еще. На пути встречались группы гномов, спешащих по своим делам. Они окидывали меня напряженными взглядами.

Выйдя из коридора, мы оказались в просторной пещере, где потолок опирался на многочисленные колонны, терявшиеся в темноте. Пока шли, я крутила головой по сторонам и поражалась грандиозному творению гномов. Рассматривала все, что попадало в поле зрения: резные постаменты колонн, стоящие вдали статуи, стелы и даже фонтан.

Миновав пещеру, вновь свернули в коридор, у входа в который стояли стражи — серьезные мужчины в чешуйчатых панцирях, в шлемах, закрывающих лицо маской, руки и ноги, естественно, тоже в железе. Даже латные перчатки усилены небольшими шипами. На поясах у них висели боевые молоты [12], с пикообразным навершием и двусторонним бойком — серьезное оружие. Раз получишь таким, даже вскользь — и вот тебе перелом со смещением. Вдобавок в руках они сжимали укороченные алебарды [13].

Пройдя мимо, я ощутила на себе цепкие взгляды стражников. Да… Мне действительно повезло, а то попадись к таким — и конец котятам. У входа чуть замешкалась, и мастер Норри так дернул за цепь, что браслеты кандалов врезались в запястья. Я едва не взвыла от боли. Проскочив разделяющие нас полтора шага, мгновенно оказалась рядом с ним.

— Еще раз отстанешь, руки вырву, — пообещал он тихо. — Не на прогулке.

Ничего не ответив, украдкой стала потирать кисти.

Пройдя еще несколько залов, мы остановились перед дверями, возле которых стояли еще четверо стражников. Эти, в отличие от других гномов, были высокими, едва ли не с меня ростом, с квадратными плечами. С таким в бою сцепишься — на могильной плите напишут: «Попал под танк». Интересно, как же с ними люди-то поцапаться умудрились? Глянешь на таких — и сразу желание воевать пропадает, чувствуешь покой и умиротворение.

Мастер Норри остановился, огладил бороду, кинул внимательный взгляд на Дарина, державшегося всю дорогу у меня за спиной.

— Подожди здесь, — бросил ему и, повернувшись ко мне, сказал: — Зайдем в зал, сразу же становись на колени и склоняй голову. И не вздумай подниматься на ноги, иначе стражи одним махом тебя укоротят. Отвечай, когда спросят, а в остальное время даже пикнуть не смей. Поняла?

Я в упор посмотрела на гнома. Я бы и дома в подобной ситуации уперлась, а теперь бунтарская жилка ощущалась во мне все сильней. Никак не хотелось смиряться с приказами. От моего взгляда Норри перекосило, и он прошипел сквозь зубы:

— Дура! Если не сделаешь, как велю, волоком в зал затащат!

— Как скажете, — нехотя буркнула я, но решила, что буду выполнять приказы не так поспешно, как хотелось бы мастеру.

Гном недоверчиво хмыкнул, но не стал настаивать на клятвенном подтверждении. Лишь поправил молот на поясе и, пройдя мимо стражей, стукнул в двери.

Они тотчас же открылись. Моему взору предстал небольшой зал в ярких цветах. Мастер Норри заволок меня внутрь, как собачку на поводке, и, не давая ни секунды на раздумья, подсек под ноги. Лязгнув щитками, я рухнула на колени. Подниматься благоразумно не стала, но и опускать голову, как того требовали, не спешила, оглядываясь по сторонам.

Стены и потолок покрывали узоры, выложенные драгоценными камнями. Бирюзовые и малахитовые змеи извивались среди цветов из сердолика с листьями из нефрита. Грозные драконы из бордового камня скалили свои пасти в охоте за косулями. Завороженная обстановкой, я не сразу обратила внимание на находящихся в зале.

Возле стены стоял гном в черном камзоле и очках на мясистом носу, а за большим столом у противоположной стены, в кресле с высокой спинкой, сидел другой пожилой гном, осанистый и важный. Его окладистая борода была заплетена в две замысловатые косицы. На шее у него висела массивная цепь с бляхой с каким-то изображением. Он с таким напыщенным видом разглядывал листы в большой папке, что я поняла — это и есть тот самый советник, который будет решать мою дальнейшую участь. Гном оторвался от своего занятия, поднял пронзительный взгляд и…

Мастер Норри тюкнул меня по голове, я невольно опустила подбородок вниз. На затылок тут же легла его рука, принуждая оставаться в таком положении.

— Это она и есть? — услышала я голос советника. — Строптивая.

— Дурная, уважаемый советник, — осторожно откликнулся мастер. — Дурная, но неопасная.

— Неопасная?! — усомнился тот. — Неопасные с оружием на поясе не бегают, в дома к мирным гномам с криками не врываются и разор не чинят. По этой же сразу видно — она из боевых. Значит, опасна в любом случае.

— Советник, прошу, выслушайте меня, — мягко и просительно начал Норри. — Она же клиричка! А клирики в обычных войнах не участвовали. Только в магических или с нежитью сражаются.

— Не участвовали, говоришь? А как насчет Присании, что там сейчас творится? Или Клайвусе? Скажешь, нет там клириков?

— Есть, уважаемый советник, — нехотя согласился гном. — Но там ведь с кочевниками и с орками воюют. А кочевники постоянно нежить поднимают. Их колдуны с темными силами знаются. Там без клириков никуда.

— С каких это ты пор так за людей ратовать начал? — недобро проворчал советник. — Раньше за тобой подобного не замечал.

— Я не людей, уважаемый советник, защищаю, а клириков, вернее клиричку, в данном случае вот эту, — произнеся последнее слово, мастер толкнул мою голову еще ниже, отчего спина выгнулась дугой, а подбородок уперся в грудь.

Я услышала звук отодвигаемого кресла. Негромкие, но четкие шаги замерли возле меня. В поле зрения оказались сапоги с тисненой кожей на носах и голенищах — ко мне подошел советник. Едва мастер Норри убрал руку с затылка, переложив ее на плечо, как я тут же подняла голову, выпятив подбородок вперед. Советник стоял рядом и внимательно разглядывал меня, как диковинного зверя.

— Гордая и непокорная, — бросил он задумчиво. — С такими сложно иметь дело. Втемяшится что-нибудь в голову, никаким клином не выбьешь, — он развернулся и, обойдя стол, уселся в кресло. — Норри, ты же знаешь наши правила — никаких людей в Подгорном Доме быть не должно. Сдай ее стражам, и те, после пары вопросов, отправят ее на рудники.

— Но, советник, — неожиданно в голосе мастера мне послышалось отчаяние, — а как же ваш прежний приказ? Может, верхушники ее разыскивают? Тогда они выкуп заплатят.

Советник скривился:

— Норри, какая у нее родня, какой выкуп? Она же клиричка. Не городи ерунды! И можешь не напоминать мне о той давней истории, я ее уже сотню раз слышал. Тебя спасла другая клиричка, не эта. Та, что тебя у горного тронга [14]отбила, давно своей смертью почила. И теперь из-за одного случая каждую встречную-поперечную вытаскивать глупо. Не майся дурью, сдавай ее стражам и возвращайся ко мне. Надо обсудить проблему с восточными штольнями, там того и гляди потолки обвалятся.

«Вот и все. Прощайся с жизнью, Алена», — мелькнуло в голове. Душа камнем рухнула вниз, но тут же пришла злость. Вывернувшись из цепких пальцев Норри, я вскочила на ноги и ринулась на него. Не знаю, чего хотела добиться: бездействие было более глупым, нежели безнадежный бросок. Раскинув руки в кандалах, всем телом толкнула мастера и, закинув цепь ему на шею, начала скручивать.

В тот же миг по телу прокатилась волна жуткой боли. От неожиданности я расслабила хватку, а потом и вовсе заорала от ощущения невыносимого пламени, терзающего все мое тело. Сквозь пелену, заволокшую глаза, я видела, как гном снял мои руки с шеи, оттолкнул меня, скорчившуюся от боли, и встал на ноги. Секретарь с криком «Стража!» бросился к нам. А мастер как ни в чем не бывало одернул камзол, утвердил на поясе молот и немного хриплым голосом произнес:

— Не надо стражников. Пусть даже пальцем ее не касаются.

Советник махнул рукой. Вбежавшие стражи обступили меня кольцом, однако хватать и волочь не спешили.

Скрючившись на каменном полу, я пыталась хоть как-то вытерпеть муки. Норри прошел между охранниками и, склонившись ко мне, провел рукой по голове. Стало легче.

— Что, клиричка, в первый раз клятву нарушила? — спросил он скорее участливо, нежели жестко и, обратившись к советнику, добавил: — Можете отпустить стражей, ничего подобного она больше не сделает, поскольку под соклятьем [15]. — И вновь спросил меня: — Ведь правда не сделаешь?

Я с трудом кивнула. Советник дал знак стражам, и те нехотя расступились, а потом и вовсе вышли, оставив лишь двоих у двери. Кое-как выпрямив сведенные судорогой руки и ноги, я встала сначала на четвереньки, потом на колени и уже хотела подняться, как, перехватив суровый взгляд мастера, замерла в этом положении.

— Советник, — тихо заговорил Норри, поглядывая в мою сторону. — Отдайте мне ее под честное слово. Вы же видели, что с ней стало, когда попыталась на меня напасть. Уверяю вас, клиричка и дальше будет неопасна.

— Неопасна? — свистящим шепотом выдохнул советник. — После этой выходки она в любом случае пойдет на рудники.

— Клиричка под соклятьем, — терпеливо стал пояснять мастер, — а значит, пока ей не угрожает настоящая опасность, она никому ничего не сделает, иначе ее ждут еще большие мучения.

Советник в задумчивости принялся теребить бороду. Он внимательно посмотрел на Норри, на меня и, переведя взгляд на секретаря, перебиравшего бумаги в стенном шкафу, приказал:

— Хорнбори, выйди и забери стражников с собой.

— Но… А как же? — секретарь, удивленный требованием, обернулся. Очки съехали на кончик носа, и он смотрел поверх них с ошарашенным видом. — Зачем? — наконец выдавил он из себя.

— Выйди, выйди, — не пожелав объяснять, потребовал советник.

Секретарь положил папку обратно в шкаф, осторожно закрыл дверцы и, еще раз вопросительно-недоуменно взглянув на советника, вышел вместе со стражами.

Когда в кабинете остались только мы втроем, советник прокашлялся и, исподлобья глядя на мастера, произнес:

— Что, Норри, опять правнук захворал?

Мастер сокрушенно повесил голову.

— Вы ж знаете, единственная моя отрада, и такая беда, — горько вздохнул он. — Не могу же я сюда человеческого лекаря приглашать. Всем все сразу станет ясно. А это позор для меня и моего рода.

Советник участливо похлопал мастера по плечу, отчего у того навернулись слезы, и он согнутым пальцем смахнул их с уголков глаз.

— Сколько в нем человеческой крови примешано? — спросил у Норри советник.

— Четвертина. Всего лишь жалкая четвертина, а болезни то и дело цепляются к малышу.

— И ты думаешь, что вмешательство клирички поможет? — с сомнением произнес советник. — Сколько раз я тебе говорил: давай позовем нашего лекаря.

— Чтобы всем сразу стало известно о моем позоре?! — яростно прошипел гном. — То, что мой правнук выглядит как настоящий гном, не обманет лекаря. Начни тот лечить, и сразу станет ясно, кто был отцом моей внучки!

— Но тут-то не лекарь, тут клиричка, — продолжал сомневаться советник.

— Так хоть какая-то надежда, — обессиленно выдохнул мастер. — Я уже просто смотреть не могу, как малыш мучается. К тому же Нора и слышать не хочет, чтоб к Фундину наши лекари подходили. Тоже боится, что все станет известно. Опасается, как бы ее с ребенком после этого к людям не вышвырнули. Глупые бабские страхи, но что я могу поделать? — махнул рукой Норри. — К тому же она в чем-то права: ее с малышом выгнать не выгонят, но травить станут — будь здоров!

— Ясно все, — советник отошел от мастера и вновь сел в свое кресло. — Так и быть, Норри, забирай эту человечку себе. Смотри только, чтобы она раньше, чем мальца вылечит, не сбежала. А ты, — гном посмотрел на меня в упор, — если правнука мастера не выходишь, я тебя живьем в стену замурую. И если проболтаешься — то же самое сделаю.

Я понуро опустила голову: что ж, похоже, моего согласия здесь не требуется. Да и клювик мне лучше не распахивать, что понятия не имею, как ребенка лечить, тем более гномьего. И что вообще, как о младенцах заботиться, представляю себе весьма смутно… М-да… Попала, как кур в ощип!

Мастер, обрадованный решением советника, подошел ко мне и рывком вздернул на ноги. Меня еще неслабо потряхивало и продирал озноб — давало о себе знать преступление клятвы.

Все! Никогда больше не поклянусь. Ни за что! Давить будут, но не дам. Чтобы еще раз пережить этот незабываемый букет ощущений?! Нет уж, увольте.

Норри же, не обращая внимания на мое состояние, ухватил за кандальную цепь и потащил к выходу.

Гномы, стоявшие за дверью, провожали меня откровенно злорадными взглядами.

Это как же здесь сильно людей не любят, если, видя меня, бредущую следом за мастером, радуются моей беспомощности?! И что же люди такого натворили, что здесь к ним такое отношение?

Мама родная! Куда я попала?!

## Глава 2

Меня привели обратно в камеру. Дорога назад запомнилась плохо, в голове шумело, ноги подламывались, а взгляд был потерянный, как после пытки.

Пока приходила в себя, мастер Норри лично принес миску с едой, кружку и второе одеяло. Кивком поблагодарила его и, привалившись к стене, попыталась поесть. Но кусок не лез в горло. Произошедшее у советника еще давало о себе знать. Там меня так скрутило, что мало не показалось, словно все кости разом перемололи…

Интересное дело получается!.. Когда я произнесла клятву на понятном, но неизвестном мне языке, она начала действовать! Выходит, что в этом мире есть магия?! Теперь ясно, почему мне так полегчало, когда что-то там сказала про свет. Хотя… Во второй раз эти слова и не сработали. Фраза одноразовая была? Или, может быть, зарядка кончилась? То есть этой магической фразе нужно время, чтобы вновь повлияла? В этом надо разобраться, хотя бы методом научного тыка. Если получится, то, глядишь, лечение маленького гномика удастся, а потом меня отпустят. Я теперь ученая и с них слово нерушимое потребую, чтобы освободили. Вдруг вылечу, а они все равно на рудники отправят… Размечталась!

Я невольно фыркнула. Маги, магия… Какая магия?! Насколько помню, во всех книжках магия или от рождения дается, или передается по наследству. Я же обычный человек и ничем таким не обладаю.

За размышлениями не заметила, как у решетки вновь появился мастер Норри, в руках он держал вместительную сумку.

— Сегодняшнюю ночь проведешь здесь, а завтра пойдем к нам. Надеюсь, тебе удастся быстро справиться. Чем меньше ты у меня находишься и чем меньше тебя видят, тем лучше, — гном стал с трудом пропихивать баул сквозь прутья решетки. — Это твоя сумка, которую в кузне нашли. Все лишнее я оттуда убрал, но амулеты, какие-то предметы культа и книжицы оставил. Думаю, пригодятся.

— Мастер Норри, — обратилась я к нему; меня интересовал один-единственный вопрос, точнее ответ на оный, — меня отпустят, если помогу?

— А ты что, помогать не собираешься?! — Ярости и холоду, прозвучавшему в словах мастера, мог бы позавидовать любой арктический ветер.

Я поспешила поправиться:

— Если у меня получится?

Гном пристально посмотрел на меня и уже гораздо спокойнее сказал:

— Ты сначала сделай, а потом видно будет.

— Нет, так не пойдет. Мне тоже нужны гарантии, вдруг у меня выйдет, а вы все равно на рудники сошлете.

— Клиричка, ты не в том положении, чтоб торговаться и ставить условия.

— И все же я настаиваю! — твердо заявила я. Хватит быть безмолвной овцой, которую тянут, куда хотят.

Наконец сумка, негромко брякнув, упала на пол. А гном вздохнул, махнул рукой, как бы для себя что-то решая:

— Ладно, шут с тобой! Если поможешь и избавишь мальца от напасти, выведу тебя из Торсина на поверхность.

— Слово?

— Слово, — кивнул гном нехотя.

Он развернулся, собираясь уходить, но следующий вопрос приморозил его к полу.

— Мастер, а что такое Торсин?

Норри с недоверчивым видом повернулся обратно.

— Ты что, не поняла, где оказалась?! — Я помотала головой, на что гном протянул: — Так…

— Я не знаю, где нахожусь, — поспешила заверить его. — Понятия не имею, что происходит и почему ко мне так относятся. — И вскинула скованные руки, демонстрируя кандалы.

Гном с озадаченным видом постоял, глядя на меня в упор, а потом, прищурившись, выдал:

— Человечка, ты или вправду не знаешь, или весьма неудачно лжешь. И я думаю — второе. Зря надеешься таким глупым способом вызвать жалость. Не выйдет. Сделаешь, что прошу, — выпущу, а нет, тогда сама на своих потрохах повесься! Все лучше и легче выйдет.

С этими словами мастер ушел, оставив меня в полной растерянности. Вот попала-то! Гномы смотрят на меня, как на врага, будто бы собственноручно половину их населения вырезала. А я здесь вовсе ни при чем.

Ладно, чего понапрасну воздух сотрясать! Надо думать, как сделать, чтобы ребенок выздоровел… Я им что — детский врач?!

Подошла к лежащей сумке и, подняв ее, взвесила на руке. Тяжелая, зараза! При этом я подспудно знала, что в ней многого не хватает. Вернувшись на место, вывалила содержимое на одеяло и принялась изучать. В сумке была пара пустых фляжек. Вытащив пробки, понюхала: похоже, в одной из них хранилось ароматное вино, а в другой, скорее всего, вода. Еще там были мешочки с травами, полотняный сверток, в котором оказались свернутые в рулончики чистые тряпицы — видимо, бинты; коробочка с кривыми иглами и моток вощеных льняных ниток. Н-да… Вот они, прелести местной медицины! Из свертка я извлекла еще одну баклажку с тщательно притертой пробкой, открыла ее, но даже нюхать не стала, так все понятно: едкий запах уксуса сильно шибанул в нос. Э-хе… Привет тебе, местный антисептик! Жуть!

Завернув все обратно, отложила аптечку в сторону и продолжила рассматривать лежащее барахло. Связка металлических амулетов со знакомым изображением меча-креста в круге; я вытянула из воротника шнурок и убедилась, что они одинаковые. Отложив их в сторону, взяла красивую коробочку с резным орнаментом из стилизованных букв на крышке. Немного повозившись с хитрой защелкой, открыла и обнаружила одинаковые бурые палочки, от которых шел тончайший приятный, но незнакомый аромат. Благовония? Зачем? Словно в ответ в голове мелькнула картина: тлеющая палочка перед смутно различимым изображением женщины, обнаженный клинок, лежащий рядом, чистая полотняная ткань на алтаре, рассеянный свет, льющийся откуда-то сверху, ощущение, что я сижу на коленях… И видение исчезло.

Занятно. Так, ладно, пойдем дальше. Взяла тяжелый глухо звякнувший мешочек. Деньги? Не похоже… Развязав его, осторожно высыпала содержимое на ладонь: внутри оказались несоединенные кольчужные кольца. Все понятно — мастерская, которая всегда с тобой. Потом проверила еще один мешочек, вот в нем как раз оказались монеты: десяток золотых, большое количество серебряных — края некоторых были обрублены, встречались половинки монет — и пригоршня меди. Ну что ж, судя по наличию большого количества серебра и меди, стоимость золота в этих местах должна быть довольно высока. А может, я на мели?..

Так я перекопала все содержимое сумки и обнаружила небольшие примитивные кусачки, несколько оселков, еще кое-что по мелочи, чтобы содержать доспех и оружие в порядке, банку с резко пахнущим содержимым — смазкой, чтобы металл не ржавел, и пару тряпок в смазке. Иголки, нитки для штопки одежды…

Напоследок оставила книгу, весьма потрепанную, с загнутыми уголками листов и многочисленными закладками. В ней оказались тексты, выполненные витиеватыми письменами, очень смахивающими на готический шрифт. В писанине с ходу разобраться не удалось, просто полистала с умным видом, а потом принялась укладывать все обратно.

Пока возилась с вещами, кандалы успели сильно натереть запястья. Кожу саднило, кое-где образовались кровоподтеки. Ругнувшись, расстегнула наручи, потом постаралась натянуть браслеты повыше на рукав поддоспешника, ища защиту от шершавого металла. Упрятав латы в сумку, вяло пожевала уже остывшую еду, а после, плюнув на все, с неожиданным для себя фатализмом улеглась спать.


Проснулась, как всегда, резко, словно рывком: раз — и уже бодрствую. Привычно прислушалась и только потом открыла глаза. Было темно, похоже, пока спала, факел потух, а новым его никто не заменил. Наплевав на кромешную тьму, встала, потянулась вверх, привычно крутанула плечами, обозначила сцепленными руками пару атакующих выпадов, потом как бы отступила, защищаясь. Удивление, что я сделала необычное, на этот раз было не столь сильным, едва мелькнуло и растворилось на краю сознания.

Разогнав по сонному телу кровь, я опустилась на колени и, сложив руки перед грудью, напевно произнесла:

— Пусть свет непрестанный светит, а солнце восходит всегда.

Мгновенно на меня снизошел покой, внутренняя уверенность и радость, что все хорошо. Перед глазами встала картина утра на храмовой площади: сотни молящихся опускаются на колени, затем садятся и, хором пропев те же слова, вскидывают руки вверх, как бы приветствуя дневное светило. Я в точно таком же жесте, как и люди в моем видении, подняла руки, а потом скороговоркой зашептала. Слова лились бурным потоком, толкались между собой, спеша вырваться на волю.

Когда все неожиданно закончилось, я опустила руки, чувствуя, что внутренняя энергия переполняет меня до краев. Когда поднесла ладони к лицу, то даже не сразу поняла, что в полной темноте вижу их светящийся контур. И тут же мне захотелось в благодарность богине запалить пару ароматных палочек. Но, поскольку этого нельзя было сделать, вновь сложила руки перед грудью и зашептала извинительную молитву.

Лишь когда весь ритуал закончился, наваждение схлынуло, оставив лишь легкий звон в голове.

О-хо-хо! Ничего себе! Сегодня проявление способностей было гораздо больше и сильнее, чем вчера. Что же дальше?! Стало страшно: а вдруг под новыми способностями я потеряю себя? Но ведь и без возможностей нового тела здесь долго не прожить. Что там сказал мастер? Лучше повеситься на собственных кишках? Что-то такая перспектива меня не вдохновляет… Ладно, долой страхи! Пусть новые знания приходят, и будь что будет! Это все лучше, чем новое место жительства «метр — на два».

Вдалеке послышались шаги, а на стене коридора заиграли слабые отблески факела, и вот у камеры появился Норри на пару с каким-то угрюмым гномом. Тот подкатил тачку с большим свертком, от которого шибануло вонью городской свалки. Мастер произвел некие манипуляции, и решетка поползла вверх.

— Выходи, — махнул он, и, видя, что я тронулась с пустыми руками, добавил: — Вещи не забудь, и одеяла тоже.

Собрав все, я поспешила к выходу. Стараясь не задеть стоявшую поперек прохода тачку, боком прошла вдоль стены и остановилась возле мастера. А угрюмый гном недовольно глянул на меня и, закатив свой груз в камеру, скинул его на пол. Сверток, напоминающий по форме человеческое тело, упал, глухо звякнув. Угрюмец рывком сдернул с него полотнище, моим глазам предстало жутко изможденное, грязное тело в ржавом, местами жестоко изрубленном доспехе, который явно не подходил по размеру.

— Никого лучше найти не могли? — Норри недовольно скривился. — Кто поверит, что это клиричка?

— Где я вам лучше возьму, — фыркнул в ответ угрюмец. — У мастера Строви все человеки под счет и их трупы тоже. Вдобавок у вас баба, а их, сами знаете, на рудниках мало. Так что, как говорится, чем богаты, тем и довольствуйтесь. Через пять-шесть дней уже никто не опознает. Тело раздует так, что и одежка подойдет, и непонятно будет, что приключилось.

Я вздрогнула и отшатнулась подальше. Так вот что меня ждало?! От увиденного стало не по себе. А гном продолжал:

— Только убирать нас не зовите. Хорошо?

Мастер нехотя кивнул, достал из поясного кошеля три золотые монеты и подал их гному, выкатившему свою тачку. Тот сгреб их в ладонь и заторопился прочь. Норри же, махнув мне рукой, двинулся в другую сторону. Я направилась следом.

Плутали недолго. Гном остановился перед дверью, закрытой на висячий замок. Достав из кошеля ключ, открыл ее, и мы оказались на пороге кузни.

— Из-за твоего появления все двери приходится на замке держать. А то вдруг еще кто нам на головы свалится, — недовольно проворчал он, проходя внутрь.

Я осторожно зашла следом.

— Ты хоть видела, кто тебя сюда смагичил? — спросил гном, втыкая факел в держатель у дальней стены.

— Нет, — я отрицательно качнула головой и, глубоко вздохнув, решила выдать подкорректированную версию своего попадания, а то ведь не поверит. — Была у себя в монастыре, собиралась в дорогу. Как раз шлем примеряла — и тут раз, полная темнота, и я уже у вас. Понятия не имею, где оказалась. А название вашего города мне ничего не говорит.

Гном недоверчиво оглянулся, перестав перебирать инструмент, лежащий на полке.

Заметив, что зацепила его внимание, я рискнула попросить:

— Мастер, вы можете рассказать, где мы, какие рядом города и даже страны находятся?

Норри смотрел на меня с минуту, словно прикидывая, вру я и таким способом пытаюсь ввести его в заблуждение или на самом деле ничего не знаю. Ни слова не говоря, он взял в руки клин с молотком и подошел ко мне. Положив сумку, я утвердила руки на наковальне. Мастер за три ловких удара снял с меня кандалы. Я стала потихоньку дуть на уже стертые в кровь запястья.

— Вот что, клиричка, — начал гном вкрадчиво, убрав инструмент в сторону. — Если ты не врешь и не знаешь, где находишься, ничего страшного, побудешь пока в неведении. Не самый плохой способ удержать тебя здесь. Выполнишь, что требуется, — все расскажу, выведу наверх и отпущу на все четыре стороны. А если нет, то учти — тебя как бы нет, ты мертва, а твое тело валяется в камере. Искать никто не будет и допытываться, что с тобой стало, никому не интересно. Надеюсь, ты меня поняла?

— Не пугайте, пуганая уже по самое не могу, — тон в тон вторила я ему. — Не дурнее кирки, и все прекрасно понимаю. Я не могу давать гарантии, что получится, однако очень надеюсь на это. А сбежать тоже никуда не сбегу, ваш город мне незнаком. Давайте договоримся: вы перестаете давить, а я в свою очередь буду очень стараться.

Гном отступил на пару шагов назад, в задумчивости поглаживая бороду.

— Клятву дашь? — наконец произнес он.

— Я что, больная или раненая?! — возмущенно переспросила я. — Надавалась уже. До сих пор аукается.

Мастер фыркнул в кулак:

— Странно ты говоришь, клиричка, не по-здешнему. Слова все понятные, но так их никто не произносит, — и уже серьезно продолжил: — Хорошо, я не буду настаивать на клятве, но ты хоть слово дай.

— Я уже пообещала, — напомнила я. — Могу лишь добавить, что постараюсь от всего сердца. Идет?

— Идет, — кивнул гном и протянул мне руку, и мы скрепили договор рукопожатием.


Мастер Норри вел меня дальними коридорами битый час, стараясь идти так, чтобы на пути не встретился ни один гном. А если возникало подозрение, что сейчас кто-то появится, то мастер заворачивал в один из ближайших коридоров, чтобы переждать, пока этот кто-то пройдет.

Как пояснил Норри: для него, да и для меня гораздо лучше, если никто не будет знать, что я жива и здравствую. Что ж, не спорю, с одной стороны, это не плохо, но с другой — нет тела и нет дела. Замурует где-нибудь по-тихому… Я вздохнула. Что за день такой? Все мысли о смерти да о смерти. Надо думать о хорошем, например, о солнце, ясном погожем дне, богине Лемираен… Поймав себя на этом имени, пару раз повторила его, а потом меня будто озарило. Я клирик — служительница светоносной богини Лемираен, матери всех живых и защитницы сущего. Служу во славу ей, отринув привязанности мира. По мере своих сил и по ее примеру стараюсь защитить нуждающихся. Правда, не бескорыстно — я беру с них плату, чтобы потом передать на нужды храмов, чьи служители мудро распорядятся переданными мной деньгами. А жизнь у меня непростая: вечная дорога в поиске зла, в истреблении нечисти и восставших словом и мечом… Непрекращающиеся сражения в пограничных территориях, когда плечом к плечу встаешь с солдатами, а потом их же исцеляешь в лекарской палатке… Картины проносились перед моими глазами одна за другой. От этого я покачнулась, остановилась и оперлась о стенку коридора, чтобы переждать внезапное головокружение. Гном обернулся.

— Что случилось? — с досадой спросил он. — Нужно поторапливаться, а то скоро в коридоре будет не протолкнуться.

— С работы, что ли, пойдут? — вяло поинтересовалась я.

— Нет, на работу! — резко отрезал мастер. — Идем же! — И, ухватив меня за локоть, поволок дальше.

Шагов через пять головокружение так же внезапно прошло, как и нахлынуло. Выровнявшись, я пошла самостоятельно, без принуждения.

Окружным путем наконец-то добрались до улицы, где располагался дом мастера. Не знаю, как все описать, но место походило на спальный район пещерно-квартирного типа. Бесконечные извилистые коридоры со множеством дверей, ведущих в дома. Резные каменные лавочки между ними.

Когда мы подошли к этому коридору-району, мастер бросил: «Теперь бегом», — и припустил с места.

Я быстро нагнала его и, пристроившись рядом, с легкостью удержала заданный темп. На два шага — вдох, на три — выдох, скорость хорошая, ровная. Но где-то минут через пять гном запыхтел, засопел как паровоз, а я, удивленно поглядывая на него, бежала рядом, не испытывая неудобства от веса сумки и доспеха.

Через некоторое время, сипя, как удавленник, мастер остановился перед дверью, нажав в трех местах на резной орнамент, повернул ручку и открыл. Пихнув меня, — мол, заходи, — покрутил головой по сторонам и буквально ввалился следом.

Я стала оглядывать небольшой холл. Потолки были невысокие, при моем новом росте казалось, что я вот-вот поцарапаю макушку. Стены каменные, украшенные резным орнаментом, слева пара скамей и полка справа. Все освещалось масляной лампой, подвешенной к потолку на трех цепочках.

Немного отдышавшись, мастер позвал:

— Нора, иди сюда!

К нам стремительно вышла женщина с младенцем на руках. Она была невысокой, немного крупнокостной, но своеобразно красивой: чуть скуластое лицо, большие глаза, курносый нос, густые с рыжиной волосы, заплетенные в длинную, до пояса, косу. Все сочеталось в ней весьма гармонично и заставляло любоваться статью, пышностью форм, одновременно сочетавшейся с невероятно узкой талией — не фигура, а песочные часы. Ее облегало простое длинное платье с круглым вырезом под горло, со шнуровкой по бокам.

Увидев меня, она попятилась, с ненавистью и высокомерием окинула взглядом. Потом, сморщив нос, фыркнула, скривилась и, мазнув подолом по полу, вылетела вон. Я глубоко вздохнула и поняла, в чем дело… От меня дурно пахло. А что вы хотите? Как минимум три дня без нормальных гигиенических удобств, плюс стегач, который давно не стирали, в довершение все отполировано запахом кольчужной смазки и дубленой кожи. В небольшом помещении амбре стояло, видимо, чудовищное! Я-то принюхалась, но после столь явной демонстрации отвращения мне стало неловко и даже стыдно. Позорище! Вроде женщина, а воняю, как… Стыдоба, одним словом.


Мастер Норри тайно приютил меня у себя, строго-настрого наказав, если в доме есть кто-то посторонний, не сметь показываться на глаза. Мне позволили привести себя в порядок: искупаться, постирать вещи, и даже выдали чистые взамен. Пока я возилась в закутке с постирушками, внучка мастера раза три прошла мимо, обдав арктическим холодом и прямо-таки осязаемым презрением. Я старалась не обращать внимания на ее поведение, однако такое отношение меня сильно задевало. Сложно оставаться равнодушным, когда тебя обвиняют без всяких на то причин.

Дело приближалось к обеду, на что недвусмысленно намекал желудок, а я все сидела в отведенной мне каморке. Чтобы хоть как-то отвлечься от голодного бурчания в животе, принялась перелистывать книгу с текстами. Оказалось, что после озарения мне стали понятны буквы, и теперь можно было прочесть ее. Это были молитвы, посвященные богине Лемираен, на все случаи жизни. А случаев, как выяснилось, очень много. Только при беглом просмотре обнаружились благодарственные, хвалебные, просительные, исцеляющие, упокаивающие и даже воскрешающие молитвы, а также слова, которые несли в себе силу. Начав читать некоторые из них, я поняла, что знаю все наизусть. «Интересно, сколько еще сюрпризов меня ждет?» — мелькнула в голове мысль, но тут дверь распахнулась, и в каморку с крайне недовольным видом вошла Нора. Она швырнула миску на столик у стены и, уходя, бросила мне:

— Ешь!

— Спасибо, конечно, — ядовито начала я, но, сообразив, что именно с ней в первую очередь необходимо наладить хорошие отношения, пересилила себя и совершенно другим тоном продолжила: — Не стоит на меня злиться, я здесь не просто так нахожусь.

Нора остановилась у распахнутой двери, а я поспешила добавить:

— Чем лучше и душевнее мы будем общаться, тем больше вероятности помочь твоему ребенку.

Она резко развернулась, отчего ее коса взметнулась и, перелетев, упала на грудь. Нора гневно обожгла меня взглядом. Я спокойно выдержала ее напор и продолжила увещевания:

— Пусть не добровольно, пусть не по своей воле, но от чистого сердца я хочу помочь… Чем паршивее меж нами отношения, чем больше в них непонятной вражды, тем сложнее мне будет кого-то исцелить.

Нора недовольно фыркнула. Она сложила руки на груди и прислонилась к стене.

— Ты человечка, а значит, мы с тобой враги навек! — В первый раз я услышала ее голос, он оказался грудной, приятный. — И неужели ты думаешь, что своими льстивыми словами сможешь исправить то, что наделали твои сородичи?!

Не выдержав, я тоже повысила голос:

— Я понятия не имею, что здесь произошло. Даже не знаю, где нахожусь! И уж тем более не представляю, кто и что натворил! — И чуть тише добавила: — Мир огромный, живущих в нем много, и не все имеют представление, что происходит на другом конце. Не следует всех обвинять в своих бедах.

— Винить всех?! — с негодованием вскинулась Нора. — Да из-за вас, людей, все и произошло! Из-за вас я родилась наполовину человечкой!

— Ну и что? — удивленно спросила я, но, увидев, что та собирается выдать в ответ гневную тираду, быстренько договорила: — А я родилась на одну восьмую полькой. Что тут такого?

Она, услышав незнакомое слово, удивленно посмотрела на меня и с трудом произнесла:

— Что значит «по-ли-кой»?

Я демонстративно всплеснула руками и с недовольным видом заявила:

— Ну вот! Ты не знаешь, кто такие поляки, а для меня это самая очевидная в мире вещь! — От моих слов Нора смутилась, а я продолжала пояснять: — Вот и здесь точно так же. Ты обвиняешь меня, что люди во всем виноваты, а я понятия не имею, почему, из-за чего весь сыр-бор?!

Нора, растеряв боевой пыл, подошла и осторожно присела на краешек лежанки. А я, поняв, что обманываю гномиху, неловко замолчала.

— Наверное, ты и правда издалека, — задумчиво сказала она. — Я никогда не слышала о… Как ты сказала?

— Поляках, — подсказала я.

— Да, — кивнула Нора. — О них. Значит, ты не из Ремила, потому что там такие не живут. Иначе я бы о них знала.

— Они не живут ни в Ремиле, ни в соседних с ним государствах, — грустно сказала я, ощутив тоску по дому. — Я издалека. — И, сглотнув подкативший к горлу ком, попросила: — Можешь мне рассказать, из-за чего все началось?

Нора внимательно посмотрела на меня, словно все еще не веря моим словам, а потом, глубоко вздохнув, начала свой рассказ:

— Мы, гномы, не хотели воевать, но вы, люди, нас вынудили. Сначала вы стали слишком много просить за пшеницу. Втридорога продавали ее гномам, а наши изделия, наоборот, оценивали все ниже и ниже. Потом ваш правитель сказал: мы не по праву живем в Железных горах, захватили их обманом, и нас следует отсюда прогнать. И тогда старейшины, поговорив со старшим советником, решили отправить к людям послов, но те не вернулись… Вернее, нам вернули только их тела. И тут уже гномы не выдержали… — Нора запнулась, но через силу продолжила: — Когда началась самая первая война, мы победили и заставили тогдашнего правителя людей подписать вечный, как мы думали, договор. Но прошло пять лет, и уже люди напали на нас. Они ворвались в подгорье, разрушили половину города и увели в рабство многих из нас. А потом… — она горько вздохнула. — Так что гномы и люди враждуют уже почти сто лет.

— Мне очень жаль, — печально сказала я, но, ухватив мелькнувшую мысль, спросила: — Нора, скажи: неужели все люди воюют против всех гномов?

— Нет, — растерянно ответила она. — Только люди Ремила против нашего клана.

— То есть все остальные не воюют? — уточнила я. Она отрицательно качнула головой. А я, поняв, что это кровавый, но локальный конфликт, продолжила свои расспросы: — Сколько вообще кланов гномов? И сколько кланов людей?

— Насчет людей не знаю, потому что люди кланами не живут, — ответила явно удивленная такими расспросами Нора. — Но кланов гномов достаточно. Мы — клан Железных гор, есть клан Серых отрогов, еще Северного хребта, Восточного хребта, Вороньих гор… А зачем тебе?

— Хочу понять, что вообще в этом мире творится, — пояснила ей, а потом, припомнив разговор, состоявшийся в кабинете у советника, осведомилась: — Сегодня я узнала, что воюют еще и в Пересании…

— Присании, — поправила меня гнома.

— Спасибо, — кивнула я и продолжила: — Именно в Присании с орками и кочевниками, потом с ними же в Клайвусе.

— Нет, неправильно, — вновь поправила Нора. — В Присании нежить больно шустрая, а вот в Клайвусе как раз с орками и воюют. Да со степными племенами вообще чуть ли не по всему востоку сражаются. Неужели ты и этого не знаешь?

— Вот представь себе, — я выразительно развела руками, как бы демонстрируя величину моего неведения. — А тут вообще есть места, где не воюют?

— Есть, конечно, — удивленно сказала гномиха. — Эльфы Таурелина никогда не воевали. Империя Эльвора тоже… С эльфами особо никто не связывается, а сами они ни на кого не нападают. Вот разве что ши иногда начинают.

— Еще скажи, что здесь и дроу есть, — ошалев от услышанного, брякнула я.

— Ой, что ты! — махнула рукой Нора. — Кто ж с ними-то, находясь в здравом уме, связываться станет?! Черных альвов вообще все стороной обходят. Вблизи их границ никто не селится. Да что говорить: от них орки и тролли, как от чумных, шарахаются, а кочевники границы дальней стороной объезжают.

— Мама дорогая, — выдохнула я ошарашенно. — Так еще и тролли есть…

— Вас, людей, все равно теперь больше, чем остальных рас, вместе взятых, и воюете вы чаще всех! — тут же бросила гномиха, и, словно бы вспомнив, с кем она разговаривает, резко встала: — Человечка, ты мне совсем зубы заговорила! Не надейся, что к людям я теперь буду относиться по-другому.

— И не надеюсь, — я недоуменно пожала плечами. — Самое главное, чтоб ты ко мне нормально относилась, поняв, что я не враг — это во-первых. А во-вторых, у меня имя есть, и зовут меня не человечка, а Алена.

На отповедь Нора ничего не сказала, только посмотрела задумчиво и, уже выходя из каморки, сказала:

— Сейчас горячего принесу, — и, сделав паузу, выговорила: — Ол-на… Ольна.


Ближе к вечеру в каморку заглянул взволнованный мастер и, бросив коротко: «Пойдем!», исчез за дверью. Я поднялась с лежанки и поспешила за гномом. Из дальней комнаты доносился детский плач, ребенок прямо-таки заходился в крике. Когда зашла следом за Норри, то увидела, как его внучка с ребенком на руках расхаживает из угла в угол. Она пыталась укачивать кроху, шептала ласковые слова, но все без толку. Заметив меня в дверях, Нора кинула предупреждающий взгляд — мол, не подходи, а сама, прижимая к себе ревущего малыша, подошла к деду и что-то сказала. Из-за детского плача я не расслышала, о чем они говорили, но по брошенным взглядам поняла — речь шла обо мне. Мастер что-то доказывал внучке, а та недоверчиво качала головой. Но, когда ребенок подавился слюнкой и, продолжая плакать, закашлялся, сдалась и согласилась. Я робко подошла к ним поближе; Нора тем временем принялась похлопывать малыша по спинке.

— Ты можешь что-нибудь сделать? — требовательно спросил мастер. — Это снова началось.

— Что именно? — обеспокоенно уточнила я.

— Вот это! — резко ответил гном. — Все так и начинается! Сначала Фундин сильно плачет, потом поднимается жар, несколько дней его лихорадит, а когда малыш совсем обессилеет — отпускает, чтоб через неделю-другую начаться вновь.

Я встревоженно взглянула на гномиху с ребенком. Что же они от меня хотят-то? Тут детский педиатр нужен, а уж никак не попаданка из другого мира. Однако делать было нечего, я направилась к Норе.

Едва я оказалась рядом, ребенок затих и обессиленно склонил головку на материнское плечо. На миг наступила оглушительная тишина, а потом все услышали потрясенный вздох гномихи. Она, удивленная спокойствием своего чада, растерянно посмотрела на меня. Я уже протянула руку, чтоб погладить мальца по спинке, но Нора заслонила его, отступая на пару шагов. В ее глазах читалось опасение. Однако стоило ей отойти от меня, как гномик обеспокоенно завозился на руках, скуксился и вновь послышался тихий плач. Это заставило его мать замереть на месте, а потом вернуться обратно. Малыш тут же успокоился, оторвался от плеча и поднял зареванное личико.

— Какой хорошенький, — невольно вырвалось у меня.

Нора еще раз с опаской взглянула, но, видя мое умильное лицо, смягчилась и осторожно передала Фундина на руки. Я с благоговением взяла ребенка, причем тот вовсе не был против. Он, потянув в рот пальчик, с любопытством разглядывал меня. Осторожно пристроив малыша на руках, я принялась самым глупейшим образом ворковать с ним.

— И отчего мы плачем? — ласково бормотала я, чуть покачивая его. — Мы же хорошие и красивые. Мы больше не будем плакать. Ведь правда? Мы совсем-совсем не будем плакать. Ах ты моя красота, мой хороший…

Слушая мой голос, малыш осмелел, улыбнулся, показав мне четыре зуба, — я улыбнулась в ответ. А он тут же обслюнявленной ладошкой хлопнул меня по щеке, потом ухватил за нос. Развернувшись к Норе, я поинтересовалась:

— Может, у него просто зубки режутся? Поэтому он и плачет. Он же еще совсем маленький, ему больно. И температура оттуда же.

Гномиха устало покачала головой.

— И когда у него они не режутся, все то же самое. Когда ему исполнилось три месяца, все и началось. Правда, в полгода ненадолго прекратилось, и я уже обрадовалась, однако это повторилось вновь и не прекращается уже шестой месяц, — теперь она разговаривала со мной как мать, измученная беспокойством о своем чаде.

— Погодите, — оторопело произнесла я, перестав покачивать гномика на руках, на что тот возмущенно пискнул и, оставив мой нос в покое, попытался ткнуть пальчиком в глаз. — Это сколько же ему сейчас?

— Год и три месяца, — важно ответил мне гордый своим правнуком мастер.

— А чего ж у него тогда только четыре зуба? — ошарашенно спросила я. У моей подруги родилась дочь, а когда той исполнилось восемь месяцев, я к ней заскакивала в гости. Именно тогда у малышки резались верхние зубки, и она уросила [16]будь здоров! Почему они так поздно лезут?

На что Нора немного резко ответила:

— Он все-таки больше гном, чем человек.

— Ну надо же, — смущенно пробормотала я, не зная, что ответить. Тем временем малыш, оставив мои глаза в покое, ухватил меня за волосы и что есть силы потянул на себя. — Уй! — взвизгнула я от неожиданно сильной боли, дернув головой, высвободила пряди и переключила внимание на ребенка: — Какой ты шустрый! — на что мне было еще раз продемонстрировано четыре зуба в улыбке до ушей. — Прям и не знаю, что делать, — продолжила я, вновь обратившись к Норе, и, чтобы уклониться от немедленного ответа, добавила: — Мне надо в книжке посмотреть, вдруг что подобное найду. Я ж с детьми раньше дела не имела.

Нора подошла и забрала у меня ребенка. Тот с явной неохотой вернулся к матери, что показалось мне весьма странным. А уж когда гномиха отошла с ним к кроватке, он и вовсе захныкал, принялся вертеться, оглядывался по сторонам, потом стал выгибаться у нее на руках, явно желая, чтобы его отпустили. Но когда мать, пытаясь его удержать, прижала к себе, сначала жалобно заплакал, потом снова заревел в полный голос. Стоило только мне оказаться на расстоянии вытянутой руки, как гномик прекратил плакать и прижался к матери.

— Да что ж такое-то?! — взревел мастер Норри, подскакивая к нам. — Что ж вы мальчонку-то мучаете, две коряги безрукие?! — И стал забирать его у внучки.

Но едва Фундин оказался у прадеда, он протянул свои ручонки ко мне, словно просясь обратно. И стоило мне сделать шаг ближе, он мертвой хваткой вцепился в мою рубашку.

От неожиданности Норри крякнул, чуть не уронив ребенка, но я в последний момент перехватила его и взяла на руки. Мы растерялись от происходящего, а малыш, не обращая внимания на наше оцепенение, чуть выгнулся назад, ухватил близко стоящую мать за косу и потянул к себе.

— Ох, Пресветлая! — невольно вырвалось у меня. — Подскажи, сделай милость…

Лишь на долю мгновения показалось, что что-то косматое, сумрачно-черное метнулось в дальний угол. Но стоило только моргнуть, и видение исчезло. И в ту же минуту Фундин заливисто засмеялся и попросился на руки к матери. Едва та взяла его, он протянул ручки ко мне — я перехватила, а малыш, повизгивая от счастья, вновь наклонился к гномихе. Нора ошарашенно посмотрела на меня. А я что? Я с точно таким же выражением лица взирала на нее.

— Ох, растудыть твою секиру, — прошептал мастер Норри и уже увереннее добавил: — Ну клиричка! Не знаю, что к чему, но, похоже, тебя к нам сам Дух Гор послал!


…Целый день я просидела в комнате рядом с малышом, и на протяжении всего времени тот был весел, играл и не капризничал. Правда, поначалу, когда я ушла в свою каморку за книгой, он немного похныкал, но быстро успокоился, когда я вернулась.

Дело шло к вечеру. Малыш, устав играть, уснул и мирно посапывал прямо среди игрушек. Я не стала его беспокоить, только лишь подушечку под головку положила да накрыла одеяльцем.

Пролистав книгу, так и не поняла, что же делать. И теперь просто сидела на скамеечке, привалившись спиной к стене, смотрела на безмятежно спящего гномика. Почти задремав, краем глаза заметила, что нечто полупрозрачное, черное и косматое отделилось от стены и, стелясь по полу, стало приближаться к ребенку. Малыш беспокойно заворочался. Скинув сонливость, я стала напряженно следить за тенью. Та, боязливо вздрагивая при каждом моем вздохе, постепенно пробиралась к Фундину. «Ах ты пакость! — разозлилась я. — Так вот кто мальчонку мучает!» Я хотела броситься на тварь, но поняла, что не знаю, как остановить ее. Тем временем тень почти вплотную подобралась к спящему ребенку и, выпустив пару длинных туманных петель, начала ощупывать воздух над его головой. В этот момент я увидела, как желто-красное свечение вокруг мальчика побледнело, приобретая рваные края. Тень же, напротив, увеличилась в размерах и стала еще более насыщенно-черной, по ней побежали неяркие бордовые всполохи. Фундин беспомощно всхлипнул, но так и не проснулся. Это и выдернуло меня из созерцания, заставив метнуть книгу, которую держала в руках. Я ощутила, как тварь, издав пронзительный визг, съежилась и метнулась обратно в стену. От звука упавшей книги малыш проснулся и заплакал. Я бросилась к нему, подняла на руки, стала укачивать. На шум прибежала встревоженная гнома. Продолжая укачивать мальчонку, я поспешила сказать:

— Все хорошо, Нора. Теперь я знаю, что за пакость прицепилась к Фундину. — Нора забрала сына и, только удостоверившись, что с ним все в порядке, стала меня слушать. — Я еще раз пересмотрю книгу и решу, что делать.

Нора согласно кивнула, но обеспокоенное выражение не исчезло с ее лица.

— Это опасно? — взволнованно уточнила она.

— Что именно? Та пакость, что прицепилась?

— Да.

— Ничего хорошего, — уклончиво ответила я, при этом даже не представляла, что буду делать, но четко решила, что обязательно что-то придумаю и не позволю тянуть силы и жизнь из малыша.

— Сегодня она еще появится? — волновалась Нора.

На мгновение задумавшись, я отрицательно качнула головой:

— Не думаю, ей хорошо досталось. Так что за Фундина пока можешь не тревожиться, а уже завтра я ею займусь.

Нора облегченно вздохнула и, подхватив игрушку из детской кроватки, стала развлекать малыша. Тот почти сразу же перестал плакать, успокоился и увлекся тряпичной зверушкой.

Подняв книгу с пола, я направилась к себе в каморку. В коридоре наткнулась на мастера Норри, который спешил к правнуку.

— Что? — грозно спросил он.

— Я знаю. Все завтра, — несвязно ответила и, обогнув гнома, поспешила скрыться за дверью.

Устало опустившись на топчан, я крепко задумалась. Единственное, что удалось выяснить опытным путем, — загадочная тварь боится моей книги с молитвами. Что же мне теперь, постоянно подкарауливать эту пакость возле малыша и при появлении швырять в нее томик? А если она теперь долго не появится? Мне что, куковать тут до морковкиного заговенья?!

— Ох, Пресветлая, помоги, — выдохнув в растерянности, начала перелистывать книгу.

Уже практически в самом конце я наткнулась на заголовок «Бестиарий нечистых тварей». С трудом разбирая готический шрифт, прочла первую надпись: «Зловредные твари, коих следует низвергать во владения Ярана Малеила, очищая владения Пресветлой Лемираен».

— Уф, ну и язык, — фыркнула я и, пересев к столу, чтобы свет от масляной лампы падал на страницы, принялась за вторую надпись, читая ее чуть ли не по слогам: — Анку [17]— призрак, предвещающий смерть. — Вот и нащупала, где искать! — На кошмарно скрипящей телеге, запряженной… Не то! Моя пакость без телеги.

Оказалось, что в книге были собраны не только молитвы или слова силы, но и разные твари, которых мне надлежало уничтожать. Что ж, замечательно, просто замечательно! Надеюсь, среди них я найду ту самую пакость, что мучит Фундина.

Я продолжила читать описания.

— Дыбук [18]… Дрекавак [19]… Не то… Не то, — шептала я, уже увереннее пробегая глазами по строчкам. Твари были здесь описаны одна похлеще другой. Со многими из них мне не хотелось бы встретиться на узкой дорожке.

Майлинги [20], например, милашки по сравнению с теми же личами [21], а личи — ну просто лапушки с теми же демиличами [22]и драуграми [23]. — Ох, Пресвятая, — выдохнула я, когда от этих названий у меня в голове все перепуталось. — Послала ж ты на мою голову местную зоологию вместе с биологией! — Последняя вычитанная гадость называлась стирпсой [24]и являлась вроде бы травой, но чересчур уж плотоядной.

Теперь, если захочется полежать на травке, я сто раз подумаю и с бестиарием сверюсь. А жатник? [25]Его куда отнести — к флоре или фауне?! Этот мир изначально мне не очень-то нравился, а после изучения книжечки разонравился еще больше.

Наконец я нашла существо, более-менее подходящее мне по описанию. Им являлся некий пескик [26]— зловредный призрак, питающийся человеческой силой, который чаще всего насылался при помощи проклятия. Первоначально это существо было довольно слабым, и если у человека имелся бог-покровитель, то призрак не мог причинить вреда. Но со временем, набравшись сил, пескик начинал нападать и на тех, кто имел покровителя, постепенно превращаясь в дыбука. После превращения он уже мог захватывать человека полностью. Избавиться от пескика можно было несколькими способами: первый — приобрести бога-покровителя. Правда, тогда дыбук находил другую жертву. Второй — окружить тварь молитвенным кольцом, чтобы не сбежала, а после провести ритуал по уничтожению. Только была одна проблемка — выловить его очень сложно. А после моего меткого попадания книгой это становилось практически невыполнимо, ведь теперь тварюга могла недели, а то и месяцы отсиживаться в укромном месте — где-нибудь в стене.

Первым делом я поспешила к Норе узнать, есть ли покровитель у ее сына, но едва сунулась в общие комнаты, как мастер Норри выскочил и, ухватив меня повыше локтя, запихнул обратно в каморку.

— Дурында, ты что делаешь?! — яростно прошипел он, едва дверь закрылась. — Тебе же было велено не высовываться, когда в доме есть кто-то кроме меня и Норы.

Освободившись от железного хвата, я столь же яростно прошептала:

— Предупредить не могли? Я, между прочим, не прогуляться вышла, а по делу — вопрос уточнить!

Гном раздраженно выдохнул, но уже менее разгневанно пояснил:

— К правнуку отец пришел, и вот он-то как раз и не должен тебя видеть.

— Это как это? — оторопело выдала я. — Муж что, с вашей внучкой в разводе? — Теперь настала моя очередь удивлять гнома, заставив его вскинуть брови едва ли не до середины лба. — Ну, они вместе не живут? — поспешила пояснить я.

— Да, — слегка растерянно кивнул мастер. — После того как Фундин заболел, я взял Нору к себе. Филиндил — сотник кольца внутренней охраны, не последний гном в нашем клане. Ему покой нужен, а малыш не давал спать ни днем ни ночью. От этого Филиндил ходил злой, раздражался без меры, стал резок к Норе. Чтоб дело не дошло до большой ругани и позора в семье не было, я предложил, пока внук не выздоровеет, чтобы она с малышом пожила у меня.

— Ясно, — фыркнула я. — Папаша мужской шовинист и законченный деспот.

Гном недовольно нахмурился, явно не поняв, что я сказала, и погрозил мне пальцем.

— Смотри, девка, будешь кидаться непонятными или запретными словами, махом на язык укорочу.

— Я сказала, что мужчина в доме — всему голова, — с ухмылкой «перевела» я свою фразу.

Мастер Норри сразу посветлел лицом, кивнул и, уже собираясь уходить, добавил:

— Ты смотри, даже носа наружу не показывай. Не приведи Дух Гор, тебя Филиндил увидит — прибьет мгновенно.

— Только вы мне не забудьте сообщить, когда он уйдет, а то у меня парочка важных вопросиков есть. Без них я вряд ли Фундину помочь сумею, — сказала я в спину выходившему из каморки гному.


Сотник Филиндил убрался из дома мастера только поздно вечером. Все это время я сидела в своей каморке и успела рассмотреть способы уничтожения пескика. Правда, в сложившихся обстоятельствах ни один из них не мог гарантировать стопроцентного успеха. Во многом был виноват мой меткий бросок. Если бы я тогда не швырнула книгу, то уже завтра тварь бы вновь попыталась напасть на мальчонку. Осталось бы окружить ее молитвенным кольцом и уничтожить. Теперь же мне каким-то образом следовало выманить эту пакость, но как — я не знала. Если посвятить Фундина богине Лемираен, то тут, боюсь, не согласятся уже его мать и прадед. А оставлять разгуливать на свободе опасную тварь мне совершенно не хотелось. Однако на всякий случай я принялась повторять все подходящие молитвы, а то не приведи Светоносная, в самый ответственный момент растеряюсь.

Кстати, за прошедший день для меня уже стало естественным поминать богиню. Я полностью восприняла свою новую сущность, осознала свое предназначение, хотя еще только начала постигать, в чем же заключается смысл жизни наемного клирика и какие обязанности я должна выполнять.

В каморку заглянул мастер Норри.

— Ну и что ты хотела спросить? — поинтересовался он с порога.

— У Фундина есть небесный покровитель? — задала я самый главный вопрос, на что гном тяжело вздохнул и уселся на топчан.

— Нету, — с трудом выдавил он. — Правнук хоть большей частью по крови гном, но все же не полностью. При посвящении Духу Гор это сразу же станет ясно. Мы думали потянуть до тех пор, пока мальчик не осознает себя… Пока полностью не осознает, что он гном, и вот тогда Дух примет его и Изначальное Пламя не опалит… А так… Рано еще, рано!

— Угу-сь, — закусив губу, я стала сосредоточенно размышлять, что делать дальше. — А как вы отнесетесь к тому, чтоб он двух покровителей имел? — Я старалась осторожно подбирать слова, чтоб мастер не вспылил. Гном нахмурился, не сообразив, к чему я клоню. — Понимаете, — продолжила объяснять я, — пока ребенок не имеет небесного защитника, к нему будет цепляться всякая пакость. И даже если я уничтожу нынешнюю тварь, ее место может занять другая, возможно, более опасная…

— Ну? И что ты предлагаешь? — перебил меня Норри.

— Я предлагаю, чтоб на время, пока Фундин подрастает, его защитницей была Светоносная богиня Лемираен.

— Что?! — яростно вскричал мастер, вскакивая с топчана. — Ты предлагаешь моему правнуку связаться с человеческим божком?! Да как ты смеешь?! Ты!..

— Сядьте! — резко крикнула я. — Сядьте и слушайте! — Однако гном и не подумал, а разгневанно уставился на меня. Я же попыталась донести до него суть: — Вам правнук важен или собственная гордость?! Или, может, вы готовы принести его в жертву пескику, но не позволить другим высшим покровителям коснуться его?!

После этих слов мастер Норри немного успокоился и даже сел обратно.

— Клиричка, мне совершенно не нравится то, что ты предлагаешь, — безапелляционно заявил он. — Не может гном быть посвященным вашей человеческой богине. Это недопустимо.

— Тогда я не даю гарантий, что, скажем, через некоторое время новая тварь не прицепится к вашему правнуку. — Я тоже могла быть не менее настойчивой.

— А ты сделай, чтоб не прицепилась! — упорствовал прадед.

— А луну с неба не хотите? — едко уточнила я. — Я вам не сама богиня, а только ее служительница. И вам, чтобы спасти правнука, нужно или быстренько посвящать его Духу Гор или Светоносной.

Гном скривился.

— Я Норе скажу, — глухо бросил он, — пусть сама решает, — и с угрюмым видом пошел к себе.


Нора появилась у меня на следующее утро, когда я уже провела час в молитве Пресветлой и даже чуть размялась.

— Мне не нравится то, что ты предлагаешь, — с порога резко заявила она и тут же задала свой первый вопрос: — Это не опасно?

Я отрицательно качнула головой.

— Это не помешает Фундину в будущем?

Я вновь мотнула головой.

— Только люди поклоняются вашей богине?

В третий раз ответив отрицательно, я пояснила:

— Не только. У нас в ордене один сидхе есть, два полуорка и один светлый эльф. В принципе, у нас много разного народа обитает, так что твой малыш не будет исключением. — Все эти сведения я почерпнула из смутных видений, которые то и дело всплывали в голове.

— Тогда я согласна, — обрадовала меня Нора. — Если Фундину от этого будет лучше, то можешь делать свое посвящение.

— Проводить, — поправила я ее и попросила: — Только мне нужна будет чистая родниковая вода и небольшая жаровня, чтобы развести огонь.

Гномиха кивнула и вышла. Я же стала готовиться. Мне еще никогда не приходилось проводить обряд посвящения. То есть никогда на моей памяти. А вот судя по отголоскам видений — очень даже часто. Для начала я полезла в книгу, чтобы, не полагаясь на смутные воспоминания, досконально узнать, что за чем следует. И, проштудировав ее, я еще раз мысленно все проговорила. Отыскала в сумке шкатулку с благовониями и мешочки с травой. Нора вернулась, едва я встала у топчана на колени, принявшись шептать молитву «на удачу».

— Может, сначала поешь? — участливо поинтересовалась она.

Не прерывая потока слов, я отмахнулась и, лишь дочитав, поднялась с пола. Подхватив заранее приготовленное, я пошла за гномихой. Мы прошли в детскую, где совершенно счастливый Фундин, сидя на шкуре, играл с тряпичными зверушками, а его недовольный прадед устанавливал небольшую треногу для жаровни. Проходя мимо, я наклонилась к малышу, погладила его по головке.

— Благодарю вас, что вы разрешили мальчику обрести небесного защитника, — обратилась я к мастеру.

Гном еще больше насупился, но все же кивнул, как бы соглашаясь со мной.

Я начала приготовления к ритуалу: достала из мешочков по щепотке трав и бросила их в бронзовую плошку, в другую налила воду из кувшина и установила обе на угли. Затем подожгла палочки с благовониями и, воткнув их в специальные отверстия в коробочке, поставила на пол перед малышом. Последним взяла в руки амулет со знаком богини, который еще в каморке отцепила от общей связки. Чтобы передать ему изначальную частичку силы, вытащила из-за ворота свой и соединила их на миг. Комнату тут же озарила легкая вспышка света. Вот теперь можно начинать! Хотя…

— Мастер Норри, отойдите в сторону, а еще лучше — встаньте у двери, — попросила я гнома. — Вы своим настроем можете помешать проведению ритуала. И ты, Нора, тоже отойди к деду.

Они нехотя послушались. Положив амулет рядом с дымящимися благовониями, я взяла малыша на руки и уселась с ним на шкуре перед импровизированным алтарем. Сложила ладони вместе так, чтобы ребенок оказался в кольце рук, и зашептала первые строки:

— Богиня Покровительница, убереги просящего от бед и зла навеки, ниспошли защиту, заступись…

Слова с тихим шелестом падали в тишине комнаты, при этом заполняли ее и, отражаясь от стен, усиливались, охватывая нас с Фундином. Травы в бронзовой плошке задымились, запах осеннего костра добавился к аромату благовоний. Я продолжала читать, закрыв глаза и растворяясь в неожиданно нахлынувшей благодати и покое. Малыш присмирел, перестав ерзать у меня на коленях.

Вдруг я почувствовала, что что-то неладно, словно что-то мешает моей молитве: срывает узор слов, раздирает кружево обещаний. Понимая, что что-то пошло не так, я воспользовалась внутренним зрением и в тот же миг увидела, как из стены появилась уже знакомая тварь. Ее тянуло к нам, будто на аркане. Она извивалась, упиралась, но все же продолжала приближаться к нам. Малыш испуганно вскрикнул и попытался сползти с моих коленей, но я удержала его, прижав покрепче к себе, и повысила голос:

— Пресветлая мать, дающая жизнь…

Пескик не мог убраться в стену, что-то прочно удерживало его на месте. И тогда существо совершило отчаянный бросок ко мне с Фундином. В мгновение ока я подхватила лежащий возле коробочки амулет и что есть силы запустила в тварь. Раздался вой. Священный знак застрял в призрачном теле пескика, заставляя корчиться и извиваться. Не прерывая молитвы, я развернула ладони в сторону твари, и амулет, увязший в черном месиве, в которое превращалась и без того бесформенная тварь, резко вспыхнул, растворяя ее косматые клочья. И в это мгновение вода во второй плошке поднялась столбом вверх и, задержавшись на пару секунд, рухнула вниз, обдав нас с малышом мириадами неожиданно прохладных брызг. Амулет, тихо звякнув, упал на пол.

— Просьба о защите услышана и принята, — хрипловатым голосом произнесла я. — Теперь ребенок в безопасности.

У двери Нора облегченно вздохнула, а мастер потрясенно крякнул.

— Что здесь происходит? — раздался грозный окрик. — Что эта презренная человечка делает у вас в доме?! Какую пакость она сотворила с моим сыном?!

Я резко развернулась; на пороге комнаты, уперев руки в бока, стоял гном и гневно смотрел на меня. Это был отец Фундина.

## Глава 3

От его громкого голоса малыш заплакал. Нора побледнела и в бессилии потихоньку начала сползать по стенке, а мастер Норри растерянно взирал на зятя. Филиндил, демонстративным жестом положив руку на оголовье боевого молота, пристально разглядывал меня. Я тоже в упор смотрела на него. А посмотреть было на что — сотник внутреннего кольца оказался довольно крупным и сильным гномом, держался весьма уверенно и, судя по всему, был серьезным бойцом.

— Я еще раз спрашиваю, — по-прежнему грозно потребовал он. — Что эта презренная человечка здесь делает?!

— Что орешь?! — не менее грозно начала я. — Не в лесу! Не видишь, ребенка испугал?!

Гном, разъяренный моим ответом, бросился ко мне, но пришедший в себя мастер загородил дорогу. Сотник бешеным взглядом ожег Норри, но остановился.

— Если бы это был мой дом, — сдавленным от гнева голосом прохрипел он, — то, не медля ни секунды, я убил бы эту мерзость, что посмели притащить и тем более допустить к моему сыну!

Еще находясь в единении с богиней, я окинула прищуренным взглядом взбешенного отца. Мама дорогая! Вот гад!.. Теперь я поняла, ЧТО мешало моей молитве.

С трудом сдерживая порыв, я сняла ревущего Фундина с коленей, а потом медленно встала.

— Ах ты дрянь! — с яростью, пугающей меня саму, прошипела я. — Так вот из-за кого эта пакость явилась в дом! Это ты виноват в мучениях малыша! — Теперь уже мастер Норри развернулся ко мне и стал загораживать гнома. Я же, словно взбешенная тигрица, едва не бросалась на Филиндила. — Это ты был проклят! Это из-за твоих поступков страдал ребенок!

— Да она еще и бешеная?! — рявкнул сотник, вытаскивая молот.

Перепуганная Нора завизжала и кинулась к ребенку. Мастер Норри толкнул зятя к стене и, прижав его, старался не допустить, чтобы тот бросился на меня. Я же совсем потеряла чувство меры.

— Пескика просто-напросто привязали к ребенку, как веревкой! — уже орала я. — Что ты мог такого сделать, чтоб появились желающие проклясть, покарав через дитя?!

Увидев рассеивающийся след, ведущий от Фундина к сотнику, и разглядев мглу, которая словно ветки перекати-поля оплетала его плечи, я сразу же поняла, кто виноват в беде. Проклятие, поселившееся на отце, было импульсивно-нечаянным, то есть брошенным в сердцах в момент наивысшей опасности и безысходности, — это подсказали знания, запертые в моей голове. Плотность плетения проклятия, отсветы и блики, которыми переливались ветви, а также то, насколько долго оно висело на нем, говорило, что наславший, скорее всего, мертв, причем погиб от руки самого сотника. При этом проклятие было брошено на весь род, неизвестно до какого колена.

Я готова была разорвать его голыми руками. Единение с богиней только добавляло мне неистовства, поскольку Лемираен, мать всего сущего, как любая мать, готова была защищать своих чад. И этот божественный гнев и исступление сейчас передавались мне.

Последние слова прогремели в уже полной тишине. Молчали потрясенная Нора, мастер, и даже сотник Филиндил казался потрясенным моим заявлением, только малыш тихо всхлипывал на руках у матери.

— Я сейчас приведу сюда стражу, и она разберется, каким образом полоумная ведьма оказалась в сердце Торсина, — придя в себя, пообещал сотник и, отшвырнув мастера, вышел вон.

В абсолютной тишине было слышно, как хлопнула входная дверь.

— Уходить тебе, клиричка, надо. И чем скорее, тем лучше. От тебя сплошные беды, а сейчас стражи придут, и их еще больше будет, — мрачно выдавил Норри.

— С удовольствием, — хрипло бросила я, — моя жизнь у вас в гостях тоже не сахар. Как глянула на этого папашу, так чуть рассудок от злости не потеряла. Мало того, что характер у него бешеный, так еще и дрянь на себе всякую таскает. — Нора, услышав мои слова, тихо заплакала, а я продолжила: — И от этой мерзости его уже никто не избавит, разве что Светоносная смилуется, но раз он в нее не верит, то больше некому. Не знаю, поможет ли здесь ваш Дух Гор, однако если проклятие сумеют снять с отца, то дети его все равно будут страдать. — И, развернувшись к Норе, специально для нее добавила: — К Фундину ни одна пакость больше не прицепится, это я обещаю. Он теперь под защитой Пресветлой. Но тебе бы лучше от такого мужа уйти, иначе все другие дети точно так же мучиться будут. И это уже может быть не симпатяга пескик, а что похуже, например дыбук. На твоего супруга земсту [27]повесили, — вдруг вспомнилось название проклятия. — Так что считай, его уже нет, а тебе с ним страдать незачем.

— Что ты знаешь?! — сквозь слезы простонала Нора. — Что ты понимаешь?! Ты даже не знаешь, какой он!

— Не знаю, — согласилась я. — Но вижу одно: его проклятие — земста, а такое просто так не насылается, и далеко не за добрые деяния. Мое дело предупредить, а что дальше — ты сама решай. — Подняв с пола амулет, я вновь вытащила свой и сложила их вместе, чтобы обновить частичку божественной силы, утраченную во время развоплощения пескика. Комнату еще раз озарила легкая вспышка света. — Держи, — я протянула его Норе, — это для Фундина. Пока он маленький, зашей в подушку, на которой спит. Потом, когда станет постарше и уже сможет тайно носить его, повесишь на шею. С вашим Духом Гор, которому вы потом будете посвящать мальчика, Лемираен договорится. Главное, чтоб об этом ее сам Фундин попросил. Поняла?

Гномиха кивнула, вытерла слезы и взяла амулет.

— Пойдем, клиричка, — потянул меня за рукав мастер, — ты и так много бед нам принесла, незачем еще больше. Если стража тебя здесь застанет, то я уже ничем не смогу помочь.


Вернувшись в каморку, я быстро начала складывать свои вещи в сумку. Покидала все фляжки, мешочки и прочую мелочь, не до аккуратности сейчас, стражники вот-вот нагрянут. Когда стала натягивать стегач, зашел мастер, неся здоровенную сумку, замотанное в тряпку оружие и небольшой щит.

— Готова? — немного нервно поинтересовался он.

— Сейчас, только в доспех влезу, — ответила я.

Он, махнув рукой, бросил скатку с оружием на топчан и, открыв сумку, стал запихивать в нее мое железо.

— Некогда. Нам еще бы успеть проскочить жилые коридоры, пока их не оцепили.

— Да вы меня в какой-нибудь дальний закуток запихните, я всю суету пересижу, и уж тогда вы неспешно меня выведете, — предложила я свой вариант.

— Тогда тебе недели три отсиживаться придется, — пробурчал мастер, с трудом заталкивая в баул объемную бригантину. — Это не выход. Сейчас главное, пока все ходы на поверхность не перекрыли, тебя вывести, а там я с советником договорюсь и с зятем потолкую. Ишь, взял моду лучших камнезнатцев отшвыривать, как редкобородых щенков! — И, управившись, качнул головой, указывая на дверь. — Ну что, пойдем?

Я выбрала бо́льшую из двух сумок и взвалила ее себе на плечо. Подхватила под мышку замотанное оружие, а гном, вскинув другой баул со щитом, первым вышел из каморки.


Мы шли уже больше трех часов по каким-то полузаброшенным туннелям и шахтам. На пути нам встречались заваленные забои и отнорки, в некоторых коридорах пол был усыпан грудами мелкого щебня или завален здоровыми камнями, через которые приходилось перелезать. В одном месте, когда ход шел под уклон, на полу в тоннеле практически по колено стояла вода, и нам пришлось брести в ней чуть ли не час, пока ход вновь не повел вверх. Последний отрезок пути шли по штольне, затянутой паутиной, на полу которой слоем лежал птичий помет вперемешку с мелкими костями, противно хрустящими под ногами. Запах стоял неописуемый, аж глаза слезились. Но гном упорно вел вперед.

Наконец я увидела слабый свет. Похоже, путь подошел к концу. Гном остановился.

— Все, выход там, — он указал рукой. — Спустишься по восточному склону, но только сильно вправо не забирай, а то на стражей наткнешься. Они охраняют подступы к главным воротам. Ну, а там от подножья по солнцу пяток дней пути — и ты у своих.

Я кивнула и уточнила:

— А нахожусь я где? Я ж тут ничего не знаю!

— Говорю же: пойдешь по солнцу, то есть на запад и окажешься у своих, — нетерпеливо пояснил мастер.

— У своих — это где? — снова уточнила я. — У орков, у гоблинов, у троллей? В Козлобобруйске, Мухосранске? Я ж не знаю! Я понятия не имею, что у вас там, на западе, выросло! Порт, поселение, крепость?! А может, кочевой стан какой?!

Гном озадаченно посмотрел на меня и даже дернул себя за бороду, словно пытался понять, что же я такое сказала.

— Мухо… Что? — наконец переспросил он.

— Мухосранск, — повторила я. И, видя, как глаза мастера от удивления становятся все больше и больше, пояснила: — Поймите, я действительно не знаю местной географии. Я из о-очень далекого места.

— Так ты, получается, не врала, когда говорила, что не знаешь, где находишься?! — потрясенно выдохнул тот.

— Наконец-то! — я взмахнула руками. — Дошло-таки! А я вам что уже на протяжении трех дней твержу?

— Ох ты! — Гном озадаченно почесал макушку. — Что мне с тобой делать-то?!

— Хотя бы рассказать, что у вас тут поблизости находится, чтоб не вслепую в неизвестность идти.

Норри выдохнул, обрадованный малыми запросами.

— Так. Ну, смотри, — начал он после недолгого раздумья. — Ежели двигаться строго на запад, то ты попадешь в Перисфоль… Туда, где в Ремиле ваш основной храм находится. А если заберешь севернее, то попадешь прямиком в Кулвич. Что там будешь делать, я не знаю, но вдруг?!

— Погодите, — перебила я мастера. — Перисфоль — это что?

— Столица Ремила, его главный город, где князь живет! — Похоже, он уже начал раздражаться, из-за того что приходилось объяснять общеизвестные вещи. — А Кулвич — дальний пограничный городок. Ясно?

Я кивнула и уточнила:

— А там люди живут?

— Ну ясен-пережог, что не гномы! — рыкнул Норри. — Какие тебе гномы не в горах жить-то будут?!

— А если я на восток пойду, то где окажусь? — продолжила пытать его.

— В Ваймер попадешь, — обреченно пояснил мастер и, предугадывая мой вопрос, выдал: — И там тоже люди живут! Но я бы тебе туда не советовал. Там, как всегда, неспокойно. Последователи Чернобога вновь силу почуяли… Хотя ты ж клиричка, может, тебе туда самое дело идти. Но опять-таки, ежели ты в одиночку к жрецам Сейворуса попадешь, то живой не вырвешься. Точно в жертву на капище принесут… Слушай, как тебя там, Ольна, — вдруг оборвал свой рассказ гном, — некогда мне с тобой возиться, мне к советнику быстрее надо, пока Филиндил через его голову не перепрыгнул и к старейшинам не успел. Топай-ка ты в Перисфоль, и уж там ваши жрецы все тебе разъяснят и подробно расскажут. А мне бежать надо, а то как расшевелится это крысиное гнездо, как пойдет ругань между советником и правящими старейшинами!.. Мне твоя помощь тогда хуже «козла» в плавильной печи станет! — С этими словами мастер стал сгружать на меня сумку, которую до этого нес. — Вот все, что у тебя было, вернул, можешь не сомневаться. И щит свой забери. А седло, уж извини, я тебе возвращать не буду, в большой спешке уходить пришлось, с ним таскаться неудобно.

Закидывая на спину щит, я невольно представила себе, как тащилась бы с седлом, не зная, куда его пристроить. На спину на манер рюкзака и как у лошади подпругу на брюхе застегивать?..

Меня стал разбирать истерический смех.

— Ты это давай, поторапливайся, — стал выпроваживать меня мастер Норри. — Тоже, удумала потешничать!

Навьючивая на себя две сумки, одну, самую большую, — на спину, а ту, что поменьше, — на грудь, я все никак не могла побороть душивший меня смех. Хороша бы я была с седлом, ох хороша! И так на черепаху из-за щита, прицепленного к сумке на спине, похожа, а с ним бы вообще за улитку сошла.

— Ну давай, клиричка, — махнул мне на прощанье гном. — Удачи тебе!

— И вам, — пожелала я и напомнила: — Не забудьте Фундину сказать, чтоб он Лемираен сам о помощи попросил, когда вы его Духу Гор посвящать будете.

На что мастер еще раз махнул рукой и, развернувшись, пошел обратно.


…Выход из штольни прикрывали кусты, полностью затянувшие всю площадку перед ней. Когда я, с трудом продравшись сквозь заросли, вышла наружу, то невольно поняла, насколько за эти три дня успела соскучиться по чистому небу и ласковому солнышку. До чего же хорошо было вновь оказаться на просторе, а не в замкнутых стенах коридоров и пещер.

— Пусть свет непрестанный светит, а солнце восходит всегда, — машинально прошептала я ритуальную фразу, прикрывая рукой отвыкшие от яркого света глаза.

Когда притерпелась и смогла рассмотреть, что меня окружает, то так и замерла. Передо мной предстал пейзаж невероятной красоты: по левую руку простирались серые, покрытые белоснежными шапками снегов горы. У их подножия раскинулись необозримые просторы изумрудных лугов и проглядывающая далеко-далеко блестящая лента реки. А за ней едва различимая для глаза зеленая нитка леса. Справа начиналась холмистая местность, переходящая в плоские равнины, а те, в свою очередь, сливались с голубоватой дымкой горизонта.

Не знаю, сколько я так стояла, но из неподвижного созерцания меня выдернул пронзительный клекот птицы, парившей в вышине. Глубоко вздохнув и скинув с себя наваждение, с кряхтением поправила тяжеленные сумки и, прикинув, где может быть наиболее пологий склон, осторожно начала спуск.

Ушла недалеко, не дальше пары сотен метров, как меня внезапно осенило: я веду себя, словно непуганая идиотка, причем в клинической стадии. Гномы ведь не дураки, у них обязательно должны снаружи быть выставлены стражи. Это же правила элементарной безопасности. Если я сейчас стану вышагивать во весь рост, как мамонт по степи, то далеко не уйду, мигом отловят. И после этого меня точно будет ждать участь того тела, что было брошено в камере.

Я тут же присела и стала оглядываться в поисках подходящего укрытия. Приметив невдалеке заросли кустарника под небольшим каменным козырьком, решила перебраться туда. По моим прикидкам место должно быть неплохим: и сверху не видно, и с боков все прикрыто. Кое-как освободившись от опутавших меня сумок, чуть ли не ужом проскользнула в заросли и, тщательно обследовав ближайшее пространство, перетащила всю поклажу туда.

Подумав, решила: сейчас, днем, пока все просматривается как на ладони, следует затаиться, а когда наступят сумерки и будет плоховато видно, постараюсь уйти как можно дальше. Спускаться вниз в потемках — не самый лучший вариант, но и маячить средь бела дня, изображая из себя идеальную мишень, тоже не дело. Был и другой вариант развития событий: меня могут начать искать. Как лучше поступить в таком случае: отсидеться у погони под носом или, наоборот, постараться увеличить расстояние между нами? Если выбрать второе, то надо двигаться, невзирая на опасность. А если пересиживать, то тут другой аспект — гномы знают каждый камешек в своих горах, поэтому спрятаться — непростая задача. Куда ни кинь — всюду клин!

Несколько раз вдохнув-выдохнув, задавила излишнее волнение, а потом решила не суетиться и остаться на месте до сумерек.

Покрутив головой по сторонам, определила, что сейчас, похоже, весна, где-то ближе к лету, солнце в зените, значит, стемнеет здесь не раньше чем через семь, а то и через все десять часов. Теперь надо переодеться, поесть и хорошенько отдохнуть, чтоб, если выпадет возможность, двигаться всю ночь.

Конечно же, выбранное место не являлось идеальным схроном, но пересидеть до сумерек было можно. Стараясь делать меньше движений, я принялась проверять сумки. Что в малой, я уже знала, поскольку разбирала ее еще в камере, а вот что в большой, помимо напиханного туда железа, мне было неизвестно. Первой, конечно же, извлекла бригантину, проверяя, все ли клепки в порядке, нигде ли суконная основа не порвалась. Я рассматривала ее с привычкой рачительного хозяина и в то же время любопытным взглядом первооткрывателя, — в голове потихоньку начинали смешиваться мои собственные впечатления и кем-то заложенные в меня знания. Потом достала и проверила наручи, щитки, латные перчатки… Ну какая прелесть! Гибкая, удобная перчатка, а чешуйки-то как сделаны! Так… Что у нас там дальше? Ну, это наголенники, кольчужка… Везде целая? Латать нигде не надо? Шлем этот злополучный!

Я извлекала железо, а сама прикидывала, что из него надевать: все же не напялишь — звенеть буду, словно погремушка, а в мешках тащить — ноша слишком неудобная. К тому же шальной болт схватить без доспеха — верная смерть, а с доспехом… Короче, лучше в доспехе, так хоть шансы повыше.

Из-за невозможности выпрямиться в полный рост я с трудом влезла в доспехи… А вот щитки — долой, перчатки — туда же, шлем нормальный обзор закрывает, так что и его — в мешок. Конечно, подмывало бросить его здесь, однако остаться без одного из немаловажных элементов доспеха было бы глупо, а также робкая надежда, что, может, благодаря ему когда-нибудь смогу оказаться дома, удержали меня.

Пока одевалась, взмокла. Сейчас весна, скоро лето, жарко будет… Я ж заживо сварюсь! Ох мамочки! Бедные средневековые рыцари… Бедные наши парни из мастерской на летних фестивалях! Как же они весь день выдерживали?!

Немного отлежавшись и остыв, вернулась к дальнейшим раскопкам в сумке. Нашлись краюха хлеба, четверть головки сыра, мех литра на три воды, полный. Смерть от голода и жажды мне не грозит, во всяком случае — в ближайшие дни. Смена белья, скатка из одеяла, закопченный котелок, завернутый в тряпицу… На дне сумки обнаружила кистень. Ух ты! Клевец, пернач, кистень, меч… Да у меня прямо целый арсенал! Только меч выбивался из общей композиции. Интересно, кто ж такие наемные клирики, что с таким количеством смертоубийственного железа ходят?! Посмотрела на свои руки — кулак, как у доброго мужика, — сбитые и намозоленные костяшки пальцев — совсем бойцовские! Хех! Это что ж я делать должна, раз считаюсь клириком-наемницей? В чем тут суть заключается, что от меня требовать будут? Поймать бы кого, расспросить про тонкости, ведь знания, спрятанные в голове, пока молчат, выдав только общие понятия. Я уж начала привыкать к внезапно всплывающим подсказкам. Хотя с малышом, можно сказать, крупно повезло — практически все по наитию сделала. А ведь в следующий раз такое счастье может и не случиться: не успею в книжке покопаться, посидеть, подумать, как с новой тварью справиться, или очередное необходимое «озарение» не произойдет.

Закончив обследование сумки, я все аккуратно перепаковала, сложив в одну, и принялась за разбор оружия. Развернув, обнаружила сданный гномам нож, пернач, клевец и меч с поясом. Нож тут же неосознанным движением запихнула в сапог, и только потом поняла, что именно сделала. Хмыкнула, конечно, более по привычке, нежели от удивления, и продолжила осмотр. Пернач был обыкновенный, с шестью гранями — цельнометаллическая ручка сантиметров семьдесят длиной, обмотанная кожей рукоять, сверху все это увенчано большим шипом. Просто, надежно и удобно. Клевец — узкий граненый, чуть загнутый книзу и напоминающий кирку клюв, молотообразное утолщение на обухе, длинная ручка с хорошим балансом. Красотища, одним словом, если не задумываться, для чего применяется. Кистень — шипастый шар на недлинной цепочке, прицепленный к деревянной рукояти, — вещь, конечно, хорошая, но знать бы еще, как толком с ней обращаться. Ведь можно себя покалечить вместо противника или, чего доброго, зацепиться за что-нибудь и остаться без оружия в самый разгар схватки. Приглядевшись к своему «арсеналу» внимательнее, я заметила на боевых поверхностях странный одинаковый узор, проглядывающий едва заметной тонкой вязью. А оружие, похоже, не совсем простое!

Напоследок я оставила меч, поскольку он выделялся среди прочего оружия. Осмотр начала с рукояти. Интереснее всего, что меня совершенно не тянуло обнажить клинок. Внутреннее чутье предостерегало от желания вынуть его из ножен. Причем ножны-то были как раз самые обыкновенные: простые деревянные, обмотанные потертой сыромятью. А вот рукоять меча совершенно не подходила под них. Создавалось впечатление, словно драгоценность в дерюгу завернули. Меч был полуторным — рукоять под полуторный хват, обтянутая кожей, но без изысков. В навершии — шар, стилизованный под бутон цветка. Но все вместе, особенно бело-голубоватый камень в центре перекрестия, создавало впечатление невероятного изящества и… Не знаю, как объяснить, но несмотря на то, что я даже не обнажала клинок, оружие казалось удивительно гармоничным, без единой лишней детали. В общем, идеальный клинок.

Чуть повозившись и все-таки сумев отцепить меч, я надела пояс, прицепила к нему клевец и пернач, а вот кистень снова убрала в сумку от греха подальше. А то схвачусь по глупости и отобью себе что-нибудь. Главным доводом, чтобы убрать меч в скатку, являлось внутреннее нежелание вынимать клинок. А неосознанным желаниям в последнее время я стала доверять. Поэтому со спокойной душой переопределила клинок за спину, сделала несколько скупых глотков воды и, устроившись поудобнее, провалилась в чуткий сон.


— …Ты не понимаешь! — Гном был безумно разъярен. — Этот выживший из ума старик притащил к моему сыну сумасшедшую человеческую ведьму! Я даже понятия не имею, что она с ним сотворила! У меня и так растет не ребенок, не воин, а постоянно орущее слезливое нечто! Такое чувство, что это не мой сын, а подмененная сопливая девчонка!

— Успокойся! — громыхнул другой, седой, кряжистый, мощный, но старый, как замшелый камень. — Если ты притащишь свою сотню к дому мастера, это ничем тебе не поможет, а даже навредит!

— Почему?! — вскинулся первый: молодой, но столь же крупный и сильный. — Чем это может мне навредить?! Я поймаю ведьму! Я ее в рудниках сгною, только за то, что она посмела находиться рядом с моим сыном!

— Да успокойся же ты, бешеный! — встряхнул его за плечи старый. — Подумай, тебе нужна огласка, что клиричка была в доме деда твоей жены? Тебе нужно, чтобы старики стали задумываться, что она там делала?

— Что она могла там делать?! Порчу наводить! Люди нам враги! Нас они ненавидят и всегда вредят!

— Это ты молокососам рассказывай, — чуть тише бросил седой. — Старики еще помнят, что могут клирики, особенно наемные клирики, поэтому появится множество вопросов к мастеру, к твоей жене, а самое главное — к тебе. Ну-ка, еще раз повтори мне, что она кричала?

— Зачем?!

— Повтори! — рыкнул старый, и молодой нехотя повиновался:

— Орала, что на мне проклятье уже давно, что из-за меня страдает сын. Голосила, что кого-то ко мне привязали веревками, покарав через сына… Это бред!

— Не думаю, — печально выдохнул седой, еще раз выслушав сумбурный рассказ. — Я б на твоем месте не за стражей бежал, а к нашим хранителям.

— Зачем?! Я терпеть не могу этих бормочущих стариков! — вновь в бешенстве подскочил молодой. — Мне нужно звать стражу, пока полоумный дед куда-нибудь не спрятал ведьму! Она ответит за все страдания моего сына!

— Ты никуда не пойдешь! — Яростный голос умудренного жизнью гнома многократным эхом отразился от стен. — Это говорю тебе я, твой наставник! — И уже спокойнее продолжил: — Не мешай всех людей в одну кучу. Князья Ремила — они виноваты в этой войне, поверь мне, разменявшему уже четвертую сотню лет. Если ты причинишь зло клиричке, которая помогла твоим родным, ты жестоко поплатишься за это, и, может быть, не ты один.

— А…

— Дослушай! — вновь громыхнул седой, обрывая своего ученика. — Клиричка сказала тебе, что проклятье старое, значит, ты должен вспомнить, что и когда сделал недозволенного. Хотя мне и больно допустить такую мысль о лучшем ученике. Пойми, Филиндил, на войне нет победителей и побежденных — страдают все. И что бы ты ни сделал по приказу, есть вещи, которые допускать нельзя.


В голове замелькали образы той полузабытой ночной вылазки, когда он еще не был сотником. Когда молодые, но уже пережившие ужас очередной войны гномы решили отомстить, напав на человеческое поселение…

Сопротивляться было некому, только юнцы, едва способные поднять оружие, да женщины, но и те и другие опьянены ненавистью…

Мечущиеся с факелами фигуры… Разверзнутый в крике рот… Залитое кровью лицо… Мать, закрывающая маленького ребенка и умоляющая пощадить его… Ты проклят! Будь ты проклят навеки! Ты и твои дети!.. Удар топора… Хлюпающий звук… Оборвавшийся крик…


— …Ничего! — упрямо вздернул подбородок молодой. — Я ничего никогда в жизни не делал недопустимого!

— Хорошо, — облегченно выдохнул седой. — Но к хранителям все же сходи, а клирика не трогай.

— Обещаю, — тот покорно склонил голову. — Я к ней не прикоснусь…


— Я дал наставнику слово не трогать ее, но совершенно не обещал, что этого не сделает кто-то другой. Поэтому ты, Строрри, как мой лучший воин в сотне и самый надежный товарищ, выполнишь то, о чем я прошу. Только тебе я могу доверить это дело.

— Хорошо, — склонил рыжую голову гном и твердо пообещал: — Не подведу, — затем поправил висевший на поясе топор, развернулся и, глухо позвякивая доспехом, направился к выходу на поверхность…


…Спала я урывками: то проваливаясь, то вновь всплывая из омута сна, прислушивалась к подозрительным звукам. Однако при всем этом умудрилась отдохнуть, и весьма неплохо. Солнце клонилось к закату, воздух чуть посвежел, обещая долгожданную прохладу. Небо потихоньку затягивали облака, предвещая темную ночь. Еще немного — и можно будет тронуться в путь.

Достав из сумки хлеб и сыр, отломила понемногу того и другого, пожевала, заглушив голодное урчание в животе. Сыр оказался сильносоленым, но, невзирая на жажду, я ограничилась небольшим количеством воды; неизвестно, когда и где удастся пополнить запасы.

Новый мир страшил неизвестностью. Наверное, даже у гномов мне было более уютно, нежели теперь. Они объясняли, что в каком случае меня может ожидать. А здесь… Необъятные просторы совершенно незнакомого мира, а я одна. И некому подсказать, что делать, а самое главное — объяснить, кем являюсь. Чтобы понять, что я теперь другая, не надо смотреть в зеркало, иная внешность — это сейчас не главное. Я изменилась внутри. Раньше во мне отсутствовала уверенность сильного человека, то есть человека, обладающего большой физической силой. Теперь же я стала другой не только физически, но и эмоционально: появилась дерзость, храбрость, готовность броситься на защиту любого. А уж про внутренний мир вообще молчу! Где-то там в глубине во мне появилась уверенность… Нет, не так. Во мне горела безграничная вера в богиню Лемираен, необъяснимая, но такая надежная. Непоколебимая. И от этого было так хорошо, так прекрасно! Когда я тянулась в этот уголок души и касалась силы, то захлебывалась счастьем, почти сходила с ума от восторга и упоения, что могу дотянуться до этого блаженства. Практически впадала в экстаз, оттого что могу испить из источника божественной энергии.

Я сложила ладони перед грудью и горячо зашептала благодарственную молитву. Из-под сомкнутых век потекли слезы. Во мне жаркой волной всколыхнулось счастье и понимание, что я не одинока, что со мной едва ли не весь мир, со мной богиня!

Кое-как отдышавшись от нахлынувшего восторга, с удивлением обнаружила, что солнце уже село. Можно пускаться в путь. Осторожно выбравшись из кустов, я вытащила сумку, вскинула ее на спину, поправила прицепленные к ней меч и щит. Потихоньку начала спускаться вниз.


Ночь выдалась темная. Слабый свет звезд с трудом пробивался сквозь облака. На рассвете, когда край неба занялся розово-рыжими сполохами, я все же остановилась. Спуск был не таким трудным, как я ожидала, но и совсем легким его нельзя было назвать — намучиться пришлось изрядно, и я рискнула перевести дух.

Скинув наземь уже казавшуюся неподъемной сумку, пошевелила плечами, покрутила головой, разминая затекшую шею, чтобы хоть как-то прогнать накопившуюся усталость.

Эх! Сейчас бы в ванну и спать… Но нельзя. Небольшой отдых — и снова в дорогу, ведь чем дальше я буду от владений гномов, тем лучше. Достав из сумки мех с водой, я с огромным удовольствием сделала несколько глотков. Ох богиня, как хорошо! Усевшись рядом прямо на землю, вытянула уставшие ноги, чуть прикрыла глаза и расслабилась…

Меня уже начало клонить в сон, как я неожиданно встрепенулась, почувствовав исходящую откуда-то угрозу, ощущение приближающейся опасности, к которой обязательно следует подготовиться. Неприятное состояние…

Немного поборовшись с этим чувством, все же не выдержала, встряхнула головой, сгоняя дремоту, встала и постаралась найти источник тревоги… Ох! Вот я ворона!

Ко мне целенаправленно топал гном, держа в одной руке щит, а в другой боевой топор.

«Нашли-таки! — Это была первая мысль, а потом пришла другая: — Почему он один?»

А крепыш двигался ко мне с упорством бронепоезда, и это было немного странным. Он шел, не замечая ничего вокруг, словно стремился только к одной цели, а все другое вмиг стало неважным. Мне это очень не понравилось. Вдобавок гном был серьезно одоспешен: чешуйчатая броня, из-под которой виднелась кольчуга, железная мелочь, закрывающая руки и ноги, а на голове шлем, оставлявший лицо открытым. В руках он держал боевой топор с торчащим в навершии трехгранным шипом и круглый щит с умбоном [28].

Я потянулась к сумке и отстегнула свой щит. Заметив это, гном ускорился, побежал ко мне тяжелой рысцой. Да он что, серьезно? В самом деле?

Едва успела вдеть руку в ремни и схватить с пояса первое, что подвернулось. Искать в сумке шлем или перчатки времени не было.

Меж тем крепыш уже оказался рядом.

Прикрывшись щитом, я поудобнее перехватила рукоять клевца. А когда гном с разбега обрушил на меня топор, сместилась вправо, пропуская мимо. Но крепыш оказался не промах, тут же попытался садануть меня краем своего щита в челюсть. Все, что мне удалось, — вовремя оттолкнуть его от себя. Гном тут же, разворачиваясь, со всего маху обрушил на меня новый удар. Я едва успела подставить щит. Рука практически отсохла, да и щит едва не дал трещину.

Чуть ссутулившись, я сделала пару шагов вправо, словно собиралась обойти противника. Но последовал новый замах. Я отшатнулась и снова пропустила удар мимо. Еще пара шагов, еще один мимо… Мы что, так и будем кружить?!

Но гном разгадал мои маневры и ударил, метя в голову. Я, сделав шаг вперед, приняла топор на щит, а сама ударила его в бедро и дернула на себя, заставляя крепыша встать на колено. И тут же, чтобы не прозевать удар в ногу, выдернула клевец и отскочила в сторону. Гном, стоя на поврежденном колене и закрываясь щитом, развернулся ко мне лицом.

Я отступила на шаг. До меня только что дошло содеянное. Я его ранила, серьезно ранила! У него под коленом быстро натекала темная лужица.

Вдруг гном, громогласно рыкнув, отшвырнув щит, поднялся на ноги и бросился на меня. Держа топор обеими руками, он обрушил на меня мощный удар. Я перевела удар в скользящий, приняв его на щит. А потом пропустила противника мимо себя, крутанувшись на месте, и с размаха всадила клевец ему в спину.

Удар. Чавкающий звук. Гном упал на землю лицом вниз, вырвав клевец из моих ослабевших ладоней… Ох, Пресветлая! Что я натворила?!

Стоя в оцепенении, я смотрела на распростертое у моих ног тело, из-под которого начала растекаться бордовая клякса. Светоносная! Мамочка! Что же делать?!

Сняв с руки расколовшийся на две половины щит, я опустилась на колени и попробовала перевернуть гнома. Почти перевернув, я машинально взглянула на его лицо и наткнулась на остекленевший взгляд. Отшатнувшись, я выпустила тело из рук, и оно мягко повалилось обратно. Мне стало страшно. Я в первый раз в жизни убила! Пусть невольно, но убила!

Совершенно не зная, что делать дальше, я все-таки набралась мужества и вернулась к распростертому на земле гному. Выдернула из спины глубоко засевший клевец, с трудом перевернула тело.

В сознании билась одна-единственная мысль: «Нужно достойно похоронить павшего», — и я, руководствуясь ею, закрыла ему глаза, вложила в руки топор, а щит уложила к ногам. Мне представлялось, что именно так должен лежать погибший воин.

Нет сомнений, его скоро найдут, ведь из владений гномов я еще не ушла — не успела преодолеть пологие подошвы гор. Непослушными пальцами подняла окровавленный клевец, кое-как оттерла его какой-то тряпкой из сумки и с содроганием прицепила к поясу. А потом взвалила ношу на плечи и, бросив последний взгляд на место сражения, зашагала прочь.


Уже давно перевалило за полдень, а я все шла и шла, как заведенная, и не останавливалась. В голове не было ни одной связной мысли, лишь пустота и какая-то душевная апатия.

Горы остались позади. Началось предгорье с холмами и зелеными долами, с высокой травой по пояс и звоном цикад в ней. Я спускалась с одного холма, чтобы тут же начать восхождение на другой, все дальше и дальше уходя от негостеприимных гор, от веселого малыша Фундина, от его бешеного отца, от того, что совершила.


Ближе к вечеру все же понемногу начала приходить в себя. Ноги нещадно гудели, голова налилась свинцом, а плечи зверски болели от сумки. Я наконец-то начала замечать окружающий мир: прохладу налетавшего с севера ветерка, бездонную синеву неба, стрекот насекомых, запах луговых трав. Правда, появилось и другое чувство: словно кто-то искал меня, пытливо выглядывая на просторах предгорий. Пронизывающий и одновременно злой взгляд то проскальзывал мимо, то принимался жадно шарить по мне, словно старался разглядеть, что скрыто в душе. Цеплял, пытался нащупать, вызывая непреодолимое желание спрятаться куда-нибудь. У меня от такого пристального интереса аж зуд между лопатками начался.

Некоторое время я просидела под раскидистыми кустами, напоминающими земную акацию, в надежде укрыться от чужого взгляда. Но тщетно — он находил меня и, вцепляясь с новой силой, все дольше и дольше не отпускал. Напрасно я оглядывала окрестности в попытке определить, откуда на меня смотрят. Даже попробовала найти объяснение этому ощущению, но безуспешно. В итоге плюнула и, списав все на нервное потрясение, продолжила путь.

На закате, шатаясь от усталости, я все же решила остановиться. И тут меня скрутило, да так, что чуть не заорала от невыносимого чувства одиночества. Нахлынувшее ощущение оказалось столь сильным и острым, что терпеть его не было никаких сил. Я не понимала, отчего оно, откуда? Почему? Но чувствовала себя так, словно у меня душу вынули и выбросили. Мне хотелось выть от невозможности бороться с этим. Сердце бухало в груди бешеными неровными толчками, а грудину, казалось, вывернули наизнанку, и теперь опытный палач тянет из меня жилы одну за другой.

Прямо на том же месте, где стояла, сначала упала на колени. А потом свернулась клубочком и замерла, пытаясь унять боль. Но тщетно. Она не желала уходить, продолжая раздирать на части, рвать на кусочки и вгрызаться в окровавленные ошметки.

Лишь когда солнце наполовину ушло за горизонт, я пришла в себя и, с трудом распрямив затекшее тело, встала на ноги. Быстро перекусив, — в сгущающихся сумерках разводить костер не было сил, — я пыталась осмыслить, что же со мной произошло. Первым делом полезла в сумку и достала книгу. Вдруг удастся разобраться в случившемся?

Однако ничего не получалось: буквы скакали перед глазами, то сливались в неясную полосу, то вдруг складывались в сплошную абракадабру.

Промучившись так с полчаса и в бессилии закрыв ее, я, с трудом выталкивая слова из непослушного горла, прошептала:

— Ничего не понимаю…

Еле справившись с неутихающей болью, села, потянулась внутрь себя, туда, где должно было пульсировать счастье. Но теперь его не ощущала. Там появилась глухая стена, неодолимая преграда, не дающая прорваться к силе!

И тогда я решила испытать преграду на прочность. А вдруг получится сломать?

Билась и так и эдак, даже попыталась медитировать. Но ничего не получилось. В итоге в бессилии уронила голову на руки и замерла, не зная, что же делать и как быть.


Ночь провела ужасно, то проваливаясь в забытье, то вновь всплывая, когда терзания принимались мучить меня с новой силой. Поэтому, лишь едва забрезжил рассвет, я поднялась и пустилась в дорогу. В душе поселились абсолютная пустота и апатия. Я отрешилась от окружающей действительности, чтобы хоть как-то перенести непонятную муку, накатывающую на меня волнами.


Толком не помню, как и куда я шла эти два дня, но все же как-то сумела добраться до Кулвича.

Городок встретил меня толчеей и суетой переполненных улиц, криками торговок и разносчиков, скрипом повозок и ржанием лошадей, окриками возниц, шумом базарной толпы. Конечно, его живость и непривычность немного выдернули из серого беспросветного отчаяния, которое владело мной последние дни, однако они так и не смогли вернуть той прежней полноты бытия. Рассеянно рассматривая невысокие дома, где первые этажи были сплошь каменные, а вторые и изредка третьи — из теса, я заскользила слепыми глазами по черепичным крышам, после чего уткнулась взглядом в булыжную мостовую.

Изредка меня толкали, задевали, но все больше обходили стороной, стараясь не заступать дорогу. Это еще больше вдавливало в сумрак пустоты и внутреннего одиночества.

Ноги сами вынесли меня в центр городка, где на площади седой старец в сером балахоне, подпоясанном широким белым полотнищем, что-то властно говорил толпе. Его голос — негромкий, но уверенный, достигал последних рядов слушателей, и те, замерев, ловили каждое слово. Не знаю, что со мной происходило, но я, не замечая толпы впереди и не понимая его речей из-за странного шума в ушах, пошла к нему.

Мной овладела какая-то сила, которая влекла к старцу, заставляя идти напрямик, а люди расступались, освобождая путь.

Подойдя, я опустилась на колени, а потом и вовсе села на мостовую у его ног. Старец на мгновение замолчал, наклонился ко мне и заставил поднять лицо, взяв за подбородок. Несколько томительных минут он вглядывался мне в глаза, и только потом позволил опустить голову.

За моей спиной по толпе пробежал встревоженный шепоток, но он тут же утих, едва старец продолжил свою речь. А мне было все равно. Будто исчерпав последний запас сил, я стояла на коленях не шелохнувшись.

Не знаю, сколько прошло времени, но я почувствовала, что кто-то ухватил меня за плечо. Над ухом раздался сварливый, чуть дребезжащий голос:

— Пойдем, девочка, вставай. Уж больно ты тяжела, чтобы мне тебя таскать.

Я подняла голову. Передо мной, опираясь на посох, стоял тот самый старец. Лицо его было испещрено морщинами, над глазами нависали кустистые брови, а седые волосы, будто растрепанные ветром, торчали во все стороны.

— Ну чего смотришь? — немного недовольно сказал он. — Пойдем. Или ты намерена всю ночь на площади просидеть?

Я неловко поднялась с колен и пошла рядом со старцем. Он окинул меня пытливым взглядом, фыркнул: «Ну и высоченных же сейчас в наемные клирики берут», — и уверенно зашагал вниз по улице.


Мы пришли к небольшому дому. Дверь нам открыл мальчишка точно в таком же, как и у старца, балахоне, разве что насыщенно-синего цвета. Он провел нас в комнату на первом этаже и начал суетливо накрывать на стол. Когда все было готово, мальчик поклонился и вышел, оставив нас одних. Старец, совершенно не обращая внимания на обильные яства, уселся в деревянное кресло в углу. А я неловко осталась стоять у порога.

Но старец махнул в сторону стола и недовольно обронил:

— Ну, что стоишь? Кувшин вон там!

Неловким движением стянув сумку с плеч, я недоуменно воззрилась на него.

— Вот он, кувшин, я же сказал. Иди и пей! — еще более недовольно повторил он и чуть тише добавил: — Что за наемники нынче пошли. Наворотят кучу дел, выхлебают все запасы в один присест, а потом за нами, простыми клириками, бегают! — И ядовито улыбнулся: — Что, не нравится ощущение?!

Я мотнула головой, подтверждая: да, не нравится, хотя мало что понимала из его слов.

— Было б хорошо, чтоб ты его как следует запомнила, — меж тем сварливо продолжил старец. — И впредь лишний раз подумала, прежде чем силу без меры расходовать. А то знаю я вас, — начинаете самыми сильными заклятиями обычных упырей гонять. Вы б еще из баллист по воронам палили!

— Запомню, обязательно запомню, — прохрипела, едва размыкая запекшиеся губы. — Только я так и не поняла, чего вы от меня хотите…

Старик вскинул в немом вопросе седые брови.

— То есть как это — не поняла? — поперхнулся он. — Ничего я от тебя не хочу, девочка. Мне-то от тебя как раз ничего не нужно. Это тебе нужно от меня.

Я обреченно посмотрела на него и потянулась за сброшенной сумкой. Вновь взвалив ее на плечи, собралась выйти, как старец остановил меня.

— Куда?! Последнего рассудка лишилась?! Собираешься где-нибудь под забором сдохнуть?!

— Нет, — качнула головой. — Но я не понимаю, чего вы хотите.

Клирик крякнул от удивления, а потом все же пояснил:

— Тебя от перерасхода сил крючит, словно полк умертвий одна положила. Похоже, ты к грани подошла, еще чуть-чуть — и выгорела бы. Поэтому тебя от силы-то отсекло. И из-за того же тебе еще хуже сделалось. Мы ж, клирики, без силы никак! Едва божественной энергии лишимся — так сразу и крючит, как последнего пропойцу от прободения желудка. Поэтому вон кувшин на столе, тот, который простой, с бронзовой ручкой, возьми, налей из него бокал и выпей.

Я сделала точь-в-точь, как он говорил. А когда допила последний глоток ароматного темно-красного, густого, как кисель, напитка, охнула и невольно осела на лавку возле стола.

— Ну что, полегчало? — поинтересовался старец. Я кивнула, нестерпимое чувство ушло, оставив после себя лишь отупение, как после анестезии. — Сильно тебя угораздило, — заметил он и уточнил: — Сколько дней ты уже без демира так маешься?

— Три, а может быть, четыре, — сказала я, обретая нормальный голос.

— Как ты еще сдюжила, — покачал головой старик, а потом едко добавил: — Небось стрыгу [29]за лича приняла да шарахнула в нее изо всех сил? Или того лучше, виспа [30]с майлингом перепутала, и ну лупить, что было силы! Ну, сознайся же. Я старый, и не такое встречал. Я ж вижу, ты девка молодая, вот с перепугу-то и натворила дел.

Я покачала головой. Старец удивился и, чуть прищурив глаза, задумчиво всмотрелся в меня. Спустя минуту он изумленно проговорил:

— В тебе нет силы, но ты не выгорела. А просто ее лишилась, и откат вдогонку накрыл. М-да, девонька, неприятностей ты огребла по самую макушку!

Клирик повздыхал, поохал, постучал посохом в пол, поворчал, проделывая все ритуалы, которые якобы полагалось выполнять старым ворчунам, и только после, словно нехотя, выдавил:

— Сейчас гляну, что у тебя там.

Он долго всматривался во что-то далекое, а потом неожиданно поднялся и, опираясь на посох, пошел ко мне. Остановившись рядом, он положил обжигающе горячую ладонь на мой лоб. И сию же секунду во мне забурлила необычайная сила, пронеслась по всему телу, от макушки до кончиков пальцев, и вновь собралась в том месте, где лежала рука старика. Я невольно охнула, едва не сползла с лавки, но старик удержал меня другой рукой, уронив при этом на пол свой посох. Еще пару минут он удерживал меня на месте, глядя куда-то поверх моей головы. И только потом резко отпустил, отступив назад. Преодолевая внезапную слабость, я нагнулась и, подняв посох, подала ему. Клирик чуть кивнул в благодарность, а потом так же неспешно вернулся и сел на свое место.

— Странно дело выходит, — начал он после продолжительного молчания. — В тебе как бы сплетены силы от двух людей, но ты целостна и едина.

— Во мне два человека? — пролепетала я, пораженная его словами.

Старик пронизывающе глянул на меня из-под кустистых бровей и стукнул своей палкой в пол.

— Не перебивай меня! — И уже чуть мягче продолжил: — Я сказал: в тебе сплетены силы двух человек, а не два человека. То есть тебе отпущено сил не на одну, а сразу на двоих, но при этом ты едина. Ты поняла, что я сказал?

Немного поразмыслив, я кивнула. По словам клирика выходило, что меня перекинули в другое тело или изменили мое, добавив при этом знаний и умений, чтобы я смогла что-то выполнить. Но с потерей силы все знания и умения оказались заперты у меня в голове.

То ли из-за выпитого вина, то ли из-за этих слов, но ко мне начали возвращаться прежняя уверенность вместе с несвойственным мне бесшабашным задором. Сразу стало интересно, кто такой этот загадочный товарищ, который так постарался? У меня к нему уже нарисовалась пара вопросов, а претензий сколько!.. Думаю, если предъявлю ему их в этом теле, то далеко он все претензии не унесет, а вернее — не унесет ноги.

Я принялась нетерпеливо ерзать на лавке.

— Успокойся, вертихвостка! — одернул меня старик, вновь пристукнув посохом. — Я еще не закончил! Главное, что ты силу не просто так с устатку потеряла. Какой-то умелец запер русло, по которому она течет. Даже немного не так: он не запер, перекрыв совсем, — такое бы самоуправство Светоносная мигом заметила, — а словно запруду поставил, оставив место для махонького ручейка, чтобы особого внимания не привлекать. Да ловко так все, стервец, сделал, что видеть вижу, а снять не могу. Да и никто не сможет, так, чтоб при этом тебя навсегда сил не лишить. Разве что богиня… Ты, девонька, как, в чести у Лемираен или нет? Или по способностям, как последний благостник, только посевы освящать способна?

Я на всякий случай отрицательно мотнула головой: мол, нет, не настолько слаба. Малышу-то я смогла помочь, пескика уничтожила.

— Но как бы ты ни была сильна, — продолжил меж тем клирик, — нынче у тебя в распоряжении будут только жалкие крупицы. И тебе не удастся милдорн задействовать. — И, фыркнув, добавил: — С такими крохами сил разве что чих обыкновенный лечить да привидения по болоту погонять. Вот такие дела, девочка.

Я сидела в полной растерянности, не понимая, что конкретно сказал мне старец. Нет, про силы конечно же все поняла, а вот про остальное… Что за милдорн такой? А клирик подвел итог:

— За совет я потребую с тебя плату: деньги за три последующих заказа целиком в храм отдать, а за демир, что налью, будь добра со мной полновесной монетой рассчитаться. Я его из приличного вина делаю, а не из какой-нибудь несусветной кислятины.

Старец говорил это, явно считая, что мне все понятно, а я же окончательно запуталась. Какой такой демир? Что он имел в виду?

Чтобы хоть как-то прояснить ситуацию, я робко произнесла:

— Извините, пожалуйста, если мои слова покажутся идиотскими, но я ничего не поняла из того, что вы сказали.

Удивлению клирика не было предела. Он на мгновение даже застыл в неподвижности.

— Ох ты ж! — наконец-то выдал он, обретая дар речи. — Это кому ты так дорогу перешла, что тебе всю память отшибли?! Девонька, ты хоть имя-то свое помнишь?

Немного обидевшись на такой вопрос, ответила:

— Имя помню и знаю, кто такая, а вот то, что вы мне говорите, — нет. Понимаете, со мной такая история приключилась…

Видя в старце понимание, я решила рассказать, что со мной случилось: кто такая и откуда, как у гномов оказалась и что там произошло. Смысла таиться не было. Ведь я многих вещей не знаю в этом мире и могу вляпаться во что-нибудь нехорошее. К тому же посоветоваться, кроме как с клириком, мне было не с кем, а он хотя бы внушал доверие своими знаниями.

Едва начала рассказывать, старец странно заволновался, пересел из своего кресла на лавку рядом со мной. Он внимательно слушал, кивал в нужных местах, а после и вовсе принялся сострадательно гладить по руке.

— Да-а… дела, — удивленно покачал он головой, когда я закончила. — С гномом ты, конечно, напортачила. Могла бы и воскресить. И ничего бы с тобой не случилось. Но опять-таки ты ж ничего знать не знаешь и ведать — не ведаешь… Н-да… Пошутковали с тобой, девочка, будь здоров! И что ж ты теперь делать-то собираешься?

Пожав плечами, я поинтересовалась:

— А вы что посоветуете?

Клирик обрадованно всплеснул руками, а потом, поняв, что давно отошел от образа старого ворчуна, грозно прищурился, однако в его глазах по-прежнему бегала какая-то хитринка.

— Ты говори толком, не начинай издалека. Так и скажи: позвольте, достопочтимый Элионд, мне, горемычной, немного пожить у вас, основам божественного слова обучиться.

Я радостно вскинула глаза на старца, а тот с воодушевлением продолжал:

— Так уж и быть, оставайся. Что смогу — расскажу, может быть, даже чуток с силой подправлю. А вот с маханием твоими оглоблями и дубинами — это уволь, с этим к другому наемному клирику обратиться надо. Хотя лучший вариант для тебя — сразу с командой в поле, чтоб походя всему научили. Ведь чем дольше ты не обратишь на себя внимание Светоносной, тем хуже. К божественной силе тоже привычка нужна — чем больше ты крохами пользуешься, тем сложнее потом к прежним возможностям вернуться. А если с полгода на малых силах посидишь, с прежним уровнем уже никогда не совладаешь. Несмотря на то что возможности пока у тебя маленькие, постарайся расшатать запруду да привлеки внимание Лемираен. Скажем, обнаружит богиня через год, что с тобой сотворили, да как уберет запруду, и все, это убьет тебя — сила изнутри выжжет.

Я задумалась:

— А я сама могу богиню попросить, чтобы она мне преграду убрала? Так как я ее адепт, то могу…

Но старец, рассмеявшись, перебил меня:

— Ох и глупая же ты! Разве ж будет тебе Лемираен до каждого просящего снисходить?! — От смеха на глазах у старика выступили слезы, и он утирал их согнутым пальцем. — Молиться ты можешь запросто и силой ее пользоваться. Однако право просить имеют только верховные клирики из совета, ну или герои, которые смогли удивить ее своим подвигом. А тебе остается лишь самой о себе заботиться. Ясно?

