# Шаг за грань

Влад Поляков

Многие мечтают заглянуть в бездну. Оккультные науки манят, обещая даровать невиданную силу и могущество. Человек, вставший на этот путь, никогда не станет прежним. Именно это происходит с героями романа. Стилет, Клим, Висельник и Ханна — сотрудники Третьего Отделения, которые занимаются поиском террористов и увлекаются оккультизмом, отвергая традиционную религию. Неожиданно на их пути возникает таинственный граф Черепанов. Кто он, этот обладающий огромной властью человек, в руках которого — четки из серебряных черепов? Это проводник в мир бессмертных воинов и магов, где не поклоняются богам, а стремятся ими стать. Здесь гордость — наивысшая добродетель, а смирение и покорность стоят наравне с трусостью и предательством. Героям осталось сделать последний шаг. Шаг за грань.

## Глава 1

Дождь… Стена падающей с неба воды хороша, если сидишь дома, в уютном кресле перед камином или смотришь на разгулявшуюся стихию сквозь оконное стекло. Неплохо также постоять на балконе минут пять-десять, почувствовать бьющие в лицо капли, но это лучше всего делать летом, а вовсе не в начале апреля, когда на свежем воздухе, скажем так, несколько холодновато. Здесь вам не Европы с их мягким климатом, а матушка Россия!

А я мокну под дождиком уже больше часа, и конца этому тяжкому периоду пока не намечается. Жаль… Кожаный плащ, под которым я прячу свое изрядно продрогшее тело, хоть и не пропускает воду сам по себе, зато часть ее все-таки ухитряется проникнуть под него. Ночь, холод, разгулявшаяся погодка. Ну просто идеальные условия для засады! Заметьте, на сей раз я вовсе не издеваюсь, а констатирую факт. Действительно, в такую погоду мало кто ожидает пристального к себе внимания, а особенно наши «пациенты», заметно оживляющиеся в подобные ночи.

Не понимаю я некоторых своих сослуживцев, которые стремятся сделать свою работу наиболее комфортной за счет понижения ее эффективности. Да, гораздо приятнее проводить операции подобного рода в хороших условиях под теплыми солнечными лучами или мягким, успокаивающим светом луны, но… Не такая наша служба, чтобы иметь возможность выбирать время и место. За нас его выбирают другие, и эти «другие» не имеют ни малейшего отношения к начальству. Начальство, оно так, ничего особенно серьезного по сравнению с ними не представляет. Максимум, что можно ожидать от людей в высоких чинах и с повышенно-необоснованным самомнением — мелкие пакости и изредка попытки оскорбить. С этим, правда, последние несколько лет плоховато, особенно после того, как двое из особо обнаглевших столоначальников переселились в мир иной. Дуэль, знаете ли… А на поединке я не всегда оставляю противника в живых, достаточно одного точного укола шпаги в сердце или шею, чтобы оскорбивший меня человек успокоился и ныне, и присно, и вовеки веков. Аминь не произношу, ибо на дух не переношу этих, в шитых золотом одеяниях и гнилыми душонками изнутри.

Легкое шевеление в густой тени подворотни. Это старина Клим решил слегка изменить положение тела, чуток размять несколько онемевшие от неподвижного стояния на одном месте мышцы. Правильно делает, откровенно говоря, а то придет нужное мгновение, когда необходимо действовать, а тело возьмет, да и подведет своего хозяина.

Честно признаюсь, вероятность неожиданного появления тех, кого мы ожидаем, стремится к нулю. Почему? Двое других моих друзей и сослуживцев надежно контролируют все пути, ведущие в интересующий нас дом. У парадного входа невеселого вида двухэтажного здания засел мрачный в любое время года человек, известный среди своих под прозвищем Висельник, ну а черный ход надежно перекрыл Ханна. Имя это или прозвище? Поверьте, сам не имею ни малейшего представления, несмотря на то что знаю его давно и доверяю полностью и безоговорочно. Постоянно отделывается шуточками-прибауточками, ускользая от ответа, словно скользкий налим из рыбацких сетей. Ладно, у каждого демона свой ад, куда нет доступа даже Люциферу… Все мы имеем свои тайны, которыми не тянет делиться с окружающими, пусть даже они твои лучшие и единственные друзья.

Один весьма полезный человечек, больше всего на свете любящий блеск империалов, в очередной раз доказал свою полезность, сдав с потрохами место и время встречи группы мутных личностей. Не скажу, что нам было многое о них известно, но кое-какие слухи доходили. Особенно те из них, что касались производства бомб и подготовке к террору. Докладывать вверх по начальству? Бр-р! Полное безумие, учитывая всю мощь бюрократического аппарата нашего ведомства, усугубленную хронической нерешительностью нынешнего непосредственного начальника, полковника Алферьева. Безынициативен, склонен к излишне мягким решениям, всячески избегает крови… Для такой должности сплошные недостатки, причем из самых серьезных. Вот и пришлось работать в частном порядке, не дожидаясь одобрения.

Приличия, тем не менее, были соблюдены, Алферьеву честь по чести направили донесение, в коем уведомляли о полученной от агента информации, а также о намерении пресечь деятельность террористов. Вот только передали к концу рабочего дня, зная о привычке полковника уходить несколько раньше, чтобы не опоздать на преферанс с приятелями. Главное, что день удачно совпал… Да если бы и нет, придумали бы что-то иное, не в первый раз уже.

Ага! Показалась незнакомая фигура, но не выходящая из дома, а напротив, приближающаяся к нему. Еще один направляющийся на встречу или просто случайный прохожий? Первый вариант более предпочтителен для нас, да и вероятность его на порядок больше. Сами посудите, что делать добропорядочному верноподданному императора на улице в половине третьего ночи под проливным дождем? Мало вариантов, сами понимаете. А если он настолько любит подобные экстравагантные прогулки, то ничего страшного, отпустим в самом скором времени.

Нет, точно не мирный прохожий, уж больно нервничает, по сторонам озирается, будто он появился без брюк в центре города посреди дня… Родной, ну кто же так нервничает, оно же и для собственного здоровья вредно, а паче того ужасно снижает внимательность и способность трезво оценивать обстановку. Воображаемые опасности всегда заслонят собой реальную угрозу, которая гораздо более незаметна в сравнении с чудовищами, порожденными собственными страхами, реальными или мнимыми. Однозначно наш пациент. Едва заметный в темноте жест, и Клим теперь знает, по какому варианту будем действовать. Брать живого, но не особо покалеченного, то есть способного ходить и говорить, да и личико портить сейчас не стоит.

Вот объект уже поравнялся с местом, где находился Клим, а через секунду достиг той отметки, которая как нельзя лучше подходила для броска. Резкий рывок, словно ожившая тень из преисподней бросилась на свою жертву. Захват, чтобы наш трофей не произнес ни звука, не слишком жестокий отключающий удар… Все, спекся голубчик!

— Живой… — тихий, свистящий шепот Клима после долгого молчания кажется даже несколько громковатым. — Тащить к тебе?

— Конечно.

Краткий диалог двух давно друг друга знающих и привыкших работать совместно людей. За прошедшие годы мы научились понимать с полуслова, а порой даже чувствовать мысли и намерения тех, кто входил в нашу маленькую компанию. Сейчас так и вообще не приходилось прикладывать сколь-либо серьезных усилий — вполне банальная ситуация с достаточно предсказуемым результатом. Оставалось только допросить трофей, прежде чем перейти к следующему этапу плана.

Клим не слишком аккуратно свалил бесчувственное тело прямо в одну из многочисленных луж, после чего потянулся было за сигарой… Впрочем, сразу же поймал мой иронический взгляд и оставил сие бесполезное занятие, едва слышно выругав омерзительнейшую погоду. И правда, какие могут быть сигары в этой сырости и промозглости? Так, рассмотрим повнимательнее то, что нам досталось в качестве источника информации, вдруг да опознаем кого-то из известных личностей. На первый взгляд, человек не подходил под описание известных нам террористов и прочих революционеров, но можно ли проводить опознание ночью, когда даже звезды скрыты хмурыми тучами? Сложновато, откровенно говоря!

— Тощий какой-то он, недокормленный, — усмехнулся Клим. — А может, у него чахотка?

— А тебе какая разница? Все равно жить ему от силы полчаса, если он из тех самых красавчиков, что собрались в доме.

— И то верно, — согласился мой давний друг. — Ну тогда приводим его в чувство, да и начнем.

Согласен. Только сначала кляп в глотку полезно, чтобы во время приведения в чувство не вздумал заорать во всю ивановскую. Маловероятно, признаю, но привык я предусматривать даже такие, совсем уж экзотические варианты. Жизнь научила, откровенно говоря, да и гибель кое-кого из знакомых внесла свой посильный вклад в порой чрезмерную осторожность и предусмотрительность. Хотя некоторые говорят, что скорее уж не в вышеупомянутые качества, а в совсем иные, наподобие жестокости и беспощадности. А, пусть говорят, меня, да и моих друзей тоже, совершенно не волнуют пересуды прекраснодушных гуманистов и прочих не шибко умных людей.

Тонкий, но в то же время идеально острый стилет покинул ножны на поясе и на сантиметр вонзился в бедро бесчувственной тушки. Средство оказалось действенным, впрочем, как и всегда. «Пациент» дернулся, попытался было крикнуть, но из-за заблаговременно примененного кляпа ничего толкового из сей затеи не получилось.

— Тихо, дорогой ты мой человек, тихо. — Спокойный голос слабо сочетался с приставленным к горлу стилетом, кончик которого уже был в крови. — Кляп я сейчас уберу, но при малейшей попытке закричать или дернуться… Отправишься прямиком в приемный отдел небесной канцелярии. Понял? По глазам вижу, что понял.

Ну вот, теперь очередь Клима. Я, знаете ли, не слишком люблю рутинные вопросы, а следовательно, предпочитаю в большинстве случаев самоустраниться от подобного рода занятий. Однако не в полной мере. Иными словами, пусть Клим плетет основную нить, ну а моя не слишком скромная персона подключится в случае необходимости или просто по велению души.

— Имя? — грозным шепотом проскрежетал мой друг.

— М-марк…

— И что ты забыл здесь глубокой ночью?

— Ничего… я просто п-прогуливался. Честно… А вы кто? Денег у меня почти нет.

— Мы? Мы из организации, которая известна твоей братии под названием Третьего Отделения, а проще говоря — «охранки».

Первоначальный испуг, плескавшийся в глазах, быстро исчез, сменившись на хитрое, оценивающее выражение. Одна эта перемена говорила достаточно проницательным людям, к которым, как надеюсь, относились и мы с Климом, о некоторых довольно интересных вещах. Просто случайный человек вел бы себя совсем не так… Тут много малозаметных нюансов, но главный заключался как раз в том самом оценивающем выражении. Подобным образом смотрят на охотника матерые, много повидавшие на своем веку звери, словно прикидывая, стоит ли на время затаиться в чащобе или рискнуть и попытаться разорвать горло.

И при всем при том из взгляда нашего пленника полностью исчез страх. Он нисколько не боялся представителей Третьего Отделения, и, поверьте, у него были на то довольно веские основания. Слишком уж мягкие методы использовались подавляющим большинством моих сослуживцев, а уж учитывая либеральные поползновения императора… Печальное, душераздирающее зрелище.

А, я все равно никогда не придерживался либеральных тенденций! Жаль только, что наш источник ценных сведений об этом не догадывался. Рассуждая чисто теоретически, довольно легко было развеять его заблуждения, отрезав некоторые части организма вроде пальцев или ушей, но было тут одно важное препятствие. Я всегда был принципиальным противником пыток, слишком грубо и примитивно такое воздействие. Хочешь убить — убей, но не мучай. Принципы же ценны тем, что каждый сам устанавливает их для себя, но, установив, должен нерушимо их исполнять. Относительно же методов физического воздействия в экстраординарных ситуациях могло быть одно-единственное исключение — если я знал, что конкретный человек сам применял подобные «средства убеждения». К тому же есть у меня в запасе одна козырная карта, использовать которую приходилось уже не раз, а успех был весьма постоянным. Но сначала попробуем немного надавить на страх человеческий:

— Марк, ты великолепно понимаешь, что нам известно, что ты тут делаешь и куда направляешься. Прямиком вот в тот домик. — Моя рука небрежно указала в нужном направлении. — Хочу тебя немного огорчить, ибо все там находящиеся без нескольких минут — покойники, да и ты тоже умрешь в ближайшие минуты, если не расскажешь нам честно и откровенно все, что тебе известно. Нас интересует точное количество находящихся там, как они вооружены, ну и тому подобные сведения. Выбор за тобой…

— Вы не посмеете, — нагло ухмыльнулся он мне в лицо. — Я дворянин и требую подобающего обращения!

Тихий смешок Клима был единственной реакцией на услышанное нами глуповатое заявление.

— Право, какие пошлости говорит нам этот неразумный молодой человек, — подкованный серебром сапог наступил на руку Марка. — Поговорить бы с тобой по душам, да мой друг не любит опускаться до пыток, так что ты умрешь быстро. Но не сейчас…

— Клим, не пачкай сапоги об это существо, — поморщился я. — Даже проливной дождь иногда не в состоянии отмыть всю грязь, что скопилась в душах подобных, с позволения сказать, представителей дворянского сословия. Выродки они, а вовсе не представители. Бомбочки кидают, из револьверов в спину стреляют, ну а потом надеются на либеральное отношение, открытый судебный процесс с красноречивыми адвокатами и до удивления мягкий приговор. Неправильно это, категорически неправильно.

— Тогда действуй.

— Непременно. Смотри в глаза!

Совершенно инстинктивно, повинуясь прозвучавшей команде, Марк встретился со мной взглядом. Отлично. Нужно было только поймать зачастую ускользающий его взгляд, чтобы проникнуть в душу, сломить волю и превратить на некоторое время в покорную марионетку, механическую куклу, способную отвечать на вопросы. Не совсем обычные способности для вполне ординарной задачи.

Обычный гипноз, скажете вы, и будете не совсем правы. Элементы гипноза тут, несомненно, присутствуют, но есть и нечто другое, гораздо более серьезное. Малая, но заслуживающая самого пристального внимания часть того, что называется мистической составляющей нашего мира. Оккультные знания, всячески проклинаемые и отрицаемые церковью, но от этого не становящиеся менее действенными. Пусть мне пока удалось прикоснуться к самым слабым их проявлениям, но даже подобный опыт оказался чрезвычайно интересным и требующим продолжения. Сначала один шаг, потом другой, и так все и пошло… Шаги по дороге, ведущей в абсолютно новые места, куда так стараются закрыть доступ узколобые религиозные фанатики. А быть может, и не узколобые, мало ли какие причины у них имеются… Но ясно то, что они служат лишь для ИХ выгоды, а никак не для чего-то более благородного. Знаю я эту публику, они никогда не вызывали других эмоций, кроме отрицательных.

Однако это все так, размышления на тему. Волю Марка удалось сломать практически мгновенно, хлипковат оказался сей революционер-террорист, выродок из дворянского сословия. Глаза стали пустыми и бессмысленными, тело обмякло, но отвечать на вопросы он был вполне в состоянии.

— О, клиент готов к беседе, — обрадовался Клим. — Давай, поговори с ним по душам.

— Непременно… Сколько людей должно быть в том доме, куда ты направлялся?

— Шестеро, — безжизненным голосом ответил Марк.

— Зачем они там собрались и как вооружены?

— Они собрались для того, чтобы обсудить детали покушения на вице-губернатора Бирюлева. Его должны подорвать через два дня, в то время, когда он поедет инспектировать сиротский дом. Все вооружены револьверами, также есть пироксилиновые бомбы.

— Ничего себе! — присвистнул Клим. — Это мы хорошо зашли, удачно.

Действительно удачно… Надо будет поблагодарить Висельника, он у нас мастер относительно предвидения подобных ситуаций. Есть у него одна маленькая страсть — гадальные колоды Таро, с которыми он великолепно обращается. Лично я отношусь к предсказанию судеб несколько двойственно, считая, что можно увидеть лишь один из возможных вариантов развития событий, но Висельник настроен несколько более серьезно. Да, он тоже не верит в предопределенность, но искренне считает, что, работая с Таро, предсказатель отчасти сам творит будущее. Ладно, спор этот во многом философский и конца-краю ему не видно вот уже не первый год. А пока еще малость порасспрашиваем бедолагу Марка, жить которому осталось ровно столько, сколько времени понадобится нам, дабы получить все необходимые сейчас сведения о засевшей в доме банде.

— Меры безопасности, пароль при входе, или к ним могут появиться только лично знакомые люди?

— Все знают друг друга, — подтвердил допрашиваемый самое неприятное мое предположение. — Кто-то обязательно будет дежурить у входа. Черный ход надежно заперт, там никого нет.

— Вроде нам больше ничего и не требуется, — пожал плечами Клим. — Убираем этого, и можно продолжать.

— Да будет так…

Оно и к лучшему, что ничего больше узнавать не надо. Постоянная поддержка контроля чужого сознания — занятие отнюдь не самое легкое, да и голова после такого побаливает тем сильнее, чем больше был занят подобного рода оккультными забавами.

Приходил в себя Марк несколько дольше, чем заняла ломка его сознания, но все же достаточно быстро. Это хорошо, поскольку не люблю убивать тех, кто находится в бессознательном состоянии. Ага, в глазах появилось осмысленное выражение, вот уже и рот приоткрылся, пытаясь что-то вымолвить… Пустое. Уже попробовавший крови стилет вонзился прямо в сердце попавшего к нам в руки террориста, обрывая нить его жизни. Одним меньше…

Стилет, прервавший жизнь очередного вставшего на нашем пути, так и остался в ране. Традиция, что тут поделать. Своеобразная визитная карточка от нашей тесной компании и от меня лично.

— Опять эти игрушки, Стилет, — не слишком радостно протянул Клим. — И не жалко тебе хорошее оружие вот так оставлять?

— Жалко, спору нет. Зато психологический эффект от подобного рода действий все оправдывает.

— Ну-ну, психолог… Пойдем уж, не стоит заставлять ребят ждать дольше необходимого. Висельник еще ничего, а вот Ханна точно уже нервничать начал.

Стилет. Прозвище, данное сначала в шутку, через небольшой период времени стало неотъемлемой частью души. Время от времени я, услышав свое настоящее имя, даже не вполне осознаю, что обращаются именно ко мне. Забавно, не правда ли? Ханна так и вообще выдвинул весьма интересную теорию, будто имя в большинстве случаев — просто набор звуков, не имеющих к человеку почти никакого отношения, а вот прозвище… Оно характеризует часть души, является отражением какой-либо стороны характера человека. Имя же дается человеку сразу после рождения, а можно ли определить, каким станет только что появившееся в мире существо? Естественно, нет.

Через минуту мы с Климом были уже в непосредственной близости от парадного входа, где давно, пусть и не со всеми удобствами, устроился Висельник. Осталось только дать сигнал Ханне о том, что теперь не нужно караулить черный ход. Естественно, никто не собирался орать во все горло, да и вообще издавать сколь-либо громкие звуки. Зачем? Достаточно всего лишь малость продвинуться по направлению к нему, а потом с определенными интервалами бросить несколько камешков, чтобы он получил нужное сообщение.

Так и сделали. Прошло совсем немного времени, и вся наша четверка вновь собралась в полном составе. Промокшие, несколько подмороженные, но тем не менее преисполненные энтузиазма и желающие довести дело до своего логического завершения.

— Всего шестеро? — хмыкнул Висельник, выслушав полученную от ныне покойного Марка информацию. — Легкая разминка, не более того. Бывали у нас и более сложные ситуации.

— Не о том говоришь. Мне интересно, стоит ли кого-нибудь из них брать живым или всей шайкой «занести в книгу животну под номером будущего века»?

Ханна как всегда изволит выражаться особо туманно и с использованием выражений, успевших, так скажем, несколько устареть. Последнее свое изречение он, скорее всего, нашел в какой-то древней церковной книге и, естественно, не смог удержаться от использования в более-менее подходящем случае. Однако заданный им вопрос вполне разумен и заслуживает четкого и скорого ответа.

— Заманчивое предложение, но только если смотреть на это с точки зрения обычного офицера Третьего Отделения. Можно попытаться получить некоторые сведения, а может, и завербовать в качестве осведомителя. Но ты ведь сам понимаешь, что, скорее всего, все повернется совсем другой гранью… Этот Марк, который теперь развлекает либо ангелов, либо чертей, оказался выродком из дворян, а значит, велика вероятность того, что и остальные его дружки из того же сословия. Подобный контингент имеет особенность сбиваться в стаи.

— Хочешь сказать, что у них найдутся влиятельные и титулованные родственники, чьи рода занесены в Бархатную Книгу? — несколько загрустил Висельник. — Тогда нам не удастся «убедить» арестованных оказать посильную помощь.

— А еще найдутся либералы-заступнички, которые ухитрятся сделать так, что вместо каторги лет на двадцать, получат они пару лет высылки в приятные для жизни места. И получится, что мы зря старались, доставляя кого-то живым.

— Клим совершенно правильно заметил, — поддержал я слова товарища. — Нам не нужны живые террористы, которых потом будут оправдывать в суде или выносить смешные приговоры. Что же до информации, могущей нам понадобиться, так ее можно получить непосредственно на месте. Мы тут все люди давно друг друга знающие, секретов никаких нет. Я вполне смогу вторгнуться в сознание одного или двоих, что покажутся наиболее перспективными, ну а ты, Висельник, в случае неясностей поможешь со своими любимыми картами Таро.

— Можешь даже не сомневаться.

— Я и не собираюсь. Значит, все решено! Все террористы, что находятся в доме, должны умереть, но крайне желательно захватить одного или двоих живыми. Неважно, будут ли они в целом и невредимом состоянии, главное, чтобы были живы время, потребное для подробного допроса. Вопросы есть?

Пару секунд царило гробовое молчание, но потом раздался голос Клима:

— Как с оружием? Неужели опять используем только бесшумное…

— Не опять, друг мой. Снова! Револьверы пойдут в ход лишь в самом крайнем случае, то есть когда ситуация станет совсем неконтролируемой или если начнется такая канонада, что не разберешь, кто и откуда стреляет.

— Привыкай, полезно будет и оружием наших отцов и дедов поработать, — ехидно оскалился Висельник. — Учись, а то вызовет тебя на дуэль кто-нибудь вроде Стилета, и окажешься ты в положении, что похуже губернаторского.

Клим и все огнестрельное оружие — абсолютно неразлучные понятия. Это вовсе не значит, что он не владеет клинками, но все равно его умение владеть холодной сталью оставляет желать лучшего. Впрочем, есть одно исключение, имя которому арбалет. Да, вы не ослышались, именно арбалет, о коем в последний век успели основательно позабыть. Осмелюсь заметить, совершенно незаслуженно…

При всем моем уважении к достижениям оружейной мысли в виде ружей, пистолетов, шестизарядных револьверов и прочих радостей бытия, все они обладают одним, но очень существенным в определенных условиях недостатком — излишним шумом, производимым при выстреле. И о каком скрытом нападении можно говорить, когда первый же выстрел оглашает окрестности таким грохотом, что и мертвого разбудить вполне реально? Волей-неволей приходится вспоминать о таких давних, но надежных вещах, как метательные ножи и арбалеты. Первые вообще занимают мало места, легко помещаются под одеждой, а при должном умении темп метания не слишком сильно уступит стрельбе из револьверов или ружей.

Да, у них также есть весомый и всем известный минус, а точнее целых два — не слишком великая дальность броска и неспособность пробить даже самую слабую броню. Приходится подбираться на близкое расстояние и по возможности метить в шею, как правило, лишенную защиты в наше время. Зато есть арбалет, и вот он лишен обоих упомянутых недостатков.

Скажи слово «арбалет», и большинству представится довольно громоздкое устройство с очень сложным и длительным процессом перезарядки. На самом деле подобные габаритные экземпляры использовались лишь для особо мощной и дальней стрельбы по защищенной качественной броней цели. В современных условиях вполне достаточно небольшого арбалета, что несложно носить под свободного покроя плащом. К тому же скорострельность повышается за счет использования спаренного арбалета… Как видите, кажущиеся серьезными недостатки тают, словно снег под лучами мартовского солнышка. Плюс ко всему вышесказанному, никто не отменял и револьверы, имеющие свои весомые преимущества. Просто крайне желательно не останавливаться на использовании одного вида оружия, а смотреть более широко, гармонично сочетая достоинства старого и нового, таким образом, сокращая присущие им недостатки.

Лично я успел понять сию хоть и простую, но в то же время и сложную истину. Мои же друзья еще колеблются, особенно Клим. Ну да ничего, скоро и он поймет, что во всем есть как сильные, так и слабые стороны. Поняв же это, легко сделать следующий шаг, заключающийся в умении использовать силу, но не забывать о соседствующей с ней слабости.

## Глава 2

А сейчас полезно будет на время забыть обо всем, кроме стоящей перед нами задачи, превращая тело в нечто, нацеленное лишь на уничтожение врага и собственное выживание. Состояние, что в какой-то мере похоже на берсеркерство, свойственное древним викингам, но без свойственного тем частичного или полного отключения инстинкта самосохранения. В дом мы можем проникнуть двумя, а точнее тремя способами: через окна, взломав дверь или же постучав в нее. Третий способ был бы хорош при существовании пароля, но увы, все собравшиеся знают друг друга в лицо. Следовательно, открыв дверь, оставленный на страже сразу распознает вторжение чужих. К тому же нельзя отбрасывать в сторону и вариант того, что просто так дверь вообще не откроют, предпочтя сначала рассмотреть визитера через смотровую панель. Это очень и очень вероятно. Отбрасываем вариант как бесперспективный.

Взломать дверь… Имеет право на жизнь, но шансы на успех не столь высоки, как хотелось бы. Находящийся возле двери человек вполне в состоянии услышать скрежет отмычки и принять необходимые меры от поднятия тревоги до установки возле двери какой-нибудь взрывчатой радости.

И, наконец, проникнуть через окна. Наиболее привлекательный для меня вариант, пусть и не самый легкий. Ведь где окна, там и стекла, которые имеют обыкновение разбиваться с абсолютно нежелательным в подобных ситуациях звоном. А оно нам нужно? Правильно, совершенно не требуется. Кого другого такая дилемма могла бы лишить душевного спокойствия, но только не нас, особо циничных и расчетливых офицеров «охранки». Во избежание ненужного шума достаточно было обратиться к опыту каторжного контингента, с коим нам довольно часто приходилось сталкиваться во время поисков господ бунтовщиков против Империи. Вот те специалисты по разбою и присвоению чужого имущества уже давно наловчились проникать незамеченными в дома, где обитают богатые верноподданные.

Нужно для этого всего ничего: алмаз для резания стекла, патока и несколько листов бумаги качеством ниже среднего. Назначение первого вполне понятно для любого не обделенного разумом человека, а вот с остальными дело обстоит несколько сложнее. Хотя, ничего сложного тут и в помине нет… Патоку на лист, лист к стеклу, несколько раз обвести контуры алмазом, и все. Можно аккуратно и без лишнего шума несколько раз ударить по стеклу сквозь покрытую слоем патоки бумагу, в результате чего раздастся тихий хруст вместо громкого звона. Осколки же не осыплются на пол, а останутся прилипнувшими к бумаге. Невелика премудрость, не правда ли? Как видите, многому можно научиться и у грабителей, если отбросить в сторону присущие многим предрассудки о недопустимости общения со всякой сволочью для благородного человека.

Никто ведь не заставляет пить с этими субъектами на брудершафт, да и вообще вступать в сколь-либо приятельские отношения. Достаточно обычного делового сотрудничества, когда взамен на некоторые послабления отдельные представители каторжного контингента делятся с вами некоторыми секретами своего ремесла. Кроме того, нелишним бывает узнать о специфике мышления людей, стоящих по ту сторону закона, методах, с помощью которых они, порой достаточно длительное время, избегают пристального внимания полиции. Разница же между так называемыми «революционерами» и обычными бандитами не столь уж велика, только вторым достаточно кошелька, а первые рассчитывают на большее, то есть на захват власти. И абсолютно неважно, какими высокими словами они будут маскировать свои истинные цели. Пусть им верят те недалекие простаки, коих они напитали фанатизмом и используют в качестве живых бомб, да недалекие и прекраснодушные либералы.

Проклятье! Опять мысли уехали куда-то в сторону, что, однако, не помешало мне отдать приказ на исполнение одного из заранее проработанных вариантов, а именно проникновения через окна. Само собой, что для сей благородной цели были выбраны неосвещенные, то есть те, где риск наткнуться на горячую встречу был минимален. Два окна, значительным образом отстоящие друг от друга, а значит и ведущие в разные помещения… Атака с двух направлений окажется для засевших внутри не в пример более неожиданной и чреватой серьезными неприятностями, неизбежно ведущими к смерти.

Миг, и вот уже мы разбились на пары, именно двойками легче всего взаимодействовать при боях в доме. Замкнутые помещения, узкие коридоры, излишнее столпотворение неизбежно приведут к потере темпа и соответственно к высокому риску гибели. Наиболее привычно для меня быть в одной паре с Климом, а привычка в таком деле значит очень многое. Спустя какое-то время начинаешь чувствовать того, кто прикрывает твою спину, становятся необязательными слова и жесты, все понятно и так, словно бы мысль способна заменить нечто более материальное. Кто знает, может, так оно и есть?

Еле слышный хруст стекла — это Клим расправился с окном… Отлично, теперь можно и внутрь, только выждать пару секунд на случай, если внутри кто-то затаился. Понимаю, скорее всего, предосторожность излишняя, но не хочется погибать из-за забытой мелочи. Нет, все тихо и спокойно. Запрыгиваю внутрь, метательные ножи в руках готовы сорваться в полет по первому постороннему человеку, оказавшемуся в поле зрения. Пусто! Это хорошо, очень хорошо…

Обычная комната, скорее всего, здесь должна обитать прислуга, но сейчас тут никого нет. Позади меня мягкий толчок — это Клим обрушился на паркет всем своим девяностокилограммовым весом. И ведь ни грамма жира, только литые мышцы.

Теперь его черед двигаться вперед, такова стандартная схема, наработанная нами как на учебных мероприятиях, так и в реальных схватках. С феноменальной для его массивной фигуры скоростью и ловкостью Клим скользнул к двери, ведущей в коридор. Аккуратная попытка приоткрыть ее… Заперто! Ничего, это дело поправимое.

— Посвети! — Даже мой шепот кажется громким, слишком громким.

Без света можно делать практически все, но вот выбрать нужную отмычку довольно проблематично, если, конечно, вы не настоящий Мастер в этом ремесле. Увы, но мне в этом отношении еще есть чему поучиться… Мелкая задержка, а все равно неприятно. Десять секунд на освещение, еще десять — на подбор отмычки, да и взломать замок дело хоть и простое, но требующее как минимум четверть минуты. Хорошо еще, что тут никто не озаботился действительно сложными механизмами, а то возиться бы пришлось не в пример больше. Легкий скрежет, щелчок… Вуаля, извольте следовать вперед, дверь открыта!

Отмычки в карман, ножи в руки, и пора уже выйти в более жилые помещения. Дверь открывается практически бесшумно, что в нашем положении воистину подарок фортуны. Клим с арбалетом наизготовку буквально вываливается в относительно освещенный коридор, готовый попотчевать болтом любого свидетеля нашего с ним появления. Нет, никого не видно, хотя… Полагаться только на зрение не совсем правильно, есть еще и слух, который вопиет о том, что поблизости явно кто-то есть. Жестом показываю, надо сдвинуться чуть вперед, аккурат до поворота. А там… Там найдется мишень для арбалета моего друга.

Точно. Вот он, дражайший привратничек, сидит в кресле, судя по всему, ожидая возможного прибытия своего знакомого по имени Марк. Наверное, хочет поприветствовать, поговорить о разных житейских мелочах… Лицо у стража было также не мещанского сословия, явственно просматривалось полученное образование и относительно высокий уровень интеллекта. Что ж, ты сам выбрал свой путь в жизни, мон шер ами. Как, впрочем, и я… Ты избрал право быть страхом, утверждая его грохотом бомб и пальбой из револьвера. Ну а я предпочитаю быть смертью для тебя и тебе подобных.

Клима в подобных ситуациях учить не стоит — он великолепно знает, что надо делать. Щелчок тетивы, жужжание болта, и вот уже из затылка сидящего в кресле человека торчит густое оперение… Скорее всего, покойник не успел даже понять произошедшего, слишком быстро и неожиданно все произошло. Ничего, теперь он сможет о многом поговорить с тем, кого ждал, вероятно, даже успеет догнать его по дороге к небесной канцелярии. Шесть минус один равно пять.

— Куда теперь?

— Второй этаж, — пожимаю плечами. — Другого варианта нет.

И в самом деле, освещенные окна преобладали именно на втором этаже, так что заданный мне вопрос был довольно риторическим, да Клим и сам это понимал.

Вверх, вверх и еще раз туда же… Мой друг уже успел перезарядить арбалет, заново установив второй болт, и теперь вновь мог рассчитывать сразу на два бесшумных выстрела. Лестница, ступени которой покрыты неплохим ковром… Второй этаж, освещенный коридор, еще один ковер, кровь. Кровь? А, ну теперь все понятно, Висельник с Ханной изволят работать. Последний как раз появился на мгновение, жестом показав, что они уже обнаружили место, где расположились интересующие нас люди.

Приказываю Климу на всякий случай остаться здесь, держать под прицелом вход на этаж. Мало ли что, мало ли кто?.. Еще одна предосторожность, вполне объяснимая при нашего рода занятиях.

Так, и что же там успели сделать Ханна с Висельником? Хм, успехи налицо. Один несомненный труп с перерезанной от уха до уха глоткой и один живой, пусть и несколько помятого вида человек, злобно вращающий глазами. Впрочем, это единственное, на что он был способен, поскольку кляп во рту и спутанные руки и ноги превращали его в полностью беспомощное создание. Пять минус два равно три. Радует! Плюс ко всему не нужно больше думать о захвате пленного, и теперь уж точно не возбраняется использовать шумное, но такое родное огнестрельное оружие.

Достаю из кобуры револьвер, и сие простое действие вызывает радостную улыбку на лице Висельника. Ну а Ханна… Ему просто безразлично, с равным энтузиазмом, а точнее с одинаковым безразличием, он использует любые средства для сокращения числа живых в нашем мире.

Жаль, сейчас нельзя говорить и приходится объясняться с помощью условных знаков, но место для разговоров, пусть и шепотом, совсем не подходит. Слишком близка комната, где сидят трое оставшихся и обсуждают детали готовящегося покушения на вице-губернатора. Прислушавшись, можно уловить голоса, но сам смысл остается неизвестным… Ну да ладно, все нужное расскажет тот человек, что лежит сейчас с кляпом во рту. Остальные не нужны, лишние они в этом мире.

Неслышно ступая по ковру, мы заняли позиции возле двери. Теперь оставалось только открыть ее (или выбить, тут уж не угадаешь) и уничтожить тех, кто находится внутри. Нас трое и их трое — получилось даже своеобразное равенство сил и возможностей. На нашей стороне — относительная внезапность, им же вполне способно помочь положение обороняющихся. Разумеется, в том случае, если они готовы в любой момент отразить возможную угрозу. Ну а коли нет, то это исключительно их вина… Парадокс, но большинством подобных, с которыми мы сталкивались за прошедшие годы, были хронически не готовы отразить быстрое и жестокое нападение. Нападение, подобное тем, что они сами осуществляли. А казалось бы логично — если убиваешь, то будь готов к тому, что попытаются убить и тебя. Так ведь нет, им почему-то кажется, что они есть нечто особенное, они неприкосновенны. Ну или их непременно должны судить на открытых для публики процессах, а если уж и приговаривать к смерти через повешение, то в особо исключительных случаях, гарантируя непременный ореол мученика.

Нет уж, судари мои, не выйдет! Ореол мученика, повешенного у всех на виду, вам также не к лицу… Вернее, может быть, и к лицу, но нет ни малейшего желания давать образец для подражания тем, кто захочет пойти по вашим стопам. Убивать вас нужно без суда, тихо, быстро и, главное, незаметно…

Черт! Ханна, попытавшийся осторожненько так приоткрыть дверь, лишь передернул плечами. Сей жест в его исполнении свидетельствовал о крайнем разочаровании, не более и не менее того. Значит, заперто… Обидно, досадно, но не столь уж существенно. Ломиком бы ее, да не стоит, совсем не стоит. Пока будем возиться подобным образом, сидящие внутри либо сбегут через какой-нибудь запасной выход, отрицать существование которого нельзя, либо просто успеют подготовиться и встретят нас дружным залпом из револьверов, а то и брошенной бомбой.

Кстати о бомбах! Хорошая идея, откровенно говоря, и, как всегда, пришедшая в голову совершенно внезапно. Не сомневаюсь, что для искренне нелюбимых мною террористов взрыв бомбы окажется крайне ошеломляющим сюрпризом. Действительно, порой привычка носить с собой крайне редко используемые даже в подобных случаях вещи оказывается чрезвычайно полезной. Вообще-то я прихватил стандартную пироксилиновую игрушку на случай, если придется подрывать входную дверь дома, но, как оказалось, она смогла пригодиться несколько в ином месте и спустя некоторое время. Увидевшие «радость террориста» Висельник и Ханна не то что обрадовались, но в их взглядах промелькнула тень злорадства. Откуда? От осознания забавности ситуации, когда бомбисты получат своим любимым средством пусть и не по здоровью, но по психике. Ну а дальше — дело техники… Поднести короткий фитиль пироксилинового кругляша к неровному пламени ближайшего светильника, положить взрывчатку возле двери, ну и укрыться в местах, не попадающих под действие взрывной волны.

Бахнуло громко, бахнуло хорошо. И как всегда неожиданно, осмелюсь заметить… Предугадать момент взрыва зачастую не под силу даже тому, кто поджигал фитиль, зато есть свое очарование в буйстве рукотворной стихии разрушения. Но она должна быть не бессмысленной, а подчиненной строгой цели, такова уж основа, без которой стихия вырождается в первородный хаос.

Клубы дыма, едкая вонь сгоревшей взрывчатки, пыль — стандартные последствия взрыва в относительно тесном помещении. Зато от двери не сталось практически ничего заслуживающего сколь-либо серьезного внимания. Прыгаю в дверной проем, кувырок и сразу же уход в сторону от возможного прицельного или не очень выстрела. Видимость оставляет желать лучшего, но стрелять можно и на звук. Не скажу, что подобное умение у меня находится на высоком уровне, но с большой долей вероятности утверждаю об отсутствии сего полезного навыка у наших противников. Откуда такая уверенность? Странный вопрос, ведь мало кто из живущих сейчас, во второй половине XIX века, серьезно интересуется трактатами многовековой давности, что посвящены боям в наиболее неблагоприятных условиях… Это и известное на Востоке мастерство тайных убийств, и его европейские аналоги, известные еще менее. Надо просто уметь искать, а к тому же готовность долго и упорно тренироваться для достижения результатов.

Грохот револьвера и тяжелые свинцовые пули пронизывают воздух, направляясь к источнику звука… Куда именно? Не имею понятия, зато с полной уверенностью могу утверждать, что никого посторонне-невинного тут нет, есть только враги, коих необходимо уничтожить. Чувствую, что за моей спиной только свои, а проще говоря — Висельник и Ханна, также опустошающие барабаны револьверов с максимальным энтузиазмом.

Несколько ответных выстрелов, но пули противно проверещали где-то в почтительном отклонении от опасных траекторий. Наивные, они стреляли куда-то в направлении двери, да еще и на уровне «выше пояса». Никто из нас не был настолько неосмотрителен, чтобы оставаться там, куда с очень большой вероятностью полетят пули. Вскрики, стоны, свидетельствующие о том, что наши выстрелы далеко не все ушли в никуда… Все шесть камор в барабане опустели, и вновь в моих руках два ножа, один метательный, ну а другой скорее предназначен для ближнего боя. Сейчас, подождем немного, пока окончательно рассеется дым, тогда уж и определим положение дел во всей красе.

Впрочем, я уже и сейчас мог видеть, что трупы, числом при штуки, то есть экземпляра, тихо и мирно лежат на полу в таких позах, что и не принять живому человеку. Неплохо. А как там мои друзья поживают? Не совсем хорошо… Одна шальная, а может, и меткая, пуля все-таки малость попортила здоровье Висельнику, зажимавшему предплечье и матерящемуся, словно извозчик. Ладно, все уже позади, теперь можно обстоятельно допросить пленника, а заодно и оказать первую помощь подставившемуся под пулю Висельнику.

— Ханна, на тебе перевязка, я сейчас Клима проверю, а заодно и «пациента» притащу.

— Договорились, — невнятно буркнул тот, будучи уже всецело поглощен медицинскими заботами.

Вот и хорошо, даже великолепно. Все живы и практически здоровы, что же до легкого ранения, то это в нашей насыщенной жизни так, мелочи, не заслуживающие особого внимания.

— Ну что, Стилет, всех изъяли из мира живых? — жизнерадостно поинтересовался Клим, едва только заметил мою персону. — А может, кто-то все таки остался?

— Остался, как же иначе… Трупы врагов всем хороши, но вот отвечать на вопросы не в состоянии. Пошли, мон шер ами, поможешь мне перенести оставленного в живых в относительно приемлемое для допроса место, а то в той комнате несколько… неуютно.

— Я все же взгляну.

— Да милости просим. Сейчас там Висельнику руку перевязывают, хорошо хоть пуля навылет прошла, да и кость не задета.

— До свадьбы заживет, — отмахнулся Клим и тут же чуть было не свалился от припадка гомерического хохота.

Эк как его разобрало! Причины столь эмоциональной реакции, тем не менее, вполне понятны, но только для узкого круга лиц. Месье Висельник, по его собственным словам, слишком любит прекрасных дам и не хочет ограничивать себя выбором одной-единственной. Добавить к этому его нерушимые принципы о верности клятвам, и получим, что искать приключений на стороне после связывания себя кандалами Гименея он уже не сможет… Выводы напрашиваются сами собой.

Помощь в переноске пленника. Не совсем корректно прозвучало, поскольку Клим, ничтоже сумняшеся, взвалил спутанное по рукам и ногам тело на плечо и просто понес его, как будто это было нечто легкое и практически невесомое.

Заглянув в комнату, больше похожую на поле боя, чем на когда-то уютное помещение, я, к удовольствию своему, увидел, что медицина сказала веское слово, и Висельник щеголяет свеженаложенной повязкой, ну а состояние духа у него злобно-бодрое. Откровенно говоря, в самый раз, так и нужно для наших дел.

— Переходим в другую комнату, господа офицеры. Здесь находиться не совсем комфортно, да и вообще…

— Может, сначала тела осмотрим? — проявил инициативу Ханна.

— Вряд ли это что-то даст, но чем черти не шутят, когда в хорошем настроении пребывают. Висельник! Иди с Климом в соседнюю комнату, и можете готовить этого человека к допросу. Ну а мы тут ненадолго задержимся.

Учитесь убивать! Эти слова надо было бы выбить на каменной плите и положить ее перед входом в большинство кадетских корпусов, а заодно и у входа в учреждение, где имею честь обретаться я со своими друзьями. Учитесь убивать… Или вы убьете своих врагов, или они сделают то же самое с вами — третьего варианта быть не может. Разгромленная комната с окровавленными трупами могла послужить образцово-показательной картиной, иллюстрирующей приведенную выше житейско-философскую мудрость. Они хотели убивать, но их опередили, только и всего. Остальное же — просто внешний фон. Голова, разнесенная револьверной пулей, словно спелая дыня, приторный аромат крови, выпавшие из ослабевших рук револьверы…

Как я и предполагал, обыск тел не дал ничего стоящего. Ханна, хоть и был несколько разочарован отсутствием результата, но принял сей факт как должное. Раз на раз не приходится, это при прошлой перестрелке мы нашли на одном из трупов довольно ценные записи, которые были незамедлительно переданы нашему непосредственному начальству. Кстати, нужно будет поинтересоваться, помогли ли они в разработке одного человека, что мог стать очень ценным информатором.

Пусть… Сейчас у нас есть нечто более ценное, чем мертвые и безжизненные листы бумаги — живой террорист, способный дать ответы на интересующие нас вопросы.

— Держи его! Не дай проглотить! — раздался рев Клима.

Да чтоб вас всех, неужели опять?! Я рванул к выходу из комнаты как на крыльях, едва не столкнувшись в дверном проеме с Ханной. Поздно… Когда мы оба появились в соседней комнате, наш пленник уже перестал быть таковым, превратившись в совершенно бесполезный с точки зрения получения информации труп.

— Клим, что ж ты так?

— Оплошал, каюсь. — Вид у него и в самом деле был донельзя расстроенный. — Слишком быстро все произошло, не успели мы ни разум его подчинить, ни просто голову удержать.

— В воротнике, что ли, прятал яд?

— Хуже… — сказал, словно плюнул, Висельник. — Полый зуб.

— Что?

— А то! Никогда такого не видел. На вид словно настоящий, а тут вдруг такая сложная вещица. Слушай, Стилет, я на всякий случай остатки зуба с собой взял, может, удастся что интересное узнать.

— Бери, — пожал я плечами. — Вдруг действительно на что путное сгодится. А заодно и документики прибери, если они у него были. Ах уже взял! Ну тогда и вовсе великолепно. Все, хватит рассиживаться, пора отсюда уходить, а то чего доброго городовые прибегут.

— Верно. Нам их общество не нужно. Тихо пришли, тихо ушли, а лишняя известность как-то ни к чему.

Известность… Она хороша разве что в тех случаях, когда твоя деятельность не нуждается в окутывании ореолом тайны, находится у всех на виду и пользуется хотя бы относительной благосклонностью окружающих. Работа же тайной полиции — совсем иное дело, здесь чем меньше известность, тем спокойнее и эффективнее работается.

К тому же не стоит забывать, что мои методы ушли от привычных для большинства сослуживцев настолько далеко, что эту пропасть просто нельзя перепрыгнуть ни с одной, ни с другой стороны. Приходится значительную часть усилий прилагать на решение довольно далекой от основного занятия проблемы — удерживать начальство от не слишком обдуманных по отношению к нам действий. Ох уж это начальство! Полковник Алферьев, при всех многочисленных недостатках, не является, однако, тупой и ограниченной персоной, в уме ему отказать невозможно. А значит, и разговор с ним будет отнюдь не самым приятным моментом в жизни. Разговор, который состоится завтра, ну в крайнем случае через день.

## Глава 3

Будь оно все проклято! До чего же я ненавижу неожиданные вызовы от начальства, особенно ранним утром и когда точно уверен, что ничего мало-мальски приличного ожидать не приходится. Мало того, внутреннее чутье подсказывает — полковник решил собрать всех из нашей группы. Очередная вспышка начальственного гнева? Возможно, но столь быстрая реакция не совсем характерна для Алферьева со свойственной ему медлительностью и основательностью.

Тогда что получается? Получается самое неприятное — на него воздействовали сверху. Смысл? Гадать пока не хочется, хотя предположения уже имеются. Лучше подождем, а там будем действовать по ситуации. И все же терпеть не могу собираться второпях, особенно брить успевающую отрасти за сутки щетину… Предстать в небритом и помятом виде я категорически не способен, есть у меня такая слабость. Ну, или достоинство, каждый судит об этом в меру своих понятий и определений. А присланный за мной курьер подождет, не велик барин.

Откровенно говоря, не люблю все, так или иначе связанное с лошадьми, но зачастую приходится использовать сей вид передвижения по городу. Ну и в самом деле, не на паровозе же внутри города перемещаться? Хорошо хоть на сей раз обычная, в общем, поездка в экипаже, не вызывающая столь отрицательных реакций, как непосредственно скачка на существе с копытами. Ни тебе отдохнуть во время поездки, ни тебе поразмышлять на сколь-либо важные темы. Невозможно сосредоточиться, и все тут! Одно неплохо — экипажу всего десять минут езды от моего дома до здания, где уютно расположилось Третье Отделение, оно же просто «охранка» для подавляющего большинства людей.

Обычно я являлся туда в обычном виде, то есть без мундира и уж само собой без орденов, пожалованных за не столь долгую, но от этого не становящуюся менее усердной и результативной службу. Но сейчас пришлось влезть в довольно неудобный мундир, заменить трость на шпагу, да и пара орденов создавала необходимый для разговора эффект…

Как я и ожидал, у входа в кабинет полковника собралась и остальная троица: Клим, Ханна и даже Висельник, который как нельзя лучше соответствовал своему прозвищу. Неудивительно, рана хоть и пустяковая, но улучшению состояния не способствует, особенно если еще и отдохнуть как следует не дали, подняв с постели ну очень ранним утром. Да уж, я все-таки думал об Алферьеве несколько лучше, чем он того заслуживал! Очевидно, часть испытываемых мной эмоций все же отразилась на лице, потому как Клим поспешил несколько прояснить ситуацию:

— Стилет, не нервничай ты так, тут все намного сложнее… Нас сюда вызвали вовсе не из-за того, что полковнику взбрело в голову отчитать всех присутствующих за особо жестокие методы работы. Сам знаешь, он хоть и не одобряет наши методы, но знает, что его карьера очень сильно зависит от того, чем занимаемся мы и только мы.

— Да большая часть просто не сможет переступить через заложенные в них с детства устои вроде «не стреляй в спину», «не по правилам чести убивать сдающегося» и прочее, и прочее… — оскалился Ханна, еще более мрачный, нежели обычно. — Не все способны выполнять грязную, но так необходимую работу. Делаемое нами за версту пахнет грязью и кровью, но кто-то должен убирать всю мразь, иначе она выползет наружу, и вот тогда начнется настоящий ужас…

— Не хотелось бы! А нужно всего ничего — разрешить таким, как мы, работать так, как считаем нужным, и не портить достижения, завоеванные кровью и страхом.

— Да кто тебе даст… — попытался улыбнуться бледный как мел Висельник, еще не успевший с ночи отойти от раны и существенной кровопотери. — Я и то сильно удивлен, что нас не разогнали по углам Империи за все те многочисленные трупы, среди которых были и детки высокопоставленных персон.

— Чур тебя! — огрызнулся Ханна. — Накличешь беду на наши головы. Пять лет держимся, и да поможет нам… Не знаю, что или кто, но помощь лишней не окажется.

Тьфу, тьфу, чтоб не сглазить! Действительно, мы держимся вот уже не первый год, держимся вопреки всему и вся. А препятствий множество, поскольку наша деятельность встала поперек горла слишком многим из тех, кто обладает достаточным влиянием и прочными связями при дворе, да и в министерстве тоже. Сегодня же с утра нехорошо так сосет под ложечкой, словно предвещая если и не серьезные неприятности, то что-то новое, малопонятное и необъяснимое. Откуда, по какой причине?

Как следует задуматься над этой загадкой, попробовать найти путеводную нить к ее разрешению у меня не получилось. Дверь кабинета открылась, и на пороге предстал сам полковник Алферьев, багровый от избытка эмоций и с трудом сдерживающийся от гневных криков. Так и не сказав ни слова, он лишь махнул рукой, приглашая нас заходить. Интересно, что это он такой молчаливый сегодня? Вроде бы ничем не болеет, да и ампутацию языка ему никто произвести не успел… Загадка, право слово! Есть лишь один допустимый вариант — в кабинете кроме нашего «обожаемого» начальника находится еще кто-то, способный приказать тому сидеть и помалкивать, пока не спросят. Впрочем, правильность выдвинутой гипотезы я узнаю в самом скором времени, буквально через несколько секунд.

* * *

Правильное предположение! В кабинете действительно находился гость, но вид его был больно уж экстравагантен. Контуры фигуры сидящего в глубоком мягком кресле незнакомца скрадывал не то плащ, не то ряса, видны были лишь кисти рук да бритая наголо голова. И глаза… Глаза двумя стальными иглами ощупывали окружающий мир, словно оценивая степень исходящей оттуда угрозы. Рост… Наверное, выше среднего, но точно сказать я не мог — незнакомец то ли немного сутулился, то ли, словно сжатая пружина, находился в вечной готовности броситься на врага.

Опасен. Очень опасен! Так думал не только я, но и остальные трое из группы. Для этого не нужны были слова, достаточно было бросить мимолетный взгляд на самую малость изменившуюся позу, попытки рук сдвинуться ближе к оружию… Заметить подобное мог только очень внимательный и опытный человек, но сидящий в кресле незнакомец был из той самой породы хищников.

Оружие… Присутствовало как холодное, так и огнестрельное, но не выставлялось напоказ, а было скрыто от взглядов тех, кто был далек от тайных войн, постоянно ведущихся и в мирное вроде бы время. Оружие дальнего боя было представлено отнюдь не револьвером, а парой двуствольных пистолетов типа «Дерринджер», весьма неплохими для стрельбы на ближней дистанции, а кроме того могущими стать довольно неприятным сюрпризом для тех, кто не может отследить их присутствие. Холодное оружие… Его обнаружить значительно сложнее, особенно ножи, но кое что мне все же удалось. Трость черного дерева, довольно массивная. С виду обычное украшение, причуда человека или действительно необходимая вещь, а на самом деле в ней притаился от посторонних взглядов вполне приличный клинок, способный в умелых руках на многое.

И еще одна странная деталь сразу обращала на себя внимание. Четки, которые незнакомец держал в левой руке, то и дело перебрасывая очередное зерно. Щелк, и еще одна металлическая составляющая четок оказывается по другую сторону. Щелк… Забавная привычка, нечто подобное встречается не столь часто.

А полковник совсем в расстроенных чувствах! Буркнул что-то маловразумительное, приглашая нас присесть, и на сем ограничился. Прошел к своему любимому стулу с подлокотниками, да так и упал в его жестковатые объятья. Зато взгляд то и дело устремлялся в сторону гостя в черном одеянии, и хотя симпатий там не было вовсе, но присутствовало нечто более для меня интересное — признание этого человека стоящим над собой по положению и занимаемой должности. Вдвойне интересна стала личность незнакомца, раз на него такая реакция нашего непосредственного начальства.

Тем временем Алферьев сумел несколько прийти в себя и обратился ко мне тоном, далеким от дружелюбного:

— Ротмистр, вы что себе в последнее время позволяете?! Почему обо всех ваших делах я узнаю из письменных донесений, отправленных тогда, когда вы уже выполняете какие-то свои планы, даже не испросив позволения? Кто вам вообще дал право проявлять такую самостоятельность?!

Хорошо орет полковник… Глотка луженая, фигура представительная, ну просто классический образец начальства в гневе, начальства великого и ужасного. Но ведь он прекрасно знает, что нам по большому счету абсолютно безразличны все крики и вопли. И чего, спрашивается, голосовые связки надрывает? Да и полнокровный слишком, вот возьмет и хватит его апоплексический удар… Нет, я слезы лить не буду по безвременно усопшему, он мне не друг, не брат и уж тем более не любимая девушка, вот только есть одно маленькое опасение. Какое? На его место может прийти другой, кто окажется гораздо хуже. Не такое уж нереальное предположение, видел я подобные ситуации, удовольствия от них ожидать явно не следует.

Человек с четками вдруг уколол пристальным взглядом меня, на миг перевел его на полковника, потом вновь на меня… Затем усмехнулся, и эта усмешка настолько соответствовала тому, что я совсем недавно подумал, что по спине пробежал легкий холодок. Редкое для меня ощущение, чрезвычайно редкое. В несколько более слабой степени я испытывал подобное тогда, когда пытался применить на практике описанные в древних мистических трактатах методы. Иногда, в самых удачных случаях… Ну и тогда еще, когда полученные оттуда знания применялись в реальных жизненных ситуациях.

— Достаточно, господин полковник, — не слишком приятным скрипучим голосом проговорил неизвестный. — Меня слабо интересуют ваши эмоциональные, слишком уж эмоциональные реакции. Переходите к делу, не стоит зря тратить вещь, которую вы не в состоянии купить ни за какие деньги. Время…

— Конечно, граф… — мигом потерял Алферьев значительную часть апломба, а заодно и уменьшил громкость голоса. — Может быть, вы сами скажете все, а я не буду мешать и вообще удалюсь на время.

— Нет уж. Сначала вы, любезный, выскажете ротмистру и другим господам офицерам все, что действительно хотели сказать, — не согласился оказавшийся графом незнакомец с четками. — Только скажете вы это тихо, спокойно, не срываясь на крик, который никак не украсит ваше положение, да и у меня вызовет не самую лучшую реакцию. Насколько я понимаю, вам чем-то не понравились действия ротмистра минувшей ночью. Чем же, позвольте полюбопытствовать? Или это не понравилось кому-то там, в высших сферах? Впрочем, я несколько тороплю события…

Серьезная фигура этот граф, раз полковник его в самом прямом смысле боится. Да, боится, уж почувствовать чужой страх я могу, причем безошибочно. Сложнее с причиной… Тут я практически бессилен, ибо не имею представления, на какой крючок поймали нашего начальника. Радует другое — человек в черном явно настроен ко мне самым благожелательным образом. По какой причине? Сейчас данный вопрос вовсе не главный, ведь перво-наперво необходимо избавиться от нежелательного внимания со стороны великосветских или близких к ним кругов. Раз уж они обратили на нас внимание (а такой вывод практически однозначно делается, исходя из собственных наблюдений и оброненных гостем в черном слов), то с целью доставить очень серьезные неприятности.

Но сперва лучше выслушать то, что имеет сказать полковник, там наверняка найдется интересное для нас…

— Ротмистр Градов, вы действительно зашли очень далеко, — теперь голос Алферьева был относительно спокоен. — Да, я помню все успехи вашей группы и лично вас, но методы… Методы просто ужасны! Одни трупы, это просто убийства без суда и следствия, несовместимые с честью офицера.

— То есть нас убивать эти мерзавцы могут, а мы с ними раскланиваться вежливо должны? — не выдержал Клим, побелевший от злобы. — Скоро посреди дня бомбы рвать будут. Уже рвут! Только не у нас, а в соседних губерниях, где правил придерживаются…

— Что… — Набравший было воздуха в грудь для очередного грозного рыка полковник поймал иронический взгляд человека с четками и стушевался. — Штабс-ротмистр Климов, извольте не перебивать старшего по званию. Вы все знаете, что я в меру своих сил не мешал вашим «методам», но сейчас вы затронули интересы очень влиятельных персон. Среди тех, кто вчера попался вам под горячую руку, был сын князя Мереяславского, а это очень значимая фигура в столице. Камергер двора его Императорского Величества, известный либерал и просто человек с очень большими связями.

— Вот тебе, бабушка, и юрьев день… — скривился Ханна. — Не было печали, так извольте получить.

— Верно, поручик. Он уже получил по телеграфу известие о смерти своего единственного сына, теперь следует ждать визита сюда всяких… персон. И что мне делать прикажете?

Оригинальное переплетение нитей судьбы, что тут скажешь. Не о наших проблемах беспокоится начальство, а о своих… С кого спросят? С него, раз он числится начальником Третьего Отделения в губернии. Да, он может попытаться все свалить на нас, возможно, ему и поверят (во всем поверят), но карьера, которую он выстраивал на протяжении многих лет, рухнет одномоментно и безвозвратно.

Самым лучшим в его положении было бы не выражать эмоции по поводу и без, а здраво поразмыслить, каким образом можно нейтрализовать влияние высокопоставленного родителя, чей сынок, откровенно говоря, был совсем не безгрешным ангелочком. Бомбист, террорист и просто революционер, чьи ручки давно уже испачкались в крови. Но куда там! Месье Алферьев никогда не пойдет на подобное, он у нас полностью законопослушен и в принципе не представляет для себя возможности малость повернуть ситуацию другой гранью. Отсюда и полное непонимание относительно того, что ему сейчас делать и как выбираться из очень опасного положения.

Вопрос, тем не менее, прозвучал, на него нужно было давать ответ. Но кривить душой я не хочу, а высказывать свое действительное мнение по сему поводу значило еще более усугубить ситуацию. Дилемма! И все равно, я выбрал бы второй вариант, как и всегда в таких случаях. Однако помощь пришла с несколько неожиданной стороны, то есть от титулованного незнакомца:

— Вам, Алферьев, делать не надо ровным счетом ничего, только слушать мои указания и не болтать лишнего. — Рука с четками вытянулась в направлении полковника. — И не шалить, я тебя насквозь вижу. А сейчас погуляйте где-нибудь за пределами этого уютного кабинета, воздухом подышите. Оно для здоровья полезно, да и во многих знаниях многие печали, как говорилось в одной книге, где порой встречаются мудрые изречения.

— Да, несомненно, — невнятно пробормотал начальничек и резво засобирался. Через минуту его уже не было, лишь дверь хлопнула несколько громче, чем обычно.

— Нервы совсем плохие у него стали. — Одновременно со словами зерна четок продолжали свое вечное путешествие по нити. — На курорт пора, минеральные воды пить, за дамами в приятной обстановке ухаживать. Посмотрим… Теперь к вам. У меня есть предложение, от которого не отказываются.