Я кивнула.


Теперь каждый день, едва солнце всплывало над горизонтом, я вскакивала и приступала к занятиям. Сначала шли три часа молитв, после которых был легкий перекус, медитация, чтобы научиться накапливать силы, изучение допотопных пыльных фолиантов и вновь молитвы. Если зубрежка многострочных текстов молитв воспринималась как необходимое зло, то с самим процессом моления обстояло гораздо хуже. Несмотря на продолжительные бдения, преграда, что мне поставили, никак не хотела поддаваться. Я безуспешно раз за разом штурмовала невидимую глазу, но вполне осязаемую изнутри стену.

За эти дни я осунулась, похудела, хотя и ела за троих. Постоянное нервное напряжение от бесполезных молитв делало свое черное дело. Элионд хоть и не хвалил за старания, но и не ругал, если что-то не выходило. А не выходило практически все. Из-за того, что мне перекрыли силу, я больше не имела возможности пользоваться знаниями, которые были заложены в тело при попадании. То есть не могла прочесть любую молитву на память, не понимала слов и не умела правильно их произносить. И для того чтобы пользоваться ими в дальнейшем, я вынуждена была их заучивать, пытаясь вникнуть в суть. А если не справлялась с божественной логикой, то вовсе задалбливала их, как попугай.

Таким же открытием для меня стало, что я не в состоянии отразить даже простейший удар. Когда клирик, рассердившись, ткнул меня посохом в живот, а я, вместо того чтобы увернуться, скрючилась от боли, стало понятно, что теперь придется учиться и азам боя. Похоже, с потерей силы утратились и все заложенные боевые навыки, которые только-только начали осознанно вырисовываться и раскладываться по полочкам в голове. Словно они оказались лишь приложением к силе, а раз меня от нее отрезали, то и сражаться, как положено, теперь было невозможно.

В итоге все, чем я обладала на данный момент, — это новое тело с медвежьей силой. А остальное, что полагалось знать наемным клирикам, — использование божественной магии и боевые умения, — мне предстояло постигать самостоятельно, без изначально вложенных подсказок.

По вечерам Элионд беседовал со мной, а точнее — вел поучительные лекции на тему: «Кто такие клирики, чем они могут и должны заниматься». Он усаживался в свое любимое кресло и начинал повествование настолько заунывным и монотонным голосом, что у меня возникало лишь одно желание — лечь поспать. Правда, рассказы выходили несколько однобокими: он в мелочах повествовал, что должен выполнять клирик, какая на него возложена священная ответственность, как искренне он должен верить в богиню, в каждое ее откровение и слово. А вот каким способом он должен выполнять эти обязанности, посредством каких заклятий, сколько просить за заказ, куда обращаться, чтобы его получить, упоминал лишь вскользь и довольно невнятно. Только после настойчивых вопросов, которые пришлось задать не по одному разу, он неохотно пояснил, что мне потом все станет ясно, особенно после того, как вернется сила.

Конечно, такое положение дел меня насторожило, но я оставила это при себе. А то мало ли — выгонит меня старик, и куда пойду без знаний, без умений?

Так же коротенько Элионд пробежался по народонаселению мира, его географии. А экономическое устройство и вовсе пропустил, заявив, что клирики находятся вне мирских желаний и страстей, а посвящают всю жизнь лишь служению Лемираен. На это я лишь удивленно распахнула глаза и промолчала, хотя в уме сделала пометку — подробнее расспросить об этом послушника, который обучался у старца. Забегая вперед, скажу, что мне так толком ничего не удалось выяснить. Паренек всегда старался находиться подальше. В моем присутствии держался весьма скованно и напряженно, а если мне все же удавалось застать его в одиночестве, на любой вопрос старался отмолчаться или срывался с места, убегал, затем приводил наставника. Уже после третьей попытки я поняла, что старик запретил ему общаться, и оставила парня в покое. А сама стала держать ушки на макушке и запоминать все интересующие моменты по недомолвкам и оговоркам.

Некоторую информацию мне удалось почерпнуть из книг, которые украдкой вместе с неподъемными талмудами вытаскивала из личной библиотеки Элионда, и из пары вылазок, сделанных в город, после которых, кстати сказать, старик устроил мне настоящий разнос, мотивируя его своей заботой, а также опасением, что неизвестный, поставивший блок, возможно, продолжает охоту. Я, конечно, не поверила этому, но поумерила свой пыл из опасения быть выгнанной из дома. Денег, что имелись у меня, надолго бы не хватило — ценность монет я узнала еще в первую вылазку, а умениями, которые дали бы возможность зарабатывать, я еще не овладела. Впоследствии в город я выходила только в сопровождении старца и всего лишь пару-тройку раз. Но постаралась извлечь из этого максимум пользы.

К исходу третьей недели проживания у Элионда все, чем я располагала, — это краткое описание народонаселения мира Бельнорион и знание, что расы, населяющие его, весьма разнообразны. Первой расой, естественно, были эльфы: светлые или, как они себя именовали, — истинные эльфы, затем ночные эльфы — альвы, или еще одно их название — дроу, и сумеречные — ши, или сидхе. Дальше шли гномы, потом орки, тролли, гоблины, подлинные или рожденные, оборотни и последняя, самая многочисленная раса — люди. Была, конечно же, еще куча полукровок, причем с весьма причудливыми сочетаниями смешения крови. Но они в большинстве своем растворялись в человеческой массе, ведь только люди более или менее лояльно относились к ним.

Также я составила для себя упрощенную иерархическую схему клира богини Лемираен и разбила ее на три части. Номером «один» я поставила простых клириков — тех, которые являлись чем-то средним между лекарем и служителем культа, то есть способны и помолиться, чтоб освятить посев, и раны перевязать, да болезнь какую попроще вылечить. Вторыми были посвященные, то есть те клирики, что непосредственно с богиней общались, служили проводниками ее силы в мир. Они обладали огромными силами, могли землю от нечисти отмолить, чтобы ни одна тварь потом на нее лет пятьдесят не сунулась, эпидемии остановить и даже войны. Третьими — представители моей специализации, наемные клирики, или клирики-наемники. Ребята боевые, находящиеся всегда на передовой: то клыкасто-зубастую нечисть гоняли, то кордонами на границах выстраивались, защищая их от нападения кочевников-темнознатцев, то тварей Чернобога долбили в хвост и гриву.

Вообще мир Бельнориона оказался весьма беден на богов — их было всего трое, и они полностью охватывали все сферы жизни. Заведовали рождением и смертью, бытом и торговлей, погодой и ремеслом. Отчего так происходило, я не знала, а Элионд мне не пояснял. Правда, один раз он обмолвился, что есть еще какие-то отрекшиеся клирики, но тут же оборвал разговор, а после, когда я спрашивала о них, держал рот на замке да делал удивленные глаза: мол, с чего это я взяла?


…Минуло три недели, как я поселилась у старца. За это время кое-чего нахваталась, но не была уверена, что мне пригодится все это в будущем. Уж слишком однобокими и академичными были знания. Но других источников обучения не было, и пока приходилось с этим смиряться.

Надо заметить, что жители города, выражая свое уважение старцу, преподносили ему то еду, то какой-либо нужный предмет обихода, а то и вовсе оказывали помощь по дому. И вот в один прекрасный день за обедом, когда послушник поставил на стол запеченное до румяной корочки мясо, приготовленное сердобольной соседкой, Элионд заявил:

— Все, девочка, хватит тебе сидеть на месте, пора начинать делом заниматься. Мне один из старших клириков отписал, что скоро через наше захолустье пойдет команда, так что, думаю, тебе стоит с ними отправиться.

— Но я по-прежнему без сил! — принялась отнекиваться я. — Зачем им такая нужна? И опыта у меня нет…

— И не будет, если ты у меня продолжишь сидеть, — отрезал старец, пристукнув посохом в пол для пущей важности. — Я уже заранее от твоего имени дал лидеру команды от тебя согласие.

— Да как вы… Вы не можете, не имее… — начала возражать я, от возмущения даже слова в горле застревали. — Да я не готова!

— Все, хватит пререкаться, — оборвал Элионд. — Раз я сказал, что пойдешь, значит, пойдешь. И ты вполне готова. Это я тебе говорю! Я старше — мне виднее!

— Убойный аргумент! — только и смогла ответить.

Я встала из-за стола и уже собралась уйти к себе в комнату, как старик вскинулся и попытался оттянуть меня своим посохом вдоль спины.

— Куда?! Я с тобой еще не закончил!

Проворно отскочив, я перехватила палку и вырвала ее из рук клирика.

— Чего еще? — недовольно поинтересовалась, демонстративно опираясь на посох.

— Ничего, совсем ничего. — Неожиданно на губах старика мелькнула улыбка, а потом он с прежним грозным видом потребовал: — А ну потянись к богине.

— Зачем?

— Я кому сказал!

Недоуменно пожав плечами, я привычно потянулась в глубь себя, ожидая наткнуться на привычную стену, но… Там капля за каплей сочилась уж такая сладкая, такая любимая и неожиданно ставшая такой родной сила, которой питала меня богиня.

От неожиданности я уселась на лавку. А Элионд, заметив мое потрясение, самодовольно хмыкнул и добил новостью:

— Собирайся, завтра с утра в дорогу.

## Глава 4

Наша команда третий день ехала по травяному раздолью на север, вдоль русла Эрмиль — неширокой, но полноводной реки. Она брала свое начало маленьким ручейком высоко в горах, но, постепенно вбирая в себя все новые притоки, росла, ширилась и где-то на равнинах разливалась столь раздольно, что, стоя на одном берегу, невозможно было увидеть противоположный. Пока же мы ехали по ее левому берегу, чтобы попасть в западные области Ваймера. И хотя со мной не очень-то общались, но все же эти сведения мне милостиво сообщил Морвид, цедя слова, словно золотые отсчитывал. Бриан лишь искоса поглядывал, но ничего не говорил и ни о чем не спрашивал. А квартероны — Лиасэльлириэль и Лориэселириэль — были заняты только друг другом.

Вот такой сплоченной командой мы были!..


Вечером того же дня, когда клирик сообщил мне «радостную» новость, к нему пришли странные гости. Хотя на самом деле ничего странного в них не было даже для мальчишки-послушника, мне они показались очень необычными. Начать следовало с того, что пришедших было четверо, и все они оказались весьма колоритными фигурами. Первый — высокий, худой, словно высушенный стручок фасоли, угрюмый мужчина в темном балахоне с капюшоном. Я даже отшатнулась, когда увидела его в первое мгновение. Лицо его было продолговатым и вытянутым под стать фигуре, кожа обветрена и покрыта сильным загаром, глаза светло-серые, едва ли не белые и невероятно прозрачные. Он являлся жрецом Ярана Малеила — бога войны и подземных чертогов в местной теологической иерархии, супруга Пресветлой богини Лемираен. И имя ему подходило как нельзя лучше — Морвид. Вторым и, как потом выяснилось, самым главным в этой четверке был суровый здоровяк с пытливым и цепким взглядом. Ростом выше меня почти на ладонь, по моим прикидкам выходило где-то под два метра — и в плечах шире. Это был Бриан де Ридфор барон Сен-Амант, третий сын какого-то графа, я даже не запомнила, прославленный и бессменный лидер команды, пожалованный милостью Лемираен в ее защитники, совершивший кучу благих деяний и прочая, и прочая. Оставшаяся парочка — братья-близнецы, оказавшиеся квартеронами, причем с четвертной примесью человеческой крови, а не эльфийской, — были настолько красивы, что глаз оторвать нельзя. Но имена у них — язык сломаешь — Лиасэльлириэль и Лориэселириэль, что означало Лиас и Лори — имена собственные, Эль и Эсе — первый и второй соответственно, ну и Лириэль — принадлежность к одному из родов светлых эльфов. Ребят я быстренько окрестила про себя — Лиас и Лорил, не утруждаясь запоминанием и правильным произношением их имен. Надо сказать, что остальные, то есть Бриан и Морвид, тоже не именовали их полностью, а звали или как я, или Эль и Эсе — первый и второй. Братья были настолько похожи, что отличить их удавалось лишь по лентам, что они вплетали в длинные бело-золотистые волосы: Лиас носил зеленые, а Лорил — темно-синие.

Элионд обрадовался им, как родным. Потащил прямо с порога в обеденную комнату, велев послушнику немедленно накрывать стол для дорогих гостей. Я же осталась в стороне простым наблюдателем, встала у стеночки и старалась не мешать. Пришедшие мне были никто, и с моей стороны было бы глупостью бросаться к ним с объятиями или устраивать ненужную суету. Когда все с почестями были рассажены по лавкам у стола, а я собралась подняться к себе наверх, старец указал на меня широким жестом и торжественно заявил:

— Вот вам обещанный наемный клирик. — И тут же гордо поинтересовался: — Ну как, хороша? Между прочим, для вашего дела именно такая и нужна. Подходит по всему, прямо как и сказано… Кх-гм… Как у меня в письме указано.

Я замерла на первой ступеньке и с удивлением посмотрела на Элионда, а потом перевела взгляд на его гостей. Лицо Бриана ничего не выражало, близнецы тоже никак не прореагировали, а вот Морвид, откинув капюшон, скривился, будто ящик недозрелых лимонов разом съел.

— Баба, — сказал он односложно и посмотрел на барона, как бы ища у него поддержки.

Я вспыхнула. Ну ничего себе?! И здесь дискриминация по половому признаку?! Стиснув зубы, чтоб не наговорить гадостей, — гости же, смерила всех тяжелым взглядом и поднялась на второй этаж, а уж там, замерев, стала подслушать. Какие-то странные дела старый клирик затевает, темнит, крутит, но мне ничего не говорит.

Едва я скрылась с глаз сидящих за столом, как их разговор потек в интересном направлении.

— В прошлый раз был юнец, который еще и бороду не брил, — начал выговаривать жрец Элионду. — Ты говорил, что он абсолютно подходил под… под наше задание. Оказалось, что промашка вышла. А теперь девица, причем такая, что глянешь — перетрусишь. Нет, я понимаю, что с ее лицом и фигурой только нечисть распугивать, но нам-то от этого не легче. Ты пообещал нам наемного клирика лучшего из лучших, расхвалил на все лады, заверял, что на этот раз все будет замечательно. А что в итоге? Баба? — Старик виновато покряхтел, а Морвид продолжал: — Я не удивлюсь, если сейчас окажется, что ты опять ее перехвалил, и она не обладает даже половиной нужных нам качеств.

Клирик попытался отвертеться.

— Не совсем чтобы, — начал выкручиваться он. — Сейчас у нее по силе не самый удачный период, но скоро все выправится. Тем более что задатки у нее недюжинные, возможности большие, правда, пока она ими в полной мере воспользоваться не может. Но пройдет пара месяцев, и… А в остальном — полное соответствие.

— Я так и знал! — раздался возглас Морвида, перекрыв последние слова Элионда.

А красивый и чистый, как горный ручей, голос произнес:

— Почтенный Элионд, мы из-за обещанного вами клирика тащились за тридевять земель, и что в итоге? Вы снова подсовываете нам совсем не то, что нужно? — Похоже, это заговорил кто-то из квартеронов. — Дариэн был хорошим мальчиком, да будет милостива к нему Лемираен, с огромной силой, но в ответственный момент он растерялся и не справился. И теперь нам требуется новый наемный клирик. Я подчеркиваю, новый, очень опытный и сильный наемный клирик с определенными качествами, а не многообещающий, но на данный момент совершенно неподходящий, вернее неподходящая.

— Я согласен с братом, — раздался второй, столь же красивый голос, но на тональность ниже. — Мы не можем позволить себе рисковать жизнью не только нового участника команды, но и своими жизнями тоже. Бриан планировал очень сложный и опасный рейд, вы это знаете. А клирик, который не может в полном объеме воспользоваться своими возможностями, ставит всех под удар.

— Не беспокойтесь вы так, — принялся заверять их Элионд. — Ольна — девочка умная, а главное, сильная и выносливая. Она подойдет вам как нельзя лучше!

Стоя наверху и слушая их разговор, в котором обсуждали меня, словно бы корову покупали, я все больше и больше мрачнела. Мне совершенно не понравилось упоминание некого Дариана в прошедшем времени, да и слова «сложный и опасный», уж извиняюсь за тавтологию, вызывали сильное опасение.

Меж тем первый из братьев заговорил вновь:

— Мы не можем позволить себе потерпеть неудачу. Мне все равно, кто она — мужчина или женщина, красавица или нет, но провал недопустим. Надеюсь, вы поймете нас и предложите другого клирика, более подходящего нашим потребностям.

Было слышно, как Элионд завозился в кресле, устраиваясь поудобнее. Он тяжко повздыхал, словно в нерешительности постучал посохом об пол, а потом выдал:

— Так нету никого больше. Нету. И требуемого лет двадцать может еще не быть, а то и больше. Вы ж знаете положение по всему предгорью от Восточного хребта до Северных отрогов, от побережья Эльвиона, где сидхе сдерживают натиск морского народа, до лесов Таурелина. Про то, что творится на границе со степью в Салисии и Лисене, я вообще умолчу… Откуда вам — команде всего лишь из четырех участников — я возьму опытного и сильного наемника? Тем более соответствующего всем пунктам пред… К-хм… Вашим запросам. Бриан, я тебе как старому знакомому в сотый раз повторяю: увеличь свою команду хотя бы до пятнадцати, а лучше двадцати боевых единиц, тогда первейшие клирики Бельнориона будут твои. Ты известен среди них как опытный лидер, всегда выполняющий обещанное. Они пойдут к тебе.

— И тогда я превращусь из лидера команды в кастеляна, заведующего организацией жизни при большом отряде, — заговорил Бриан в первый раз. Голос у него был глубокий, чуть севший, как если бы он долго кричал или громко приказывал. — Мы хороши тем, что малым числом можем проникнуть в любую труднодоступную область Роалина или Догонда, добраться до любого чернознатца и, выполнив свое дело, уйти без шума.

— Тогда чего ты от меня хочешь? — немного саркастически спросил старец. — До тех пор, пока ты отказываешься набрать большее количество участников, у тебя нет шансов заполучить к себе приличного клирика. И тогда я не дам гарантии, что этот клирик справится. А то, что я предлагаю взять к себе Ольну, — большая удача, я бы даже сказал, огромная. Надеюсь, ты меня понимаешь?.. — И, тут же сменив тон, как опытный продавец, который пытается сбыть с рук залежалый товар, продолжил: — Хотя, если ты отказываешься, я отправлю ее к Хаодеру, он тоже подыскивает замену старику Турану. Тому уже трудно скакать по горам и долам, как прежде, — как-никак пятую сотню разменял. — А потом грозно отрезал: — Больше в ближайшее время никого не предвидится. Комета по-прежнему властвует на небосклоне. Тебе очень трудно будет найти клирика, подходящего по всем статьям. Забудь, что было двадцать лет назад, — благие годы ушли, и неизвестно, скоро ли настанут… Сейчас все более или менее опытные клирики со своими командами, что боевые, что посвященные, — сидят на границе со степью или сдерживают нечисть, которая лезет из необъятных болот Догонда. Эти топи покусились уже и на священные леса эльфов Таурелина, оттяпав у них приличный кусок земли. Присания захлебывается от поднятых тварей. Роалин — некогда свободная и богатая страна — ныне вымершая пустыня, куда смеют наведываться лишь бесприютные скитальцы, бандитские шайки да отчаянные сорвиголовы. Даже империя Эльвора, веками не берущая в руки оружия и надеющаяся только на своих светлых магов, начинает потихоньку вооружаться. Их уже не спасают ни мощь первородных, ни амулеты аватаров, что до этого охраняли границы. Даже черные Альвы обеспокоились. Поговаривают, что они пытаются заключить мировой договор с соседствующей Лисеной и гномами Медного кряжа, хотя до этого резали друг друга за здорово живешь. Последователи Сейворуса заполонили все кругом. Поговаривают, что это вовсе не последователи Чернобога, а слуги давно забытого Фемариора. Если ты еще помнишь старинные предания и легенды…

— Помню, — сухо подтвердил Бриан. — Но не стоит мне повторять эти старые детские сказки, а остальное, что ты рассказываешь, для меня не новость.

От этих слов Элионд чуть поморщился, но сказал:

— Если ты это знаешь, и я это знаю… Так чего же ты хочешь? Бери, что дают, и радуйся.

Услышав это, я едва не сплюнула от злости. Ну ничего себе разговорчики! Я им что, скотина бессловесная?! Пытаются меня без меня сосватать?! А старик, вдруг повысив голос, крикнул:

— Ольна, ты что это подслушиваешь?! Спускайся сюда! Я пытаюсь тебя в хорошие руки пристроить, а ты, вместо того чтоб показать, на что способна, прячешься.

Я недовольно скривилась, но послушалась и стала спускаться по лестнице; на меня внимательно уставились четыре пары глаз. Гости сидели за накрытым столом, но к ужину так и не приступили, а клирик Элионд, как я и предполагала, сидел в своем любимом кресле у окна. Остановившись на последней ступеньке, я исподлобья глянула на всех. Опершись бедром о перила, скрестила руки на груди и вопросительно изогнула бровь, как бы говоря: «Ну, что хотели?»

Бриан окинул меня своим пытливым взором, а потом ровным, ничего не выражающим голосом произнес:

— Я принимаю Ольну в нашу команду.

Жрец Морвид недовольно поморщился, а потом, махнув рукой, выдал:

— Ладно, к котлу приставим, и пусть хотя бы готовит. Все польза будет. — И после этих слов вся четверка дружно приступила к еде.

А у меня от возмущения пропал дар речи и ком в горле встал. Ничего себе заявочка! Меня прямо-таки на части распирало желание послать их всех по матушке, развернуться и уйти… Однако я не сделала ни того, ни другого, просто злым голосом поинтересовалась: «А поперек не треснете?» — и поднялась к себе наверх.


Уже поздно вечером, когда на дворе было темно и я при свете магической лампы методично заучивала очередные слова силы на изгнание туманных псов [31], Элионд поднялся ко мне.

— Ольна, я бы хотел с тобой поговорить, — начал он с порога.

Я, не поднимая головы, продолжала штудировать свою книжку. Видя, что его слова не вызывают энтузиазма, он прошел и сел передо мной на табурет.

— Ольна, — продолжил он тоном терпеливого наставника, который пытается объяснить маленькому ребенку прописные истины. — Тебе просто необходимо поехать с командой. Бриан сказал, что завтра, едва рассветет, вы отправляетесь в дорогу.

Демонстративно изогнув бровь, я бросила на старика взгляд исподлобья.

— Может быть, они куда-то и собираются, а я нет. Я с ними никуда не поеду. А они могут катиться хоть к Чернобогу на кулички! Я им не кухарка.

Элионд вздохнул.

— Это Морвид сказал не подумав, — попытался смягчить он резкие слова. — На самом деле никто тебя к котлу не приставит. Ты будешь с ними на равных. Ольна, послушай: команда Бриана — наилучший для тебя вариант. Бойцов мало, если что, на исцеление сил понадобится не так много…

— Я никуда не поеду, — раздельно, чуть ли не по слогам произнесла я. — Прежде всего потому, что не являюсь тем, кто им нужен. Если соглашусь, то подведу их. Вы прекрасно знаете, чем занимаются боевые клирики, поэтому рисковать чужими жизнями не намерена. Мало того, что я ничего не умею, так вдобавок отрезана от сил. Те жалкие капли, что начали сочиться с сегодняшнего дня, не помогут.

— Как только ты начнешь применять силу, приток ее увеличится многократно, — стал уверять меня старик.

— А до тех пор? Сказать им, чтоб подождали? Или, может, мне нечисть в этом убеждать? Мол, уважаемый упырь, не ешьте сейчас никого из команды, а подождите, когда я силы наберусь, и тогда мы сразимся?!

— Ольна, не передергивай, — взвился Элионд.

— А вы не передергивайте мое имя! — выпалила в ответ я. — Сколько можно повторять, я Алена! Понимаете?! Не Ольна, не Олона, А-ле-на! Мало того, что меня из дома вырвали и в это уродство запихнули, так еще и имени лишаете?!

От столь эмоционального выкрика старик опешил. Первый раз я позволила вырваться своему возмущению и отчаянию, глодавшему меня в последнее время. Иногда казалось, что я притерпелась к сложившейся ситуации, но порой, когда все складывалось неудачно, на меня вновь накатывало чувство нереальности происходящего и тоска по дому навалилась с новой силой.

Выплеснув возмущение, я устало повторила:

— Никуда я с ними не поеду. Начать хотя бы с того, что у меня теперь щита нет и лошади тоже нет. Я уж молчу, что ездить на ней совершенно не умею.

Элионд тут же просветлел лицом.

— Ничего страшного, — начал заверять он меня. — На лошадь тебе Бриан денег одолжит. Он же тебя и ездить научит. А из-за щита можешь не беспокоиться, — я тебе новый заказал, и его еще на прошлой неделе принесли. Пусть он будет подарком от меня, на добрую память. Надеюсь, что ты не забудешь обо мне.

— Да уж, не забуду.

— Вот и замечательно, — улыбнулся он. — А имя твое я не коверкаю, как ты его произносишь, так я и повторяю. Ты говоришь «О-льо-на», и я говорю Ольна, — он постарался максимально точно скопировать мое произношение, но у него не получилось; сказывалось различие языков.

Когда я разговаривала, то разницы между русским и бельнорионским не чувствовала, а вот когда мои родные слова произносили местные, то разница резала слух.

— Так что не возмущайся по пустякам, ложись спать. Завтра тебя рано поднимут. — Старец уже собрался уходить, как оглянулся и тихим шепотом добавил: — Из команды никому не рассказывай, что ничего не умеешь и отрезана от силы. Говори, что тебе временно недоступны некоторые заклятия. И не спрашивай, зачем — так надо, и точка. А сейчас действительно ложись-ка спать.


— Зачем ты нам ее подсунул? — прошептал один из собеседников, стараясь говорить как можно тише. — Ты же знаешь, за ЧЕМ мы собираемся идти и ЧТО сделать!

На небе властвовала полная луна, и три фигуры отбрасывали длинные угольно-черные тени.

— Можешь мне не верить, — убеждал второй, — но это самый лучший для вас вариант. Звезды сказали, что завершается цикл, комета открыла врата миров. Настало время провести ритуал. Бельнорион зашатался, надо восстановить его равновесие! И если вы этого не сделаете…

— Не рассказывай мне то, что я и сам знаю, — оборвал возмущенную речь заговоривший первым. Его широкоплечая фигура почти полностью заслоняла тщедушного собеседника от стороннего взора. — Мы не знаем, кто она и откуда. А ты говоришь, надо посвятить ее во все.

— Она может быть отрекшейся или служить им, — вступил в разговор третий. До этого он стоял и смотрел на сияющие звезды. — Если боги изрекают правду и мир без них погибнет, то… Учти, потом ничего назад не вернуть. Разлитый свет обратно не собрать. И если мы ошибемся, то навлечем беду, по сравнению с которой нынешняя — детская шалость!

— Не навлечете, — отрезал второй. — И никакая она не отрекшаяся! Я точно знаю! Если следовать знакам неба буквально, именно ей все и удастся сделать. Она ничего не ведает, и я ей всей правды про богов не говорил. Вы тоже не говорите. Если поймете, что ничего не выходит, используйте втемную. Какая разница, чьи руки будут наливать, главное — кто выльет!.. По-другому у вас все равно не получится. Последнейтеперь нет. Времени почти не осталось. Не беспокойтесь, вам все удастся, я посмотрел.

— Надеюсь, твои предсказания сбудутся, — выдохнул первый и, распахнув дверь, зашел в дом.

Третий собеседник вновь вернулся к созерцанию небес, а уговаривавший их, недовольно бурча под нос: «Поведай им все, да расскажи!.. Я, можно сказать, нашел решение проблемы, а они еще кочевряжатся», — скрылся в темном доме за первым.


— Тебе не кажется, что старый пенек пытается нас обмануть и провернуть помимо общего дела свое? Причем нашими же руками.

— Друг мой, ты излишне подозрителен. Я знаю старика давно, он истовый служитель богини.

— А может, после всего как раз останется только богиня? Так поступали один раз. Вдруг захотят и в другой? Я богам давно не верю.

— Но служишь…

— Но служу. Без них не обойтись — так устроен мир. Но я сомневаюсь в их служителях. А этот старый пень явно что-то темнит. Возможно даже, что ему сама богиня что-то пообещала или открыла, а он не хочет, чтобы об этом узнали… Или у него свои планы… А может, он сам продался отринутым!

— Это глупость, друг мой.

— От всего этого у меня уже голова кругом! Вот зачем он вспомнил про Хаодера?! Неужели и людей Хаодера привлекли к исполнению пророчества?

— Не думаю. Тот больше за деньгами гоняется. Ему подобное будет неинтересно.

— Тогда я ничего не понимаю!.. Зачем он нам ее подсунул? К тому же ущербную в силе?!

— Раз ты сомневаешься во всем и в первую очередь в ней, то давай проверим. И хоть жалко терять время, пойду тебе на уступки. Есть одно дело, там испытаем. А после уже будем решать.


Очень рано утром, практически ночью, еще рассвет не забрезжил на горизонте, кто-то принялся меня тормошить. Спросонья я попыталась отпихнуть нахала, но услышала произнесенное незнакомым голосом: «Подъем!» — а затем стук закрывшейся двери. Встрепанная и злая сползла с кровати, протопав голыми пятками по деревянному полу, отворила дверь и бросила уходящему Бриану в спину:

— У меня лошади нет. Придется ее покупать, так что раньше обеда не выедем.

Тот с невозмутимым видом обернулся.

— Уже есть. На сборы у тебя полчаса, — и отправился будить других участников команды.

Сказать, что ранняя побудка меня не обрадовала, — это ничего не сказать. Я была злая, как медведь, покусанный пчелами, раздраженная, как змея во время линьки, и… Сравнений подобрать можно еще много, но они все равно не смогли бы отразить всей полноты обуревающих меня чувств. Ведь мне пришлось ни свет ни заря взгромоздиться на лошадь, хотя доселе я не садилась в седло, и отправиться непонятно куда под подозрительные наставления Элионда.

Перед выездом, когда небо лишь начало розоветь на горизонте, старец еще раз предупредил меня: надо молчать о том, что ничего не умею и отрезана от силы. А главное, чтобы даже не заикалась о своем приходе из другого мира. Я и сама прекрасно понимала, что не стоит об этом трепаться направо и налево, но зачем надо было разводить такую таинственность — осталось загадкой.


И вот третий день мы ехали на север. Страхи, что не смогу удержаться в седле, не оправдались. Я не выпала из него ни на первом шаге, ни на сотом. Если не задумываться, что и как надо было держать, то все получалось просто великолепно, однако если пыталась сосредоточиться, то оказывалось чуть хуже, но и только. У меня ничего и нигде не болело, ничего не натирало — тело было привычно, и это не могло не радовать. К котлу, как предлагал Морвид, меня тоже не поставили. Все кашеварили по очереди, и это было хорошо, в противном случае я бы взбунтовалась. А так: если в команде царило равноправие, то почему бы и нет? Мне не в лом.

Незаметно пересекли границу с Ваймером. Кругом по-прежнему было травяное раздолье, местами сменяющееся маленькими рощицами, серебристая лента Эрмили по правую руку и безоблачное высокое небо, в котором вовсю палило солнце. Я давно взопрела в доспехе, но сознаваться было стыдно, поскольку ни квартероны, ни Бриан даже вида не подавали, что им жарко.

Но на очередном полуденном привале, когда расположились, чтобы дать роздых коням, барон разразился целой речью, аж из нескольких предложений:

— Часа через три доедем до Каменистой Горки. Уже оттуда будьте внимательнее. Оружие лучше приготовить сейчас.

После этого спича близнецы отцепили от своих тюков странные плоские, но длинные свертки и, распаковав их, извлекли луки с загнутыми внутрь концами. И, пока братья доставали из специального мешочка тетивы, я с удивлением рассматривала это чудо. Луки были просто загляденье: плечи обтянуты светло-золотистой кожей с пятнистым рисунком, рукоять с костяными накладками и… Ох! Я не владела в полной мере знаниями о щипковом, но то, что видела перед собой сейчас, было прекрасным оружием, граничащим с произведением искусства. А тем временем квартероны, нацепив конец тетивы на один из рогов, уселись на землю и, уперев в рукоять стопу, стали изгибать лук, стараясь набросить петлю на другой конец. По их напряженным лицам было видно, что они прилагают немалое усилие.

Ну что ж, следует и мне свой инструмент перепроверить… Хотя что ему сделается? Пернач на поясе, клевец тоже, кистень — да ну его, меч тоже пусть в скатке побудет — сейчас он бесполезен. Щит я всегда со спины на руку перекинуть успею. Шлем только этот злополучный из сумок осталось достать. Ладно, пойду вытащу. Интересно, что нас в этой таинственной Каменистой Горке ждет? Теплый прием хлебом-солью или дрекольем и некротическим обаянием? Думаю, все же последнее…

— Бриан, — обратилась к барону. Если остальным все было известно заранее, то мне — нет. Меня-то никто в известность не ставил. — Расскажи, что там будет?

Тот в это время натачивал лезвие недлинной глефы [32]. Надо сказать, что его оружие тоже заслуживало особого внимания. В первый раз, когда я увидела это, то крепко задумалась: к какому виду следовало отнести такое оружие — к глефе или все же к бердышам [33]? Казалось, и к тому и к другому, однако и тем и другим это назвать было нельзя — нечто смешанное. И вроде на ратовище бердыша похоже, так опять же крюк с обуха и крепление — древко, перехваченное металлической полосой… Для чего и куда такое используется, спрашивать не стала, не дура, сразу догадалась: против нечисти ни одна животина не попрет, только пеший бой. А чтобы удерживать пакость на расстоянии, нарубая ее в мелкую капусту, такое оружие подходит как нельзя лучше.

Тяжко вздохнув, Бриан поднял глаза.

— А понятия не имею, — ответил он на мой вопрос. — Мы не собирались сюда ехать, сразу должны были к болотам Догонда направиться, а потом по границе с Роалином до Клайвуса добраться, а сейчас из-за твоих неясных способностей решили немного в Ваймер прогуляться, посмотреть, что и как. На левом берегу Эрмили на что-то серьезное напороться трудно, но нас перед выездом попросили проверить одно место. Вот и сходим, проверим.

Да уж, ответил содержательно! Но, судя по тому, как готовятся близнецы, а Морвид активно увешивается амулетами, дельце предстоит сложное. Хотя, может, ребята так всегда готовятся? Раз они живы до сих пор — значит, к любому, даже плевому делу подготавливаются, как к самому опасному. Тогда это обнадеживает — моя шкурка в их команде будет гораздо целее, нежели чем при других порядках.

Чуток отдохнув, мы снова тронулись в путь. Во главе отряда ехал жрец Морвид, накинув на голову капюшон балахона, нахохлившись в седле, словно гриф на скале. Его длинные и жилистые пальцы постоянно перебирали что-то невидимое. Следом за ним — Лиас в кожаном доспехе, с небольшим круглым щитом, перекинутым на спину, длинным кинжалом на поясе, больше смахивающим на короткий меч, с луком, покоящимся поперек седла, и полным колчаном за спиной. За Лиасом ехал Бриан, уперев свою короткую «бердышеподобную глефу» в стремя, — в кольчуге и чешуйчатом доспехе с кожаным подолом, в шлеме-маске, с защищенными как кистями рук, так и ногами. За Брианом двигалась я, и уже за мной, замыкающим, следовал Лорил, экипированный точно так же, как брат. Судя по тому, как серьезно были одоспешены я и барон и как остальные, — мы с ним будем основной ударной частью. Квартероны — стрелки, выбивающие еще на подступах, ну а Морвид — наша магическая поддержка.

Ох, как же это будет выглядеть в реальности?! До сего дня я лишь один раз сражалась, да и то больше полагаясь на инстинкты, поддержанные Лемираен. А теперь мне это недоступно. Да еще и Элионд просил молчать, и я пока храню тайну. Единственным выходом было молить Пресветлую о благополучном исходе. Хотя когда мне этим заниматься? Бой, похоже, на носу.


…Мы ехали цепочкой друг за другом, постепенно удаляясь от берега реки. Поначалу на меня накатывало волнение, потом оно сменилось удивлением, а затем и вовсе спокойствием. Мое внимание немного рассеялось, в то время как остальные были по-прежнему собранны.

Неожиданно Морвид пятками остановил своего жеребца, а Лиас тут же вытянул из колчана стрелу и положил на тетиву, не натягивая, Бриан подобрался, а я растерялась, не зная, что делать.

— Ольна, — негромко позвал жрец, не оборачиваясь. — Чуешь?

И что я должна была почувствовать?! Не зная, что делать, потянулась к Лемираен, а наткнувшись на привычную стену, попыталась расслабиться и ощутить хоть что-нибудь. Глухо, как в танке: и предчувствие молчало, и никакой угрозы не ощущалось…

— Ничего, — осторожно ответила я.

Жрец, по-прежнему не оборачиваясь, легонько кивнул, но, продолжая удерживать жеребца на месте, сгорбился в седле еще больше. По спине у меня поползли мурашки. В магии Морвида дело или…

Но тут он выпрямился и, нерешительно махнув рукой, осторожно направил коня дальше по полю. По мне прокатилась горячая волна, словно кто печь пылающую открыл, а потом так же резко захлопнул. Невольно скользнув внутрь себя, я еще раз словно бы ощупала преграду, отсекающую от богини; все было, как обычно, хотя…

— Пусть свет непрестанный светит, а солнце восходит всегда, — прикрыв глаза, забормотала я слова, ставшие привычными, как дыхание. Фраза за фразой срывались с моих губ, но ничего не происходило.

Мы осторожно ехали по травяному раздолью. Правда, буквально через несколько минут под ноги лошадям то и дело стали подворачиваться камни — некоторые размером с кулак, другие — с футбольный мяч, третьи и вовсе выглядывали из высокой травы, доставая коням до колен.

Что-то эти камни мне не нравятся! Не место им здесь. Я бы поняла еще, если бы неподалеку была гора или холм на худой конец… А так?

Однако жрец никак не показывал, что здесь опасно, хотя начал еще быстрее перебирать пальцами в воздухе. Квартероны стрелы с луков не убрали, но и не волновались. Бриан держался невозмутимо, оно и понятно, он же лидер — пример для всех. А я чувствовала себя дурой: с одной стороны — странные ощущения, с другой — чувства чувствами, однако их к делу не пришьешь.

Неожиданно жеребец Лорила взвился на дыбы, сделав свечку, а квартерон едва удержался в седле, пытаясь с ним справиться. Я только развернулась посмотреть, что же случилось, как мимо моего лица просвистел камешек размером с кулак. Инстинктивно отдернув голову в одну сторону, едва не получила по лбу другим, реакция спасла.

— Ольна! — заорал Бриан, явно требуя, чтобы я что-то сделала.

ЧТО?! Что я должна была сделать?!

Тем временем Морвид слетел с жеребца и с размаху воткнул в землю свой посох. Потом рявкнул что-то непонятное, и каменный обстрел тут же прекратился. Лорил кое-как успокоил своего коня и спешился; его брат, поднявшись на стременах, положил стрелу на тетиву и, держа лук чуть под углом к горизонту, обозревал окрестности. Жрец все еще приплясывал у своего посоха, а очень злой барон, развернувшись ко мне, бросил:

— Почему не предупредила?!

Пресветлая, я им что, детектор движения?!

— Я ничего не почувствовала, — немного нервно ответила я.

Эти слова явно не удовлетворили Бриана, поскольку он, грозно сверкнув глазами в прорезях стальной маски, выпалил:

— Еще раз не почувствуешь, голову проломят! Соберись! — И, отвернувшись, обеспокоенно спросил у Морвида, который с натугой вытягивал посох из земли: — Что там?

Осунувшийся за последние минуты настолько, будто не спал три ночи подряд, жрец подошел к барону, волоча за собой посох.

— Не знаю, — устало ответил он, — не смог понять, и мне это очень не понравилось. Я обычное заклинание, на привязку к месту и на захват, кинул, а получилось, что оно ушло в никуда, да еще чуть всю силу за собой не вытянуло.

Бриан молча сжал кулак, отчего латная перчатка противно скрипнула.

Еще бы! Я тоже скривилась. Если опытный Морвид не понял, в чем дело, то куда уж мне, обычной девчонке, которая против своего желания попала в другой мир и теперь должна делать непонятно что.

По рассказам Элионда выходило просто и красиво: я помолилась — и все получила. А на самом деле? Старец говорил: вот там черное, а там, мол, белое. Клирики Лемираен — просто замечательно, жрецы Ярана Малеила — тоже хорошо, твари Чернобога — плохо. А услышав обрывок беседы у костра, когда в первый же вечер Морвид попытался уговорить Бриана отказаться от моих услуг, я начала сомневаться в словах старика. Жрец убеждал позвать клирика с опытом, на что барон помрачнел и, бросив, что, как бы нужда ни заставляла, с некоторыми он ни за что не стал бы связываться, оборвал разговор.

Тут Морвид обратился ко мне:

— Ольна, а ты почуяла хоть что-нибудь? От тебя ждать подмоги?

— Понятия не имею, — выдохнула я и, плюнув на просьбу Элионда, добавила: — У меня опыта маловато. И с силой не очень. Пока…

После моих слов воцарилась недолгая тишина, нарушенная скрипом мнущегося железа — это Бриан стиснул пальцы, закованные в латную перчатку. Жрец едва слышно прошептал: «Убью старого пенька! Он нам все дело угробил!» — и вопросительно посмотрел на барона.

— Нужно уходить отсюда, — вдруг раздался мелодичный голос одного из квартеронов. Лиас так и стоял в стременах, обозревая окрестности, а Лорил осторожно обходил вокруг нас, все увеличивая спираль, и теперь обращался к нам: — Мне не нравится здешний ветер [34].

— В седла, — сухо бросил Бриан, затем, посмотрев на меня, сказал: — Сейчас минуем Каменистую Горку, и ты получишь шанс себя проявить. Если не справишься, договор с тобой будет расторгнут. За горкой деревенька, останешься там. — И, больше ничего не добавляя, развернул скакуна.

С осторожностью преодолев каменистое поле и следя, чтобы лошади, упаси Пресветлая, не поломали ноги, мы пустились тряской рысью по небольшой тропинке. Ехали, как прежде: Морвид — ведущий, Лорил — замыкающий. В команде царило напряжение. Скоро должна была показаться Каменистая Горка. Что она из себя представляла, я не знала, поэтому внимательно разглядывала окрестности.

От напряжения не сразу поняла, что испытываю то самое «печное дежавю», меня мимолетно окатывало жаром, а потом вновь дул легкий ветерок, остужая вспотевшее лицо. Уже хотела списать на перегрев, что вызывал доспех, но неприятный осадок, остававшийся после этого на несколько секунд, вынудил меня обратиться к жрецу. Обогнав Бриана, чтобы не пришлось напрягать связки, сказала:

— Морвид, я, конечно, не знаю, — начала неуверенно. — Но странное чувство, что испытала там, на поляне с камнями, снова вернулось.

Жрец помолчал, как бы взвешивая, стоит ли всерьез отнестись к моим словам, а потом несколько желчно произнес:

— Ты ж вроде сказала, что ничего не почувствовала?

— Не придала значения, — нервно пояснила я.

Смущало, что нет вещественных доказательств, ощущения к делу не пришьешь, но все равно продолжала гнуть свою линию.

— У меня такое чувство: будто бы сначала дурным жаром обдает, а потом ощущение мерзости появляется и тут же проходит.

Морвид угрюмо посмотрел на меня.

— И что мне с этим делать? — уже не скрывая яда в голосе, спросил он. — Я тебе не клирик Лемираен, чтоб в ваших тонкостях разбираться. У каждого по-своему — кому противно становится, а кого мутить начинает, третьему в животе щекотно. Ты мне по существу скажи, что это означает, или не отвлекай от прощупывания дороги.

Не зная, что сказать на это, я лишь развела руками и пропустила вперед Бриана на коне, а сама пристроилась вслед.

Н-да, вот и помогла! Выходит, чувства чувствами, но без опыта никуда не деться. Похоже, придется в большой храм податься. Думаю, там к делу пристроят или хотя бы скажут, что мне делать, обучат чему надо. О-хо-хох! Вот попала, так попала! Кабы знать, что так вляпаюсь, ни за что бы в тот злополучный день не стала доспех мерить. Да что там — в мастерскую бы не пошла. Вообще никогда!

А тем временем ощущение жара, дующего в лицо, увеличивалось с каждой минутой, казалось, что кожу вот-вот скручивать начнет.

— Стоять! — заорала я, не выдержав. — Ни шагу дальше! — Жрец и Бриан резко развернулись, а Лиас, наоборот, привстал на стременах и принялся вглядываться вперед. — Там впереди что-то есть. Нехорошее! Опасное! Близко, очень близко! — Мои фразы были рублеными, отрывистыми. Казалось, воздух с трудом проталкивается через пересушенную зноем глотку. — Морвид, смотри сам, внимательно! — И добавила: — Богиня Покровительница, дай силу! Освяти землю!

После слов силы горячим знойным ветром опалило уже всех.

— Это дыхание Бездны! — прокричал Лорил на эльфийском, а потом то же повторил на всеобщем.

— Вперед! По тропе! — гаркнул Бриан и первым дал шенкеля жеребцу, заставляя его пуститься в галоп. Следом сорвались остальные. Не понимая, что происходит, я рванула вместе со всеми.

А минуту спустя нам в спину полетели булыжники от величины «с кулак» до размера «с лошадиную голову». Кони нервно заплясали. Лиас чудом увернулся от покатой речной гальки, чтоб тут же получить приличным булыжником по голове. Квартерон покачнулся, припадая к лошадиной шее. Мне по спине и шлему застучали камни, спрятаться от них не было никакой возможности — они летели со всех сторон.

Неожиданно Бриан спрыгнул и откатился в сторону, чтобы не попасть под копыта скакуна Лиаса. Квартерон безвольно болтался в седле. Барон встал на ноги. Я, перекинув ногу через луку, повторила его маневр. Погасив инерцию кувырком, подскочила и бросилась за конем квартерона. Тем временем жрец слетел со своего скакуна, чтобы уже в следующее мгновение со всего маха воткнуть посох в землю. В несколько шагов я нагнала перепуганное животное и, ухватив за стремя, заставила дернуться и развернуться в мою сторону. А летящие камни, словно волки, почуявшие добычу, долбили по близнецу безостановочно. Сдернув окровавленного квартерона наземь, прикрыла его своим телом и потащила к Бриану, который оберегал колдующего Морвида. Лорил, подхватив свой щит, встал с другой стороны, чтобы закрыть жреца. Положив находящегося в беспамятстве близнеца у наших ног, я перекинула свой щит со спины и тоже встала так, чтоб защищать Морвида. А тот гортанно завывал, выкрикивая непонятные слова и фразы. Не знаю, что он там наколдовывал, но камни закружились вокруг в хороводе, постоянно пробуя нашу защиту на прочность: то булыжник поменьше пытался проскочить меж щитами, то крупная глыба со всего маху ударялась, стремясь их расколоть.

— Соединись! — меж тем взвыл жрец, и тут же с безысходностью в голосе простонал: — Силы мало. Уходит. — А потом резко: — Ольна, помогай! Подключайся! Дай хоть что-нибудь!

— Богиня Покровительница, дай силу! Пусть свет поможет! Освяти землю! — со всей уверенностью, на которую была способна, выкрикнула я и, как советовал Элионд, потянулась внутрь себя. Как бы мысленно зачерпывая пригоршней воду, резко развернулась, чтоб выплеснуть ее в Морвида.

— Мало! Еще! Не мелочись, иначе сдохнем! — тут же требовательно бросил он.

Повернувшись лицом внутрь круга, я глубоко вздохнула, словно готовясь прыгнуть с большой высоты в омут, а потом завопила едва ли не громче жреца и ринулась внутрь себя, туда, где чувствовала преграду.

— Богиня Покрови-и-тельница, да-а-ай си-и-илу! — Я мысленно со всего маху ударилась о преграду. — Богиня Покровительница, дай силу! Пусть свет помо-о-ожет! Освяти-и-и зе-е-емлю! — И с последними звуками швырнула в жреца то, что смогла ухватить. Рот наполнился соленым, а голова закружилась. Меня повело, я упала на колени. Один из камней, летящий мне в голову, не долетел и бессильно упал на землю. И тут же почувствовав, что там, откуда зачерпывала, еще что-то есть, хрипло бросила: — Все во благо, — и плеснула остатками в сторону посоха. По подбородку потекла кровь, капая на грудь.

Сквозь шум в ушах услышала, как Морвид отрывисто выдохнул:

— Читай очистительную. — Плюхнувшись рядом со мной, он затянул: — Благословенный Отец всего сущего…

— Пресветлая мать, дающая жизнь… — вторила я ему, едва шевеля языком.


Очнулась оттого, что кто-то хлопал меня по щекам.

— Ольна, давай, — раздалось над головой. — Приходи в себя. Ну же!

— Еще раз ударишь — отвечу, — тихо, но угрожающе прошептала я, глядя в прозрачные глаза склонившегося надо мной жреца.

Тот, не смутившись, поинтересовался:

— Встать сможешь?

— А?.. Ох! — вырвался у меня стон, стоило чуть шевельнуться. Все тело невыносимо болело, словно трое суток без перерыва разгружала товарный поезд. Ныла каждая косточка, каждая мышца, вдобавок волнами накатывало знакомое чувство пустоты.

— Демира хлебни, — посоветовал Морвид участливо. — Ты ж практически надорвалась, откат начаться может.

Тут подошел Лорил с моей фляжкой и подал ее жрецу. Тот осторожно открыл, понюхал, а затем протянул мне.

— Один, ну максимум два глотка, — предупредил он, поднося горлышко к моим губам.

Позволив отпить два малюсеньких глотка, он вновь плотно притер пробку. По телу стала разливаться блаженная легкость, прогоняя неимоверную слабость. Я осторожно села и огляделась.

Мы находились практически на том же месте. Посох Морвида неподалеку так и торчал воткнутым в землю. Наши кони были пойманы и привязаны к ближайшему дереву. Лиас с замотанной головой и бледным до синевы лицом лежал рядышком на одеяле, Лорил с обеспокоенным видом поил брата из поясной фляжки. Бриан же расхаживал невдалеке, старательно выискивая что-то у себя под ногами.

— Полегчало? — спросил у меня жрец.

Я кивнула.

Видок у него самого был — краше в гроб кладут: лицо, несмотря на сильный загар, бледное, кожа обтягивает скулы, в глазницах синева, только прозрачные глаза все так же живо блестят.

— Это хорошо, — удовлетворенно сказал он и, усевшись поудобнее рядом, спросил: — Объяснить сможешь, что почувствовала перед этим камнепадом? А то без твоего рассказа никак полной картины не получается.

— Могу, конечно. Но это будут только мои субъективные ощущения. У меня же опыта никакого, одни голые эмоции.

— В том, что здесь случилось, и у меня, как оказалось, опыта нет, — ответил он устало. — С таким хороводом из камней никогда не встречался. Вдобавок еще и с откачкой силы от места, чтобы заклинания равновесия сбивало, как пушинку ураганом… Знаешь, я жрец не из первых буду, но и не из последних. Мне редко когда подпитка требовалась, тем более от твоей богини, обычно накопительных амулетов хватало. А тут… Ох и дурно мне сейчас от светлой силы, аж мутит слегка.

— Раз дурно, так и не брал бы, — обиженно ответила я.

Было неприятно, что он вот так пренебрежительно рассуждает о моем старании. Мне удалось прыгнуть едва ли не выше головы, получив для него толику силы, а он!

— Да я бы рад был, — фыркнул жрец. — Только зачем ты последнее в мой посох метнула? Первого — да, мне не хватило, а вот второго — с лихвой. Тот, кто нападал и магию из места тянул, захлебнулся от нашего смешанного потока. Бурда была отменная! — Морвид немного нервно хохотнул. — А вот третье было излишним, да еще вдобавок такой чистоты! Я теперь к посоху даже подойти не могу. Придется ждать, пока все в землю уйдет, или тебя просить обратно силу забрать, если посох позволит. Ему что, он накопитель — магию любого из супругов держит прекрасно, только вот мне, посвященному Благословенному Отцу, от светлой силы дурно бывает. Ощущение такое, словно бочонок меда съел. В малых количествах вкусно, а когда много — тошно.

— Попытаюсь, — неуверенно пообещала я и, вздохнув, доверительно сообщила: — Знаешь, я от богини отрезана.

— Как это — отрезана? — удивился жрец. — Быть того не может.

— А у меня может. Мне канал силы перекрыли.

— Всем бы так перекрывали, — фыркнул Морвид, откидывая капюшон с головы и позволяя легкому ветерку шевелить редкие волосы. Он явно не верил моим словам. — Когда ты второй раз свет Лемираен отдавала, я едва не захлебнулся, хотя при этом только направляющим каналом был. Ну а уж третий! Хоть по силе там немного было, но вот ее чистота… Ты же исчерпалась вся подчистую, едва не выгорела. Вон даже кровь горлом пошла с натуги. Неудивительно, что у тебя такое ощущение, словно силы нет вовсе. Если б ты мне больше не отдавала, бегала бы сейчас и без демира, как резвая коза. И, чтобы не мучиться, пойди попытайся из посоха ее обратно вытянуть, а после возвращайся. Нужно все случившееся с Брианом обсудить.

Я с кряхтением поднялась и потопала к посоху. Трава в радиусе двух метров вокруг него оказалась словно бы вытоптанной, а камни, упавшие на землю, ограничивали этот круг еще более четко. Стараясь не задеть их, я приблизилась к посоху. Обычная и гладкая с виду деревянная палка, с резным орнаментом в навершии — ничего особенного, разве что в том месте, которое жрец обычно зажимал в ладони, она сверкала, как воском натертая, да легкое марево то появлялось, то исчезало вокруг отполированного хвата. С опаской протянула руку, и показалось, что поначалу воздух спружинил, а потом это ощущение пропало, и я ухватилась за посох. Ничего не произошло. Чуток качнула посох — тоже ничего. Встала вплотную — опять облом. Н-да…

— Морвид, что делать-то надо? — прокричала жрецу.

Тот поднялся и пошел ко мне. Остановившись за каменным кругом, он внимательно посмотрел на меня, нелепо держащуюся за посох, словно на неопытную стриптизершу, впервые увидевшую шест.

— Что чуешь? — устало спросил он.

— Ничего, — пожала я плечами.

— Тогда силу тяни. — Жрец сказал это с таким видом, словно пояснял простую и общеизвестную истину сопливому ребенку.

Чуть прикрыв глаза, попыталась в обратном направлении, так же, как отдавала, забрать обратно. Не вышло! Сложно что-либо в закрытый сосуд, то есть в меня, налить. Сила не желала входить. Я словно бы ее зачерпнула, а куда деть — не знала. Она буквально жгла, как если бы пришлось удерживать раскаленный уголек. Помучившись несколько мгновений, я выплеснула ее на землю. Тут же неожиданно вскрикнул Морвид и принялся сбивать с балахона возникшее неизвестно откуда пламя.

— Ты что творишь?! — закричал он, за считаные мгновения справившись с огнем. — Спятила?!

Я отпустила посох и отшатнулась от него. Ладони горели, словно мне пришлось разгребать раскаленные угли. А жрец тем временем, перешагнув через камни, приблизился ко мне и странными движениями рук, как бы ощупывая воздух вокруг посоха, пошел посолонь [35]. Только сделав три круга, он с усилием смог выдернуть его из земли.

— Знаешь что, девочка, — начал он, пристально глядя на меня. — Пока не научишься контролировать свои возможности, ты опасна и для самой себя, и для окружающих. Спасибо, конечно, что часть силы откачала. Но зачем за магический круг сливать?! Самое главное правило жреца или клирика — любая сила в свободном состоянии ищет ближайший объект приложения. Если б тут была нечисть, ту, конечно бы, пожгло от светлого огня Лемираен, и это было бы хорошо. А вот меня, служителя серых и туманных сил, неспособного в больших количествах принимать ваше чистое пламя, подпалило. Ты стояла в замагиченном круге. У Бриана способностей нет, у квартеронов зачатки своей эльфийской магии, вот мне все и досталось — я для нее своеобразным громоотводом стал. Думай в следующий раз, что делаешь, вспоминай основы, которым тебя в монастыре учили. А то если не сама выгоришь, так кого-нибудь сожжешь.

— Меня в монастыре такому не учили, — сконфуженно ответила я на вполне заслуженное негодование Морвида. — И Элионд про подобное не рассказывал.

— Еще бы он тебе рассказывал, — фыркнул жрец и, волоча посох по земле, словно тот был неподъемным, пошел обратно к месту нашей стоянки, я двинулась следом. — Несмотря на то что лечит он знатно, демир готовит замечательный и советы дает неплохие, силы в нем ровно на его занятия. Элионд уже не помнит, как контролировать объемы, которые ты интуитивно зачерпываешь. С его способностями не понять, сколько мне во второй раз пришло. Вроде как поднять двухсотфунтовую глыбу — пытаться может сколь угодно, а вот суметь — это вряд ли. — Морвид, обернувшись ко мне, поинтересовался: — А ты чего силу просто так вылила?

— Сложно налить что-либо в запечатанный кувшин, — пояснила я. — Не пожелала она возвращаться. Я ж сказала тебе, что кто-то мне плотину поставил, ограничив мои возможности. Мне Элионд это сказал. Так что теперь я могу только привидения по болотам гонять да чих лечить, — я повторила слова старика.

— Чих?! Привидений?! — казалось, удивлению Морвида не было предела. — Может быть, чахотку, а не чих? Ну-ка, давай садись к дереву, — мы как раз неспешно вернулись обратно. — Я хоть и не особо разбираюсь в путанице силовых потоков Лемираен, но опыт кой-какой есть.

Я послушно села, а жрец, опершись на посох, стал вглядываться. Прошла пара минут, прежде чем он пошевелился, крякнул и даже озадаченно почесал макушку.

— Все-таки нет равных старому пеньку в установке причин, — сказал он после небольшого раздумья. — Ничего толком разобрать не могу, но возможностей в тебе сейчас действительно только на хиленькое привидение. Однако если вспомнить про ту мощь, что ты мне выдала… Нет, Элионд был прав полностью. Ладно… — Он, обернувшись, крикнул: — Бриан, нашел что-нибудь похожее?!

Барон подошел к нам, вид у него был хмурый и тревожный одновременно. В ответ на вопрос Морвида он отрицательно качнул головой.

— Куча всего — от мелкого щебня до глыбы, но ключ-камень я не обнаружил. Похоже, здесь нет заговоренных камней.

Жрец стукнул своей палкой в землю от негодования.

— Тогда я вообще не понимаю, что здесь происходит! Если до этого у меня были предположения, то теперь вообще никаких! Бриан, ты еще раз можешь дословно пересказать, что тебе сказал комендант города?

Я насторожила ушки. Наконец при мне пошел разговор, который должен был прояснить суть этой нашей поездки и всего происходящего здесь.

— Ничего важного он не сообщил, — начал барон. — Сказал, что его дальний родственник давно вестей из маленькой деревеньки, что под Каменистой Горкой, не посылал. А на самой Горке странные вещи творятся, огни зеленоватые мелькают. Он отправил туда пару человек — они не вернулись, больше не рискнул и попросил нас заглянуть, денег предложил за это, как положено.

— А зачем коменданту города Лотерма из Ремила по просьбе дальней родни узнавать про жителей деревни из совсем другого государства Ваймер? — резонно удивился Лорил. Квартерон внимательно слушал разговор. Его брат, все такой же бледный, лежал на одеяле, закрыв глаза, но было заметно, что и он прислушивался к беседе.

— Скорее всего, там какие-то личные интересы вроде контрабанды или лихого товара примешаны, — пояснил Бриан. — Мне все равно, что у него, но если платит приличные деньги, то почему бы не съездить. Тем более Ольну нужно было проверить. Вот и проверили, кстати. — После этих слов я насупилась, но против ничего не сказала. — Суть не в этом, для нас теперь главное разобраться: почему здесь подобное происходит и отчего камни залетали.

— Это дыхание Бездны, — нараспев произнес квартерон, словно эти слова объясняли все.

— Еще скажи, отрыжка Чернобога, — фыркнул Морвид. — С каких это пор ваша Бездна задышала? Вернее, почему без чьей-либо помощи дышать начала? Нет, Эсе, тут дело не в вашей эльфийской магии. Здесь что-то другое, чего я раньше не встречал.

— И все же это дышит Бездна, — слабо качнул рукой Лиас. — Только она способна поднять камни, только Бездна способна на такое.

— Эль, я уважаю твой народ и мощь твоей магии, но поверь мне, здесь было совсем другое. Сила богов и эльфийская магия не смешиваются, как вода и масло. Бездна эльфов не может пить силу Благословенного Отца Ярана, как вино. Они попросту не заметят друг друга, пройдут, не задев… Не знаю, как еще тебе объяснить, но это так. Сила богов и магия эльфов различны. Все народы, кроме людей, ближе к стихийным силам, нежели к нашим богам. Вы, светлые, — воздушные, ши — больше вода, гномы с Духом гор или огнем общаются; кочевые шаманы за прочими, начиная от личей и до демиличей, бегают, во славу которых они служат и живут. Так вот, этот загадочный «кто-то» пил силу моего Бога, как пьяница с утра первый стакан вина. Лишь благодаря выплеску Ольны мне удалось сделать так, чтобы «кто-то» захлебнулся, причем одним лишь объемом. Мои заклинания на него не действуют, вернее, действуют, но наоборот: он набрасывается на них, как голодный зверь. Прежде я такого не встречал. И еще хоровод булыжников без ключ-камня, вдобавок перелетевших со своего места на приличное расстояние… Редко какой кочевой шаман способен на такое. Мне, чтобы поднять половину этой массы, пришлось бы силу пару недель копить, и то, скорее всего, пуп с натуги развязался бы. А тут с легкостью ребенка, играющего тряпичными куклами… Нет, это не ваша эльфийская мощь и не кочевой шаманизм, а что-то совершенно иное.

— Все равно нам необходимо найти того, кто это делает, — сурово произнес Бриан. — Нам за то деньги уплачены.

— Нас просили посмотреть, а не за неизвестным с булыжниками гоняться, — скептически возразил Морвид, а потом, взглянув на барона, махнул рукой: — И не делай такое суровое лицо! Все я прекрасно знаю! Мы команда, и должны… прочая, и прочая… Но то, что творится здесь, приводит меня в полную растерянность. Было бы чего искать, я б нашел. Любой пожравший мою силу, казалось бы, должен оставить след, и я бы по нему, как по путеводной нити, добрался бы до нужного места. Это непреложная истина, по-другому не бывает! А здесь пусто. Ничего нет, никаких следов. Возможно, они появятся или хозяин камней как-то себя проявит, но нужно ждать. Может, до завтра, а может, и месяц прокуковать придется. — И, неожиданно обратившись ко мне, жрец спросил: — Ольна, ты можешь дополнить?

Я в нерешительности пожала плечами, а потом, припомнив все свои странные ощущения, начала говорить:

— Опыта у меня нет, поэтому рассказываю, что почувствовала. Когда мы в первый раз остановились и Морвид поинтересовался, чувствую ли я что-нибудь, у меня создалось впечатление, что за нами подглядывали, будто через маленькую дверцу. И вот когда эту дверцу открывали, на меня дышало жаром, а после жара оставалось ощущение гадливости. Если в первый раз попробовали на зуб, то потом стали приглядываться внимательнее. А под конец, когда я потребовала остановиться, у меня уже сформировалось такое чувство, словно дверь стоит нараспашку и из нее выбирается что-то серьезное. Что оно где-то рядом. Вот, как-то так…

— Образно, — покачал головой Лорил. — Морвид, а ты что скажешь?

— Я думаю, — отстраненно заметил тот. — И пока ничего сказать не могу.

— Пока ты думаешь, давайте решать, что делать: здесь оставаться или в деревню ехать? — предложил квартерон. — Что лучше? Здесь или там? Мне это место не нравится, но и ехать в неизвестность, когда брат ранен, не хочется.

— Со мной все в порядке, — вяло возразил первый близнец. — Долг не может ждать.

— Невозможно! — яростно отрезал второй и обратился к Бриану: — Как ты решишь, так и будет.

Тот поморщился:

— Оставаться здесь не стоит, но и ехать… Ольна, ты можешь вылечить Лиасэльлириэля? На это ты способна?

Я мотнула головой. Какое там лечить?! Как? Сейчас я была способна только занозу вытащить, и то только потому, что у меня в мешке иголка есть, а опыт из прежней жизни остался. Барон нахмурился.

— Я могу сидеть в седле, — откликнулся Лиас. — Еще немного — и все будет в порядке, талисман Древа Жизни мне поможет.

— Еще неизвестно, что нас ждет в этой деревне, — буркнул себе под нос Морвид, а потом вдруг заявил: — Я считаю, что Ольну следует оставить в нашей команде.

— Морвид, ты же был против? А теперь говоришь обратное. — Казалось, что от подобного заявления барон немного растерялся.

— Говорю, — кивнул жрец. — Ее потенциал огромен, хотя силы и непостоянны. Но благодаря этому нам с ней будет гораздо проще…

— Вот именно — непостоянны, — перебил Бриан. — Мы в Догонд идем не в бирюльки играть. И гадать на «камешках судьбы» о том, получится у нее в следующий раз или не получится, я права не имею. Сам знаешь, болота нерасторопных не любят, зазевался или не успел вовремя — все поляжем, как один.

— Бриан, послушай. Мне кажется, что в сложившейся ситуации девочка будет наилучшим вариантом. У нее нет заученного поведения. Она всегда отреагирует на напасть неожиданным образом. А в нашем случае это сможет привести к успеху. К тому же она ничего не знает о…

— А что будем делать, когда нам потребуются нормальные действия?! — вновь перебил жреца Бриан. — Как быть в этом случае? Сейчас она тебе лишь голой силой помогла — и все!

— И все?! — взвился Морвид. — Я не смог почувствовать ловушку, а Ольна смогла и остановила нас. После «каменного хоровода» я обнаружил, что мы сильно отклонились от тропы. И никто, ни квартероны с их эльфийскими способностями, ни я с поддержкой Ярана Малеила не смогли этого заметить, а девочка учуяла. Еще немного — и мы угодили бы в ловушку неизвестных сил. А так вырвались и даже смогли сделать так, чтобы ОНО убралось отсюда. На время или насовсем — не знаю, но убралось. Вдобавок клиричка нас немного отмолила — почистила. Ты такого не мог понять, а вот я точно почувствовал, насколько эта пакость прилипчивой была. Она своеобразный осадок давала, вроде как копоть от масленого светильника. Так что подумай, Бриан, хорошо подумай.

— Морвид, — многозначительно протянул барон и перевел взгляд на меня. Я же сидела тихо, как мышь под метлой. Сейчас решалась моя судьба: останусь я в команде или не останусь.

— Ольна, пойди погуляй неподалеку, — неожиданно предложил жрец. — Мне кое о чем с бароном Сен-Амант потолковать надо.

Вот и погрела уши. Я встала и, поправив на поясе клевец, пошла через небольшую рощицу на полянку, что проглядывала меж деревьев; так и не потеряюсь, и не слышно будет. Да уж! Поговорят они! Перемоют все кости без моего непосредственного участия. Хотя… Правы они, правы. Клирик я пока никакой: ноль силы, опыт тоже практически отрицательный. Да и о мире Бельнориона знаю лишь со слов Элионда. А старец не все мне рассказал. Сейчас это стало ясно. Вернее, он не только не рассказал, но и неверные акценты расставил. На самом деле не все является таким черно-белым. В этом мире есть еще и серые тона, не все однозначно хорошее или плохое. Оказывается, и про способности клириков мне тоже мало известно. Подробно о них старик ничего не говорил, а в книжках, как всегда, написать забыли. На деле же столько нюансов обнаружилось!

С такими мыслями я вышла на полянку с другой стороны рощи и, оглянувшись, убедилась, что вижу свою команду. Бриан стоял с хмурым видом, а Морвид что-то ему яростно доказывал. Ладно, пусть разбираются без меня, может, им так проще к единому мнению прийти.

Достав клевец из петли, чтобы не мешал сидеть, я плюхнулась на землю. В безоблачном небе вовсю палило солнце. Тинькали птицы. В траве неистово стрекотали кузнечики и цикады. Воздух подергивался раскаленным маревом, плыл и стелился над землей, рисуя странные формы и силуэты. Было жарко, и от этого стучало в висках. Похоже, зачерпывание силы на пределе возможностей не прошло для меня бесследно, до сих пор голова болит и мерещится невесть что. Вон даже глюки начались, рожи знакомые чудятся. Вернее, не знакомые, а просто рожи из прошлой жизни.

Я помотала головой, видение не исчезло. Мало того, оно обрело плотность, приняло объем и сильную узнаваемость. Передо мной, чуть-чуть зависнув в воздухе, стоял крендель, тот самый, похожий на актера во «Властелине колец».

## Глава 5

Мужчина выглядел точно так же, как во сне в подземелье у гномов. В том сне я, будучи Марией, бесилась и кидалась шлемом. И теперь этот тип стоял передо мной и нагло ухмылялся. Я мотнула головой еще раз, в надежде все же прогнать видение, но ничего не изменилось, разве что его ухмылка стала еще шире и еще гаже.

— Ну что, Марусенька, все-таки допрыгалась? — сказал мне этот крендель. — Зря ты грубила мне, ох зря! Все равно по-моему вышло. — Он с важным видом стал прохаживаться, совершенно не приминая невысокую траву. Я же с нехорошим прищуром стала наблюдать за ним. В голове словно что-то щелкнуло, и меня стали снедать смутные подозрения насчет этого нахала, а он продолжал: — Ну и как тебе новое тело? Нравится? Каково быть некрасивой? — Издевки и сарказма в его тоне прибавилось на порядок, хотя казалось, что больше уже некуда. — А еще говорят, ты самую главную богиню из местного пантеона против себя настроить успела? Заранее обговоренное поломала? От силы ее отказалась. Что, и тут не утерпела? Характерец подвел? Всегда была строптивой и здесь норов показала. Чего молчишь?! Сказать нечего?!

Пожав плечами, сделала вид, что мне все равно, хотя мозг работал с лихорадочной скоростью. Казалось, еще чуть-чуть — и я пойму суть происходящего, не хватало буквально пары штрихов.

— Думаю, с чего начать, — медленно произнесла я, добавив максимум яда в голос. — Во-первых: я не Мария, а Алена — тут ты обознался. Во-вторых: тело как тело, в данных обстоятельствах, можно сказать, даже наилучшее из возможных. В-третьих: мои дела с богиней тебя не касаются. — И тут меня осенило! — Так это ты, гад, виноват в том, что я здесь оказалась?!

Я прыжком взвилась на ноги, чтоб увидеть, как оплывает улыбка на его лице, сменяясь недоумением.

— Как не Мария? — переспросил он, пропустив оскорбление мимо ушей.

— А вот так! — рявкнула я и быстро нагнулась, чтобы подхватить клевец. Однако мое движение вовсе не испугало незнакомца, он лишь немного отступил от меня.

— Эй, девонька, тяпочку-то не трожь! Я все-таки бог, а не погулять вышел! — ехидно бросил он.

Я невольно опустила взгляд на клевец: тот превратился в толстую змею, которая принялась бешено извиваться. С хладнокровным видом отшвырнув ее в сторону, я сжала внушительный кулак и продемонстрировала кренделю. На что незнакомец фыркнул, и его контур чуть размылся в воздухе, а потом вновь обрел плотность. Я обреченно разжала руку.

— А теперь давай поговорим серьезно, — предложил он, усаживаясь на воздух, как в кресло.

Да уж! Теперь мне наглядно продемонстрировали, что передо мной бог.

— Давай, — согласилась я и плюхнулась на землю. — Только о чем?

— Теперь я сам вижу, что ты не Маруся, — кивнул незнакомец, внимательно глядя на меня. — Промашечка вышла. Так скажи мне: каким образом ты вместо нее оказалась? Тоже в ролевке участвовала?

— Нет, — мотнула я головой, и тут же выпалила свое контрпредложение: — Раз ты ошибся, то отправь меня домой, а потом разыскивай свою Марусю и посылай ее куда хочешь. А меня верни на место. — И на всякий случай вежливо добавила: — Пожалуйста.

Теперь мне стало совершенно ясно: именно этот тип виноват, что меня в таком теле зашвырнуло сюда, да еще вдобавок взамен кого-то, я даже знаю кого — нашей бывшей красавицы из мастерской — Марии Архиповой.

— Шустра девка, — фыркнул бог, полностью игнорируя мое заявление, и задал следующий вопрос: — Ты что, шлем у Марьи на время игры взяла?

— Да не брала я ни у кого этот дурацкий шлем! — взвилась я, не выдержав его любопытства. — Я его в мастерской надела! А игра то ли два, то ли три года тому назад была!

— Ох! Поздновато, выходит. Теперь все договоренности коту под хвост, — пробурчал себе под нос псевдо-Арагорн и задумался. — Нужно будет снова уговаривать эту строптивицу… А может?! Нет, все равно наверстывать необходимо. Хотя… Может, снова с хронопотоками поиграю, время немного подтяну, заново договорюсь здесь кое с кем… Правда, теперь больше рассказать придется… Ладно. Пусть не Марья, но и ты мне сгодишься. Как тебя зовут-то?.. Алена?

— Ну наглее-ец! — только и смогла протянуть я и тут же сорвалась в крик: — Верни меня обратно! Немедленно! Ты мне, можно сказать, травму на всю жизнь устроил! Из дома вырвал, жизнь испортил! Тело безобразное дал!!! Не удивлюсь, если еще и с силой препоны устроил…

— Стоп-стоп! — сразу замахал руками бог. — С силой — это не мое! Не цепляй мне чужие грехи. А то, что шлем, не тебе предназначенный, на голову натянула — это не моя инициатива была, а твоя. Так? Так. С себя и спрашивай. С телом уж извиняй, что так вышло — не для тебя старался, для другой. Ну а что жизнь испортил — ой, не заливай мне! Кто ныл: «Как все в жизни скучно стало?! Как неинтересно?! Вот бы исчезнуть куда-нибудь, приключений поискать». Пожалуйста — исчезла. Получите и распишитесь. Чем еще недовольна? Беда с вами, женщинами, — сами не знаете, чего хотите, а потом еще всех обвиняете, что не то дали.

— Слушай, просто отправь меня домой, а? — попросила я, проигнорировав его женоненавистнический монолог.

— А хочешь, я вновь тебя симпатичной сделаю? — в свою очередь псевдо-Арагорн «не услышал» мою просьбу.

— Ты сделаешь из меня статную амазонку, а мне от этого резко полегчает?! — Я изогнула недоверчиво бровь. — Лучше бы домой отправил.

— Не могу я из тебя сию секунду статную амазонку сделать. Максимум, что в этом мире мне по силам, вернуть прежний облик, — порадовал меня бог. Похоже, у нас шел разговор, в котором каждый слышал только нужное себе.

— Да?! Чтоб мне потом бригантина в коленках жала?! — ядовито спросила я. — А нечисть бы только в пеньюаре пугать смогла?! Потому что ничего тяжелее с прежним телом носить мне не по силам! Вертай взад! Кому говорю!

— Ну, тогда жди, когда душа с этим телом срастется. Тогда выйдет что-нибудь среднее. А пока терпи. Боги этого мира слишком ревностно следят за появлением посторонних и не позволяют творить здесь какие-либо чудеса. Все давно учтено, оприходовано и распределено — прямо как в бухгалтерии, — пространно начал рассуждать этот нахал, напрочь игнорируя мои требования. В порыве было рванулась к нему, но он шевельнул рукой, и я осталась сидеть в неудобной позе, чуть оторвав зад от земли. А гад продолжал: — Тут и Чернобог в случае чего всегда договорится с Дающей Жизнь, а с Благословенным Отцом тем более. Они поделили между собой всю энергию мира: Сейворус — черную или смертельную составляющую, Светоносная — жизнь дающую, а Яран, супружник ее, всем остальным пробавляется. Эльфы всех мастей только со своими богами и их аватарами знаются, им людские даром не нужны, гномы — магию стихий используют, кочевники от безысходности со своими шаманами-некромантами за силой лжемертвецов бегают… Убогий мирок, что и сказать. Убогий… Но для тебя сойдет, — заверил он и, нагло ухмыльнувшись, растаял в воздухе.

Меня мигом освободило, и я вновь плюхнулась обратно на пятую точку в ошарашенном состоянии. «Что делать, как быть?» — это все, что вертелось на данный момент в моей голове.

Из прострации меня вывели шумные дебаты, доносящиеся с той стороны рощи. Слов было не разобрать, но, похоже, спор набирал нешуточные обороты. Пресветлая, как же мне все надоело!..

К команде я вернулась с хмурым видом и с самыми решительными намерениями. На полянке стоял ор: Морвид упорно доказывал что-то Бриану, я даже догадывалась, что именно. Тот хмурился и изредка вставлял веское слово, а Лорил, тоже повысив голос, пытался высказать свое мнение на сей счет.

— Ну, определились? — Вопрос заставил их прекратить спор, переключив внимание на меня.

— Из-за женщин одни проблемы, — тихо прошептал квартерон, отходя в сторону, но я все равно его услышала.

— Вы определились, будете оставлять меня в команде или нет? — я решила взять быка за рога.

Морвид, глядя на Бриана в упор, произнес:

— Все слышали мое мнение, я его не изменю.

Лорил негромко фыркнул, выражая несогласие, его брат, все так же лежавший на одеяле, повернул голову и тихо сказал:

— Мне все равно, сражения я не видел, так что ничего сказать не могу. Но если брат решил, то пусть так и будет.

— Решение за тобой, лидер, — веско бросил Морвид, все так же глядя в упор.

А Бриан молчал, переводя взгляд с меня на жреца, потом на квартеронов и вновь на меня. Я понимала, что он взвешивал все «за» и «против», ему как лидеру предстояло решать. Слово главной маг-поддержки было самым весомым, но и братья тоже имели право голоса — они все были единой командой. Однако ждать еще я была не намерена. После попадания в этот мир на меня с переменным успехом сыпались проблемы большие и маленькие, лишь изредка давая передышку. Ну а сегодняшний разговор с этим псевдо-Арагорном вытрепал мне все нервы, так что дальше тянуть себе жилы я не собиралась. И я не выдержала.

— Да или нет?! — это прозвучало жестко. — Определяйтесь. Мне кажется, каждый из вас для себя все давно решил, и пришла пора озвучить.

— Да, — тяжело и нехотя вымолвил Бриан, словно валун уронил. — Остаешься, но до тех пор, пока мы не найдем более опытного клирика.

От таких слов я опешила.

— То есть в любой момент вы можете сказать мне: «Пока, дорогая, вали куда хочешь мелкими шагами»?!

— Нет, — от моих слов барона покоробило. — Мы не можем себе позволить обойтись без клирика, а принять в команду нового возможно лишь при его наличии, то есть в каком-либо городе или храме. Ты не останешься на обочине дороги без предупреждения… — Но, сдавшись под яростным взглядом жреца, нехотя добавил: — Правда, если ты сможешь вернуть себе силу в прежнем объеме до приезда в столицу, мы никого не будем подыскивать вместо тебя.

— Утешили, — ядовито выдохнула я, хотя на самом деле следовало порадоваться. В жизни появилась хотя бы относительная стабильность.


Из-за Лиаса нам пришлось задержаться на пару часов; впрочем, он удивительно быстро приходил в себя. Лорил, видя, что брат не нуждается в постоянной опеке, присоединился к Бриану, продолжавшему искать ключ-камень. И теперь они оба, опустив головы, прочесывали поляну частым гребнем. А жрец, растянувшись прямо на траве и откинувшись на локти, принялся негромко расспрашивать меня о возникновении плотины, заставляя анализировать в мельчайших деталях все, что происходило в тот злополучный день. Однако сколько он ни пытал меня, толком ничего не выудил. Единственная польза от разговора — жрец объяснил мое обморочное состояние, приключившееся после излишнего зачерпывания силы. Выходило так: первое — наличие силы зависит от степени желания обладать ею. И если я буду биться о преграду, то со временем она рухнет. Вторым оказалось большое НО: при получении силы подобным способом я гарантированно имела постоянный откат в виде физической слабости и постепенного, но верного подрыва здоровья. А при слишком сильном ударе могла прорвать плотину и захлебнуться в потоке силы или попросту сгореть. Ведь та скапливалась за ней, как вода в водохранилище при ГЭС. То есть если однажды мне удастся разрушить преграду, то предварительно следует спустить воду — потратить скопившуюся силу, чтобы гигантским потоком не убило. Ну а про парочку мелочей после перенапряжения в виде постоянной головной боли, временной дезориентации в пространстве и неспособности несколько дней обращаться к Пресветлой говорить и вовсе не стоило.


День близился к концу, по моим прикидкам, время приближалось часам к пяти. Бриан с Морвидом решили добраться до деревни засветло. По-прежнему бледный Лиас уверенно держался на ногах. Для получившего сотрясение это являлось само по себе чудом. Он самостоятельно взобрался в седло, и мы тронулись. Деревня должна была находиться недалеко, не больше пары-тройки часов езды, однако, несмотря на ее близость, из местного населения мы никого не встретили. Это весьма настораживало.

Ехали мы, как и прежде, друг за другом. Мне не понравилось, что по мере приближения к месту назначения будто исчезало все живое, вскоре перестали порхать и чирикать птахи, не звенели насекомые, даже кузнечиков не было слышно. Напряжение чувствовалось всей кожей. От острого ощущения опасности я даже перекинула щит со спины на руку и неосознанным движением то и дело поглаживала навершие клевца.

Солнце склонилось к горизонту, когда показались разделенные на участки поля, потом первые возделанные делянки с какими-то посадками. Удивительно, но и там не было ни души. Барон приказал нам быть наготове и держать ухо востро. Решение разумное, хотя наши кони и не выказывали признаков тревоги. Ни одно животное никогда не подпускало к себе нечисть. И, несмотря на то, что наши скакуны были приучены к нежити, при ее появлении они изрядно нервничали.

Потянулись первые заборы, из-за которых виднелись справные рубленые дома, крытые не соломой, а дранкой. Кругом стояла тишина. Казалось, что все вокруг вымерло. Должны же были квохтать куры, лаять собаки — ни одна нормальная псина не будет молчать при появлении чужаков. Не раздавались крики детей, не появлялись любопытные рожицы. Получается, едем себе — и никому до нас нет дела.

Но едва мы добрались до центральной площади, точнее, небольшой площадки с утоптанной землей, селенье ожило. Показались жители, стали подтягиваться любопытствующие. Вперед выскочила какая-то собака и принялась жадно нюхать воздух, словно пыталась узнать по запаху, кто мы такие.

Это мне не понравилось. Странные здесь были жители, неправильные.

Народу прибавилось, но вперед по старшинству никто не выходил, словно старосты среди них не было. Вдобавок люди не переговаривались меж собой… Вернее, переговаривались, но очень редко и тихо, почти не разжимая губ, только поворачивались друг к другу и бурчали что-то. Складывалось впечатление, будто они обо всем договорились заранее и теперь передают условный знак по кругу. И от этого создавалось впечатление, что они что-то затевают.

Наконец Бриан на правах главного заговорил:

— Доброго дня вам, уважаемые. Скажите, кто из вас кузнец Томас и староста Свенор? Мы приехали по просьбе их дальних родственников, которые через коменданта города Лотерма, баннерета [36]Дентона Прево, просили передать им весточку.

Ответом стало молчание, а толпа даже не шелохнулась. Мы выжидательно смотрели на собравшихся. Пауза затягивалась.

Жители только чуть зашевелились, словно собираясь расходиться, и тут шелудивая псина неожиданно бросилась к нам и попыталась укусить одного из скакунов за ноги. Обученный конь залепил ей копытом, собака отлетела. Это словно послужило сигналом: все собравшиеся на площади без крика ринулись к нам. Мама родная! Они что, спятили?! Из-за какой-то псины?!

Мы повернули коней, чтобы убраться с площади, но с другой стороны нас уже окружили, отрезав путь.

— В круг! — хлестнул приказ Бриана, и мы слаженно сгрудились, запихнув в центр раненого Лиаса.

Морвид забормотал что-то речитативом, поднял свой посох горизонтально над головой и, привстав на стременах, насколько хватало руки, очертил в воздухе окружность.

От неожиданности я поначалу растерялась, но потом лихорадочно начала соображать, что же сделать. В голове болтались разные обрывки фраз и слов силы, но нужный вариант не приходил. Разве что… Все эти люди повадками походили на мертвяков, какими их изображали в фильмах. Хотя внешне на покойников не похожи… А, ладно, хуже не будет!

— Смерть призывает свое! Вернись к своим! — повелительно выкрикнула я, зачерпывая силу.

Ничего не произошло. На нас напирали.

Тут жрец повысил голос, перейдя практически на визг и… Жители деревни, не дойдя до нас пяти шагов, остановились, наткнувшись на невидимую преграду. Морвид, утирая пот со лба, растерянно бросил:

— Они все с ума посходили? Не деревня, а поднятое кладбище, только в очень хорошем состоянии… Ольна, а ты?..

— Да попыталась, — сморщилась я; похоже, мы со жрецом думали об одном и том же.

Напряженно оглянувшись по сторонам, увидела, что народ спокойно стоял, не напирая на преграду, словно чего-то ждал.

— Слова на «возврат в могилку» произнесла, но они не подействовали.

— Значит, под управлением, на это больше похоже. Что ж, попробуем так, — чуть задумчиво протянул жрец и тут же бросил мне резко: — Сейчас завесу приподниму, а ты освободи парочку.

— Стой! — взвизгнула я с перепугу, видя, как тот начал проделывать какие-то пассы. — Я не знаю, что делать!

— Дура! — рявкнул он, не прекращая движения рук и посоха. — Благослови! — И с натугой, словно поднимая тяжелое, проговорил: — Давай!

— Пусть будет свет с тобой и богиня Покровительница!

Едва выкрикнула это, мужчина из первого ряда шагнул вперед, как неживой.

— Пусть будет свет с тобой и богиня Покровительница! — повторила, вкладывая максимум внутреннего желания и веры.

Ничего не вышло!.. Ноль! Он протянул руку. Еще шаг и…

Выстрел в упор заставил его кулем осесть на землю. Из его глазницы, чуть подрагивая, торчала стрела, ее окровавленный наконечник высовывался из затылка. Я вздрогнула. Пресветлая, какая жуть!

— Точно, под заклятием, — спокойно сказал Морвид, разглядывая недвижное тело. — Ольна, у тебя опять силы нет?

Я быстро проверила; внутри теплился маленький, но устойчивый очажок счастья.

— Есть, — ответила я и нервно пожала плечами. В пыли возле трупа начала растекаться кровавая лужица.

— Тогда магичьте побыстрее! — оборвал нас барон. — А то они сейчас кинутся мстить за убитого.

— Не кинутся, — отрезал жрец. — Они под общим управлением, как им прикажут, так себя и поведут. И где ж эта зараза сидит? Он такой силы, а я его не чую?! Целую деревню под свой контроль взял, а отсвета от него совершенно не ощущается, благословление не действует… А ну смотрите внимательно в толпе, вероятнее всего — он среди своих кукол прячется! — приказал нам Морвид.

Мы тут же стали шарить глазами по стоящим людям, которые замерли, словно истуканы, и никак не реагировали на произошедшее. Стараясь не смотреть на труп, я тоже принялась рассматривать жителей — люди как люди, разве что не шевелятся. Вон и корова у обочины памятником замерла, несколько куриц — словно замороженные, парочка даже с поднятыми крыльями.

— Морвид, — тихо позвала я, вернувшись к разглядыванию толпы, по спине бегали крупные мурашки, а в горле стоял ком. — А домашняя птица может быть под заклятием?

— Чушь! — отмахнулся тот. Он слез с коня и теперь сосредоточенно поворачивался на месте, держа посох навершием вперед, словно смотрел с его помощью на людей. — Таким никто не будет заниматься. Не мешай мне!

— А ты вон с той стороны посмотри, — посоветовала я, обозначив направление рукой.

— Она права, — поддержал меня Лиас, он уже увидел зачарованных кур.

Жрец, сплюнув с недовольным видом, прервал свой «обход», потом, запросто перешагнув через труп, вновь забрался в седло.

— У нас времени мало, завеса бесконечно держаться не будет, а вы дурью маетесь, — начал он, но, разглядев наседок, выдохнул: — Ну и ну! Чтоб меня Сейворус в спину лично поцеловал, а потом и все его прихвостни! Кто ж сюда пожаловал?! Это у кого же мощи хватило даже по мелочам размениваться?! — И обреченно произнес: — Тогда моя сила здесь бесполезна, ее не хватит. Бриан, что будем делать? Бой по твоей части.

— Будем прорываться, — голос барона был холоден и сух, словно он сидел за столом, а не находился в окружении. — Первые я и Ольна, потом Лиас, последние Морвид и Лорил. Как разорвем толпу, перестроиться — Морвид вперед, Ольна назад. Всем крепко держаться за седла — и смотрите, чтобы оружие не завязло. Ольна, это тебя касается, за клевец не хватайся.

Я слегка подрагивающей от волнения рукой отцепила с пояса пернач. Пресветлая, что сейчас будет?! Живых людей!

Вдруг жрец предостерегающе вскрикнул:

— Купола нет!

И мы дружно дали шенкеля.

Места для разбега было мало, наши кони не смогли быстро прорвать толпу и теперь корпусом расталкивали людей. Те пытались ухватиться за поводья и коротко подстриженные гривы, цеплялись за стремена, старались сдернуть наземь. Мы отбивались от замороченных людей, помогая лошадям прорываться. Отчаянный рывок-другой — и мы на свободе!


Далеко уйти не удалось, через пару улиц наши скакуны упали как подкошенные. Если квартероны, по-кошачьи изогнувшись, соскочили с седел и оказались на ногах, а Бриан, невзирая на вес доспеха, сделал кувырок и подскочил мячиком, то я, перелетев через голову лошади, рухнула навзничь. Воздух из легких выбило, от боли невозможно было вздохнуть.

Морвид, не вставая с колен, начал колдовать, но тут же бессильно уронил руки.

— Он пьет мою силу, как под Каменистой Горкой! Это он был там!

— Мы втроем постараемся сдержать их, пока вы с волшбой разбираетесь, — отрывисто бросил барон, вглядываясь вперед.

В конце улицы показались первые жители, некоторые из них были окровавлены. Похоже, неведомый колдун стянул сюда всех «подневольных кукол».

— Лиас, ты мне нужен!

Все еще бледный квартерон, заправив под запылившуюся повязку прядь волос, уже уверенно держал наготове лук. Лиас встал рядом с Брианом.

— Ольна, где ты?! — раздраженно бросил жрец, вставая с колен, и привычным движением со словами: — Да будет здесь! — воткнул посох в твердую землю.

Кряхтя, я кое-как умостилась на коленях, и из такой позы стала просить богиню дать силу; та полилась тонкой струйкой, но этого было недостаточно. Пока я собиралась с духом, чтоб вновь начать штурм внутренней твердыни, остальные члены команды вступили в схватку. Квартероны, выхватывая из колчанов стрелы, одну за другой посылали в толпу. Их руки так и мелькали. Бриан орудовал своей глефой, как дубиной. Мельком бросив взгляд в их сторону, я поняла, что близнецы и барон бьют не насмерть, а только чтобы оглушить или обездвижить. Получив ранение, люди больше не нападали, а падали как подкошенные и лежали не шевелясь. Признаков страданий они не выказывали, хотя стрела, прошившая бедро навылет, казалось, должна была причинять сильную боль. Создавалось впечатление, что, когда «игрушка» у невидимого кукловода ломалась, он ее выводил из игры и отключал.

— Ольна! Не зевай! Силу! — крикнул мне жрец, выдернув из созерцания, и я, глубоко вздохнув, ударила во внутреннюю преграду, блокирующую силу.

В голове мгновенно зашумело, на глаза будто накинули темную пелену, а воздух в отбитых легких закончился. Но свет богини полился, и я принялась щедро зачерпывать его, пока хватало сил.

Для окружающих время — в моем восприятии — замедлилось, а для меня, мне казалось, продолжало идти с прежней скоростью. Вот у Лиаса, и так с трудом сражающегося, подворачивается нога, и на него наваливаются несколько жителей деревни. Они придавливают его к земле, и квартерон уже не может шевельнуться. Брат спешит ему на выручку, но наперерез Лорилу бросаются другие и тоже пытаются сбить с ног. Из-за поворота вылетает бык и несется на Бриана. Ни хрена ж себе коррида! Барон уворачивается и подрубает животному ноги. Тут на спину Бриану запрыгивает какая-то тетка в порванной и грязной одежде. Другие люди бросаются к нам, а Морвид выдыхает последнее повелительное:

— Да свершится!

Мгновение ничего не происходило, и сердце в страхе пропустило удар, а потом все жители деревни разом рухнули на землю. Их начало корежить, но отпустило уже через несколько секунд. Когда все замерли, перед моими глазами открылась жуткая картина: многие стали походить на жертв концлагеря, а некоторые и вовсе оказались высушенными мумиями. Изможденные люди слабо стонали, едва шевелились, некоторые звали на помощь. С быком тоже произошли метаморфозы — теперь это была груда высушенных кожи да костей.

— Чтоб я сдох и пятнадцать раз был поднят! — удивленно выдохнул Морвид. — Первый раз такое вижу!

Жрец без сил сидел возле воткнутого в землю посоха, навершие которого светилось тусклым светом, а воздух вокруг него тек, словно в раскаленный полдень. Сам Морвид выглядел не лучше жителей деревни: такой же иссохший и измученный. Волшба отобрала у него слишком много сил.

Спихнув с себя беспомощные тела, из дорожной пыли поднялся Лиас. Его некогда золотистые локоны превратились в слипшиеся пыльные сосульки, а повязка соскочила. По разбитому камнем виску вновь потекла кровь. К нему подскочил обеспокоенный брат и принялся ощупывать в поисках других травм. Сам Лорил был в полном порядке, если не считать синяка на скуле и растрепанной одежды. Бриан ссутулился и, опершись на свою глефу, обводил тяжелым взглядом открывшуюся картину.

А я все сидела в той же позе. Голова начинала кружиться сильнее. Похоже, мне сейчас станет еще хуже. Почувствовав на лице влагу, кое-как стянула шлем с головы — это потребовало титанических усилий. Провела рукой под носом, и на перчатке осталась кровь. Сейчас надо бы быстренько демира хлебнуть, а то откат может начаться в любую минуту. Попыталась встать, чтобы добраться до заветной фляжки.

Наши кони давно уже поднялись и теперь стояли у обочины, нервно всхрапывая, испуганно косясь в сторону особенно громких стонов. И тут меня повело — откат начался! Упав на бок, снова попыталась подняться, но неожиданно провалилась не в спасительную тьму забытья, а в вязкую и плотную мглу.


Я все же поднялась на ноги и огляделась. Вокруг простирался непроглядный серый туман, в котором не удавалось увидеть даже вытянутую руку. Он тут же принялся липнуть, ластиться, словно навязчивый любовник в стремлении добраться до тела. Я осмотрела себя: привычный доспех, пернач и клевец на поясе, плащ, что был в скатке, теперь оказался накинутым на плечи, а вот злополучного шлема не было.

Мама родная! И куда меня на этот раз занесло?! Куда ни кинь взгляд — везде плотный туман, который шевелился, как живой. В нем мелькали какие-то тени, появлялись и исчезали неясные завихрения. Разглядеть их толком не удавалось: стоило на каком-нибудь размытом очертании остановить взгляд, как оно таяло. От этого меня начало мутить и закружилась голова. Или не от этого, а из-за чрезмерного зачерпывания силы? Впрочем, разобраться с этим можно и после, лишь бы сейчас не отрубило…

Неожиданно из тумана на меня бросилась тень. Я неловко отшатнулась, прикрывшись рукой. На наруче остался ржавый след в виде трехпалой лапы. Ничего себе! А тень пропала, чтобы атаковать меня с другой стороны. Что ей надо?!

Постаралась увернуться, чтоб не получить еще одну ржавую отметину или колдовской удар. Вдруг доспех трухой распадется?! Не хотелось оказаться беззащитной в неизвестном месте… Но когда взметнувшийся край плаща задел бесформенную фигуру, она растворилась в тумане и не вернулась, зато появилась другая и принялась наседать с новой силой. Я тут же хлестнула ее серой полой — вторая тварь пропала. А туман словно взбеленился от этого. Он стал усиленно клубиться вокруг, стремясь забраться за шиворот. Принялся липнуть к щекам, оставляя влажные следы, от которых становилось очень гадко и противно. Бр-р-р!

Чтобы избежать прикосновений, накинула капюшон на голову и плотнее запахнулась в плащ. В ту же секунду в тумане пронесся разочарованный протяжный всхлип. Он успокоился, став неподвижным.

Постояв пару минут на месте и подождав, вдруг еще что произойдет, я рискнула сделать несколько шагов в белесую неизвестность. Отсюда следовало выбираться. Шаг, другой… Ничего не случалось, ничего не менялось. Осмелев, зашагала в произвольно выбранном направлении, стараясь натянуть капюшон как можно глубже, чтобы туман вновь не начал лезть в лицо.

Внезапно я вышла к костру. А за кругом света в тумане просматривались какие-то странные развалины… Я резко остановилась.

По ту сторону огня сидел парень примерно моего возраста в странном кожаном доспехе и с изумлением смотрел на меня. Он явно не ожидал моего появления. Поняв, что туман бессилен у огня, я откинула капюшон.

Глаза парня округлились, а слова, готовые сорваться с губ, застряли в горле.

— Привет, — наконец справившись с изумлением, он приветственно махнул рукой и тут же немного несвязно предупредил: — Ко мне подойти не сможешь, костер не позволит.

О чем это он? О костре?.. Странное место и странное замечание.

На всякий случай я сделала шаг к нему, но подойти не получилось. Сделала попытку обогнуть костер с другой стороны. Не вышло. Сдалась, лишь убедившись в очевидном. И тут я заметила, что сидящий по ту сторону костра смотрит с легким превосходством:

— Может, хватит?

От его слов покоробило, но я решила не реагировать. Кивнула, как бы соглашаясь.

— Садись, — он хозяйским жестом указал на землю.

Вел он себя не так уж и развязно, но мне его поведение не нравилось.

Привычно встав на колени, уселась на пятки, так, чтоб мой плащ не распахнулся. Я не знала, как отреагирует незнакомец на мою экипировку. Привычный лязг металла, отчетливо слышный в тиши костра, вызвал у сидящего напротив некоторое изумление. Кстати, костер был бесшумным, в нем ничего не потрескивало.

И тут туман неожиданно вздрогнул и выпихнул еще одного мужчину, да так, что тот едва не угодил в пламя. Он удержался на ногах и выругался.

— Далеко ушел? — поинтересовался первый у вновь прибывшего, наблюдая за мной краем глаза. А эти ребята были знакомы!..

— Откуда я знаю, — зло бросил второй. Это был мужчина среднего роста, одетый в странный плащ с зачем-то нашитыми на него перьями. В руках он держал посох, почти как у Морвида, разве что навершие было выполнено в виде совы. — В этой мути все одинаково, хотя я на одну интересную статую набрел вот…

Он резко оборвал фразу посередине, с изумлением глянул на меня, а потом перевел вопросительный взгляд на сидящего.

— Сам не знаю, — ответил тот, пожав плечами. — Недавно подошла. Даже не успел спросить, как зовут и…

— Алена, — резковато ответила я. Не знаю, стоит ли с ними общаться, но лучше все прояснить. — И ради Светоносной, объясните мне, где я нахожусь? И кто вы такие?

— О, она еще и говорить умеет, — усмехнулся тип в плаще с перьями. — Это просто удивительно.

Вот язва!..

— А в лоб?! — на всякий случай не то поинтересовалась, не то предупредила я, понимая, что сейчас меня проверяют на крепость. Так сказать, пробуют на зуб, на излом…

— Еще и боевая, — и второй с заговорщицким видом подмигнул сидящему.

И тут я поняла, что меня напрягает в поведении парней. Они общались так, словно сидели где-нибудь у подъезда на лавочке и подкалывали девчонку, которая только что переехала сюда из другого района. От предчувствия сердце начало бешено стучать, выделывая кульбиты.

— Мадам, — меж тем продолжил умник в перьях, — разрешите представиться: Дмитрий — шаман, а вот тот тип в странных одеждах Александр, он типа ниндзя.

— Алена, — еще раз решила представиться я в ответ и тут же, спохватившись, добавила: — Клирик.

В голове штормовой волной поднялись мысли: имена у парней были явно русскоязычного происхождения, манеры как у современников и… Но, оставив свои соображения, попыталась получить сведения первой важности.

— И все же где мы находимся? Что это за странный костер?

— Вопросы, вопросы, — загадочно улыбнулся парень, что назвался Димой. — Могу сказать одно: я не знаю, а вот наш таинственный друг, — он кивнул в сторону сидевшего, — если что и знает, то молчит, как белорусский партизан.

И только с секундной задержкой до меня дошло, ЧТО сказал парень! Я оказалась права — это наши!

Рывком вскочила на ноги и воскликнула:

— Ребята, вы тоже!

Но тут туман схватил меня: стена вздрогнула, немного изогнулась и с протяжным всхлипом утянула к себе.


— Ольна! Очнись же ты! Чтоб твоя мать вечно была прачкой, а отец золотарем! — Голос Морвида и шлепки по щекам привели меня в чувство. Жрец ругался заковыристо, в его интонациях проскальзывали нотки отчаяния. — Разлеглась, коровушка! Да приди ж ты в себя!

— Сам боров! — невпопад прошептала я. Горло сильно саднило, слова давались с трудом, а во рту чувствовался кислый вкус железа.

— Наконец-то, слава Благому Отцу! — В словах жреца послышалось немалое облегчение. — Теперь давай открой глаза, чтобы я окончательно убедился, что все в полном порядке.

Я послушно старалась открыть глаза, хотя веки никак не хотели подниматься. Глаза немилосердно жгло, словно в них песка насыпали.

— Чтоб я всю жизнь в меняльной лавке работал, а украсть ничего не мог! — выдохнул жрец. Оказывается, он склонился надо мной и теперь пристально вглядывался в лицо. Вид у него был не только обеспокоенный, но и ошарашенный одновременно. — Эк тебя угораздило!

— Что? — одними губами спросила я. Звуки никак не желали проталкиваться наружу.

— Ничего, — почему-то смутился тот и, отведя глаза, продолжил расспрос: — Шевелиться можешь?

Осторожно попробовала — тело слушалось, но плохо. Глядя на мои потуги, Морвид покачал головой и отошел в сторону, а я принялась осматриваться. Я лежала на узкой койке в полутемной комнатушке, свет в которую проникал с трудом через окно, затянутое бычьим пузырем. Вокруг была убогая обстановка: стол, колченогая табуретка, узенький не то сундук, не то комод, отсюда не разглядеть. На столе стояли какие-то миски, рядом с ними были свалены мои сумки, кое-как сложенные доспехи, а поверх всего этого лежало оружие: пернач, клевец, нож. Меч вообще отставили в дальний угол.

Дверь рывком распахнулась, и в комнату стремительно вошел Бриан. Он был хмур и явно чем-то недоволен.

— Ну? Есть изменения? Долго она еще без сознания пролежит?

— Уже пришла в себя, — ответил Морвид. Он отошел к столу и начал возиться с мисками.

— Встать сможет?

— Нет, конечно! Ей отлежаться надо.

— Не принцесса, чтоб разлеживаться, — отрезал барон, разглядывая меня, а потом перевел взгляд на возмущенного жреца. — Нам нужно как можно скорее оказаться на границе с Тимарисом [37]. Время поджимает.

— Но Ольна еще слаба. Ей отлежаться надо, — попытался защитить меня жрец. — И вообще, мы должны быть ей благодарны, если б не она…

— Если бы не Ольна, то мы б вообще тут не оказались. А теперь из-за нее второй день здесь торчим. Жители того и гляди на шеи сядут. Сейчас они относятся к нам как к спасителям, а пройдет еще немного времени — и припомнят, что мы не только защищать их должны, но и магией помогать. А ты сейчас на многое способен?

Жрец скривился.

— Вот и я о том же! А про нее уже говорят, что лежит, как колода, и проку никакого. И народу бесполезно объяснять, что благодаря ей они свободны. Сегодня им достаточно, что свободны. А завтра нужно будет, чтобы здоровы были и исцелены от истощения. Им же все мало! А раз мы исцелить не в состоянии, то деньги, которые они в счастливом угаре спасения заплатили, обратно потребуют. А мы вернуть не можем, несмотря на то, что половина из них ваймерской чеканки. Мне вон за нее еще проходимцу Элионду его долю отправлять надо. Ему, знаешь ли, все равно, может Ольна свои обязанности на данный момент исполнять или не может. Уговор есть уговор: получил клирика — плати с заработка. Кстати, вот ему, шельмецу, все ваймерские монеты я и спихну, не все сливки с верхушек собирать! Но речь не о том. Поднимай ее как хочешь, раз уж вы так спелись, но как минимум к вечеру, а лучше к обеду мы должны быть в седле.

Выставив такой ультиматум, Бриан развернулся и вышел, громко хлопнув дверью.

— Все настолько плохо? — хрипло поинтересовалась я у Морвида, который яростно размешивал что-то в миске.

— Не настолько, но… — начал было он, но оборвал фразу. — Бриан торопит, а без дела он торопить не станет. — Жрец поднес к носу, понюхал, даже попробовал на вкус и подошел ко мне. — На вот, выпей. Это поможет.

Я взяла протянутую миску; руки слегка подрагивали, но держали крепко.

— Пей, пей, не рассматривай, — поторопил он. — Только залпом.

Осторожно поднеся к губам, я сделала небольшой глоток, но Морвид твердой рукой наклонил миску, заставляя опрокинуть в себя отвар единым махом.

Вы пили когда-нибудь настой полыни? Или милой травки под названием «кровохлебка»? Картофельный сок? Вкус у этой бурды был такой же, если бы все это смешали, добавив для пущей прелести хвойного отвара.

— Что это?! — возмутилась я, когда сумела продышаться. — Какая гадость!

— Ну вот, голос прорезался, — с удовольствием констатировал мучитель, а потом грустно вздохнул: — Даже с этим питьем тебе следовало бы полежать пару дней, но раз Бриан просит, то нам действительно следует спешить.

— Просит?! — изумилась я. — По-моему, он приказывает. Морвид, что такого должно случиться, чтобы нам требовалось уехать во что бы то ни стало?

Жрец ссутулился и сел у меня в ногах. Он помолчал немного, вздохнул, явно что-то для себя решая, а потом начал:

— Бриан торопится, очень торопится. Время уходит, а дело так до сих пор не сдвинулось с мертвой точки. Я не могу тебе рассказать, связан клятвой, но кое-что знать тебе, думаю, стоит. Мы ведь не по своей прихоти сначала в Догонд полезем, а потом и вовсе в Роалин потащимся… Да и не в деньгах дело, хотя и в них тоже… Не знаю, как сказать, чтоб не нарушить клятву, но барон спешит не просто так.

— Можешь не мучиться, — остановила я его. — Дело у вас срочное, безотлагательное, и каждый день промедления подобен смерти.

— Почти так, — согласился тот.

— Тогда, может, мне не стоит ехать с вами дальше столицы? — поинтересовалась я. — Раз дело у вас срочное, а значит, опасное, то, возможно, я не подхожу вам как клирик. Знаний-то у меня немного.

Меня вновь начали одолевать сомнения. Может, лучше не бросаться с берега на стремнину, не прыгать с места в карьер — не отправляться с командой на задание, а без спешки овладеть знаниями, научиться управляться с силой, постепенно убирая плотину. Найти хороших учителей, а не постигать все на собственном опыте, набивая шишки. Обучиться — и только после отправиться в самостоятельное плавание, тщательно выбирая заказы и заказчиков.

— Не говори глупостей, — отрезал жрец. — Тебе вполне по силам за время путешествия вернуть возможности в прежнем объеме, без серьезных последствий в виде беспамятства на пару суток. Бриан оставит тебя в команде. Я в свою очередь могу пообещать, что постараюсь научить тебя всему, что сам знаю о силе клириков Лемираен.

— Спасибо, Морвид, — не ожидала от него такого предложения. Если он возьмется учить, это будет здорово! Так он сможет избавить меня от многих проблем. И, вздохнув, добавила: — А то Элионд спихнул меня, как залежалый товар.

— Ты не залежалый товар, — качнул головой Морвид. — И даже с отсутствием опыта очень ценна… — Он смутился. — То есть я хотел сказать — очень сильна. Ты можешь пользоваться силой немалой чистоты и мощи, даже если она дается лишь изредка. За одни такие выплески с тебя надо пылинки сдувать и на руках носить. Уж кто-кто, а я-то точно знаю. Поверь, Бриан хоть и опытный лидер, но в таких делах у меня знаний побольше будет. Мы с ним в команде ни много ни мало — четверть века, но даже раньше, когда барон в отцовском поместье на коленках ползал и агукал, я в Роалине вовсю нечисть гонял и черных клириков Сейворуса по макушке лупил.

— А тебе сколько лет?! — От удивления я даже приподнялась на локтях, не замечая предательской слабости. — И сколько Бриану?

— Барону сейчас сорок семь, — ответил Морвид.

— Быть того не может! Он выглядит максимум на тридцать пять, — ошарашенно выдала я.

Жрец усмехнулся:

— Все, кто так или иначе находится рядом с проявлениями божественной силы, стареют медленнее. К тому же он обласкан Лемираен, а это не проходит бесследно. Бриан будет жить дольше, чем обычные люди, но не намного, всего лишь на двадцать — тридцать лет.

— А ты? — У меня все замерло внутри от предчувствия ответа.

— А что я? — немного картинно удивился Морвид. — Я жрец Ярана Малеила — Благословенного Отца, проводник его силы в мир, и человеческие мерки теперь не для меня. У всех, кто в той или иной степени является руслом, по которому течет божественная сила, срок жизни увеличивается. Чем больше ты можешь зачерпнуть, тем дольше будешь жить и медленнее стареть — такова награда. Но у этой медали есть и другая сторона — чем больше силы ты проводишь в мир, тем в большей степени подконтролен своему богу. Личного у тебя остается меньше, все сильнее зависимость от воли божества. А жить с этим, поверь, не так-то просто.

Наверное, глаза у меня стали на пол-лица, потому что Морвид рассмеялся и, махнув рукой, пояснил:

— Не волнуйся, не будет бог за тобой все время наблюдать! Больно ему надо глядеть на тебя, когда ты, скажем, ешь или моешься, а то и вовсе в отхожем месте сидишь! Бог не глазами на тебя смотрит, а твои поступки время от времени отслеживает да контролирует пристально, когда ты максимум силы зачерпываешь. Так вот мне сейчас около двухсот пятидесяти лет, и почти двести сорок из них я служу Благословенному Отцу.

Я потрясенно молчала, а Морвид выжидательно смотрел на меня. В голове раньше не укладывалось, что все эти боги, вся эта магия, дарованная ими… Насколько это серьезно! Ты пользуешься моей силой, значит, я слежу за тобой и, следовательно, ты принадлежишь мне с потрохами. И чем больше ты можешь, тем сильнее принадлежишь мне, и все равно, какая я сила, добрая или злая. Бр-р-р! Жуть!

Оказывается, если посмотреть с этой стороны, то не имеет значения, чей клирик или жрец — Сейворуса, Ярана или Лемираен, — все равно ты собственность, и не больше того.

Чтобы отвлечься от этих мыслей, я задала другой вопрос:

— А что было с деревней? Ты узнал?

Жрец поджал губы и нахмурился, похоже, мой вопрос ему не понравился. Он немного помолчал, затем сообщил:

— Да понятия не имею, что тут творилось! Ни под один вид магии и темнокнижничества это не подходит, хотя за свою жизнь я навидался всякого. Есть три основные силы, можно сказать, три магии: светлая — Богини-Матери, серая — Бога-Отца и черная — Чернобога. Никогда клирики Пресветлой не противостояли жрецам Благословенного — потому что небесные супруги не сражаются между собой. Ослушавшихся ждет великая кара… Впрочем, желающих проверять, какая именно, — нет: богам достаточно показать в душах своих приверженцев, что их ждет. С черными клириками Сейворуса идет борьба: где вялая, местами упорная, а где их и вовсе принимают ко двору — например, как здесь, в Ваймере. Изничтожают только поднятых тварей, призванных или обращенных черными клириками, а самих прислужников… Ты думаешь, что в Тимарисе, куда с посольством прибудет кто-нибудь из верховных черных клириков Ваймера, на него с криком «Ату!» бросятся все боевые клирики? Да ничего подобного! В лучшем случае они презрительно отвернутся и сделают вид, что не заметили друг друга.

— Но Элионд мне рассказывал… — попыталась возразить я.

— Да забудь, что рассказывал Элионд! — недовольно отмахнулся Морвид. — Он говорил то, что обычно говорят всем молодым послушникам, дабы в их сердцах загорелась вера в своего бога. На самом деле все гораздо сложнее. Есть стремления богов, есть политика государств — все это накладывается одно на другое. В той неразберихе сам Фемариор бы ноги поломал. Но вернемся к тому, с чего начали, — свет Богини-Матери способен уничтожать нечисть, призванную черными клириками. Магия Отца — блокировать проявления стихий и силы слуг Сейворуса. А те в свою очередь при помощи своих заклинаний могут воздействовать на мир и расправляться с неугодными. В том числе с нами. Здесь и под Каменистой Горкой творились совсем невиданные вещи, которые совершенно не походили на возможности Чернобога. Прежде такую магию я не встречал. Она не принадлежит ни эльфийским чарам, ни стихиям, ни шаманизму. Мне вообще кажется, что она чужда этому миру, а тот, кто управлял ею, пил нашу силу, как лучшее вино. Поначалу, когда был поставлен купол, этот неизвестный не распознал, кто явился сюда, но после понял и сожрал выставленную мной преграду за долю мгновения. Защита была, раз — и ее не стало! Ну а после… Совладать мне удалось все тем же способом, что и в первый раз, накормив его слиянием двух сил. Хотя, если честно, сомневаюсь, что справился с ним. Скорее всего он лишь на время убрался отсюда, но с легкостью может вернуться обратно, когда ему вздумается. Вот такие дела, Ольна. Так что если бы не твоя сила, то ходили бы мы сейчас такими же подневольными куклами, как местные жители, из которых тянули все соки. Ведь эта тварь выкачала жизненные силы не только из них, из животных и птиц, но и из самой земли, убивая все, что тут находилось. Почти все крупные домашние животные были выпиты, около двадцати жителей деревни превратились в сушеные мумии, большинство ныне — кожа да кости, и лишь малая часть несильно пострадала.

Меня передернуло, когда я поняла, что здесь творилось. А жрец, по-отечески похлопав меня по колену, встал.

— Вот что, девочка, ты сейчас поспи пару часиков, а потом я тебе еще одно питье сделаю, чтоб ты подняться смогла. Хоть Бриан чересчур резко высказался, но он прав, нам не мешало бы к вечеру убраться отсюда.

С этими словами он вышел, я же, полежав чуток, решила все-таки не спать, а попытаться восстановить свои силы. Слабость была немалая: когда попыталась встать на ноги, меня повело в сторону. Но я все же смогла устоять и дотопала до стола. Опираясь на столешницу одной рукой, я залезла в баул, вытащила оттуда свои мешочки с травами, две плошки, коробку с ароматическими палочками и, пошатываясь, начала приготовления к ритуалу.