Категорично выражается граф. А ведь он не из тех людей, слова которых так, пепел на ветру и не более того. Чувствуется полная уверенность в собственных силах и возможностях, внутренний стержень из дамасской стали, что так редко встречается среди окружающих нас в этом мире.

— Пусть он сначала скажет, чем собрался нас заинтересовать, а уж потом можно и обсуждать, — огрызнулся Висельник, раненая рука которого никак не способствовала смягчению и так довольно жесткого характера. — Туманно все это.

— Хорошо! — Неизвестный поднялся так резко, что его движения показались мне словно бы стертыми, размытыми во времени, словно картины импрессионистов. — Я всегда рад, когда в разговоре говорят именно то, что думают. Ни лести, ни замалчивания… Оставим это слабым, пусть они играют такими картами, заранее обреченными на проигрыш. Вы хотите знать истинное положение дел?

— Надеюсь, что вопрос риторический? — уточнил я. — С детства не выношу иллюзий, а особенно тех, что человек сам ставит пред собственными глазами.

— Кровь… Живая кровь, текущая в жилах, а вовсе не жидкая водичка бледно-розового цвета, — непонятно к чему сделал замечание граф. — Это правильно. Будет вам «истинное положение вещей», клянусь честью. Да вы присаживайтесь, господа офицеры, не стоит передо мной политес разводить. Особенно к вам обращась, рука наверняка еще болит, да и крови потеряли порядочно.

Что ж, присесть мы можем, тем более оно гораздо приятнее, чем стоять. Висельнику же это просто необходимо… А граф этот явно не чужд боевого опыта, успел пороху понюхать. И все равно странная персона, есть в нем что-то иное, не похожее на остальных людей, пусть и привыкших убивать.

— Четверо. Четверо офицеров «охранки», сумевших поставить себя не то чтобы выше законов и правил, а оказаться в другой плоскости, в стороне от догм и шаблонов, — после небольшой паузы заговорил граф, медленно прохаживающийся взад и вперед по кабинету. — Ротмистр, штабс-ротмистр и двое поручиков. Не в великих чинах, ордена хоть и есть, но не самых высоких степеней, полное отсутствие покровителей и связей в свете, а тем более при императорском дворе. Люди, почти забывшие свои настоящие имена и предпочитающие прозвища… Стилет, Клим, Висельник и Ханна. Я не ошибся?

— Нет, вы точны, — подтвердил я точность сказанного им. — Очень точны, что, бесспорно, свидетельствует об очень хорошей осведомленности. Полковник Алферьев рассказать сподобился?

— Он лишь подтвердил узнанное несколько раньше. Министерство внутренних дел, полицейский департамент в столице Империи, «большая картотека» на всех, кто прямо или косвенно имеет отношение к полиции, а тем более тайной. Да, не стоит удивляться, я имею доступ ко всем этим тайнам.

— Кто вы?

— Пока это не важно, — отмахнулся граф от вопроса Клима. — Впоследствии узнаете. Сейчас достаточно того, что я имею полное право приказывать Алферьеву, а через него и вам. Поверите на слово или предпочтете услышать подтверждение из уст непосредственного вашего начальства?

— Верю, достаточно было увидеть его реакцию на вашу пока что незнакомую нам персону. Если бы полковник просто был зависим от вас в силу тех или иных причин, то поведение было бы хоть и похожим, но все-таки чуточку другим.

— И в чем именно?

— Алферьев — человек военный, с младых лет в армии, ну а потом — переход в тайную полицию. Вся жизнь в офицерском мундире, отсюда и некоторые неистребимые привычки и мельчайшие особенности поведения. Вы ведь отдали ему приказ покинуть кабинет, пусть и малость зафлерированный. Он же чуть было не прищелкнул каблуками… Таким образом поступают лишь перед старшим по должности и имеющим самое прямое отношение к департаменту полиции.

— Грамотный ход мыслей. Вы, Стилет, способны подмечать незначительные детали и на их основе делать выводы. Верные выводы.

Граф, хаотичным образом перемещаясь по кабинету, оказался весьма близко от меня, и я увидел еще одну интересную деталь. Четки, которые он постоянно перебирал, состояли из довольно оригинальных зерен — маленьких серебряных черепов. Колоритная игрушка, никогда раньше ничего подобного не видел.

— Нравится? — усмехнулся тот. — Зато как она не нравится очень и очень многим. Тем более приятно иметь подобную вещицу. Но довольно лирики, перейдем к более прозаическим темам, то есть к вопросу о ваших неприятностях, что надвигаются со скоростью экстренного поезда.

— Экстренного?

— Да. Князь Мереяславский, будучи откровенно взбешен, не пожалел ни денег, ни усилий, чтобы добиться подобной помощи в скорейшем разрешении своей проблемы, — нехорошо усмехнулся любитель экстравагантных четок, отвечая на вопрос Клима. — И поверьте, Клим, ирония тут неуместна, хотя и без нее обойтись сложно… Он едет сюда не один, а в сопровождении нескольких людей, встречаться с которыми опасно любому человеку, даже таким, как вы и ваши друзья. Пока что князь может только строить догадки об истинных причинах произошедшего, но сразу по прибытии некоторые заинтересованные люди назовут конкретные имена. Ваши имена!

## Глава 4

Нельзя сказать, что прозвучавшие слова оказались громом среди ясного неба, но обратить на себя внимание заставили. Мало того что по наши души прибыл влиятельный и титулованный человек из столицы, так тут же нашлись те, кто в превеликой радостью готов поспособствовать ему во имя нашего устранения, знать бы еще имена наших здешних недоброжелателей! Нет, не все имена в целом, список получится чересчур длинный, к тому же большая часть нам известна, необходимы лишь те самые, возжелавшие превратить затаенную или не очень антипатию в нечто более существенное.

Знает ли их наш новый знакомец? Подозреваю, что знает, но вот скажет ли — большой, знаете ли, вопрос… У него явно какие-то свои интересы, разбираться в сложном переплетении коих нереально без полного понимания ситуации. Обострить текущее положение дел и попытаться потребовать выражаться более определенно? Пожалуй, ибо сделать что-либо иное просто нельзя.

— Полагаю, Стилет, вы хотите спросить, зачем мне все это нужно и что я могу сделать? — Бритоголовый человек словно читал мои мысли, начиная отвечать на вопросы раньше, чем я успел задать их. — Альтруизм и человеколюбие чужды мне по определению, вы даже не можете себе представить, насколько именно. Но мне нужны люди, не боящиеся крови и способные выполнять задания, за которые готовы взяться далеко не все, да и нужные способности не у всякого найдутся.

— Мы не наемники, — жестко отрезал я. — А проблемы… Пусть будет трудно, но мы как-нибудь справимся.

— Стилет, вы вовсе не так поняли, — мягко, успокаивающе сказал граф. — Я не собираюсь предлагать вам ничего, что может выйти за границы ваших принципов. Более того, вы и ваши друзья будете заниматься тем же, чем занимались до сего дня. Сменится только руководство… Не думаю, что полковник способен вызвать у вас приятные эмоции, особенно учитывая его чрезмерную осторожность, обеспокоенность своей карьерой и прочие лишние в тайной полиции черты.

— А руководить теперь будете вы.

В ответ лишь легкая улыбка, долженствующая показать то, что любые слова тут излишни, раз и так все очевидно. Мне оставалось лишь посмотреть на друзей, безмолвно спрашивая их отношение к сложившейся ситуации.

— Алферьев просто трусоват, больше всего его волнуют чины и деньги, — покривился Клим. — Любое наше достижение вызывает у него лишь мысль о том, как бы что не подумали и не выразили недовольство.

— Хуже не будет…

А это уже Висельник, немногословный во многих случаях, особенно сейчас, не в самом лучшем физическом состоянии. Но кое-что остается неизменным — прежде чем ответить, он вытащил из лежавшей в кармане колоды Таро карту и взглянул на нее. Надо будет потом спросить, какой именно из Арканов выпал на сей раз?

— Бойтесь данайцев, дары приносящих… — А это уже Ханна высказал свое мнение. — Но я не грек, да и страх для меня мало свойственен. Зато «дары» хочется если и не увидеть, то для начала узнать о них.

Ханна… Прагматик до мозга костей с легким налетом пессимизма. Предпочитает исходить из самого худшего варианта, который даже я зачастую не могу вообразить. Зато в подобного рода переговорах цены ему нет. Граф с ним еще помучается, особенно если удастся договориться. Мы ведь ему нужны, действительно нужны, иначе не стал бы он демонстрировать готовность идти на серьезный конфликт со столичными персонами. Такое делают либо для друзей, либо для тех, на кого имеют самые серьезные планы.

Что ж, все трое высказались, и теперь абсолютно ясно — с их стороны особых возражений нет, ну а отдельные нюансы всегда можно уточнить.

— Как вы слышали, мои друзья согласны, но при малейшем отклонении от наших принципов… Одним словом, не советую. Вы понимаете, о чем я, объяснять не надо. И еще… Лично я не слишком люблю разговаривать с незнакомцами.

— Понимаю. Относительно обеих частей сказанного вами. А как ко мне обращаться… Ну, положим, Черепанов. Если совсем коротко, то можно просто граф, я не обижусь. Если покончили с формальностями, то перейдем к делу. До возвращения полковника времени еще предостаточно, а тем для разговора хватает. Начнем с того, как вам лучше будет нейтрализовать приближающуюся со скоростью экстренного поезда угрозу.

— У вас есть нечто конкретное?

— Смотря что понимать под конкретикой. Я могу примерно рассказать, какие действия предпримет Мереяславский. Интересует? Так я и думал. Информацию ему передадут, тут ничего не поделать. Сперва он попытается убрать вас законным, ну или почти законным образом. Догадываетесь, о чем я?

— Выпустит бретера, какого-нибудь профессионального дуэлянта… Подленько, но порой чрезвычайно эффективно. А если я не приму вызов, то будет лишний шанс опозорить как труса. Но коли уж наши здешние недоброжелатели будут передавать ВСЮ информацию обо мне, то ясно будет, что я владею клинком очень и очень хорошо.

— Оружие выбирает тот, кого вызвали на дуэль…

Тут он прав, эта особенность дуэльного кодекса является палкой о двух концах. Выбор оружия для поединка — одна из важнейших вещей в жизни. От этого зачастую зависит сама жизнь. Кто-то может быть великолепным стрелком, но со шпагой в руках будет легкой добычей для довольно средних способностей фехтовальщика. А бывает и наоборот, еще как бывает…

Казалось бы, что мне беспокоиться, ведь пистолет для меня — родное оружие, практически такое же, как клинок. Ан нет, все не так просто, как могло бы показаться с первого взгляда. Все тот же дуэльный кодекс с его местами странноватыми особенностями. По всем традициям, когда в качестве оружия выбран пистолет, то определяется, чей выстрел последует первым. Не устраивает меня именно жеребьевка, то есть она как таковая. Не терплю, когда большую роль играет случай, слепая удача, которой я никогда не доверял! Пуля и так, вылетев из дула, мчится на крыльях фортуны, порой очень скверному стрелку может просто повезти, словно игроку в рулетку, в одну ночь сорвавшему банк в одном из казино Ниццы. Клинок же в руках недоучки практически никогда не способен поразить мастера боя.

Но мало того что пуля подвержена случаю, это можно пережить. Гораздо неприятнее другое — очередность выстрелов. Если в поединке участвуют двое метких стрелков, то в живых остается тот, за кем первый выстрел… Брошенная монета получает решающее значение, а вовсе не мастерство и опыт. Мерзость. Поэтому я и держусь на почтительном расстоянии от поединков с использованием огнестрельного оружия. Однако пару раз мне все же приходилось использовать пистолеты, несмотря на все огромное нежелание. Как удавалось сгладить случайность? Довольно простым способом, то есть используя вид дуэли, принятый в одной далекой стране за океаном. Интересно, знает ли граф о паре подобных случаев в моей биографии? Сейчас и проверим…

— Насколько я понимаю, сей наемный дуэлянт попытается заставить МЕНЯ бросить ему вызов, чтобы выбрать в качестве оружия пистолет?

— Скорее всего. Хотя он может понадеяться на свое искусство во владении клинком.

— Последнее меня не сильно волнует, — на моем лице скользнула легкая тень улыбки. — Да и первый вариант не столь уж опасен.

— Неужели? — легкая хитреца в голосе заставила усомниться в неполной осведомленности месье Черепанова о фактах моих дуэльных похождений.

— Если мой противник выбирает оружие, то я имею право настаивать на условиях поединка… Не думаю, что ему понравится тот вариант, при котором оба дуэлянта стреляют одновременно, и остаться в живых больше шансов у того, кто быстрее поднимет пистолет и метко выстрелит. Признаю, несколько экзотический вид дуэли в нашей стране, но тем не менее встречается в других областях мира.

Мои слова были прерваны громким и душевным хохотом графа. Видимо, он представил себе выражение лица у того бретера, когда ему преподнесут столь неожиданный сюрприз. Масла в огонь подлил Клим, заявивший:

— Он может отказаться от пистолетов и сражаться на шпагах. Думаю, что Стилет не будет слишком горячо возражать.

— Не буду, — подтвердил я с абсолютно невинным выражением лица. — Мне и так хорошо, и так неплохо.

Чистейшая правда. Всегда готов проверить свое мастерство владения клинком, тем более с умелым противником, тут побеждает сильнейший. А при использовании пистолетов, с учетом упомянутой детали, я также могу особо не беспокоиться. Дело в том, что большинство людей привыкло стрелять, поднимая пистолет до уровня глаз. Это нужно им для нормального, качественного прицеливания. Не спорю, таким образом действительно достигается высокая вероятность попасть в цель, но вот затраченное на прицеливание время слишком велико.

Что делать? Всего лишь научиться стрелять, не поднимая оружие высоко, достаточно держать его на уровне бедра и целиться, отслеживая поворот руки, а соответственно и перемещение ствола. Сначала очень трудно, пули летят куда угодно, только не в цель, но спустя месяцы тренировок начинаешь постепенно привыкать к подобному виду стрельбы. К тому же все перенесенные неудобства стократ окупятся многими достоинствами, число коих довольно велико…

Первым делом стоит упомянуть скорость первого выстрела, что вырастает на порядок. Неприятная неожиданность для противника, особенно когда он уверен, что у тебя не хватит времени на то, чтобы достать пистолет, прицелиться и выстрелить. Это раз.

Частенько огнестрельное оружие носят в карманах, это всем известный факт. Однако лучшего всего носить его во внешних карманах плаща или любой другой, достаточно просторной верхней однажды. Легче достать, скажете вы, и будете не совсем правы… Легче вообще не доставать, а стрелять через ткань. Сложно, действует лишь на близкой дистанции, зато эффект превосходит все и всяческие ожидания. Рекомендуется еще приобрести привычку держать руку в кармане. Тогда все, что нужно, — поудобнее обхватить рукоять и надавить на спуск. Красота.

Ну и еще одна малость. Не напоследок, а как ступень к новым достижениям в искусстве убивать на расстоянии. Представим себе ситуацию, когда зрение помогает мало, а то и вовсе не помогает. Фантазия? Ни в коем случае! Кромешная мгла, густой туман, клубы дыма и прочие «прелести бытия». Встречаются в нашей жизни совсем нечасто, и уж совсем редко мы оказываемся рядом с ними в ситуации, когда требуется умение метко стрелять, но все же, все же… Тогда нельзя полагаться на зрение, оно беспомощно в изменившейся реальности, остаются лишь остальные чувства, среди которых на первое место выходит слух. Стрельба на звук, вот та следующая ступень, что идет в умении обращаться с оружием дальнего боя.

Естественно, ничего подобного проговаривать вслух я и не собирался. Кому нужно знать, тот и так имеет представление, ну а остальным (то есть единственному постороннему) это и знать не обязательно. Зато дальнейшие проекты столичного мстителя знать нужно, не может он ограничиться одним лишь наемным дуэлянтом, это было бы слишком наивно. Наверняка у него предусмотрен запасной вариант, а то и не один. Примерно таким образом я и сформулировал вопрос, обращенный непосредственно к бритоголовому графу.

— Бретер — это просто начало, пробный шар и не более, — согласился тот, продолжая играть с четками из черепов. — Попытка обойтись малой кровью, остаться в рамках приличия, не переходить к откровенно незаконным мерам. При неудаче всех вас попытаются просто убить, без особых изысков, грубо и примитивно. Тем более что найти виноватых не составит особого труда — ваши подвиги по искоренению бомбистов-террористов не являются особой тайной среди круга лиц, причастного к департаменту полиции.

Это он правильно сказал, кое-что о нас стало известно… Хорошо это или плохо? Когда так, однозначного определения тут не получится. Но сказанное относительно своры наемных убийц никак не относится к поднимающим настроение известиям.

— А зачем нам ждать? — удивился Клим. — Ударивший первым получает ощутимое преимущество.

— Да никак вы столичного гостя убивать собираетесь? — ядовито-иронически изрек граф. — Сразу по прибытии… Шум, гам, крайне нежелательно внимание высших чинов и представителей столичного света. Грубо!

— В идее Клима все же есть рациональное зерно, — не согласился я с чересчур резкой отповедью, данной Черепановым. — Вы правы, убийство князя Мереяславского, особенно сразу же после смерти его сынка, вызовет непредсказуемые последствия. Но можно нейтрализовать тех, кто хочет передать информацию о нас, уничтожив посланных курьеров. Такое предупреждение поневоле заставит их задуматься на тему того, стоит ли вообще связываться со столь рискованным замыслом. Нужна лишь ваша помощь, самую малость… Предоставьте информацию об этих людях, ну а остальное постараемся сделать мы сами.

— Широко мыслишь и в общем-то правильно… — подумав, ответил граф. — Есть лишь одно препятствие, но и его хватит, чтобы разрушить твою очаровательную идею. Другая сторона, которая, в отличие от меня, заинтересована в вашем уничтожении, очень и очень сильна и влиятельна. Вы еще не доросли до того состояния, чтобы играть с ними в настоящие, серьезные игры. Быть может, со временем… Дать вам сведения об этих людях — подписать всей вашей четверке смертный приговор. Клянусь честью и кровью.

Да уж, такими клятвами не бросаются! Но что же это за люди такие? Хочется спросить, да не время сейчас… Такие вещи узнаются не сразу, вернее далеко не сразу их говорят, особенно люди, подобные нашему новому знакомцу — человеку с четками из черепов.

— Разговор придется продолжить в другом месте, сейчас сюда вернется полковник Алферьев, я уже слышу его шаги за дверью, — недовольно поморщился граф. — Предлагаю использовать для сей цели снятую мной неподалеку квартиру. Там полностью безопасно, а любых соглядатаев не составит сложности заметить еще на подходе… Вы вернулись, полковник? Надеюсь, что небольшая прогулка пойдет вам на пользу. Засим разрешите откланяться, ну а ротмистра и остальных офицеров я, с вашего позволения, временно заберу из-под вашего руководства. Возражения будут?

Возражений не было, да и не ожидалось, если я еще не совсем разучился разбираться в реакциях человеческих. Что ж, жизнь в очередной раз показала свою полную непредсказуемость, только и всего.

* * *

Граф оказался прав, снимаемая им квартира находилась в таком месте, подобраться к которому незамеченными было очень сложно. Узкая улочка, подворотня, двор-колодец… Любая слежка мгновенно вычислялась, ну а дальше можно было поступать, исходя из конкретной ситуации. Ведь порой гораздо полезнее не подать виду, что заметил чужое наблюдение, и вести свою собственную игру.

Квартира была пуста, как кошелек у пьяницы поутру. Пуста в том смысле, что в ней не ощущалось присутствия человека, а вовсе не из-за отсутствия обстановки. Обстановка как раз была довольно стандартной, типовой для апартаментов подобного рода. Вот только бритоголовый человек явно привык проверять каждую мелочь, поскольку, перед тем как войти внутрь, его рука легла на набалдашник трости и слегка повернула… Легкий, почти неслышный щелчок свидетельствовал о том, что клинок теперь мог быть обнажен практически мгновенно. Чего он так всполошился? Хотя кто знает, мало ли какие причины могут быть — его территория, он тут ориентируется гораздо лучше нас.

Граф еще раз внимательно прислушался к царящей вокруг тишине, после чего двинулся вперед, вглубь квартиры. А вот и то место, где хозяин квартиры решил расположиться — гостиная обыкновенная.

— Вроде бы чисто, никто не побывал в мое отсутствие — задумчиво протянул он, убирая руку подальше от трости-клинка. — Проходите, будьте как дома. Если кто желает, то бар к его услугам. Сигары, папиросы… Только обслуги сегодня нет, она тут приходящая в строго определенное время — не люблю присутствия посторонних в месте, где порой ведутся важные разговоры.

Ну нет обслуги, так и бес с ней. Мы люди не избалованные, налить в бокалы напитки по вкусу в состоянии, не дети малые как-никак. Вот только сдается мне, что большую часть разговора придется вести практически без участия Висельника — он уютно устроился на диване, обитом красной кожей, и находился в полурасслабленном дремотном состоянии. Сказывались последствия полученного ночью ранения, что тут поделать. Пусть себе отдыхает, никакой угрозы в ближайшее время не ожидается, ну а беседу с графом мы осилим, тут и сомневаться не приходится.

— Когда приезжает князь? — не обратив ни малейшего внимания на напитки, спросил Клим. — Если вы так уж сильно остерегаете нас от ликвидации местных недоброжелателей, то мы хотя бы попробуем нейтрализовать тех, кто приедет вместе с ним.

— Скоро прибывает. Скорее всего, этим вечером, ну или завтра утром, это крайний срок. Тогда и следует ожидать скорого визита его наемного убийцы с последующим оскорблением. Оно, бесспорно, будет прилюдным, иначе нет никакого смысла… Ну а вам я бы порекомендовал пристегнуть к князю и к его приближенным филеров потолковей, пусть проследят за всеми их контактами. Найдутся такие?

— Любителей не держим… Если наши филеры вцепятся в кого-то, то ни за что не отпустят, да и заметить их почти нереально.

— Хорошо. Но есть еще одно желательное условие — ваши люди должны быть обязаны вам и следить за прибывающими гостями, не докладывая об этом никому, кроме вас.

Вот так поворот! Граф впрямую заявляет, что сотрудники Третьего Отделения могут с легкостью передать информацию на сторону. Или вовсе не на сторону? Нет, тут надо уточнить…

— Вы действительно считаете, что среди наших есть предатели, готовые предоставить информацию заезжему столичному гостю? — не совсем поверил я в столь поганую перспективу. — Лично мне кажется, что вы изволите сильно заблуждаться.

— Разве я сказал, что информация пойдет напрямую к Мереяславскому? Оставьте… Ее получат те местные персоны, кто имеет и вес в определенных кругах и влияние на все сословия Империи. Но не стоит муссировать эту тему, до нее очередь дойдет несколько позже. Сейчас вам всего лишь нужно при помощи надежных людей выявить контакты князя. И категорически запретите филерам даже думать о возможных силовых действиях!

— Не их профиль…

— Знаю, но коли уж вы будете использовать СВОИХ людей, то ожидать можно чего угодно. Договорились?

— Пусть будет так. Ханна! Вызови на конспиративную квартиру не только наших, но и негласную агентуру их тех, кто может выполнять подобную работу. Объяснишь задачу, разобьешь город на сектора, уточнишь маршруты наблюдения с расхождением от вокзала. И еще, — я перевел взгляд на Черепанова. — Возможно, у вас найдется хотя бы одна фотокарточка князя ну или хотя бы дайте его словесный портрет.

— Я позаботился и об этом, — кивнул тот и извлек из кармана плаща небольшую стопку фотографий. — Здесь не только сам Мереяславский, но и те близкие ему люди, что могут быть в том же поезде. И еще… Возможно, вам понадобятся крупные суммы на те или иные не слишком законные действия. С этим не возникнет ни малейших проблем.

Произнеся последние слова, он встал, подошел к шкафу, на полках которого стройными рядами выстроились книги, и последовательно надавил на несколько из них. Верхний ряд, вторая слева и четвертая справа, средний — третья слева… Ну и теперь в самом нижнем — две первых справа. Тихий щелчок — и часть стены рядом со шкафом отошла в сторону, открывая тайник вполне приличных размеров. Да уж, прямо захоронка на все случаи жизни! Деньги там были, но они отнюдь не занимали основное место.

— Стилет, вы, несомненно, успели запомнить принцип открытия тайника, — утверждающим тоном произнес граф. — Так вот, вы спокойно можете пользоваться всем тем, что там есть. Деньги, оружие, другие полезные в нашей неспокойной жизни мелочи… Оставляю вам и ключи от квартиры, четыре комплекта. И запомните, сюда можете приходить вы и только вы, никого постороннего быть не должно, это обязательное условие.

— Можете быть уверены. Что еще?

— А все. Пока все… Теперь я временно удаляюсь, оставляя вас выполнять то, что вы должны выполнить. Должны не мне, а просто во имя собственной безопасности, другого варианта тут не просматривается. Меня не ищите, я сам вас найду и сделаю это в самом скором времени. Удачи.

Был человек — и нет человека. Поразительно, до чего же эта странная персона умеет быстро и практически незаметно перемещаться. Словно размазанная тень метнулась по комнате мимо нас, а через секунду уже хлопнула входная дверь, свидетельствуя о том, что наш странный не то союзник, не то покровитель, не то вообще неизвестно кто покинул это место. Что ж, зато он оставил нам не только важную, очень важную сейчас информацию, но и снабдил некими полезными вещами.

Фотографии тех, кого мы должны будем устранить, пусть и не в ближайшие дни. Бесспорно пригодятся для того, чтобы практически мгновенно сориентировать тех, кто вцепится в их след с момента прибытия в город. Оружие… Много оружия, но этого у нас и так достаточно. Пусть уж лучше лежит здесь, на случай какой-либо чрезвычайной и непредсказуемой ситуации. Деньги, причем никаких ассигнаций, исключительно золотые монеты. Хоть и нет у нас особых финансовых затруднений, но взять необходимо, поскольку наверняка предстоят большие расходы. Взятки придется раздавать направо и налево, да и некоторым могущим оказаться полезными людям нужно заплатить.

Так, а что имел в виду граф, когда говорил о других полезных мелочах? Посмотрим… Ага, кроме денег и оружия тут лежат четыре вещи, очень похожие на кольчуги, но состоящие из странным образом подогнанных друг к другу пластин. Прямо змеиная чешуя какая-то, право слово! И главное, что легкая, гибкая и способная быть практически незаметной на теле. Слышал я о подобной броне, ее носили те, кто небезосновательно опасался кинжала в спину или в другие жизненно важные части организма… Вот только те образцы были и грубее, и гораздо заметнее тех, что оставил нам граф с загадочными намерениями.

— Хорошая вещь, — неслышно подошедший Ханна прямо урчал от удовольствия. — Стилет, надо будет проверить, способна ли броня выдержать удар пули. Вдруг да повезет? Сам должен понимать — такое преимущество лишним не будет.

— Сомневаюсь… Старые сферические пули, может, и выдержит, ну а современные револьверные — вряд ли. Но проверить все равно нужно, тут ты прав. Ты лучше просвети меня, что это за пузырьки, баночки и скляночки?

— Да что угодно, — ответил мой собеседник, бросив мимолетный взгляд на упомянутые предметы. — Яды, лекарства. Потом сам спросишь у этой темной персоны.

Спрошу, непременно спрошу. А сейчас у нас будет много дел, которые нужно завершить как можно скорее, ведь до прибытия сюда князя Мереяславского со всей его сворой остается совсем немного времени…

## Глава 5

Постоянные хлопоты всегда были неотъемлемой частью нашей работы, удивляться тут нечему. Вот и весь сегодняшний день прошел под их изрядно поднадоевшим знаменем. Собирали надежных, зависящих только от нас филеров, поднимали агентуру, раздавали тем и другим четкие или пока еще не очень указания. Скучать не приходилось, это могу заявить со всей ответственностью. Ну а дальнейшее зависело даже не от нас, а от степени эффективности запущенного нами механизма… Как только прибывающий на вокзал поезд разорвет воздух своим гудком, тогда и закрутится колесо очередной интриги.

Однако ожидание оказалось довольно длинным, поезд изволил появиться лишь с утра. Я понял это сразу по одному лишь выражению лица запыхавшегося агента по имени Алексей, стоящего на пороге конспиративной квартиры неподалеку от вокзала.

— Приехали объекты?

— Так точно! Тот, на которого вы сказали обратить особое внимание, тут, и еще четверо из списка, — докладывающий прямо переминался с ноги на ногу, желая показать свое усердие и готовность выполнить любое поручение. — Двое вместе с главным сели в экипаж и поехали, за ними двое лучших людей наблюдают. Другие по отдельности с вокзала ушли. Пешком…

— Молодцом. А теперь скажи, как насчет тех из встречающих, кто мог передать им что-то?

Тут филер несколько загрустил, и сразу же стало понятно, что ситуация не столь безоблачна, как могло показаться на первый взгляд:

— Был какой-то человечек, невзрачный такой, серенький… Пробрался незаметно к вагону, заскочил внутрь. Не было его минут десять, не больше. Потом выскочил, Федор еле заметить успел. Ну и все.

— Что «все»? Ты понятнее выражайся, тогда и переспрашивать не придется.

— Ушел он, за угол завернул и словно растворился. Потеряли мы его.

Плохо и настораживающе. Федор, еще один филер из тех, что был обязан лично мне, сроду не упускал тех, за кем был приставлен наблюдать. Нет, бывали и у него осечки, но не так же сразу, с первых секунд слежки. Теперь слова графа Черепанова предстали несколько в ином ракурсе. Ладно, с этим несколько позже разберемся, ну а пока завершу беседу с агентом, да и пора приступать к следующим шагам.

— Остальных хоть не упустите?

— Богом клянусь, не уйдут они! — перекрестился тот. — Чисто ведут, комар носа не подточит. Никуда они не денутся, обычные люди, тем более и в городе нашем чужаки, мест толком не знают. А тот — так просто бес какой-то!

— Бес, говоришь… — ухмыльнулся я. — Посмотрим, какой он бес, когда за шиворот возьмут да предложат по душам поговорить. У тебя все? Тогда возвращайся и продолжай работу. И еще. Федора пока освободи, мне с ним поговорить хочется, вдруг да запомнил что важное насчет «беса». Свободен.

Был Алексей — и вот уже лишь дробный перестук подкованных сапог по лестнице. Торопится выполнять приказ, знает, что обязан лично мне, да и моим друзьям также, многим, слишком многим, начиная от свободы и заканчивая самой жизнью.

— Что хорошего слышно? — Клим, вертевший в руках револьвер, не выглядел слишком уж озабоченным. Ничего, сейчас мы это мигом исправим.

— Хорошего ничего, ибо не стоит относить прибытие князя с сопровождающими к действительно хорошим известиям. Зато есть кое-что неприятное. Наши люди умудрились упустить того, кто вышел на контакт с приехавшими. Не горячись, — осадил я его, уже набравшего было в рот воздуха для заковыристой матерной тирады. — Тут особый случай, никак не вписывающийся в те рамки, коими привыкли руководствоваться наши люди. По их словам, он словно в воздухе растворился.

— То есть предупреждения этого странного графа имеют под собой реальную почву… — задумался Клим, на ходу внося необходимые коррективы в свое мировосприятие. — Человек, способный вот так, совершенно без усилий, уйти от наших лучших филеров, заслуживает того, чтобы на его персону мы обратили самое пристальное внимание. Отозвал бы ты того, кто его упустил, поговорить с ним надо.

— Уже. Федор временно освобожден от работы и находится в полной готовности к беседе. Как только выпадет свободная минутка, непременно займемся.

— А сейчас?

— Сейчас будем ждать доклада относительно того, куда именно направились наши «подопечные». Не забывай, что нам интересно не только местонахождение князя, но и те места, куда направились двое из его свиты. Сомневаюсь, что они вот так сразу направились осматривать достопримечательности нашего славного города. Тут нечто более для нас интересное. Беспокоиться не стоит, Ханна человек опытный, в случае чего поможет, а то и сам примет участие.

Клим понимающе усмехнулся. Ханна действительно способен при обострении ситуации взять все под контроль и решить проблему наиболее радикальным образом. Каким? Ликвидировать источник беспокойства. Спору нет, подобная методика не лишена определенных достоинств, сам порой пользуюсь, вот только далеко не всегда она является наиболее эффективной. Убить легче, чем сначала выяснить все нужное, а потом и устранить объект из мира ныне живущих.

Время покажет… А вот что именно оно покажет, сильно зависит от наших действий. Единственное, что вызывало серьезные опасения — неизвестно какие действия со стороны того, кто ускользнул из-под наблюдения. А где один, там и другие появиться могут — стандартное состояния в такого рода забавушках. Придется вести себя так, словно мир вокруг наполнен врагами, готовыми и нож под лопатку воткнуть, и в спину выстрелить с безопасного расстояния. Меня вышеуказанные перспективы никоим образом не устраивают, значит придется принимать необходимые меры безопасности. Носить пуленепробиваемый панцирь в таких условиях — вовсе не безумие, а самые что ни на есть разумные меры предосторожности.

Примеров тому предостаточно, откровенно-то говоря, и вовсе не из глубины веков. Тот же Отто фон Бисмарк, виднейшая фигура в современной политике, внял таки советам своей службы безопасности и внес скрытую от взглядов броню в стандартный элемент своего одеяния. Не прогадал. Шесть пуль, выпущенных из револьвера солидного калибра, расплющились об его панцирь.

Именно поэтому я и направился к объемистому кофру, где помимо оружия и разных мелочей первой необходимости хранились и те самые вещи из тайника. Кольчуги не кольчуги, но их прочность внушала уважение… Проверку на пулеустойчивость я уже произвел, разрядив в манекен, на который была одета эта полу-кольчуга, весь барабан револьвера. Пули с жалобными визгами рикошетили в разные стороны, но на пластинах брони не осталось и малейших вмятин. По-хорошему надо было устроить несколько другую проверку, максимально приближенную к реальным условиям, но самым банальным образом не хватило времени. Ну сами посудите, где в сжатые сроки найти смертника, да еще и изъять его для проведения полезного эксперимента? Вот именно, сложноватая задачка. Зачем такие сложности для обычной проверки? Так ведь последствия для того, кто облачен в броню, от ударов пуль могут быть самые разнообразные… Пусть свинец и не вошел собственно в тело, но от ударного действия могут быть серьезные травмы, внутренние кровоизлияния и прочие совершенно нежелательные «прелести». Потому и проверять лучше всего на тех, кто явно лишний на этом свете.

— Чего опасаешься? — поинтересовался Клим, увидев, что именно я достаю из кофра. — Рано для беспокойства, все еще только начинается.

— Коли уж пошли непонятные события, то и вести себя стоит соответственно, — парировал я. — А ты сам не стой столбом, будь любезен экипироваться соответствующим образом. Вес у брони небольшой, а пользы с нее знатно выйти может. При определенных жизненных сложностях естественное явление…

Все еще продолжая ворчать в мой адрес, Клим, тем не менее, облачился в броню. Хорошо сидит, честно говоря — если не знаешь о ее наличии, то обнаружить под одеждой практически нереально.

Пока суть да дело, раздался очередной звонок в дверь. Никак очередной филер с докладом пожаловал… Неплохо. Самое время для того, чтобы узнать местонахождение интересующих нас людей, а там и продумать, каким образом действовать в самом ближайшем будущем.

Точно. Но на сей раз прибыл другой тип, с ним гораздо чаще общался Ханна, я же знал его постольку поскольку. Однако это сущие пустяки, сейчас интересен сам доклад, а вовсе не доставивший его.

— Один из объектов направился в храм святого Луки, другой оказался в Дворянском Собрании. Когда передали эти новости, оба были внутри и выходить вроде не собирались. В случае чего их поведут и дальше.

— Где сам князь?

— Снял целый этаж в гостинице, но пока не делает ничего и ни с кем не встречался. Что прикажете делать дальше?

— Дальше… — призадумался я. — Следить за всеми его возможными контактами и ждать появления кого-либо из нас. За Собранием продолжать наблюдение, постараться выяснить, контакты с кем именно были действительно значимыми. У храма оставить только минимальное наблюдение. Людей хватает?

— Вполне.

— Ну тогда иди. Стой! Федора отправь к храму, пусть там дожидается нас, но в слежке не принимает ни малейшего участия. Все, теперь иди окончательно.

Неплохо. Весьма неплохо. Эти красавцы в гостинице блокированы плотно, мышь не проскочит, а все возможные визитеры будут освещены в ярком свете. В Дворянском Собрании наши люди тоже разведают и разнюхают как заправские ищейки, такова их работа, выполнять которую они не только умеют, но даже и любят. Сложновато, конечно, будет отследить все связи, все разговоры, но справятся как-нибудь. А вот с храмом не в пример более грустная история… Туда просто так не проникнуть, вернее, проникнуть можно лишь в открытые для всех прихожан помещения, но не более того.

Объект же нашего интереса, вне всяких сомнений, отправился туда не для того, чтобы поставить свечу за здравие или за упокой. А зачем?

— Что тут зря гадать, самим надо идти и проверять, — высказал свое мнение Клим. — Проверим облаченных в рясы, какую контрабанду они там прячут от наших пристальных взоров.

— Пожалуй, я с тобой соглашусь. В данном случае на месте будет виднее, а заодно и с Федором побеседуем, есть у меня пара идеек.

Времени на сборы практически не требовалось, благо все нужное всегда под рукой. Да и что нам нужно? Револьвер, кое-что из холодного оружия да некоторая сумма наличными для возможного подкупа тех или иных сребролюбивых индивидуумов — вот он, тот малый джентльменский набор офицера тайной полиции.

Непонятное ощущение вдруг нахлынуло на меня, когда мы еще даже не успели выйти на улицу. Мороз по коже, глубокое нежелание делать хоть еще один шаг в том направлении и вообще целый букет отрицательных мыслей и эмоций. Ну а Клим точно ничего подобного не чувствовал, поскольку пер вперед, словно таран на новые ворота. Грохот выстрела, Клима просто отшвыривает в сторону от удара крупнокалиберной пули, ну а я, мгновенно достав револьвер, безуспешно пытаюсь найти стрелка. Нету, совсем никого нету, кроме нас двоих! Только слышен затейливый мат Клима, в котором нет боли, а есть только крайнее удивление.

— Живой?

— А то! Спасибо тебе, убедил дурака броню одеть. Иначе лежать бы мне с простреленным легким да истекать кровью. Точно никого нет?

— Абсолютно. Хотя понабегут сейчас, это вне всяких сомнений…

Сие факт. Район города очень фешенебельный, не трущобы, где селятся маргинально-деклассированные элементы, так что городовые на звуки выстрелов появляются очень быстро. Вот, собственно, и вышеупомянутый, с саблей на боку, револьвером в уже расстегнутой кобуре и служебным рвением в глазах.

— Спокойно, служивый! — командный тон, полная уверенность и вдобавок документ Третьего Отделения мгновенно перевели меня из категории подозрительных лиц в разряд непосредственного начальства. — Все в порядке, пострадавших нет, но есть к тебе пара вопросов.

— Слушаюсь, ваше благородие, — вытянулся тот по стойке смирно.

— Вольно, мы не на параде и не на смотру. Твоя земля?

— Моя, — загрустил тот. — Сроду такого не случалось, тихо все, мирно. Благородные господа живут, дворяне, купечество, никаких проблем не было. Карманники там, иногда квартиру обнесут, но чтоб стрелять среди бела дня, такого не было.

— Это не твой контингент, а вовсе даже наш, — прошипел Клим, успевший подняться на ноги и отойти от контузящего удара пули. — Лучше вспомни, заходил ли кто в дом за последние минут пять-десять?

Пока служитель порядка морщил лоб, добросовестно перерывая свою профессиональную память в поисках подходящих кандидатур, я не преминул осмотреть собственно место происшествия. Для того чтобы найти оружие, из которого стреляли, не нужно было даже внимательно осматривать стены и панели — достаточно было просто принюхаться и определить, откуда наиболее отчетливо несет кислой вонью сгоревшего пороха. Ну вот и ясно, откуда был произведен выстрел! Кто-то, умеющий нестандартно мыслить, снял деревянную панель, пристроил туда маленький по габаритам, но великолепный по убойной силе однозарядный пистолет марки «Дерринджер», после чего вернул участку стены первоначальный внешний вид. Не столь уж длительная работа, для нее достаточно было минут эдак пяти-семи.

Ну а выстрел производился при помощи тончайшей, практически невидимой нити, прикрепленной одним концом к спуску пистолета, ну а другим — к противоположной стороне дверного проема. Забавно… В старые времена такие шуточки устраивали на пути следования вражеских отрядов по лесным тропам, только в качестве оружия использовались мощные арбалеты. А чтобы вот так, в городских условиях, такого еще встречать не приходилось. Однако тем интереснее будет повстречаться с врагом, способным на такие неожиданные эскапады, а то шаблонные решения противников изрядно надоели. Гораздо приятнее переиграть профессионала, чем скромного любителя, такова уж моя натура, требующая от жизни все, особенно риска и острых ощущений.

— Поразмыслил я, ваше благородие, — деликатно откашлявшись, напомнил о себе городовой. — Всего двое было из тех, кто заходил в дом, да еще и не из местных.

— Продолжай, — приказал я.

— Один зашел немного раньше, дергался, словно его в аду на сковородке поджаривают. Среднего роста, в картузе, в сюртуке мышиного цвета…

— Оставь. Это мой человек, приходил с докладом. Что относительно второго?

— Второй. Высокий такой, представительный господин. Одет в статское, но видно, что и военный мундир для него не в диковинку. Спокойный, шел так, что я ничего и подумать сначала не мог. Мало ли, в гости к кому из друзей или сослуживцев зайти вздумалось или по делу какому визит нанести решил. Вошел внутрь, а потом и вышел минут через пять, может и меньше.

— Неплохо, — похвалил я внимательность блюстителя порядка. — Уже кое-что, но гораздо больше меня интересует, куда именно он потом направился?

— Не могу сказать… Действительно не могу! — В голосе явственно слышался надрыв и… Да, пожалуй, именно испуг. — Он словно бы растворился прямо посреди улицы. Нет, не растворился, а словно бы ушел куда-то еще, туда, где простым людям нечего делать.

Все страньше и страньше, как писал одни англичанин в своей вовсе не детской сказке… Как ни крути, но за сегодня это уже второй случай так называемого «исчезновения», причем оба они так или иначе связаны с нами. Клим, судя по резко изменившемуся выражению лица, это также осознавал, хоть и не испытывал ни малейших положительных эмоций по сему случаю. Тем не менее, надо было еще кое-что уточнить:

— А теперь припомни, что именно ты почувствовал сразу перед тем, как этот человек исчез с твоих глаз. Не возникало ли ощущения, что картина окружающего мира на миг замерла, а потом вновь пришла в движение?

— Ну… Было, кажется, — неуверенно ответил городовой. — Так что, действительно нечистая сила? Тогда пойду в церковь, помолюсь, да и свечку поставлю во избавление от лукавого.

— До чего же суеверный народ! — усмехнулся Клим. — Успокойся, служивый, не ищи козней дьявола там, где есть лишь человеческие пакости. Лучше назови нам свое имя с фамилией, такого добросовестного грех не порекомендовать если не на повышение, так уж на поощрение точно.

— Демьянов Лука, осмелюсь доложить, — вновь вытянулся в струнку тот.

— Вот и хорошо, а теперь ступай по своим делам, а насчет случившегося не болтай. Считай, что этого и не было, а если кто будет особо любопытствовать, скажи, что один из жильцов пистолет чистил, а он возьми да и выстрели невзначай. Понял? Вот и чудненько. Выполнять!

Все, благополучно избавились от некоторых нежелательных последствий. Ну сами посудите, к чему нам огласка сего инцидента? Толку никакого, а привлечение внимания всех и вся никоим образом не сочетается с планами. Зато полученная информация заставляла не то что обратить на нее внимание, а самым непосредственным образом приложить усилия для полного прояснения ситуации. Больно уж интересная и многозначительная цепочка начинает выстраиваться, начиная с прибытия князя Мереяславского, предупреждения насчет нежелательности устранение местных наших недоброжелателей и заканчивая событиями сего дня. Есть о чем не только поразмыслить, но и приготовить ряд серьезных вопросов к нашему новому руководителю, бритоголовому графу с четками в виде черепов.

— Остаемся здесь или выходим? — прервал мои размышления Клим. — А если выходим, то стоит ли следовать первоначальному маршруту?

— Пожалуй. Благо те, кто затеял все это, вряд ли ожидают такой реакции, а вернее видимого ее отсутствия. Зато они уже успели кое в чем опростоволоситься. Догадываешься, о чем я?

— Отвод глаз?

— Оно самое. Наиболее надежное и простое средство уходить из-под наблюдения. Из тех, что лежат за гранью привычного мировосприятия, естественно. Нагловато работают, а значит, нас всерьез недооценивают… Тем лучше. Не будем покамест лишать нашего неведомого противника иллюзий на свой счет, а для начала соберем побольше сведений, так что путь наш, как уже было решено, сейчас ведет аккурат к храму святого Луки. Кстати, ведь городового тоже звали Лука. Неплохая примета, между прочим.

— Там посмотрим.

Клим, что с него взять. Зачастую пессимизм сменяется оптимизмом и наоборот. Хотя какой тут оптимизм после того, как в тебя стреляли с очень большими шансами на успех сей затеи. А в него ли? Хм, над этим стоит основательно поразмыслить! Нельзя исключать и вероятность того, что ловушку ставили, рассчитывая именно на меня. Это вовсе не болезненное воображение, отнюдь. Есть у меня одна привычка, заключающаяся в том, что в обычных условиях практически всегда прохожу в двери первым, единственное исключение тогда, когда вперед пропускаются прекрасные дамы. Но тогда ставивший ловушку просто обязан был знать, именно ЗНАТЬ, а вовсе не догадываться, о моих привычках.

Знание — сила. Полностью согласен с сим изречением, но вот неприятно, что эта сила обращена против меня. Зато заметно сужается собственно зона поиска, поскольку изучить мои повадки, пусть и далеко не все, могли исключительно те, кто достаточно долго прожил в этом городе, да еще близкие к нашей родной «охранке».

Но особенный интерес вызывает факт наличия у наших пока еще неизвестных врагов неких оккультных способностей. Яркое и неопровержимое тому подтверждение — тот самый отвод глаз, который был за один день продемонстрирован дважды. Серьезные противники, очень серьезные. Хотя бы потому, что подобные знания сейчас такая редкость, которая встречается едва ли не реже черных жемчужин… А тут не просто знания, а еще сочетаемые с их грамотным применением и умениями быстро и решительно избавляться от нежелательных людей. Ведь будь на нашем месте кто другой, чуть менее осторожный, и затея с самостреляющим «Дерринджером» наверняка закончилась бы смертью или тяжелым ранением.

Это не прибывший из столицы и пылающий жаждой мщения князь Мереяславский со своими присными. Пардон, но не тот размах, не те приоритеты. Столичный гость — всего лишь пешка, максимум фигура в шахматной партии, разыгрываемой игроками, чьи лица до поры до времени скрыты под непроницаемой вуалью тайны. А вот в чем цель партии? Хотелось бы мне это знать, ох как хотелось бы!

К сожалению, пока что не видно разгадки, да и поймать путеводную нить может оказаться не столь простой задачей. Что ж, появляющиеся на пути препятствия лишь разжигают желание смести их с дороги. Значит, остается двигаться вперед, но не по прямой линии, а петляя, словно волк, уходящий от погони. Все еще только начинается в этом забавном жизненном повороте.

## Глава 6

Храм… Главное церковное строение в нашем отнюдь не маленьком городе. Большое, где-то даже величественное, но не вызывающее лично у меня даже тени положительных эмоций. Блеск золота на церковной утвари, облачениях святых отцов, густой запах ладана и воска от ежедневно сгорающих сотен и тысяч свечей, голоса певчих, прославляющих бога… Маски, лицемерие, обман. Рабы божьи, да будут блаженны нищие духом, отриньте гордыню и преисполнитесь смирением пред ликом божьим… До чего мне противны эти слова, ежедневно вгрызающиеся в человеческие души и оставляющие от них изъеденные язвами остовы, где нет уже ни чести, ни гордости.

Парадоксально, но я со своими друзьями единственные, пожалуй, офицеры Третьего Отделения, кто совершенно официально не являются приверженцами той или иной распространенной на территории Империи веры. Впрочем, атеистами нас также назвать нереально… Были ли у нас из-за этого неприятности, я имею в виду из-за сознательного отхода от официальной религии Империи? Скорее уж наличествовали неоднократные попытки давления, имеющие своей целью загнать обратно в лоно церкви, вот только толку от них было ровно ноль и ни на долю процента больше. Разного рода проповедникам гораздо легче вскружить голову догматами своей религии тому, кто доселе не имел о ней особого представления, нежели человеку, кто с детства воспитывался в довольно тесном контакте с ней. Вот только пристальное изучение книг, да и вообще основных канонов, способно со временем вызвать глубокое и полное отторжение. Так, в общем, и произошло и со мной, и с Климом, да и Висельник с Ханной не избежали сей участи. Разница лишь во времени, да и то не слишком существенная.

Ладно, это все так, лирика, навеянная близостью не слишком симпатичного сооружения, не более того. Ну и где там наши агенты изволят пребывать? Ага, вот и один из них, довольно грамотно изображает из себя случайного прохожего, решившего прогуляться по городу в компании с довольно потасканной девицей. Вот он полез за папироской, попытался было раскурить ее, но получилось это лишь с третьей спички. Ясно, значит объект все еще там, внутри, но узнать, что именно ему там понадобилось, не получилось. Ничего страшного, главное он еще там, и одно это способно навести на определенного рода размышления.

— Подождем, когда его отправят обратно к князю, или ускорим естественный процесс?

— Все тебе не терпится, Клим. К тому же его пребывание там вполне обосновано и время соответствует. Сам подумай, как лучше всего поступить, если хочешь в пределах церкви передать кому-либо информацию, не привлекая при всем при том особого внимания.

— Да просто незаметно провести во внутренние помещения, куда посторонние никак не пройдут, только и всего, — саркастически хмыкнул Клим.

— Не совсем верный ответ. Да, это очень легко сделать, но в случае возможной слежки сразу же возникнут серьезные подозрения. Ну что может понадобиться простому прихожанину там, куда разрешен доступ лишь самим служителям церкви? Это прямо как красная тряпка для быка, вызывает естественный душевный порыв как следует разобраться. Нет уж, они там не полные идиоты, по крайней мере те из них, кто являются пастырями, а не агнцами, этими божьими баранами.

— Тогда…

— Там же еще до сих пор длится служба, достаточно большое количество верующих находится внутри. Вот и представь, что стоит наш объект, а рядом с ним оказывается кто-то из этих людей в рясах и тихо так, вкрадчивым шепотом излагает ту информацию, что должна дойти непосредственно до князя Мереяслаского. Потом служба заканчивается, и наш объект тихо и мирно шествует по направлению к гостинице, неся в клювике целую охапку важных сведений для своего хозяина.

— Логично. — Клим слегка склонил голову в знак согласия в моими выкладками. — В таком случае нам остается перехватить его на обратном пути, да и ликвидировать, предварительно получив требуемую информацию.

— Перехватить нужно, выкачать сведения просто необходимо, а вот ликвидировать… Не факт, далеко не факт! Я это не из гуманизма говорю, он у меня в принципе отсутствует, я о наших дальнейших планах сильно беспокоюсь. Не получив информацию, князь сильно забеспокоится, вполне разумно предположит, что его посланца придавили где-то на задворках нашего славного града. Дальше что? Правильно, возможна и полная смена планов, и совершенно другой уровень помощи со стороны наших местных недоброжелателей. А они, как ты уже понял, ой какие непростые ребята, да и опасные, как десяток кобр и еще пяток гадюк впридачу.

— Мозги потрошить будем?

— Только поделикатнее, так, чтобы пациент после сей процедуры выглядел точно так же и не производил впечатление стукнутого дубиной по голове. Да, кстати, а где же Федор?

— Тот самый, от которого клиент ушел? А ведь и правда, должен был появиться! Странно…

Да нет, друг мой, это не странно и даже не ОЧЕНЬ странно, а прямо таки подозрительно. Поступил ведь самый прямой приказ, он просто не мог его ослушаться, не тот человек. Тогда что? Да что угодно, но вряд ли нечто хорошее и радостное. Он должен был ждать нас здесь, именно здесь и никуда не отлучаться! Нехорошее предчувствие кольнуло не столь неожиданное, но от этого не стало менее отвратным.

— Клим, ты пока тут останься, мало ли, вдруг посыльный князя появится, а я мигом обернусь.

— Хорошо. Неужели опять неприятности?

— Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить! Хотя… всякое может быть. Жди и главное будь поосторожней, теперь всего можно ожидать.

Климу два раза повторять не стоит, он и так отличается повышенной подозрительностью к окружающему миру, как и все остальные из нашей тесной компании, а тут еще и повод соответствующий. Теперь достаточно самого незначительного повода, и пара короткоствольных револьверов изрешетит любого, кто попытается сотворить нечто враждебное.

Ну а я? Я сейчас намереваюсь осмотреть несколько подозрительных мест. Подозрительных в том смысле, что там вполне реально спрятать от посторонних глаз бесчувственное или вовсе мертвое тело. Заросли какого-то декоративного кустарника… Пусто, разве что мирно дрыхнущая там шавка, но она точно не имеет ни малейшего отношения к интересующим меня вещам. Мертвецки пьяное тело, устроившееся на скамейке, представляло интерес разве что для карманников и для полиции, но ни тех ни других в этом закоулке не наблюдалось. Остается проверить разве что небольшую, но уютную беседку, в теплое время года как нельзя более подходящую для встреч влюбленных парочек. Это сейчас туда мало кто заглядывает, климат несколько не благоприятствует.

Ч-черт! Достаточно было принюхаться, и в ноздри ударил пусть и не слишком сильный, но легко опознаваемый сладковато-приторный запах крови. Слишком много раз я чуял его и теперь научился определять безошибочным образом. Опыт, что тут еще сказать, пусть и весьма специфический.

Так, а тела-то не видно, по крайней мере с первого взгляда. Значит, господа убийцы (или убийца) стремились, чтобы труп какое-то время не нашли, обезопасили таким образом обнаружение результатов своего труда со стороны случайно заглянувшего в беседку человека. Ну а я тут вовсе не случайно, а следовательно, и поиски вести буду не шаляй-валяй. А, тут и искать особо не надо! Присядем на корточки, да и окинем пристальным взором невеликое пространство. Точно, как раз в промежутке между вырубленным из каменной глыбы креслом и стеной виднелось искомое, то есть труп. Оставалось лишь вытащить его оттуда, а там и определить, чей он, собственно говоря, а заодно и выяснить все возможное об убийце.

Увы, но труп оказался знакомым… Жаль. Неплохим специалистом был покойный, а жизнь свою закончил довольно нелепым образом. И что самое интересное, оружие оставалось на своем месте — он даже не успел до него дотянуться. А в глазах… Нет там того отблеска, что встречается почти у всех, кто умер насильственной смертью, точно это осознавая. Разве что лицо сохранило тень удивления, вызванного непонятно чем. Да нет, тут как раз более или менее ясно, не ожидал покойный, что ему вонзят в спину широкий и обоюдоострый нож.

Осмотрев беседку и узнав все то, что можно было узнать, мне оставалось лишь вернуться к ожидающему меня Климу. Тем более и время сейчас могло оказаться очень большой ценностью…

— Мертв… — Это был не вопрос, старый друг очень хорошо знал выражения моего лица, да и понимать друг друга почти без слов стало в нашей компании чем-то совершенно естественным. — Кто, как и когда?

— Совсем недавно, минут десять, не более того. Подожди, я сейчас отдам кое-какие распоряжения.

Вынутый из кармана бумажник упал на мостовую, но я промедлил секунд пять, прежде чем нагнулся его подобрать. Филер, подавший нам сигнал о том, что объект до сих пор находится внутри храма, сразу смекнул что к чему и вместе со своей «барышней» направился в нашу сторону. Со стороны это выглядело совершенно естественным образом, ну свернула прогуливающаяся парочка малость в другом направлении, так ничего особенного тут и нет. Домой собрались или просто девушке надоели здешние места…

— Немедленно отправь кого-то из наиболее опытных к гостинице, где остановился главный объект, — негромко сказал я, когда парочка приблизилась к нам. — Передай Ханне… тьфу ты, поручику Кононову, чтобы незамедлительно забирал больного из резерва, а то вербовщики обрить норовят.

Проходящий мимо агент едва заметно кивнул, показывая, что все великолепно понял и незамедлительно исполнит полученное приказание. Ф-фу, надеюсь, что одной нарисовавшейся внезапно проблемой меньше будет, не хватало еще и на это нервы гробить. Впрочем, возможно, я и зря принимаю эти меры безопасности, но пусть лучше так, чем никак… Проще говоря, Ханна, услышав это сообщение, должен был немедленно забрать Висельника с резервной квартиры, где тот отлеживался и долечивал простреленную руку. Также он будет предупрежден, что на нас уже началась охота с целью физического устранения, и теперь опасаться надо любой мелочи, на которую раньше можно было и не обращать особого внимания.

Ну а я продолжил излагать Климу то, что удалось узнать относительно смерти нашего агента:

— Однако вернемся к покинувшему наш мир Федору, точнее говоря к обстоятельствам его убийства… Пока я даже не буду касаться целей убийства, остановлюсь лишь на технических деталях, которые ну никак не могут пройти мимо нашего внимания. Поверь, его убивал мастер своего дела, для коего нож — естественное продолжение руки. Удар был нанесен со спины, неожиданно и точно в сердце, так что смерть наступила практически мгновенно.

— Стилет, ты ведь и сам знаешь, что этого маловато. Многие умеют пользоваться ножами, в том числе и обычные грабители. Пусть днем, да к тому же почти в центре города, их присутствие и маловероятно, но нельзя исключать и такую возможность. Или же инсценировку… У него ничего не было взято?

— Представь себе, было. Но слишком уж неумело сработали, грубо и неправильно. Взяли деньги и серебряные часы, а вот золотые запонки оставили, а главное, не прихватили двуствольный пистолет, что всегда был при покойном. А оружие неплохое, любому душегубу сгодится.

— Получается, работал мастер, но имеющий самые смутные представления о тех, по ком каторга горькими слезами рыдает, — сделал вывод Клим. — Это может пригодиться, но не сейчас, а чуть позже.

— Есть и еще кое-что. Его убили не там, где я обнаружил тело, а где-то поблизости. Потом взвалили на плечо и перенесли в беседку, где и попытались скрыть от случайных взоров хотя бы на некоторое время. Однако перед этим еще и тщательно обыскали. Искали вовсе не деньги и прочие ценности, пытались выяснить принадлежность покойного, и им это явно удалось. Убийца оказался не слишком аккуратен и малость наследил, схватившись окровавленной лапой за карточку Третьего Отделения.

— А это действительно полезная информация… Стой! Да вот же наш объект, показался все-таки на свежем воздухе, поганец.

И верно, вышедший из дверей храма мужчина лет тридцати словно сошел с одной из переданных нам фотокарточек. Дальнейшие наши действия напрямую зависели от того, каким образом он предпочтет добираться до гостиницы: пешочком или же на извозчике. Первый вариант для наших целей наиболее благоприятен, поскольку при ином раскладе придется работать еще более тонко.

Повезло. Да оно и неудивительно, расстояние от храма до гостиницы, где остановился Мереяславский, совсем не поражало воображение, дойти можно минут за восемь неспешным шагом. Ну а уж прихватить идущего по улице, пусть и оживленной, человека для нас не составляло особого труда. Достаточное количество опыта, некоторые навыки, малоизвестные среди большинства народа, да самая малая толика удачи — вот и все, что для этого требуется.

* * *

Курьер князя двигался довольно грамотно, видно было, что он имеет вполне приличное представление о методах слежки, и для того, чтобы незамеченными «сидеть на хвосте», нужно несколько сменяющих друг друга агентов. Знали это мы, знал и он, но в его логической системе был один маленький огрех, никак, впрочем, не вменяемый в вину… Откуда ему было знать, что для слежки за человеком вовсе не обязательно видеть, достаточно просто чувствовать присутствие. Другое дело, что для этого необходимы знания из области мистики, но сие уже, как говорится, вовсе не мои проблемы.

Настроиться на цель было не сложнее, чем обычно… То есть сложно, как всегда. Все умения подобного рода хоть и очень полезны, порой просто незаменимы, но дико утомляют. Сильная головная боль — один из самых безобидных вариантов… Тем не менее, владея подобными методами, не откажешься от них, невзирая ни на какие побочные эффекты. К тому же они вполне могут быть вызваны просто-напросто недостатком опыта и какими-либо мелкими неточностями при применении оккультных знаний. Такова уж вечная беда самоучек, и совершенно неважно, что именно ты изучаешь без поддержки наставника — древние мистические трактаты или просто учишься забивать гвозди в стенку. Получится-то оно, быть может, и получится, но вот качество наверняка оставит желать лучшего.