Я уже знала, что сила богов существенна, мне не стоило забывать об этом. И раз я служу Лемираен, то пусть она поможет. Заглянув внутрь себя, я убедилась, что крохотный огонек ее силы по-прежнему горит. Кое-как выбив искру кресалом, запалила свечку, а уже от нее подожгла ароматические палочки. Сыпанув в одну плошку взятую наугад щепоть трав, в другую налив воды из кувшина, я переставила все вниз и плюхнулась в ритуальную позу прямо на пол. Ну что ж, приступим:

— Пусть свет непрестанный светит, а солнце восходит всегда… — Обычная восхваляющая молитва далась мне без особого труда; слова, прочно осевшие почти за месяц зубрежки, без запинки текли рекой.

Судя по рассказу Морвида, боги весьма своенравные, если не сказать капризные товарищи. Так что для начала я решила возблагодарить богиню и только потом просить ее о помощи. Завершив первую часть, я заглянула внутрь себя и обнаружила, что огонек счастья разгорелся чуть-чуть ярче, значит, моя молитва была услышана. Ну что ж, теперь пора попросить немного для себя:

— Пресветлая мать, убереги просящего от бед и зла навеки…

Эти строки дались труднее, приходилось напрягать память, вспоминая отдельные слова… Молитва подходила к концу, палочки дотлевали, травы в плошке давно прогорели, а вода стояла себе спокойно без изменений. В каком-то порыве, уже произнося последнюю фразу, потянула руку к благовониям. Пальцы будто бы дернуло легким разрядом тока, а потом полился тоненький ручеек неземной легкости. Слова закончились, но я не убирала руки. Сила то текла, то сочилась по каплям, пока пальцы словно бы не оттолкнуло прочь. Что ж — хорошего помаленьку!

Теперь можно было нормально встать, убрать травы и прочее в сумку и, натянув штаны с сапогами, выйти из комнаты.

Открыв дверь, я поняла, что меня поместили в пристройке к дому. Н-да… Вот и отблагодарили спасителей — запихнули едва ли не в чулан. Тут же, буквально в трех шагах, начинались грядки с какими-то овощами, на которых копался сухой, как палка, дед и, подоткнув за пояс подол, такая же тощая деваха. Видно, с этих силушки вдоволь попили. Наверное, в деревне действительно никого не осталось, к кому бы неведомая тварь не присосалась.

Я постояла немного, наблюдая, как тощий зад в цветастой юбке удаляется от меня, а мосластый старческий в вытертых штанах приближается. Дед работал небольшой тяпочкой, взрыхляя и подгребая к корням растений землю, а деваха полола сорняки.

Чтобы обратить на себя внимание, я покашляла, а потом, не дождавшись ответа, спросила:

— Уважаемые, вы жреца бога Ярана Малеила не видели? Не знаете, где он?

Сначала обернулась девушка, на ее истошный крик и дед. Кот, что дремал на заборе, вздыбился и, выгнув спину, зашипел. А потом опрометью кинулся вниз, в загородку к курам. Те с кудахтаньем прыснули врассыпную. Во все стороны полетели перья.

Старик воинственно замахнулся инструментом и с неожиданной для возраста резвостью сиганул через насаждения, чтобы защитить визжащую девицу.

— Изыди, упырица! Прочь к Чернобогу! Заклинаю тебя именем Пресветлой Лемираен и Благословенного Отца!

Ничего себе реакция на вопрос! Нет, я, конечно, все понимаю, но чтобы та-ак! Деваха голосила на всю округу, как пожарная сирена, периодически переходя с визга на ультразвук. Кот, метавшийся в курятнике, добавлял переполоха.

Едва я шагнула вперед, девушка усилила звуковую волну еще на десяток децибел, заставив попятиться. Ну их! Неврастеники какие-то!

Осторожно глядя на парочку, судорожно сжавшуюся у забора, я боком прошла до калитки и там наткнулась на спешащего на шум Лорила — темно-синие ленты поддерживали безупречно заплетенные бледно-золотистые волосы; братьев я различала только по цвету лент. Квартерон, увидев меня, почему-то вздрогнул, а потом, ухватив за локоть, потащил обратно в пристройку.

— Ольна, ты бы пока на люди не выходила, — попросил он, закрывая дверь. — Население здесь и так пуганое, а тут ты еще — испытание для крепких духом.

Я обиделась.

— Знаешь Лорил, — принялась я выговаривать ему. — Я, конечно, не красавица, но и на чудовище не похожа, чтоб, завидев меня, люди орали как ненормальные! Не моя вина, что я теперь крупная и у меня шрам на лице…

На что квартерон, ни слова не говоря, отцепил с пояса кошелек и достал небольшое отполированное серебряное зеркальце. Я посмотрелась… Ох, мать моя женщина, роди меня обратно! Теперь ясно, чего деваха так заорала. То, что волосы, сбитые едва ли не в колтун, торчали дыбом — полбеды. А вот то, что я была бледная до синевы и с сиреневыми кругами вокруг глаз, словно месяц не жравший упырь, — это производило сильное впечатление! Картину довершали глаза, белки которых полностью залило алым, — сосуды от перенапряжения полопались. Кроваво-красный взгляд продирал до костей. А уж все вместе!..

Даже я, насмотревшаяся ужастиков по телевизору, увидев свое отражение, вздрогнула.

Вернув близнецу зеркало, холодно проговорила:

— Передай Бриану, что я на ногах, и мы к обеду можем покинуть деревню.

На мои слова Лорил лишь пожал плечами и вышел.

Когда я застегивала стегач, ко мне вбежал Морвид.

— Ольна, — начал он с порога, но я перебила его:

— Все в порядке. Мы можем ехать.

— Но…

— Богиня дала мне силу, так что…

— Но это временно! — рявкнул жрец. — На займе жить нельзя!

— Бриан сказал — надо ехать. И мы едем. Что-то не устраивает? — ответила я, затягивая завязки на рукаве.

— Много ты о богах знаешь! — взвился жрец, но, взглянув на меня, махнул рукой и вылетел вон со словами: — Твоя богиня — твои проблемы!.

Выехали через час. Я с трудом забралась на лошадь, и мы неспешной рысцой тронулись в путь. Провожать вышла половина деревни. Глядя на меня, большинство с опаской шушукались, кто посмелее — указывали пальцами. А с близнецами дело обстояло иначе: им махали руками. Девушки краснели и томно вздыхали, если кто из квартеронов смотрел в их сторону. Самая бойкая подскочила к Лиасу и, волнуясь, протянула ему букет полевых цветов. Тот с видом героя, овеянного славой, принял цветы и с благодарностью улыбнулся. Девица вспыхнула, как маков цвет, и, прижав ладошки к щекам, замерла у обочины. Барон и жрец ехали спокойно, им никто не досаждал знаками внимания. Интересно, за то время, пока я отлеживалась, сколько девичьих сердец лишь одним видом, не прилагая никаких усилий, удалось покорить близнецам? Впрочем, это не мое дело…

Но вот заборы закончились, потом делянки с посадками, на которых ныне с упорством муравьев копались деревенские жители. Вдалеке показалась роща. Проехав еще немного, Лиас с равнодушным видом швырнул цветы на обочину дороги, и наша кавалькада направилась вдоль опушки.


Солнце уже коснулось горизонта, когда мы достигли берега реки. От воды потянуло прохладой, отчего, несмотря на теплый вечер, становилось зябко. Расположились неподалеку, стреножив коней, оставив пастись их на лужке. Место ночевки Морвид оградил сигнальным кругом от непрошеных гостей.

Запалили костер, поставив варить кашу. Говорить не хотелось. Посидев немного у огня, я предупредила жреца, чтобы не нарушить контур, и ушла к воде. От нее начала наползать туманная дымка. Создавалось ощущение, что это уже однажды было. Сердце принялось стучать сильнее. В голове замелькали какие-то обрывки снов, и неожиданно привиделись смутно знакомые черты лица, удивленные глаза, насмешливая улыбка мужчины в плаще… Казалось, что я должна вспомнить что-то важное. Жутко важное. Но не могла.

Невидящим взором я всматривалась вдаль и мучительно пыталась собрать из осколков памяти нужное, но…

В реке что-то плеснуло, всхрапнув, заржал конь, белесая дымка, всколыхнувшись над водой, медленно поползла на берег, и перед моими глазами промелькнуло видение: я вспомнила, как туманная стена добралась до меня, дернулась, немного изогнулась и с протяжным всхлипом утянула к себе. Вздрогнув, я вспомнила все, что произошло тогда.

## Глава 6

Я еще успела заметить изумление парня, сидящего напротив, недоумение мужчины в плаще, как меня вновь окружила белесая мгла. Как в прошлый раз, толком ничего нельзя было разглядеть, лишь общие контуры и какие-то фрагменты, причудливо изгибающиеся в молочно-белом киселе. Скорее угадывая, что впереди находятся какие-то строения, а может, и развалины высотой по пояс, я сделала по направлению к ним несколько осторожных шагов. Но, лишь подойдя вплотную, поняла, что это ажурные каменные перила. Местами они оказались выкрошены временем, но тут же рядом, буквально на расстоянии вытянутой руки, камень был абсолютно целый и новый, словно минуту назад вышел из-под резца мастера. Еще поняла, что стою на дороге, мощенной каменными плитами. Они были огромные, так плотно подогнанные одна к другой, что между ними вряд ли удалось бы пропихнуть лезвие бритвы. Странное место и странный мир. Куда еще судьба меня забросила?

Есть ли отсюда выход? И где костер, у которого я только что сидела?..

Перегнувшись через ажурное ограждение, я решила посмотреть, что с той стороны, и, когда рука коснулась, казалось бы, надежного камня, тот песком осыпался под пальцами. Едва не упав, я с трудом сохранила равновесие.

Туман тревожно всколыхнулся, в его глубине почудились какие-то тени. Откуда-то потянуло гнилью и холодом, заставив закутаться в плащ.

Все еще находясь под властью любопытства, я вновь наклонилась над перилами. Меня словно что-то тянуло. Но там туман становился гуще, скрадывая ощущение пространства и создавая ложное чувство глубины. А может, и не ложное… Я отошла от ограждения в другую сторону, чтобы проверить свои ощущения. Верно, и с той, и с другой стороны дороги было ограждение. А это значит… Хотя тут, в месте, скрытом туманом, ничто ничего не значит.

Осторожно коснувшись перил, я проверила их реальность, потом толкнула, испытывая на прочность, — камень выдержал. Снова рискнула вглядеться в туман. Неужели действительно нахожусь на мосту? Белесая мгла колыхалась по ту сторону ограждения и, просачиваясь между резными столбиками, закручивалась причудливыми завитками у моих ног. Я подалась вперед, пытаясь разглядеть скрытое в плотном тумане. Но напрасно: очертания скрадывались, и уже в нескольких метрах ничего невозможно было разглядеть, кроме серо-белой мути.

Неожиданно сильный толчок в спину едва не скинул меня вниз. Перила, на которые я опиралась, предательски треснув, с тихим шорохом осыпались. Кое-как удержавшись на ногах, я резко развернулась, чтобы краем глаза заметить размытую фигуру, которая тут же растворилась во мгле. И в то же мгновение туман забурлил, принявшись вновь липнуть ко мне. Защищаясь, попыталась запахнуться в плащ, но резкие порывы ветра, совершенно не тревожащие белесую муть, принялись рвать полы из рук.

Пока я сражалась с одеждой, бесплотная трехпалая лапа, словно слепленная все из того же тумана, но чересчур осязаемая, ухватила меня за бригантину и дернула к себе. Другая, соткавшись из мглы, тут же потянулась к лицу. Я рванулась, но тщетно — хватка была железной. Вдруг еще несколько лап, поймав меня за руки и уцепившись за доспехи, стали тянуть к земле. Сопротивляясь что есть мочи, я пыталась устоять. Откуда-то пришло понимание, что, если упаду, — это будет конец. Казалось, кости трещали от невозможного напряжения, ноги подгибались, но я продолжала бороться с невидимым врагом.

Новый неожиданный порыв ветра заставил мой плащ колыхнуться в другую сторону, а туманные твари разжали свои лапы и с противным всхлипом исчезли. Я же резко крутанулась на месте, чтобы мгновение спустя отшатнуться.

Передо мной стояла фигура трехметрового роста, закутанная в темно-синий плащ, лицо было скрыто под маской с вертикальными прорезями. Неведомое существо страшило меня чем-то непонятным, что я могла бы назвать чужеродностью.

Вскрикнув от неожиданности, я отступила назад, понимая, что тягаться с такой махиной бесполезно. Еще шаг, потом другой… Фигура пристально смотрела, наблюдая за мной, словно я была забавной зверушкой. Удастся мне смыться? Или нет? Куда бежать? А может, спрыгнуть?..

Только я хотела развернуться и сигануть через перила, как безжизненно-равнодушный голос существа остановил меня:

— Ты на одном из мостов судьбы. Спрыгнешь — и тебя больше не будет.

Я замерла, боясь пошевелиться. Фигура тоже застыла, молча глядя на меня. Томительно текли мгновения. Наконец, справившись с предательской дрожью в голосе, я спросила:

— К-кто ты?

— Хранитель, — последовал ответ.

— А… — Я хотела уточнить еще что-то, хотя в голове не было ни одной связной мысли, но меня перебили.

— Не приходи сюда, дочь двух миров, — пророкотал он. — Одной половинке нельзя здесь находиться, ты можешь потерять себя. Туман не любит двуликие души, опасно бывать тут слишком часто — привлечешь его внимание. Но ты можешь иногда появляться в центре веерных отражений. И лишь в тех местах, где особенно ярко полыхает отблеск сердца вселенной, где его лики сплетаются в огненном танце. Там собираются назначенные самой судьбой и Игроком.

Наградив меня таким сумбурным и весьма загадочным ответом, фигура повернулась и двинулась в туман.

— В какую сторону мне идти? — крикнула в спину гиганта, когда он почти скрылся в серо-белой мгле.

— Куда собиралась бежать, — последовал ответ; казалось, голос существа шел отовсюду.

Хранитель скрылся в туманном киселе. Я же, запахнувшись в плащ и натянув поглубже капюшон, зашагала по мосту в противоположную сторону.

Я шла уверенно, словно по знакомой дороге, в голове даже зазвучал какой-то бравурный мотивчик. И вдруг меня остановил окрик Бриана:

— Ольна, ты далеко собралась?!

Вздрогнув, обернулась и поняла, что удаляюсь от места стоянки. На мне только распахнутый на груди стегач и штаны, а все остальные вещи остались у огня. Я смутилась, махнула рукой сидящим у костра и, развернувшись, поспешила к ним. А на ходу прокричала:

— Мне просто почудилось, вот я и решила посмотреть!

Барон сразу потянул к себе глефу, а Морвид ухватился за посох, поэтому я поспешила к ним со словами:

— Сказала же, просто почудилось! Ложная тревога!

Все успокоились. Лишь невозмутимый Лиас фыркнул да подбросил еще веток в огонь. Он был абсолютно спокоен, поскольку доверял своему брату, тот скрывался где-то в темноте. Сейчас была очередь Лорила находиться в дозоре.


Всю ночь я раздумывала над случившимся в тумане. Неужели все это было на самом деле?! В голове вертелись обрывки воспоминаний, кусочки фраз, не склеивающиеся в общий разговор. Из-за этого так и не смогла уснуть. А наутро, когда нужно было вставать и отправляться в путь, я не смогла подняться. Голову словно тисками сдавило, так что даже открыть глаза оказалось непросто. Морвид, заметив мое состояние, обеспокоенно подскочил.

— Ольна? — В его голосе слышалось неподдельное волнение.

— Голова, — кое-как выдавила я. Ко мне вернулись ощущения вчерашнего дня. Я едва могла шевелиться. Похоже, божественная подпитка закончилась.

Жрец сплюнул и зло глянул на Бриана, который сидел у прогорающего костра. Барон дежурил последним.

— Ну?! И что мы с ней будем делать? — грозно поинтересовался он, а потом обратился ко мне: — Я тебе говорил, что не следует злоупотреблять божественной силой? Тем более брать взаймы!

А я, мысленно чертыхнувшись и обозвав себя последней дурой за то, что забыла о силе Лемираен, потянулась внутрь. Там меня ждало хорошее открытие: сегодня божественный очаг горел гораздо сильнее и стабильнее, чем вчера. Раз уж мне дали некоторые возможности при попадании в этот мир, то следовало ими воспользоваться. Поэтому прямо из положения лежа быстренько оттарабанила благодарственную молитву и, произнеся требуемые слова, зачерпнула силу. Заклинание «исцеляющего света» сработало, как положено: энергия хлынула потоком, и буквально через минуту я смогла встать на ноги.

Удивившись моему мгновенному «выздоровлению», Морвид лишь покачал головой:

— Смотри, девочка, это, конечно, твое дело, но такими темпами рискуешь превратиться из боевого клирика в вечно зависящего от силы посвященного. Оно тебе надо?

— А у меня есть выход? — вопросом на вопрос ответила я и тут же уточнила: — Что значит в зависимого?

— Если полагаться только на божественную силу, то в скором времени без нее ты ничего не сможешь делать: ни утром с кровати встать, ни свечу зажечь. Однажды забудешься, держа поток отворенным, а он пойдет неконтролируемым выплеском и выжжет тебя.

Уцепившись за новую информацию, задала еще вопрос:

— То есть как это — неконтролируемый? Мы ж всегда сколько надо, столько и берем…

На что жрец покрутил пальцем у виска.

— Ты всегда такая дурная или только сегодня с утра?

— Считай, что пожизненно, — отмахнулась я, вопросительно глядя на него.

Морвид тяжело вздохнул.

— Чему тебя учили?.. — Словно сочувствуя моему тупоумию, он начал меня просвещать: — Если постоянно держать канал открытым, это приведет к истощению… Конечно, для начинающих клириков такое правило верно, а вот для более опытных все не настолько категорично. Дело в том, что и божественные супруги иногда ссорятся!.. Тут такое начинается!.. В дни, когда твоя разлюбезная Лемираен начинает ругаться со своим муженьком, моим покровителем Яраном, у меня мозги едва не закипают. И это когда я не касаюсь источника. А если б я попытался хоть чуть-чуть приоткрыть канал?! Да я сгорел бы! В такие дни предпочтительнее напиваться в хлам, чтоб вообще ничего не ощущать.

Я удивленно распахнула глаза. Ничего себе петрушка! Никогда не могла представить, что боги могут вести себя как обычные люди, а выходило именно так. Жрец тем временем продолжал:

— И чем больше ты черпаешь, чем больше в тебе силы, тем хуже приходится при их скандалах. Пока между супругами все мирно — нам легко и просто чудесно. Но стоит только малой тучке пробежать меж ними — у нас тоже начинаются проблемы. Вот, помню, однажды пошли мы в южную оконечность болот Догонда, которые в леса Таулерина залезли. На нас всякая нечисть прет. Мне мажить надо. Гевану, бывшему с нами тогда клирику, тоже. А нас ломает, как после недельного запоя. Я едва разогнуться могу, Геван зеленый и вот-вот его стош…

Но тут нас прервал Бриан:

— Хватит всякие глупости вспоминать! Живо собирайтесь! Нам уже полчаса как пора в седлах быть.

Морвид тут же оборвал рассказ и начал сворачивать свое одеяло. Я тоже заторопилась. Остальные же участники команды давно были готовы ехать.

Позже, когда мы уже пару часов тряслись в седлах, я подъехала к Морвиду и поинтересовалась:

— Скажи мне, пожалуйста… — Я вежливо начала на всякий случай, чтоб тому сложнее было отказать. — Ты сказал такое интересное слово — «мажить». Что оно означает?

Жрец поперхнулся от неожиданности и покосился на меня, но пояснил:

— Профессиональное выражение. Мажить значит читать заклинание, которое делает что-либо. Например, исцелить кого-нибудь или заставить окаменеть. — Я кивнула, хотя было ясно, что ничего из сказанного не поняла. На что он махнул рукой и безапелляционно выдал: — С этого дня я займусь тобой вплотную.


Теперь каждую свободную минуту жрец занимался со мной, заставляя применять доступные по силе заклинания. Наизусть их, конечно же, я не помнила и поэтому принялась за штудирование книги. Заклинаний, заклятий и слов силы оказалось довольно большое количество, и все их удержать в голове разом было не просто. Но за эти два дня мне стало многое понятно: теоретические выкладки, заученные у Элионда, наконец-то были объяснены практикой. Так что теперь худо-бедно можно было использовать свои способности. Из-за перенапряжения, за которым последовали обмороки, а также благодаря постоянным тренировкам с мелкими зачерпываниями, в голове вновь начали всплывать обрывки ритуальных фраз и слов силы. Видимо, с отворенным потоком ко мне стали возвращаться навыки, изначально заложенные при перемещении. Так же я наконец-то узнала, что за меч таскаю за спиной. Оказалось, что именно его именуют милдорном, и он является инструментом для воскрешения, то есть его используют только для этой одной цели.

Так продолжалось три дня. Вчера в полдень мы нашли приемлемый брод, чтобы переправиться через реку. На дворе уже стоял конец весны, но вода оказалась еще довольно холодной. Если в самом мелком месте брода она была коню по брюхо, то в самом глубоком нам пришлось плыть. Когда мы выбрались на берег, Морвид — то ли из-за внезапно проснувшейся пакостности, то ли надеясь потренировать меня лишний раз — высушил одежду на всех, кроме меня. А я еще пару часов стучала зубами, не рискнув спалить свои вещи неумелым заклятием.

А сегодня наконец-то мы выехали на Королевский тракт, ведущий в Тимарис, и уже который час бодро рысили на северо-восток.


— Нам удалось?! — В вопросе вошедшего слышалось едва сдерживаемое нетерпение.

— Не так громко, — поморщился сидящий за столом. Он встал и, обронив: — Подожди немного, — направился к одному из стеллажей.

Нажав на резной орнамент, который густо усеивал торец полки, он открыл тайник и достал оттуда замысловатую фигурку из полупрозрачного зеленоватого камня, больше напоминавшую оплывший кусок воска, нежели что-то конкретное. Вошедший, увидев, что именно было вынуто, вскрикнул и заслонился рукавом белоснежного балахона.

— Мы не можем… — начал было он, но его оборвали:

— Я же сказал — тихо! Или ты забыл, что мы собираемся сделать?!

Вошедший, преодолевая внутреннее сопротивление, с опаской посмотрел на предмет, зажатый в руке.

— То-то же, — сказал второй. — Сам знаешь, иного способа нет и быть не может! — И с этими словами что есть силы стиснул фигурку двумя руками. Камень, который казался прочным монолитом, потек меж пальцев, словно мягкое масло. А говоривший, не обращая на это никакого внимания, выдохнул: — Все, теперь у нас есть четверть часа, чтоб обсудить без свидетелей.

— А она нас не слышит? — опасливо уточнил вошедший.

— Ни богиня, ни ее супруг! Ну же! Что там с Лучезарными?

— Сначала скажи, у нас получилось? — Вошедший, косясь на зеленоватую массу в руках, проскользнул в противоположный конец кабинета и опустился в одно из роскошных кресел.

Второй, поворачиваясь всем корпусом вслед за его перемещениями, произнес:

— Получилось. Четвертая так и не поняла, что выпила. А уже буквально через час, не без помощи посла из Ваймера, ее тело было вывезено из храмовых покоев.

— А подозрение точно на нас не падет? — В голосе вновь зазвучала тревога.

— Нет. Поиски ведутся уже третий день, хотя пока еще тайно. Но скоро светлые клирики не смогут скрыть пропажу Лефейэ. А узнать они могут лишь то, что за всем стоят темные клирики, — говоривший рассмеялся. — Что, впрочем, нам и нужно.

— А Лучезарная не могла вырваться, сбежать с жертвенника?

— Нет! — Рык эхом прокатился по кабинету. — Не забывай, ЧЕМ опоили эту старую развалину!

— Однако эта «старая развалина» могла заткнуть за пояс и тебя и меня, вместе взятых.

— Гарост, ты трус!

— Я же просил без имен, — прошипел тот в ответ.

— А кому здесь слушать?! — с издевкой поинтересовался первый. Он хотел раскинуть руки, как бы охватывая все вокруг, но, поскольку его кисти оказались слеплены зеленым студнем, лишь повел ими из стороны в сторону.

От его движения Гарост вжался в кресло, словно старался слиться с мебелью.

— Или ты сомневаешься в этом?! — Мужчина поднял сцепленные руки перед собой.

Гарост тут же замотал головой из стороны в сторону, спеша заверить в своей лояльности.

— Нет, Адорн, нет. Я верю в могущество Призываемого и знаю, ради чего мы все затеяли.

— Тогда докладывай!

— Второй и Третий Указующие Персты [38]отбыли на границу к Догонду. Их об этом попросили эльфы Таурелина, которые не смогли справиться с вновь расширяющимися топями.

— И?

— Я сделаю так, что они не вернутся. Болота коварны…

— Хорошо, — Адорн задумчиво покивал головой.

— Пятый Перст Лионид отправился в Роалин. По слухам и со слов его помощника, он что-то там ищет, что поможет остановить скверну.

— Остановить скверну?! — фыркнул Адорн. — Как же! Завершается очередной цикл, приверженцы богов вновь должны провести ритуал, чтобы ТЕ продолжили властвовать над нашим миром. Эти убогие верят, что без НИХ Бельнорион погибнет. Но мы-то знаем, что это не так. Что все предсказания ложь, от первого слова до последнего. А я так устал от вечного подчинения ИМ!

— Мы все устали, — подобострастно заявил Гарост. — Еще и король Таурелина — Келеврон Серебряный подлил масла в огонь, пообещав, что тот, кто найдет способ стереть с лица земли скверну и очистить земли Догонда и Роалина, может просить все что угодно, и он исполнит.

— И холуи Лемираен, команда за командой, соблазнившись обещаниями, поспешили туда! — скривился Адорн. — Вечно эльфы лезут, куда не просят. Наобещают с три короба. Заморочат головы… А сами пришли незваными гостями в мир и начали распоряжаться. Хотя им до наших забот и богов дела нет!

— Но Келеврон уже несколько десятков сотен, если не тысяч лет возглавляет свой народ в мире Бельнориона… — начал было Гарост, но, видя взбешенное лицо собеседника, осекся.

— У них есть магия! И независимость от своих богов! А у нас боги контролируют каждый наш вздох! Только из-за этого мы вынуждены были отречься от их света! Стать отрекшимися, понимаешь?! — Он помолчал немного, явно пытаясь успокоиться. — Значит, Пятого Лучезарного тоже списываем со счетов. Из глубин Роалина еще никто не возвращался, тем более с чьей-то помощью. Кто с нами?

— Первый, естественно, — после этих слов Адорн довольно улыбнулся. — Место Четвертой займет поддерживающий нас Несущий Свет [39]Брегор. Шестой, Седьмой, Восьмой… Что перечислять, больше половины Совета посвященных с нами. Осталось переманить только Двенадцатого, он серьезный противник и ярый защитник богини. Ну а последних трех посвященных, я думаю, мы, в случае чего, уберем.

— Что-то ты расхрабрился раньше времени, — покачал головой Первый Указующий Перст богини Адорн. — Больше половины! Да треть из них только сделали вид, что поддерживают нас, но в случае чего предадут при первой же возможности. Еще треть присоединились только из страха. И только на пятерых можно положиться.

— На шестерых, — заискивающе улыбнулся Гарост. — Нас уже шестеро отрекшихся…

Адорн скептически изогнул бровь, явно намекая на его недавний страх, а затем опустил взгляд на руки. Масса, бесформенным комом облепившая его кисти, начала таять.

— У нас мало времени, — предупредил он. — Последнее: появился ли еще кто сравнимый по силе с Посвященными?

— Я просматриваю эфир, — поспешно заверил его Гарост. — Тем, кто появляется в последнее время, стараемся при первой возможности установить неразрушаемые преграды. Я считаю, что нам не нужны горячие головы, которые по молодости, в порыве заслужить одобрение, наворотят дел.

— Все! — Первый расцепил руки, которые оказались свободны, и развел их в стороны, с видимым удовольствием разминая кисти, словно до этого они были в тисках. Гарост пружинисто поднялся на ноги и с отсутствующим доселе уважением поклонился:

— Лучезарный.

— Светоносный, — вежливо ответил тот и пожелал: — Пусть свет, дарующий жизнь, всегда сопровождает вас.

— И вас.

С этими словами Гарост стремительным шагом покинул кабинет, а Лучезарный вновь вернулся к прерванному делу — проверке списка команд, которые имели наиболее высокий уровень подготовки.


Движение на Королевском тракте было довольно оживленное, навстречу попадались телеги фермеров, одинокие всадники и кавалькады, спешившие по своим делам. Я внимательно рассматривала проезжающих: люди как люди, хотя у некоторых встречались не совсем привычные черты лица. Одни носом картошкой и густой растительностью на лице отдаленно напоминали гномов. Другие, в основном богато одетые всадники, скорее смахивали на фотомоделей, нежели на жителей «фэнтезийного» средневековья. Я подозревала, что в их жилах течет немалая часть эльфийской крови, уж очень чертами лица они походили на Лиаса и Лорила.

День клонился к закату. Когда мы наконец-то добрались до трактира, одиноко стоящего у обочины, наши вещи покрылись слоем дорожной пыли, которую выбивали из мостовой копыта лошадей. Именно к нему стремился успеть до ночи Бриан.

Сам трактир и постройки при нем были обнесены высоким забором из толстых бревен, за которым можно было выдержать осаду средней силы. Ворота, способные выдержать таранный удар, были приветливо распахнуты настежь. У коновязи, опустив морды в ясли с овсом, стояли пять лошадей. Невдалеке у забора притулилась пара накрытых полотном телег.

Едва мы заехали во двор, к нам подскочил мальчишка лет двенадцати и, тараторя без умолку, предложил устроить коней: накормить, напоить, вычистить их, если мы останемся на ночь. И это всего за один ваймерский золотой или пять медных денежек любого другого государства. Также он успел пообещать спокойный ночлег, сытный ужин и песни залетного менестреля, который гостил уже вторую неделю. Еще сообщил, что на постой у них нынче остановились два крестьянина из дальних деревень, везущие товары на ярмарку, которая откроется в каком-то городке на седьмой день лета; трое заезжих господ аж из самого Аниэлиса…

Он трещал еще о чем-то, но я, устав слушать, просто перестала обращать внимание на его откровения. Мы спешились и направились в трактир, оставив коней на попечение малолетнего болтуна.

В полумраке общей залы за столами сидели люди, а в дальнем углу — обещанный менестрель. Им оказалась миловидная девушка в мужском дорожном костюме. Она с унылым видом, наклонив голову так, что длинная челка падала на глаза, терзала струны противно дребезжащей лютни и тихим обреченным голосом, даже не попадая в такт, тянула нерифмованную песнь.

— А младая дева, получив тот дар,
Поцеловала меня милого,
К груди прижалась сильной
И замерла на руках…

На последнем аккорде лютня немилосердно бзденькнула, отчего у меня зазвенело в ушах, а квартероны и вовсе сморщились, получив звуковой удар по чувствительному слуху. Однако сидящие в зале не обратили внимания на этот пассаж и продолжали разговаривать. Морвид глянул на горе-певицу, которая собиралась затянуть следующий, явно столь же немелодичный куплет, что-то прошептал и легонько стукнул посохом в пол. Лютня смолкла, а удивленная исполнительница еще какое-то время продолжала беззвучно, словно рыба, открывать рот.

— Это тебе за труды, — сжалился над ней Лорил и, проходя мимо, швырнул серебряный. — И за молчание.

Девушка проворно схватила покатившуюся по столу монету и, стуча каблуками, поспешила к выходу.

Мы расположились за столом у стены. Пока ожидали хозяина, я принялась внимательно разглядывать зал. Что ж, он соответствовал чаяниям большинства авторов, которые когда-либо описывали придорожный трактир. Простые тесаные стены, небольшие окна, через немытое стекло которых лился тусклый свет; деревянные столы и лавки, большой очаг, по теплому времени незатопленный, стойка напротив двери и люстра в виде тележного колеса с незажженными свечами.

Из неприметной дверцы выскочил хозяин в длинном фартуке, заляпанном жирными пятнами, и поспешил к нам. Когда он почтительно замер у стола, принимая заказ Бриана, я во все глаза уставилась на него. Ну и внешность! У мужчины было острое лицо, поросшее редкой рыжеватой бородой по самые глаза. Да что там по глаза, у него и уши-то оказались заросшими этой самой растительностью, отчего он больше походил на облезшего зверя, нежели на человека. Глаза темные, раскосые; густая шевелюра такого же рыжеватого цвета, стянутая в хвост. А руки?! Бр-р-р! От рукавов рубахи и по самые ногти они были покрыты редкой, но длинной шерстью.

Заметив мой пристальный взгляд, он растянул желтоватые губы в улыбке и продемонстрировал излишне длинные клыки.

— Айфер из рода Вольфасов к вашим услугам, — отрекомендовался он. — Уже третье поколение моих предков содержит этот трактир.

Я смутилась и отвела взгляд. Так вот как в человеческой ипостаси выглядят подлинные — разумные оборотни!

А Бриан, словно не заметив моего любопытства, продолжал:

— …Запас овса в дорогу на четыре дня и одну комнату на пятерых.

Хозяин развернул ухо в сторону барона и, любуясь моим потрясенным видом, еще раз оскалился. Потом заверил, что все будет исполнено, и поспешил на кухню.

Едва он ушел, Морвид наклонился и сдавленно прошептал:

— Ольна, невежливо так было пялиться на перевертыша. Он мог обидеться. Не веди себя так, словно никогда в жизни живого оборотня не видела.

— Такого не видела, — постаралась отделаться я от жреца, присматриваясь к вышедшей из кухни толстенькой подавальщице. Мне было интересно, как выглядят перевертыши женского пола. Неужели такие же мохнатые?

От моих слов Морвид слегка оторопел:

— Ты из какой глуши к нам приехала? Волчьи перевертыши везде живут.

— Издалека, — рассеяно ответила я, увидев, что подавальщица больше похожа на не очень красивую восточную женщину.

Жрец лишь покачал головой и предупредил:

— В следующий раз веди себя сдержаннее, а то кому-нибудь это не понравится и огребешь неприятностей по самую макушку. Здешний хозяин попался незлобивый, а другой может не стерпеть. Будешь потом зубы в платочек собирать да обратно приращивать.

— Учту, — кивнула в ответ.

— Тогда перестань пялиться на эту полуорчанку. Иначе она тебе первая в этом поможет.

Я решила послушаться совета. Любопытство любопытством, но иногда и меру надо знать.

А подавальщица принялась выставлять на широкий стол заказанное. Тут был и свежий хлеб, и мясо с прожаренной хрустящей корочкой, разваренный картофель, вернее, овощ, на него очень похожий, и свежая зелень. А светлое пиво оказалось удивительно вкусным и совершенно непьяным. Как же за эти дни я соскучилась по нормальной еде! На некоторое время я отключилась от всего мира, полностью отдавшись во власть чревоугодия.

Однако к концу ужина меня стало одолевать беспокойство. И чем дальше я сидела, тем тревожнее становилось. Пребывание в этом мире научило меня прислушиваться к предчувствиям. Прикрыв глаза, я принялась прощупывать окружающее пространство, как научил жрец. Не мудрствуя, решила кинуть общее поисковое заклятие. Оно хоть и отнимало некоторые силы, но обнаруживало неприятность наверняка. «Всевидящее око» раскинулось в радиусе полусотни метров, и я внутренним зрением увидела серые, слегка размытые контуры окружающих предметов, приглушенные цветные пятна людей и животных, находившихся за пределами трактира. Голова с непривычки закружилась, мир качнулся. Но тут же картинка выровнялась, и уже детально можно было разглядеть все, что попало в пределы поискового круга.

Больше всего притягивала взгляд яркая аура Морвида, подсвеченная рыжим нестерпимо ярким сиянием. На него откуда-то сверху падал широкий столб оранжевого пламени, обрываясь над головой. От него отделился тонкий жгутик и соединялся со жрецом. Так вот как выглядит сила, что дают нам боги?! Захватывающее зрелище! Еще поняла, что мои действия не остались незамеченными, теперь и жрец начал мажить. Наверное, тоже что-то почувствовал.

А беспокойство все нарастало, превращаясь в свербящее чувство тревоги.

Я оторвалась от созерцания Морвида и перевела взгляд. Серебристо-зеленоватые пятна квартеронов, желтовато-белое — Бриана, розоватые — крестьян, подавальщицы; сине-розовые с неожиданными переливами рыже-желтого — хозяина трактира… Дальше, дальше… Сине-желтые абрисы коней… Серый забор, строение… Ой! Куры в курятнике… Еще домашняя живность. На самом краю круга вспыхивают черно-бордовые размытые фигуры. Они движутся довольно быстро, можно сказать, даже чересчур быстро, при приближении выцветая и сливаясь с окружающим серым фоном.

Когда они практически подобрались к забору, я потеряла их, а чувство тревоги переросло в набат.

— Там во дворе бордовые тени! Но они выцвели приближаясь! — выпалила я, обратившись к жрецу.

— Под стол! — тут же скомандовал тот и опрокинул его на бок. Зазвенела падающая посуда.

Лиас рухнул под защиту. Бриан и Лорил, сидевшие напротив, рыбками перемахнули через столешницу. Жрец, согнувшись, тянул посох к себе. Я же, замешкавшись, успела увидеть, как входная дверь разлетелась в крупные щепы, которые мгновения спустя врезались в стол, пробивая его. С нашей стороны высунулись острые обломки.

Ничего себе! Юные Чингачгуки! Метатели! Да нас чуть не продырявило насквозь!!!

Я потерла локоть, ушибленный при неловком падении, и рискнула выглянуть. В дверях в пелене стелющегося по полу тумана стояли три фигуры в черных балахонах с надвинутыми на лица капюшонами. Один из них сжимал в руке посох. В трактир пожаловали черные клирики — последователи учения Сейворуса.

Лорил дернул меня обратно, а через секунду там, где красовалась моя голова, просвистела еще одна деревяшка и вонзилась в противоположную стену.

В зале началась паника. Хозяин, на ходу перекинувшись в серого с рыжими подпалинами волка, скуля и путаясь в одежде, кинулся под защиту стойки. Подавальщица запустила в сторону фигур поднос с горячим супом и проворно сиганула к хозяину, аж юбки воздух хлестнули. Крестьяне, с воем прикрывая головы руками, попадали на пол.

Мы, скорчившись под прикрытием, готовились к бою. Близнецы откуда-то вытащили длинные кинжалы, Бриан — короткий и широкий клинок наподобие кошкодера. Навершие посоха Морвида запылало ярко-рыжим, и раскаленный воздух потек над ним. А я, распахнув канал насколько смогла, зачерпнула силы и, протараторив слова заклятия, приготовилась в любую секунду ударить вошедших молнией Лемираен.

Воздух затрещал от сдерживаемой мощи сил трех богов. По залу заплясали искры, свечи в люстре вспыхнули ярким пламенем и, мгновенно прогорая, оплыли. Слышался треск разрядов; меж бутылками, стоящими на полках за стойкой, заскакали крохотные голубые молнии.

На мгновение все замерло. Обе стороны медлили, не решаясь начать первыми.

— Может, поговорим как нормальные люди? — нарушая гнетущую тишину, предложил Бриан. Барон в неудобной позе скорчился рядом с готовым к атаке жрецом. — А то разворотим здесь все, камня на камне не оставив. И сами под этими камнями поляжем.

— Назови себя, поборник светлой стервы! — язвительно бросил главарь с посохом. — Может, ты от страха голову потерял, а нас только пугаешь?!

Его спутники противно загоготали.

— Имя Морвид тебе что-нибудь говорит?! — подал голос жрец.

— Это ты, что ли, Рыбоглазый? — уточнил тот же тип в балахоне.

— Я!

— Давно не виделись! А я Эрраил, Нашедший Тьму [40]. Помнишь меня?

— Как же, как же! Старый засранец! Мне ли тебя не помнить! Это ты ж тогда половину хутора снес, пока я тебя не остановил.

— Я шороху наводил и людишкам мозги вправлял, когда ты приперся и идиотскими заклятиями твоего бога-подкаблучника меня от дел оторвал! Ну, здравствуй, старый пень!

— И тебе не кашлять, рухлядь червивая!

С такими «ласковыми» словами жрец безбоязненно поднялся из укрытия. Барон поморщился и встал рядом со жрецом. Квартероны же, как услышали имя черного клирика, скривились. Вытащив из-за воротов курток талисманы в виде листочков из зеленоватого камня, потерли их, после чего с угрюмым видом показались из-за стола. Увидев, что навершие посоха у Морвида все так же горит, а Бриан не опустил меча, я решила перекинуть силу уже готовой сорваться молнии в защитное заклятие «обряда границ», затем поднялась на ноги.

Картина в зале словно с плохого боевика списана: четверо хороших парней против троих плохих. Положительные одеты веселенько, но их лица суровы, а отрицательные персонажи в черном и пакостно ухмыляются. Все бы ничего, но в любой момент могла начаться нешуточная драка.

— Стол и две лавки! — рявкнул главный черный клирик. — Живее!

Я от неожиданности вздрогнула, а пара крестьян, что лежали у стены, поднялись и на подкашивающихся ногах отправились выдвигать один из столов на середину, потом подтолкнули к нему лавки и тут же улеглись обратно на пол, прикрыв голову руками.

— Ты бы Туманных Псов из-под ног убрал, — с некоторой ленцой в голосе произнес Морвид.

— Тогда палочку свою положи, — сделал контрпредложение Эрраил.

После этих слов туман, обвивающий ноги черных клириков, сгустился в ужасающую полупрозрачную псину. В зале мгновенно запахло гнилью и разложением.

— Хорошо, — согласился жрец и, кинув на меня пристальный взгляд, опустил посох с потускневшим навершием.

Полуразложившаяся псина тут же вернулась в туманное состояние и уплыла куда-то на улицу.

— Поговорим? — предложил Эрраил, делая шаг к столу.

— Поговорим, — согласился Морвид, усаживаясь на лавку напротив.

Они, словно две гарпии в одинаковых балахонах, уселись друг напротив друга, только у нашего жреца плащ был просто темным, а у клирика Сейворуса — антрацитово-черным.

Эрраил начал первым:

— Происходящие странности ваших рук дело?

Морвид отрицательно качнул головой.

— А чем докажешь? — ухмыльнулся Эрраил, откидывая капюшон.

Лицо у него оказалось обыкновенным, только взгляд пронзительных черных глаз был жутким, пугающим. От него во все стороны расходились ощутимые волны ужаса.

— Почему я что-то должен доказывать? — удивился жрец. Однако в его словах чувствовались только напор и твердость. — Может, это вы какую-нибудь тварь из-за предельных чертогов вызвали? А на нас все свалить попытаетесь.

— Тогда бы здесь был не я, а карательный отряд обмороженного молодняка, — чуть презрительно скривился Нашедший Тьму.

— А чем ты хуже? — фыркнул Морвид. — По-моему, их появление гораздо приятнее, чем твой визит.

После таких слов черному клирику полагалось бы рассердиться и кинуться на обидчика, однако он неожиданно улыбнулся.

— Спасибо за комплимент! — казалось, что он говорил от всего сердца.

Чудеса!

Но разговор продолжался.

— Значит, не вы? — уточнил Эрраил. — И что тогда с вами делать? Вы же на моей территории.

— Давай разойдемся по-хорошему, — в голосе Морвида послышалась нешуточная угроза.

Я тут же напряглась и приготовилась к худшему. А черный клирик, казалось, наоборот, расслабился.

— Ладно, чего уж там, — протянул он. — Давай, по старой памяти, ты мне все расскажешь, я тоже кое-какими знаниями помогу, а потом мирно разъедемся.

Двое в черных балахонах, стоящие в дверях, было зароптали, но Нашедший Тьму глянул на них, и они смолкли. Морвид ухмыльнулся и, расслабившись, согласился:

— Ну, давай, — и начал рассказ: — Вся деревня, включая грудничков, кур и коз, находилась под управлением неизвестного лиха.

— Коз? — скептически изогнул бровь Эрраил. От него повело жутью, отчего лежащие на полу крестьяне затряслись мелкой дрожью.

— И коз, и кур, — заверил жрец. — Я ж говорю, всеми управлял. И скотиной в том числе. Из них и пил силу. Причем так, что треть крестьян в сухари превратилась.

Черный клирик нехорошо прищурил глаза, словно ставя жирный крест на судьбе неизвестного, покусившегося на его территорию.

Морвид же предложил:

— Теперь твоя очередь признаваться, что вы тут делаете.

Но вдруг один из черных, что по-прежнему стояли в дверях, не выдержал. Прокричав: «Пусть лучше сдохнут светловолосые ублюдки, чем узнают!» — швырнул в квартеронов сгусток тьмы. Лорил, которому Морвид передал посох на время разговора, ударил им как битой, отшвыривая от себя летящее заклятье. Оно с треском и грохотом врезалось в стену, проломив пару бревен. Там осталась здоровенная дыра. Второй клирик тоже сформировал черный комок и запустил им в братьев. Лиас увернулся, а Лорил вновь отшвырнул заклятье от себя. Но оно, срикошетив, метнулось ко мне.

Все, что я успела, — лишь схватить поднос с пола и выставить его как щит. Шар ударился об него и с шипением отскочил к дверям.

Грохнуло! Трактир заволокло дымом.

— Недир, Тагор! Хватит!!! — грозный окрик Эрраила заставил всех замереть.

Дым мгновенно пропал, и перед нами предстала картина разнесенного в щепы дверного проема и стоящих посреди него черных клириков в опаленных балахонах. Тут у одного капюшон плавно съехал с головы, распавшись на две половинки, и всеобщему взору предстала горелая проплешина в огненно-рыжей шевелюре.

Послышались сдавленные смешки. Братья же, не скрываясь, захохотали в голос.

Нашедший Тьму резко развернулся и, недобро глянув на своих помощников, пообещал:

— С вами я еще разберусь!

Те, униженные перед своими врагами, предпочли ретироваться на улицу, а Эрраил, повернувшись к Морвиду, как ни в чем не бывало продолжил:

— Так на чем мы остановились?

— Ты должен был сказать, что тут делаешь, — напомнил жрец.

— Ах да! — глаза Нашедшего Тьму заволокла чернота.

Снова повеяло жутью. Я вздрогнула. Но спустя мгновение атмосфера стала спокойней. А Эрраил, усмехнувшись, уже рассказывал:

— Мы направились посмотреть, что там творится. А тут вас по дороге засекли. Ну и подумали — ваши каверзы. Оказывается, нет?

— Я же сказал, нет! — твердо ответил жрец.

— А как вы лихо грохнуть смогли?

— Никак, — развел руками Морвид. — Только уйти заставили, но оно может в любой момент вернуться. Мы накормили его слиянием двух чистых сил. А все наши заклинания он выпил с легкостью.

Тут черный клирик поскучнел и ненадолго замолчал.

— Хреново, — констатировал он несколько минут спустя. — Хотя погоди, второй у тебя кто? Я вижу, ты один.

— Ольна, — позвал меня жрец, указывая на место рядом с собой: мол, садись. Отшвырнув поднос, я подошла к столу.

Черный клирик посмотрел на меня.

— С каких это пор вы в команду наших брать начали?

— Она не ваша, — качнул головой жрец.

— Она? — удивился Эрраил, теперь более внимательно разглядывая меня. — А почему у нее глазки красненькие, как у токолоша [41]или юного клирика, дорвавшегося до даров Великого?

— Перетрудилась, — ответила я, а чтоб не сомневался, зачерпнула немного силы. Меж пальцев на руке заплясали язычки слепяще-белого пламени.

Черный клирик скривился и сплюнул в сторону.

— Детонька, ты огонек-то убери, а то я тебе этот фитиль засуну в… Хг-хм. Ну, сама догадываешься, куда. — И, повернувшись к Морвиду, выдал: — Зачем вы бабу в команду взяли?! Ни сказать свободно, ни обсудить происходящее. Теперь придется сдерживать себя, точно девица на эльфийском балу! С чего вдруг правилам изменили?

К столу подошел Бриан.

— Полагаю, это не основной вопрос, — вежливо заметил он. — Вернемся к нашим баранам и решим, что же происходит у вас в Каменистой Горке.

Черный клирик ухмыльнулся.

— Давайте вернемся, — согласился он. — Только как? По вашим же словам, Оно сбежало. Объединимся и будем прочесывать местность? — Представители богов, находящиеся в зале, дружно скривились. Видя такое единодушие, Эрраил захохотал. — То-то же! — И, отсмеявшись, добавил: — Другие предложения есть? — Все молчали. — Тогда предлагаю вам убраться отсюда.

Бриан сжал зубы, на его лице заиграли желваки. Морвид, будто не слыша едких слов, остался сидеть на месте.

— Ты мне своих сведений не рассказал, — вкрадчиво начал он.

— Сведений? — с издевкой произнес Нашедший Тьму.

— Сведений, — подтвердил жрец.

По залу вдруг пронеслись рыжие всполохи, и посох, который по-прежнему держал в руках Лорил, взмыл высоко над полом, подняв за собой квартерона.

— Я чувствую, что где-то неподалеку находится один из высших посвященных клириков, — не меняя интонации, выдал Эрраил.

— Кто? — подобравшись, уточнил Морвид, словно сию секунду он готовился к схватке и теперь только уточнял силы противника.

— Если не ошибаюсь, по эманациям волшбы — Голос Смерти [42]Филипп.

Казалось, сообщая подобные новости, черный клирик испытывал огромное наслаждение.

— Тогда твой бог тебе в помощь в поисках, а нас ждет дорога, — сразу же заторопился Морвид.

Он точно знал, что представляет собой именуемый Голосом Смерти. Такой одним щелчком пальцев мог команду в тонкий блин по дороге раскатать, а потом сказать, что эти пятна были тут изначально. И что самое главное: все сразу согласятся с ним и мгновенно забудут о легком недоразумении.

Эрраил, опершись на стол, окинул помещение взглядом хозяина. А барон с квартеронами спокойно, но довольно быстро принялись собираться. Один из братьев заглянул на кухню и вынес полный мешок провизии, другой зашел за стойку и нацедил до краев фляжку вина. Бриан занялся упаковкой наших сумок. Только мы с Морвидом по-прежнему находились в напряжении. Я лишь отошла в сторонку, но была начеку, готовая в любую секунду пустить в ход завершенное заклятие. Как и Морвид, я контролировала действия черного клирика и его помощников.

Мы уже выходили, когда Нашедший Тьму лениво произнес:

— Хозяина здешнего не забудьте. Оборотням и людям с нечистой кровью согласно новым законам не место в Ваймере.

Из-за стойки раздалось жалобное поскуливание, а потом на коленях из-за нее выполз хозяин в человеческом облике.

— Помилуйте! — запричитал он, подползая к Эрраилу. — Мои предки уже три поколения держат этот трактир. Я всегда был честным и законопослушным гражданином. Платил налоги, почитал Владыку. Пожалуйста!

Черный клирик чуть шевельнул рукой, и оборотня снесло назад, неслабо приложив об стену.

— Если они, — Эрраил указал на Бриана и Морвида, — тебя будут ждать, то собирайся. А если нет… — Тут Нашедший Тьму оборвал фразу и широко улыбнулся.

Хозяин умоляюще глянул на нас; Бриан тяжело вздохнул и кивнул. Тогда перевертыш подскочил с пола и поспешил к дверям, ведущим на кухню.

— Я сказал: с нечистой кровью тоже! — с нажимом повторил Эрраил.

Тогда из-за стойки, кряхтя, выбралась подавальщица и, не глядя в сторону черного клирика, заторопилась вслед за хозяином.

Мы стояли и ждали несчастных, которых Нашедший Тьму с легкостью лишил крова и средств к существованию. Думаю, появись он тут без нас, их ждала бы гораздо худшая участь, чем внезапно оказаться у разбитого корыта. А может быть, именно мы виноваты в крутом повороте судьбы трактирщика и его служанки, ведь именно из-за нас черные клирики свернули сюда.


Солнце давно опустилось за горизонт, но мы по-прежнему были в пути. Морвид потребовал, чтобы мы оказались как можно дальше от трактира и как можно ближе к границе с Тимарисом. Ночевать по соседству с Голосом Смерти он не желал, заявив, что не намерен заканчивать жизнь особо изощренным способом самоубийства. Вслед за нами увязались не только хозяин со служанкой, но и муж служанки и даже девушка-менестрель. Мы сняли бедняжку с дерева, куда ее загнал Туманный Пес Эрраила.

И эта пестрая компания сильно сдерживала скорость нашего продвижения. Если менестрель и хозяин трактира ехали верхом на неказистых мулах, то подавальщица с супругом шли пешком. К тому же супруг — конюх, тоже полуорк — нес на плечах их нехитрый, но весьма объемный скарб.

Пересидеть где-нибудь в ближайшем лесу и вернуться обратно изгнанные не смогли. Нашедший Тьму повесил на трактир какое-то хитрое заклинание, и теперь, если бы кто-нибудь из них приблизился, его убило бы на месте. Проверять силу заклинания желающих, естественно, не нашлось. Все знали, что для черных клириков пообещать смерть и привести приговор в исполнение — секундное дело. Когда же хозяин попросил Морвида снять наложенные чары, то тот лишь пояснил, что, поскольку рядом Голос Смерти — не самый приятный тип в округе, — желательно побыстрее убраться отсюда.

Бриан тоже попытался уговорить его подождать, когда уедут последователи Чернобога, и снять чары. Нашему командиру не хотелось тащить за собой медлительную толпу, но жрец выругался и отказался наотрез. Из всего пассажа я лишь поняла, что безопаснее целоваться с клубком гремучих змей, чем мажить вблизи одного из высших посвященных Сейворуса — они все поголовно психи. Если тот заметит отблеск чужеродной волшбы, то просто кинет направленное заклинание. Тогда в радиусе пары километров останется выжженная бесплодная земля, на которой еще лет сто не вырастет даже трава. Барон, усомнившись в словах Эрраила, припомнил, что ни один из Голосов Смерти никогда не покидал Руал. Но Морвид загнул такую заковыристую фразу! Я аж диву далась! Ее смысл сводился к тому, что если остальные не собираются ехать сию же секунду, то он один немедленно уносит ноги.

И теперь мы брели в темноте, запинаясь о кочки и спотыкаясь на выбоинах. Чтобы как можно скорее оказаться в Тимарисе, где не было нетерпимости и расовых предрассудков, решено было поехать прямой дорогой. Для этого нам пришлось свернуть с Королевского тракта на просеку, а потом и тропу, углубившись в лес.

Впереди ехал жрец, подняв сияющий посох. Он старался немного осветить путь. Но света хватало только для того, кто приближался к Морвиду чуть ли не вплотную. Остальные по-прежнему спотыкались в потемках.

Наконец я не выдержала и подъехала к барону.

— Может, остановимся? Скоро от усталости и кони, и люди начнут падать.

— Уже должна показаться деревня. Вот там и остановимся.

## Глава 7

До деревни Верхний Починок удалось добраться только глубокой ночью. Хотя назвать деревней то, что предстало перед нами, у меня бы язык не повернулся. Частокол из бревен величиной в обхват и высотой метра три, большущие ворота и ров вокруг годились больше для крепости, срубленной в тылу неприятеля, чем для глухого селенья.

Стучали долго, но никто не открывал. Даже собаки, что поначалу подали голос, теперь замолчали. Воцарилась мертвая тишина. Луна, выйдя из-за тучи, озарила все бледным сиянием. И только ветер шумел в высоких кронах деревьев.

— Неприветливое местечко, — заметила я.

Жрец, потоптавшись на месте, со словами: «Эх! Не хотел я мажить, но, похоже, придется!» — вскинул посох.

Алый огненный шар взмыл над деревней.

— Милостью Лемираен и силой Ярана, откройте! — громыхнул Бриан, когда шар завис над воротами.

Я решила повторить действия Морвида и тоже подкинула вверх свою сигнальную ракету. Мой искрящийся ярко-белый комочек завис рядом с его большим и ровно горящим алым шаром.

— Дурында! Вот теперь точно на всю округу знать дали, что мы здесь, — прошипел жрец. Но когда из-за забора раздалось: «И чаво нада?!» — выдохнул: — Хотя помогло…

— На ночь пустите, — продолжил общаться с селянами Бриан.

— А вы кто? Путники али каки други люди? Али нелюди?

— Мы команда! — вступил в разговор Морвид. — Ворота открывай, или я их сейчас высажу. Ну?! — Его огненный шар резко рухнул вниз, остановившись лишь у самых створок.

С той стороны испуганно крякнули, потом икнули, раздался удаляющийся топот. Но минуту спустя, когда я решила, что Морвид уже готов исполнить угрозу — уж очень сильно он хмурился, — послышалось натужное пыхтение. Из ворот выглянул седенький дедок. Над головой он держал факел. Приглядевшись к нам, он юркнул внутрь, и створки распахнулись. За ними стояло с десяток насупленных мужиков с вилами и косами наготове. Все растрепанные, только что поднятые с постелей, но грозные донельзя. Увидев нас, они отставили в сторону свое оружие и перекинули деревянный настил через ров.

— Быстрее, — махнул один из них, поторапливая. — А то, не ровен час, заявится.

Барон с квартеронами спешились и первыми перешли ров. За ними потянулись остальные. Морвид кинул на меня взгляд и посоветовал:

— Капюшон накинь, а то народ перепугаешь, — и пристроился в хвост процессии.

Я пошла за ним, замыкающей.

Едва мы оказались внутри, мужики слаженно затянули помост, захлопнули ворота и заложили их здоровенным брусом. Действовали они быстро, словно опасались, что за нами кто-то проскочит. Один из них — кряжистый, с окладистой бородой и широченными плечами — подошел к барону и спросил:

— Вы откуда?

— Из Ремила, — ответил Бриан. — Ездили на Каменистую Горку с местным лихом разбираться.

Мужик, прищурившись, огладил бороду:

— Далековато вы от Горки забрались.

— А нам по пути, — отрезал барон и перевел разговор в нужное русло. — Время позднее. Нам бы отдохнуть. С самого утра на ногах.

— Конечно, — важно кивнул тот, внимательно оглядывая нас. — Только всех в одном доме не разместим. — И, указывая, начал перечислять: — Двоих возьмет Леил, еще троих — Норил, одного Дик, ну и я троих.

Названные им мужчины молча, подхватив отставленные в сторону вилы и косы, двинулись от ворот в темноту. Бриан твердой рукой стал распределять спутников. С одним он отправил подавальщицу с супругом и менестреля, с другим — бывшего хозяина трактира. Квартероны сами двинулись за третьим, а мы остались на площади у ворот.

Расселяли нас не абы как, а на противоположных концах деревни. Умно, ничего не скажешь!

— Ну что, сейчас и мы пойдем, — выдохнул главный, оглядывая оставшихся. — Только пусть ваш спутник личико свое покажет. А то подозрительно очень. Не нежить ли?

Мужики подтянулись поближе к нам, готовясь в любой момент дать отпор. Морвид поудобнее перехватил посох, но я остановила его и, не откидывая капюшона, обратилась к жителям:

— Я клирик Лемираен. Не пугайтесь меня, хорошо? Я не упырь и не токолош. Просто в Каменистой Горке пришлось много силы зачерпнуть, и поэтому я теперь так выгляжу. Но скоро это пройдет. — И в доказательство своих слов добавила: — Пусть будет свет с тобой и богиня Покровительница!

На миг всех окутало мерцающее сияние, отчетливо видимое в темноте и незаметное днем. Мужики, казалось, преобразились, откинув усталость, расправили плечи, став моложе, с лиц исчезли морщинки, из волос — седина… Но через мгновение все вернулись в прежний вид, разве что в глазах осталась некоторая одухотворенность.

Теперь я рискнула снять капюшон. Раздался потрясенный вздох. От меня отшатнулись.

— Ты то… Девка… Эк тебя угораздило!.. Не показала бы свою силу — не поверили бы, — наконец-то справившись с изумлением, вымолвил главный. — И покрошили бы.

В некоторой растерянности он поскреб макушку, словно все еще удивляясь моим залитым кровью глазам, а потом махнул рукой:

— А, пойдемте! — И повел нас к себе.


Приютивший нас на ночь мужчина был деревенским старостой и кузнецом. Его справный рубленый дом располагался недалеко от ворот и стоял особняком. Хотя такое уединение было понятно, ведь кузнечное дело всегда связано с огнем. Не приведи Светоносная пожар — вся деревня выгорит!

Разместили нас в общей комнате, постелив возле печи на полу. Скинув с себя стегач и оставшись в рубахе и штанах, я легла, привалившись спиной к теплой печи, и мгновенно уснула.


Нас разбудил леденящий кровь вой, за которым последовал истошный женский крик. Жрец схватил взмывший в воздух посох, что до этого лежал на полу рядом с нами. Тут же последовав его примеру, я распахнула канал и зачерпнула силы. Бриан же, схватив свою глефу, выскочил из дома. Мы, едва не застряв в узкой двери, вылетели следом.

Оказавшись на улице, я увидела, как скрюченная, покрытая редкой серой шерстью человекоподобная фигура, с когтистыми лапами до земли, одним прыжком оттолкнувшись от поленницы, взлетела на амбар, потом с легкостью перепрыгнула на соседний дом и дикими скачками понеслась по крышам.

Жрец направил на нее свой посох. Пучок рыжего пламени ударил в тварь. Вернее, туда, где она была только что. Существо, почуяв опасность, рванулось, содрав с крыши дранку, и ушло из-под удара. А на том месте вспыхнуло пламя. Морвид недовольным взмахом руки погасил его.

— Чтоб ее! — в сердцах выругался он. — Уже далеко. Не достану.

А тварь такими же безумными скачками добралась до забора, с легкостью проскакала по ошкуренным бревнам, как по лестнице, и скрылась в лесу.

Из домов тем временем высыпали люди, показался и наш хозяин.

— Опять упырь пожаловал? — то ли спросил, то ли уточнил он у Морвида.

— Возможно, — согласился тот. — Только по тварям у нас вот кто специалист, — и указал на меня.

Я почувствовала себя институткой на экзамене, получившей невыученный билет. Лихорадочно принялась перебирать в голове всю нечисть, о которой читала. На меня выжидательно смотрели.

— Может, и обыкновенный упырь, — сделала важное лицо, поняв, что тянуть дальше невозможно. А потом как заправский двоечник принялась выкручиваться: — А может быть, и нет. Некоторые твари похожи друг на друга, но суть у них разная. Все слишком быстро произошло.

— Дык, а нам-то что делать?! — послышался голос из толпы.

Народ подтянулся поближе и обступил нас троих плотным кольцом.

— Ага! Шо делать-та?! Мучает нас уже который год!

— Да, да. Зимой все тихо, а опосля ледолома все сызнова начинается.

— Вы пришли сюда, а помощь будет али как прежние?! Придут, руками поразводят да несолоно хлебавши убираются. А мы тут кукуем.

— Ограда высокая, а толку мало. Рази что волки скотину не режут.

— Ну?! — раздавалось вокруг.

Мы со жрецом посмотрели на барона. Тот тяжелым взглядом обвел толпу, так что стоявшие возле него подались назад, а потом посмотрел меня.

— Хорошо. Разберемся, — ответил селянам. А когда те, удовлетворенные ответом, стали расходиться по домам, наклонился ко мне и тихо сказал: — Срока тебе до завтрашнего утра. Не успеешь — можешь тут оставаться, а мы дальше поедем. — И ушел досыпать.

А мне стало не до сна. Ничего себе задачку задали!

Морвид ободряюще похлопал меня по плечу.

— Ничего страшного. С утра свою книжицу полистай, а днем на местное кладбище заглянем. Оттуда и начнем плясать.

— Угусь, — выдохнула я.

А что еще я могла ответить? Кроме советов жреца руководствоваться было нечем.


В деревнях встают рано, а заполошная ночь заставила пробудиться всех еще раньше. Когда я вернулась в избу, хозяйка, повязав передник, начала возиться с тестом, поставленным еще с вечера. А ее старшая дочь растапливать печь. Из-за этого Бриану доспать не удалось, и он с хмурым видом сидел на лавке.

Стараясь не привлекать внимание к своей персоне, я достала из сумок потрепанную книжицу и начала искать похожую тварь. Бестиарий преподнес сюрпризы: под нужное описание подходили аж три зверушки — двоедушник, стрыга и стригой. Хотя мог быть и вывертень — четвертая, очень редко встречающаяся тварь, но в отличие от вышеперечисленных не нежить, а животное. Лучше всех под описание подходила стрыга — разновидность кровожадного упыря, имеющая двойной ряд зубов, длинные, до земли руки, пальцы с загнутыми когтями. Правда, было одно маленькое «но»: в классическом описании указывалось, что также это существо имело голый череп и холщовый саван. А здесь подобного не наблюдалось. Также имелась приписка, сделанная рукой, что стрыга может выглядеть и как оборотень. Затем я сделала ставку на стригоя — злого духа, мертвеца, покидающего свою могилу ночью и обращающегося в зверя. И опять-таки он был сродни оборотням. Двоедушник [43]тоже подходил, однако, для того чтобы сказать это наверняка, следовало опросить местное население.

Наметив план действий, решила после еды приступить к расспросам деревенских, но меня осадил Морвид.

— Ольна, ты бы сначала глаза в порядок привела, — посоветовал он, подойдя ко мне. Ухватив меня за подбородок, он повернул лицо к свету и принялся внимательно вглядываться.

— Я не знаю как.

Он от удивления крякнул.

— Сама себя исцелить не можешь?

— Нет.

Я уже выяснила, что в книге были собраны молитвы и заклятия большой силы: казалось, проще поднять на ноги полуживого, чем вылечить пустяковую болячку, — лопнувшие сосуды являлись как раз таким случаем.

— Я все же не лекарь, а боевой клирик. Да и других мне проще пользовать, чем себя.

— Да уж, — озадаченно выдохнул жрец.

Отойдя, он принялся копаться в своей сумке, пока не извлек на свет маленькую бутылочку из темного стекла.

— Вот, держи. По одной капле, и через час-другой все пройдет.

— Пить? Капать? Или примочки делать? — уточнила я, разглядывая содержимое на свет.

— Ай, ну тебя!

Морвид с недовольным видом отобрал пузырек и, запрокинув мне голову, закапал в глаза.

— Уй! Мамочки! Жжет-то как! — дернулась я, но жрец крепко держал мою голову.

— Терпи. Еще чуть-чуть… И… — Он отпустил меня и сделал шаг назад. — Ольна, у тебя какого цвета глаза были?

— То есть как это? — оторопело уточнила я. — А они что, после твоего раствора другого стали?!

— Да вряд ли. Настойка на это не способна. Так все-таки?

Я пожала плечами:

— Вообще-то серо-зелеными.

— Разве? — В голосе жреца прозвучало немалое изумление. — А по-моему, до сих пор они были карими. Но сейчас как раз серые.

И я поняла, что лопухнулась. У мамы глаза были темно-серые, а в наследство от отца зеленоватый оттенок достался. Так что мои были именно серо-зеленые. Я к этому привыкла и, не задумываясь, ответила. Совершенно забыла, что мое тело претерпело коренные изменения, в том числе и цвет радужки.

Все, что мне осталось, — это сделать морду тяпкой и удивиться.

— Ты, наверное, перепутал. Сколько себя помню, такие и были.

Морвид с сомнением покачал головой, но, видя мою непрошибаемую уверенность, ничего не сказал и ушел. А я при первой же возможности решила изучить свою внешность, чтобы больше не попадаться на самых простых, но очень важных вещах.

Как жрец и обещал, краснота прошла через час, и расспросы среди населения я смогла вести, не вызывая паники. Мне удалось узнать, что проблемы с тварью начались около трех лет назад после мора, который прокатился по западу Ваймера. В тот год умерло много жителей, и найти виновника среди почивших было довольно сложно. Но селяне все равно проверили могилы и ничего подозрительного не обнаружили. В деревню дважды приезжали клирики: один — черный, другой — светлый, и даже заезжал жрец, но они оказались бессильны. Черный клирик только страху навел и уехал, отобрав обещанные за поимку деньги. Светлый — дедушка, которому впору было на завалинке сидеть да кости греть, походил в округе, прошамкал пару заклинаний беззубым ртом и отбыл восвояси. Лучше всех пошли дела у жреца — ему даже удалось сцепиться с тварью, но та его так подрала, что он потом месяц отлеживался здесь же, в деревне, а бестия каждую ночь, издеваясь, выла у него под окном.

К обеду мы в сопровождении одного из старожилов сходили на местное кладбище. Оно оказалось отнесено далеко от деревни. Пришлось идти около часа через лес. Место было спокойным, наполненным каким-то умиротворением и благообразностью. Среди лесных цветов, оплетавших могильные холмики, порхали бабочки, гудели шмели, изредка вспархивали птахи. Я на всякий случай пустила поисковое заклятие на нежить да сверху припечатала словами прозрения. Но они так ничего и не обнаружили. Правда, за это пришлось расплачиваться — отдыхать с полчаса, сидя на пеньке. А в остальном кладбище оказалось спокойным, без бродячих мертвецов.

Надо сказать, заклятия мне давались все легче — постоянное использование силы истончало сплошной монолит преграды, и злокозненная заслонка уже грозила рухнуть под напором силы с той стороны и моими действиями с этой.

Придя в себя, я еще раз зачерпнула силу и освятила все кладбище, чтобы уж наверняка ничего не поднялось. А потом мы несолоно хлебавши вернулись назад.

Квартероны дожидались нас у ворот. Поодаль стояла стайка девушек, которые, краснея и смущаясь, не спускали глаз с объектов своего обожания. В общем, картина повторялась — братья, сами того не желая, завладели сердцами местных красавиц.

Завидев нас на дороге, Лиас поспешил навстречу.

— Пойдемте, я кое-что вам покажу, — сказал он, поравнявшись.

— Расскажи, пока мы до ворот дойдем, — предложила я.

Увидев меня рядом с квартероном, стайка зашушукалась, кидая в мою сторону возмущенные взгляды. Правда, мне от этого было ни жарко ни холодно.

— У одной избы с угла видны следы когтей, словно кто-то пытался то ли нижний венец из сруба выскрести, то ли подкопать. Я походил по округе — практически все дома имеют такие же отметины.

— Похоже, тварь что-то ищет, — предположила я.

— И что, за три года так и не нашла? — скептически хмыкнув, возразил мне жрец. — Домов в деревне не так уж и много. За это время ее можно было перерыть вдоль и поперек.

— Может, у нее ума маловато, поэтому до конца ничего довести не может.

— Посмотрим, — отмахнулся он.

Лиас привел нас к одной из изб и показал. Следы были впечатляющими, борозды от когтей глубокими. И если бы не толщина бревна, то тварь измочалила бы его в щепки за пару часов.

Морвид тут же применил силу, чтоб посмотреть, есть ли там что. Его посох засветился, от напряжения даже искры с волос полетели.

— Пусто. Совершенно ничего. Бревно обычное. Строили с наговором. Еще видны остатки заклятий Лемираен, но не более.

Я тоже принялась изучать окружающее пространство с помощью силы. Деревня как деревня, дома как дома… Никаких бордовых пятен, все ровного цвета.

К нам подошел Айфер — бывший хозяин трактира. Неожиданно он с подозрительностью дернул носом. Потом и вовсе стал принюхиваться, жадно втягивая воздух. В его исполнении это смотрелось жутковато, уж очень непривычной была мимика. Впрочем, деревенские жители смотрели на него без опаски, принимая как должное необычный вид перевертыша.

— Зверем пахнет, — сообщил он и в рассеянности почесал ухо, поросшее рыжей щетиной. — Но и трупным запахом сильно веет.

— Айфер, а ты по запаху сможешь отыскать, где существо могло спрятаться? — Я тут же закинула удочку в надежде быстро решить проблему.

Перевертыш хмуро посмотрел на меня.

— Я не ищейка, чтоб по следу бегать. Но что почуял, то сказал. Дальше никаких следов не осталось. Тут уже полдеревни успело потоптаться. Что сохраниться-то может?!

Жалко. А я так надеялась!..

Еще для порядка посмотрела выборочно дома и дворовые постройки в селенье. На каждом из них с углов имелись следы подкопа или венцы, дранные когтями, иногда не по разу. Я, похоже, была права: тварь, точно, что-то усиленно искала, но исключительно по тупости не могла довести дело до конца.

Дабы окончательно исключить из расклада стрыгу со стригоем — ведь они были нежитью, и зверем от них пахнуть никак не могло, — я еще порасспрашивала народ. Меня не оставляла надежда, что кто-нибудь что-нибудь вспомнит. Не вышло. Разве что я утвердилась в своих догадках: к нежити террорист не относится. Стрига и стригой были из рода упырей — то есть жрали все живое, что оказывалось в их охотничьих угодьях. Здесь же тварь никого из людей не тронула, только домашнюю скотину немного порезала. Местные в лес поодиночке не ходили. Если бабы шли собирать травы, то под охраной минимум двоих мужиков. Кстати, за счет редких целебных трав и богатела деревня, превратившись из маленького починка [44]в большое, хоть и глуховатое селенье.

Из всего этого я заключила, что тварь — скорее всего бывший двоедушник. На вывертня это тоже было не похоже — не станет ни одна лесная животина к человеческому жилью добровольно соваться, разве что с голодухи. А эта едва ли не через день с ледохода по ледостав по деревне шастает.

За расспросами наступил вечер, а я так ни до чего и не дозналась. Оставалась вся надежда на ночь. Если тварь сунется и мы ее отловим — нам повезло. А если нет — Бриан заставит команду двигаться дальше.


…Ночь опустилась незаметно. Солнце давно скрылось за лесом, но небосвод еще долго оставался светлым. Мы со жрецом уселись возле дома кузнеца на чурбаках, решив скоротать время за тренировками и беседой.

Морвид заставлял меня отрабатывать до автоматизма одновременное зачерпывание силы и произнесение заклятия, требуя при этом, чтобы еще одно полуготовое болталось в свободном состоянии. Тренировка шла на малых объемах. Во-первых, так я не вымотаюсь, а во-вторых, если что-то пойдет не по плану — больших разрушений не будет.

Квартероны неожиданно решили присоединиться к нашей охоте на «неведому зверушку» и теперь засели с луками где-то на крыше.

Когда луна вскарабкалась на небо, занятие пришлось прервать. Тварь могла учуять магию и не прийти.

Мы затаились на чердаке у деревенского гончара. Его дом находился на возвышенности — селение было видно как на ладони.

Время шло, я уже начала отчаянно зевать, а потом и вовсе клевать носом, как в тишине раздался подозрительный звук. Сон слетел мигом. Проморгавшись, я увидела, как тварь головой вниз спускалась по частоколу. Оказавшись на земле, она покрутила уродливой башкой, принюхалась, а после, переваливаясь на четырех конечностях, как исхудавшая облезлая обезьяна, потопала меж домами.

Вот она остановилась у дома, понюхала бревенчатый сруб, погладила его скрюченными пальцами с длиннющими когтями, а после, поскуливая, начала его скрести. Сначала ласково, затем все яростней, а под конец принялась терзать, вырывая щепы. Она рвала бревно, повизгивая от злости, рыла возле него землю.

И тут откуда-то сверху разом ударили две стрелы и через секунду еще две. Двоедушник, завыв, встал на задние лапы, а потом как ни в чем не бывало принялся карабкаться по стене, забираясь на крышу. Братья выстрелили еще раз. Я ударила «обрядом оков», притормозив тварь, и в дело вступил Морвид. Жрец, высунувшись по пояс из слухового окна, выкрикнул что-то. С посоха сорвался яркий луч, ударивший твари в голову. Тварь сорвалась и рухнула вниз, на землю. Еще один луч из посоха ударил в нее, и только тогда тварь затихла.

Я вытащила приставную лестницу и спустилась с чердака. Морвид страховал меня сверху. Лишь когда я опустилась и, зачерпнув силу, встала на изготовку, он присоединился ко мне. Мы осторожно направились к двоедушнику. Тот не шевелился и вообще не подавал никаких признаков жизни. Не приближаясь, жрец потыкал его своим посохом, проверяя. И тут тварь мгновенно взвилась с места, нацелившись ему в горло. От неожиданности я ударила чистой силой, даже не успев сформировать заклятие. Двоедушника откинуло в сторону, и он с воем принялся кататься по земле. Свет Лемираен сжег его, слизывая мясо с костей. Вокруг распространилось зловоние от паленой шерсти.

— Ольна! Да добей ты ее! — услышала я сквозь вопли.

Я ударила еще раз. Тварь мгновенно затихла, а потом ее тело начало стремительно меняться. Через несколько секунд перед нами уже лежал полуистлевший человеческий труп.

Из домов на шум с факелами выскочили деревенские жители. Увидев нас возле распростертых останков, они стали опасливо приближаться. Первым подошел тот самый старичок, что выглядывал из ворот, когда мы приехали. Видимо, преклонный возраст позволял ему не бояться.

— Ух ты-ть! — протянул он, прикрывая нос и рот локтем от зловония, что исходило от трупа. — А кажись, я его знаю!

После этих слов люди осторожно обступили тело. Кто-то зажимал нос руками, кто-то поспешил отскочить в сторону. Только старики, самые крепкие мужики да пара любопытных баб продолжали рассматривать тело.

— Ить и правда! — подала голос баба в пестрой юбке. Она выпростала руку из-под вязаной шали, в которую укуталась, и принялась тыкать пальцем. — Это ж Боганькин хахаль, что шастал к ней четыре зимы тому назад, а потом пропал! Она еще так убивалась!

— Та не! — возразила ей сморщенная старушенция со спутанной гривой седых волос. Бабка опиралась на клюку и была настолько колоритной, что ей бы доверили в сказках роль Яги исполнять без грима. — Не Боганнин, а Милькин. Это он ее обрюхатил, а потом обокрал и сбежал.

Сторожилы деревни и главные сплетники, невзирая на вонь, принялись выяснять, кто же это был. Я глянула на них, сплюнула вязкий ком в горле и поспешила убраться.

— М-да, народу развлечений не хватает, — выдала я, проталкиваясь через толпу.

Любопытные подтягивались, всем не терпелось посмотреть на труп твари, что терроризировала их так долго. Чтобы прорваться сквозь кольцо зевак, мне пришлось поработать локтями.


Наутро хозяин рассказал, что общими усилиями жители деревни опознали тело и вспомнили, как все было. Двоедушником оказался некий Альпин Рейлир, — я не ошиблась, определив вид твари. При жизни он был торговцем солью и ухаживал за Боганной — вдовой, красивой бабой в самом соку. Но вдруг пропал, как в воду канул. Поначалу думали, что он по делам уехал, а потом — что бросил свою полюбовницу. По весне мор случился, и всем стало не до него. А по осени деревню охватил пожар, и многие дома пришлось отстраивать заново. Боганна тоже погорела и к зиме съехала к дальним родственникам в город. На том все и забылось.

Но уже со следующей весны в деревню начала приходить тварь. Сначала к крайним домам, потом стала пробираться дальше. Ограда положения не спасала. Еще кузнец рассказал, что перед исчезновением Альпин хвастался, что скоро разбогатеет и уедет из деревни с возлюбленной. Но не вышло.

Скорее всего, мужичонка сгинул в лесу, одна половина его души упокоилась с миром, а вторая — воплотилась в упыря. Только в остатках разума у него осело, что он деньги где-то припрятал. Вот от того и стал наведываться да искать. Только чего искать — сам не знал, лишь бегал да под домами рылся. А может, и знал, но после пожара дома-то по-другому поставили.


Позавтракав, в сопровождении кузнеца мы пошли посмотреть на место, где раньше стоял дом Боганны. За нами следом потянулась едва ли не половина деревни. После ночного происшествия всем было страсть как интересно, что же мы будем делать дальше.

Кузнец привел нас к ограде, где земля была занята огородами. Но на одном пятаке ничего не росло. Спекшаяся от жара до черноты земля еще хранила следы пожарища.

— Вот тут ее дом и стоял, — указал кузнец.

Морвид вышел на центр пепелища. Толпа обступила его по периметру.

— Посмотрим, посмотрим, — пробубнил жрец себе под нос и со всего размаху ударил посохом в землю. — Да будет здесь!

Люди отпрянули, по толпе покатился осторожный шепоток. Морвид, держась одной рукой за посох, другой повел над пепелищем.

— Иди ко мне! — повелительно выкрикнул он, отчего жители отшатнулись, сделав шаг назад, а особо впечатлительные вообще предпочли уйти подальше от места волшбы.

Посох засветился сначала рыжим, потом алым, раскаленный воздух потек над ним, а потом и вовсе вспыхнул голубоватым пламенем. Поначалу ничего не происходило, жрец медленно поворачивался, поводя перед собой рукой, когда в одном из углов земля зашевелилась, принялась вспучиваться, и наружу показался обычный глиняный жбан, в каком хозяйки обычно держали молоко.

Толпа заохала и заахала на разные голоса. Кто-то уже потянулся к жбану, чтобы поднять его из земли.

— Не тронь! — закричала я и бросилась к находке — от нее ощутимо разило темной силой.

Все тут же замерли, опасливо косясь на жбан. А я, начав шептать очистительную молитву, стала приближаться. Морвид, тоже почуяв неладное, грозными окриками заставил жителей отойти еще дальше и тоже принялся колдовать. Я ощутила, как темная сила запульсировала, забилась внутри сосуда толчками, а потом вовсе разорвала его. Жбан разлетелся в стороны множеством мелких осколков, а на земле осталась лежать маленькая бутылочка, покрытая золотой сеткой с самоцветами в перекрестьях.

Кто-то ахнул, запричитал, какая, мол, дорогая вещица, но жрец рыкнул: «Кто коснется, тот станет упырем», — и при помощи магии поднял бутылочку в воздух.

— Морвид!..

Обернувшись, я увидела, как Лиас, расталкивая столпившихся на безопасном расстоянии жителей, спешит к нам. Он в волнении что-то говорил на эльфийском.

Жрец, не переставая колдовать, недовольно буркнул:

— Не тараторь! Я не понимаю тебя.

Лиас остановился рядом с ним и, напряженно следя, как бутылочка медленно плывет по воздуху, еще раз повторил по-эльфийски. Морвид в ответ кивнул ему и, бросив на меня косой взгляд, предупредил:

— Сам я не смогу, но, если попрошу…

Квартерон дернул плечом, но, взглянув на сосуд, покрытый драгоценностями, все же нехотя кивнул.

Тогда жрец обратился ко мне и, немало удивив, попросил посмотреть, что находится в бутылочке. Судя по напряженному лицу Лиаса, для него ответ был жизненно важен. Я не стала отказываться, припомнив, как разглядывала проклятье у гномов. Сначала ничего не было видно, только плотный комок пульсирующей темноты, оплетающий нечто, как клубок с толстыми нитками. Зачерпнув чуток силы, я позволила ей свободно течь сквозь меня и присмотрелась еще раз. Так, еще… Чуточку…

— Там под чернотой — яркая искра. Серебристо-зеленоватая, почти как у Лорила или Лиаса. Хотя нет, в ней больше зелени, чем серебра. Но очень похоже.

— Я так и знал! Это она! — Мой ответ очень обрадовал квартерона.

Морвид скептически переспросил:

— Ты уверена?

— Сам посмотри! — Я даже немного обиделась. Мне зрение напрягать пришлось, чтоб все это разглядеть! А он?!

— Ладно, ладно, — проворчал тот в ответ и обратился к Лиасу: — Только во что ты филактерий [45]заворачивать будешь? Сила, что оплетает его, одного уже двоедушником сделала.

— У нас есть, во что! — твердо заверил его близнец, перейдя на всеобщий язык, и, попросив подождать, бросился к дому, где остановились близнецы.

Видя, что ничего опасного не происходит, стоящие в отдалении люди вновь стали подходить к нам.

— А что вы делать собираетесь? — спросил кто-то, осмелев.

— Да, да… Вещь дорогучая! Чегось делать с ней собрались?

— Она, поди, деньжищ больших стоит? Вот продадим ее — и с податями расплатимся. И самим не скидываться! — раздалось уже с противоположной стороны.

Люди вновь обступили нас кольцом.

— Чего это с податями?! Она возле моего огорода была! Часть стоимости принадлежит мне!

— Чаво тебе?! А рожа не треснет?!

Слыша такие выкрики, жрец решил схитрить. Зачерпнув силы — я еще не отпустила свою и все прекрасно видела, — он напустил морок, и всем стало казаться, что бутылочка затряслась, начала испускать черный дым, а вокруг стал сгущаться туман…

— Ольна, помогай, не справляюсь! Сейчас она здесь камня на камне не оставит!

Я подыграла ему. Вскинув руки к небу и, завывая, как заправская сирена, понесла тарабарщину, отдаленно напоминающую мои заклятия.

Какая-то баба завизжала, кто-то заголосил, и народ кинулся врассыпную. Не обращая внимания на поднявшуюся панику и неразбериху, к нам уже спешил Лиас с небольшой шкатулкой. Едва он оказался рядом, Морвид, перестав ломать комедию, тут же аккуратно переместил бутылочку на бархатное ложе, а квартерон проворно захлопнул крышку.

— Ну, смотри. Если ты ошибся, мы рискуем получить не то, что хотели бы, — загадочно предупредил жрец.

— Если я ошибся, мы ее совсем потеряем, — отрезал Лиас и, повернувшись, пошел с пепелища.

Морвид направился следом. Ничего не поняв из их разговора, я поспешила за ними.

## Глава 8

Уходили из деревни на следующее утро. Наша компания поубавилась — перевертыш решил остаться здесь, сказав, что вблизи леса ему жить будет гораздо привольнее, нежели в городе. А чета полуорков и менестрель отправились с нами. Выехав за ворота, увидели, как жители закапывают пепел, что остался от двоедушника. Вчера, едва закончилось представление с сосудом, жители, опасаясь, что упырь опять оживет, быстро стащили его баграми в овраг и сожгли.

— Вот это, я понимаю, нечисть, — между прочим заметил жрец. — А что творилось в Каменистой Горке, до сих пор остается для меня загадкой… — И весь день ехал задумчивый.

Впрочем, и остальные спутники были молчаливы. Мы по-прежнему находились на территории Ваймера. Барон предупредил, чтобы все были начеку. Поэтому, когда выехали из леса на проселочную дорогу, все подобрались, ведь за ближайшим поворотом мы вновь могли встретить черного клирика. Черные часто патрулировали окраины своей страны.


Ближе к вечеру наконец-то добрались до границы и скоро должны были оказаться на территории Тимариса. Чета полуорков заметно повеселела, да и остальные расслабились. Поначалу я недоумевала: что с того, что пересечем черту, явно видимую лишь на карте? В чистом поле или в лесу никто не помешает черным клирикам устроить нам пакость.

Бриан вообще начал совершать какие-то странные действия. Заставил всех остановиться, а сам направил коня к одиноко стоящему менгиру [46]и приложил к нему пластинку, что достал из-за пазухи.

У меня тут же мелькнула догадка. Я сконцентрировалась и посмотрела на камень внутренним зрением… От камня шло нестерпимое сияние, как от сварки. В противоположные стороны от него расходились лучи, напоминающие перекладины деревенского забора, и вдалеке упирались в точно такие же столпы белого пламени, выходящие из таких же камней. Хороший заборчик — нечего сказать!

Теперь понятно, почему все в нашей команде успокоились: граница на запоре. Впрочем, немудрено при таких-то соседях. Как вспомню Эрраила, так до сих пор мороз по коже. С виду обычный человек, а как что скажет или засмеется — могильной жутью веет. Неприятный тип, одним словом. А если там клирики все такие, то впору подобные заборчики в три ряда ставить, чтобы уж наверняка.

Меж тем сияние вспыхнуло и чуть опало. Жрец тут же ударил своего коня пятками в бока и направил прямо через сияние.

— Ольна, ты чего ждешь?! — крикнул мне барон. — Пропуск долго действовать не будет.

Я поспешила вслед за Морвидом. Чтобы не так было страшно, перед самым препятствием зажмурила глаза. Если опасности нет, конь спокойно пройдет. А в противном случае…

Пока эти мысли мелькали в голове, послушное животное преодолело преграду. По коже прокатилась волна легкого озноба, как будто ясным утром на морозец выскочила, а потом нахлынуло чувство неописуемого восторга и счастья. Лемираен! Так вот чьими силами граница охраняется. Да против черных лучшей преграды не найти!

Как же было хорошо! Я купалась в такой родной, такой прекрасной и до боли знакомой магии. Ощущения почти на гране экстаза. Дышалось легче, казалось, еще мгновение — и взлечу. Еще чуть-чуть, еще капельку… Я раскрылась навстречу силе, распахнула что-то внутри, стараясь слиться с ней. Невольно дернув за поводья, я остановила коня прямо на пересечении бьющего из камня луча… Ну совсем немножечко!.. Самую малость!.. Казалось, еще чуть-чуть — и прежние способности вернутся… Еще…

Падать из седла оказалось очень больно: внутри все дернулось, противно заныло в области желудка, хрустнуло в спине. Зашипев, я попыталась подняться. Со второй попытки это удалось. Мамочки! Ничего себе рухнула, хотя вроде ничего не сломала.

— Жива? — услышала я сварливый голос жреца.

— Нормально.

— Предупреждай в следующий раз, когда божественные преграды соберешься усиливать. А то сколько можно?! Мы тебя уже полчаса ждем.

С кряхтением поднявшись, я обнаружила, что Морвид стоит рядом, а у его ног валяется оглобля. Так он меня оглоблей вытащил из седла?! Хотя, с другой стороны, надо спасибо ему сказать, а то как долго я зависала бы в потоке силы, сама не знаю.

Оглянувшись, увидела своего коня, пасущегося возле менгира. Наши спутники сидели на траве со скучающими лицами. Барон с квартеронами в стороне что-то спокойно обсуждали.

— Ольна! Наконец-то! Поехали! — заметив, что я освободилась, крикнул Лиас и направился к своему жеребцу.

Тут же подхватив своего коня за уздечку и оторвав его от клевера, что рос вокруг камня, я поковыляла ко всем. Напоследок оглянулась на одиноко стоящий менгир. Вроде ничего особенного. Сосредоточившись, глянула на него внутренним зрением. Пресветлая Лемираен, Мать всего сущего! В том месте, где мы переходили границу, вместо луча, что прежде бил из камня, теперь вырывалась сплошная стена белоснежного огня. Это что, я так постаралась?! Быть того не может! Нет у меня таких сил.

Мгновенно забыв про отбитый организм, догнала жреца.

— Морвид, это я так? — ошарашенно спросила, указывая себе за спину.

— Ну не я же, — фыркнул тот. — У меня бог другой. Я к тебе даже подойти не мог, пока ты развлекалась в потоке.

— А?..

— Что «а»? — усмехнулся жрец. — Ты неплохо поработала каналом для пограничного столпа. Честь тебе и хвала за это. Теперь еще как минимум пять лет в этих местах не надо будет ограду поправлять.

— Но…

— Сама как себя чувствуешь? Не надорвалась с непривычки?

— Да вроде все в порядке, — заверила его, быстренько заглянув в себя. — А что?

— Обычно этим делом специальные клирики занимаются, не у каждого канал позволяет такую мощь разом пропускать. Для подновления ограды Посвященные ездят или пограничные служители. Только они могут разом божественную силу черпать в огромных объемах и не раствориться в ней, сохранив разум. Не ожидал, что у тебя такие возможности.

— Понятно, — кивнула я, приотстав.

Мне нужно было поразмышлять. Ведь я же не соображала, когда целиком ушла в поток. Если бы меня жрец оглоблей не отоварил, так и стояла бы безмозглой статуей, а может, и чего похуже случилось бы…

— Понятно ей, — пробормотал Морвид себе под нос, но я услышала. — Только к таким возможностям еще и знания — цены бы не было. Да-а, если некоторые вещи в этом деле стали б мне более понятны, то я спал бы спокойней…


Заночевали прямо в поле, а на следующий день добрались до Делиса — небольшого приграничного городка, в котором распрощались со спутниками. Они помахали рукой на прощанье и растворились в суете улиц. Правда, юная менестрель порывалась что-то сказать, но потом передумала и поспешила за полуорками. Мы же отправились на небольшой постоялый дворик, где сняли три комнаты: одну для квартеронов, другую для барона и жреца, а мне досталась персональная. С огромным удовольствием я приняла ванну, а потом занялась мелкими, но очень важными бытовыми проблемами: стиркой, чисткой и приведением вещей в порядок. Оказывается, за две недели путешествия можно та-ак за… Хм-м… Испачкаться.

Придя к себе в комнату, вытащила из холщового провощенного мешка доспехи и, разложив на полу, принялась осматривать. Сначала наголенники, потом кольчужка, бригантина… Счистив со щитков начинающуюся ржавчину, принялась за кольчугу — пять колец расклепались, и теперь прореха в четыре пальца зияла на плече. Видимо, меня кто-то в Каменистой Горке за рукав дернул. Достав из мешочка запасные разведенные [47]кольца, щипцами соединила их, залатав дыру. Благо я не раз видела, как это в мастерской ребята делали, даже сама пару раз пробовала. Никогда не думала, что буду носить доспехи как дамское платье, с легкостью и непринужденностью, словно всю жизнь только этим и занималась. Так, теперь бригантина… Она оказалась в порядке, и перчатки тоже. Теперь наручи… А вот один из них начал ржаветь. И как-то странно! Присмотревшись повнимательнее, я поняла, что коррозийный след располагается неестественно и симметрично, что ли…

Меня бросило в холодный пот. Пятно оказалось в форме трехпалой лапы. В голове тут же замелькали картинки: разваливающийся мост, трехметровая фигура, двое мужчин, костер в тумане… Ох! Теперь я уверена — твари в тумане реальны. Глюки ржавых отпечатков на доспехах оставлять не могут.

А если на меня такая нечисть и в этом мире нападет? Как от нее защититься?

В двери постучали. Не дожидаясь ответа, в комнату заглянул Морвид. Увидев доспехи, разложенные на полу, разочарованно протянул:

— А я хотел позвать тебя вниз со всеми посидеть. Но раз ты намаливанием занялась, то мешать не буду. Это важнее.

И осторожно прикрыл за собой дверь. Я лишь удивленно смотрела ему вслед. Что значит — намаливанием? Что он имел в виду?

Сразу же достала свою книжицу. Уж в ней-то точно об этом должно быть! И плюхнувшись на кровать, принялась листать ее. Но, увы, никаких объяснений не оказалось. Впрочем, как и всегда, — то, что непонятно мне, являлось естественным для остальных. Хотя…

Я вспомнила, как вечером, когда остановились на первую ночевку после Каменистой Горки, Морвид накладывал магию на доспехи Бриана. Сидел перед ними, бубнил что-то, пока те не полыхнули алым. Похоже, именно тогда жрец занимался намаливанием. Значит, и мне надо подобное провернуть. От туманных тварей будет защита!

Спрашивать у жреца, что и как делать, не стала. Решила для начала попробовать сама.

Раз это называлось намаливанием, значит, будем молиться. Только вот как? Над доспехами?!

Я представила себя в образе раскачивающегося китайского болванчика, который сидит над кучкой железяк. Или Кашпировским, либо Чумаком, взвывающим зычным голосом: «Даю установку!» Нет, нет… Не то!

Иногда при молитвах я зачерпывала силу. Может, и сейчас попробовать?!

Разложив на полу все, что полагалось для ритуала, я запалила ароматические палочки и затянула:

— Пусть свет непрестанный светит, а солнце восходит всегда…

Этот процесс стал уже привычным, теперь даже не приходилось сосредотачиваться на словах. Они сами лились рекой. Мысли были свободными и невесомыми. Все размеренно, привычно, степенно… На миг показалось, что где-то там, куда устремляются мои слова, на мгновение мелькнуло невообразимо прекрасное лицо, описать которое было невозможно. А еще… Я с удивлением обнаружила, что после случая на границе преграда стала совсем тонкой. Словно это было не препятствие, а неимоверно прочная пленка, которая сдерживает ревущий поток.

И тут меня осенило! Не прерывая молитвы, взяла тонюсенький ручеек силы, даже не ручеек — струйку, и позволила той стекать на наголенник — начинать с более серьезной части доспеха не рискнула, вдруг испорчу. Потом потихоньку стала вкладывать в нее слова заклятия. И когда текст подошел к концу, произнося «вернуться туда, откуда пришло», я «вылила» осторожно содержимое на поножи.

Неожиданно металл вспыхнул бело-голубым светом, по нему пробежала знакомая вязь узора и пропала. А наголенник стал привычного серого цвета, разве что более блестящего. Я отпустила силу — и вытерла пот дрожащей рукой. Фух! У меня получилось! Какая я умница!

И тут взгляд упал на окно — на дворе было уже темно. Мама родная! Это сколько же пришлось возиться?! И сколько еще предстоит?! Печально посмотрев на доспехи, разложенные на полу, не вставая с колен, подтянула их к себе. Приступим?.. Голова ощутимо кружилась, поэтому я отпила малюсенький глоток из фляжки; по телу разлилась необыкновенная легкость, голова прояснилась. Ну-с, продолжим?!

И начала сначала…

Повторная молитва практически заканчивалась, когда у меня вновь закружилась голова, сила сорвалась и плеснула на сложенные возле меня доспехи. Послышался легкий треск, вспышка света резанула по глазам, меня словно током дернуло… Но все получилось: металл засветился, вспыхнула вязь узора, которую я едва разглядела из-за плавающих перед глазами красно-зеленых кругов. Да! Удалось!

Проморгавшись, я осмотрела комнату… Скажем так — практически удалось. На полу и потолке, прямо под и над доспехами образовалось темное, словно обугленное пятно. М-да… Похоже, придется слинять пораньше, чтоб хозяин этого не увидел…

Дверь распахнулась, и в комнату, толкаясь, влетели барон со жрецом, а следом за ними, выглядывая из-за спин, квартероны.

— Ольна, что случилось?! — взволнованно спросил Морвид. — Аж все здание тряхнуло! И с тобой… — Но тут, видимо, разглядел меня, и его губы стали расплываться в улыбке, а потом он захохотал, согнувшись пополам.

Я непонимающе уставилась на него. Но тут и остальные участники команды стали присоединяться к веселью.

— Может, вы мне наконец объясните, что случилось?! — не выдержала я, глядя, как четверо мужчин покатываются со смеху.

— Ох… Сейчас, — кое-как выдавил из себя Морвид, держась за бока. — Давненько такого не видел…

— Да что ты?! — едва не взвилась я.

— На себя посмотри, — между всхлипами произнес Лорил, пытаясь отцепить от пояса зеркало.

Недоуменно взяв его, я уставилась на свое отражение.

— Мамочка! — вскрикнула, а потом, тоже зараженная общим весельем, начала хохотать.

Я походила на типичную жертву удара молнией, как ее изображают в комедиях: волосы дыбом, моська черная, подкопченная, только зубы белые… Помолилась, называется.

— Эм-м… Да вот, с доспехами возилась и выход силы не рассчитала, — сквозь смех попыталась оправдываться я. — Непредвиденные последствия… В общем, как-то так получилось…

Отсмеявшись, Бриан стал разглядывать закопченный потолок.

— Получиться-то получилось. А с этим что будем делать?

— Завтра можно пораньше в путь… — осторожно предложила я вариант.

— Насколько пораньше? — Морвид задумчиво чесал макушку. — Такое даже с тяжелого похмелья трудно не заметить!

— Тогда ночью, чтоб хозяева спросонья не пошли проверять, — беспомощно развела я руками.

— Ладно, что-нибудь придумаем. Выкрутимся, — подвел барон итог всему случившемуся. — Но прошу тебя на будущее: больше эксперименты с силой в помещениях не проводи. Иначе нам денег не хватит даже до Аниэлиса доехать. Все уйдет на возмещение ущерба хозяевам гостиниц.


Утро мы встретили в седлах. Бриану все же пришлось заплатить за закопченный потолок и обожженный пол. И теперь он, мягко говоря, был не в духе.

Солнце уже поднялось над горизонтом, перестав раскрашивать его во всевозможные оттенки розового и алого. Рассветная дымка развеялась ласковым утренним ветерком. С необозримых просторов полей вспархивали птахи, а ястребы кружили в восходящих потоках теплого воздуха, высматривая свою добычу. Одним словом — идиллия. Дома же такие красоты можно было увидеть, лишь отъехав за сотню километров от города. А здесь все буквально рядом… Пейзаж радует глаз. Умиротворение, покой, счастье…

Я невольно начала соскальзывать в молитвенную дрему, привычно забормотала первые восхваляющие слова. Но тут тишину разорвал истошный крик:

— Погодите! Да погодите же! Я с вами!!!

Мы вздрогнули и обернулись. По полю, не разбирая дороги и нещадно настегивая мула, вслед за нами спешила девушка-менестрель.

— Чтоб тебя! — сдавленно ругнулся Морвид, а квартероны зашипели, как рассерженные змеи.

Но мы все же остановились.

Девица подъехала запыхавшаяся и растрепанная, словно наравне с мулом неслась по полям.

— Наконец-то догнала, — выдохнула она. — Вы что так рано уехали?

— Что тебе от нас надо? — сухо поинтересовался Бриан, незамедлительно беря быка за рога.

Девушка на секунду опешила, но тут же ее растерянность сменилась спокойствием. Она манерным движением убрала с глаз длинную челку, глубоко вздохнула…

— Короче, — поторопил ее барон, однако это не произвело на нее впечатления.

— Вы достославная команда. Ваши имена на устах у всех, кто мечтает стать героем. Вы будете воспеты в веках. Вы…

— Еще короче!

И видя, что Бриан начал свирепеть, выпалила:

— Меня все зовут звонкоголосая Эльма. Можно я буду вашим личным менестрелем, чтоб воспевать ваши подвиги?

Все поперхнулись.

— Ты не в своем уме? — осторожно поинтересовался Лорил.

— Почему? — захлопала глазами девушка. — Вы только представьте: о ваших победах узнает весь Бельнорион. О вас будут говорить! Петь в балладах!

— Блаженная? Раненная в голову? — подключился к разговору хмурый Лиас.

От таких слов девушка скуксилась и надулась.

— Похоже, вы не понимаете своего счастья, — обиженно начала она. — Многие герои только и мечтают, чтоб у них был свой менестрель! А вы?!

— Разворачивай животину и отправляйся обратно, — рявкнул Бриан, давая понять, что разговор закончен, и ударил коня пятками.

Мы двинулись следом, но тут менестрель ошарашила нас очередной фразой.

— Так вы не хотите, чтоб о вас пели?! — В ее словах сквозило безмерное удивление, словно до нее только что дошла самая невероятная вещь в жизни. И уже она смотрела на нас как на полоумных.

— Нет, — отрезал Бриан и пустил коня галопом.

Через пару минут дикой скачки мы сбавили темп, а еще через четверть часа девушка догнала нас.

— Вы точно не хотите? — уточнила она, кое-как отдышавшись. — Подумайте! Я предлагаю вам чудесную возможность получить в команду личного менестреля, который…

— НЕТ! — дружным хором взвыли мы, не сдержавшись.

Если честно, то Эльма начала напоминать мне коммивояжера, от которого можно отделаться, только купив что-нибудь. То же упорство, та же навязчивость, нежелание воспринимать очевидные вещи.

— Но почему?!

Что и требовалось доказать — все признаки налицо.

— Да потому что! — не выдержала я.

Нелогичная странная фраза сбила ее с толку; жаль, ненадолго. Она уже набрала полную грудь, чтобы выдать нам очередное предложение, как Лиас неожиданно закричал:

— Пошла вон! Убирайся на все четыре стороны! Чтоб ни ты, ни твои паршивые менестрельские песенки не приближались к нам ближе, чем на две лиги!

И унесся прочь.

Тут я потеряла дар речи. Ничего себе! С ума сойти! Квартерон! Можно сказать, почти целый эльф — и такое?! Лиас сам на себя не похож!

Да он практически нахамил!.. Я уверена, раньше он ничего себе подобного не позволял.

Эльма смахнула блеснувшие слезы со щек, чуть прикусила губу для храбрости и сдавленным голосом, ни к кому конкретно не обращаясь, произнесла:

— Тогда я поеду с вами до Аниэлиса. Мне туда очень-очень надо. — И, повернувшись к Бриану, умоляюще взглянула: — Неужели у вас хватит совести отказать бедной и одинокой девушке, неустанной труженице пера и лютни? — И тут же, предвидя отказ, добавила: — Настоящие лидеры не бросают в беде нуждающихся. К тому же обещаю, что буду вести себя незаметно и покину вас сразу по приезде. Ну пожалуйста!..

А девушка, похоже, не промах! Умеет играть на мужских слабостях.

Барон немного подумал.

— Отстанешь, ждать не будем, — коротко решил он и вновь пустил жеребца тряской рысью.


Новым составом мы ехали уже три дня. Лиас только на следующее утро смирился с присутствием менестреля в нашей компании. Было заметно, что и Лорилу такое соседство не по душе. Но все же прогнать девушку ни у кого не поднялась рука, вернее, язык не повернулся.

Сначала я обрадовалась женской компании. За время пути мне порядком надоело мужское окружение. Но просто пообщаться не удалось. Через пару фраз Эльма перевела беседу на тему поэзии, от которой, честно говоря, я всегда была далека. А после вопроса, как лучше сказать: «златовласые герои» или «герои с волосами, подобными золоту», — мои мозги перегорели, и я посчитала за благо вновь вернуться к молитвенной медитации, чтобы наполнить силой клевец.

Последнее время мне не давало покоя мое снаряжение. И я, терзаемая любопытством, как улучшить его свойства, продолжила с ним опыты. Кстати, хочу заметить, что всеми «экспериментами» я занималась, отходя от места стоянки не менее чем метров на сто. Из-за случайной оказии с заклятиями я выяснила, что мое оружие в состоянии накапливать в себе божественную силу в больших количествах. И после нескольких попыток, чтобы определить, как и куда, первым решила заполнить клевец. Хотелось понять, как он поведет себя в бою и что в итоге из этого получится. Вдруг такая же полезная вещица будет, как посох у Морвида? Поэтому большую часть времени я проводила в молчании или безостановочно бормотала молитвы под нос, аккуратно тонкой струйкой сцеживая силу.

Похоже, с увеличением силы ко мне стали возвращаться прежние способности. Но помимо этого стали происходить необъяснимые изменения: например, бригантина и наплечники, что я пристегивала на привычные дырочки ремня, стали сидеть на мне свободней, на поясе доспех начал подозрительно болтаться. Пришлось проковырять в крепеже новые отверстия. Я подумала, что просто похудела, и не придала этому значения. Однако на полуденном привале Бриан обратил на это внимание:

— Ольна, ты как-то изменилась.

Но я сделала вид, что не услышала его.

— Да-да, — поддержал его Морвид. — С тобой творится что-то странное. Никак не пойму, но что-то в тебе не так…

— Похудела потому что, — не выдержав, отмахнулась я от них.

Чтобы барон и жрец отстали, я улеглась на травке и притворилась спящей. Даже перевернулась на бок, но…

— Ольна, твой шрам?! — В голосе жреца прозвучала неподдельная тревога.

Я встрепенулась и села.

— Что шрам? — переспросила, не понимая, куда он клонит. Проведя пальцами по щеке, удостоверилась: все как обычно…

— Он почти исчез, и у тебя стали меняться черты лица!

— Ага, а также растут рога и копыта, — иронично ответила я.

В лагере воцарилась гробовая тишина, казалось, даже птицы смолкли. Все на меня уставились с нескрываемым подозрением.

— Шутка! Неудачно пошутила, — поспешила пояснить я. — Совсем я не поменялась! — И добавила: — Мне вон заклятия надо повторить, а вы всякой ерундой мозги пудрите.

Не подействовало. Вся команда, как один, обступила меня, взяв в плотное кольцо. Только Эльма сидела в сторонке на камне и музицировала. Как оказалось, играла она на удивление хорошо.

— Нет, поменялась, — тряхнул распущенными волосами Лорил. Квартерон до этого яростно расчесывал свою золотистую гриву, которая достигала бедер. — Ты теперь даже не так двигаешься, не говоря уже о внешности. Это не сразу бросается в глаза, но перемены есть.

— Есть, — согласился с ним Лиас. — Если присмотреться, то довольно сильные. Ты становишься другой.

Я рывком вскочила на ноги и потребовала зеркало. Внутри все замерло. Что мне еще уготовано?! Что на этот раз со мной решили сотворить?

Лиас протянул серебряное зеркальце в костяной оправе, и я уставилась на себя.

После того как еще у Элионда изучила свое отражение, больше этим не занималась, поскольку так и не смогла свыкнуться с чужой внешностью. А сейчас из глубины зеркала на меня смотрели знакомые с детства глаза. Сломанный нос выпрямился, горбинка исчезла, сквозь прежний облик проступали родные черты.

От неожиданности едва не выронила зеркало из рук… Ой, мамочка…

Сразу защипало в носу, в горле возник ком. Растолкав всех, я поспешила прочь.


Около двухсот сорока лет назад…

Юный жрец, еще совсем мальчишка, с тоской смотрел в окно. Ему было грустно оттого, что он должен был сидеть в душной и пыльной молельне и слушать брюзжание впавшего в транс прорицателя. А там, во дворе, веселились послушники.

Старик, сидя в молитвенном круге, что-то бормотал себе под нос, закатывал глаза и изредка вздрагивал. Из уголка его рта текла вязкая нитка слюны. Пареньку это казалось особенно противным.

Он осторожно отложил палочку для писания, убрал с колен восковую дощечку и, стараясь не нарушить тишину, крадучись поспешил к окну.

На улице мальчишки играли в увлекательную игру «Темный — Светлый». Половина была назначена плохими, вторая — хорошими, и теперь догонялки шли с переменным успехом. Сейчас выигрывали светлые. Взявшись попарно за руки, мальчишки догоняли такую же парочку темных, стараясь коснуться их прутиком, причем так, чтоб в это мгновение он оказался зажат сразу в руках у обоих. А темные в свою очередь точно таким же прутиком не давали коснуться себя. Было весело. Кто-то уже вывалялся в пыли, у некоторых на рясах зияли прорехи. Вот им вечером достанется от наставников на орехи.

— Двуликие… — неожиданно захрипел жрец, по-прежнему находясь в трансе.

Пареньку захотелось выругаться, а может, и заплакать. До чего же обидно! На дворе лето, такой чудесный день. В кои-то веки не льет дождь, как обычно бывало в Вайросте. Ведь что ни день, то с моря ветер приносил морось, которая пропитывала одежду до последней ниточки. И именно ему сегодня выпало записывать за этим старым грифом!

— Предавшие… — вскрикнул старик. — Боги! Богов нет! Нет…

Юный жрец скривился.

«Двуликие. Предатели. Боги. Есть. Нет… Какая разница?! Вон у вас уже целая библиотека разных предсказаний. Только за эти два года очередную Великую Книгу исписали на треть, а половина из них ни разу и не сбылась», — подумал он, со скорбным вздохом возвращаясь к войлочной подушке, на которой сидел.

Предсказатель тем временем закачался сильнее, руки его задрожали, тело едва не билось в конвульсиях.

«Все, сейчас начнет вещать! — с тоской подумал мальчик. Он поднял с пола дощечку, палочку для письма. — Интересно, а если я ничего не стану записывать, об этом кто-нибудь узнает? — И тут же сам себе ответил: Не-а. И жрец потом не вспомнит, что напророчил». — Но все же он приготовился писать.

Иногда предсказатели впадали в транс, но так ничего связного не произносили. Тогда считалось, что Отец не открыл им своих замыслов, не осенил своей благодатью.

— Вижу… Боги… — заскрипел жрец. — Предатели… Нет…

— И это писать? — едва слышно фыркнул парнишка, в очередной раз откладывая палочку.

Но старик затрясся еще сильнее. Внезапно выгнулся дугой, вот-вот в спине переломится, а потом выкрикнул повелительно:

— Пиши! Пиши! Не упусти!

Перепуганный мальчишка схватился за палочку.

— Когда белые станут двуличными и отрекутся от света — время богов пройдет! Грядет… Грядет другой… Три единых души спасут мир или одна по одной принесутся в жертву… Тогда дивный народ обречен… Свет почернеет, но будет притворяться днем. Пришедшие издалека найдут сердце мира… Смерть… Смерть… Когда миры начнут умирать и туман поредеет… Двое! Две души, два тела, два лика несут… Спасение и смерть, рука об руку! Предатели! Горечь… Желание одного погубит тысячи тысяч! Боги бегут…

Паренек торопливо накорябал последний значок скорописи — ничего, потом, как всегда, расшифруют — и хотел было встать, чтобы помочь безвольно рухнувшему жрецу, как тот вновь изогнулся и, заскребя пальцами по полу, закричал:

— Предначертанное не должно сбыться! Ты властен! Ты-ы!

Мгновенно побледневший мальчишка поднял глаза на жреца, бьющегося в конвульсиях. Тот, упираясь макушкой в пол, тянул руки к пареньку:

— Найдешь! Сможешь! Должен! Доведи их! Доведи ее! Ее!..

Раздался треск, и тело старика переломилось в спине, как сухая ветка. Предсказатель упал бездыханным.

Паренек на несколько мгновений оцепенел, а потом со всех ног кинулся за помощью. Его колотило от ужаса. Никто никогда не умирал во время предсказаний. Это было жутко и страшно. Он уже открыл дверь, как та исчезла, превратившись в стену алого огня. Мальчик отшатнулся и обернулся. Мертвый жрец висел посреди молельни в рыжем столбе пламени. Его седые волосы развевались, по одежде проскакивали искры, местами она уже занялась. В комнате повеяло жаром, и дышать становилось все труднее. А труп тем временем направил указующий перст на юношу, и голос, который, казалось, шел отовсюду, пророкотал:

— Не исполнишь следующий ритуал, не выльешь Свет на «Камень Трех Душ» — мир погибнет. Ты должен! Запомни! Должен!

Яркая вспышка света резанула по глазам. Дурно потянуло паленым. Раздался глухой стук падающего тела… И все тот же голос прогремел:

— Роалин уже обречен! Никто не успеет! Передай!

И жар вмиг схлынул, а к дверям уже спешили наставники с ведрами воды.


Отойдя метров на сто, я плюхнулась в высокую траву, чтобы она скрыла меня с головой. Посреди чистого поля, где остановились на дневной отдых, спрятаться от назойливых глаз больше было негде. Подрагивающей рукой вновь поднесла зеркало и взглянула на свое отражение. За чужими чертами просматривалось мое лицо, сомнений нет… Мамочки! Что же выходит? Я превращаюсь в себя? Или?!

Что со мной творится? За все время, что была в мире Бельнориона, то и дело задавалась этим вопросом. Иногда снилось, что я дома и собираюсь куда-то идти. А когда открывала дверь, оказывалась то в подземельях у гномов, то в доме у Элионда. В панике обернувшись, видела, что двери больше нет. От этого я просыпалась, подскакивая в холодном поту, и разочарованно убеждалась, что по-прежнему здесь.

Тоска по дому нахлынула с небывалой силой, глаза защипало от слез. Чтобы не разрыдаться в голос, что есть силы укусила себя за ладонь. Вроде помогло. Отпустило. Однако домой хотелось до невозможности. От желания увидеть родных сдавливало грудь, и было трудно дышать. Крепко зажмурившись, замерла, чтоб хоть как-то сдержать эмоции.

— Так вот ты какая? — раздался небывалой красоты голос.

Я удивленно распахнула глаза. Передо мной в бело-золотистом сиянии, затмевающем дневной свет, стояла самая прекраснейшая и величественнейшая женщина, которую я когда-либо видела. Пораженная, я замерла.

А она чуть наклонила голову в сторону, прижала к фарфоровой щечке точеный пальчик и, глядя на меня, словно на диковинную зверушку, продолжила:

— Значит, это за тебя Игрок просил? Мм… А ты забавная. И муж был прав — все же двуликой вышла.

Я молчала. У меня отнялся язык из-за небывалого шквала ощущений, нахлынувших с ее появлением. Душу захлестывало восторгом и счастливым экстазом, казалось, сила обрушилась, словно водопад. Забурлила хмелем в жилах. А разум был возмущен тем пренебрежением, что сквозило в каждой ее фразе. До меня снизошла сама Лемираен.

— И что? Ты веруешь в меня? Поклоняешься мне? Почитаешь? — Она мелодично усмехнулась, словно серебряные колокольчики зазвенели. — Вижу, что почитаешь и силой пользуешься, но не веришь.

— Верю, — сглотнув, кое-как прохрипела я, понимая, что другого ответа богиня не примет. — Всей душой верю.

— Веришь?! — почти пропела она. Окружавший ее ореол засиял еще больше, а мои ощущения увеличились во сто крат. Казалось, еще секунда — и меня погребет лавина упоения и восторга. Раздавит, размозжит, не оставив следа.

— Верую! — взвыла я, понимая, что Лемираен хочет от меня рабской зависимости и покорности, а если она ее не получит, то уничтожит меня. — Верую в тебя, Мать всего сущего! Не сравнимы с тобой ни небо, ни земля! Воистину ты прекрасна и всемогуща! Всем сердцем и душой верую в тебя и в твою силу! Пресветлая!

Упав ниц, поскольку глаза уже не выдерживали сияния, исходившего от богини, я приняла смиренную позу для восхваления. Она вновь рассмеялась:

— Теперь веруешь. А Игрок оказался прав — ты строптивая. Но МНЕ все же покорна. Так слушай же, двуликая!

— Внемлю тебе, Пресветлая, — поспешно пролепетала я, опасаясь, что она еще больше увеличит натиск силы.

— Игрок виноват, но ты должна исправить его ошибку. Сделай все, что он велит и как велит. И я награжу тебя. Иначе… Хотя думаю — иначе не будет.

— Всемогущая, позволь мне вопрос, — тут же уточнила я, понимая, что сейчас меня отправят на гиблое дело, без возможности отказа, а также возврата живой после выполнения.

— Позволяю, — словно арфы запели в моей душе. Так велико было снисхождение в ее голосе и мое облегчение от уменьшения натиска силы.

— Кто такой Игрок? Как я узнаю его?

Всем телом чувствовалось, что Лемираен улыбнулась.

— Игрок — это тот, кто отправил тебя в наш мир.

Буквально через секунду нахлынуло невероятное одиночество, словно меня лишили самого дорогого, самого сокровенного. Рискнула взглянуть одним глазком — Лемираен исчезла. Ушла, оставив после себя лишь звенящую слабость и невыносимое чувство потери. Так вот каково общаться с богами? Раздавят своей мощью, как букашку, и не задумаются, не вспомнят. Жуткое ощущение.

Появление Матери и разговор с ней ушатал не по-детски! Голова кружилась. Меня тошнило, словно от теплового удара. Кое-как села, и картинка тут же поплыла перед глазами. Ой, как мне хреново!.. Пришлось вновь лечь, так было легче.

Что же выходит?! Арагорн — это Игрок? И я теперь должна буду исправлять его косяки?! Найду падлу — точно убью! Правда, если узнаю, как… Но даже если не узнаю — все равно убью! Эх… Что ж за жизнь-то?!

Голова кружилась все сильнее — нехороший признак. Уже предполагая, что обнаружу, провела под носом. Так и есть — кровь пошла. Опять перенапряжение схлопотала. Сейчас самое время демира выпить, чтобы не вырубило… Ах ты! Фляжка с ним в лагере осталась, в моей сумке! Как бы мне доползти? Попытаться встать?

Уже поднялась на карачки, упираясь в землю, и только собралась подняться на ноги, как вновь рухнула, пребольно ударившись лицом об каменную мостовую.

— Что за новости?! — невольно вырвалось у меня, когда вновь утвердилась на четвереньках и осторожно оглянулась, а потом охнула от неожиданности.

Я вновь оказалась в тумане, на мосту судьбы.

## Глава 9

Воздух был тяжелым и затхлым, и от этого было трудно дышать. Грудь сдавило, словно на нее положили гранитную плиту.

Поднимаясь, я обнаружила, что полностью одоспешена, хотя до этого была лишь в одной рубашке.

Я снова оказалась в тумане: надолго ли — не знаю, но теперь хотя бы знаю, что вернусь обратно. Происходящее здесь реально — проверено заржавевшим наручем. Эх!.. Мне бы тех парней встретить, что я в прошлый раз у костра видела. Они ведь такие же попаданцы, как и я. Расспросила бы их — что почем. Возможно, они знают больше меня.

Окрыленная такими мыслями, я проверила свою амуницию, запахнулась поглубже в плащ и зашагала вперед. Гадать в этой непроглядной мгле, в какой стороне находится костер, бесполезно, придется положиться на удачу и на авось. Как говорится, авось выведет!

Шла около часа, вокруг ничего не менялось. Иногда под ноги подворачивались едва различимые кочки да рытвины, поросшие чахлой травой. По-прежнему веяло затхлостью прелой земли, правда, изредка к нему примешивался противный сладковатый запах, который я никак не могла распознать.

Пока шла, размышляла о случившемся. Явление Лемираен выбило меня из колеи. Она оказалась стервозной дамочкой, требовала рабского поклонения и обожания. Неужели все боги такие? Власть развращает, а бесконечная власть развращает бесконечно?.. Морвид на сто процентов был прав в отношении богов… Как она сказала? «Игрок виноват, но ты должна исправить его ошибку?» — Круто! Только за богами я еще не расхлебывала. «Сделай все, что он велит и как велит. И я награжу тебя», — еще не легче! Он скажет мне: прыгни в колодец, — и я должна буду это сделать?! А рожа у Арагорна не треснет?! И чем меня собирается наградить Лемираен? Супер-пупер силой?! Чтобы я еще больше зависела от нее? А то мне ее постоянного присутствия мало!

Не спорю — ощущения приятные, кайф, да и только. Но все время в них купаться? Поначалу и довольно длительное время просто хорошо, потом понимаешь — уже хватит, пора бы остановиться. Однако тебя никто не спрашивает, сила как лилась, так и льется. Как раз сегодня мне продемонстрировали, что такое «сверхобъемное поступление»: восторг переходит на грань упоения — терпеть можно, но недолго, потому что становится больно. Экстаз и невыносимая боль… А я не мазохистка, мне такое не в удовольствие!

«Прелести» добавляло то, что все эти ощущения были мне навязаны без моего желания. Умом я понимала, что вера в Лемираен — это внедренные в новое тело чувства, без которых невозможно получать силу. Но порой, когда эмоции захлестывали через край, становилось сложно понять: где навязанное, а где мое. От такой религии одни сплошные проблемы!

А этот Арагорн! Вот гад! Натворил неизвестно что, а я расхлебывай! Интересно, парни тоже по вине Арагорна, или, как еще его называют, Игрока, здесь оказались? Спросить бы, но для начала не мешало бы их найти.

Туман не рассеивался, но и не становился плотнее, что радовало. Под ногами стало похрустывать. Поначалу я не обращала внимания, но когда стала спотыкаться и запинаться, а камни с треском раскалываться, то все-таки невольно опустила взгляд и охнула: я шла по сплошному костяному ковру и камни, что подворачивались мне под ноги, оказались черепами всевозможных форм и размеров. Стало жутко. Мама родная, где же я очутилась?!

Словно в ответ, резкий порыв ветра распахнул плащ и, разорвав туман, обнажил поле, до горизонта усыпанное выбеленными временем костями.

Насколько хватало глаз, под тяжелым свинцовым небом простирались необъятные равнины. Слоями, а иногда и курганами лежали скелеты неведомых существ. Одни были жестоко изрублены, в вывороченных ребрах других торчали обломки стрел. Некоторые представляли собой просто россыпь костей. Зрелище не для слабонервных.

Оглянувшись назад, я надеялась увидеть то место, откуда я пришла. Путешествовать по праху не хотелось. Но и там оказались сплошь костяные просторы. Создавалось ощущение, что по незнанию я свернула не туда и в результате таинственного перемещения оказалась здесь.

Невольно поежилась от тревожного предчувствия. Нужно было срочно что-то делать, как-то выбираться из этого могильника. Заглянула в себя, но присутствия богини не обнаружила. Как раз тогда, когда ее наличие можно было бы счесть благом. Попыталась сотворить защитный барьер, чтобы пустить в ход в экстренном случае. Но не получилось — силы не было. А где ее взять, я не знала.

Что ж, придется выбираться отсюда самостоятельно. Оставаться на месте — не самое верное решение. Сделала первый осторожный шаг назад, словно боялась потревожить мертвых. В тот же миг раздался оглушительный грохот, гулким эхом раскатившийся вокруг. Испуганно замерла и прислушалась. Отзвуки стихли, наступила ошеломляющая тишина. Казалось, было слышно, как стучит мое сердце и шумит кровь в жилах.

Попыталась сделать еще шаг, но в сторону — вновь невообразимый грохот вспорол пространство. И я поняла — это хруст ломаемых костей, усиленный во сто крат! И каждый очередной шаг вызывал новые раскаты.

Что же мне делать?! Я принялась беспомощно озираться. Позади меня на горизонте сплошной стеной заклубились дымные облака, почти не отличимые от низкого свинцового неба. Присмотревшись к ним, я поняла, что они быстро приближаются. Вновь поднялся ветер. Он принялся завывать на все лады, трепать полы одежды, ускоряя приближение мглы. Показались первые неясные фигуры. Их контуры были размыты, но одно было видно четко — гигантские трех— и четырехпалые лапы, которые тянулись в мою сторону.

Не обращая внимания на жуткий шум, я рванула от облаков в другую сторону, только пятки засверкали. В прошлый раз эти твари едва не добрались до меня, сейчас я тоже не стремилась к ним в объятия.

Бежала уже минут десять. Шум стоял ужасающий, словно на всю мощь работала костедробилка. Курганы становились все выше, и мне пришлось петлять, огибая их. Лезть напрямик по вершинам означало бы терять драгоценное время. У меня и так постоянно ноги на костях разъезжались.

На сколько минут такой гонки меня хватит? На пятнадцать, двадцать? Или продержусь полчаса, час?.. Пока бежала легко, но в скором времени начну уставать, и тогда твари настигнут меня. Может, принять бой?

Оглянулась: теперь дымная полоса выросла, затянув собой полнеба, ее уже не скрывали высокие костяные могильники. Гиблая затея. Все равно что с мельницами бороться… Что же делать?

Вдруг потянуло дурным сладковатым запахом, который мгновенно опознала, — так пахнут трупы, оставленные незахороненными на три-четыре дня. Невольный вдох — и легкие наполнились смрадом. Накатила тошнота. Из-за очередного кургана показался распадок [48]с телами, сваленными кучей, обезображенными, раздутыми разложением. Доспехи, которые были на них, изрублены настолько, что не распознать. Да и убитые воины не принадлежали к известным мне расам: кожа с перламутровым голубоватым отливом, длинные тонкие кисти, синие волосы из-под разбитых шлемов.

Чтобы не увязнуть в телах, я вынуждена была обогнуть еще один костяной курган. А вот за ним… За ним сплошной стеной стояло темное облако, из которого выглядывали омерзительные морды и тянулись многопалые когтистые конечности. И все это бурлило, перемешивалось, как в кипящем котле. Я остановилась, а потом и вовсе дала задний ход.

Свернула влево, обогнув очередной могильный холм. Все еще была надежда спастись от тварей. Однако там тоже ждала неудача — они стояли сплошной стеной. Я была окружена! Меня загнали, как добычу, взяв в кольцо!

Постаралась восстановить дыхание: похоже, выхода нет — придется сражаться и, скорее всего, погибнуть. И тут меня осенило. Не медля ни секунды, кинулась обратно к распадку. Для боя мне требовался щит, а моего при переносе не оказалось. Если там погибли воины, я найду подходящий! Уже не до брезгливости.

От вони в распадке слезились глаза. За щитом пошла прямо по телам. Ноги разъезжались на осклизлых внутренностях. Кажется, вон там впереди метрах в трех лежит подходящий. Он оказался надет на руку, а кисть несчастного закостенела — не разжать. Недолго думая, подхватила ближайший клинок со странной рукоятью и рубанула им чуть выше кромки щита. Лезвие прошло как раскаленный нож сквозь масло. Отшвырнув чужое оружие, подняла щит и кое-как отцепила обрубок руки. Пока возилась, твари добрались до меня с противоположной стороны распадка. Уже собралась отступить — не биться же на трупах, — но замерла на месте, пораженная увиденным. Облако с тварями накатывало, как приливная волна, а потом отливало, оставляя совершенно голые кости неведомых воинов, так же как прибой оставляет на берегу камни. Раз за разом ужасающая волна ближе подбиралась ко мне. И когда в облако попадали все новые и новые тела, почти на грани слышимости раздавался утробный стон, словно твари получали ни с чем не сравнимое удовольствие. Меня передернуло от отвращения, оцепенение вмиг исчезло. Так вот что меня ждет в случае поражения?! Быть сожранной! Возможно, заживо?! Никогда!

Осторожно отступая, выбралась на костяные завалы. От моих шагов в воздухе вновь захрустело и загрохотало. Похоже, погибать буду с музыкой!

Постаралась встать так, чтобы оставить себе место для маневра и, опустив руку на пояс, задумалась, какое оружие выбрать. Пернач? Клевец? В размышлении принялась поглаживать рукояти.

Вдруг знакомая искорка счастья кольнула мне пальцы. Сила?! Ну конечно! Вот я дура! Сама же заливала ее в клевец!

Попробовала потянуть ее обратно, и та покорно моей воле полилась в меня. Сколько ж ее там? Как долго мне ее хватит?.. Да все равно!

Тут же забормотав слова, производящие барьер, я краем глаза наблюдала, как темное облако приближается. Вот оно уже преодолело половину распадка. Скоро доберется и до меня.

Сердце колотилось как сумасшедшее, скороговоркой слетали слова заклятия. А облако все плотнее обступало, оставив свободным небольшой круг. На его границе непрестанно дергались неясные фигуры, проглядывали образы, конечности. Все это мельтешение создавало рисунок, который завораживал и одновременно отталкивал. Неожиданно одна из дымных тварей метнулась ко мне. Я встретила ее клевцом, и та, взвизгнув, отскочила.

Фигуры заволновались, забурлили во мгле еще сильнее. И вот уже несколько из них метнулись ко мне разом. Одну я приняла на щит, другую стегнула плащом в развороте, третью ткнула клевцом. Вторая и третья отпрянули, а вот первая обтекла преграду, распластавшись по поверхности щита, и попыталась добраться до меня. Пришлось отпихнуть ее оружием. Визг резанул по ушам, аж больно стало! Облако всей массой ринулось на меня. Я завертелась в дымной пелене, пытаясь отбиться. Но как можно было отбиться от воздуха?!

Мне просто была необходима хотя бы маленькая передышка, поскольку я уже почувствовала, что твари начали оставлять липкие следы на лице. Пытались залепить рот, нос, ткнуться в глаза. Не выдержав, выкрикнула финальные слова, запускающие самозащиту:

— …Отступись! — И мгла отхлынула, разочарованно завыв, а я наконец-то смогла вдохнуть полной грудью и почувствовала себя бодрее.

Половины силы в клевце как не бывало. Еще хватит на одно такое заклятие или два исцеляющих барьера.

Меж тем твари заволновались, принялись сбиваться в бесформенные комки, словно переговаривались меж собой, а несколько секунд спустя хлынули в новую атаку.

Я крутилась, как волчок, но всюду не успевала. Неясные фигуры, изгибаясь самым немыслимым образом, хватали за ноги, забирались под плащ. Безысходность захлестнула с головой, но она же придала мне злости и отчаянной ярости. Теперь от моих ударов твари, несмотря на свою туманность, отлетали, словно кегли.

Как долго я смогу продержаться? Как долго мне удастся отбивать их яростные атаки? Я не знала…

Внезапно твари бросились в стороны рваными клоками, а на их месте возник гигант трехметрового роста в темном плаще со странной медной маской.

— Тебе здесь не место, — равнодушно пророкотал он. — Этот мир мертв и скоро будет отделен. Уходи.

— Рада бы, — нервно воскликнула я, все еще не отойдя от горячки боя. — Но только как? Эти ребята никуда не делись. И явно будут против. — Я намекала на размытые тени, что теперь жались по ямам и продолжали клубиться темной тучей на горизонте.

Гигант в задумчивости посмотрел на меня, хотя его маска ничего не выражала, а потом, взмахнув рукой, указал:

— Туда. — И в том месте сию секунду заклубился плотный туман.

Я отчаянно замотала головой:

— Одна я туда не полезу! Спасибо, набродилась уже!

Гигант качнул головой, словно я вела себя как несмышленый ребенок, и, высвободив огромную руку из-под плаща в странной рукавице, провел у меня с левого бока. Я нервно дернулась в сторону.

— Стой, — пророкотал он и провел рукой с другого бока.

Я с трудом удержалась на месте, мне стало страшно до зубовного стука.

— Повернись.

Сцепив челюсти, чтобы не заорать от иррационального ужаса, кое-как выполнила его требование.

— Капюшон, — строго раздалось вновь.

Натянула его на голову. Затем наступила длинная пауза, и раздалось:

— Теперь иди. Больше никто не тронет.

Еще раз оглянулась и посмотрела на гиганта. Тот, не обращая на меня внимания, занялся своими делами. Высвободив из-под плаща обе руки в рукавицах, он принялся размахивать ими. Твари, что жались по низинам, стали сминаться в бесформенные комья. Когда с ближними было покончено, он, не сходя с места, принялся за дальних.

— Иди, — настойчиво повторил гигант. — Иначе не успеешь. Мост скоро будет разрушен. Мир уже мертв.

Когда дважды повторяют одно и то же — следует прислушаться. Как же лихо гигант расправлялся с тварями, что чуть не сожрали меня! Да разве не ясно — такой плохого не посоветует!

Глубоко вздохнув, я еще глубже натянула капюшон на голову, плотнее запахнулась в плащ и шагнула в туманную полосу.

Не знаю, сколько так топала, может, час, а может, только пять минут. Время в белесой мгле определить было сложно, да оно само вело себя, как хотело: то убыстряло ход, то замедлялось. Сама видела, как какое-то человекоподобное существо двигалось, словно на сильно замедленной кинопленке. Я же прошла возле него с обычной скоростью.

В тумане изредка мелькали непонятные тени, но они не замечали меня. Наверное, гигант что-то сделал с моим плащом. Надеюсь, теперь твари из темных облаков мне не опасны.

Я прошла сквозь полосу густого тумана, даже руку, поднесенную к самому носу, толком разглядеть не удавалось. Затем был долгий переход по чуть подернутой дымкой низине с редкой чахлой травой; и вновь туман. Одиночество стало меня утомлять. Долго я еще так буду бродить? Мне бы к костру выйти.

Но вот я увидела чей-то размытый силуэт. И этот кто-то явно спешил. Я взяла клевец на изготовку и стала осторожно приближаться. На тварь из тумана вроде не похоже — будь она, я бы ее узнала и припустила в другую сторону. По очертаниям скорее всего мужчина… Может, спросить у него, в какой стороне тот заветный костерок? Ой, что-то фасон курточки мне напоминает!..

— Александр? — бросила я наугад. Не помню, кто именно из двоих тогда представился Сашей, а кто Димой.

Фигура заметно напряглась. Чтобы разобрать в тумане, кто же это, я, прикрывшись щитом, сделала еще пару шагов вперед. Пространство предательски скакнуло, и передо мной оказался парень. Я угадала — это был действительно Александр. Он внимательно взглянул на меня.

— Алена?

— Неужто узнал? — нервно усмехнулась я. — Идешь и даже по сторонам не смотришь, а тут это чревато, сама убедилась. — Рядом оказался земляк, и напряжение последних часов начало отпускать.

Щит тут же начал оттягивать руку, словно потяжелел на целый пуд, хотя до этого я не чувствовала его веса. Чтобы не мешался, я сдернула его с руки и отбросила в сторону. Теперь опасаться было нечего. Сейчас вдвоем выйдем к костру, обговорим важное…

Однако парень, проследив за полетом щита, отчего-то вздрогнул и огорошил меня:

— Извини. — Он начал пятиться назад. — Хотел бы поболтать, но дела… Кстати, увидишь здесь одного типа в белом плаще и шляпе, так меня тут не было, хорошо?

Я непонимающе уставилась на него. Какие дела?! Какой тип в шляпе?! Да у меня вопросов воз и маленькая тележка!

Но Саша, послав воздушный поцелуй, рванул в туман с приличной скоростью. Пара секунд — и он растворился в белесом мареве.

— Чего ты вечно вещами разбрасываешься? — раздался из-за спины недовольный голос. Я нервно вздрогнула и, одновременно разворачиваясь, ударила клевцом. Оружие было сблокировано щитом. — То шлем в меня швыряешь, теперь это. Клевцом уже второй раз пытаешься прибить. Нервная какая-то.

Передо мной собственной персоной стоял Арагорн — с отброшенным мной щитом в руке. Им он и принял удар.

— Так! — протянула я многозначительно и набрала полную грудь воздуха. Сейчас я ему все выскажу: и за попадание, и за Лемираен.

— Без криков, — тут же предупредил он, словно прочел мои мысли. — Мы уже все обсуждали. Так что проблемы не мои.

— Другую богиню найти мне не мог?! — взвилась я. Мне все равно, с какого места предъявлять претензии. Пунктов много накопилось, боюсь, даже за час не управиться.

— Радуйся, что я тебе не Сейворуса подсунул, — мгновенно осадил Арагорн. — Живешь себе спокойно, никого каждое новолуние и по пятницам в жертву не приносишь! И вообще! Я тебе не лавка исполнения желаний, чтобы ты что-то требовала!

Ух ты! Мужик мужиком, а орет, как заправская торговка, которую на обвесе заловили.

— Смотри, на мордашку похорошела. Значит, с телом сживаться начала. Чего тебе еще надо?

— Домой! — Мой рык оказался не менее впечатляющ. Когда надо, я тоже горлом брать умею. — И учти, я за тобой косяки разгребать не намерена!

Арагорн угрожающе прищурил глаза.

— Это кто же проболтался?!

И мне сразу стало неуютно. Сразу вспомнилось, что передо мной не сосед по лестничной площадке, а один из богов. Я вздрогнула, но мужественно произнесла:

— Домой вернешь, скажу.

Он холодно глянул на меня.

— Вот прям сейчас! От спешки ноги до коленей стер! А то я не догадываюсь, что тебе сказала Лемираен или ее пророчествующий супруг. Нашлись на мою голову предсказатели доморощенные! — И тут же без предисловия спросил: — Кстати, а ты в одном квесте поучаствовать не хочешь? У меня интересный проектик намечается. Опыта поднаберешься, драться научишься. Ну как, согласна?

— Да пошел ты! — не выдержала я. — Нет дороги домой — нет участия в твоем паршивом квесте! Запихни его себе знаешь куда?!

— Как же вы меня, ребятки, своими посылами достали, — неожиданно холодно протянул Арагорн. — Доиграетесь когда-нибудь. Ей-ей доиграетесь! Не забывайте, что я бог и, следовательно, многое могу.

И, оборвав разговор, растаял в мареве, а я как дура осталась стоять, лишь успев крикнуть вдогонку:

— Вот гад! Такой хороший щит упер!

Тут словно в насмешку материализовавшийся из тумана щит рухнул точнехонько мне на ногу. Приличных слов у меня уже не осталось, пришлось воспользоваться неприличными.

Когда боль в ноге немного отпустила — щит хоть и легкий, но тонкой кромкой приложил не слабо, — и я, чуток похромав, размяла ступню, решила направиться в сторону, где скрылся Саша. Вдруг все же выйду к костру? Но уже через десяток шагов поняла, что напрочь потеряла направление и заблудилась. Туман был везде одинаков.

«Эх, костерочек-костерок, покажи свой огонек!..» — Повторяя про себя эти слова, словно заклинание, я зашагала в неизвестность.


Костер вынырнул внезапно: шаг — и я уже возле него. У огня никого не было. Жаль, а я так надеялась! Что ж, придется подождать…

Я отложила щит в сторону, все равно здесь безопаснее. В прошлый раз мне было сказано, что можно появляться там, где что-то полыхает. Полыхать может только костер, а раз это так, то примем за аксиому: возле огня я могу быть спокойна.

После затяжной «прогулки» ноги гудели, я решила отдохнуть. Постаралась устроиться поудобней на голой земле и задремала.

Проснулась оттого, что рядом кто-то был. У костра, не обращая на меня никакого внимания, сидели какой-то мужчина и Арагорн. Я бросилась к ним, но они исчезли. Пламя вспыхнуло и опало.

Хотелось бы знать, зачем мне все эти картинки показывать?

И будто бы в ответ вновь появился все тот же мужчина. Он поднялся с земли, уверенно сделал пару шагов, вроде бы за чем-то наклонился, а потом вдруг дернулся вперед, начал заваливаться и растворился без следа.

Я подошла к месту, где исчез мужчина, и присмотрелась к земле. Там, сливаясь с грунтом, лежал небольшой кожаный кошель. Так вот за чем он тянулся.

Осторожно подняла кошелек с земли, прикинула вес, — а он, оказывается, с деньжатами. Вот поди хозяин расстроился. Интересно, а кто он? Если был вместе с Арагорном, то скорее всего попаданец — такой же, как я.

Нехорошо интересоваться чужим имуществом, но любопытство победило. Развязав тесемки, я заглянула внутрь, а потом высыпала содержимое на полу плаща. Двенадцать монет золотом, десятка полтора серебром и немного мелочи. Но совесть победила, заставив вернуть кошелек на место.

Еще посидев какое-то время и устав ждать, я решила уйти. Закинула щит за спину поверх плаща и, повернувшись к костру спиной, зашагала во мглу. Некоторое время пейзаж не менялся — вокруг, кроме тумана, ничего не было, но вот дорога пошла в гору и…

Вышла к костру. Это другой или все тот же? У прежнего не было отличительных признаков, у этого тоже.

Интересно, а этих костров здесь сколько напихано? Или все тот же? На всякий случай решила обойти вокруг пламени, при этом внимательно глядя себе под ноги. Мои опасения сбылись. Все так же, сливаясь с землей, у огня лежал кожаный кошель.

Подняла его и, заглянув внутрь, убедилась, что монеты те же. Выходит, я вернулась обратно. Наверное, что-то не так сделала. Может, попытаться еще раз?


Я не удивилась когда в очередной раз вышла к костру. Уже не раздумывая, нашла кошелек, высыпала монеты и убедилась — я вернулась обратно.

Интересно, сколько я в этом тумане шатаюсь? Около половины суток, наверное. Однако есть ни капли не хочется, пить тоже. Разве что усталость накатывает. Я скинула этот злополучный щит и, еще на что-то надеясь, нырнула в туман. Но через положенное время вернулась к костру, щиту и кошельку.


Время шло. Время тянулось. Я выспалась, полежала, посидела. Не меньше восьми раз пыталась уйти от костра, но каждый раз возвращалась к нему. Я злилась, ругалась, угрожала. Потом просила, уговаривала… Но все без толку. Окружающее пространство то безмолвствовало, то вновь являло мне кадры из прошлой встречи. Показывало отрывки, когда парни, с которыми я познакомилась при прошлом посещении тумана, были одни и когда с кем-то встречались. Иногда появлялся Арагорн, но и он, как я убедилась, тоже оказался видением. Бог ходил вокруг огня, даже раза три прошел сквозь меня, то что-то шептал, бормотал себе под нос, то начинал размахивать руками, крича при этом какому-то невидимому собеседнику. Но вот что он бормотал и кричал, оставалось загадкой. У трансляции звука не предусматривалось.

Наверно, пошли вторые сутки, а костер не отпускал меня. Как же я устала находиться в тумане! Зачем это все? Почему?

Знаю, что без Арагорна тут дело не обошлось. Но зачем мы ему? Для чего он выдернул нас из родного мира и послал неизвестно куда?

Костер начал очередную трансляцию. Перед костром появился парень в плаще из перьев, с посохом в руке. Это Дмитрий. Мне его уже раз десять за все время, что я здесь, показали. Вот в очередной раз началось. Эта передача оказалась со звуком.

— Привет жреческому сословию! — сказал он и присел к костру.

— Привет, глюк. Привет.

— Ну, религия, конечно, опиум для народа, — озадаченно протянул тот. — Но я вообще-то не менее реален, чем ты.

Я обрадованно вскинулась. Слава всем богам, хоть кто-то подошел!

А Дима тут же деловито предложил:

— И я бы предложил обменяться информацией, пока нам сеанс связи не оборвали. Прежде всего, неплохо бы всем нам собраться в более реальном мире… У меня вот сейчас база возле одного из порталов Ганке-Ло… Знаешь такой?

— Нет, — растерянно ответила я.

И, покопавшись в скудных знаниях географии Бельнориона, на всякий случай отрицательно качнула головой.

— Странно… — озадаченно протянул Дмитрий. — Кстати, а чего так невесело? Оптимизм — ключ к успеху! Лично я намерен выбраться даже из той жо… прошу прощения, из тех неприятностей, в которые угодил. Или быть мрачной — одна из заповедей твоей религии?

Я хмыкнула:

— В заповедях этой, так сказать, «моей» религии я сама до конца еще не разобралась. — И отмахнулась: — Не трогай ты религию. Забудь и не дави на мозоль… Веселиться в нашей ситуации особо не с чего.

— Ну, веселиться, может, и не с чего, — согласно кивнул парень, — но положительный настрой нам строить и жить помогает… А не трогать религию — без проблем. Я хоть и атеист… Хм. — И замолчал.

Я вопросительно вскинула брови.

— Да вот не могу определиться, можно ли мне считаться атеистом. С одной стороны, в наши земные религии как не верил, так и не верю, а с другой — недавно с местным богом в карты играл…

— Как звать? — тут же уточнила я.

— Дмитрий, — не поняв, ответил парень.

— Да не тебя. Бога.

— Ну, имен куча, но на ролевке Арагорном представлялся.

От избытка чувств я аж в ладонь кулаком стукнула. Все-таки я права, и к перемещению парней он руку приложил!

Но Дима тут же поспешил разочаровать меня:

— Правда, особых претензий у меня к нему нет. Сейчас важнее домой вернуться… Что и возвращает нас к вопросу о встрече в реале.

— Тогда давай попробуем разобраться, кто где. Вот смотри… — Я, подсев к нему поближе, начала с энтузиазмом чертить известную для меня часть карты Бельнориона.

Некоторое время мы мучили известную нам географию, пока не пришли к однозначному печальному выводу: мы попали в разные миры. Хотя, в общем-то, другого от Арагорна я и не ожидала.

Мы молчали, в расстройстве глядя на огонь. Досадно, что мы разбросаны по разным мирам!.. Но чего не дано, того не дано… А жаль!

Чтобы хоть как-то разрядить обстановку, я спросила:

— Так ты, значит, шаман? Шаман же что-то вроде жреца?..

— Нет, — мотнул головой Дима, явно обескураженный моим сравнением. — Тут совсем другая шняга. — И пояснил, какая: — Чуть-чуть знахарь, немного мастер амулетов, а в основном — укротитель духов.

— Действительно, другая, — согласилась я, погрустнев. Везет же некоторым! Ни покровителей тебе, ни управляющих тобой сил…

А мужчина неожиданно поинтересовался:

— Ты, кстати, ассасина с прошлого раза не встречала?

Я растерялась. Говорить или нет?.. Тот вроде просил никому ничего, особенно типу в плаще. Да ну… Но на всякий случай отрицательно мотнула головой, мол, нет, не встречала.

Дмитрий тут же подозрительно уставился на меня. По коже забегали мурашки. Он что, смагичить меня пытается?!

— И чего там увидел?! — вздернула я бровь.

Но тот, словно находясь в легкой прострации, поднял руку, останавливая расспросы, попросил:

— Погоди минутку… Хмм… — и застыл на некоторое время.

— Любопытно, — пробормотал он, и что-то в его голосе сильно мне не понравилось, а последние слова и вовсе выбили из колеи. — Тебя никто не проклинал? В смысле, по-настоящему… Сдается мне, характер у тебя… суровый. Тогда обычные проклятия наверняка были. — И немного заискивающе улыбнулся, словно пытался смягчить остроту.

— Ты о чем? — следовало уточнить все досконально. У меня и так преграда, а тут еще и проклятие нарисовалось. Только этого мне не хватало!

— Ну, хотя до моей жены и далеко. — Дмитрий явно пытался выкрутиться. Похоже, он счел, что сказал грубость и…

— Я не об этом, — отмахнулась я от его слов. — Почему ты о проклятии заговорил? Что-то увидел?

Тот кивнул:

— Угу, есть какая-то странность… Я ведь как шаман еще и проклятиями-благословениями занимаюсь. Ну вот и у тебя что-то такое… Словно блокировка какая-то.

— Блокировка?.. — переспросила я. — Точно? Только она?

— Впечатление такое. Хотя опыта у меня и маловато. Если хочешь, могу попробовать что-то сделать… Только я уже сказал, опыта у меня маловато.

— Нет, спасибо, не надо, — поспешила я заверить его. — Все не настолько плохо…

Я очень хорошо помнила, что мне грозит, если преграда будет быстро снята.

А Дима, похоже, не обиделся.

— Ну, мое дело предложить… Если найду хорошего спеца, дам адрес. Но сдается мне, ты и сама можешь справиться. Регулярная медитация, какие-нибудь ритуалы духовного очищения, только реальные, а не шарлатанские… Что бы это ни было, оно не так уж прочно. Продолжай долбить в слабые места, и оно развалится.

— Оптимист… — ухмыльнулась я. — Сам бы попробовал!

— В моей ситуации оптимизм — единственное, на что я могу рассчитывать.

— И как, помогает?

— Ну, я еще жив… Кстати, мой тебе совет: не освобождай джиннов.

— Что? — От такого поворота беседы я впала в легкий ступор. — «Я поклялся убить освободившего меня»?

— Почти…

И растворился, где сидел.

— Э-э-э! — От возмущения я дар речи потеряла. — Вот тебе и успели обо всем поговорить!

И тут до меня дошло. Ой, а я столько ему не рассказала! Ни про закольцовку пространства, ни про мертвый мир. Вот ворона!

Поднявшись на ноги, в растерянности принялась бродить вокруг костра. Надо было что-то делать, что-то решать. А то чую, что так до скончания века здесь просижу. Как бы вновь сюда пришедшим оставить записочку? Только как? Ни карандаша, ни бумаги… Хотя…

Я уставилась на щит. С обратной стороны у него не было никакого покрытия, только ровный серебристый металл. Попробовать?

Сняв один из наручей, я высвободила язычок у застежки и принялась корябать послание. Буквы выходили корявые, но все же прочесть, думаю, можно. Обошлось без сакраментального — «тут была Алена», но представиться все же пришлось. Затем пошел важный текст. Я коротко сообщила о закольцовке пространства у костра, потом о показах прошлых встреч. Написала, чтобы народ опасался мертвых миров, поставив три восклицательных знака после слов «бежать оттуда любым способом» и подчеркнула — «иначе смерть». А вот про Арагорна и его «косяки» писать не стала. Он здесь тоже появляется, значит — может прочесть и, чего доброго, испортить послание. Намекнула только, что есть важные сведения про семь колец пещерных гномов, — надеюсь, кто читал «Властелина колец», увяжет одно с другим. Во всяком случае, знаменитый стишок: «Три кольца премудрым эльфам для добра их гордого. Семь колец пещерным гномам для труда их горного…» — знают многие. Авось догадаются. Понимаю, что написала туманно, но куда деваться. Это и так засветка не слабая.

Закончила послание просьбой: кто будет, пусть нацарапает свое имя и из какого мира появился. Вдруг окажутся совпадения, и нам удастся пересечься в нормальных условиях. А то находимся не пойми где.

Оставив щит лицевой стороной вверх на границе падающего от костра света, так, чтоб не бросался в глаза, но его было видно, запахнулась в плащ и вновь рискнула попробовать уйти отсюда.


Очнулась, лежа ничком в траве. Одуряюще пахло горячей землей, как сумасшедшие, стрекотали кузнечики.

«Удалось! Вырвалась!» — первая связная мысль.

— Ольна?! Как ты там? Жива?

Это Морвид. Похоже, в этом мире времени прошло всего ничего, а в том — целые сутки. Я уже и думать забыла, из-за чего начался весь сыр-бор.

Кряхтя, поднялась на ноги.

— Нормально, — поспешила заверить я команду.

Но чего это они? Все лежат, руками голову прикрывают. Один жрец рискнул приподняться на локтях. Неужели и их явление Лемираен зацепило? В прошлый раз Арагорна никто не видел, а здесь что, не так было?

— Она ушла? — уточнил Морвид.

Я покрутила головой по сторонам и только тогда сообразила, что он спрашивал про богиню.

— Да.

Жрец кое-как поднялся на ноги. Его неслабо шатало, из носа и ушей тонкими струйками текла кровь. Да, неплохо мужика тряхануло…

— Староват я стал для подобных явлений, — заворчал он, отряхивая балахон от травы. — Еще парочка откровений — и придется жреца в желтом одеянии звать, читать заупокойные молитвы.

— Вы ее тоже видели? — на всякий случай уточнила я.

— Не ее, а Пресветлую богиню Лемираен, — поправил меня Морвид. — Вдруг она сейчас наблюдает за тобой, а ты неуважительно о ней отзываешься, — в его голосе звучала явная опаска. — Из нас ее видел только Бриан; ему, как пожалованному милостью, подобное дозволено. А меня — жреца другого бога, жреца ее супруга, — скрутило, даже кости трещать стали.

Я тем временем подошла к месту стоянки. Барон уже сидел на земле и точно так же, как и жрец, вытаскивал травинки из доспеха. А вот Лиас и Лорил лежали на спине и, закинув руки за головы, задумчиво рассматривали плывущие по небу облака. Лиас жевал соломинку.

— А как же братья? — удивилась я. В отличие от Бриана и Морвида, они не выглядели потрепанными.

— Что братья? — недовольно переспросил меня жрец, трясущимися руками открывая фляжку с водой.

Я подошла к нему и помогла вытащить пробку. Тот сразу же припал к горлышку, потом достал откуда-то чистый платок и смочил остатками воды.

— Что им сделается?! Они же люди только на четверть, а в остальном — эльфийская кровь. Явление твоей богини для них — что рыбе шторм в море. У эльфов боги свои, и никакого касательства к нашим не имеют.

Жрец стал отирать с лица подсыхающую кровь.

— Погоди, — опешила я. — Тогда с какой радости они Пресветлой служат, раз у них свои боги имеются?

— А вот это не твоего ума дела, — отрезал Морвид. — Пойди лучше подними нашу менестрельку. Девица с непривычки могла в обморок грохнуться.

Я направилась было к девушке, но меня остановил окрик Бриана.

— Ольна, постой! — Я замерла и вопросительно уставилась на барона. — Повтори, как тебя Лемираен назвала, — попросил он.

Не чувствуя подвоха, я сказала:

— Двуликая, а что?

Бриана перекосило, жрец уронил на землю фляжку, а квартероны вмиг оказались на ногах.

Над полем повисло тягостное молчание.

Предчувствуя, что сейчас случится что-то нехорошее, я осторожно уточнила:

— Вы чего? Я-то откуда знаю, почему меня так назвали?! — Вернее, знаю, но рассказывать не собираюсь.

— Что тебе сказала богиня? — прошипел барон. У него выражение лица было такое, что еще миг — и он кинется меня убивать.

С перепугу темнить не стала.

— Приказала выполнить ее желание. Какое, сказать не могу, но, если выполню, наградит. А что в этом такого-то?

Все недоуменно переглянулись.

— Точно просила желание ее выполнить? — переспросил Морвид.

— Мне именем богини поклясться, что не вру?

— Да. Поклянись, что богиня приказала выполнить ее желание, и ты сделаешь, как она просит, — от напряжения голос Бриана звенел.

Удивленная и даже не на шутку перепуганная происходящим, я повторила за бароном слова клятвы. Лишь когда была произнесена последняя фраза, все немного расслабились. А я поняла, что под давлением обстоятельств подписалась на задание Игрока, то бишь Арагорна. Хорошее настроение от возвращения из мира туманов словно ветром сдуло.

Тем временем жрец, подобрав фляжку с земли, проковылял до своей сумки и, порывшись в ней, выудил на свет замусоленную книжицу. С самым задумчивым видом принялся ее читать. Близнецы же оттащили барона в сторону и начали о чем-то шептаться, бросая на меня настороженные взгляды. А я пошла к девушке, которая действительно пребывала в глубоком обмороке. У меня создалось впечатление, что если и раньше она не сильно интересовала команду, то теперь совсем никому до нее нет дела. Если я не приведу ее в чувство, то они бедняжку оставят валяться в беспамятстве, а сами уедут. Похоже, что краткий пересказ беседы с Лемираен вызвал эффект разорвавшейся бомбы.


Эльму я нашла в обморочном состоянии. Девушка никак не реагировала на окружающее, лишь слабо застонала, когда я принялась хлопать ее по щекам. Пришлось взять ее на руки и отнести к месту стоянки, чтобы там вновь пытаться привести ее в чувство.

Пощечины и холодные примочки не возымели нужного действия, нюхательных солей с собой никто не возил, а уксус я таскать перестала после того, как он пролился из фляжки в сумке и все вещи им провоняли.

— Благослови, — нехотя буркнул жрец, видя мои безуспешные попытки. — Или кинь в нее слова душевного исцеления.

Я скривилась, но послушалась. После явления богини мне не хотелось вновь прикасаться к силе, однако деваться было некуда. Вдох, легкое касание внутри себя, слова: «Пусть будет свет с тобой и богиня Покровительница!» — и щеки девушки порозовели, дыхание выровнялось. Я осторожно потерла кончики ее ушей, она открыла глаза.

— Что это было? — слабым голосом спросила Эльма.

— С тобой тепловой удар приключился, — поспешила пояснить я. Не хватало еще, чтобы потом по свету слухи пошли гулять, что она была свидетельницей явления Лемираен. Я подозревала, что в этом мире менестрели исполняли роль желтой прессы. — Солнце слишком яркое, тебе макушку напекло.

Но, похоже, девушка мне не поверила.

— Там такое сияние было, и голос…

— Вот-вот, — закивала я. — И я про то же. Солнце слишком яркое сегодня, аж глаза слепит. А с перегрева все что угодно может показаться.

Эльма недоверчиво глянула на меня, приподнялась на локтях и вопросительно посмотрела на других участников команды. Но все уверенно закивали, подтверждая мои слова. Похоже, все единогласно решили, что чем меньше девушка знает, тем нам лучше и спокойней.

Из-за слабости Эльмы пришлось задержаться на отдыхе лишние полчаса. За это время девушка не только успела прийти в себя, но и вновь начать музицировать. Морвид не отрываясь читал свою книжицу. Не знаю, что такого в ней было написано, но взгляд у него был отрешенный, словно мыслями он витал далеко отсюда. А вот квартероны и барон смотрели на меня враждебно, будто опасались или в любую секунду ждали подвоха.

После явления богини на меня стали коситься, как на прокаженную.


…До столицы государства Тимарис оставалось четыре-пять дней верхом. Об этом мне сообщила менестрель. Теперь, когда в команде со мной не разговаривали, я невольно сблизилась с девушкой.

Вечером мы оживленно болтали, а уже на следующий день Эльма заливалась соловьем так, что мое участие в разговоре стало ненужным. Хватало лишь редкого поддакивания. Ее щебетание спасало меня от злых взглядов, что буравили спину. Правда, после пары часов такой «беседы» у меня начинала трещать голова. Иногда под ее разговоры мне удавалось соскальзывать в молитвенную медитацию, чтобы вновь начать заливать клевец силой. Оказалось, что мое оружие могло вмещать прорву энергии. Пернач вообще отличался повышенной емкостью, на сутки непрерывного боя должно было хватить. К мечу я пока решила не присматриваться, Элионд мне так толком и не объяснил, как им нужно пользоваться.


В Аниэлис мы прибыли к полудню пятого дня. Крепостные стены с высокими сторожевыми башнями виднелись еще издали. Они были сложены из светлого камня, создающего впечатление легкости, а резные зубцы и бойницы только добавляли прелести. Тем не менее эти стены являлись могучей твердыней, которую на протяжении тысячи лет не смогло взять штурмом ни одно войско, — исторические подробности сообщила мне менестрель. Башни, казалось, своими макушками подпирали небо, не нарушая воздушности облика городских укреплений. На шпилях гордо реяли разноцветные флаги.

Сам город был невероятно красив. Едва мы проехали крепостные ворота, как окунулись в непрекращающуюся сутолоку ремесленных улиц, шум рыночных кварталов, яркие краски центральных площадей. Однако храмовый квартал, где располагались главные алтари Великих Супругов, встретил нас степенностью и размеренным ритмом жизни. Жрецы и клирики, закутанные в разноцветные рясы, с важным видом шагали по своим делам. Паломники, стараясь не шуметь, тихо шли в нужный им храм, чтобы прочесть молитвы и принести дары богу, которому поклонялись.

Наша команда первым делом направилась в главный храм Лемираен, чтобы вознести благодарственную молитву. Эльма с нами не поехала. Еще на разъездной площади перед воротами девушка заявила, что у нее есть неотложные дела, и направила своего мула сквозь уличную толчею в глубь города.

Храм, построенный в честь богини, был огромен и напомнил мне Пантеон в Риме. Он имел круглую форму, его фасад был украшен резными колоннами из белоснежного мрамора, на которые опирался огромный треугольный фронтон, что и придавало ему основное сходство. Вдобавок храм был построен на возвышении, и к его входу вело не менее полусотни ступеней. Для того чтобы увидеть купол, мне пришлось задрать голову вверх и даже откинуться в седле.

Как только въехали на храмовую площадь, к нам подбежали двое расторопных служек и приняли поводья коней. Бриан поблагодарил их кивком и спешился первым, следом за ним и мы. Жеребцов вместе с поклажей увели, а мы начали подниматься по ступеням.

Едва преодолели десяток-другой, как нам наперерез поспешил полный мужчина в белой рясе, завернутый в белый плащ, расшитый по краю золотом. Мне сразу не понравился его слащавый взгляд и суетливые пальцы, которыми он постоянно оглаживал полу плаща. Остановившись перед нами, он чересчур пристально принялся нас разглядывать. Пауза немного затянулась.

— Приветствую тебя, Несущий Свет, — наконец выдавил из себя Бриан. Было видно, что ему не хотелось разговаривать с этим типом.

— И тебя, Пожалованный Покровительницей, — легонько, можно сказать, с легким пренебрежением кивнул Посвященный клирик. — Я рад видеть вас в столице. — И он перевел взгляд на Морвида, словно только заметил его. — О! И Жрец Войны до сих пор с вами?! Неукротимый, вы по-прежнему предпочитаете носиться по полям, нежели взяться за ум и найти более достойное применение для вашей мощи.

— А что может быть достойнее, чем ее боевое использование? — Изящно изогнутой в вопросе брови мог бы позавидовать любой аристократ.

— Но вы же один, — фыркнул Несущий Свет. — Участвуя в составе Совета, вы могли бы сделать больше.

— Я больше бы ругался с некоторыми из старых маразматиков, что там заседают. И у меня не оставалось бы времени, чтоб уничтожить хотя бы хиленького упыря.

А вот теперь жрец явно не выдержал: важный вид клирика и надменная речь вывели его из себя.

Однако посвященный предпочел сделать вид, что не слышал последних слов жреца. Теперь его внимание переключилось на меня.

— Вижу, у вас новый боевой клирик, вернее, клиричка? — зачем-то уточнил он очевидное. — Надеюсь, она обладает огромной силой?

Разговор вовсе перестал мне нравиться. Вдобавок взгляд Несущего Свет изменился, он стал неприятным, словно ощупывающим и взвешивающим одновременно.

— Нет, — ответила я, поскольку никто из команды не спешил заверить его в обратном. — Совсем наоборот — моя сила довольно мала.

— Однако я ВИЖУ, задатки у тебя неплохие, — посвященный сделал легкий жест рукой, и по мне промаршировало стадо мурашек. — А значит, сила твоя в будущем станет достаточно велика.

Чего ему надо, чего прицепился?!

— Увы, это не так, — все же подтвердил мои слова барон, хотя было видно, что ему не хотелось вступать в полемику.

— Надо же! — недоверие к словам Бриана было крупными буквами написано на слащавом лице. — Тогда зачем же вам, столь достойным служителям светлых и сумеречных устоев в команде, столь слабый клирик? Зачем же вы ее взяли?

— Из жалости и человеколюбия, — ввернула я. — А также из сострадания к ближнему.

От таких резких слов опешил не только посвященный, но и вся команда. Но Несущий Свет справился с замешательством первым и обратился к барону:

— Бриан де Ридфор барон Сен-Амант, защитник Светоносной Лемираен, я как Несущий Свет Ториан иль’Эван третий из нижнего Совета Посвященных предлагаю тебе оставить эту скорбную силой девочку в монастыре, а себе взамен выбрать любого сильнейшего боевого клирика из ныне присутствующих в городе.

Теперь уже ошарашена была я, поскольку перестала понимать, что здесь затевается. Зачем посвященный делает подобные предложения? И как отреагирует на это барон?!

А Бриан там временем посмотрел на жреца, они обменялись только им понятными взглядами.

— Благодарю тебя, Светоносный, за столь щедрое предложение, мы серьезно подумаем над твоими словами. А теперь позволь нам вознести хвалу богине за наше удачное путешествие.

Он слегка поклонился и собрался было обойти посвященного клирика, но тот ухватил его за плащ.

— Только не задерживайтесь. Первый Указующий Перст Адорн пожелал, чтоб вы зашли к нему, как только появитесь в столице.

Морвид бросил удивленный взгляд на барона, на что тот чуть пожал плечами.

— Мы непременно прибудем к нему, но в первую очередь следует отдать дань почтения Лемираен. Не так ли, уважаемый Ториан иль’Эван? Хвала и почитание Пресветлой превыше всего!

— У выхода из храма вас будет ждать мой провожатый, — поставил всех перед фактом посвященный.

Едва он отошел на пяток шагов, как жрец поспешил к Бриану.

— Что задумал Адорн? — услышала я сдавленный шепот Морвида.

— Понятия не имею, — отмахнулся барон. — Но надеюсь, ничего особенного. Ты лучше договорись о встрече с Лефейэ, она в последнем послании намекала, что у нее что-то важное и срочное.

— «Неособенного» у таких людей не бывает, — отрезал жрец. — Тебе это как никому другому известно.

— Прорвемся. — В голосе Бриана прозвучала неприкрытая уверенность. — Главное, встреча с Лучезарной. Ради этого мы тащились сюда, а не напрямик неслись к… — Тут он запнулся, заметив, что я все слышу. — Ольна, — обратился он ко мне. — Пока мы в городе, ты будешь с нами.

— Хорошо, — удивленно кивнула я и вынуждена была отстать, поскольку братья ловко оттеснили меня от беседующих Бриана и Морвида.


В храм жрец и квартероны заходить не стали, остались стоять у дверей, а вот мы с бароном прошли внутрь.

Храм потряс меня. Огромные размеры, пышное убранство и лик Лемираен у главного алтаря, не передающий всей ее божественной красоты… Все как в моих видениях. Тот же свет, льющийся сверху, та же благоговейная тишина, молящиеся на коленях, запах благовоний… Бриан прошел вперед почти к самому алтарю, а я, словно повинуясь наитию, опустилась чуть в стороне, сложила руки перед грудью и начала молитву.

Слова лились, не задевая сознания, а я все думала. Как же так может быть? Чем больше я узнавала о богах этого мира, чем больше вынуждена была обращаться к ним, тем меньше веры было в моей душе. Или это сказывалось сознание иномирянки, понимающей, что сила, которую дают боги, — только инструмент, а значит, никакого необъяснимого чуда тут нет?.. Пожалуй, не совсем то. Скорее всего, за это время я узнала, насколько своенравны боги и насколько они капризны, а порой мелочны. И это наложило негативный отпечаток на мое к ним отношение. Мне, привыкшей к определенным религиозным нормам мира, сложно уверовать всей душой в пусть очень могущественное, но чересчур непредсказуемо ведущее себя существо. Хотя навязанные мне условности порой еще низвергают меня в необоснованный религиозный восторг, но все меньше и реже. Как сказал Арагорн? Начинаю сживаться с телом? Да, все верно. Сживаюсь. Умения, данные телу, восстанавливаются. Молитвы и заклинания все чаще всплывают сами собой. Еще немного — и я восстановлю исходный уровень, что имелся по прибытии. Хотя преграда, ныне похожая на пленку, по-прежнему не дает зачерпывать положенную силу, но больше не стоит непреодолимой стеной.

Под такие мысли я почти уже закончила молитву, как вдруг непреодолимая волна счастья захлестнула меня и, скрутив, швырнула на пол.

— Помни! Желание Игрока — мое желание! — раздался голос у меня в голове, и сила схлынула, оставив после себя лишь пустоту.

«Лемираен, чтоб ей… хорошо жилось и не икалось», — подумала я, с трудом меняя фразу так, чтобы не ругнуться. Пока я в ее храме, подобное сочтется богохульством, и меня запросто может размазать по полу божественная сила. А еще мне подумалось: «Верую я или не верую в богов — одно дело. Но считаться с их силой — совершенно другое. Мне, например, очень даже верится, что, возжелай того богиня, — и из меня получится отбивная».

## Глава 10

Было невыносимо душно и жарко, даже легкий сквознячок не беспокоил тонкие занавеси распахнутого настежь окна. Пот тонкой струйкой тек по вискам и меж лопаток. К полудню свежая рубашка превратилась в мокрую тряпку, которую следовало бы поменять, но не хотелось прерывать молитвенного сосредоточения. Сидя на коленях, я заливала силу в пернач. Распахнув канал, насколько позволяла преграда, я черпала и черпала силу, без остатка переливая ее в оружие. Оно как бездонная бочка впитывало ее в себя, не зарядившись даже наполовину. От постоянного напряжения кружилась голова, спина и ноги давно затекли от неподвижности, но я не останавливалась. Когда становилось совсем плохо, меня начинала угнетать собственная дурость, вернее несообразительность: когда богиня снизошла ко мне лично, я не сообразила попросить ее убрать преграду. Конечно же, я могла найти себе оправдания: что, мол, растерялась, а потом, когда Лемираен начала меня подавлять, мне и вовсе стало не до этого, но все же я должна была подумать об этом. И теперь мне не пришлось бы дальше расшатывать преграду, надеясь однажды избавиться от нее… Как же я устала от всего этого! Но ничего, скоро обед, вот тогда и отдохну. Все равно больше будет делать нечего, только лежать да пялиться в потолок.

Не спорю, потолок красивый, с узорчатой лепниной, расписанный фресками, где юные девы кормят с рук робких ланей и горделивых единорогов. Однако сюжетные линии и вязь узоров я выучила еще в первый день. А в очередной раз смотреть на ту же картину не было никакого интереса. Уж лучше отсыпаться после серьезных нагрузок. Хотя вообще-то можно было устроить тренировку с оружием… Но спарринг с самой собой?!

Шел восьмой день нашего пребывания в Аниэлисе, и почти все время я провела в своей комнате. Остановились мы у Бриана, который, как оказалось, имел в городе особняк в три этажа и небольшой сад позади него. В доме жили и содержали его в порядке управляющий — он же дворецкий, три горничных, кухарка, четверо слуг и садовник. Наш барон был довольно богатым и солидным человеком. При его занятиях я даже и предположить не могла, что он настолько состоятельный. Думала, он из обнищавших дворян, поскольку только такие, по моему представлению, могли мотаться по свету и совершать подвиги на большой дороге. Ан нет. Выходило, что или возглавлять команду — прибыльное дело, или он занимался этим все же по велению души и сердца.

А еще меня не выпускали из дома и не оставляли одну без присмотра. Поскольку Бриан и Морвид пропадали где-то целыми днями, то компанию мне, как всегда, составлял кто-то из квартеронов.

Как только обнаружила над собой неусыпную опеку, я сильно возмутилась и потребовала объяснений у Бриана. Но барон лишь отрезал: «Так надо», и не пожелал со мной разговаривать. Оставаться на правах узницы я не пожелала, и поэтому тут же начала собирать вещи. Тогда Морвид повесил на дом сторожевое заклятие, через которое пробиться не удалось. Со злости я едва не затеяла драку с применением магии. Меня остудило лишь напоминание жреца о божественном гневе Лемираен, который настигнет меня, если схлестнусь со сторонником ее мужа.

Все же нам удалось прийти к шаткому перемирию. Я дала слово, что останусь в доме, пока команда будет в городе, за что Бриан и Морвид пообещали устроить в храм после их отъезда.

Я никак не могла взять в толк, почему они взъелись на меня. Беседа с Лемираен перевернула все, и даже клятва, что исполню пожелание богини, не поправила дела. Единственное, что стало понятно, — я больше не одна из команды. Они поедут дальше, а я останусь в столице. С другой стороны, разве не этого мне всегда хотелось? Стоит ли отправляться неведомо куда, подписавшись неизвестно на что?.. Мало того, что мне Арагорна ублажать — выполнять его пожелания. Сам накосячил, с кем-то там договорился, а я расхлебывай! Так еще эти загадочные дела команды на себя взваливать?! Оно мне надо? Мне ж никто ничего не объяснил! А я еще из ума не выжила, чтоб лезть в пекло с закрытыми глазами.

Закончив молитву, я слопала принесенный обед, а после завалилась отдыхать. Скинула сапоги, штаны с рубашкой и рухнула на кровать. Набросив на себя лишь тонкую простыню, я вытянулась с наслаждением. Совершенно ничего не хотелось делать, да и нечего. Заклятия все выучены, даже пара книг по истории и географии Бельнориона прочитаны… Вспомнила, как у костра рисовала шаману уж слишком приблизительную карту, и даже покраснела от стыда.

Кстати о тумане!.. Закутавшись в простыню, полезла за сумками, лежащими в стенном шкафу. Когда в очередной раз пыталась уйти от костра, я забыла положить кошелек на место, просто машинально запихнула его в поясную сумку, а после встречи с Дмитрием совершенно забыла о нем. А вот теперь вспомнила.

Вынув свои баулы из шкафа, я принялась в них копаться. Кошель нашелся легко. Кожаный, слегка потертый и приятно тяжелый. Путаясь в простыне, я добралась обратно до постели и высыпала на нее содержимое кошеля. Двенадцать монет золотом, десятка полтора серебром и немного мелочи. На всякий случай сравнила с монетами в своем кошельке. Ничего общего. Даже золото отличается. Значит, тот, кто обронил кошелек, был не из этого мира. Еще один попаданец или?..

На всякий случай начала внимательно разглядывать сам кошелек, надеясь найти ответ на вопрос. Вроде ничего необычного, хотя… Я принялась прощупывать его швы. В одном из них явно что-то было зашито. Некрупное, круглое… Интересно, что это может быть?

Достав из сумки нож, острым кончиком подцепила нитку и распорола. Наружу показался маленький, не совсем правильной формы круглый прозрачный кристалл на цепочке, с вплавленными в него серебристыми нитями. Едва я взялась за него — руку точно током дернуло, и тут же появилось ощущение приятной прохлады. Осмотрев безделушку магическим зрением, я ничего сверхъестественного в ней не обнаружила. И если бы не испытанные при прикосновении ощущения, а также то, что она была надежно спрятана, — я приняла бы ее за симпатичную стеклянную висюльку стоимостью не больше полутора сотен рублей, которыми торгуют в палатке на рынке в моем городе. Так и не разобравшись, что это за вещица, я нацепила ее на шею, а деньги пересыпала в поясной кошель.

Повалявшись еще какое-то время, я решила направиться в библиотеку и почитать что-нибудь для развлечения. Если сам дом я покидать не могла, то передвижение внутри него не было так жестко ограничено.

Дом у Бриана был богатый: красивые картины на стенах, шелковые шпалеры [49], вазы и статуэтки — этакий дворец в урезанном варианте. Дорогая, но не кричащая обстановка, говорящая о состоянии и вкусе владельца. Заботливо обставленные комнаты с различными ценностями в виде старых ваз и фамильных портретов свидетельствовали о древности рода… И при этом барон является бессменным лидером команды? М-да… Все в этом мире не так, как я привыкла. У нас состоятельный гражданин никогда не будет рисковать своей шкурой, болтаясь по задворкам и рискуя погибнуть от лап какой-нибудь нечисти. А тут поди ж ты!

Зайдя в библиотеку, я нарезала пару кругов вокруг шкафов — книги в больших количествах меня всегда завораживали — и кое-как определилась с томом. Достав книгу, уселась в кресло и начала читать. Но через страницу вынуждена была отложить ее, поскольку за красивым названием «Приключения трубадура Кориана и веселой девы Кудруны» скрывались нудные баллады и бездарные стихи. Пришлось поменять ее на другую.

Впрочем, и тут меня постигла неудача. Видимо, этот шкаф содержал только заунывные лирические баллады и песнопения о прекрасных девах, которые навевали лишь зевоту и меланхолию. Хотя надо будет взять на заметку: если будет одолевать бессонница, три страницы — и глубокий сон гарантирован.

Решив не сдаваться, я прочесала стеллаж вдоль и поперек. Действительно, одна, другая — все сплошная нудятина. Третья, четвертая… Ну хоть что-то приличное здесь будет? Пятая, шестая… Сейчас вон ту с верхней полки достанем. Оп-па!

Когда попыталась вытащить книгу, шкаф неожиданно пошел в сторону, открывая потайной ход. С легкостью сдвинув его дальше, я заглянула в темноту. Осторожность во мне боролась с любопытством. С одной стороны, было интересно, куда же он ведет, с другой — было нешуточное опасение, что меня там замуруют. Вернувшись к столу, я взяла подсвечник и легким касанием силы запалила свечи. Отыскав у входа рычаг, осторожно шагнула внутрь и, затворив дверь, принялась исследовать ход.

Однако коридор вел недалеко, он упирался в глухую стену. Стараясь не шуметь, я прислушалась. Точно! За преградой раздавались голоса. Осторожно осмотревшись, обнаружила пару дырочек… Ну прям Версальский дворец!..

Затушив свечи, я приникла к отверстию. Мать моя женщина! Да это ж личный кабинет барона! Я только мельком из коридора его видела. А в помещении как раз и находились Бриан с Морвидом.

Жрец метался как тигр в клетке, а барон, наоборот, был задумчив.

— Понимаешь, Лефейэ уже около месяца никто не видел, — продолжал разговор Морвид. — Говорят, что она закрылась у себя в покоях и молится во славу богини. Но я не верю в это. Мне так и не удалось прорваться вовнутрь. А сегодня ты вновь встречался с Первым Перстом Адорном.

— И? — не понял Бриан.

— Что он тебе говорил?

— То же, что и в прошлый раз. Отчаянно темнил, говорил на пространные темы. Все пытался выяснить, не была ли связана наша поездка с делами Лефейэ.

— Мне не нравится Адорн, — покачал головой жрец.

— Можно подумать, мне нравится, — недовольно бросил Бриан, подходя к окну. — Но варианты у нас есть? Мне кажется, что с Четвертой что-то случилось. Все об этом знают, но молчат. А мы не можем больше ждать. Ты сам говорил, что Лефейэ уточняла время и говорила, что опоздать нельзя ни в коем случае. Что в этот раз все может быть не так, как в прежние циклы.

— Говорила, — согласился тот. — Но все равно мне это не нравится. Я не хочу быть должным Лучезарному Ториану, но еще больше не желаю связываться с ней. Такое ощущение, что боги специально, сами того не ведая, подсовывают нам один к одному, стремясь к своей кончине.

— Может, в пророчествах что-то напутано, или мы не так понимаем их смысл.

— Нет там путаницы! Я сам записывал все слово в слово, как в первый раз, так и в последующие! — рявкнул в ответ Морвид и, чуть поостыв, добавил: — Да чего греха таить, я и сам не верил в свои же записи, пока нам старый пенек не подсунул ее. Ты сам слышал, как богиня ее назвала, а в пророчестве говорится именно так.

Я навострила ушки и вся обратилась в слух. Кажется, разговор шел обо мне.

— Морвид, в той мешанине слов, которые можно вывернуть как угодно, сам Чернобог рога поломает, а мы пытаемся на эти вымыслы опираться, — заметил барон.

— Да знаю я, знаю, — отмахнулся жрец.

— Наше с тобой дело — найти чашу.

— Ну, найдем мы ее, и что дальше? — Неожиданно напор Морвида угас, и он обессиленно рухнул в кресло, что стояло у двери.

— А ничего! — отрезал барон, рубанув рукой. — Отдадим посвященным клирикам, и пусть они с ней разбираются.

— Кроме Лефейэ, я никому из них не доверяю, — Морвид устало принялся массировать виски, словно у него жутко разболелась голова. — К тому же ты сам говорил, что предсказание можно вывернуть как угодно. Следовательно, среди них тоже могут быть предатели.

— Тьфу ты! — Бриан плюнул со злости. — Чтоб тебя и все твои туманные предсказания Бездна поглотила! Не верю я в ваши пророческие бредни, и все! Если честно, мне до них и дела нет! Моя задача найти чашу! Разговор окончен! Ванесса всю жизнь меня ждать не будет!

— Скажи, что скорее — не будет ждать ее папаша! — криво усмехнулся жрец. Он пристально посмотрел на барона — тот от гнева пошел красными пятнами.

— Да какая разница?! Я останусь без любимой женщины! — не выдержал он.

— Или без ее состояния? — поддел его Морвид, с ехидцей посматривая на взбеленившегося мужчину.

— Не передергивай! Ты сам знаешь, что я не беден!

— Но не достаточно знатен, чтоб сию секунду жениться на ней, — жрец вбил последний гвоздь в споре.

В комнате воцарилось молчание. Теперь спорщики поменялись местами: Бриан расхаживал из угла в угол, а Морвид, наоборот, наблюдал за ним, спокойно сидя в кресле. Пауза затягивалась.

— Ладно, — наконец-то сдался Морвид. — Извини, я погорячился. Мои слова были неоправданно резки. Но согласись, первая часть пророчества сбылась: Роалин ныне — самое гиблое место после болот Догонда. И ты сам прекрасно знаешь, что творится в мире. Нам просто необходима чаша.

— Знаю, — согласился Бриан, рассеянно кивнув, и, не глядя на жреца, продолжил: — Хотя временами мне кажется, что все предсказания — это ложь, придуманная, лишь бы нам легче было оправдать собственные поступки и убийственное бездействие. Порой только люди виноваты в том, что произошло. Однако всю вину за случившееся мы переваливаем на обрывки фраз. Если бы тогда, двести лет назад, Совет посвященных направил хотя бы трех Перстов в Роалин, а не спорил до хрипоты из-за денег, пошедших на строительство главного храма, прорыв тварей Сейворуса можно было остановить.

— Это были не твари Чернобога, — отрицательно махнул рукой Морвид. — Я сам там был и чуял, что это не они.

— А кто тогда? Фемариор решил восстать? — уточнил барон.

— Нет, Фемариор мертв и надежно захоронен печатью божественных супругов, — заверил того жрец. — Это было другое. С ним невозможно было справиться, прямо как в Каменистой Горке… И ведь действительно! Вот я старый дурень! Облезлый осел! Как же я сразу не догадался?! — подскочил в кресле Морвид. — Что там, что под Каменистой Горкой — все было практически одинаковое! Бриан! Времени нет! Мы немедленно должны выезжать за чашей! Мир практически на грани!

— Выедем мы, как же! — осадил его барон. — Да не горячись ты! Адорн потребовал у меня знак лидера. Так что, пока он мне его не вернет, мы остаемся в Аниэлисе.

— Как он посмел?! — вскинулся жрец. — Он не имел права!.. — Но, видя, как Бриан насмешливо изогнул бровь, осекся. — Да, имел… То, что выдала Четвертая, всегда заберет Первый.

— Вот и я о том же, — барон подошел к столику и налил вина из графина себе в бокал. — Так что, как бы ни темнил Адорн, чего бы ни добивался, мы должны ему все рассказать. Только так сможем быстро отправиться в путь.

— Зачем нам все говорить? Скажем, что поехали в одну сторону, а сами в Догонд. Теперь мы можем обойтись своими силами, — возразил Морвид. — Братья же нашли филактерий с душой сестры. Ольна нам не нужна. Да и, как выяснилось, она опасна для нас.

— А они уверены, что это именно душа их сестры, а не какого-то другого эльфа? — с сомнением протянул барон. — Можно будет узнать, лишь когда вскроем. Если они ошибаются, мы останемся у разбитого корыта. Да и не только мы, а весь мир. Я не могу так рисковать.

— Ванесса?! — фыркнул жрец.

— И Ванесса тоже! — тут же взвился Бриан. — Чтобы совершить ритуал, должны собраться вместе «три единых души» или найтись «отмеченный двумя мирами и двумя богами». Если первую загадку, хоть и с опозданием, мы разгадали: сестру — третью душу — уже успели принести в жертву на алтаре, то над ответом второй можно биться до скончания мира. А конец мира, как ты сам только что сказал, грядет очень скоро.

— Может, «отмеченный двумя богами» — тоже про квартеронов? — начал рассуждать жрец. — Я спрашивал у близнецов, у эльфов один бог и множество аватаров. Но на четверть братья все же люди и ныне служат Лемираен. Чем не отметка двумя богами?

— А «отмеченный двумя мирами»?! С этим как быть?! Не ты ли твердил, что неисполнение хотя бы одного из условий — и ритуал не возымеет своего действия?! — Лицо барона пошло гневными пятнами, он в ярости сжимал кулаки.

— Эльфы пришли к нам из другого мира и, умерев, уходят в него же, — как ни в чем не бывало продолжил рассуждения Морвид.

— Но квартероны-то родились здесь?! И умирать, один Яран ведает сколько лет, не собираются. Или ты, как отрекшиеся, собираешься принести их в жертву на алтаре?!

— Не собираюсь! — отрезал жрец, возмущенно воззрившись на Бриана. — Ты за кого меня принимаешь?!

— Тогда и не о чем больше спорить. Находим чашу, отдаем посвященным клирикам, и на этом наше дело закончено.

— Но…

— В общем, так! — перебил барон Морвида. — Мне эти предсказания побоку. Раз ваших пророчеств больше дюжины, причем первая половина напрочь исключает вторую, то я собираюсь действовать согласно гласу разума, а не опираться на туманные намеки и размытые фразы. Первое — у нас есть слаженная команда, в которой следует заменить только клирика. В Догонд без хорошего целителя я не полезу. К тому же сам знаешь, что без надежды на воскрешение там делать нечего. Поэтому лучше быть обязанным Ториану, чем мотаться понапрасну. Второе — есть заказ, который следует выполнить, несмотря на то, что заказчик, скорее всего, поменяется. До Лефейэ ты навряд ли доберешься, а Адорн вот он — только руку протяни. Завтра я поговорю с ним, и мы отправляемся за чашей.

— А Ольна? С ней что делать? Если бы девочка не поклялась, что сама богиня просила ее, я бы… А так?!

— Не морочь мне голову! Пристрой ее куда-нибудь. К тому же Адорну при главном храме. Там ей и с Лемираен общаться удобнее будет, и под присмотром окажется. — С этими словами Бриан уже хотел выйти из кабинета. Я же, стоя за стенкой, тихо ошалевала от услышанного.

— Постой! — Морвид, подскочив с кресла, задержал барона. — Подумай еще раз, стоит ли все рассказывать Первому Персту? Ведь если чаша попадет не в те руки…

— Чаша — это мощный артефакт, не более, — перебил Бриан. — И пусть с ней разбираются другие. Наше дело найти, больше в договоре ничего не говорилось. Остальное — вообще только твоя инициатива. — И с этими словами Бриан покинул кабинет.

Я же с полным сумбуром в голове поспешила обратно. Не дай богиня, обнаружится мое отсутствие!

В кромешной темноте пошагала обратно, на ощупь обнаружила железный штырь, нажала и выпала из потайного хода. Мне необходимо было подумать.

Все, что я сейчас услышала, напоминало телесериал, который смотрят обычно по вечерам, лениво щелкая кнопками пульта. Весь этот бред с предсказаниями, с резкими поворотами событий напоминал малобюджетный фильмец. И сходство было бы полным, если бы не мое в нем участие.


Следующим вечером Бриан зашел ко мне в комнату. Я лежала на кровати и читала сборник эльфийских преданий.

— Послезавтра мы покидаем столицу. А завтра с утра все отправляемся в Дом Совета. Нас должен принять Первый Перст Адорн. Ты тоже пойдешь с нами к Лучезарному.

— Зачем? — осторожно уточнила я. После подслушанной беседы визит к самому высокопоставленному клирику вызывал нешуточные опасения.

— Первый Перст не соизволил пояснить свои пожелания, — отрезал барон, закрывая дверь.

Едва он вышел, я вскочила и направилась на поиски Морвида. Хотелось получить вразумительное объяснение. Я не собиралась с завязанными глазами выполнять все их требования. Или же он все расскажет, или я прорву охранную завесу, — силы, сцеженной в оружие, мне хватит, чтоб разнести этот дом по камешку. Пока сдерживало лишь слово, данное жрецу, а уж никак не опасение за сохранность имущества барона. Если мне не объяснят хоть что-то, дальше будет плевать и на обещания, и на гнев богини, который обрушится на меня, когда я применю силу против жреца ее супруга.

Морвид был в библиотеке. Он с угрюмым видом пролистывал какой-то фолиант.

— Можешь объяснить, зачем мне надо ехать в Дом Совета? — с порога начала я.

— Так нужно, — отмахнулся он, не подняв головы.

— А все-таки?

— Тебе завтра все скажут.

— Ладно, — выдохнула я, с трудом сдерживая раздражение. Как же мне надоело пренебрежение, с которым все со мной разговаривают! — Завтра так завтра. Ну а сегодня, может, просветишь, почему вы от меня шарахаетесь, а теперь вообще решили под другой надзор отправить?

— Откуда тебе известно?! — взвился жрец, и я поняла, что проболталась.

Но продолжила напирать:

— Известно что?! Что вы от меня шарахаетесь?! Или что под надзор пытаетесь отправить?! Вы думаете, я клиническая идиотка и до сих пор ничего не поняла? Так это и ежу понятно. Сейчас я под домашним арестом, а завтра, скорее всего, у этого… Как его там — пальца — будете решать, что со мной делать. Или я не права?

Тот смутился, а потом как-то вяло и неправдоподобно попытался выкрутиться:

— Ольна, все делается тебе во благо. Поверь мне. Завтра ты предстанешь перед Первым клириком и все прояснится.

Поняв, что с наскока ничего не добиться, я стала упирать на жалость:

— Морвид, в конце-то концов будь человеком, объясни, за что вы так со мной поступаете? Что я вам плохого сделала? Вроде никому не навредила. Тебе силу давала, вычерпывалась до отключки. Неужто не можешь объяснить? Или откажешь в такой малости?

Он потер лоб, словно решал, говорить ему или нет, а потом выдохнул, как перед прыжком в воду:

— Это долгая история, но если кратко… Есть три или четыре пророчества, в которых говорится, что двуликие погубят наш мир. Богиня назвала тебя двуликой — ты сама сказала, — он многозначительно посмотрел на меня. — А Бельнорион сейчас и так на грани. Поэтому не хочу, чтоб ты вольно или невольно была причастна к его крушению.

— Погоди, — опешила я. — Ты хочешь сказать…

— Наша задача — найти кое-что и тем самым восстановить равновесие Бельнориона.

— Так вы что, попретесь спасать мир?!

Морвид промолчал, хотя как раз его молчание и оказалось красноречивее всяких слов. Я же начала смеяться. Абсурд! Бред сивой кобылы в безлунную ночь! Идиотизм! Так вот про что они говорили!

Только успокоившись, я смогла связно говорить.

— Знаешь, Морвид, плевать мне на ваш мир и в целом, и в частности. Ни разваливать, ни спасать его я не собираюсь. Загремела к вам по ошибке одного кретина, и теперь сплю и вижу, чтобы убраться обратно домой. Вы же можете отправляться куда угодно, но я с вами даже под расстрелом не поеду! — от переполняющих эмоций голос становился все громче. — Подставлять свою голову под удар ради непонятно какой идеи не собираюсь — я еще не окончательно спятила! И завтра с вами никуда не пойду!

Жрец посмотрел на меня угрюмо, — видимо, речи о том, что своя рубашка ближе к телу, ему уже доводилось слышать.

— Но лучше тебе все же сходить с нами. Я постараюсь похлопотать за тебя. Без цехового знака ты не сможешь ни получить, ни взять ни один заказ.

— У меня есть, — и продемонстрировала ему свой амулет с крестом в круге.

— Это знак богини, — качнул он головой. — В Бельнорионе же даже самый отчаявшийся селянин не попросит тебя о помощи, пока ты не покажешь ему пластину доступа. Вдруг ты не настоящей клиричкой окажешься, порчу какую наведешь.

— Просили уже. Помогла, — отрезала я, понимая, что завтра все же придется тащиться к «первому пальцу», или как его обзывают.


Сборы в Дом Совета заняли целое утро. Создавалось ощущение, что все оттягивали время отъезда. Да и лица у них были кислые-кислые, как уксус. Жрец бурчал себе под нос, что лучше целоваться со змеями, чем встречаться с некоторыми. Мол, лучше бы к его жрецам обратились, а не к этим посвященным, которые один хитрее другого. И тогда я поняла, что Дом Советов — это та-кой серпентарий, в который никому соваться не хотелось.

Меня одели в старые вещи барона. Оказалось, он еще хранил юношеский гардероб, и после небольшого подгона они сидели отлично. Служанка, ушивавшая кафтан, рубашку и штаны, все предлагала надеть платье, невесть как затесавшееся среди вещей, но я осталась непреклонна.

За те дни, что провела взаперти, я изменилась еще больше. Теперь лицом походила на саму себя. С момента попадания в мир волосы отросли и достигли плеч, а еще высветлились, теперь больше напоминая небеленый лен, нежели мышиную шкурку. Единственное, рост так и не уменьшился, но формы появились. Точнее сказать, уменьшились. Теперь я походила не на тяжелоатлетку, а на статную амазонку: вроде и мышцы есть, и фигура. Суммируя все, можно сказать, за это время я изрядно похорошела. Поэтому служанка и уговаривала обрядиться в платье. Но я, побоявшись запутаться с непривычки в длинном подоле и многослойных юбках, отказалась.

Однако, так или иначе, время начало поджимать, и нам все же пришлось покинуть дом, чтоб на личной карете барона отправиться к Первому Персту богини Адорну.

Мне удалось сесть к окну, и я теперь с удивлением могла смотреть на проплывающие мимо улицы и разглядывать прохожих. А посмотреть было на что. Во-первых, никакой грязи, вопреки моему представлению о средневековом городе. Все улицы широкие, мощенные брусчаткой, со сточной канавой для дождя посередине. Никаких неприятных запахов и конских яблок, аккуратные деревца вдоль дороги, красочные вывески над дверями. Все красивое, словно на картинке.

Как жаль, что я вынуждена была сидеть в четырех стенах, когда могла бы бродить по улицам, изучать город, любоваться архитектурой. Эх, ладно, чего уж теперь сожалеть!

Пока я с восхищением разглядывала красоты Аниэлиса, карета докатила до Дома Совета. Мы остановились, и я поспешила выбраться наружу.

Остановившись как вкопанная, я с восторгом разглядывала дворец, пока остальные вылезали из кареты. Дом Совета блистал снежной белизной и позолотой. Три этажа, круглый купол над главным фасадом, уходящие в бесконечную даль ажурные кружева правого и левого флигеля. Изумрудный газон перед зданием, на который наступить казалось кощунством. Невероятная красота! Необыкновенная! Волшебная!

Я бы так и стояла, восторгаясь видом, если бы Морвид не дернул меня за рукав и не потащил к входу по взмывшей из ниоткуда над травой тропинке. Я вынуждена была последовать за ним.

У дверей нас встретил клирик, облаченный в бирюзовую рясу. Он окинул цепким взглядом знак, что висел на груди у Бриана, глянул на мой плащ, наброшенный по требованию Морвида поверх кафтана, и сделал знак рукой — следовать за ним.

Я шла позади всех, осторожно осматриваясь по сторонам и поражаясь окружавшему великолепию. Внутреннее убранство поразило меня не меньше, чем фасад здания. Кругом позолота, инкрустация камнями, лепнина и ослепляющая белизна, словно снег на вершинах гор. На пути нам попадались клирики: кто в белых одеждах, кто в бирюзовых или синих. Но чаще всего натыкались на храмовых стражей в серых плащах, охранявших покой в Доме Совета.

Остановились перед огромной позолоченной дверью. Возле нее неподвижными изваяниями застыли стражи в доспехах, глухих шлемах и с алебардами в руках. Клирик, который привел нас сюда, велел ждать, а сам приоткрыл дверь и заглянул внутрь. После распахнул створку пошире и торжественно провозгласил:

— Барон Сен-Амант, Бриан де Ридфор третий сын графа Иберийского, пожалованный милостью Лемираен в ее защитники; Жрец Войны, Неукротимый Морвид из Вайроста, овеянный яростью Ярана Малеила, прибыли к Первому Указующему Персту богини, Лучезарному Адорну эд Коморру!

Я удивленно замерла. И как только дыхания хватило все эти титулы произнести?!

Мы с квартеронами остались стоять в коридоре. Но через четверть часа вызвали и нас.

Кабинет Указующего Перста не разочаровал моих ожиданий: та же роскошь кругом, та же слепящая белизна с золотом, алтарь Лемираен на самом видном месте. Сначала я потерялась в хирургической белизне помещения, но, немного осмотревшись, увидела темноволосого мужчину в белоснежном одеянии. Он сидел за столом и просматривал какие-то бумаги. Оторвавшись от чтения, мужчина окинул нас пытливым взглядом. Эльфы со стоическим спокойствием выдержали осмотр, а вот я напряглась и даже невольно подобралась, словно перед боем. Но он неожиданно приветливо улыбнулся и обратился к квартеронам на эльфийском:

— Приветствую народ леса. Я удивлен, что первые служат богине.

Братья в ответ лишь учтиво склонили головы, но ничего не ответили.

— Светлая, — теперь приветствие досталось мне.

Я, как научил Бриан перед выходом, прижала правую руку к сердцу и низко поклонилась.

— Ну что ж, — продолжил прежнюю речь Первый Перст. — Я вижу, вы правы. Ныне ваш клирик располагает весьма малыми силами, притом ее возможности нестабильны. Несущий Свет Ториан иль’Эван упоминал об этой проблеме. Теперь и ваш рассказ убеждает меня, что для выполнения задуманного просто необходим очень опытный и сильный участник в команду. Сейчас в городе находятся два или три подходящих по опыту и силам боевых клирика. — С этими словами он позвонил в небольшой позолоченный колокольчик, стоявший у него на столе. Несколько секунд спустя в кабинет из неприметной дверцы в стене вошел тот масляный тип, встретивший нас на лестнице перед храмом.

— Лучезарный, вот сведения, которые вы просили подготовить. — Он положил перед Адорном тоненькую папочку и замер сбоку у стола.

Открыв ее, Первый Перст извлек один-единственный лист.

— Вот смотрите, — обратился он к Бриану. — Хоран Салисийский, Дидье де Куси и Потур Весельчак. На свое усмотрение вы можете одному из них предложить отправиться с вами. Со своей стороны могу пообещать походатайствовать за вас перед ними.

Барон и жрец переглянулись.

— Как вы знаете, нас связывает неразглашение нашего дела, и…

— Я прекрасно понимаю ваши опасения, — мягко прервал Бриана Лучезарный. — И в свою очередь также озабочен, чтобы как можно меньше сторонних людей знало о вашей цели. Ведь мало ли какие противники или лихие люди могут использовать… Кх-м. Поэтому я прошу вас выбрать устраивающего вас боевого клирика. А уж потом, после принесения клятвы, в случае несогласия постараюсь убедить его исполнить столь важное и ответственное… Да чего уж там, — Адорн махнул рукой и с жаром продолжил: — Исполнить свой долг!

— Тогда я предпочел бы, чтоб клириком в нашей команде оказался Дидье де Куси, — сообщил Бриан, Морвид пару секунд спустя утвердительно кивнул.

— Замечательно, — обрадовался Первый Перст. — Дидье очень сильный боец, опытный, а главное, предан служению Лемираен всей душой!

Возникла небольшая пауза, и в наступившей тишине жрец откашлялся, прочищая горло, а потом решился:

— Лучезарный, у меня к вам будет одна просьба. Не могли бы вы направить Ольну в монастырь при главном храме, чтоб ее могли подучить и в дальнейшем помогли стать достойным боевым клириком.

— Безусловно, — важно кивнул Первый Перст и перевел на меня изучающий взгляд. Меня обдало легким холодом, и от неожиданности я вздрогнула. Но сидящий за столом мужчина вновь по-отечески улыбнулся. — Служители обязательно помогут. Я распоряжусь. — И тут же обратился ко всем присутствующим: — Завтра с утра, когда вы поедете, проводите девушку до ворот. А теперь прошу меня извинить. Дела.

Мы откланялись и покинули кабинет. На обратной дороге я все размышляла о случившемся. Вроде все складывалось хорошо, но что-то не давало мне покоя. В облике Первого Перста было какое-то несоответствие. Ну не вязалась его теплая улыбка всепонимающего и располагающего к себе добряка с холодным и пронзительным выражением черных глаз.


— Как тебе эта девчонка? — небрежно поинтересовался Адорн, едва за посетителями закрылась дверь.

— Сильна, как посвященная, и на ней печать богини. Я определил это, едва увидев ее, — ответил Ториан. Он прошелся по кабинету, сложив ручки на пухлом животе.

Первый Перст откинулся в кресле и поинтересовался:

— Кто ей преграду ставил, знаешь? Или это твоя работа?

— Нет, — качнул головой Несущий Свет. — Больше похоже на работу Светоносного Гароста или Светоносного Брегора. — И неожиданно поинтересовался: — Кстати, еще не затеяли переизбрание Четвертого Указывающего Перста?

Лучезарный Адорн внимательно посмотрел на своего помощника.

— Нет. А почему тебя это так интересует? Пока Светоносный Брегор неплохо справляется на месте заместителя.

Ториан иль’Эван улыбнулся, но его улыбка потерялась в глубине пухлых щек.

— Просто таким способом я поинтересовался, известно ли совету о судьбе Лефейэ, — попытался выкрутиться он.

Все знали, что на самом деле Ториан давно мечтал занять пост Четвертого.

В ответ Лучезарный лишь криво ухмыльнулся.

— Ну, о смерти Лефейэ еще официально не было заявлено, лишь о ее исчезновении, — и лениво махнул рукой. — Колебаний эфира, что случились бы при ее естественной смерти, не наблюдалось. Всплеска силы, который возник бы при ее насильственном умерщвлении, не последовало. Тот, кто устранил старуху, принес ее в жертву, при этом вся сила, что высвободилась во время ритуала, израсходовалась практически мгновенно. Не знаю, что там черным надо было, что они делали, но следов не осталось. Даже подчищать нечего.

— Ты говоришь об этом так спокойно, а вдруг за нами сейчас наблюдают? — с опаской воскликнул Светоносный Ториан.

— Нет, — пренебрежительно скривил губы Первый Перст. — Лемираен опять начала гневаться. Снова с супругом или сводным братишкой что-то не поделили. Ей не до нас. Вдобавок я экранирован от ее надзора. А еще подстраховался, навесив свою личину на стражей, что стоят у моих дверей. В их преданности, я думаю, ни у кого не возникнет сомнения. Но давай вернемся к этой странной клиричке. Ты обратил внимание, что она почти снесла плотину, переформировав ее в непонятную тонкую преграду. Еще неделя-другая — и она получит полный доступ к своей силе.

— Тогда она захлебнется и выгорит! — уверенно ответил Ториан.

— Не похоже, — качнул головой Лучезарный. — Судя по скопившейся за преградой силе, а также плотности самой преграды, клиричка испытает разве что непродолжительный обморок. А если будет умной, то вовсе пропустит через себя силу и перельет куда-нибудь в амулет. С таким потоком при ее ширине канала она легко справится. Да и объем скопившейся силы у нее небольшой. Она знает, что ей грозит, поэтому постоянно сцеживает, доводя до безопасного уровня.

— Опытная? — удивился Светоносный, недоверчиво вскинув брови. — Почему тогда прикидывалась новичком?

— Нет, неопытная, ее научили, что делать в таких случаях, — возразил Адорн. — Ей наставник рассказал.

— А кто у нее был наставником? — поинтересовался Ториан и, наконец-то перестав ходить по кабинету, опустился на стул у стола.

— Элионд. Помнишь такого?! — Яда, прозвучавшего в голосе Первого Перста, хватило бы на десяток кобр.

— Этот маразматик, выгоревший по своей же дурости, еще жив?! — вскинулся Светоносный.

— По дурости или по расчету, не знаю, — качнул головой Адорн. — Да и его полная потеря сил больше кажется уловкой. Скорее, имела место имитация прогара, хотя, конечно, он готов был вытерпеть многое, лишь бы его отпустили из Совета, а не отравили на званом обеде. Похоже, он умудрился оставить себе неплохую ниточку. Во всяком случае, старик может качественно исцелять и проповедовать, а это без вливания и подпитки силы невозможно, — толпа не станет слушать, будь ты хоть трижды посвященным. И по словам того же барона, Элионд готовит самый замечательный демир.

— Где этот старый осел живет?

— В маленьком городишке Кулвич, что возле Железных гор.

— В Ремиле, что ли? — не поверил своим ушам Светоносный.

— Да, — кивнул Первый Перст.

— Не самое плохое место, если бы не гномы.

— Гномы до самого Кулвича еще не доходили, — отмахнулся Адорн. — Главное, что он девчонку в нужную команду пристроил, — ведь знал, куда барон с Рыбоглазым собираются. Если же сам не направил их туда.

— Старикан не мог ничего знать. Настоящее предсказание видели лишь единицы, — возразил Ториан. — И то скорее не предсказание, а прогноз согласно расчету движения звезд на небе. Не будь этого прогноза, мы бы не стали затевать никакого свержения.

— Не стали бы, — согласился Адорн. — Но Элионд и Лефейэ тоже были предсказателями и напрямую общались с богами. Те им все рассказали. Вернее, указали сделать так, как им, богам, нужно. Думаешь, Лемираен или Яран добровольно откажутся от власти над миром? А Элионд и иже с ним рады стараться!..

— Выходит, что клиричка — его посланница, — не то спросил, не то подтвердил Ториан.

— Скорее всего, — согласился со своим помощником Лучезарный. — Но она все тщательно скрывает, не доверяясь даже Рыбоглазому, и уж тем более барону. Эти истовые служители богов в недоверии друг другу переплюнули даже нас. Сен-Амант стремится сбыть ее куда подальше, а жрец его поддерживает, но при этом странным образом заботится о ней… — И вдруг воскликнул: — А он неспроста оставляет девчонку в сердце Аниэлиса, прямо у нас под боком! Они все-таки что-то замышляют. Возможно, девчонка будет следить за нами, а может, тайно собирать сторонников. Но что бы они ни затевали, мы помешаем их планам!

— Они сами сыграли нам на руку, якобы отказавшись от нее, — хмыкнул Ториан и тут же упомянул о своей заслуге: — Когда я увидел ее в первый раз, просто по наитию предложил убрать ее из команды, раз на ней наша метка. А теперь вы ловко внедрили в команду нашего человека.

— Добавить нашего сторонника в команду — половина дела, главное — не дать им провести ритуал в положенный срок.

— Но вы же сделаете так, чтоб посланница Элионда не смогла воспользоваться чашей? — вдруг забеспокоился Ториан. — Я многим рискнул ради нашей победы и…

— Сделаю все, что в моей власти, — уверенно ответил Адорн и, чуть помедлив, добавил: — А в моей власти очень многое! Надеюсь, ты помнишь это?!

Светоносный Ториан иль’Эван тут же вскочил со стула и, несмотря на свою полноту, поспешно согнулся в поклоне.

— Несомненно, Лучезарный! Несомненно!


Рано утром, еще даже не начало светать, меня разбудили. Пока я завтракала, в столовой появился новый участник команды — Дидье де Куси. Он оказался угрюмым типом медведеобразной комплекции — человек-гора, да и только. Бросив короткое: «Здрасьте», — уселся на стул в углу, и больше от него я не услышала ни слова.

Быстро собравшись, мы покинули дом барона. Дорога до храма, где меня собирались оставить, проходила в молчании.

Ворота монастыря, как и весь монастырь, оказались огромные. Наверное, два боевых слона смогли бы пройти в них рядом, не мешая друг другу. Деревянные створки обиты металлическими полосами, усаженными выпуклыми заклепками. Меня уже ждали возле них два подтянутых храмовых стража.

Напоследок Морвид махнул рукой, благословляя:

— Ступай, пусть Благой Отец оделит тебя удачей!

— Ольна? — тут же уточнил один из стражей, едва жрец, попрощавшись со мной, забрался в седло.

Глядя вслед удалявшейся команде, я кивнула.

— Прошу, — он учтиво указал рукой на приветливо распахнутую калитку. — Первый Перст Адорн распорядился принять вас. И помочь, если возникнут трудности.

Я удивленно воззрилась на стража. С чего такая предупредительность? Тот стоял с невозмутимым видом.

— Прошу, — еще раз повторил он.

Помедлив в некоторой нерешительности, я все же подавила внезапно вспыхнувшее чувство опасности и пошла, куда приглашали. Калитка была невысокой, и, чтобы не стукнуться макушкой, мне пришлось наклониться. Неожиданно я получила толчок в спину. Теряя равновесие из-за тяжелой сумки, краем глаза успела заметить, как ко мне с двух сторон метнулись тени в серых плащах. Услышала: «Хватай!» В голове словно что-то взорвалось… Уже угасающим сознанием я уловила: «В камеру ее» — и отключилась.

## Глава 11

В сознание вернулась внезапно, словно раз — и включили. Я находилась в полной темноте. Попыталась пошевелиться и поняла, что должна чувствовать бабочка, пробуждаясь в плотном коконе. Тело затекло. Меня обмотали веревками так, что невозможно было и пальцем пошевелить. Сразу же потянулась за силой, но наткнулась на ненавистную до судорог преграду, вновь целую и незыблемую, как скала. Они снова мне ее воздвигли?! Опять все сначала?!

Нахлынула невыносимая тоска, душа начала метаться и рваться из груди, словно у меня отобрали самое ценное: лишили зрения, отсекли руку или ногу и оставили валяться никчемным калекой. Тело скрутило жуткой болью. Казалось, еще немного — и треснут кости, лопнет кожа. Богиня! Как же больно! За что?! Как же страшна и велика твоя сила! И какое было бы счастье получить сейчас хотя бы самую малость… Неужели это и есть та самая привычка, о которой говорил Морвид?..

Я бездумно начала биться о преграду внутри себя. В голове была лишь одна мысль: добраться, доскрестись до вожделенной силы.

Но после очередной попытки ко мне вернулся рассудок. Я замерла, пытаясь успокоиться. Стоп! Так дело не пойдет. Если продолжать ломиться как безумная, то либо подохну в бесплодных попытках, либо в невменяемом состоянии захлебнусь, дорвавшись до силы.

Немного придя в себя, я попыталась освободиться от пут. Нет божественной силы, но физическая-то осталась! Напряглась всем телом и рискнула попытаться растянуть веревки. Куда там!.. Может, на «дцатый» раз мне что-то удастся, а сейчас — дуля с маслом!

Пока раздумывала, что еще предпринять, сознание привычно начало соскальзывать в молитвенный транс.

Вдруг на самом краю забрезжила теплая искорка. Я, осторожно потянувшись к ней, старалась определить, от чего, откуда она исходит. Небольшое усилие… И поняла, что это тот самый кулон, что с утра, не зная, куда переложить из поясного кошеля, в спешке нацепила на шею. От неожиданности я открыла глаза и увидела, как крохотный огонек, светясь сквозь одежду и веревки, едва разгоняет тьму.

Старалась не ослаблять концентрации — стоило расслабиться, огонек стал мигать и гаснуть. Я принялась исследовать его. От кулона исходили тепло, покой, ожидание чего-то…

Появилось чувство направления, по которому можно было двигаться, как по путеводной нити. Возникло ощущение полета, которое все ускорялось, и вот… Сила! Такая знакомая, такая родная!..

Вцепившись в нее, принялась жадно тянуть, пока каждая клеточка тела не зазвенела от переполнявшей ее энергии. Лишь насытившись, но удерживая источник мертвой хваткой, я попыталась понять — откуда он. И чуть не выпустила, когда поняла, что тяну из собственного же клевца. Некоторое время я потратила, соображая, как бы зафиксировать связь, и, только сделав это, прервала медитацию.

А вот теперь будем освобождаться!

Перебрала все доступные заклятия. Подходящих, конечно же, не нашлось, поскольку у боевых клириков сплошь атакующие или защитные… Хотя… В запасе имелось одно — «Бег жизни», но неизвестно, подойдет ли оно в этих обстоятельствах?

Заклятие было пакостное, за него приходилось расплачиваться. Оно могло замедлить или ускорить течение жизни, отчего тот, на кого его накладывали, мгновенно старился или впадал в летаргию. Но расплата приходила, если его применяли против живого существа. А что будет, если направить его на неживое?..

Использовать заклятие огня, чтобы поджечь веревки, было страшно — боялась поджариться сама. До сих пор у меня с ним были нелады. Сделать же так, чтобы путы стали трухой, попытаться можно. Решающим стало соображение, что заклятие «Бег жизни» на меня никак не подействует. В худшем случае я могла потерять сознание, оставшись при этом совершенно голой, — одежду обязательно зацеплю, раз веревки слишком плотно намотаны.

Приступим?!

Потихонечку, полегонечку, начав с ног, я стала добавлять к силе заклятие, слово за словом. И вроде дело пошло. Веревки начали ослаблять свою хватку, запахло мешковиной, в носу засвербило от пыли, захотелось чихнуть. Ногам стало зябко… Ой! Кажется, я «слегка» перестаралась…

Отпустив заклятие, я попыталась напрячься и порвать путы. Раздался тихий треск, веревки начали поддаваться. Еще!.. От напряжения сжала зубы, аж желваки на скулах заходили… Еще усилие!.. Наконец веревки лопнули и свалились с меня.

Пару минут рассматривала плавающие перед глазами круги, стараясь при этом удержать нить, соединяющую с оружием. Удалось.

В итоге я освободилась, но оказалась совершенно потрепанной, как будто меня собаки драли. Тюремщики умотали меня в несколько веревочных слоев. Форменные садисты. Вот из-за этого и из-за того, что рассчитать силу в заклятие оказалось довольно сложно, я и была сейчас в отрепье. Лохмотья, в которые, кажется, превратилась моя одежда, подошли бы разве что нищему.

Размявшись, я запалила крохотный огонек меж пальцев и стала осматриваться. Меня посадили во что-то вроде колодца или каменного мешка: ни двери, ни решетки. Стены тоже были странные, сложенные из черных гладких, словно отполированных камней. Прикоснулась к ним кончиками пальцев — и остатки силы во мне исчезли в мгновение ока. Пришлось вновь помедитировать, чтобы зачерпнуть новую порцию.

Камера оказалась непростой, как раз для таких, как я: стоит прикоснуться — и все, ты пустышка. Слава всем богам, что тот мужчина в тумане обронил кошелек! Может, он ему и нужнее, но будет просить — не отдам. Если бы не подвеска — куковать бы мне тут замотанной как гусеница.

Теперь надо выбираться. Но идей не было. Подстелив остатки куртки, я уселась на пол. Минуты уходили одна за другой, огонек горел, вычерпывая мои силы. Эх, скоро мне придется тянуться за новой порцией… Нет, стоп! Не может быть! Не способен такой мини-светильник расходовать так много.

Я взвилась на ноги, пытаясь понять причину. Покрутилась вокруг, ощупала зад в поисках дырок на штанах. Все чисто, точнее, цело! Так что за?! Камера!!! Это камера!

Она потихонечку вытягивала из меня божественную силу. И чем я дольше в ней находилась, тем сильнее она присасывалась, словно распробовав новое блюдо.

Нужно срочно убираться отсюда! Но как?!

Мелькнула мысль, и я, потянувшись по нити, сколько возможно зачерпнула силы, так что волосы затрещали и встали дыбом, и со всей мощи обрушила ее на преграду, что установили мне эти мерзавцы.

Удар!.. Шок… Голова закружилась, я словно оказалась в центрифуге, которая вращалась одновременно во все стороны. Не знаю, как устояла на ногах, но в ответ сквозь дыру в преграде на меня хлынул поток бесконтрольной ярости, бешеного бабского крика и истерики…

Мигом обрубив все каналы и даже бросив путеводную нить, я пыталась отдышаться. Едва пришла в себя, в голове возник один-единственный вопрос: «Что это было?!» Нет, я поняла, что проделала брешь в преграде. Но вот ЧТО обрушилось на меня оттуда?! Какой-то непонятный домашний скандал, который жена устраивает мужу, когда он приходит домой пьяный, весь в помаде и с торчащим из кармана лифчиком. Причем не единственный скандал, а концентрированная смесь сотен таких скандалов в одном! И все это швырнули мне в лицо…

Снова попыталась потянуться через нить за силой, а потом к преграде. Все повторилось.

Осторожно опустившись на пол, потрясла головой, стараясь прийти в себя. Интересная штука получается… Это что, Лемираен скандалит? Хотя ТАМ больше некому — с той стороны преграды только боги со своей силой. Значит, богиня сейчас устраивает разнос своему муженьку с битьем посуды об пол, как простая баба?

На меня напал смех. Такая могущественная, светлая, строгая, но всепрощающая и прочая, прочая, какой она казалась в начале моего появления в Бельнорионе, сейчас ведет себя как склочная, мелочная и капризная дамочка?!

Вот это засада! Вот это я вляпалась! Я смеялась, утирая слезы, напряжение выходило неудержимым хохотом. Ну и мирок, ну и боги… Это же надо?! Семейный скандал у властителей мира! Умереть не встать!.. А ведь точно, если продолжу заливаться, как полоумная, помру здесь и не встану.

Не знаю, чем соображала в тот момент — то ли дурь Лемираен ударила в голову, то ли это я от безвыходности повредилась умом, — но, потянувшись по нити, ухватила последние остатки из клевца и обрушила их на обломки преграды. Только вот потом закрываться не стала, пропуская все через себя…


Очнулась на полу все в той же камере. Хотя нет, не совсем в той. Прежде гладкий камень теперь походил на ноздреватый рассохшийся поролон. Через огромный оплавленный проем в стене камеры, за которым располагался коридор с такой же дырой в стене, лился свет заходящего солнца, а ветерок обдувал вспотевшее от жары лицо.

Кряхтя, поднялась на четвереньки и двинулась к образовавшемуся выходу. Пол крошился под ладонями, прилипая мелкой трухой.

Добравшись до проема, я ухватилась за него и, помогая себе руками, кое-как поднялась на ноги. Качало меня, как пьяного боцмана в штиль, и состояние было соответствующее: картинка плыла перед глазами. Однако, в отличие от вышеописанного персонажа, я все же кое-что соображала, а именно, что необходимо срочно уходить отсюда. А еще лучше будет, если при этом умудрюсь найти свои доспехи и оружие.

Перевалившись через невысокие остатки стены, вышла в коридор и уже по стеночке принялась выбираться. Сейчас меня можно было брать голыми руками, но отчего-то навстречу никто не спешил. Тот «бадабум», что я устроила, должны были слышать за милю. Однако кругом стояла тишина.

Камера, в которой меня держали, оказалась на первом этаже, и я наконец выбралась на свет. Охраны на пути не было. Лишь во внутреннем дворе, вымощенном квадратными каменными плитами, поняла, почему.

Все, кого увидела, лежали без сознания. У тех, кто оказался ближе к казематам, из ушей и носа текла кровь; кто был дальше — просто лежали сломанными куклами. Я сразу же сообразила, что это моих рук дело.

Меня сильно качало, слабость накатывала волнами, но падать было нельзя. Неужто я пробилась сквозь две стены только затем, чтобы отключиться посреди монастырского двора?! Глубоко вздохнув, потянулась к кулону, пытаясь по путеводной нити добраться до своего оружия и силовых запасов в нем. Пусть я клевец опустошила полностью, но за пернач даже и не принималась!

Дорваться до силы удалось мгновенно, — в меня хлынул живительный поток. А потом дело техники… Скороговоркой пробормотав нужное заклятие, ощутила мгновенный прилив энергии и бодрости.

Ах, как же хорошо было вновь почувствовать себя прежней! И голова прояснилась, и тело снова стало послушным. Я знала, что бодрость пришла ненадолго — всего на полчаса. За это время нужно не только найти свои вещи, но и убраться подальше. А потом начнется откат, причем очень и очень сильный. Следовало поторапливаться.

Сообразив, откуда начинается связующая нить, я поспешила за оружием. По ощущениям это место находится недалеко, в каменном здании по правую руку от меня.

Нить привела на второй этаж. Я остановилась перед дверью, запертой на висячий замок. Легкое воздействие силой — и металл за пару мгновений покрылся пятнами ржавчины. Хватило простого пинка, чтобы запор осыпался бурой трухой.

Открыв дверь, я оглядела помещение. Чего там только не было! Какие-то сваленные тюки с тряпками, какие-то одежды, оружие, части доспехов. Половина оказалась аккуратно разложена по полочкам, другая брошена горой на полу. Не раздумывая ни секунды, принялась подбирать себе новые вещи. Мои имели совсем уж непотребный вид.

За пару минут я стала обладательницей приличной дорожной куртки, пары штанов, нескольких рубах, плаща и даже сапог. А потом с удивлением обнаружила аляповатое платье, подходящее по размеру. Решила прихватить и его — мало ли, вдруг маскироваться придется, чтобы выбраться из города. В процессе обнаружила и свои сумки. Они оказались нетронутыми, даже скатка с оружием по-прежнему была пристегнута к боку. Все просто бросили в угол, а сверху закидали каким-то тряпьем. Я шустро переоделась, а потом, распихав все по своим баулам, поспешила обратно. На побег у меня оставалось минут двадцать.

Когда выскочила обратно во двор, народ уже начал подавать признаки жизни: дальние даже шевелились и стонали, более сильные пытались встать на четвереньки. Пока они окончательно не пришли в себя, я метнулась к воротам. Возле них стражники уже осмысленно смотрели на меня.

— Ст… Стой, — сведенными судорогой губами прохрипел один из них и, когда я стала отпирать хитрый засов на калитке, даже попытался вытащить оружие.

Кое-как справившись с запором, я выскочила на улицу. В этот вечерний час она была полна народа. Одни спешили по своим делам, другие просто прогуливались, наслаждаясь долгожданной прохладой и любуясь видами города. Конечно, мой взъерошенный вид сразу же привлек внимание, но, едва я бросила через плечо: «Провожать не надо, и так опаздываю!», а потом спокойно закрыла калитку и зашагала по улице, интерес ко мне полностью пропал.

Однако прохлаждаться было некогда, ноги уже начинали подрагивать. Еще минут десять — и я упаду. Требовалось срочно найти убежище, чтобы можно было отлежаться там без сознания пару-тройку суток. На более легкий исход я не рассчитывала. Поэтому, повернув за угол, я поспешила прочь от развороченного монастыря.

Где прятаться — не представляла, но понимала: как только храмовые главнюки придут в себя, на поиски будет направлена уйма народу. Снимать комнату в гостинице нельзя — их прочешут первыми, потом возьмутся за сомнительные забегаловки и окраинные районы. Куда же деться?!

Ноги сами вынесли на площадь, где стояли огромные цветастые шатры. Везде реяли яркие флаги, а толпа, собравшись в круг, то восклицала от восторга, то вскрикивала от страха или трепета — бродячие артисты давали представление.

Я уже собиралась повернуть назад, когда первая волна отката накрыла меня. Перед глазами поплыло, в голове зазвенело. Нужно было срочно искать место, где можно приземлиться. С трудом удерживаясь на ногах, я обошла площадь, пока не оказалась возле телег. Одни из них были накрыты тентами, другие и вовсе походили на дома на колесах. Уже проваливаясь в забытье, я нащупала борт повозки, наполовину заваленной тюками, свернутыми как попало полотнищами, ящиками и прочей дребеденью. Сначала закинула туда свои сумки, потом перевалилась сама. Сознание меркло, но я из последних сил вместе с вещами закопалась поглубже в хлам, а потом накатило беспамятство.


…Удивления не было, когда я очутилась в молочной пелене. Меня, как всегда после перенапряжения, выкинуло в мир тумана. Раз перетрудилась, значит, добро пожаловать!

Первым делом я осмотрелась вокруг, потом оглядела себя. Мир тумана ничуть не изменился, здесь все, как прежде. Я тоже не изменилась: на мне, как всегда при переходе, надеты доспехи, на поясе закреплено оружие и серый плащик окутал плечи. Во избежание нападения туманных почитателей на меня, любимую, тут же нахлобучила капюшон на голову и запахнулась поплотнее, а то были уже прецеденты. И нащупав под плащом рукояти, стала проверять, осталась ли в оружии сила. Клевец оказался абсолютно пуст, что не удивительно, а вот из пернача можно было черпать. За те дни, что проторчала в доме у барона, я закачала его силой примерно на треть, и этого должно было хватить на пару-другую стычек. Проверила наличие кулона и облегченно выдохнула, когда, похлопав по бригантине рукой, ощутила его на груди.

Убедившись, что все мое при мне, решила прогуляться. Однако, памятуя, куда в прошлый раз завела меня беспечность, сначала вдохнула полной грудью. Разложением не пахло, только влажной землей, но это и для обычной туманной местности нормально.

Хотелось добраться до костра, — может, удастся встретить кого-то из земляков, местечко-то довольно популярное. Вот уж действительно земляков — все с Земли, и даже круче — все говорят на моем родном языке.

В размышлениях я шагала сквозь туманную пелену, которая то сгущалась до состояния овсяного киселя, то развеивалась до едва заметной дымки. И в этой дымке моему взору открывалась унылая каменистая равнина с кочками чахлой травы, перемежающейся с примятым сухостоем и утоптанной до каменного состояния землей. В такие моменты я старательно осматривалась вокруг, опасаясь угодить в мертвый мир. Но, похоже, на сей раз я выбрала правильное направление.

Вновь началась полоса густого тумана. Я не сразу увидела возникшую рядом со мной фигуру. А когда заметила, отпрянула в сторону и замерла.

— Куда идем мы с Пятачком, большой, большой секрет, — гаденько пропела она. Я узнала в фигуре Арагорна, а он уже совершенно нормальным голосом добавил: — Не стой, пойдем дальше.

Некоторое время мы шли молча, и я уже хотела спросить, не собирается ли он возвращать меня домой, как бог хмуро отрезал:

— Некогда мне сейчас. Не одна такая. Все хотят. — И, вздохнув, добавил: — Вот держи, забыла. — Вынув из ниоткуда злополучный шлем, он всучил его мне.

— Зачем мне он? — осторожно поинтересовалась я.

— Пригодится, — односложно ответил бог и хитро взглянул на меня: — Помнишь слова Лемираен?

— Какие? — Я «включила дурочку». — Она много чего наговорила. Уточни.

— Помни! «Желание Игрока — мое желание!»

Я вздрогнула и отшатнулась. Он произнес последнюю фразу голосом Лемираен, даже давящая мощь, что была тогда в ее словах, на мгновение обрушилась на меня.

— С-с-скотина… — прошипела задавленно.

— Что? Что ты сказала? Прости, не расслышал? — дурачась, фыркнул Арагорн. — Здесь туман, влага в уши попала. Ты сказала — «два желания»?

Я угрюмо молчала.

— Алена! — меж тем продолжал он. — Ты такая щедрая! Сразу два желания! Это так мило с твоей стороны!..

— Хорошо, — выдохнула я обреченно. — Сделаю.

— Вот и умница, — тут же похвалил меня бог и остановился. — Для вас это гораздо важнее, чем для меня. Без этого нельзя завершить то, ради чего вас перекинули с Земли в иные миры. Говорят: «Нет тела — нет дела». Правда, для вас актуальней — нет дела, тогда и тела в нужном месте не будет…

— При чем тут тела?! — перебила я, не понимая, о чем идет речь. — И?..

— Да не попадете вы туда иным способом, понимаешь?! — рявкнул Арагорн, не выдержав. — И никто не сможет протащить! А если все же извернется и протащит, то в виде хладных трупиков!..

— Что надо-то?! Таскаешь туда-сюда, как слепого кутенка, все за меня решаешь, распоряжаешься, как хочешь…

— В общем, так, — богу надоело препираться. — Лемираен сказала, а ты быстро взялась и сделала! Я понятно выразился?! Или в твоей пустой женской голове и это удержаться не может?!

Назревал скандал. Только я в очередной раз набрала в грудь воздуха, чтобы разразиться гневной отповедью и наконец-то высказать нахалу все, что думаю, как он схватил меня за плечи и так встряхнул, что зубы клацнули.

— Ты пойдешь вон туда! Туда! — ткнул он куда-то в сторону. — Там костер!

Но туман был настолько плотный, что понять, куда указывал Арагорн, я не могла, четко видела лишь его недовольное выражение лица. Прочее скрывала белесая пелена. Тогда бог с еще более недовольным видом развернул меня в нужную сторону.

— Иди прямо, никуда не сворачивай, и будет тебе счастье! А мне действительно некогда, еще народ подтянуть надо, — сказал и исчез.

— Зараза! — уже в голос выкрикнула я. — Тебе бы такое счастье, как Лемираен! Шантажист хренов! — Но осеклась. Материть бога даже в его отсутствие — это не то чтобы совсем дурдомом попахивает, это прежде всего опасно для жизни. А вдруг услышит?

— Мудреете на глазах, барышня! — раздалось откуда-то сверху.

Чертыхнувшись, прицепила к поясу шлем, потопала в указанную сторону. Туман становился все гуще, облепляя плотным кольцом, — казалось, старался обнять. С чего такая любовь?! От этих холодных и влажных прикосновений становилось неприятно. Не останавливаясь, плотнее укуталась в плащ, однако туман не оставлял в покое. Он мягко задевал полы плаща, гладил спину, так и норовил забраться под одежду. А потом начал играть плащом, стараясь, чтобы я запуталась в полах. Из-за чего я пару раз умудрилась споткнуться, а потом и вовсе потеряла равновесие.

— Да что ж за гадство такое! — ругнулась я, пытаясь удержаться на ногах.

Но тут меня толкнули, словно налетев с разгона, чья-то рука ухватила за грудь. Я среагировала мгновенно, нанеся удар в торс, точнее, в то место, где он, по-моему, должен был находиться. Смутно различимая в густой пелене фигура покачнулась и рухнула как подкошенная, и передо мной выросло что-то косматое. Я с удивлением смотрела в светящиеся глаза матерого серого волка.

Командный голос резанул:

— Стой!..

В это мгновение резкий порыв ветра разорвал туман, и я с удивлением увидела лежащего парня, одетого в знакомый плащ с перьями. Тем временем волк, словно сомневаясь в приказе, обернулся к хозяину и, чуть помедлив, удивительным образом втянулся в вытянутую в повелительном жесте левую руку.

Поверженным оказался Дмитрий, который попал в чужой мир в роли шамана. Парень воткнул посох в землю и с трудом поднялся.

— Что ж так ласково-то… — кое-как вымолвил он и пошевелил челюстью, проверяя, не сломана ли. Из-за разницы в росте мой удар пришелся ему в лицо. — Алена, за что ты меня так?