Все это так, мелочи, периодически прорывающиеся в моем подсознании рассуждения на тему оккультизма и его абсолютно необоснованного забвения и практически полного уничтожения. А, отставили в сторону, сейчас и без этого есть над чем поломать голову. Например, где лучше всего будет пресечь на время путь княжеского приближенного? Место нужно не шибко людное, но в то же время такое, где можно подобраться на довольно близкое расстояние. Его ж, паразита, нельзя сейчас не то что убивать, а и просто причинять сколь-либо заметный вред! Редко мне приходилось оказываться в столь жестких рамках, ой как редко.

Переживем… Есть тут одно милое местечко как раз по пути следования объекта, вот его и используем во свое благо. От главной улицы отходит чудненький такой проулочек, узкий и темный, там и днем в десяти шагах почти ничего не разглядишь. Значит что? Правильно, мгновенно перевести цель в бессознательное состояние и затащить в столь уважаемый нами полумрак.

— Переулок по ходу следования «клиента», — негромко излагаю Климу диспозицию. — Я отключаю, ты, соответственно, играешь роль быстрой доставки по месту назначения.

— Годится. Тогда я пошел.

Иди, ну а я займусь специфическим делом, то есть переводом человека в бессознательное состояние, не приближаясь к нему ближе, чем на несколько метров. И никакой мистики, просто использование не совсем привычных средств.

Я не вижу цель, но четко знаю ее положение. Ориентируясь на свое внутреннее восприятие ментального фона определенного человека, немного ускоряю шаг, а затем и выхожу на ту самую улицу. Теперь я несколько впереди человека князя Мереяславского, но уже не только чувствую его, а и вижу, как он приближается. Ничего в его поведении не говорит о беспокойстве, да оно и понятно. Обычной слежки нет, а от сверхъестественных проявлений бытия он явно очень далек и приближаться к ним не собирается.

Рука на пару секунд скрывается в кармане и вновь появляется, но уже не пустая, а с зажатыми в ней двумя небольшими мраморными шариками. Неплохие и полезные вещицы для понимающих людей… Можно в ладони поперекатывать, приводя мысли в порядок, а можно и метнуть в нужном направлении, обеспечивая серьезные неприятности тому, в кого попадут сии далеко не безобидные снаряды. Тут все зависит от силы броска, доступным является как кратковременное отключение сознания, так и летальный исход. Ну и промежуточные вариации, само собой разумеется…

А вот бросать лучше всего снизу, когда рука и не собирается подниматься выше пояса. Да, такой способ не в пример более сложен и требует многочасовых тренировок, зато совершенно не привлекает внимания посторонних. Так, подожду еще самую малость, пусть цель окажется чуточку впереди меня. Лучше всего бросать в затылок, тогда уж точно не успеет среагировать, пусть возможность и остается более из области теории. Есть! Вырвавшийся из ладони каменный шарик преодолел короткий путь в несколько метров и впечатался в затылок. Он так ничего и не заметил, не заподозрил даже, иначе успел бы развернуться, ну или попытаться уйти в сторону. Зато старина Клим успел подхватить обмякшее тело и метнуться в сторону сумрачного проулочка.

Да и мне пора вслед за ним. Так, а что там насчет реакции случайных прохожих? Хм, забавно! Никакой реакции, собственно, и не наблюдалось, люди даже не успели толком понять, что там у них на глазах произошло. Оно и лучше…

Клим между тем уже успел углубиться довольно далеко в путаницу улочек и переулков, коей так «славился» наш город. Что греха таить, люди, не относящиеся к коренным жителям или волею необходимости не изучавшие долго и подробно топографию этих мест, вообще могли долго и малорезультативно плутать по каменным лабиринтам. Запутывать погоню здесь одно удовольствие, жаль только, мне еще ни разу не приходилось заниматься этим именно здесь, в столь идеальных условиях. Но куда же направляется этот следопыт, Чингачгук местного розлива? А, понятно! Нашел довольно удобное место, куда уж точно никто не забредет — простенок между двумя домами, который, судя по всему, порой использовали и как отхожее место. Вонища, откровенно говоря, была довольно мерзопакостной, но это ничего, переживем.

— Душевно ты его стукнул, — покачал головой Клим. — Опять своими каменными шариками балуешься?

— Я не балуясь, я применяю их в ситуациях, требующих незаметного и бесшумного удара в условиях города, — сразу же последовал ответ. Привычка у нас давняя подкалывать друг друга по таким мелочам, ничего не поделаешь. — Ничего, скоро он очнется, не пройдет и нескольких минут. Так что давай работать… Ты введешь его в транс и будешь поддерживать в этом состоянии, ну а я покопаюсь в мозгах.

Ясное дело, что он не возражал, ведь я брал на себя наиболее сложную часть — собственно извлечение информации. Ну а мне нужно было сосредоточиться для достаточно ювелирной работы — извлечь нужную информацию из разума, а вдобавок убрать воспоминания о том, что с ним произошло на обратном пути в гостиницу.

Ну что, пора? Точно, пора, уже чувствовалось влияние Клима, довольно грубовато, но все же эффективно впечатавшего «пациента» в состояние глубокого транса. Проникая невидимым ментальным скальпелем в чужой мозг, я в очередной раз подивился сложнейшему устройству разума человеческого. Но удивление удивлением, а дело прежде всего. Мусор, мусор, а это непременно надо запомнить… Чтоб их всех разорвало на тридцать три с половиной куска, да по всем углам мира разметало! Эмоции, понимаю, но уж слишком неприятно. Убираем из разума кое-какие воспоминания, добавляем новые, ложные. Все, можно давать ему хорошего пинка под то место, откуда ноги произрастают. Пусть летит бодрым шагом и докладывает князю о выполненном поручении, а заодно и передает доверенные ему сведения.

Я же пока присяду на какой-то деревянный обрубок, отдохну малость от жутко утомительной работы. Раскопки, ведущиеся в чужих мозгах, не в пример более утомительны, нежели труд обычного землекопа, честно вам говорю…

— Идет себе и даже ни о чем не подозревает, — ухмыльнулся устроившийся поблизости Клим, глядя на удаляющийся от нас силуэт. — Ну да бес с ним, ты лучше расскажи, удалось ли что интересное узнать?

— Удалось. Еще как удалось, будь оно все проклято! Мы действительно влезли в очень серьезную игру, предупреждения этого странного графа Черепанова оказались вполне обоснованными. Помнишь того невзрачного человечка, который встречал Мереяславского со товарищи прямо у перрона? Ну так вот, именно он настоятельно рекомендовал князю не отказываться от той помощи, что могут предоставить стоящие за ним люди.

— Кто именно?

— «Пациент» об этом не имел ни малейшего представления. Разговор был лишь для ушей его поганого сиятельства. Зато встреча в храме заслуживает отдельного внимания, поскольку «святым отцам» приказали, заметь, именно ПРИКАЗАЛИ оказать полное содействие.

— Приказывать церковным чинам… — хмыкнул Клим. — Это, извини, нужно обладать очень большой властью, причем даже не светской, а именно духовной. Ну не из Синода же местные наши недоброжелатели, никак не сходится такая картина с реальностью.

— Тайная власть порой действеннее видимой, ты и сам это знаешь. Получается, что вовсе не один Синод способен приказать оказывать всяческое содействие. А рычаги воздействия у отцов церкви мощные, нам будет кисловато от такого поворота событий.

— Ага, крестовый поход на нас объявят! Стилет, да сто лет мы им не нужны, невелики персоны для них четыре офицера «охранки».

— Мы для них действительно мелкая сошка, а вот если вместо нас подставить фигуру Черепанова, то… — сделав небольшую паузу, я продолжил. — Он может показаться, да и является на самом деле, гораздо более заманчивой дичью. Но вернемся к тому, что курьер несет в своей голове для князя Мереяславского. По сути это имена всей нашей четверки, краткие, но исчерпывающие характеристики и некоторые весьма полезные сведения. В основном выходы на тех местных жителей, кто без особых проблем может быть использован в качестве наемников. Иначе говоря, ему дан полный карт-бланш на наше физическое устранение, а заодно и поддержка обещана, как финансовая, так и прочая…

— Сильно размахнулись! Но сегодняшнее покушения явно не имеет к князю и его людям ни малейшего отношения, да и убийство Федора также. Похоже, нас решили обложить сразу с двух сторон.

— А мы как тот заморский зверь дикобраз, мало пригодны для потребления. Морды исколют да настроение испортят, не более того. Вот что, двинемся мы с тобой сейчас ближе к гостинице, где наши враги из столицы остановиться изволили. Там и Ханну обнаружим вместе с Висельником, да и, кроме того, есть у меня пара задумок. Но! Лучше будет их обсудить со всеми, а там и решим.

## Глава 7

Найти Ханну не составило особого труда. Скорее даже наоборот, он сам нашел нас, появившись как чертик из табакерки еще на подходах к гостинице. Вид у него был не скажу, что обеспокоенный, но все же малость более эмоциональный, нежели в обычные дни:

— Висельник уже здесь, хотя ругался он долго и затейливо… Что там у вас приключилось?

— Ситуация перегрелась и начала дымиться, — ответил я, неопределенно покрутив пальцами. — Нас совсем недавно пытались прикончить, Федора, одного из агентов, все-таки удалили из мира с помощью ножа в спине, да и вообще мир переворачивается с ног на голову и обратно неведомое число раз. Пошли туда, где Висельник, тогда я уж и расскажу в подробностях, а то повторять одно и то же два раза меня не слишком радует.

— Нет проблем, он тут, совсем рядом, дымит сигарой как паровоз и ругается на весь белый свет.

Это нормально. Раз ругается, значит жив и относительно здоров. Кстати, Ханна вполне грамотно обставил гостиницу нашими агентами, так что оттуда даже мышь незамеченной не проскочит. Зато теперь мы могли ничуть не беспокоиться, а к тому же и не особо скрывать свое присутствие. Почему? Да все просто, ведь о нас теперь знают, мы о них знаем… Все знают пусть не все, но многое, следовательно не стоит играть в шпионов сверх необходимого. До поры до времени.

Так что Висельник расположился прямо в вестибюле гостиницы, нимало того не скрывая. Завидев нас, он приветственно взмахнул здоровой рукой, приглашая подойти поближе. Кто бы спорил, но уж точно не я!

— Как рука? — спросил я. — Заживает помаленьку?

— Болит, зараза, спасу нет. Но заживает. А эти красавцы так и сидят в своих апартаментах, до сей поры не высовывались.

— Пусть пока сидят, нам оно на руку. Вы лучше слушайте меня и повнимательнее, — последние слова предназначались по большей части Ханне и тому же Висельнику. — Сейчас я вас удивлять буду.

Удивить получилось, и весьма неплохо. Неплохо в смысле эффекта от рассказа, а вовсе не хорошего содержания оного. Ханна застыл на диване по стойке смирно, аки памятник нерукотворный, Висельник позабыл про свою сигару, которая не замедлила этим воспользоваться и самым коварным образом потухла.

— Дела-а… — протянул Ханна. — Не было хлопот, так купила бабка порося.

— А поросеночек бешеный оказался, — ехидно добавил Висельник, после чего попытался затянуться погасшей сигарой. — Двенадцати апостолам ее за шиворот засунуть, ну почему она все время гаснет?! И все же, что делать теперь предлагаешь?

— Удивили нас, теперь будем удивлять их. Поясню. Совершенно ясно, что в самом скором времени наемный бретер князя вынудит меня вызвать его на дуэль, нанеся тяжелое оскорбление при свидетелях. Я решил ударить на опережение, и целью будут не пешки Мереяславского, а его собственная сиятельная персона. Он не стар, лет сорок с небольшим, а значит, будет на поединке выглядеть вполне комильфо.

— Ты решил сам вызвать его на дуэль?

— Да чур меня, Клим, как ты такое мог подумать! — вскрикнул я с наигранным негодованием. — Я просто сыграю с ним в ту же игру, которую он решил испытать на моей шкуре. При нескольких свидетелях я смешаю его с грязью, причем все сказанное мной будет правдой от первого до последнего слова. Не зря же я вывернул наизнанку мозги того бедолаги, что попался сегодня под наши с тобой руки загребущие. Да, он может и отказаться дуэлировать, но тогда все его последующие действия будут скомпрометированы еще до самого их начала.

Клим лишь кивнул, соглашаясь с моими рассуждениями, а вот Висельник проворчал:

— Не спровоцируешь ли ты убийством князя совсем уж непредсказуемые действия тех, кто решил использовать его как марионетку? Реакция людей на быстро и не в их пользу изменившиеся обстоятельства может быть очень разнообразной, это мы уже не один раз наблюдали.

— А будет ли ситуация еще более неприятной? Нас и так стремятся уничтожить самым наглым образом. Ничего не теряя, мы в то же время можем постараться обратить обстановку в свою пользу. Уверен, что Мереяславский не захочет умирать на поединке, не для того он здесь объявился. Придется предложить ему кое-какую альтернативу… Впрочем, это все в теории, посмотрим, как пройдет практика. Где там изволит прохлаждаться его столичное сиятельство?

— Он занял все правое крыло второго этажа, — холодно процедил Ханна. — Посчитал, что меньшая площадь апартаментов недостойна его титула, чем доставил множество хлопот как обслуге гостиницы, так и некоторым постояльцам, коих спешно попросили сменить занимаемые номера.

Ф-фу! До чего же мелко и неприлично ведет себя сей визитер из стольного града. Чего он хочет этим добиться? Если повысить уровень безопасности, так сие просто смеху подобно — коли нужно, все равно достанем. Нам было бы даже легче, поскольку под ногами не путались бы абсолютно посторонние люди… Возможно, он просто кичится древностью и знатностью своего рода, но подобные поступки вовсе не свидетельствуют об аристократизме человека, их совершающего. Напротив, уровень уважения к нему стремительно падает вниз, словно барометр перед бурей.

Тем лучше, тем лучше… Значит, меня точно не будут терзать и тени сомнений относительно того, что я планирую сотворить с князем. Однако ради полноты картины замечу, что они и раньше меня особо не трогали.

— О чем задумался, Стилет? — прервал ход мыслей веселый возглас Клима. — Да можешь не отвечать, я и так догадываюсь. О пакостности душ человеческих, от которой не избавлен никто, даже титулованная аристократия. Не бери в голову, среди дворянства эта болезнь духа распространена даже на порядок больше, вот и все.

— Да и сына его вспомни, тот еще выродок оказался, — подхватил Висельник в присущих ему мрачных тонах. — Правильно гласит народная поговорка, что яблоко от яблони далеко не укатывается. Просто в Мереяславском-младшем эта гадость оказалась доступна и проявилась ну очень наглядным образом. Ну а князь-отец… Нет, не хочу загадывать, лучше всего взглянуть на него воочию.

— Поглядим, как же без того… Но сначала я должен задать портье один маленький, но могущий оказаться немаловажным вопрос.

Висельник лишь взглянул на меня как на человека, который явно занимается какой-то чушью, но все-таки промолчал. Хорошо хоть так… А ведь должен был привыкнуть, что порой мысль может идти совершенно немыслимыми зигзагами, но в результате приводить к нужному результату. Вот и сейчас предстоящий разговор с Мереяславским требовал некоего завершающего штриха, долженствующего придать еще большую убедительность и достоверность. Заодно оградим себя от вполне вероятных обвинений в порочащих честь мундира поступках.

— Любезный, подойди сюда, — обратился я к портье, тут же поспешившему исполнить пожелание. — Среди тех, кого переселяли в связи с пожеланиями князя, были дворяне?

— А как же-с, — изогнулся тот в поклоне. — Были. Особенно один офицер, капитан. Они очень сильно ругаться изволили-с…

— Надеюсь, что он еще не съехал?

— Нет еще. Здесь, мы ему более просторный номер предоставили, но все равно его благородие оскорбился. Чуть было меня с лестницы не спустил.

— Скажи спасибо, что не пристрелил. Я бы точно не удержался. Сначала твою холуйскую персону, а потом и этого сиятельного наглеца. Шучу, шутки у меня такие, — добавил я, увидев в глазах прислуги накатившую волну панического страха. — Быстро беги за капитаном и доложи, что его незамедлительно желает видеть ротмистр Градов из Третьего Отделения. По личному, но интересному для обеих сторон вопросу. Ты еще здесь?

Уже нет… Как говорится, от цокота копыт пыль по полю летит. Вместо копыт — сапоги гармошкой, вместо поля — роскошный вестибюль центральной гостиницы города, но вот пришла на память поговорка и все тут. Зато какой неподдельный энтузиазм проснулся у этого холеного типчика, стоило ему лишь чуточку пригрозить. А ведь в каждой шутке есть определенная доля правды. Естественно, на месте капитана я не стал бы тратить пулю на такое пустое место, как прислуга, — спустить с лестницы для подобных индивидуумов наилучшее наказание за наглость. Но вот их княжеское сиятельство — совсем другое дело.

Клим и Висельник откровенно наслаждались неожиданным спектаклем, ну а Ханна уловил суть раньше остальных:

— Собираешься использовать этого капитана для того, чтобы он засвидетельствовал происходящее как соответствующее офицерскому кодексу чести?

— Само собой разумеется, — усмехнулся я в ответ. — Мне, собственно, абсолютно безразлична фигура свидетеля, только бы он не принадлежал к «охранке», да был благородного происхождения. Ну а тут случай уж слишком удачный: офицер вспыльчивого нрава, да еще и обозленный именно на Мереяславского. Грех не использовать представившуюся возможность. А вот и он, кстати. Колоритный персонаж.

— Эт точно…

Факт. Капитан от инфантерии, широкоплечий шкаф с ростом, приближающимся к двум метрам, так еще и усы как у мартовского кота. И в глазах — озверение на всю окружающую реальность.

— Ну и кому я понадобился в вашей «охранке»?! — заревел он голосом встревоженного мамонта. — Благонадежность мою проверять вздумали? Так я вам сейчас ее устрою, навек запомните!

— Успокойся, капитан. Заткнись и не ори, уши от твоих воплей болят, — тональность моего голоса сейчас напоминала арктическую стужу. — Лично до тебя нет никакого дела ни мне лично, ни тем более той организации, что я представляю. Зато очень меня интересует князь Мереяславский, и что-то мне подсказывает насчет твоей прямой заинтересованности в этом вопросе.

— Это еще кто такой? — опешил капитан. — Первый раз такую фамилию слышу.

— Да ну? Впрочем, может быть, ты и не поинтересовался фамилией того сиятельного хама, из-за которого тебя выставили из номера, словно ненужный хлам. Так вот, его фамилия именно Мереяславский.

Ого! Глаза загорелись адским пламенем, грудь колесом… Эмоциональный, очень быстро впадающий в неконтролируемую ярость субъект. Как раз то, что мне и требуется. Представь сейчас пред его взором князя, да вложи в руку кинжал или пистолет, и все, можете давать в газеты объявления о безвременной кончине представителя одного из древних княжеских родов. Однако мне не требуется именно такого развития событий… Тоньше надо действовать, изящнее. А для начала чуточку успокоим капитана, он, бедняга, от избытка эмоций аж дар речи потерял.

— Меньше чувств и больше дела… Капитан, я не для того тебе об этом говорю, чтобы расстроить или тем паче оскорбить. Нет, ты мне нужен для того, чтобы помочь в одной маленькой, но очень веселой затее, в результате которой Мереяславскому будет не просто плохо, а очень плохо. Согласен принять участие?

— Конечно, — гаркнул вновь обретший голос капитан. — Но… Никаких ваших жандармских штучек, что могут оказаться… далекими от чести мундира.

— Порой бывает вредно слушать тех разгильдяев, что не имеют о нашей службе ни малейшего представления, зато стремятся всячески оболгать и сделать нашу работу еще более трудной, — скривился я. — Хотя и кровь и грязь присутствуют в больших количествах, гораздо больше, чем на войне. Там, знаешь ли, все чище и честнее. Но оставим пока это. Сейчас мне нужно присутствие при разговоре с князем Мереяславским постороннего, не имеющего отношения к «охранке» офицера. Будешь свидетелем того, что все происходило согласно принятым правилам. Так оно и будет, но вот обвинения в недостойном поведении вполне могут последовать, клевета тоже бывает мощным оружием.

— Довольно философии, Стилет, — прервал меня Ханна. — Невежливо заставлять ждать друзей, и совсем уж не стоит поступать так с врагами. Враг ждет нас…

* * *

Ханна был абсолютно прав. Выбирая себе врагов, нужно относиться к ним если и не с уважением, то все же заметно выделять их на общем фоне. Кем бы мы были без наших врагов, что служило бы побудительным мотивом для движения вперед?

Идти наносить визит князю всей честной компанией было бы слишком большой честью, да и, кроме того, кто-то должен быть остаться на случай, если потребуется срочное вмешательство. Например, появится какой-нибудь агент с важными сведениями, а мы все несколько заняты. Оно надо? К тому же Висельник все равно мало пригоден для особо сильных нагрузок, ну а для компании ему Клима оставили. Для содержательной «беседы» достаточно и меня с Ханной, ну и капитан в качестве свидетеля со стороны. Почему именно Ханна? Висельник не слишком хорошо себя чувствует, ну а Клим может порой быть излишне эмоционален. Иногда это на пользу, но в предстоящем разговоре толку с этого ровно ноль, а вот немного повредить может.

Вот и второй этаж, его правое крыло, где изволил поселиться князь со всем возможным комфортом. О, да тут еще нечто вроде привратника имеется? Прелестно… Непроизвольно вырвавшееся веселое фырканье ничего не говорило незнакомым со мной людям, но вот Ханна изволил малость загрустить. Уж он знал меня очень давно и великолепно представлял, что подобные симптомы свидетельствует о крайнем обострении и так свойственного мне цинизма вкупе с черным юмором.

— Что вам надо? — с непередаваемым апломбом особо приближенного холуя прозвучал вопрос.

— Ротмистр Градов к князю Мереяславскому. По личному, но очень важному вопросу.

— Не назначено… Я передам князю, а вы зайдите через часок-другой. Князь, несомненно, захочет с вами побеседовать.

Сказанные слова сопровождались гаденькой усмешкой и нехорошим блеском хитро прищуренных глазок. Однозначно, фамилия моя ему знакома, слышал от своего хозяина, тут и гадать не приходится. А вот с остальным интересно получается, очень интересно.

Пакостная усмешка и блеск глаз, также не отличающийся приятностью. Первый фактор еще можно объяснить природными особенностями доверенного лица высокопоставленной персоны, привыкшей к практически полной безнаказанности. Хотя тут тоже за уши притянуто. А вот блестящие глазки были не в пример более подозрительны… Знакомый блеск, так смотрят тогда, когда знают о готовящейся пакости и радуются. Чему? Тому, что жертва и понятия ни о чем не имеет. Знаем, проходили, далеко не единожды. А значит что? Правильно, надо в корне пресекать подобные попытки устроить бяку мне и моим друзьям.

Да и хамство, оно тоже, знаете ли, не настраивает на благодушный лад. Придется лечить… Короткий тычок двумя пальцами в солнечное сплетение заставил погаснуть улыбочку на физиономии княжеского холуя. Он только и смог, что жалобно всхлипнуть и попытаться принять эмбриональную позу. «Помог» ему избежать этого невозмутимый Ханна, ухвативший бедолагу за достаточно длинные волосы со словами:

— Хамство вредит здоровью и плохо отражается на душе. Тебя чему в школе в детстве учили?

Увы, но ответа так и не последовало. Поняв, что оратор из этой ошибки мироздания заведомо никудышный, мой друг слегка добавил ему ребром ладони по шее, обеспечив не слишком здоровый, но крепкий сон на парочку часов.

— Ханна, ты все же поспешил, — мягко упрекнул я его. — Бесчувственное тело никак не способно послужить проводником. К тому же в благородных домах принято, чтобы о визите докладывали слуги, специально для этого и предназначенные. А слуга, вот, валяется на полу и ни на что пока не пригоден.

— Не ворчи, Стилет, отсюда слышно, где находится этот твой Мереяславский. Нам и проводник не нужен, дверью точно не ошибемся…

— Красивей надо действовать, красивей. Это Климу простительно, он у нас любит уповать на мощь, ну а тебе к лицу более тонкие методы.

— Так это смотря для кого. Не велика персона Мереяславский, единственное достоинство — титул. Посмотрим, как ты будешь его под хохлому расписывать.

Под этот полностью безумный для посторонних людей диалог мы и двигались вперед по направлению к комнате, где находился князь. Чуть позади плелся капитан, у которого от присутствия при таком разговоре значительно поубавилось излишнего гонора. Ничего, то ли еще будет…

Дверь… Как говорил один глуповатый комедийный персонаж, она прилагательное, поскольку к месту своему приложена. Надобно исправить. Знаю я двери в этой гостинице, сталкивался уже по долгу службы. Их можно хитрым образом пнуть, и они откроются, невзирая на заложенный изнутри засов. Хотя… Открыто. Ну-ну, судари мои! Беспечность во все времена была наказуема самым жестоким образом, не стоит и сейчас нарушать сию почтенную традицию. Неплохо было бы еще малость послушать, о чем там беседовать изволят, но, увы, не судьба. Капитан не поймет, а он мне сейчас нужен. Придется ограничиться неожиданным появлением, что само по себе весьма неплохо и позволяет начинать разговор в нужном ключе.

Хороший пинок подкованным сапогом, и дверь с жалобным стуком распахивается, открывая вид на собравшуюся там группу людей во главе с самим князем. Силы небесные и подземные! Ну откуда же вас тут столько образовалось? Шесть штук, то есть экземпляров, и вид удивленный, словно у сусликов, которым в норку бросили небольшую бомбочку, и остались бедолаги одновременно без дома и с расстроенными нервами…

Ну и все, момент необходимой паузы прошел. Главное, что никто из этих красавцев не вздумал тянуться к оружию, да и вообще совершать резкие телодвижения. Кстати, там был и старый наш с Климом знакомый, тот самый, что изволил быть в церкви для получения инструкций. Однако, пора и начать разговор…

— Князь Мереяславский, если не ошибаюсь, — обратился я к осанистому мужчине лет сорока. Видеть-то я его и раньше видел, но лишь на фотокарточке. — Не скажу, будто рад нашему знакомству, но есть общие темы для разговора. Да, я чуть было не совершил оплошность, забыв представиться. Градов, ротмистр Градов…

На лице князя появилось выражение глубочайшей ненависти, вот только лично мне до этого не было ни малейшего дела. Да и разговор только начинался и даже не успел перейти в действительно острую стадию.

— Рядом со мной поручик Кононов. — Ханна слегка кивнул, обозначая свое присутствие. — Ну а с капитаном вы уже должны были встречаться, когда позволили своим холуям воздействовать на персонал гостиницы и переместить боевого офицера всего лишь ради того, чтобы покомфортнее пристроить свое седалище… Недостойное поведение, совсем недостойное, хотя от вас иного и ожидать сложно.

— Что вы себе позволяете, сударь? — встопорщился князь, которому явно ну очень давно не приходилось слышать ничего подобного.

— Этот же вопрос можно переадресовать и в вашем направлении. Только что в городе появились, а уже решили устроить мне множество неприятностей, причем методами, идущими вразрез с любой честью. Притащить сюда наемных бретеров, дабы спровоцировать меня на дуэль… За одно это стоило бы вытащить вас на центральную площадь да показательно выпороть. Однако этим дело не ограничилось. Вы связались с теми, с кем точно не стоило связываться…

Вновь изменившееся выражение лица князя подсказало, что я угодил если и не в самый центр мишени, то уж точно в его окрестности. Умение владеть собственным лицом и не позволять появляться там испытываемым эмоциям — отнюдь не самое простое в нашей жизни умение. Зато весьма полезное… Мереяславский был от него если и недалек в обычном понимании, то и не приблизился к тому уровню, что позволил бы обмануть человека, давненько обретающегося в тайной полиции. Тем самым в моих руках оказался очередной козырь. Загадочные его союзники, судя по некоторым признакам, вызывали смутное опасение. А быть может, вовсе не смутное!

Дожимать дальше? Наверно, только тут важно не перейти определенный рубеж, за которым предсказать поведение объекта станет чрезвычайно сложно. Это пока я могу попробовать играть на испытываемом им по отношению к союзникам страхе.

— Взгляните на этого человека, — ткнул я пальцем в сторону знакомца, чьи мозги совсем недавно подверглись вдумчивому исследованию. — Он только что вернулся со встречи, где наверняка обсуждались варианты, как бы понадежнее и без особой огласки избавиться от меня и моих друзей. Еще один ваш, князь, холуй наверняка занят нелицеприятными делами в Дворянском Собрании. Там при должном умении и толстом кошельке можно найти наемников, великолепно владеющих оружием…

— Напомни ему еще и о сегодняшнем инциденте с тобой и штабс-ротмистром Климовым, — внес свою посильную лепту Ханна. — Да что тут говорить, у него и так все на лице написано! Даже в столичном обществе, узнав об этих дурно пахнущих историях, объявят князиньке обструкцию по всем правилам. Не за то, что замешан, а за то, что попался…

Точно. Высший свет безжалостен к тем, кто его скомпрометировал, тут не бывает никаких исключений. А ведь Ханна с ходу попал во вторую болевую точку, еще более сильную, нежели опасения князя относительно его местных союзников. Добавим последний штрих, и тогда его можно будет использовать в качестве коврика для ног.

— Хотели отомстить за смерть сына. Допускаю, хоть он был предателем своего сословия, связавшимся с откровенными террористами, что предпочитают называть себя революционерами. Цель оправдывает средства? И это допускаю, Макиавелли не был дураком, но тогда не извольте обижаться, коли к вам применят те же самые методы. Я применю, можете быть уверены, — последовала саркастическая ухмылка, при этом лицо оставалось полностью бесстрастным. — Вам тогда придет конец, особенно зная, как вы дорожите своим положением в свете. Но есть еще жена, две дочери… Как думаете, после вашего краха им будет комфортно жить там, в тех сферах?

— Нам… нужно поговорить. — Князь глядел на меня с еще большей ненавистью, но в глазах прорезалось понимание того, что он проиграл. Проиграл, не успев даже начать свою партию. — Наедине.

— Капитан, — обратился я к нашему мимолетному знакомому. — Уверен, что вы уже получили достаточное удовлетворение от увиденного. И запомните на будущее, что любого титулованного господина легко поставить на то место, которое он заслуживает. Благородство происхождения, оно, знаете ли, не столько от предков, сколько от того, что находится внутри человека. Мало быть аристократом крови, к этому необходимо прибавить аристократизм духа. Подумайте на досуге… А сейчас оставьте нас, в случае необходимости я с вами свяжусь.

Тот не стал прекословить и вышел из комнаты, предварительно прищелкнув каблуками сапог. Армейская привычка… Ну а князь зверски рычал на своих клевретов, в императивной форме приказывая им убраться отсюда куда подальше и даже не пытаться подслушивать. Что ж, у каждого свои проблемы. Мне было довольно скучно, ну а Ханна нашел в ситуации какой-то забавный для себя элемент, поскольку на его лице неожиданно проявилась едва заметная улыбка.

Наконец из помещения удалились четверо людей Мереяславского, остался только один. Особо доверенное лицо? Возможно. Признаться, мне нет до этого особого дела — это князю понадобилось удалить лишние глаза и уши, а вовсе не мне.

## Глава 8

Четверо людей в комнате и атмосфера, далекая от сколь-либо приемлемого состояния. Однако для меня, да и для Ханны, подобные ситуации являются совершенно обыденными, случающимися много раз за год. Специфика работы в «охранке».

— Вы хотели говорить? — обратился я к Мереяславскому. — Ну так я вас внимательно слушаю.

— Что вы хотите?

— Я? Да, собственно, и ничего… От вас — ничего. Зато меня очень сильно интересуют другие, те самые загадочные люди, которые предложили вам свою помощь. Настойчиво предложили.

И вновь в точку. Мне достаточно было наблюдать за изменяющимся лицом князя, дабы понять, что мои слова соответствуют истине. Однако продолжим…

— Наши с вами взаимоотношения — отдельный пункт. Вы вполне в своем праве, если вздумаете давить на мое непосредственное или косвенное начальство, пытаться устроить неприятности тем или иным образом. Можете вызвать меня на дуэль, в конце-то концов! Но если вы пытаетесь нанимать всякий сброд, который обожает стрелять из-за угла в спину, то мои ответные действия будут полностью соответствовать.

— Я ничего подобного…

— Зато ваши новые друзья это УЖЕ сделали, — прервал я попытавшегося было мне возразить Мереяславского. — Да, те самые, с которыми вы встретились незамедлительно после того, как поезд остановился на перроне. Серенький такой, почти незаметный человечек, что был посредником с их стороны. А потом ваш человек, отправившийся в храм святого Луки, дабы получить инструкции и советы о том, как лучше всего разделаться со мной и моими друзьями.

— У вас есть два варианта, Мереяславский, — оскалился в недоброй ухмылке Ханна.

— Рассказать нам все… — начал я следующую фразу.

— О тех…

— Кто интересует нас.

— Или…

— Мы вас уничтожим.

— Здесь и сейчас…

— Выбор за вами.

Голос. Интонации. Переход нити фразы от одного человека к другому… Плюс самая малость ментального воздействия, что так хорошо бьет по психике именно так, резонируя от разума к разуму. Это не промывка и не потрошение разума, просто очень тонкое воздействие, которое стоит применять тогда и только тогда, когда сильно подозреваешь.

Что именно? Причастие людей, близких к почти утерянным ныне мистическим знаниям. Признаюсь честно, подобной ситуации еще ни разу не возникало, но вдруг она появилась и напомнила о себе широким оскалом хищной пасти. Можно было бы вскрыть мозг князя, но не факт, что это вторжение не осталось бы незамеченным. Ну а так… Влияние выходило прерывистым, то и дело переходящим от одного источника к другому, практически неотслеживаемым. Но оно было также и эффективным. Слова становились категорическим императивом, наложенным к тому же на подсознательные страхи и опасения объекта воздействия.

— Хорошо, — нервно облизнув губы, произнес князь. — Они появились совсем неожиданно, еще в столице. Тогда я был вне себя от известия и толком ничего не понимал, но потом было время подумать. Слишком быстро…

Но фраза так и осталась недосказанной, ибо события понеслись вскачь, словно взбесившаяся четверка лошадей. Остававшийся в комнате человек Мереяславского резко выбросил вперед руку и внешней стороной ладони хлестнул князя по шее. Вскрик даже не боли, а просто удивления. Ханна, на какое-то мгновение растерявшийся от столь неожиданного и малопонятного действия… И мой нож, до сего момента тихо и мирно дремавший в рукаве плаща, после непродолжительного полета вонзается в запястье руки.

А тут ни крика, ни изменившегося от боли лица! Ханна, уже успевший оценить ситуацию, бросается вперед и, достойным игрока в английскую игру регби приемом, в подкате сбивает с ног ставшего сильно подозрительным типа. Почему ставшего? Человек, никак не реагирующий на вонзившийся в руку кинжал, заслуживает очень пристального внимания при обоих вариантах такого поведения. Впрочем, какой из вариантов имеет место быть — это можно разобраться и несколько позже. Естественно, нужен и сам объект для разбирательств, но тут Ханна постарался, переведя того в длительное бессознательное состояние.

Зачем? Смысл этой затеи? Взгляд падает сначала на руку распластавшегося на полу человека, а потом стремительно перескакивает на шею князя, с изумлением взирающего на происходящее.

— Ханна, взгляни на перстень на среднем пальце, только во имя всех сил, не дотрагивайся… Ты лучше меня разбираешься.

— Проклятье! — схвативший было приближенного князя за руку, мой друг выронил ее, словно та вспыхнула неугасимым пламенем. — Не хочу тебя расстраивать, но похоже шип на перстеньке покрыт кураре.

Швах! Нас снова опередили, и шансов на то, чтобы выяснить хоть что-то, практически не осталось… Впрочем, попробуем сделать то, что еще в наших силах:

— Эй, за дверью! Все сюда! — заорал я, как унтер на новобранцев, после чего, понизив тон, обратился к Мереяславскому. — Князь, вы мертвы, вас отравил ваш же приближенный. Минута, две… И все! Кто? Кто были эти люди?

— Какая чушь. Я великолепно себя…

Лицо перекосилось, гримаса боли и страдания исказила черты. Кураре — страшный и великолепно действующий яд, что способен убить человека практически мгновенно, парализуя его нервную систему.

— Быстрее!

— Они… связаны… — Слова давались ему все труднее. — Церковь… Выше, чем… Другие!

Все, больше он ничего не скажет, пусть еще и жив. Но и это ненадолго — яд действует быстро и неотвратимо. Хорошо хоть то, что помер князь при свидетелях, которые могут подтвердить, что мы к его смерти никакого касательства не имеем. Напротив, прервал жизненный путь родовитого аристократа тот, кто был у него на службе. Ну а с ним нам еще придется выяснять многие странные моменты, тут и гадать нечего.

— Врача надо вызвать, — всполошился было один из вновь появившихся в комнате.

— Разве что смерть удостоверить, — скривился раздосадованный Ханна. — Лучше ты, разговорчивый мой, скажи, не было ли у этого валяющегося на полу красавца каких-либо личных причин ненавидеть князя Мереяславского?

— Н-нет, никаких. Семен всегда верно служил хозяину. — Остальные трое согласно покивали.

— Не скажу, что я удивлен. Тогда постарайтесь вспомнить, не обращали ли вы все здесь присутствующие внимание на золотой перстень, что сейчас находится на руке убийцы?

Так, становится все теплее, в смысле, мы начинаем подходить к сути проблемы. Никто так и не смог припомнить присутствие перстня на руке Семена хотя бы за неделю до сего дня. А ведь не заметить подобное ювелирное изделие было сложновато. Массивный перстень явно старинной работы, причем выполненный талантливым мастером — подобные вещи очень редки, тем более на руке у простого, в общем, человека.

Следовательно, данный предмет появился недавно, что наводит на определенные размышления. Но сам ли он вытащил его откуда-то из потайных закромов или же ему его дали для определенной цели? Лично я склоняюсь ко второму варианту… Но пора и честь знать. Я к тому, что пришло время покинуть эти места, но обязательно прихватив с собой достопочтенного отравителя.

— Ханна, уходим. Только непременно сними с уважаемого Семена колечко, я не хочу, чтобы он пришел в сознания и попытался с его помощью покончить с собой или же отправить в мир иной кого-либо из нас.

— Сделаем.

— Ну а вы, — обратился я к заметно присмиревшим людям покойного князя. — Вы обращайтесь в полицию и изложите им все, что тут произошло. Вас будут спрашивать о местонахождении убийцы. Отправляйте их в Третье Отделение к ротмистру Градову, и энтузиазма заметно поубавится. Засим я откланиваюсь.

Теоретически можно было бы порыться в бумагах безвременно почившего князя, но там наверняка не было ничего по нашей теме. Не тот он был человек, чтобы доверять бумаге столь важные сведения. Выходя из комнаты, я уже начинал прокручивать в голове дальнейший план действий с учетом резко изменившихся обстоятельств. Не ко времени эта смерть, совсем не ко времени. Позади меня шел Ханна, отягощенный грузом в виде тела того, кто мог или послужить источником очень ценной информации, или же оказаться полной пустышкой.

Климу и Висельнику и так достаточно было лишь увидеть нашу процессию, чтобы догадаться, а тут еще этот любитель Таро учудил. Извлеченную им из колоды карту сложно было не узнать. Смерть — один из Старших Арканов, а в паре с ней шло Колесо Фортуны.

— Раньше не мог сказать, провидец? — окрысился Ханна.

— Нечего было говорить… Будущее далеко не всегда отбрасывает свою тень, да и тени эти слишком расплывчаты. Но ты обрати внимание на соседствующую со Смертью карту, она сейчас приобретает особую, не всегда свойственную ей силу.

— Позже, друг ты мой любезный, — оборвал я Висельника, готового пуститься в изложение своих пусть и странных, но почти всегда работающих теорий. — Порой и стены имеют уши, а тем более тогда, когда враг особенный.

— Думаешь? Что ж, возможно, и так. Тогда веди в то место, где мы сможем поговорить спокойно и без опасений оказаться услышанными.

* * *

Есть ли вообще в нашем мире места, где можно чувствовать себя абсолютно уверенными в собственной безопасности? У каждого свои мысли на сей счет, но лично я считаю это крайне сомнительным. Пробраться можно всюду, просто в некоторых случаях затраченные усилия не стоят полученного результата, только и всего.

Но из всех возможных вариантов выбирают тот, который наиболее неудобен для вероятного противника, тот, что способен поставить его на какое-то время в ступор. В этом отношении не стоило и надеяться на те квартиры, что использовались нами в служебных целях — о них знали и другие люди. А о каких не знали, так догадывались, что немногим лучше… Вот и пришлось воспользоваться квартирой, презентованной нам графом Черепановым, этим загадочным любителей четок с черепами. Да, она тоже в какой-то мере известна с недавнего времени. Но! Вряд ли они предположат, что мы вернулись именно туда. Скорее сочтут за ложный ход, своеобразную провокацию… Вот и пусть так считают.

Означал ли сделанный выбор доверие к графу? Господа, это же просто несерьезно! Доверие к человеку выковывается очень медленно и постепенно. Тут был просто трезвый и циничный расчет, свойственный людям нашей профессии. Мы ему нужны и нужны сильно, раз он снабжает нас жизненно важной информацией, а кроме того, готов был поделиться своими запасами. И кое-что из предоставленного в наше распоряжение уже сыграло свою немаловажную роль, сохранив жизнь одному из моих друзей. Не будь на Климе той брони, лежать бы ему в больнице (лучший вариант) или в прозекторской (наиболее вероятный). А так ничего, жив, здоров и быстро бегает. Разве что озлобился на неизвестного стрелка и готов теперь устроить лично для себя целый концерт… В смысле содрать с того шкурку медленно и со вкусом. Злобный он порой бывает, слишком высокая агрессивность не всегда во благо.

Из наемного экипажа мы высадились, не доезжая до нужного места около полуквартала. Надежнее оно так, знаете ли. Все равно извозчик нас великолепно запомнил, и хоть ему была показана карточка Третьего Отделения, вызывающая опаску и желание держаться подальше от таких трудностей бытия у простых людей, но гарантировать тут было сложно. Ну не убивать же его, право слово!

Можно было стереть у него из памяти воспоминание о поездке, но данное поползновение, хоть и с неохотой, было отклонено. Ханна, со всем его скептицизмом, изволил заметить, что обычным людям извозчик и так ничего не расскажет из чувства страха перед тайной полицией, ну а загадочные наши враги так или иначе смогут получить нужное. Наличие же ментального блока лишь убедит их в особенной важности информации, что мы попытаемся скрыть. Логично? Увы, но так…

— Клим, сходи-ка, прогуляйся. Вдруг увидишь что подозрительное возле дома, — предложил я уже на подходе к конечной точке маршрута. — И не вздумай ввязываться куда не следует, нам это сейчас ни к чему.

— Проверю… Но сомнительно.

Пусть и сомнительно, зато при нынешнем раскладе не помешает. Слишком уж многое знают и о нас, и о тех действиях, что мы предпринимаем. Да и в средствах не церемонятся, трупы укладывают в штабеля, словно дрова в поленницу. Но не это главное… Фантазия у них есть и нестандартность мышления, вот в чем основная сложность.

Ждать пришлось недолго, от силы минут через семь появился Клим и сделал приглашающий жест. Что ж, это хорошо, значит, уровень опасности несколько понизился. До поры до времени понизился.

Тот же вход, там еще не успели починить простреленную деревянную панель. Забавная ситуация, однако. А вот, собственно, и дверь в квартиру. Здесь надо несколько осторожнее, Клим туда еще не заходил. Одному в случае присутствия засады это слишком рискованно, необходима подстраховка. Шуметь не будем, при необходимости обойдемся и холодным оружием… Ключ повернулся в замке тихо, практически бесшумно, и сразу же я и Ханна проскользнули внутрь, готовые отправить в царство теней любое оказавшееся на дороге живое существо.

Пусто. Клим затащил в прихожую все еще бесчувственное тело, ну а последним зашел Висельник, освобожденный на некоторое время от физических действий. Поворот ключа, задвинутый засов, и мы пока что отгорожены от внешнего мира, пусть и в каком-то не самом сильном варианте.

— Что делать будем с этим… Семеном? — поинтересовался Клим, свалив груз прямо на пол без особых церемоний.

— Допрашивать. Но очень осторожно и учитывая возможность того, что он находится или находился под чьим-то контролем. Висельник, у тебя есть нашатырь? Надо же его в чувство привести.

— Зачем нам нашатырь? — усмехнулся тот. — Нет, нам нашатырь не нужен!

Нашатырь и правда оказался лишним. Висельник извлек из кармана коробок спичек, чиркнул одной из них и поднес огонек к подбородку Семена. Запах паленой кожи, ну а затем голова непроизвольно дернулась, и объект пришел в себя.

— Ну вот и славно. А то нашатырь им подавай. Я его запах просто не выношу…

Только было очнувшийся наш трофей внезапно захрипел, после чего вновь растянулся на полу, не подавая признаков жизни. Ну а я почувствовал, что на какое-то мгновение звуки доносились словно через толстый слой ваты. Что за шуточки?

— Не понял? Он что, помер?

— Не похоже, — протянул более осторожный в выводах Ханна. — Сейчас пульс проверим… Странно. Есть такая редкая болезнь, как летаргия, при ней человек погружается в глубокий сон и никак не реагирует на внешние раздражители. Но я никогда не слышал, чтобы в такое состояние впадали одномоментно. Я попробую вывести его из нее…

Особого энтузиазма в голосе Ханны я не услышал. Что ж, оно и понятно, он ведь не врач, так, знает кое-что. Гораздо более интересными были те ощущения, что проявились в момент перед тем, как наш трофей лишился чувств всерьез и надолго. Надо бы прояснить сей факт, и лучше всего для этого подойдет Висельник. Ханна порой слишком скептичен, ну а старина Клим склонен не обращать внимания на, как он считает, ничего не значащие мелочи.

— Пошли, отойдем, — тихо сказал я, слегка ткнув того под ребра.

— Не вопрос.

Висельник, конечно, тот еще индивидуум с очень большим количеством особенностей, способный ввергнуть в шок простого добропорядочного обывателя, но и остальные мои друзья (да и я сам, откровенно говоря) ему под стать. Просто особенности у всех несколько различны.

Так вот, у Висельника совершенно уникальное чутье на нечто необычное, что не укладывается в общечеловеческие рамки и представления. Карты Таро и его давнее ими увлечение — лишь верхушка айсберга, они всего лишь помогают его действительно выдающимся аналитическим способностям. Вдобавок он постоянно отслеживает малейшие изменения как в окружающем его пространстве, так и внутри самого себя. Как раз то, что и нужно в этой ситуации.

— Так что случилось, Стилет? Неужели разговор настолько тайный, что тебе понадобился только я?

— Не то чтобы тайный, просто пока не хочется выслушивать преисполненные скептицизма слова Ханны, да и прямолинейность Клима несколько не к месту будет.

— Заинтриговал, — оживился Висельник. — Похоже, ты еще и сам в чем-то не уверен, и тебе требуется подтверждение очередной гипотезы.

— Или ее опровержение, что тоже является результатом. Видишь ли в чем дело… Странная летаргия у нашей добычи, мгновенная такая и в самый неподходящий момент. К тому же как раз тогда у меня на пару секунд возникло впечатление, что в уши засунули добрый клок ваты, и вообще было несвойственное состояние. А я великолепно себя чувствую, на болезнь не спишешь, да и прошло быстро, сразу же после того, как этот Семен вновь оказался в виде полутрупа.

— А вдобавок наши новые враги со способностями мистического характера. Ты это имеешь в виду?

— Правильно мыслишь, — невесело усмехнулся я. — Вполне вероятно, что у него в мозгу категорический императив. К примеру, попав в плен, сознание отключается.

— Тогда легче приказать ему умереть… Нет, тут гораздо более сложная затея, если, конечно, ты правильно выбрал гипотезу о влиянии оккультной составляющей. Но ощущения действительно были. Только у меня не со слухом странности возникли. Просто голова малость закружилась, но я отнес это на счет раны, в таком состоянии довольно естественная реакция организма на нагрузки. А теперь уже и не знаю. Может так, а вероятно и эдак.

Забавно. Отложенное ментальное воздействие — это, конечно, теория, но в таком случае не было бы у меня ТАКОЙ реакции. Тут нечто другое, и, сдается мне, гораздо более высокого уровня. Словно бы совсем рядом находился тот, кто одним волевым усилием приказал Семену впасть в летаргию. Но кроме нас тут никого нет и быть не может.

Цепочку рассуждений оборвал вежливый, но настойчивый стук в дверь. Короткое, вполголоса высказанное пожелание Клима провалиться незваному гостю к мамонту в желудок, помогло отбросить в сторону удивление.

— Кого там еще принесло?

— А я что, через дверь вижу? — ответил я Ханне вопросом на вопрос. — Возможно, приходящая прислуга появилась.

— С парадного… Ну-ну!

Согласен, глупость сморозил-с. Ну какой прислуге, если она еще не окончательно ума лишилась, взбредет в голову подниматься по парадной лестнице? Для таких специально и создавался черный ход. А то ведь нехорошая ситуация случиться может… Празднество, к примеру, у человека, гости приглашены, ну а навстречу им кухарка с ведром помоев или дворник с дровами наперевес. Совсем не комильфо.

Но это так, мелочи, причудливые завихрения мыслей. И вообще, кто стучится в дверь мою? В зависимости от ответа просматриваются различные варианты действия — от вежливого посылания обратно до огня на поражение сразу из нескольких револьверов. Хотя порой бывают случаи, когда вначале стреляют через дверь, а потом уже спрашивают: «Кто там?» Судя по заострившимся чертам лица Клима, он намеревался поступить именно так. Наступившая тишина была нарушена лишь щелчками взводимых на боевой упор револьверов…

— Не дурите, достойные воители тайных служб Империи, — раздался пусть и несколько приглушенный, но все же уже знакомый голос графа Черепанова. — Позвольте войти в квартиру ее законному владельцу.

— Разумное требование, — оскалился Висельник, попутно пытаясь достать простреленной рукой карту из колоды. — О, гляди ж ты, Маг вышел!

— Хорошая карта, — вновь подал голос граф. — К тому же во многом отвечает ситуации, в которой все мы находимся.

Надо открывать, однако. Разумеется, ребятки будут держать дверь под прицелом, тут и сомневаться не приходится. Но до чего ж тонкий слух у человека! Услышать сказанное вполголоса по ту сторону толстой дубовой двери, да еще, судя по всему, не особо стараясь… Талант.

Засов в сторону, поворот ключа и резкий толчок. Простенькая уловка, но в некоторых случаях довольно полезная. Именно поэтому я так люблю двери, открывающиеся наружу — всегда при необходимости можно «озадачить» неосторожно вставшего рядом неслабым ударом. Впрочем, граф был не из наивных, поскольку стоял несколько вдалеке и смотрел на распахнувшуюся дверь с видом уставшего от житейских будней философа.

— Все меняется в этом мире, ротмистр, но повадки подобных вам, да и мне тоже, матерых душегубов — нечто вечное и неизменное. В любом случае, я искренне рад, что Стилет и его друзья оправдывают сложившееся о них в Третьем Отделении мнение.

— Неоднозначное оно, это самое мнение, — хмыкнул я и посторонился, пропуская Черепанова в его собственную квартиру. — И неоднозначность становится более неприятной для нас, когда приближается к верхним уровням руководства. Им не нравится, что наши методы… несколько жестоки и непременно сопровождаются штабелями трупов и реками крови.

— Так было, так будет, — «утешил» граф. — Империя сильна лишь до той поры, пока во главе стоят люди железа и крови. Но стоит на их место прийти мягким людям с либеральными замашками, и все вначале застывает, ну а потом катится под откос. Они окружат себя теми, кто превыше всего ценит сытую и спокойную жизнь… Далее появятся и откровенные предатели. Впрочем, тебе не стоит объяснять азы. Лучше посмотрим, что тут у вас творится. Сдается мне, что ситуация сложилась своеобразная, не лишенная интереса.

## Глава 9

Ситуация забавнее некуда! Рвутся важные нити, по которым реально было бы выйти на наших загадочных врагов, причем рвутся так, словно кто-то идет на шаг впереди, просчитывая все возможные варианты. Ну а граф Черепанов — загадочная личность со своеобразным складом характера — явно знает то, что скрыто от нас за густой завесой тумана. Значит что? Правильно, пришла пора ему поделиться хотя бы частью известных сведений, особенно наиболее необходимыми в настоящий момент.

— Здравствуйте, господа, — поприветствовал моих друзей граф, слегка склонив голову в знак уважения. — Я вижу, что вы тут зря времени не теряли. Но! Предупреждал же вас, что сюда нельзя приводить никого постороннего… Предупреждал?

— Так мы и не приводили, — отмахнулся Клим, переводя револьвер с боевого взвода обратно. — А если вы про это тело, лежащее на полу, то его сюда просто принесли с целью допросить с пристрастием. Сам он тут не ходит, не по чину будет. Вот такие дела. Да, а что с ним, собственно, сталось? Мы его привели в чувство, хотели было начать душевный разговор, а он вдруг возьми да и потеряй сознание по неизвестным причинам…

— Причины не то чтобы полностью неизвестны, — уточнил я. — Но есть в них что-то за пределами нашего понимания. Граф, вы вообще как относитесь к мистике?

— Отношусь.

— Кратко, зато четко. Ну, лично меня такое ваше отношение полностью устраивает. Иначе пришлось бы искоренять присущий многим скептицизм в этом отношении, да и другие факторы… Хорошо хоть вы не ревностно верующий, им свойственна другая крайность. Поверить то они поверят, но сочтут тебя продавшимся Люциферу со всеми вытекающими отсюда последствиями. Пусть Инквизиции уже нет, но неприятностей от служителей веры может быть воз и маленькая тележка.

— Если можно, перейдем ближе к делу.

— Скорее уж к телу… Так вот, мне показалось, что произошедшее с ним в каком-то роде схоже с ментальной атакой. Знаком вам этот термин? — Получив подтверждение, я продолжил. — Забавушка для нас не новая, но для ее осуществления нужно быть рядом с объектом. Нестыковка выходит. Заранее вложенная команда на случай, если он попадет в плен? Тогда легче заложить самоликвидацию.

— Можете не гадать на кофейной гуще, — от души улыбнулся Черепанов. — Это именно то событие, из-за которого я и предостерегал вас приводить сюда посторонних. Любой из тех, кто переступает порог квартиры и находится свыше пяти минут, поражается параличом. За исключением тех, кто получил разрешение тут находиться. Кажется, вас всех интересует механизм процесса? Уж примите мои извинения, но знать его вам пока несколько… рановато. Впоследствии, когда кое-что изменится, вот тогда и поговорим на эту тему. А пока поведайте мне, кто это вообще такой?

Крутой, пусть и ожидаемый в глубине души поворот в череде несущихся галопом событий. Мое давнее увлечение оккультными трактатами, чьи создатели большей частью забылись во тьме веков, Таро Висельника, да и Клим с Ханной отнюдь не чужды тому, что считается выходящим за грани материального мира… Не есть ли это главная причина, почему граф обратил на нас свое пристальное внимание, да еще и помогает? Хотя слово «помощь» пока что остается под вопросом.

— Не главная причина, но одна из. — Прозвучавшие слова подействовали на меня не хуже, чем на простого человека воткнутая в спину иголка. Пусть я и постарался удержать лицо, но боюсь, что не совсем получилось. — Я не рассчитываю пока что на доверие, великолепно понимая, что оно не приходит быстро и сразу. Зато логика никогда не обманет… От вас живых пользы не в пример больше, чем от мертвых, и было бы с любой точки зрения неразумно использовать столь слаженную и профессиональную группу в качестве живца с высокой вероятностью уничтожения.

— Смотря насколько велики ставки, — пробурчал вечно недовольный Ханна.

— Разумное сомнение. Но я готов дать слово чести, что сказанное мною является правдой. А я такими словами не бросаюсь… Риск? Да, он присутствует, но уж кому-кому, а вам к нему не привыкать. К тому же ваши новообразовавшиеся враги не остановятся, пока не достигнут результата, то есть смерти. Смерти всех четверых.

— Чем же мы им так насолили?

— Одним фактом своего существования. Им не нравится, когда появляются люди, готовые жестко и быстро реагировать на угрозы со стороны окружающего мира, к тому же ведущие себя полностью независимо от принятых стереотипов и шаблонов. Да, таких не так и мало, но большинство из них не пытаются проникнуть в области, запретные для посторонних. Мистические знания — одна из таких областей… Обычно их ставят перед выбором — сотрудничество или уничтожение, но по отношению к вам это не подходит.

Разом посерьезневший Висельник еще с первых слов графа вновь начал возиться с колодой, на сей раз предпочтя использовать исключительно Старшие Арканы. Одна карта, вторая, третья… Судя по лицу, выпавшая комбинация оказалась несколько неожиданной, но не невозможной.

— Верховный Жрец, Башня, Дьявол, — полностью бесстрастным тоном сообщил Висельник. — Граф, вы есть первая карта или последняя?

— С какой стороны посмотреть. Не слишком я силен в Таро, но уважаю его как систему, способную связать разум опытного хозяина с нитями мира… Вы ведь знаете, что у каждого человека значения карт несколько варьируются в зависимости от того, в каком ракурсе он их воспринимает?

— Я догадывался об этом.

— Не удивлен. Взять хотя бы ваше прозвище, которое, несомненно, связано с картой Повешенного, или же просто Висельника. Кстати, Марсельское Таро иногда интерпретирует этот Аркан как Иезуита, и сие не столь далеко от истины. Карта двойственности, перехода одного в другое — и в то же время сохранение некоего паритета. Я ничего не упустил?

— Разве что детали, но их не стоит знать никому, кроме меня самого и близких мне людей. Извините, но вы, граф, не входите в их число, — с нарочито вежливыми интонациями прозвучал ответ. — Что же до выпавших сейчас Арканов, то в отношении их смысла я не слишком отошел от первоначального. Жрец при данных обстоятельствах скорее символ наших новых врагов, что тесно связаны с официальной церковью. Так что вы у нас проходите под этим псевдонимом…

Башня и Верховный Жрец вернулись обратно в колоду, и в руке у Висельника осталась единственная карта — Дьявол. Антагонист Жреца, который у Висельника символизирует церковь и все так или иначе с ней связанное. Я перевел взгляд с карты на графа, пытаясь понять что-то из выражения его лица… Легкая улыбка, ни малейших признаков недовольства подобной оценкой.

Неплохо, очень неплохо. Если человек не возражает против того, что его считают представителем тех, кто ну никак не состыковывается с религией Империи, да и вообще с любой другой — это само по себе говорит о многом. А тут еще и действительно впечатляющие мистические возможности. Есть о чем серьезно задуматься, ох как есть! И что выходит? Прямая угроза со стороны церкви или же неких тесно с ней связанных персон. Но тут еще Башня между Жрецом и Дьяволом… Крушение, потери, жертвы, прочие моменты, неразрывно соединенные с войнами, смертями и противостоянием противоборствующих сторон.

— Вернемся к нашим делам, господа, — граф сменил тон, и теперь в его голосе преобладали деловые нотки. — Как ваши дела с Мереяславским и кто, в конце концов, этот субъект, занимающий довольно значительную часть прихожей?

— Дела. Дела довольно паршивые, причем по причинам, которые мы не всегда можем понять, не то что предотвратить.

Рассказ о произошедшем с нами за этот еще даже и не закончившийся день получился довольно долгим, но граф точно никуда не спешил. В основном говорил я, иногда пару фраз вставлял Ханна. Клим и Висельник отмалчивались, предпочитая пока что остаться несколько в тени.

— Насыщенный событиями денек у вас выдался, — заметил Черепанов после того, как я закончил описанием того, как мы прибыли сюда. — И, как я понимаю, вопросов не в пример больше, нежели ответов на них?

— Да уж… И без ответов мы останемся слепыми в безумном лабиринте. Вы же, граф, явно знаете ответы если и не на все вопросы, то уж точно на большую их часть. Так что будьте любезны поделиться своими знаниями.

— Согласен, кое-что открыть не только можно, но и нужно, — согласился с моими требованиями граф. — Думаю, вы уже догадались, что ваши загадочные враги являются людьми, тесно связанными с церковью. Церковь и сама по себе является могущественной организацией, но вам видна лишь верхняя, надземная ее часть. Однако есть и другая, гораздо более опасная, которая не стремится к огласке своего существования, предпочитая действовать скрытно, но с большой эффективностью. Пару веков назад они все же иногда проявляли свое присутствие, но потом в силу некоторых весомых причин было решено, что простому люду не стоит знать кое-каких граней бытия.

Сложно поспорить, да и ни к чему. Тем более что я уже понял, куда клонит мой собеседник. Намеки довольно прозрачные, для их расшифровки не нужно обладать особыми способностями, требуется просто-напросто неплохое образование да умение сопоставлять элементарные факты.

— Неужели инквизиторские времена неистребимы? — невесело улыбнулся Висельник.

— Все движется по привычной траектории. — Граф пальцем провел в воздухе окружность, а потом и еще одну. — История нашего мира движется по спирали, и каждый виток хоть и отличен от предыдущего, но в основных моментах совпадает. Уроборос, или же просто змея, глотающая свой хвост. Но я несколько отвлекся… Надеюсь, вас не пугает принадлежность противника? По лицам вижу, что не пугает. Иного я и не ожидал. Неприятно то, что за вами уже начали охотиться не марионетки врага, а непосредственные исполнители, пусть и самого низкого ранга.

— Мы для них столь ничтожны?

— Я бы не стал высказываться столь жестко, Стилет. Но ты сам должен понять, что возможности твои и твоих друзей не слишком велики. Взять хотя бы мистическую составляющую знаний. Увы, но тут вы все не на высоте… Отвести глаза, выпотрошить незащищенный разум, немного улучшить возможности организма и прочие мелочи. Несколько знакомых слов, встретившихся в огромном фолианте, написанном на неизвестном языке, — это наиболее четкое определение ваших возможностей в сей области, господа. Говорю не в упрек вам. Просто не хочу внушать излишние иллюзии.

— Но поняв пару слов, можно расшифровать и остальное содержание книги.

— Верно. При достаточном количестве времени, которого у вас сейчас просто нет. Вполне вероятно, оно появится, да и помощь с моей стороны не окажется лишней. Я говорю это не из бескорыстного желания облагодетельствовать, а с точки зрения жесткого прагматика, которому нужны такие люди, как вы. Надеюсь вас это не шокирует?

Ага, как же! Саркастическая ухмылка никак не соответствовала последним из произнесенных слов, да и нас прекраснодушными романтиками не назовешь. Да и не место романтикам в тайной полиции, это место для циников высшей пробы. Ответа от нас и не требовалось, поэтому после короткой паузы Черепанов продолжил:

— Вы должны были заметить, что уничтожить вас пытались при помощи обычного оружия, пусть и не совсем ординарным методом. Вместе с тем тот исполнитель, что поставил ловушку с пистолетом, владеет и некоторыми иными знаниями. Тот же отвод глаз… Но пока в ход идут лишь обычные методы.

— Сколько это будет продолжаться?

— Точно не скажешь, но скорее всего до той поры, пока они не уверятся, что такие действия не принесут искомого результата.

— Значит, скоро, — угрюмо предположил Клим. — Они же не дураки, а значит, узнают о том, что у нас в руках убийца князя Мереяславского. Наверняка в его мозгах есть информация о тех, кто приказал ему убить своего хозяина.

— Бесспорно, — согласился граф. — Ее может быть сложно достать, но она непременно есть. Не сможете достать своими силами, тогда помогу я. От меня они ничего не спрячут, не тот уровень воздействия используется в подобных случаях, чтобы устроить настоящие сложности при считывании сведений.

— Тут и скрыта серьезная неприятность лично для нас. Вскроем мы его разум, получим нужные факты, используем их. А тем самым покажем свои возможности оперировать оккультными силами, что в свою очередь переведет нас в другой разряд противников, для борьбы с которыми используются совсем другие методы и средства.

— Риск есть. Но он выведет и вас на совсем другой уровень в этом противостоянии. Да и я должен окончательно убедиться, так ли вы хороши, как о вас говорят. А сейчас к делу. — Граф резко двинулся в сторону тела, так и продолжавшего валяться на полу. — Сейчас я вытащу из его головы все, даже то, о чем он сам имеет очень смутное представление.

Пусть граф работает, ну а мы будем наблюдать за его действиями. Наверняка его методика сильно отличается от той, что используем мы. В лучшую сторону естественно.

Но то действо, что стало разворачиваться перед нашими глазами, поразило до глубины души… Я не преувеличиваю, так оно и было. По всем мыслимым канонам для облегчения потрошения мозгов рекомендуется смотреть в глаза объекта. Вовсе не обязательно условие, но тем не менее. Граф и вправду последовал советам классиков. Однако он счел слишком хлопотным для себя поднимать довольно массивное тело, да и присаживаться рядом с ним ему, очевидно, не хотелось. Небрежный жест рукой, и незримая сила буквально подняла убийцу князя в воздух, а затем бросила к стене, распластав в виде фантасмагоричного распятия.

Барьеры, ограждающие разум любого человека, через которые мы проходили с некоторыми усилиями, граф смел, как невесомую пушинку. Да и заметил ли он их вообще? Сомневаюсь, так как задействованная им мощь выходила за рамки всего, что я мог себе вообразить, и приближалась к описаниям в древних фолиантах, как только подобное сохранилось сейчас, когда магия превратилась в красивую легенду, а немногие сохранившиеся осколки…

— Я уже узнал все необходимое, — небрежно обронил граф. — Поздравляю, вы не зря прихватили этого человечка. В его голове среди всякого мусора оказались и полезные факты. Сейчас он и вам расскажет. Говори!

— Не стоит, граф. Лучше поспособствуйте мне самому подсоединиться к вашей паутине, которая сейчас опутывает разум этого человека.

— Попробуй…

Я почувствовал, как на ментальном уровне ко мне прикасается что-то чужое, но настроенное отнюдь не враждебно. Сразу же возникла ассоциация ухмыляющегося черепа, с чьих оскаленных зубов скатывались капли загустевшей крови. Граф… А вот и тот самый путь, по которому нужно пройти, дабы достигнуть чужого разума. Оставалось лишь скользнуть по проложенной дороге, что я и сделал.

Казалось, что личности Семена и не присутствует. Точнее, она была, но где-то далеко на задворках разума и не собиралась оттуда показываться до соизволения графа. Совершенно иная техника подчинения, абсолютный контроль с минимумом затраченных усилий. Тут же и сторожевые сигналы, готовые мгновенно подать сигнал тревоги в случае проявления заложенных в глубинах подсознания ловушек… Зачем? Похоже, существовали опасения того, что убийцу князя могли использовать сразу по нескольким позициям, в том числе и как брандер для уничтожения любого забравшегося в его мозг. Предусмотрителен Черепанов, заранее готов к любым неожиданностям!

Нужная же информация лежала на поверхности. Не сама собой она там оказалась, просто граф мимоходом переместил ее туда для более легкого доступа. Оно и понятно… Намного приятнее, когда все нужные детали находятся под рукой и за ними не приходится бегать по всему дому. Примерно так и здесь. А теперь можно и убираться отсюда, делать тут больше нечего, откровенно говоря и точно выражаясь.

— Ну как, узнал много интересного? — голос Клима въедливо вкрался в сознание. — Голова не сильно болит?

— Представь себе, нет. Совершенно другое состояние и никаких последствий для состояния души и тела. Определенно надо полностью пересматривать подход к ментальному воздействию.

— Последствия есть, но они значительно более незаметные, — поправил меня Черепанов. — А ты молодец, Стилет, сумел пройти по проложенному для тебя пути. Нам определенно есть о чем побеседовать на оккультные темы, да и несколько уроков не будут лишними. Для начала. Теперь же я кратко изложу то, что удалось узнать.

Прозвучавшие слова сразу заставили остальных, еще не узнавших о сути дела, сосредоточиться и приготовиться слушать. Графу только этого и надо было:

— Наши ныне общие недруги грамотно просчитали ситуацию. Их человек встретил князя прямо на вокзале, вернее даже в поезде. Стандартная интрига имела нестандартный аспект — одного из приближенных покойного Мереяславского мимоходом переделали в живое орудие, полностью покорное воле своих новых властителей. При малейших признаках раскрытия тайны он обязан был ликвидировать князя, а затем и сам свести счеты в жизнью.

— Логичнее было сделать марионетку из самого князя, — возразил я. — К чему умножать проблемы на пустом месте?

— Видишь ли в чем дело… Ты прав со своей точки зрения, но она не является единственной и тем более абсолютно верной. Да, поведение человека под ментальным контролем ничем не отличается от обычного, особенно если его устанавливал мастер своего дела. Но! Даже ты и любой из твоих друзей при должной доле везения способны заметить некоторые странности и инородности. Ну а мистику моего уровня обнаружить такого подконтрольного и вовсе не составит ни малейшего труда. Князя знающий человек проверит в первую очередь, а мелочь из свиты может и пропустить.

— Тогда понятно.

— Коли так, тогда перейдем к более интересным вещам. К личности того, кто и сделал из Семена покорную куклу. Князю Мереяславскому он представился как брат Франциск.

— Католик? — изумился Висельник. — Они тут встречаются не так чтобы часто.

— Католик, протестант… Поверьте мне, никакой особой разницы в этом нет. Все эти дрязги, что видимы простым людям, на самом деле не имеют практически никакого значения. Грызня идет лишь на внешних уровнях иерархии. Они не обладают реальной властью, являясь лишь покорными исполнителями воли тех, кто стоит за их спинами и держит нити управления. Так вот… Я наслышан об этом Франциске и от души желаю ему свернуть шею на улицах этого города. Слишком много крови он мне попортил своими выходками.

— Нет человека, нет и проблемы.

— А вместо одной исчезнувшей появляется с десяток новых, — отмел иницитиву Висельника граф. — Слабоваты тут наши… мои возможности, и на помощь влиятельных персон рассчитывать не следует. Слишком глубока пропасть, пока что разделяющая нас. Время еще не пришло.

Задумался, говорит то, что хоть и относится к проблеме, но не впрямую, а как бы косвенно. Не зная сути, бесполезно и пытаться разобраться в этом потоке сознания. Ясно одно — опять грызня бульдогов под ковром, и мы в этой свалке оказываемся в не самом выгодном положении. А куда денешься? Коли уж попали в круговорот событий, то надо занимать наиболее выгодную позицию из возможных и стараться уничтожить тех, кто пытается уничтожить тебя.

— А он очень опасен или так, постольку поскольку?

— Вид очень обманчив… Маленький, щупленький, но убивать умеет, да еще и в оккультных науках преуспел. Вам против него вряд ли выстоять, мне же вмешиваться напрямую очень и очень нежелательно. Есть, однако, одна тонкая ниточка, которую он наверняка не отследил. Попробуем потянуть за нее и посмотрим, что именно окажется на конце. Поясню… Любое наше действие против самого Франциска будет воспринято как сигнал тревоги, и по ваши души с цепи спустят настоящих охотников за головами. А это еще рано!

— Выходит, что мы должны ударить по окружению цели, а не по ней самой.

— Почти. С большой степенью вероятности могу утверждать, что Франциск расположился или в самом храме святого Луки, или где-то поблизости. Вряд ли он там один, скорее всего с небольшой свитой, но не это важно. Дело в том, что противостоящая нам организация бюрократична по своей сути до мозга костей и каждое свое действие сопровождает кипой бумажонок.

Клим сначала замялся, но потом все же решил высказать свое мнение:

— Нет, граф, нам вполне по силам перевернуть весь храм вверх дном, но шуму будет… Да и без крови не обойтись, а вы ведь как раз хотите пока без этого обойтись. Незаметно проникнуть в церковь не получится, раз там есть те, кто соображает в мистике…

— Сказал много, но не в ту сторону, — оборвал монолог моего друга Черепанов. — Я еще не потерял чувство меры, чтобы предлагать подобное. Да и не хранят такие документы в пределах храмов, будь они сколь угодно крупные и значимые. Это ближе к Синоду и его представительствам. Вот в этом направлении вам и предстоит поработать. Знаете человека по фамилии Павлов?

— Естественно, — подтвердил я. — Один из заправил Синода в нашем городе. Широкой публике практически неизвестен, но и должность у него такая. Насколько я понял, именно он и связан с нашими вражинами?

— Опосредованно. Зато некоторые бумаги хранятся у него в доме. Предупреждая не заданный еще вопрос, скажу… Нет, за их сохранность никто особо не беспокоится. Для простых смертных эти документы — всего лишь груда бумажного хлама. Понимающие люди, во-первых, не очень сильно захотят лезть в дом высокопоставленного чина, а во-вторых, искомое хранится не у всех на виду. К тому же и охрана присутствует.

— А вы сами, граф? Неужто не испытываете потребности ознакомиться с документами? Любопытство ведь делает нашу жизнь интереснее, расцвечивая мир новыми оттенками красок.

— Вот уж действительно, любому служащему тайной полиции свойственны подобные провокационные заявления, — покачал головой мой собеседник. — Лично МНЕ эти конкретные бумаги не сильно и нужны, а другие, значимые для меня, скрыты в более надежных местах. Зато ВАМ они пригодятся в полной мере. Так что думайте, судари мои, каким образом легче и надежнее экспроприировать документы. Уточню, что хранятся они в сейфе, который, в свою очередь, встроен в большое бюро красного дерева, стоящее в кабинете хозяина дома. Думайте!

## Глава 10

Задал граф задачу… Но ничего, нам не в первый раз решать подобные головоломки, причем раньше решения находились, а значит, и сейчас не сплохуем. Хорошо еще, что по долгу службы я вынужден был ознакомиться с личными делами не только потенциальных «клиентов», но и всех мало-мальски видных персон в губернии. Так, на всякий случай и от недоверия к людям. Подобное мое любопытство не раз пригодилось в прошлом, да и будущее обещало нечто в этом роде.

Павлов. Наизусть его досье я, разумеется, не вспомню, но вот некоторые особо примечательные детали вытащить из глубин памяти вполне реально. Детали биографии и прочая мелочь меня сейчас точно не интересуют, кое-какие мутные делишки несколько интереснее, но нам нужно не поддеть его на крючок, а просто облапошить. Ага! Возможный ключ хранился совсем в другом месте, среди увлечений и забав. Месье Павлов изволил всерьез увлекаться антикварной мебелью и прочими предметами старины глубокой. Хорошее хобби, а главное полезное. Для нас полезное, само собой… Он не карась-идеалист, тут и спорить нечего, но с этой стороны вряд ли ожидает неприятностей. Придется его в этом разуверить.

— Стилет, ты что расплылся в улыбке, словно кот, слопавший миску сметаны? — не преминул полюбопытствовать Клим. — Никак успел просчитать, как именно нам добраться до бумаг без шума и пыли?

— Пока еще только предположить. Да, ты в последнее время больше меня следил за сводками. Вот и скажи, как там дела у Павлова относительно его антиквариата? Все так же покупает особо раритетные образцы?

— Покупает, но несколько сменил направление. Теперь он счел, что мебели времен минувших более чем достаточно, и принялся выискивать старинные сервизы, подсвечники, статуэтки и прочие элементы интерьера.

— И откуда деньги берет… — притворно вздохнул я. — Во взятках не замечен, крупных капиталов в банке не имеет, а финансы не переводятся.

— Круговорот вещей в природе. Он затеял в своем доме перестановку, и некоторые вещи оказались лишними, не вписывающимися в новый стиль. Вот и распродает кое-что, взамен приобретая новые предметы искусства.

Услышанное, с одной стороны, обрадовало, а с другой — несколько огорчило. Я грешным делом планировал опробовать продать любителю антикварной мебели нечто вроде шкафа или трюмо, внутри которого поджидал бы небольшой сюрприз в виде человечка из знакомого уголовного контингента. Увы… Но печалиться не стоило — не получается с одним раскладом, значит есть смысл зайти с противоположной стороны. Так оно и своеобразнее получится. К тому же наглость начинающей складываться в мозгу операции послужит наилучшим гарантом ее успеха.

— Граф, а как вы считаете, Павлов хранит в этом своем встроенном в бюро сейфе только документы или же еще и другие ценности?

— Скорее всего, да. Денег там навряд ли много, а вот драгоценности жены и дочери… Да, шансы этого весьма высоки.

— Вот и отлично. Попробуем выдать свой интерес за банальное ограбление, да и след бросим в сторону тех, по ком каторга не то что плачет — взахлеб рыдает горючими слезами.

Черепанов еще не совсем понимал, зато ребятки мои оживились, предчувствуя очередную провокацию наподобие тех, которыми мы неоднократно развлекались, сваливая остающиеся на нашем пути трупы на чужой хвост.

— Кто нам потребуется? — меланхолично вопросил Ханна. — Приличного взломщика сейфов придется поискать, ну а если ограничиться жуликом не без таланта, то такого добра сейчас еще хватает.

— Работать лучше всего чисто, без шума и пыли. Так что отправим взломщиков под хвост первой же собачке… Суть в том, чтобы «клиент» даже не понял, что случилось, пока не станет слишком поздно. Время не ждет, сегодня надо найти подходящую кандидатуру и постараться провести первую часть плана. Ну а завтра и состоится самое главное. Граф, а не желаете ли вы прогуляться по дну города? Обилие впечатлений гарантирую, пусть они и будут далеки от рафинированно-светских.

— Да нет, наверное, — ответил тот, — ничего для себя нового я не увижу, к тому же дела не терпят отлагательств. Общие наши дела, поэтому я рекомендовал бы оставить здесь как минимум двух из ваших друзей.

— Ханна и Висельник устроят?

— Вне всякого сомнения.

— Вот и отлично. Клим, собирайся, пришла пора поднять кое-какие твои связи. Засим временно покидаем вас, но обещаем вернуться в самом скором времени.

В ответ послышались пожелания удачной охоты на информаторов и прочий полезный люд. Что ж, это всегда пригодится, особенно при общении с довольно специфическими слоями общества. Нужно ведь, чтобы работали не только за страх, но и за совесть, а этого можно достигнуть лишь путем некоторых усилий. Именно потому меня на сей раз сопровождал Клим. Так сложилось, что именно он среди нашей четверки поддерживал наиболее плотные контакты с криминалитетом губернии. Меня, конечно, там тоже знали не понаслышке, но вот находить общий язык с этими индивидуумами я умел не столь изящно, как Клим. Ему и карты в руки!

А Висельник с Ханной пусть пока остаются с графом. Уверен, что выгода тут будет обоюдная. Ему от нас что-то надо, а он нам и вовсе жизненно необходим. Ввязались мы в серьезную игру без правил, и тут без проводника не обойтись. Правда, проводник попался загадочный и практически непредсказуемый, но какая игра, такие и ее участники. Чтобы убедиться в сей нехитрой истине, любому из нас достаточно посмотреть в зеркало.

* * *

Трактир «Неугасимое пламя» пользовался в городе самой отвратной репутацией не только среди порядочных людей, но даже в гораздо менее законопослушных кругах. Вошедший туда чужак рисковал больше не появиться обратно, и это было в порядке вещей. Впрочем, чужаку было бы очень сложно попасть внутрь, не зная местоположения сего негостеприимного заведения. Дело в том, что даже название трактира полностью соответствовало действительности — туда никогда не проникал самый случайный лучик солнца. Он находился глубоко под землей, но на недостаток освещения никто сроду не жаловался — множество свечей и керосиновых ламп заливали помещения ярчайшим светом, и порой его было даже слишком много.

Но иногда свет гас, и это означало, что либо нагрянула очередная полицейская облава, или же конкурирующие банды решили в очередной раз выяснить отношения, набросав по полу трактира с десяток трупов. В темноте гораздо удобнее и уходить от властей, и убивать… В общем, милое местечко, не лишенное определенного, пусть и весьма своеобразного стиля.

Крутая, плохо освещенная лестница, грубо сколоченная из дубовых досок дверь, и вот мы внутри заведения с ну очень дурной славой.

— Давненько я здесь не был. С полгода как минимум…

— В этом месте ничего не изменится, Стилет. Даже если его разрушат, то дух места никуда не исчезнет, просто переселится в какое-то из близлежащих заведений.

— Пожалуй, ты прав, — согласился я. — Но до чего же грустно осознавать, что ЭТО не в пример более устойчиво, нежели многие более достойные проявления человеческого духа.

— Такова жизнь. Куст репейника не в пример более вынослив, чем роза, несмотря на ее изысканность и наличие колючих шипов на стебле.

— И это верно. Но вернемся к более приземленным аспектам бытия, то есть к нужным нам людям. Присядем пока за один из свободных столиков, а там и посмотрим.

Так и сделали, благо свободных мест сегодня было вполне достаточно и не пришлось никого сгонять с насиженного места. Разумеется, и это не доставило бы ни малейших проблем… кроме парочки сломанных рук или трупа. Но такова специфика, тут необходимо самыми жесткими методами доказывать свое право быть и пользоваться определенным уважением.

Вокруг заворчали не слишком довольные голоса, но дальше дело не пошло. Знают — раз пришел человек, то и дело у него есть. А коли нету дела, то мигнут, и не станет человека. Поневоле напрашивается ассоциация с волчьей стаей… Почему? Да кто его знает, просто есть у меня впечатление, и все тут.

— Чего изволят ваши благородия? — мгновенно нарисовался возле нас половой. — Вино, девочки?

— Две чашки кофе, закуску и пусть Ванька Рябой подойдет. Дело к нему есть.

— Будет сделано, — изогнулся халдей в почтительном поклоне. — Для таких гостей почет и уважение.

И унесся куда-то в темный угол, где и исчез из поля зрения. Знакомая физиономия у него, кстати. Видел я его здесь, однозначно видел, но вот где? Точно, вспомнил! Шулер, постоянно облапошивающий тех, кто плоховато понимает в сем криминальном искусстве добывания денег из чужих карманов. Сменил амплуа? Маловероятно… Скорее всего, сочетает одно с другим.

— Узнал шулерка? — добродушно улыбнулся Клим. — Он теперь тут на побегушках у владельца заведения. Можно сказать, что повысили в их «табели о рангах». И еще хочу заметить, что сидим мы за не совсем простым столом. Это своего рода место, где приходящие люди нанимают тех или иных «романтиков с большой дороги».

— Эт-та шо за кувыркалы тут появились? — раздался насквозь пропитый голос. — Неп-порядок… А ну брысь отсюда, а то людям посидеть негде.

Вот и та самая неприятная особенность здешних мест для каждого, кто не только плохо или вовсе не знаком большинству завсегдатаев, но и вообще смотрится диссонансом, этаким совершенно чуждым элементом. Да и та самая классовая рознь завсегда проявит свою харю. Неудивительно, ибо плебс всегда ненавидит тех, кто стоит выше. Только чаще всего эта ненависть потаенная, сдерживаемая вбитым на уровне инстинктов страхом, но порой она вырывается наружу, и тогда полыхают те самые бессмысленные бунты охлоса, что при определенном стечении обстоятельств способны разрушить изнутри фундамент Империи.

— Столик наш тебе понравился? — ласково улыбнулся я «гостю», подошедшему к нам в компании троих таких же ублюдков. — Будет тебе столик.

Я вскочил из-за стола, словно распрямившаяся часовая пружина, и вбил ребро ладони под подбородок оратора. Чуть сильнее, и результатом удара оказался бы труп, ну а так, может быть, и выживет… если повезет. Грохот выстрела. Это Клим, незадолго до этого опустивший руку в карман, пальнул через ткань плаща, и свинцовый подарок раздробил второму любителю чужих мест коленную чашечку.

Особым образом встряхиваю кистью руки, и из нарукавных ножен падает небольшой, но заточенный до остроты бритвы нож. Рывок на метра полтора вперед, короткий взмах, и рассекающее воздух лезвие встречает на своем пути запястье еще одной каторжной морды. А нечего было держать в руке летучий кистень — одно из излюбленных орудий производства ночных грабителей. Взвыв аки пароходная сирена, тот схватился за запястье, пытаясь остановить хлынувшую кровь. Вопль слился в единое целое с криками того, с простреленной ногой. Ну а последний из сей шайки-лейки предпочел ретироваться столь быстро, что догонять его не возникало ни малейшего желания. Да уж, судя по набранной скорости, остановится он не раньше, чем отбежав на пару километров…

Не обращая внимания на вопли и стоны покалеченных, я парой легких пинков перекатил еще не окончательно определившееся относительно жизни и смерти тело под столик. Обещания надо выполнять! Я ведь сказал, что будет ему столик, но не уточнил, в каком именно виде он за него попадет. Извиняюсь, не ЗА него, а ПОД него. Но это уже так, штрихи к начертанной картине.

За произошедшей стычкой смотрели многие, но без особого интереса. Так, обычное для здешнего колорита происшествие. Однако определенная новизна для зрителей все же присутствовала — не столь часто чужаки оказывали столь жесткий и даже жестокий отпор местным глотам. Такая быстрая расправа не была свойственна даже тут — на дне, где царствовали свои законы, не имеющие почти ничего общего с законами Империи да к тому же меняющиеся от случая к случаю.

— Шумно получилось, — поморщился Клим. — Может, следовало сразу убить?

— Лишние хлопоты, да и противоречит местной этике. Подожди, сейчас к нам хозяин местного зверинца придет, отношения выяснять.

— Придет, как без того. Как ни крути, но это его земля, его мир, а мы тут чужие. Можно, конечно, воспользоваться нашим властным положением, но будет несколько некорректно.

Это верно подмечено. Раз уж пришли сюда в неофициальном порядке, так и вести себя надо в соответствии с местными обычаями. Разумеется, в тех пределах, что не противоречат собственным принципам.

О, а вот и хозяин нарисовался, ворон здешних мест! Что ж, побеседовать с ним будет полезно, несмотря на некоторые шероховатости, что возникли пусть и не по нашей вине, зато при непосредственном и очень активном участии. Да и хозяин, Фрол по прозвищу Дровосек, — личность сложная. Дровосек, кстати, он вовсе не по профессии, а прозвище получил из-за того, что мастерски метал топор, с которым, по слухам, не расставался даже в постели. Прибыл к нам в губернию откуда-то из далеких сибирских просторов, я уж позапамятовал, откуда именно, да так и прижился. Вот только поле деятельности своей противозаконной несколько поменял. Теперь старый варнак промышлял скупкой краденого да посредничал в операциях найма.

Что ж, нам сие появление только на руку. Разговор с Рябым, при всей его полезности, и рядом не стоял с беседой на ту же тему с владельцем «Неугасимого пламени». Разный калибр у этих людей…

— Присаживайтесь, Фрол, рад видеть вас в добром здравии, — вежливо, но довольно жестко произнес Клим. — Что-то порядки тут стали нарушать всякие существа. Без всяких на то причин подходят, оскорбляют, не сознавая, что тем самым сильно осложняют себе жизнь, заметно укорачивают ее срок.

— Водка до добра редко доводит, — вздохнул Фрол, присаживаясь за наш стол. — Этих двух убогих сейчас унесут, а что с тем, под столом?

— Он требовал места за столом у моего друга, а тот привык исполнять просьбы окружающих. Правда, на столь грубо высказанные просьбы предоставляемые им услуги оказываются несколько другими… Но вместе с тем все именно так, как и было обещано. Этот же, — Клим бросил мимолетный взгляд под стол. — Выживет — его счастье. Нет… Ну, тогда выделю деньги на похороны.

Между тем раненых успели утащить куда-то за пределы видимости, и теперь служки были заняты приведением пола в приличный вид. Что ж, это верно, поскольку кровь от досок легче всего оттирать, пока она еще не запеклась. Клим же без особых эмоций продолжал разговор с Дровосеком:

— Это за беспокойство и в качестве компенсации возможных убытков. — На столешнице оказались пять империалов, которые мгновенно исчезли в кармане нашего собеседника. — Но мы пришли сюда не просто так, а по делу.

— Требуется ваш совет, любезный, — включился я в беседу. — Дело, которое мы хотим обсудить, не столь и сложное, зато выгодное для всех, кто будет задействован. Ваша задача — свести нас с нужным человеком, за мастерство которого готовы поручиться. Ах да, не задавать никаких вопросов и уж точно не распространяться о нашем здесь появлении. Плата не разочарует. Устраивают условия?

— Вполне. — Все поведение Дровосека указывало, что ему действительно интересно. — А… наше дело одно, или еще будут случаи?

— Посмотрим. Все будет зависеть от результата, так что в ваших силах повысить шансы дальнейшего плодотворного сотрудничества. Однако, ближе к делу. Мне позарез нужен мошенник, способный одним своим видом внушать доверие и обладающий приличными манерами. Помимо всего прочего, от него требуется знание хотя бы одного иностранного языка на приличном уровне и умение хоть как-то разбираться в предметах старины. Впрочем, последнее не столь обязательно, я смогу и поднатаскать его. Найдется подобный товар в ваших закромах?

Фрол изволил всерьез задуматься, откинувшись на спинку стула и полуприкрыв глаза. Клим был прав, своеобразный субъект и явно не из народных масс в худшем смысле этого понятия. Чувствуется, что в детстве он получил образование в пределах гораздо больше, нежели те, которыми ограничиваются в церковноприходской школе. Да и книжки какие-никакие точно читал, раз употребляемые мной в разговоре слова не вызывали чувства легкого недоумения. Вообще по речи человека можно сразу понять, стоит ли иметь с ним дело или же лучше ограничиться самым необходимым минимумом. Тут был первый вариант… Будет настроение, поинтересуюсь у Клима особенностями биографии Дровосека, вдруг да пригодится.

— Есть такой человек, — изрек наконец Фрол. — Только деньги любит больше, чем это полезно для здоровья. Зато и рыдать о нем никто не будет, некоторые даже спасибо скажут. Сойдет такой товар?

— Любой человек приносит пользу, будучи употреблен на своем месте, — оскалился я в не слишком дружелюбной улыбке. — При желании извлечем пользу даже от чрезмерного сребролюбия этого вашего протеже. Кстати, как его звать-величать?

— Феликс Блейхредер, — был получен незамедлительный ответ. — Умеет неплохо вести себя в приличном обществе, немецкий язык для него родной, не чужд ростовщичеству. За высокие проценты был бит смертным боем нашими местными душегубами, но душа в теле крепко держится.

— Прямо Гобсек какой-то, — не выдержал Клим. — Водятся же такие!

— Тут у нас не Франция, и господин Бальзак не видел местных «гобсеков»… Мразь конченая, даже по нашим меркам, но дело свое знает и, как ни странно, умеет входить в доверие к посторонним людям. Если желаете, его приведут сюда через полчаса или что-то около.

— Желаем, — подтвердил я. — А это вам за услугу.

— Благодарствую. — Ассигнации сменили место обитания, заметно подняв настроение Дровосека, тоже не чуждого любви к финансам. — И как я говорил, можете не возвращать мне этого мерзавца в целости и сохранности. Надоел он тут, да и прирежут скоро. А к чему мне лишние трупы?

С этими словами старый варнак поднялся и, слегка прихрамывая, удалился. Ну а мы остались ждать прибытия обещанного нам специалиста по облапошиванию ближнего своего. К тому же и заказанный кофе прибыл вместе с вполне приличной закуской. Не ожидал я, что тут могут сварить приличный напиток, не ожидал…

— Тут все же не дешевый шалман, — заметил мое легкое удивление Клим. — Высшая каста преступного мира тоже любит покушать и выпить нечто более приличное, чем простая водка. Ты у нас не пьешь, а вот того же Висельника набор имеющихся вин и коньяков непременно порадовал бы.

— Хорошо, что его тут нет.

— Верно, а то запасам был бы нанесен существенный урон. Да, Стилет, ты Фрола возьми на заметку. Умный, хоть и не отделим от преступного мира.

— Крысиный волк?

— Что-то вроде, — замялся Клим. — По дороге к своему нынешнему положению он уничтожил с десяток уважаемых в этой среде людей, но так и не попался. Уверен, что он и меня втайне готов съесть с потрохами, но знает, что я ему не по зубам.

— Другими словами, когда ведешь с ним дела, необходимо иметь под рукой кастет, чтобы при первом признаке опасности выбить скотине зубы. Дабы кусаться не мог… Знаю, мы ведь уже не раз сталкивались с подобными экземплярами. Но сейчас ему нет смысла вилять — он не дурак и великолепно понимает, кто мы и откуда. Ну и куда изволил провалиться обещанный индивид?

— А собственно, вот и он. Вроде бы…

Мда. Кажется, так оно и есть. Направляющийся в нашу сторону невысокий человек с легкой тросточкой как нельзя больше подходил под типаж мошенника на доверии. Элегантный стиль, доброе, располагающее к себе доверчивых обывателей лицо, да и слегка рассеянное выражение глаз — все это как нельзя лучше соответствовало решению той задачи, что я планировал перед ним поставить. Теперь посмотрим, соответствует ли внешний вид внутреннему содержанию, а там и сделаем окончательные выводы…

## Глава 11

— Прошу, — легкий взмах руки показал гостю свободное место за нашим столиком. — Располагайтесь поудобнее, Феликс. Я не ошибаюсь, и вы именно Феликс?

— Непременно. Феликс Блейхредер к вашим услугам… — несколько слащавым голосом подтвердил тот. — Чем могу быть полезен, и какой мне от этого толк?

Нахал! Не успел толком представиться, а уже речь завел о самой важной для себя теме — финансовой. Будут тебе финансы, вот только вряд ли ты, любезный, успеешь достаточное время порадоваться их наличию. Не нравится мне этот тип, сильно не нравится, а интуиция редко обманывает. Однако необходимые меры примем позже, сразу после выполнения поставленного перед ним задания. Да, о задании…

— Думаю, Фрол уже рассказал о наших требованиях, поэтому я всего лишь уточню некоторые детали. Каким языком владеете?

— Немецким. — В качестве подтверждения Феликс выдал длинную и довольно сложную фразу, прозвучавшую весьма и весьма прилично. — Устраивает?

— Сойдет. Теперь относительно того, насколько вы разбираетесь в антиквариате в целом и старинной мебели в частности?

— Я больше по ювелирным украшениям, особенно камушкам, — сознался мошенник. — Но немного и в этом понимаю. С виду отличу не всегда, зато примерную цену назову.

— Нам с тебя большего и те требуется. Итак, слушай примерный план твоих действий и в случае необходимости задавай вопросы. Есть один человек, в доме которого находится нужная нам вещь. Вещь эта довольно громоздкая, и в кармане ее не унесешь…

— Что там в кармане, — ухмыльнулся Клим. — Ее в одиночку и от пола оторвать проблематично будет!

— Помимо всего прочего, дом неплохо охраняется в любое время суток, поэтому о грубом варианте лучше и не вспоминать. Тут нам и пригодится ваше амплуа мошенника, способного вызвать к себе доверие. Вы должны будете под видом заезжего антиквара заинтересоваться предметами старины, что сейчас продает этот человек. Запомните, вам не важно, ЧТО именно покупать, деньги также не играют роли. Впрочем, ни в коем случае вы не должны создавать впечатление индивида, не разбирающегося в своем деле. Если цена будет явно завышенной — торгуйтесь! Разрази меня гром, это вечная забава всех антикваров да и вообще скупщиков. Но главное, чтобы купленный вами предмет был большим и тяжелым, который нельзя забрать с собой без помощи носильщиков.

— А дальше?

— Дальше… Тогда и начнется самое интересное. Вы заплатите всю причитающуюся сумму авансом и скажете, что с утра пришлете тех, кто заберет покупку. На сем ваша работа будет закончена. Вопросы есть?

— Сколько причитается мне за эту работу?

Да уж, точно «гобсек нашего времени»… Мир вокруг будет рассыпаться на составные части, а он будет алчно пересчитывать наличность, не отвлекаясь на всякие «пустяки». А заодно и продавать все и вся, включая то, что продавать опасно для собственного здоровья. Вот уж действительно алчность — одно из омерзительнейших качеств человека. Точнее не столько она, сколько то, что неизбежно следует за ней. Но и эту особенность наемника можно обратить себе на пользу.

— Пять сотен авансом, еще столько же — по окончании работы. Возможна премия в зависимости от качества, так что все в ваших руках. — Глазки любителя денег полыхнули нисколько не скрываемым огнем наживы. — Теперь перейдем к деталям, что повысят достоверность образа респектабельного антиквара. Месье Павлов вовсе не является доверчивым человеком и человека без документов погонит поганой метлой. Поэтому у вас будет самый настоящий паспорт подданного одной из стран Европы. Устраивает ли вас такой город, как Франкфурт?

— Не совсем, — увильнул Феликс. — Я там никогда не был. Вена — совсем другое… Я готов разговаривать об этом городе часами, и все будет правдой.

— Вена так Вена, ничего не имею против. Клим, будь любезен, посмотри как следует, вроде был среди документов и паспорт австрийского происхождения.

Как же ему не быть? Такие вещи берут с собой заблаговременно и в приличном ассортименте. Нет смысла выдавать себя за пруссака тем, кто там отроду не появлялся. Есть множество мелких и не очень особенностей, которые понимающему человеку мгновенно бросаются в глаза. Ну а раз Феликс утверждает, что Вена ему гораздо ближе (а он не врет, такое я бы сразу почувствовал), то грех не использовать сей факт для повышения достоверности легенды.

Кстати, документ абсолютно надежный, ничем не уступает тем, что производятся в специально для этого предназначенных типографиях Вены и прочих крупных городов Австрии. Да что там не уступает, пожалуй, в чем-то и получше будет. В чем? Да в том, что является стопроцентной подделкой… А как же иначе, Третье Отделение не может позволить себе использовать для своих целей всякого рода низкокачественный хлам. И вообще, печатное дело в Империи всегда было на голову выше, чем в любой другой стране. Недаром и первые действительно качественные ассигнации появились именно у нас, в царствование Екатерины Великой. Лирика, конечно, но тем не менее… Прогресс не стоит на месте, а мы, тайная полиция, стараемся всегда использовать самые новые разработки.

— Гляди ж ты, действительно настоящий, — поразился Феликс, внимательно исследовав переданный ему документ. — Можно будет вместо премии взять это?

— Хозяин — барин… Хочет — живет, а пожелает, так и удавиться может, — хитро прищурился Клим. — Только вот что, заслуженный деятель обмана ближнего и дальнего своего… Мы играем честно, но лишь до той поры, пока нас не пытаются каким-либо образом обмануть. Учти это и в случае чего не кричи, будто тебя не предупреждали. Вот деньги, из них пятьсот рублей являются обещанным задатком, остальные же — на расходы по покупке антиквариата. И запомни, дело срочное!

— А я уже бегу, — довольно гнусная улыбочка, появившаяся на лице нашего наемника, как нельзя лучше отразила его истинную сущность. — Куда доставить груз?

— Карнавальная, дом пятнадцать. Запомнил?

— Да.

— Тогда почему ты еще здесь?

У Феликса хватило ума и сообразительности не отвечать на сей риторический вопрос. Через десяток секунд о его былом присутствии за столиком не напоминало ровным счетом ничего, кроме пустого стула. Откровенно говоря, я нимало не сожалел о его уходе — больно уж неприятное впечатление он оставлял у тех, кто был способен заглянуть под носимую им маску. А в нашем случае не пришлось даже стараться, так как Феликс и не думал что-либо скрывать. Дескать, нанимателям глубоко плевать на его моральный облик.

— До чего же удивительная гнида, — покачал головой Клим. — Я понимаю Дровосека, который почти открытым текстом высказал пожелание, чтобы этого типа мы тихо прикопали в каком-то углу.

— По ситуации, друг мой, исключительно по ситуации… Это неплохо, что Феликс Блейхредер такой грязный, подлый и продажный! Играя на пакостных его качествах, словно на хорошо настроенной гитаре, мы сможем подтолкнуть объект к тем и только тем поступкам, что окажутся полезными.

— То есть подтолкнуть человека, работающего на нас, к предательству наших же интересов… Зачем?

— Начнем с того, что это не наш человек, а так, наемник и не более того. Предвидя твои возражения, спешу заметить, что я вовсе не предлагаю каким-либо образом поступиться принципами даже на миллиметр. Это будет нечто вроде проверки на вшивость. Ведь никто не заставляет человека, нашедшего на дороге бомбу, использовать ее для взрыва в общественном месте. — Тут я позволил себе некую усмешку. — Другое дело, если человек сам только и мечтает о подобной возможности. Но тогда будет вполне комильфо, если бомбочка окажется с дефектом и взорвется в руках новоявленного террориста, разорвав его бренное тело на множество мелких кровавых лоскутков.

Я знал, что Клим меня понимает, да и его предыдущий вопрос и не вопрос вовсе, а так — деталь давних споров и мнений, время от времени пересекающихся друг с другом. Мы уже давно привыкли бок о бок убивать, плести интриги, мыслить, так что тут все шло естественным путем, безумным с точки зрения простого обывателя разумов. Вот и сейчас Клим просто высказывал беспокойство, что наемник может попытаться продать нас несколько раньше, чем мы получим от него необходимое. А, пустое! Феликс — несомненная пакость, но в то же время не идиот и знает, что предав ДО выполнения задания, он не получит всей возможной выгоды (по его расчетам).

Жадность… Играя на ней, можно почти полностью контролировать поведение подобных типусов. Такие, как этот Феликс, не видят за блеском драгоценного металла и шелестом ассигнаций тех ловушек, которые до поры до времени скрываются, ожидая своего часа.

— Ну так что, Стилет, пора нам возвращаться к остальным проблемам и загадкам. Наверняка этот твой граф вновь преподнесет какую-нибудь гадость в красивой обертке, выдавая ее за конфету.

— В таком случае возьмем, поблагодарим и дадим попробовать тем, кого не жалко. К примеру, нашим врагам, что уже пытались отправить нас прямиком на прием к представителям небесной канцелярии.

В ответ на подобное замечание Климу только и оставалось, что фыркнуть, пожать плечами и направиться вслед за мной к выходу из сего не слишком гостеприимного, но довольно экстравагантного заведения. Кстати, надо будет порекомендовать его в качестве некоего испытания для новичков из нашей службы. Пусть привыкают чувствовать себя подобающим образом и здесь, в прослойке хотя и опасной, но временами небесполезной в нашем трудном деле.

* * *

Переступив порог квартиры, я, нисколько не удивившись, услышал из гостиной голоса графа и своих друзей. Все верно, тем для совместного обсуждения хоть отбавляй, а тут еще и относительно свободный период времени образовался. Да и тема, которую они изволили обсуждать в данный момент, была не то чтобы животрепещущая, но вполне и вполне интригующая. Висельник и тут не удержался от того, чтобы не втянуть нового собеседника в диспут на тему Таро, рун и прочих систем предвидения:

— …смысла считать, будто мистик, владеющий картами Таро, может менять реальность, — доктринерски излагал граф. — Он всего лишь «видит» тот вариант, что является наиболее вероятным при данной ситуации. Но! Стоит лишь в это вмешаться другим мистикам, как карты начинают путаться и показывать мешанину из обрывков несуществующего и не могущего существовать.

— Соглашусь с этим вашим утверждением, — был ответом спокойный голос Висельника. — Но много ли в нашем мире тех, кто способен исказить взгляд сквозь призму предвидения?

— Не слишком. Но сейчас вы все оказались в той среде, где подобные умения не есть нечто из ряда вон выходящее. И с каждым новым шагом сопротивление будет возрастать, станут появляться новые и новые преграды…

— Мы уже привыкли преодолевать препятствия, граф, — я счел момент наиболее благоприятным для своего вступления в беседу, а заодно и для появления. — Кстати, хочу заметить, что исполнитель найден и уже приступил к своим обязанностям.

— Где Клим?

— Ханна, ну куда он денется? Скоро появится. Просто он должен отдать парочку приказов завязанным лично на него агентам, чтобы те проследили за исполнителем. Сразу предупреждаю, люди это посторонние, к нашей конторе отношения не имеют. СЕЙЧАС это лишнее…

Висельник с Ханной — ребятки понятливые, не в первый раз встречаются с подобными шуточками. И ежику понятно, что если используются посторонние кадры, то либо необходима полная тайна, либо вероятность последующей зачистки доски от фигур зашкаливает за все разумные пределы. Сейчас скорее был второй случай…

Нет, мы явно выше подобных шуточек, но вот наши оппоненты — совсем другое дело. Те набросают трупов направо и налево, причем нисколько не задумываясь о необходимости и целесообразности убийств. Я вовсе не белый и пушистый, руки в крови даже не по локоть, а по плечи, но убивать привык тех, кого считаю врагами. Там же, сдается мне, несколько иное представление. Вот и получается, что использовать своих официальных, проверенных людей было бы неправильно. Возможно, на их след и не выйдут, но что если расклад окажется не слишком удачным? Пусть лучше гибнут те, кто служит исключительно за деньги, их особо и не жаль.

— Исполнитель надежный? — заинтересовался Черепанов. — В профессионализме я не сомневаюсь, вы не стали бы нанимать олухов и любителей, а вот насчет степени надежности…

— Что вы, граф! — расхохотался я. — Исполнитель мерзок, гадок и продажен до чрезвычайности. Его искренне презирают даже в криминальной среде, и единственные высказываемые относительно его персоны пожелания касаются скорейшей смерти.

— Тогда за каким… — Черепанов вдруг осекся и замолчал на пару секунд. — Хотите спровоцировать его на предательство?

— Именно! Клим сейчас как раз инструктирует своего агента, который должен будет забрать после выполнения работы нужные нам бумаги.

— В чем состоят инструкции, позвольте поинтересоваться?

— О, самая прелесть в том, что нашему потенциальному предателю должны намекнуть, что сильнее всего в возвращении документов заинтересован даже не их хранитель, а тот, кто совсем недавно прибыл погостить у людей из храма святого Луки. Да, вот именно, — опередил я слова, готовые вот-вот сорваться с языка. — Брат Франциск, этот ваш давний недруг… Он ОЧЕНЬ заинтересуется теми людьми, что, в свою очередь, заинтересовались его документами. А выйти на нас он сможет лишь через одно очень забавное заведение. Верно, Висельник?

— Абсолютно. «Неугасимое пламя» само по себе не подарок, а к тому же Дровосек — единственный, кто действительно догадывается о том, кто я такой. — Тут Висельник, также не понаслышке знающий о месте отдыха городского криминалитета, посмотрел на графа и добавил: — Вы знаете об этом заведении?

Не знаю, какой именно реакции он ожидал от нашего нового знакомца, но тот нимало не удивился. Мало того, вопрос словно был им заранее просчитан.

— Забавный трактирчик… Разумеется, я знаю о нем, так как выяснил все возможное о вашей четверке. Но вы ошибаетесь, думая, что Франциск не в состоянии узнать о вас, иначе как узнавая у этого предполагаемого предателя нечеткое описание нанимателей. Ему достаточно просто препарировать его разум.

— А разве он в состоянии добыть что-либо из разума мертвеца? — с невинным видом поинтересовался я. — Мне казалось, что уж что-что, а некромантия (если она все еще существует) к церкви точно не относится. Мертвые молчат… Клим всегда дает очень точные инструкции. Вот и сейчас его агент получает четкие указания убить нашего наемника в том случае, если он попытается каким-то образом связаться с церковниками. Смерть должна произойти у них на глазах, они должны ей заинтересоваться. Там ведь не идиоты?

— Продолжай, — слегка склонил голову граф, отщелкивая очередной серебряный череп на своих любимых четках. — Идиотов там хватает, но не среди элиты.

— В трупе, несомненно, узнают того самого лже-антиквара, что изволил похитить из дома у Павлова ну очень антикварное бюро красного дерева с особо ценными документами внутри. Ну а умный человек всегда сможет вычислить, кем именно был труп при жизни.

— Если что, мы и помочь можем.

— Верно, Ханна. Но это лишь в самом крайнем случае. Так или иначе, но наши недруги просто обязаны будут заинтересоваться заведением, которым управляет некто Дровосек. Там мы их и прихватим. Ведь они вроде бы привыкли прилагать усилия в зависимости от того, кто именно им противостоит… Не так ли, граф?

Черепанов сидел, прикрыв глаза, а на лице застыло весьма довольное выражение…

— Милая комбинация, Стилет. Третье Отделение сильно вас недооценивает, поверьте старому специалисту в подобных делах. Изворотливость, жестокость, готовность использовать любую мелочь для достижения поставленной цели — все это признаки очень перспективного сотрудника. Принципы Макиавелли живут и здравствуют, проходя сквозь века и перемещаясь по всем странам. Остается лишь надеяться, что все сработает именно по тому сценарию, что был изложен. Нельзя ведь исключить и то, что жажда наживы у вашего наемника окажется слабее его осторожности.

— Тогда я предложу ему еще больше денег за участие в очередном спектакле, а вдобавок приложу максимум усилий для обеспечения безопасности. Признаюсь честно, я никогда не буду разочарован, если человек окажется хоть малость лучше представляемого мной. Такие ошибки могут вызвать лишь приятные эмоции.

— Что-то редко я слышал о таких ошибках, — пробурчал Висельник. — Обычно люди оказываются еще более нелицеприятными, чем кажутся с первого взгляда.

— Пессимист, — вздохнул я. — Но так или иначе наши планы все равно осуществятся. Особенно если граф поможет при непредвиденном развитии событий. Да и при предвиденном его помощь тоже понадобится. Самим нам не справиться в сооружении действительно качественной ловушки…

— Вот и ваш друг пожаловал, — прервал меня граф. — Нет, он еще только подошел к дому, но мне вовсе не обязательно ВИДЕТЬ, достаточно просто ЧУВСТВОВАТЬ. Пусть он принесет хорошие вести.

Это верно. Хорошие вести в последнее время стали для нас роскошью. Даже то, что на первый взгляд может показаться благоприятными обстоятельствами, на деле оказывается гораздо более сложным и неоднозначным. Прямые нити свиваются в клубок из ядовитых змей, который можно попытаться расплести, а можно и бросить во врага… Главное определить, что является более выгодным здесь и сейчас, а это не так просто.

Стук в дверь. Граф делает жест рукой, и я слышу, как открывается замок. Воздействие на предметы на расстоянии. Телекинез… Причем очень профессиональный и ставший для него чем-то совершенно обыденным. Чем дольше продолжается знакомство с ним, тем больше новых неожиданных сюрпризов он преподносит. Ну, не совсем чтобы неожиданных, скорее удивляет его мощь.

— Все прошло как по маслу, — с ходу заявил появившийся Клим. — Но вот что интересно… Кто открыл мне дверь?

Ответом был громкий смех, даже граф не удержался от улыбки. Что поделать, Клим никогда не отличался особо сильной чувствительностью к проявлениям мистического характера. Вот и сейчас не сумел почувствовать, что дверь была открыта несколько нестандартным образом. Впрочем, когда ему объяснили причину смеха, он и сам ухмыльнулся от всей души.

Ну а потом мы узнали, что за нашим очень жадным и ненадежным наемником теперь на почтительном отдалении следуют трое специалистов в своем ремесле, готовые в случае указанных Климом ситуаций прикончить нашего сребролюбивого Феликса быстро и качественно.

— Хорошо еще, этот Феликс не слишком разбирается в слежке, — не удержался от замечания Ханна. — Тогда нам было бы сложнее.

— Он мошенник на доверии, ему вовсе не требуется умение обнаруживать наблюдение. Большинство людей в криминальном мире имеет узкую область, в которой очень сильны, а остальные их слабо интересуют. Да, глупо, но я точно не буду указывать им на сей существенный недостаток. Итак, Клим, что еще интересного ты нам поведаешь?

— Не могу утверждать точно, но по всем признакам, работать наемник будет завтра. Тогда-то мы и доберемся до бумаг.

— Пусть так. Значит, пора расходиться.

— Минуточку. — Голос графа хоть и не был громким, но заставлял обратить на себя самое пристальное внимания металлическими нотками. — Неужели вы думаете, что вам удастся безопасно оставаться на своих квартирах, пусть и конспиративных? Вас найдут очень и очень быстро. Не берусь утверждать, но очень вероятно, что все убежища уже находятся под пристальным наблюдением.

— Мы много лет учились видеть любое наблюдение, — вскинулся Висельник. — Да и ходы к отступлению есть из любой квартиры. Из моей точно, и даже не один!

— И найдут тебя в твоей надежной квартире без следов насильственной смерти, — озлобился Черепанов. — Оккультизм для наших общих врагов — не пустое слово, а одно из основных средств.

— Граф верно говорит. Кроме неприятностей нам ожидать нечего и не стоит рисковать понапрасну.

Я лишь кивнул, соглашаясь со словами Клима. Мистические знания — очень серьезное оружие в руках понимающих людей. Сам граф нам это только что продемонстрировал. И сдается мне, что показанное им — лишь слабая тень того, что действительно подвластно сему странному человеку с четками из черепов.

## Глава 12

Вроде бы весьма просторная квартира разом стала не столь уж и обширной, стоило в ней оказаться сразу пятерым людям. Хотя это я так, ворчу по мелочи, привыкнув порой пребывать в безлюдных местах. Не всегда, изредка, хотя сейчас, судя по всему, накатило именно это состояние с легким привкусом мизантропии. Вечно оно подкрадывается тогда, когда этого вовсе не требуется, пусть немного, но снижая мою способность максимально быстро и жестко реагировать на пакости со стороны окружающего мира. И ведь лекарства от подобной напасти еще не придумали. Жаль…

Трое моих друзей, почуяв возможность немного отдохнуть, сразу сообразили партию в преферанс, выяснять, кто из них лучше в этой игре. Бесполезное занятие, так как все трое играют на весьма высоком уровне, а значит, однозначного победителя не может быть по определению. Пусть развлекаются, а я предпочту повыпытывать нужные сведения из графа. Он сначала было порывался исчезнуть куда-то по своим таинственным делам, но мне быстро удалось его переубедить. Дескать, мало ли что, мало ли кто.

На самом деле меня больше всего интересовали его знания. Он уже обмолвился о том, что в дальнейшем, после окончания безумного водоворота событий, покажет и научит кое-чему из своих умений. Но обмолвка сия больно уж неконкретная, поэтому я и попытался несколько сместить акценты. Получилось ли? В чем-то да. Практические нюансы Черепанов обходил виртуознейшим образом, а вот насчет теории говорить не отказывался. Оно и понятно, намекнуть на что-либо и научить — две большие разницы.

— И все же, откуда в наше время, когда все мистические знания становятся мифом, сказкой для детей, вдруг обнаруживаются столь виртуозное владение и глубокие знания? Сомнительно, что вы все освоили самостоятельно.

— Не буду отрицать очевидное, но и на раскрытие тайн надеяться не стоит. Пока не стоит… — был получен незамедлительный ответ. — Скажу лишь, что древнее искусство вовсе не собирается угасать. Отнюдь! Просто оно стало гораздо более скрытым, доступным лишь тем, кто приложит достаточные усилия, дабы прикоснуться к тайнам минувших веков. Но прошлое и настоящее связаны неразрывными узами.

— А значит, прикоснувшийся к мистической стороне мира рано или поздно откроет и то, что до поры до времени скрыто от посторонних взоров, — закончил я мысль графа. — Что ж, тем более интересной становится наша с вами беседа. Очевидно наше нынешнее участие в устроенной вами партии какой-то загадочной игры. Нет, я нисколько не возражаю, к тому же противником выступают те, кто так или иначе доставил бы мне и моим друзьям множество неприятностей, вплоть до несовместимых с существованием. Не факт, но возможно… Гораздо больше меня интересуете именно вы.

— И чем же?

— Я затрудняюсь составить о вас представление. Редко кто выламывается из общих стандартов, и такие люди заслуживают самого пристального внимания. Они могут стать верными друзьями или же опасными врагами. С вами же, граф, гораздо сложнее. Создается ощущение чего-то полностью чужеродного, выламывающегося за грани понимания, и в то же время появляется сильнейшее желание заглянуть туда, по ту сторону.

— Стилет, ты положительно вник в самую суть, — медленно, взвешивая каждое слово, заговорил Черепанов после небольшой паузы. — Правильно, есть та самая грань, что отделяет от меня не только обычных обывателей, но и таких, как ты и тебе подобные. Перешагнуть ее можно, для этого достаточно сделать один шаг. Однако! Сам ты его никогда не сделаешь, и эти мои слова не есть оскорбление или принижение умений и способностей. Такой шаг можно сравнить с блужданием человека с повязкой на глазах в лабиринте, полном смертельных ловушек. Сначала нужно открыть глаза.

— Вы хотите сказать, нужен НЕКТО, способный помочь это сделать. Намек довольно прозрачен, к тому же…

Поднявшаяся рука графа заставила меня умолкнуть. Философское выражение лица сменилось на хищную гримасу, предвкушение риска и боя. Только я было вознамерился извлечь из кармана револьвер, а заодно и предупредить друзей, как граф остановил мой порыв:

— Рано! Пока еще ничего нельзя утверждать, помимо того, что поблизости от дома присутствует как минимум двое сведущих в мистицизме. Поправка… Не просто сведущих, но и активно применяющих официально не признанные в нашем мире знания.

— Они очень сильны, или я все-таки могу прихватить того же Клима и отправить их на свидание к ангелам?

— Все может быть… Не факт, что они вообще имеют отношение к нашим врагам. Хотя… Шансы очень велики. Но мы посмотрим.

— Как? — усмехнулся я. — Для этого нужно выйти за пределы квартиры, вы же настроены против такого варианта.

— Не обязательно быть на расстоянии прямой видимости, чтобы увидеть. Есть и другие способы.

Граф без малейших эмоций чиркнул ногтем левой руки по запястью правой, и из рассеченной плоти вниз сорвались несколько капель крови. Не успел я слегка удивиться бритвенно острой заточке ногтей моего собеседника, как появились гораздо более серьезные поводы для изумления. Кровь не успела долететь до пола, вначале зависнув в воздухе, а потом развернувшись тончайшим прямоугольником.

Тут чувствовалась магия высшей пробы, не чета нашим грубым попыткам воздействия на человеческий разум и тому подобным азам. Удары топором вслепую и тончайшие и вместе с тем смертоносные разрезы лезвием японской катаны… Кровавая пленка пошла мелкой рябью, а потом словно бы стала окном, через которое можно было наблюдать за происходящим вдали. К этому моменту не я один следил за разворачивающейся магией, пытаясь не упустить ни малейшей детали — все трое любителей преферанса мгновенно бросили сие не такое важное занятие. Ничего удивительного, ТАКОГО никому из нас видеть точно не приходилось. Вместе с тем было ясно, что никто из нас не в состоянии повторить ничего в этом роде. Невозможно было уловить даже скелет используемой техники, не то что вникнуть в детали.

— Вот мы сейчас и посмотрим, кто это сюда прийти решился, — протянул граф, продолжая работать над окном, сотворенным из собственной крови. — Да, Стилет, можешь не волноваться, они не заметят, что за ними наблюдают, не тот уровень у них. Сейчас только кое-что добавим…

— Как вы это сделали?

— Что? А, пустяки! Несколько капель крови, оставленные в нужных местах, и при желании можно видеть все, что «видит» твоя кровь. Кровь — мощная сила, никогда нельзя ею пренебрегать. О, вот и гости пожаловали.

И точно, по ту сторону окна показались двое людей на первый взгляд самого обычного вида — то ли мелкие чиновники после гулянки, то ли просто прифрантившиеся мещане… Но было и отличие — вышеупомянутые не имеют привычки ходить по городу с револьверами под полой. Характерное положение рук у обоих, так бывает лишь тогда, когда пальцы обхватывают рукоять, и ни в каком ином случае. Пусть через окно видно не так, чтобы очень хорошо, но и это — нечто совершенно невероятное.

Вот только отчего силуэты обоих «гостей» словно окутаны ореолом мерцающих серебряных искорок? То они становятся сильнее, то ослабевают, становясь практически незаметными.

— Смотришь на эти странные искры, Стилет? На самом деле их нет, просто заклятие таким образом показывает те чары, что используют эти двое. Ничего особенного, отвод глаз и кое-что из защиты. Еще ночное зрение и ускорение реакции организма.

— Значит, за нами пришли…

— За вами, — охотно подтвердил граф. — За мной пришли бы совсем другие, гораздо более опасные. А тут… Двое святош, едва успевших научиться от своих хозяев хоть чему-то полезному. Странно лишь, что они одни, обычно владеющих оккультными знаниями сопровождает простое «мясо». Хотя что это я? Легки на помине!

Факт. Вспомни про какую-нибудь гадость, так она и появится. Не стал исключением и нынешний случай, поскольку в сотворенном графом окне появились новые действующие лица в количестве пяти экземпляров. Мрачные, решительные лица, в движениях чувствуется определенный опыт и готовность беспрекословно подчиняться, а главное — способность убивать и еще раз убивать.

Опасные противники, но один из главных козырей в их руках превратился в пыль — внезапного нападения точно не получилось. Все здесь присутствующие сроду не являлись покорными баранами, ведомыми на бойню, а значит… Значит, свинцовый град и дождь из стали обрушатся на головы неожиданных пришельцев. Нехорошо оскалившийся Клим рванулся к входной двери, мимоходом прихватив сумку, где было кое-какое снаряжение. Судя по раздавшимся через несколько секунд звукам, мой приятель решил повторить трюк, уже испробованный на собственной шкуре. Да, тот самый, с самостреляющей игрушкой. Единственное отличие состояло в том, что вместо пистолета Клим решил использовать небольшой арбалет. Теперь первому, кто попытается открыть дверь, с очень большой вероятностью гарантирован арбалетный болт в районе грудной клетки. А это, как известно всем мало-мальски разбирающимся в анатомии, влечет за собой последствия, не слишком хорошо сочетающиеся с жизнью.