— Извини, м-да, неудобно получилось. У меня боевой рефлекс сработал. Но за бюст хватать не стоило. Так что… — Я смущенно развела руками.

— Ладно, — махнул он примирительно и улыбнулся: — Будем считать, что это было для полного комплекта.

Я с удивлением посмотрела на него:

— До полного комплекта что?

— После этого «попадания» джинна была, кицуне была, эльфийку — и ту подогнали, — тут же пояснил шаман, а после хмыкнул: — Только нормальных человеческих женщин как-то не попадалось. А теперь вот тоже довелось… потрогать. — Он сделал выразительную паузу, многозначительно поиграв бровями. — Хотя если честно, я рассчитывал на более нежные и теплые объятия, братские, так сказать, а не на… — И он снова потрогал челюсть.

— Ну, чем богаты — тем и рады! — не менее провокационно ответила я, а потом, сменив тему, спросила: — Тебя тоже сюда Арагорн выдернул? Ну, в смысле, в туман?

— Трудно сказать, — пожал он плечами. — Он вроде мелькал, но точно сказать не могу. — Кстати, что ты там на щите написала? Про какие-то кольца.

— Какие кольца? — сначала не поняла я, а потом вспомнила. — Да не про кольца! — отмахнулась я. — Я написала строчки стишка из «Властелина колец», чтоб по ассоциации стало понятно, что я намекаю на Арагорна.

— А зачем намекать-то? — удивился Дмитрий. — Прямо сказала бы.

— Прямо не могла. Этот гад у огня тоже ошивается, а я кое-что про него знаю… Кстати, чего мы стоим?! Пошли к костру, там нас должны ждать. — Я направилась в указанную сторону.

Туман сгустился.

— И что ты знаешь? — поинтересовался шаман, догнав меня через пару шагов.

— Он в чем-то накосячил, и из-за него мы попали сюда, — коротко пояснила я. Дмитрий удивленно дернул бровью, словно ждал продолжения.

Тут неожиданно туман расступился, и мы выпали к костру.

Пламя все так же беззвучно горело в паре сантиметров над землей, а рядом никого не было. Правда, обстановка немного изменилась: кто-то расставил вокруг костра валуны, словно выверив циркулем окружность.

Шаман направился к одному и, предварительно потыкав посохом, уселся на него.

— А точнее про Арагорна рассказать можешь? — попросил он.

Я же, облюбовав себе другой, на вид очень удобный камешек, с удовольствием рухнула на него пятой точкой. Но тут валун крякнул, раздалось протяжное: «Ой-е…» — а я, кувыркнувшись назад, второй раз за день приняла боевую стойку.

Камень тем временем распрямился, и передо мной поднялся мужчина, довольно симпатичный. Первое, на что обратила внимание, — он был ростом выше меня!!! Я тут же узнала его — это хозяин кошелька, что я подобрала. Мужчина оказался одет в довольно интересный плащ. По ткани постоянно бродили странные тени. Они-то и сделали его похожим на валун.

— Девушка, я, конечно, все понимаю, задремал бесхозный паренек у костра, — начал он, окинув меня внимательным взглядом. — Но не могли бы вы в следующий раз не столь рьяно падать на меня своей аппетитной, но бронированной фигуркой? — А потом неожиданно добавил: — А вот если без брони, то оно и пожалуйста…

Я даже не нашлась, что сказать. Разве что вздохнула от неожиданности, втянув воздух сквозь зубы. Вышло, словно змея прошипела. Мужчину ситуация позабавила, в чуть прищуренных глазах заиграли смешинки, хотя выражение лица оставалось убийственно-серьезным.

Дмитрий, глядя на нас, захохотал:

— Виктор, ты осторожнее! Сегодня уже раз покушались родственными объятиями на неприкосновенность жреческого сословия! А ты решил продолжить тему, замахнувшись на посиделки?

Да как он смеет?!

Я взвилась, одарив насмешника гневным взглядом, и уже собралась высказать обоим сразу все, что думаю про их шуточки. Но вдруг туман пошел крупными волнами, и к костру выпал Арагорн, а следом за ним Александр, который попал в чужой мир в роли ассасина.

Бог театрально поклонился и произнес:

— А вот и последний ваш спутник, прошу любить и жаловать. Так, насколько мне известно, друг дружку вы уже знаете. Процедуру знакомства и братских объятий пропустим. — Вплотную подойдя к костру, он прикурил от полыхнувшего в его сторону языка пламени.

И тут Дмитрий не утерпел и решил выставить меня на посмешище еще раз.

— Ну почему же братские объятия, они иногда даже очень ничего, особенно с некоторыми.

Вот ведь!.. Даже слов нет!.. Хотя нет, есть одно! Это слово — «мужчины»!

Я возмущенно глянула на него и погрозила кулаком. Жест получился выразительным — латная перчатка смотрелась впечатляюще.

— Молчу, молчу, — с улыбкой пошел на попятную тот, однако в голосе по-прежнему слышалось ехидство. — Я же без всяких намеков, просто хотел чисто по-братски прижаться к… кхе… обнять землячку, так сказать, — и он изобразил в воздухе нечто напоминающее гитару.

— По-братски, значит, — протянула я.

Ах, вы так шутите?! Сейчас я тоже пошучу, как умею!

Шагнув к парню, стиснула его в крепких «сестринских» объятиях. Он хекнул, когда воздух разом вышел из легких, и покраснел, не в силах сделать следующий вздох.

Сильно мучить не стала, просто потискала с минуту и разжала руки. Шаман не смог сдержать вздох облегчения.

— Вот так всегда, ты к ним со всей душой, можно сказать, с самыми чистыми намерениями, а они сразу стремятся выжать из тебя все соки, — сказал он, сразу став серьезным. Потом отдышался и, быстренько подхватив с земли упавший посох, ретировался в сторону. — Привет, Саш.

Парни поздоровались, я только коротко кивнула. Мужчины меж собой зашептались, к ним тут же присоединился хозяин кошелька, назвавшийся Котом.

— Народ, вы закончили? — прервал их Арагорн, сделав пару неспешных затяжек, при этом задумчиво глядя на полыхающий костер.

Мужчины дружно кивнули.

— Вот и хорошо, — утвердительно произнес он и, пристроившись на камешке, окинул нас изучающим взглядом. — Теперь, мои дорогие, немного о «вкусностях», полагающихся вам. Предупреждая следующий вопрос, сразу скажу, что за них вы мне ничего не будете должны. Это, так сказать, маленький презент от меня.

— Угу, почти верим, — фыркнула я.

Из уст Арагорна «ничего не должны» звучало для меня, как «обязаны до конца ваших дней». Его словам я не верила ни на грош.

— Ну, это вы, голубушка, зря, — укоризненно протянул тот. — Я ведь от всего сердца. А чтобы вы мне поверили, вам подарок сделаю первой. Так, да где же это он? — Затем бог несколько минут хлопал себя по карманам, пока не достал откуда-то четки, сделанные из странных мерцающих шариков, и протянул их мне.

Я аккуратно взяла. Начала перебирать бусины, внимательно рассматривая, а заодно прислушиваясь к ощущениям внутри себя, как… Мать моя женщина — роди меня обратно! И швырнула четки в Арагорна, словно ядовитую змею.

— Вот те на? — удивился тот. Потом взял повисший в паре сантиметров от лица подарок и положил его на камень, где сидел только что. — Ладно, если вдруг передумаешь… Пока забирать не буду, пусть полежат. Теперь тебе, Робин Гуд ты наш… — обратился он к Коту, но я не слушала…

Меня все еще качало от силового удара, что получила через подарочек. Четки оказались прямым и неограниченным каналом к силе Лемираен. Они соединяли меня с богиней единой цепью. С одной стороны, это хорошо: с ними мне не будет грозить ни одна преграда. С другой — стоит взять их, и Пресветлая, если приспичит, в любой момент может выдернуть меня, где бы я ни находилась.

Сейчас же, когда небесный скандал набирал обороты, через четки меня неслабо шарахнуло силой.

— Вот и ладушки, с пряниками закончили, — тем временем Арагорн завершил раздачу подарков. — Теперь самая суть. Задание простое: проникнуть в замок, вас туда отведет сей доблестный разведчик, — он кивнул в сторону Александра. — Там вы должны отыскать дверь с рисунком в виде нескольких треугольников, вложенных друг в друга, и принести ее сюда.

Мы недоуменно переглянулись.

— В смысле принести? — высказался за всех шаман.

— В прямом, — усмехнулся Арагорн. — Взять и принести.

Давеча в тумане Арагорн что-то пытался втолковать мне, но весьма расплывчато и непонятно. Я так и не поняла, о чем он говорил, а теперь…

— Дверь?

— Дверь, — подтвердил бог.

— Это что, шутка? — переспросила я на всякий случай.

Задание было, мягко говоря, странным, и поэтому мне оно не понравилось. Подвох чувствовался за версту.

— Отнюдь, девочка моя, отнюдь, — покачал головой тот.

— А может, нам просто тебя послать? — все же уточнила я, в надежде, что мужчины не так жестко связаны с ним через своих богов, как связана я, и им удастся повлиять на бога.

— Можете и послать, — согласился Арагорн. — И знаете, я даже пойду в указанном вами направлении, правда, дверь вам все равно придется сюда принести, ибо без нее вы из этого междумирья никуда не уйдете, так и будете здесь шататься. — И прозрачно намекнул на мое прошлое сидение у костра: — Впрочем, воля ваша, жить можно и здесь, прецеденты, знаете ли, уже были.

— А дверь как, просто с петель снять или вместе с коробкой притащить? — немного рисуясь, спросил Виктор. А он остряк! — Ну, я просто уточняю, а то два раза бегать лень, лишний груз тащить — тем более… — тут же уточнил он, едва я окинула его внимательным взглядом.

— Самой двери вполне достаточно. Я уже пояснял. — Арагорн добродушно улыбнулся нам, и неожиданно его облик стал таять, причем последней исчезла белозубая голливудская улыбка.

— Как там сказала Алиса у Кэрролла: «Котов без улыбок я видела, а вот улыбок без кота…» — Виктор покачал головой. — Да уж, ситуация.

— Хреновая ситуация. Этот Арагорн загнал нас в угол, — подытожила я, тоскливо вздыхая. Теперь надо что-то будет объяснять парням… Но что? Если б я еще сама толком понимала. В какое место нас не пустят, куда не протащат?..

— Да ладно вам, — с неуместным оптимизмом махнул рукой Дмитрий. — Выкрутимся, не впервой. Александр, где этот замок? Очень мне на него взглянуть хочется.

Тот бросил взгляд на компас, который держал в руке, и указал направление.

— Ну, значит, вперед, труба, так сказать, кличет, веди нас, верный Сусанин. Надеюсь, все согласны?

Парни не обратили внимания на последние слова бога. Они лишь в очередной раз дружно кивнули. Мне же особо деваться было некуда. Меня связывала клятва и обещание, данные Лемираен. Но чтобы самой себе не казаться покорной овечкой, я вздорно бросила:

— Тут одной сдуреть можно! — Подхватила упавший шлем, решительно подошла к четкам и запихнула их в поясной кошель.

Пригодятся или нет, не знаю. Но мало ли?.. Меня уже дважды силы лишали, и если бы не кулон… Кстати, Коту про него я благоразумно решила не говорить. К тому же он не девушка, ему такие побрякушки носить не к лицу, а мне самое то.

Парни, задержавшись у края туманной мглы, о чем-то шептались. По тому, как Дмитрий в очередной раз пощупал свою челюсть, я поняла — речь шла обо мне. Но вот Саша, глядя на стрелку компаса, уверенно шагнул вперед, шаман и Кот направились за ним следом. И я тоже собралась, когда мой взгляд упал на серебристое пятно, мелькнувшее в свете костра. Я ж без щита! Если будет заварушка — мне хана. А в том, что она будет, я не сомневалась, недаром же мне Арагорн шлем вручил. Чуть задержавшись, я быстро подхватила лежавший на границе света щит и закинула за спину. Ну вот, теперь точно готова. И последней шагнула в туман.

Он тут же плотной молочной пеленой обступил нас со всех сторон. Я с трудом различала спину впереди идущего Александра, и лишь благодаря немного приотставшему рейнджеру не терялась в этом киселе.

Шли молча. А я все размышляла о четках Арагорна. Странной они были вещью, непонятной. А непонятного всегда стоило опасаться, мало ли куда завести может… Вдруг бог?.. Нет… Нет. Быть не может, я нужна ему. Он, конечно же, мерзавец первостатейный, но я зря настолько плохо о нем думаю. Здесь, в тумане, силу взять неоткуда, и этот канал может стать единственным спасением. Да и там, в мире Бельнориона, когда вернусь обратно, этот подарочек тоже может пригодиться. Вдруг там мое тело уже на аутодафе уперли и вот-вот костер подожгут? Или еще что учинят? А с четками ни одна плотина не будет помехой — хрен меня от силы отсекут, разве что сама лишку хлебну и выгорю. Хотя если подумать, какой объем в последний раз через себя пропустила и не сгорела, то… Как говорится, «ребята, я мегакрута, правда, недоучена».

Занятая своими мыслями, я не заметила, как уткнулась носом в чью-то спину. Хотя гадать, в чью именно, не приходилось. С учетом того, что я была выше шамана на полголовы и одного роста с ассасином, удариться я могла только о Кота.

Он тут же отреагировал, мгновенно развернувшись и зафиксировав мое плечо рукой. Но, поняв, что опасности нет, улыбнулся, тут же перевел захват в легкое касание, словно только придерживал за руку.

— Девушка, ну что ж вы все на спину-то покушаетесь? Поверьте, это далеко не самая интересная часть меня. Учитывая же количество железа на вас, это даже страшновато. Позвольте предложить вам идти рядом? — и галантно приподнял согнутую руку.

«Шустрик», — подумала с некоторой теплотой, но, решив не подавать виду, с прохладцей в голосе заявила:

— Я с незнакомыми мужчинами в плотном тумане под руку не гуляю. Воспитание не позволяет.

— Так в чем же дело?! — Кот радушно распахнул объятия, словно я сию минуту была готова кинуться ему на шею. — Давайте познакомимся. Я Виктор, рейнджер, лучник, — тут он продемонстрировал мне колчан. — И немножко маг. А вы?

Немного опешив от такого натиска, я на автомате произнесла:

— Алена, клирик, боевой. Боец и целитель.

— Ну вот и познакомились, — просиял тот. — А теперь вы со мной под руку в тумане пройдетесь?

Я распахнула глаза от удивления. Меня кадрили самым явным образом! Поняв это, аж опешила.

Видя, что девушка не среагировала на предложение, Кот печально, словно трагик на сцене, вздохнул и скорбно подытожил:

— Ну что ж, предложение руки отвергнуто. Сердце предлагать не буду, а то еще воспримете буквально — кто вас, валькирий, знает. Но рядом-то хоть идти позволите?

И тут Александр нас окликнул:

— Эй, народ, не отстаем! Все. Компас вновь показывает дорогу. — Повернув в сторону на девяносто градусов, он нырнул в еще более плотные слои тумана, стелившиеся по правую руку.

Я немного замешкалась, и рейнджер дернул меня за плащ.

— Девушка, пойдемте. — И добавил совершенно серьезно: — Это мне туман не помеха, а ты тут точно потеряешься, и костей не найдут.

Возражать не имело смысла, мужчина был прав на все сто. Вернее, не на все — кости как раз в тумане находятся с легкостью. Меня передернуло, когда вспомнился пейзаж мертвого мира. Заметив, что я содрогнулась, Кот подхватил меня под локоть.

— А пойдем-ка, посмотрим, куда нас ведет наш Вергилий, — и быстренько, протащив меня за собой, как на буксире, догнал ушедших вперед.

Увидев нашу парочку, шаман крякнул от удивления, но говорить ничего не стал.


Мы прошагали еще какое-то время, и белесая мгла резко расступилась, открыв нашему взору громаду полуразрушенного замка. Он одновременно походил на средневековые постройки и футуристические изваяния. Не крепость, а творение спятившего зодчего!..

— Ну, ни фига себе кто-то дачку отгрохал, — наконец выдохнул Кот, останавливаясь рядом. — И как же мы туда попадем?

Я окинула развалины взглядом.

— Можно попытаться через тот пролом? Все равно другого входа не вижу. Как думаете?

— Подозрительное это место, — проворчал Дмитрий, внимательно оглядывая каменистую равнину вокруг. — Какой-то прямо кусок реальности в туманном безреалье.

— А ты думал, Арагорн нас на курорт отдыхать отправит? — выгнула я бровь. — Ясно, что тут дело нечисто, раз уж он сам сюда не хочет соваться. — Припомнив разговоры у костра, я уточнила: — Кстати, Александр, как ты в прошлый раз в замок пробрался? Как я поняла, ты ведь уже здесь был?

— Был, — утвердительно кивнул тот. — Только я в тот раз вышел на замок чуток в другом месте, и проход искать времени особо не было. Поэтому просто залез на стену.

— Ого, а ты у нас случайно не спайдермен замаскированный? — решил пошутить Кот. — Стена, конечно, не идеал ровности, но лично я бы на такое не пошел: оступишься один раз, и даже наш дорогой проказник бог не поможет. Чую тем местом, где спина теряет свое благородное название, что тут не катапульты работали, а нормальная ствольная артиллерия.

— Это какая же у тебя часть тела такая чуткая? — ехидно поинтересовался шаман.

Эх, мальчики, мальчики! И когда вам надоест прикалываться?..

— Как — какая? — сделал удивленные глаза Виктор. — Голова, конечно. Я ж не сказал, что другое название менее благородное.

— А я подумал, что нечто другое, — хмыкнул Дима.

— Другое тоже довольно чувственно, но относится к датчикам несколько иного рода, — пояснил рейнджер и собрался было продолжить, но я не выдержала:

— Так, народ, если не заткнетесь, у обоих данные датчики незамедлительно перейдут в разряд срочно нуждающихся в ремонте, причем именно те, о которых вы подумали!

Рейнджер тут же обрадовался, словно ему предложили что-то заманчивое, но я сделала строгое лицо и взглянула на него.

Ага! Не тут-то было! Шутник, рисуясь, тут же провел сомкнутыми пальцами по своему рту, как будто «молнию» на замке застегнул, и посмотрел на меня умильными глазами.

— Вот и ладненько, — я невольно улыбнулась. Уж очень мило, а главное, забавно смотрелись детские проказы в исполнении взрослого мужчины. Однако тут же отбросила сантименты. — Как бы ни было, метод Александра нам не подходит. Значит, остается либо пролом, либо возможность отыскать вход.

— Что-то мне подсказывает, что на последнее надеяться не стоит, — задумчиво протянул Дима; едва шутки закончились, он вновь стал деловым и собранным. — Хотя идея с проломом мне тоже не нравится. В принципе, я мог бы попытаться перевоплотиться и перелететь через стену, но тут связь с совой слишком плохая…

— Вы-то, может, и могли бы напрямую, — возразила я. — А вот у нас с Виктором выбора особого нет. И я в своих железках наверх не полезу.

Мне даже не стоило пытаться залезть по отвесной стене. При всех физических данных двадцать пять килограммов доспехов и снаряжения делали задачу невыполнимой. Для меня оставался один выход, вернее, вход — злополучный пролом в стене, который выглядел как разверзнутый зев неведомого технозверя.

Потянулась за силой в пернач и прошептала заклятие «Сброшенный покров». Ничего не изменилось — ни в проломе, ни на стене опасности не было. А вот позади… Я оглянулась, чтобы разглядеть какое-то бурление в тумане. Но действие заклятия неожиданно закончилось. Я пристально вгляделась в белесую мглу, смыкавшуюся плотной стеной за нашими спинами, однако та оставалась неподвижной и спокойной.

— Ну так что мы тогда стоим? — меж тем поинтересовался рейнджер, собираясь тронуться с места.

— Подождите, — остановил его ассасин и спросил у шамана: — Дим, чувствуешь что-то нехорошее?

— Не знаю, — покачал головой тот. — Общее ощущение от этого места поганое, такое впечатление, что нас еще не видят, но уже почувствовали, и… не знаю, как объяснить.

Ух ты, как все знакомо!

Саша же, приняв на себя роль старшего, распорядился:

— Ален, вы двигайте к пролому. А я прямиком на стену, гляну, что внутри. Если что-то не так, дам сигнал скрещенными руками над головой, если все нормально, помашу одной рукой.

— Хорошо, — кивнула я, повернувшись к Дмитрию и Коту, и, как полководец на параде, скомандовала: — Так, добры молодцы, хватит лясы точить, выдвигаемся к той щели.

Виктор, которого странным образом веселили все мои слова, хотел уже что-то сказать, но я опередила его:

— Вот только состри что-нибудь на этот счет.

Даже глазом не успела моргнуть, как Александр, сорвавшись с места, за несколько плавных прыжков взлетел на стену — китайский боевик отдыхает — и как ни в чем не бывало заглянул во двор.

Мы же потопали к пролому. Квест «Дурни с дверью» начался. Виктор в попытке проявить любезность начал уступать мне дорогу.

— Позвольте вас пропустить вперед! Во-первых, по этикету положено, во-вторых, сзади брони поменьше, как мои ребра помнят. Потому и обзор получше…

Лучший способ оборвать глупые и ненужные словоизлияния, чем подзатыльник, еще не придуман. В чем я и убедилась, отвесив его парню. Замолчал как миленький и устремился вслед за шаманом, который уже бодро топал вперед.

Перед проломом парни остановились.

— Так, граждане-товарищи, дайте-ка я вперед пойду. В случае чего или ударить смогу быстрее, чем ты, Дима, или сбежать быстрее, чем Аленушка. Девушку пустим второй, чтоб при случае помочь на валунах, а шаман прикроет тыл. Возражения, предложения есть?

Понимая, что Кот говорит дело, я промолчала, хотя его словоблудие начало меня напрягать. Дима тоже ничего не сказал против. Тогда рейнджер как легкий боец устремился первым. Я направилась за ним. Шаман шел последним, как наименее защищенный доспехами.

Саша помахал нам рукой: мол, все нормально, и начал спускаться вниз. Я бы на его месте первой в пекло не полезла, но он верткий и быстрый, как уж. В случае чего выпутается!

Камни пошатывались под ногами, готовые в любой момент вывернуться, и если Кот довольно легко ступал по ним, то я со своей сотней с гаком вынуждена была осторожничать. Парень уже перевалил через гребень и теперь обернулся, чтоб помочь мне, как события понеслись вскачь.

Зеленая масса, что покрывала двор замка, похожая на плотное желе, разом вспучилась, образовав сталагмиты. Те в свою очередь начали прорастать руками, превращаясь в человекоподобные фигуры. Виктор с невероятной скоростью взлетел на какой-то валун, а потом, словно при ускоренной перемотке, выхватил лук и начал пускать стрелы в тварей.

Уже спрыгивая вниз, я успела увидеть, как над Александром, вскочившим на перевернутую телегу, навис полупрозрачный зеленый монстр.

Предупреждающе крикнула ему:

— Сзади! — а потом врубилась в толпу противников.

Первый удар, что нанесла перначом, отпружинил от твари, словно та была резиновой. Второй, когда взяла из оружия толику силы и привязала к нему заклятие, пошел на ура. Фигура рассыпалась, будто была из тонкого стекла…

И начался замес! Ни один удар по противнику не проходил впустую. Где не получалось с первого раза, добивала на возврате. Главное, не попасть по своим. Кот то и дело норовил попасть под руку, но я вовремя замечала его, перенацеливая атаку. Это прилично сбивало, и, не мешайся он под ногами, еще бы «Каменным захватом» приложила, долбанув разом всех тварей в радиусе двадцати метров. Осталось бы поколоть их, как бутылки, да осколки в совочек смести. А так… Вот и изворачивалась, то принимая противника на щит, то доставая подбоем из-под оного.

На миг остановившись, окинула взглядом поле боя. За шамана воевал матерый волчара, что собирался напасть на меня в тумане. Ассасин лихо размахивал клинком, вытворяя при этом сложные пируэты, как монах Шаолиня. Я бы на его месте так выделываться и рисковать не стала. А вот с рейнджером… Ой дурак! Кто ж так подставляется?! И зачем с разворота?!

Я только кинулась к нему, как его противник рассыпался мелким крошевом. Но что-то мне показалось неправильным. Уже подбегая, я выдохнула слова «Прозрения» и…

Мама родная! Тоже мне Фродо Торбинс с назгулами! Небольшой осколок зеленой дряни активно закапывался внутрь раны, с чудовищной скоростью преобразуя все окружающие ткани под себя.

— Не двигайся, ты ранен! Сейчас подлечу! — рявкнула я и, ни секунды не раздумывая, сорвала перчатки с рук.

Не дав Коту скинуть плащ, прямо сквозь одежду начала уничтожать растущую зелень чистой силой. Подошли парни, расправившиеся с остальными тварями, и принялись обсуждать бой. Однако я их не слушала, полностью сосредоточившись на отлове мельчайших крох, направляя силу в нужную сторону.

И тут рейнджер дернулся:

— Ой, жжет же!

— А ты не вертись! — отрезала я. — Мне надо сконцентрироваться. Здесь и так лечение с трудом дается, а ты крутишься, как уж на сковородке. Можешь посидеть пару минут спокойно?!

— Яволь, майн генерал! — отчеканил тот и замер, словно статуя в парке.

Еще полминуты — и с опасностью преображения Виктора в зеленого монстрика было покончено. Но на всякий случай я еще раз прогнала исцеляющую силу через организм, вызывая тем самым пару гримас. И только после позволила ему встать.


…Мы вступили в замок, готовые к любым неприятностям. Впереди шел ассасин, прикрывал рейнджер. Шли тихо, стараясь ступать аккуратно. Судя по отрешенному виду, идущий рядом со мной шаман прощупывал окружающее пространство на наличие ловушек. Хоть у нас и было магическое прикрытие, я на всякий случай начала начитывать парочку защитных заклятий, чтоб были наготове.

Через пару поворотов обычный каменный коридор сменился футуристическим, словно взятым из плохого космического сериала про биотехнологии. Потом и вовсе стал напоминать кишку какого-то гигантского зверя. На ум пришел детский анекдот про богатыря и драконью задницу, но я оставила его при себе.

Меж тем коридор вывел нас в овальное помещение с высоким потолком и тремя арочными выходами. Там было довольно светло; правда, непонятно, откуда шел свет. Я на всякий случай кинула заклятие «Прозрения», но опасности не было. Мы остановились, не зная, куда идти.

— Камешка тут не хватает, — наконец пробормотал Кот, вертя головой по сторонам, словно искал указатели.

— Какого еще камешка? — вскинул брови Дмитрий.

— Обыкновенного, указательного. Который богатырям всегда подсовывают: «Направо пойдешь — женатому быть, налево — жена сковородкой погладит, а прямо пойдешь — навернешься об камень». Или нас за богатырей не считают? Даже обидно…

— Угу, тебе еще камень подавай указательный, — фыркнула я, тоже оглядываясь. Похоже, не одна я вспомнила старый анекдот.

Как только мы остановились, о себе дал знать недавний бой. Сражение с применением божественной силы отбирало гораздо больше энергии, чем обычная схватка. Мне нужно было сосредоточиться, прочесть очистительную молитву, чтобы прогнать накатившую усталость. Поэтому решительно скомандовав:

— Так, минут десять передых и надо что-то решать, — я занялась собой.

Меж тем Дима подошел к одному из проходов и стал его внимательно осматривать.

— Разделяться, думаю, не стоит, — сказал он с задумчивым видом. — Кстати, тут все-таки какие-то надписи по краю имеются.

— Знаешь язык? — поинтересовалась я, мысленно не прерывая молитву.

Он отрицательно покачал головой.

— Тогда смысл от них ноль, — завершив чтение, я вздохнула с облегчением. Волна жизненной энергии прокатилась по мне, освежая. — Саш, а твой компас что показывает? — Тот недоуменно пожал плечами и, вытащив компас из кармана, протянул мне его.

— Да уж, — скривилась я, глядя на судорожно дергающуюся в разные стороны стрелку. — Тоже толку мало.

— Могу попробовать поискать с помощью сильфов, — вдруг предложил Дмитрий.

— С помощью кого? — удивился Виктор.

Тогда шаман показал. В воздухе возникли три миниатюрные фигурки, похожие на феечек из сказки. Мы все с любопытством уставились на них, а вот сам хозяин оказался неприятно удивлен. Похоже, их не должно быть видно. Ну что ж!.. Как говорится — факир был пьян, и фокус не удался…

— Классные девчонки, только больно маленькие, — рейнджер тут же попытался потрогать сильфа пальцем. Бедняжка в ужасе отпрянула.

— Вы их видите? — наконец пробормотал Дима, в его голосе чувствовалась растерянность. Он быстро махнул рукой, и феечки исчезли.

— Как я понимаю, с этими крошками у нас полный облом? — уточнил рейнджер.

Дмитрий кивнул, и тут его взгляд остекленел, впрочем, это продолжалось всего несколько секунд.

— Нет, сова тоже ничем помочь не может, хотя говорит, что язык надписей ей кажется знакомым, однако она не уверена…

— А твоя деревяшка еще и разговаривать умеет? — удивился Кот, с подозрением глядя на посох с деревянной фигурой в навершии.

— Она не деревяшка, — возмутился тот. — А… впрочем, неважно. Короче, сова говорит, что над правой аркой написано «склады», над левой — «казармы», а прямо — «тропы».

— Не сильно полегчало, — выдохнула я. — Хотя можно предположить, что в казармах данной двери мы точно не найдем. Остается еще два прохода… Черт бы побрал этого Арагорна с его загадками!

Долго торчать в чьих-то кишках довольно противно.

И тут Кот учудил. Со словами: «Погоди, я тоже кое-что попробую», — он достал смешную ленту с нарисованными на ней красными глазами, повязал ее, словно решил сыграть в прятки, а после уставился на проемы. Через пару минут он вздохнул и снял повязку.

— И в другом диапазоне проемы одинаковые.

— Думаешь, я бы не почуял, будь они разные? — неожиданно огрызнулся Дима.

О! Похоже, у кого-то нашли любимую мозоль!

Я тоже решила применить свои способности, однако афишировать не стала. Мало ли что, а выглядеть дурой не хотелось. И верно, через десяток метров поисковое заклятие потеряло свою силу и распалось.

Мы стояли и думали, как поступить.

— Ален, — вдруг обратился ко мне Саша, и я вскинула голову. — А что у тебя там?

Я недоуменно посмотрела, куда он указывал.

— Это шутка? — на всякий случай уточнила я. Ассасин тыкал мне в грудь. Они что, все сговорились? Женщин, что ли, давно не видели и оголодали?!

— Не, ты не поняла, я не в смысле, что там, — начал оправдываться он, смутившись. — А в смысле, что у тебя там? Ну… тьфу, напасть! — Он еще раз ткнул пальцем. — Смотри. Что у тебя там?

Я удивленно переводила взгляд с груди на пятно, что, словно от лазерной указки, плясало на стене в такт моему дыханию. Я запустила руку за воротник и вытащила за цепочку кулон, который горел рубиновым светом.

— Ого, а там у нее — мм… У нее там просто какой-то лазерный прицел, чесс слово. Такой бы к луку прикрутить, интересно было бы… — тут же воодушевленно выдал Виктор, и я поняла, что покраснела, — щеки словно огнем опалило. Все же меня поймали. Но я решила не сдаваться. Пока не скажет, что это его собственность, — не отдам! Вдруг мне в Бельнорионе он будет нужнее?

— Этот кулон нам явно куда-то указывает, — почесал макушку стоявший рядом шаман. Глаза его горели неподдельным интересом.

— Похоже на то, — нехотя согласилась я, и тут меня осенило: — Знаете, в свое время эта штука помогла мне найти одну вещь, вдруг и сейчас поможет…

— А что мы теряем? — тут же оживился Кот. — Ясно, что эта вещица не просто так дала о себе знать, может, Арагорн решил таким образом нам подсобить.

— Угу, от него дождешься, — фыркнула я. Так вам и созналась, откуда камешек!.. — Ну что, братцы кролики, идем?

— Мы не просто кролики, а настоящие боевые кроли — жуткие, зубастые и всегда готовые к основному своему предназначению, — тут же растянув улыбку в тридцать два зуба, подхватил рейнджер.

— Оно и видно, — не осталась я в долгу. — Ладно, кроли, вперед, за сладкой морковкой!

И собралась было направиться в нужный коридор, как Виктор остановил нас.

— Секундочку. — Достав из-за пазухи около двух десятков ножей, один из них он протянул Александру. — Глянь, как тебе?

Тот пожал плечами, не признавая за ножом ничего особенного. И тогда Кот пустился в длинное и нудное объяснение, какое это крутое и дорогое оружие. Я, честно говоря, так и не поняла, в чем смысл, а вот шаман едва ли стойку не сделал, когда увидел, как рейнджер достает ножи один за другим и раскладывает на полу. Чтобы не выглядеть в толпе белой вороной, взяла один и попробовала на остроту. Н-да, знатная заточка, и металл качественный… Плюнув на рассуждения, нужны мне метательные ножи или нет, захапала себе еще четыре. А вот Дмитрий прямо-таки показательные пляски вокруг них устроил: и пассы над ними поделал, и на зуб попробовал. Но наконец отобрал себе шесть. Остальные твердой рукой забрал Александр.

— Ну, теперь все? — нетерпеливо спросила я, едва Саша убрал свои ножи, и, кивнув в сторону прохода, указанного кулоном, скомандовала: — Вперед!

## Глава 12

Квест «Дурни с дверью» продолжался. Мы плутали по замку извилистыми коридорами, следуя за лучиком, как за нитью Ариадны. Точнее, мы шли за красным огоньком, пляшущим по стенам и указывающим нам путь. Из коридоров попадали в большие залы, пересекали комнаты, из которых иногда вели несколько ходов. Огонечек в таких помещениях начинал мигать, указывая на один из них, и мы топали туда.

Не знаю, сколько так мы шли: я и Александр впереди, за нами, практически дыша мне в затылок и наступая на пятки, тихо ступал рейнджер. Чуть приотстав, шагал Дмитрий со своим странным посохом.

Огонек привел нас в очередной зал, пол которого был усеян костями вперемешку с остатками доспехов, оружия и какого-то хлама. Нервно вздрогнув, я замерла на пороге.

— Вот это бойня была, — присвистнул Виктор у меня над ухом, от чего я едва не подскочила на месте. — Интересно, кто сражался?

— А не все ли равно? — тихо ответила я, памятуя, что в таких местах звуки могут разноситься очень и очень далеко.

Дима, явно не зная особенностей мест с костяными залежами, первым смело вошел и концом посоха осторожно пошевелил ближайшую кучку костей. У меня аж дыхание перехватило. Я ожидала раскатистого грохота, но ничего не произошло.

— Знаете, что странно? — спросил он. — Тут нет целых скелетов, одни разрозненные костяшки. Такое впечатление, что существ тут не просто убили, а еще и расчленили на мелкие кусочки.

— Существ? — переспросила я, чуть успокоившись; замок не был мертвым миром. — А разве это были не люди? Кости вроде вполне человеческие.

Дмитрий поспешил продемонстрировать череп странной формы.

— Брр, даже не хочу представлять, как это выглядело, — скривился Виктор. — Кстати, а вот интересно, кому этот черепок принадлежал: оборонявшемуся или одному из тех, кто штурмовал этот зал?

— Думаю, нет смысла гадать, — отрезал Дима, аккуратно возвращая череп обратно на место.

А рейнджер продолжил разглагольствовать:

— Ну я так, чисто академический интерес… Кстати, ребята, вот подумайте. Люди сотни лет мечтали о контакте с братьями по разуму, а мы…

Я же стояла и прислушивалась. Не то чтобы меня мучила паранойя, но прошлое посещение тумана оставило неизгладимые впечатления. Мне казалось, что я слышу отголоски подозрительного шума, я подспудно ждала, что кости загрохочут и затрещат. Вот, вот же!.. На грани слуха явственно слышалось, что… Кот же своей болтовней мне сильно мешал!

— Виктор, помолчи секундочку! — не выдержала я. — И всем тихо, даже не шевелитесь!

Парни послушно замерли. В наступившей тишине стал явственно различим странный звук, словно по песку змея ползла. Очень большая змея.

— Что это? Откуда? — осторожно поинтересовался Виктор, ища источник звука.

— Думаю, проверять не стоит, — ответил Саша, чуть сдав назад в коридор.

Шаман с ним согласился, сказав, что прямо-таки всей кожей чует опасность. Однако рейнджера снедало какое-то бесшабашное нетерпение. Он топтался, переминаясь с ноги на ногу, казалось, еще секунда — и сорвется с места.

— Идти куда? — принялся теребить меня он.

— Туда, — ткнула пальцем. А потом, чтобы наглядно было видно, приподняла кулон, и красный луч указал на противоположную сторону зала.

Зря я это сделала! Ой, зря! Потому что Кот, не посовещавшись с остальными, прямо по костям потопал в другой конец помещения. У меня тут же возникло стойкое желание сказать ему, что он идиот, но его спасло одно — кости, с хрустом ломающиеся под сапогами, не производили того шума, которого я боялась. Плюнув на все, я осторожно двинулась следом.

Указывающий луч привел нас к двустворчатым металлическим дверям, покрытым странным узором. Из-за них отчетливо слышался тот самый шелест.

— Вот те на! — Виктор задумчиво поскреб макушку. — А нам точно туда?

Я просто ткнула пальцем в прыгающую по створкам красную точку.

Не знаю, может, из-за странного звука у рейнджера притупился инстинкт самосохранения, но он дернул за ручку, распахивая дверь. Шаман попытался остановить его, но…

Нашему взору предстал обычный коридор, почему-то обвешанный серыми тряпками. Шуршание резко усилилось, превратившись в раздражающий шум.

— Что? — спросил Виктор, с удивлением глядя на наши недовольные лица.

— Да ничего, — отрезал Дмитрий, покрутив пальцем у виска. — Просто иногда думать надо, прежде чем открывать.

— Так ведь никого нет, — недоуменно пожал плечами тот, и у меня создалось впечатление, что у парня в голове точно что-то перемкнуло.

— А шуршит тогда кто?.. — взвился Дима.

Саша напряженно вглядывался в сумрак коридора.

Рейнджер пожал плечами.

— Откуда я знаю, может, какие неведомые зверушки в местных подвалах шуршат или трудяги-гномы…

Усиливающийся шум заглушил последние слова. Из глубин коридора вылетела… пчела размером с большую собаку. Именно ее крылья издавали тот самый звук, режущий слух. За ней появились еще три.

— Это какие-то неправильные пчелы, — бросил Виктор, отреагировав первым и в мгновение ока вскинув лук.

Александр последовал его примеру и обнажил клинок.

«Пчелы» вдруг рванулись в нашу сторону, издавая странные пищащие звуки. Я почувствовала себя так, словно оказалась внутри гудящего колокола: доспехи неприятно резонировали. Рейнджер стал выпускать стрелы одну за другой. Пчелы-переростки падали на пол, с хрустом ломая слюдяные крылья.

Наконец я сбросила странное оцепенение, которое охватило меня, едва насекомые появились в зале. Оттолкнув замершего в боевой стойке Кота, я захлопнула створку и для надежности привалилась к ней спиной.

— И что это было? — спросила, переведя дух.

— Не знаю, — нервно пожал плечами Саша. — Какие-то насекомые.

— Понятно, что не бурундуки! — огрызнулась я.

— Я и говорю, «неправильные пчелы». — Виновник происшествия прислонился к двери рядом со мной. Уже собиралась высказать ему все, что думаю про его бесшабашность, но Кот, пятой точкой почуяв мое недовольство, принялся подмазываться: — Мадам, я помогу вам подпирать сию поверхность, дабы злобные вражины больше не побеспокоили ваш покой.

— Остряк, — фыркнула я, для порядка легонько ткнув его кулаком в бок.

Тот охнул от неожиданности, но потом попытался ослепить меня улыбкой.

— Это шурши, — неожиданно подал голос Дмитрий. Он уже несколько секунд был «не здесь», и вот «вернулся». — Сова говорит, что это обычные насекомые и к тварям хаоса не имеют отношения. А еще они довольно ядовитые и у них там гнездо.

— Весело, — выдохнула я. — И что нам делать?

— Может, в обход? — тут же предложил ассасин. Похоже, битва с пчелками его тоже впечатлила.

— Не факт, что он есть, — вздохнула я.

Как всегда неунывающий рейнджер тут же поинтересовался:

— А может, у кого бутылочка дихлофоса где завалялась? Ну так, совершенно случайно… — И, еще раз бросив задумчивый взгляд на полосатые тушки шуршей, добавил: — Хотя, судя по их размерчику, бутылочкой тут не обойдешься, нужна цистерна.

Мы дружно посмотрели на шамана. У него, как у знающегося с тайными силами, должна же быть какая-то дребедень, которая могла бы нам помочь.

— Уж извини, на этот случай ничего не завалялось… — Он лишь развел руками и предложил: — Хотя пчел еще дымом выкуривают…

— Пчеловод ты наш, пойдешь на выкурку? — ехидно поинтересовался рейнджер.

Пресветлая, и когда же им цепляться-то надоест?!

— Может, поджечь эту дрянь, что на стенах висит? — предложила я, решив перед реальным штурмом для начала устроить хотя бы мозговой.

— А если она не горит? — возразил мне Александр.

— А попробовать?

Но Виктор перебил меня:

— Думаю, нет. Эти шуршунчики за дверью стали еще громче, так что нас ждет еще больше этих «пчелок». Я больше не рискну туда соваться, по крайней мере, пока они не успокоятся…

От таких слов меня чуть кондратий не хватил. Ну надо же, и кто бы говорил?! Сначала полез на рожон, а теперь про опасность вспомнил?!

И тут всех решил удивить ассасин.

— Народ! — воодушевленно начал он. — Я сейчас приоткрою дверь и кое-что туда кину, а потом все прячемся. Готовы?

У парней что, слабоумие заразное, от одного к другому переходит?!

— Ээ… — я уже открыла рот, чтобы возразить.

— Все вопросы потом, — отрезал Саша, предвидя мое возмущение, и, приоткрыв дверь, швырнул туда что-то. И в следующую же секунду с криком «Бежим!» рванул прочь.

Я тоже не стала задерживаться, рванув с места в карьер.

Взрыв ударил в спину, заставив рухнуть на пол, усеянный костями. Сверху на меня что-то упало, придавив.

В ушах зазвенело, перед глазами поплыли разноцветные круги… Вот дура! Надо было шлем надеть, тогда бы так не звездануло!..

Через некоторое время я ощутила, что на мне кто-то лежит. Я пошевелилась. Потом, отжавшись от пола, приподнялась. Оказалось, что на мне лежал Кот, вытянувшись во весь немалый рост. Парень махом скатился с меня, а потом галантно протянул руку и помог встать.

Лишь когда вдохнула полной грудью, звон в голове окончательно утих, и я смогла разглядеть ассасина, который как ни в чем не бывало любовался последствиями устроенного взрыва.

— Башкой думать не пробовал?! — возмутилась я.

— Да ладно тебе, — миролюбиво махнул Виктор. — Все ведь обошлось. — И, покрутив головой, добавил: — А Дмитрий где? — И тут же быстро взобрался на вершину самой большой кучи костей, пристально оглядывая зал. — Вон он лежит!

Я вздрогнула от нехорошего предчувствия. «Не приведи богиня, воскрешать придется?! Тут каждая минута дорога… Может силы не хватить! И я даже не знаю, как это делать!» — эти мысли вихрем пронеслись в голове, пока я подбегала к лежащему на другом конце зала Дмитрию. Его придавило тушкой шурша, и не было видно, дышит ли он.

Я зачерпнула силы, сколько могла, но сквозь молитвенное сосредоточение услышала:

— Живой!

— Ну, слава богине! — облегченно выдохнула я, отпуская силу. — Надо его в чувство привести…

— Так ты же вроде лекарь, — тут же нашелся рейнджер.

— Силы мне понадобятся для более серьезных случаев, — покачала головой я, но, решив на всякий «пожарный» проверить все до конца, опустилась на колени рядом с шаманом и провела над ним рукой, сосредоточив силу в кончиках пальцев. И сразу же пришло ощущение, что организм парня — это и мой организм… Боли тут нет, и тут… Так, так… Цело, цело… Разве что ребра и… Мою руку мягко, но властно оттолкнуло, четко давая понять, что Дмитрий в полном порядке, разве что без сознания.

— Он просто в отключке. Вода у кого есть? — спросила я, вставая.

Парни дружно замотали головами, а Виктор неуместно пошутил:

— Ну, может, его по щекам похлопать или искусственное дыхание сделать?

— Вот ты последним и займись, — мстительно ответила я, прекрасно чувствуя, что еще несколько мгновений — и Дима очнется. Остатки ощущений чужого тела все еще блуждали во мне.

И верно, едва отзвучало мое предложение Виктору, как шаман открыл глаза и улыбнулся.

— Не надо ничем таким заниматься. Все в порядке, с огнем-то я договориться могу, а вот тушкой шурша приложило неплохо.

Кое-как удержала строгое выражение лица. Внутри Димка покатывался со смеха и… Да, он точно так же меня чувствовал, вернее, ему остаточным явлением передавались все мои ощущения. А в данный момент под доспехом я вспотела, и у меня, пардон, грудь чесалась, левая…

— Зато теперь ты не просто шаман, — а шаман, пчелой стукнутый, — меж тем продолжал зубоскалить Виктор.

Дмитрий же, держась за ребра, хотя они у него уже почти не болели, начал озираться в поисках посоха. А я подспудно подслушивала его ощущения и диву давалась: «Надо же, какая быстрая регенерация?! Вот бы проследить», — но меня мягко отстранили, и все чувства прекратились, словно оборванные.

— Слышь, Лекс, а чем это ты так бабахнул? — спросил он Александра, увидев свой посох, присыпанный костями. Тот лежал буквально в паре шагов в стороне.

— Да так, подарочек один, — ответил тот, протянув Коту какой-то невзрачный с виду камешек.

Рейнджер подкинул его на руке, удивляясь:

— Ого, тяжелый! Из чего сделан?

Ассасин принялся что-то пояснять и, достав еще один камень, протянул Коту. Булыжником тут же заинтересовался шаман, после чего парни принялись что-то оживленно обсуждать.

— Ладно, все живы, и это хорошо, — прервала я их. — Однако, мальчики, может, хватит болтать, и двинем дальше?..


Мы миновали черный от копоти коридор и, ведомые огоньком, поднялись на другой этаж, чтобы там тоже пройтись по бесконечным коридорам. На пути то и дело встречались разные двери: то большие, то маленькие, но все сплошь металлические и закрытые, а путеводный луч вел нас дальше. Много позже наконец-то попалась пара открытых: в одной комнате были какие-то странные емкости, а вот в другой располагались многочисленные стеллажи с оружием. Правда, там нас поджидал сюрприз в виде шуршей, но не столь активных, как в зале с костями. Рейнджер в два счета снял их из лука.

Убедившись, что опасности больше нет, мы дружно устремились к стеллажам. Я думала поживиться чем-нибудь интересным, но, похоже, зря надеялась. Большинство колюще-режущих предметов оказались явно не под человеческую ладонь и известные стили боя. Но все равно мне было интересно здесь покопаться.

— Ален? — окликнул меня Александр, выдернув из созерцания странного оружия, больше всего похожего на диск из кинофильма про Зену — королеву воинов.

— Да? — откликнулась я.

— Тебе не кажется, что мы слишком расслабились, да и про дело забыли? — обеспокоенно спросил он. — К тому же я не уверен, что мой камешек выжег всех шуршей.

Я окинула взглядом ребят — они копались в железе, словно нашли несметные сокровища. Шаман сидел на полу по-турецки и брал из кучи одну за другой непонятные приспособления, вертел в руках, чтобы через секунду сунуть их в свою сумку. Меня удивило то, что сумка при этом не меняла своих размеров. Рейнджер же просто бегал вдоль стоек, как ребенок, попавший в кондитерскую лавку, и хватал все подряд. Все, что он находил, сваливал рядом с Дмитрием. Вот два хомячка! Тяжело вздохнув, я согласно кивнула Александру.

— Тогда жду вас в коридоре, — махнул рукой ассасин. — Оттаскивай народ от железок, и продолжим наши поиски. — Он вышел за дверь.

Я, развернувшись, как полководец на параде, скомандовала парням:

— Так, бравы хлопцы! Отставить разворовывать склад с боеприпасами! На плацу стройсь!

Ага, сейчас! Кто-то меня послушался! Шаман даже ухом не повел, продолжая сосредоточенно медитировать над очередной железкой. Рейнджер же только подмигнул и, козырнув двумя пальцами, со словами: «Я, я. Майн либе фрау. Только вот это еще достану…» — вновь едва ли не по пояс нырнул в кучу барахла.

Я недовольно выдохнула, сдержав рвущееся с губ ругательство, и приступила к очередному этапу уговоров.

— Наро-од! Мы все же не на прогулке. Сейчас что-нибудь вылезет, а вы — как дамочки с побрякушками на распродаже! Заканчивай мародерство…

— Алена, успокойся, — недовольно бросил Дмитрий, запихивая в свою безразмерную сумку какую-то заковыристую фиговину, внешне напоминающую ежа, только с волнистыми иголками. — В данный момент реальной угрозы нет. Я бы почувствовал и предупредил — это во-первых. А во-вторых, здесь каждая вещь имеет магические свойства и потенциал, каких в обычном мире не сыщешь. Иметь шикарную возможность пошуровать в закромах и не воспользоваться этим — сущий идиотизм. Вот посмотри… — Он словно сдернул прежде накинутый покров, и все знание о предмете заплясало у меня в голове.

М-да. Я, конечно, не знаток, что с этим делать, но подобный накопитель, превращающий… И тут словно сухая когтистая лапа дернула все обратно. Я уловила лишь обрывок тирады, выданной скрипучим голосом: «С ума сошел! Хочешь, чтоб такое знание чужому божку доста…» Похоже, это возмущалась та самая загадочная сова, к которой шаман постоянно обращался.

Я тряхнула головой, прогоняя наваждение, и вышла в коридор вслед за ассасином. Бр-р… Чтоб я еще кого добровольно взялась лечить в нашей четверке?! Дудки! Дмитрий теперь прямой канал ко мне имеет… Или нет? Закрыла глаза, мгновенно сосредоточившись внутри, и… Ага! Оказывается, я по неопытности свою нить прицепила к его ауре и оставила, а он просто вновь разблокировал канал со своей стороны, чтобы передать информацию. Рывком оборвала нить и подошла к слоняющемуся с напряженным лицом ассасину.

— Лекс, — обратилась я к нему. — Ребята вон всякие штучки интересные нашли, Дмитрий пытается с помощью своей совы выяснить, что к чему и для чего…

— Тихо слишком, — оборвал меня Александр. — Такая «дружеская» встреча при входе в замок, а дальше какая-то легкая прогулка…

— Ничего себе прогулка, — фыркнула я вслух, но мысленно соглашаясь с ним. — А эти пчелы-переростки…

— Просто местные насекомые, — отмахнулся он. — Они, конечно, могут доставить неприятности, но я говорю о реальном враге. Не зря Арагорн сам не хочет лезть в эту крепость.

Памятуя, что в туманном мире силы расходовалось больше, чем при обычных обстоятельствах, я все же рискнула потратиться — выдохнула заклятие «Сброшенный покров». На миг меня окутала плотная серая пелена, с промелькнувшими в ней зеленоватыми искрами, как если бы я ткань с люрексом на солнце встряхнула, и тут же пропала, вновь сменившись привычным коридором.

— Возможно, ты прав, — согласилась я. Не понравились мне эти зеленые проблески. — И что предлагаешь?

Александр пожал плечами.

— Считаю, мы рано расслабились и…

Он замолчал на полуслове и уставился на стену, замерев.

— Ну-ка покрутись на месте, — сдавленным от напряжения голосом попросил он.

Я удивилась, но все же послушно исполнила, что просили. А то мало ли? Вдруг какая дрянь к плащу прицепилась, а я не вижу?..

— Похоже, мы что-то нашли, — меж тем протянул ассасин, вовсе не обратив внимания на мое вращение. Его взгляд не отрывался от стены.

— Где? — сначала не поняла я, но, когда он подошел вплотную к стене и постучал по ней пальцем, наконец-то увидела, что испускаемый кулоном красный огонек, перестав выдавать затейливые петли, замер и теперь указывал на каменную кладку.

Я подошла и провела по стене рукой, собрав самую капельку силы в кончиках пальцев. Ничего. Камень как камень. О чем и не преминула сообщить вопросительно смотрящему на меня Александру.

— Мы просто ее не видим, — покачал он головой и, заглянув к ребятам в оружейку, позвал: — Парни, мы тут что-то нашли. Нужно вместе посмотреть… Причем срочно!

«Хомячки» с недовольными лицами показались в дверях оружейной.

— Ну и что тут у вас за загадка? — поинтересовался рейнджер, встав рядом со мной.

Александр многозначительно постучал пальцем по стене.

— Сам посмотри.

— Ага, вижу, — в тон ему покачал головой наш главный шутник. — Стена. Кладка неровная.

— Остряк. Только вот огонек с Алениного кулона именно сюда указывает.

— Правда?

— Правда. Сам смотри.

Я извлекла кулон и продемонстрировала.

К стене подошел шаман, постучал по ней концом своей палки, будто бы на прочность ее проверял.

— Странно… Не могу понять, в чем… — пробормотал он себе под нос.

— Может, дверь заложили? — предположил Саша.

— Нет, тут что-то другое, — покачал головой шаман. — Только понять не могу, что… — Отойдя от стены и опершись на посох, он задумался.

— Скажи «друг» и входи, — фыркнула я. Сейчас Дмитрий мне живо напомнил сцену из «Властелина колец», где Гендальф точно так же медитировал перед воротами в Морию.

— И кто из нас после этого «толкинутый»? — ни к кому конкретно не обращаясь, фыркнул рейнджер.

Эти слова вырвали шамана из созерцательного транса.

— Кстати, вариант! Только какое слово?

Я выразительно вздохнула и подняла глаза к потолку. Как дети, ей-богу! Почему-то мужчины, в каком бы мире ни очутились, собираясь в компанию больше двух человек, начинают маяться дурью.

— А твоя сова что-нибудь говорит? — тут же оставив шутки, продолжил Виктор. В ответ Дима отрицательно покачал головой. — Тогда я попробую глянуть.

Он тут же извлек ту самую повязку с нарисованными глазами и, водрузив ее на лицо, уставился на стену.

— Так вот же она, — воскликнул Виктор через секунду.

— Ты ее видишь? — удивился шаман. В его голосе сквозила досада: рейнджер, похоже, обыграл его на родном поле.

— Угу, — кивнул тот. — Обычная металлическая дверь, даже без ручки. По сути, просто лист металла на петлях с замочной скважиной… Елки! — тут он отшатнулся и, сорвав повязку, принялся тереть глаза. — Такое впечатление, что мне в глаз дали, причем в оба сразу, аж ноют теперь! — Затем вытащил откуда-то кинжал. — Ладно, подождите…

Он просунул его меж камнями, чуть повернул. Внутри что-то громко щелкнуло, и часть стены с грохотом ушла в пол.

— Вот так, знай наших! — Кот, лучась довольством, театральным жестом указал на стоящую в нише массивную металлическую дверь. — Прошу!

Мы с удивлением уставились на искомое дверное полотно, зажатое в подставке, как в гигантских столярных тисках.

— И как с ней быть? — недоуменно поинтересовалась я. Похоже, весом дверь была не меньше центнера, а то, пожалуй, и больше.

Тут Дмитрий с таинственным видом, явно стремясь взять реванш, начал пристраивать к углу двери какую-то маленькую коробочку.

— И что ты делать собираешься? — скептически поинтересовалась я.

Тогда шаман, с важным видом повернувшись к нам, жестом, каким фокусники вытягивают из пустой шляпы кролика, вытащил из коробки обычный стул. Продемонстрировал нам его реальность, а после, рисуясь, запихнул его обратно.

Пораженные, мы замерли. Ладно бы сотня платочков, цветочки, голуби… Но стул?! Да он в десять, если не пятнадцать раз больше коробки!

— Ух ты! Клевая штука, — тут же засуетился рейнджер. — Где взял?

— Наш общий знакомый подкинул, — отмахнулся тот, поморщившись. — Типа свадебного подарка… Неограниченный инвентарь. Только, — тут он развел руками, — с этой дверью не работает…

— Хорошая штучка, — одобрительно покивал Виктор и искоса глянул на меня. — Может, и мне жениться?

Я глянула на него, кое-как сдержав улыбку. Это что, намек? Ведь знает всего без году неделя, а кадрит по полной программе!..

— Ладно, давайте лучше дверью займемся, — оборвал словоизлияния ассасин.

И правда. А то чую я, эти двое, доказывая, кто кого круче, будут до бесконечности демонстрировать чудеса и способности.

— Давайте, — согласился Виктор. — Ни у кого, случаем, полкило пластида нет? Рванем этот постамент к чертовой бабушке.

— Да уж, — тем временем Дмитрий потыкал посохом в камень, а потом, склонившись над постаментом, принялся его внимательно рассматривать. — Тут в пазу какие-то штыри ее держат, если их срезать, дверь должна свободно выйти.

— Может, в том арсенале чего найдем? — кивнула я за спину.

— Вариант, — встрепенулся Виктор. — Я там как раз пару штуковин интересных видел. — И собрался было рвануть в оружейку, как Александр остановил его.

— Подождите!

Он вытащил меч и тряхнул им. Клинок засветился, словно струя газа, вырвавшаяся из плазменной горелки, и парень с видимым усилием перерубил крепления, удерживающие дверь.

Та бесшумно начала заваливаться на нас. Первым бросился к ней рейнджер, и в этот момент все вокруг всколыхнулось. Казалось, замок вздрогнул, словно был живым существом, а потом по коридорам пронесся ветер, взвыв горестным стоном. Пол под ногами заходил волнами. Ассасин, поспешно убрав клинок, подхватил дверь на плечо.

И все мгновенно оборвалось и замерло, воцарилась тревожная тишина.

— Хотел бы я знать, что это было, — выдохнул Виктор, утвердившись на ногах.

— А я бы как раз не хотел, — эхом отозвался Александр, — не нравится мне это.

— Нравится, не нравится, — одернула я их. — Не на ромашке гадаете! Раз строеньице так воет, то нужно в спешном темпе делать ноги.

В ответ на мои слова Кот поморщился и, крякнув с натуги, подкинул дверь, пристроив ее поудобнее на спине.

— А разве кто-то против? Только вот с такой бандурой не сильно побегаешь, — отозвался он, чуть переведя дух. — Вроде металл не очень толстый, а вес, как у двери от сейфа «Форт Нокса».

— Это смотря как жить захочешь, — подал голос шаман. Дмитрий, пока мы препирались, стоял изваянием в стороне, а теперь отмер. — Кстати, у нас тут крупные, я бы даже сказал, гигантские неприятности.

Я бросила на него взволнованный взгляд. Мужчина так судорожно сжал посох, что казалось, еще чуть-чуть — и щепки из-под пальцев брызнут.

— Тогда чего тут стоим? — скомандовал Саша. — Ален, веди нас давай.

Я вопросительно уставилась на него.

— Кулон! — рявкнул он, теряя терпение. По его вискам крупными каплями стекал пот. Даже вдвоем с Виктором они с трудом удерживали злосчастную дверь. — Задействуй свой кулон, иначе плутать нам в этих коридорах!

— Не работает, — развела я руками. — Похоже, зарядка кончилась.

Тогда Дима, бросив: «Я поведу», — обогнул нас и, выставив набалдашник посоха вперед как щуп, двинулся по коридору в обратную сторону.

Мужчины потопали следом, я шла замыкающей.

Надо было торопиться. Мне не понравился этот стон ветра. Да чего скрывать, я даже сквозь призму силы побаивалась смотреть на окружающее пространство. Жуть какая-то брала…

Зал с костями миновали быстро. Правда, не обошлось без прецедента: парни не смогли удержать дверь, и она с грохотом упала на пол.

— Ну вот, дали знать всем заинтересованным лицам, что мы тут, — вздохнул Кот.

Они с Сашкой вновь подняли дверь и поспешили за уходящим шаманом. Я прикрывала.

Еще пара коридоров, и на очередной развилке Дмитрий, чуть притормозив, покрутил своим путеводителем из стороны в сторону, а потом уверенно нырнул в неотличимый от других коридор. Я осмотрелась по сторонам. Кажется, здесь мы не проходили. А может, это замок менялся?..

По стенам прошла рябь, и те, будто в фантастическом фильме, стали меняться. Крупные валуны, из которых они были сложены, начали дробиться, уменьшаясь в размерах, сначала став с кирпич, потом с полкирпича. Казалось, камню, как какой-нибудь живой клетке, вдруг захотелось размножиться делением… Я словно в микроскоп смотрела, словно наблюдала, как в чашке Петри всякие инфузории-туфельки или вирусы отпочковывались! Краем глаза уловила, как в стене образовалась щель… Парни, пыхтя паровозами, торопились что было сил.

Мы влетели в зал, из которого вело несколько проходов. Шаман на несколько мгновений затормозил, выбирая, в какой из них направиться, а Кот и Саша тут же поставили дверь на бок, чтоб перевести дух. Я с опаской огляделась, а потом принялась наблюдать за коридором, из которого мы вылетели.

Изменение не затронуло зал, в котором мы находились. Но что творилось там, откуда мы прибежали! Мама родная! Пространство сжималось, пульсировало, как живое, билось, как в агонии.

Сзади раздался вопль:

— Японский городовой! Вить, хватай бандурину!

Похоже, Саша обернулся и увидел то же, что и я.

Всего на мгновение я оторвала взгляд, как нечто единым валом выплеснулось нам вслед. Басовито пропела тетива. Масса тут же втянулась обратно и замерла, в мгновение ока начав покрываться коркой. А потом и вовсе застыла сплошным монолитом, запечатав коридор. И только ушедшая в стену еще подрагивающая стрела напоминала, что раньше здесь был проход.

— Нам туда! — Димка окриком вывел нас из ступора.

Парни тут же подхватили дверь и поспешили за шаманом. Я еще раз оглянулась на стену, но с применением заклятия. О богиня и все ее почитатели!.. Нервно сглотнув, я в три прыжка нагнала мужчин.

Об увиденном через призму силы не хотелось помнить, но картинка неотвязно стояла перед глазами. Описать довольно сложно, но если все же попытаться в нескольких словах, то замок был живым, и стены его состояли из клубка тел… Нет, не так. Живые тела разных существ были вмурованы в стены, как если бы оказались вмерзшими в полупрозрачный лед и если бы этот лед позволял им двигаться. Причем эти создания были спаяны в один конгломерат. Рука одного невообразимым образом перетекала в ногу другого, а та в свою очередь становилась ухом, потом лицом, чтобы тут же, задев третьего, перерасти в торс или бедро. И все это шевелилось, подрагивало, безмолвно кричало, пытаясь вырваться и броситься на нас. Жуть! Сводящая с ума жуть!

Ассасин и рейнджер резко затормозили и опустили дверь на пол. Я обогнула их и поспешила вслед уходящему шаману, однако уже за следующим поворотом чуть не врезалась в него.

— Чего стоим? — спросила я, едва не стукнувшись носом в макушку шамана.

— Тупик, — резко ответил Дима. Было видно, что он очень зол. Он то смотрел на стену, сложенную из странных зеленоватых камней, то прикрывал глаза, видимо, советуясь со своим тотемом.

Парни подошли ближе и опустили дверь.

— Завел Сусанин, — буркнул Кот, вытирая рукавом пот со лба. — Учти, теперь поволочешь дверь ты.

Но шаман проигнорировал его слова, кинув на рейнджера хмурый взгляд.

— Странно. Сова говорит, что впереди нет преграды, но… — он выразительно постукал концом посоха по стене. — Она здесь есть.

— Значит, возвращаемся, — тут же сориентировался ассасин.

— Другого пути нет, — раздраженно отрезал тот. — Сова говорит, что этот путь единственный.

Тогда Александр со скорбным вздохом: «Ребята, надо бы за поворот отойти, а то шарахнет — костей не соберем!» — вытащил из поясной сумки такой же камешек, что применил, когда мы шли сюда.

— Не стоит спешить, я что-нибудь придумаю… — попытался остановить его Дима, но Виктор перебил:

— Некогда придумывать! Саш, кидай свою гранату, а то сзади черт-те что творится… я прикрою.

Я обернулась. И правда, там, вдалеке, стены коридора уже срослись, образовав тупик. И теперь медленно, но верно он приближался к нам.

— Прячемся за дверь! — резко скомандовал Саша.

Дмитрий осуждающе покачал головой и отошел подальше от стены, выставив посох вперед, словно упор. А рейнджер схватил меня в охапку и, не дав возмутиться, уронил на пол рядом с дверью, а сам рухнул сверху, прикрыв голову руками.

Ассасин размахнулся, отправляя камень в полет, а потом молнией сиганул в импровизированное укрытие.

— Саша, не надо-о-о! — запоздало крикнула я, вспомнив, что не предупредила насчет живых стен. Но мой крик потонул во взрыве. Раздался такой неимоверный грохот, как будто несколько авиабомб рванули разом.

Уши заложило от ударной волны. Казалось, весь замок вздыбился, и пол с потолком поменялись несколько раз местами. Нас кубарем протащило назад по коридору. Лишь когда перестало трясти, рискнула открыть глаза и осмотреться.

Свет померк, видно было, как в сумерках. Вокруг все засыпало битым камнем, а стена, преграждавшая нам путь, теперь зияла огромным оплавленным проломом. Я же лежала на чем-то мягком… Живо скатившись, увидела, что лежу на Викторе, который в свою очередь подмял под себя Сашу. А вот Дима… Уф… Дима вот он! Поднимался на ноги, опираясь на посох и держась за стену. Александр вроде тоже начал подавать первые признаки жизни. И Кот приходил в себя.

Хотя помяло нас изрядно, все были целы. С кряхтением, охами мы кое-как встали на ноги.

— Ну что за западло… Чтоб тебе! Пошла вон, зараза! — закричал Дима и, взмахнув посохом, попытался стукнуть тварь, которая вылезла неизвестно откуда и уже подобралась к упавшей двери.

Тварь с легкостью схватила ее, как какой-нибудь фанерный лист, подняла и теперь волокла к стене.

С навершия посоха вспорхнула птица. С того места, где она только что сидела, ударил серый жгут тумана и, обвив тварь, повлек ее прямо на шамана. Бестия забилась в конвульсиях, принялась упираться, истошно верещать и отбросила от себя дверь. А потом совершила невероятнейший рывок, прыгнув на стену, и с негромким хлопком растворилась в ней.

— Что это было?! — опомнившись, выдохнул ассасин.

Я же стояла ни жива ни мертва. Тварь напоминала одну из тех, что были вмурованы в стены. Серо-зеленая, сливающаяся цветом с каменной кладкой, очертаниями она напоминала горгулий с готических соборов. Но из-за того, что в ней торчали и судорожно шевелились остатки чужого тела, она вызывала невыносимое отвращение.

— Сам замок, — с трудом ответила я и нервно оглянулась: срастающийся тупик был совсем близко.

— Тогда быстро делаем отсюда ноги, — Виктор смотрел туда же, куда и я.

Он подскочил к двери и попытался повернуть ее, чтобы удобнее было вновь ее поднять. Едва он к ней прикоснулся, как весь битый камень, словно находясь под незримыми пальцами умелого скульптора, превратился в части изуродованных тел. А потом те тягучей массой принялись спаиваться меж собой, образуя тошнотворный клубок, который медленно пополз в нашу сторону.

Ассасин, ни слова не говоря, подскочил к рейнджеру, помог поднять злополучную дверь. Шаман, погладив навершие посоха, будто успокаивая вновь ставшую деревянной птицу, обогнул их и первым шагнул в проем. Я же, повернувшись боком, чтобы удерживать парней краем глаза в поле зрения, прикрывала наш отход.

Едва ребята преодолели проем, как тупик, что прежде был единой стеной, пророс сотнями фигур. Они, вырываясь из плена стен, бросились к нам.

— Бего-о-м! — крикнула я, одновременно накатом запуская заклятие. А потом, не проверяя, застыли ли твари, кинулась вслед за парнями.

Когда нагнала их, Виктор, отдуваясь, поинтересовался:

— Как там?

— Хреново, — коротко отрезала я, экономя дыхание.

Минут через десять, вылетев в очередной зал, парни решили передохнуть. Пот с них лил градом, воздух с хрипом вырывался из груди. Я бежала последней и видела, как они затормозили.

— …Водички бы сейчас, — подбегая, я услышала, как выдохнул рейнджер. Он согнулся и, упершись руками в колени, сплюнул тягучую слюну. Ассасин, присев на корточки, пытался восстановить дыхание. Я плюхнулась на пятую точку прямо на пол и пыталась отдышаться. Устроить бег с препятствиями с четвертью центнера на плечах — это вам не баран чихнул! Лишь шаман, не обремененный доспехами и прочими тяжестями, только слегка взмок да немного запыхался.

— Нам осталось пройти три зала, и мы у выхода, — принялся он подбадривать парней. — Помните, мы здесь уже были?

— Да какая разница, были или не были, — отмахнулся от него Виктор, выпрямляясь. На его щеках еще лихорадочно горели красные пятна, но он перестал уже выглядеть как загнанная лошадь. — Главное, что оторвались! Правда, не совсем понятно, от кого, но это мелочи.

— А вот в этом не уверен, — тут же растеряв оптимизм, покачал головой Дима. — У нас еще в запасе, — тут он прикрыл глаза, как бы прикидывая, затем сам себе кивнул, подтверждая. — Да, еще минут десять, и они будут здесь.

— Тогда пять минут на отдых, и ходу, — подал голос Александр, вновь принимая командование на себя. — Идем самым коротким путем, без остановок. Как выберемся во двор, Дмитрий и Алена забирают дверь и уходят, а мы с Котом удерживаем наступление. Уж извини, Ален, придется тебе тяжести потаскать.

— А может, ты потащишь? Ты же налегке, — сделала я свое контрпредложение. — В конце концов, забудь, что я девушка, и начни рассуждать логически. Бегун из меня в доспехах никакой, как и верхолаз. Когда сюда лезли через пролом, меня чуть ли подсаживать не пришлось. А вот боец я не последний.

Саша отрицательно мотнул головой. Я же не сдавалась.

— Ты послушай! В том мире, куда я попала, наемные клирики считаются ребятами не промах. Неужели ты думаешь, что я в каком виде была, в том и попала? — И, видя интерес на лицах, поделилась наболевшим: — Вот это все, — указала на свое тело, — и рост, и сила — мне было дано при переходе в придачу к умениям. И всем этим я умею пользоваться. — Тут, конечно, я соврала, но беготня с утяжелением меня, откровенно говоря, уже утомила. Ноги давно гудели, хотелось сесть и хотя бы немного отдохнуть. — Так что не дури. — Чтобы окончательно сломить сопротивление друзей, добавила последний аргумент: — К тому же я вроде как полевой медик. Случись что с вами, я могу не успеть вернуться. А если рядом со мной кто пострадает, то воскрешу.

— Сил хватит? — скептически уточнил Дмитрий, подходя ко мне.

— С этим? — я вытащила из поясного кошеля подаренные Арагорном четки. — Хоть полк солдат подниму! — «И помру», должна бы добавить, но не стала. Хотя… Ведь я целый монастырь ухайдакала и выжила, может, и теперь не помру, в отключке поваляюсь неделю-другую. — Ну, так что?

Ассасин замялся, глядя на парней и ища у них поддержки. Рейнджер нахмурился и отрицательно дернул подбородком. Шаман вообще не обращал внимания на наш спор. Он вновь выпал в астрал и к чему-то напряженно прислушивался.

— Ладно, потом решим, — наконец уклончиво ответил Саша. Похоже, оставлять девушку для прикрытия тылов было не в его правилах. — Окажемся во дворе, там и определимся.


Но до двора мы так и не добрались. Уже в следующем зале, куда выходили два боковых прохода, нас настигли твари, собравшиеся в единый вал. Теперь они выглядели как сплошное месиво, прорастающее конечностями, из которого то и дело выглядывали уродливые головы, чтобы через миг-другой скрыться в бурлящем водовороте тел. Они лавиной выплескивались из боковых коридоров, растекались по полу, стремясь как можно скорее соединиться в единый поток.

— Быстрее! — прохрипел Саша, толкая Кота, чтобы тот шустрее переставлял ноги. Дима быстро пересек помещение и уже ждал у выхода, напряженно глядя, как парни волокут дверь. Кажется, он чего-то там наколдовывал, надеясь остановить кишащий ужас.

Поняв, что дело пахнет керосином, я чуть приотстала и, выдохнув, чтобы восстановить дыхание, начала читать заклятие. Глотая слова, скороговоркой я творила «Поцелуй Лемираен», за который нас так не любили темные. Я надеялась, что он задержит нападающих и даст нам время удрать.

Вобрав в себя силы, сколько могла — от чего аж доспехи засветились, — я выдохнула:

— Пресветлая Мать, ниспошли свой поцелуй, на кого прошу! — Затем, молниеносно выхватив из петли пернач, изо всех сил шибанула им по полу.

Замок вздрогнул, а потом и вовсе заходил ходуном. Тысячи глоток одновременно исторгли вой, от которого заложило уши, а копошащаяся масса остановилась, стремительно покрываясь коркой. Обрадовавшись, собралась было догнать парней, которым несколько шагов оставалось до спасительных дверей, как Кот оглянулся назад. Бросив дверь, отчего Саша едва ли не кувыркнулся вперед, он неуловимым движением выхватил лук и начал посылать одну стрелу за другой. Я тоже обернулась.

Мамочки! Наполовину застывшая лавина стремительно покрывалась сетью трещин, через которые выпирала зеленая масса. Она тут же прорастала жуткими конечностями, и те в свою очередь разламывали корку, освобождая себе дорогу. Виктор с молниеносной быстротой выпускал стрелы, и твари временно застывали. Но напирающие сверху пласты осклизлого месива погребали их под собой.

Я тоже остановилась, набрала полную грудь воздуха и, зачерпнув остатки сил из оружия, начала повторять заклятие. Из-за спины ударила ветвистая молния, отшвырнув самых проворных тварей из авангарда обратно к дверям.

— Уходите! — проорал Кот, с трудом перекрывая вой, который не смолкал ни на секунду. — Уходите, а мы тут задержим!

И в этот момент вновь со всего маху я ударила перначом в пол. Свет обрушился на тварей, в какую-то долю секунды охватив их, а потом, мигнув, погас, оставив перед глазами плавающие белые пятна. Напирающая масса вмиг затвердела, чтоб уже в следующий момент вновь пойти сетью трещин. Но едва только первый зеленый отросток взметнулся вверх, как в нем, подрагивая, застыла стрела. Однако разрывы становились все чаще, все больше тварей пыталось прорваться сквозь них.

— Ну же! — поторопил наших друзей рейнджер.

Оглянувшись, увидела, как нерешительно ассасин качнул головой, соглашаясь… Димка подскочил к нему и, подняв дверь, занял место Виктора…

— Увидимся! — послышался сквозь гвалт Сашин голос…

Но я уже тянулась к силе через четки, подаренные Арагорном. Сначала на меня обрушился яростный женский вопль: «И ты еще смеешь мне?!» — но я кое-как приглушила его и, сколько смогла, зачерпнула из бурлящего океана необузданной энергии.

## Глава 13

Крик над самым ухом заставил меня «вынырнуть» обратно в мир.

— Уходим! — пытаясь перекрыть вопли тварей, проорал Виктор. — Ты первая! Прикрываю!

Я оглянулась назад. Шамана с ассасином в зале уже не было, значит, они уволокли дверь. Пока осматривалась, Кот успел долбануть по тварям чем-то вроде «морозного облака». Те покрылись коркой, на которой проступил иней. В этот момент мы начали отступать. К сожалению, заморозки хватило ненадолго. Прошла пара секунд — и зеленая масса вновь начала прорываться наружу. И тут Виктор очередной раз удивил меня, запустив в нее огненным шаром. И после этого он только «немножко маг»?! Всем бы такое «немножко»!..

Тем временем рейнджер убежал вперед проверить коридор, и я, оглядываясь, припустила за ним. Но не успела выскочить, как зеленые твари прорвались сквозь корку и самые шустрые догнали меня. Пузырящееся месиво ударило плетью, подсекая под ноги. Я упала. Шипящее месиво, догнав меня, поднялось волной, готовясь захлестнуть и поглотить.

— Пресветлая Мать… — Я распахнула канал во всю ширь, потом повелительно произнесла: — Вернись назад! — и тварей отшвырнуло заклятием, размазав по дальней стене, как желе.

Вскочив на ноги, я поспешила за Котом.

Дальнейшие события запомнились лишь фрагментарно. Мы отступали, попеременно сдерживая зеленую лавину. Раз за разом я черпала силу и била заклятием «по площадям». А Виктор, едва мне требовалось время на подготовку, приходил на помощь, сдерживая тварей. Правда, его заклинания выходили все слабее, зато мне удавалось зачерпывать все больше и больше силы. И я не скупилась! Главное, чтобы парни успели уйти да мы в живых остались.

Убегали уже по совершенно другим коридорам. Замок не переставал меняться. Влетев в очередной зал, мы увидели, как дверь на одной стене заросла, а вместо нее точно такая же появилась на другой. Пришлось воспользоваться ею. Но, едва мы выскочили в коридор, куда она вела, он тут же начал сжиматься. Виктор ударил заморозкой, после чего что-то кинул и раздался взрыв. Так и удалось проскочить. Еще пара поворотов, и вот он — долгожданный двор!

Кажется, тут все спокойно. Правда, в каком месте мы вышли?! Ничего не понимаю. Когда заходили, остатки телеги были слева от входа, а еще левее пролом. Теперь же все находилось справа! Неужели внутренний двор повернулся относительно замка? Что за чертовщина…

Во дворе никого не было, похоже, парни нас не дождались. Будем надеяться, что они благополучно ушли. А теперь и нам надо драпать. Пока мы пытались сориентироваться, следом выскочила тварь, похожая на ту, что пыталась утащить дверь. Она схватила валун и запустила им в нас. Мы рванули в разные стороны. Однако камень замедлил полет, будто выбирая цель, а потом, выбросив четыре серповидных отростка, направился к рейнджеру.

Словно в замедленной съемке, я с ужасом наблюдала, как валун догнал его, и один отросток хлестнул по колену, а второй с разворота пропорол бедро. Падая, Виктор попытался выстрелить, но рухнул на подрубленную ногу и уже не встал. На пыльную землю обильно потекла кровь.

Валун же, точно управляемый снаряд, скорректировал свой полет и устремился ко мне. Все, что я успела сделать, это плеснуть ему навстречу чистой силой. Тогда камень резко вильнул в сторону, обходя поток. И тут тварь, что запустила в нас булыжником, кинулась на меня. А я про нее совершенно забыла!

Меня брали в клещи. Заготовленного заклятия не было, и времени, чтобы его сотворить, тоже. Все, что успела сделать, это отбежать в сторону и стащить со спины щит, подставляя его под летящий валун. Тот, наконец обогнув силовую волну, нацелился на меня, заходя с другой стороны.

Крутанулась на месте, выдерживая удар. Булыжник, отлетев от щита, заложил очередной вираж и вновь понесся ко мне. Тем временем тварь не стала играть со мной в догонялки, а направилась к неподвижно лежащему рейнджеру. Гадина!

Я не могла сражаться с двумя противниками одновременно. Или меня ранят, или Виктора добьют! А другого варианта нет: тут либо он, либо я. Но для меня вопрос выбора не стоял…

Плюнув на камень, идущий на новый заход, я метнулась к Коту. Тварь уже схватила его и собралась тащить в замок. Надо было что-то делать. Но что?! Применять силу нельзя: зацеплю не только ее, но и парня. А ему, похоже, много не потребуется: кровавая лужа росла с каждой секундой.

Все, что мне осталось сделать, это прыгнуть на бестию, ударив плечом.

Дикий вой огласил двор замка. Тварь, бросив Виктора, невероятным образом изогнулась, отталкивая меня. Я отлетела в сторону.

На теле бестии там, где я столкнулась с ней, осталось гнилостное пятно. Мне хватило доли секунды, чтобы понять, в чем дело. Плащ! Хранитель что-то сделал с моим плащом, чтобы я без опаски смогла ходить по туману!

Тут камень догнал меня. Хотела вновь принять его на щит, но он, в последний момент увильнув, цепанул за плечо. Уже пришло предчувствие боли, но…

Отросток, едва задев меня, смялся как бумажный, а валун с невероятной скоростью стал покрываться бурым налетом. Он смог отлететь всего лишь на пару метров, упал и разбился, разлетаясь осклизлыми кусками во все стороны.

Увидев это, я дернула застежку у горла, скидывая плащ. От резкого движения четки слетели с запястья.

— О черт! — взвыла я. Бой продолжался, останавливаться было нельзя.

Но тварь, неожиданно потеряв к нам интерес, заковыляла к дверям. От ее проворности не осталось и следа, она переваливалась, как хромая утка.

В три прыжка догнав бестию, я стегнула ее плащом. Она взвыла и дернулась. Я еще раз «приласкала» ее одежкой. Секунда-другая, короткая агония — и все было кончено. Лишь куча разлагающихся останков напоминала о мерзкой твари.

Я тут же бросилась к рейнджеру, по пути подбирая четки. Он сломанной куклой лежал на земле. Из раны на бедре торчал обрубок кости. Рухнув перед ним на колени, зачерпнула силы и провела дрожащей рукой, проверяя его состояние. О Пресветлая! В нем практически не осталось жизни, еще минута — и я его потеряю. В голове лихорадочно метались мысли, но в панике я никак не могла сообразить, что же делать. Надо было остановить кровь, замедлить, иначе не успею… Замедлить?! Ну конечно же! Заклятие «Бег жизни»…

Зажав четки в ладони, я распахнула канал. На меня сразу же обрушился водопад ревущей энергии, а следом донеслись отголоски божественного скандала, который, похоже, продолжал набирать обороты. С трудом отрешившись от него и заглушив его отзвуки, я обуздала силу.

Короткий речитатив заклятия — и время для Виктора замедлилось. Грудь замерла на вздохе, а обильно текущая кровь остановилась, поблескивая несвертывающейся алой пленкой на ранах. Я облегченно перевела дух. Получилось! Теперь надо перетащить его за стену и уже там исцелить. Почему-то я была уверена, что твари ее не преодолеют.

С опаской оглянулась на распахнутую дверь, но из замка больше никто не выскакивал. Ну и хорошо! Еще один такой бой я бы не выдержала. Вновь набросив плащ на плечи, я застегнула его, а потом подхватила парня под мышки и потащила. А что делать? По-другому не вынести. Все-таки рейнджер выше и крупнее меня, значит, тяжелее. Не поднимать же на руки?! Я хоть и неслабая, но вряд ли донесу его.

Такие дурацкие мысли мелькали в голове, пока я волокла его. До пролома оставалась еще половина пути, как я почувствовала, что Кот завершил медленный вздох, а потом еще быстрее выдохнул. Заклятие переставало действовать. Выяснять, почему так быстро и отчего, не стала — все равно дважды его не применить. Прочти я его еще раз, и для Виктора это будет стопроцентная смерть. Вот и оставалось лишь вновь опустить парня на землю и, пока течение его жизни не восстановило прежнюю скорость, начать исцелять. Устроив голову поудобнее на его рюкзак, который в запале не заметила, первым делом оторвала мешавшую кровавую тряпку, которая раньше была штаниной. Вправила колено и сложила разрубленную кость. Потом еще раз перепроверила с помощью силы, есть ли где переломы и смещения. А то вдруг срастется неправильно. Думаю, Вите не очень понравится ковылять. И только после этого зашептала слова заклятия. Заклинание «Свет Лемираен» занимало длительное время, но у парня его не было. И я торопилась: вместо размеренного речитатива строчила, будто из пулемета. Кровь текла все сильнее, а вздохи становились слабее и реже. Еще секунда, другая…

«…Жизнь навеки!» — на выдохе. И ничего. Совсем ничего! Кровь остановилась, кости срослись, рана закрылась, но он не дышал!..

— Вить. Витя! Витенька! — тишина. Я поднесла трясущуюся руку к его лицу. Дыхания нет. — Виктор?! — нажала ему на грудь в области сердца, а потом, не выдержав, стукнула. — Ну же! Ну давай же! Не смей оставлять меня тут одну, слышишь?!

Медленный вздох и хриплое «Не дождетесь» прозвучали как музыка. Слава Лемираен и всем обитателям небес Бельнориона! Он жив!

Парень кое-как открыл глаза.

— Вить, ну ты чего творишь?! — обеспокоенно начала я, сама тем временем проверяя его организм с помощью силы. Вроде все в порядке. — Я тут одна… Голова не кружится? — тут же уточнила у него. — С глазами все в порядке? Не плывет, не двоится?!

— Да нет, все хорошо.

Рейнджер перестал хрипеть, как умирающий, его щеки на глазах наливались румянцем.

— Напугал ты меня…

От перенапряжения у меня начала кружиться голова. В ушах зашумело, но я, не обращая на это внимания, продолжала держать силу и переливать ее Виктору. Ему сейчас нужнее. Кровопотеря была — мама не горюй!

А он мягко улыбнулся и, чуть приподнявшись, с благодарностью легонько поцеловал меня в уголок губ.

— Спасибо…

Я удивленно отпрянула, осторожно дотронулась до места прикосновения его губ кончиками пальцев, четки выпали из руки…


Кажется, я отключилась. Открыв глаза, поняла, что вижу склонившегося надо мной рейнджера. Он заботливо отирал мне лицо чем-то терпко пахнущим. Доспеха на мне не было, стегач распахнут на груди, чтобы облегчить дыхание.

— С возвращением! — улыбнулся он и подмигнул. — Ален, если ты от практически братского и почти невинного поцелуя так сознания лишаешься, что ж с тобой после свадьбы-то будет?!

…А в ответ слов не было… Секунда, другая… Нет ни единой мысли…

С трудом донесла руку до лица и хотела коснуться уголка губ… Взгляд невольно упал на запястье.

— Где четки?! — меня аж холодом продрало. Если потеряла, то все! У меня случился откат, и теперь я без них к силе неделю прикоснуться не смогу! А мне обратно возвращаться!..

— У меня в кармане плаща, в левом. Доставать будешь сама, они меня током бьют так, что глаза светятся, как фонарики, — ответил Виктор. — Если можешь, прямо сейчас и забирай, а то я нервничаю.

Торопливо запустила руку в его карман. Кончиками пальцев нащупала четки, но ухватить не смогла, лежа не доставала. Тогда кое-как приподнялась на локте. Кот наклонился, чтобы поддержать меня.

Нос к носу, так близко… Даже горячее дыхание чувствуется на щеке… Тепло сильной руки под спиной…

Невольно задержала свою ладонь в кармане. А Кот вновь легонько коснулся одного уголка губ. Потом, увереннее, другого… У меня вырвался невольный вздох и…

Вздрогнула и отстранилась, лишь когда поняла, что мы безудержно целуемся, я без доспехов, и Виктор, запустив руку под распахнутый на груди стегач, гладит там…

Упершись обеими руками, мягко, но настойчиво постаралась отстранить его от себя.

— Стой, подожди, не надо! Не надо, не сейчас…

Парень замер. Казалось, что он тоже был удивлен внезапному порыву, толкнувшему нас друг к другу.

— Отпусти меня… Отвернись, я оденусь.

Моему смущению не было предела.

Виктор с легким вздохом разочарования отстранился.

— Хорошо. — Но, видя мои раскрасневшиеся щеки, подмигнул и попытался сгладить ситуацию: — Но ты тоже не подсматривай. Мне штаны сменить надо, у этих кто-то штанину оторвал.

Он неловко поднялся на ноги и отошел в сторону, встав ко мне спиной. Я же еще пару секунд смотрела ему вслед, борясь с собой, чтобы не окликнуть.

Пресветлая, как же хорошо, когда рядом такой сильный, уверенный и надежный человек! Как хорошо в кольце его рук! Как… Но дела есть дела. Они всегда в первую очередь.

Непослушными от волнения пальцами едва справилась с деревянными пуговицами поддоспешника. Потом стала влезать в кольчугу. Отросшие волосы цеплялись за кольца. С ожесточением дернула, вырывая пару прядей.

Во мне начала закипать злость на туман, на ситуацию в целом. Дурацкое задание! А он так рисковал… Мы все глупо рисковали. И я… И он… И не в моих силах что-либо изменить… Почему все так не вовремя случается?! Почему теперь, а не тогда?! Не дома?!

Гнев помог удержаться на ногах, когда я заныривала в кольчугу. Не знаю, как Виктор ее снимал, но залезать в нее было не меньшим «удовольствием». Вдеть руки в рукава, поднять ее на вытянутых руках вверх и позволить ей плавно стечь по стегачу. Попрыгать, если кольца за что-то зацепились, стараясь надеть ее хотя бы наполовину, чтоб руки можно было опустить. Продеть голову в горловину и уж после одернуть подол.

Гнев помог мне поднять бригантину с земли и даже накинуть ее на себя, а вот дальше…

— Я готова. Ну, почти… Помоги ремни затянуть!

Виктор развернулся, окидывая скептическим взглядом. Отстегнув от пояса фляжку, он подал мне.

— Хлебни укрепляющего. Пару глоточков — и хватит.

Взяв ее, я подставила ему застежки.

— Справишься с ремнями?

— Я с корсетами справлялся, и послеоперационными, и теми, что фигуру подтягивают, — Виктор пожал плечами. В его голосе сквозила обида.

Я чуть губу до крови с досады не прокусила. Вот ворона! Можно подумать, у меня доспех самоснимающийся! Он мне помогал, вытаскивал, стягивал все это железо, чтобы мне легче было дышать. А я?!

Пытаясь избавиться от чувства неловкости, глотнула из фляжки. Мама родная! «Х-хто» это?! Гхкм!.. Вернее, что?!

Жидкость обожгла горло, вспыхнув в желудке маленьким пожаром. Только спустя пару секунд у меня прорезался голос.

— Это самогонка?!

— Продукт совместного творчества одного рейнджера, двух двурвов, алхимика и мага-артефактора.

— Все понятно! — закивала я, пытаясь глубокими вздохами унять пламя. — Кроме того — что за двурвы, и чего вы туда намешали?!

Виктор глянул искоса, заправляя последний ремень в пряжку, и я заметила в его глазах смешинки.

— Двурвы — это что-то вроде фэнтезийных дварфов, которых наши переводятлы любят обзывать гномами, но не совсем. А намешали… Пытались воссоздать Орденский бальзам на базе смутных воспоминаний.

Я осторожно улыбнулась в ответ, не потому, что меня развеселил его рассказ, а потому, что он не обиделся на мои глупые слова.

— Предлагаю пойти к костру, там, говорят, безопасно. Так что у огонька посидим, подкрепимся сухпайком, — предложил он, застегнув последнюю пряжку.

Огляделась по сторонам. Оказалось, что Виктор вынес меня за стену замка. В пяти шагах от того места, где я лежала, начинался туман. Парней рядом не было.

— А наши где?

— Не знаю, нашел кое-какие следы, так что, скорее всего, они уже ушли от замка, — он неопределенно махнул рукой куда-то в сторону. — Кстати, щит и все лишнее давай сюда. Давай-давай, на ногах еле держишься.

Лишнее?! Да вроде же нет ничего, но… Меня от веса кольчуги с бригантиной покачивало, а еще сверху наручи, шлем, щит.

— Ладно, уговорил. А как костер искать будем?

Я в тумане не ориентировалась, оставалось надеяться только на спутника.

— Есть одна задумка. — Он забрал все мелкие части доспехов, да еще и пернач с клевцом едва не силой отобрал. Увязав все вещи какой-то веревкой, он закинул их вместе с рюкзаком себе на плечо. Мне же отдал глефу, чтобы я использовала ее как костыль.

И мы пошли. Кот уверенно держал направление, ориентируясь в тумане, как в своей квартире. Он приобнял меня за талию и направлял или осторожно поддерживал, когда под ноги подворачивались невидимые во мгле камни.

До костра добрались всего за четверть часа. Этому я ни капли не удивилась. Уже стала привыкать, что мир туманов — место, где такие понятия, как время или пространство, относительны. Весьма относительны. И для каждого его обитателя текут по-разному. А законы физики действуют, как хотят. Вернее будет сказать — здесь свои законы, но я их не знаю и даже не догадываюсь об их смысле.

Выйдя к огню, Виктор сначала усадил меня на валун, затем скинул баул с плеча и уже повернулся, чтобы что-то сказать, как… длинный язык белой мглы мгновенно выстрелил к костру, ухватывая рейнджера. И Виктор исчез. Из моих рук тут же испарилась глефа. Все, что мне осталось, это потерянно смотреть на то место, где он только что стоял.

Только несколько минут спустя я вспомнила, что так и не забрала у Виктора из кармана четки.


В полной тишине я сидела и безучастно смотрела на пламя. Постепенно возвращались силы, я чувствовала себя все лучше. Последствия отката стирались с каждым ударом сердца.

Как нелепо и скоротечно все произошло! То, что случилось между мной и Виктором, оставило щемящую пустоту в душе… Неизвестно, встретимся ли мы еще. Казалось бы, ну что такого? Поцеловались — и все. Мимолетное увлечение. Ан нет. В груди по-прежнему саднит и хочется… Сама не знаю, чего хочется… Хотя нет, конечно же, знаю! Хотелось бы встретиться еще раз. А еще знаю, что не хочу возвращаться в Бельнорион. Неизвестно, что меня ждет, но точно ничего хорошего.

Но разве меня кто-то спрашивает, чего я хочу?! Я всего лишь разменная фигура на доске опытного игрока, и этот игрок — Арагорн. Собственно говоря, все мы — четверо попаданцев — только игральные фишки в неизвестной и непонятной игре. А может быть, нас больше? На щите пока лишь четыре росписи…

С легкостью поднявшись на ноги — я восстановилась полностью, — подошла к связанным в тюк вещам, вынула оттуда щит и положила на прежнее место. Вдруг еще кто придет? Так хоть будет знать, что он не один. Есть и другие несчастные.

Я отвлеклась всего лишь на мгновение, относя щит к границе с туманом, но у костра уже успел появиться странный тип в фуфайке на голое тело, в заляпанных чем-то штанах, кирзовых сапогах, кургузой кепочке и с дымящейся беломориной в зубах. Ну словно комбайнер из сельпо! Увидев столь колоритного типа, я замерла от удивления.

— И не смотри на меня так, гарна дивчина, — ухмыльнулся тот, перекатывая папиросу во рту. И, будто прочтя мои мысли, продолжил: — Не видишь, к тебе первый парень на деревне вышел?!

— А в деревне один дом, — брякнула я от неожиданности.

Тип, сдвинув кепку на лоб, почесал макушку и сплюнул. Недокуренная папироса упала и исчезла, едва коснувшись земли.

— У вас тут сегодня что, слет юных пионеров? Или плановая экскурсия в Эрмитаж, но по ошибке всех закинули сюда? Чего вы тут скопом шатаетесь?

От услышанного я дар речи потеряла. Неужели это местный? Кто он?!

Хранители — понятно, от них мощью веет. Арагорн с виду — ни туда, ни сюда, но уже не раз демонстрировал свои способности. Тогда это кто? Или здесь чем могущественнее, тем плюгавее на вид?!

А «комбайнер», изогнув бровь, будто бы я произнесла это вслух, и сложив руки на груди, прошелся туда-сюда, не спуская с меня цепкого взгляда.

— Вот что, милая. Чеши отсюда, — сказал он. — За сегодняшний день я уже замучился вашему брату лекции по мироустройству читать.

— Рада бы, — развела руками. Когда первый шок от встречи прошел, ко мне начала возвращаться прежняя дерзость в общении с богами. — Да не знаю как.

— Итишь твою, — сплюнул тип еще раз. — Развелось вас тут, неумех, и за всеми уследи! Пронаблюдай. Едва обретут способность к сердцу шариться — и сразу зачастят. Нет, чтобы сперва научиться азам…

— Да я…

— Знаю, знаю. Не просила, — перебил он меня. — Но не тебе выбирать. Что миру надо, то он и берет. — И, видя, что я вновь пытаюсь что-то спросить, добавил: — Даже рта не раскрывай. На сегодня лимит просветительской деятельности исчерпан. Или, как выразился один из ваших, «исперчен». И так уже весь язык в мозолях. Хотя шут с… Э, нет! С тобой не Шут, с тобой Лемираен. В общем, слушай меня, дважды повторять не стану. Раз ты с энергией миров, или, как ее еще профаны называют, магией, спишь чуть ли не в обнимку и тело у тебя ею же измененное, уйти отсюда сможешь, оставив у себя лишь ее малую часть.

Я стояла и внимательно слушала, но ничего не понимала. Его слова оставались для меня загадкой. Тип, заметив мою растерянность, лишь махнул рукой.

— Короче, бросишь у костра половину своего барахла, что здесь получила, иначе мир туманов не выпустит обратно. Теперь ясно?

Вот теперь ясно. Я кивнула.

— Ну и замечательно. Решай, что оставишь, и дуй отсюда. А то мне некогда. Еще в пару мест сгонять надо. — И, на полуслове оборвав разговор, сжался в светящийся шар и исчез в молочной пелене.

М-да!.. Вот и поговорили. Знать бы, кто это был и можно ли верить его словам? Советы давать все горазды, а вот к чему они могут привести?..

Но все же я решила послушаться и принялась вспоминать, какие вещи получила в тумане. Их оказалось немного: четыре ножа, отданных рейнджером; щит; плащ, измененный хранителем. И половину из этого надо оставить.

Что ж, будем сортировать. Плащ я ни за что не оставлю, а вот щит мне не нужен. Его я даже трогать не буду. Остаются только ножи. Расстаться с ними мне было сложно, прежде всего потому, что они напоминали о Викторе.

Некоторое время пришлось помаяться, чтобы определиться. В итоге решила, что попробую оставить здесь два, спрятав их, а два других возьму с собой. Но, если не удастся, дополнительно буду оставлять по одному, пока не получится уйти.

Два ножа положила в кошель, а два других все же припрятала под камень, навешав на них заклятие невидимости, сверху добавив сторожевое. Теперь, даже если их и обнаружат, покусившемуся неслабо достанется. Потом застегнула плащ, развешала на поясе оружие, прицепила шлем и сделала шаг от костра ближе к туману.


— Вы идиоты! Тупицы! Бездари! Как вы умудрились проворонить ее?! Как?! Я вас спрашиваю?! Вы должны были посадить ее в поглощающую камеру?! А вы что сделали?!

В кабинете с окнами, занавешенными плотными шторами, где мрак разгоняла лишь пара едва теплящихся свечей, Первый Указующий Перст Адорн давал выход своим чувствам.

— Мы исполнили все, как было приказано, — перепуганно проблеял стражник у порога.

В помещении было душно. Смесь благовоний и еще чего-то едкого, но едва уловимого не позволяла дышать полной грудью.

— Тогда объясни мне, КАК она смогла выбраться?!

— Лучезарный, я не знаю. На монастырь обрушился гнев Лемираен, а когда мы пришли в себя, оказалось, что камеры уничтожены, а голодный камень мертв. Клиричка пропала.

— Не смей мне врать! Голодный камень никогда не сможет пресытиться! Он выпьет любого!

— Клянусь! — Стражник рухнул на колени, уткнувшись лицом в пол. — Камеры разрушены! А пленница сбежала.

Первый перст Адорн пренебрежительно взглянул на человека, замершего у порога.

— Приказываю послать на поиски отрекшейся лучший отряд храмовой стражи. Найти ее хоть из-под земли и доставить. Неважно, живой или мертвой.

— Отрекшаяся?! — неподдельный ужас прозвучал в голосе стражника.

— Отрекшаяся! — рявкнул Несущий свет. — Или ты думал, для поглощения сажают всех подряд?! — Стражник затравленно мотнул головой. — Тогда пошел вон! И начать поиски немедленно!

Тот моментально взвился на ноги и собрался открыть дверь, но Адорн остановил его.

— Но если я хоть слово услышу за стенами монастыря о том, что случилось с камерами… Если вы хоть слово пророните о том, КОГО ищете… Тогда уже я начну ГНЕВАТЬСЯ! Ясно?!

— Да, — едва не выкрикнул стражник.

— Всем же скажите, что произошедшее — отзвук гнева Лемираен. Для знающих более — всех ударило скандалом богов-супругов. Отчасти это правда. И больше ничего. Об отрекшейся вы знать ничего не знаете, но ищете ее!

Стражник низко поклонился и выскочил за дверь.

Из неприметной дверцы тотчас вышел человек в белоснежном балахоне. Его заурядное лицо ничего не выражало. Однако в словах прозвучал живейший интерес:

— Теперь девчонка — отрекшаяся? Уже не мы?

— А ты что хотел, Гарост? Как еще я мог назвать посланницу Элионда?

— Но сразу бросаться громкими словами…

— Громкими? — в негодовании вскинулся Первый Перст. — Кажется, ты забываешься, Светоносный?! Причем дважды!

Напоминание о ступени клира охладило пыл Несущего Свет. Он склонил голову, признавая первенство Лучезарного Адорна. А тот продолжал:

— Или хочешь еще раз почувствовать на своей шкуре, что смогла «девчонка»?! Забыл, как тебя крючило от божественного гнева? В тот момент ты даже свечку запалить не смог! А она не только снесла преграду для силы, но и уничтожила голодный камень, что до сих пор удавалось сделать лишь малому кругу посвященных! А потом преспокойно ушла, пока прочие в беспамятстве валялись! Не объяви я ее изменницей божественного света, и Совет сразу бы заинтересовался такой мощью. А я не хочу, чтобы все узнали о нашей затее. Или, может быть, ты хочешь? Жаждешь, чтобы Совет узнал, кто именно здесь отрекшийся?

— Нет, Лучезарный, нет. Ты мудр, как никогда, — покаянно ответил Гарост, еще ниже опуская голову. — И решение твое единственно верное.

Адорн, с благосклонным видом слушая извинения Светоносного, отогнул плотную штору и, на миг сощурившись от яркого дневного света, выглянул в окно. Однако его мысли были далеко от бессмысленных словоизлияний. Он думал о предстоящем разговоре.

Наконец-то тот, кого призвали, пообещал снизойти и удостоить лично его беседой. В тайной комнате все уже было готово для встречи с Ним. Только время еще не пришло. Лучезарный надеялся обмануть Призываемого, соблазнить посулами, пообещав поклонения. Главное, столкнуть его с богами Бельнориона. Пусть они потом воюют. А ослабших от борьбы божеств будет гораздо проще свергнуть, проведя СВОЙ ритуал на камне трех сердец. Главное, чтобы чаша вовремя оказалась в его руках.

Он встал боком к Несущему Свет, чтобы скрыть свою левую руку. И не видел, насколько цепким взглядом окидывал его Гарост, сразу же обративший внимание на произошедшие изменения. Не подозревал, что Светоносный заметил заострившиеся черты лица и посеревшую кожу, зеленоватый цвет белков и радужки… Кисть, сросшуюся в трехпалую культю с когтями…


— Где она?! Я спрашиваю тебя, куда делась посланница Игрока?!

— Мира, родная, ну откуда я знаю? — пробасил гигант с огненно-рыжей шевелюрой, провожая васильково-синим взглядом предмет своего обожания.

Светловолосая женщина в развевающихся одеждах металась из стороны в сторону, как тигрица в клетке.

— Но ты должен! Должен! Должен!..

— Мирочка, прелесть моя, но ведь она твой адепт, а не мой. Ты же ее со своего канала питаешь. Каким образом я-то должен почувствовать?

— Так и я ее не чувствую. Понимаешь?! Совершенно не чувствую! А должна! Без нее нам ничего не светит! Ты понимаешь это или нет?! НИЧЕГО!!!

— Ну что ты так переживаешь, — принялся увещевать гигант. — Она отыщется. Никуда не денется. Может, хватила лишку и теперь отлеживается. Ты же знаешь, люди — такие хрупкие и нежные создания.

— Яр, я так понимаю, тебе все равно, куда подевался наш Стабилизатор?!

— Мира, ну что ты придумываешь…

— Тебе все равно, где мы потом будем жить?! Тебе плевать на Бельнорион?! Нет, ты мне ответь!.. Ты хочешь, чтобы я, как попрошайка, скиталась без собственного мира?! Ты хочешь, чтобы меня постигла участь Камирта [50]из соседней реальности?! Еще совсем недавно, всего лишь пару лет назад, он заглядывал и жаловался, что у него дома творится непонятно что. А теперь?! Какой-то выскочка Суширос [51], заручившись поддержкой с Другой стороны, выкинул его вон с малолетней сестрой на руках. Бедняжке всего десять веков стукнуло. Ребенка лишили крова, энергетических потоков и собственной паствы. Ты хочешь, чтоб это и нас постигло?!

— Мира, ты что, не веришь Сейву? Он же славный малый, мы обо всем давно договорились.

— Я верю Сейву! Он мне все-таки брат, и энергия у нас одна, хоть и полярная. Да и при чем здесь он?! Я говорю про Игрока! Мы все поставили на его посланницу! А другого варианта не заготовили. У нас его просто нет! А еще я с недавних пор начала чувствовать, что кто-то еще пытается присосаться к нашему миру. Отток энергии пошел гораздо сильнее.

Неожиданно в самом темном углу появилась загадочная фигура в антрацитово-черном плаще с глубоким капюшоном. Откинув его, перед супругами предстал молодой мужчина с волосами цвета вороного крыла и такими же бездонно-черными глазами. Он стремительным шагом подошел к нервничающей женщине.

— Ты звала меня? — спросил он, целуя ее в щеку.

— Нет, — фыркнула та в ответ, словно кошка.

Но мужчина уже отстранился и протянул руку гиганту. Последовало крепкое рукопожатие.

— Из-за чего сыр-бор? — поинтересовался он, когда с приветствиями было покончено. — Лемираен опять решила устроить скандал? Что стало причиной на этот раз? У Амарэль из параллельного мира две мантикоры охраняют вход в Главный храм, а у нее такого еще нет? Или у Исмат из…

— Да замолчи ты!!! — едва не завизжала она. — Тебе бы только шутить да издеваться! А то, что происходит у тебя под носом, не видишь! Я уже говорила Яру, повторю и тебе. Кто-то пытается присосаться к нашему миру. Отток энергии идет все сильнее, нам же поступает все меньше. Неужели ты этого не почувствовал?

— Я списал это на завершение очередного цикла.

— И все?! Как всегда, понадеялся на моих адептов? Сейв, ну хоть раз не будь таким безголовым. Отправь последователей со своей стороны, чтобы провели ритуал.

— А смысл? — пожал плечами мужчина. — Чаша-то всего одна. Если твои и мои встретятся там, даже наше непосредственное вмешательство их не удержит. Если мой Филипп схлестнется с твоим Лионидом, полмира будет мертво. Об этом ты подумала?

— Я не дам им силы для драки.

— И что? Можно подумать, у них накопителей нет.

— Сейворус! Хватит отнекиваться! Сколько можно?! Когда ты начнешь полноценно участвовать в контроле над Бельнорионом? Сколько еще будешь прятаться за наши с Яраном спины?

— Лемираен, я тебе не муж, чтобы ты мне плешь своими воплями проедала, — грозно начал мужчина. За его спиной заклубилась первозданная Тьма. — Хочешь что-то сказать — скажи, а не читай нотации.

Богиня недовольно замолчала.

— У меня Стабилизатор пропал, — выдала она, немного успокоившись.

— Давно? — встревоженно спросил Чернобог.

— Третий день не чувствую.

— Тьфу! — сплюнул он, тут же расслабившись. — Я уж думал, что-то серьезное.

— А за это время отток энергии увеличился, словно кто-то подключился к моему каналу. Догонд стал потреблять еще больше, и Роалин…

— Цикл завершается, — отмахнулся от ее слов Чернобог, — аномалии активизируются. Все в порядке вещей. Стоило из-за этого скандал раздувать?! — И пропал.

— Никогда не смей вот так исчезать при мне! — крикнула ему вслед Богиня. — Яр, ты посмотри на него?! Сопляк! Мальчишка! А все туда же!

— Мира, хватит уже. Успокойся. Бедные последователи, наверное, уже умерли от твоего крика.

— От моего?! И ты еще смеешь говорить мне подобное?! Ты мой муж! Моя опора! Да у меня Стабилизатор пропал! А ты ничего не сделал, чтоб найти ее!

— Мира!..

— Что — Мира?! Ну что — Мира?! Ты хотя бы слышишь, что я тебе говорю? Или, как этот негодный мальчишка, делаешь все поперек?! О да!.. Вы с ним сговорились за моей спиной. Вы двое — мужчины, а я одна — слабая женщина!.. Как я не догадалась?! Вы сговорились и теперь делаете мне все назло! Кто тебя просил одновременно давать два пророчества жрецу? Вот кто?! «Роалин падет!» — а то никто не знал, что именно так и произойдет?!.. «Двуликие найдут сердце мира!..» — точнее сказать не мог?! Кто просил тебя сливать два пророчество в одно? Вот кто?! Энергию решил сэкономить, чтобы не мотаться дважды в хронопотоке? О себе подумал! А обо мне? Нужно было разделить! В одном сказать про Роалин, а в другом — о том, чтобы твои жрецы довели Стабилизатор до «Камня Трех Душ», а не размазывать сопли по лицу до бесконечности!

— Мира!..

— Что — Мира?! Я уже, Создатель ведает, сколько времени Мира, а ты по-прежнему…


Очнулась в темноте, в тесном ящике, который куда-то везли. Я стала осторожно ощупывать его стенки, чтобы понять, как из него выбраться. Кругом была гладкая деревянная поверхность, под головой подушка — и больше ничего. В мозгу сверкнула страшная мысль, и паника накатила волной. Пришлось собрать все силы в кулак, чтобы ее подавить. Говорят, в такой ситуации нервы — лишний расход воздуха, а у меня, может быть, его очень мало. Я постаралась не двигаться совсем.

Через какое-то время я поняла, что удушье мне не грозит: воздух по-прежнему был довольно свеж и пах… Лавандой и пудрой?! Что за бред?! Где я нахожусь?

Осторожно постучала костяшками пальцев по деревяшке перед собой. Рядом тут же завозились, что-то щелкнуло, и надо мной склонилась женское лицо. Когда глаза привыкли к неяркому свету, я узнала Эльму. Менестрель тут же зажала мне рот ладошкой и поднесла палец к губам.

— Тс-с! Тихо. Сейчас проедем пост, и я тебя выпущу. Будет обыск, лежи смирно, и тогда тебя не найдут. Это ящик мистрэ [52]Миликара с двойным дном, он с мадам Матильдой фокусы с ее исчезновением показывает.

Я убрала ее ладошку с лица и спросила шепотом:

— Где я?

— В цирке, — ответила девушка. — А теперь тихо! Наша очередь! — и быстро захлопнула крышку.

Было хорошо слышно, как менестрель что-то стала накладывать сверху. Потом она затихла, а некоторое время спустя раздался грубый мужской голос:

— А тут у вас что?

— Вещи, достопочтимый страж. Вот посмотрите, здесь у нас свернутый шатер, тут реквизит для фокусов, — с готовностью принялась объяснять Эльма. — Это дорожный сундук мадам Матильды. Это мой. А вот вещи Эрика, он у нас силач, такой же, как и вы.

— Что ты хочешь этим сказать?! — грозно поинтересовался мужчина.

Послышались звуки сдвигаемых предметов.

— Ой, ничего такого, — глупо захихикала менестрель. — Я подумала, чтобы быть стражем, надо быть гораздо сильнее Эрика. Ведь в стражу берут только лучших из лучших.

— Ты мне зубы не заговаривай!

— Что вы! И в мыслях не было! — Эльма кокетничала напропалую. — А здесь у нас костюмы для выступлений шутов и буффонов! Ангус и Трик — они такие забавные. Такие милашки! Вы уже видели их во-он там! Да, да, в той повозке… А это сундук мистрэ Кальриена. Ах… Он такой… Красивый!..

— Показывай, что там?!

— Что вы?! Я не смею даже прикоснуться к его вещам! Мистрэ Кальриен будет гневаться!

— А ну живо!

— Хорошо, хорошо… — затараторила менестрель. — Вот смотрите: это платки, а это флакон с радугой… Только не открывайте! Мистрэ Кальриен — ши [53]из рода Морнианов. Если без спроса трогать его флаконы, а уж тем более открывать, может разразиться буря. Пипа как-то раз разбила темно-синенький. Да, да. Точно такой же, как этот. Потом нас в пути настигла гроза! Ветер был такой сильный, что едва не перевернул повозки. Мистрэ потом так ругался!

— А это что за ящик?

— Так я уже сказала! Это дорожный сундук мадам Матильды. Ой, не открывайте!

Надо мной что-то щелкнуло, послышался звук рвущейся ткани, а стражник вполголоса ругнулся.

— Ну что вы наделали?! Вы порвали лучшее платье мадам. Как она теперь будет выступать? — запричитала девушка.

— Есть мне дело до ее платьев…

— Достопочтимый страж, а вы все правильно сделали! — тут же нашлась Эльма. — Госпожа Матильда — настоящая фурия! И ни за что не будет носить рваное. А я буду. Она отдаст это платье мне, а я аккуратно зашью его и буду в нем петь. Вы знаете, какие у меня замечательные песни?! А с этим платьем они будут еще лучше! А это… Ой! Ну это же панталоны мадам и ее нижняя сорочка! Это чулки… У нее такие прекрасные шелковые чулки! Она их покупает, отдавая по половине золотого за пару! Я как-то пошла с ней на базар и видела, как мадам покупает их в лучших модных лавках… Когда-нибудь и я стану покупать себе такие…

— Эфор?! Ну что ты там копаешься? — послышался другой мужской голос. — О! Что я вижу! Наш старина Эфор решил примерить дамские панталоны?!

Раздался дружный гогот. Но его перебил сиплый командирский рык.

— Ма-алчать! — Наступила тишина. — Все обыскали?!

— Полностью. Ничего не нашли, командор…

— Тогда чего стоите, увальни?! Вперед! И так ни въехать, ни выехать!.. А вы что уставились?! Не задерживайте! Проезжай, кому говорят!..

Натужно заскрипели колеса, и мы вновь двинулись дальше.

Рядышком облегченно вздохнули, завозились, а потом по глазам резанул свет. Эльма откинула потайную крышку. Я села и утерла выступившие слезы. Девушка плюхнулась рядышком с ящиком.

— Думала, он никогда не отцепится! — устало протянула она. — Сам урод, каких свет не видывал, а все туда же! Грязными ручищами хвать!.. Мадам взбеленится, когда узнает, что этот грязнуля брался за ее панталоны… А все так забавно получилось! — Менестрель звонко рассмеялась. — Заливалась соловьем, а сама дура дурой! Чего я только не несла! Теперь ты сочтешь меня полоумной?

Я же осматривалась. Мы ехали в большой повозке, закрытой тентом из плотной ткани. Местами на потертой ткани виднелись заплатки. Вдоль высоких бортов стояли какие-то ящики, лежали огромные тюки. Эльма примостилась на одном из них. Свободного места почти не было.

— Так сочтешь или нет? — переспросила девушка.

— С какой стати? — удивилась я. — Я бы и не такое несла, если бы мне надо было что-то утаить. Спасибо, что не выдала меня.

— Положим, не только тебя, но и кое-какой товар, — прыснула та в ладошку. — Но об этом тс-с… Я тебе ничего не говорила.

— А что, цирк еще и контрабанду возит? — я удивленно округлила глаза.