Семь их и четверо нас. Графа лично я не учитываю, поскольку привык полагаться лишь на тех, кому доверяю. Поможет — будет приятный сюрприз. Оставит разбираться своими силами — сей факт не станет чем-то непредвиденным и уж тем более не будет вселенской катастрофой. Стоп! Семеро здесь, а что с черным ходом?

— Граф, а нет ли у вас подобного козыря и где-то возле черного хода?

— Я уж было удивился, что столь битый волк, как ротмистр Третьего Отделения, и не учел возможный удар с тыла. Теоретически есть… Но если я буду держать оба окна одновременно, то резко возрастет риск того, что изменения в окружающем нас энергетическом поле станут заметны. С другой стороны, первое окно уже сыграло свою роль. Так что милости просим. Смотрите!

Первое окно свернулось в маленькую сферу, прикасаться к которой, однако, мне лично совсем не хотелось. Опасно… Новая порция крови из рассеченной руки, и вновь перед нашими взорами предстала картина событий, происходящих уже с другой стороны квартиры.

Черный ход караулили трое. Именно караулили, даже не пытаясь каким-либо образом проникнуть внутрь. В руках дробовики, способные снопами картечи во мгновение ока изрешетить любого, кто покажется на лестнице. Вроде бы простые люди, не владеющие мистическими знаниями, но…

— Что-то с ними не так, а вот что?

— Почуял? Молодец. — В голосе Черепанова не было иронии, что немаловажно. — На них амулеты, способные в какой-то степени отвлекать внимание от владельца и даже защищать от поисковых чар. Но только тогда, когда поблизости есть тот, кто будет поддерживать работу амулетов.

— Понятно… — процедил я. — Висельник, физиономия твоя нецензурная, быстро к черному ходу. Делай что хочешь, хоть наизнанку вывернись, но чтобы эти трое не доставили нам хлопот до тех пор, пока не разберемся с основной неприятностью.

— Исполню. Есть у меня пара сюрпризов на черный день.

— Ханна! Мы с тобой к главному входу. Первого наверняка угробит западня, поставленная Климом, а потом придется поработать. Не забудь, они в темноте видят.

— Забудешь тут. Ничего, встретим как и положено.

Черепанов же, нехороший человек, вел себя как ни в чем не бывало. Наверняка в очередной раз желает проверить нашу способность самим справляться с проблемами. Ладно, не привыкать…

Мы заняли относительно приличные позиции, оставалось только ждать первого шага со стороны врага. Естественно, никто из нас не оставался вблизи от двери — подобная глупость и в голову прийти не могла. Вздумают подложить под дверь бомбу большой мощности, вот и получим по полной программе. А если и не бомба рванет, по заряд картечи прилетит. Подаренная графом броня — вещь очень хорошая, но конечности и голову не защищает. Особенно голову беречь сейчас надо!

Я даже не пытался использовать ментальный поиск, слишком был велик риск того, что обнаружат. Увы, но слова графа оставили существенный отпечаток в памяти. Правдивые слова, надо отметить. Всем нам еще учиться и учиться оккультным наукам. Но это потом…

Шаги. Еле слышные, но тем не менее шаги. Значит, они уже подошли вплотную к двери. Так будут подрывать или нет? На всякий случай лучше сдвинуться с возможной траектории осколков от разрыва. Клим засел в небольшой нише, в которой, по замыслу архитектора, располагалась вешалка для пальто. Вот только ее по-быстрому вырвали с корнем и отбросили куда подалее. Получилось вполне приличное укрытие для стрелка. Ханна приспособил под укрытие тяжелый дубовый стол, здраво рассудив, что пули его точно не пробьют. Моя же не слишком скромная персона предпочла особо не изощряться. Проще говоря, я посчитал достаточным просто укрыться за углом, где коридор сворачивал в одну из комнат.

* * *

Секунды тянулись медленно, словно бы время замедлило свой бег, а то и вовсе остановилось. Субъективное восприятие, что тут сказать. Оно знакомо большинству тех, кто бывал в таких рискованных ситуациях и при этом выжил.

Шорох за дверью, и палец на спуске револьвера уже дрожит от желания стрелять, стрелять и еще раз стрелять. И вдруг… резкое изменение окружающего нас энергетического фона. Значит, будут бить магией, иного не дано. Я едва успел подумать об этом, как полыхнуло ярчайшей вспышкой. В глазах запрыгали солнечные зайчики, сквозь которые удавалось разглядеть максимум половину из доступного ранее. И это я еще даже не смотрел в сторону двери. Чем же по нам грохнули? Шума ведь не было никакого…

Да, ни шума, ничего необычного — один лишь свет, способный выжечь глаза тому, кто осмелится посмотреть прямо в его сторону. И топот ног, обутых в тяжелые сапоги. Видимо, наши противники решили, что фактор внезапности начал работать именно так, как они и планировали. А зря! Щелчок спускаемой тетивы арбалета, свист болта и хрип особенно «везучего» энтузиаста. Грохот револьверных выстрелов из ниши — это Клим использовал свой фактор внезапности, опустошая барабаны в несколько опешивших бойцов церкви. Еще два выстрела из арбалета… Это уже Ханна подключается к веселью, подстраховывая товарища. Его спаренный арбалет разряжен, но мой приятель запаслив, как хомяк, я точно знаю, что рядом с ним лежит еще пара таких же.

Ментальный удар обрушивается, словно тяжелый молот на голову… Вот только если на голове рыцарский шлем, то шансы есть и на относительно благоприятный исход встречи. Сейчас роль шлема выполнил внутренний энергетический резерв, что всегда держался мной для отражения подобного сюрприза. Хочется верить в хорошую память Клима и Ханны. Будет очень неприятно, если они не сумели отразить это нематериальное нападение…

Прыжок, и на мгновение тело, распластавшееся в воздухе, становится невесомым. Пытаюсь оценить сложившуюся ситуацию, которая далека от идеальной, но и не безнадежна. Три трупа в коридоре, еще один с арбалетным болтом в брюхе не проявляет особо сильного интереса к окружающему миру. Хорошо, особенно если учитывать, что он и есть один из тех двух, обученных применению мистической силы. Грохот выстрела, и чую, как совсем рядом просвистел сноп картечи. Револьвер в моей руке дергается два раза, и свинцовые приветы уносятся по направлению к показавшемуся на открытом месте стрелку. Dixi! Покойся вечно, и земля тебе иголками. Смеется хорошо лишь тот, кто стреляет метко.

Падаю на жесткий и совершенно негостеприимный пол, перекатываюсь вперед и успеваю таки укрыться в нише, где уже расположилась не самая миниатюрная тушка Клима. Тесновато, а что делать, жизнь такая… Вовремя! Пуля расщепляет плашку паркета в месте, где я был совсем недавно.

Да уж, а у Клима дела ой как не очень… Удар по мозгам хоть и не выбил сознание полностью, но чувствовал он себя как после тяжелой контузии. Ханны также не слышно. Так, прощупаем-ка на ментальном уровне… Гадство! Без сознания, и, похоже, это не на несколько секунд. А тут еще со стороны черного хода раздавались звуки ожесточенной перестрелки. Однако торжествующий вой Висельника, раздавшийся вскоре, свидетельствовал о том, что гам дела идут вполне прилично.

А потом… Окружающее пространство словно взорвалось изнутри, но сей взрыв могли почувствовать лишь те, кто хоть краем прикоснулся к оккультизму. В игру вступил граф, которому то ли надоело ждать, то ли просто захотелось развлечься. Двое оставшихся противников, несмотря ни на что, даже не попытались отступить, хотя один из них просто обязан был понимать, что его дело швах. Уважаю! Очевидно, их группе был дан приказ, и выполнить его они должны были при любых условиях. Если предположения верны и это церковники, то не стоит удивляться фанатизму сего отряда — погибший за веру прямиком попадет в райские кущи. Знакомая история, применяющаяся на практике еще со времен крестовых походов. Однако выборочно применяющаяся…

Новый ментальный удар, потом еще одни. Но не по моей персоне, а по Климу, который никак не придет в себя. А воздействие-то не простое, что способно только лишить сознания или убить, тут посложнее будет. Налицо попытка взять моего друга под контроль. Пытаюсь отвести, но это отродье церкви превосходит меня по знаниям и умениям. Единственно, что мне остается — двинуть Клима рукояткой револьвера по голове. Нет никакого смысла пытаться взять под контроль сознание того человека, что пребывает в бессознательном состоянии. По крайней мере, есть у меня такое мнение. Верное мнение, как оказалось. Все внимание оккультиста переключилось на меня, и не скажу, что это было лестно. Голову словно сдавило раскаленным обручем, который медленно, но верно сжимался, грозя смертью или безумием.

Ясно было, что я могу противостоять натиску лишь некоторое время. Значит… Попытаться выяснить отношения с помощью обычного оружия. Но там не только он, но и его дружок, который методично всаживает заряд за зарядом, не давая возможности преодолеть несколько метров. А ведь придется рискнуть, надеясь на прочность подаренной брони да на то, что стрелять будут по туловищу, а не в голову.

— А хорошая квартира была, — совершенно неожиданно в грохот выстрелов вплетается спокойный и даже несколько меланхоличный голос графа. — Жаль…

Сразу же после этих слов ментальное давление на мой многострадальный разум рассеивается, и я вновь полностью могу воспринимать окружающий мир во всем богатстве красок и оттенков. Черепанов стоял прямо посреди коридора, нисколько не смущаясь тем, что тут вообще-то постреливали. Но пули словно бы огибали тот участок пространства, где он находился, и каждое такое событие сопровождалось легким магическим воздействием. Очень легким и непринужденным, где-то на грани чувствительности.

Щелчок пальцами, замысловатый жест, и пространство вокруг взвыло от обрушившейся на него магии. Из умирающего, но все еще живого человека на полу и из пробитого арбалетным болтом церковника потекла кровь, ее ручейки сливались в единое русло… Кровавый ручей, образовавшийся за какие-то пару секунд, целеустремленно метнулся за дверь, туда, где скрывались те двое.

— Кровь… Великая сила и ключ к могуществу.

Да уж, трудно не согласиться с подобным изречением, когда видишь его наглядное подтверждение. Короткий, мгновенно оборвавшийся крик, и я почувствовал, что население города уменьшилось еще на одного человека. На одного. А где же второй?

Волноваться по сему поводу явно не стоило. Второго уже тащили внутрь квартиры в спутанном по рукам и ногам состоянии. Фантасмагоричное зрелище, как будто сошедшее с картин Босха — человек, бьющийся среди канатов из крови. Крови, совсем недавно текшей в жилах его соратников… Ирония судьбы!

## Глава 13

Да, ирония судьбы… А также воистину впечатляющая мощь графа, которую я смог наблюдать если и не во всем блеске, то уж точно немалую часть. Легкая, задумчивая улыбка в контрасте с окружающей картиной способна была повергнуть в глубокий шок прекраснодушного и добропорядочного обывателя. Обезображенные трупы, из которых вырвавшаяся на свободу кровь сделала что-то вовсе несуразное, полный разгром в коридоре, искуроченные картечью и пулями стены, с корнем вырванная дверь в конце концов. И граф, рука которого соприкасается с ожившей кровью, держащей в оковах последнего из напавших на нас. Почему последнего? Просто я уверен в гибели и тех троих, пытавшихся пройти в черного хода.

— Тремер! — хрипит пленник с лицом, исказившимся от ненависти. — Будь ты проклят, тварь!

— Давно уже проклят и не испытываю никаких неудобств. А вот ты не только провалил данное тебе поручение, но и потерял всех своих людей. Ада, вы же не люди, а живое орудие господа вашего… Каюсь, забыл! И спасибо за те артефакты, которыми вас снабдили, они пригодятся. Не мне, но тем, за кем вы охотились.

— Отродье геенны огненной, — забился в путах пленник, но тут его взгляд упал на четки. — Ты Ч-череп?

— Я… И ты тоже.

Тускло блеснув в свете чудом уцелевшей керосиновой лампы под потолком коридора, серебряное украшение вырвалось из руки графа и в следующий миг уже обвилось вокруг шеи корчащегося от ненависти и бессилия врага. Украшение ли? Если и да, то это далеко не главная функция… Черепа еще в полете ожили, оскалившись серебряными зубами-клыками, которыми и впились в живую плоть, выкачивая кровь. Пять секунд, десять, и вот уже бледное как снег тело падает на пол. Кровавые путы отпустили то, что нет смысла держать. Ну а черепа, оскалившись напоследок, вернулись к законному владельцу. Или хозяину? А кровь… Большая ее часть словно испарилась. Куда? Можно только догадываться, но все догадки отнюдь не относятся с белым, благостным и пушистым.

— Это… впечатляет. Но надо бы отсюда уходить, такой погром не смогу замять. Никак не смогу, слишком уж много шума и грохота.

— Его все равно никто не слышал, — равнодушно пожал плечами граф. — Не столь сложное дело — оградить небольшую область пространства так, чтобы ни один звук не вылетел наружу. Правда, заслуги этих мертвецов тут нет ни малейшей.

— А в чем же тогда дело? И еще, граф… Помогите перенести в более потребное место Клима и Ханну. Да и куда Висельник пропал?

— Сторожит черный ход. Хотя это уже лишнее. Висельник! Будьте любезны подойти к нам.

Вот и он…

— Опять?! — взвыл я не хуже пароходной сирены. — У тебя что, традиция такая?

— Стилет, но я…

— Молчать, поручик! Нет, но почему опять в руку?

— Да там лишь малость поцарапало. Случайная картечина, даже мышцу не повредило особо.

Два ранения, и практически в одно место. Вот уж действительно циничная ухмылка фортуны. Висельник однорукий, идиотское сочетание слов, воплотившееся в реальность. Даже Черепанов не удержался от ухмылки, видя такое бесплатное представление. Но толку в переносе лежащих без сознания товарищей от него точно не будет.

Граф лишь тяжело вздохнул и вновь прибегнул к телекинезу. Полезное умение, что ни говори — использовать реально и как оружие, и в качестве вот таких облегчающих работу моментов.

— Ханна… С ним понятно, последствия воздействия на разум. А Клим? У него, как я вижу, роскошная шишка на затылке.

— Пытались взять под контроль после дезориентирующего ментального удара. Защитить бы не смог, вот и пришлось воспользоваться этим способом, пусть и несколько жестоким. Нет сознания, нет и контроля над ним.

— Верно лишь для не слишком умелых оккультистов. Эти именно неумелые. Слишком полагались на выданные им амулеты, а зря. Запомни, никогда не стоит полагаться на подпорки. Они должны быть, но не позволяй себе расслабиться, всегда будь готов к тому, что они могут отказать, не справиться, оказаться неэффективными. Вот, к примеру…

Склонившись над трупом, граф сорвал с одного из пальцев массивный золотой перстень. Немного подумал и добавил к этому браслет. Перейдя ко второму заинтересовавшему мертвецу, тому самому, с которым немного побеседовал перед его скоропостижной кончиной, присоединил к трофеям тонкое, изящное колечко.

— Источники силы и тех чар, что могли представлять относительно заслуживающую внимания угрозу. Перстень, теперь почти пустой и не пригодный для вторичного использования без восстановления закачанной внутрь энергии. Был использован для того, чтобы концентрированным в пространстве светом испарить часть двери, разорвать возможные защитные конструкции, а заодно и ослепить тех, кто окажется рядом.

— Все сразу? — скривился в гримасе Висельник. — Многовато что-то.

— Смотря какой амулет. Ошибка в другом — покойный служитель церкви оказался слишком непредусмотрителен и разом высвободил почти всю энергию перстня. Глупо. Защиты на двери не было, противников сразу за оной также не наблюдалось. Не проверить столь напрашивающиеся гипотезы… По глупости и награда. Или по неумению, что тоже не велика заслуга, но на сей раз его хозяев.

— С перстнем понятно. А браслет с кольцом? Догадываюсь, что один из предметов и создавал зону тишины.

— Верно, Стилет. Браслетик для этого и служит. Исходящая от него сила гасит колебания воздуха, а следовательно, и звуки. Тонкая работа, делал если и не Мастер, то старательный ремесленник. И заряд израсходован меньше чем наполовину. Лови, — бросил он мне браслет, который я и поймал. — Мне он без надобности, а вот тебе может пригодиться. Но учти, после истощения энергии от него не будет проку.

— Восстановить нельзя будет?

— Можно. Но игра не стоит свеч. А для того, чтобы научиться, этого экземпляра будет достаточно. И последнее. Колечко… Неприятная вещица, очень неприятная. Вам очень повезло, что количество нападавших сильно сократилось. Этот золотой ободок содержит в себе очень неприятную магию — помогает носителю воспользоваться силой тех единомышленников, кто находится рядом. Останься в живых вся группа к моменту нанесения ментального выпада, и результат был бы плачевен.

— А…

— Не стоит. Проку вообще нет и не будет, — прервал меня граф. — Никто из здесь присутствующих не является ревностным почитателем церковных догм и вообще их бога. Вера — своеобразный ключ, при помощи которого активируется амулет. ВАМ он точно не понадобится.

Не понадобится и ладно. Лично для меня большим и приятным сюрпризом будет возможность изучить действие подобных прелестных вещиц, тем более консультируясь в процессе изучения с тем, кто очень хорошо разбирается в этом. Но все же надо отсюда убираться, и чем скорее, тем лучше. К тому же Клим с Ханной наконец пришли в сознание и получили исчерпывающую информацию о произошедшем без их участия. Осталось лишь избавиться от самых компрометирующих вещей — большого количества трупов со следами насильственной смерти. А вот как это лучше сделать?

— Как ни думай, а придется вызывать фургон из нашего ведомства, — злобно зашипел Клим, держась за болевшую голову. — Ребята болтать не обучены, а к виду трупов им не привыкать. Да и не в первый раз нам такое проворачивать.

— Сравнил тоже! Там был один труп, максимум парочка, а в нашем нынешнем случае количество тел превосходит все разумные границы. Разумные в том смысле, что десяток тел никак не вынести из квартиры жилого дома тихо и незаметно. Был бы загородный особняк — тогда совсем другое дело. Органика, знаешь ли, очень хорошее удобрение. Яблони растут раскидистые, травка зеленеет…

— Все можно сделать проще и элегантнее, — раздался вкрадчивый голос Черепанова. — Была проблема, и не будет ее. Вот только нервы для этого требуются крепкие. Но мы все тут не из института благородных девиц, а значит… тащите трупы в ванную!

Переход от мягкого, спокойного тона к резкой команде сделал свое дело. Сыграла свою роль и давняя привычка исполнять приказы старшего по званию. Вскоре все десять бездыханных тушек оказались частью в ванной комнате, частью поблизости. Хорошо хоть крови уже не было — исчезла куда-то совершенно бесследно, ни капли не осталось. Загадка…

Кстати, сам граф не принимал участия в транспортировке грузов, вместо этого пройдя к небольшому шкафчику в ванной. Вместо того, чтобы просто открыть дверцу, он дотронулся до него одним из черепов на своих четках. Щелчок, легкое изменение в пронизывающих все вокруг потоках энергии, и шкафчик как-то хитро повернулся вокруг своей оси, открыв свое потайное нутро. Да уж, вместо парфюмерии там было что-то более серьезное. Вроде бы обычные флаконы и скляночки, но на всех — странные надписи на неизвестных языках. Черепанов взял два флакона, немного подумал и потянулся еще за одним.

— Заранее предупреждаю, зрелище малоприятное и несколько шокирующее с непривычки. Будьте любезны, уложите в ванну первый труп, а затем отойдите.

Верю. Просто так подобные слова не произносятся, особенно в наш адрес. Чпок… Пробка неохотно выползла из первого флакона, и в воздухе повис густой, насыщенный запах хвои. Все? Да, с этим флаконом. Зато открытие другого сопровождалось более эффектными проявлениями. Тягучая, черная как антрацит жидкость неохотно покидала привычное место. Одна капля сорвалась с горлышка и упала на труп. Упала и тончайшим слоем покрыла всю поверхность безнадежно дохлого организма. Третий, последний из выбранных флакон. Граф недовольно поморщился, словно и сам не желая его открывать. Интересно, что же такое нам предстоит увидеть?

Эге, а там уже не жидкость, а мельчайший порошок желтоватого цвета. Высыпав самую малость себе на ладонь, Черепанов сдул его в сторону трупа… Соприкасаясь с черной, маслянистой пленкой, крупинки вспыхивали всеми цветами радуги. Красивое зрелище. Было. Соединение этих двух веществ подействовало сильнее серной кислоты. Кожа, плоть, кости — все это растворялось, как сахар в кипятке. Теперь понятно, для чего был открыт первый флакон. Сильнейший запах хвои смог таки перебить миазмы разложения. Ну и химия! Прошла всего какая-то минута, а на дне ванны вместо целого трупа осталась лишь лужица слизи неопределенного цвета. Да нет, не совсем это и химия, чувствуется что-то близкое к оккультным проявлениям. Близкое, но не идентичное.

— Следующего, — махнул рукой граф. — Надеюсь, что реактивов окажется достаточно, новые из ниоткуда не взять. Увы, но алхимические преобразования занимают довольно большое время.

— Алхимия? — не выдержал Висельник, чей цвет лица приобрел поразительно сходство с болотной тиной. — Так вы еще и в ней разбираетесь?

— Не буду скрывать, мои знания в ней далеки от идеальных. Но и мне по силам создавать некоторые полезные составы. Следующего…

Мерзкая работа, что тут сказать. Зато и трупы исчезли практически бесследно, теперь при всем желании официальные структуры не смогут высказать хоть какие-то подозрения. Насчет же тех, кто послал сюда эту шайку убийц, прогнозы далеки от оптимистичных. Эти если и не узнают точно, то догадаются, ну а такая мелочь, как отсутствие трупов, их точно не ввергнет в состояние крайнего изумления. Оккультные знания и не такое могут воплотить в реальность.

Увы, но надежную до поры до времени квартиру придется оставить. Черепанов и сам в этом не сомневается, знает возможности тех, кто начал охоту. Кстати, как там его назвал последний из оставшихся в живых охотников за нашими головами? Ах да, Череп! Подходящее прозвище для графа, очень подходящее. К тому же четки из серебряных черепов, оказавшиеся еще и оружием, всячески способствуют. Но ведь прозвучало и другое, также незнакомое слово. Тремер… Что это или кто? Спрашивать прямо будет несколько неправильно, так как услышанное точно не предназначалось для чужих ушей.

Не имя, тут и гадать не приходится, ведь он не знал графа и лишь потом, увидев запоминающиеся серебряные четки, произнес его прозвище. Принадлежность к какой-то организации? А вот это вполне вероятно. Определенно нужно будет порыться в архивах и различных оккультных трактатах, в которых можно встретить это слово. Хотя вот так с ходу вспомнить не могу, следовательно, предстоит долгая работа с не слишком большими шансами на успех. Стоит ли? Посмотрим, все будет зависеть от событий, что произойдут в самом скором времени.

Трупы меж тем подошли к концу, и сей факт не мог не радовать. Впечатления уже успели притупиться, но все равно лично я чувствовал себя одновременно кем-то вроде служителя морга и могильщика. Все! Последний мертвец растворился в адских смесях Черепа, и Висельник сразу воспользовался возможностью как можно скорее покинуть помещение. Понимаю… У каждого из нас есть свои маленькие слабости, вот и он жуть как не любит все грубое и отвратительное. Даже убивать старается красиво, предпочитая стрелять не в голову, а в сердце. Красота — страшная сила, но в нашей работе порой способна доставить определенного рода неудобства. Тем не менее, к чести Висельника, надо отметить — он спокойно может преодолеть свое отвращение к весьма непрезентабельным зрелищам.

Следом за Висельником к выходу направились и Клим с Ханной, оставив меня таким образом тет-а-тет с графом.

— Куда уходить посоветуете? Если они проникли и сюда, в место, которое вы считали наиболее защищенным, то…

— Есть места, — неохотно процедил Череп. — Только не ко времени это сейчас. Рано еще…

— Рано для чего?

— Для ответов на вопросы, как заданные, так и еще не успевшие прозвучать. Но делать нечего, партия принимает новые, небезынтересные формы. Слушай меня, Стилет. Я готов пригласить вас четверых в свой дом, настоящий дом, но лишь при условии, что никто не будет пытаться выйти за пределы дозволенного и прояснить увиденное там. Догадываться можете сколько угодно, но не вздумайте проверять. Придет время, и я сам расскажу. Слово чести?

— Бесспорно.

— Мне этого достаточно. К тому же я ничем не рискую. Тогда остается лишь забрать то, что не стоит оставлять тут. Кое-какие вещи нельзя видеть посторонним и тем более тем, кто относится к числу моих, а теперь и ваших, врагов.

Вот уж действительно. Взять те же алхимические снадобья графа. У официальных властей они вызовут чувство глубокого недоумения и непонимания, зато другие ой как оценят. Недавно я воочию получил подтверждения своим предположениям о том, что церковь пользуется оккультными знаниями, хотя во всеуслышание объявляет их вне закона. Вне закона для всех, кроме себя! Такой выборочный подход, двуличный до омерзения…

Череп не особо медлил. В сумку отправился весь набор алхимика. Однако! Он ни капли не боялся разбить флаконы, из чего следовал логичный вывод о повышенной прочности материала, из коего они были изготовлены. И, естественно, был окончательно выпотрошен показанный нам ранее тайник.

— Золото, яды… — мимоходом обронил граф. — Первое вовсе не представляет особой ценности, вторые порой бывают более полезны. Но оставлять это другим? Никогда. Не хочется покидать квартиру, а придется. Надеюсь, что получу я не в пример больше, чем потеряю.

Пока Череп опустошал свои закрома, я успел кратко изложить ситуацию. Мутноватое положение, однако предложенный вариант действительно был наиболее приемлемым. Граф слишком много вложил в нас, чтобы соскочить с поезда на полпути. Последние события еще сильнее укрепили цепь, связывающую нас с ним.

— А это прощальный подарочек, — ощерился Череп, словно дикий зверь, доставая из кармана пробирку и бросая себе под ноги. — Пусть теперь попробуют понять, кто жил в этой квартире и жил ли вообще. Св-вятоши!

Последние слова прозвучали несколько невнятно, как будто у графа вдруг образовался небольшой дефект речи. Странно, раньше я не замечал ничего такого… Тем более речь его вновь зазвучала по-прежнему:

— Вы не чувствуете это средство, но оно отобьет след нашего тут присутствия, особенно моего. А сейчас попрошу на выход, неподалеку ждет экипаж.

Экипаж так экипаж. Я не возражаю, тем более что не слишком хочется плестись пешочком на дальнее расстояние. Дальнее, потому как Череп вряд ли стал держать покидаемую квартиру близко от основного логова.

Только мы вышли наружу, как граф вежливо попросил подождать несколько минут, после чего быстрым шагом двинулся куда-то. Ф-фу, хоть несколько минут покоя… Даже с учетом всех особенностей своей бурной жизни, события последних дней буквально выжимали остатки физических и душевных сил. Жизнь прямо проверяла на излом, в очередной раз проверяла, чтоб ее сорок раз вокруг себя закрутило и выплюнуло со скоростью пули о ближайшую стену. Да и ребята не выглядели особо бодрыми, пусть и не подавали виду, стараясь казаться бодрыми и энергичными. Нет уж, пусть кого другого вводят в заблуждение, но только не меня. Бесполезно, слишком давно и тесно с ними общаюсь, зачастую не требуется и одного слова для полного понимания.

Цокот копыт по брусчатке, и из-за поворота вылетел несущийся с бешеной скоростью открытый экипаж. Граф собственной персоной! Причем сам восседает на месте кучера. Ну да ладно, у каждого свои привычки и особенности, сам не без греха. Пара черных как ночь лошадей останавливается перед нами, не издавая при всем при том ни малейшего звука. Странно, обычно такие зверюги никогда не упустят случая огласить окрестности диким ржанием.

Впрочем, некогда ломать голову над такими мелочами, поэтому подаю пример остальным, запрыгивая внутрь экипажа. Тесновато все же, сие средство передвижения не было рассчитано на четырех пассажиров. А, в тесноте да не в обиде!

— Разместились? — Скалится Череп. — Ну тогда готовьтесь, сейчас лошадки покажут, на что способны.

Он не произнес больше ни единого слова, не взмахнул поводьями, которых вовсе не было. И все же две литые черные глыбы рванулись с места в карьер так, что аж дух перехватило. Что же Череп творит, ведь это не забег на короткую дистанцию, лошади просто не выдержат такой ритм более нескольких минут. Я не большой специалист, но великолепно знаю, что после атаки кавалерия еле таскает ноги, ну а тут… Или же мое недавнее предположение оказалось ложным, и логово графа находится где-то поблизости?

Оказалось, нет. Прошло уже с четверть часа, а мы все еще неслись с немыслимой, невероятной для обычных лошадей скоростью. Черные кони, черный открытый экипаж — по улицам города словно проносилась колесница демонов из глубин ада, готовая смести с пути любого, кто по глупости или неосторожности сунется под копыта и колеса.

Центральные фешенебельные районы давно остались позади, мы въехали в ту зону, которая еще считалась в пределах городской черты, но занимала как бы промежуточное положение между царством камня и мостовых и окраинными районами с их совсем иной, но в то же время схожей жизнью. Бревенчатые дома, совсем уж непрезентабельные домишки, редко встречающиеся каменные строения. Скоро уже и невидимая городская черта, а мы все несемся вперед и вперед. Ан нет, уже почти приехали, раз свернули с основной дороги и теперь петляем по боковым улочкам.

А вот и цель поездки — довольно мрачноватый каменный особняк, стоящий несколько на отшибе от остальных домов. Кони встали как вкопанные прямо перед воротами, тем самым наглядно подтверждая окончание поездки.

— Добро пожаловать в мой дом, — скривил губы в подобии улыбки граф. — СЕЙЧАС это место является для вас четверых наиболее безопасным.

## Глава 14

Как я уже упоминал, особнячок был довольно мрачноватым, по крайней мере снаружи. Ограда вонзалась в небо штыками стальных копий, угрожая и незваным гостям, и просто случайным прохожим. Вряд ли у кого-нибудь из простых людей возникло желание обратиться к тем, кто живет за оградой. Впечатление и ничего больше? Возможно. А если взглянуть на выражение лица Висельника, особо чувствительного ко всякого рода странностям, то слово «возможно» улетучивается, и на его место приходит уверенность.

Казалось бы, обычный дом на окраине города. Мрачноват? Ну, это частое явление — далеко не все дома выглядят ярко и красочно. Несколько запущен? Также не есть что-то особенное. Тогда что? Без малейшего понятия, что и признаю со всей откровенностью.

Подошедший вплотную к двери граф потянул за расположенное на ней кольцо, и внутри дома послышался удар гонга. Странно, почему он просто не открыл дверь, ключ, несомненно, есть… Словно уловив незаданный вопрос, Череп хитро прищурился и заявил:

— Я упоминал, что мой дом полон тайн и загадок для тех, кто оказывается тут впервые. Со временем узнаете, в том случае, конечно, если все сложится, как и предполагается. Ждите, нам откроют.

Ждем. Что еще остается? Однако услышанный звук чьих-то тяжелых шагов не мог не вызвать любопытства. Слишком тяжелые шаги, будто их источник весит неимоверно много. Интересно будет посмотреть.

Лязг отпираемого замка, и дверь открывается, позволяя увидеть обитателя дома и обладателя столь тяжелой походки. Хм, обычный на первый взгляд человек среднего роста. Черты лица резкие, словно вырубленные из камня, и весь облик свидетельствует о крайней уверенности в себе и даже флегматичности.

— С возвращением… — говоривший несколько замялся, не совсем представляя, как ему сейчас обращаться к графу. Видимо, это произошло из-за присутствия посторонних, то есть нас. — Эти господа — гости или же?..

— Гости. Но не посвященные в то, что здесь происходит. Тайны Тремеров не для их глаз и ушей. Пока что… В остальном же отнестись на достойном уровне. Понял?

Человек лишь склонил голову, повернулся и медленно двинулся вглубь дома. Каждый его шаг звучал так, словно это двигался рыцарь в полном доспехе, а то и погромче. Я бросил взгляд на своих друзей, и увиденное подтвердило мои подозрения в странности походки местного обитателя. Висельник опять полез было за колодой Таро, но все же передумал, решив оставить обращение к Арканам до поры до времени. Клим нервно облизнул языком губы, также понимая, что увиденное нами не есть что-то хоть отдаленно понятное. Лишь Ханна внешне никак не прореагировал, но стоило всмотреться в его глаза, и сразу становилась очевидной бешеная работа мысли и тщетные попытки проанализировать ситуацию.

— Не обращайте особого внимания на Седрика, — хитро ухмыльнулся граф. — У него свои недостатки, но достоинств все же больше. И в том маловероятном случае, если наши общие «друзья» в рясах решатся сюда сунуться, он способен доставить им множество серьезных неприятностей. Да и другие обитатели сего места также не отличаются гуманизмом и склонностью оставлять вторгшихся без приглашения в живом виде, а теперь позвольте показать вам ту часть дома, которая будет находиться в полном вашем распоряжении.

Возражений не оказалось, и граф превратился в своеобразного гида, показывая нам достопримечательности особняка, не выходя, однако, за пределы первого этажа и проходя мимо некоторых закрытых комнат. А красивый особнячок, ничего не скажешь! Но сразу видно, что большая часть интересных вещей, да и вообще обстановки, завезена сюда не столь давно, всего несколько лет назад. Еще кое-где просматривался первоначальный интерьер помещений. Впрочем, он был довольно банален и малоинтересен, так что особого внимания и не заслуживал.

Зал для приемов, столовая, гостевые комнаты, пусть похожие как две капли воды, но все же обладающие своим стилем. На стенах висят гравюры и шпаги, пейзажи в темных тонах и кремневые ружья, в нишах стоят рыцарские доспехи. Да уж, не ожидал увидеть ничего подобного на окраинах нашего города! Тем более приятно оказаться здесь с визитом, подобные сюрпризы приносят массу положительных эмоций. Если бы еще над головой не висел дамоклов меч проблем и опасностей. Хотя бы немного легче… Но это данность, с которой в настоящий момент ничего не сделать, можно лишь своими действиями подготовиться к их поэтапному устранению.

Так, а это совсем интересно! Библиотека, где количество книг радует глаз и возникает желание хорошенько пошарить в многочисленных томах и фолиантах. Многие из них, кстати, выглядят весьма древними. Кто знает, может, там найдутся и те, что впрямую относятся к оккультным наукам?

— Здесь много книг, включая и те, что вам понравятся. Есть и великолепное собрание по оккультным наукам. Часть из них вы можете просмотреть, ну а до некоторых просто не удастся добраться.

— Провоцируете, граф?

— Самую малость, — последовал незамедлительный ответ на заданный мною вопрос. — И последнее, но довольно важное. Вы можете увидеть тут… разное и странное. Шансы невелики, но они есть.

— Нас сложно удивить, — заворчал Клим. — Особенно после сегодняшнего избавления от трупов, свидетелями и участниками которого мы были.

— Тем лучше. Тогда я вас покидаю. Встретимся завтра.

Граф развернулся и вышел из библиотеки, оставив нас наедине со своим домом и очередной порцией неразгадываемых сейчас тайн.

— Кто как, а я отправляюсь на отдых, — зевая, выдавил из себя Клим. — И вам рекомендую сделать то же самое, особенно тебе, Висельник.

Тот даже не попытался спорить, и сей нюанс определенно свидетельствовал о том, что он действительно валится с ног от усталости. Спустя пару минут исчез и Ханна, по своему обыкновению, сделавший это тихо и незаметно. Пусть отдыхают, им это сейчас нужно. Ведь что произойдет завтра — неведомо и не слишком предсказуемо. Даже карты Висельника вряд ли в состоянии будут помочь, хотя раньше не раз выручали. Что изменилось? Я склонен поверить словам Черепа, тем более что они соответствуют некоторым моим собственным рассуждениям.

Таро, вне всякого сомнения, относится к оккультизму самым что ни на есть непосредственным образом, а значит, вынуждено подчиняться некоторым законам. Часть из них мне известна, о другой части я догадываюсь, есть и те, о коих вовсе ничего не знаю. Очевидно, что от любого оккультного воздействия знающий и умеющий мистик может закрыться, сведя на нет или исказив до неузнаваемости. Порой не нужно и знать о его возникновении, вполне хватит инстинктивного самосохранения. Вы ведь не думаете, когда отдергиваете руку от закипающего чайника, почувствовав жар? Так-то… Увы, любимая забава Висельника сильно потеряла в степени эффективности, хотя и не превратилась в пыль. Просто теперь ему придется значительно усложнить и сделать более тонкими и изощренными методы применения Таро. Удастся ли и в какие сроки? Нет ничего невозможного, просто порой человеческой жизни бывает недостаточно для решения некоторых стоящих перед нами задач.

А, не хочется думать о грустном, то есть о бренности человеческого тела и краткости срока жизни. Проверю я лучше библиотеку, по крайней мере ту ее часть, что находится в открытом доступе. Интересные экземпляры, весьма занимательные! О некоторых я только слышал, но в подлиннике видеть так и не довелось. Вот хотя бы «Сумахии Евстихия Тяжкого» — примечательная попытка адаптировать легендарный Некрономикон под совершенно иную систему представлений о работе с ритуальной магией. Однозначно надо прочитать, других вариантов нет и быть не может. Так, а это что за фолиант? Ты смотри-ка… По сути сравнительный анализ рун из скандинавского Старшего Футарка и древнеславянских, а также применение их при составлении рунических печатей и кодов. Я-то великолепно знаю, что письменность у нас, славян, была за-адолго до приснопамятных Кирилла с Мефодием, а вот святоши с амвонов истерически трубят совсем обратное.

Зачем им это? Как же, всегда надо показать значимость своих и перечеркнуть, вытравить из людской памяти совершенное ранее, до прихода их веры. Ну а никак не вяжущееся с образом диких и темных язычников жизненно необходимо замолчать, оболгать и предать забвению.

Что-то меня занесло совсем в далекие рассуждения… Ладно, беру эти две книги, и хватит. Разумеется, есть еще книжные шкафы и отдельные полки, что скрыты от моего любопытствующего взора, но было дано слово не пытаться лезть туда, куда не желает хозяин этого дома. Ну а данное обещание всегда надо выполнять — таковы принципы, отступление от которых влечет за собой неминуемое скатывание в болото и полную деградацию, зачастую незаметную для самого человека.

Покинув библиотеку, я вновь отметил какую-то особую атмосферу этого места. Дом вроде бы не был необитаем, но не чувствовалось в нем человеческого присутствия. С другой стороны, не было и того характерного аромата пустоты, что появляется в заброшенных, покинутых домах. Тут ощущалось нечто совсем иное, гораздо более многогранное и сложное, нежели те два довольно простых варианта.

Опять послышались тяжелые шаги Седрика. Бессонница мучает или просто дела нечаянно нагрянули? Говорить с ним мне точно не запрещали, вдруг да и удастся узнать нечто интересное и полезное о доме, его обитателях и вообще об окружающем мире. Вероятность мала, однако и ее упускать было бы неразумно. А вот и обладатель тяжелой поступи, спустился по лестнице, что ведет на второй этаж, и сейчас движется в мою сторону. Стоп, да это не Седрик! Рост малость повыше, более коренастое телосложение, да и черты лица несколько отличаются, пусть и есть в них нечто общее.

— Здравствуйте, уважаемый, — довольно дружелюбным тоном окликнул я незнакомца. — Вам тоже не спится?

— Что вам нужно?

Ба… И голос похож на голос того, кто открыл нам дверь. Низкий, немного хриплый, со слабо выраженными эмоциями — услышав один раз, запомнишь надолго, по крайней мере раньше именно такого тембра мне встречать не доводилось. Попробуем разговорить:

— О, простите! Я сперва принял вас за Седрика. Дело в том, что походка у вас похожая, манера двигаться практически идентична, а теперь могу с уверенностью утверждать об общем для вас обоих тембре голоса. Однако, если вы торопитесь, то не смею задерживать и тратить время на обычные разговоры. Лично я просто возвращаюсь из библиотеки, надеялся хоть как-то справиться с бессонницей.

— Я Мерк. Да, мы с Седриком в чем-то похожи, но эта схожесть у всех гаар-гулов. Увидев одного из нас, вы, Стилет, всегда узнаете и другого. Рад бы поговорить, но у меня дела. Возможно, мы еще увидимся.

— Приятно было познакомится, Мерк. До скорого.

Все, пока что достаточно, не стоит лишний раз надеяться на удачное стечение обстоятельств. Я и так узнал нечто небезынтересное, пусть даже этот Мерк не осознал сей факт. Хорошо бы не осознавал и дальше, а еще лучше, если он вообще не придаст значения нашей эпизодической встрече. Тогда и при разговоре с графом данный эпизод избежит обсуждения. Конечно, ничего опасного тут нет, но всегда полезно знать о другом те детали, которые, по его мнению, остаются скрытыми.

Лишь оказавшись в предоставленной мне гостевой комнате, я позволил себе до конца прокрутить в голове пришедшую мысль. Теперь прозвучали сразу два неизвестных слова: Тремеры и гаар-гулы. Замечу, оба во множественном числе, что немаловажно. Насчет первого все так же никаких идей, а вот второе… Нет, именно такого звучания я не слышал, зато нечто похожее имело место быть.

Горгулья или же гаргулья. Популярный персонаж готического бестиария, существо довольно жутковатое, особенно для простого обывателя. По одним сведениям, это существо, собранное из частей тел разных других созданий. Обладает необычайной силой, проворством и выносливостью, когтями на руках и ногах, рожками и большими крыльями для свободного полета. Вроде бы ничего общего, но в то же время…

В то же время это лишь одно из определений. Другое, не менее известное упоминает, что плоть гаргульи создана из камня. Их тело неуязвимо для простого оружия — обычные стальные клинки не могут повредить гранит. По легендам гаргульи не слишком хорошо владели магией, но частично компенсировали хитростью и особенностями, свойственными их телам. Повышенная хитрость, разумное использование тех тактических преимуществ, которые им дает обманчивая внешность. Прикинуться настоящей статуей, обрамлением портала, а затем наброситься на жертву — это излюбленный способ убийства. Гаргульи не нуждаются в пище и отдыхе и убивают исключительно ради удовольствия.

Легенды? Возможно. Но тогда почему Седрик и Мерк двигались так, будто их тела действительно вырублены из камня, да и звук шагов совершенно неестественный для человека. Ну не может человек при движении издавать такие звуки, будто каменный гость. Странный оттенок кожи на лицах, о котором я вспомнил только сейчас, сопоставив его с остальными странностями. Плюс некоторая безжизненность и слова Мерка о том, что все гаар-гулы похожи один на другого. Гаар-гулы… Гаргульи. Вполне допустимое преломление звучания.

Самым непростым было допустить факт, что увиденные мной двое — не люди. Все же, несмотря на тесный контакт с мистическими проявлениями, сложновато было вдолбить в свой разум сам факт возможной встречи с подобными существами. А факты говорили сами за себя, и не признавать их — политика страуса, прячущего голову в песок.

Единственное отличие этих двух гаар-гулов от классического образца — внешний вид, ничем не отличающийся от человека. Но тут как раз объяснить довольно просто. Ведь искусственно созданному существу можно придать любую форму. Возможно, этих сотворили неотличимыми от простых людей с какими-либо целями. Кто сотворил? Вопрос хороший, а ответ может лежать на поверхности, но может и скрываться под завесой непроницаемой тайны. Напрашивается, что создателем является Череп, но он сам упоминал, что алхимия не есть его особо сильная сторона. А где алхимия, там и создание существ, подобных гаар-гулам. Так что все может быть.

Все, глаза уже слипаются, усталость навалилась, как каменная глыба. Завтра, остальное завтра.

* * *

Проснувшись, я первым делом взглянул на часы. Восемь утра — вполне приемлемо, учитывая мою крайнюю усталость, от которой, впрочем, не осталось почти ничего. А между прочим, свет от взошедшего солнца так и не проник внутрь комнаты. Интересно, почему? Не в силах сдержать любопытства, я приблизился к окну и начал изучать хитрую систему работы ставней. Тут явно приложили руку специалисты, поскольку достаточно было перевести небольшой рычаг сбоку, чтобы изменить степень освещенности.

Сейчас он находился в крайнем нижнем положении, то есть свет в принципе не проникал внутрь комнаты. Попробую приподнять его чуть вверх… Есть результат. Несколько солнечных лучей пробрались внутрь, осветив участок пола у моих ног. Дальше. Вполне светло. Ну а если до конца? Нет уж, спасибо! Слишком яркое освещение не есть то, что мне нравится. Вполне достаточно того, что многие называют полумраком. Хорошая система, полезная, нужно будет повнимательнее ее изучить, а потом заказать и установить нечто подобное у себя дома.

Однако пора и остальных поднимать из вязкой пучины сна в красочную и захватывающую жизнь. Осталось только привести себя в подобающий вид, а там можно появляться в обществе.

Спустя четверть часа я был уже вне комнаты и поочередно колотил в двери трех других комнат, где расположились мои товарищи, убедившись, что мое вмешательство вырвало их из царства снов, я с чувством исполненного долга отправился прогуляться по первому этажу, где и встретил графа. Если быть точнее, то встреча произошла в библиотеке.

— Утро доброе, Стилет. Удалось отдохнуть?

— Благодарю, граф. Вполне. И спасибо за разрешение воспользоваться вашей библиотекой — здесь есть очень интересные книги. Да и дом ваш таит в себе множество тайн и загадок, которые поневоле действуют на воображение, подстегивая желание попробовать проанализировать и сделать выводы. Вот только данных мало…

— Мало. Но ты всячески стараешься их собрать, не выходя, однако, за рамки обещаний. Похвально. Сумел все же поговорить с Мерком так, что он и не понял истинную цель разговора. Впрочем, я и не удивлен… Особенности его и Седрика обязательно должны были привлечь внимание. Твое или кого-то из остальных — не важно.

— Спектакль? — скривился я. — Мерку специально было дано указание?

— Нет, это слишком примитивно. Мастер интриг и провокаций должен воспользоваться любой, пусть и довольно эфемерной возможностью, чтобы узнать нужные ему сведения. Тут и без доли удачи не обойтись. Похоже, у тебя с ней все в полном порядке. Тебе представилась возможность, и она была использована вполне эффективно.

— Благодарю вас, граф… Или лучше применить к вам прозвище Череп? Интересно, оно образовалось из-за схожести фамилии или же берет свои истоки из тех чудесных четок?

— Наоборот. Фамилия была подобрана из-за схожести с прозвищем. Да и форма боевого амулета, а точнее артефакта… Она могла быть любой, но мне приятно было придать ему именно такой внешний вид. А обращаться ко мне можешь хоть так, хоть иначе. До поры до времени это не будет иметь значения.

Интересные пироги с дохлыми ежиками образовались в привычном утреннем меню! Фамилия, образованная от прозвища, видите ли. А это означает что? Правильно, сомнительность графского титула. Однако не все так просто, как может показаться. Не столь сложно отличить аристократа от выходца из народных масс, особенно тому, кто обладает хорошо натренированной способностью после нескольких слов отнести человека к той или иной группе общества.

Клянусь, Череп явно из аристократии. Будь он самородком из более низкого класса, выслужившим дворянство и титул, поневоле проскользнули бы свойственные тем манеры, обороты речи. А их нет. Нет, и точка! Есть, конечно, какие-то странные нюансы, но это совсем другое, пусть я пока не могу объяснить, что именно. Тогда… Аристократ одного рода, скрывающийся под маской другого. Пожалуй, это единственное объяснение, другого не придумать. Но зачем ему это?

— Редкие, почти уникальные книги по оккультной тематике. И они вполне доступны мне для ознакомления, — сменил я тему. — Поневоле приходят в голову мысли о тех, что находятся в закрытых секциях. Уверен, что господ из церкви хватил бы удар от такого собрания мудрости. Наверняка возжелали бы устроить шикарное аутодафе во славу своей веры и проповедуемого невежества и ограниченности.

— Предварительно проверив библиотеку на предмет того, нет ли там чего-то им неизвестного. Незримые, но наиболее высокие уровни в их иерархии не погнушаются и тем знанием, что идет вразрез со всеми исповедуемыми догматами. Фарисейству и ханжеству их обучать не нужно — этим «искусством» они владеют практически идеально. Что же до скрытых книг, то они могут оказаться слишком… несвоевременны для плохо подготовленного к восприятию изложенной там информации человека. Возьмем для примера моих гаар-гулов. Они, вне всякого сомнения, не оставили тебя равнодушными. Понимаю, всегда сложно воспринять то, что выходит за привычные нам рамки. Вначале трудно…

— Я вроде бы не выказывал особо сильного душевного трепета. Хотя бы по причине его отсутствия. Чай не обыватель, а чин тайной полиции, всякое видел. Да еще и пристальное изучение того, что как бы и в природе не существует по всем официальным канонам.

— Именно потому ты можешь воспринять выходящее ЗА ГРАНЬ. Но делается это поэтапно. Первый шаг в нужную сторону сделан, а то и не один. Посмотрим, как сложатся дела в дальнейшем.

— Это напрямую зависит от того, удастся ли нам провернуть операцию и тем самым хоть в какой-то степени нейтрализовать угрозу. В противном случае шансы на сохранение шкуры будут не слишком высоки, что для меня не есть приятная перспектива. Да и вам наверняка доставит удовольствие, если в результате кое-каких действий брат Франциск окажется в неприятной ситуации.

Мое предположение однозначно вызвало у Черепа всплеск положительных эмоций. Хищный оскал, да и выражение глаз приобрело вид, какой я пару раз видел у стрелков, взирающих на мир через прицел винтовки.

— Обсудим это подробнее. Сейчас…

## Глава 15

Сейчас так сейчас. Вот только обсуждать пока можно лишь теоретически возможные варианты развития событий, не более того. Сначала Феликс, наш корыстолюбивый и склонный к предательству наемник, должен выполнить задание, а потом дать волю своим наклонностям. В случае чего я при встрече ненавязчиво подтолкну его к тому решению, которое как нельзя лучше отвечает нашим далеко идущим планам.

Граф великолепно это понимал, так что с его стороны не прозвучало и малейшего намека относительно того, что надо бы ускорить ход событий. Ведь зачастую при таком подходе ситуация способна выйти из-под контроля и обернуться против тебя.

— Хорошо, Стилет. Пусть пока все идет своим чередом, но при изменении ситуации немедленно ставь меня в известность. Не сможешь найти — передай любому гаар-гулу, они всегда знают, где я и что нужно делать. А пока я удаляюсь. Дела.

Верно. От важных дел никуда не деться, можно лишь отсрочить их выполнение, но далеко не всегда подобный подход пойдет на пользу. И нам пора, ведь тому же Климу необходимо дать новые инструкции агентам, что следят за Феликсом Блейхредером. Ну а мне… Мне надо наведаться в район улицы Карнавальной, дом пятнадцать. Туда, именно туда должен прийти Феликс вместе с тем, что обнаружит в бюро красного дерева. Того самого, что должен изъять из дома высокопоставленного Синодского деятеля по фамилии Павлов.

Ну и где эти господа, товарищи мои давние? Надеюсь, они уже изволили проснуться, привести себя в достойный вид и приготовиться к пусть и невеликим, но все же свершениям. А, вот и они! В доме им, очевидно, показалось тесновато, вот и решили выйти на свежий воздух. Сейчас и я к ним присоединюсь, вот только ограблю графа на парочку сигар, видел где-то здесь коробку с кубинскими изделиями. Нашел. Да, действительно весьма и весьма неплохи. Аромат хорошего табака приятно защекотал нос… А я было думал, что придется обойтись какой-то среднесортной гадостью, ведь до моего дома, где хранится запас действительно качественного продукта, доставляемого на заказ, ближайшие дни не добраться. Не стоит, скажем так, риск велик, а действительно важных причин попросту нет.

Прохладно все же за пределами каменных стен, прохладно. Хорошо хоть дождя нет, да и не предвидится, а то оказаться под потоками льющейся с неба воды — удовольствие ниже среднего.

— С добрым утром тебя, — радостно осклабился Клим. — Что вид такой озабоченный?

— Сейчас и у тебя такой будет. Не забыл, что именно сегодня наш наемничек должен выполнить свою работу? Вижу, что не забыл. Так что собирайся, и направимся мы по важным делам, то есть ты к своим агентам, которые следят за Феликсом, ну а я проверю, как там дела поблизости от Карнавальной. Помнишь такое место?

Клим только склонил голову в знак согласия. Еще бы, это место он помнил великолепно, впрочем, как и каждый из нас. Специально подготовленный участок, как нельзя более подходящий для проведения силовых операций со стрельбой, трупами и прочими прелестями нашей работы. Сам дом — полная собственность Третьего Отделения, все «жильцы», появляющиеся время от времени, — люди, так или иначе связанные с нами. Агенты всех сортов и видов, провокаторы, пережидающие опасное время, штатные сотрудники, встречающиеся с негласными осведомителями.

Очень удобно, поскольку никто не будет мешать, а некоторые еще и помогут в случае, если возникнут непредвиденные осложнения. Даже городовой, в чьем непосредственном ведении находится сей дом, — подпоручик из наших офицеров. Околоточный же надзиратель просто предупрежден о том, что происходящее в самом доме и окрестностях — вопрос вне его компетенции. Не зря же я назвал Феликсу этот адрес, оградив тем самым себя от некоторой части риска.

— А нам что делать? — полюбопытствовал Висельник.

— Лично тебе придется пока остаться здесь. Не возражай! Во-первых, это место на какое-то время становится чем-то вроде базы. Во-вторых, загляни в здешнюю библиотеку, и ты поймешь, что такой шанс пополнить знания в области оккультных наук упускать просто нельзя.

— Все настолько серьезно?

— Да, Ханна, именно так. Книги, собранные здесь, поражают воображение. Но ты пойдешь с нами, точнее с Климом. Мало ли что. Я же направлюсь непосредственно на Карнавальную, гам вряд ли стоит ожидать очень уж серьезной угрозы.

— Уверен? Это то единственное, что знает ваш с Климом наемник, а значит, можно ожидать чего угодно.

— Ты прав. Значит, я поостерегусь подвоха сверх обычного уровня. Оружие взять непременно, даже с избытком. Броню, от щедрот графа полученную, использовать обязательно. Да и вообще… носите ее постоянно, пусть в привычку войдет. Удобная, под одеждой почти незаметная, да и не мешает.

— А к прекрасным дамам когда появляться, то тоже в броне? — съехидничал Висельник. — Так ведь не оценит прекрасный пол подобного к себе отношения.

— Тебя и в таком виде примут со всем почтением, Казанова доморощенный. Если других дельных замечаний нет, то пора собираться — и в путь. И последнее, но весьма важное… Будьте внимательны, крайне внимательны, если вдруг почувствуете малейших признак использования оккультных знаний. Увы, но здесь наши возможности оказались гораздо более скромными, чем казалось еще пару дней назад. Этого не стоит опасаться, но вот отнестись с осторожностью — самое то. Говорю вам это на всякий случай, благо сей факт очевиден. Ну, теперь точно все. Разбежались…

Ребята, как всегда, оказались на высоте. Сборы заняли всего пару минут, и вскоре все мы приступили к выполнению своих частей плана. Единственный, кто был сколько-нибудь недоволен — Висельник, но и он понимал, что не слишком идеальное состояние сделало его идеальным кандидатом для порученной работы.

Одиночное плавание… При таком варианте есть как свои плюсы, так и минусы. Да, некому в случае необходимости прикрыть спину, но зато ты абсолютно свободен в выборе действий, тебе не приходится оглядываться, беспокоясь о товарище. Сложно сказать что-либо однозначное, а то и попросту невозможно. Для каждого случая предпочтителен свой вариант… Наверно, именно так.

Улица Карнавальная. Почти центр города, но в то же время место не слишком шумное, по крайней мере, в интересующей меня части. Здесь не было ни магазинов, ни чайных. Спокойное, где-то даже тихое местечко — вот такое обманчивое впечатление, которое как нельзя лучше подходило для многих ситуаций. Вроде бы все тихо и спокойно, не ощущалось ни слежки, ни чьего-то незримого присутствия. Хотя насчет последнего я мог и заблуждаться, тут все зависит от уровня мастерства. А, все равно ЭТО не выяснить, придется рискнуть, пусть риск и призрачен.

Захожу внутрь, но только не дома под номером пятнадцать, а в лавочку торгующую антиквариатом, расположенную в доме по соседству. Зачем? Думаю, что догадаться не столь и сложно… В деле, подобном сегодняшнему, всегда полезно проявить особые меры безопасности. Например, войти не в тот дом, но все же оказаться по нужному адресу. Слишком сложно? Ан нет, такие непростые решения спасали жизнь и здоровье как мне, так и моим друзьям. Взять хотя бы… А, дела минувших дней, да и не столь, сильно тянут на воспоминания. Зато как тогда ругался Клим, как он не хотел пускать впереди себя похожего по внешнему телосложению пленного бомбиста! Считал подобное пустой тратой времени. Как же! Те, от кого он не ожидал подвоха (платные осведомители, пользовавшиеся большим доверием нашего начальства), встретили выдвинутую вперед подставную утку огнем из грех стволов на поражение. Кончилось все тем, что Клим, окончательно озверев, отделил от трупов головы и принес в подарок тем, кто уверял в надежности агентуры.

Да… Скандал был первостатейный! Представляю себе душевное состояние начальства, когда озлобленный Клим бросил на стол полковнику Алферьеву и еще одному чину мешок, в котором и находились три головы. Была сначала попытка что-то крикнуть о нарушении субординации и тому подобных не слишком важных в той ситуации мелочах, но ее пришлось пресечь максимально быстро, хотя и со всей возможной мягкостью.

Естественно, делать это пришлось мне, поскольку Клим мог лишь злобно рычать и угрожать свернуть шеи всем, кто направил нас вроде бы в безопасное место, ну а на деле — в бассейн с голодными аллигаторами. Вежливый, слишком уж вежливый и безэмоциональный тон дошел до Алферьева лучше, чем крик или злобное шипение. Именно с того случая он не пытался навязывать нам свои комбинации и своих агентов.

Ну а сейчас я стою посреди той самой лавочки в окружении предметов, большинство из которых представляет не слишком высокую ценность, а то и вовсе являются подделками под старину. Впрочем, дурачить доверчивых обывателей вполне годятся, а соответственно и приносить владельцу заведения существенную прибыль. А где же сам старый прохвост?

— Господин Градов, я уж и не гадал, что вы вновь заглянете сюда, — вслед за довольно скрипучим голосом показался и обладатель. — Неужели вы решили купить мои прекрасные и древние произведения искусства?

— Уймись, Салават! Все это, — я махнул рукой в направлении высоких стеллажей, заставленных разнообразной всячиной, — хлам, и ничего больше, среди которого лишь иногда попадается что-то хоть чуточку приличное. Нет уж, дураков у нас в городе и так достаточно, я никак не собираюсь записываться в сей многочисленный клуб по интересам.

— Тогда как обычно. Прошу вас…

— Благодарствую.

Как и всегда. Правда, это самое «всегда» случалось довольно редко, но тем не менее случалось. Из лавчонки старого башкира и мелкого жулика Салавата была дверь, ведущая как раз в дом под номером пятнадцать. Естественно, была она не всегда, а появилась три года назад, когда мы решили, что неплохо иметь и такой путь входа и выхода в здание. В обмен на столь необременительные услуги Салават получил своего рода охранную грамоту, что так полезна людям его профессии, тем более что преступление таковым и назвать сложно. Простачки покупают то, в чем видят антиквариат, а привлекают их неимоверно низкие цены. Вот уж действительно простота хуже воровства! Ничего, умнее будут. Хотя большинству это явно не грозит — прискорбный факт натуры человеческой.

Обычная дверь, ее даже не маскировали. К чему? Все равно она ведет в комнату швейцара, который, естественно, и не швейцар совсем. Я же говорил, что посторонних глаз и ушей в пятнадцатом доме нет и быть не может. Посторонних — это значит тех, кто не относится к тайной полиции. Зато нежелательные сейчас свидетели есть и в весьма большом количестве.

Дверь открылась тихо, бесшумно, но я нисколько не удивился, когда через пару секунд возле меня образовался псевдошвейцар. Знакомые все лица, да и он великолепно меня знал…

— День добрый. Все спокойно, никаких происшествий не было.

— Это радует. Вот что, Павел, меня сегодня должны спрашивать. Некто Феликс или кто-то, сославшийся на него. Второе маловероятно, но нельзя исключать и такой вариант. Отправь его или же их в квартиру на втором этаже.

— Ту самую?

— Да. Надеюсь, она в полном порядке? — Дождавшись подтверждения, я продолжил: — В случае прихода моих друзей или посыльных от них незамедлительно отправлять ко мне. Я буду там, где и всегда.

— Слушаюсь…

* * *

Веселенькое место — та самая квартирка на втором этаже. В моем понимании она представляла собой экстракт всего коварства и опасности, присущих такой структуре, как тайная полиция. В каждой комнате — подвижные панели, идеально замаскированные в стенах. Можно послушать, посмотреть, а в некоторых случаях и самому попасть туда, просто выйдя из стены… предварительно нажав на рычаг, чье расположение и принцип действия известны лишь очень узкому кругу лиц.

Этим «приятные» сюрпризы для опасных гостей вовсе не ограничивались. Здесь присутствовало много того, от чего на голове волосы вставали дыбом даже у некоторых из моих сослуживцев. Увы, но они так и не могли понять, что чем жестче наши методы, тем более эффективно удается выполнять работу по обеспечению спокойствия и порядка в губернии. Порой небольшая свинцовая пуля, прилетевшая в голову какому-нибудь пламенному оратору или бомбисту, способна серьезно изменить положение дел в городе, да и вообще в губернии. А то ограничатся ссылкой во вполне пригодные для жизни места, и на сем прекратят. Мда… Нехорошее у меня сегодня с утра настроение, более злобное, чем обычно. Неужели немного нервничаю?

Возможно, так оно и есть. Ненавижу ждать, хотя давно уже умею делать это очень долгое время. Тут еще для ожидания вполне комфортабельные условия присутствуют, не то что в других, не в пример более суровых условиях. Проверю пока некоторые ловушки, работающие, но еще не активированные, оружие, с первого взгляда таковым не являющееся… Привычное занятие, оно вообще великолепно успокаивает нервы, а к тому же может оказаться как раз ко времени. Пусть Павел, играющий тут роль швейцара, и уверил в полной готовности квартиры к приему гостей, однако никогда не вредно перепроверить.

Около получаса я был занят именно этим, но по прошествии сего периода времени ожидание было прервано… Кем? Прибыл Ханна собственной персоной, и его выражение лица свидетельствовало о том, что события пустились вскачь.

— Успешно?

— Более чем! Это кусок антикварного дерева украден; наш наймит хоть и вскрыл его, наверняка подчистив все деньги и драгоценности, но везет его сюда.

— Что ж, это разумно, — признал я. — Он действительно мог пропустить какой-либо потайной ящичек, вот и решил спихнуть на нас дальнейший поиск. Но как там агенты Клима?

— Вцепились в Феликса мертвой хваткой, но их присутствие продолжает оставаться для него тайной за семью печатями. Они ликвидируют объект тогда, когда это прикажем мы или же наступит один из заранее оговоренных случаев.

— Когда груз будет здесь?

— Минут через десять. Тогда и Клим появится, он просто решил не оставлять ничего на волю случая. А ты, как я вижу, решил встретить наемника в этой забавной квартире? Велика честь…

— Не для него стараюсь. Вдруг за месье Феликсом приплетется еще кто-нибудь, чей уровень опасности превышает допустимые нормы. Вот при таком раскладе и местная обстановка придется ко двору.

И все же встречать такого ценного гостя нужно было не в комнате, а несколько вне ее. Пусть даже на пороге…

Показавшийся на лестнице Феликс ненамного опередил двух дюжих молодцев, сгибающихся под тяжестью антикварного груза, чья ценность превышала те пределы, что он мог даже представить. Ведь самое ценное в нашем мире вовсе не золото с бриллиантами, а знания с информацией. Не понимающий этого обречен блуждать в потемках всю свою жизнь. Ах да, еще и служить марионеткой в руках тех, кто уже давно уразумел сию истину.

Замыкал процессию Клим, который теперь решил проявить свое присутствие. Однако по выражению его лица нельзя было сказать, что он находится в столь уж хорошем расположении духа. Так, нечто промежуточное… Но это можно было выяснить и после, так как случись что серьезное — он непременно бы поведал нам.

— Какое приятное событие произошло сегодня. Вы, Феликс, просто радуете меня своим появлением, а тем паче подарком, который решили сюда доставить. Обожаю антиквариат, особенно некоторые его виды… Заходите же, мон шер, — сделал я приглашающий жест в сторону гостеприимно открытой двери. — Мы любим долгожданных визитеров, но горе тем, кто хранит за пазухой камень…

Опасности вроде бы не предвидится. Слегка коснувшись разумов тех, кто сопровождал Феликса в качестве грубой физической силы, я не обнаружил ничего подозрительного наподобие фона, свидетельствующего о причастности к мистическим аспектам реальности. Ну а остальное сейчас не было сколь-либо серьезной угрозой.

Зашли внутрь, поставили свой нелегкий груз, и взгляды сей парочки устремились на нашего наемника:

— Все. Денежку давай, — изрек наконец один из них.

Отпали последние сомнения относительно места под солнцем, занимаемом этими «господами». Мелкая шелупонь на побегушках у более козырной масти преступного мира. Сыграть такое очень сложно, практически нереально, если зрители мало-мальски искушены в сих реалиях. Неизгладимая печать мелкого холуя проступает всегда и не смывается ничем. Плюс крайне низкий уровень культуры, бедность лексики и прочие не слишком приятные мелочи. Нет, истина с вероятностью, приближающейся к ста процентам!

Само собой, я был готов при необходимости либо выстрелить из небольшого револьвера, что был у меня в кармане, либо привести в действие одно из адских устройств с крайне смертельным эффектом, но… скорее в силу привычки и взращенной осторожности. Так, эти двое ушли, получив от Феликса некую оговоренную оплату и не предприняв ни малейшей попытки задержаться. Хорошо. Клим переступил порог квартиры и прикрыл за собой дверь… Еще лучше, значит, можно начинать знакомиться с добычей.

— Итак, Феликс, мы видим, что вам удалось доставить заказ. Вот вам оговоренная сумма. — Я протянул наемнику ассигнации, которые тот схватил, словно оголодавшая гиена кусок падали. — Надеюсь, что операция прошла без ненужного шума и всяких там эксцессов?

— Да, конечно. У меня все по лучшему классу… — Нервные пальцы пересчитывали деньги со скоростью кассира с большим опытом работы. — Но вы обещали еще и премию, если работа будет хорошо выполнена.

— Премию? Но вы ее УЖЕ получили, обчистив это вместилище от драгоценностей, которые там наверняка присутствовали. Так что не пытайтесь получить больше того, что вам причитается. Излишняя алчность — источник многих бед и несчастий… Бумаги, дорогой вы мой, бумаги! Давайте их сюда и можете считать, что наше сотрудничество в этом деле подошло к концу.

Скорчив гримасу, как будто он съел несколько лимонов подряд, наемник вынул из внутреннего кармана сюртука небольшую пачку документов. Недовольство проступало быстро и качественно, он и не думал его прятать, считая подобное лишним. Как же, ведь работа выполнена и незачем держать маску. Полностью держать…

— Мы еще встретимся. Наверняка вам не обойтись без моей помощи в других делах. Тогда и о цене… поговорим, — произнеся эти слова, нага бывший наемник развернулся и несколько более быстро, чем полагается в нормальной ситуации, удалился с глаз долой.

— Ты хорошо его задел, — заметил Клим, проводив взглядом Блейхредера. — И все-таки жадность границ не имеет! Он же и так получит хороший доход от украденных драгоценностей, так нет, понадобилось еще урвать, пусть и самую малость.

— Такова его сущность. Теперь понимаешь, почему Дровосек мечтает избавиться от столь «симпатичного» работника? Ответ не требуется, благо и вопрос риторический… Зато в самом скором времени он поскрипит мозгами и придет к выводу, что можно заработать, продав сведения тем, кого ограбил.

— А не побоится, что его прикончат без особых затей, предварительно выколотив нужные сведения?

— Нет. Наши враги не идиоты, тут граф правильно заметил. Наемник — всего лишь орудие в руках того, кто платит. Некоторое время он будет им полезен, и это истина, что совершенно очевидна.

— Может, оставим философию… до поры до времени? — разрушил беседу Ханна. — Вот нужные документы, а вот и бюро, неизвестно зачем сюда притащенное.

Ну Ханна! Вечно он прерывает мысль в самый неподходящий момент. Хотя все верно, надо перенаправить все внимание на то, что сейчас имеет первостепенное значение. То есть на документы. Кстати, негусто их, совсем негусто… А почему так? Нет, всякого хлама хватает, но вот тех, имеющих хоть какое-то касательство к нашим интересам, — их ассортимент невелик.

## Глава 16

Да, ассортимент невелик, к тому же и присутствующие в наличии документы не дают полного и однозначного представления. Кодовые обозначения, шифры? Наверняка без них не обошлось, но не стоит валить все с больной головы на здоровую. Гораздо правильнее будет как следует подумать, тем более предмет, за которым мы охотились, находится тут.

— А не уволок ли этот гниденыш с собой часть бумаг? — процедил Ханна, у которого Феликс вызвал еще больше неприятных эмоций, чем у нас с Климом вместе взятых. — Тогда стоит сообщить нашим агентам, чтобы они, перед тем как отправить его в царство теней, провели бы «воспитательную» работу с достижением нужного результата.

— Не беспокойся, ЭТОГО он не сделал. Такое действие неминуемо отпечаталось бы в его разуме, в который я не преминул мимоходом заглянуть. Кстати, спасибо Графу, кое-что из его техник ментального подавления я смог понять. Чуть позже и вам объясню, можете даже не сомневаться… Зато я уловил тень мысли уже совершенного намерения.

— Какого?

— Он не рискнул утащить часть бумаг с собой, зато припрятал их в самом, как ему показалось, надежном месте — этом самом бюро.

— Феликс что, сошел с ума или считает нас умственно недоразвитыми? — неподдельно возмутился Клим. — Прятать бумаги прямо там, где ему никогда не достать их.

— На самом деле расчет вполне разумен, пусть и несколько своеобразен. Такую антикварную вещь вряд ли пустят под топор или выбросят на помойку. Ведь наш бывший наймит рассчитывал, что мы, если даже и догадаемся поискать в бюро, то не найдем тайника. Обоснованно, ведь далеко не все люди, пусть и офицеры Третьего Отделения, обладают навыками вора-взломщика. И он прав… Многие ли из наших сослуживцев обладают подобными навыками?

— Увы, не все, — вынужден был признать Ханна. — Умение полезное, очень полезное, но некоторые господа офицеры считают его не слишком достойным занятием для дворянской чести.

Клим только скривился, услышав подобное. Мы трое, здесь присутствующие, также упирались своими корнями непосредственно в Бархатную Книгу, так и что с того? Это только Висельник из недавних дворян, но нам как-то абсолютно безразличен сей факт. Аристократизм не есть только кровь, тут еще и дух. Кровь просто дает человеку не в пример более высокие шансы быть аристократом… Но видел я множество случаев, когда аристократы по крови в бес знает каком колене оказывались ими только по фамилии, позоря своим существованием благородных предков.

Сложная тема, очень сложная, способная при должной глубине исследования ввести в шок весь департамент герольдии. Я как-то пару раз высказывал предложение о том, что неплохо бы не только возводить во дворянство достойных, но и лишать его тех, кто оказался никак не соответствующим этого звания. Не единичными случаями, а в более широком формате… В последние годы вопрос приобрел особую, очень даже болезненную остроту!

Но сейчас передо мной стояла более узкая и совершенно конкретная задача — попробовать найти недостающие документы, что с очень высокой степенью вероятности были спрятаны здесь, в сем предмете меблировки. Ну, для очистки совести еще раз проверим довольно обычный для подобных предметов тайничок. Вынимаем один из ящиков, а потом определенным образом надавим на дно внутри. Легкий скрип, и вот уже открывается потайное отделение… пустое, словно мозги у некоторых людей.

— Пусто, — констатирует Клим. — Что и ожидалось. Посмотри в ножках, они часто отвинчиваются, а внутри них — полость.

Это можно. Так, три сидят крепко, не поддаваясь на провокационные попытки свернуть их с привычного места, зато четвертая поддается. Пусто… Да и объем тайничка маловат был бы для документов. В подобных обычно хранят нечто совсем мелкое, но очень ценное. Например, драгоценности. Но их Феликс точно успел изъять из обращения.

— Да что мы тут церемонимся, давай я топорик принесу.

— Спокойно, Ханна, время терпит, к тому же лично мне интересно, нет ли тут еще чего-нибудь. Понимаешь, оба тайника из разряда пусть и не столь распространенных, но вполне предсказуемых. Павлов — хитрая бестия, он не стал бы помещать действительно важные документы туда, где их найти было бы не слишком сложным занятием. Есть у меня одна идея… Как думаешь, стиль исполнения сего антиквариата к какой стране ближе всего?

— Италия… а может, Испания. Не могу высказаться с полной уверенностью.

— Да и не нужно. Теперь вспомни, что в тех странах очень любили устраивать «секрет в секрете». Иными словами, матрешка в более хитроумном исполнении.

Слегка передвинув бюро так, чтобы в его деревянное чрево попадал льющийся из окна свет, я внимательно всмотрелся в то место, откуда уже был извлечен потайной ящик. Чисто, безмятежно, лишь в одном месте виднелось крошечное темное пятнышко. След от сучка или небрежность мастера? Не-ет, тут все гораздо более интереснее.

— Клим, Ханна, у кого-то из вас есть что-то вроде женской шпильки или шила?

Клим лишь захохотал довольно гнусным манером, показывая свою склонность к юмору на грани казарменного. Ханна же промолчал, но уже через несколько секунд извлек из карманов нечто, вполне подходящее для моих целей.

Помедлив самую малость, я с силой воткнул «шило» в то самое темное пятнышко — на самом же деле замаскированную замочную скважину. Наверняка в идеале она открывалась чем-то более специализированным, но для экстренных случаев могло сойти и простое шило. Вот как сейчас… А теперь потянем на себя. Великолепно! С довольно неприятным скрипом выдвинулся еще один ящик, на сей раз очень узкий. Зато внутри него лежали плотно спрессованные бумаги и явно те, что нам требовались. Хлам никогда не станут хранить с подобной тщательностью.

— Вот это фокус! — аж присвистнул от избытка эмоций Клим. — Хороший тайничок.

— Итальянская работа… Расчет на то, что при нахождении первого тайника остальные будут искать уже не там, а в другом месте. Поближе, подальше — не суть как важно. ТАМ искать не будут. Во многих случаях подобный замысел себя оправдывал, потом эта манера стала известна, от нее вынужденно отказались. Но спустя пару веков успела позабыться, так что тема вновь стала актуальной. Ладно, оставим пока экскурсы в глубь веков и перейдем к найденным документам.

Предложение не вызвало ни малейших возражений, ведь всем нам хотелось узнать, что же это за документы, которые могут быть нужны нам и небезынтересны для графа. Документы некого брата Франциска, судя по всему видного иерарха среди служителей церкви. Коли они любопытны для Черепа, но и мне не повредит с ними ознакомиться. Вполне вероятно, что удастся прояснить суть этого странного человека, изучая то, что пусть и не касается его напрямую, но переплетено с косвенными намеками. А может, и не косвенными… Скоро узнаем, прямо сейчас.

Ай, какая неосмотрительность и неосторожность со стороны того самого Франциска! Ну кто же в здравом уме и твердой памяти доверит бумаге свои мысли, да к тому же оставит в чужом доме. Да, в чужом, пусть он и принадлежит доверенному человеку, который не продаст со всеми потрохами при первом или втором удобном случае. А тут просто эльдорадо для того, кто стремится узнать нечто новое, пусть пока и не совсем понятное для себя. Черновики писем к какому-то «отцу Игнасио», на которые нельзя не обратить внимание, поскольку написаны они именно в том ключе, какой встречается лишь в переписке с вышестоящим и непосредственно начальствующим над автором письма чином. Да и не совсем это письма, скорее уж отчеты о проделанной работе. Большая часть не слишком понятна, зато буквально во втором письме удалось натолкнуться сразу на два знакомых, но до сих пор не проясненных термина.

«…заметна активность Тремеров, до сей поры не свойственная им именно здесь. Здесь, где традиционно сильны позиции клана Гангрел и даже без существенного влияния Вентру, их давнего союзника и где-то покровителя. Святой отец, припадаю к ногам вашим и надеюсь на ответ, проясняющий тьму, застилающую эту епархию.

Особое внимание хочу обратить на общую активность Красного Рода в этой стране, которую матери нашей церкви не удается обуздать никакими средствами вот уже много веков. Напротив, она все возрастает! Удручает и ввергает в глубокое уныние сила клана Ласомбра, чьи неофиты, в основе своей отпавшие от Бога ренегаты, привносят новые и новые веяния. Да и Тремеры, о которых я упоминал, очевидно, вознамерились всерьез упрочить свое положение, распространяя влияние на новые и новые области. Один из давних и последовательных врагов веры, Череп, последние дни проявляет особый интерес к офицерам местной тайной полиции, чьи богопротивные взгляды и действия делают их очень вероятными кандидатами для ритуала приобщения к мерзости Красного Рода.

К огромному моему сожалению, наши братья из губернии не в силах пока что установить пристальное наблюдение за логовом Тремеров — оно слишком хорошо защищено. Достаточно упомянуть о том, что в его охране задействованы не только Твари из алхимических лабораторий, но и несколько гаар-гулов. Вы ведь знаете — это почти идеальные стражи в пределах того здания, что им поручено защищать…»

На этих словах черновик особенно сильно заинтересовавшего меня донесения обрывался, но и прочитанного было вполне достаточно, дабы сделать определенные выводы. Один из них существенно снижал подозрительное отношение к графу. Теперь из независимого источника подтвердилось, что насчет нас имеются какие-то серьезные планы, но вовсе не предусматривающие использование в качестве подставных фигур или приманки в неизвестной охоте. Разумеется, это еще не повод бросаться к Черепу с распростертыми объятьями, но все же…

Значит, Тремеры — какой-то клан, причем он упоминается наряду с прочими, входящими в некий Красный Род. Никогда не слышал, откровенно говоря, но это еще ничего не значит. Вряд ли это малая числом и слабая мощью система, в таком случае она не получила бы столь пристального внимания со стороны церкви. Внимания с заметно проскальзывающими нотками страха… Это хорошо. Но тем больше желание как следует покопаться в таинственных фактах и фактиках, собирающихся вокруг графа с милым и добрым прозвищем Череп.

— И что теперь, Стилет? — несколько недоумевающе протянул Клим. — Будешь показывать графу все документы или оставишь часть при себе? Слишком большая осведомленность о чужих секретах не всегда идет на пользу… Вернее, не всегда стоит ее демонстрировать.

— Мон шер, с такими людьми не стоит играть втемную, тем более когда у них на руках чрезвычайно мощный расклад. Хотим мы того или нет, но разыгрываемая нами партия — лишь отголосок, легкая тень некой большой Игры, что ведется тем же Черепом и его компаньонами. Клан Тремер, какие-то Ласомбра, Венгру, Гангрел… И все это под общим термином Красный Род.

— И нас, если не ошибаюсь в прогнозах, хотят примкнуть к этой загадочной организации, — добавил свое веское слово Ханна. — Не зря в документе говорилось о ритуале. Сомнительно, что нас принесут в жертву на алтаре…

Юмор у Ханны, скажем так, специфический, с заметным оттенком пессимизма. Но он полностью прав — не для того Череп вводил нас в игру, чтобы банальным образом использовать в качестве подсадной утки. Нерационально было бы, очень нерационально.

Вопрос сейчас в другом. Да уж, теперь нужно ждать, когда наш бывший наемник, сжигаемый жаждой получения двойной прибыли, попытается продать свои услуги тем, против кого действовал совсем недавно. Сколько ждать? Ну, я не пророк, а Висельник со своей колодой Таро сейчас занят более важным делом — с головой зарылся в библиотеку графа. Кстати, о графе! Пора бы и показать ему нашу законную добычу, он наверняка подскажет, как применить ее наилучшим образом. Ну а о непонятных именах и названиях пока что… умолчим. Разве что чуточку подтолкнем к интересующим нас темам, но самую малость.

* * *

— Хороший улов попался на вашу удочку, — расплылся в улыбке Череп, пропуская между пальцев листы бумаги с важной информацией. — Ах Франциск, душонка твоя бюрократическая! Рыцарь чернильницы и апологет гусиного пера… Вроде не мальчик, а ведет себя порой, словно дитятко неразумное.

— Да, пожалуй. С его стороны неразумно было хранить такие интересные документы в недостаточно защищенном месте. Но есть еще более неразумный поступок, к которому мы хотим его подтолкнуть.

— Это какой же?

— Заинтересоваться личностью того, кто и осуществил изъятие документов. Правда, к моменту возникновения интереса личность будет мертва, как соленая селедка, но сей факт должен лишь подстегнуть степень интереса. Выяснить, кем был наш бывший наемник, окажется совсем не сложно, полиции о нем известно довольно многое, в том числе и места, где он встречается с клиентурой. То есть все дороги приведут Франциска в трактир «Неугасимое пламя» со всеми тамошними колоритнейшими субъектами.

— Зато дальнейший план будет напрямую зависеть от нас, — задумчиво произнес Висельник. — Два основных варианта, как ни крути, но какой выбрать?

Точно подмечено. Уж мы четверо великолепно понимаем, в чем тут основное отличие. Один из путей очень эффективен, но придется потерять весьма перспективную и полезную связь с криминалитетом. Второй же более извилист и запутан, к тому же наверняка потребуются некие импровизации. Зато не уйдет в никуда тот канал, по которому так удобно было работать с несколько… специфическими людьми. Да, этот канал далеко не единственный, но Клим по праву считает его очень серьезным приобретением. Ему виднее, ведь Дровосек — его агентура.

Ну а граф тоже чует, что ситуация тут сложная и неоднозначная. Интересно, на какой вариант действий будет нас подвигать?

— Ваша комбинация, вы и будете решать. Не удивляйтесь, просто я отчетливо сознаю, что тут не владею ситуацией в той степени, чтобы брать руководство на себя. Это только одержимые манией величия и комплексом неполноценности в одном лице стремятся встать во главе всего и особенного того, в чем разбираются, как свинья в сортах вина.

— Правильные слова, и приятно слышать их от того, кто обладает определенной властью и могуществом. Как правило, из уст власть имущих звучат совсем иные речи.

— Тогда они просто недостойны занимать то место, на котором находятся, — последовал незамедлительный ответ. — Но вернемся к вашим планам. Насколько я понимаю, трактиру отводится роль связующего звена между мертвым наемником и братом Франциском. Согласен, он может появиться там или послать доверенных лиц. Вопрос же, не дающий покоя, состоит в том, стоит ли устроить ловушку там или в другом месте. Так?

— Да.

— Мне сложно оценивать значимость этого места для используемой вашей группой комбинаций, но она есть, и это не вызывает сомнений. Кстати, вполне может оказаться, что это место уже используется в своих целях.

— Кем? Я могу сделать предположения, но это будут всего лишь слова, за которыми пустота и почти никакой информации о таинственных именах.

Череп лишь в очередной раз перещелкнул парочку черепов на четках, что пока оставались тихими и безжизненными.

— Ты прав, Стилет. Известны имена, но за ними пока не стоит ничего, кроме непроницаемой вуали таинственности. Клан Вентру, клан Гангрел, прочие кланы… Ну и клан Тремер, о котором тебе известно чуть более.

— Хотя бы то, что Тремеры, к которым, несомненно, относитесь и вы, весьма сведущи в алхимии. Тому доказательство и те составы, действие которых я имел «удовольствие» наблюдать. Да и гаар-гулы наводят на мысль о гомункулусах. Также уверен, что и прочие мистические знания не остаются для вашего клана большой тайной. Взять хотя бы использование крови в качестве мощнейшего оружия или ваши четки с хищными наклонностями. Все равно внушительный список, даже при том, что подводная часть айсберга не в пример больше, нежели та, что видима пристальному наблюдателю. Но если к «Неугасимому» уже приковано внимание других кланов, не окажется ли сей факт препятствием?

— Скорее всего нет. Но я выясню наверняка. Не стоит оставлять на волю случая такие вещи.

— А как скоро вы это выясните? — вежливо, но весьма настойчиво включился в беседу Ханна. — Время не ждет, вполне реален жесткий цейтнот, когда весомой становится и минута, не то что час.

— Очень скоро… Сейчас.

Граф подошел к столу в библиотеке, где мы все сейчас и находились, после чего каким-то хитрым манером откинул верхнюю часть столешницы. Под ней оказалось нечто, больше всего напоминающее поле, расчерченное на квадраты. В каждом из них находился символ алфавита или нечто малопонятное, но наверняка несущее важные сведения. Пальцы пробежались по нескольким из них, заставляя на мгновение вспыхивать мягким рубиновым светом. На откинутой части внезапно появилось изображение серебряной чаши с красной жидкостью внутри. Чашу же обвивала змея, проглатывающая свой хвост. Уроборос — символ бесконечности, широко используемый алхимиками в средние века.

На зрение я никогда не жаловался, поэтому великолепно видел, что за буквы появлялись на куске дерева, словно на грифельной доске или, скорее уж, в типографии. Носферату… Рагнар.

Носферату. Знакомое слово, в отличие от предыдущих. Не-мертвое, если переводить буквально. Прозвище? Возможно. Но что это за странное устройство, над которым колдует Череп? Неужели нечто вроде хрустального шара, используя который, маги древности могли связаться друг с другом на любом расстоянии. Примерно в гаком ключе я и сформулировал вопрос, получив в качестве ответа ядовитую усмешку для начала и лишь потом собственно интересующие слова:

— Шар, да еще и хрустальный… По столу его покатать или просто в стену кинуть? Никакого прока в этих игрушках, разве что, смотря внутрь него, можно сконцентрироваться. Да и то спорный вопрос. Обратись к китайцам, они большие любители медитации и прочих малополезных практик.

— Зачем тут китайцы?

— Правильно. Толку от них сейчас нет и не предвидится. А это творение очень хорошо помогает всегда быть в курсе последних событий. Достаточно лишь, чтобы у этих артефактов находились относительно знающие оккультисты, тогда и только тогда происходит активация. Сейчас же подобный предмет в доме моего знакомца посылает сигналы на ментальном уровне. Если он в радиусе сотни метров, то непременно почувствует. Если нет — то мне ответит кто-либо из ближайшего окружения.

— То есть письма, телеграф — все это мишура, отсутствие необходимости… Но почему тогда тот же Франциск воспользовался обычным письмом для доклада своему церковному начальству? Он ведь не чужд оккультным наукам, вы сами это утверждали.

— Умеющий убивать при помощи меча не обязательно в совершенстве владеет искусством отравления, — иносказательно выразился граф. — Изготовление таких полезных вещей — процесс весьма долгий и очень трудоемкий, вдобавок требующий ювелирной точности на всех стадиях. Господа в рясах, к моей радости, не обладают таким умением, ну а просвещать их никто не намерен. Я тем более.

Тут мне в голову словно ввернули раскаленную и в то же время потрясающе холодную иглу… Ну и мерзкое было ощущение, но я чувствовал, что оно не есть нечто враждебное. Зато сразу же раздался голос Клима, изрыгающий матерные конструкции, от которых даже у боцмана уши бы в трубочку завернулись.

— А вот и сигнал от Рагнара, — невозмутимо заметил Череп. — Теперь вы понимаете, что сложновато проигнорировать вызов?

Да уж, сомневаться в этом не приходится! Отмахнуться от подобного просто так не получится, зато лично у меня появилось бы естественное желание по душам поговорить с изобретателем подобного «оповещающего» сигнала. Однако сейчас гораздо интереснее понаблюдать за работой сей загадочной магической вещи, а заодно и попытаться проследить нить разговора. Наверняка там есть кое-что полезное и для нас.

## Глава 17

Чаша с обвившейся вокруг нее змеей сменилась на личину шлема с узкими прорезями для глаз, в которых полыхало алое пламя. Чуть ниже стали появляться буквы, складывающиеся в слова:

— Что надо, Череп? Я занят…

— Ты всегда занят, Рагнар, это длится уже много лет, очень много.

— И все же?

— Нужна информация о трактире «Неугасимое пламя». — Граф на пару секунд задумался, после чего пальцы возобновили бег по квадратам доски. — Мне кажется, что там есть интересы какого-то из кланов.

— Успокойся, Саббату там делать нечего, их не особенно привлекает тамошнее общество — воры, проститутки, убийцы… А зря, хороший контингент для некоторых дел.

— Не изворачивайся, хитрый змей! Я говорю про кланы, входящие в Камариллу.

— Бруджа. Но не часто, они лишь изредка появляются там. А что, у Тремеров появился интерес к этому месту? Извини, Череп, но там ни разу не были замечены твои соклановцы.

— Их там и быть не могло. Просто несколько достойных внимания молодых людей вызвали у меня живой интерес, особенно учитывая то, что сюда изволил заявиться некто Франциск…

— Тот самый? Верный пес отца Игнасио? Это неплохая цель, и поэтому можешь даже использовать один из наших тоннелей, проложенных прямо под трактиром. Только не вздумай притащить туда ораву своих Тварей, хватит одной или двух.

— Договорились.

— Да, а что за люди? Может быть, мне имеет смысл повидаться с ними?

— Опоздал, житель подземелий. Разве что после ритуала…

— Какого из?

— Скорее окончательного, тем более что начальная подготовка у них на приличном уровне. Правда, повышенная чувствительность к легким воздействиям. Сигнал вызова, к примеру, был мгновенно прочувствован до глубины восприятия.

— А я говорил тебе, толстокожее существо, снизь уровень. От такого и у меня голова заболела бы, будь я еще… А они здесь?

— Да.

— Прости старого болтуна, чуть было не оговорился. Я, пожалуй, заеду в гости на днях.

— Всегда рад видеть, тем более поступили новые известия от Фердинанда. Интересные известия. Так что по старой дружбе поделюсь ими для твоих архивов. До встреч.

— И тебе того же.

Граф осторожно опустил вниз ту часть столешницы, на которой отображался весь диалог с неким Рагнаром… Что тут сказать, действительно впечатляющее зрелище — связь на расстоянии со всеми вытекающими отсюда преимуществами.

А подозрения Черепа подтвердились. Увы, но так… Правда, он что-то не слишком расстраивался, раз собирался осуществлять предложенную операцию. Разве что внесет какие-то дополнительные изменения. Но я лучше подожду, пока он сам выскажет то, без чего нам точно не обойтись.

— Я не слишком удивлен, что Бруджа интересуются этим местом. Их стиль… Но, как ни странно, это на порядок облегчает задачу. Узнав об… эксцессах на территории, которую они считают зоной своих интересов, представители клана неминуемо появятся там, одним своим присутствием оградив местных завсегдатаев от чересчур пристального внимания служителей церкви. Если, конечно, им не нанесут слишком серьезный урон.

— Если бить, то так, чтобы враг не поднялся!

— Верно, — поддержал я Клима. — Но ты ведь наверняка видел испанскую корриду. Быка нужно раздразнить, но лучше всего не красной тряпкой, а болезненной, хотя и не опасной раной. Вот тогда он понесется на тебя, забыв обо всем на свете. Я предлагаю нанести в трактире или около именно такую рану — не смертельную, но очень обидную и уязвляющую. Есть у меня, конечно, различные варианты, но не думаю, что будет целесообразно использовать именно их.

— Точно. Ведь совсем рядом находится человек, знающий этого самого Франциска лучше всех нас вместе взятых.

— Иного я и не ожидал от тебя, Висельник. Ну так как, граф? Уверен в вашем ценном совете, он очень поспособствует нашим замыслам, придав им особую остроту и изысканность.

Расчет был безошибочен. Череп просто не мог отступить с уже намеченного пути, да и вряд ли у него в принципе могло появиться подобное желание. Тем более он только что договаривался о возможности использования каких-то подземных тоннелей. Странно, я и не догадывался, что ПОД «Неугасимым» проложены еще какие-то пути, неведомые его хозяевам. Хотя… Почему бы и нет.

— Есть такие уязвимые места, — улыбнувшись, обманчиво добрым голосом заявил граф. — Церковники в целом и тот же Франциск в частности страсть как не любят, когда над ними одерживают верх при помощи мистических знаний те, у кого они тщательно пытались отобрать такую возможность. Они знают о наших возможностях, возможностях кланов Красного Рода, но никак не готовы получить чувствительного пинка от самоучек, то есть вас.

— Но вы сами говорили, что наши способности еще очень слабы и нуждаются в развитии. К тому же у меня, да и у моих друзей, совсем недавно была прекрасная возможность убедиться в этом.

— Была, но всегда можно найти выход из любой ситуации. Скромные возможности и нехватку опыта реально компенсировать неожиданными и коварными ударами. Надеюсь тебя не будут мучить угрызения совести по поводу нанесения удара в спину своим врагам?

— Моя совесть это переживет, граф. — Я слегка поклонился. — К тому же мои принципы этим затронуты не будут. Ну а труп врага, который, несомненно, образуется — сразу или несколько позднее — и вовсе приведет меня в превосходное состояние души и тела.

— Тогда попробуем снабдить всех вас определенного рода амулетами, способными преподнести несколько неприятных сюрпризов, но при этом не указать на связь с нами. Вовсе не нужно, чтобы свора Франциска, а то и он сам, почуяла неладное. Одно дело — охотиться на нескольких самоучек, пусть и доставивших некоторые неприятности, и совсем другое — противостоять кланам. О нет, они не откажутся, такого от них не дождаться, но уровень задействованных сил окажется на порядок больше. Да, а куда ты собирался заманить их, если не в тот трактир?

— Есть одно местечко, специально приготовленное. Разумеется, оно рассчитано на визит обычных людей, далеких от оккультизма, но и им мало не покажется.

По мере того как я рассказывал Черепу об особенностях квартирки на Карнавальной, выражение его лица становилось все более и более довольным. Что ж, я вполне понимаю такое проявление эмоций — откровенно говоря, нам стоило больших трудов создать всю хитрую систему ловушек, которая еще ни разу не использовалась в полной мере. А тут столь подходящий повод, грех не развернуть представление во всей красе.

— Заманчивое предложение, спорить не собираюсь. Но тогда вся злоба псов церкви выплеснется на Третье Отделение. Не опасаешься?

— Этого все равно не миновать, — вздохнул я. — То же самое произойдет, используй мы какие-нибудь руины за городом. Как ни крути, но им давно известно о том, что наша четверка — офицеры тайной полиции. Нет, серьезных проблем все равно не избежать, так что лучше использовать имеющийся ресурс, пока он не потерял свою актуальность. Да, а что вы говорили насчет каких-то тоннелей?

— Это очень хорошие тоннели, что проходят под городом и в то же время остаются незаметными для простых людей. Да если кто и найдет какую-то их часть, то сие не означает безопасность подобной находки. Находиться там почти всегда просто опасно, а иногда и смертельно опасно. Подземные тоннели и катакомбы — вотчина клана Носферату, и они очень не любят, когда там появляются посторонние без их ведома. Властители подземных путей, они знают многое и хранят те тайны, которые не известны никому. Но это пока что слова, лучше увидеть их мир, чем услышать рассказы о нем.

— А мы его увидим?

— В самом скором времени. Сложно представить более лучший способ незамеченными подобраться к вашему «Неугасимому», а потом столь же бесследно убраться оттуда. Пусть гадают, все равно не рискнут проверять подземелья.

— Ой рискнут, — покачал головой Висельник. — Сам этот Франциск, скорее всего, поостережется, но пушечное мясо послать может. Божьи бараны пойдут и под нож, радостно блея, не то что в подземелья.

— Излишнее беспокойство. Я гарантирую создание впечатления, будто вы отошли обычным путем, но под прикрытием гасящего звуки заклятия.

А ведь и верно. Именно такой амулет граф снял с трупа одного из пытавшихся ворваться в одну из его квартир. К тому же и заряд в амулете явно не исчерпался. Я непроизвольно бросил взгляд на браслет, что в настоящее время охватывал запястье левой руки. Вполне может и выгореть дельце. Но, само собой, потребуется помощь в управлении амулетом, а то при отсутствии опыта немудрено и растратить остающуюся энергию в никуда.

— Помогу, даже не сомневайся, — подтвердил Череп, для которого не остался незамеченным взгляд на боевой трофей. — Для большой войны сейчас время не очень подходящее, зато устроить небольшой погром — дело нужное и очень приятственное. Весомую оккультную поддержку, конечно, не окажу, мне не нужно, чтобы следы магического воздействия, свойственные нашему клану, оставались на изучение господам из церкви. Тогда пропадет вся тонкость и изящество, а то и выяснится, откуда ноги растут. Обойдемся опосредованным влиянием.

Тяжелая поступь гаар-гула, появившегося на пороге, заставила обратить на него внимание. Седрик… Наверняка что-то важное, иначе каменное создание не стало бы нарушать покой Черепа.

— Перед оградой стоит человек, — прогудел гаар-гул. — Внутрь проникнуть не пытается, просто стоит. Не маг, никаких способностей. Убить или просто отогнать?

— Все бы тебе убивать, Седрик. Я гостей не жду, а вот мои гости…

— Верно, граф. Наверное, это один из наших агентов пожаловал с донесением. Клим, — обратился я к старому другу. — Это твоя креатура, по всем правилам тебе с ним и разговаривать.

— Знаю… Схожу, выясню.

Раз Клим что-то сказал, то непременно сделает. Благо и отсутствие его продолжалось не слишком долгое время, которое пришлось занять разговором хоть и полезным, но все же не столь важным. Так, общие разговоры о представленных в библиотеке книгах. Зато как только Клим вернулся, сразу стало ясно, что события пустились в пляс, радостно при этом повизгивая.

— Помер, — Ханна провел ребром ладони по горлу, подтверждая вес своего слова.

— И оживать не собирается. Это один из тех троих агентов, следовавших за покойником по пятам. Феликс, пройдоха, оказался осторожнее, чем мы о нем думали… и еще более жадным.

— А это реально?

— Все реально в нашем мире, Ханна, особенно наипротивнейшие качества натуры человека. Он не пожелал рисковать сам, появляясь пред ясны очи церковников, и послал какую-то шушеру. Но послал не по одному адресу, а сразу по двум — в храм святого Луки, а заодно и прямо к обворованному им Павлову. То ли решил действовать наверняка, то ли запланировал получить денежку из двух источников.

— Курьерами заинтересовались? — Череп, не выдержав, проявил свой живой интерес к беседе.

— Еще бы! Вошедший в храм так там и остался, не знаю уж, живой или уже помер. А с тем, который сунулся к Павлову, совсем неприятная история приключилась. Вышел оттуда, а потом вдруг взял да и бросился под копыта лошадкам из проезжающего экипажа. Теперь в прозекторской остывает и физически разлагается.

— Франциск рубит все нити, а значит озлоблен до крайности. Будь он в более спокойном состоянии — не стал бы так жестко и сразу уничтожать в общем-то небесполезных людей. Хотя пользы от них действительно маловато было бы… Но вот почему он так взбешен? Нужно сначала разобраться, очень нужно. Но последний вопрос… Наемника своего бывшего чисто убрали?

— Обижаете, — радостно оскалился Клим. — Город у нас хоть и тихий, но разбои случаются. Лежит наш Феликс неподалеку от номеров г. Чернова, а в сердце заточка, да к тому же все ценное с трупа снято — деньги там, часы, запонки с булавкой из галстука. Номера там не высокой репутации, подобное ни одного околоточного не удивит, тем более тамошнего. Поищут для порядка, может, и найдут кого…

— Тогда и говорить о нем не стоит. Франциск, а скорее его люди, обязательно обнаружат вашего Феликса и узнают всю информацию. Но в любом случае в трактир они придут не раньше, чем через несколько часов — инерция громоздкого бюрократического аппарата. Это хорошо не только само по себе, но и потому, что есть время выяснить причину злобствования нашего врага.

Причину… Вне всякого сомнения, она кроется в похищенных нами документах. Интереснее другое — пропажа чего именно вызвала столь бурную реакцию? На первый взгляд, попавшее к нам в лапы хоть и было весьма полезным, но утрата всякого рода черновиков и набросков не должна сопровождаться ТАКИМ поведением. Черепу виднее, он-то знает особенности характера нашего общего противника. Ладненько, придется еще разок переворошить всю добычу, вдруг что пропустили.

Через пару минут на столе не слишком аккуратными кучками выросла вся изъятая из бюро документация. Вся. От откровенного хлама и до действительно интересных фрагментов. Лично мне повторный пересмотр вряд ли что даст, а вот граф вполне способен отделить что-то такое, о чем мы просто не догадываемся. Однако, посмотрим.

— Пусто, — скривился тот, добросовестно пересмотрев все находящееся на столе. — С обычной точки зрения пусто. А попробуем-ка проверить, что из всего этого наш «святой братец» брал в руки чаще всего прочего.

— Как именно? Через следы ауры?

— Верно, Стилет. Так, и что мы в итоге получим…

А получил граф обычную книжицу, в которой были указаны дни чтимых в католической церкви святых. Оно и неудивительно — ведь ее хозяин был, по сути, монахом и, само собой разумеется, частенько туда заглядывая. Пустышка.

Или все же нет? Больно уж выражение лица не соответствует неудаче. Нет, оно может быть каким угодно — умение управлять собой графу присуще в очень большой степени, но в глазах вспыхивают искры торжества, а его ни к чему вызывать искусственно — нет ни малейшего смысла. Тогда что привлекло внимание?

— Теперь понятно, почему Франциск бесится, — сверкнул ослепительной и хищной улыбкой граф. — Это, дорогие мои, вовсе не церковная макулатура, а ценнейшая вещь под названием книга для шифровки донесений. Посмотрите на эти вроде бы бессмысленные клочки бумаги с буквами и цифрами — классический образец шифровки.

— Знаем, — скрежетнул зубами Клим. — Не в богадельне работаем, а в тайной полиции. Будь оно все проклято, могли бы и сами догадаться.

— Каким образом? Вон тут сколько подобных брошюрок, и каждая могла быть использована в качестве ключа. Да они наверняка и меняются время от времени, таковы законы в нашей веселой игре.

— Что же он тогда из шкуры вон лезет?

— Да понимаешь ли, Носферату совсем недавно перехватили парочку донесений, а расшифровать так и не смогли, — незамедлительно был дан ответ на мой вопрос. — Даже не поняли, досталось что-либо ценное или просто послание о ценах на ладан и свечи… Теперь все ясно — там нечто ценное, да и прочитать можно будет без особых усилий. Седрик!

Ну все, понеслась нелегкая по накатанной колее. Череп изволил ухватиться за показавшийся в поле его досягаемости кончик хвоста и теперь не остановится, пока не извлечет гадину на всеобщее обозрение. Но любая змея может ужалить, не следует забывать о сем прискорбном факте. Впрочем, граф точно не из тех, кто теряет бдительность и осторожность, скорее напротив — во время особо острых ситуаций эти качества приобретают большую яркость и насыщенность.

— Все, уважаемые. — Череп наконец изволил отвлечься от раздачи указаний Седрику, Мерку и еще одному гаар-гулу, доселе мне не попадавшемуся. — Пора и нам отправляться в незабываемое турне по подземельям нашего града. Я там бывал не единожды, а вот вы, похоже, еще не имели подобного удовольствия.

— Удовольствия ли?

— Привыкнешь. Меня в первый раз тоже не слишком впечатлило… Точнее впечатлило, но слишком сильно и не в том направлении. А сейчас не только привык, но даже нахожу в прогулках по нижней части города некую особую, нигде более не встречающуюся прелесть, — парировал граф едкое высказывание Висельника. — Собирайтесь.

Давно пора. Однако нам и собираться особых сложностей не составляет. Оружие всегда при себе, да и подаренная броня лишней никак не окажется. А больше ничего и не требуется, с какой стороны ни посмотреть.

— Готовы? — оглядел нас Череп. — Да, готовы… Тогда будьте столь любезны проследовать за мной вниз, на нижние уровни.

— Уровни? Сколько же их всего?

— Немного, всего два. Пока что два… Нам сейчас как раз на второй, нужно будет взять то, что сделает прогулку более спокойной, а к тому же поможет преодолеть небольшой участок между тоннелем и собственно трактиром.

Интересная деталь, нас пускают в доселе закрытую область дома. Повышение уровня доверия? Скорее всего, и это тоже, но вместе с тем и необходимость. Узкая винтовая лестница была слоено специально создана для того, чтобы сделать спуск не то чтобы неудобным, зато довольно медленным. Выход на первый уровень, но вслед за графом проходим мимо, нам нужно еще ниже.

Вот она, дверь, за которой второй подземный уровень. Ну а что находится там, ведомо только самому Черепу. Естественно, там должен находится ход в те самые подземелья, а вот насчет всего остального с уверенностью не скажу. Меж тем хозяин здешних мест потянул дверь на себя. Открыто? Странно…

— Ничего странного, Стилет. Простой замок против тех, кто дошел бы сюда, не поможет, зато некие оккультные сюрпризы способны оставить очень запоминающееся впечатление, а для некоторых так и вовсе последнее. Не старайся, ты еще не в состоянии заметить этого. Потом…

Потом так потом. Сейчас я старался понять, куда мы, собственно, попали? Овальной формы зал со множеством дверей был освещен тусклым, мертвенным светом, хотя не было видно ни одного светильника. Казалось, он исходил от самого потолка. Полную пустоту нарушали несколько стоек с различного вида холодным оружием, но преобладали все же мечи.

— Почему именно мечи? Мне кажется, если это оружие не только для красоты, то нелишними оказались бы и ружья с револьверами.

— Хороший вопрос, но ответ на него пока что подождет.

— А что вообще за этими дверями? — обронил Висельник, цепко обшаривая взглядом окружающее пространство. — Вряд ли тут просто множество ходов в подземелья.

— Это лаборатории, мой любознательный гость. Алхимические лаборатории клана Тремер.

## Глава 18

Лаборатории под землей. Почему именно там? Ничего удивительно, ведь во многих случаях солнечный и даже лунный свет могут оказаться вредными для процесса преобразований одного вещества в другое. К тому же граф совершенно справедливо не желал переносить объемные помещения лабораторий наверх — под землей удобнее расширять занимаемую площадь. Естественно, возникает вопрос, каким именно способом это делалось, но складывалось впечатления, что мы это и как увидим в самое скорое время. Да и без оккультных знаний точно не обошлось.

Череп точно знал, куда именно нам было нужно. Оно и понятно, как-никак он тут самый что ни на есть коренной обитатель, ворон здешних мест. Тот самый ворон, сидящий на вершине дерева и хрипло каркающий «Nevermore»! Знал и то, что увиденное вызовет если не шок, то запомнится на долгие и долгие годы.

За открытой им дверью оказался зверинец, достойный самого Люцифера… В мире просто не могло существовать подобных созданий, им бы там не нашлось места. Нет, они не были уродливы в полном смысле этого слова, зато странностей и необычности действительно хватало. Казалось, что каждое из созданий предназначалось строго для определенных действий. Действий, которые угодны из хозяину — Черепу. Так вот они какие, гомункулусы — существа, рожденные в алхимических чанах. Или все же не они? Разные тела, но все объединены отсутствием в глазах хотя бы зачатков разума — тусклые, ничего не выражающие плошки, где нет и намека на мысль. Любое животное, даже самое тупое и ограниченное, казалось не в пример более смышленым.

— Познакомьтесь с Тварями, — в голосе графа зазвучал металл. — Абсолютно безмозглые создания, полностью покорные воле создателя. Выращены в моей лаборатории, и берусь утверждать, что получились неплохо. Управляются мыслью, и перехватить контроль практически невозможно, есть специальные средства.

— Впечатляет…

— Плохо только одно, — слегка погрустнел Череп. — Для каждого дела нужна своя, особая Тварь. Универсальные образцы есть, но они далеко не так эффективны, как хотелось бы. Это не аморфы, которые могут изменять структуру тела под действием магии хозяев… Оставим. Нужны две Твари — одна для прорытия тоннелей, ну а вторая так, на всякий случай. Сойдет и простая боевая широкого профиля. Только не слишком громоздкая, в подземельях не так уж просторно.

Повинуясь безмолвному приказу, два фантасмагоричных создания пробудились из своего безжизненного состояния и двинулись к выходу, не обращая внимания ни на кого из присутствующих. Первая Тварь была довольно медлительной и неуклюжей, походила на червя переростка. Вот только у червей не бывает столь зубастой пасти, а также множества коротких лапок, которые, судя по всему, использовались как для перемещения, так и для отбрасывания в сторону земли. Пасть же… Нет, ей можно и загрызть какого-либо нежелательного элемента, но, скорее всего, не это ее основная функция. Гадать не стоит, все равно скоро увижу этот диковинный инструмент в действии.

Вторая… Да уж, не хотелось бы мне столкнуться с ней, ой как не хотелось. В отличие от первой, чье тело было мягким и податливым, эта была закована в хитиновую броню и вообще имела много общих черт с насекомым. Сложные фасеточные глаза, несколько свободных от двигательных функций конечностей с серповидными зазубренными лезвиями и хвост, однозначно позаимствованный у скорпиона. Внушительный арсенал для сметания со своего пути разнообразных препятствий. И Череп еще недоволен такими чудищами?

Хотя все может быть. Он упомянул о каких-то «аморфах», форма тела которых не есть нечто постоянное. Такое сложно себе представить, но при желании на ум приходят древние легенды о стражах подземелий и гробниц, способных принимать тот облик, который необходим им в данный момент. Интересно, все ли легенды имеют под собой реальные корни или все-таки нет? Непременно стоит полюбопытствовать, ну а пока я поспешил вслед за остальными, уже покидающими помещение-зверинец.

В зале со множеством дверей успели произойти некоторые изменения. Невесть откуда появившийся Мерк стоял у другой двери, что уже была открыта и гостеприимно приглашала проходить. Куда? Точно не в соседнюю комнату, поскольку можно было разглядеть длинный, ведущий в неведомые дали ход. Вполне широкий, способный вместить даже не отличающихся скромными размерами Тварей.

— Мерк, защита на тебе. Планы обороны известны, при серьезных проблемах вызовешь помощь.

— А они будут, проблемы?

— Вряд ли, — усмехнулся граф. — Сейчас период затишья, но все равно лучше быть готовыми ко всему. А вы что стоите? Сначала Твари, потом иду я, вы замыкаете это торжественное шествие.

Да на здоровье! Лично мне не жалко, тем более что решение пустить вперед Тварей вполне логично. Если и есть какие-либо сюрпризы, то пусть они ударят по этим безмозглым созданиям, которых, впрочем, «обидеть» весьма затруднительно. Ну, с моей точки зрения…

Темно. Очень темно, особенно если учесть тот факт, что дверь закрылась сразу же, как только Висельник, последний из нас, пересек границу между особняком графа и подземным ходом. Я пусть и вижу в темноте несколько лучше простых людей, сказываются определенного рода тренировки, в том числе и связанные с развитием внутренней энергетики организма, но все же подобный фактор значительно снижает эффективность в бою. А тут идем неизвестно куда, но точно не в гости к старым друзьям, да и упомянутая возможность нарваться в подземельях на нечто опасное также не слишком радует. Вот уж действительно, сам о себе не позаботишься, другие и не подумают.

Я чиркнул спичкой, и огонек высветил стены и потолок хода, облицованные каким-то странным материалом. Вроде камень, но свет отражается несколько неправильно, странно. А, каковы строители, такой и материал, особенно если вспомнить об алхимических опытах этих загадочных Тремеров… Пока спичка еще горела, я, чтобы вновь не возиться с коробком, поспешил зажечь небольшой потайной фонарь, специально приспособленный для таких ситуаций. Нет, не конкретно для передвижений по подземным ходам, на такое я не рассчитывал, а просто на случай работы в ночное время при полном отсутствии света.

— Свет? — раздался несколько недоуменный голос Черепа. — Ах да, простите великодушно, запамятовал. Но фонарь лучше погасить, огонь раздражает некоторых обитателей подземелий. Лучше так…

Вспыхнувший огонек несколько рассеял мрак, заполнив окружающее пространство тусклым рубиновым свечением. И верно, к огню как таковому сотворенное графом не имело ни малейшего отношения. Что же это было такое? Не возьмусь судить, ибо просто не знаю. Скорее всего, некий сгусток энергии, управляемый его волей. Так что я без особых колебаний погасил фонарь. При необходимости зажгу вновь, а пока и без него обойтись реально.

Узкий ход, облицованный странным материалом, закончился, выведя нас в другой, гораздо более просторный. Тяжелый запах свежевскопанной земли перебивался другими, еще более резкими и совершенно незнакомыми.

— Мир Носферату, рыцарей подземных дорог. Дорого они заплатили за этот титул, очень дорого. — Граф зябко поежился, хотя холодно не было, скорее наоборот, вокруг царила тепловатая, обволакивающе-душная атмосфера. — Не хотелось бы мне оплачивать такой вексель…

— Какой именно?

— Силу, переходящую в проклятие, — резко ответил Череп на брошенный вопрос Ханны. — У каждого из нас свое проклятие, пусть не все о нем догадываются. Впрочем, в случае с Носферату и гадать не придется, оно у них на лбу написано. Да и мы, Тремеры, недалеко ушли, как и Ласомбра, как и потомки Малкава. Остальные… Просто там все более скрыто, завуалировано. Гонят, гонят от себя мысли и догадки, а от себя не убежать, бесполезно. Хитрые, как стая диких лис, Вентру, гордые и независимые Гангрел, отчаянные до безумия Бруджа, другие кланы… О чем это я?

— О кланах Красного Рода.

— Верно, Стилет, но не стану раскрывать все раньше времени. Узнаешь и ты, и твои друзья, но чуть позже. А сейчас внимательно смотрите по сторонам, обитающие тут существа способны доставить неприятные минуты.

— Да кто тут водится-то, кроме нескольких отощавших крыс?

— Нескольких… Представьте себе тысячи крыс, этот живой поток, направляемый чьей-то несокрушимой волей. Сомнительно, что подобная встреча пройдет незамеченной. Если она вообще пройдет относительно благополучно, не оставив от случайно встреченных по дороге что-то, кроме кучки разрозненных костей. Да и кроме крыс бродят… всякие. Тут и реликтовые создания, испокон века жившие под землей и сильно изменившиеся надземные жители, сумевшие каким-то образом приспособиться к новым условиям. А также те, кого насильно «приспособили» с воистину потрясающей эффективностью. Тут свой мир, особый, и короли в нем именно Носферату.

— А как же ваши Твари, граф? — Клим окинул взглядом два образчика лабораторного гения. — Они выглядят довольно мощными орудиями.

— Не только выглядят, но и являются таковыми. Заметь, я вовсе не утверждаю, что тут таится действительно серьезная опасность, просто напоминаю о несоответствии прогулки тут и по бульвару в центре города. И еще… Не спешите сразу стрелять в то, что встретите, не стоит причинять неудобство хозяевам.

Носферату, хозяева «нижнего города». Очень и очень интересно, так и тянет поглубже покопать в окружающей их тайне. А граф хорош, выдавая смутные намеки, интригующие до неприличия, к тому же намекая о скором раскрытии карт. Блеф? Вряд ли, тут все гораздо сложнее и многообразнее.

Но я и подумать не мог, что под улицами нашего города таится столь обширная и разветвленная сеть ходов, пронизывающая все и вся. А ведь нам, тайной полиции, просто грех было не знать о таком. Или действительно дело в том, что почти никто из появившихся здесь без приглашения не сумел выбраться на поверхность? Тогда мир Носферату тщательно охраняет свою изолированность от гостей. Незваных гостей… А средства… самые радикальные, само собой, иные тут просто неуместны.

А ведь мы скоро должны оказаться на месте возле «Неугасимого». По всем прикидкам, так оно и выходит, тем более что и движемся практически по прямой, не петляя по лабиринтам и закоулкам. Тут обе Твари остановились, а сам их хозяин обернулся к нам и заявил:

— Прибыли. Цель совсем близко, но прохода, как видите, нет. Но это дело поправимое, для подобной работы и предназначена одна из моих зверушек.

— Любопытно будет посмотреть, как живой организм будет работать в качестве землекопов, — живо заинтересовался Ханна. — Мне доселе ничего в таком роде видеть не доводилось.

— Принцип не слишком сложен. Возьмем обычного дождевого червя, он ведь неплохо справляется, прорывая сколь угодно извилистые ходы в слое почвы. Вот только пропущенная им через себя земля никуда не денется, значит приходится вносить некоторые существенные изменения. Сейчас увидите.

Неслышимый, неуловимый даже на ментальном уровне приказ, и похожая на гигантского червя Тварь вгрызлась в стену подземелья множеством зубов. Земля бесследно исчезала во внушительных размеров пасти, и до поры до времени было непонятно, что же последует дальше. Внезапно ожили несколько конечностей, до сих пор остававшиеся не у дел. Из незамеченных мной ранее отверстий выделялась какая-то странная субстанция, которую эти лапки наносили на стены образовывающегося отнорка.

— Этот червь что, стену укрепляет?

— Да, используя ту самую землю, но определенным образом переработанную, — ответил мне граф. — Это вещество не только укрепляет стены, но может использоваться Тварью как оружие. У нее впечатляющие зубы, но чтобы пустить их в ход, противника нужно догнать и суметь укусить. Впрочем, скорее уж проглотить, учитывая размеры глотки… Увы, неповоротливое создание, ничего не поделать. Зато плевок той гадостью, в которую под действием определенных химических процессов превращается обычная земля, способен если и не убить противника, то привести в замешательство. А простому человеку придется заранее оплачивать собственные похороны.

Червь работал довольно быстро и весьма качественно. Прямо на глазах образовывался новый проход и даже с вполне отчетливыми ступенями. Куда без них, ведь уровень подземелья Носферату находился значительно глубже подвалов «Неугасимого», тоже, кстати, расположенного ниже уровня городской мостовой.

— Составите нам компанию, граф? — буркнул Клим, проверяя, хорошо ли вращается барабан револьвера. — У вас очень неплохо получается воевать с господами в рясах разного вида и покроя. Тем более что там и ваш личный вражина, вполне возможно, заявится.

— И распугаю я там всю шайку, — саркастически ухмыльнулся тот. — Они не идиоты, чтобы глупо лезть в атаку с оголтелым криком «ур-ря», тем более на Тремера, чьи мистические знания не только не уступают, но и превосходят во многих областях. Сомневаюсь, что Франциск и сам-то здесь появится, пошлет своих подчиненных, только и всего. А если и предстанет собственной персоной, то окружение его будет не бог весть что. Так, Охотники низших разрядов в лучшем случае. Ну да вы с ними уже сталкивались, там, в моей квартире…

Охотники еще какие-то на нашу голову. Нет, кто это такие, ясно, но почему такое наименование, на кого они охотиться изволят? Ладно, оставим пока.

— Не сказал бы, что та встреча закончилась нашей победой, — пришлось мне припомнить не столь давние события. — Фактор внезапности может не сработать — как-никак они идут в опасное место и вполне способны просчитать присутствие в трактире кого-то из нанимателей покойного Феликса. И кстати, сколько слуг церкви прибудут сюда? Хотя бы ориентировочно.

— Трое, максимум пятеро. Конечно, под руководством кого-то поумнее, чем просто боевое существо с минимумом мыслей и знаний. Запомни, первый удар по лидеру. Убить, если это не Франциск, ну а если он, то хотя бы вывести на какое-то время из строя. Молчи, — с ходу оборвал Череп попытку возразить. — Франциска вам так просто не уничтожить.

— Как мы узнаем этого вашего неуничтожимого? — задал вполне резонный вопрос Висельник. — Фотография есть?

— Не поможет. Он очень любит изменять свой внешний облик в пределах доступного. Парики, обувь на высокой подошве, цвет лица… Любому актеру фору даст, не особо при том напрягаясь. Вот только на безымянном пальце левой руки непременно будет массивный золотой перстень. Перстень, внутри которого смертельный яд — можно руку пожать, а то и в вино подсыпать. Результат все равно плачевный — противоядия не существует. Теперь насчет того, как вам нанести им тот самый болезненный и оскорбительный урон, не особо рискуя. Стилет, браслет для приглушения звуков у тебя?

— Конечно.

— Используешь при отходе. Ну а для того, чтобы действительно ошеломить наших приятелей из церковной своры, используешь вот это. — Из кармана плаща Череп извлек начищенный до блеска медный диск на тонкой цепочке. — Но учти, если потеряешь, я тебе такое надолго запомню.

Амулет оказался в моей ладони, при этом ощущение, возникшее при контакте с куском прохладного металла, было… омерзительным. Складывалось впечатление, что в моей руке не медь, а нечто противное и опасное, наподобие ядовитой мокрицы. Хотелось выбросить переданную графом вещь, но я был бы полным идиотом, коли не смог бы подавить вспышку инстинктивного, воистину первобытного страха и ужаса.