— Длинный язык когда-нибудь меня погубит, — проворчала себе под нос Эльма и тут же принялась оправдываться: — Почему сразу контрабанду? Никакую не контрабанду. Скажем так: циркачи выступают по разным странам, при этом прихватывают кое-что с собой то здесь, то там… Разве это контрабанда? Что поделать, если в Ольтании власти не жалуют чудесные боевые амулеты мастеров-погодников из Эльвиона? Видите ли, оружейная гильдия воспротивилась! Это вовсе не означает, что другим они не нужны. Или, к примеру, в Адероне не купишь шелка эльфов Таурелина. Из этого не следует, что местные модницы их не станут носить… Где же здесь контрабанда? Разве они собрали целый караван и везут? Нет. А пара тюков не в счет. Вот у степняков — это да. А у нас тут совсем наоборот…


Когда цирк отъехал подальше от города, я выбралась из повозки и села на облучок рядом с возницей — светловолосым улыбчивым гигантом. Он был раздет по пояс, и всем был открыт его могучий торс с рельефной мускулатурой, покрытый бронзовым загаром.

— Эрик, — представился он и подмигнул. Его глаза лучились юношеским задором.

— Ольна, — ответила я.

— Ольна, что же ты такого натворила, что город закрыли на два дня и перерыли весь сверху донизу? И после на выезде всех трясли, как яблони по осени?

— Это не из-за меня, — попыталась откреститься.

— Ага, — добродушно хмыкнул гигант. — Это кому-нибудь другому расскажи. Сразу видно — птица высокого полета. Тебя же храмовники по всему городу искали, и сама ты из храмовых. Это невооруженным глазом видно: оружие, доспехи, плащ с нашивкой. Если бы Эльма не уговорила нашего толстяка Лероя, тебя бы сдали. Давай сознавайся!.. — Он, добродушно поглядывая на меня, подстегнул тяжеловозов, что неспешно тянули повозку.

Я не торопилась отвечать, задумчиво глядя вдаль. Впереди вереницей ехали разномастные фургоны и телеги бродячих артистов, раскрашенные яркими красками. Их один за другим тянули мышастые лошади. Многие циркачи шли рядом. Одни просто болтали, смеялись. Другие соскакивали со своих повозок, чтобы тут же пересесть в соседний фургон. Третьи вовсе репетировали. Я видела, как парнишка лет десяти, встав на спину впряженной в повозку лошади, учился балансировать. Жилистый парень, особо не глядя под ноги, шел и жонглировал кольцами. Две молодые девушки, иногда принимаясь яростно ругаться меж собой, придумывали новую репризу [54].

Тут из повозки выбралась Эльма и, обняв гиганта со спины за плечи, поцеловала его в макушку.

— Эрик, не будь таким любопытным. Много будешь знать — скоро состаришься. А ты мне старый не нужен. Все знать — это обязанность нашего толстяка Лероя. В конце концов, цирк его, а значит, и забота тоже его.

Силач завел руку за спину и похлопал менестрель по за… Кх-гм… По нижней выступающей части тела.

— Ох и хитрюга ты, Эльма! Ей-ей, хитрюга! — Эрик кинул на меня лукавый взгляд и добавил: — Все вы, девки, хитрые! — В отместку девушка легонько щелкнула его по темечку, а потом укусила за кончик уха. — Ай!.. Эльма!..

— Даже не думай, — выдохнула она ему в ухо, а потом громче сказала: — Остановимся на ночлег, я отведу Ольну к мистрэ Миликару. После, если он захочет, сам расскажет. А пока не допытывайся.


Солнце уже коснулось горизонта, когда цирк остановился у дорожного колодца. Фургоны и повозки поставили в круг, внутри которого начали обустраивать лагерь. Сразу сложили несколько костров, возле которых засуетились женщины. Кто-то занялся лошадьми, кто-то направился запасать дрова в лесок, видневшийся неподалеку. Каждому нашлось дело.

Вскоре вкусно запахло едой. Мой живот заурчал, выдав громкую руладу. Не мешало бы поесть, а то у меня маковой росинки дня три во рту не было, а если прибавить время, в течение которого я находилась в тумане, то и все четыре. Неугомонная Эльма умчалась куда-то, едва цирк остановился, но вскоре вернулась и потянула меня за собой.

Мы пришли к одному из фургонов, возле которого на раскладном стульчике за переносным столиком сидел невысокий и весьма упитанный мужчина. Про фигуру таких в народе говорят: проще перепрыгнуть, чем обойти. Он был обладателем огненно-рыжей шевелюры с редкими вкраплениями черных и седых прядей. Такое буйство красок в свою очередь наводило на мысль, что без окрашивания хной тут не обошлось. Его одежда была кричащих расцветок, а все пальцы украшены кольцами и перстнями. Толстячок окинул меня внимательным взглядом и указал на подножку фургона, предлагая садиться. Это был мистрэ Лерой Миликар собственной персоной.

Я умостилась на краешке. Лишь когда менестрель ушла, толстяк начал разговор.

— Девочка, я понимаю, что ты что-то натворила, но… — тут он поднял пухлый пальчик, унизанный сразу двумя перстнями, привлекая мое внимание. — Но мне не нужно знать это. Цени.

Я кивнула, благодаря, и мистрэ продолжил:

— Мне неинтересны чужие тайны, поскольку все мы не без греха. Главное, чтобы они за собой не принесли неприятности. Так вот, отсюда первый вопрос: твои тайны могут угрожать нам?

Пожав плечами и осторожно подбирая слова, попыталась разъяснить:

— Я знаю — кто, но не знаю — почему? Поэтому не могу ответить однозначно.

Лерой Миликар в задумчивости прикусил губу.

— Тогда другой вопрос: если неприятности настигнут тебя, сможешь им противостоять и победить?

Я припомнила разрушения, учиненные в монастыре, а потом бой в замке, когда черпала без остановки.

— Да, — постаралась вложить в голос всю уверенность, которую испытывала.

— Хорошо, — мистрэ был доволен. — Тогда за твое спасение из города я потребую с тебя плату. Это будет справедливо. Ты согласна?

— Смотря какую плату, — осторожно откликнулась я. На выполнение желания Игрока я уже подрядилась помимо своего желания и в очередной раз обещать то, о чем не имела представления, не намеревалась.

Лерой покачал головой:

— Хитрая.

— Осмотрительная, — поправила я.

— Еще лучше, — согласился он. — Тогда слушай. Я хочу, чтобы цирк дал гастроли по Дорнату. Сама знаешь, это государство богатое, значит, заработать там можно хорошо. А мы, выступая по Ваймеру, больше издержались, чем получили. И в Тимарисе тоже много денег не собрали. Политика, чтоб ей пусто было! Там одни клирики у власти, тут другие. У одних черные, у других светлые, — тут он посмотрел на меня. — Не в обиду будет сказано, но итог один. Почему-то жреческое сословие не любит нас, лицедеев. А Дорнат — светское государство, там народ живет свободнее, и денег на веселье тратит больше. Но, чтобы попасть туда, нам надо пересечь территорию Ольтании. А местные власти нас… скажем так, после некоторого инцидента, увы, не жалуют. Чтобы попасть в Дорнат, придется нам возвращаться через Ваймер, Адерон и, только проехав Лисену, мы окажемся там. Путь долгий, нас он не устраивает. Однако всегда есть выход. Если, захватив по самому краю неприветливую к нам Ольтанию, пройти по Глухим Землям вдоль болот, то можно попасть в Дорнат. Риск приличный, однако и выгода немалая. Вот я и понадеялся, что ты поможешь нам преодолеть Глухие Земли. Мы, циркачи, — народ крепкий, и за себя постоять можем, но вот с нечистью, которая полезет из болот Догонда, не справимся. Для этого нам нужен сильный клирик. А раз тебя выделяет сама Лемираен и снисходит лично, то ты для нас просто находка.

Я задумалась, что же ему ответить. В голове мелькнула мысль: все же Эльма, когда прибилась к команде Бриана, видела, что мне являлась богиня. Лерой терпеливо ждал.

Сейчас передо мной стоял вопрос, что же делать дальше: отправляться в свободное плавание или остаться с цирком. Свободное плавание было чревато «возвращением» в тюрьму, уже без возможности выбраться оттуда. Думаю, храмовые стражи не дураки и теперь учли все варианты. Интересно, за что на меня так взъелись посвященные клирики? У меня силы больше? Умения? Бред!.. Неужели Морвид или Бриан постарались?! И все из-за того, что богиня назвала меня двуликой? Или из-за глупых пророчеств? Ладно, что сейчас переливать из пустого в порожнее. Надо решать.

— Я помогу вам пройти через Глухие Земли, — наконец дала я ответ.

Лерой Миликар обрадованно просиял.


Я поселилась в повозке у Эльмы, точнее сказать, у Эрика, но, поскольку девушка распоряжалась в ней, как заправская хозяйка, то все так и говорили: «повозка Эльмы». Со всеми артистами у меня сложились дружеские отношения. В первый же вечер, едва я согласилась с предложением мистрэ, меня утащили к одному из костров и представили всем. Кого тут только не было! Акробаты, жонглеры, наездники, силачи и даже пара медведей. Правда, когда две косолапых мохнатых горы, тяжело переваливаясь, продефилировали мимо в фургон и оттуда спустя какое-то время вышли два могучих парня, я поняла, что это оборотни. Еще с циркачами путешествовала многочисленная актерская труппа, состоящая из мимов, шутов, певцов и комедиантов. Цирк в Бельнорионе представлял собой сборище разномастной публики, этакую смесь циркового и театрального искусств. И всем этим заведовал мистрэ Лерой Миликар. Правда, его главенство было не абсолютным, все сложные вопросы решались на общем собрании. Именно тогда все и обсудили, каким образом им лучше доехать. После недолгих дебатов я была удивлена — выснилось, что циркачи привычны к риску, и предложение о путешествии по опасным местам было принято единогласно.


В блаженном ничегонеделании пролетело четыре дня. Нельзя сказать, что я вообще ничем не занималась, но все дела, которые выполняла, никак не были связаны с обязанностями клирика. И это радовало. Естественно, я помнила, что мне потом предстоит, но сейчас просто наслаждалась отдыхом. Чтобы не выделяться из толпы, надела на себя аляповатое платье, которое нашла в монастыре. Оно хоть и сидело на мне, как на корове седло, но позволяло не выглядеть белой вороной в общей массе артистов, которые носили вещи самых ярких расцветок и невероятных сочетаний.

Единственное, что все эти дни портило настроение, — это воспоминания о случившемся в монастыре. Сколько я ни прокручивала ситуацию, как ни размышляла над ней, выходило одно и то же: именно по желанию команды меня взяли в монастырь, а значит, именно команда виновата в том, что меня посадили в камеру, где чуть не убили. Получается, что мои бывшие товарищи просто решили избавиться от меня самым удобным для них способом. И хотя я старалась гнать от себя эти мысли, но они нет-нет да навевали опасения, что покушения на меня продолжатся.

Солнце уже было в зените, и цирк проехал треть положенного за день пути, когда нас настиг конный отряд храмовой стражи численностью около тридцати человек. Авангард проскочил вперед и преградил дорогу, а остальные взяли нас в кольцо.

## Глава 14

Мы вынуждены были остановиться. Мистрэ Миликар выскочил из своего фургона и, напоминая цветастый шарик из-за свободных одежд, заторопился к командору храмовой стражи. Из фургонов и повозок выглядывали артисты, возмущенно переговариваясь меж собой. Но никто не спешил выяснять, в чем же дело, оставив это на откуп толстяку Лерою. Едва он приблизился к командору, как один из всадников оттер его в сторону, нацелив в грудь длинную пику. Мистрэ попытался что-то возразить или объяснить, однако храмовник, не слушая его, не позволил добраться до главы отряда.

Меж тем стражи, плотнее сжав кольцо вокруг фургонов, принялись стаскивать циркачей на землю. Те заволновались. Правда, ропот тут же стих, едва не замеченный ранее всадник — сутулый мужчина с невзрачной внешностью — хлопнул в ладоши и у обочины взметнулся столб огня. Оказалось, что отряд сопровождал клирик. Судя по бледно-серому цвету его одежд, сильный и опытный боец.

— Людей отдельно, а прочих не трогать, — распорядился он. Усиленные магией слова легко разнеслись над дорогой.

Если раньше у меня и могли быть сомнения, то теперь я точно уверилась — это приехали по мою душу. Спрятаться так, чтобы не нашли, было некуда. Клирик, посмотрев через призму силы на окружающее пространство, мгновенно вычислит меня по ауре. Бежать? Допустим, с ним я справлюсь, но что делать с храмовыми стражами? Пока я буду сдерживать клирика, они порубят меня в капусту, а заодно и артистов, которые подвернутся под горячую руку. То, что они не останутся стоять безучастно в стороне, стало понятно с самого начала. Тот же Эрик, демонстративно поигрывая мускулами, потянулся за дубиной, которая до этого лежала в ногах, под сиденьем.

Тем временем храмовники уже согнали половину циркачей, с ходу определяя, кто из них человек, и расталкивая по двум группам. Скоро должна была наступить наша очередь.

Эрик недовольно заворчал, как медведь, и хотел было достать свое оружие, но я жестом остановила его. Пусть все идет, как идет, а там посмотрим.

Нас заставили выйти из повозки и оттерли к людям. Я оказалась в толпе артистов. Рядом со мной стояли жонглер Анри — жилистый парень, на репетицию которого я обратила внимание еще в первый день, мадам Матильда — дама с аппетитными формами и с поведением в стиле вамп, метатель ножей Шимус Корст — коротышка с внушительными залысинами, Неста и Гленис — две стройные и гибкие акробатки… Да много еще народу было в нашей группе.

Когда всех циркачей рассортировали, как яблоки по корзинам, к нам направился клирик. Он даже не взглянул на «нелюдей», как он их назвал, а нацелился лишь на нас. Я внутренне подобралась, готовясь дать отпор. Сейчас меня вычислят. Своей аурой я отличалась от артистов, как береза от камыша. Вот если бы мне слиться с толпой, стать такой, как они… А это идея! Морвид однажды показал мне, как такое можно провернуть.

И я решила рискнуть. Дождалась, пока клирик кинет в толпу поисковое заклятие, — даже на глаз несложно было определить, когда он это сделает, ведь ему требуется сосредоточение для произнесения слов, пусть и беззвучного. А после, даже не пытаясь коснуться своей силы, иначе бы сразу были сорваны покровы, нащупала чужое заклятие, выжала из него силу, как воду из тряпки, и часть ее перенацелила на морок. С перепугу мне даже не потребовалось много времени, чтобы все успеть.

Такой же «финт ушами» провернули темные клирики, когда подъезжали к трактиру. Правда, тогда они просто нейтрализовали мою силу, поскольку она была им чужда. А сейчас мне было намного легче, чем им, поскольку пришлось упражняться со знакомой стихией.

Клирик, видимо, что-то почувствовал, недовольно нахмурился и даже дернул головой, будто отгонял назойливую муху, но ничего не разглядел. Поэтому он заново зачерпнул силы, кинул поисковик помощнее и… И ничего не увидел, кроме своей энергии, рассеивающейся над артистами.

— Ничего не понимаю, — буркнул он и стал внимательно приглядываться.

Томительно текли минуты. Было видно, как клирик вновь принялся читать заклятие, а я вновь подхватила остатки силы, разлитой в воздухе, и подновила морок. Пассивное мажество не требовало много сил и энергии, но хорошо отводило глаза.

Очередное заклятие снова ничего не показало. Тогда мужчина, плюнув, попытался магическим зрением просмотреть повозки. У меня сердце рухнуло в пятки, но я тут же облегченно выдохнула. Ничего он там не увидит.

После того как очнулась в ящике для фокусов, я не дотрагивалась до силы. Из-за перегрузки в монастыре, а потом дополнительно в тумане, к силе я не могла даже прикоснуться. От страдания, как всегда, спас демир, так что все эти дни я просто сидела и ждала, когда способности вернутся. Оружие в тумане было разряжено полностью и не фонило. А в спектре магического зрения оно выглядело обычным колюще-режущим железом, которого у циркачей в качестве реквизита было предостаточно.

Клирик внимательно осмотрел все фургоны и, естественно, ничего не обнаружил. Даже обыск, который провели стражи, ничего не дал. Еще в первый же день циркачи спрятали мои доспехи в тайники, а у них, как у контрабандистов со стажем, потайных мест было предостаточно.

Неудача очень сильно разозлила мужчину. И тогда я поняла, что он точно знал, где меня искать. Скорее всего, ему кто-то подсказал, или он каким-то образом отследил мою ауру издалека, а подъехав поближе, потерял. Чтобы сорвать свою злость, он ударил воздушным заклятьем по ближайшему лесу, а потом, не удовлетворившись, запустил пылающим сгустком в группу артистов, где я стояла. Мы с воплем рухнули на землю, а над нашими головами пролетел огненный вихрь и, обдав жаром, растворился. Я с трудом удержалась, чтобы не попытаться начать выставлять щит.

Пока мы боязливо вжимались в траву, он, сотворив еще пару заклятий, успокоился и вновь принялся внимательно разглядывать нас.

— Эй ты! — Он при помощи силы вздернул на ноги мадам Матильду. — Чем занимаешься? Отвечай!

Женщина неожиданно высоким от страха голосом начала говорить:

— Я драматическая актриса, помощница мистрэ Миликара по фокусам, его спутница, а также…

Но тут невидимая рука швырнула ее обратно.

— Ты! — Теперь на ноги была поставлена одна из акробаток.

Девушка начала отвечать, но клирик ее даже дослушивать не стал и выдернул, как морковку из грядки, жонглера Анри.

— А может, ты?! Хотя нет…

Клирик отпустил его и неожиданно переключился на «нелюдей». Но едва он попытался вытащить кого-то из толпы, как мистрэ Кальриен — высокий, смуглокожий, но светловолосый ши — властным жестом встретил его заклятие. Храмовник мгновенно взбесился, ударив стеной огня. На что ши ответил разрядами молний, ударившими по обочинам дороги, и сгустившимися тучами на горизонте. Засвистел ветер, принялся рвать плащи храмовых стражей, окружавших нас. Не врали артисты, когда говорили, что Кальриен — мастер-погодник.

Тогда клирик протяжно выкрикнул, воздев руки к небу, — и разом все стихло. Через канал я неожиданно для себя уловила отголоски заклятий и мощной волшбы. Это было плохо и хорошо одновременно. Плохо то, что от стресса ко мне начали возвращаться способности, значит, меня в любой момент могли заметить. А хорошо то, что теперь мне удалось гораздо легче отщипнуть от заклятий, чтобы возвести морок. Он давным-давно развеялся, и, если бы клирик хоть раз посмотрел на меня через призму силы, то обнаружил бы.

— Чтоб Сейворус глодал ваши души вечно! — рявкнул он и обратился к ши, который стоял подбоченившись. — Хорошо, я не стану применять к вам всю мощь богов, если вы выдадите мне отрекшуюся!

— У нас нет такой! — ответила приземистая, ширококостная дама по имени Сиобан. Она встала рядом с Кальриеном. По ее внешнему виду — жестким черным волосам, землисто-серой коже, раскосым глазам и чуть выступающим из-под нижней губы клыкам — было ясно, что она из рода троллей [55].

Клирик недовольно нахмурился, не этого он ждал. У ног Сиобан зашевелилась земля, вспучившись бугром. Дама показала, что у циркачей не один маг, погодник, а еще есть и чаровница.

Несколько минут длилось молчаливое противостояние: клирик смирял свою гордыню, понимая, что с двумя стихийниками ему не справиться. Перевес был на стороне детей чужих земель, нежели почитателей богов. Ши и тролль стояли и ждали его решения.

— Ладно, — наконец проскрежетал клирик. На его щеках горели гневные пятна, а руки были сжаты в кулаки. — Тогда каждый из циркачей должен сказать и показать страже, кто он и чем занимается.

Упорство клирика было понятно: он надеялся вычислить среди артистов человека, ничего не умеющего из циркового искусства, а попутно, пока все остальные станут демонстрировать свои способности, он собирался смотреть через поисковое заклятие.

Стянув остатки разлитой вокруг силы, я потихонечку начала подпитывать вновь поредевший морок. Тем временем оправившиеся от шока артисты начали представляться. Сестры-гимнастки показали пару кульбитов, а потом прогнулись в спине, сложившись пополам. Храмовник недовольно махнул рукой, и девушки отбежали в сторону. Следом вышел Анри. Он пожонглировал булавами и, ловко поймав их сгибом локтя, раскланялся. Мадам Матильда показала несколько изящных па и чудесным образом достала из своего облегающего платья шелковую розу на длинном стебле.

Наша группа стремительно редела, прятаться среди убывающих артистов становилось все труднее. Я с ужасом понимала, что продемонстрировать мне нечего.

Эльма, ободряюще подмигнув мне, вышла перед клириком и запела:

Холодной ночью, темным лесом,
Дорогой дальней в стороне чужой,
Не ведая куда, шел молодой повеса
Горячий сердцем и в душе герой.
Не зная страха, шорохов не слыша,
Которыми пугает темнота,
Когда обычный путник еле дышит,
А разум поглощает пустота,
Он видел свет, струящийся сквозь листья,
От дальних звезд и молодой луны,
И силуэты птиц на фоне неба чистом,
Внимая музыке и голосам весны…

…Наутро вся природа встрепенулась,
И, сбросив сладкие оковы сна,
В блаженстве старая волчица потянулась.
На пару-тройку дней она не будет голодна… [56]

С легкой издевкой раскланявшись, она прошмыгнула к артистам, стоящим в стороне.

За ней вышел Шимус Корст. Он распахнул надетую на голое тело жилетку и продемонстрировал окружающим десяток метательных ножей. Храмовые стражи мгновенно подобрались, а некоторые и вовсе предпочли прикрыться щитами. Шимус попросил прикатить мишень — деревянный круг, диаметром в мой рост. И братья-перевертыши выполнили просьбу.

— Феанель, любовь моя, твой выход.

Меня толкнули в спину, заставляя сделать шаг вперед. Едва я неловко переступила, как клирик сразу же вцепился в меня подозрительным взглядом. Еще бы! Высокая, статная девица, максимально подходящая под описание. Да он не отстанет от меня, пока не будет на двести процентов уверен, что я та, за кого себя выдаю.

Сглотнув ком в горле и молясь про себя всем богам, я нервно улыбнулась, а потом вышла к метателю, стараясь при этом двигаться так же плавно, как Матильда. Вышло так себе, поскольку приходилось постоянно присматривать за мороком — не ровен час, спадет. И тогда все: «котятам наступит конец — больше не нагадят»!

Мы смотрелись рядом странно. Метатель был ниже меня на полторы головы, доставая только до плеча. Он ободряюще улыбнулся мне и одним ловким движением вытащил сразу четыре ножа. Я попыталась подыграть — раскланялась перед стражами. Но, едва выпрямилась, Шимус перекинул мне два ножа. То ли сноровка, вложенная в тело, не подвела, то ли метатель постарался, чтобы они прилетели мне прямо в руки. Я даже испугаться не успела, как уже подхватила их за рукояти. А что случилось после — запомнилось только обрывками. Страха от происходящего не было, бояться просто не успевала.

Шимус взглядом дал понять, чтобы я метнула ножи в мишень. Продемонстрировав их публике, как это делали артисты в цирке на Земле, я послала их разом в цель. И в это же мгновение, когда мои ножи полетели, Шимус метнул свои. Его мастерство было бесспорно — они ударили рядом два по два. Метатель подгадал все так, чтобы наши ножи воткнулись впритирку друг к другу.

Танцующей походкой подошла к деревянному кругу, извлекла их и протянула обратно. Шимус принял их, а сам в это время шепнул:

— Вставай по колышкам, — и отошел.

Окинув взглядом круг, я поняла, про что он говорил. Там, незаметные со стороны, выступали маленькие шпеньки, задавая, как нужно было встать у мишени.

Соблазнительно улыбнувшись стражам — надеюсь, что соблазнительно, что мою улыбку не приняли за оскал, — приняла эффектную позу: ножки вместе, чтобы бедро казалось покруглее, а талия поуже, руки раскинуты в стороны, ладонями вверх, осанка гордая, подбородок вздернут.

Тем временем красивым жестом метатель выдернул черный шелковый платок из кармана и завязал глаза. Меня прошиб холодный пот, и ноги едва не подогнулись.

А мастер ловкими движениями один за другим стал посылать ножи в цель. Те со стуком втыкались по контуру моей фигуры так плотно, что кожей я чувствовала холодок стали. В этот момент в моей голове была только одна мысль: «Как хорошо, что я не в штанах, а в аляповатом платье, ведь если случится конфуз, то будет не видно».

Метнув все десять ножей, Шимус сорвал повязку и раскланялся. На дрожащих ногах я подошла и встала рядом с ним, чтобы повторить поклон.

Выпрямившись, метатель обнял меня за талию. Потом его рука как бы невзначай сползла ниже, и он по-хозяйски похлопал меня бедру. Это, похоже, и убедило клирика в достоверности легенды.

Прижавшись друг к другу, мы почти дошли до циркачей, как напоследок храмовник хлестнул вопросом:

— Метатель тебе кто?

Я обернулась, недоуменно распахнула глаза и ответила таким тоном, словно это было само собой разумеющимся:

— Муж!..

Думаю, за этот взгляд мне должны были дать как минимум два Оскара.


Артисты продолжали выступать. А я, едва оказалась в толпе, сразу же проверила, в каком состоянии морок. Оказывается, он еще держался, но вот-вот должен был развеяться. Требовалось немедленно его подновить, но, как назло, клирик больше не зачерпывал силу, и взять ее было неоткуда. Еще чуть-чуть — и все откроется!

Несколько минут спустя я почувствовала, что морок истаял. Сейчас храмовник обратит на меня внимание. Вот прямо сейчас! Он смотрит на меня! И?!

Но ничего не произошло. Мужчина вновь недоверчиво ожег меня взглядом, а потом продолжил наблюдать за выступлением. Шуты Ангус и Трик — два карлика, забавляясь, кривлялись перед стражами, корчили рожи, смеялись сами над собой, рассказывая бородатые шутки.

Облегченно выдохнув, я пошатнулась и чуть не осела на землю. Эрик тут же подхватил меня под руку, чтобы я не выдала себя чересчур взволнованным видом. Рядом со мной встал мистрэ Кальриен. Он ободряюще улыбнулся, обнажив чуточку длинноватые клыки. А из-за его спины выглянула мистрис [57]Сиобан и подмигнула. Это они мне помогли? Но как?

Я читала, что магия богов гораздо сильнее волшбы детей других миров. А Морвид говорил, что сила и их волшебство не взаимодействуют — проходят друг сквозь друга, не задевая. Объяснял, что нельзя использовать одно против другого, они не смешиваются. А выходит, что погодник и чаровница земли смогли отвести храмовнику глаза?!

Циркачи закончили свое выступление, а клирик так и не обнаружил той, за кем охотился, то есть меня. Он еще раз с подозрением оглядел всех и, приказав стражам следовать за ним, уехал. Храмовники потянулись следом.

Лишь когда они скрылись вдали, циркачи вернулись к своим повозкам. Я же напросилась к мистрэ Кальриену и мистрис Сиобан в их фургон.

Первым делом я от всего сердца попыталась поблагодарить их, но ши прервал меня:

— Полно, девочка. Я это делал и для себя тоже. Если бы клирик нашел тебя, от нашего цирка потом бы ничего не осталось. И даже мы с мистрис ничего не смогли бы поделать. Храмовые стражи, у которых каждый боец усилен десятком заклятий, — неодолимые бойцы. Их одних было довольно, чтобы всех порубить.

— И все равно, спасибо большое! Не знаю, как вам удалось выстоять против мощи заклятий богини, но вы спасли меня. Если бы не вы!..

— Ты слишком юна, девочка, и мало знаешь, — перебил меня Кальриен. — Если ты считаешь, что боги-узурпаторы сильны, то напрасно. Могущество самой земли и природы превыше их колдовства, — улыбнулся. — Ваши боги замкнули потоки мира на себя, но силы природы им не подвластны. Они не поняли, что нельзя требовать и отбирать. Нужно лишь попросить, и душа мира сама пойдет тебе навстречу. Вы берете практически безграничную силу от богов, но так и не можете совладать с простым дождем. Вы вызываете его в одном месте, чтобы лишить дождя землю в другом. Мы же просто просим, и он идет. Ваши боги сильны, но этой силой сложно сделать малое. Бревном трудно смахнуть цикаду с листа, не убив ее при этом, а прутиком можно с легкостью. Так и с вашими силами. Вы слабы своей силой, а мы сильны своей слабостью. Плохо то, что, используя магию богов, можно уничтожить сразу и много всего, а силами природы — совсем ничего. Но защититься можно всегда. Правда, мы стараемся не выставлять это напоказ, иначе ваши жрецы могут начать гонения.

Я молча слушала, пытаясь все понять и запомнить. То, что говорил Кальриен, прежде слышать не доводилось, но одно было понятно — это совершеннейшая правда. Боги не такие прекрасные, какими хотят казаться, — это мне стало понятно уже давно, а вот что они узурпаторы — об этом я слышала впервые.

— Попрошу с тебя лишь одну плату за наше доброе дело…

Я с готовностью навострила уши.

— Забудь, кто тебе помог и каким образом. Ни моему народу, ни народу Сиобан не нужны излишние хлопоты. Нас и так слишком мало, мы слабее вас, людей. За вами боги, а наши аватары слишком далеко.

— Хорошо, — тут же согласилась я. — Обещаю, что никому не скажу. Клятву принести?

— Твоего слова будет достаточно, — отказался мистрэ.

— Тогда даю слово.


Уже больше месяца цирк был в пути. Мы миновали Форлис — купеческий город, где останавливались на пять дней, чтобы дать представления. Проехали множество мелких поселений с названиями и без, где выступали по вечерам, а уже с утра уезжали. Потом был Болар — пограничный городок, где сходились Королевские тракты Тимариса и Ольтании, встречаясь с шелковым путем эльфов Таурелина. Там я и увидела чистокровных эльфов. Светлые эльфы отличались от ши как белый день от заката. Если мистрэ Кальриен был красив, квартероны прекрасны, то истинные эльфы ослепительны. Я видела троллей, кобольдов и гоблинов, встретились мне и гномы, которые так далеко забрались от своих гор по торговым делам.

В Боларе мы прошли пограничный контроль и въехали в Ольтанию. Она встретила нас росистыми утрами, горячим полднем и вечерним пением птиц. Мы путешествовали по западным окраинам страны, не заезжая в крупные города и не стремясь надолго останавливаться. Не знаю, что натворили циркачи, но страну они хотели покинуть как можно скорее. По левую руку на горизонте вечнозеленой стеной стояли леса эльфов Таурелина, указывая нам верный путь.


Прошел жаркий и душный июль, наступил август с прохладными утренниками. Я неспешно путешествовала вместе с цирком.

В компании артистов было весело. Чтобы не болтаться ненужным балластом, я начала учиться цирковым профессиям. Естественно, ни жонглером, ни акробатом я не стала, а вот вольтижировкой, фехтованием разными видами оружия, метанием ножей, да и не только ножей, но и вилок, а также других не совсем приспособленных для метания предметов довольно неплохо овладела. Правда, пока училась попадать в цель с завязанными глазами, мастер Шимус Крост попробовал ухаживать за мной. Пришлось дать понять ему, чтобы ни на что не рассчитывал. Поначалу мастер взгрустнул, но оживленные цирковые будни быстро развеяли тоску, и уже пару недель спустя он ухлестывал за новой актрисой, которую приняли в труппу взамен ушедшей от нас в Форлисе.

Все это время я не только училась, но и развивала свои способности. Черпала силу, до отказа наполняя оружие. Пыталась разобраться с мечом. Тут, надо сказать, я не то чтобы потерпела неудачу, но больших успехов с мечом не достигла. Строила сложные заклятия, намаливала доспехи, обучалась плести по два заклятия сразу или удерживать по пять незавершенных, пытаясь то одно, то другое пустить в ход. Я совершенствовалась, как могла.

Погони храмовой стражи за мной больше не было, но я по-прежнему скрывалась за мороком. Мистрэ Кальриен и мистрис Сиобан совместно изготовили мне амулет, скрывающий истинную сущность, да и я сама в городах и поселках даже не прикасалась к силе, чтобы не привлечь к себе внимания. В Форлисе натыкалась на объявления, расклеенные на столбах, что, мол, разыскивается отрекшаяся, но ни словесного описания, ни портрета к нему не прилагалось. В общем, эти тексты больше походили на страшилку, которую рассказывают ночью у костра, нежели на настоящие розыскные листы.

Последний летний месяц перевалил через середину. Продовольствие и деньги подходили к концу, необходимо было закупать их вновь, вот поэтому цирк решил заехать в ближайший крупный город — Пормут. Дальше лежали малообжитые Глухие Земли, с редкими сторожевыми поселками и крепостями.

Этот приграничный город с обширным торжищем, окруженный невысокой крепостной стеной — ведь нападения, кроме как со стороны эльфов, ждать было неоткуда, а те уже пару тысяч лет не воевали с людьми, — притягивал к себе всех подряд. Здесь были торговцы и путешественники, эльфийские дальние патрули, решившие передохнуть не в палатке, а в мягких постелях. Встречались и подозрительные типы явно уголовной наружности, за которыми зорко следили стражники городской гвардии. Пока у ворот с нас взимали проездную пошлину, был пойман конокрад, пытавшийся вывести ворованных лошадей под видом купленных.

При въезде я на всякий случай осмотрелась, опасаясь увидеть более подробные розыскные листы или отряд храмовой стражи. Но все было спокойно. А вот мистрэ Лерой Миликар почему-то излишне нервничал, суетился, пытаясь разом рассказать стражникам, кто они, откуда и что ничего предосудительного с собой не везут. Впрочем, от его сбивчивых объяснений гвардейцы отмахнулись, как от назойливой мухи, и продолжили обследовать багаж. Лишь проверив все досконально, нам разрешили въезд. Несмотря на плохонькие стены и удаленность от центра страны, свои обязанности стражники выполняли на совесть.

Цирк расположился на центральной площади. И сразу же артисты начали натягивать главный шатер, устанавливать складные помосты для малых сцен. Мы с Эльмой и Эриком натягивали навес для выступлений и собирали подмостки под ним.

— Илина, передай мне молоток, — попросил силач.

— Ага, — отозвалась я. Чтобы не попасться, циркачи переименовали меня в Илину, в местный аналог переиначенного второго варианта моего имени — Елена. Так было и мне привычней, и храмовые стражи в случае чего не сразу опознают.

Затянув покрепче веревочный узел, я нагнулась к ящику и протянула требуемый инструмент. Еще в самом начале заметив, как ловко я управляюсь с клещами, пилой и молотком, Эрик с радостью позволил помогать при сборке конструкций. Если Эльму можно было лишь просить подержать — на большее она оказалась не способна, то мне позволялось все.

Вдвоем с Эриком мы ловко соединили доски общим бруском, и возведение помоста было завершено. А девушка тем временем закончила ставить заплатку на навес.

— Готово! — крикнула она, обрезая ножом толстую нитку. И мы принялись натягивать его на деревянный каркас.

К нам подбежал Мостин — самый младший сын из семьи канатоходцев, первый сорванец и задира в цирке.

— Илина, Илина, — затараторил он. — Тефя фядя Фымус фовет!

Пареньку было лет шесть, и у него как раз выпали передние молочные зубы. Из-за этого он безбожно шепелявил.

— Ифи фкорей! — поторопил он и, широко улыбнувшись, умчался прочь.

Эрик заверил, что справится самостоятельно, и отпустил меня. Я поспешила к метателю ножей.

Шимус уже поставил вращающуюся мишень и теперь устанавливал щит для метания. Увидев меня, махнул рукой, требуя подойти поближе.

— Сегодня ты выступаешь со мной, — беря быка за рога, заявил метатель.

— Нет уж! — я отказалась наотрез. В моей памяти все еще были слишком свежи воспоминания о том, какие чувства я испытывала, когда он метал ножи с завязанными глазами, а я стояла у мишени.

— Илина! — начал убеждать меня Шимус. — Город большой. Публика капризная. Не знаю, как тебе, а мне деньги для дальней дороги нужны. Лошадь надо кормить и при этом еще самому что-то есть. А толп зрителей в Глухих Землях не предвидится.

— Может, вы Айслин поставите? — предложила я. — В последнее время вы с ней много времени проводите вместе…

— Она выступает у Селвина, в спектакле. А с тобой я уже работал, так что все будет замечательно. Попроси у кого-нибудь костюм пособлазнительней, чтобы уже на вечернем представлении была во всеоружии. Нам надо громко заявить о себе, иначе зритель не потянется.

— Но…

— Выступишь?! — Метатель посмотрел на меня в упор, и я сдалась.

А что было делать? Если бы не его помощь тогда, я бы загремела обратно в камеру. И только поэтому не посмела отказать.


Когда солнце стало клониться к закату, начал собираться любопытный зритель. Кора, девушка, которая раньше выступала у жонглеров, а ныне была в интересном положении и уже ничем не занималась, одолжила мне свои вещи. Хотя я была выше ее ростом на целую голову, но с небольшой переделкой ее одежда пришлась мне впору. Эльма помогла надставить подол, кое-где распороть, а в одном месте даже ушить, чтобы платье плотно сидело от шеи до бедра, а ниже спадало мягкими складками до самого пола. А еще Эльма подняла и уложила отросшие волосы в прическу.

Кое-как оглядев себя в маленькое ручное зеркальце, я была ошеломлена. Статная, высокая, красивая… Какие еще эпитеты можно привести?! Последним доводом, окончательно убедившим меня, что я, безусловно, похорошела и больше не похожа на нечто среднее между драконоборцем и бабищей-шпалоукладчицей, стал остолбеневший Эрик, когда я спустилась из повозки.

Минуту спустя к нему вернулся дар речи, и он наконец смог что-то членораздельно произнести. Силач тут же попытался сделать мне комплимент, но менестрель та-ак наступила ему каблуком на ногу, что бедолага взвыл и потерял интерес к окружающему.

— Тебе пояса не хватает и пары ножей к нему. Раз ты выступаешь с метателем, то они непременно должны быть, — изрекла с задумчивым видом девушка, оглядывая меня.

Эрик прохромал до помоста и, усевшись на него, принялся растирать отдавленную ногу.

И тут я вспомнила о ножах, что отдал рейнджер: два из них мне все же удалось вытащить из тумана. Бросившись к своим сумкам в повозку, я достала их из поясного кошеля. Н-да… Нельзя было подвешивать их к поясу как украшение. Никак нельзя! Во-первых, они были схожи с метательными ножами техногенного мира: лезвие с круглыми отверстиями для баланса, без рукояти, вместо нее только металлический хвостик. В этом мире подобных я не встречала. А во-вторых, только слепой не поймет, что это не игрушка, а серьезная вещь, существующая для того, чтобы убивать. В-третьих, они слишком выразительно подчеркивали мою принадлежность к воинам. А этого никак нельзя было допускать.

Вздохнув и с сожалением погладив их кончиками пальцев по рукоятям, словно не к металлу прикоснулась, а к Виктору, я вынуждена была убрать их обратно.


Вокруг настила, где должен был выступать Шимус, уже собралась плотная толпа. Все ждали зрелища. Когда я подошла и окликнула метателя, он хотел было недовольно разразиться речью. Но, увидев меня, лишь одобрительно крякнул и, заявив: «Вечер будет наш!» — начал представление.

Сначала Шимус показал простые номера, потом на сцену поднялась я. Народ оживился. Мы повторили фокус с двойным броском ножей, потом через плечо. По просьбе зрителей кидали в указанную точку мишени. А к концу представления, когда пресытившаяся толпа уже, казалось, ничему не могла удивляться, он повторил номер с метанием сначала с открытыми глазами, а потом вслепую. Толпа с замиранием сердца следила, как мастер, повязав черный платок, один за другим вонзает ножи по контуру вокруг меня. В этот раз все прошло намного легче. Я уже была уверена в Шимусе, да мы сейчас выступали не перед храмовниками, когда нервы, казалось, были натянуты до предела.

Под бурные аплодисменты и звон монет мы закончили выступление. Сумма была подсчитана, и Шимус честно отдал мне треть.

— У нас с тобой прекрасная пара для выступлений, — заявил он, ссыпая свою долю в кошель и убирая за пазуху. — Если все-таки надумаешь — дай знать! — И, напоследок одарив меня страстным взором, словно актер, исполняющий роль героя-любовника, умчался к Айслин.

Я только покачала головой, глядя ему вслед, а потом, огибая все еще выступающих артистов и разглядывая зрителей, с затаенным сердцем наблюдающих за ними, неторопливо направилась к нашей повозке. По пути я остановилась, чтобы посмотреть выступление канатоходцев. На высоте семи метров над землей, помахивая большим веером, скользила сестра Мостина. Она была старше его всего на пару лет, но уже умело держала толпу в напряжении, то балансируя на одной ноге, то разыгрывая, будто потеряла равновесие и вот-вот упадет. По спокойному лицу отца, который стоял на перекладине на опорном столбе и наблюдал за дочерью, можно было понять, что ее проделки — всего лишь задуманные трюки, и не более. Потом я стала смотреть выступление акробатов. Сестры Неста и Гленис, одетые в костюмы змей, складывались самым невероятным образом. Казалось, что человеческое тело не может изгибаться, подражая рептилиям. Неста лежала на груди, прогнувшись в спине, и носком ноги рисовала перед собой узоры. Я было залюбовалась гибкостью девушки, как меня кто-то дернул за подол. Машинально я схватила наглеца за руку, но им оказался Мостин. Он потянул меня вниз, требуя, чтобы я наклонилась к нему, и зашептал на ухо:

— Илина, меня Эрик пофлал! Там Эльму фаловили ф тофаром!

— Каким товаром?! — распахнула я глаза от удивления.

— Тф-ф! — прошипел мальчишка, прижав палец к губам. — Тихо ты! Никто не долфен фнать! Толфтяк Лерой так фказал! Пошли фкорей! — и потянул меня за руку.

Я поспешила за ним. На ходу сорванец объяснял, попутно возмущаясь моим неведением:

— Ты фто, как фикая?! Буфто не фнаешь, фто у нас фсегда фто-нибудь ефть?! И фалофить мофно на любом! Она не пофлушалафь толфтяка и решила уфе сегофня нафять торгофать. Фот и…

Когда я подбежала к нашему фургону, он оказался отцеплен городскими стражниками. Они потрошили все тюки, вытаскивая на свет свертки с материалом, какие-то коробки с тщательно упакованными брошами, разламывали сундуки, пытаясь обнаружить двойное дно. И как раз сейчас принялись за ящик, в котором я хранила свои доспехи и сумки. Если они их увидят, то зададутся вопросом: что же делают вещи клирика у циркачей? Плюнув на все меры предосторожности, что предпринимала раньше, я зачерпнула силы и кинула на содержимое ящика «покров невидимости». Стражник, который наконец-то сорвал замок, заглянул внутрь и разочарованно скривился.

— Пустой! — и попытался отодвинуть его в сторону.

Не тут-то было! Весом содержимое было около тридцати-сорока килограммов, и, соответственно, ящик даже не шелохнулся. Тогда стражник подозрительно оглядел его еще раз и толкнул. Чтобы не вызывать и дальше ненужных подозрений, пришлось, подправив силой, помочь ему. Ящик перевернулся, и распахнутая крышка закрылась как бы сама собой.

А стражники, тем временем обнаружив, что искали, подхватили какой-то сундучок с маленькими свертками и, с явным сожалением оглядываясь на развороченное добро, под грозные окрики командира убрались восвояси.

Из толпы зевак, которая стояла вокруг, несколько человек тут же кинулись к вещам, но вынырнувшие словно из ниоткуда братья-перевертыши охладили их пыл. На ходу перекинувшись в полумедведей-полулюдей, они грозно зарычали, и любопытных как ветром сдуло.

Оцепенев, я с каким-то затаенным ужасом смотрела на развороченную повозку. А братья как ни в чем не бывало, словно обыски были для них делом обыденным, принялись загружать все обратно.

— А как же Эльма? — растерянно спросила я у них. — Ее же надо выручать!

— За ней Эрик пошел, — отмахнулся один из братьев. — Все будет в порядке.

Сбросив с себя оторопь, я вздохнула и принялась им помогать.


Лишь через час мы закончили распихивать вещи по своим местам, но к этому времени ни Эрик, ни Эльма обратно не вернулись. Я начала нешуточно волноваться. Оставив на всякий случай для охраны одного из братьев, поспешила к мистрэ Миликару.

По дороге я обратила внимание на странные действа, что стали происходить в цирке. Труппа достопочтенного Силвина оттащила свои повозки подальше и встала чуть в стороне, с другой стороны площади, поставив вокруг себя низенький, наскоро сколоченный заборчик. Над фургоном мистрэ Кальриена и мистрис Сиобан появилась странная вывеска с названием: «Путешествующие предсказатели». Акробаты и жонглеры тоже поставили телеги и повозки чуть в стороне, установили перед ними импровизированные прилавки и выложили на них ткани, вышитые полотенца, скатерти и прочие предметы рукоделия. Анри зычным голосом начал зазывать народ:

— Чудесные ткани из Адерона! Красивая вышивка рукодельниц из Ваймера! Только один вечер! И только у нас!..

Стали собираться покупатели.

А буквально через десяток шагов я увидела толстяка Лероя. Он объяснялся с каким-то типом. По одежде я определила, что тот тоже был из городской стражи, только рангом повыше.

Лерой возмущался, кричал, брызгая слюной, что-то доказывал чиновнику. А тот спокойно, почти с равнодушным видом совал ему под нос сверток. Когда я подошла ближе, то услышала:

— …Законодательством запрещается ввозить на территорию нашей страны предметы из…

— Ну а я тут при чем?! Я кто, по-вашему, а?! Я владелец шапито! Да у меня людей и нелюдей всего шесть душ! Откуда я должен знать, кто въехал вслед за мной в город и что он там с собой вез?! Я встретился с этой процессией на дороге случайно и присоединился. Дороги, знаете ли, нынче не спокойны! Разбойнички пошаливают! И только из-за опасения быть ограбленным поехал с ними дальше. А вы пытаетесь меня обвинить, что чего-то там ввез?! Произвол!

— У других так же было найдено…

— У кого было найдено?! Вы лично у меня в шапито что-нибудь нашли? Нет! А что тогда говорите!

— Вы возглавляете…

— Я возглавляю шапито и понятия не имею, у кого что нашли! Вы мешаете честным артистам выступать! Притесняете тружеников искусства, которые потом и кровью зарабатывают себе на кусок хлеба!.. Вот посмотрите, сколько мы зарабатываем! — И мистрэ сунул в руки оторопевшего чинуши полный кошель.

Тот с удивленным видом развязал тесемки и заглянул внутрь.

— Посмотрите! Посмотрите, насколько я ничтожен и неинтересен для городской стражи! — еще пуще зачастил толстяк. — Я беднейший из бедных лицедеев! Я несчастнейший из несчастных! Не думаю, что такие умнейшие и понимающие люди заинтересуются таким несчастным мной и моим шапито.

Чиновник наконец-то сообразил, что ему банально сунули взятку. Поразмышляв немного, он с важным видом положил кошелек за пазуху.

— Что ж, — откашлявшись, начал он. — Теперь я понимаю, что это не ваши люди причастны к провозу…

— Вы совершенно верно рассудили! — всплеснул руками мистрэ. — Абсолютно правильно сказали, что не здесь…

Лерой еще минут пятнадцать втирал очки чиновнику из городской стражи. Я вынуждена была стоять в сторонке и слушать. Лишь когда тот ушел, я обратилась к мистрэ. Тот выглядел усталым и побитым, словно собака, которую гоняли по полям и лесам весь день.

— Эльму забрали, — начала я.

— Знаю, — отмахнулся он. — Хорошо бы забрали только эту… Эту… Я даже не знаю, как ее назвать! — И неожиданно вспылил: — Ей было сказано: «Не смей даже булавки из Эльвиона продавать!» А она что сделала?! Что сделала эта полоумная?! Мало мне бед и трудностей в Ольтании?! Теперь она еще добавила. И хорошо бы ее одну повязали! Так нет! Я еще двух наездников лишился! Денег пришлось дать!.. Ладно, — неожиданно прервал он словоизлияния. — Что ты от меня хочешь?

— Эльму надо вытаскивать, — резонно заметила я.

— И что?! Грайда с Ланом тоже! У них кристаллы Морского народа нашли. А это сама знаешь, насколько ценный, но опасный товар.

— И как теперь быть?

— Как, как?! Да никак! Будем делать, как всегда! Вон уже начали! — и указал рукой на разбившихся по разным кучкам циркачей. — За девчонкой кто-нибудь пошел?

— Эрик, — ответила я.

— И хорошо. Вот с ним и разбирайся! А мне не надоедай! Надо еще со стражниками договариваться, чтобы нас утром из двух разных ворот выпустили. Знал бы, что так обернется, придушил бы эту соплю голыми руками… Ну, чего встала?! Иди! Наверно, этот влюбленный идиот уже вернулся. Вот он тебе и расскажет!

Пришлось идти обратно и ждать Эрика у повозки. Он вернулся только глубокой ночью, когда я уже извелась от волнения. Силач выглядел потерянным. Я начала тормошить его и расспрашивать. С грехом пополам он рассказал мне, что Эльму отправили сразу в подвалы городской стражи, а не в камеры в ратуше, где обычно до разбирательств запирали мелких мошенников. Из камеры ее можно было легко вытащить, а вот из подвалов городской стражи… Еще рассказал, что попытался уговорить мистрэ Миликара вызволить девушку, подкупив кого-нибудь или попросив магов чего-нибудь наколдовать. Но мистрэ разозлился и отругал его, обозвав влюбленным дурнем, который связывается с кем попало. Лерой отказался посылать магов на выручку девушке, сказал, что не может рисковать артистами. Что девушка! Удалось бы вытащить наездников. Их-то как раз, несмотря на более опасный товар, заперли в ратуше. А вот Эльму, виновницу всей смуты, он никак не хотел вызволять. И теперь Эрик сидел повесивши голову и не знал, что делать.

Пока я соображала, что к чему и куда следует бежать, чтобы выручить девушку, ко мне подошел Кальриен.

— Толстяк Лерой побушевал и успокоился. Он дал добро, чтобы мы втроем попытались вытащить Эльму. Заявил, что у девушки слишком много знакомых в Дорнате и у нужных ему людей, чтобы оставлять ее у стражников. Хотя на самом деле толстяк отходчив и сердце у него доброе. Только он пытается это скрывать.

— Каким образом мы ее будем вытаскивать? — поинтересовалась я.

— У Эльмы, как и у любого другого артиста, есть амулет, который я изготовил. По нему ее можно легко найти. Даже если ее посадят в специальную камеру для магов, я отыщу. Главное, успеть затемно, чтобы с рассветом покинуть город. А то потом переполох начнется…

— Тогда я переодеваться, — и тут же рванула к повозке, но, занеся ногу над первой ступенькой, уточнила: — Где и когда встречаемся?

— Я сам зайду, — ответил ши и скрылся в темноте.

Я перевела взгляд на Эрика, который так и сидел с потерянным видом на краю помоста.

— А тебе особое приглашение нужно?! — рявкнула на него, заставляя встрепенуться, и поднялась по лесенке внутрь.

Прикидывая, что надеть и что лучше с собой взять, я меж тем боролась сама с собой. Я не горела желанием лезть в казематы, однако чувство человеческой благодарности мне было не чуждо. Эльма протащила меня буквально под носом храмовников, а потом уговорила Шимуса помочь. Все это было ее рук дело. И какой теперь неблагодарной свиньей выглядела бы я, если бы не попыталась ее вытащить?!

Чтобы ночью быть менее заметной, я переоделась в темные штаны и рубаху, накинула поверх кафтан. К поясу прицепила ножи — вот теперь они уместны, на всякий случай туда же повесила пернач и как основное оружие взяла обтянутую войлоком дубинку. Эрик тоже подобрал наряд под стать моему.

Мистрэ Кальриен зашел за нами в самый глухой ночной час, когда часовые на посту уже утратили бдительность, еще чуть-чуть — и их сморит сон. Перед тем как пойти за девушкой, он прочел нам, как новобранцам, обязательную нотацию: делать все, что он скажет и как скажет, но после, глянув на меня, махнул рукой.

— А впрочем, тебя это не касается. Надо будет — делай, что сама решишь. Я не силен в жреческих тонкостях. Только если соберешься творить что-то громкое, по возможности предупреди.

И мы пошли в ночь за погодником. Я понимала, что наша затея — чистейшая авантюра, но других предложений и вариантов не было. Расчет строился только на внезапности.

Мистрэ привел нас на западный конец города, где находились корпуса и казармы городской стражи — три высоких здания и две низеньких, но весьма укрепленных пристройки к ним. Мы остановились в переулке и выглянули из-за угла. В лунном свете здания отбрасывали четкие угольно-черные тени, в которых ничего не было видно.

Ши достал из кармана маленький пузырек, открыл его и, капнув содержимое на ладонь, натер лицо. Оно заблестело в темноте серебром, но буквально на глазах свет потускнел, а Кальриен принялся осматривать все вокруг.

— Девушку держат вон там, — шепотом сообщил он, указывая на пристройку. — Чуть ниже земли. Наверное, в камере или подвале. С тех сторон посты, — и махнул рукой, очерчивая круг. — А там стражники. Одни дремлют, другие нет. Я сделаю так, чтобы они уснули до утра.

Ши достал из другого кармана небольшой мешочек и склянку.

— Сейчас постарайтесь как можно дольше не дышать. Если вдохнете, то тоже уснете прямо на месте. Ну?!

Я сделала пару глубоких вдохов-выдохов и задержала дыхание. Меж тем мистрэ развязал мешочек и высыпал из него перед собой серую, неотличимую от земли пыль. Ее было видно только потому, что она не осела вниз, а зависла в воздухе. Потом плеснул в нее содержимое склянки и сделал пару пассов руками. Со спины задул несильный, но устойчивый ветерок, который погнал пыль на площадь к казармам городской стражи.

Прошла минута… Мне стало не хватать воздуха, но я терпела. Еще минута… Когда легкие начали гореть от нехватки кислорода, Кальриен махнул рукой. Я с облегчением вдохнула полной грудью, Эрик рядом закашлялся, пытаясь прийти в себя.

— Теперь подождем немного и пойдем, — обрадовал нас мистрэ.

Выждав положенный срок, мы крадучись пересекли площадь. Сразу же направились в пристройку, где держали девушку. Ши действовал с уверенностью бывалого домушника.

Остановившись перед дверью, он прислушался, потом наклонился к замочной скважине и что-то прошептал. Дверь вздрогнула, послышался тихий скрежет, а потом она распахнулась. Я осторожно заглянула внутрь. Из недлинного коридора вели несколько дверей. На лавке, под магической лампой мирно спал пожилой стражник, крепко прижав к себе укороченное копье. Чуть дальше прямо на полу, свернувшись калачиком, похрапывал его молодой напарник, обняв свое оружие, как самое ценное в жизни.

Я на всякий случай кинула видящее заклятие. В каптерке спал еще один стражник, а за дальней дверью был спуск в подвал к камерам, там сидели еще двое. Вот они-то как раз бодрствовали.

Я предупредила мистрэ об этом. Он, бесшумно пройдя по коридору, поколдовал перед спуском в подвал, а потом уверенно распахнул дверь. Стук падающих тел и сдвоенный громкий храп раскатился по зданию. Пока Эрик обшаривал стражников в поисках ключей, я с погодником по узкой лесенке поспешила вниз.

Тюремный подвал оказался небольшим, всего на четыре камеры. Две закрыты, а две других были пусты и стояли распахнутыми настежь. Кальриен уверенно указал на нужную нам дверь:

— Вот эта. Кулон там, значит, и девочка тоже.

Спустился Эрик, неся ключи, но ши лишь отмахнулся, бросив: «Пригодятся, когда закрывать будем», — и сотворил пасс. Замок, щелкнув, раскрылся и упал на пол. Мы открыли камеру.

Лунный свет через крохотное оконце под потолком падал четким квадратом на каменный пол. В углу была свалена куча соломы. В камере больше ничего и никого не было. Мистрэ, зайдя внутрь, пошарил рукой в соломе и вытащил сверкнувший прозрачной каплей горного хрусталя кулон на шнурке.

— Вот ворона! — с чувством сказал он. — Интересно, во что она еще вляпалась и где ее теперь искать?!

## Глава 15

Край неба начал светлеть. Нужно было торопиться, времени оставалось мало. У нас была только одна ночь, чтобы вытащить Эльму, а потом цирк уедет из города. Мистрэ отправится вместе со всеми, а мы вдвоем с Эриком мало что сделаем. Опыта в таких делах ни у него, ни у меня нет.

Стоя в коридоре, ши попробовал колдовать, чтобы найти девушку, но в бессилии опустил руки.

— Не знаю, где она, — признался он. — Я по амулету ее искал, а без него менестрель неотличима от остальных людей.

— Для меня тоже, — развела я руками. — Эльма не нечисть, не редкая раса, а обычный человек.

— Тогда все, что остается, — прочесать столько помещений, сколько успеем, а потом убираться восвояси, — подытожил Кальриен.

Эрик только тяжело вздохнул и насупился.

Выскочив на площадь, мы с мистрэ магическим зрением осмотрели здания вокруг. Сонное волшебство погодника зацепило всех, кто был недалеко от земли, и не затронуло тех, кто был выше. Часовые сладко спали, все, кто оказался на первом этаже, тоже, а на втором и третьем люди бодрствовали, но их было немного. На наше счастье, казармы, в которых находилось большинство стражников, были как раз на первом. Их мы отмели сразу, а вот те помещения, где находилось по два-три человека, решили обойти в первую очередь.

Кальриен шел первым, распахивая перед нами двери, я — следом, держа наготове заклятия «Рассеивающее память» и «Обряд оков». Эрик топал последним, поглядывая, что происходит сзади, а то мало ли кого нелегкая вынесет. Усыпить всех, кто находился в зданиях, мистрэ не смог. Он сознался, что израсходовал весь запас сонного порошка, и теперь оставалось надеяться только на его чары, а они действовали в непосредственной близости.

Наугад выбрали одно здание и начали проверять его. Крадучись прошли по первому этажу, потом поднялись на второй. Мы осторожно подходили к каждой двери, за которой кто-то был. Если снизу просто проверили, то выше нам сначала приходилось усыплять тех, кто находился в помещениях, и только потом смотреть, кто там. Но все было тщетно.

Потратив полчаса на один корпус, мы поспешили во второй. Небо уже заполыхало розовым и золотым, скоро должно было встать солнце. Действие сонного порошка заканчивалось. Я волновалась все сильнее. Неужели мы не отыщем девушку?! Неужели оставим ее?!

Распахнув дверь другого корпуса, мы сразу устремились на третий этаж, где не спали четверо. Чтобы вышло быстрей, решили узнать, кто они, а уже после, рассредоточившись, осмотреть остальные помещения.

Нервы, казалось, были напряжены до предела. Скоро все проснутся. А мы до сих пор не нашли Эльму!

Уже не скрываясь, пробежали до нужной двери. Время поджимало. Кальриен наклонился над замочной скважиной, прошептал и…

— Все, силы кончились, — выдохнул он. — Больше ни дверь открыть, ни усыпить не смогу. Даже резервные амулеты пусты.

Эрик напряженно посмотрел на меня. А я что?! Снова все возьму на себя? А-а-а!.. Шут с вами! Будем действовать по-моему.

В моем родном городе цыганки на вещевом базаре голосили: «Шубы! Девочки! Шубы! Недорого!» Хохмачи уточняли: «Девочки почем?!»

Вот и я, откашлявшись, коротко постучала и обольстительным голосом выдала:

— Вино, девочки!.. — и чуть не брякнув: «Шубы», продолжила: — Недорого!

Дверь распахнулась, и нетвердо стоящий на ногах стражник, дохнув перегаром, воззрился на меня. Я не растерялась и припечатала его в лоб заклятием «Обряд оков». Стражник упал, как подрубленное дерево.

Открывшаяся картина нас впечатлила. Сидя у старшего стражника на коленях и запустив пальцы в начавшую редеть шевелюру, хихикала пьяная менестрель. Напротив нее через стол сидел молоденький парнишка, у которого еще только начала расти борода. Он, как за спасательный круг, держался за кружку, пытаясь не уткнуться лицом в столешницу. Было видно, что паренек уже лыка не вяжет. Впрочем, все были настолько пьяны, что ни стражники, ни девушка даже не заметили упавшего товарища. Эльма, продолжая хихикать, подливала в кружку старшего стражника вина из очередной бутыли. Ее многочисленные глиняные сотоварки стояли на столе или валялись под ним. Попойка шла уже не первый час.

— Давай выпьем за… за мою красоту! — провозгласила девушка, всовывая в руку мужчины кружку. — О! А тебе не налили! — и плеснула мальчишке.

Вино полилось через край. Кружка и так была полна, но менестрель этого не видела.

— А теперь до дна!.. До дна!.. За красоту не до дна пить нельзя!

И тут не выдержал Эрик. Взревев медведем, силач оттолкнул меня с дороги и влетел в комнату. Его могучий кулак обрушился на затылок старшего стражника. Тот рухнул на стол. А я заклятием усыпила его юного напарника.

Эльма не успела отпустить волосы, и несколько прядей остались у нее в руке. Она непонимающе посмотрела на них, потом на стражника и обрадованно выдохнула:

— Отрубился! Наконец!.. — И, только подняв взгляд, увидела нас. — А вы?! Ик!.. Вы что здесь делаете?!

— Тебя спасаем, — бесхитростно ответила я.

— А!.. — многозначительно, как это умеют делать только вусмерть пьяные, протянула девушка. — А зачем?! Я сама уже справилась!.. Почти. Мне осталось их только чуть-чуть попоить — и все…

— Некогда слушать этот бред! — оборвал нас мистрэ. — Эрик, хватай ее живо, и уходим. Все скоро проснутся!

Силач взвалил девушку на плечо, но та протестующее замычала.

— М-м-м… М-меня счас стошнит!

Тогда Эрик бережно взял ее на руки, как ребенка. И мы поспешили обратно.

Я шла первой, не отпуская заклятия «видения», следом за мной мистрэ. Эрик нес пьяную девушку, которая тут же мирно уснула у него на руках.


Едва солнце всплыло над горизонтом, цирк благополучно покинул город. Наша повозка ехала за фургоном мистрэ и мистрис. На месте возницы сидел угрюмый Эрик. Я, вновь облачившись в цветастое платье, пристроилась рядом с ним. В повозке на заботливо устроенной постели отсыпалась Эльма.

Наездников вытащили их же родственники. Они лишь попросили мистрис Сиобан еще на подходе к ратуше усыпить стражу вместе с заключенными, а Шимуса — открыть замок. А дальнейшее было делом техники. Четверо братьев вытащили похрапывающих Грайда и Лана за руки и за ноги. И уже через час мужчины вернулись обратно. А вот мы едва успели к отправлению.

Со своей стороны вчера мистрэ Миликар проявил чудеса изворотливости. Теперь цирк ехал с пополненными запасами, которых должно было хватить аж до самого Дорната.

Мы держали путь на север, к Глухим Землям, к крепости Кагорат, что была пограничным оплотом между Ольтанией и болотами Догонда.


— Яр, я так больше не могу!

— Что случилось, моя родная?

— Времени осталось совсем мало, а Стабилизатор еще не провела ритуал! Необходимо срочно сделать так, чтобы она как можно скорее оказалась на месте. К тому же я плохо ее чувствую. Болота Догонда все больше сбивают настройки эфира Бельнориона.

— Так она все же направляется в сторону болот?

— Ну конечно! Ты же сам сказал, что поручил ее своему самому исполнительному жрецу.

— Хорошо. Я потороплю его.


— Я долго думал и наконец понял… — почти прошептал жрец, стараясь, чтобы клирик не услышал их разговор. Печально шелестел камыш, мерно ступали кони, оставляя за собой следы от подков, тут же наполнявшиеся водой.

— Что именно? — равнодушно поинтересовался барон.

Он внимательно оглядывался по сторонам. Насколько хватало взора, равнину покрывали чахлые кривоватые деревца, перемежающиеся с зарослями осоки. Чувствовалась близость болот. До Кагората оставался день-другой пути.

— То, что происходило в Каменистой Горке, было первыми проявлениями гибели мира.

— Ты хотел сказать, очередной гибели мира? — поправил барон и, хмыкнув, добавил: — Только на моей памяти конец объявляли пять или шесть раз.

— Я тебе не про пророчествующих шарлатанов говорю, — отмахнулся Морвид. — А про то, что на самом деле происходит.

— А что происходит? По-моему, все как обычно. Скоро болота, а, судя по запаху, Догонд не изменился, — пожал он плечами.

Во влажном воздухе ощутимо разило стоячей водой и гнилой травой.

— Я внимательно присматриваюсь ко всему, что происходит. Едва мы оказались за пределами Тимариса, на нашем пути стали попадаться пятна, вытягивающие силу.

— Тебе почудилось…

— Вовсе нет! — с горячностью возразил жрец. — За прошедшую неделю я насчитал их пять. Если поначалу они были маленькие, то последующие становились все больше и больше. Точно такое же было и в Каменистой Горке. Я научился различать их. В тех местах земля мертва. Только вчера мы снова проехали мимо огромного пятна, вытягивающего силу из мира!

— По-моему, ты уже выдумываешь, — недовольно прорычал барон. Последние дни он был мрачен. — Если вчера было то же, что и в Горке, то на нас бы напали. А мы едем спокойно.

— Совсем не спокойно! — Морвид готов был кричать, но, боясь быть услышанным, только сдавленно прохрипел. — Перед тем как подъехать к такому месту, де’Куси постоянно мажит. Я же чувствую. Только странно он это делает. Необычно. Не силу он зачерпывает, а… Не знаю что, но не силу! А еще по его настоянию мы выбрали слишком длинный и окружной путь через столицу Ольтании. А эти нелепые задержки в пути? Отговорки, что он придумывает для нас?.. Все это странно! Я бы даже сказал, неестественно. Он ведет себя неестественно.

— Это ты ведешь себя неестественно! — не выдержал Бриан. — Придумываешь невесть что!

— Бриан! Не смей сомневаться в моих словах! Я уже третью неделю в своих снах вижу лицо в огненном ореоле. Оно пытается мне что-то сказать, но я не слышу. Словно мне что-то мешает.

— Тебя от усталости мучают кошмары, — отмахнулся барон.

Его, конечно же, волновали необоснованные задержки в пути, но размытые предостережения жреца выводили из себя еще больше. Вместо того чтобы помочь, Морвид постоянно перепроверял действия Дидье. Оспаривал каждое его предложение. А время уходило. Свадьба с Ванессой была назначена на середину осени, и если он не успеет, то навсегда потеряет ее. Времени оставалось всего ничего. А впереди еще была дорога обратно.

— Это не кошмары! Это мой бог! — не сдержался жрец. — Неужели ты думаешь, что я не знаю Отца Дружин в лицо?!

— Если это бог, то ему ничего не смогло бы помешать, — резонно возразил Бриан.

Морвид черным грифом ссутулился в седле.

— Не думаю, — качнул он головой после недолгого раздумья. — Последнее время мне все труднее зачерпывать, словно невидимая преграда стоит между мной и каналом. С того времени, как мы выехали из Аниэлиса, все идет наперекосяк. Мне все сложнее мажить. Братья тоже стали жаловаться, что теряют связь с аватарами и с покровительствующим их стихии Валаром [58]. Раньше никто не мог помешать услышать его. Одному де’Куси ничего не мешает.

— Мы близко от Догонда.

— Даже посреди болот и пустошей Роалина квартероны чувствовали Манве. А теперь нет.

— Морвид, скажи наконец, чего ты от меня хочешь? — не выдержал барон.

— Мне не нравится то, что мы затеяли. Вернее, не нравится, с КЕМ мы это затеяли. Похоже, из-за опасений мы перемудрили, перехитрили самих себя… Если бы можно было переиграть и вернуть Ольну в команду… Мне с ней было удивительно легко.

Бриан со свистом втянул воздух сквозь сжатые зубы.

— У тебя было пророчество. От ТВОЕГО Бога. Записанное ТОБОЙ лично. И оно НАЧАЛО исполняться. Я сделал все, как ты сказал. А ты опять недоволен?! Ольна двуликая — так назвала ее Богиня. А ТВОЙ бог сказал: «Когда белые станут двуликими и отрекутся от света — время богов пройдет!»

— Не двуликими, а двуличными, — педантично поправил его жрец. — Я все помню дословно… О Благой Отец!!! Я ошибся! Как ошибся!!! Что же я наделал?!

— Что на этот раз?! — прорычал Бриан.

— Двуликие и двуличные — это не одно и то же!

Жрец был готов закричать от ужаса, и только присутствие Дидье де’Куси заставило его смолчать. Он кусал губы от отчаяния, пытаясь сдержать себя. Барон ссутулился в седле и замолчал, задумавшись.

— Вот что, — начал он спустя какое-то время. — Менять ничего не будем, да и поздно уже. Несмотря на то что де’Куси задерживает нас, навязав дальний, но безопасный путь, его присутствие в команде для меня все же предпочтительнее, чем неопытной девицы. По-своему он даже прав, заставляя нас экономить силы перед решающей схваткой. В болотах Догонда нас может ждать все что угодно. А путь по дружественной Ольтании гораздо предпочтительнее. Так проще доехать в целости и сохранности до нужного места.

— Бриан, ты не понимаешь! — вскинулся Морвид, но, оглянувшись, вновь понизил голос. — Ольна хоть и была неопытна, но благодаря этому я мог ее направлять. Когда бы она стала ведущей, в любой момент смог бы отобрать силу. А Дидье — клирик сам себе на уме. Я не могу предсказать, что он сделает в критической ситуации.

— Зато он может постоять за себя. И не только за себя, но и за нас, — отрезал барон. — И давай на этом оставим разговор. Все равно мы ничего изменить не в силах.


— Родная, Догонд и вправду необычайно силен. Я никак не могу призвать своего адепта, — с сожалением констатировал бог.

— Но что же делать?! — вскричала богиня, в отчаянии заламывая руки. — Яр, я слабею с каждым днем! Мне все хуже! Кто-то выпивает энергию из мира!

— Родная, успокойся. Я что-нибудь придумаю…

Мужчина принялся расхаживать взад-вперед. Сила, как огненный шлейф, стелилась за ним.

— Ты можешь связаться со своими приверженцами? — подумав, уточнил он у женщины, которая, облокотившись на маленькое облачко, как на подушку, возлежала в энергетических потоках.

Та прикрыла глаза.

— Да, — ответила она спустя какое-то время.

— Вот и прикажи им. Если ты считаешь, что Стабилизатор не успеет добраться до камня, выдай им высочайшее соизволение на два портала.

— Им, порталы? А это не ослабит меня еще больше?

— Ты же знаешь, что я, как всегда, подпитаю тебя. Ну же!

Он опустился перед женщиной на колени и, взяв ее за руку, нежно поцеловал в ладонь.


…Уже который день Лучезарный Адорн не показывался перед Советом, ссылаясь на непрерывное молитвенное бдение во славу Лемираен. На деле же он в очередной раз тщился достучаться до Призываемого. Но тот был глух к его мольбам. Лишь единственный раз он удостоил Адорна своим появлением.

Но слишком был странным этот бог. Каким-то нездешним. Чужое, непривычное лицо с жестким подбородком, глаза цвета стали… Он был другой, не такой, как боги Бельнориона. Его волосы постоянно меняли цвет, то темнели до окраса воронова крыла, то выцветали до светло-русого. И улыбался он жестоко и властно. Но именно такой Призываемый им был нужен. Именно такой мог потягаться с Лемираен, с ее мужем и с ее братом.

Бог пообещал ему, что уничтожит богов Бельнориона, откроет дорогу чистейшей энергии, которую клирики и жрецы смогут свободно черпать. Нет, даже не черпать, как жалкие водоносы зачерпывают воду из реки, а пить, купаться в ней, растворяться в ней, сливаясь. Они смогут стать всемогущими, всевластными!

Чтобы осуществить это, нужно было не позволить сторонникам богов провести Завершительныйритуал. А самое главное, что следовало сделать, — это положить ту вещь, которую дал Призываемый, на Камень Трех Душ. А еще он повелел, чтобы Адорн не дал посланцу соперника найти След Создателя. Едва тот заполучит «след», для заговорщиков будет все кончено. Они уже никогда не смогут стать свободными.

Лучезарный обещал сделать все, что в его силах.

— Что в твоих силах?! — рассмеялся тогда бог. — Ты сделаешь даже больше, если я велю!

— Как прикажешь, о могущественный! — На миг Первому Персту стало страшно.

Но только на миг, потому что он знал: Призванный бог еще слаб в этом мире, его время еще не пришло. И никогда не придет. Ибо он, Адорн, сам хочет стать равным полубогу. Нет, равным богу! А пока следовало раболепствовать и поклоняться.

— Но как я узнаю, кто посланец?

И тогда Призываемый показал. Но не лицо, не фигуру, а слепок ауры, которую боги использовали, чтобы отыскать нужного им. Лучезарный запомнил ее, накрепко запомнил. Потому что ТАКОЕ нельзя было не запомнить! Не человек, а столп полыхающего света, пылающего могущества, в котором словно слились две силы, две души, две энергетических оболочки. И этот человек превосходил по мощи и Светоносного Гароста, и Светоносного Брегора, и даже его. Да куда там! Даже саму Лефейэ он превосходил во много раз!

Лучезарный содрогнулся, вспоминая это…

— Мой верный клирик. Мой лучший из лучших и преданный из преданных, — вдруг раздался голос. Он шел отовсюду.

Узнав его, Указующий Перст в страхе пал ниц.

Неужели богиня узнала о его предательстве! Узнала, что он затеял! Но откуда? Кто его продал?!

— Внемлю, Прекраснейшая! — прохрипел клирик. От ужаса сдавило горло, было трудно дышать.

Но богиня этого не заметила, она сразу начала приказывать:

— Велю тебе, мой верный слуга, как можно скорее доставить к Камню Трех Душ эту женщину, — и аура появилась перед Лучезарным. — Для этого я дважды позволю воспользоваться моим Священным Путем и не тратить время на дорогу. Протяни мне свой Знак.

Дрожащей правой рукой Первый Перст отыскал в складках своего одеяния амулет богини и поднял вверх. Свет ударил в него.

По телу Лучезарного прокатилась вспышка невыносимой боли, а он едва не закричал от неожиданности. Раньше прикосновение Лемираен несло только наслаждение и никогда не причиняло настолько жестоких страданий. Обмотанную полотнищем левую руку жгло огнем; казалось, запах паленой плоти заполнил все вокруг.

Но наконец пытка кончилась. Обессиленный клирик распластался в молитвенном круге.

— Она сейчас близ Пормута! Найди ее и доставь к камню. Исполни! — прогремел отовсюду прекраснейший из голосов, хотя для Лучезарного он теперь стал неотличим от вороньего карканья.

— Как прикажет Всеблагая, — это все, что удалось ответить клирику.

И богиня ушла.

Лишь спустя какое-то время Адорн смог подняться. Отголоски нестерпимых мук еще тревожили его, но он старался терпеть. Размотав ткань, решил посмотреть на измененную руку. Она и вправду была страшно обожжена, волдыри покрывали ее. Некоторые лопнули, и из них сочилась мутно-зеленая жидкость.

— Artas’notertas’soyrte! Sotakor amdas’tore! — громким шепотом выкрикнул клирик. Этим словам научил его Призванный.

Мгновение спустя ужасные раны стали затягиваться, и по прошествии пары минут ничего не напоминало о соприкосновении с силой богини. Разве что изменение продвинулось дальше, охватив локоть и предплечье. Но это досадная мелочь по сравнению с тем, что после достанется ему. Безграничная сила, безграничная власть!.. Ради этого стоит потерпеть некоторые неудобства. Да и неудобства ли? Как чудесно, когда можно легким движением руки развалить пополам лист железа, разрубить меч. Да можно сказать — это красиво! Это великолепно! Дивно подвижен локтевой сустав, прочна плоть…

Вновь скрыв изменение полотнищем ткани, Лучезарный воззрился на отпечаток ауры, оставленный Лемираен. Хотя скулы свело от злости, ему захотелось заорать от радости. Вот он, посланник! Вот он! Вернее, она.

— Гарост! — Зов Указующего Перста многократным эхом отскочил от стен молитвенного зала.

Светоносный не замедлил явиться. Он застыл на пороге, его лицо было смиренно, а весь вид выражал готовность служить.

— Смотри! — Лучезарный указал на отпечаток ауры. — И запоминай! Она в Пормуте. Возьми отряд храмовой стражи, найди и уничтожь ее, чего бы тебе это ни стоило. Потом направишься к Камню Трех Душ и будешь ждать нашего клирика. Он привезет чашу. Проведешь нужный ритуал, а после положишь вот это на камень. — Он достал из складок одеяния изящную коробочку и протянул Светоносному.

Тот вынул узорчатый платок, развернул и как величайшую ценность, или как опасную змею, осторожно принял коробочку на него.

— Все, ступай! — приказал Адорн.

Гарост, стараясь дышать неглубоко — в зале было смрадно, воняло падалью, — осторожно поинтересовался:

— Пока я доберусь до Пормута, клиричка… Я правильно понял, что это клиричка? Судя по ее ауре и мощи, которую она может зачерпнуть… — Дождавшись кивка Лучезарного, он продолжил: — Пока я доберусь до Пормута, она сможет уехать куда угодно.

Указующий Перст носком туфли отшвырнул лежащий на полу Знак богини в сторону Светоносного.

— Вот тут два портала. Богиня выдала. Воспользуйся.

Гарост безропотно нагнулся и поднял амулет.

— Я все сделаю, — пообещал он и, еще раз низко поклонившись, вышел.

Едва за его спиной закрылась дверь, Гарост завязал платок с коробочкой узлом и понес, отстранив от себя как можно дальше. Добровольно брать ЭТО голыми руками он не согласился бы ни за что на свете. Ему совершенно не хотелось стать похожим на Первого Указующего Перста. Не хотелось покрыться странной зеленоватой кожей, больше смахивающей на чешую, заполучить руки и ноги, сгибающиеся в суставах во все стороны. Когти, клыки, выступающие над губой, переваливающуюся походку, как у хромой утки. Бр-р! Стать таким ужасом?! Ни за что!

Хотя Лучезарного подобное, похоже, не пугало. Ему даже нравилось, что он стал таким. А вот ему, Гаросту, не хотелось быть таким уродцем. И служить такому уродцу он тоже не хотел. Он еще посмотрит, стоит ли опускать содержимое коробочки на Камень Трех Душ. И вообще, стоит ли выполнять волю Призванного? Может, лучше сделать все по-своему? Провести ритуал, как ему будет нужно. Устранить соперников… Вот эту клиричку обязательно. Вспомнив отпечаток ее мощи, он содрогнулся. Нет, таких противников нельзя оставлять в живых!

А потом получить власть в свои руки… Но это будет потом! А сейчас… Сейчас нужно сделать свое дело, притворяясь, что верен Адорну. А вот потом!..

Гарост отметил для себя, что Лучезарный не взял в руки Знак Богини, даже не дотронулся до него, предпочтя подтолкнуть его обутой ногой. А еще в зале сильно несло паленым и падалью. Светоносный еще не забыл, как пахнет уничтоженная нечисть. И хотя он давно не был боевым клириком, хорошо помнил, как противно воняет сожженный божественным огнем упырь или стрыга. Так вот, судя по запаху, ныне Лучезарный Адорн не намного отличался от нечисти. А нечисть надо уничтожать. Но позже, чуть-чуть позже. После того, как та отыграет положенную ей партию.


Циркачи старались проводить в дороге как можно больше времени, выдерживая максимальную скорость, на какую были способны лошади, впряженные в повозки. Артисты стремились скорее оказаться в Глухих Землях. Мистрэ Лерой Миликар поторапливал всех, не давая задерживаться даже в небольших селеньях, встречавшихся на пути. Но оно и понятно! Он опасался, что городские стражники пустятся в погоню, и тогда уже арестом трех человек отделаться не удастся.

Только по счастливой случайности Грайда и Ланом не упрятали глубоко в подвалы, а заперли в городской ратуше вместе с обычными бандитами. А может быть, и не случайно. Вероятнее всего, братьев посадили в обычную камеру лишь потому, что кто-то из городской верхушки, несмотря на запрет под страхом смертной казни владеть кристаллами Морского народа, захотел забрать эти кристаллы себе. Так и внимание не привлечется к этому делу, и в камере мало ли что случится. Вдруг заключенные подерутся, да еще с поножовщиной?..

За кристаллы Морского народа, которые были запрещены всеми государствами без исключения, могли отправить на пожизненную каторгу, если не на плаху. Эти камни могли самопроизвольно собирать и накапливать магическую силу. И потом воспользоваться этой силой сумел бы любой человек или «нечеловек», не наделенный способностями жреца или клирика. Крестьянин или разбойник с большой дороги мог взять кристалл и, например, вызвать дождь, бурю, а может, и чего похуже — главное, чтобы силы в камне хватило. К тому же он был не одноразовый. Полежав какое-то время разряженным, он снова заряжался. И поэтому кристаллы Морского народа были запрещены не столько правительствами, сколько клириками и жрецами трех богов, а если копнуть еще глубже, то и самими богами. Боги не позволяли колдовать бесконтрольно.

Вот и улепетывали артисты со всевозможной поспешностью. К тому же городские стражники нашли лишь малую часть кристаллов, а большая так и лежала по тайникам.


Всего за неделю нам удалось достичь границы Глухих Земель. Почему эти земли названы «глухими», стало понятно еще вчера. Мало того, что никто здесь не селился, так еще и всякой живности не было слышно. Кругом стояла вязкая тишина, из-за которой казалось, что ты оглох. Даже скрип колес, всхрапывание лошадей, разговоры артистов застревали в воздухе и не разносились дальше десятка шагов. Окружающий пейзаж действовал угнетающе. Заболоченные поля с пожухлой травой перемежались с островками сухого камыша. Рощицы кривых деревьев, растущие на пригорках, чередовались с овражками со стоячей водой, подернутой зеленой ряской.

Старая дорога, насыпанная еще в незапамятные времена, местами понижалась и превращалась в непролазную грязь. И тогда нам приходилось останавливаться и общими усилиями чуть ли не на руках переносить повозки через топкие места. Иногда у обочины встречались заросли кустарника, переплетенные ветки которого больше походили на мотки колючей проволоки, нежели на растения.

Едва цирк пересек границу, я поменяла повозку силача на фургон мистрэ Кальриена, и теперь вместе с ним наблюдала за округой. Эльма и Эрик не огорчились, что я оставила их. После того как девушка отоспалась, они пару дней не разговаривали, но постепенно все же начали налаживать отношения, а со вчерашнего дня и вовсе принялись «активно мириться». Так что теперь третий в повозке для них был действительно лишний.

Мы с мистрэ, сидя на облучке и попеременно задействуя свои силы, следили за дорогой и ее окрестностями. Ши уже час находился в дозоре, наступала моя очередь заступать на вахту. Мистрис Сиобан не принимала участия в нашем бдении. После первого же прикосновения к земной стихии ей стало плохо, и теперь она опасалась ее применять. Так сказывалась порча земель Догонда. Да и я чувствовала себя не очень бодро. Постоянно ощущалась напряженность, казалось, она была разлита в воздухе. К тому же постоянное использование заклятий начало выматывать. Но все равно мы старались быть начеку.

Вдруг Кальриен заметно встревожился. Вытащил амулет из прозрачного камня и оглядел сквозь него округу.

— Ничего не понимаю, — выдохнул он. — Кажется, что… Впрочем, посмотри сама. А то я толком не научился чувствовать силу ваших богов.

Я тут же распахнула канал и зачерпнула. По телу пробежала легкая дрожь удовольствия, а восприятие происходящего вокруг увеличилось в разы. Где-то на границе заклятия показались отблески знакомой силы, а потом их заволокла чернота. Поверх проскочили искры света Лемираен, и вновь появились всполохи алого огня Отца Дружин… И вновь чернота, которая поглотила все. По мне прокатилась давно забытая горячая волна, словно я заглянула в открытую печь. И тут же Кальриен вскочил и выкрикнул:

— Бездна! Ольна, там Бездна! Она прорвалась! Она прорвалась сюда!

Не отпуская силу и продолжая всматриваться в горизонт, я рявкнула на взволнованного ши:

— По-человечески можешь объяснить, что там?!

— Бездна! Она прорвалась сюда! Когда-то она погубила мою прародину, а теперь добралась сюда!

— Какая бездна?! Что ты несешь?!

— Там Бездна, Погибель миров, Пожиратель душ!.. А это ее дыхание. Если мы не поспешим убраться из этих мест немедленно, она может затянуть нас и поглотить без остатка, без надежды обрести покой в Закатных Чертогах.

Услышав слова мистрэ, Сиобан поднялась со своей лежанки и, распахнув дверь, выглянула наружу:

— Кальриен, что случилось?

Выглядела она неважно, ее землисто-серая кожа приобрела нехорошую зелень, а губы синеву. Глаза запали.

— Бездна пытается прорваться, — коротко пояснил ши. Он уже немного успокоился и, стоя со мной рядом, вглядывался в даль.

Сиобан потрясенно охнула.

— Неужели темные времена возвращаются?

— Сиобан, вам бы прилечь, — не отрываясь от наблюдения, посоветовала я ей.

Мне было не до разглагольствований магов, больше волновало творившееся неподалеку. Судя по черноте и печному жару, лихо из Каменистой Горки обреталось в землях Догонда. Только здесь оно было в десятки раз сильнее. А еще кто-то там же зачерпывал силу Ярана Малеила и странно перекрученную энергию Лемираен. И отголоски от ударов огнем Отца были такие знакомые… Такие…

Выбросила вперед еще одно поисковое заклятие. И тут же стали видны как на ладони три фигуры: одна — окутанная белым сиянием, другая — алым пламенем, а третья — пульсирующей темнотой. Две мерцающие зеленым серебристые искры чуть теплились в стороне. Неужели?..

Вобрав в себя силы, так что воздух вокруг заискрился и затрещал, я послала туда сгусток чистой энергии богини. Если это ОНИ, то ОН знает, что сделать с полученной силой, а если нет…

Ослепляющий росчерк развалил хмурое небо пополам, устремившись к полыхающему огненной аурой человеку. Жрец?! Он лишь на мгновение замешкался, но уже в следующее подхватил белоснежный шар и, оплетя его алым, запустил в черноту, которая в момент разрослась и тут же съежилась, словно приспустивший воздух шарик.

Морвид! Но?! Мысль, что они меня бросили, лишь мелькнула и погасла.

Я уже слетела с облучка и, одновременно нашептывая молитву скорости и подмораживая топкую землю, что есть силы заспешила к команде. Под моим весом тонкая корка льда проламывалась, но ее было достаточно, чтобы бежать дальше, не увязая.

Окружающий пейзаж странным образом искажался: то, что выглядело далеким, приближалось рывками, а то, что находилось рядом, в мгновение ока оказалось на большом расстоянии. То ли болота, то ли черное лихо так странно искривляли пространство.

До команды оставалось совсем немного. Уже можно было рассмотреть в подробностях сражающегося жреца, помогающего ему барона и нового клирика, который противостоял им. Квартероны недвижно лежали в стороне. Из груди Лиаса торчал обломок ветки, а голова Лорила была свернута набок.

Тут я с размаху налетела на невидимую стену. От неожиданности упала на спину, разом вышибив дыхание и сбившись с заклятия. Болотистая почва радостно хлюпнула, принимая мою тушку, и поспешно начала засасывать. Стало ясно, что и здесь без черных сил не обошлось!

Ударив морозной молнией под себя, я рывком вскочила на ноги, а потом таким же заклятием саданула по стене, преграждавшей путь к жрецу. Чернота мгновенно впитала молнию в себя, наливаясь новой энергией.

Морвид, увидев меня, отчаянно замахал рукой — мол, не надо! Заметив, что жрец отвлекся, клирик начал новую атаку. На его пути встал Бриан. Поднырнув под клинок, он принял его на глефу и с легкой вспышкой света прижал крюком к земле. Пока шло их противоборство, мы одновременно с Морвидом решили воспользоваться моментом. Два снопа огня, белый и алый, ударили навстречу друг другу, а потом, как в фантастическом фильме, завихрениями растеклись по невидимой поверхности. Сердце в ожидании пропустило удар, но тут с громким хлопком невидимая стена лопнула.

Наши силы встретились, переплетаясь меж собой. В этот же миг на меня навалилась невиданная тяжесть, пригибающая к земле, а все тело, казалось, охватило пламя. Так вот как проявляется для меня сила Отца Дружин?!

С утробным рыком, мешая слова заклятия с криком боли, я моментально подхватила огненный клубок и запустила им в клирика, уже почти победившего барона. Бриан, припав на одно колено, с трудом сдерживал натиск похожего на медведя де’Куси.

Сила двух богов ударила в сцепившихся мужчин. Барона отшвырнуло в сторону и неслабо приложило об землю, а клирика накрыло пламенем. Он закричал, замахал руками, пытаясь сбить божественный огонь, словно тот был обычным. Клирик принялся кататься по земле, но и это было бесполезно. Заклятие «Глас сокрушения», в которое были преображены наши силы, не оставляло, терзая до тех пор, пока де’Куси не затих. Не знаю, как это я сделала, но…

Едва клирик перестал биться в конвульсиях, вокруг него, расходясь, словно круги на воде, начала меняться земля. Изменения ширились, разрастаясь все дальше. На своем пути они ломали в пыль спутанный колючий кустарник, выпрямляли скрюченные деревья, высушивали пятна болотины, на которых тут же щеткой поднималась невысокая, но густая трава.

Обессиленная, я опустилась на колени, попыталась прийти в себя. Ох и тяжела же оказалась сила Ярана!

— Ольна!

Я подняла голову. Морвид подзывал меня, склонившись над телами квартеронов. Поднявшись на ноги, я поспешила к нему. Чуть в стороне Бриан, сидя на том же месте, куда его отшвырнуло заклятие, держался за грудь и пытался отдышаться. Из уголка его рта на подбородок стекала тонкая струйка крови. Похоже, у барона были сломаны несколько ребер.

С некоторой мстительностью я бросила исцеляющее: «Пусть будет свет с тобой и богиня Покровительница», — и с удовлетворением услышала, как Бриан вскрикнул от неожиданной боли, а потом, сжав зубы, тихо застонал, когда ребра со щелчком принялись шевелиться.

А что?! «Глас сокрушения» — известная пакость: и для противника, и для союзника! У него есть один минус — он гарантированно уничтожит врага, но и своего исцелить быстро не даст. Раненый почувствует на себе всю прелесть неспешно заживающих ран. Сочту, что нынешние мучения барона от встающих на место и неторопливо срастающихся ребер — это компенсация и своего рода месть за камеру, которая едва меня не сожрала.

Я подошла к жрецу. Он, опустившись на колени перед братьями, пытался хоть как-то облегчить их страдания. Но если для Лорила все было кончено, то Лиаса, наверное, еще можно спасти. Хотя… Квартерон дышал редко, с влажным хрипом. И при каждом вздохе его одежда все больше напитывалась кровью. Зазубренная палка, пробив насквозь тело, разворотила грудину.

— Сделай что-нибудь! — попросил Морвид, умоляюще глядя на меня. Его бесцветные глаза были полны непролитых слез.

От увиденного словно что-то оборвалось внутри. Пусть не родные, но знакомые и в некотором роде близкие люди, вернее, только на четверть люди, умирали у меня на глазах. Это было жутко. Хотелось тут попытаться что-нибудь для них сделать. Но я кое-как сдержала себя.

— Нет, — ответила коротко.

Жрец отшатнулся, услышав, с какой твердостью это было произнесено.

Однако не нужно считать меня мстительной стервой, которая будет смотреть на страдания и ничего не сделает, хотя могла бы помочь. Все гораздо проще и страшнее. Стану спасать Лиаса, не успею воскресить Лорила. А если начну обряд воскрешения, то старший брат умрет. Ну а два обряда разом мне не потянуть…

— Я буду воскрешать обоих.

Морвид побледнел, хотел было что-то сказать и тут же опустил голову.

— Понимаю, — едва слышно выдохнул он. — Все понимаю. Но сам не смогу.

Кто-то тронул меня за плечо. Я оглянулась. Позади стоял мистрэ Кальриен, а чуть поодаль замер Эрик.

— Илина, моя помощь нужна? — участливо поинтересовался ши.

— Принесите, пожалуйста, мои вещи из фургона. Особенно оружие. Все оружие. — Он кивнул и уже пошел к фургону, как я ухватила его за рукав, останавливая. — И мой плащ тоже захватите.

Тут я взглянула на лежащего Дидье де’Куси и удивилась. После того как клирик затих и божественный огонь оставил его, он стал выглядеть странно. Одна половина тела была обычной, то есть имела нормальный вид, а вот вторая… Я с ужасом увидела трехпалую когтистую лапу, гротескно измененную часть лица, неестественно вывернутые суставы руки и ноги, вздернутое и скособоченное плечо. Наполовину он был нормальным человеком, а наполовину превратился в тварь из замка. И та часть, что изменилась, начала мелко подрагивать, как будто существовала отдельно. Словно она была живой, но парализованной и теперь потихоньку обретала подвижность. И с этой гадостью надо было как можно скорее разделаться. Но вначале следовало заняться близнецами.

Пока Кальриен ходил за плащом, я занялась приготовлениями к обряду. Хотя слово «приготовления» было не совсем верным. Я не знала, что буду делать и как, но на сомненья и раздумья времени уже не оставалось.

Сняв с пояса нож, я склонилась над умирающим. Морвид, не веря своим глазам, попятился. Но другого выхода-то не было! Даже ждать было нельзя! Для Лорила времени почти не осталось. Еще немного — и его примут Западные чертоги.

Распахнув мокрый от крови ворот куртки, обнажила квартерону грудь. Дрожащей рукой попыталась нащупать упорно бьющееся сердце. Лорил прерывисто вздохнул и открыл наполненные мукой глаза. Я кривовато улыбнулась и обнадеживающе прошептала:

— Все будет хорошо.

А после ударила ножом.

Протестующе закричал Бриан и, кривясь от боли, ринулся на меня. Но его перехватил жрец и что-то начал втолковывать. Я же, стоя на коленях, смотрела, как зеленые глаза затягивает поволока смерти, как последний раз опустилась грудь, в которой торчала рукоять моего ножа.

А потом, скинув оцепенение, намеренно грубо рявкнула:

— Эй вы там! Сладкая парочка!

Ошарашенные Бриан и Морвид обернулись.

— Будем помогать? Или пусть покоятся с миром?!

От таких моих слов жрец поперхнулся, но все же кинулся ко мне на помощь. Барон, оставшись на месте, со злобным видом стал наблюдать за нашими действиями.

Вдвоем со жрецом мы перевернули квартерона на бок и общими усилиями начали извлекать из спины палку. Но та предательски треснула и расщепилась на куски, и щепки остались в теле. Тогда я при помощи того же ножа начала расширять рану Лорила на груди, чтобы вынуть их все. Морвид хотел было остановить меня, но я лишь прикрикнула на него:

— Он пока мертвый, и ему не больно! Или ты хочешь, чтобы щепки остались внутри, когда он оживет?! — И чуть тише добавила: — Лучше займись Лиасом, соедини позвонки, а то воскрешу — и будет кривошеим.

— Но… — попытался возразить жрец, намекая, что я могла бы не таким варварским методом, а при помощи заклятий все вправить и извлечь.

— Силы на обряд может не хватить, — отрезала я.

Морвид, отцепив от пояса свой кинжал, уверенно разрезал шею младшему брату, обнажая позвоночник.

Вернулись, неся мои вещи, мистрэ Кальриен и Эрик. Силач с ужасом взирал на мои окровавленные до локтя руки и на то, что мы творили с телами.

— Не спи, замерзнешь! — рыкнула на него и принялась отдавать распоряжения: — Видишь вон того? — Я указала на полуизмененное тело клирика. — Живо заворачивайте в мой плащ. А сверху веревками покрепче обвяжите, чтобы, пока дергаться не перестанет, не выпутался. Да наружной стороной к телу, а не внутренней! — поправила его, видя неуклюжие попытки расстелить плащ.

На помощь Эрику пришел мистрэ, и вдвоем они начали упаковывать измененного.

Я же сосредоточилась, возобновляя в памяти слова заклятия воскрешения. Меч воскрешения, замотанный в холстину, пока лежал в стороне. Еще ни разу мне не приходилось им пользоваться. А сама меж тем прицепила к поясу пернач и клевец, намереваясь использовать их как дополнительные источники силы.

— Круг милдорном очерти, — посоветовал Морвид, заметив мои сомнения.

Он уже выровнял шею Лиасу и теперь отирал руки от крови подолом своего балахона.

— Но сначала помоги мне…

Подхватив Лорила под мышки, он взвалил его поперек тела брата. Мы вместе уложили квартеронов, чтобы они лежали грудь к спине друг на друге, образовывая крест.

Меж тем жрец продолжил давать указания, что и как сделать.

Все оказалось донельзя просто. Начав сбивающимся от волнения голосом длинную молитву, я заключила тела в круг. При этом прочертила его так, чтобы самой остаться внутри. Затем, не прерывая слов, подошла к телам и насквозь проткнула их мечом. Дело далось нелегко, даже пришлось навалиться, помогая собственным весом, но я справилась, при этом чудом успела уложиться в размер молитвенных фраз. Чем дальше читала, тем проще становилось, словно внутри что-то вело меня за собой.

Опершись на перекрестье меча, я выдохнула финальное: «Восстань!» И свет обрушился на меня ревущей лавиной, подхватив и закрутив, как щепку в водовороте.

Я задыхалась, пытаясь справиться с навалившейся мощью. Стремилась сохранить рассудок в обрушившейся волне болезненного счастья, стараясь при этом всю до капельки живительную силу божественного огня передать братьям, а не расплескать по сторонам. Я кричала, призывая силу, сходила с ума, чтобы обрести рассудок, умирала, возрождаясь вместе с ними.

Лишь когда почувствовала, что напор силы начал стихать, с трудом выдернула меч из тел и, прижав к себе, зашептала положенную молитву благодарности.

— Богиня Покровительница, убереги…

Где-то вдали мелькнуло прекрасное лицо, тихий голос прошептал: «Наконец-то!..» — видно, богам все же нужны наши молитвы, — и послышался облегченный вздох. А я продолжала…

Лишь закончив молитву, позволила себе сесть и опереться о меч, который успела — хотя и не помню, когда я это сделала, — воткнуть в землю. Перед глазами все плыло, а звуки доносились как сквозь вату.

Не знаю, сколько так просидела, но из отрешенности меня вывел знакомый мелодичный голос:

— Брат мой, я безумно счастлив, что ты рядом. Но все же слезь с меня, ты слишком тяжел.

— Рад бы, — раздалось в ответ, — но Ольна сидит у меня на груди…


…Только с помощью жреца и вмиг подобревшего Бриана нам с братьями удалось подняться на ноги. И их и меня пошатывало после случившегося. Лиас осторожно покрутил головой, потом в задумчивости потер шею.

— Ничего не помню, — выдал он. — Мы ехали, а потом?..

Тут он посмотрел на свою ладонь, которая оказалась вся в крови, и глаза его в понимании распахнулись. Лорил, осторожно ощупав грудь, поднял на меня взгляд, полный благодарности.

— Ольна, благодарю тебя, — он низко склонил голову, прижав правую руку к сердцу. — И за себя, и за своего брата. Иначе быть нам в запредельных чертогах.

— Я сделала то, что должна была, — ответила я суше, чем следовало бы. Воспоминание об их предательстве вновь резануло в душе. — Любой бы сделал то же самое. И вы, если бы это случилось со мной. Не так ли?

Все четверо в смущении отвели глаза. Я криво ухмыльнулась.

— Что ж! Желаю всего доброго, нас ждет дорога.

Одной рукой выдернула показавшийся неподъемным меч и собралась было направиться вслед за циркачами к повозкам, как мой взгляд упал на спеленатое тело.

— Плащ я забираю, а эта падаль, что в нем, ваша.

Безбоязненно подойдя к обмотанной с ног до головы фигуре, ножом разрезала удерживающие его путы — я уже чувствовала, что он неопасен, — и стала высвобождать плащ. Разложением не пахло, а когда я добралась до тела, то с удивлением увидела вполне нормального мужчину, лежавшего без сознания. Правда, на шее, под одеждой было мокрое пятно и от него тянуло гнилью. При помощи того же ножа срезала ворот плотной куртки и увидела осклизлый комок, точь-в-точь такого же цвета, каким стал самонаводящийся камень во дворе замка, перед тем как разбился. Счистив оное ножом, я обтерла лезвие об одежду и махнула рукой: мол, забирайте. А потом, горделиво вздернув подбородок, пошла к циркачам. Морвид попытался окликнуть меня, даже квартероны что-то кричали вслед, но я сделала вид, что не слышу.

Я находилась уже рядом с дорогой, как раздались встревоженные голоса артистов. Кто-то кричал, предупреждая о чем-то, но слов было не разобрать. Я поспешила залезть на насыпь. К фургону погодника со всех ног бежал Мостин.

— Илина, Илина! — закричал он, едва завидев меня. — Храмофники! Храмофники! Храмофые фтражи! Они тебя ифют!

Я выровняла сбившееся дыхание, а затем устало начала разминать шею и плечи. Воскрешение братьев было видно за милю, а уж ощущалось и вовсе за сотню миль. Слишком явное зачерпывание. В этот раз мне не удастся обмануть их, придется отбиваться.

Чтоб им провалиться! А я так хотела отдохнуть…

## Глава 16

Всадники, уперев копья в стремена, целенаправленно неслись ко мне по разбитой дороге. Кони, вырывая влажный дерн подкованными копытами, уверенно несли седоков. Я и не думала скрываться. Только перешла дорогу и спустилась на обочину, чтобы во время боя не зацепило никого из артистов. Мелькнула мысль: жаль, что я не в доспехе, — и тут же пропала, вытесненная кучей других забот. Пока оставалось время, я сразу начала подготавливать несколько мощных заклятий защиты и пару атакующих, из тех, что похитрей.

Впереди на гнедом жеребце несся тот самый клирик, который в первый раз пытался отыскать меня. Отставая на полкорпуса от него, скакал второй — видимо, его помощник. Он был чуть слабее, но тоже являлся серьезным противником. И оба они зачерпнули силу и держали наготове заклятия.

Стражи, спустившись с дорожной насыпи, окружали меня. Я упреждающе выставила купол самозащиты, а под ним дополнительно припрятала отражающий. И хотя было ясно, что они не чаи распивать приехали, все же не стала первой демонстрировать готовность к бою. Но еще до того, как стражи замкнули кольцо и начали его стягивать, главный клирик нанес удар. Заклятие «Приговор» ударило по куполу, снеся его подчистую, а вот от отражающей защиты срикошетило, с визгом отскочив обратно. Храмовник лишь взмахнул рукой, и оно рухнуло далеко в стороне, взметнув фонтан грязной воды из болотного очажка. И это словно дало отмашку последовавшим действиям.

Более слабые заклятия полетели одно за другим с большой скоростью. Второй храмовник хоть и обладал меньшими возможностями, но зачерпывал очень быстро. Купол, содрогаясь от града мелких заклятий, таял с ужасающей скоростью. Все, что я успевала, это подновлять его, да под ним сформировать еще один. Первый клирик вновь ударил «Приговором», и мою защиту снесло полностью. Я уже собралась ударить в ответ, но вдруг молния, сверкнувшая среди ясного неба, прошила его скакуна насквозь. Жеребец упал будто подрубленный. И тут же земля начала вспучиваться, прорастая сотней огромных рук. Они стали хватать лошадей, пытались выдернуть стражей из седла. Это в драку ввязались мистрэ Кальриен и мистрис Сиобан.

Поначалу храмовники смешались, сломав строй. Но не зря их считали элитой элит! Уже в следующее мгновение они выровнялись, и половина обратила внимание на циркачей, а вторая продолжала наседать на меня. Кольцо нацеленных копий сжалось до границ вновь поднятого защитного купола. А клирики, оставаясь в стороне, бомбардировали меня заклятиями.

Тогда я окончательно поняла, что отделаться от них так, чтобы никого не покалечить, не выйдет.

— Порази!.. — воскликнула я, и «Гнев небес» обрушился на противников.

Однако их ряды лишь покачнулись.

— Порази всех!.. — продолжила я, и лишь тогда несколько стражей вылетели из седел, а их скакунов протащило по земле.

Кинувшись в образовавшуюся брешь, я разорвала окружение — для свободы маневра. Быстро взобравшись обратно на дорожную насыпь, я решила побегать, чтобы храмовникам сложнее было достать меня заклятиями, но замерла, примороженная к месту от увиденного. Стражи наседали на артистов. Наездники и перекинувшиеся в медведей оборотни защищали повозки, под днищем которых прятались женщины и дети. Чуть в стороне защищали фургон магов метатель ножей и все мужчины из семьи акробатов. Меткими бросками Шимус уже сократил число стражей на трех человек, а одного сдернули из седла акробаты. Но храмовник, разметав мужчин, обнажил клинок и начал расправу. Вооруженные лишь дрекольем не были для него серьезными противниками и один за другим вынуждены были отступать. Но в такой кутерьме это оказалось сложным. Меч храмовника окрасился алым, двое защитников упали раненные, а может быть, и убитые.

— Алпин! — раздался истошный вопль, и детская фигурка ужом метнулась из-под повозки. — Алпи-и-ин!..

На крик обернулся стоящий на задних лапах медведь, и его тут же ударили в бок два копья. Перевертыш взревел, оглашая окрестности, и ударом могучей лапы, как щепки, переломал древки. Мостин же, петляя между сражающимися, пытался добраться до упавших акробатов. И тут кто-то из храмовников ударил его копьем в спину, пробив насквозь, а потом и вовсе поднял вверх, насаживая еще сильнее.

— Не-ет!!!

Не знаю, кто закричал, — женщины, которые прятались, мужчины, что сражались, или я.

Что было дальше, толком не запомнилось. Багровая пелена застлала взор. Я зачерпнула силы, сколько смогла, и божественный свет резанул по глазам… Пернач, оказавшийся в руке, раскалился, сначала засветившись багровым, а потом и вовсе белым. Кажется, началась свалка. Храмовые стражи то разлетались в стороны, как кегли, то вспыхивали свечками, корчась в охватившем их пламени. Где-то на границе сознания полыхнуло алым, а звонкий голос пропел-прокричал: «До победы!»… Рядом ударила стрела. Задул яростный ветер, запорашивая глаза невесть откуда взявшейся пылью. Гортанные возгласы мужчин перемешивались с криками ярости женщин…

На мгновение все стихло. Я крутанулась на месте, отыскивая противников. Откуда-то хлестнуло силой, и меня протащило волоком, а потом чувствительно приложило о стену фургона.

Дыхание сбилось, и в глазах помутнело. А через мгновение, когда пришла в себя, я увидела, что вокруг меня простирается белесая мгла. Я поняла, что в очередной раз оказалась в тумане.

Горячка боя все еще не схлынула, руки, судорожно сжимавшие оружие, дрожали, а сердце глухо бухало в груди. Как же не вовремя я сюда выпала! Там все еще сражаются наши, а от меня никакой помощи. Тело бесполезным кулем валяется на дороге.

Надо как-то отсюда выбраться… Как-то спешно выбраться! Но как? Может, от костра? Или Арагорна позвать?.. Сейчас я готова была на все, лишь бы как можно скорее вернуться.

Я попыталась осмотреться, однако в густой пелене ничего нельзя было различить или как-то определить направление. Пометавшись в отчаянии, я решила призвать Арагорна. Попробовала окликать его по имени, потом как Игрока. Все было тщетно.

На всякий случай попыталась дотянуться до богини, но в тумане это оказалось невозможным. Тогда, плюнув на всякую опасность, я бросилась бежать наугад. Может, так мне удастся добраться до костра, а уж там!.. Надо было уходить отсюда! Там бой, а я теряю время здесь на бесплотные попытки вырваться.

В боку уже начало колоть от сумасшедшего бега, а вокруг по-прежнему простирался туман. Я споткнулась о невидимую во мгле колдобину. Потом, оступившись, и вовсе растянулась во весь рост. Это меня и доконало. Усевшись прямо там, где упала, я разревелась от бессилия.

Там люди гибли, а я здесь отсиживаюсь!.. Там… А я?! Там Мостин!!! Его-то за что?! Ради потехи?! Он же совсем ребенок!.. Звери!.. Настоящие звери!.. Пришли за мной, а пострадали все! И все из-за меня! Это я во всем виновата!.. Я виновата в его… в их гибели!.. Я, и никто другой!

Мне был протянут носовой платок. Поблагодарив кивком, стала вытирать слезы, потом и вовсе высморкалась… И только тогда поняла, ЧТО делаю!

В удивлении распахнув заплаканные глаза, увидела сидящего передо мной на корточках Виктора. Он был в плаще и дорожном костюме, в точно таком же, как в прошлый раз. У его ног лежал рюкзак.

— Брожу по туману, брожу, и вдруг вижу — такая красивая девушка сидит, как Аленушка над омутом, плачет. Дай, думаю, подойду, узнаю, в чем дело.

Я прерывисто вздохнула.

— Еще один платок нужен? — обеспокоенно уточнил он.

Отрицательно мотнула головой.

— Ну и хорошо, — обрадовался парень. — А то у меня только один чистый был. — И подмигнул.

— До костра довести сможешь? Мне нужно обратно в мир. Спешно! Там… Там… — Голос сорвался, и к глазам вновь подступили слезы.

Виктор серьезно посмотрел на меня.

— Уверена? — Я резко кивнула. — Точно? Может, переждешь? И хоть дамам не принято такое говорить, но вид у тебя не очень.

Только сейчас я обратила внимание на себя. Вернее на то, в чем оказалась в тумане. На этот раз на мне был не полный доспех, а висящая на плечах лоскутами куртка, из-под которой выглядывала рубаха — вся в бурых пятнах. Штаны зияли многочисленными прорехами. Руки были по локоть в засохшей крови.

— Может, лучше здесь задержишься?

— Вить, ты не понимаешь! Там… Там… Мне очень важно обратно. Жизненно важно. И не для меня одной.

— Ладно, — нехотя согласился парень и замялся, словно хотел что-то сказать, но потом передумал. Подав руку, он помог мне подняться. — Пошли. Нам туда.

Рейнджер ориентировался в тумане, как у себя дома. Плотная мгла не была ему помехой. Почувствовав рядом сильное плечо, я невольно расслабилась. Тут же навалилась усталость, меня повело. Рейнджер, как галантный джентльмен, подхватил под руку, а после того, как я вновь споткнулась, вовсе приобнял за талию.

Мы шли. Виктор рассказывал разные забавные истории, стараясь отвлечь от мрачных мыслей. Пытался рассмешить. Пару раз я даже улыбнулась. Но едва он переставал балагурить, как перед глазами вновь вставали картины боя. И тогда Витя, словно предвидя, что еще немного — и меня вновь начнет колотить, начинал новый рассказ.

Вот так и добрались до костра.

Ни сам костер, ни вокруг него ничего не изменилось. Пламя все так же беззвучно горело, мириады искр по-прежнему отплясывали в нем загадочный танец.

Рейнджер заботливо усадил меня на один из валунов, скинул рюкзак и вытащил оттуда знакомую еще по прошлому разу фляжечку с чудодейственным бальзамом.

— Выпей, — и сунул мне ее в руки. Но, увидев мои заторможенные движения, забрал и сам поднес к губам. — Пей, кому говорят! — строго произнес и наклонил посудину.

Я сделала пару больших глотков, обжигающая жидкость водопадом ухнула в желудок.

— Сейчас будет полегче, — пообещал он, убирая фляжку обратно в рюкзак, а потом уселся со мной рядом и обнял за плечи.

На некоторое время возле костра воцарилась тишина.

— Тебе не холодно? — поинтересовался Виктор, почувствовав, что меня вновь охватывает дрожь. — А то у тебя теперь не куртка, а творение сумасшедшего портного. Я бы даже сказал — дизайнера, простите за выражение.

— Все нормально, — постаралась заверить его, хотя у самой зубы начали стучать. — Просто нервы. Пройдет.

Он притиснул меня к себе покрепче, укутав одним на двоих плащом. Я невольно опустила голову ему на плечо.

— В жестокий мир угодила? — участливо поинтересовался рейнджер, чувствуя, что меня по-прежнему трясет, как в ознобе.

Я запрокинула голову, стараясь, чтобы не потекли вмиг набежавшие слезы.

— Не то чтобы… На Земле и хуже бывает. Наверное… Нормально, в общем…

Но упрямые слезинки все же побежали двумя дорожками по щекам. Тогда Витя, высвободив руку из-под плаща, как маленькую девочку, погладил меня по голове. Эта невинная ласка разрушила плотину, сдерживающую слезы. Плача и захлебываясь словами, начала рассказывать ему об артистах, о стражах, о том, что случилось.

— Если бы я была там!.. Если бы сейчас была!.. Я бы подняла всех, кто погиб!.. — пыталась объяснить я между всхлипами. — А я пока здесь… Чтобы успеть воскресить, времени должно пройти немного. Не больше получаса!.. А я здесь… И…

Парень ничего не говорил, позволяя мне выплакаться, лишь нежно гладил рукой по спине, а другой вытирал бегущие слезы.

Наконец я затихла, доверчиво прижавшись к его плечу.

— Может, еще настойки? — предложил он.

— Не, — только и смогла протянуть. Хмель и так уже цепко держал меня.

Не знаю, какой градус был у этого бальзамчика, но в голове начало шуметь, притупляя эмоции.

Мы замолчали еще на какое-то время. Настойка подействовала: меня перестало колотить, и даже стало жарко, но выбираться из-под плаща не хотелось. И я как могла оттягивала это мгновение. Так было уютно с сильным мужчиной, так спокойно…

Я вытащила руку, чтоб убрать упавшую прядь волос за ухо, и увидела, что мои руки по-прежнему в засохшей крови.

— Вить, а у тебя вода есть? — робко поинтересовалась я.

Несмотря на то, что мне ныне по статусу больше пристал доспех, нежели платье, быть от этого женщиной я не перестала. Когда рядом находился мужчина, к которому я была не равнодушна, невольно хотелось выглядеть лучше.

Виктор с явной неохотой выпустил меня из объятий и, покопавшись в рюкзаке, достал мех с водой. Сначала я вымыла руки и после, намочив многострадальный носовой платок, начала тщательно оттирать лицо. Потом еще раз смочила и прижала его к щекам, как компресс. Глаза, красные от слез, и опухший нос никого не украшают.

Убрав воду, парень внимательно оглядел меня, а потом легким движением руки поправил чуть взлохмаченные волосы.

— Вот так-то лучше, — удовлетворенно заключил он. — Хотя… Дай-ка!

Я протянула ему мокрый платок. Он опустился передо мной на корточки и осторожно начал оттирать что-то со щеки.

— Сажа осталась… Вот тут… Еще капелька…

Я смотрела в карие с зелеными искорками глаза и проваливалась.

Не знаю, кто потянулся первым. Это просто было неважно! Мы целовались. Целовались так, словно это был первый и последний раз в жизни. Словно не было ничего до и не будет ничего после. Целовались, стремясь вложить все, что чувствовали в тот момент, все, что хотели сказать… А сказать хотелось много, но еще больше почувствовать. Почувствовать чужое сердце, бьющееся в сумасшедшем ритме, мягкость губ, горячие ладони, нежно вырисовывающие что-то на спине. Ощутить всей кожей… Ощутить и отдать так, чтобы и он прочувствовал то же самое…

— А знаете, почему не стоит делать ЭТОГО на Красной площади?

Нелепый вопрос повис в воздухе, заставив нас остолбенеть. В следующее мгновение Виктор подхватил стоящую рядом с камнем глефу и, защищая, закрыл меня собой. Воцарилась гробовая тишина. Спрятавшись за парнем, я на миг замерла и… с ужасом поняла, что практически раздета. Поисковый амулет на цепочке и нижнее белье не в счет!

Пауза затягивалась. Прижимаясь грудью к Витиной спине, я осторожно выглянула из-за его плеча… И тоже застыла.

Перед нами стоял мужчина в современном камуфляже, в бронежилете, поверх которого в сетчатой разгрузке по карманам были распиханы гранаты, и высоких военных сапогах. В довершение всего на перекинутом через плечо ремне висел… Я поверить не могла, что ТАКОЕ можно носить на себе! Висел здоровенный пулемет! И он придерживал его одной рукой за ручку, пальцы другой лежали на курке!

— И тут советчики. Точнее, советники. Военные… — хрипло проговорил Виктор, наконец справившись с собой.

Для нас увидеть такое было шоком!

— Ага, советами замучают! — ответил незнакомец, нагло ухмыльнувшись. — Хотя, если вас это не смущает, можете продолжать.

Было ясно, что мужчину ситуация забавляла, а вот нас — нисколько. От его слов я оторопела, а Виктор попытался ему достойно ответить.

— Было бы неплохо, но БЕЗ свидетелей! — В его голосе прозвучал металл.

— Однако ДО этого вас не смущало, что здесь люди ходят.

Оказалось, что незнакомцу палец в рот не клади. Витя хотел было ответить ему, но я тихонько ткнула парня в бок и осторожно зашептала на ухо:

— Вить, не надо… Ну его на фиг. Не пререкайся. У него ж палец на крючке! Вдруг он нервный, или того хуже — контуженный на голову. Давай я вежливо попрошу его позволить нам одеться?

— Угу, тот еще гусь серый…

Незнакомец замер, словно к чему-то прислушиваясь. Постоял так, а потом принялся обходить костер по большой дуге, не опуская направленного на нас ствола. Мы настороженно поворачивались вслед за ним. Я по-прежнему прижималась к спине парня.

— Извините, но не могли бы вы позволить нам одеться? — попыталась я привлечь внимание незнакомца. Ситуация становилась все более странной.

Тот ничего не ответил, продолжая смещаться в сторону, пока не подошел к лежащему по ту сторону костра щиту. Ловко подцепил его носком сапога и перевернул. Бросив на него короткий взгляд, вновь переключил внимание на нас. У меня в груди нехорошо екнуло. Страх накатил волной. Что сейчас он сделает?!

Однако незнакомец начал отступать в туман спиной назад. Еще пара шагов… Но, неожиданно замерев, он бросил:

— Кстати, красавица. Если еще что найдется на обмен, оставляй. — И скрылся в тумане.

Витя напряженно смотрел в ту сторону, куда ушел мужчина. И лишь спустя пару минут, показавшихся вечностью, он облегченно выдохнул и повернулся ко мне.

— Сильно испугалась?

Но у меня была куча своих вопросов.

— Это КТО был?! Тоже попаданец?!! Арагорн теперь ТАКИХ засылает?! Тогда мы ему на кой со своим железом?! И что он имел в виду, когда говорил… Он не вернется назад?!

Витя, кривовато улыбнувшись, прижал меня к себе и поцеловал в висок.

— Храбрая ты моя… Давай лучше оденемся. Не ровен час еще кого вынесет, а мы в таком виде.

Щекам вмиг стало невероятно жарко от смущения. Наверное, мое лицо сравнялось цветом с переспевшим помидором.

Вот угодили, так угодили!..

В шустром темпе начала натягивать свои вещи, вернее, обноски, в которые они превратились. Хотела заправить за ворот поисковый амулет, но, вспомнив, откуда он у меня, замешкалась. Изначально он предназначался Виктору и должен был попасть к нему, если бы я самовольно не взяла кошель. Решительно сняв цепочку с шеи, я сжала кулон в кулаке. Потом подхватила с земли пернач, который даже не помню, как сюда принесла. На его оголовье засохли кровь и чей-то клок волос.

Виктор тоже принялся одеваться. Точнее сказать, поправлять одежду — я только сейчас обратила внимание, что с него ничего снято не было. Расстегнуто — да, но не более.

— А что этот с «калашом» бегает, так мало ли… Может, его с ролевки по «Сталкеру» дернули. Что до железок… Был у нас в Ордене маг, Гларизон Пламенный. Его изобретение «Поцелуй Солнца» — тактическое ядерное оружие, если использовать привычные нам термины, — успокаивающим тоном журчал парень, приводя себя в порядок.

Потом, подойдя ко мне вплотную, взял мое лицо в ладони и крепко поцеловал.

— Обещаю, в следующий раз. А сейчас туман неспокоен… Не нравится мне он.

Я легко коснулась его губ в ответ.

— Все нормально.

Мы стояли, прижавшись друг к другу.

— А ты у меня в кармане четки забыла, — так же тихо продолжил Витя. — Знала бы ты, сколько я с ними натерпелся!..

— Я не специально…

— Надеюсь…

— А они где?

— По-прежнему у меня в кармане. Лежат, как приклеенные, и не теряются.

— Можно я их заберу?..

— Да уж хотелось бы, — выдохнул он с нежностью. — В левом поищи.

Я хотела уже полезть в карман, как неожиданно кулон врезался гранями в ладонь, напоминая о себе. И, раз уж мне возвращали четки, не отдать его я просто не могла.

— Вить?..

— М-м-м…

— Амулет обратно возьмешь? — робко предложила я.

— Какой? — удивился парень.

Отстранившись, я подняла за цепочку прозрачный камешек.

— Зачем? Ведь он твой.

Я в который раз залилась краской смущения.

— Вообще-то нет. С самого начала он предназначался тебе… В общем, долгая история… — И, запинаясь, попыталась объяснить: — Я у костра кошелек нашла. Амулет в шве был зашит. Прости, что не сразу вернула… Пожалуйста! Если бы не он, я бы погибла… Прости, ладно? А деньги… Мне жить не на что было… Но я верну… Вить?..

Оторвавшись от созерцания кончиков сапог, я взглянула рейнджеру в глаза. Тот смотрел на меня внимательно, но где-то в глубине его взгляда плясали смешинки. Я спешно вложила кулон ему в ладонь и сжала его пальцы своей рукой в кулак.

— Возьми.

Он согласно качнул головой и с нежностью поцеловал меня в кончик носа.

— Лучше четки свои забери. А то, не дай бог, еще раз забудешь. Я ж поседею тогда…

Скользнув рукой в карман, я шаловливо погладила парня по ноге, и только после забрала четки.

Едва те оказались в руке, как божественная сила хлынула в меня живительным потоком. Завороженная ощущениями, я не сразу поняла, что происходит. Виктор, вздрогнув, напрягся, словно готовясь к удару и… Пропал!

— А?!. — все, что удалось выдавить из себя.

Растерянная, я подошла к валунам и уселась на один из них. Почему вечно так происходит?! Народ приходит в туман и уходит из тумана, но одна я вечно здесь застреваю! Витю и вовсе как морковку из грядки выдергивает. Поговорить толком никак не удается. То после боя выпадаем, то я в душевном раздрае! Все на бегу… Карма у нас особая, что ли?! Скоренько вручили друг другу артефакты — и парней повыкидывало из тумана. Тогда ножи друг другу передали, сейчас четки и кулон… Ножи!

Я вспомнила, что в прошлый раз припрятала под камнем пару. Сосредоточилась, чтобы почувствовать свое заклятие, и пошла на него. Снять чары с тайника — пустяковое дело. Сунула в углубление руку и… Не поняла! Где ножи?! Куда они делись?!

Пошарив, нащупала только пару камешков. Решила их рассмотреть, но что это?.. На ладони лежали две невероятно крупные жемчужины. Откуда они взялись?.. «Если еще что найдется на обмен, оставляй», — тут же припомнилось мне.

Неужели? Вот гад! Я просила его? На фиг мне его побрякушки! Пусть он их себе в зад засунет! Хоть по гланды! Мне ножи важны не как оружие… Они для меня напоминание о Викторе! Его вещи! Его!..

В груди защемило от тоски. Так хотелось прижаться! Так хотелось, чтобы обнял!..

Зло смахнула набежавшие слезы. Не время сейчас, не время! Мне еще нужно вернуться обратно. В бой.

Оторвала от куртки лоскут и, завязав в него жемчужины, засунула за пазуху. Вернусь обратно в мир, продам при первой же возможности. Чтоб даже духу не осталось!

Отцепив от пояса пернач, я сжала его в руке, другой стиснула четки, а потом что есть силы рявкнула:

— Лемираен!!!

Но почувствовать богиню даже не успела. Едва обозначилось ее слабое присутствие, как неведомая сила потащила меня прочь. Серая пелена пошла переливами, потом перед глазами заплясали цветные пятна. В голове загудело, заскрипело. Я дернулась и подскочила на жестком топчане.

Мерно покачивался фургон, чуть слышно поскрипывали колеса, рядом кто-то разговаривал. В руках я по-прежнему сжимала четки, рубашку сбоку оттягивали злополучные жемчужины, а вот пернач чистенький лежал в стороне на полу вместе с другим оружием.

Подхватив его, я отворила дверь фургона и выглянула наружу. На козлах сидел мистрэ Кальриен и управлял лошадьми.

— Что, девочка, до сих пор не научилась контролировать расход силы?! Все так же в беспамятство падаешь?! — раздался знакомый сварливый голос.

Я огляделась. Рядом с фургоном верхом на своем скакуне ехал Морвид. Он сидел в седле, нахохлившись, как черный гриф на ветке.

Сделав вид, что не услышала его слов, я перебралась на козлы и уселась рядом с мистрэ. Меня интересовал лишь один вопрос:

— Драка с храмовниками давно закончилась?

— Вчера, — не оборачиваясь ко мне, ответил ши.

Я стиснула четки в кулаке, едва бусины из-под пальцев не брызнули. Черт возьми! А я валялась в отключке! Вернее, не так. Я позволила себе отвлечься, когда здесь… Мм! Черт! И все приспешники преисподней!..

— Сколько погибло? — Голос был сух, горло сжималось от злости на саму себя.

— Анри, Падраг и Трик. Жонглер под огненную волну попал — ничего не осталось, а оборотня и шута порубили так, что собрать невозможно.

— А…

— Остальных воскресил клирик из команды.

— Клирик?! — От ужаса у меня аж волосы на голове зашевелились.

Помнится мне, тот клирик почти превратился в жуткую тварь из замка. В кого он мог превратить погибших?!

— Клирик, клирик… — покивал головой Кальриен и подстегнул лошадей. — Пошли! Он очнулся к самому исходу. Ты тогда последних храмовников раскидывала и не видела…

И ши рассказал мне, как все происходило.

Стражи нападали на всех, не разбирая, кто перед ними: мужчина или женщина, ребенок или старик. Стремились уничтожить любого, кто подворачивался под руку. Артисты, несмотря на помощь двух своих магов, оказались не способны противостоять обученным воинам, валились, как колосья под серпом. Так пал старший брат Мостина. Мальчишка, не выдержав, кинулся на помощь, а его поднял на копье кто-то из стражей. Это и обрушило лавину событий. Я зачерпнула силы и начала сжигать храмовников.

Тут в бой вступила подоспевшая команда Бриана. Квартероны стали метко выбивать храмовников стрелами, жрец мажил, проделывая бреши в их защите. Барон, врубившись в ряды, оттянул нескольких бойцов на себя. Это несколько уравняло силы. Затем кто-то из циркачей вспомнил о контрабандных кристаллах Морского народа. В ход пошла иная, дополнительная магия.

— Ты же зачерпнула столько силы, что начала светиться в буквальном смысле слова. Все храмовники, которые находились рядом, вспыхнули живыми свечами, дальних откинуло силой. И было безразлично, что ты пользовалась силой одного с ними бога — они гибли один за другим. Ты ничего не видела и не слышала. Только била и била. А твое оружие, — ши кивнул на пернач, — пылало ослепительным светом. Бой закончился быстро, всех стражей уничтожили подчистую, за несколько минут. Но ты не поняла этого, наверное, в озарении была. И тогда жрецу пришлось приложить тебя своей силой. А то ты чуть на своих кидаться не начала. Потом, когда все, немного успокоившись, начали собирать павших и раненых, чтобы исцелить или воскресить, тебя попытались привести в чувство. Но куда там! На наше счастье, очнулся тот клирик…

Оказалось, что после «лечения» моим плащом Дидье де’Куси полностью исцелился от заразы, поразившей его, и ничего не помнил с момента, как оказался в кабинете Первого Указующего Перста. Эту гадость ему подсадили именно там. Мужчина поначалу сильно растерялся, но, увидев, сколько людей пострадало в бою, быстро взял себя в руки и приступил к первейшим обязанностям клирика. Правда, на всех его сил не хватило — пришлось артистам ради спасения своих товарищей растратить остатки кристаллов. И вот не повезло лишь троим из них…

Храмовников, естественно, поднимать никто и не стремился, да и поднимать было нечего. Все они, полежав мертвыми не больше получаса, развалились зловонной жижей.

— Мир стоит на пороге своей гибели, — вмешался Морвид в рассказ Кальриена. Он так и ехал верхом рядом с фургоном и вместе со мной слушал рассказ мистрэ. — И только в наших руках спасение мира или хотя бы отсрочка его гибели. — Он искоса глянул на меня.

— А мне что с того?! — Я демонстративно пожала плечами. — Спасайте себе на здоровье.

— Как ты можешь так говорить?! Неужели тебе все равно?! — В словах жреца сквозило безмерное удивление.

— Абсолютно. Мой ответ вы слышали еще в Аниэлисе. И с тех пор он ни капельки не изменился.


— Мира, я нашел их! Догонд отступил! — обрадовался гигант, пружинисто поднявшись на ноги. До этого он, прикрыв глаза, сидел и медитировал.

— Догонд?! — раздалось из дальнего угла.

Там в темноте появился мужчина в антрацитовом плаще с низко надвинутым глубоким капюшоном. Откинув капюшон, он пригладил находившуюся в изрядном беспорядке черную шевелюру.

— Что-то я сильно сомневаюсь, что это Догонд. У меня во владениях творится не пойми что! Обычно с болотами мне удавалось более или менее договориться. Но нынче!.. Я — бог, но едва вырвался оттуда!

— ЧТО ты сделал?

Женщина, что до этого обессиленно возлежала на воздушных потоках, с трудом приподнялась и недоверчиво взглянула на мужчину. Она имела бледный и измученный вид, будто долго болела и до сих пор не поправилась. Ее запястья были так тонки и хрупки, что чудилось — достаточно неосторожного движения, и они сломаются. И казалось невероятным, что она смогла приподняться.

— Едва вырвался оттуда, — четко, едва ли не по слогам повторил тот. — Поэтому и говорю — это не похоже на Догонд. Да и ты, сестренка, выглядишь так, словно вот-вот отойдешь к Создателю.

— Дерзновенный! Как ты смеешь говорить, что твоя сестра плохо выглядит?! — взвился гигант. Он сформировал из ниоткуда подушку и собирался подложить женщине под спину. Но, возмущенный словами, застыл с ней в руках у воздушного ложа.

— И что?! Теперь я должен ходить возле нее на цыпочках и заглядывать в глаза так, как это делаешь ты?! — скривил губы черноволосый. — Я бы сейчас на ее месте не раскисал, а пытался найти, в чем причина.

— Да как ты смеешь?! — чуть ли не простонала та. — Я давно твержу, что причина не только в болотах и в завершении цикла. Только вы не желаете меня слушать! Я — Жизнь, и первая почувствовала, что дело нечисто…

— И сразу же легла помирать! — язвительно закончил за нее черноволосый. — Вместо того чтобы начать разбираться, закатила мужу истерику, а потом сложила лапки.

— Яр?! Сделай же что-нибудь с этим нахалом! — взвизгнула женщина. На ее бледных щеках заиграл румянец.

— О, ожила! — ухмыльнулся «нахал» и, отбросив шутовской тон, серьезно спросил: — Вы уже решили, что будем предпринимать по этому поводу?

— Я собираюсь снизойти к своему последователю, которого направили за чашей, и дать новое пророчество, чтобы он немедленно доставил Стабилизатор до Камня Трех Душ, — гордо заявил рыжеволосый гигант.

— Еще одно пророчество?! Вы что, оба спятили?! — рявкнул мужчина в ответ. — А потом еще меня обвиняете в безответственности?! Опять напустите тумана, а потом усядетесь и будете ждать, пока не станет поздно?! В нашем положении уже следует четко и ясно объяснять адептам, словно малым детям, чтобы не случилось двойного толкования. Нужно просто приказать им, чтобы сходили забрали чашу, а потом за шкирку отволочь посланца до места. И никаких виляний по пути. Слышите меня?!

— Не кричи, — капризно надула губы женщина, вновь откидываясь на подушки. — Мы боги, а значит, обязаны говорить пророчествами.

— Тогда я не удивляюсь, почему ОН смог уйти и подняться выше, а мы по-прежнему на одном мире завязаны, — фыркнул черноволосый.

— Не смей! — От женского визга зазвенело в ушах. — Сейв, ты слышишь меня?! Не смей вспоминать о НЕМ при мне! Я его ненавижу!

Богиня вскочила на ноги. Лицо ее засияло светом, волосы принялся трепать невидимый ветер.

— Да ты должна спасибо ему сказать! — едко ответил мужчина. — И на коленях благодарить, что ОН до сих пор с этой пиалушкой возится! Мало того, вы имя его опорочили из зависти, запретили даже упоминать о нем, так еще при этом обязали заботиться о вашем же благополучии.

— Так и о твоем благополучии он заботится тоже! — прогремел гигант, принимая в скандале сторону жены.

— Да плевал я на этот мирок! Фер меня уже к себе звал, целый мир в единоличное пользование предлагал. А я тут из жалости к вам прозябаю, — с пренебрежением процедил Сейворус.

— Так и беги! Беги! Чего ж ты остался?! — заверещала богиня.

— Хватит!

Громовой рык Бога-Отца заполнил небеса.

Лемираен осеклась, впрочем, и ее брат тоже.

— Я прикажу своим забрать чашу и провести Завершительныйритуал. Это, по сути, уже мелочи. Главное для нас — выяснить, почему у Миры истощение? Кто припал к ее источнику силы? Я, бог войны, не ощущаю для себя никакого ущерба.

— А я вот чувствую, — мужчина запустил пятерню в волосы, вновь взъерошив их. — До меня не доходит половина молитв моих почитателей. К тому же Филипп серьезно заболел, а Мердин начал разрушаться. Ему, как личу, уже девятая сотня пошла. До этого он был почти равен полубогу, а теперь жалкая развалина, у которой отпадают пальцы. Кто-то подсоединился к нашим энергетическим потокам. Кто-то очень могущественный и хитрый, раз мы его учуять не можем.

Чернобог замолчал, принявшись расхаживать из стороны в сторону. Лемираен вновь откинулась на ложе, пытаясь изобразить умирающую, но вспыхнувший на щеках румянец портил всю картину. Ее муж, словно не замечая цветущего вида жены, продолжил хлопотать над ней, порываясь то подоткнуть подушку под спину, то поправить расшитое покрывало, которое бережно укутывало божественные ступни.

— Кстати, а это не ваш новоявленный дружок? — подозрительно поинтересовался Сейв. Он замер и теперь внимательно глядел на супругов.

— Какой? — не понял гигант.

— Ну, я тут встретил у вас такого хлыщеватого типа в белом плаще. Это не может быть он?

— Нет, — недовольно поджав губы, ответила богиня, еще раз перебирая в памяти последний разговор с «хлыщеватым типом» — с Игроком…


Яран тогда отлучился полюбоваться на очередную заварушку своих последователей, а она, перестав изображать из себя умирающую, принялась ревностно просматривать, что же вытворяли ее адепты за последнее время. Это несколько подняло настроение, да и силы пополнились от поступавших напрямую их искренних молитв. Игрок, как всегда, заявился внезапно: раз — и пришел в Мир.

— Несравненная! — Он, сняв шляпу, изобразил ею нечто замысловатое и галантно поклонился. — Я вновь заглянул, чтобы узнать, как наши договоренности? Все в силе? И как скоро освободится мой человечек?

Лемираен оторвалась от мини-портала, в котором были видны толпы молящихся на храмовой площади.

— Как только исполнит требуемое, я тут же отпущу его, — более резко, чем следовало бы, ответила она.

— А когда исполнит? — вздернул бровь бог. — Вы же понимаете, что и в моих планах для нее отводится не менее важная часть. Да что там! Вам ведь не меньше моего нужно, чтобы она успела выполнить все задание целиком. Мало закрепить ваше присутствие в Бельнорионе, еще нужно стабилизировать весь мир на Веере. Я уже вам объяснял…

— Помню, помню, — оборвала его богиня. — Но у нас возникли некоторые непредвиденные обстоятельства… В общем, я извещу вас, когда ваша посланница освободится.

— Несравненная?! — теперь этим словом Игрок умудрился выразить недоверие, сомнение и еще несколько оттенков охвативших его чувств.

Лемираен поджала губы, — она никак не могла принять решение: говорить ему что-либо или нет. Вдруг стоит поделиться? Или же не следует признаваться в собственных слабостях?

Видя колебания на прекрасном лице, бог решил подтолкнуть собеседницу к признанию.

— Светоносная, надеюсь, вы отдаете себе отчет, что, если посланница не выполнит мою часть плана, всему вашему… Всему нашему… э-э… скажем так, проекту придет конец.

— Понимаю, — нехотя согласилась она. — Но…

— А если понимаете, то обеспечьте… — И замер на полуслове, явно к чему-то прислушиваясь. — О! Кажется, ваш муж возвращается. Мне бы не хотелось вновь встретиться с ним. Так что, если вкратце: вы помогаете посланнице выполнить, что нужно, со своей стороны, а я — со своей… — И пропал.


— Игрок заинтересован в том, чтобы ритуал прошел как можно скорее, — уверенно ответила богиня. Ей не хотелось рассказывать подробности при ревнивом муже.

— Точно? — с сомнением переспросил Сейворус. — Пришлые так и норовят урвать себе кусок пожирнее. Все же, вдруг он?..

— Я же сказала, нет! — от женского крика вздрогнули небеса. Богиня была явно раздражена. — Он заинтересован. Повторяю, заинтересован! Тебе ясно?

— Смотри, твои друзья, тебе и доверять, — развел руками бог. — Тогда все, что остается, — это приказать почитателям провести положенный ритуал. А потом мы дружно примемся разыскивать покусившегося на НАШ мир.


…Каменные бастионы крепости угрюмо взирали на заболоченные равнины. И казалось невероятным, что такая громада до сих пор не ушла в воняющую гнилью трясину. Кагорат всегда являлся форпостом западной части Глухих Земель, оборонял Ольтанию от всей той пакости, что могла вылезти из топей в любой момент. Но твердыня стояла нерушимо на протяжении многих веков благодаря не только мастерству строителей, но и многочисленному гарнизону, что в любую минуту был готов сразиться с нечистью. Правда, жилось здесь бравым воякам и их семьям невесело. Ничто, начиная от угрюмого пейзажа, удаленности от торговых трактов и заканчивая «веселой живностью», которая с завидным упорством штурмовала стены, не скрашивало быт. Поэтому наше появление вызвало едва ли не всенародное празднество, жители высыпали за ворота предмостных укреплений. Комендант крепости перед въездом на мост, перекинутый через ров, чинно раскланялся с мистрэ Миликаром и даже вручил ему символические ключи. Все были несказанно рады артистам бродячего цирка.

Кастелян быстро расселил всех. Артисты с удовольствием после сложной дороги начали располагаться, пообещав уже назавтра дать первое представление. Я, как обычно, помогала Эльме и Эрику натягивать тент и собирать помост для выступления на площади. На участников команды, которые после сражения продолжили путь вместе с артистами, я старалась не обращать внимания. Морвид уже не раз пытался затеять разговор, но мне удавалось то увильнуть в последний момент, отговариваясь всякими глупостями, то спрятаться, пока он не заметил. И вот сегодня жрец решил пойти на новый приступ.

Пока я возилась с завязками — в это время силач отправился на поиски доски, чтобы заменить сломавшуюся в настиле, а Эльма, по обыкновению, поспешила увильнуть от любой работы, — Морвид замер рядом и выжидательно уставился на меня. Поняв, что когда-нибудь поговорить все же придется, я отложила тент в сторону.

— Ну?!

Видя мой настрой, жрец несколько смутился, но потом все же решился:

— Ольна, поедешь с нами?

После его слов у меня не то что негодования не осталось! Я вообще едва дар речи сохранила.

— Я что, с дуба рухнула?! — кое-как мне удалось выдавить из себя пару минут спустя.

— Только мы можем… Только ты…

— Мо-о-орвид, — перебив жреца, для наглядности я помахала рукой. — Ты вообще меня видишь?! И слышишь?! Я тогда говорила и сейчас повторю: мне ваши подвижнические деяния — как до одного места дверь железная!

— Ольна, но…

— Ты что, думаешь, что я вот так все брошу и поеду с вами? Думаешь, забуду все, что произошло?! Забуду, куда вы меня отправили?! Сначала Элионд, потом ты, посчитав меня совсем скудоумной, использовали вслепую, передали один другому, как игрушку, а когда не подошла, выбросили. А теперь что, вновь потребовалась?!

— Ольна, понимаешь…

— Нет, не понимаю и понимать не хочу! Знаю только одно — к вам в добровольцы я не нанималась! Уж тем более — после ваших выходок!..

— Но мы же ничего…

— И это называется «ничего»?! — гневно вскинулась я. — Ни с того ни с сего — словно к прокаженной относиться стали. Взаперти продержали неделю, а потом вовсе на смерть в монастырь отправили. Да меня ваша чертова камера чуть заживо не сожрала! — Переведя дыхание, я продолжила: — А теперь вопрос: я что, блаженная или дура законченная, чтобы вновь с вами связываться?! Поэтому идите-ка вы со своими начинаниями!..

— Погоди, погоди, — опешив, перебил меня жрец. — Что за камера чуть не сожрала?! Мы никуда тебя не отправляли!

— Да, конечно, — покивала я многозначительно. — Никуда. Совсем никуда. А в монастыре этом вашем разлюбезном меня чаем с плюшками поить стали?! Да они меня, едва в ворота зашла, по голове отоварили — и в камеру. Едва оттуда ноги унесла! Думала, ласты с надрыва склею! Еле оклемалась…

— Ольна, клянусь Отцом небесным, ни я, ни кто из нашей команды ничего не знал! Мы думали, тебя в обучение возьмут.

— А!

— Ольна! Ну хочешь, я клятву нерушимую дам, что ничего не знал?! Я лишь просил Первого Перста направить тебя на обучение в храм и присмотреть до зимы.

— Вот он и решил присмотреть понадежней.

— Ольна!..

— Ну что Ольна?! Да благодаря вам меня отрекшейся назвали. И любой уважающий себя храмовник спит и видит, как меня поймать и на первом же столбе повесить! Так что идите вы прямой, пешей!.. В общем, идите, и не просто идите.

Жрец повесил голову.

— Хочешь, я перед тобой на колени встану и повинюсь? Хочешь? Я готов сделать все, что угодно, лишь бы ты с нами поехала…

— Во-первых, я ничего не хочу. А во-вторых, с чего такая любовь?

— Ко мне снизошел мой бог и все объяснил. Только ты в силах остановить гибель мира.

— Оптить-моптить! Еще один бог нарисовался! Их и так на одну бедную меня аж две штуки. А теперь еще и третий?!

— Ольна, не говори так! Это же сам Отец Дружин! Мой бог дал нам пророчество, и оно сбывается. Если ты нам не поможешь, все мы превратимся в безумных тварей, которые пожрут друг друга.

— Как же вы замучили меня своими пророчествами, — буркнула я себе под нос и уже громче добавила: — У вас теперь новый клирик есть, вот пусть он и исполняет пророчества.

— Ольна, прошу!..

К нам осторожно приблизился Бриан. Да они сговорились!

Меж тем барон с достоинством аристократа опустился передо мной на одно колено:

— Клянусь своим именем и родом, клянусь именем богини, что ни я, ни кто другой не знали, на что отправляем тебя. Я также уверяю, что без тебя наша миссия обречена на провал! Поэтому прошу, даже заклинаю тебя всем, что тебе дорого!..

Я в изнеможении схватилась за голову. Мама родная! Да с ними как в анекдоте: проще переспать, чем объяснить, почему не хочется! Вернее, проще согласиться, чем послать. Если сейчас еще и квартероны на горизонте замаячат…

Нет, ну кто меня за язык тянул?! Точнее, за извилину! Вон нарисовались на другом краю площади, ничем не сотрешь!

Тут с неприметной улочки, напевая веселый мотивчик, вывернула Эльма. Девушка с беззаботным видом, словно не замечая жреца и барона, направилась к нам. Не доходя пары шагов, она приветственно взмахнула рукой.

— О! — И, словно не замечая напряжения, возникшего между мной и собеседниками, добавила: — Вы еще не уехали? А я слышала, что вчера в спешном порядке… Ну ладно. Вы ко мне или к Ольне?

Ответом ей стало гробовое молчание, но Эльму это нисколько не смутило.

— Решили Ольну обратно позвать? А личный менестрель вам в команду не нужен?

Мужчины по-прежнему молчали, выжидая.

— Жаль, жаль… Подруга, ты нас оставляешь?

— Нет, что ты! Я уже все сказала этим господам… Эрик, скоро там? До вечера надо бы успеть помост поставить, а то с утра еще куча дел…

Мое поведение покоробило участников команды, однако они оставались на месте и чего-то терпеливо ждали. Я же начала с помощью Эльмы натягивать тент на каркас. Видя мое безразличие, жрец беспомощно посмотрел на барона. Тот, посуровев, лишь коротко ответил:

— Тебе решать. Бог твой.

— Но мир общий!.. — Морвид стоял потерянный и в отчаянии едва не заламывал руки. — Они мне показали, что будет, если она откажется!..

Я сделала вид, что не слышу этих слов, и продолжала расправлять парусину. К мужчинам присоединились братья. Они остановились чуть в стороне и, оставаясь, казалось бы, внешне невозмутимыми, с явным пренебрежением поглядывали в сторону девушки. Это-то и натолкнуло меня на мысль.

— Хорошо, я поеду с вами, — участники команды заметно оживились, — но с условием, что Эльма поедет с нами.

Девушка торжествующе всплеснула руками и радостно улыбнулась. Правда, через секунду на ее личико набежала тень:

— И Эрик?!

— И Эрик, — согласилась я. — Ну, так как?

Барон со жрецом застыли в недоумении, зато квартеронов та-ак перекосило!.. Их лица вспыхнули неприкрытой ненавистью, словно я предложила им обняться со злейшим врагом. Будто, по меньшей мере, плюнула на могилу их родителей.

А я, словно не замечая их реакции, преспокойно пожала плечами:

— Что ж, на нет и суда нет.

— Ты не смеешь требовать такое! — яростно выкрикнул Лиас.

Изогнув бровь и скрестив руки на груди, я в упор посмотрела на братьев.

— Я не требую, а выдвигаю условие. Не хотите — не соглашайтесь.

Я была уверена, что квартероны надавят на остальных участников команды, и в итоге меня оставят в покое. Мне было известно: братья за что-то терпеть не могут менестрелей, поэтому я надеялась, что команда откажется от моей спутницы и соответственно от моей помощи.

Лорил оттащил Морвида в сторонку и принялся что-то доказывать ему на эльфийском, активно жестикулировал, объяснял, оглядываясь на меня. Тот лишь беспомощно кивал головой и разводил руками. К обсуждению подключился Лиас, и теперь они уже вдвоем насели на жреца.

Эльма осторожно подошла ко мне на цыпочках и зашептала на ухо:

— Ольна, а ты правда возьмешь меня с собой?

— Нет, — так же тихо ответила я. — Это лишь повод, чтобы они отстали. Мне вовсе не хочется участвовать в их походах. Если раз они меня подставили, то и в другой за ними не заржавеет.

— Жаль, — опечалилась девушка. — А я понадеялась!.. Всегда мечтала быть личным менестрелем у команды героев. Это так почетно! Вот так поездишь с ними год-другой, насочиняешь баллад… Знаешь, потом такие менестрели нарасхват при королевском дворе. Всегда хотела ходить в шелке и бархате и петь перед троном… Да видно, не судьба.

Я лишь покачала головой.

— Эльма, смею тебя разочаровать, но болтаться с командой — сомнительное удовольствие. И совсем не интересно. Помнишь тварюшку из деревни Верхний Починок? — Девушка кивнула. — Так вот это было СОБЫТИЕ. В основном же быть в команде — это сутки напролет болтаться в седле, всегда намозоленный зад да стычки с привидениями. В общем, ничего интересного.

Менестрель скептически глянула на меня.

— Тебе просто не повезло на приключения, — отмахнулась она. — У тебя нет авантюрной жилки. А у меня есть, так что… — Она лихо подмигнула.

У меня нехорошо закололо в груди, а в мысли стало закрадываться подозрение, что я зря заикнулась о менестреле. Меж тем мужчины, наконец придя к какой-то договоренности, подошли к нам. Морвид, печально глядя на меня, начал:

— Ольна, ты не должна ставить такое условие…

Отчего-то эти слова мне ужасно не понравились.

— Ты не должна обрекать девушку на такие тяготы! Ты даже не представляешь, о чем просишь!

— То есть себя обрекать могу и даже должна? — с нехорошим прищуром уточнила я. — А во имя чего? Только не говорите, что ради спасения мира. Мне эти слова вот уже где! — Я провела рукой под подбородком.

— А у нас других целей и нет… — Морвид невесело ухмыльнулся. — Хотя у Бриана вроде как есть, у братьев тоже, а у меня точно нет. Я всю жизнь служил богам, всю жизнь старался исполнить предначертанное. Зачастую сильно ошибался, стремясь исполнить буквально, но… Но такова уж моя жизнь — стараться сделать так, чтобы все жители мира стали чуточку счастливее.

Я покраснела. Честное слово, мне стало стыдно. Где-то на самом краю сознания завозилась подленькая мыслишка, что он лжет, но тут же заглохла. Потому что я понимала, что Морвид не лжет. Он действительно старался во имя общего блага, пусть даже оно не всегда совпадало с чьим-то личным интересом. Всю жизнь, целых двести пятьдесят лет с гаком!.. Я тряхнула головой, пытаясь унять вопившую во все горло совесть.

— И ты сейчас хочешь?.. — борясь сама с собой, выдохнула я.

— Ничего я сейчас не хочу, — покачал головой жрец. — Я тебя смиренно прошу, не подвергай девочку ненужной опасности и не бей братьям по больному месту. Ольна, я…

— Да что ты перед ней распинаешься?! — вдруг закричал Лиас. — Ты не видишь, ей все равно?! Ради чего бы она это делала! Я знаю для чего, ты знаешь и он знает!.. — Квартерон приложил ладонь к груди, затем указал на жреца, а потом на барона. — А ее не волнуют чужие беды! Я готов погибнуть сам, лишь бы спасти ту, что дороже всех на свете. И если для этого нужно всего лишь спасти мир?! Да какая мелочь!.. Надо будет, спасем! И без нее!

Рядом с братом встал Лорил. Он положил брату руку на плечо, словно пытался удержать от резких слов.

— Морвид ошибся, неверно истолковав слова… Мы все ошиблись и тем самым невольно поставили жизнь Ольны на грань. И этого она прощать не собирается.

— Но Отец Дружин ясно сказал!.. — встревоженно начал жрец. — Он САМ снизошел и объяснил, что мы должны сделать! И только она может… Именно она отмечена двумя мирами, именно ей… — И, видимо, больше не в силах продолжать, опустил руки и замолчал.

В смятении я стояла и смотрела на команду. Они верили. Они действительно верили, что спасают мир! И ради этого готовы были пойти на любые жертвы…

Невероятно!

И тут Эльма, уперев руки в бока, с вызовом взглянула на меня.

— Кто-то тут разливался соловьем, что такое жизнь в команде. Мол, загнать двоедушника — это событие. А по-моему, спасать мир — вот это СОБЫТИЕ! И ты будешь круглой дурой, если не поучаствуешь в этом.

В ответ я лишь сдавленно простонала:

— И эта туда же… А-а-а! Черт с вами! Только учтите, у меня лошади нет.

## Глава 17

Самое противное на болоте — это даже не гнус и болотная живность, а сырость, особенно если вода не только под ногами, но еще и падает сверху. Одежда промокла до нитки, и холодная ткань неприятно липла к телу. Правда, это замечалось только первые три дня. Потом стало казаться, что я сама отсырела полностью от кончиков волос до пальцев ног. Из-за того, что приходилось с усилием выдирать сапоги из болотной жижи, тело уже к полудню налилось усталостью. И это еще усугубляло положение.

Мы шли по болотам неделю, хотя порой начинало казаться, что целую вечность. Во влажных сумерках было очень сложно определять время. Лишь квартероны в этой мутной пелене каким-то чудом понимали, что солнце уже встало или что скоро вечер. Они сообщали это Бриану, и тот давал команду «подъем» или «привал». И то и другое встречалось со стоном. Но если первое — со стоном ужаса, то второе — со стоном облегчения.

Болота Догонда оказались крайне необычным, странным местом. Казалось, его породило разгулявшееся воображение сумасшедшего. Едва наша команда углубилась в глубь болот на полдня пути, как испарения, что поднимались от многочисленных мелких лужиц и ямок со стоячей водой, скрыли солнце. На вечернем привале мы сняли с лошадей сумки с припасами, и командир отряда стражников, который провожал нас из Кагората, пообещал переправить наши вещи и скакунов в Лорунд — восточную крепость Глухих Земель. Там они будут ожидать нас уже через две недели, а мы пока продолжим разгуливать по болоту. А с утра мы пешие, с навьюченными на спину мешками отправились в путь.

Испарения становились все гуще, воздух влажнее, и из-за этого дышалось с трудом. Из зеленоватого марева выплывали заросли странного камыша, который непрерывно шуршал и гнулся под порывами ветра, хотя в воздухе не ощущалось даже малейшего дуновения. Камыш сменяла осока, настолько острая, что неловким прикосновением можно было располосовать руку до кости. Под ногами пружинили то мох, то спутанная в единый ковер болотная трава, которая так и норовила прорваться под ногами. И тогда провалившегося по колено, а особо неловкого и по пояс, вытягивали общими усилиями. Ближе к вечеру марево, окутывающее все вокруг, начинало светиться гнилостной зеленью. И от этого становилось непонятно, день сейчас или ночь, воздух вместо света пронизывала все та же зеленоватая муть. После того как Бриан, самый тяжелый в команде, провалился по горло и нам пришлось дружно вытягивать его из топи, решено было обвязаться веревками. Первым, нащупывая путь при помощи магии, шел Морвид. Вторым, на случай, если придется отражать нападение, двигался Бриан. Только они двое уже не единожды бывали в болотах. За ними шел Лиас, как легконогий воин. В самую середину цепи мы определили Эльму. Следом за ней — оберегать ее, а заодно и присматривать за ней — поставили Лорила. Я шла последней.

Не знаю, как менестрель умудрилась уйти за нами. Эрик, едва услышал предложение: «сгонять на болота — спасти мир», — отказался наотрез и еще накричал на девушку. А когда та ляпнула, что все равно пойдет, запер ее в фургоне. Впрочем, это не помогло. Уже к середине следующего дня, когда отряд стражников с лошадьми был далеко, девушка нагнала нас. Я понятия не имею, как она сумела сбежать от Эрика, но факт налицо — теперь она шла с нами в общей связке.

Конечно, ее появление вызвало шквал возмущенных криков. Досталось и мне, как сманившей глупую дурищу, и самой дурище. На голову несчастной обрушились все кары небесные, угрозы, увещевания, обвинения. Но девушка держалась твердо, лишь заявив в свое оправдание, что не будет для нас обузой. И действительно, она стойко выдерживала все тяготы, не жаловалась и наравне с нами тянула дорожную лямку.

На следующий день пошел холодный моросящий дождь, который быстро намочил не только всю одежду, но и дрова, что мы несли на спине, оставив нас без возможности согреться.

Вот так мы шествовали. Я наблюдала, как по сосулькам спутанных волос дождевая вода стекала на спину дрожащей от холода Эльмы, потом зачерпывала силу и кидала поисковое заклятие — вдруг что вылезет из топей, — а потом вновь переводила взгляд на трясущуюся девушку или утыкалась в напряженные до каменного состояния плечи квартерона.

Когда девушка к нам примкнула, братья не скрывали своего возмущения. Наконец, не выдержав их ора — дело уже дошло до личных оскорблений, — я напустилась на них. Мягко говоря, некрасиво было называть Эльму лживой, лицемерной и алчной стервой, не имея на то веских оснований. И даже имея — некрасиво! Вот это я им и высказала, заодно припомнив встречу на лугу, когда девушка нагнала нас на пути в Аниэлис. Квартероны расшипелись, как рассерженные змеи, но поостыли, и наконец Лорил, более спокойный из братьев, извинился. Но мне этого показалось недостаточно, и я потребовала объяснений.


…А ведь был момент, когда показалось, что я смогу избежать всех этих мытарств!..

Едва мужчины оставили меня в покое, я мигом сообразила, на что подписалась, и, естественно, попыталась отыграть все назад. Доверия к тем, кто меня уже раз предал, не было, а влипать в еще одну авантюру по их вине я не желала. Теперь при трезвом рассуждении мое согласие попахивало если не сумасшествием, то мазохизмом однозначно.

Появился Эрик, неся в руках доску. Девушка, едва увидев его, подскочила и начала оживленно щебетать. Она горячо его убеждала отправиться с командой. В ответ силач ожег меня взглядом и, сунув деревяшку мне в руки, уволок менестрель в фургон вправлять мозги. Я же решила поостыть немного от натиска жреца и взялась за ремонт настила. Вот приду в себя и схожу к Бриану, откажусь от похода.

Отодрать трухлявый кусок оказалось минутным делом. Выдернув гвозди, я выпрямляла их молотком.

— Бог в помощь, — вдруг раздалось над ухом.

Я дернулась, молоток выпал из руки.

— Уй! Чтоб тебя! Баба с молотком, что обезьяна с гранатой!

Передо мной на одной ноге скакал Арагорн, молоток упал ему на стопу.

— Баба за рулем — обезьяна с гранатой, — поправила я, с некоторым злорадством наблюдая за его подскоками.

— Хорошо, что в этом мире еще автомобиль не изобрели. Страшное бы дело было!

Удовлетворение быстро прошло, вмиг навалилась усталось.

— Что тебе на этот раз надо? — выдохнула я.

— Почему сразу надо? — Он в притворном изумлении вскинул брови. — Может, я так, проведать заскочил?

— Ах…

— Фи, барышня, сколько скепсиса?!

— У тебя сепсис? Почему запустил? — начала я игру слов. Но, видя, что бог не поддерживает, закруглилась: — Лучше сразу скажи, за чем пожаловал. У меня денек, знаешь ли, не очень. Еще трудный разговор предстоит.

— Вот как раз по этому поводу я и пришел.

После этих слов у меня аж руки затряслись, а душа рухнула камнем вниз.

— Ты садист? — зачем-то уточнила у него, хотя понимала, что ответ будет утвердительным.

— Нет, — удивил меня Арагорн. Похоже, мой вопрос выбил его из колеи. — Пошутить люблю — есть за мной такой грешок. А вот пристрастием к насилию не страдаю.

— А если не страдаешь, то почему от меня не отстанешь? Зачем ты меня вообще сюда перенес? Тебе что, нравится меня мучить?

— Алена, что ты!.. — казалось, бог был поражен. — Мучением бы для тебя было, если, скажем, ты бы в прежнем теле была. А теперь у тебя сила и божественная, и физическая. В лоб можешь звездануть так, что мало не покажется!

— Но не тебе. И домой я вернуться тоже не могу.

— Вот и по этому поводу у нас разговор будет.

Я лишь молча присела на настил и вопросительно посмотрела на него. Арагорн, поняв, что я согласна его выслушать, заговорил:

— Понимаю, что с тобой не совсем все гладко вышло, но отчасти в этом есть и твоя вина. Я перемещение на шлем зачаровал. Кто ж знал, что Мария его больше ни разу не наденет. Да что там! Она и в той злополучной игре не участвовала. Вот ведь дура девка! Пыталась меня охмурить. Поспорила с подругами на флакон «Шанели», что уже на другой день со мной роман закрутит. Что я у нее с рук есть стану… Пришлось ей немного гонор обломать. Вообще-то этот мир именно ее выбрал Стабилизатором, данная реальность тянула именно ее. С моей стороны оставалось немного помочь и…

Но ее демарш все изменил. Резкая смена желаний и настроения разрушила связь. Я уже собирался кого-то другого подыскать, а глядь — шлем-то почти месяц назад взял и сработал. Ну, думал, все — попалась, рыбка. В разных мирах со временем по-разному: где в будущее заскочишь, где в прошлое. Хронопоток — муторное и запутанное дело. Подумал, что ошибся тогда, не ту вероятность просмотрел. Посчитал, что девчонка прямо с ролевки загремела, а оказалось, что это ты. Так мало того, выяснилось, что два мира, жестко связанных меж собой заклятием переноса, успели отсчитать одинаковое количество времени. Вышло, что я опоздал. Поэтому тебя пришлось спешно нагонять и, не дав окрепнуть и прижиться, начать перебрасывать из мира в туман.

— Ты рассказал это и… Это как-то должно мне компенсировать все, что произошло?

— Нет, но…

— Вот и я про то же. Я обычная девчонка. Что я могу? Раз у тебя спецназовцы с пулеметами в руках бегают, так и дальше засылай их. От них проку больше, и защищены они лучше: бронежилеты, каски, патронов куча. Вышел один такой против армии, раз — и нет ее, армии. А я?!.

— Погоди, погоди, — перебил мою возмущенную речь бог. — Какие спецназовцы? Какие пулеметы? Там не может быть… Да нет, не должно, эта часть миров закрыта…

— Что не должно?! Я своими глазами видела такого кренделя в тумане.

— Ладно, разберемся, — махнул он рукой в задумчивости. Его лоб на миг избороздили морщины, но неприятные мысли тут же были отброшены. — Вернемся к нашим с тобой баранам. Понимаю, я поступил с тобой некрасиво. Прости меня, наглеца. Я даже готов вернуть тебя домой, но…

— Но? — подозрительно прищурившись, уточнила я.

— Есть тут одно обстоятельство. Ты для Бельнориона стала настоящим Стабилизатором, и просто так он тебя не выпустит. Здесь даже я ничем помочь не смогу, — Арагорн развел руки в стороны, как бы демонстрируя свое бессилие. — Но есть одно «но» — едва ты выполнишь то, что ему необходимо, мир отпустит тебя.

— И что это? Нужно умереть на алтаре?

— Зачем так печально, — скривился бог. Хотя мне показалось, что подобная вероятность может иметь место. — Можно сказать, тебе очень повезло в сравнении с остальными попаданцами — возможность исполнить пожелание мира сама плывет в руки с самого появления. Парням приходится рваться, добиваться, чтобы выполнить, а тебе сразу предлагается… Фортуна к тебе благосклонна, расклад удачен, так сказать… Карта прет.

— И это, конечно, твоих рук дело?!

— Я бог игры и несколько ответственен за удачный ход. Игры — моя стихия…

— Это я уже поняла, — оборвала я его словоизлияния. — От меня ты что хочешь?

— Пустяк. Исполни пророчество Ярана, проведи ритуал у Камня Трех Душ, то есть отправляйся с командой — и большая часть работы будет сделана за тебя. Я ж говорю — тебе несказанно повезло!

— А потом?! Что будет потом?

— Потом я отправлю тебя домой.

— Обещаешь?

— Я что, не бог?!

— А кто тебя знает. Я мало кому уже могу верить…

— Да ладно, ладно! Без трагизма! Как в поговорке сказано? Сделал дело — гуляй смело. Вот и ты так — сделала, и свалила. Надеюсь, я доступно выразился?!

— Ага, и я, вот с таким богатырским видом домой…

— Давай решать проблемы по мере их поступления, хорошо? Сначала выполни свою часть. — Затем все же добавил: — Естественно, в таком виде тебя никто не отправит. Мне самому светиться не выгодно… Ну что, сделаешь?

— А если нет? Снова Лемираен натравишь?

— Алена… Ну что ты, в самом деле?! Тогда мне просто нужно было проверить тебя. Ты ж оказалась для меня котом в мешке. В общем, договорились, и я побежал? А то у меня еще дел много. Спецназовцы всякие навязались на мою голову… Интересно, кто не по правилам заброс начал?.. — И пропал.

Посидев в молчании еще какое-то время, я тяжело вздохнула и пошла собирать вещи, поскольку, как всегда, выбора мне никто не оставил. Завтра снова в поход, а у меня еще доспехи не намолены. Будем надеяться, что после выполнения этого задания все же мне удастся вернуться домой. Остаться в этом мире я не хочу, буду рваться обратно любыми способами, цепляться за малейшую возможность.


Проводить нас вышли все артисты. Мистрэ Кальриен на прощание подарил мне последний кристалл Морского народа. Мол, в случае чего пригодится. Я попыталась сунуть ему те две жемчужины, что получила в тумане, но погодник лишь покрутил пальцем у виска и сказал, чтобы я не маялась дурью. Наскоро расспросив его, я поняла, что одна такая жемчужина равняется десятку очень крупных кристаллов. Можно выцедить из нее силу, а можно и использовать на манер гранаты.

Мостин крепко обнял меня на прощанье.

— Илина, если бы не ты…

После того как его воскресил Дидье, у мальчишки за пару часов выросли все, даже коренные, зубы и, как следствие, пропала шепелявость.

— Слушайся мать и братьев, — попросила я его, взъерошив вихры на макушке.

Мистрис Сиобан тоже на свой лад отблагодарила меня, дав амулет, зачаровывающий землю. Хватить его должно на пару, от силы тройку срабатываний, но ощутить в болотах хотя бы три раза твердую почву под ногами — дорогого стоит. После изгнания лиха с Глухих Земель мистрис вновь почувствовала себя замечательно и начала колдовать. Похоже, что скверна первым делом тянула силу именно из земли, и когда лиха не стало — полегчало магу этой стихии.

Взамен меня с артистами остался Дидье де’Куси. Он пообещал довести их до границ Дорната. Дидье оказался неплохим малым, разве что был немногословен и редко улыбался, что, впрочем, в нашей «профессии» боевых клириков — неудивительно. Погоняешь пару десятков лет нечисть — и разучишься веселиться.

Из крепостных конюшен мне выделили во временное пользование лошадь. Я быстро собралась, увязав свой доспех в мешки, и утром под многочисленные прощальные выкрики, словно мы были великими героями, отправлявшимися на подвиги, двинулась с командой в путь.


— Я требую объяснений. Немедленно! На каком основании вы так обращаетесь с ней? Что плохого лично вам она сделала? — Уперев руки в бока и расставив ноги пошире, я нависла над братьями.

Они сидели рядышком на своем непромокаемом плаще.

— Ну?!

— Да все они лицемерные, лживые… Только поют о красивом, а как копни поглубже, готовы мать родную продать за два гроша или за историю поинтересней! Все одинаковые!.. — в запале попытался объяснить Лиас, но, захлебнувшись возмущением, перешел на заковыристую эльфийскую ругань.

— Если вам однажды какой-то менестрель сделал гадость, то это вовсе не значит, что Эльма тоже такая, — возразила я.

— Гадость? Гадость?! — квартерона аж перекосило. — Да что ты понимаешь?!

— Ничего! — рявкнула я в ответ. — Вот поэтому и спрашиваю!

Лиас, высокомерно вздернув подбородок, сидел под моросящим дождем с таким царственным видом, что я поняла — от него ответа точно не дождешься. Лорил же, наоборот, опустил голову и сосредоточенно изучал носки сапог, заляпанные болотной тиной.

— Если вы немедленно мне все не объясните, я оставляю команду и вместе с Эльмой возвращаюсь в Кагорат! — Я постаралась, чтобы мое заявление прозвучало как можно тверже и убедительней. Я не побрезговала шантажом, хотя и понимала, что давлю на больную точку. — Не собираюсь и дальше оставаться с командой, которая мне не доверяет!

О том, что мне самой позарез необходимо оставаться с ними, я благоразумно умолчала. Узнают — еще больше помыкать начнут.

— Наша сестра была менестрелем, — наконец нехотя выдавил Лорил. Его брат лишь поперхнулся от возмущения, однако смолчал.

— И-и? — поощрительно протянула я. — Мне все из вас клещами тянуть?

— Мы не желали, но она против воли семьи…

— Но она сбежала, — закончила я за него фразу. — Ребята, если я и дальше за вас додумывать буду, мы в болотах до зимы прокукуем!

Тут вмешался Морвид:

— Ольна, ты ворошишь очень неприятные воспоминания.

— Так посвятите меня в них или сделайте так, чтобы они не мешали отношениям в команде! — не выдержала я. — Братья ходят, словно лом проглотили! Презрением веет за километр! Я уже не понимаю, каким неосторожным словом могу наступить им на любимую мозоль.

Жрец пожевал губу, потом вздохнул, словно перед прыжком в воду, но Лиас опередил его:

— Только не при этой! А то она очередную песенку об этом сложит! А я не хочу, чтобы имя моей сестры потом в каждом пропитом трактире звучало!

Увидев, что из глаз Эльмы вновь закапали слезы, я решила взять с нее обещание. Девушка согласилась.

— Клянусь памятью моей матери, что и словом не упомяну о том, что сейчас услышу.

— Матерью клянется, — пробурчал себе под нос квартерон. — Может, у нее и матери никогда не было…

— Лиас, ты переходишь все границы! — рыкнула на него. — Требуешь уважения, а сам оскорбляешь то, что другим дорого?!

Тот в смущении отвел глаза. Кончики его ушей заалели.

Вместо братьев решил рассказать Морвид. Прокашлявшись, он начал.

Оказалась, что квартероны были из очень древнего рода. Родословную им несколько подпортила бабка, но иметь в предках одного из великих королей древности, тем не менее, считалось очень почетным. Келеврон Серебряный приходился им троюродным не то дедом, не то прадедом, а может, и прапрадедом. У эльфов очень сложно устанавливать, кто кем кому приходится, поскольку срок жизни от пары сотен лет — это если по детской глупости в драке проткнут — до бесконечности. Например, поговаривали, что Келеврону больше тысячи веков исполнилось.

И вот случилось небывалое: у «почти эльфов» родилась сразу тройня, три единых души: двое братьев и сестра. Дети росли дружные, они были окружены заботой и любовью. И если мальчики интересовались исключительно мужскими занятиями, то девочка больше всего любила исполнять свои песни на лютне. Одно дело, если бы она была бездарна. Но квартеронка была талантлива, очень талантлива. Строки, что она сочиняла, затрагивали души даже умудренных веками эльфов. А пела так, что на какое-то время проходила их извечная тоска по благословенным землям.

Но зачастую порыв у творческой души один — нести прекрасное. И тем он больше, чем сильнее одобрение и признание. Девушка стремилась подарить свои песни не только эльфам, но и людям, вообще всему свету, причем беззаветно, без единой мысли о вознаграждении.

Единственное «но» — не только близкие, но и венценосный родственник были против того, чтобы она покидала просторы лесов Таурелина. И на это имелось несколько причин. А основная, самая веская, — несбывшееся пророчество.

Бельнорион издревле был нашпигован предсказаниями и пророчествами, как рождественский гусь яблоками. Одно из них гласило: однажды три единых души сделают мир, что когда-то приютил дивные народы, сбежавшие из своего погибающего, новой родиной дивных народов. Оттого-то и берегли сестру как зеницу ока, мол, братья — мужчины и сами за себя постоять могут, а девушка — нет.

Стремления стремлениями, но квартеронка все же сбежала от излишней опеки. Большой мир радостно принял ее в свои объятия. Правда, тут же выяснилось, что не все здесь так радужно, как представлялось вначале. В Бельнорионе все, кто занимался каким-либо делом, состояли в гильдиях. Ткач ты или портной, торговец или меняльщик, певец или каменщик — будь добр, уплатив взнос, вступи в гильдию, а если нет, то прав не имеешь заниматься любимым делом. И без разницы, кто ты: эльф или человек, гном или тролль — плати или гуляй на свободе.

Помыкавшись, бедняжка кое-как собрала положенную сумму. Конечно, она в любой момент могла обратиться к родным, но гордость не позволила ей это сделать. А пока она собирала деньги, играя по трактирам в глухих деревнях, слава пошла о ней, как о Сладкоголосом Соловье — поскольку звали ее Тиндомерель, что на языке светлых эльфов и означало невзрачную птаху с дивным голосом.

А как пошла слава, так появились и завистники. Ну а когда девушка в гильдию вступила и ее в лучшие дома, а то и в королевские дворцы зазывать стали, то и вовсе неприкрытая вражда пошла. Вдобавок квартеронка, не умея врать и изворачиваться, многим из певцов прямо в глаза все говорила, да еще и при нанимателях, тем самым еще большую ненависть вызывая.

Вот однажды и надумали менестрели, которые считались лучшими, но которым, как оказалось, было далеко до девушки, заставить ее бросить петь. Начали распускать слухи, говорить гадости, всячески травить ее. Так мало-помалу девушку перестали приглашать для выступления перед знатными особами, больше ей приходилось петь при простом люде, в трактирах да тавернах. Но именно такой слушатель по-прежнему любил ее песни. Друзья тоже не отвернулись от нее, не поверили клеветникам.

И тогда клеветники решили извести Тиндомерель, чтобы даже памяти о ней не осталось.

Была одна пара — Майра и Графор, которые сильнее всех ей завидовали. А зависть, как известно, — страшное чувство. И придумали они страшную вещь. Графор воспользовался своим мужским обаянием и покорил девичье сердце, а Майра, пока тот охмурял девушку, сговорилась с отрекшимися клириками. У тех был свой расчет, они исполняли какое-то свое пророчество. И по нему требовалось принести в жертву эльфийскую деву на каменном алтаре. Ею и стала угодившая в ловушку менестрель.

Семья Тиндомерель, давно смирившись с ее желанием быть менестрелем, все же издалека присматривала за ней. А в тот злополучный раз не уследила, не успели родственники прийти на помощь. Девушку убили, а душу заключили в филактерий.

Не зря считали, что на троих близнецов единая душа. Близнецы чувствовали друг друга как продолжение себя. И оттого братьям без сестры стало одиноко и тоскливо. Получалось, что теперь части души у них не было. Квартероны поклялись отомстить обидчикам, найти душу сестры и освободить, чтобы она могла ожидать их в Западных чертогах у подножия трона Манве.

Для этого они примкнули к юному барону — Бриану де Ридфору и его учителю — Жрецу Войны Морвиду.

Обидчиков они уже давно нашли и покарали, а вот в поисках филактерия пришлось не одно десятилетие по свету бродить — нечисть бить, в сражениях участвовать. И только теперь, когда в узловой точке в очередной раз сошлось множество предсказаний, его удалось отыскать.

Хоть братья и отомстили за сестру, у них осталась стойкая неприязнь ко всем труженикам пера и лютни. Всех их они считали лицемерными и лживыми, ровняя под одну гребенку.

Выслушав эту историю, я в растерянности почесала макушку.

— Пресветлая, ну что за мир?! Пророчество на пророчестве и предсказанием погоняет!


В молитвенном зале горели свечи, тлели курильни, кровь жертвенных животных стекала с алтаря на мраморный пол. Но тщетно, Призываемый был глух. Лучезарный Адорн не знал, что еще предпринять, чтобы достучаться до него. Может, требуется человеческая жертва? Тогда он немедленно прикажет и…

Нужно как можно скорее призвать Его! Совсем недавно оборвалась связь с человеком в команде. Он больше не находится под контролем. Он больше не служит Призванному! Необходимо что-то предпринять, чтобы…

— Лучезарный? — раздалось от дверей.

Адорн вскинулся, прервав молитву.

— Несущий Свет Гарост просил передать…

— Ах, Несущий Свет просил передать?! — воскликнул клирик, с нечеловеческой быстротой вскакивая на ноги.

В мозгу билась только одна мысль: «Вот она — жертва, которая сама пришла! Вот жертва!»

Стражник даже не успел удивиться, как Первый Перст метнулся к нему и, вытащив из складок одеяния длинный кинжал, ударил в грудь. Сила Лучезарного с началом изменения возросла настолько, что он, насаживая рослого стражника на клинок, приподнял несчастного, оторвав от пола.

Клирик, выдернув кинжал, подхватил падающее тело и отволок к алтарю. Уложив там жертву, он принялся полосовать тело прямо через кольчугу, стремясь поскорее добраться до сердца. Во все стороны полетели кольчужные кольца, кровь обильным потоком потекла на пол.

Лишь когда еще теплое сердце оказалось в его ладони, он остановился и выкрикнул:

— Артас, в твою славу! В твою честь! — И вцепился зубами в сердце, разрывая его на части. — В твою!

Пространство перед алтарем тут же пошло рябью. Начал раскручиваться смерч портала, и оттуда ступил бог. За его спиной стояли двое: женщина в черном наряде и одетый на манер иноземного купца мужчина. Двое остались с той стороны, а Призванный, довольно расхохотавшись, вскочил на алтарь. Портал закрылся.

— Теперь я вижу, ты готов на все, чтобы именно я был твоим господином и покровителем!

Адорн отшвырнул растерзанное сердце и замер в поклоне.

— Зачем звал? — требовательно рыкнул бог.

— Затея с чашей провалилась, — осторожно пояснил клирик. — Человек, покорный вам, вышел из подчинения.

— Человек? Из подчинения? Что мне с него!

Недовольный бог спихнул тело стражника с алтаря, а сам, расставив ноги пошире и уперев руки в бока, поинтересовался:

— Лучше скажи, как дела с посланцем Игрока?! Ты нашел его?

— Нашел. И приказал убить.

— И где труп? Я что-то не вижу!

— Но Всемогущий! Посланник — это мелочи. Главное — чаша. Если с ее помощью будет проведен нужный ритуал, богов Бельнориона не удастся свергнуть!

— Чаша?! Свергнуть богов?!

— Да. Мы так и останемся в их власти! У нас не будет магии. Мы по-прежнему будем подчинены им.

— Да плевал я на вас и ваших богов! Этот мир уже мой! УЖЕ! И все будет так, как я захочу! А я хочу видеть посланца Игрока мертвым! Ваш мир — узловая точка Веера, и если посланец падет, то…

Первый Перст переменился в лице.

— Тогда я разрываю наш договор! — выкрикнул он. — Именем Пресветлой я проклинаю тебя!

— Пресветлой?! — Артас зашелся в гомерическом хохоте. — Ты МОЙ раб! И что я прикажу тебе, то и исполнишь! Ты провел ритуал отречения! Имя бывшей покровительницы для тебя пустой звук!

— Богиня Покровительница, дай силу! Пусть свет поможет! — воззвал Лучезарный, воздев испачканные в подсохшей крови руки к небу.

— Вспомнил?! — издевательски зашипел бог. — Только поздно! Довольно! — Но, видя, что клирик по-прежнему пытается дотянуться до Лемираен, рявкнул: — Хватит, я сказал! Ты сам виноват… Хотя что я с тобой вожусь?!

Неведомая сила начала сплющивать кости Адорна, сминать их, корежа и изгибая. Вой готов был исторгнуться из его глотки, однако изменения, что волнами сотрясали некогда человеческое тело, не позволяли сделать этого. В оставшихся нетронутыми глазах мелькнуло выражение ужаса и осознание содеянного. Уже не человек, но еще не бестия, он попытался воспротивиться происходящему, но было поздно.

Властный жест руки Призванного — и последний всплеск сознания погас во взоре. Теперь у его ног бесформенной грудой застыла тварь, преданная и готовая по мановению руки исполнить пожелание хозяина.

— Вот так-то лучше, — удовлетворенно произнес бог, легко потрепав свое создание по загривку.

Тварь издала курлыкающий звук, означавший не то согласие, не то удовольствие от ласки.

— А теперь ты откроешь мне Врата у Камня Трех Душ.

Призванный раскинул руки. И в тот же миг неистовый ветер принялся рвать полы его черных одежд, трепать черные волосы. А перед ним из точки начал раскручиваться черный смерч, рваные края которого начали превращаться в окно портала.

С той стороны показались необозримые просторы степей, покрытые неисчислимыми всадниками, скакавшими на кривоногих скакунах. Позади них сплошной стеной двигались двухколесные повозки, над которыми реяли флаги, больше напоминавшие замызганные лоскуты ткани, нежели боевые знамена. Правда, встречались и гордо реющие штандарты. Возле них толпились самые свирепые и грозные воины. Иногда из повозки, над которой плескался такой знак, выглядывала завернутая в темную хламиду худая фигура. Когда резкий ветер откидывал с ее головы ткань, всеобщему обозрению представали запавшие глаза, безгубый рот, ссохшаяся кожа мумии. Это степные личи гнали свой народ вперед. Вот откуда-то ровными рядами, как муравьиная река, уничтожая все на своем пути, бежали вперед пустынные орки. Неожиданно крупные, злобные, подстегивая себя гортанными выкриками, они спешили на помощь степнякам.

Бог уже было шагнул в портал, как вспомнил.

— У меня же здесь еще есть сторонники!.. — Ухмыльнувшись, он взмахнул рукой.

Через пару секунд дверь в молитвенный зал буквально сорвало с петель вбегающими измененными. Они лавиной стремились к нему из всех уголков Дома Совета. Где-то в дальних закутках те, кому когда-то Лучезарным Адорном были розданы «новые амулеты Пресветлой», еще претерпевали изменения, что запустил своей волей Артас. Но большинство из них, те, кто сознательно ступили на путь измены вместе с Первым Перстом, давно завершили превращение и теперь, презрев все законы мира, по стенам и по потолку, когда не стало хватать места на полу, спешили на божественный зов.

Окруженный тварями всех видов и мастей, довольный бог стоял и смеялся.

Портал маслянисто поблескивал и манил к себе. Хватило лишь мысленного приказа, и измененные потоком хлынули в распахнутое жерло вихря.

Когда проскочила последняя тварь, портал сжался до точки и растворился. Только теперь Гарост рискнул показаться из-за потайной дверцы. Он был неимоверно рад, что чутье подсказало не надевать на шею подарок Лучезарного. Во что обратился его личный помощник Ториан иль’Эван, он уже видел. Этакая свинья, облаченная в остатки богатых одежд, пронеслась мимо и бросилась в портал за остальными. Ныне он один, да еще жалкая кучка приверженцев Пресветлой остались в Доме Совета. Все прочие, перекинувшись в уродливых бестий, исчезли в вихре портала.

Что ж, время все расставило по своим местам. Показало, стоит ли менять привычных богов на новых. Вот теперь следовало вернуться к истокам и твердо определиться: кем быть и с кем оставаться. И чем быстрее он это сделает, тем будет лучше — иначе можно оказаться в проигрыше. Остаться, конечно же, следует с Лемираен, перестать быть отринутым и вернуться к первоисточнику. Тем более что он никакой ритуал, как остальные, предусмотрительно не провел.

Мир Бельнориона принадлежит Троице богов и с ней же останется. Более того, в их защиту выступает и половина Совета посвященных и таинственная посланница. Скорее всего, она осталась жива. Ну что ж, сейчас надо ей помочь…

Несущий свет опустился на пол оскверненного молитвенного зала, сложил руки и зашептал, взывая к богине.

Слова падали бессильно в тишине. Не было молитвенного сосредоточения, даже присутствие Пресветлой не ощущалось. Казалось, его молитва разбивалась о невидимый щит, что отрезал небеса от земли.

Поморщившись, Несущий Свет вздохнул:

— Ну что ж, придется обращаться к недавним противникам. Все же хорошо, что я задержал приказ об уничтожении старого пня! — Сосредоточившись, он мысленно потянулся куда-то в западном направлении.

Долгое время ничего не происходило, в ожидании тело начало затекать, когда наконец-то появился знакомый отклик.

— Лионид, — еще раз беззвучно позвал он. — Вы слышите меня? Лучезарный! Вы живы? Лионид!

— Что ты меня тревожишь?! — раздалось извечно сварливое брюзжание в голове Гароста.

Место, где находился старик, определить не удавалось, но все же становилось понятно: он в добром здравии, а отнюдь не сгинул на просторах Раолина.

— Крупные проблемы в Совете, — осторожно попытался пояснить Несущий Свет.

— Кто опять чего не поделил? Имрад вновь отходил посохом Кривала?

Гарост фыркнул. Извечная нелюбовь двух посвященных всегда вызывала всеобщее веселье. Но тут же одернул себя.

— Хуже. Гораздо хуже. Скоро произойдет прорыв Иномирья. И, кажется, все случится у Камня Трех Сердец. Первый Перст Адорн предал богиню и призвал иного бога в наш мир… — Тут он выдал весьма подкорректированную версию всех дел без своего непосредственного участия в них.

— Ни на день оставить нельзя, — казалось, даже в мысленном слушании Лионид скривился. — К Пресветлой взывал?

— Доступа к небесам нет. Я не могу дотянуться.

— А вот это очень плохо, — помрачнел Пятый Перст. — Этим молокососам сообщил?

— Третьему и Четвертому Перстам?

— Да!

— Нет, вам первому. Вы как старший…

— Завилял, завилял хвостом! — оборвал речь Несущего Свет Лионид. — Я тебе не красная девица, чтобы ты мне комплименты расточал. Лучше не лебези, а собирай всех, кто еще остался в Доме. А потом открывай портал к Клайвусу.

— У меня нет высочайшего соизволения.

— Пока боги не видят, открывай!

— Да у меня на него сил не хватит! — взвыл Гарост.

— Сосунок! — хмыкнул Лионид. — Вот в мои времена были Несущие Свет! Не чета нынешним! Ладно, не хнычь. Там у третьей статуи в коридоре Поклонения есть небольшой медальон в постаменте. Выломай его — и вот тебе портал. Учти, работать будет неполных полчаса. Так что рассчитывай, сколько сможешь перебросить к месту сражения. А теперь все! Не отвлекай меня. Буду разгребать, что вы там наворотили.

И исчез из головы Гароста.

Едва присутствие Пятого Перста растаяло, Несущий Свет злобно прошипел:

— Ничего, старый пень. Я тебе еще припомню такое обращение! Вот придет мое время, потягаемся!

## Глава 18

После рассказа жреца братья весь вечер молчали. Лишь к утру страсти слегка погасли, и они перестали кривить губы в раздражении на любое произнесенное Эльмой слово. Надо отдать девушке должное, она проявила такт и уважение, даже не заикнувшись об услышанном.

Впрочем, на восьмой день блужданий по болоту любые сильные эмоции были невозможны. Мы настолько вымотались, что могли думать только о сухой одежде и глотке горячего вина. К тому же Морвид «обнадежил» нас, заявив, что основные трудности еще впереди, а путь, который мы прошли, — самый обычный путь.

Бриан настоял на том, чтоб мы взяли минимальную защиту, ведь в топях тяжело нагруженным не походишь. Встретиться здесь может что угодно, любая нечисть, но у меня из доспеха в мешке лишь кольчуга, наручи со щитками и тот самый злополучный шлем. Кстати, сам барон захватил то же самое. Лишь квартероны несли с собой все свое обмундирование: кожаный доспех весил немного, да и легконогие братья, если и проваливавшиеся в топь, то неглубоко, могли себе позволить взять чуть-чуть больше тяжести.


…Утро выдалось особенно туманным. Зеленоватая мгла от испарений окутала место стоянки, из-за нее дышалось с трудом, в горле застрял вязкий комок.

Когда квартероны растолкали всех, Морвид, откашлявшись, решил порадовать.

— До храма осталось идти полдня, если нигде не задерживаться, — с тяжелой одышкой начал он. — Но если нам удастся добраться туда за сутки, то это будет уже очень хорошо. В прошлый раз дорога оказалась очень трудной, мы потеряли троих спутников. Правда, тогда болота каждый день пробовали нас на прочность. Ныне они молчат. Мы с вами шли без особых происшествий. И теперь я опасаюсь, что на последнем отрезке они покажут все, на что способны.

Мы напряженно молчали, внимательно слушая жреца.

— Боюсь, в этот раз Догонд приготовил для нас что-то особенное. Все эти дни я ждал нападений, но их не было. Теперь же… — и Морвид в растерянности развел руками. — Один со своей магией я не справлюсь. Сил нужно больше. Ольна, думаю, если мы в сложные моменты объединим с тобой нашу энергию и пойдем в паре, мы сможем нащупать опасность. Ты как, выдержишь?

Я встретила взгляд Морвида.

— А я могу тебе доверять?

Дальше вилять уже было невозможно, я решила спросить у него прямо и выяснить все до конца. Понимаю, что затевать расспросы сейчас не только глупо, но и поздно. Однако, видимо, такова уж женская натура, делать все не вовремя.

— Ольна?!

— Ты не попытаешься установить мне преграду, как до этого пытались сделать светлые клирики в монастыре? Ты не принесешь меня в жертву в этом чертовом храме, огрев дубиной по голове? Открывая канал, я даю тебе полный доступ к своей силе. Ты не воспользуешься мне во вред?

— Ольна, но ты ведь тоже получишь равноценный доступ?! — в негодовании возразил жрец. Похоже, мои слова его сильно зацепили.

— Ты старше, опытнее и мудрей. Значит, переиграешь меня во всем, — холодно возразила я. — От успеха этого похода для меня тоже очень многое зависит.

От этих слов команда заволновалась: похоже, мои спутники опасались, что я предприму совсем не то, что им нужно. Я даже почувствовала, что Морвид начал зачерпывать силу, но сделала вид, что не заметила, и спокойно продолжала:

— Я должна исполнить пророчество Ярана. И я сделаю это. Но не ценой собственной жизни. Ну, так как? Я могу тебе доверять?

В наше противостояние со жрецом вмешался барон.

— Ты можешь поклясться, что исполнишь пророчество именно Отца Дружин и в полной мере? — напряженно уточнил он.

— А ты поклянешься, что никогда не поднимешь против меня оружия? — в противовес сказала я ему.

Бриан осекся, а я удовлетворенно продолжила:

— То-то же. Я буду стараться его исполнить, но это не значит, что буду выполнять его во что бы то ни стало. Мне еще пожить хочется. — Вновь повернувшись к Морвиду, я повторила: — Я могу тебе доверять?

— Можешь! — твердо ответил тот. — Я могу поклясться: пока ты не делаешь ничего против воли богов, я твой союзник.

— На том и порешим, — довольно заключила я.

Во всяком случае, пока не сбудется вся эта божественная дребедень, со стороны жреца я могу не ожидать ножа в спину. Прочие в команде хоть и серьезные противники, но не так опасны, как он.

Мы быстро облачились в кольчуги; они, несмотря на то, что хранились в провощенных мешках, начали покрываться ржавчиной. Из тонких, невысоких, но невероятно прочных деревьев, которые росли на островке, где остановились на ночлег, Лиас сделал нам шесты, чтобы прощупывать перед собой тропу. И мы пустились в путь, уже не обвязываясь веревками.


— А дорогу-то хоть кто-нибудь знает? — пыхтя и отдуваясь, запоздало поинтересовалась Эльма несколько часов спустя.

Девушке было хуже всех. Она хоть и оказалась неподготовленной к таким условиям физически, но не переставала удивлять нас своей стойкостью.

Мы шли по какой-то тропе, с трудом нащупывая путь. Менестрель вновь успела искупаться в топях по самые уши, я тоже, оступившись, провалилась по пояс, когда полезла вытаскивать ее. Впрочем, остальным было не лучше. Мы все успели окунуться хотя бы по одному разу и были грязные, в тине и ряске. На косы квартеронов, которые они заправили за пояс, налипла болотная трава, и теперь братья больше походили на водяных, нежели на жителей лесов.

Морвид, который, как всегда, шел первым, остановился и, пытаясь обнаружить подходящую опору впереди, нехотя ей ответил:

— И да, и нет. Болота постоянно меняются. Где можно было пройти еще вчера, завтра уже невозможно. Я знаю направление, а магия мне в помощь. Вернее, была в помощь… — И, замолчав, вновь стал нащупывать что-то шестом в мутной воде. — Я был в храме лишь единожды, на заре своего служения Отцу Дружин. Тогда нас вел опытный жрец — старый Ровид… Ничего не понимаю!.. Ольна, посмотри.

Я, оскальзываясь на невидимых в воде кочках, осторожно обогнула стоящую впереди меня Эльму, Бриана и встала рядом со жрецом.

— Что именно? — непонимающе вскинула я бровь. — Нечисти впереди нет. Только болотные змеи и прочая живность. Заклятие на обнаружение я не отпускаю.

— Тропу посмотри! — недовольно буркнул тот. — Нормальной тропы дальше нет! Если я просто шестом щупаю — она есть. Шестом с привязанной к нему силой — ее нет. А если смотрю на воду с помощью заклятия — она снова есть.

— Короче, ясно, что ничего не ясно, — пробормотала я и попробовала сделать то же, что проделал жрец.

Почти все совпало, разве что если я брала заклятие «видения», то тропа вела себя странно: кочки то пропадали, то вновь всплывали под водой.

— Думаю, настало время объединить силы, — вздохнул Морвид, наблюдая за моими бесполезными манипуляциями. — Дальше без этого мы дорогу не найдем, а если и найдем, то пройти не сможем. — Хитро прищурившись, он спросил: — Кто из нас будет ведущим, а кто ведомым?

— А ты догадайся с трех попыток! — невесело пошутила я. — Мне что-то не хочется сгибаться под тяжестью твоей силы. Лучше уж ты получай удовольствие от моей.

Жрец, мигом растеряв всю веселость, угрюмо посмотрел на меня.

— Удовольствие, да? — как-то сдавленно переспросил он. — Под моей силой согнулся и идешь. Со временем к ее тяжести даже привыкаешь. А вот под твоей… Ольна, я все-таки мужчина. Пусть мне стукнуло четверть тысячелетия с гаком, но ощущаю я себя как сорокалетний. Полчаса, ну максимум час я еще выдержу. А дальше?..

Морвид говорил тихо, так, чтобы никто другой из команды не услышал.

— Не совсем поняла, что ты имеешь в виду, — растерянно протянула я.

Покраснев, он придвинулся ко мне поближе и стал нашептывать в ухо:

— Час в обнимку с твоей силой — и мне только по девкам идти. И желательно, чтоб их побольше было. Одной-двумя не обойтись… Кратковременно касаться силы Лемираен — это мелочи, даже почти незаметно. Но если быть ведомым… Для жреца это сложно. Соединение двух сил делается в исключительных случаях. На большой срок — объединенную силу несет и пользуется ею светлый клирик, а я применяю ее только на случай боя. — Вдруг Морвид еще сильнее замялся. — Не было бы с нами в команде менестреля, я бы выдержал. А так…

Не сдержавшись, я расхохоталась во весь голос. Даже обидеться не смогла, что он меня за девушку не посчитал. Ну Эльма! Ну звезда! Не знала я, что ты таким боком нам выйдешь!

Лишь отсмеявшись под обиженным взглядом Морвида и недоуменными — остальных членов команды, я смогла подытожить:

— В общем, так. Раз уж дальше тропу не найти без объединения, то сейчас я раскрываюсь — ты ищешь тропу и запоминаешь ориентир. Потом я забираю силы, чтобы закрепить тропу, и мы идем до этого места. — Я снова хохотнула, но тут же подавила смешок, откашлявшись: — Кх-гм… Доходим и все повторяем. Если случается что-то непредвиденное, я страхую. Так пойдет?

Жрец обреченно кивнул. Впрочем, другого ему и не оставалось.

Я распахнула канал во всю ширь, подхватила поток, а Морвид тут же его подцепил. В первую секунду он выдохнул от неожиданности: «Ну и сила у тебя, девочка!» — а потом, откинув удивление, лихо направил в заклятие. Ведь, как говорится, опыт не пропьешь.

Сила лилась сквозь меня потоком, а я даже не замечала какого-либо неудобства. Радость от соприкосновения с ней была огромной, но я, отодвинув ее на задворки сознания, внимательно наблюдала за действиями жреца. Смотрела, как обнаружил тропу, как пытается ее зафиксировать… Скоро мне предстояло творить то, что сейчас с легкостью проделывал он.

Зачарованная его манипуляциями, я пропустила нужный момент. Раздалось:

— Лови!

И на меня неожиданно обрушилась тяжесть горы, а тело охватил пожар, — это Морвид отдал мне управление потоками. Я пошатнулась, а потом с натужным «Хе-ек!» выпрямилась и посмотрела на болото сквозь призму энергии двух божеств.

Со стороны, наверное, это выглядело, по меньшей мере, странно. Стояла себе девица, стояла, а потом резко присела и, покачавшись, кое-как выровнялась на ногах. Морвид же, наоборот, просветлел лицом, выдохнул с облегчением и неожиданно задорно подмигнул Эльме.

— Ты точно нащупал тропу? — рявкнула я на него с придыханием. Не хватало мне еще тут заигрываний!..

Казалось, что каждую секунду сила жреца становилась все больше и больше. Еще чуточку — и меня раздавит.

— Морвид, твою за ногу! — закричала на него, не выдержав. — Канал в полную силу не распахивай! — Натиск перестал увеличиваться, но меня это не устраивало, и я пригрозила: — Вообще уменьши его, а то я в следующий раз свой на полную мощь открою!

Угроза подействовала, энергия Отца Дружин уменьшилась, выровнявшись с моей. Я наконец-то смогла вздохнуть свободней.

— Извини, — покаянно произнес жрец. — Мне убрать остатки твоей силы надо было…

— Дорогу указывай, а я закреплять буду! — перебила его.

Морвид поудобнее перехватил шест и, повернувшись налево, зашагал в сторону видневшегося неподалеку островка, густо покрытого камышами. Мы двинулись за ним след в след.

Первый шаг дался с трудом. Ноги разъезжались, в голове звенело, кожа пылала вселенским пожаром. Но с каждым следующим шагом становилось все легче. То ли я привыкала, то ли… Лишь в последнюю секунду успела спохватиться и не дать своему потоку выплеснуться во всю мощь. В соединении сила вела себя непредсказуемо, требовала неусыпного контроля.

Пока, сосредоточившись, я справлялась со сдвоенной энергией, мы успели пройти половину пути, проложенного Морвидом. Вдруг Эльма вскрикнула и, соскользнув с покрытой водой кочки, ушла в болотную жижу по пояс. Лорил выбросил вперед свой шест, чтобы девушка могла ухватиться, но та начала погружаться с невероятной быстротой. Еще пара секунд — и над поверхностью останется только макушка.

Не раздумывая, я ухватила соединенные силы и попыталась выдернуть Эльму, как морковку из грядки. Сейчас! Силы соскользнули с нее, едва я потянула. Девушка вновь оказалась в болоте по грудь. Пока я пыталась вновь перенастроить силы, братья с бароном, ухватив один другого за руки, выстроились в короткую цепь, и Лиас, оказавшийся последним, схватил Эльму за ворот куртки.

Мне на помощь пришел Морвид. Чувствуя, что ничего не получается, он отстранил меня от управления и, быстро закрутив поток, вновь подцепил девушку. В это же время братья потащили ее на себя. Менестрель, едва высвободила руки, обеими схватилась за квартерона. Мало-помалу трясина начала сдаваться. Осталось высвободить только ноги и…

Топи вскипели огромным фонтаном, ударив в нас грязью и окатив водой. Девушка, вылетев, как пробка из бутылки шампанского, упала на руки вытаскивающих ее мужчин. А пучина как взорвалась, так и опала.

— Что это было?! — отплевываясь, решил уточнить Бриан.

Эльма, в страхе обхватив двумя руками Лиаса, повисла у него на шее. Ее нешуточно колотило.

— А кто его знает! Это же Догонд, здесь столько всяких тварей обитает, — хрипло ответил Морвид.

Он вновь скинул на меня свою часть силы и теперь, отдуваясь, сидел на тропинке прямо в воде.

Я на всякий случай дополнительно закрепила тропу и теперь внимательно осматривала болота. Уж очень мне не понравилось случившееся. Создавалось впечатление, что под водой…

— Там кто-то есть, — вдруг подала жалобный голосок девушка. Лиас уже снял ее с себя, но отцепить от одежды так и не смог. Эльма мертвой хваткой держалась за его куртку. — Меня ухватили за ноги и тянули… А я при этом слова сказать не могла.

— Час от часу не легче! — покачала головой я, начав пристальнее вглядываться в то место, откуда мы вытащили менестреля.

Вода была спокойной, в магическом спектре зрения ничего странного не было.

Бриан, утерев с лица грязевые плюхи, решил потыкать шестом вокруг. Он сделал пару шагов влево, потом вправо, но Морвид одернул его:

— Не шагу дальше!

Барон замер, а жрец принялся его отчитывать:

— Чего слоняться пошел? Не на прогулке! Я еще с самого начала сказал: с тропы не сходить. А ты что делаешь?! Вроде ты не желторотый птенец…

— Тихо, вы, оба! — одернула их я. Жрец своими увещеваниями сбивал мне поиск.

Бриан шагнул к нам. Но на следующем шаге его что-то подсекло под ноги и потащило прочь. Барон был опытным воином. Он тут же извернулся, чтобы не захлебнуться в болотной жиже, и принялся тыкать шестом в воду. Однако это мало помогло.

Морвид не растерялся и вновь, перехватив управление силами, стал тянуть Бриана на себя, одновременно ударяя заклятием средней мощности по грязной воде, которая вновь ключом закипела под ногами.

Я тоже не осталась безучастной. Подхватив ручеек от общего потока, я скороговоркой протараторила слова силы и ударила по болоту.

Трясина вспенилась, покрывшись зеленоватыми хлопьями, неподалеку вспучился огромный пузырь и, лопнув, обдал нас вонью сгнившей травы и сернистыми запахами разложения.

Барон каким-то чудом вскочил на ноги и за несколько прыжков смог добраться до тропы. Квартероны, схватив шесты, приготовились отбиваться от того, что могло полезть из бурлящей жижи. Но та лишь клокотала, словно кипела на сильном огне.

Находясь в единении в силовом потоке, мы обшаривали поисковыми заклятиями окрестности, но ничего, кроме обычного фона, присущего болоту, не видели. И все же что-то не давало нам покоя. Что-то странное было в воде, словно она ожила, но это невидимое было чужеродно нашим энергиям, чужеродно этому миру.

— Смотрите! — вскричал Лорил, невероятно быстрым движением выкидывая вперед шест. На него, словно на копье, оказалась нанизана мерзостного вида зубастая личинка болотного жука размером с крупную собаку. Дерево, не выдержав, хрустнуло, однако тварь, не долетая до воды, распалась на тысячу капель и без шлепка слилась с зеленой пеной.

И в этот момент трясина забурлила сотнями таких тел. Да не сотнями, тысячами! И весь этот вал пошел на нас с трех сторон, оставляя лишь дорогу в сторону камышового островка.

— Ходу, ходу! — прокричала я и, вырвав управление обеими силами у жреца, чтобы проложить тропу дальше, первой бросилась вперед.

А позади нас катился вал кишащих в болотной жиже спин.

Состязаться в скорости с ними было затеей бесполезной, и поэтому мы попеременно с Морвидом били площадными заклятиями на уничтожение тварей позади себя и с боков. Это хоть как-то сдерживало их натиск.

Перевести дыхание удалось лишь на очередном островке. Три из них мы проскочили практически мгновенно и на четвертом, из-за того, что он был более или менее сухим и крупным, рискнули остановиться. Личинки тут же попытались выбраться на сушу, они выпрыгивали из воды, но шлепались на землю вдали от наших ног. А дальше на берегу им не удалось продвинуться больше пары метров. Они пробовали ползти, но их неповоротливые тела, как у личинки майского жука, только с еще более толстыми туловищами, затрудняли движение. Они усиленно двигали сегментами, сокращались, растягивались. Но их скорость на островке, покрытом песком и обломками старого сухого камыша, которые налипали на осклизлые тела, была практически нулевой. Оставшимися у нас шестами мы просто-напросто спихивали тварей в воду. Бриан, правда, попробовал разрубить одну из них, но личинка тут же превратилась в зловонную жижу, которая стекла обратно в болото. А вот лезвие глефы начал покрывать странный налет, который активно принялся разъедать металл. Пришлось плеснуть чистой воды и несколько раз воткнуть лезвие в песок, пока оно не очистилось. Когда мы его снова осмотрели, металл оказался разъеден, словно в кислоте побывал.

— Что будем делать? — устало спросил один из братьев.

Я так и не поняла, кто именно. Теперь они походили один на другого, поскольку оказались одинаково с головы до ног покрыты болотной грязью и лент было не видно. Лишь глаза по-прежнему непреклонно сверкали изумрудной зеленью леса.

— Пусть кто-нибудь осторожно сходит на другой конец острова и посмотрит на воду, — неожиданно для самой себя я стала командовать, чем вызвала удивленные взгляды Бриана и Морвида. — Осторожно потыкает палкой в воду… Хотя…

Замолчав на полуслове, я, отобрав у жреца — тот только раскрыл рот в немом изумлении — последние ручейки силы, принялась разглядывать бурлящую воду.

Я вглядывалась в ее суть, но мне казалось, чего-то мне не хватало, какого-то компонента, который помог бы досконально все разглядеть… Но и так, словно сквозь очень мутное стекло, которое при этом сильно искажало размеры, удалось рассмотреть, что вся эта масса есть единое целое и что мерзостные личинки — лишь один из обликов, которые формирует сама болотная грязь.

— Я выполнил, что ты сказала, — отвлек меня от созерцания трясины Лорил. Я опознала его по грязно-синему клочку ленты. — С той стороны то же самое. Вода была спокойной. Тогда я свернул небольшой шар из камыша и травы и запустил им в болото. Но он не успел коснуться воды. Его растерзали еще в полете.

Я ответила ему угрюмым взглядом. Похоже, дело было швах!

Обратившись к жрецу, я уточнила:

— Раньше с таким сталкивался?

Тот отрицательно покачал головой.

— Идеи какие-нибудь есть?

Он только развел руками.

— Может, подождать, пока эти твари уйдут? — робко предложила менестрель.

Она все так же старалась находиться поближе к Лиасу, — кстати, квартерона уже можно было отличать от брата как раз по наличию Эльмы, вцепившейся в рукав. Девушку нервно потряхивало, но она старалась держаться.

— Мы посидим, а они попрыгают, попрыгают, да и уйдут обратно в топи, — она оглядела нас, ожидая реакции на свое предложение.

— Уйдут они, как же! — вздохнул Бриан, с затаенной жалостью разглядывая повреждения своей глефы.

Он то пробовал клинок на излом двумя пальцами, то проверял ногтем остроту лезвия. На мой взгляд, прочность и заточка не пострадали, но его что-то не устраивало.

— Эти твари могут заставить нас здесь зимовать. Мы раньше от голода сдохнем, чем они от нас отстанут. Мне Хаодер рассказывал, что его троюродный брат так на севере Догонда полмесяца на острове сидел. Правда, у него не эти жужелицы были, а какие-то короткие змеи, которые его также на острове заперли. После долгого сидения он начал с командой прорываться. В итоге от десятка человек осталось четверо. Остальных в трясину утащили. Рассказывал, мол, выжившие мужики даже рады были, что в Роалин выбраться смогли. Они потом пешком, невзирая на опасности, огибали болота по краю и через Присанию уже к эльфам Таурелина выбрались. Я думал, что это вранье, для красного словца парень себе цену набивает. У Хаодера брат — известный враль, а выходит, что нет. Тут он правду говорил.

— Так что же нам делать?! — Глаза у девушки от страха стали огромными, едва ли не вполлица. Похоже, только сейчас до нее по-настоящему дошло, во что же она влезла.

— Сидеть и ждать, — отрезал барон. — Нам дух перевести надо. А пока отдыхаем, попытаемся придумать, как выкрутиться из этой ситуации.


Но рассиживаться нам не дали. Уже через четверть часа, едва мы только перестали дышать, как загнанные лошади, и прополоскали рты водой из мехов, болотная мерзость активизировалась.

Мы подскочили на ноги и принялись осторожно озираться по сторонам. Я вновь слила потоки сил, приняв всю тяжесть объединения на себя. Впрочем, Морвид не возражал. В последнее время мой канал увеличился настолько, что со струящимся потоком силы Лемираен жрец просто-напросто не справлялся и захлебывался.

Сотворив сразу четыре атакующих заклятия и пару защитных, я во всеоружии наблюдала за мутной водой. Она неторопливо начала подниматься волной все выше и выше, явно собираясь захлестнуть нас с головой. Почва, что раньше была скрыта неглубокой водой, обнажалась, показывая чьи-то полусгнившие останки, объеденные тушки неизвестных животных, кости, которые явно принадлежали разумным существам.

— Ольна, купол! — страшась увиденного, взвыл Морвид.

С криком «Да будет здесь!» он воткнул свой посох в землю. Мы, как за опору, дружно схватились за него, а потом на нас обрушился бурлящий грязевой вал.

Я один за другим выставляла щиты. Плела и плела, создавая их всего на основе трех слов силы. Но едва успевала выставить новый, как предыдущий жадно поглощался. Теперь я понимала, что чувствовал жрец в Каменистой Горке, когда неизвестный пил его силу, как воду. А теперь этот кто-то тянул силу из меня.

По залегшим у губ жреца складкам я видела, чего стоит Морвиду наравне со мной пропускать через себя тот объем силы, который я выдавала свободно. Но даже всего этого было маловато.

Над нашими головами кружил водоворот из скользких тел. Каждая тварь считала своим долгом ткнуться в нашу защиту, попробовать ее на прочность.

Эльма прижалась к близнецу и крепко зажмурила глаза. Похоже, ей уже не хотелось приключений, которые можно потом описать в красивых героических историях. Думаю, она мечтала лишь об одном — чтобы мой купол выдержал этот натиск.

Я желала того же. Но, увы, наших сдвоенных со жрецом сил едва хватало на пассивную защиту. Мы стояли в нашем убежище плотно, словно сельди в банке. Я старалась сократить площадь купола до минимально возможного, чтобы легче было его поддерживать.

Секунды растянулись на годы. Казалось, время застыло вечностью. Моя защита все больше слабела. Купол становился все тоньше, а водоворот тел вокруг нас и не думал утихать. Морвид пошатнулся. Его запавшие глаза начали стекленеть. Еще немного — и он упадет. Пока Бриан не позволял ему этого, держа под мышки, но скоро одну из сил богов отрежет, и тогда…

Я лихорадочно соображала, что бы еще предпринять. Перед мысленным взором проносились способы, листались страницы книг и магических трактатов, мелькнули родные карие с зелеными искорками глаза… Милый, как жаль, что сейчас не до мыслей о тебе… Но последняя встреча в тумане затмевала все.

Усилием воли я попыталась отогнать неотвязную мысль, сосредоточиться, как вдруг меня осенило: четки Лемираен! Ну конечно же!

Ухватившись одной рукой за посох, я тянула силу из почти бесчувственного тела жреца, а другой полезла в поясной кошель.

Едва только кончики пальцев нащупали гладкие бусины и сила кольнула пальцы, я отпустила канал уже потерявшего сознания жреца, чтобы рухнуть в бурлящий поток божественной энергии.


На этот раз сила Лемираен показалась особенно неукротимой. Она забушевала в жилах, стремясь вырваться на волю, но через пару вздохов все же удалось совладать с ней, и вот купола один мощнее другого начали распирать атакующую топь. Каждый последующий барьер выходил все мощнее, и мне удавалось все больше расширить наше пространство. Под защитой становилось трудно дышать. Миазмы болот чрезмерно напитали воздух запахами гниения. Еще немного — и мы начнем падать в обморок от нехватки кислорода.

А твари, снующие в грязной жиже, все страстнее припадали к новому силовому источнику. И теперь шла игра — кто кого задавит, или они меня массой и ненасытностью, или я их своей мощью.

Внезапно Эльма, как самая слабая из нас, с тихим всхлипом начала оседать вниз. Я поняла, что времени практически не осталось, надо срочно придумывать что-то неординарное.

— Бриан, приподними Морвида, чтобы можно было коснуться его, — прохрипела я. У меня самой уже начинала кружиться голова.

Тот, тоже хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег, с помощью Лорила придвинул ко мне бесчувственное тело жреца. Прижав посох к себе, я ухватила его за руку и, вытащив нож, полоснула нам по запястьям.

— Слейся воедино! — выдохнула повелительно и потянулась к богам.

Похоже, без их прямой помощи нам уже не спастись.

Обетованные небеса были прекрасны, но пусты. И было ясно, что звать некого. Отчего так, я не понимала, да и не хотела понимать, ибо небесные просторы были полны первозданной энергии. Не упоительной силы Лемираен, не неистовой — Ярана, не леденящей — Сейворуса, только первородной энергии, такой, какая дается миру. Ухватив ее, сколько смогла, и заставив ее течь вместо измененной богиней силы, я ударила по бурлящим топям.

Визг резанул по ушам. Его вибрацию я ощутила почти всем телом. Возникло ощущение дежавю, словно я вновь очутилась в замке в тумане.

Ухватив еще больше силы и чуть ли не утонув в ней, я сформировала двойной отражающий купол. Твари усилили натиск, но сделать уже ничего не смогли. Еще какие-то мгновения продолжалась их бессильная атака, а я, добавив концентрированной энергии мира, в очередной раз хитрым заклятием ударила вовне. Еще раз! Еще!..

И мы увидели над собой невероятно прозрачное голубое небо и солнце, которое начало клониться к закату.

— Получилось! — выдохнул Лорил.

Я с осторожностью убрала купол. Глоток воздуха, наполненного болотными запахами, показался нам слаще меда и хмельней вина. Топи Догонда выглядели неожиданно спокойными, я бы сказала — умиротворенными. В них даже проявилась какая-то своеобразная прелесть.

Лиас стал возиться с Эльмой. Он осторожно хлопал девушку по щекам, пытаясь привести в чувство. Бриан с Лорилом занялись Морвидом. Только я осталась стоять на страже, цепко удерживая чистую энергию небес.

Эльма пришла в себя, едва задышала полной грудью. А вот с Морвидом дело обстояло похуже. Жрец по-прежнему лежал в беспамятстве, и все попытки привести его в чувство не увенчались успехом.

— Ничего не понимаю, — нахмурившись, покачал головой Бриан. Было видно, что он очень переживает за друга. — Я и бальзамом его специальным напоил. Он всегда его после магического перенапряжения употреблял, и тот помогал мгновенно. А тут!..

— Дай-ка! — решила попробовать я.

Странная сила, что струилась по моим жилам, не несла такого упоительного восторга, как сила Лемираен. Она лишь слегка пьянила, как игристое вино.

— Только в сторонку отойди, чтобы тебя не зацепило.

Использовать благословление Пресветлой не стала. Незачем употреблять чужеродные Морвиду заклятия. Подойдя к лежащему на камыше жрецу, я простерла над ним ладони и тут же, как при объемном видении, смогла рассмотреть его самого, канал, по которому текла сила, его ауру. Все оказалось не так радужно, однако если с первым и последним с помощью сил богов еще что-то можно было сделать, то русло было мертвым. Оно оказалось стянутым и пустым, как высохшая река. Что конкретно предпринять — я не знала. И решила заполнить его канал первородной энергией.

Вы видели, как подпрыгивают кошки, которых внезапно окатили водой? Здесь произошло то же самое. Морвид, словно оттолкнувшись всем телом от лежанки, взвился в воздух и в следующую секунду оказался на ногах.

Лишь проморгавшись и очумело тряхнув головой, он удивленно спросил:

— Что это?! Откуда это?!

Я засмеялась:

— Доброе утро, страна!

Морвид подозрительно уставился на меня.

— Ольна, я еще раз спрашиваю, что ЭТО?! Что бурлит сейчас у меня в жилах?!

— Нравится? — ехидно изогнула я бровь. Я разговаривала со жрецом и одновременно контролировала окружающее пространство.

— Ты мне сначала скажи, что это! А уже потом я буду решать, хорошо или нет, — уже гораздо спокойнее заявил Морвид.

— Энергия, что питает самих богов. Такая, какой она бывает изначально.

Жрец со свистом втянул воздух.

— Ты понимаешь, что ты делаешь?! — с неподдельным страхом уточнил он. — Ты понимаешь, что ты творишь? Куда залезла?!

— А ты предпочел бы сдохнуть? — вопросом на вопрос ответила я. — Если бы я не дорвалась до этого, то…

Он, ссутулившись, опустился обратно на вязанку.

— Ладно, чего уж там, — махнул рукой. — Но лучше, чтобы боги этого не знали. Так что давай заменяй потихонечку в канале это на силу Лемираен, а я к Ярану потянусь.

— А ты вновь не отключишься? — осторожно уточнила я. — Знаешь, сейчас не самый удачный момент…

— Знаю, что неудачный! — рыкнул он. — Тогда наблюдай за мной. Я первым попробую.

Минуту-другую ничего не происходило.

— Ну? — нетерпеливо поинтересовалась я.

— Все… — протянул Морвид.

— Что все?

— Заменил! И, как видишь, живой. Давай, теперь твоя очередь.

— А может, не стоит? — с сомнением начала я.

Мне никак не хотелось менять удобную, приятную во всех отношениях магию на исковерканную силовую подпитку богов.

— Стоит, стоит! — прикрикнул на меня он. — Тех, кто подключался напрямую без разрешения богов, в людской памяти единицы. И что характерно, все они быстро погибали, причем при странных обстоятельствах. А боги потом при отпевании не очень-то охотно их принимали. Тебе лично нужно такое скорое посмертие?

На всякий случай я отрицательно покачала головой.

— Вот поэтому и заменяй силу. Боги, знаешь ли, слишком ревностно следят за покусившимися на их добро.

С печальным вздохом я согласилась. Тут Морвид опытнее меня.

Нехотя, не отпуская небесной чистоты, я стала потихоньку тянуть сладострастие Лемираен. Появилось ощущение, будто после чистейшей воды начала пить приторный мед. И, лишь когда полностью заменила в русле энергию на ее силу, я обратилась к Морвиду:

— Фу! Ну и сладость. И… Кх-гм…

— Теперь поняла? — хмыкнул он, тяжело поднимаясь.

Вид у него был, словно на плечах держал гору.

— Только… Вот что, девочка! О том, что ты смогла дотянуться до небес, — никому. И вы! — Он оглядел внимательно слушающих его участников команды. — Особенно, Эльма, это тебя касается. Тоже никому. Иначе боги не только нас уничтожат, но и тех, кто про такое знает. Ясно?

Все дружно кивнули.

— А теперь, пока топи спокойны, надо идти!


Солнце клонилось к закату, а мы с Морвидом, объединив силы, упрямо вели отряд к намеченной цели. Жрец через свой поток передал мне чувство направления, и я теперь уверенно возглавляла колонну, одновременно прокладывая и закрепляя тропу. Мы все так же шли след в след, не сворачивая с узкого пути, что скрывался под мутной водой. Брели то по колено, то по пояс. А все это время над нами удивительным образом было высокое синее небо и клонившееся к западу солнце, от которого мы отвыкли за неделю в зеленоватой дымке болот.

Тропа петляла, иногда исчезала, и мне приходилось возвращаться и искать обход. Морвид больше не претендовал на первенство в магии. Последнее противостояние его сильно измотало, и теперь он лишь мог пропускать через себя силу, а на большее пока не был способен.

Пока дорога шла спокойно. Но то тут, то там я замечала странные очаги бурлящей воды. Такие места приходилось внимательно оглядывать сквозь призму силы. И тогда становилось видно, что разрозненные части того месива, что удалось уничтожить, вновь сливаются в единое целое.

Чем дальше мы шли, тем больше становилось таких очагов. Я понимала, нам нужно успеть добраться до места быстрее, чем они смогут срастись, потому что второй такой бой нам не выдержать. Поэтому я поторапливала команду, вела их с максимально возможной скоростью. Эльма уже едва не падала от усталости. Ее, как на буксире, тащил Лиас, а сзади подталкивал Лорил. Да что греха таить, мы все держались из последних сил. Бриан и тот пошатывался. Конечно же, на всякий случай я подготовила заклятие, снимающее усталость, но применять его без крайней необходимости не хотела. Неизвестно, что нас будет ждать в том храме, где находится чаша. Может, именно там потребуются все силы.

Солнце опускалось все ниже. От воды начал подниматься легкий белесый парок. Я внимательно его просмотрела, но ничего опасного пока не обнаружила. А вот Морвид заметно обеспокоился. Видя это, я уточнила:

— Далеко до храма?

— Насколько помню, еще пару-тройку миль, — ответил он. — Но болота, как всегда, могут быть коварны и обманчивы. Не знаю, как пойдет тропа, возможно, кругом, и тогда уйдет пара дней, чтобы добраться до цели.

— Нет у нас этой пары дней, — отрезала я. — Сдохнем быстрее.

— На тот свет ты всегда успеешь, — хмыкнул он. — Чашу забрать — полдела. Обратно с ней выбраться — вот задача!

— Давай будем решать проблемы по мере их поступления, — ответила я ему фразой Арагорна. — Сейчас главное — дойти, а там посмотрим.

Дальше шли молча, разговаривать сил уже не было.

Солнце коснулось горизонта, начало медленно заваливаться за край, расписывая небосвод в желто-алые тона и золотя облака. С востока начинала наползать еще более плотная белесая дымка. Она стелилась по воде, потихоньку покрывая редкие островки камыша и подернутые очажки бездонных омутов.

Несколько раз я оглядывалась на нее, вроде бы ничего страшного, но… Она наползала быстрей, чем садилось солнце. Болота, болота, сколько вы еще таите в себе тайн?

— Нужно искать место для привала, — сообщила я угрюмо переставляющим ноги спутникам. — Скоро над болотом нависнет туман. А не видя, куда ступать, я не собираюсь идти дальше.

— Туман, говоришь? — как-то чересчур настороженно протянул жрец.

Он даже специально остановился, чтобы внимательно посмотреть назад.

— Эх! Жаль, что я ни на что не способен, кроме пропуска силы, — тихо пробормотал он и чуть громче добавил: — Ольна, проверь-ка дымку на нечисть!

— Проверяла уже, — ответила я ему. — Я вообще заклятие на обнаружение нечисти постоянно обновляю.

— Вот как? — Морвид нахмурился. — А тогда на живое проверь, как если бы ты искала пропавшего человека или нечеловека.

Я послушно исполнила. Ой, мама!..

— Так… Да… Ой… — Наконец сумев справиться с голосом, я взвыла: — Там сплошь живая стена!!!

То, что я видела через силу, описать было сложно. Главное я понимала: оно живое и очень ГОЛОДНОЕ!!! Оно видит нас и ощущает!

— Я не ошибся, — печально выдохнул жрец. — А жаль.

Он с кряхтением распрямился, потом, словно разминаясь, пошевелил плечами.

— С ним-то я как раз надеялся не встретиться… Ольна, благословляй на восстановление, а вы, — он обратился ко всем, — едва она кинет заклятие, готовьтесь дать стрекача так, словно за вами гонится сама смерть. Надеюсь, до захода солнца мы успеем.

— Морвид! Да ты не пугай, ты толком скажи! — не выдержала я его похоронных речей.

— Лунный туман, — выдохнул он, словно эти два слова поясняли все.

Но, взглянув на остальных, я поняла — поясняли, да еще как! Лица у всех стали перепуганные, но собранные, словно надежда все еще была. А вот я ничего не понимала.

— Быстренько объясните мне, что это такое! — потребовала я у них. На меня ошарашенно посмотрели. — Я из тех мест, где с этим явлением даже не встречались!

— Благословляй, дура! — рыкнул на меня Бриан. — Не до объяснений сейчас! Выживем, тогда расскажем!

— И путь проверить не забудь! — тут же заторопил меня жрец. — И шевелись, шевелись! Он скоро будет здесь!

Сотворив знак и скороговоркой отчитав: «Пусть будет свет с тобой и богиня Покровительница», — я дополнительно кинула на всех благой жест, а после, как потребовал Морвид, глянула на тропу.

Мои попутчики махом расправили плечи, откинули усталость, словно за спиной не было долгих миль пути. А я мельком глянула назад. Туман, что до этого стелился, равномерно покрывая болота, теперь, вытянувшись в клин, стремительно надвигался на нас. Тут Бриан стукнул меня по плечу.

— Тропа где?! — проорал он. — Веди, живо!

Я припустила так, что пятки засверкали. Остальные след в след спешили за мной.

— Морвид, ты можешь объяснить, что это? — экономя дыхание, спросила я, когда в очередной раз пришлось замедлиться на глубине. По пояс в воде, по скользким кочкам шибко не побегаешь.

— Лунный туман — проклятие Догонда! — ответил он. — Сколько был Догонд, столько есть и туман. Он живой!

— Это я поняла! — Я едва не поскользнулась на очередной кочке, но выровнялась и вновь заспешила дальше. Чтобы понять, насколько туман близок, мне не надо было оглядываться. После того как его увидела, заклятие я не отпускала. Он медленно, но верно настигал нас.

— Ты лучше скажи, что ОН такое и как с ним можно бороться?

— Он живой дух, инертный к силе любого божества. И соответственно бороться с ним никак нельзя. В него надо только не попадать! Он выпьет твою душу, оставит нетронутым тело. А ты станешь частью его. Будешь все понимать, но голод будет гнать тебя за любой жертвой. И вообще не трать дыхание, лучше ищи дорогу!

Я замолчала, стремясь проскочить сложный участок как можно скорее. Спрашивать, откуда жрец знает, что, попадая в туман, становятся частью тумана, раз живых свидетелей нет, я не стала. В этом мире был один ответ — магия, и любопытные клирики наверняка все уже давно выяснили…

Дорога становилась все хуже. Мы двигались медленнее. А туман настигал. Он стелился по водной поверхности. И для него не было препятствий, которые приходилось преодолевать нам. Скоро его завитки коснутся идущего последним Бриана.

Я стремилась вперед изо всех сил. Когда вода вновь начинала доходить до колена, я, высоко вскидывая ноги, переходила с шага на бег. Не раз поскальзывалась, падала лицом в грязную воду, но тут же подскакивала, отирая лишь глаза, чтобы видеть, куда направляться, и торопилась дальше.

— Ольна! — раздался предупреждающий крик барона. — Прибавь!!!

Я нервно оглянулась. Первые жгуты тумана уже хватали его за ноги.

Держа в одной руке шест, я вновь достала четки Лемираен, чтобы наложить очередное благословение, снимающее усталость. Нужно было поторопиться и хоть немного оторваться от преследования.

Читая: «Пусть будет свет с тобой…», — я вслед за тропой сделала очередной поворот и замерла.

Впереди в пятистах метрах виднелся небольшой островок, на котором торчала пара искореженных временем белоснежных камней, а перед ним была непроходимая топь. Даже не касаясь заклятия «видения», я понимала, что там, где вода покрыта лишь ряской и зеленью, но нет ни одного камышового островка, может быть лишь трясина.

— Что встала! — раздался нервный окрик Бриана.

За моей спиной сгрудилась вся команда, а в пяти метрах от нас в предвкушении замерла туманная пелена. В отблесках севшего солнца она переливалась перламутром, засеребрившись, как лунная дорожка на воде.

И я не выдержала, прыгнув первой!

Я пробовала плыть, что-то получалось, но… В болотной воде плавать, когда она сковывает движения, практически невозможно. Однако я делала это, и рядом со мной пытались сделать то же самое и все остальные. Погибать в голодном тумане никто не хотел.

Каким чудом удалось преодолеть половину расстояния, я не помнила. В голове был лишь шум, в ушах грязная вода, рядом кто-то кому-то помогал. Чертова кольчуга, казалось, весила центнер и неподъемной гирей тянула ко дну. А туман довольно кружил вокруг, ласково касаясь видневшихся над водой голов. И тогда тот, кого он касался, пытался или нырнуть в болотную жижу, или, если не удавалось, громко кричал!.. Это было страшно.

Сразу я не поняла, что погружаюсь в топкую бездну. Руки-ноги налились свинцом, легкие молили о воздухе. Неосознанным движением я рванула ворот, стремясь облегчить дыхание. Но пальцы ухватили лишь какой-то шнурок…

Кто-то схватил меня за волосы, вытолкнув вверх, а сам погрузился вниз. Судорожный глоток, вскинутая вверх рука с зажатым в ней маленьким мешочком… Удар по предательской жиже, что радостно принимала тела, и…

Мои ноги стояли на твердой поверхности.

Оказалось, это сработал амулет, что Сиобан дала мне в дорогу.

Оглянувшись вокруг, я увидела над водой лишь головы Морвида и Бриана. Эльмы и квартеронов не было. До островка оставалась всего сотня метров… Но вот на поверхности показалось лицо Лиаса, рядом с ним Лорил…

— Ко мне! — закричала я, расстегивая пояс.

Используя его как веревку, я бросила один конец Лиасу, он был ближе ко мне. Тот ухватился, и я потащила. Как оказалось, он мертвой хваткой сжимал бесчувственное тело девушки. Пока я возилась с ними, Лорил выбрался на твердую землю самостоятельно. А потом мы дружно освободили из плена топей барона со жрецом.

Туман, увидев свои жертвы, тут же бросился на нас. И в этот момент наши ноги опять начали погружаться…

Ухватив силу, я ударила заморозкой вниз, чтобы хоть как-то остановить процесс, и бросилась к берегу. Земля разжижалась под ногами, но я старалась сдерживать это. Рывок. Еще. И вот он, долгожданный остров!

Спотыкаясь, падая и помогая себе руками, мы торопились к двум камням.

— Где вход?! — прохрипела я.

В горле першило от грязной воды и песка. Туман следовал за нами по пятам. Он заволновался, обеспокоился и, видя, что добыча может ускользнуть, устремился к нам.

Морвид буквально на четырех костях прополз до одного из порушенных камней и нырнул куда-то вниз. Я задержалась возле дыры, чтобы скинуть в нее следом за жрецом Лиаса с телом Эльмы, пропустить всех и последней сигануть в спасительную тьму.

Оскальзываясь в земляном лазе, я практически скрылась с поверхности, когда туман все же достал меня и стегнул своей плетью. Я закричала и потеряла сознание.


— Лемираен!

Глас Бога-Отца потряс небеса. Облака превратились в языки пламени, выжигающие воздух.

— Сейворус!

Названные не замедлили появиться. И если второй выглядел так, словно его выдернули из-за верстака в мастерской: высокий кожаный фартук, подозрительно заляпанный чем-то бурым, черная рубашка с закатанными до локтей рукавами и повязка, сдерживающая непослушную шевелюру на голове, то первая… Сказать, что богиня была недовольна, это значит ничего не сказать. Она пребывала в гневе.

— Что ты орешь?! — такими были ее первые слова.

— Война! — рявкнул в ответ Яран.

— И что? — недовольно поинтересовался Сейв. — Это ты у нас бог войны, это тебе хорошо. А нам-то что с того?

— Прорыв!

— На фронтах? — с явной издевкой переспросил Чернобог.

— Межмировую ткань прорвали! Наш мир пытаются захватить! — громыхнул Бог-Отец.

И эти слова, словно ушат ледяной воды, подействовали на остальных. Сейворус мгновенно преобразился. Теперь на нем оказался вороненый доспех. Воздушные одежды Лемираен начали трансформироваться в нечто сияющее, но даже на вид алмазно-прочное. Вот теперь Богиня-Мать пребывала в настоящем ГНЕВЕ.

— Кто?! — прозвенел ее голос.

Небеса вздрогнули.

Яран с отчаянием рубанул рукой воздух.

— Разрыв очень похож на Бездну, которая уничтожила миры пришедших народов.

— Яснее говори! — прорычал из-под опущенного забрала Чернобог.