— Что случилось? — забеспокоился очень легко чувствующий изменение эмоционального фона Висельник. — На тебя словно ведро ледяной воды опрокинули, до такой степени лицо изменилось. Неужели та вещь до такой степени опасна?

— Не более опасна, чем те страхи, что таятся внутри каждого из нас. Не берусь утверждать абсолютно точно, но этот амулет — нечто вроде зеркала, способного отражать страхи человека.

— Лик Медузы, — усмехнулся Череп. — Ну не сам он, а его бледная и слабосильная тень. Тем не менее и его достаточно для некоторых случаев.

Вот так так… Неужели еще одна легенда коснулась нас своим дыханием, пусть и вновь в несколько ином, отличном от привычного виде? Медуза… Не та, что в море, а другая, из древнего мифа. Прекрасный ужас, очаровательное безумие, на которое достаточно бросить один лишь взгляд, чтобы навек превратиться в камень. Похоже, тут лишь часть правды, да и то в очень аллегоричной форме. Врученный мне амулет вряд ли может обратить в камень, зато «окаменить» человека, попавшего в плен собственных тайных страхов и подсознательных кошмаров, вполне в состоянии.

— Вспомнили легенду о Медузе Горгоне… Как есть вспомнили, сомневаться не приходится. Были раньше такие существа, но когда именно и как сами себя называли — это уже узнать не удастся. Разумеется, они не обращали людей в камень, такое действие было им чуждо, но вот их взгляд способен был вызвать любые страхи, когда-либо испытанные человеком за всю жизнь. Среди Красного Рода есть те, кто очень хорошо соприкасается со страхами и безумием, но их методы здесь не подойдут, сразу почуют наше присутствие. Зато Лик Медузы вполне нейтрален, и в этом его главное преимущество.

— Пусть так. Но как его использовать?

— Просто повесь себе на шею, этого хватит, чтобы амулет почувствовал нового владельца. Ну а потом достаточно будет направить воздействие, подобное ментальному, на того человека, который хотя бы посмотрит в твою сторону. При желании возможно контролировать силу удара — от легкого страха до панического ужаса. Но против Франциска советую выжать из Лика максимум, меньшего может не хватить.

— Побочные эффекты при применении есть?

— Не без того, — подтвердил мои подозрения Череп. — Слишком сильный выплеск ужаса способен частично задеть самого владельца. Палка о двух концах, тут ничего не поделаешь, таковы законы многих мистических воздействий.

Повесив на шею амулет, я все-таки не смог избавиться от крайне неприятных ощущений. Зато через минуту-другую стали понятны слова Черепа о методе управления этим предметом. Ощущалась бурлящая внутри куска металла сила, готовая при первом возможном случае вырваться наружу. Ничего, ей недолго осталось ждать, совсем недолго, тем более что Тварь уже закончила рыть проход.

— Куда выводит этот ход? — спросил Клим, без особого энтузиазма глядя внутрь узкой дыры.

— Один из винных погребов, в который хозяин заведения наведывается очень редко.

— Уж не тот ли, где Дровосек трупы прячет?

— Он самый…

Неплохое место выбрано для проникновения, но и не без недостатков. Плохо будет, если у подвала стоит караульный из местных типусов. А, нейтрализуем, пусть не до смерти, а так, во избежание разного рода случайностей.

В остальном же план действий вполне понятен: проникнуть внутрь, дождаться визитеров, ну а потом устроить им запоминающуюся и образцово-оскорбительную порку. Такую, чтобы они помчались по следу с одним лишь желанием расквитаться с какими-то жалкими самоучками, осмелившимися в очередной раз бросить им вызов. Стоп, а куда именно они помчатся? Естественно, столь важный вопрос был мгновенно переадресован в нужном направлении, то есть непосредственно графу.

— Насчет этого не беспокойтесь, я уже успел позаботиться о такой необходимой детали. Сформирован ложный след от трактира и до улицы Карнавальной, след, где улавливаются отпечатки ваших аур. Он будет очень четким, практически не скрытым, то есть именно таким, каким и должен быть у самоучек, не умеющих маскироваться на должном уровне. Еще вопросы имеются? Нет. Тогда вперед, и пусть удача улыбнется вам.

## Глава 19

Оказавшись в винном погребе, вечно любопытный Висельник не преминул сунуть свой нос относительно возможности прихватить на обратном пути несколько бутылок хорошего винца. К его сожалению, Дровосек явно не стремился хранить рядом с закопанными трупами по-настоящему хорошие вина.

— Деш-шевка! А я-то рассчитывал прихватить коллекционные марки.

— Закажешь у хозяина заведения. Если, конечно, от этого самого заведения что-нибудь останется после того, как мы в нем порезвимся. И вообще, что-то ты слишком разговорился, никак нервишки пошаливают?

— Есть маленько, Стилет, — признался тот. — Ну так оно делу не помеха, сам знаешь.

— Знаю. Выходим… Я и Клим, как уже здесь бывавшие, идем первыми и в случае необходимости нейтрализуем караульного. Вы с Ханной следом. Оружие на всякий случай держите наготове, но пока не стоит дырявить любой объект в поле видимости. Пошли.

Дверь, само собой, была заперта, но подобные мелочи нас никогда не останавливали. Сплющенный на конце небольшой ломик — давний инструмент взломщика — не подвел и на сей раз. Жалобный хруст дерева, и путь из подвала открыт. Практически мгновенно последовал хороший такой пинок, и открывающаяся наружу дверь ударилась обо что-то не слишком твердое. То есть о караульного… Низкий уровень готовности, хотя иного и ожидать не стоило — он ведь никак не ожидал, будто кто-то появится изнутри, оттуда, где, по его представлениям, находились лишь бутылки вина и тщательно закопанные трупы.

Вот и получилось, что неготовность к неожиданному послужила причиной его нынешнего пребывания в бессознательном состоянии от мощного удара дверью по голове. Как говорится, при наличии мозгов образовалось бы их сотрясение, ну а так отделается легким ушибом.

Тут я еще не был, ну а Клим вполне представлял себе планировку и этой части «Неугасимого». И это было просто замечательно, поскольку в ином случае пришлось бы поплутать по извилистым коридорам или же отлавливать какого-нибудь аборигена с целью прояснить свое местонахождение. А так все вышло вполне себе пристойно — мы без особых сложностей вышли в обитаемые места. Проще говоря, в помещение, предназначенное для особо уважаемых клиентов. Да, были здесь и такие, хотя в прошлый мой визит мы встречались с ныне покойным Феликсом в общем зале. Почему? Вовсе не из-за отношения Дровосека к Климу, а по причине глобального недоверия того к Феликсу. Оправданного, откровенно говоря.

Дело вполне житейское, зато наше появление с несколько неожиданной стороны сильно изумило оказавшегося в помещении Фрола, он же Дровосек для тех, кто был ознакомлен с деталями его запутанной и далекой от законопослушности биографией.

Сейчас он находился в обществе двух других индивидов довольно потертого, но вовсе не безобидного вида. Скорее всего, обсуждали какие-то свои дела и вовсе не стремились разделить тему разговора с посторонними, в общем-то, людьми. Те двое попытались было дернуться на предмет извлечения из карманов чего-либо колюще-режущего, но вид Клима с двумя револьверами не способствовал подобному душевному порыву, пусть и совершенно естественному в такой ситуации. У ветеранов криминального мира очень неплохое чутье — они способны за секунду определить не только принадлежность человека к той или иной группе, но и оценить уровень опасности.

— Фрол, успокой своих друзей, мы же себя уважаем и не стали бы приходить с целью доставить тебе ТАКИЕ неприятности, — довольно дружелюбно оскалился Клим. — Нам просто нужно кое о чем с тобой поговорить, а появляться через известные ходы… было несколько затруднительно.

— Апостол, Кромешный, успокойтесь, этим людям вы совсем неинтересны. У них свои дела, у нас — свои.

— Да это ж полиция, Фрол! Вон, глазами так и зыркают. Кабы воля была, стрельнул… Ухватки такие, век не обманусь, Бог тому свидетель!

— Не мельтеши, Апостол, — сверкнул на него глазами другой, более спокойный. — Дяди вовсе не оттуда, хотя и не из наших. По своим правилам живут… Ты где видел, чтобы те со шпалерами наперевес путешествовали? Они законы блюдут, а этот, — последовал короткий кивок в сторону Клима, — этот тебя быстро прикончит без жалости и сомнений. И остальные такие же. Нет, не по нашу душу они, и слава богу.

Умно рассуждает. Да и вообще, по всем признакам этот человек очень походит на того же Фрола аристократа преступного мира. Кромешный, Кромешный… Вертится что-то такое в памяти, почерпнутое из архивов полиции. Точно! Довольно известный взломщик сейфов, получивший свое прозвище за выражение: «Кому тьма кромешная, а мне помощь в ремесле». Вскрывал замки на ощупь, не пользуясь никаким источником света. Руки просто волшебные, да к тому же и полученное техническое образования давало себя знать. Нетипичная фигура среди конфликтующих с законом на профессиональном уровне, но именно это и помогло ему стать там уважаемым и во многом незаменимым, Сейчас отошел от собственно участия во взломах, предпочитает обучать молодняк, а помимо того, разрабатывать планы ограблений.

Апостол же так, шелупонь обыкновенная, классический образчик. Грабежи на улицах, причастность к убийствам, двукратный побег с каторги… Взять бы его за шиворот, да и препроводить… хоть в участок, хоть на кладбище в уютную могилку. Его счастье, что сейчас других забот по горло, да и наше нынешнее тут положение не слишком позволяет резкие телодвижения. До поры до времени, само собой, а время это стремительно приближается. Прежде всего, нужно кое-что обсудить с Фролом, есть некие нюансы, в коих он может быть полезен.

— Поговорим, Дровосек? Есть тема.

Интонации в голосе четко дали понять, что это даже не предложение, а приказ. Умный человек, а хозяин «Неугасимого» к ним, бесспорно, относится, должен понять. И точно, понял, предложив своим гостям подождать некоторое время в другой комнате. Правильно поступил, нам лишние свидетели беседы не нужны, да и посторонние уши также не стоит осведомлять.

— Что случилось? Ко мне претензий быть не должно — я нашел вам наемника, даже предупредил о его особенностях, — заюлил Фрол, не желая оказываться в положении провинившегося в глазах тайной полиции.

— Ты о чем? Ах да, о Феликсе! Представляешь, с ним маленькая такая неприятность приключилась — заболел от излишней жадности и умер, не в силах переварить запрошенную сумму. Вернее, не запрошенную, а ту, что хотел получить не только с нанимателей, но и с тех, против кого его наняли. Дрянной был человек, за что и расплатился.

— Тут горевать не будут, я говорил вам, — отмахнулся хозяин от слов Клима. — Что сейчас от меня нужно?

— Да нам почти ничего, а вот тебе, может, и понадобиться. Покойничек хотел продать и тебя, и нас не шушере, а серьезным, очень серьезным людям. Его предупреждали, что этого делать категорически нельзя, но он не послушался. Но речь не о нем, а о том, что те, другие, способны прийти сюда.

— Но… Почему сюда?

— Не заставляй разочаровываться в твоем уме, Дровосек. — Я поймал его взгляд, после чего продолжил: — Феликс ведь был завсегдатаем твоего заведения, а оно известно понимающим людям как место сбора криминалитета. А значит, куда придут выяснять сведения о делишках покойного? Правильно, сюда и придут. И шансов остаться после этой встречи в целости и сохранности у тебя не так чтобы очень много.

Он поверил, по глазам было видно. Как-никак битый жизнью волчара, а не прекраснодушный мечтатель, оторванный от реального мира со всеми его проблемами. Поверил и теперь пытался сообразить, как ухитриться остаться в добром здравии, оказавшись между двух огней. И верно, с одной стороны мы — представители очень и очень мощной структуры, то есть тайной полиции со всеми сопутствующими последствиями. С другой же… Ну, это он пока не в курсе, да и нечего ему знать. Во многих знаниях порой таятся серьезные, несовместимые с жизнью проблемы.

Боится же он больше нас, то есть реальную силу, от которой четко знает, каких неприятностей можно ожидать. Знает, что в случае чего тот же Клим недрогнувшей рукой пустит ему пулю в лоб или затылок. Моего друга кошмары по ночам точно мучить не будут по поводу очередного убиенного. К тому же мы близко, а те, другие, не очень… Вот и получается ситуация, для нас вполне приемлемая.

— Когда они придут сюда?

— Скоро… Наверняка сегодня, но вот точное время предсказать не возьмусь. Даже не думай попытаться избавиться от этих визитеров силами своих людей — их сметут, как пыль с полки. И бежать не помышляй — мы не одобрим.

— Да ты не особо паникуй, — немного сбавил уровень Клим. — Они заинтересуются тобой лишь в том случае, если не найдут тех, кто им нужен, то есть нас. А мы и прятаться не собираемся, сами с ними встретиться хотим. Но только встреча будет на наших условиях. Понял?

— Понял… А от «Неугасимого» хоть стены останутся?

Понятливый, чтоб его. Сразу осознал, что тут не мирные беседы вести собираются. Оно и понятно — простой человек не смог бы контролировать столь своеобразное заведение, ухитряясь лавировать между конкурентами среди каторжной братии и полицией. Да и Клим не заинтересовался бы примитивом вроде того же Апостола, по крайней мере настолько, чтобы использовать, пусть и косвенно, в своих целях.

— Стены останутся. А небольшой беспорядок все же будет, без него не обойдется. Так что давай, предоставляй нам это место, тогда все может ограничиться небольшими потерями для твоего заведения.

— Да, и скажи своим, чтобы всех интересующихся тобой людей направляли именно сюда, в эту комнату. В общем зале не показывайся, не стоит.

Это Ханна правильно заметил. Господа ожидаемые визитеры по наши души не должны видеть Фрола раньше, чем увидят нас. Что так? Просто кто-то однозначно владеет техникой ментального воздействия на разум и считывания оттуда нужных сведений. А Фрол уже знает о нашем присутствии… Терять же элемент некоторой внезапности совсем не привлекает.

Теоретически рассуждая, могут заметить и нас, но здесь придется положиться на графа, который должен был несколько пригасить следы нашего присутствия. Правильный расчет — сначала маскировка действует, ну а потом, после всех событий, нарушается, и мы начнем оставлять видимый для мистиков след. Ложный, естественно…

А пока суть да дело, нужно несколько освоиться в этом месте, где вскоре и начнется действо под названием «коррида», только в роли быка выступят разного рода «святые отцы». Честно признаться, вполне приличное для боя помещение. Не пустое, но и не слишком загроможденное мебелью; имеется единственный вход со стороны общего зала, но есть и выход, ведущий к складам, кухне и прочим задворкам «Неугасимого». И дверь неплохая, крепкая… Вряд ли она будет существенной преградой для ожидаемых нами, но совсем уж внезапного появления у них не получится. А пара секунд для нас — очень существенный срок. Что еще? Распределить зоны ответственности между нами, чтобы первый удар получился как можно более эффективным. Череп не зря намекал, что все должно решиться именно первым ударом, времени на второй может и не оказаться.

— Клим! Ты у нас стрелок непревзойденный, так что твое место прямо напротив двери. Задача довольно проста — стрелять во всех посторонних как можно быстрее и точнее. Если вдруг револьверы окажутся не слишком эффективными, то воспользуйся арбалетами.

— Хорошо, — кивнул тот. — Положу их прямо на стол, так удобнее будет.

— Теперь ты, Ханна… Прикроешь тылы. Ни одна зараза не должна появиться по пути нашего отхода. Запомни, тот же Франциск вполне в состоянии взять под контроль кого-либо из местных. При малейшем подозрении — уничтожить.

— Тихо или можно стрелять?

— Лучше по-тихому. Метательный нож в сердце или шею столь же эффективен, как и пуля. Ну и, наконец, Висельник. Тебе тоже без дела сидеть не предстоит. Попробуй подготовить такое воздействие, при котором мы как бы сместимся в пространстве для наших противников. Ты понимаешь, о чем я?

— Отвод глаз или, скорее, смещение теней? — Висельник явно был в серьезных раздумьях. — Тяжеловато будет. Но я сделаю все возможное. А ты сам что на себя возьмешь?

— Удар с помощью Лика Медузы. Конечно, основная мощь придется на Франциска, если он тут вообще будет. А вы все не пытайтесь сразу атаковать именно его — шансы уничтожить крайне невелики, лучше уж сконцентрироваться на остальных, лишить главного противника поддержки свиты. Зато если этого самого Франциска не будет, то всем нам окажется не в пример более спокойно. Помните, как его отличить?

— Как же… Золотой перстень на безымянном пальце левой руки, — отчеканил Ханна, словно на докладе у начальства по итогам проделанной работы. — Не беспокойся, Стилет, не спутаем.

Хорошо бы. В обычном состоянии память работает как часы, зато в горячке боя способна выдавать такие финты, что просто диву даешься. И что теперь? Правильно, теперь нужно ждать и еще раз ждать. Церковники не могут не прийти, да и тянуть особо не будут, но я заранее предчувствую выматывающее и очень медленное течение времени. Мы давно привыкли ожидать, но на сей раз противник сильный, слишком сильный… Да и его возможности остаются во многом неясными. Это как играть в покер с профессиональным шулером — никогда не знаешь, какой фокус он выкинет в следующую секунду. Остается только надеяться на зоркость глаз да на собственные наработки.

О, глядите-ка на сие диво — Дровосек вновь пожаловал! Неужели соскучился? Не-ет, тут все сложнее, достаточно взглянуть в глаза нашему знакомому, чтобы почувствовать гнетущее его предчувствие. Вроде хочет сказать нечто интересное, но в то же время не решается. Придется подвигнуть его на беседу, вдруг да узнаем нужные вещи:

— Давай, Фрол, не стесняйся, тут люди свои. Можешь своих громил вводить в заблуждение, но мы-то видим — тебя что-то беспокоит. Нет, если это «что-то» связано с совершенно посторонними событиями вроде управления трактиром или разного рода криминальными делами, то не наша проблема. Зато если твое беспокойство имеет под собой иные, переплетенные с нашими заботами корни, тогда изволь доложить все четко, ясно и подробно.

— Шныряют вокруг… всякие. Не наши, чужие. Хорошо одетые, вежливые, но нашим и подходить к ним не хочется, будто они заразные. А те, кто подошел, обратно уходят, но ничего об этом не говорят.

— Ты их сам видел?

— Нет, — замотал головой Дровосек. — Малец один, карманник хороший, вот он видел. Клянется, что подобрался довольно близко, но не совсем чтобы рядом. Там и рассмотрел все. Я думал, брешет парень, хочет с меня чего поиметь, а он и денег не хочет, только и мечтает отсюда улепетнуть. Сказал, что задержался только, чтобы мне сообщить, а скоро ноги его тут не будет долгое время. Если уже не исчез.

Дождались? Пожалуй, только это еще не сам визит, а проверка на возможные ловушки. Разумно, весьма разумно, особенно учитывая их опыт с бесследно исчезнувшей ударной группой. Да, Череп говорил, что уничтоженные нами при его помощи бойцы были так себе, ничего особенного, но и победа над ними далась ой как непросто. Сейчас же в ход пустили если и не тяжелую артиллерию, то уж точно не отбросы. Сама возможность участия Франциска, заезжего визитера в наш город, говорила о весомой заинтересованности.

Ха, заинтересованности! У него буквально из-под носа похитили довольно важные бумаги, а вдобавок и используемую для шифровки книгу (по мнению все того же Черепа, коему я склонен верить), что чревато очень серьезными неприятностями. Да и начальство по головке не погладит, скорее уж вдарит пару раз этой самой головкой о кирпичную стену.

— Фрол, иди-ка ты лучше к выходу из этой комнаты, постой рядом вон с тем хмурым человеком, — указал я на Ханну, одновременно переплетая пальцы в своеобразную фигуру. — Мне вовсе не нравится вариант, когда ты окажешься под перекрестным огнем. Ханна, «позаботься» о нем, когда придет время.

— Сделаю, можешь быть уверен.

Отлично. Теперь в самом начале активных действий хозяин сего гостеприимного заведения получит чем-нибудь тяжелым по голове. Зачем? Во-первых, чтобы не путался под ногами, но это не самая важная причина. Дело в том, что разум человека, далекого от мистики, можно взять под контроль без особых усилий, тем более при должной практике. А у Франциска с его сворой подобная сноровка не может не присутствовать. Пастыри стада людского, им иначе нельзя… Вот и получится у нас в тылу подобный маленький, зато очень неприятный сюрприз в виде вражеской марионетки. Спасибо, но нет такого желания, и все тут.

Эх, хорошо бы иметь возможность видеть общий зал трактира, там того и гляди появятся те самые, кого ждем мы и кто также ну очень стремится встретиться с нашей маленькой, но дружной компанией. Раз обе стороны так желают встретиться, то грешно было бы не пойти навстречу, не так ли? Вот и получается, что наша ловушка — всего лишь гуманный ответ на желание господ из церкви устроить свидание с теми, кто вызывает у них сильные, пусть и далекие от положительных, эмоции.

Я жду вас, Псы Господни… Такое впечатление, будто времена Инквизиции вернулись во всей своей красе и радостно скалящиеся языки пламени освещают лица тех, кто стремится уничтожить все, так или иначе выходящее за пределы ограниченных ими рамок. Хотя я вовсе не уверен, что те времена куда-то уходили. Что мешало инквизиторам просто уйти в тень, сделать свою деятельность более скрытой, незаметной. Кому как не мне, офицеру тайной полиции, знать о гораздо большей эффективности скрытого, тайного воздействия… Отпадает необходимость оправдываться на официальном уровне о чрезмерной жестокости духовной власти, церкви придается облик милой, доброй и ласковой структуры. Вот только маска никак не в состоянии скрыть от всех истинное лицо. Но от всех и не надо, ведь большинство так и будет бежать за пастырями, радостно блея, подобно баранам, ведомым на бойню.

Зато остальные… С ними теперь бороться легче. Да, легче, как это ни парадоксально! Казалось бы, нет мощной, наблюдающей за любыми проявлениями проявлениями оккультизма и свободомыслия организации. Вроде бы… а потом это самое несуществующее наносит удар — сильный, молниеносный, беспощадный.

Войны невидимок, право слово. Взять того же Черепа, клан Тремеров, к которому он принадлежит, а еще Красный Род — судя по всему, некую систему, объединяющую несколько подобных кланов. Тайные, скрытые от людской массы конфликты, наверняка не на жизнь, а на смерть. Мы прикоснулись к ним самым краем, на грани восприятия этого нового, до сей поры почти закрытого мира. Наивно было думать, что оккультные знания ушли в никуда — такого просто не бывает. Сила такого рода не исчезает, она просто меняет обличье, представая в новой, еще более могущественной форме. Похоже, настало время тайных, по-настоящему тайных Орденов, или как там их еще можно назвать. Ведь не в названии суть, а в том, что оно содержит в себе.

А что содержит в себе это название — Красный Род? Тайна, и все тут. Одно то, что о нем никогда и нигде не упоминалось, свидетельствует о крайней степени конспирации и умении не афишировать свою деятельность среди непосвященных. Однако зачем подобное нужно? В силе этой структуры у меня нет никаких сомнений — достаточно вспомнить то, что нам уже показал Череп. К тому же готов поклясться, показали нам лишь малую, очень малую часть…

Шаги… За дверью отчетливо слышны шаги нескольких людей. Те самые? И сомневаться не приходится. Значит, дождались.

## Глава 20

Вежливый стук свидетельствовал о том, что появившиеся господа не представляли, кто именно находится внутри. Спасибо тебе, Череп, надежно прикрыл от внутреннего взора каким-то неведомым образом. Жестом показываю Висельнику, чтобы потянул за специально приспособленную для открытия двери на расстоянии веревочку. Та бесшумно проворачивается на хорошо смазанных петлях, и гости дорогие по инерции делают шаг вперед…

Инерция — зачастую очень неполезная и даже вредная штука. Это мое мнение в полной мере подтвердили револьверы Клима, с двух стволов отплюнувшиеся свинцовыми подарочками в направлении давно ожидаемых визитеров. Одна из пуль очень удачно попала находящемуся впереди других церковнику в шею, перебив артерию ко всем ангелам. Фонтанирующее кровью тело рухнуло на пол, дергаясь в агонии и попытках зажать смертельную рану. Неплохое моральное подавление для противника, когда в первую же секунду один из них отправляется в небесную канцелярию, да еще таким эффектным образом.

Ну все, миг первоначального замешательства прошел, сейчас на нас обрушится какое-нибудь мощное воздействие. Почему? Тренированный во множестве подобных ситуаций взгляд легко вычленил из троих оставшихся на ногах людей того самого, с золотым перстнем. Франциск… Тянусь мысленно-волевым усилием к амулету, висящему на груди, и Лик Медузы отзывается с превеликой охотой. На свободу вырывается волна страхов, подсознательных кошмаров, от которых никто не в состоянии освободиться полностью. Можно лишь понять их, осознать, а следовательно, и нейтрализовать. Вот только это требует постоянного контроля и решимости посмотреть в глубины собственной души.

Основной удар, как и следовало, я направил на Франциска, стремясь загнать его разум в липкую паутину страхов, запереть в лабиринте, из которого нет выхода. Ну а на долю остальных двоих достались лишь отголоски удара, пусть и способные доставить серьезные неприятности, но на порядок слабее. Ничего, на них также должна найтись управа, представшая в виде Клима да Висельника. Своеобразная, однако, дуэль получилась — количество противников полностью соответствует, вот только с уровнем увы и ах… Преимущество тут явно не на нашей стороне.

А вот и первое тому подтверждение. Один из церковников сделал какой-то жест, и пули, выпущенные из револьверов, стали отклоняться от своей естественной траектории, огибая господ церковников. Еще одно движение руки, и из пола рядом с Климом вырастает с десяток острий, ослепительно сверкающих даже при довольно скудном освещении. Рядом, но все равно не там. Молодец, Висельник! Сумел таки спутать ориентиры нашим врагам. Ага, а вот и огнестрельное оружие появилось, правда, стоило мне уделить часть энергии амулета по нужному адресу, и револьвер летит в сторону. Что так? Да просто владельцу показалось, что он раскалился докрасна. Зар-раза! Нехитрое действие вроде бы, а запас энергии в Лике Медузы существенно скакнул вниз.

Клим с матерными высказываниями самого изысканного стиля отбрасывает револьверы и хватается за лежащие на столе арбалеты, уже взведенные и готовые к стрельбе. Залп… Четыре стрелы из двух спаренных устройств летят по направлению к третьему церковнику, чьи губы шевелятся явно не в молитве. Ха, а ведь похоже, что только пули легко отклонить с курса! Тут четко прослеживается зависимость между массой снаряда и возможностью его отвода в сторону. Два болта все таки уходят вбок, но вот два других врезаются прямо в корпус колдующего красавца и отбрасывают того к стене. Только отбрасывают, поскольку в момент соприкосновения с кожей вспыхивает жемчужное сияние, словно поглотившее в себе всю силу выстрелов. Но и оставшегося хватает, чтобы от души контузить церковника и на время вывести из игры.

Висельник, увидев столь великолепную возможность подсократить число врагов, бросается к упавшему, на ходу извлекая два кинжала, которыми владеет вполне и вполне сносно, но нарывается на ледяную иглу, прилетевшую со стороны Франциска. Хруст, и ледышка разбивается о панцирь, подаренный графом, но все же сбивает моего друга с темпа, давая возможность контуженному прийти в себя и откатиться с линии удара.

Все, пошел ближний бой… Висельник все же добрался до контуженного, но уже несколько пришедшего в чувства церковника, ну а Клим сцепился с тем, который попытался избавиться от него с помощью вырастающих из пола лезвий. Он, конечно, не большой поклонник боя на клинках, но шашка на поясе не для красоты привешена.

Мне же остается окатывать Франциска все новыми волнами ужаса и страха, особенно в то время, когда он пытается воспользоваться мгновениями передышки и вызвать дождь из ледяных игл. Череп, нехороший человек, однозначно что-то напутал относительно перстня на его пальце. Да золотой, но только не простой кусок металла, а еще и весьма мощный талисман, что каким-то образом помогает ему преобразовывать содержащуюся в воздухе влагу в лед и отправлять по месту назначения, то есть непосредственно в своих врагов. Право слово, если бы не Лик Медузы, то от нас остались лишь продырявленные во многих местах останки уже через несколько секунд.

Но и так ситуация складывается не слишком благоприятным образом. Да, Клим с Висельником заметно превосходят своих противников в бое на клинках, но вот в оккультном плане… Самоучки столкнулись с теми, кого натаскивали именно на схватки другого вида. Ментальные выпады еще отражались, зато другие приемы воздействия оказывались куда более эффективными. Вот короткая шпага в руке церковника окуталась голубым пламенем и буквально срезала кинжал Висельника, которым тот блокировал удар. Правда, доспех выдержал, но кинжалу пришел полный конец. Пришлось тому разрывать дистанцию, чтобы достать запасное оружие — небольшой кистень. Вот только пара кинжал-кистень не являлась его любимой манерой боя.

Только мне так и не привелось скрестить оружие с Франциском — та манера противостояния, что выпала нам, как-то не слишком сочеталась с этим. Поединок разума, воли и… страхов. Нет сомнения, он великолепно понял, чем именно я его атакую, но тут как раз и было одно из наиболее уязвимых мест. Вообще души слуг церкви очень уязвимы, их ведь очень долго пичкали осознанием собственной ничтожности по сравнению с богом, прививали покорность и смирение перед вышестоящими. Никто этого не избежал, даже те, кто находится далеко не на нижних ступенях пирамиды их власти. Именно к этому уязвимому месту я и подбирался, до поры до времен ограничиваясь побочными уколами во второстепенные болевые точки.

Странно, Череп дал точные указания постараться закончить столкновение одним коротким ударом и сразу же отойти обратно в подземелье, предварительно скрыв путь отхода… Ну а я, как всегда не любящий следовать чужим планам, устроил собственные игрища на кровавом поле.

Кровь и смерть! Все, пора. Уровень энергии в амулете дошел до заранее намеченного в качестве сигнала для особо мощного выброса своего оставшегося потенциала. Да и друзей не стоит излишне мучить поединком с теми, кто способен доставить очень серьезные неприятности. Страх, самый безжалостный палач тех, кто кому-то служит, — страх перед хозяином, что способен отнять не только жизнь, но и душу. Он есть у каждого, кто поклоняется каким-то богам, что любят принижать человеческое достоинство.

Выплеск всей сохранившейся в Лике Медузы силы, и на Франциска обрушивается удар, способный размолоть разум обычного человека в труху, в горсть мелкой пыли. Франциск рухнул было на одно колено, не в силах совладать с подобным обвалившимся на него кошмаром. Я и сам не знал, что именно ему пригрезилось, но явно что-то действительно страшное, выползшее из глубин подсознания. Я задал лишь общее направление удара, но никак не конкретику… Добить бы его, ан нет, у него все же хватило выдержки отгородиться некой мистической завесой. Хорошей завесой, точно говорю. Я было попытался пробить ее своим любимым оружием — четырехгранным стилетом, но потерпел полное фиаско.

Зато Висельник не оплошал, сумев воспользоваться предоставившейся возможностью с максимальным эффектом. Хоть бил я по конкретной цели, но эхо от ментального удара отразилось и на спутников Франциска. Как-никак есть общие страхи, ой как есть! Противник Висельника опешил буквально на секунду, но в поединке секунда — очень длительный промежуток времени. Его вполне достаточно, чтобы перейти из живого состояния в состояние окончательно и безнадежно дохлое. Да и какое оно еще может быть после того, как шар кистеня с хрустом врезается в висок, проламывая кость и превращая мозг в месиво.

Труп. Противостоящий же Климу, видя ситуацию, складывающуюся далеко не в его пользу, предпочел временно оставить поле боя, то есть смыться, уйдя по-аглицки, не прощаясь. Наверняка на подобный поступок, позорное бегство с поля боя, его сподвигла очередная смерть соратника по борьбе за веру, да еще и вид злобно оскалившегося Висельника, что вознамерился всерьез помочь Климу, также сильно подействовал на психику церковника.

— Клим, назад! — рявкнул я, заметив, что тот собрался было вдогонку. — Отходим!

— Но…

— Отходим, это приказ!

Только прямой приказ способен оторвать Клима от его любимого дела — боя. Ради него он готов пожертвовать многим, и ничего тут не поделать, такова его суть. Отними ее часть, и не будет самого человека, вот я и пытаюсь всегда принимать людей такими, каковы они есть, со всеми достоинствами и недостатками.

Тогда почему я приказал отступать, раз все вроде бы складывалось успешно? Причин две, нет, даже три. Первая в том, что неизвестно, сколько еще господ церковников может находиться в трактире или в его окрестностях. На рожон лезть не стоит, тем более в нашем нынешнем положении. Вторая основана на понимании положения, в котором находится самый опасный сейчас враг — Франциск. Он ведь ни в коем случае не побежден и даже не сильно задет. Так, поставил защитный барьер, чтобы прийти в себя от слишком уж мощного и неожиданного удара. Больше же я такого нанести не смогу, амулет пуст и для дальнейшего использования не пригоден. Нет уж, уходить надо, пока не столкнулись с проявлениями по-настоящему мощной магии, которую отразить мы не в состоянии.

А третья причина… она самая маленькая и веселенькая. Не хочется слишком уж сильно отходить от заранее составленного плана, да и у Черепа есть резоны настаивать именно на нем. Какие? Посмотрим, вдруг да подтвердятся кое-какие мои смутные пока еще предположения.

Клим с Висельником выскочили чрез другую дверь первыми, ну а я замыкал отход. Да, это был именно запланированный отход, но никак не бегство. Хотя выглядеть для Франциска должно было именно как бегство от превосходящего противника. Вроде бы все логично — попытались смять резким натиском и засадой, но поняв, что не вышло, решили отступить. Раз так, то и мешать не нужно, все равно можно выследить и тогда уж обрушиться более мощной, подготовленной в подобным сюрпризам группой.

Находившийся неподалеку от выхода Ханна лишь отрицательно покачал головой, показывая, что никаких событий не происходило. Ну не считать же за таковое оглушение Фрола во избежание разного рода досадных недоразумений. А вот браслетик, способный прикрыть настоящее направление нашего отхода, теперь активировать самое время. Разумеется, сам по себе он мало чего стоит, но вот вместе с магией Черепа превратится в совсем уж полезную вещицу. Пусть Франциск, которому очень чувствительно щелкнули по носу, увидит, что вот он, четкий и ясный след, по которому и пойдет погоня. Только след-то ложный, ведущий прямо в ловушку.

Винный подвал, а по совместительству и кладбище. С чего начали визит, тем и закончили, то есть возвращением в то же место. Вот и дыра в стене, что соединяет трактир с подземельями загадочных Носферату.

* * *

— Вижу, что все живы, значит, и операция прошла удачно, — ухмыльнулся граф, перебирая черепа четок. — Сейчас моя зверюшка заделает дыру, оставив лишь зачаток хода, который в случае необходимости легко будет вновь открыть. Ну а вы извольте рассказать о произошедшем.

— А разве мы не должны спешить туда, где устроена ловушка на охотников за нами? — сверкнул глазами еще не отошедший от горячки схватки Клим.

— Нет, это не к спеху. Проложенный мною и некоторыми моими помощниками ложный след заставит брата Франциска изрядно попетлять по улочкам и переулочкам города, И еще… Стилет, позволь узнать, что это за кровавую бойню ты устроил? Вроде бы изначально планировалось сработать тихо и без лишнего шума, только раздразнив сию веселую компанию. А ты что учинил?

— Как и полагалось — разозлил их, а особенно самого Франциска, до белого каления. Плюнь на него, так зашипит ничем не хуже раскаченного утюга. Двое его спутников мертвы, третий позорно бежал, ну а сам он в тот момент, когда я лицезрел его последний раз, сидел внутри защитного контура, приходил в себя после удара Лика Медузы. Нет, граф, это не щелчок по носу, это самый что ни на есть пинок по первичным или, там, вторичным, точно не помню, половым признакам.

Череп на пару секунд впал в глубокие раздумья. Тем временем Тварь, похожая на червяка-переростка, уже закончила свою работу и отползла в сторону.

— Пора в путь, господа, — лениво махнул рукой Череп в сторону, обратную той, откуда мы появились. — А ты прав, Стилет. Франциск никогда не проглотит такую пилюлю. Ты унизил его очень сильно, показательно унизил. Особенно тем, что не стал преследовать того, что скрылся с поля боя.

— Вообще я просто опасался повстречаться с очередной группой служителей церкви, да и задерживаться было совсем не с руки. К тому же надо было создать впечатление бегства…

— Это понимаю я, возможно, понял бы и сам Франциск, но сейчас его мозг затмевает уязвленное самолюбие вместе со страхом перед вышестоящими иерархами. Он ведь в очередной раз провалил, казалось бы, простенькое задание — уничтожить простых людей. Его за такое по головке не погладят.

— Ага. Скорее возьмут и стукнут башкой о стену. Другим в назидание…

Грубоватое замечание Висельника было, тем не менее, вполне отвечающим реальному положению дел. Если Франциск не выполнит возложенную задачу, то все его надежды когда-нибудь подняться вверх по иерархической лестнице рухнут как карточный домик. Судя по всему, это и входило в расчеты самого Черепа.

— Не хочет он неприятностей, сильно не хочет. Поэтому и выгребет всех лучших бойцов, кто владеет методами оккультного воздействия, да и направит их с собой во главе по следу. Но и слишком многих взять не сможет, это вызовет излишние толки, что ему также как ножом по горлу.

— Тогда скольких ожидать?

— Максимум десяток. — На вопрос Ханны моментально был дан ответ. — Но это им ничего не даст, поскольку они вновь ошибутся. На сей раз они не приняли во внимание возможность использования вами мощных амулетов. Ну а теперь… Теперь они не примут в расчет моего там присутствия, тем более неприятный сюрприз ожидает самого Франциска. Давно я хочу поговорить с ним тет-а-тет, хотя разговор, боюсь, выйдет коротким.

Исказившееся в хищной гримасе лицо графа свидетельствовало о том, что Франциск после беседы будет тихий, холодный и дохлый. Разумеется, у меня не было никаких по сему поводу возражений, да и у моих друзей тоже.

— Что за…

Посторонний звук совсем рядом заставил всю нашу дружную компанию ощетиниться дулами револьверов и клинками. Вот только Череп даже не думал проявлять и малейших признаков беспокойства по поводу нарисовавшегося совершенно бесшумно и незаметно силуэта в черном балахоне. Только поднявшаяся вверх рука показывала нам, что не нужно стрелять и вообще проявлять враждебных действий. Интересно, кто это тут образовался, и главное, как он смог сделать это столь бесшумно и незаметно? Неужто опять магия поработала… Но она особо и не чувствовалась за исключением естественного энергетического фона.

— Гость из клана Тремер приветствует хозяина из клана Носферату, — слегка поклонился граф. — Наша встреча случайна, или же Сородич имеет какое-либо дело?

— Дело. Но не для кого-то конкретного. Я всего лишь предупреждаю, что на пути могут встретиться несколько хорров.

— Реликтовые создания, да еще и несколько. Откуда?

— Спроси об этом у сгинувших кланов, а то и у Спящих, — в голосе незнакомца послышалось раздражение. — Может, они и ответят, если это вообще реально. Ничего необычного, просто придется растянуть Исторгающую сеть на большую площадь, да и вышвырнуть их в неведомые дали.

— Благодарю. Буду иметь в виду.

— А может, подождете? Вам-то точно ничего не угрожает, а вот ваши спутники… Обычные люди, пусть и с задатками мистиков. А хорры — существа опасные, мало ли что.

— Разберемся… До встречи, Сородич.

Череп, уже полностью утративший интерес к собеседнику, двинулся дальше, пропустив, однако, вперед обеих Тварей, а вслед за ним и мы. Не знаю, как другие, а я был полностью поглощен попыткой осознать одну деталь — увиденную кисть руки Носферату, которая выглянула на мгновение из-под просторного балахона. Эта рука в принципе не могла принадлежать обычному человеку… Длинные, кинжально острые когти и узловатые пальцы, что, казалось, могли изгибаться под любыми, самыми невероятными углами. Еще один факт в коллекцию уже собранных. Еще немного, и можно будет делать полные, достоверные выводы о всем Красном Роде и входящих в него кланах.

А тут еще какие-то хорры проклюнулись. И кто это вообще такие? Надо бы…

— Хорры — это вообще кто? — опередил меня с вопросом Висельник. — Не хочется столкнуться с чем-то неизвестным.

— Разумный подход. Хорры — практически лишенные разума полуживотные, продукт оккультных экспериментов тех, кто давно уже затерялся в глубине веков. Они-то затерялись, а вот некоторые их следы не только сохранились, но и отлично себя чувствуют.

— Насколько они опасны, и как мы поймем, что это именно они?

— Опасны… Не слишком, когда есть достаточный опыт, умение боя и знание некоторых оккультных практик. В других же случаях слопают и даже не подавятся. Узнать же их и вовсе легко. Туманные полупрозрачные уроды, более всего похожие на помесь крысы и человека. Ядовитые зубы и когти, очень хорошо умеют подкрадываться и практически не обнаруживаются поисковыми заклятиями. Хорошо хоть они никогда не высовываются из подземелий, не нравится им на поверхности, и все тут.

Подробное описание, однако от него на душе более спокойно как-то не стало. Вот не хочется мне в ближайшее время лицезреть опасную и крайне ядовитую помесь крысы и человека, как выразился граф. У нас и своих забот хватает, так к чему вешать на шею еще и посторонние? Я к тому, что можно было попытаться обойти, ан нет, Череп без всяких сомнений прет вперед, как паровоз. У Клима никаких сомнений нет, он всегда готов пробивать дорогу лбом и оружием, а вот Висельник с Ханной выглядят не столь довольными. Оно и понятно: осторожность для них — не пустой звук.

А вот и повод для осторожности появился. Череп остановился, словно пытаясь уловить нечто слабопроявившееся, находящееся на грани восприятия, после чего отдал команду своим Тварям, которые выдвинулись еще на пару шагов вперед, контролируя определенные участки подземного хода.

Боевая Тварь со скорпионьим жалом удачно заняла позицию по центру, ее конечности теперь могли дотянуться практически по всей ширине туннеля, ну а червь-копатель осторожненько так прилип к стеночке, готовясь плюнуть непонятной, но, по словам графа, эффективной в качестве метательного снаряда дрянью.

— Хорры, — несколько удивился Череп. — Не думал, что они рискнут напасть на нас.

## Глава 21

Не было заметно ни малейших следов чьего-либо присутствия, но легче от этого не становилось. Скорее наоборот, появлялось ощущение дополнительной опасности, ибо не в пример сложнее сражаться с врагом, которого и заметить-то практически невозможно. Только Череп оставался вполне бесстрастным, для него это событие было нормой жизни.

— Малейший шорох, колебания воздуха, смутная тень — все это может быть хорром. Бейте в любое подозрительное место.

Совет графа был излишним, мы и так понимали, что удар может настичь практически из любого места. Висельник сразу же рванул с пояса доселе незаметный кнут, замаскированный под ремень. Хороший кнут, длинный… В обычных ситуациях он редко может пригодиться, но вот в таких его достоинства становятся неоспоримыми. Отскок на пару метров вбок, и мой приятель окутывается шелестящей паутиной росчерков, что оставляет в нещадно вспарываемом воздухе подземелья кнут с лезвием-крюком на конце. В этом деле Висельник — непревзойденный мастер: теперь незамеченной не окажется ни одна невидимая зараза, непременно нарвется на хлещущий удар, способный пусть не убить, но заметно убавить пылу, а заодно и обнаружить присутствие.

Ханна, медленно перемещающийся по странным, но осмысленным траекториям… В его левой руке — короткая шпага-бретта, а правая обхватывает револьвер. Клим, вечный сторонник огнестрельного оружия, ощетинился двумя револьверными стволами, ощупывающими возможные траектории выстрелов.

Ну а мне отчего-то кажется, что револьверы сейчас будут не слишком эффективны, хотя и не полностью бесполезны. Поэтому руки автоматически тянутся к ставшими уже родными четырехгранным стилетам. Гипноглифы… Я вообще с давних пор испытываю почти мистическое влечение к оружию, сочетающему в себе красоту и смертельную опасность. Холодный блеск стали, плавные изгибы лезвий, подогнанная под хозяина клинка рукоять.

В детстве учитель фехтования долго морочил мою юную голову всяческими изысканными премудростями, но ни одна так и не стала мне полезной. Техника — да, тут он многому мог научить, но вот дух боя так и оставался смутен и неясен. Теперь-то я великолепно понимаю, в чем было дело… Есть фехтование, основанное на знании приемов, а есть единение с клинками. Для меня оставались далекими те правильные, но слишком уж механические рамки, в которые пытались загнать мою манеру боя. Зато стоило лишь попытаться представить клинок живым существом, слиться с ним в единое целое… Тогда менялось все, и не требовались уже те четкие каноны. Клинки-руки сами находили уязвимые места в обороне противника, разум следовал за сталью, а сталь подчинялась разуму. Именно такое сочетание и отличает простого фехтовальщика от мастера клинков.

Вот и сейчас, стоило мне только извлечь стилеты из ножен, как сама заостренная сталь всеми своими гранями почувствовала присутствие врага. Или я почувствовал? А кто его знает, да и не столь важно это… Загадочные хорры действительно были где-то рядом, но увидеть их было делом… слабовозможным. Раз так, то я закрываю глаза, зрение сейчас только отвлекает, сбивает с толку.

Слышу своих друзей, графа, а вот и Твари. Одна из них шелестит хитиновой броней, ну а другая хлюпает склизкой тушей червя-переростка. Ощущаю запахи, но тут их слишком, слишком много. Ощущаю, как меня медленно поглощает состояние той отстраненности и одновременно желания боя, что так нужно для приближенного к идеалу поединка. Это уже не совсем человеческие эмоции, скорее уж подобные чувства могла бы испытывать предназначенная для битвы сталь клинков. Зато теперь меня заполняет холодная уверенность если и не в исходе боя, то хотя бы в том, что подобраться незамеченным ко мне будет невозможно. У стилетов в моих руках нет ни глаз, ни иных органов чувств, но они не ошибутся в выборе цели.

Все пространство вокруг словно бы затянуто сетью незримых нитей, рвущихся при прикосновении к ним. Шесть источников беспокойства — свои, а вот если появится что-то иное, тут уже остается реагировать как можно быстрее. А вот и он — неслышный и практически неощутимый обрыв одной-единственной нити, практически незаметный на фоне всего остального… Не совсем рядом со мной, ближе к Ханне, так что никаким колющим выпадом не дотянуться. Но стилет тем и хорош, что это и метательное оружие. Естественно, при должном уровне мастерства. Стилет, находящийся в левой руке, вырывается и летит на встречу с неизвестной покамест целью. Теперь можно и открыть глаза, пора.

Стилет мчится по траектории, уходящей в пустоту, то я уже знаю, что это не так. Просто там ПОКА еще пустота, а может, и не пустота, а просто нечто невидимое для нас. Изумление в глазах Ханны, в сторону которого летит клинок… Он, конечно, понимает, что не в него, да и причина есть, но все же она (причина) остается загадкой.

Была загадка, и нет ее. Редкое, никогда еще не виденное мною зрелище — стилет, несущийся в пустоту, и медленно проявляющаяся на его пути тварь, находящаяся в прыжке, целью которого был бы Ханна. Место встречи изменить нельзя, вот и встретились две смерти, стальная и другая, состоящая из клыков с когтями. Ни с чем не сравнимый звук входящего в плоть клинка, возмущенный визг хорра… Судя по всему, стилет в тушке не был для него сколь-либо серьезным увечьем, или же я просто не задел жизненно важных органов этого создания.

Пошла карусель боя! Хорр, а это был именно он — гротескное смешение черт человека и крысы — оказался не в гордом одиночестве, а в компании себе подобных. Компанию вытащил на всеобщее обозрение Череп, из протянутой руки которого хлестнуло нечто вроде алого жгута, ударившего в проявившегося из пустоты хорра. Я было думал, что тут зверушке и каюк пришел, однако заклятие оказалось не атакующим, а совсем даже иного рода. Достигнув уже видимого хорра, алое нечто разделилось на множество нитей, устремившихся по разным углам подземелья. Вот оно что… Теперь и другие подземные обитатели стали пусть немного, но видимыми, словно оплетенными тончайшей сетью.

Всего четыре зверя, включая и объявившегося раньше, но и это не есть мало, судя по беспокойству Носферату, этих хозяев здешних мест. Грохот револьверов Клима и Ханны, свист кнута Висельника, хруст и скрежет хитинового покрова Твари, рванувшейся к ставшему частично видимым хорру.

Так я и думал! Пули оказались не слишком эффективными, разве только их останавливающее и отбрасывающее действие было к месту. Дело все в том, что у хорров оказалась ужасающе быстрая регенерация — раны затягивались почти что на глазах.

— Сносите им головы! — перекрыл выстрелы и визги хорров голос Черепа.

А ведь верное замечание… Отрубленную голову обратно не приставишь, как бы быстро ни зарастали раны. Вот только излюбленные стилеты для сих целей малопригодны, придется сменить их на не слишком длинный клинок, представляющий собой несколько укороченный вариант японской катаны. Вот им головы сносить самое загляденье.

Но чтобы снести голову, надо до нее добраться, а хорры явно не страдали склонностью к суициду, напротив, очень стремились угробить нас, что с их скоростью и потрясающей увертливостью было вполне и вполне реально. Вот один из них ухитряется обрушиться на спину Климу, и только щелчок кнута Висельника сбивает человека-крысу с толку. Оно и понятно, сложно остаться в нормальном состоянии, когда в глаз вонзается зазубренный крюк. Ханна, до поры до времени остававшийся несколько в стороне от основной схватки, с кривой усмешкой подскочил к хорру и с оттяжкой рубанул его по шее. Декапитация обыкновенная… Бретта сработала ничуть не хуже топора палача или изобретения доктора Гильотена времен Французской революции.

Лишенное башки туловище бестолково забило конечностями, расшвырнув Клима и Ханну в разные стороны, но это была агония, неспособная всерьез навредить. Все это я видел лишь краем глаза, ибо был сильно занят, пытаясь нашинковать мелкими ленточками скотину, что решила обратить на меня свое пристальное внимание с ярко выраженным гастрономическим уклоном. Обойдешься! Вспарывающий удар снизу вверх стал для хорра неожиданностью, слишком уж это полуживотное привыкло к боковым и колющим… Глубокая рана, от которой у обычного создания все внутренности бы наружу выпали, для хорра стал не столь критическим, но заставил отпрянуть.

Регенерация, конечно, хорошо, но и ее возможности небеспредельны! Вынужденный беречь распоротое брюхо, тот потерял большую часть основного преимущества — скорости с маневренностью. Теперь мне было значительно легче реализовать свое, то есть длину клинка и другие возможности оружия. Выпорхнувший из кармана револьвер, словно истосковавшись по любимому делу, выплевывает весь барабан в крысу-урода. На сей раз я и не думаю целиться в голову — тут лучше всего бить по корпусу, он больше, в него попасть легче. Ага! Пытаясь увернуться от пуль (отчасти вполне успешно), хорр упустил из виду клинок. Свист рассекаемого воздуха, и… вместо головы полузверь распрощался с частью предплечья. Ну, теперь осталось добить подранка, который от боли потерял последние мозги, поперев буром. Подпускаю ближе, в последний момент резкий шаг в сторону и короткий, резкий взмах клинком. Все, еще одним меньше.

Так, что остальные? Тварь Черепа с успехом рвет на куски третьего хорра, и исход борьбы практически предопределен, ну а четвертый достался на потеху самому графу. Человека-крысу окутала розовая дымка, что растворяла его не хуже серной кислоты, сама приобретая более и более насыщенный красный оттенок. Я успел увидеть лишь последнюю стадию, и через пару секунд на землю обрушился голый скелет, на костях которого не было ни грамма плоти.

— Не такие они и страшные, эти хорры, — пробурчал Клим, с неудовольствием рассматривая дыры на одежде. — Только тухлятиной от них разит, как от городской помойки. И чего тот человек в балахоне так их опасался?

— Ах вот ты о чем… — Череп невозмутимо поглядел на моего друга, будто прикидывал, стоит ли продолжать, но все же решил прояснить ситуацию. — Было бы забавно посмотреть на твою реакцию, увидь ты этих реликтов минувшей эпохи в полностью активном состоянии, не сдерживаемых моими заклятиями. Впрочем, кое-что я могу тебе показать.

Повинуясь безмолвному приказу, Тварь из лаборатории Тремеров оставила полудохлого хорра и весьма резво отпрыгнула в сторону. Почему столь резво, я понял через какую-то секунду. Полукрыса раззявила оказавшуюся неожиданно широкой пасть, и оттуда хлынул поток зеленого пламени. Соприкоснувшись со стеной, оно проплавило в ней огромную каверну. Вдох, готовность выпустить еще одну порцию гадости, но уже в нашу сторону. Клим палит из револьвера, но пули, не долетая до хорра, исчезают без следа.

Это безобразие мгновенно прекращается, стоит только графу вновь активировать блокирующие чары. Ну а Тварь наносит своим скорпионьим хвостом точный удар в голову, разрушая мозг реликтового создания. Сдох! Ну, туда ему и дорога, плакать по редкому и экзотическому подземному зверю никто из присутствующих точно не собирается. Главное, что путь вроде бы свободен, а из нас никто не пострадал. Что же до Клима, то у него теперь точно убавилось скептицизма относительно некоторых аспектов. Череп, судя по всему, был такого же мнения, но говорить ничего не стал, лишь многозначительно поглядев вначале на Клима, а потом на хорров.

— Идем дальше, мы и так задержались…

Возразить было особенно нечего, так что оставалось лишь последовать за Черепом. Искренне надеюсь, что других подобных эксцессов у нас на пути больше не возникнет.

Вновь стандартный уже порядок следования: Твари, ну а потом и мы с графом. Только было заметно, что скорпионовидное творение алхимической лаборатории выглядит как-то бледновато, да и скорость поддерживает с заметным трудом.

— Что это с ним?

— Хорры помяли, — довольно безразлично отвечает Череп на вопрос Ханны. — Ничего, с полчаса еще продержится, ну а там Тварь больше не понадобится. Да, мы уже почти у цели, сейчас выйдем в подвале дома, близкого от вашей Карнавальной, 15. Входим в квартиру-ловушку открыто, чтобы все видели. Возражения есть?

— Откуда же им быть… — усмехнулся я. — В таком деле иногда внешняя пыль в глаза очень полезна. Пусть думают, что мы ни о чем не догадываемся и вовсе даже не ждем визита.

— Именно…

* * *

Выбраться из подземелий Носферату на сей раз оказалось и вовсе несложным делом. В подвале дома напротив оказался уже готовый выход, причем явно не забытый, а вовсю используемый. Я уже не удивлялся, что подобный ход мог оставаться незамеченным сколь угодно долгое время — сеть энергетических потоков тут была столь хитро искривлена, что порождала постоянный фон забывчивости, отупения, невнимательности. Избежать подобного действия можно было лишь тем людям, кто имел хоть небольшой, но развитый ментальный потенциал. Но был и еще небольшой вопрос…

— А как же господа церковники? Они наверняка могут обнаружить подобные ходы и появиться как раз в подземных тоннелях.

— Могут, — согласился Череп. — Но это не их мир, не их территория. Для незваных гостей находиться там смертельно опасно. Множество ловушек оккультного плана готовы остановить и уничтожить всех, не принадлежащих к Красному Роду и обладающих мистическими знаниями. Вы прошли довольно свободно…

— Потому что с нами были вы, — закончил фразу Висельник. — Это хорошо, если церковнички не сунутся в подземелья. Но сейчас мы должны хоть как-то подготовить квартиру-ловушку с учетом особенностей тех, кто должен в нее попасть.

— Дело. Так что двинемся, и поскорее.

Идти до собственно Карнавальной, 15, было всего ничего, пару десятков шагов, но на всякий случай я пристально следил за окружающим, готовясь к любой неожиданной, но коварной гадости. Видно было, что и остальные заняты примерно тем же… Оно и понятно: сегодняшний, да и прошедшие дни также, еще более усугубили и так немаленькую нашу паранойю и готовность ожидания удара с любого направления.

«Швейцар» у входа стоял с полностью бесстрастным видом, но на сей раз мне нужно было ему кое-что сказать. Так, во избежание неуместной сейчас инициативы сослуживцев.

— Придут люди, возможно, большое количество. Не препятствовать. И самое главное, когда начнется шум и стрельба, ни при каком условии не вмешиваться. Ясно?!

— Так точно, — негромко ответил «швейцар», предварительно цепким взглядом обшаривший окружающее пространство. — Но если что, вы знаете сигнал.

— А как же… Ну все, ребята, поднимаемся.

Каково же было мое удивление, когда дверь, к которой мы подошли, открылась и на пороге проявился не кто иной, как гаар-гул по имени Седрик. Хорошо еще, что я успел удержать руку, потянувшуюся к оружию, а то поднял бы переполох раньше времени.

— И как ты тут оказался, позволь полюбопытствовать?

— Пройти мимо простых людей легко, — прогудел гаар-гул. — Они не видят даже то, чего нельзя не увидеть. Экселенц, я принес все необходимое, теперь исход во многом предрешен.

— Благодарю, Седрик, — отозвался Череп, к коему и было направлено обращение «экселенц». — Как это место, ты в него нормально встроился?

— Не слишком. Мало времени, много преград. Одно лишь преимущество — здесь уже были ваши подопечные, а их фон хоть немного, да отдает магией, иначе мне было бы еще сложнее.

Закончив говорить, Седрик своей тяжеловесной, воистину каменной походкой направился внутрь. И как он только ухитрился не вляпаться ни в одну из многочисленных ловушек? Да, не все из них (далеко не все) были активны, но и другая часть могла ой как сильно навредить даже такому созданию, как гаар-гул. Впрочем, этот вопрос пока еще терпит. Гораздо более интересно то, что же такое необходимое принесли графу? А это уже напрямую касается и нас!

Вот только возможность поговорить на сей счет представилась малость позже, когда все мы оказались в гостиной, где и обстановка неплохо соответствовала.

— У нас есть хоть какое-то время до визита этого бесова Франциска? — начал кипятиться Клим. — Нам, между прочим, еще ловушки устанавливать, а это дело не минутное! А еще и те, что установлены… Как ты, Седрик, вообще в них не попался?

— Все тут имеющееся хорошо для обычных людей, очень хорошо, но для наших врагов этого мало. Нужно добавить, усилить, но магия гаар-гула способна на это.

— О чем он, граф?

— Видишь ли, Стилет, Седрик, как и любой гаар-гул, не слишком опасен в чистом поле, но вот внутри каменных строений или просто в горах его возможности значительно возрастают. Ты уже успел узнать из черновика донесение, что нет для дома лучшего стража… Это действительно так, и скоро тому будут представлены убедительнейшие доказательства.

В руках Черепа оказался небольшой саквояж, который он и водрузил на стол. Щелкнули замки, и оттуда один за другим стали появляться загадочные, но испускающие мощные флюиды магии предметы. Пирамида черного оникса, на вершине которой неведомым образом крепилась мумифицированная кисть руки, вращающаяся вокруг своей оси. Серебряная маска, изображающая человеческое лицо с полным отсутствием эмоций — равнодушная красота и непонятные кристаллы на месте глаз… Система маленьких агатовых зеркал, вообще неизвестно что символизирующая…

— Оружие? — заинтересованно потянулся к предметам Клим.

— Не все и не совсем. Пирамида так и вовсе не имеет к боевым амулетам и артефактам никакого отношения. Это поисковик, способный обнаружить любое разумное существо на расстоянии в пару километров. Сейчас я оптимизирую его как на самого Франциска, так и на тех, кто использует сходную магию.

— А множество целей не снизят надежность этой придумки? И еще… Чья кисть используется в качестве стрелки компаса? Она несколько странная, я ничего подобного в жизни не видел.

Ханна был прав. Даже с учетом мумификации просматривались некоторые отличия… Более длинные пальцы, кожа, больше напоминающая шкуру, суставы несколько иной формы. Вот только это вызывало не страх и отторжение, как у большинства людей, а всего лишь любопытство и желание прояснить ситуацию. А ведь мы уже другие, во многом отличные от рода человеческого. Парадокс, однако, так оно и есть. Стоит ли сваливать все на прикосновение к оккультным тайнам? Я думаю, нет.

Тогда что? Неужели отличие психики влечет за собой стремление к неизвестному, запретному и закрытому знанию? Нестандартная мысль, но в подобных случаях именно они становятся путеводной нитью, ведущей… Куда ведущей? Да какая разница, главное, что не заставляющей бежать по кругу или стоять на месте, увязая в болоте обывательщины и обыденности серых будней.