— Бездна эльфов ворвалась в наш мир. Хаос пожаловал! Инферно! Как еще сказать?!

— Мои жрецы, немедленно… — начала приказывать Богиня, но супруг ее оборвал:

— Твои жрецы и впустили! Твой Первый Перст открыл врата! Он связался с Хаосом и призвал его! Связался с ним за твоей спиной!

— Не время устраивать распри, — попытался остудить их Сейв, но два взора, пылающие алым и ослепительно белым, уперлись в него.

Сейворес поднял забрало, вместо его лица клубилась первозданная Тьма.

— Ну?! — Теперь его голос, странным образом искажаясь, заполнил все пространство. Темнота, неожиданно выползшая из углов, стала обступать полыхающие фигуры. — Вы думали, что я все еще сопляк? Мальчишка? — И наваждение тут же схлынуло, а антрацитово-черные глаза на хмуром лице пытливо взирали на супругов. — Может, хоть раз объединимся? Мир будем отстаивать, прогоним захватчиков.

Богиня-Мать, явно потрясенная, кивнула. Бог-Отец, вмиг забыв, что обвинял супругу, после ее согласия тоже уверенно наклонил голову.

— Хорошо, — неожиданно по-мальчишески улыбнулся Чернобог. — Тогда, Мира, проверь своих оставшихся верными клириков. Яр, созывай дружины. И всех перекидывайте к…

— К Клайвусу, — подсказал гигант. — К Камню Трех Сердец. Прорыв именно там.

— А Стабилизатор куда?! — заволновалась Богиня.

— Если все выполнено — туда же! — уверенно приказал Сейворус.

## Глава 19

Сотни голосов шептали на разные лады, звали к себе. Обещали, манили, пугали… Говорили: ты наша, ты с нами… Не отдадим, не позволим, заберем. Завораживали, очаровывали, сулили вечную сладость. Требовали, стращали, угодливо поддакивали… Нашептывали, желая пленить своими речами. Грубили, принуждая ответить, затягивали в водоворот. Угрожали…

— Если сейчас не откроешь глаза, скормлю тебя этому туману!

И хлобысть!.. Щека запылала от удара. Хрясь! И на другую обрушилась пощечина. Опть!..

— В следующий раз отвечу, — пообещала я кому-то. А то, чую, мне таким макаром челюсть своротят!

В лицо плеснули водой, потом его коснулось что-то мягкое. Я открыла глаза.

В едва теплящемся свете факела на меня своим прозрачным взглядом смотрел Морвид.

— Ольна? — почему-то недоверчиво уточнил он.

— Ольна, Ольна, — прохрипела я. — А ты кого ждал, Первого Перста Адорна?

Счастливая улыбка расплылась по грязному лицу жреца. Он неосознанно сотворил жест, отгоняющий скверну, и, наклонившись, обнял меня.

— Слава Всеблагому! Я уж напугался, что туман тебя выпил.

— Поперхнулся, — отрезала я, пытаясь высвободиться из его объятий.

Ага, сейчас! Жрец обнимал меня так самозабвенно, словно тысячу лет не видел. Словно я была самым дорогим человеком на свете.

Не выдержав проявления чувств, я шепнула ему на ухо:

— Тебе что, сила Лемираен в пояс ударила?

Морвид едва не подпрыгнул, отскакивая от меня на полметра. Его лицо было пунцовым от возмущения.

— Ты теперь это мне по делу и без дела припоминать будешь?! — сдавленно зарычал он.

Я лишь хмыкнула.

— А к чему такие нежности? Ты ж мне в порыве страсти едва ребра не переломал.

— Ольна! — обиделся он. — Я ж действительно переживал…

— Ладно, проехали, — отмахнулась я. — Лучше скажи, все живы? И вообще, где мы оказались?

— В храме Фемариора.

— Где? — Моему удивлению не было предела. — Это что еще за гусь?

Где-то это имя я уже слышала, только никак не могла вспомнить, где. Морвид начал мне объяснять, уже не задаваясь вопросом, почему я опять не знаю элементарных вещей.

— Когда-то был четвертый бог в мире Бельнориона, и звали его Фемариор. Однажды он восстал против остальных, возжелав поработить всех живых существ. И тогда трое богов низвергли его и убили, а могилу, где его похоронили, прокляли навеки. У бога было много последователей, но они отвернулись от него, приняв веру наших богов, или сгинули, пораженные их проклятьем. А сам мир, пытаясь исторгнуть даже память о нем, окрестности могилы сделал пустошью, чтобы никто не селился вокруг. Но сущность Фемариора была такова, что даже после своей гибели он вредил всему живому. Так в пустоши, окрест его могилы, возник Догонд со всей его нечистью.

— М-да… Мирок тут у вас, — рассеянно протянула я, совершенно не заботясь, что своими словами вызову кучу ненужных вопросов. — Тогда скажи, что мы тут забыли?

— Нет лучшего места, чтобы хранить чашу равновесия, — ответил за жреца Бриан, хотя по его озадаченному лицу я поняла, что он сам в это не очень-то верит.

Я тоже скептически изогнула бровь, но комментировать ничего не стала. Лишь осмотрелась вокруг.

Мы находились в подземном гроте, этакой пещере, которая невероятным образом смогла появиться среди болот. Низкий свод, неровный пол, у самой дальней стены, напротив входа, — полуразрушенный саркофаг. Чуть в стороне сидел Лиас и отпаивал вполне невредимую Эльму. Слава богам, а я уж думала, что девушка погибла. Лорил был рядом с ними. А в стороне от возвышения с захоронением лежал чей-то свежий трупик.

— Вот это что? — нисколько не стесняясь, указала я на него пальцем. — Вы его так?

Все пожали плечами.

— Тело, — равнодушно ответил за всех Лиас. — До нас тут было. Убрали в сторонку, чтоб не мешалось.

На всякий случай я решила осмотреть покойничка. После случившегося сила слушалась плохо, но все же я смогла одолеть заклятие «видения».

— Да нет, вроде не нечисть, — рассеянно протянула я, глядя на вполне обыкновенный труп. — Ладно, тогда давайте откапывайте чашу и, как рассветет, пойдем обратно.

— А тут как раз ты нужна, — сообщил мне приятную весть Морвид.

Теперь понятно, почему он так радовался, что я ожила!..

— Мы сейчас сдвинем крышку могилы, а ты, прочтя молитву воскрешения, заберешь священную чашу. А я бога упокою, — продолжил он.

Братья с Брианом поднялись и направились к стене, чтобы приступить к сдвиганию крышки, Эльма с уже загоревшимися от восторга глазами — ну как же, сейчас такое чудо произойдет! — в ожидании уставилась на них…

— Так! Стоп, ребята! — тормознула я всех.

Откровенно говоря, вся эта идейка начинала попахивать маразмом. Ну ладно, храм заброшенного бога — место недоступное, значит, редко используемый артефакт можно хранить именно там. В жизни и не такие дурости бывают. Но чтобы один простой смертный сумел поднять бога, а другой — сумел умертвить, мне казалось нереальным. Даже после знакомства с Арагорном, хотя тот никаких особых чудес не демонстрировал, мне было ясно, что против него у меня кишка тонка. А здесь? Мертвый, но такой же бог! И мы его воскресим, потом умертвим?!

Все выжидательно уставились на меня.

— Вы уверены, что мы все делаем правильно? — уточнила я. — Бога воскресить, потом того, — я провела большим пальцем по горлу. — Чего-то сомневаюсь, что мы сможем это.

— Ольна, — недовольно начал жрец, — это не бог, это его след, малая частица… Не знаю, как сказать, но поднять его может любой светлый клирик. А упокоить — любой жрец. Гораздо труднее сюда дойти и выйти с чашей, чем проделать все это.

— Тогда почему ее не хранят в главном храме? — На мой взгляд, я задала вполне резонный вопрос.

— Потому что после ритуала равновесия она сама возвращается сюда! — отрезал Бриан. — И достать ее можно только в момент, когда равновесие пошатнулось. Заранее этого сделать нельзя!

— Вона как… — протянула я удивленно. — Ну, у каждой Марфушки свои погремушки… В общем, убедили — двигайте крышку саркофага.

Мужчины опять вернулись к полуразрушенному саркофагу и принялись ворочать надгробную плиту. Та поддавалась с явным трудом. Но через четверть часа их старания увенчались успехом. Небольшой столб пыли взметнулся над разверзнутой гробницей, и, выждав, пока он опадет — а то мало ли какими микробами тысячелетней давности надышусь, — я подошла поближе и заглянула внутрь.

Там лежал скелет явно нечеловеческих пропорций, обтянутый сухой кожей, и в его закостенелых пальцах сверкала золотом и драгоценными камнями чаша, больше напоминающая глубокое блюдце.

— Читай, — пихнул меня в бок Морвид. Жрец стоял и завороженно смотрел на магический артефакт. — Второй раз в жизни ее вижу… — вымолвил он с благоговейным придыханием.

В растерянности я пожала плечами и затянула знакомые слова:

— Богиня Покровительница…

Квартероны, не сговариваясь, одновременно потерли то место, в котором их пронзал меч воскрешения.

Я же, отцепив от спины чудом не потерянный милдорн, начала ритуал. Все происходило, как в прошлый раз: круг, очерченный возле могилы, — я вела его частью по полу, а частью по стене, — слова молитвы… Клинок в грудь, завершающее: «Восстань!» — вспышка света.

Когда я с неожиданной легкостью, словно из бесплотного существа, вытащила оружие и, чуть пошатываясь, отошла назад, в саркофаг ударил синий свет, как от галогеновых ламп.

Мы стояли и с завороженным видом наблюдали, как существо, ранее бывшее высохшей мумией, наливается силой и дыханием жизни. Бездыханный труп становился пышущим жизнью юношей.

Неожиданно существо, вмещающее в себя частицу бога, село в саркофаге и подняло на нас необыкновенной синевы глаза. От его вида у меня аж язык прилип к гортани. Настолько прекрасной, но неземной была его красота!

— Кто вы, посмевшие прервать мой тысячелетний сон? — невероятно чарующим голосом спросил он.

— К… Команда, — наконец справившись с собой, ответил Бриан, и уже увереннее добавил: — Мир вновь пошатнулся. И теперь его нужно привести в равновесие. Поэтому заклинаю тебя именем Троих богов отдать нам чашу, дабы мы смогли провести положенный ритуал на Камне Трех Душ.

— Кто осмелится принять священный сосуд? — точно таким же тоном осведомился аватар Бога.

На меня зашикали со всех сторон. Стало ясно, что раз я в круге воскрешения, то мне и забирать. На нетвердых ногах подошла к саркофагу и протянула руки.

— Я Ольна, клирик-наемница Пресветлой богини Лемираен.

Тот протянул священную чашу. Подрагивающими руками я приняла ее, чуть задев светящуюся руку аватара.

— А ты ведь не местная! — неожиданно брякнул он, до основания разрушая всю торжественность момента, и схватил меня за запястье.

В тот момент у меня сработала обыкновенная женская реакция. Я истошно завизжала. Нет, ну а что вы хотите, тысячелетняя мумия хватает вас за руку?! Ваши действия?

А аватар бога поморщился:

— Включила сирену! — и, щелкнув пальцами, лишил меня голоса.

Команда схватилась за оружие. Но куда там! Воскрешающий барьер, который вопреки всем правилам и не думал спадать, встал непреодолимой преградой на их пути.

Они не смогли прорваться ко мне и лишь беспомощно смотрели. Я же, вырвавшись и прижимая к себе артефакт, с круглыми от страха глазами отползала от могилы.

— Всем тихо! — громовые раскаты прекрасного голоса заполнили грот.

Мы замерли.

— А теперь ответы на вопросы, — уже спокойнее продолжил он. — Ты, — палец указал на меня. — Без визга говорить будешь?

Я затравленно кивнула.

— Отлично! — Аватар довольно посмотрел на меня и снова щелкнул пальцами. Я поняла, что вновь обрела голос. — Вопрос первый: ты откуда? — И, сразу предупреждая неверный ответ, добавил: — Только не ври, что с Бельнориона. Я ж вижу, что ты не местная.

— Н-н-нет, — кое-как справившись с трясущимися губами, ответила я. — М-меня в этот м-мир закинули.

— Кто? — удивился аватар. — Неужели у этих дурней все же хватило ума попросить помощи?

— Н-не знаю, — мотнула я головой, — про каких д-дурней…

— Ой, да не трясись ты! — скривился он. — Ничего я тебе, смертная, не сделаю! Вон у тебя на поясе фляжка вина, хлебни для храбрости.

— Это не вино, это д-демир.

Аватар шевельнул бровью.

— Был демир, а теперь вино. Так что пей!

Не смея ослушаться, трясущимися руками я откупорила фляжку и в три исполинских глотка оприходовала ее.

— Ну что, полегчало? — участливо поинтересовался он, когда я утерла губы.

— Есть немного, — я согласно кивнула.

Первый шок уже прошел, и я начала соображать.

— Теперь поговорим? — уточнил аватар.

— Поговорим, — кивнула я и задала вопрос на опережение: — Вы кто?

Юноша хмыкнул.

— Любопытная. — Но пояснил: — Фемариор, или попросту Фер. Бог я…

— Не вместилище его? — В моей голове по-прежнему не укладывались некоторые вещи. — А как же кости? Вы ж вроде как воскресли…

— Какие кости? — не понял тот, но потом, запустив руку под себя, вытащил сушеную кисть мумии. — Ах, эти… Это для антуража, так сказать, чтобы все соответствовало. Повторяю, я бог, а вовсе не аватар, как втирают вам посвященные клирики из Совета.

— Ясно. — Вино начало потихоньку действовать на мозг. Чувство самосохранения притуплялось. — Бог, ныне покойный. Я почему-то так и подумала…

За барьером наступила оглушительная тишина. Все переваривали услышанное.

А бог вылез из саркофага и, усевшись на его край, похлопал рядом:

— Садись, так удобней. Нечего на холодном полу сидеть. Ты ж женщина, простудишься, чего доброго. А тебе рожать…

— Чего?! — взревела я белугой от нехороших предчувствий.

— В принципе, — поморщился Бог. — Не цепляйся к словам. Давай лучше вернемся к нашим вопросам, девочка.

Я поднялась с земли и осторожно уселась на другой конец саркофага.

— Ну что ж, начнем. Вопрос первый: ты откуда?

— С Земли, — ответила я искренне.

Таиться смысла не было. На то он и бог, чтоб с легкостью проверить любые слова.

— У… — нахмурился он. — И кто заброс начал?

— Игрок, или, как его еще зовут, Арагорн. Вроде как я Стабилизатор мира.

— Ага, — задумчиво протянул тот. — Слышал я про такое, слышал… Его еще двое великих пасут… Эк-хгм… Хотел сказать, курируют. Наблюдают… А мои миры на другом конце Веера…

— Погодите, погодите, — остановила я его. — Вы мне можете объяснить, в чем дело? Меня, как котенка, по ошибке закинули сюда, изменили…

— Дай-ка на тебя посмотреть. — Бог развернулся ко мне и, ухватив за левую руку, начал вглядываться поверх макушки.

Пальцы у него были теплыми и удивительно нежными.

— Вон оно что! — протянул он пять минут спустя. — Мда… Вот уж не повезло тебе, девочка. А может, и повезло. Судьба этого мира в твоих руках. Ты знаешь это?

— Просветили недавно, — ответила угрюмо.

— Нет, ты не дуйся. Действительно в твоих руках. Как повернешь, так и будет.

— Я поверну так, как захочет Игрок, — отрезала я. — После всего он пообещал меня домой вернуть. А ему надо, чтобы я исполнила пророчество Ярана. Так что…

— Все ясно, — закивал Фемариор. — Все с тобой ясно. Вот что, милая. Бери эту чашку и проводи положенный ритуал. Так для этого мира действительно лучше. Мне уже некогда за Бельнорионом приглядывать. У меня своих забот полон рот. Я и так чистой благотворительностью занимаюсь, если даже не сказать больше. Не будь я богом, меня бы можно было в ранг святых возводить. Мало того, что оболгали со всех сторон, так еще и упросили присматривать за этой чашкой.

Тут он в упор посмотрел на Морвида, словно припоминая ему рассказ про низверженного бога.

— Я ведь хотел дать людям свободу выбора, а эти, — он указал пальцем в свод, явно намекая на небожителей, — уперлись. Энергии пожалели, пожадничали. И в итоге этот мир существует без людских магов, но есть обширный клир Трех богов. Меня же опорочили, выдумали разные страшилки, так, чтобы даже от моего имени народ заикался. Возникновение Догонда для чего-то приплели… Хотя на самом деле болота эти — обыкновенный прорыв Инферно из-за однобокости магии в этом мире. Ваши боги сами с ним справиться не могут, а признаваться в своей слабости не хотят. Эх, да что говорить!..

Фемариор печально махнул рукой.

— А ну их! Пусть все будет так, как они хотят! Был мир ущербным, пусть таким и остается. Я вон вижу, его обитатели… — Тут он указал на моих спутников, замерших в изумлении. Они ловили каждое слово и не верили своим ушам. Для них подобное откровение было шоком, ведь с детства им твердили совершенно иное. — Его обитатели вполне довольны сложившимся положением вещей. А пришлые народы останутся со своей магией… В общем, проводите ритуал, и после мир навсегда останется в том состоянии. Если, конечно, что-нибудь вроде очередного прорыва Хаоса не выбьет его из колеи…

— Великий, ты бросаешь нас?! — Столь горестного стона я никогда в жизни не слышала.

Все вздрогнули и с удивлением уставились на вполне живой «трупик», который оттащили в сторону. За мертвеца приняли живого древнего старика. Видимо, когда мы ввалились, он от греха подальше решил прикинуться мертвым или ловко закрылся от божественной магии.

— Нет, мой верный Тернер, вовсе нет. К вам я буду приходить, как приходил, — обнадежил его Фемариор и, махнув рукой, разрешил подойти к себе поближе. — Я никогда не бросаю своих адептов.

Старик, шаркая ногами, словно не замечая барьера, подошел к богу и, склонившись, поцеловал руку.

— Спасибо, Великий! Я всегда верил, что ты не забываешь своих детей. — На дряблых старческих щеках блестели неподдельные слезы радости.

Теперь команда и менестрель находились в полном ступоре. На их глазах прежний мир пошатнулся.

— В общем, ладно. Сейчас я вам помогу, выберетесь из болот спокойно, без приключений…

— Опять НАКОЛДУЕШЬ? — раздался голос отовсюду.

На нас пахнуло жаром, своды разверзлись, и внутрь ступил огромный человек в пышущем пламенем кафтане, с огненно-рыжей шевелюрой и пронзительным взглядом васильково-синих глаз.

— Я, между прочим, твоим помогаю, — холодно ответил Фемариор.

Было видно, что он не рад встрече с незнакомцем. Да и с незнакомцем ли?

Судя по тому, как распластался Морвид, к нам снизошел сам Отец Дружин — Яран Малеил.

— Вижу, — ответил Бог-Отец. — Ты чашу уже отдал?

— Отдал, — еще суше ответил Фер.

— Народ может быть свободен? А то у меня одна битва намечается.

— Хаос? — ехидно уточнил Фемариор.

Яран нехотя кивнул.

— Он самый. Так что нам позарез нужен ритуал.

— Тогда ладно, забирай, — махнул рукой Фер. — Только ты что, прямо вот так их? — он указал на мою ржавую кольчугу и мокрый поддоспешник.

Пока я сидела на саркофаге, подо мной успела натечь лужа грязной воды.

— А тебе какое дело? — недовольно скривился Отец Дружин. — Твои последователи, что ли?

— Ох, ну что вы за боги?! — покачал головой Фемариор. — По-прежнему с адептами, как со скотом, обращаетесь. А как же забота о них?..

Бог соскочил с гробницы и, вышвырнув оттуда бутафорскую мумию, неожиданно нырнул внутрь по пояс. Покопался некоторое время, а затем вытащил серебристый мелкочешуйчатый доспех, блестящий шлем, добротную кольчугу и все, что полагалось для полностью одоспешенного воина.

— Думаю, так у народа будет больше шансов дойти живыми, чтобы ритуал провести, — не то спросил, не то уточнил он.

— Делай, пока Мира не видит, — неожиданно махнул рукой Яран. — Только пусть одеваются побыстрее, каждая секунда дорога.

— Вы ж все равно их порталом перебросите, — удивленно пожал плечами Фемариор, но, не споря, хлопнул в ладоши и…

Чудесным образом сухой и довольно легкий доспех, а также все, что к нему прилагалось, оказался на мне, поверх всего этого неожиданно оказался старый серый плащ, измененный хранителем. На Бриане была похожая на прежнюю чешуйчатая броня, на Морвиде — стальной нагрудник поверх балахона. Близнецы оказались облачены в сияющее эльфийское снаряжение и держали оружие на изготовку. Даже Эльму обрядили в короткую кольчужку, дали в руки кинжал, а на голову нахлобучили неглубокий шлем.

Вся команда при полном параде!

— Закончил? — почему-то недовольно уточнил очевидное Яран, а потом мановением руки открыл портал.

Там за тонкой пленкой разверзнутого окна бесновались армии. Стонали и гибли люди, напирали кочевники, атаковали твари. Осадные машины в щебень разносили неприступные стены крепости.

— Закончил, — кивнул Фемариор.

— Тогда чего замерли?! Вперед, во славу нашей победы! — рявкнул Отец Дружин.

Нас подхватила невидимая сила и зашвырнула в распахнутый зев портала.


Десантирование на поле боя оказалось не очень мягким. Нас выкинуло из портала на каменную площадку с высоты пары метров. Но я успела сгруппироваться и, погасив энергию перекатом, вскочила на ноги. Рядом точно таким же образом приземлились все участники команды, кроме Эльмы. Она кулем вывалилась из портала. Если бы Лиас не успел ее поймать, девушка могла неслабо приложиться о камни. Яран величаво вышел из портала, не касаясь земли.

— Сторонники мои! — трубно провозгласил он, простерев руки над всеми.

Я осмотрелась. Над нами высоким куполом простиралось звездное небо, а мы находились на каменной площадке одной из башен крепости. Вокруг толпились покрытые кровью и копотью люди. Они с благоговением и надеждой смотрели на бога.

В самой крепости полыхали пожары. Ее внешние стены были разрушены, словно по ним била тяжелая артиллерия и еще что-то, способное оплавлять камень. При свете огненного зарева на внутренних стенах шел бой. Люди, эльфы и даже гномы сражались с орками-степняками, которые проворно, словно занимались этим всю жизнь, карабкались по осадным лестницам и лихо махали кривыми саблями. Но больше всего на стороне нападавших было тварей, подобных тем, что атаковали нашу четверку в замке в тумане. Половина башен оказалась захвачена ими. Защитники чудом удерживали другую половину, сражаясь за каждую пядь.

— В ваших руках судьба мира! — тем временем продолжал бог. — И только от вас зависит, каким он будет. Погрязнет ли в Хаосе или останется таким же прекрасным, каким и был до этого! Я привел клирика, который остановит захватчиков, вернет равновесие Бельнориону, закрепит нас на небесах, а мы подарим вам спокойствие и процветание.

Все посмотрели на меня и на чашу, сверкающую драгоценными камнями в лунном свете.

— Дети мои, я вам Отец небесный! Сила моя с вами, она станет подспорьем в борьбе с порождениями Бездны!

В руках Ярана полыхнул алый свет, который на миг окутал всех стоящих на площадке. И люди подобрались, лица их просветлели, в глазах зажглась уверенность.

— Я с вами! Я Отец Дружин! — громыхнул он напоследок и, вспыхнув огненной кометой, растворился в ночном небе.

Едва бог исчез, большинство столпившихся на площадке поспешили вернуться в бой, ибо благословение бога войны давало надежду на победу. Оставшиеся же, словно их притягивала чаша, стали напирать на нас. Они стремились коснуться ее, словно она могла принести удачу. Но вот, разгоняя людей по местам гневными окриками, к нам протолкнулся седой воин со шрамом, наискось пересекавшим лицо и разделяющим его на две половины. Он окинул внимательным взглядом сначала Бриана, потом Морвида и только потом посмотрел на меня.

— Команда барона Сен-Аманта в полном составе, — утвердительно протянул он. — Что ж, я так и предполагал. Только такой лидер, как Бриан, способен потащить в болото девчонку в качестве клирика.

— Приятная встреча, Лучезарный, — сухо ответил Бриан. — Вы тоже всегда в самой гуще событий.

— Довольно комплиментов, — отрезал тот и, вновь посмотрев на меня, сказал: — Алтарный предел захвачен. Чтобы добраться туда, придется прорываться с боем. Поэтому, девочка, отдавай-ка священный сосуд. Без тебя управимся.

— Сейчас, бегу-тороплюсь! — угрюмо ответила ему.

Хотя я и догадывалась, что этот старик не последняя шишка в этой крепости, но так просто отдавать чашу, ради которой меня сюда закинули, не собиралась.

— Я эту чашу приняла, я же и проведу ритуал.

Старик скривился, как от оскомины.

— Мне некогда с тобой пререкаться, юный клирик. Каждая минута дорога. Еще немного — и твари пробьют портал в Бездну… — Неожиданно оборвав речь, он зачерпнул силу.

На мгновение у меня аж язык к гортани прилип — вот это мощь! Но потом, стряхнув оцепенение, в ответ я распахнула свой канал.

Воздух заискрился, пропитанный светом Лемираен.

— Я Стабилизатор этого мира, — мой голос под действием энергии богини усилился, достигая края площадки. — Я отмечена двумя богами. Двумя мирами! И только я, чтобы раз и навсегда прекратить циклы, могу вылить свет на Камень Трех Душ!

Старик отступил, глядя на меня с удивлением, словно вместо кошки увидел разъяренного тигра.

— Вот как?! Сила — это еще не все. Кто может поручиться…

— Она ученица Элионда, — неожиданно ответили откуда-то сбоку.

Я оглянулась. Рядом со мной в стальном нагруднике, в белоснежном балахоне стоял мужчина. Лицо его было настолько непримечательным, что взгляд соскальзывал, отказываясь запоминать.

После этих слов старик задумался.

— Тогда пророчество исполнится, — выдохнул он. — Ну что ж, тогда это, может быть, и к лучшему… — И, рубанув рукой, словно на что-то решаясь, распорядился: — Я дам вам лучших бойцов, чтобы вы смогли дойти до алтаря. И да поможет нам Пресветлая!

Зычным голосом он начал отдавать приказы, а я, склонившись к Морвиду, спросила:

— Кто это?

— Пятый Перст Лионид — самый сильный клирик после Лефейэ, — пояснил тот. — Я не удивлен, что он здесь. А вот для Бриана это, похоже, оказалось неожиданностью…

— Ничего неожиданного! — с едва сдерживаемым рыком отрезал тот. — Отец Ванессы всегда в самых опасных местах. Я больше удивлен, что этот хлыщ Гарост тут делает. Он всегда был лизоблюдом у Первого Перста, а не у Пятого.

— Мало ли дел, — отмахнулся жрец. — Лучше давайте готовиться.


У воинов я выпросила себе подходящий щит, ведь мой со всем остальным доспехом уехал в Лорунд. Проверила, удобно ли висят на поясе пернач и клевец, пробежалась кончиками пальцев по Викторовым ножам — если они надежно упокаивают тварей хаоса, то такое оружие незаменимо. Намотала на запястье четки Лемираен, подаренные Арагорном, — у меня должен быть бесперебойный канал к силе богини. Повесила на шею на шнурке в мешочке кристалл Морского народа и жемчужины, полученные в тумане. Примотала веревкой чашу за ручки у талии на спине, еще раз перепроверила, как застегнут плащ у горла, надела шлем и… Я оказалась полностью готова к грядущему бою.

Барон со жрецом тоже приготовились, квартероны натянули тетивы на луки, попробовали на остроту длинные кинжалы. Команда была в сборе, и все намерены идти до конца.

— А я? — раздался робкий голосок. Мы с удивлением оглянулись.

Эльма с закушенной от волнения губой, сжимая в руках кинжал так, что пальцы побелели, умоляюще смотрела на нас.

— Раз уж я прошла с вами все болото, то…

— Ты будешь обузой, — отрезал Лиас, и он был прав.

— Мы не имеем права на ошибку, — вторила я квартерону. — И на задержку тоже права не имеем. А ты будешь сковывать всех своим присутствием. Найди место поспокойнее и дождись нас.

Девушка безмолвно заплакала. Тогда я, подойдя к ней, обняла и зашептала на ухо:

— Пока мы будем отвлекаться на твою защиту, сами можем прозевать удар и погибнуть. Пойми.

— Я понимаю, — прошептала она. — Но…

— Вот и хорошо, — не стала слушать я дальше.

Ободряюще похлопала ее по плечу и обернулась к команде:

— Долго еще?

Меня потряхивало от волнения. Я еще никогда не была в сражении, где рядом со мной плечом к плечу будут гибнуть люди только для того, чтобы мне удалось пройти дальше.

— Ох ты боже мой, Сейворус Великий! Кого я вижу! — закричал кто-то, расталкивая на своем пути защитников крепости. — Рыбоглазый и все его прихвостни! Вот это встреча! А я уж думал, вы где-нибудь под Медным кряжем отсиживаетесь!

— Эрраил? — вскинулся Морвид.

К нам навстречу спешил не кто иной, как черный клирик. Но здесь никто не преклонялся перед ним. Люди, словно привычные к его присутствию, не замечали его соседства, хотя их должно было потряхивать от катящихся от него в стороны волн ужаса.

— Нашедший Тьму, ты-то каким образом здесь очутился? Это же не твоя война!

— Во-первых, не Нашедший Тьму, а уже Вошедший во Тьму [59], — гордо заявил он, останавливаясь возле нас.

Я вздрогнула, поймав его взгляд. Ныне его глаза без белков, как у героя фантастического фильма, были затянуты черной пленкой. Заметив мою реакцию, он довольно осклабился.

— Лихо взлетел, — покачал головой Морвид.

Но тот, словно не слыша его слов, продолжал:

— А во-вторых, это и моя война. Я хоть и зовусь черным клириком, но поклоняюсь одному из богов нашего мира, а не Бездне. Если она вырвется на свободу — не будет ни моего бога, ни меня. Так что, — он развел руками, — я здесь по его велению! И… — как хороший драматический актер, чуть подержав паузу, добавил: — Я с вами иду на прорыв, чтобы помочь.

— А… — казалось, теперь в растерянности пребывали все.

Но Эрраил удовлетворенно хмыкнул и стукнул меня по плечу.

— Ба, детонька! Да ты растешь! Пожалуй, теперь и дряхлого старикашку Лионида уделаешь!

— Мы с ней силами не мерились, — спокойно заявил тот, подходя. — Ну что, все в сборе? — И, не дожидаясь нашего ответа, продолжил: — Сейчас полусотня Мердока подойдет, и отправимся.

Возражать что-либо было бесполезно. Присутствие Лионида не радовало меня, но второй по силе клирик мог стать спасением для всех. Да и кто я, чтобы возражать? Всего лишь чужой человек, закинутый в Бельнорион по воле богов. А для собравшихся здесь это настоящая жизнь, их мир, который находится на краю гибели. Я исполню пророчество и уйду отсюда. Очень надеюсь, что уйду! А им здесь жить дальше…

— Ольна, не спи! — из философских раздумий меня вырвал окрик Морвида. — Пойдемте!

Меня, Лионида, Морвида и Эрраила окружили двойным кольцом воины, и мы двинулись.

Спустились по винтовой лестнице из башни и выбрались на крепостную стену.

Зарево пожарищ разгорелось еще сильнее. Отовсюду слышался звон стали, крики сражающихся и раненых. Вспыхивали заклятия. Степняки с помощью осадных машин метали огромные каменные глыбы, начиненные магией. Глыбы разбивали стены в щебенку, погребая под собой всех сражающихся без разбора. Лучники, высунувшись за парапет, пускали стрелы вниз, поражая врагов. Те стреляли в ответ.

Я видела, как неосторожный лучник показался из-за зубца, и тут же ему в забрало воткнулась чернооперенная смерть.

Иногда по какой-нибудь из стен проходил зеленый с гнилостным отсветом смерч, и в том месте, где он касался сражающихся, защитники безмолвно падали, а твари из замка, наоборот, восставали из небытия. Но навстречу таким смерчам поднимались двое клириков и жрец. Я с удивлением видела, как объединяют свои силы адепты Ярана Малеила, черные клирики Сейворуса и светлые Лемираен. Тогда зеленый вихрь замирал, а потом и вовсе рассеивался, чтобы спустя какое-то время вновь появиться на одной из башен или стен.

Заметив мой потрясенный вид, Эрраил подмигнул.

— А ты думаешь, зачем я с вами? — ехидно уточнил он.

Первую стену мы преодолели без потерь, а вот дальше… Дальше шло сражение. Десяток воинов, шедших с краю, подняли ростовые щиты и, прикрывая всех от ливня стрел и камней, двинулись вперед.

Но не успели мы пройти и пары десятков шагов, как отряд понес первые потери. Камень из катапульты, проломив стену, смел трех воинов, идущих первыми. Но следующие за ними лишь вскинули свои щиты и продолжили путь. Главным для всего отряда было довести меня до алтарных пределов.

Потом еще сотня метров — и следующие потери. Воин, шедший рядом, вдруг вскрикнул и, оступившись, начал заваливаться вперед. Я только хотела его подхватить, как он из последних сил поднялся на ноги и накрыл меня сверху своим телом. Тут же кто-то вздернул вверх щит. Рядом один за другим вскрикивали и падали бойцы.

Когда я смогла встать и попыталась поднять воина, то увидела, что из его спины торчит пять чернооперенных стрел. Я тут же принялась выдергивать их, чтобы влить в него исцеляющую силу, ведь воин был еще жив, но Эрраил, скрутив меня, потащил дальше.

— Нет! Нет! — начала брыкаться я. — Я смогу!..

— Успокойся! — рявкнул он мне в ухо. — Если надо будет, я тебя связанной до алтаря донесу!

— Но!..

— При проведении ритуала энергия исцеления будет такова, что все умершие защитники крепости воскреснут! Но если ты не проведешь его, то все их жертвы будут напрасны! Ты понимаешь это? — и он встряхнул меня еще раз.

Я больше от удивления — откуда берется столько силы в столь заурядном, казалось бы, теле, чем от понимания его слов, — перестала сопротивляться и позволила увести себя от раненых.

А дальше происходящее слилось воедино. Вновь башня — и вновь выход на стену. Ряды наших защитников таяли, как снег под солнцем. На пути вставали пустынные орки, степняки пытались нас задержать, но мы упорно шли вперед.

Мне не позволяли менять ход событий. Когда я попыталась прочесть благословляющее заклятие, дабы подпитать силы отряда, Лионид тут же одернул меня:

— Не смей! Ты выдашь себя! Твоя сила из-за священной чаши будет сейчас совершенно иного свойства. Ты станешь заметна, как полыхающий дом в ночной степи, и притянешь к нам всю нечисть.

Я вынуждена была смириться.


До внутренней цитадели, где находился алтарный чертог, нас добралась едва ли треть. А ведь предстояло сражаться и дальше.

Покрутив головой, я с радостью увидела вполне целых и невредимых квартеронов, Бриана, невысокого юнца в знакомом шлеме…

— Эльма! Я лично убью тебя, если этого не сделает кто-то другой!

Мой крик, наверное, услышала половина крепости.

Менестрель вскинула на меня перепуганные глаза и лишь пролепетала:

— Я должна была все увидеть до конца. Мне же песнь слагать…

Мердок — матерый солдат с сиплым, сорванным громкими командами и грозными ругательствами голосом — гаркнул на нас:

— Приготовиться! Кто отстанет, ждать не будем! — И, нажав на камни хитрым образом, открыл потайную дверь в стене.

— Живо! Живо! Живо! — скомандовал он и первым нырнул в черноту прохода.


Первые два коридора мы прошли спокойно, ни на кого не наткнувшись, а вот дальше… Внутренняя цитадель кишела тварями, как муравейник муравьями. Воины взялись за мечи, но куда там! Выстоять против монстров не было никакой возможности. Любая бестия десятикратно превосходила по силе любого из мужчин. Единственным спасением стали стрелы квартеронов, которые братья метко всаживали в атаковавших уродцев. Те сразу падали без движения. Хотя квартероны старались по возможности выдернуть из трупов свои стрелы, все равно скоро колчаны опустеют, а тогда…

Не выдержав и плюнув на свою безопасность, я сорвала с плеч плащ и попыталась передать его воинам, стоящим в авангарде. Поначалу те не поняли, чего я от них хочу, но, когда я продемонстрировала боевые свойства одежки на первой же атаковавшей твари, они охотно приняли его и, разорвав на четыре части, принялись отмахиваться от наседавшего противника.

Но все равно наш отряд редел по мере продвижения к сердцу цитадели. Когда нас отделяли от алтаря всего лишь пара залов и коридоров, мы остались вдесятером. Двое воинов, один из которых сам Мердок, квартероны — весьма помятые, но живые, Бриан, весь покрытый слизью от разложившихся тварей, мы, четверо служителей богов, и… Эльма!!! Девушка до сих пор была цела и невредима и воинственно сжимала обрывок моего плаща. Она нервно улыбнулась, но ничего не сказала.

— Предложения есть? — хрипло поинтересовался Мердок, осторожно выглядывая за поворот. — У меня закончились и люди, и идеи тоже.

— Я свяжу вас заклятием, — вдруг предложил Лионид.

На что Эрраил злобно расхохотался.

— Свяжешь, и оставишь всех без возможности заполучить Божественный Свет?! Может, лучше нам сразу глотки перерезать, чтобы не мучиться?

— Если она Стабилизатор, то добудет Свет и так, — возразил Пятый Перст.

— А вдруг нет? — едко уточнил Вошедший во Тьму. — Я, знаешь ли, недавно взошел на пост и хочу насладиться своей властью в полной мере!

— Я всегда знал, что вы маньяки, — прошептал Морвид, но Эрраил его все равно услышал.

— Не больше, чем ты! — отрезал он. — Ты точно такой же полоумный, как и я! Так что…

— Я Стабилизатор, и в моих руках судьба Бельнориона, — устало произнесла я. — Так мне сказали, по крайней мере, два бога.

— И кто это? — изогнул бровь Эрраил. — Уж поделись с нами…

— Имя одного вам ничего не скажет, а другой Фемариор. Именно он передал мне чашу и подтвердил слова первого божества.

В ответ Лионид лишь прошипел и сплюнул на пол.

— Поменьше болтай языком, девочка, нельзя разглашать, что Фемариор жив, — посоветовал он сквозь зубы.

— Ну-ка, ну-ка, а с этого места я прошу поподробнее, — тут же влез Эрраил, — для меня это неожиданная новость.

— Ты после всех событий пойди доложи своему Сейворусу, — предложил Лионид, угрюмо глядя на черного клирика. — А я посмотрю, насколько для него это станет открытием и что он с тобой сделает, чтобы вести не разошлись дальше.

Вошедший во Тьму сразу поскучнел и сделал вид, что вовсе ничего не слышал. А Лионид, видя, что больше ни у кого нет предложений, продолжил:

— Я свяжу тварей боем, а вы, пока я их отвлекаю, постарайтесь прорваться.

— Бейте площадными заклятиями, — посоветовала я Пятому Персту, видя, как он начал приготовления.

Он изогнул бровь, требуя пояснений.

— Мне уже довелось встретиться с ними, — поделилась я. — Они могут нападать по отдельности, а потом соединяться, превращаясь в единую волну. Не обольщайтесь, если после удара они покроются коркой. Твари быстро прорвут ее, ибо вы уничтожили только первый слой…

— Посмотрим, посмотрим, — покивал клирик, деловито снимая с себя обычные доспехи. Оставшись лишь в тонкой сверкающей кольчужке, он подхватил свой кистень и щит.

— Сколько ты на ее создание времени угрохал? — вдруг поинтересовался Эрраил, с подозрением глядя на облачение Пятого Перста.

— Чего тебе все неймется?! — недовольно буркнул тот. — Лет десять, а что?

— Думал себе такую из Тьмы сотворить, да вот теперь прикидываю — не много ли времени на это потребуется.

— Если жить четыреста лет, всё недолго, — отрезал Лионид.

И я поняла, что его кольчуга — это чудесным образом измененная сила Лемираен, и лучше и прочней ее защиты быть не может. А Пятый Перст, вдруг обернувшись, посмотрел на Бриана и сотворил священный знак.

— Если со мной что случится, позаботишься о Ванессе. А если со мной ничего не случится, но ты погибнешь, то учти, зятек, — воскрешу и нужники в казармах городской стражи чистить заставлю. И тогда дочери моей тебе не видать, как своих ушей! — Резко оборвав речь, он проворно выскочил за поворот.

Пару мгновений спустя в зале что-то громыхнуло. Свет резанул по глазам, а от воя заложило уши. Мы подождали еще пару минут и высунулись из-за угла.

Пол коридора покрывала гнилостно-зеленая масса. Местами виднелись фрагменты чьих-то тел вперемешку с полуразложившимися тушками тварей. Мои спутники с явным недоверием смотрели на все это. Но я, зная, что ничего страшного в том нет, смело шагнула вперед.

— Только не поскользнитесь, — предупредила их.

Коридор мы миновали без проблем, разве что Эльма не удержалась и все же растянулась на склизких камнях. Правда, тут же вскочила на ноги и поспешила за нами.

А дальше вновь начались неприятности: полусотня крупных тварей атаковала нас, бросившись с потолка. Справиться с ними не было возможности, и мы уже собрались отступить, как я решила попробовать применить свой арсенал. Лучше всего для упокоения тварей подходили жемчужины. Поэтому я вытащила одну из мешочка на груди и просто метнула в зал.

Раздался взрыв, как от гранаты. С потолка посыпались мелкие камешки и пыль, стены посекло осколками. Бестий же разметало в разные стороны. Все они лежали недвижно.

— Какая действенная вещица! — выдохнул кто-то за моей спиной.

И мы решились пройти дальше.

Но едва вступили в зал, как с десяток тварей, что прятались под телами своих сородичей, бросились на нас.

Завязалась короткая драка, в которой я лишилась наруча. Твари зацепили Лорила. Впрочем, он отказался от моей помощи, а в ответ на предупреждение, что частица твари запросто может прорасти внутрь тела, заявил, что для эльфов и прочих пришлых народов это не страшно. Квартерон перевязал раны обрывками своей рубашки и продолжил путь.


Мы были практически у цели, перед нами предстали двери алтарного придела. Там за ними — сердце Бельнориона, сосредоточение всей силы, его узловая точка. А перед дверями никого…

Но я знала, твари уже там. Я чувствовала их…

Переглянувшись с Морвидом, а потом вопросительно посмотрев на Эрраила, предложила:

— Ну что, объединяемся и входим?

— Думаешь, стоит? — с сомнением протянул темный клирик. — Ты ж меня своей силой как на привязи потянешь.

В ответ я только пожала плечами, на что тот махнул рукой:

— А-а, светлая стерва и все ее прихлебатели! Так и быть! Давай, Рыбоглазый, разогревай свою жаровню!

Привычно распахнув канал, я обняла силу, Морвид открыл свой, и, чуть помедлив, к нам присоединился Эрраил. Едва я только ухватила силу жреца — привычная тяжесть легла на плечи грузом, но, как только я подхватила третью составляющую божественной энергии — леденящую магию Сейворуса, как они вместе превратились в первородную энергию, которую я ухватила на болотах, когда спасала всех от взбунтовавшейся топи.

Потрясенная, я только втянула воздух сквозь зубы и ударила тройной мощью по дверям. Их снесло внутрь, как соломенную преграду под ураганным ветром. А мы увидели, что творилось внутри…

Весь алтарный придел кишел тварями всех мастей. Они были везде: на полу, стенах, потолке. Они покрывали все внутри, наверное, в три слоя. Переползали друг по другу, иногда срастаясь и образуя новую зверушку, иногда разделяясь на несколько более мелких. И вся эта тошнотворная масса облепляла все!

Тяжелыми дверями, которые внесло внутрь, задавило около сотни тварей, и теперь те агонизировали, подергивая конечностями, а некоторые, такие же расплющенные, принялись выползать из-под них.

В глубине помещения, куда двери не долетели, на самом алтаре черной пленкой раскручивался вихрь портала. С той стороны стояли трое — черноволосый мужчина, а за его спиной — женщина в агрессивном черном наряде и ее спутник, одетый на манер опереточного мавра. Но за ними… за ними бесновался сонм тварей. Одна из них, в рваных одеждах светлого клирика высокого ранга, стоя перед алтарем, завершала СВОЙ ритуал.

Стоящий рядом со мной Морвид потрясенно охнул, а Эрраил, наоборот, рассмеялся:

— Хороши же адепты у светлой стервы! Ох как хороши! Сами Бездне портал открывают!

Не сговариваясь, мы ударили разом. Тварь в остатках церемониальных одежд размазало о край алтаря, уцелела лишь коробочка, принесенная тварью. А сам портал подернулся дымкой и пошел мутными переливами, но, к сожалению, устоял.

Находящийся за ним черноволосый незнакомец недовольно скривился, что-то выкрикнул, и, вторя ему, из алтарного придела на нас обрушился небывалый по силе магический удар. Всех расшвыряло в стороны, разорвав тройственную связь…

Меня протащило спиной назад по полу, стоявших сзади квартеронов откинуло в стороны, а Бриана и вовсе приложило о колонну. Морвид же и Эрраил, как ни странно, выстояли. Видимо, у них наготове уже были щиты прикрытия.

И тут я увидела, что наш удар пропал втуне. Бестия, что проводила ритуал, отлипла от алтаря и, переваливаясь, как хромая утка, полезла за своей коробочкой. Портал начал стабилизироваться.

Тем временем твари, облеплявшие стены и потолок, единым потоком начали выплескиваться наружу, в предалтарный зал.

Понимая, что времени осталось немного и вновь соединиться не удастся, я швырнула вторую жемчужину. Но ее мощь оказалась каплей в море, уж слишком много было возле алтаря измененных.

Тогда с криком отчаяния я выхватила клевец и, зачерпнув силу Лемираен через четки, ринулась в придел.

Оружие в считаные секунды раскалилось добела. Времени читать заклятия полностью не было, и зачастую приходилось гвоздить нападавших чистой силой. Но все равно я не успевала прорваться до алтаря, где настырная тварь все же добралась до заветной коробочки и теперь упорно лезла по кишащим телам обратно. Я захлебывалась силой, лила ее безостановочно, но все равно ничего не могла сделать. Вдруг рядом кто-то ударил сгустком тьмы, я мельком бросила взгляд в сторону, — это Эрраил отшвырнул от меня пару противников. У другой стены вспыхнуло огненное зарево — значит, Морвид тоже вступил в бой.

Крики, шум, вой. Вонь паленой плоти…

Я поскользнулась на чьих-то останках, и когтистая лапа просвистела в миллиметре от лица, лишь разворотив доспех на груди. Оттолкнувшись от пола, я рывком взвилась на ноги, чтобы припечатать клевцом первую подвернувшуюся под руки бестию. Та, завизжав, дернулась, вырывая у меня оружие. Хватая пернач, я прозевала удар в спину и вновь оказалась на полу.

Шлем, сбитый ударом, откатился в сторону. Я тряхнула волосами, проморгалась — и нос к носу столкнулась с очередной тварью. Заминка с обеих сторон длилась не более секунды. Когтистая лапа саданула меня по лицу, а я впечатала в морду твари заклятие уничтожения.

Нас расшвыряло в разные стороны.

Стукнувшись обо что-то головой, я на миг потеряла сознание, но тут же неведомой силой была вздернута в воздух. Ухватив насколько можно больше божественной энергии, я ударила куда-то вверх. Четки, зашипев, начали плавиться, обжигая запястье. Но мне было все равно. Главное — вырваться…

Короткий полет вниз. Падение на каменный пол вышибло воздух из легких. Но я упорно поднялась на ноги. Еще одно новое зачерпывание — четки, вспыхнув бенгальским огнем, опалили руку, но позволили получить очередную порцию силы. Пятясь, я принялась осматриваться.

Твари больше не напирали. Они, собравшись у дальней стены, срастались, формируя из себя что-то иное. И пока это формирование не было завершено.

У алтаря разворачивались другие события. Бестия в церемониальных одеждах наконец добралась до центрального камня и поставила на него таинственную коробочку. Та в тот же миг вспухла, лопнула, чтобы пустить на свет росток антрацитовой черноты, сродни вихрю портала, который становился все больше и больше.

Тем временем бестия нагнулась, и в лапах у нее тусклым золотом заблестела чаша.

Заведя руку за спину, я нащупала, что веревки больше нет, твари в бою сдернули ее.

Меж тем бестия, подхватив с пола какой-то кувшин, стала осторожно наливать в чашу густую темно-бордовую жидкость.

Больше ждать не имело смысла. Всю силу, которую смогла зачерпнуть через остатки четок, я вложила в благословляющее заклятие и ударила по ростку. А потом, разом вытянув всю энергию из кристалла Морского народа, припечатала и главную тварь.

Чаша отлетела в сторону, расплескивая свое содержимое. Главную бестию отшвырнуло к остальным, еще не сформированным.

Многоголосый вой резанул по ушам. Твари, поднявшись бесформенной массой, хлынули на меня, по пути поглотив своего главного уродца. Он-то и завершил формирование, определив их форму. Пара секунд — и они застыли в виде дракона, костяная шкура которого состояла из миллионов шипов и невероятно длинных игл. А над всем этим из Камня Трех Душ вновь поднялся черный росток.

Измученная, я начала отступать. Утомленная, я уже не могла распахнуть канал, энергии взять было неоткуда. А позади шел бой. Моя команда держалась из последних сил, и подкрепления ждать было бесполезно.

Оступившись, я подвернула ногу и, не выдержав, припала на колено. В голове билась только единственная мысль: «Все зависит от меня! И вся надежда тоже только на меня!»

Позади раздался истошный визг Эльмы. Вот и до нее добрались…

В отчаянии я воззвала к богине, но, не дотянувшись, оказалась лишь в пустых небесах. Помня, что Морвид предостерегал меня от этого, тем не менее ухватила первородную энергию мира и, сформировав из нее заряд, сдернула с пояса нож Виктора. Неосознанно прижалась к нему губами, а потом, соединив все, запустила этим в дракона.

Не знаю, на что я надеялась, но… Не встречая преград на своем пути, нож воткнулся твари в брюхо.

От воя дракона заложило уши. Костяное чудовище на мгновение застыло, а потом начало проваливаться внутрь себя. Я сдернула с пояса второй нож и заковыляла к алтарю. Нужно было уничтожить прорастающее нечто.

Троица, находящаяся по ту сторону портала, бесновалась, не в силах что-либо сделать и как-то повлиять на происходящее. Я же упорно карабкалась вперед.

Пара осклизлых ступеней, которые пришлось преодолевать на четвереньках, и вот он — простой серый с перламутровыми прожилками камень, на котором вытягивался все выше пульсирующий чернотой росток.

Короткий взмах — и подрубленный стебель падает в сторону. А я замахиваюсь еще раз, чтобы по самую рукоять всадить нож в основание растения.

Портал дрогнул, с тихим хлопком свернулся в точку и пропал. Послышался легкий шелест испарившихся из алтарного придела тварей, а вслед за тем наступила оглушительная тишина.

Уставшая и измученная, я сидела неподвижно.

— Это все? — раздался робкий девичий голосок. — Мы победили?

Эльма!.. Ты!.. Ты вечна и несуразна, как этот мир! Но настолько же подвижна и весела, как он. Наверное… Для меня он оказался другим…

Но рассиживаться и рефлексировать мне не дали. Рядом раздались шаркающие шаги, и в поле зрения оказался Морвид.

— Пойдем, девочка, — проскрипел он. — Это еще не все. Чаша ждет. Мир еще не закреплен.

Нехотя кивнув ему, я с превеликим трудом заставила себя подняться.

— Только не знаю, как его проводить, — прохрипела я, предостерегая.

— Не беда, — участливо повздыхал жрец. — Главное, я знаю. Возьми чашу, наполни Светом, поставь на алтарь и прочти вот это.

— И все? — в неверии уточнила я.

— А разве этого мало? — хмыкнул жрец. — Светом в одиночку способен наполнить что-либо далеко не каждый.

— Свет — это что? — затуманенный усталостью мозг соображал туго.

— То, что ты сейчас держишь в русле вместо силы Лемираен, — терпеливо, словно ребенку, пояснил он.

А дальше все завертелось, как в калейдоскопе.

Я буркнула извечное: «Ага» — и поплелась за чашей. Подобрать ее стало минутным делом. Выплеснув из нее остатки крови, потянулась в небеса и с удивлением увидела, как в чаше начинает появляться прозрачная золотистая жидкость. Потом, стараясь не расплескать жидкость, дошла до алтаря и установила на Камень Трех Душ. Эрраил подал мне какой-то пергамент, и я начала читать.

По мере того как озвучивались строки, они исчезали со свитка, а во мне поднималась бодрящая энергия. Она позволила разогнуться, стряхнуть усталость, вдохнуть полной грудью.

Когда я дошла до половины текста, пергамент занялся огнем. Рядом раздались удивленные возгласы, но никто не посмел прервать ритуал, и я продолжала читать сгорающий в руках свиток.

— Навсегда! — победно выкрикнула я, и в этот момент из чаши ударил столб переливающегося золотистого света, а она сама начала вплавляться в камень.

Ко мне подскочил Лиас, держа на вытянутых руках маленькую бутылочку, покрытую золотой сеткой с самоцветами в перекрестьях.

— Ольна, освободи ее, — попросил он. — Сейчас по силе ты равна богине и можешь все.

— Как? — лишь коротко спросила я.

— Разбей, — проговорил Лорил.

Вот уже вся команда собралась возле меня.

Недолго думая, я взяла бутылочку из его рук и ахнула о Камень Трех Душ. Стекло и драгоценные камни брызнули во все стороны.

Перед нами появился полупрозрачный образ златовласой девушки с огромными изумрудно-зелеными глазами. Она с любовью печально посмотрела на квартеронов, обвела взглядом столпившихся возле них.

— Какая красавица, — протянула восхищенная менестрель. — Недаром Тиндомерель звали не только Подобной Соловью, но еще и самой прекрасной.

Она в благоговейном восторге протянула руку, словно желала коснуться призрака.

Протяжный крик «Не-е-ет!» опоздал лишь на долю мгновения. Душа Тиндомерель, соприкоснувшись с девичьим пальчиком, проворно втянулась в него.

Все на мгновение замерли, а потом разъяренный Лиас подскочил к Эльме и, ухватив за плечи, начал трясти так, что у бедняжки голова моталась из стороны в сторону.

— Ты понимаешь, что ты сделала?! Безумная! Ты понимаешь, что ты натворила?!

Но та лишь изумленно смотрела на него и ничего не могла сказать.

Лорил спас Эльму из рук взбешенного брата. Он разжал пальцы, что тисками сжимали девичьи плечи, и прижал всхлипывающую и ничего не понимающую Эльму к себе.

— Успокойся, — обратился он к Лиасу. — Теперь в ней душа нашей сестры. Так уж вышло. Причиняя боль ей, ты причиняешь ее Тиндомерель. Надеюсь, ты понимаешь это?

Квартерон, зажав голову ладонями, уселся прямо на пол.

— Ох, безумная! — едва не рыдал он. — Что ж ты натворила…

Послышался шум сотен бегущих ног, мы резко развернулись, хватаясь за оружие. Но оказалось, к нам спешили защитники крепости. Возглавлял всех Лионид. Он первым вошел в алтарный придел и преклонил передо мной колено.

— Лучезарная, — начал он. — Воистину ты сравнялась с ней по силе! Так прими же сей титул и пост Четвертого Перста в Совете.

И с этими словами он снял с пояса жезл и, держа за оба конца, протянул мне.

Я сделала неуверенный шаг вперед. Становиться важной персоной не хотелось, но я подозревала, что мой отказ в данном деле невозможен. Я уже чувствовала, как первородная энергия начинает спадать, привычно вытесненная силой Лемираен. Поэтому решила на случай, если меня все же не вернут, занять пост повыше, а потом посмотрим…

Но не успела я преодолеть разделявшее нас расстояние, как воздух подернулся золотистой рябью, а потом из распахнувшегося окна портала вывалился взъерошенный юный клирик Лемираен в ярко-синей рясе и потрясенно брякнул:

— Это куда я попал?! — И, обведя нас взглядом, нервно хохотнул. — Ну ничего себе! Чтоб мне Чернобог на макушку плюнул! Это что ж выходит?! Мне вовсе не нужна богиня, чтобы я энергию от мира получал?! Я же сам, без ее помощи, портал открыл! Ой, чтоб меня Яран лично в спину поцеловал…

Он опустил взгляд на свои руки, в которых тут же заплясал ярко-красный, характерный только для силы Отца Дружин огонь. Паренек накатом швырнул его в дальнюю стену. Последовал небольшой взрывчик.

— Это что ж выходит, я теперь маг? Убиться веником!.. — И со словами: «Пока не запретили, пойду еще куда-нибудь загляну», — вновь шагнул в окно портала.

Мы молча смотрели ему вслед.

Озаренная догадкой, я потянулась к силе. Она была рядом, такая соблазнительная, такая манящая, и рядом же с ней была легкая, чуть пьянящая, как игристое вино, изначальная энергия мира.

С ужасом и восторгом одновременно я начала понимать, что натворила. Не вымыв чашу, не до конца удалив из нее кровь, я невольно смешала два ритуала, один из которых должен был навсегда исторгнуть богов из этого мира, а другой наоборот — навсегда закрепить. В итоге получилось ни вашим, ни нашим — мир остался, но не прежним. Теперь в нем были и боги, и магия.

Вышло, что отныне в Бельнорионе будут и человеческие клирики, и человеческие маги.

## Глава 20

Алтарный придел вздрогнул. Энергетический вихрь, пройдясь по залу, заставил засветиться разноцветными искрами стены и потолок, взъерошил волосы собравшимся. Сверху ударили три световых столба: ослепительно-белый, ярко-красный и дымчато-серый. И в них постепенно стали проявляться фигуры. Упоительной красоты женская и две мужские. Один мужчина ошеломлял своей силой, другой навевал страх. Это сами боги сошли в Бельнорион.

Первой в алтарные приделы ступила Лемираен. Ее великолепные волосы развевал невидимый ветер, а прекрасные черты были искажены гневом.

— Дрянь! Паршивка криворукая! — Ее вопль швырнул меня наземь. — Убью стерву!

Все присутствующие отшатнулись в стороны.

А по мне ударила сила, которая до этого лишь помогала. Божественная энергия начала скручивать меня в тугой узел. Жилы натянулись, а потом начали рваться с противным хрустом, затрещали кости. Сквозь покрывшуюся кровью кожу выглянули острые обломки. Я закричала от боли, краем сознания понимая, что это конец. Богиня не простит мне потери безграничной власти над Бельнорионом. Убьет из-за ошибки в ритуале, которая случилась по моей вине.

Потом сдавило горло, лишь негромкий хрип с трудом проталкивался наружу. Впрочем, он скоро сменился на влажный клекот в груди — это ребра пробили легкие. А я все не впадала в беспамятство, хотя должна была бы. Видно, богиня решила, что я должна всю чашу страданий испить до дна.

— Несравненная, что ж вы делаете?! А как же наш уговор? — услышала я. Глаза давно уже ничего не видели, лишь цветные круги плавали перед ними. — Угробите ее сейчас — и потеряете весь мир.

— Нет! Я не оставлю так!.. — Крик больно резанул по ушам, причиняя дополнительные страдания.

— Я понимаю, что вы предпочтете потерять все, чем удовольствоваться половиной?!

Я наконец узнала его — это Арагорн собственной персоной следом за богами сошел в Бельнорион. И, странное дело, он уговаривал Богиню.

— Решаете сейчас сжечь за собой все мосты? Зря, зря… Ну, ошиблась девочка. Так с кем не бывает? Вы сейчас ее убьете, зафиксируете ее смертью свершившееся. А мир все равно потом пойдет под откос, и ничего нельзя уже будет исправить — стабилизация не будет завершена полностью. Дорога для Хаоса останется открытой.

Боль слегка отступила. Похоже, Лемираен задумалась над его словами. А бог продолжал:

— А так, глядишь, пройдет пара сотен лет, мир снова расшатается… И вот тут новое пророчество, новые адепты, второй шанс… Ну как вам моя идея?

— Убирайся, — прошипела богиня. — Убирайся отсюда немедленно! Чтобы духу твоего здесь не было!

Мучения нахлынули с небывалой силой.

— И эту дрянь с собой забери!

Последний всплеск боли окутал сознание, а потом я ударилась обо что-то твердое. Воздух разом выбило из легких. Из ЦЕЛЫХ легких! Крови во рту больше не было.

Не веря ощущениям, я поднялась и начала ощупывать себя. Руки, ноги на месте, пальцы слушаются. Провела ладонью по щеке… Уродливая рана, как и в самом начале попадания в Бельнорион, вновь украшала мое лицо. Это постарались твари в схватке за алтарь. Чешуйчатый панцирь был разодран, кольчуга висела клочьями, одного наруча как не бывало, но в остальном… В общем, я была в том состоянии, словно Богиня меня не пытала, лишь ожог от ее расплавившихся четок начал болезненно пульсировать.

Оглядевшись по сторонам, я поняла, что оказалась в мире тумана. И надолго ли — не знаю. Хотя в этот раз мне возвращаться отсюда совсем не хотелось. Едва я окажусь в досягаемости Лемираен — пытки начнутся с новой силой.

Я нервно рассмеялась. Вот это я снова вляпалась! Теперь небесная покровительница ненавидит меня сильнее всех на свете и мечтает увидеть, какого цвета у меня внутренности. А выхода из этой ситуации нет. И искать его сейчас мне совершенно не хотелось.

Я устала, как никогда не уставала. Прорыв до заброшенного храма, переброска в гущу боя, битва за алтарь. Вновь бой с тварями, а напоследок ритуал. И поверх всего этого приходилось мажить, мажить и еще раз мажить! Выворачиваться наизнанку, постоянно спасая кого-то, и все это в течение пары суток без перерыва.

Ноги подрагивали и отказывались держать. Тут же потянулась внутрь, чтоб прочесть заклятие «Возрождающая длань», но… Меня вновь пробило на истерический хохот, а потом продрал озноб. Это даже хорошо, что Лемираен в тумане недоступна. А то вышло бы: «Здравствуйте, а вот и я, не желаете продолжить истязания?» Нет, но какова сила привычки?!

Насколько же я срослась с силой богини, причем став в один уровень с посвященным клириком! Да что там! Я стала посвященным клириком. Даже Лионид склонил передо мной голову, признавая превосходство. Хотя что мне с того?! Богиня все равно убьет меня, едва дотянется…

Но довольно рефлексии, нужно осмотреться и понять, в какой именно части тумана оказалась. А то сожрут, и Лемираен не надо будет напрягаться.

Вокруг простиралась белесая мгла. Туман не был особенно плотным, но дальше десятка шагов что-либо разглядеть не удавалось. Вдруг с боков протаяли очертания каких-то ограждений. Я осторожно приблизилась к ним. Знакомая ажурная резьба, изящно выточенные каменные завитки. Место оказалось знакомым. Я вновь очутилась на мосту судьбы, как назвал его хранитель. Похоже, откуда начала, туда и вернулась.

Его перила выглядели иначе, нежели в первый визит в туман — камень был целым, лишь мелкие трещинки змеились то тут, то там. Или мне так казалось, поскольку в странном кружении туманных завитков можно увидеть все что угодно.

— Ты задерживаешься. Тебя ждут, — раздался рядом равнодушный до обледенелости голос.

Я нервно вздрогнула и рывком обернулась. Ко мне шел хранитель. Как говорится, легок на помине.

— Уходи, — еще раз повторил он.

Но я даже не обратила на это внимания, в изумлении глядя ему за спину. Там, словно отсеченный ножом, туман пропадал, и разворачивался бесконечный небосвод с мириадами звезд, которые алмазными капельками сверкали на бездонном полотне неба. Не было ни верха, ни низа. Ни земли, ни воды. Лишь черный бархат необъятных просторов вселенной, звезды на нем и стремящийся в бесконечность ажурный мост.

— Уходи! — уже жестче повторил хранитель. — Наступает время равновесия. Туман скоро исчезнет, и тогда путь к костру для тебя будет вечным. Торопись.

Еще раз окинув взглядом открывающееся передо мной великолепие, чтобы навсегда запечатлеть его в памяти, я поспешила за ускользающей дымкой. Чтобы нагнать ее, пришлось припустить бегом.

Лишь когда я вновь оказалась в плотной полосе тумана, перешла с бега на шаг. В боку нехорошо закололо, а ноги почти перестали слушаться. Ожог на левой руке уже вовсю полыхал огнем, причиняя дополнительные неудобства.

Господи, да когда же я выйду к костру?! Зачем-то же меня сюда вытащили в очередной раз?! Ведь, наверное, не просто так побродить в тумане… Так уж сообщите что-нибудь! Я чертовски устала… Я хочу просто сесть и посидеть…

На ногах я держалась из чистого упрямства. Мысль была одна: только бы дойти. Вдруг очередной шаг — и, на миг ослепив, свет костра резанул по глазам. Неловко заслонилась левой рукой и тут же с шипением ее опустила. Ожог под одеждой натянулся, до плеча прострелив резкой болью.

Проморгавшись, я увидела сидящих на камнях парней. Да-а! Похоже, мы все вышли из боя. Дима сидел, упершись лбом в посох, и ему не было никакого дела до окружающего. Заботы поглотили его целиком. Одежда на нем зияла дырами и выглядела так, словно парня пытались поджарить над костром.

Напротив него сидел Виктор. Выглядел он тоже не очень. Я хотела кинуться к нему, но перехватила взгляд и словно на стену наткнулась. Даже покачнулась от неверия. А чтобы не упасть, сделала осторожный шаг назад и, не отрывая от рейнджера глаз, попыталась нащупать, на что бы сесть.

Неожиданно выражение его лица поплыло и стало привычным, родным. В его глазах мелькнуло узнавание. Только…

Не знаю, как сказать, но с последней нашей встречи с парнем что-то произошло. Что-то серьезное. Словно в его тело вселился кто-то еще, и этот кто-то принялся управлять им, не позволяя проявлять эмоции и простые человеческие чувства. Я видела, как Виктор боролся сам с собой, уговаривал сам себя, переламывал. Заметно было, что он преодолевал внутреннее сопротивление. Едва размыкая губы, он выдохнул:

— Ты в порядке?.. Помощь… Нужна… Лечение…

Я едва не прокусила губу, пытаясь удержать рвущиеся наружу слова. Бедный мой, а с тобой что сделали?! Ком подкатил к горлу, в носу защипало, но я, сдерживаясь, ответила:

— Вроде как… Нет, я не ранена… Вроде бы…

Хотя рука уже отнялась от боли, я предпочла этого не замечать.

Удовлетворившись моим нехитрым ответом, парень вновь погрузился в борьбу с самим собой. Его лицо то и дело сменяло выражения: в одно мгновение застывало в нездешней неподвижности, а в другое — он начинал хмурить брови, поджимать губы, а в третье — его вновь сковывало.

Я уселась в сторонке на валун и замерла, не отводя от него взгляда.

Не знаю, сколько прошло времени, но вдруг туман пошел волнами, и к костру выпал Сашка. Выглядел он — краше в гроб кладут. Взгляд пустой, потерянный, словно душу из него вынули.

Да что же с нами такое сотворили-то?! За что раздергали, растерзали?! Так даже палачи не работают, они не способны настолько качественно души убивать!

Хотя почему с нами? С ними! Парни все были морально убиты. Лишь я одна просто до смерти устала. Видимо, это особенности женской психики — мы легче переносим душевные тяготы. Мы не ломаемся там, где мужская душа превращается в пепелище. А может, мне на долю не выпало того, что им досталось?.. Господи, мальчики, да что ж с вами стряслось?! Вроде живы, относительно здоровы, а ведете себя так, словно уже за гранью!

Неожиданно Виктор улыбнулся и, встав навстречу парню, обнял его, поприветствовал. У меня в груди все сжалось от обиды, но я постаралась заглушить ее. Если Кот смог поприветствовать Сашку как знакомого, значит, внутренняя борьба ведется успешно. Но сердцу не прикажешь, мне было больно.

— Как вы? — тем временем спросил нас парень.

Скрыв свои переживания, я спокойно ответила ассасину:

— Живы, и хорошо. А ты?

— Да так же, — махнул он.

— Что-то ты… совсем оброс, — хлопнул его по плечу Витя. — И щетина…

— Да как-то не до этого было…

Я поднялась с земли и, прихрамывая, подошла ближе. Несколько минут пристально рассматривала Сашу, а затем тяжело вздохнула.

— У тебя седина.

Он провел рукой по волосам и грустно усмехнулся.

— Жизнь, она такая…

Было заметно, что парень не хочет ни о чем говорить, хотя подробного отчета с него никто не требовал. Видимо, чтобы перевести разговор на другую тему, он повертел головой и, увидев безучастно сидящего шамана, поинтересовался:

— А что с Дмитрием?

— Да шут… его знает, — ответил Витя. Чувствовалось, что его второе «я» еще не совсем ушло, но больше не управляло ним. — Сидит, в одну точку пялится.

Тут Дима ожил и с усилием поднялся.

— Я просто думаю, — пояснил он, окидывая нас взглядом. — Вроде все собрались… Тогда расклад такой.

Я выжидательно посмотрела на него.

— Помните ту дверь, что мы уволокли из замка?

Парни кивнули, а я невесело хмыкнула.

— Еще бы!

Такое забыть невозможно.

— А где она?

— У меня, — шаман похлопал рукой по сумке. — Помните, я вам коробочку показывал…

Не веря, я нахмурилась. Неужели ему удалось запихнуть ее в сумку? Перед внутренним взором замелькали обрывки воспоминаний. Куча барахла в оружейке…

— Это из которой ты тогда стул доставал, — догадался Виктор.

— Да.

— Так ты что, дверь все это время с собой таскал? — округлил глаза Саша. По-видимому, он знал, что Диме удалось запихнуть дверь в коробку, но не предполагал, что тот забудет ее вытащить.

— Пришлось, — разъяснил ситуацию парень. — Арагорн почему-то хотел, чтобы она была у меня, вот только проблем мне это доставило немерено. Тот маг из троицы как-то смог пройти в мой мир следом и… — Шаман замолчал и провел ладонью по лицу, словно пытаясь отогнать какие-то неприятные воспоминания. А у меня на языке завертелась пара вопросов. Какой еще «тот» маг, из какой такой «троицы»?! У парней явно есть общие воспоминания. Хотя…

— Впрочем, неважно… Короче, Арагорн сказал, чтобы мы установили эту дверь на постамент и шли в нее…

Мне сразу же не понравилось это предложение. Если я выпаду обратно в Бельнорион, то встречусь с Лемираен. Правда, Арагорн вроде бы обещал меня домой вернуть… Поэтому решила уточнить:

— А потом? Что будет потом?

— Да откуда я знаю! — неожиданно вспылил Дима. — Этот тип появился тут чуть раньше вас, сказал, что делать, и исчез…

Ненадолго прикрыла глаза, чтобы хоть как-то сдержаться. Значит, Игрок приготовил нам что-то еще. А Саша, похоже, был со мной в этом согласен, во всяком случае, он выдохнул «Ясно!» с явно недовольным выражением лица. И это известие его явно не радовало. Хотя, как помнится, когда мы только собирались идти за дверью, Арагорн мне что-то объяснял про нее. Но за круговертью последовавших событий слова бога почти стерлись из памяти, оставив лишь смутное воспоминание, что это единственный проход в место, которое важно не только для бога, но и для нас…

Саша некоторое время созерцал беззвучно полыхающий костер, а потом, покопавшись в кармане, достал уже знакомый мне по прошлому совместному квесту компас. Постучав пальцем по циферблату, он отметил:

— Судя по этой штуковине, выбор у нас небольшой, полоска, отсчитывающая время до возвращения в обычный мир, вновь не двигается.

— Почему-то не удивлена, — скривилась я. — Только вот еще бы знать, где этот чертов постамент.

— Думаю, я знаю, — вдруг ошарашил нас шаман. — Когда в первый раз сюда попал, видел тут недалеко от костра статую Ильича, как раз на постаменте.

— Я тоже видел нечто подобное, — пожал плечами Саша. — И тоже недалеко от этого места, только там на нем просто необтесанная глыба стояла.

— Кто знает, сколько тут… этих постаментов? — нахмурился Витя. — Арагорн оставил хоть какие наметки, куда идти?

— Нет, — качнул головой Дима.

Неожиданно Виктор, словно став прежним, сделал словесный «реверанс» в мою сторону:

— Значит, бродить нам здесь до скончания века, хорошо хоть среди нас есть прекрасные дамы, которые могут скрасить одиночество этого туманного мира.

Я бросила на него быстрый взгляд, надеясь, что все наладилось, и печально улыбнулась.

— В прошлый раз мы шли по компасу, — продолжал Витя. В душе затеплилась крохотная искорка надежды, что Кот все же оттаял. — Может, и сейчас покажет?

Но теперь наступила Сашина очередь выпасть из реальности. Парень неожиданно глубоко погрузился в свои думы.

Преисподняя и все ее обитатели! Да что же с ним такое?!

Виктор подошел к ассасину и, взяв за плечо, легонько потряс.

— Лекс, Лекс, алло, база, прием! Я спрашиваю, может, твой компас что показывает?

Тот растерянно опустил взгляд на прибор, явно не понимая, что видит. Тогда Витя заглянул ему через плечо и, сверившись с направлением, куда указывала стрелка, ткнул в нужную сторону пальцем:

— Туда.

— Ну, туда так туда, — согласилась я, поняв, что нынче мне придется приглядывать за парнями, причем в буквальном смысле этого слова. — Или есть другие варианты?

То один, то другой так и норовили впасть в ступор. Хорошо хоть Виктор раскочегарился. Если бы и он вновь начал выпадать из реальности, у меня бы нервы сдали. Особенно после всего случившегося.

— Нет, — покачал головой Дима.

И, больше ни слова не говоря, двинулся в указанном направлении.


Дорога прошла спокойно. Правда, была мелкая неприятность, какие-то зверушки попытались на нас напасть, но парни так радостно кинулись в бой, что мне даже стало жалко животных. Я понимала, что таким способом мужчины снимают стресс, но эти козлоногие в чем виноваты?

После боя Саша немного ожил и тут же возглавил наш импровизированный отряд. Компас почти сразу вывел нас к искомому постаменту. Оказалось, каждый из нас видел его по-своему. Я увидела основание огромной колонны, подобной древнегреческой. Саша сказал, что это просто кусок грубо отесанного камня. Дима пожал плечами, заявив, что постамент ассоциируется у него с чем-то готическим. Только Витя не стал пояснять, что увидел. Отмахнувшись от наших вопросов, он с озадаченным видом обошел вокруг него, пару раз хмыкнул, словно не веря своим глазам. Тут шаман, достав из сумки коробку, движением фокусника извлек оттуда дверь и тут же, отпуская ее угол, проворно отскочил в сторону.

— Я достаю из широких штанин нечто… — пробормотал Витя, едва успев увернуться от материализовавшегося объекта.

В воздух взметнулись серые клубы пыли, быстро смешиваясь с окружающим нас туманом. Парни уставились на дверь, словно увидели не ее, а нечто иное.

— Мальчики, вы так и будете на нее пялиться или делом займетесь? — подстегнула я их.

Парни с тяжелыми вздохами ухватились за полотно и подняли его. Но едва они прикоснулись дверью к постаменту, как та буквально вырвалась у них из рук и с громким щелчком приняла на нем вертикальное положение. Украшающие ее треугольники мигнули и загорелись ровным зеленым светом, а на полотне наростом вспухла самая обыкновенная ручка.

— Видимо, путь свободен, так это надо понимать, — сказал Дима, указывая посохом на иллюминацию.

— А это мы сейчас проверим, — решительно бросил Саша и, подойдя к двери, распахнул ее.

В это же мгновение парень стал плоским, и его словно бы втянуло внутрь. Дверь тут же захлопнулась.

Я дернулась, пытаясь не то остановить его, не то броситься следом, как Виктор рванул следом за Сашкой. Все повторилось.

— Дим, ну хоть ты?! — ухватила я шамана за рукав балахона, но тот дернул рукой и метнулся следом.

— Да что ж вы делаете! — только и крикнула ему вдогонку. То стояли, медитировали, а теперь словно на пожар побежали!

По эту сторону я осталась одна. А они куда делись? Что с ними там стало? Все ли в порядке?

Десяток подобных вопросов вертелся разом на языке. Было страшно шагать вслед за парнями в неизвестность, и оставаться тут не имело смысла. Раз уж наша четверка собралась, то вместе нам следовало идти до конца.

Символы на двери светились, маня к себе. Поднялся легкий ветерок, который принялся разгонять туман. Вдали еще теснились непонятные тени, а пространство вокруг постамента отчетливо просматривалось.

В нерешительности я замерла, обхватив себя за локти. Левая рука болела нещадно, даже что-то хрустнуло под пальцами. Я запустила палец под наруч, проверить, все ли цело, и нащупала шуршащий комочек. Подцепив его, вытащила на свет клочок и, только развернув, вспомнила, что это и откуда взялось. Это оказался обрывок от свитка, с которого я читала у алтаря. Я машинально запихнула за наруч то, что осталось от пергамента, а из-за произошедших после событий совершенно про это забыла.

В голове мелькнула мысль. Если Арагорн все же выполнит свое обещание, то…

Я решительно расправила на коленке клочок пергамента и принялась шарить по земле в поисках чего-нибудь, чем можно было написать. Туман редел, и на земле хорошо стали видны камешки, мелкие угольки. Подхватив один из них, я начала писать. Имя, фамилия, адрес… Чуть поколебавшись, для верности написала город, а то получится, как в фильме: что в Москве, что в Ленинграде — улица Строителей, дом и так далее, — и поставила дату. А то вдруг отнесет по временной параллели. Арагорн же говорил, что хронопотоки вещь сложная.

Изведя три уголька на корявые надписи, я, зажав клочок как самое ценное, уверенно взялась за ручку двери.

Вдалеке плясали тени. Краем глаза я заметила что-то… нет, скорее кого-то — человеческую фигуру, сотканную из полутонов и преломляющегося света. В следующее мгновение она обрела ясность, и я узнала в ней спецназовца, который наткнулся на нас с Виктором у костра. В руках у него была какая-то махина, напоминавшая больше фантастическое нечто, нежели реальное оружие. Внезапно мужчина закинул его за спину и послал мне воздушный поцелуй.

Тут ручка под ладонью провернулась сама собой, и я оказалась по ту сторону двери.

По глазам резануло вспышкой света. Отчаянно моргая, чтобы избавиться от плавающих перед глазами кругов, я наткнулась на тут же стоящих парней. Хотя где это «тут»?

Две параллельные черные плоскости, тянущиеся в бесконечность. Нижняя — матовая, по верхней какие-то искры проскальзывают. А посреди всего этого мы.

— Интересно, где мы? — ошарашенно выдохнул Витя.

По его интонации я поняла, что именно сейчас он окончательно пришел в себя. В душе все радостно встрепенулось, и я, делая вид, что все происходит случайно, сдвинулась в его сторону.

Саша, который вновь погрузился в уныние, замогильным тоном ответил:

— Похоже, в нигде.

Парни стояли, пытаясь обнаружить хоть какой-нибудь ориентир. Саша совершенно забыл про свой компас.

— И что, теперь-то куда? — спросила я у него, намекая, что раз у него путеводитель, то пусть и ведет.

Парень вздрогнул, а потом с абсолютно равнодушным видом бросил: «Идемте», — и, повернувшись направо, решительно зашагал вперед.

Минут десять мы молча топали в произвольном направлении. Окружающий пейзаж не менялся. Правда, за это время я не только успела пристроиться в хвост рейнджеру, но и ненавязчиво ухватить его за рукав, словно маленькая девочка, которая боится потеряться.

— Слышь, Лекс, а почему ты пошел именно в эту сторону? — неожиданно поинтересовался Витя, с подозрительностью глядя парню в спину.

Тот покосился с ухмылкой и ответил:

— А какая разница, ну, пойдем в другую. — Резко развернувшись на пятках, он двинулся под прямым углом к прежнему маршруту.

Мы несколько оторопели от подобного фортеля. Похоже, у Сашки в голове и на душе царил полный раздрай, ему было все равно, что делать и куда идти.

Неожиданно Витя, ухватив меня за ладонь, чуть придержал меня.

— Не нравится мне этот проводник. Чешет не пойми куда, хоть бы для приличия на компас глянул. Да и по дороге к замку — так же уверенно ломился через туман, а потом мне было страшновато услышать, что «компас опять работает». Заведет еще так, что Арагорн не найдет.

— Вот уж не буду горевать, если больше никогда его не увижу, Арагорна то есть, — от чистого сердца выдохнула я.

Уж что правда, то правда. Век бы Арагорна не знала!..

Парни подозрительно замолчали, а я поняла, что ляпнула что-то не то. Несколько двусмысленной фраза вышла.

Я в смущении опустила глаза.

— Ребята, смотрите!

Надо сказать, я была в шоке. Фантасмагория — только это слово подходило к увиденному.

Нижняя плоскость вдруг на время стала прозрачной, открыв вид в глубокий космос, и там, прямо под нами, среди звезд плыл огромный космический корабль! Настоящий звездолет! Не декорация! Причем так близко, что даже видны все заклепки и повреждения на обшивке.

— Ни фига себе! — выдохнул Виктор и, упав на колени, протер поверхность плоскости рукавом куртки, словно запотевшее стекло.

Парни тоже были потрясены.

— Ваш путь окончен, сборщики, — вдруг прогремел голос.

Мы дружно вздрогнули и увидели перед собой хранителя. А тот со словами: «Идемте, вас ждут», — развернулся и медленно куда-то зашагал.

Мне стало невероятно страшно. Я мертвой хваткой вцепилась Виктору в руку.

— Интересно, что он имел в виду, говоря о каких-то сборщиках? — тихонько поинтересовалась я.

Но Дима расслышал мои последние слова и удивленно вскинул брови.

— А ты не знаешь?

— Нет.

— Так разве Арагорн… — начал парень.

Но голос хранителя заглушил его объяснение.

— Мы пришли, — сообщил наш проводник и недвижной статуей замер на месте.

Мы тоже остановились. Но если хранитель стоял невозмутимо, то мы удивленно озирались, поскольку вокруг все оставалось по-прежнему. Я уже собиралась спросить, что будет дальше, как вдруг мир «потек», начав изменяться.

Плоскость под ногами стала похожа на ртуть, а верх запылал зелеными всполохами. Из них стали вырываться крупные капли, чтобы в следующий миг с хлопком разлететься на мелкие радужные пластинки. Те в свою очередь завели неспешный хоровод вокруг нас. Виктор судорожным движением перехватил меня за руку. Я, перепуганная непонятным вращением пластин вокруг нас, а также чувствуя, как невидимые силы начинают оттаскивать нас друг от друга, еще успела впихнуть Виктору в ладонь заветный клочок пергамента, и в следующую секунду нас расшвыряло в разные стороны.

Вихрь закрутил меня, чтобы через какое-то время я оказалась заключенной в круге света, от которого шла тропинка к белоснежной колонне. Она словно игла пронзала нижнюю и верхнюю плоскость. В точно таких же светящихся столбах света оказались и парни. Ближе всех ко мне стоял Витя, дальше Сашка, а последним стоял Дима. Я попыталась сделать шаг к Виктору, но свет спружинил, не позволяя выйти за грань окружности. Парень с беспокойством взглянул на меня, и я успокаивающе махнула рукой, хотя на самом деле мне было страшно до зубовного стука.

Все происходящее живо напомнило мне льющийся свет нисходящих Богов, особенно Лемираен.

Парни принялись перекликаться, чтобы удостовериться, что все в порядке, а я все пыталась сдержать трясущиеся губы. А чтобы Виктор не волновался из-за меня, попыталась выглядеть увереннее.

— А вот и гости дорогие, — знакомый голос заставил меня вздрогнуть.

Я уперлась взглядом в Арагорна. Тот стоял рядом с колонной и выглядел как городской житель, выехавший прогуляться в парк. Обычные потертые джинсы и кожаная куртка, из-под которой торчит клетчатая рубаха. Справа от него стоял хранитель, в золотой маске и ослепительной белизны плаще, причем ослепительной в буквальном смысле слова.

— И что это значит? — осторожно уточнил у него Витя.

— Для многих это конец одной дороги и начало другой, — улыбнулся Арагорн.

И улыбка его мне сильно не понравилась. В ней были алчность и расчет… Как никогда, бог соответствовал образу дельца, что взвешивает жизни обывателей на чаше весов.

— Скажем так, вы все выполнили возложенные на вас задачи, а дальше…

— А дальше все зависит от них самих, — перебил его голос.

Откуда-то вылетел маленький светящийся шарик, чтобы уже в следующую секунду стать типом в засаленном ватнике, надетом на голое тело, кургузой кепке, потертых штанах и кирзачах. Это был тот самый «комбайнер из сельпо», как я его мысленно называла.

— Игра окончена, пешки прошли к краю доски, и теперь им самим решать, кем они хотят быть, — уверенно продолжил он.

Арагорну эти слова явно не понравились. Бог нахмурился, пристально глядя на незваного гостя. Тот в свою очередь с интересом разглядывал хранителя.

— С чего бы? — хмыкнул недовольно Арагорн. — Такими фигурами только дурак будет разбрасываться. К тому же неужели ты думаешь, они сами откажутся от открывающихся перспектив?

У меня захолонуло в душе. Я поняла, что Арагорн вовсе не собирался выполнять своих обещаний.

— Это уже им решать, — повторил «комбайнер», пожимая плечами и не обращая внимания на испепеляющие взгляды бога. — Таковы правила, и ты это прекрасно знаешь, так что давай просто отойдем в сторону, и пусть он, — короткий кивок в сторону хранителя, — делает свое дело… Хотя ты же вроде тоже тут понадобишься. Так что давайте действуйте. А я вот тут постою, посмотрю.

Странный тип неожиданно подмигнул хмурому Арагорну и, отойдя на пару шагов в сторону, достал из кармана своей потрепанной фуфайки привычную пачку «Беломора».

Было видно, что появление «комбайнера» для Игрока оказалось полной неожиданностью. Тот полностью ломал Арагорну заранее составленный план.

Именно это меня несколько и успокоило. Слова этого типа обнадеживали, что я в очередной раз не превращусь в разменную пешку в играх богов.

— Начнем извлечение, — неожиданно произнес хранитель, стоявший до этого безмолвно.

От его низкого гудящего голоса мир задрожал, а я оказалась словно в резонирующем колоколе.

— Подойди, — продолжал он тем временем.

Из складок плаща появилась рука, облаченная в серебристую рукавицу, и указала в Сашину сторону. Тот, оглянувшись на нас, как-то криво усмехнулся — ох, какая у него нехорошая улыбка, с такой только на смерть идут — и неспешно направился к хранителю.

Едва парень замер, как хранитель потребовал:

— Отдай мне свой сосуд.

— Чего? — С лица Саши исчезла маска «безразличной готовности к смерти», которую тот нацепил на себя.

Парень был явно потрясен. Я, в общем-то, тоже. У меня перед глазами мелькнула чаша, наполовину вплавленная в камень. Неужели ее нужно было сюда принести?..

Но хранитель навис над Сашей и, протянув свою руку парню за спину, вытащил из ножен катану, чтобы тут же положить ее на воздух перед собой.

Едва хранитель убрал руку, рукоять взорвалась, рассыпавшись в воздухе голубоватыми искрами, которые закружились вокруг меча в причудливом хороводе. Удивленный парень смотрел на этот танец. Такого он не ожидал!

Мою руку пронзило пульсирующей болью. Чтобы не вскрикнуть, я стиснула челюсти до зубовного скрежета.

Тем временем хоровод собрался в светящийся гранями кристалл, внешним видом больше всего напоминавший обыкновенную пирамидку, которыми, по фэн-шуй, украшают столы и полки у компьютера.

Подхватив ее, хранитель тут же развернулся и направился к светящейся колонне, которая заискрилась ослепительным светом. Клинок, что до этого странным образом висел в воздухе, рухнул вниз. Саша тут же нагнулся и, подняв его, вложил в ножны.

Но едва парень выпрямился, тип в фуфайке невероятным образом переместился и, наклонившись, зашептал что-то ему на ухо.

Тем временем хранитель, размахнувшись, со всей силы ударил по колонне, словно вбивал в нее пирамидку. Колонна басовито загудела, словно тот ударил по чему-то огромному металлическому и пустотелому внутри, а по ее поверхности побежали круги, словно от брошенного в воду камня.

И тут с Арагорном стало твориться что-то непонятное. Вмиг его фигура начала разрастаться изнутри и от этого снаружи покрылась змеящимися трещинами. Вспышкой света резануло по глазам и…

Бог стал похож на солнце, как снимают его астрономы при затемнении с телескопов, чтобы видеть все процессы, происходящие на его поверхности. Разве что при этом он сохранил человекоподобную форму. Вспышки энергии протуберанцами окутывали его, выплескивались в никуда и прилетали из ниоткуда.

От невозможности терпеть его свет я прикрыла глаза и распахнула их, лишь когда услышала полный удовлетворения вздох. Арагорн вновь стоял в прежнем виде.

Пытаясь проморгаться от слез, я видела, как хранитель взмахнул рукой, и прямо перед Сашиными ногами разверзлась дыра, точнее сказать, люк. Снизу ударил теплый, какой-то необъяснимо родной свет. Александр несколько секунд простоял, как памятник самому себе, потом поднял голову и глянул в лицо хранителя. Губы парня шевельнулись, словно он хотел что-то сказать. Его собеседник кивнул головой, и свет, бьющий из люка, мигнув на долю мгновения, неуловимо изменился.

Ассасин повернулся к нам и улыбнулся какой-то обреченной улыбкой.

— Сашка, слушай внимательно, запоминай! Если будешь на Земле — найди нас! — закричал Виктор и стал, тщательно выговаривая слова, диктовать свой адрес и телефоны — мобильник, домашний, рабочий… Но парень, покачав головой, коротко указал на уши. Он уже не слышал.

Я смогла расслышать только один из его номеров. Как заклятие, я стала повторять про себя семь цифр, чтобы как можно крепче их запомнить.

Тем временем комбайнер в два шага оказался у колонны и, запустив в нее руку, достал оттуда маленький светящийся голубым огнем шарик. Вернувшись к Саше, он сунул этот огонек в руку, что-то при этом произнеся и кивнув в сторону Арагорна. На что бог только пожал плечами, а парень решительно шагнул вперед — и исчез.

Хранитель обвел нас пламенным, в буквальном смысле этого слова, взглядом и остановился на мне.

— Подойди.

Я, прикусив от волнения губу, осторожно двинулась к фигуре у колонны.

Мои мысли скакали, как шарик для пинг-понга. Что со мной сделают? Тоже что-то из оружия вынут?.. И куда спрыгнул Саша?! Домой или?!

Нервно сглотнув, я остановилась перед хранителем и, помедлив секунду-другую, протянула ему пернач правой рукой. Левая уже пылала огнем, казалось, я должна чувствовать запах паленого.

Хранитель, удивленно взглянул на мое оружие, после чего покачал головой:

— Твой сосуд иной.

Я в удивлении опустила пернач. В голове полузадушенной мышью пискнула мысль: «Все-таки надо было чашу!», как вдруг невидимая сила вздернула мою левую руку вверх, обдав на миг пламенем все тело. На какую-то долю мгновения показалось, что из меня что-то извлекают, а потом на плечи упала невероятная тяжесть. Мышцы на спине словно взвыли, и когда я вновь обрела способность видеть, то…

Мир стал неправильным. Я огляделась по сторонам. Хранитель, и прежде немаленький, теперь горой возвышался надо мной. Дима подрос, Виктор тоже стал выше… У парня был совершенно потрясенный вид, словно вместо меня он увидел…

Осененная догадкой, я, с трудом справляясь с весом доспехов, подняла руку и провела кончиками пальцев по лицу. Шрама, обезобразившего щеку, не было, нос, губы, волосы… Ухватив прядь, провела сверху вниз. Рука в локте почти разогнулась, а я только дошла до кончика. Волосы, как и прежде, светлым водопадом укрывали меня до бедер. Опустив взгляд вниз, увидела, что чешуйчатый панцирь, раньше плотно охватывающий талию, теперь провисал, а кольчужная юбка достигала колен. Я стала прежней.

В опасении я вскинула голову и сквозь упавшие на лицо пряди посмотрела на Виктора. Я больше не была статной, фигуристой, сильной… Я вновь стала маленьким симпатичным воробушком.

Я улыбнулась парню и виновато развела руками: мол, уж такая на самом деле. Меж тем хранитель вновь ударил по колонне. Вздрогнув, я посмотрела на нее. Колонна преобразилась и стала похожа на странную ячеисто-губчатую структуру, в глубине которой проносились золотистые огоньки. Пирамидка, проникнув внутрь, устремилась к одному из них и слилась. Маленькая искорка вспыхнула сверхновой.

Рядом облегченно выдохнули. Арагорн опять превратился в человека-солнце. Я с удивлением увидела, как по змеистым трещинам, где прежде текла тьма, заструился свет, а после часть из них срослась.

Реальность вздрогнула, и бог предстал в прежнем виде. Он по-свойски подмигнул мне.

— Несмотря на то, что ты ошиблась с ритуалом, в итоге все вышло отлично, — похвалил он меня. — Правда, мне пришлось соврать Лемираен, чтобы она выполнила свою часть сделки. Так что, девочка, когда в следующий раз будешь в Бельнорионе, держись от нее подальше. Боги, они, знаешь ли, весьма мстительные особы.

— Я не хочу обратно в Бельнорион, — угрюмо возразила я ему.

— Тогда тебе домой? — спросили у меня над ухом.

Я оглянулась. «Комбайнер» стоял близко-близко. Его глаза, что неожиданно принялись мерцать теплым золотистым светом, теперь излучали лишь доброту и понимание.

— Да.

— Без условий? Тебе больше ничего не надо? — уточнил он.

— Нет. Только домой. Разве… Сделайте так, чтобы мама не волновалась из-за моего отсутствия.

— Тогда… — как в замедленной съемке растягивая звуки, начал он. Я еще успела, привстав на цыпочки, несмотря на то, что доспех невероятно тянул вниз, выглянуть из-за его плеча и не глядя послать воздушный поцелуй Дмитрию, поймать взгляд Виктора и от нахлынувшей собственной безрассудности, а также под влиянием мысли, что мы больше никогда не встретимся, выразительно шепнуть ему губами: «Люблю». И в этот момент «комбайнер» закончил фразу: — Ступай!..


— …Ален, ты не ушиблась?!

— Ленка? С тобой все в порядке?

Надо мной раздавались полузабытые голоса ребят. Я лежала зажмурившись и никак не могла поверить, что вернулась обратно.

— Слышь, Кирюх, а может, у нее сотрясение? Или она сознание потеряла?

— Да я-то откуда знаю?! Ален!

— Нормально все, нормально! — поспешила я успокоить парней.

И открыла глаза. На мне был шлем, съехавший на нос так, что закрывал весь обзор. Я лежала на полу, вытянувшись во весь рост.

Парни подхватили меня под мышки, рывок — и вот я уже на ногах.

— Ну и напугала ты нас! — выдохнул Леха, снимая с головы злополучный шлем. — Все, никогда не проси доспехи примерить. Больше такого головняка мне не надо!

— Ни за что не попрошу! — с чувством ответила я.

Уж что-что, а еще раз добровольно надеть этот шлем на голову меня не заставят даже под угрозой расстрела.

Кирилл осторожно стал расстегивать бехтерец. На мне были те же доспехи, их вес ощущался точно так же, как до попадания. А парни, похоже, не поняли, что я куда-то исчезала. Возвращение произошло через долю секунды после попадания в Бельнорион.

Лешка, встав сзади, помог стянуть бехтерец с плеч. Я стояла, как статуя, и ждала, когда парни меня разоблачат. Сердце бешено стучало в груди, а на лице помимо моей воли расплывалась счастливая улыбка. Боже! Наконец-то я дома! Какое счастье!

— Ален, ты точно в порядке? Головой сильно не стукнулась? — уточнил Кирилл, увидев мое выражение лица.

— Абсолютно! — ощущая себя наисчастливейшей идиоткой, ответила я.

Парень, обеспокоенный странным поведением, на всякий случай показал мне два пальца, как обычно делают врачи, предполагая сотрясение мозга.

— Сколько видишь?

— Восемьдесят пять! — фыркнула я.

— Ален, я серьезно!

— Да все отлично! — я похлопала его по плечу.

От неожиданности Кирилл чуть присел.

— Э! Ты полегче! — протянул он, явно удивленный такой силой. — Если раз доспехи надела, это еще не значит, что ты должна мне руки переломать. Ну и силища у тебя!.. — И, отойдя на шаг, поторопил: — Давай наклоняйся, сейчас кольчугу снимать будем.

Я согнулась в поясе, и парни, ухватив кольчугу за подол, как чулок стянули ее с меня. Пока они раскладывали железо по полкам — у нас всегда строго следили, чтобы все лежало на своих местах, — я скинула поддоспешник и с удовольствием потянулась. Как же невероятно хорошо, когда на плечи не давит вес в четверть центнера!

— Ален, — вдруг прервал мои потягушки Леша. — Сейчас Боярин звонил. Все уже в спортзале. Только нас ждут. Ты тут сама все закрыть сможешь?

— Да не вопрос! — кивнула я.

— Ну и здорово! Мы тогда побежали… — заторопился Кирилл, начав поспешно складывать в рюкзак тренировочную кольчугу. — Придешь посмотреть тренировку?

— Нет, не в этот раз, — отмахнулась я. — У меня еще дела по дому…

— Тогда пока! — Парни по очереди обняли меня, похлопав по спине — уж такой ритуал приветствия и прощания был у нас в мастерской, — и убежали.

А я осталась одна.

День клонился к вечеру, дома нужно было заняться уборкой… Не выдержав, я подпрыгнула на месте и во весь голос взвизгнула:

— И-и-иха! Ес! А-а-а! Да! А-а-а! Какое счастье!

Я не боялась кричать. В Доме творчества дверь, ведущая в мастерскую, была толстой, специально обита войлоком, чтобы не пропускать в коридор шумы электроинструментов и стук молотов, когда парни что-нибудь начинали выковывать.

Лишь отведя душу, я успокоилась и начала собираться домой. Подняла стулья на столы, обесточила электрощиток… И тут мне на глаза вновь попался этот злополучный шлем.

Долго раздумывать не стала. Вновь врубила электричество, нацепила рабочий халат, спрятала волосы под косынку, натянула защитные очки и, зловеще усмехнувшись, уверенно взялась за болгарку.

Установив шлем на наковальне, начала священнодействовать. Шум стоял невообразимый, но я, не останавливаясь, работала пилой, пока не развалила его на четыре части. Потом, оглядевшись по сторонам, увидела станок, на котором парни металлические пластины под углом гнули и… Четыре куска превратились в негодную для дальнейшей работы гармошку. Электродрель?! В итоге две части шлема были украшены дырочками.

Лишь на этом я успокоилась, утерев трудовой пот. Вот теперь его точно никто никогда не восстановит. И я уже больше никогда не попаду в Бельнорион, к Лемираен, в туман… к Виктору?..

Я тяжело вздохнула. Буду надеяться, что он все же окажется на Земле…

А дальше все было просто. Выкинув остатки шлема в ящик для металлического мусора, я все убрала, закрыла мастерскую на массивный висячий замок и понесла ключ вахтерше.

В коридоре было уже сумрачно, приглушенно раздавались звуки шедшей по телевизору передачи. Свет горел лишь на столе за загородкой в вахтерской. Я положила ключ с биркой в окошечко на стойку, за которой виднелась седая голова Тамары Петровны.

— От одиннадцатой.

— Неужели ты думаешь, что шлем — это самое главное? — раздался до жути знакомый ехидный голос.

Я дернулась и уставилась в окошечко. На месте старушки сидел Арагорн собственной персоной. У меня внутри все сжалось, а сердце рухнуло в пятки. В тягостно повисшей тишине пару секунд мы смотрели друг на друга, словно решали, кто кого пересилит, но…

— Ковалевская, я тебя спрашиваю! Там еще кто-нибудь остался?

Я вздрогнула и увидела недовольное лицо вахтерши.

— Чего молчишь? — сварливо поинтересовалась она.

Сглотнув пересохшим горлом, я, с трудом шевеля языком, пробормотала:

— Нет, все ушли.

— Я могу закрывать? — продолжала допытываться Тамара Петровна.

— Да. Да-да! Конечно! Можете, — закивала я.

— Тогда чего застыла? Иди! Ты у меня последняя осталась во всем здании.

Нервно оглянувшись, я поправила на плече лямки рюкзака и поспешила выскочить на улицу.

## Эпилог

Жаркий август подходил к концу, скоро наступит сентябрь. Парни на День города должны будут устроить очередное показательное выступление. Но я не пойду.

С того июльского дня, который разделил мою жизнь на «до» и «после», я больше не ходила в мастерскую. Ребята удивлялись, звали обратно, но я оставалась непреклонной. Теперь я радовалась, что жизнь текла размеренно и скучно. Я стремилась сделать ее именно такой. Чтобы все было твердо, предсказуемо, спокойно.

Лишь по ночам приходили сны. Но я твердила себе, как молитву, что и они со временем забудутся, что все случившееся со мной — вымысел и больше никогда не повторится. Во всяком случае, я так хотела в это верить!

Виктор не подавал о себе никаких вестей. Может, он еще не вернулся из своего мира, а может, его туда даже еще не закинули. И пока он знать ничего не знает. Или вдруг, увидев меня настоящую, он разочаровался и теперь не хочет иметь со мной никаких дел…

Могло быть все…

А его заветный номер я помнила наизусть, но так ни разу не набрала. Могла бы набирать, а толку-то?! Сколько по стране может быть одинаковых семизначных номеров? А сколько в русскоговорящих странах?

Тогда я не расслышала, из какого он города, а выяснить это оказалось делом непростым. Несмотря на то что Интернет давал невообразимые возможности, найти Виктора по номеру телефона я не сумела. Просмотрела множество номеров, но безрезультатно. Справочные и государственные службы я сразу отбраковала, и вот теперь осталось не больше полутысячи номеров для дальнейшего выяснения.

Звонок в дверь вырвал меня из недр сети, в которую залезла в очередной раз в надежде отыскать нужный код и адрес к заветным семи цифрам.

Посмотрев в мутноватый глазок, но так и не разглядев, кто там, я поинтересовалась:

— Слушаю?

— Служба доставки, — раздалось с той стороны.

— А я ничего не заказывала.

— Девушка, я из службы доставки цветов. У меня точно записан ваш адрес. Это вы Ковалевская?

Я приоткрыла дверь, оставив ее на цепочке. Там действительно стоял симпатичный парень в униформе и с букетом розовых роз.

— Ну, я, — удивленно протянула, снимая цепочку.

— Тогда распишитесь о получении, — деловито продолжил парень, протягивая мне планшет и ручку.

Распахнув дверь, я шустро подмахнула возле галочки, и мне был вручен шикарный букет из девяти роз, перевязанных серебристой лентой. Пока я разглядывала цветы и недоумевала, от кого бы это могло быть, парень спохватился.

— Чуть не забыл! Еще и это! — Он протянул мне небольшой пакетик в тон розам и, зажав планшет под мышкой, шустро сбежал вниз по лестнице.

Еще раз вдохнув чарующий аромат, я закрыла дверь и прошла в комнату. Цветы следовало немедленно поставить в вазу, но любопытство пересилило. Положив их на стол, я вытащила из пакетика красную бархатную коробочку и открыла ее.

Там на алой шелковой подкладке лежал тот самый кулон, который я вернула Виктору в тумане.

> Омск, сентябрь 2009 — декабрь 2010.

# Примечания

1

Бехтерецили бахтерец( тат.) — доспех из стальных, железных или медных пластинок, соединенных кольцами в несколько рядов, с железной сеткой внизу.

2

Мантелет— щит больших размеров, употреблявшийся до появления нарезного оружия при осадах, для прикрытия работающих саперов при ведении ближних подступов. Перекатывая его перед собой, саперы постепенно отрывали подступы и продвигались к крепости.

3

Клевец— топор с треугольным загнутым книзу клювообразным лезвием, отдаленно напоминающим кирку с ребристой поверхностью, с обратной стороны имеет молотообразное утолщение обуха, снабжается длинной рукоятью. Нанесенные клевцом раны практически не заживают, но им очень сложно отразить удар. Вес 1–1,5 кг. На сленге называется киркой или тяпкой.

4

Пернач— холодное оружие ударно-раздробляющего действия. Представляет собой разновидность булавы, к головке которой приварено несколько (до двух десятков) металлических пластин (перьев).

5

Бригантина— доспех из пластин около 30–40 штук, вшитых в карманы матерчатой куртки встык, или из мелких пластин, наклепанных под суконную основу, в которой пластины располагаются с нахлестом. Вес около 10 кг. Бригантина закрывает корпус и достигает бедра. Надевается сверху на кольчугу. К ней добавляются латные элементы в виде наручей и поножей.

6

На́ручи— часть доспехов, защищающая руки от локтя до кисти.

7

Наголенники— поножи, защита голени.

8

Щитки— металлические наколенники.

9

Стегач— поддоспешник; стеганная льном, шерстью или конским волосом куртка, надеваемая под доспех.

10

Бугурт(историческая реконструкция) — это массовое сражение. Как правило, проводится на открытой местности между двумя противниками. Рыцари в полном боевом комплекте сходятся толпа на толпу и бьются до тех пор, пока все члены одной команды не окажутся лежащими на земле. Подниматься, если тебя уже один раз свалили, нельзя. Бой ведется в полную силу, поэтому доспех должен быть аутентичен, то есть способным защитить своего обладателя в сражении.

11

Клирики— это мастера божественной магии. Божественная магия особенно хороша при заживлении ран или лечении болезней. Даже неопытный клирик может возвращать людей к жизни, когда те уже на волоске от смерти, а опытный клирик и того больше: он может возвращать людей прямо с того света. Как проводники божественной энергии клирики могут изгонять живых мертвецов или уничтожать их. На поле боя просто незаменимы.

12

Боевой молот— холодное оружие ударно-раздробляющего действия позднего Средневековья. Боевой молот состоял из рукояти и массивного набалдашника, также в дополнение могли добавляться дополнительные пробивные элементы в виде шипов, клювов и прочего.

13

Алебарда— колюще-рубящее древковое холодное оружие в виде увенчанного пикообразным острием топора (часто с шипом на обухе), посаженного на длинное древко.

14

Тронг— горный йети.

15

Под соклятьем— находиться под соклятьем означает дать клятву, включив в нее определенного индивидуума, с выполнением определенных условий, завязанных на данного индивидуума.

16

Уроситьили уросничать— от тат. «упрямиться, упорствовать, капризничать».

17

Анку— призрак, предвещающий смерть. Худой, как скелет, высокий, седовласый, одетый в черный плащ и черный остроконечный колпак старик. Появляется всегда в сумерки, перед самым наступлением полной темноты и является глазам человека, которому предстоит умереть. На кошмарно скрипящей телеге, запряженной чудовищно тощей кобылой желтоватой масти. Тот, кто услышит скрип телеги и увидит демона, скончается в течение ближайших трех-семи дней.

18

Дыбук— душа умершего, призрак, демон, пленивший человека и владеющий им чаще всего в мерзких и зловредных целях.

19

Дрекавак— душа мертвого некрещеного младенца. Нападает на скот, рушит по мелочи. Дрекавак умеет жутко кричать.

20

Майлинги, иногда называемые утбардами, — аналогично лесным огням, они — светящиеся привидения, которых люди считают душами убитых детей. Майлинги запрыгивают к вам на спину и требуют отнести их на кладбище, чтобы они могли упокоиться. Проблема в том, что по мере приближения к кладбищу майлинги увеличиваются в размерах — причем настолько, что в конце концов человек, несущий их, проваливается под землю. Еще менее заманчивая перспектива ждет вас в случае отказа помочь утбарду — тот впадает в ярость и убивает несговорчивый «транспорт».

21

Личи— волшебники, превратившие себя в бессмертных мертвецов при помощи черной магии и хранящие свою душу в особых сосудах — филактериях.

22

Демиличи— очень древние и очень плохо сохранившиеся личи, достигшие почти что божественного могущества.

23

Драугры, то есть «неумершие», «возвратившиеся», — вид зомби. Злобные и жадные существа, живущие под землей, помешанные на охране ценностей. Драугр — чудовище удивительно сильное, оно неуязвимо для обычного оружия. Самый надежный способ разделаться с ним раз и навсегда — победить в силовой борьбе, отрезать голову, сжечь тело и развеять пепел над морем. Когда человек умирает и становится драугром, вес и размеры его тела значительно увеличиваются. Домочадцы не могут даже приподнять его — именно поэтому такого покойника было невозможно дотащить до церкви и похоронить. И, наконец, драугры обладают магическими способностями.

24

Стирпса— плотоядное растение, которое похоже на обыкновенную траву, только сине-зеленого цвета с более мясистыми листьями, коими она протыкает кожу человека, пока тот спит, и выпивает из него все соки. Поутру на полянке находят лишь высушенный труп с многочисленными проколами на теле.

25

Жатник— соломенная куколка, растущая в объеме и накапливающая силу по мере попадающихся ей жертв. Начинает убивать сначала мелкую домашнюю живность, постепенно переходя на скот, и заканчивает людьми. Люди, убитые жатником, превращаются в ему подобных или в упырей, которые верно ему служат.

26

Пескик— душа умершего, призрак, питающийся человеческой силой.

27

Земста— проклятие, которое приводит к смерти проклятого и всей его родни по крови вплоть до седьмой ветви в сторону и седьмого колена. На проклятие слетается всевозможная нечисть и истребляет проклятых, таким образом оно исполняется.

28

Умбон— срединная железная бляха полусферической или конической формы на щите, защищающая руку воина от пробивающих щит ударов.

29

Стрыга— разновидность кровожадного упыря: двойной ряд зубов на мертвом лице, пальцы с загнутыми когтями, холщовый саван, голый череп.

30

Виспы— призрачные лесные или болотные огни, парящие по ночам над землей. Души злых людей, заманивавших путников в болота. Иногда их называли душами некрещеных младенцев, застрявших между раем и адом.

31

Туманные псы— призрачные полусгнившие собаки со светящимися алым огнем пустыми глазницами. Испускают хриплый вой. Из открытых пастей торчат желтые клыки, с которых ниточками капает густая слюна. Их вой низкий. Источают тяжелый запах тления, болотной тины и мокрой шерсти. Нападают стаей, то сливаясь в одно огромное животное, то распадаясь на отдельных тварей. Идут, как правило, по кровавому следу за жертвой или по астрально-кровавому следу, что остается после жертвоприношения. Приходят лишь вызванные колдуном.

32

Глефа— рубящее и колющее оружие в виде насаженного на древко наконечника, имеющего форму клинка меча или ножа (обычно с волнистым или зазубренным лезвием). В верхней части наконечника имеется серповидный отросток, предназначенный как для отражения неприятельских ударов, так и для захвата вражеского клинка с целью последующего обезоруживания.

33

Бердыш— холодное оружие в виде топора (секиры) с искривленным наподобие полумесяца лезвием, насаженным на длинное древко — ратовище. Длина лезвия 40–100 см, древка — свыше 2 м. Бердыш носился на ремне за плечами.

34

В мире Бельнориона эльфы владеют стихийной магией, и, кроме того, у них есть своя магия, неподвластная людям, свои светлые маги, которых люди называют светлыми жрецами. Людские боги не касаются эльфов. Основная эльфийская стихия — воздух. Редкий эльф владеет магией, но управлять основной стихией или хотя бы чувствовать ее может любой из них. Раз близнецы квартероны, то полноценными стихийниками они быть не могут, но ощущают изменения стихии хорошо.

35

Посолонь( устар.) — повторяя круговое движение солнца на небе.

36

Баннерет— здесь, в этом мире, ненаследуемый титул лица, не принадлежащего по рождению к дворянскому сословию, но наделенного сюзереном правом вести в бой группу людей.

37

Тимарис— соседнее с Ваймером государство. Столица Тимариса — Аниэлис.

38

Указующий Перст, или Указующий Перст Богини— степень клирика, входящего в Совет посвященных. Уважительное обращение — Лучезарный. Через Лучезарных богиня управляет своими клириками, их слово не подлежит сомнению и приказ не обсуждается, поскольку то, что сказал Лучезарный, сказала сама богиня.

39

Несущие Свет— клирики с ничем не ограниченной силой, которые по каким-то причинам, личным или иным, не вступили или не были допущены в совет. Обращение — Светоносный.

40

Нашедший Тьму— клирик седьмой ступени. Высший посвященный и низший из высокоранговых. Обращение — Темный. Из-за наличия в душе неуправляемых страстей (это чаще всего садистские наклонности) ограничены в силе, хотя и сравнимы по мощи со светлыми клириками. Чаще всего выполняют административные функции.

41

Токолош— зомби.

42

Голос Смерти— семь высших посвященных клириков, входящих в круг. Два лича, фанатично преданных Чернобогу; кроме них, в круге имеется еще один фанатик. Остальные — более или менее трезвомыслящие. Обращение — Темнейший. По функциям аналогичны Указующим Перстам. Почти никогда не покидают Руал. Каждый способен умертвить разом целый город.

43

Двоедушник— существо, способное совмещать в себе две души — человеческую и демоническую. Днем он ведет себя как обычный человек, а ночью сразу же засыпает глубоким сном и его невозможно разбудить. В это время он бродит вне своего тела в обличье зверей. После смерти чистая часть души идет на тот свет, а нечистая становится полузверем-полуупырем.

44

Починок— это расчищенное место под пашню в лесу. Выселок, небольшой новый поселок.

45

Филактерий— сосуд для хранения души.

46

Менгир— простейший мегалит в виде установленного человеком камня, у которого вертикальные размеры заметно превышают горизонтальные.

47

Разведенные кольца— кольца с разведенными в разные плоскости концами, которыми соединяют кольчужное полотно.

48

Распадок— узкая долина между двумя холмами (горами).

49

Шпалеры— стенные безворсовые ковры с сюжетными и орнаментальными композициями, вытканные ручным способом.

50

Камирт— уже упоминавшийся ранее в сноске светлый бог из мира Лича.

51

Суширос— бог темных сил из мира Лича.

52

Мистрэ— уважительное обращение к деятелям искусства, к лицам, владеющим магией.

53

Ши, или сидхе, — сумеречные эльфы. В мире Бельнорион это морские эльфы. Не гнушаются пиратством. Живут на побережье Эльвиона. Стихия для их магии — вода и все, что с ней связано.

54

Реприза— в цирке и на эстраде комический номер — шуточная реплика или сценический трюк.

55

Тролли в мире Бельнориона обладают магией земли.

56

Стихи Евы Кориной.

57

Мистрис— уважительное обращение к лицам женского пола, владеющим магией.

58

Валар— в легендариуме Дж. Р. Р. Толкина это часть Айнур, которые сошли из Чертог Безвременья в Эа, чтобы управлять ею и стать ее стихиями.

59

Вошедший во Тьму— звание черного клирика, неограниченного в своем могуществе, но не входящего в круг посвященных. Способен вызвать серьезную эпидемию, засуху, наводнение и т. п. Обращение — Бессмертный. За счет высокого ранга Вошедшие во Тьму живут настолько долго, что именно поэтому прозваны бессмертными. При необходимости исполняют дипломатические функции. Как правило, возглавляют церкви городов или целых областей.