— А вот маска может быть оружием, но не для каждого, только для того, кто способен ею воспользоваться. — Голос графа выдернул меня из паутины собственных мыслей. — Тот, на чьем лице она находится, воспринимает мир несколько по-иному. Не спрашивайте, как, это слишком сложно объяснить. Упомяну лишь, что кристаллы в глазницах маски позволяют отслеживать все заклинания и просто энергетические потоки без малейших усилий.

— Почему же она лишь одна? — последовал естественный вопрос со стороны Висельника. — Такие штучки облегчат жизнь в любом случае. Ладно мы, еще не готовые и не умеющие пользоваться. Но Седрик наверняка знает, как именно с ней обращаться.

— Верно, он знает, я знаю, многие другие знают… Те, кто вообще слышал о существовании этого артефакта. Заметьте, артефакта! Что такое артефакт? — Видимо, вопрос не был обращен ни к кому из нас, потому как сам Череп и дал ответ. — Артефакт применительно к оккультизму — уникальный предмет, обладающий определенным набором качеств, технология изготовления которого или вовсе недоступна, или же чрезвычайно сложна для сколь-либо существенной массовости.

— Получается, вы, Тремеры, что бы это ни значило, не в состоянии делать такие полезные артефакты?

— Не только мы, но и другие кланы Красного Рода. Подобные вещи приходят из бездны времени, порой неизвестны даже творцы артефактов. Иногда мы не можем быть уверены, правильно ли их используем. Кто знает, не исключена и колка орехов микроскопом.

— И кто же сделал эту маску? — перевел я разговор из области отвлеченного в конкретное русло.

— Сгинувшие в Межклановых… Ну да не о том речь, — оборвал себя Череп, малость утративший бдительность. — Помочь она может и непременно будет использована. В отличие от зеркал… Их я готов применить в самом крайнем случае, больно уж неконтролируемые последствия они порождают.

Тем временем мумифицированная кисть перестала бессмысленно вращаться и теперь четко указывала направление, попутно сама пирамида выдавала череду вспышек, однозначно не бессмысленных. Вот только лично мне они ничего не говорили, в отличие от Черепа и Седрика.

— Они идут, экселенц. Их много, и уровень весьма серьезен. Большая схватка грядет.

— Действуй, Седрик, небольшой запас времени у тебя есть! Ну а вы, господа, начинайте активизацию своих ловушек. Они также сыграют свою роль.

## Глава 22

Ловушки… Их понаставлено много, и они способны устроить жизнь веселую и короткую любому, кто решит проявить особо сильное любопытство. Начиная с двери каждый шаг влечет за собой очень высокую вероятность распрощаться с бытием в этом мире.

Клим с Ханной отправились устанавливать все это многообразие. Висельник с крайне сосредоточенным видом устраивал на столе ускоренный сеанс общения со своим Таро, ну а я был занят другим, также весьма важным делом. Иными словами, наблюдал за Седриком, пытаясь понять, что же за существо такое этот гаар-гул и какие силы ему подвластны.

— Наблюдаешь? — слегка улыбнулся Череп. — Что ж, вполне разумное любопытство. Ну а я не откажу себе в удовольствии пояснить кое-что относительно способностей нашего Седрика. Сейчас он сольется с камнями стен этого дома если и не в единое целое, то уж точно ближе, чем можно себе представить.

Поначалу верилось с трудом… Гаар-гул просто стоял у стены, положив на нее ладони и закрыв глаза. А потом… его руки погрузились внутрь камня, как в воду. По стене пошла мелкая рябь, фон энергии в квартире несколько изменился, стал иным, отличным от первоначального. Казалось, что камень стал видеть, слышать, осязать. А сам Седрик, уже высвободивший руки из каменных объятий, стоял в странно сосредоточенной позе, устремив взор в никуда.

— Что это с ним?

— Гаар-гулам всегда сложно даются переходы в боевую форму. Камень — отнюдь не самая легкая стезя для магов.

— Но они и сами вроде как почти каменные.

— Почти. Да ты лучше смотри, смотри…

Тихий хруст и шорох от осыпающейся со стен каменной крошки, ручейки которой поползли к медитирующему Седрику. Зачем ему все это? Ага, ясно! Вокруг гаар-гула образовался каменный панцирь, что мог в один момент быть гибким и текучим, а в другой — стать единым монолитом, готовым отразить удар как пули, так и мистического воздействия.

— Маловата для него комната, — меланхолично заметил Висельник, особо и не думая отвлекаться от причудливо выстраивающегося расклада. — Он ведь из-за этого камня и в размерах увеличился изрядно. А без подвижности много не повоюешь.

— Зато теперь он может заставить камни, являющиеся частью этого дома, выполнять свои приказы, пусть и не в полной мере.

— То есть потолок на наших гостей дорогих не обрушится, да и каменные иглы из пола не полезут…

— Времени мало. Чтобы достичь такой степени воздействия, даже опытному гаар-гулу требуется долго находиться в конкретном месте. Зато он вполне может проходить сквозь стены, да и заставить камни пола превратиться в затягивающую ноги глину вполне по силам. Да, а что у тебя с картами? Может, что интересное поведаешь? Гости хоть и приближаются, но еще не совсем рядом.

Висельник еще раз поглядел на разбросанные во внешне хаотическом, но на самом деле представляющем очень сложный расклад, порядке, потом перевел взгляд на графа:

— Магия тех, на кого сделан расклад, туманит его, но кое-что ясно. Нас идут убивать, и они уверены в успехе. Но что-то грызет изнутри, поэтому они приготовили нечто такое, что способно осложнить нашу жизнь даже в случае победы. Это не заклятие, да и вообще не относится к прямому воздействию на любого тут присутствующего.

— Действительно туманно. Но учесть придется. Стилет, скоро там твои друзья закончат ловушки активировать?

— А пусть сами скажут, у них языки не отсохли. Ханна! — окликнул я входящего в комнату друга, за которым виднелась немаленьких габаритов тушка Клима. — Все готово, никаких накладок не образовалось?

— Обижаешь… Все работает, словно механизм швейцарских часов.

— Вот и чудненько, — порадовался я. — Граф, вам или Седрику нужно подробно и в деталях описать все существующие тут ловушки?

— Мне особо не требуется, а старина Седрик и так все изучить успел. Верно?

— Точно так, экселенц. К тому же я сейчас чувствую их, особенно те, что вмурованы в стены. От вас потребуется лишь помочь мне усилить их действие.

— Усилим, гостям на радость… А заодно и колебания фона сгладим, не след пугать Франциска с компанией раньше времени.

Виртуозная, невероятная работа с энергиями. Легкая, на грани возможного и в то же время существующая в реальности. Поневоле закрадывалась мысль о том, сколько же лет нужно было практиковаться, чтобы достичь подобного? На вид же месье Черепу было совсем немного — лет тридцать с хвостиком, не более того. Хотя… Древние оккультные трактаты ясно говорили о том, что для мастеров-мистиков время, прожитое в мире, не есть палач, скорее уж просто опасность, которой вполне реально избежать.

Я даже толком не приметил, когда лежащая на столе маска переместилась на лицо графа. Зато блеск доселе бесцветных, особо ничем не примечательных кристаллов в ее глазницах не мог не привлечь внимания… Равно как и новый, резкий толчок фона вокруг нас. Клубившаяся вокруг сила и мощь как бы перешли из неопределенно-аморфного состояния в жестко структурированное, подчиненное воле одного человека. Воле Черепа… Само собой, я не мог видеть его лицо, скрытое под бесстрастной серебряной поверхностью, но руки жили своей жизнью, длинные тонкие пальцы двигались, напоминая игру пианиста. Только вместо клавиш тут были энергетические потоки. Чувствовалось, что они есть, ощущалось их присутствие, но разобраться в сем запутанном клубке было не в моей власти и не входило в пока еще довольно ограниченный круг знаний оккультных наук. Зато было понятно, что Франциска с его клевретами не ожидает ничего хорошего, кроме множества смертельных сюрпризов.

Наконец игра с нитями силы закончилась, и граф изволил снять закрывающую лицо маску. Вид у него был несколько уставший, осунувшийся, зато довольный. Малость дрожащей рукой он извлек из внутреннего кармана сюртука какую-то плоскую флягу и жадно присосался к ней. Однако запаха вина или коньяка не ощущалось… Интересно, что же это за напиток? Да и сам сосуд несколько странноват — материал, из которого он был сделан, не походил ни на дерево, ни на металл, ни тем более на стекло. Было нечто общее с камнем, да и то не совсем. Странно… Впрочем, у графа таких тайн хватало, он словно весь был ими окутан. Тайна, упакованная в загадку и покрытая густой вуалью тумана.

— Наши «гости» уже почти здесь. Приготовьтесь, сейчас начнется бой, где магия будет основной силой, но и клинки сыграют свою роль. Седрик!

— Я весь внимание… — В голосе гаар-гула не оставалось почти ничего человеческого, более всего он походил на скрежет камней.

— Старайся как можно дольше не открывать наше присутствие, дай Франциску втянуть сюда большинство своих псов.

— Будет исполнено.

— Стилет, только клинки и магия, пули тут не помогут. Франциск не дурак и теперь готов к любым неожиданностям… почти к любым.

Охотно верю, тем более что полученный им совсем недавно щелчок по носу… Да какой там щелчок! Скорее уж донельзя болезненный и унизительный удар в область нижней анатомии. Так вот, этот самый удар должен был привести в состояние бешенства той или иной степени. Дурак бы бросился вперед очертя голову, и подобное поведение было бы подарком судьбы. Но тут явно несколько иной случай. Церковник просто обязан был подготовиться по максимуму, поскольку очередного провала ему не просят и не забудут, совершенные ошибки поставят большой могильный крест на перспективах продвижения по ступеням иерархии.

Он ставит на преимущества собранного отряда, что несомненны как по числу, так и по магии. У Франциска есть четкое и ясное представление о мистической силе всей нашей четверки, точнее говоря, о ее весьма скромных пределах. Конечно, теперь он будет остерегаться применения каких-нибудь мощных амулетов и артефактов. Уверен, что есть у него в запасе какие-либо средства для их нейтрализации или хотя бы ослабления действия. Пусть ему греет душу осознание того, что все козыри противника оказались открытыми. Однако есть такая карта, как джокер, способная подшутить над любым расслабившимся игроком. А кто лучше всего подойдет на это место, как не давний враг с таким мистическим потенциалом, который лично для меня является чем-то потрясающим? Так-то, судари мои церковные… Ждет вас всех сюрприз большой и крайне неприятный.

— Граф, сколько поставить на черный ход?

— Нисколько. Пусть продираются через ловушки, а мы встретим их в этой комнате. Кстати, она довольно просторна для боя на клинках и в то же время достаточно невелика, чтобы причинить некоторые неудобства Франциску с его сворой.

— Какие именно? — проворчал Клим. — И вообще, какие слабости у них есть?

— Не слишком хорошая натасканность на схватку в тесном помещении. Команда Франциска всегда предпочитает длинные клинки, а это, сами понимаете, далеко не лучший вариант в таких условиях. Разбиты на пары, где один работает в атакующем стиле, а другой ориентирован на защиту. Думаю, это поможет вам выстроить тактику боя подобающим образом.

Еще бы! Зная стиль боя противника заранее, можно очень хорошо на этом сыграть. Работают длинными клинками, не слишком подходящими для ограниченных пространств? Учтем и будем использовать короткие парные клинки… Впрочем, Висельник, известный оригинальными стремлениями, наверняка предпочтет пару из клинка и топорика. Уж можете поверить, есть у нее существенные преимущества. Ну а нам к схваткам на малой площади не привыкать, многочисленные тренировки и несколько реальных столкновений научили использовать плюсы и обходить минусы обстановки.

Но особенно порадовало жесткое разбиение на пары у противостоящих нам бойцов. Мало того что сложно придумать более сковывающую движения стратегию среди узкого каменного мешка, так еще и разбиение на роли внутри пары. Разбей связь, и эффективность каждого из бойцов сильно уменьшится. Нет, я не считаю, что один ориентирован исключительно на оборону, а другой — на защиту, но есть тут один маленький, зато существенный нюанс. Знаю я подобные комплексы тренировок, когда пара бойцов подгоняется друг к другу, а затем прогоняется по различным вариантам взаимодействия. Сначала они работает в атаке, а другой его прикрывает, затем наоборот. Дескать, таким образом достигается универсализм.

Так-то оно так, да не совсем. Есть у жесткой привязки бойцов друг к другу ахиллесова пята, которой мы сейчас и не преминем воспользоваться. Дело в том, что тренировки — это одно, а реальный бой — совсем другое. Допустим, у одного бойца большая способность атаковать, а не защищаться. В этом его сила, но постоянное наличие того, кто будет отвечать за его защиту, превращает силу в слабость, если знать, как до нее добраться. На тренировках эти два бойца могут меняться местами сколько угодно, но в обстановке реальной угрозы займут привычные им позиции, более отвечающие их склонностям. Сила и слабость, преимущества и уязвимые места — две стороны одной медали, нужно только повернуть ее так, как тебе выгодно. Сумеешь — выиграешь победу, а значит, и жизнь. Не сумеешь… Ну, тогда единственной наградой будет эпитафия на могильном камне.

Меж тем Череп затронул в последних указаниях перед схваткой еще одну, весьма значительную тему:

— Теперь насчет магического противостояния… Единственное, на что вам стоит обратить самое пристальное внимание, так это на защиту своего разума от ментального воздействия. Тут Франциск наловчился действовать очень неплохо. Разумеется, в случае необходимости я помогу, но тогда часть сил окажется отвлечена от уничтожения наших врагов.

— Мы это учтем, — согласился я с предупреждением графа. — То есть, проще говоря, нам лучше сосредоточиться на материальном оружии, оставив вам с Седриком мистический уровень поединка. Исключением является только защита собственного разума.

— Бесспорно. И в качестве постскриптума… Нельзя исключать, что на сей раз Франциск вспомнит о броне. Не только оккультного плана, это само собой разумеется, но и выкованной из вполне реального металла. Седрик!

— Да…

— Обзорные поля.

— Исполнено…

Прямо на поверхности стен камень изменил свою структуру, превратившись в окна, через которые можно было наблюдать за другими помещениями квартиры. Просто замечательно, теперь мы сможем увидеть врага раньше, чем он увидит нас.

— Где вид вне квартиры?

— Извините, экселенц, никак не получится без того, чтобы не выдать наше присутствие. Все вокруг уже заполнено поисковыми заклятиями, мышь не проскочит, не то что подобное воздействие.

— Жаль. Придется ограничиться имеющимся. Ну а вы, — теперь Череп обращался к нам, — вы следите за происходящим. Сами знаете, что у этой комнаты два входа… ну и другие появиться могут. Правда, тут Седрик поможет. Теперь все. Время слов кончилось, пришло время клинков и магии.

* * *

Нервы — как гитарная струна, кровь несется по жилам, как курьерский поезд, а руки подрагивают на рукояти клинков от желания пустить их в ход. Обычное состояние перед схваткой, но все равно привыкнуть к такому невозможно. Каждый раз пусть и не как в первый, но все равно по-особому. Все остальные тоже на взводе, пусть никому из посторонних этого не понять…

Клим то и дело меняет хват на длинном кинжале с прямого на обратный, а это явный признак подавляемых эмоций. Ханна… Бесстрастное лицо, практически полная неподвижность, но глаза смотрят в одну точку, а если и смещаются, то вновь длительное время находятся в неподвижном состоянии. Висельник… Этот всегда играется со своей колодой, но карта, что он вертит в руках, каждый раз разная. Сейчас он выбрал Колесо Фортуны — символ изменения, цикличности, нового и одновременно старого веяния… Вообще мой друг сочетает в себе совершенно противоположные вещи, что, впрочем, только способствует его предвидению и способности к аналитике. Только основана она по большей части на интуиции…

Насчет себя мне сложно что-либо сказать, со стороны виднее. Ну а Череп с Седриком слишком опытны и малознакомы, чтобы я мог сделать сколь-либо уверенные выводы.

— Они уже у двери… — проскрипел Седрик. — У дверей. Основная масса — с черного хода, с парадного — только отвлекающая группа.

— С черного — бойцы, не слишком владеющие даром вязать заклятья, а мистики идут с главного хода, — возразил Череп.

Дверь черного хода вылетела с треском, хотя к ней явно никто не прикасался. Наверняка какое-нибудь таранное, сметающее любую преграду на своем пути заклятие. Очевидно, таким образом они рассчитывали нейтрализовать находящихся рядом, а заодно и избавиться от разного рода приветственных сюрпризов. Зря… Это было предусмотрено. Не магия, конечно, а хотя бы пачка динамита, прилепленная к полотну двери. Нет, подарочки гостям были надежно защищены от столь примитивного воздействия.

А вот с парадного входа применили более изящный способ. Область замка просто рассыпалась угольками от мгновенно повысившейся и столь же быстро исчезнувшей температуры. Ну, на такое способен только пирокинетик, причем достигший в сей области серьезных высот. При работе с тепловой энергией сложнее всего не поджарить кого-либо или что-либо, а мигом нейтрализовать вызванную тобой же стихию огня. Я от этого далек, совсем далек, но теоретические основы малость знал, так что мог с высокой долей уверенности судить об уровне мастерства этого субъекта.

Было видно, как в открывшуюся дверь метнулась одинокая фигура, явно находящаяся в подконтрольном состоянии. М-мать вашу так! Полковник Алферьев собственной персоной!

— Я же говорил про неожиданные неприятности, — слышен меланхоличный голос Висельника. — Вот и они…

Ну, теперь у нас в любом случае очень серьезные проблемы, от которых при любом раскладе не отвяжешься. Уже нельзя было ничего изменить, поскольку сработала первая ловушка, такая же смертельная, как и все остальные. Нога полковника нажимает на плитку пола (одну из многих, связанных в единую цепь), и закрепленный на потолке распылитель выдает порцию масла горького миндаля, контакт с которым смертелен в любом случае, причем практически мгновенно. Эффект приблизительно как от синильной кислоты, только применение внутрь вовсе не обязательно.

Такова была ловушка в своем первозданном виде, но Седрик ее доработал, причем усовершенствование оказалось еще более эффективно-смертоносным. Мельчайшие капли яда зависли в воздухе и через мгновение метнулись в сторону дверного проема с очень резвой скоростью. Ах да, действие оказалось ужатым во времени, поскольку оказавшийся в центре чужой Игры Алферьев был уже мертв или умер еще до того, как тело осело на пол. Крики изумления и боли засвидетельствовали, что ядовитый дождь оказался визитерам не по душе. Однако то были крики боли, а вовсе не предсмертные, из чего следовал вывод, что убить обладателей голосов будет не так чтобы просто. Впрочем, рассчитывать на иное мог только безнадежный оптимист. А таких здесь не водилось…

В любом случае, несколько секунд паузы было гарантировано. Черный ход… Там не стояло подобного сюрприза, зато присутствовало нечто иное. Тот же пол, представляющий собой систему плиток, нажим на которые приводил к активизации ловушек. На сей раз это были замаскированные в стенах метатели стальных граненых игл. Я ожидал, что сейчас количество церковников уменьшится, но безотказное против простых людей оружие сплоховало, наткнувшись на незримый барьер. Иглы отпружинили и разлетелись в разные стороны, не причинив ни малейшего вреда. Жаль… Но, как оказалось, это еще только начало. Пол под ногами вошедших буквально взорвался, осколки камня не могли поразить цели на расстоянии, но будучи в прямом контакте с ногами… Тот барьер, что отразил иглы, оказался не столь надежен против новой опасности.

Я стрельнул взором в сторону Седрика, ну а тот лишь ухмыльнулся, подтверждая свое прямое участие в этом действии. Успешном действии…

Все легковоспламеняемые предметы в комнате вспыхивают ярким, бездымным пламенем — работа пирокинетика начинает становиться весьма неприятным фактором. Что ж Череп с Седриком пропустили такую пакость?

— Убери эту мерзость! — раздается рык Черепа. — Ты менее чувствителен к огню… И при втягивании основных сил перекрой выходы.

— Да, экселенц…

Шипение Седрика, как шуршание струйки камней, осыпающихся с горы. Огонь ослабевает, пусть и не гаснет вовсе, а тем временем срабатывают новые и новые ловушки. Падающая с потолка сеть оказывается не просто сетью, как было раньше, а еще и способной разрезать жертву на мелкие ломтики… Клубы густого и омерзительно воняющего дыма мешают церковникам ориентироваться, в то время как в них летят иглы, арбалетные болты, пули из замаскированных стволов. Люки открываются под ногами, отправляя зазевавшегося в короткий полет навстречу гостеприимно ощерившимся этажом ниже пикам.

Все обычное, доступное для создания простыми людьми, самую малость прикоснувшимися к оккультным знаниям. Потому по большей части серьезного урона группам вторжения это не наносило, но и то, что все же проходит сквозь защиту, ослабляет, ранит, порой убивает. Ранит и убивает лишь бойцов, мистики же остаются живыми и здоровыми… Ну и где же мощь магии гаар-гула и Черепа? Ждут? Скорее всего, поскольку на их лицах проступило напряжение, а воздух затрещал от разрываемых на части энергопотоков.

— Бей!

Рев Черепа послужил сигналом, и за пределами комнаты разверзся полный хаос, и смерть взмахнула отточенной косой…

## Глава 23

Вот оно, явное отличие между простыми ловушками и теми защитно-атакующими заклятьями, что способны поставить настоящие Мастера. Теперь я понимаю, почему в черновике рапорта Франциска отцу Игнасио говорилось о гаар-гулах как об очень серьезной проблеме при штурме дома. Увиденное воочию сложно забывается…

Дверные проемы, до того казавшиеся совершенно не заслуживающими внимания, быстро стягивались, превращаясь в узкие щели, а затем и вовсе исчезая. Понятно, вошедшим сюда выхода нет, и никак иначе. Происходило это быстро, бесшумно, и в то же время сам пол под ногами пришельцев показал свой каменный норов. Твердый доселе камень превращался в болото, где увязали ноги ступавших по нему.

— Гаар-гулы! — раздался чей-то встревоженный крик.

— Верно…

Одновременно с оброненным Седриком коротким ответом с потолка ударили каменные лезвия, надежно заткнув глотку болтуну. Точно такие же ударили снизу, превращая помещения в объятья рехнувшегося дикобраза.

Казалось, что подобное «приветствие» должно если и не полностью избавить от назойливого присутствия, то уж точно изрядно проредить визитеров, ан нет. Нежно-голубое сияние, окутавшее церковников, крошило каменные зубы, превращало в пыль, утрамбовывало обратно, возвращая в первоначальное состояние. Магия столкнулась с магией, и тут лучше не лезть под руку.

— Экселенц, я не справляюсь…

— Держи объемные атаки и не давай добраться до выхода, а я заблокирую мистиков.

Череп первый раз за все время сбросил с себя непонятную хламиду, и теперь его никак нельзя было спутать ни с кем другим… Воин-аристократ, и ничего иного. Прежними остались лишь выражение лица да четки, обвивающие правую руку.

Лицо искажается в крике-стоне, и с протянутых вверх рук в потолок бьют алые жгуты… Пламя? А может быть, кровь? Нет, все же кровь, поскольку потолок становится похож на сложную, запутанную систему кровеносных сосудов, и она медленно, но неотвратимо ползет в обоих направлениях — к обеим группам церковников. С губ графа срываются странные сочетания слов на почти непонятных, давно умерших языках… Латынь и древнегреческий по сравнению с ними всего лишь неродившиеся младенцы.

Через одно из окон вижу Франциска, его физиомордия искажается… нет, не страхом, но осознанием того, что он в очередной раз ошибся. Ошибся там, где, как ему казалось, просчитал все возможные варианты. Злость, досада и понимание улетучивающегося кажущегося вначале неоспоримым преимущества. Руки пляшут в череде жестов, и вот из ниоткуда концентрируется туман, который, однако, ничуть не мешает видеть. Туман, при виде которого Седрик изрыгает заковыристые ругательства, а Череп лишь оскаливается, обнажая снежно-белые зубы.

— Пошел с туза, не стал размениваться на мелочи… Ну и мы не на помойке найденные! Стилет, бойцы на вашей совести. Действуйте!

— Как?!

Вопрос оказывается риторическим, поскольку камень спазматически искривляется, до неузнаваемости изменяя структуру квартиры, разделяя ее на причудливые отсеки, каждый из которых становится ареной для схватки. Причудливо изогнувшийся камень выбросил меня в помещение, где компанию составили один друг и четверо врагов.

Клим… Горяч, безрассуден иногда, но надежен и бесстрашен. Что ж, сыграем с вдвое превосходящим по численности противником! Кстати, о противнике… Они уже разбились на две пары и теперь просто мечтают покромсать нас на бефстроганов. Что ж, в таких случаях всегда требуется отвечать взаимностью!

Места для боя мало, особенно для шести человек, да и некоторые особенности мешают. В частности, бугристый каменный пол, на котором сам черт ногу, а ангел крылья сломят. Даже для нас, специально тренировавшихся к схваткам в самых странных условиях, такое поле боя оказалось весьма экстравагантным, что уж говорить о церковниках, тем более с их выработанной тактикой. Сила стала слабостью, как я уже упоминал. Вооруженный двумя короткими широкими клинками Клим лавировал между изрядно побитой мебелью и прочими предметами обстановки, пока что не атакуя, а лишь отражая атаки наседавшей на него пары. Ничего удивительного, он всегда предпочитал работать на редких контратаках.

Да, мне тоже пришлось отойти от излюбленных длинных клинков и заменить их на кинжал и нечто вроде меча с волнистым лезвием. Раны от такого грубые, рваные и надежно выводящие из строя. Стоит отметить, что и кинжал не просто так, а со своими особенностями… Но это так, не суть главное, по крайней мере, пока. Ринувшаяся ко мне парочка выглядела весьма внушительно, да и манера плести клинками стальную паутину росчерков свидетельствовала о весьма высоком уровне. Вот только было тут кое-что от игры на публику, стремления напугать противника всего лишь демонстрацией техники. Это зря, это только для неуверенных в себе страшно. Кстати, наиболее эффективны против таких самые неожиданные и «неправильные» приемы.

Вот, к примеру, лежащий на полу стул… Вроде бы бесполезная сейчас вещь, но и ее можно применить, главное сделать это не банально. Подцепляю его ногой, и предмет мебели в стиле регби летит в сторону ощетинившейся клинками парочки. Естественно, как и любое другое метательное оружие, сей импровизированный мячик обрушивается на пол, не долетая до них, но не в том суть… Мне хватило осознания того, что в глазах одного из противников мелькнула некая растерянность. А где растерянность, там и отвлечение внимания.

Резко приседаю, и клинок мерцающей волной описывает полукруг на уровне коленей противника. Зря он перевел взгляд на летящий стул, который в принципе не был способен причинить вреда. Но самой большой ошибкой была тень страха, скользнувшая в глубине души. Страх же во время боя — наиболее надежный путь в могилу. Он сковывает реакции, туманит разум, делает человека беззащитным. Ну а при бое на клинках с опытным противником достаточно промедлить долю секунды… и все. Как сейчас. Волнистое лезвие рассекло мышцы, повредило кость и вернулось обратно. Я не ставил целью перерубить ногу — был риск, хоть и невеликий, что лезвие завязнет в кости. Но сейчас мне в принципе не требовалось рисковать. К чему?

Зато блокировать падающий сверху клинок было необходимо. Что-то очень ненормально быстрая реакция у церковника… Я не видел удар, но чувствовал рассекаемый клинком воздух и знал, куда именно оно упадет. Да, как раз наискось в плечо — идеальный выбор, когда противник находится в низкой стойке, а его клинок не успевает вернуться для блока. По-хорошему в таких ситуациях уходят в сторону, но оружие, которым только что нанесли удар, может быть потеряно.

Знаешь, на что рассчитывает враг? Не стоит ему подыгрывать, особенно если можешь перевести поединок в иное русло, добавить новые нюансы. На блок выходит кинжал, вообще-то не использующийся для подобных целей. Как правило, им наносят колющие, иногда режущие удары, но останавливать длинный и достаточно тяжелый клинок… У наставников фехтовального мастерства случился бы апоплексический припадок от такого святотатства.

Ну и бес с ними. Специальная особенность клинка заключалась в том, что при нажатии небольшого рычажка его лезвие расходилось на три составляющих, образовывая подобие трилистника. А эта конструкция вполне могла выдержать рубящий удар, а к тому же еще и связать клинок.

И все-таки сила удара оказалась страшной… Суставы на левой руке протестующе взвыли, никак не ожидая подобной нагрузки. Нет, тут без определенной доли магии не обошлось — то ли в само оружие было вплетено нечто усиливающее, то ли его обладатель перестроил свой организм, задействовав обычно никак не доступные резервы.

Без разницы… Сейчас это не столь важно, пусть и сыграет нужную роль в тактике боя. Я малость доворачиваю руку с кинжалом, чтобы отвести в сторону крепко завязший клинок противника, а сам делаю бросок вперед, переводя схватку из состязания в мастерстве владения острой сталью к столь незаслуженно подзабытому кулачному бою. Ну, кулачный бой — это так, далеко не самое точное наименование, лучше уж назвать боем с использованием всего и вся — от пистолета до рук, ног и даже головы. Именно она сейчас и врезалась в корпус церковника.

Больно, однако… Но надеюсь, что ему еще больнее. Под одеждой у него оказалась не гибкая броня, похожая на подарок Черепа, а что-то вроде кольчуги или же мелкой чешуи. Точнее сказать не могу, вывод основывался на реакции собственной головы, впрямую столкнувшейся с сим защитным приспособлением. Ничего, судя по тому, что церковничек глотал воздух, словно рыбка, вытащенная из родной стихии, игра была не в одни ворота. Солнечное сплетение вообще очень уязвимое место, только так и никак иначе. Эх, мечом бы сейчас рубануть, ан нет… У него хватило реакции и соображения перехватить мою руку, ну а кинжал пока что наглухо сцепился с клинком врага и самоизвлекаться явно не стремился.

Попытка ментальной оплеухи по мою душу оказалась благополучно проваленной, но я великолепно понимал, что меня вот-вот «осчастливят» новой оккультной гадостью, и кто знает, хватит ли довольно скромных способностей для ее нейтрализации. Ногой его, точнее уж коленом, да по самому уязвимому месту человеческого организма. Да, прием грубый, некоторые бы не стали его применять, но я как-то в стороне от подобного рода предрассудков. В бою хорош тот удар, что является наиболее эффективным. Утробный хрип стал надежным свидетельством, что моя инициатива была не напрасной.

— Стилет!

Слово еще не успело сорваться с уст Клима, а я уже понимал, в чем тут дело… Один из оппонентов моего друга решил малость отвлечься от прямого с ним противостояния и перевести некоторые усилия в мою сторону.

Раскинув руки в стороны, церковник стал похож на символическую фигуру человека из оккультных трактатов. Видок довольно оригинальный, но отнюдь не безобидный. В области солнечного сплетения, по сути одного из энергетических центров, сформировался искрящийся и переливающийся всеми цветами радуги сгусток. Вот он вспыхнул и рванулся ко мне, приобретая все те же контуры человека с древних мистических гравюр. От этого конструкта веяло пустотой, всеобъемлющим покоем, растворением всего, как тела, так и души. Покой смерти… Мощное, очень мощное заклятие, от него явно сложно уклониться, оно вполне может оказаться наделенным способностью идти «на запах» мишени. Ну а мишенью служит живое существо, обладающее душой!

Раз так, то получай… Ушибленный в область нижней анатомии церковник оказался малость перевернут и отброшен как раз по направлению к неотвратимо (и весьма быстро) надвигающемуся заклятию. Вопль ужаса быстро оборвался, жертву распластало точно по контуру и как бы вывернуло в иной план бытия. Затем щель в иное нечто уплощилась, сжалась в точку, а спустя мгновение и вовсе исчезла, оставив после себя лишь свежий запах грозового воздуха, да еще в энергетическом плане оставалось напоминание о только что существовавших чарах очень высокого уровня.

Я, не теряя ни секунды драгоценного времени, поспешил принять боевую стойку а заодно и рубанул по шее находящегося без сознания типа с полуперерубленной ногой. Никогда не следует оставлять врага в живых, тем более во время ожесточенного боя.

Противоречит правилам благородного поединка, скажете вы, и сильно ошибетесь. Здесь не дуэль, тут каждый из схлестнувшихся в кровавой и смертельной битве стремится только к одному — уничтожить врага и при этом еще ухитриться сохранить собственную шкуру по возможности целой и без лишних дырок. Люди нашей профессии, придерживающиеся другой точки зрения, почему-то очень скоро оказываются в одном и том же месте. Мы в свободное время навещаем их и приносим цветы…

Клим довольно грамотно воспользовался тем, что ему некоторое время противостоял всего один боец, и сумел нанести коварный удар снизу вверх, если и не выпотрошивший церковника, то очень близкий к этой цели. Клинок не смог прорубить кольчугу, но скользнул по ней как по маслу до самого края, а там и добрался до незащищенного места. А где заканчивается кольчуга? Правильно, вблизи горла… Расцветающий алый цветок быстро уносит жизнь того, чья кровь становится его содержимым.

— На пару…

Логично. Последнего из оставшихся, того самого, попытавшегося уничтожить меня странным, но мощным заклятием, нужно добить быстро и надежно. А то еще озадачит чем-нибудь особо смертоносным.

Четыре коротких, но находящихся в умелых руках клинка против одного способны очень быстро перевести его владельца из состояния живого в окончательно дохлое. Достаточно загнать в угол, а там ему точно никуда не скрыться… Задача для начинающих, особенно в тесном помещении. Ловлю его клинок в скрест своих, ну а Климу остается самое простое — спаренным ударом пригвоздить голову церковника к стене. Тут никакая магия не поможет, коли от мозга осталось нечто непотребное.

Все! Теперь созданное магией гаар-гула замкнутое помещение совершенно бесполезно. Напротив, становится очень вредным, поскольку выбираться отсюда без посторонней помощи будет весьма сложновато. Словно в ответ на еще не высказанную мысль стена в одном месте осыпалась каменным крошевом, открывая проход.

— Вперед, Клим… Оружие наготове, бой явно не закончен.

— Не учи ученого!

Мой друг рвется вперед, практически напролом, в свойственной ему полуберсеркерской манере. Брошенный в пространство поисковый импульс свидетельствует о продолжающемся и весьма напряженном бое. Пространство жалобно трещит от столкновения атакующих и защитных чар, остатки энергии от уже сработавших заклятий соединяются в хаотические пульсары, способные сами по себе доставить некоторые неприятности. Вот только это сущие мелочи для основных участников поединка…

Седрик — каменная статуя практически в центре комнаты — занят очень важным делом, перемалывая в каменных жерновах трансформировавшихся в нечто запредельное рук одного из церковников. Процесс встречает ожесточенное сопротивление, поскольку тот окутан тонкой дымкой защитного заклятия. От соприкосновения противостоящей магии камень обугливается и серым прахом осыпается на пол, ну а из-под туманной дымки нет-нет, да и брызнет струйка крови. Сила на силу, заклятие против заклятия, и никаких изысканных приемов. Впрочем, доступны ли они мощной, но довольно грубой магии гаар-гула?

Облака тумана, зависшие над потолком, никоим образом не производят впечатления мирного и безобидного природного явления… Оно и верно, поскольку вышли из магических познаний Франциска, который ими и управляет, пытаясь погнать в очередную атаку на Черепа. Скорчившийся за его спиной пирокинетик всячески способствует процессу, заставляя воздух вспыхивать неугасимым пламенем, от которого плавятся даже металлические предметы.

Череп… Могу лишь догадываться, что это он, да и то исключительно по ауре, поскольку сквозь сотканный из крови кокон просматриваются (да и то с огромным трудом) лишь смутные контуры фигуры.

Стоп, а где все остальные гости? Их ведь было значительно больше… Допустим, что несколько сейчас заняты показом боевого мастерства в обществе Ханны с Висельником, но этого недостаточно. Впрочем, вот и они… Перекрученные тела, нечто вплавленное в стены и бывшее ранее теми самыми бойцами Франциска — работа Седрика, ее не спутаешь ни с чем иным. Трупы без малейших видимых повреждений или с небольшой дырой в голове или в области сердца… Граф предпочитает убивать более изящно.

Но куда же запропастились Висельник с Ханной? Что-то мне это начинает не нравиться… Меж тем пирокинетик пытается в очередной раз продемонстрировать мощь огненной стихии, атакуя защищающий Черепа алый кокон. Пламя, возникшее прямо из воздуха, охватывает его, шипит, тонкими лепестками пытаясь проникнуть внутрь, но гаснет, осыпается, не выдержав соприкосновения с защитным барьером. Из купола же выстреливаются трассы алых точек, устремляющихся к Франциску и повелителю огня, но их останавливают туманные структуры, бесследно поглощая непонятные снаряды. Красный ручей скользит по полу и разделяется на несколько, быстро расползающихся в разные стороны… Вырывающийся из ладоней стихийника огонь раскаляет камень пола, и кровавые ручьи, устремляющиеся в его сторону, дымят, шипят и испаряются.

Однако и испарения оказываются не безобидным дымком, а весьма неприятной и опасной вещью. Алая морось плывет по направлению к Седрику и окутывает церковника, что пока еще пытается выбраться из его тесных объятий.

Кровавая роса оседает на защищающей церковника дымке, и по конвульсивно изогнувшемуся телу понятно, что сие прикосновение чрезвычайно болезненно. Дымка становится прозрачнее, и этим незамедлительно пользуется гаар-гул. Легкий хруст, и переломанное тело обрушивается на пол, ну а Седрик поворачивается в сторону двух оставшихся церковников.

Шуршание изменяющегося камня, и в стене открывается проход, откуда появляется вымазанный в крови и ну очень злобный Висельник. Один появляется, что характерно, без Ханны… Убит? Вряд ли, смерть я бы почувствовал. Значит, ранен и притом серьезно, поскольку иначе не стал бы оставаться в стороне, великолепно осознавая, что тут ситуация не просто серьезная, а очень серьезная.

— Не мешайте… — искаженный, но все же узнаваемый голос Черепа возникает в моей голове. Я понимаю, что и у других то же самое, поскольку Висельник очумело хлопнул глазами, ну а Клим кратко и матерно высказал свое неудовольствие подобным видом связи.

Однако приказы надо выполнять, тем более что всем тут очевидно, что именно граф наиболее авторитетный специалист. Да и бой мастеров-мистиков — отнюдь не та область, куда следует влезать очертя голову без крайней на то необходимости. Вот мы и не будем…

Кровавый купол лопнул, разделившись на множество плетей, каждая из которых была увенчана серебряным черепом из четок Черепа. Каламбур, конечно, но так и было. Сам же граф оказался защищен тонкой пленкой все того же алого цвета. Странная привязанность к определенного рода боевой магии… Наводит на определенные мысли, весьма определенные. Однако после гаар-гулов, не совсем человеческой руки Носферату, Тварей из алхимических лабораторий клана Тремер и прочих непредставимых для обычного человека явлений очередная «странность» была вполне естественной. Мир уже успел перевернуться с ног на голову и теперь вращался, словно в чертовом колесе, перестраиваясь в нечто совершенно новое, пусть еще и не до конца (мягко говоря) осознанное. Ясно было одно — прежним ему уже не стать! Да и мы никогда не будем прежними.

Из пастей черепов било алое пламя с черными проблесками, они издавали надсадный, режущий уши визг и пытались пробить пелену тумана, отделяющую их от цели. Облаченная в камень и в какой-то мере сама бывшая им туша Седрика неотвратимо надвигалась на двоих уцелевших церковников. Надвигалась медленно, поскольку приходилось преодолевать сопротивление воздуха, ставшего густым и вязким… Сомневаюсь, что им и дышать-то можно было, хотя на кой гаар-гулу воздух?

Ментальный удар, еще один, еще… Граф явно разошелся, решив использовать весь свой арсенал на давнем противнике. Франциск уже не успевал нападать, полностью сосредоточившись на защите, да и пирокинетик лишь изредка пытался огрызнуться огненным выплеском, уже не таким сильным, как раньше. Утомился, наверное…

Грохот от соприкосновения каменного кулака гаар-гула с туманным барьером наверняка разнесся по всему зданию. Не просто удар, а еще и магический всплеск — Седрик же не идиот, чтобы пытаться чисто физическим образом пробить преграду, основанную на оккультных проявлениях. Ну а часть черепов, до последнего мига продолжавших пробовать на прочность оборону служителей церкви, метнулась обратно к хозяину… Вернулись они почти сразу, но теперь в их серебряных зубах были зажаты узкие пробирки с какими-то зельем.

Время как будто замедляет ход, я успеваю фиксировать каждый момент происходящего вокруг… Редкое мгновение, когда мир словно замедляет свой бег, жаль только, что сам ты не можешь двигаться так, как осознавать происходящее.

Черепа, бережно сжимающие в зубах пробирки с зельем, на всем разгоне врезаются в барьер… Тонкий звон лопающегося стекла, и неведомая алхимическая пакость начинает действовать. Торжествующий хохот из несуществующих в реальности серебряных глоток, и оскалившиеся в ехидной улыбке вестники смерти взмывают под потолок.

— Время умирать, Франциск… Оно пришло.

Слова графа разрезают воздух, словно отравленные стрелы. В них нет ни насмешки, ни даже злобы — одна лишь усталость и констатация свершившегося. Вязкие струи тумана — это, судя по всему, излюбленное средство Франциска — расползаются, словно мокрые клочья бумаги… В образовавшиеся бреши врываются визжащие от радости черепа, а гам и Седрик обрушивает очередной удар, доламывающий остатки завесы.

Время смерти… Дьявольское очарование оккультной схватки завершилось, остались лишь воспоминания да осознание того, что расправиться с врагами удалось. Удалось в очередной раз, но это никак не конец. Скорее это просто возможность продолжить бой, у которого не может быть конца. Вернее, конец есть, но только такой, который достался Франциску с его сворой.

Вечный бой… Что ж, похоже, это единственный путь для тех, кто решается уйти хотя бы на шаг в сторону от установленных неведомо кем рамок. Раз так, то вызов принимается. А разве могло быть иначе?

## Глава 24

— Где Ханна? — были мои первые слова, обращенные к Висельнику.

— Плохо дело, подставился Ханна под удар, да так, что мало не покажется. Было две руки, а осталось в лучшем случае полторы.

— Как?

— Ну ты же знаешь, что он любил перехватывать клинок противника рукой под защитой боевой перчатки. Вот и допрыгался… Клинок оказался шибко непростой, как-то связанный с ледяной энергией. Только он ухватился за него, как сразу по руке пошло оледенение. Хорошо хоть догадался сам себе по руке рубануть, а то был бы сейчас не человек, а ледяная статуя.

— Ниже локтя рубанул?

— Увы…

Вот это совсем неприятно, как ни посмотри. Тут и протез не слишком поможет, мобильность остатка руки без локтевого сустава практически нулевая. Угораздило же Ханну так серьезно вляпаться! Теперь придется ему несколько менять как стиль боя, так и вообще…

— Не стоит печалиться по поводу того, что не стоит печали, — прогрохотал Седрик, постепенно возвращающийся в относительно человекоподобное состояние. — Руку можно и новую вырастить. Но потом, а сейчас убираться отсюда надо.

— Пару минут на приход в себя, сборы и прочие мелкие дела, — оскалился несколько бледный, но деловито настроенный Череп. — Сейчас тут начнется полное светопреставление.

Приказав Климу с Висельником заняться транспортировкой Ханны, я попытался понять, что еще может обрушиться на нашу голову. А ничего хорошего… Мало того что на выходе могут ждать недобитки Франциска, так не исключены эксцессы со стороны моих коллег. Дескать, поднимался к вам полковник Алферьев? Поднимался. А где он сейчас? Валяется в мертвом виде с лицом, обглоданном кислотой. Никаких попыток объяснить ситуацию никто и слушать не будет. Остается только ретироваться. Куда? Для начала к тому же Черепу, а там видно будет, что да как.

— Задумался о дальнейшей жизни, Стилет?

— Думать вообще полезно, граф, особенно в таких ситуациях. Работу жаль, она ведь не для выгоды была, для души… А сейчас? Отсиживаться без дела и цели — не слишком приятная перспектива. Зачахнем от тоски и скуки.

— Не получится, никоим образом такой вариант не угрожает ни тебе, ни твоим друзьям. Клан Тремер от моего лица приглашает всех вас. Сражавшиеся вместе с нами с общим врагом могут всегда рассчитывать на поддержку всего клана и каждого отдельного представителя. Что же до скуки… Ближайшие годы ты и не вспомнишь о таком слове. Уж это я обещаю…

Пусть так. Да, а что там Седрик поделывает? Гаар-гул обходил комнаты, внимательно присматриваясь к трупам врагов. Иногда он задерживался, и тогда, повинуясь телекинезу, какой-нибудь предмет взмывал в воздух, прямо в его загребущие каменные лапы. Да, именно каменные, поскольку он не спешил возвращаться в полностью человекоподобное состояние. Опасается возможных осложнений? Вполне возможно, мало ли кто из с воры ныне покойного Франциска мог затаиться до поры до времени у входа в здание или на подступах к нему.

Хм, а вот и Клим с Висельником, которые ведут Ханну, находящегося в относительно сознательном состоянии. Не слишком потребное зрелище, откровенно говоря — от руки остался какой-то огрызок, да к тому же следы магического поражения чувствуются за версту. Даже Череп невольно покривился, после чего заявил:

— Неприятная рана… Вылечить труда не составит, но проще будет, если он побудет без сознания до того момента, как мы доставим его в мой дом. Седрик!

— Я весь внимание, экселенц.

— Заблокируй его.

Легкий ментальный посыл, сопровождаемый каким-то хитрым заклятием, и Ханна окончательно лишается сознания, но в то же время и интенсивность магического поражения словно затухает, причем в достаточно большой степени.

— Молодец. А теперь пора покинуть это место. Лучше всего уйти прямо вниз, а то при обычном спуске по лестнице могут возникнуть мелкие, но от того не менее неприятные моменты.

— А как же квартира? Тут такое творилось, что последнему идиоту станет ясно не совсем обычное происхождение всего этого…

— Это не проблема, — отмахнулся граф от вполне естественного беспокойства, высказанного Висельником. — Тут камня на камне не останется. Что же до возможных свидетелей, то я потом объясню, почему их слова не значат ничего. Пора.

Гаар-гул топает ногой, и пол расходится под ногами, открывая вид на нижний этаж…

— Прыгайте вниз! Вас подхватят телекинезом…

И сам подает пример, сиганув в открытый ход. Весящий весьма прилично, особенно учитывая его нынешнюю форму, Седрик, тем не менее, приземлился легко, словно расстояние было не несколько метров, а всего пара сантиметров. После такого показательного примера ничего другого мне и не оставалось. Впрочем, прыжок с такой высоты сам по себе не был чем-то особо сложным, бывали прецеденты, среди коих встречались и понеприятнее. Однако беспокоила исключительно ситуация с раненым Ханной…

Прыжок. Рефлекторно готовлюсь к удару по ногам, тело автоматически пытается распределить толчок от негостеприимной встречи с полом нижнего этажа… Однако полет вниз замедляется, и я приземляюсь, даже не ощутив этого. Дела-а! Следом таким же образом опускаются Клим с Висельником, занятые больше всего транспортировкой Ханны, ну а замыкает процессию Череп.

Каменная пробоина над нами затягивается с чмокающим звуком, и тут я четко понимаю, что сейчас в только недавно оставленной нами квартире произойдет маленький апокалипсис с целью скрыть все следы произошедшего.

— Открыть проход в подвал? — деловито интересуется Седрик.

— Не стоит, как раз в подвале больше всего людей, которые стрелять не только умеют, но и любят. К чему шум? Лучше воспользоваться одним из потайных ходов, этот дом пронизан ими насквозь.

Потянуть вниз подсвечник на стене, потом легонько пнуть слегка выступающий кирпич, и вот часть стены отходит в сторону.

— Ход выводит прямо на задний двор, так что имейте в виду. Седрик, к тебе обращаюсь!

— А я здесь при чем?

— Хватит изображать недоумение. — Череп лениво взглянул в сторону гаар-гула. — Прими приличный и пригодный для ходьбы по улицам облик. А то ведь тебя с человеком даже ночью и в тумане не спутаешь.

— Исполняю…

Ну вот, теперь человек как человек, за исключением мелочей, практически незаметных для обычных людей. Идя впереди по узкому потайному ходу, я понимал, что на улице могут ожидать еще кое-какие неприятности, пусть и несравнимо менее серьезные. Все, теперь нажать на выступающий из стены кирпич, распложенный под потолком… Часть стены отходит в сторону, выводя нас прямо на улицы, пусть и с другой стороны дома. Какой-то человек, явно не из моих уже бывших сослуживцев, проворно метнулся в сторону, стремясь смыться куда подальше от жизненных непонятностей и сложностей. Оно и ясно, вид у нашей компании весьма своеобразен, но никак не лучится добротой и миролюбием.

— Куда? — спрашиваю у графа и получаю незамедлительный ответ.

— Откуда пришли, туда и возвращаемся. Это гораздо безопаснее.

Безопаснее? Возможно. Череп с довольно флегматичным видом двигался впереди, затем Клим с Висельником тащили бесчувственного Ханну, ну а мы с гаар-гулом находились в арьергарде.

— Седрик, у нас неприятности, — меланхолично обронил Череп. — Покойный Франциск решил притащить сюда всю шушеру города. И они преграждают нам путь…

— Пробьемся, экселенц.

Мне бы его энтузиазм… Прорваться-то можно, особенно при наличии в группе такого корифея оккультизма, как Череп, но вот наличие раненого делает подобную задачу довольно проблематичной. Судя по всему, тут были церковники не слишком высоких уровней иерархии — числом поболее, умениями поскромнее. Недружный залп… и пули уходят куда-то в сторону, отведенные магией Тремера. Словно в ответ с руки Графа срывается алый сгусток, разворачивающийся в плетение нитей, что врезается в небольшую группку стрелков-любителей.

Седрик бьет ногой по булыжникам мостовой, и часть из них — та, что находится под ногами новообразовавшихся противников — выскакивает с привычных мест, создавая сумятицу и неразбериху.

— Вперед!

Команда, которой необходимо следовать… Понятно, что сейчас одна цель — уйти, прорваться мимо несколько ошеломленных и дезорганизованных врагов. Знать бы еще, откуда они взялись? Мимоходом успеваю нанести секущий удар по неосторожно подставившемуся индивиду… Не жилец, как и любой, кого полоснут по горлу хорошо отточенным клинком.

Воздух, сгустившийся как кисель, мешает двигаться, острые порывы ветра готовы разорвать на части — вот он, ответ, причем не из слабеньких… Откуда? Вроде граф говорил, что Франциск потащит с собой своих отборных. Или… это уже не его свора, а кто-то другой?

Впрочем, мы уже не на улице, а внутри дома, том самом, где вход в подземелья Носферату. Но есть такое «смутное» сомнение, что господа церковники полезут следом. Неужто на гибель Франциска обозлиться изволили? Задержать их надо, а то не оторвемся. Хорошие мысли приходят в голову одновременно, только у некоторых не в пример больше возможностей для их реализации. Камни, повинующиеся Седрику, образуют за нашими спинами стену, попутно вмуровывая в нее одного из преследователей… Череп все с таким же спокойным видом, даже не оборачиваясь, бросил назад извлеченную из недр своего плаща склянку. Удар о воздвигнутую каменную стену, звон… и вязкая, буро-зеленого цвета жижа расползается по камням, скрепляя их между собой и отрезая не только физический путь к нам, но и энергоканалы, по которым подпитывалось сдерживающее заклятие.

Да уж, впечатляет! А этот, попавший в «гостеприимные» объятья стены, еще живой. Сей момент и привлек внимание графа, который наконец-то удосужился обернуться и даже сделать пару шагов назад. Вот только внимание подобного рода оказывается для его объекта весьма печальным. Мое ощущение полностью оправдалось.

— Кровь… единственное, что в тебе есть полезного.

С этими словами Череп кончиками пальцев дотронулся до лба полуперемолотого каменными жерновами церковника. Кровь. Она брызнула из пор, словно сок из сдавленного сильной рукой граната, создавая еще одну, икрящуюся внутренним светом завесу.

— Пора, — прогудел гаар-гул. — Надолго их это не задержит. Уходим, и как можно быстрее.

Сомневаться в данном утверждении я и не думал — даже моего скромного умения чувствовать магическое воздействие хватало, чтобы ощутить таранные удары, пытающиеся пробить выставленные барьеры. Клим и Висельник, несущие самый, пожалуй, важный груз из всех возможных, уже давно ушли, и нам оставалось догонять их. Впрочем, это было не сложно…

Дыра в подземелья. Не думал я, что рад буду вновь оказаться под землей! Даже червь-переросток показался в чем-то симпатичным. Повинуясь приказу, он заделывал ход, превращая землю в подобие камня, пробить который не так просто и не так быстро. Хотя… оккультные знания еще и не на такое способны. Заметив мою улыбку, Череп обронил:

— Не стоит пока радоваться. Сейчас заделает дыру, и побежим быстро и далеко. Они в бешенстве, потому могут рискнуть сунуться даже во владения Носферату.

— Кто это? Откуда взялись новые? — с трудом выплевывал слова заметно уставший Висельник.

— Моя ошибка… Я не думал, что за Франциском, видимо из-за последних неудач, установили наблюдение свои же.

— Зачем? — теперь пришла Климу очередь удивляться. — И почему тогда они не пришли ему на помощь?

— Не успели. Ведь он сам подал какой-то так и не замеченный мной сигнал, лишь поняв, что окончательно проиграл. Они и пришли, благо были неподалеку. Предваряя вопрос, отмечу, что у церковников все бюрократизировано до ненормальности. Франциск обладал особыми полномочиями, и никто не имел права вмешиваться в его дела без прямого приказа ныне покойного нашего знакомца.

— Но вмешались же!

— Несомненно, — Череп не обращал особого внимания на обуревавшие Клима эмоции. — Вот только не сильно спешили на помощь… Грузите Ханну на Тварь-червя, она всяко быстрее движется, нежели вы.

Хорошая идея, нужная! Как оказалось, даже такое вроде бы примитивное создание лабораторий Тремеров способно бережно прижать раненого к спине и надежно зафиксировать вылезшими неизвестно откуда конечностями. Вторая же Тварь, пусть и сильно помятая еще со времени схватки с хоррами, осталась тут. Видимо, Череп решил ее использовать в качестве временной преграды. Что ж, правильно, для этого она тоже сгодится. Ну а дальше… пришлось бежать, да поскорее. Граф не пылал особым желанием встретиться сегодня еще раз со своими врагами, да и мы не сгорали на огне берсеркерской удали. Хорошего помаленьку, да и более важные хлопоты есть.

Я точно знал, что бежать нам вроде бы и не слишком далеко, но усталость брала свое — в ушах начинали позванивать колокола, дыхание сбивалось с, казалось бы, четко поставленного ритма, да и ноги наливались свинцом, мешая и притягивая к земле. Зато Черепу и Седрику марш-бросок был совершенно не утомителен — и тени усталости не отразилось на их лицах. Ну гаар-гул еще понятно, а вот граф… Да уж, похоже, из человеческого в нем лишь внешняя оболочка, ну а внутри — нечто иное, давно выросшее из прежней тесной скорлупы. Сейчас он и вовсе решил поговорить, как будто речь и дыхание у него не были связаны никоим образом:

— Вернусь к прерванной теме… К Франциску не сильно спешили на помощь, ой не сильно! Скорее всего, хотели именно такого исхода, списать его в графу убытков, а самим занять его место, в некоторых аспектах очень выгодное и значительное. Заодно и от нас отделаться. Эти знали, с кем предстоит столкнуться.

Я было хотел спросить, рискуя сбить дыхание, но Череп, словно читая мысли, сам ухватил новую нить.

— Знали, те мистические приемы, что были применены, направлены именно против Красного Рода. Есть ли более четкое доказательство? Сильно сомневаюсь… Ничего, нам бежать вовсе недалече, тут скоро опорный пункт Носферату, пересечение туннелей.

Яркая вспышка и грохот донеслись оттуда, откуда мы уносились на все парах. Пара матерных восклицаний Клима, шипение Висельника — понимают ребятки, что это «бум» не просто так, а по наши души. Хорошо хоть сказанное Черепом наводит на относительно оптимистичные мысли.

— Конец моей Твари, — деловито констатируется факт. — Но все равно, больные они какие-то все. Не желудком, а на голову скорбные, прошу сей факт заметить. Использовать чары высокой категории всего лишь для уничтожения полудохлой твари… Расточительно, бесполезно, а к тому же и внимание привлекает. Носферату не любят чужую магию в своих владениях, даже магию других кланов Красного Рода. А тут не мы наследили, а свора церковная. Теперь мы вообще-то могли бы никуда не бежать, сейчас в том направлении мчатся патрули со всех окраин.

— Неужто со всех? — с хрипом выталкиваю из себя слова.

— Носферату способны перемещаться по тем тропам, куда нет хода никому другому. Правда, и плата за это… соответствующая. Но незваных гостей вышвырнут, тут сомнения неуместны.

А вот и перекресток туннелей. Да какой перекресток — целый нервный узел, куда выходило более десятка подземных троп. Да уж, изрыли землю под городом, дырок в ней никак не меньше, чем в швейцарском сыре будет. Зато никаких признаков присутствия Носферату или кого-то еще здесь просто нет. Вроде нет.

— Стоим! — раздается команда Черепа, — Теперь можно и отдохнуть.

— С каких это пор Сородич нуждается в отдыхе после хорошей пробежки? — раздастся незнакомый голос.

— Вы, Носферату, всегда отличались не слишком приятной особенностью — любите беседовать, оставаясь невидимыми. Покажись.

— Стоит ли?

— Конечно.

— А твои спутники?

— А твой балахон?

— Так прореха на самом нужном месте образовалась.

— Давай, не тяни, — усмехнулся граф. — Все равно им не избежать вида Сородичей из твоего клина.

— Ну, я тебя за язык не тянул, — в голосе слышится ирония, направленная скорее не на Черепа, а непосредственно на нас.

В общем я уже был готов увидеть нечто сильно необычное. Что так? Просто очень хорошо запомнилась рука Носферату, на миг показавшаяся из-под балахона. Да уж, готовность увидеть и сам вид — несколько разные вещи. Пустота неподалеку пошла мелкой рябью, словно вода, куда бросили камешек, и через мгновение там уже стоял тот самый Носферату. Видок, однако! Вроде человек, но вид такой, будто он побывал в огне, покрылся множеством шрамов, да к тому же еще ему пару раз молотком по лицу ударили. Не говорю уж о руках, которые больше походили на гибрид человеческих и звериных.

— А твои подопечные не из пугливых, — оскалился Носферату, обнажив зубы-клыки. — Они уже знают?

— Вплотную подошли к той самой грани. Еще один шаг, и будут ЗА ней.

— Понятно. Чем ты так растревожил наших врагов, что они решились сунуться в наш мир?

— Помнишь Франциска? — Носферату коротко кивнул в знак согласия. — Ну так вот, его больше нет. Помер.

— Хорошая новость. Но он тут был проездом, основа осталась почти нетронутой.

— Да, вот часть ее и пустилась за нами вдогонку. Впрочем, прости, рад был бы продолжить разговор, но обстоятельства вынуждают спешить.

— Понимаю, Тремер… Рана у этого человека очень уж неприятная, справиться с ней сложно. Магия церкви способна не только убивать, но и делать это изощренно-мучительно. О, у меня хорошие новости!

— Какие? — оживился Череп.

— Ваши преследователи улепетывают со всех ног, едва успев вступить в схватку. Решили не рисковать своими жизнями, оставив в качестве заслона нескольких «стрелков». Они ведь сунулись сюда нахрапом, не подготовившись. Вот и получили… И еще. Кто ими руководит?

Череп немного поразмыслил, словно перебирая возможные варианты, и лишь после этого ответил:

— Точно не скажу, но наверняка тот, кто сильно хотел подсидеть нашего ныне покойного церковничка. Далеко не факт, что он был в том отряде, но руководство осуществлялось как раз им.

— Доводы? — мгновенно посерьезнел Носферату. — Гипотеза хорошая, но без них она так ей и останется.

— Будут тебе и доводы. Помощь к Франциску и его своре вовсе не торопилась, а сигнал он как-то передать успел. Они не стали врываться в здание, а предпочли попытаться перекрыть доступ в ваши тоннели.

— Мало!

— Будут и еще. Франциск не ожидал встретить меня и вообще не был готов воевать с Сородичами, рассчитывая лишь на противостояние упакованных древними амулетами самоучек. Зато те, другие, ударили целевыми заклятиями, причем наиболее эффективными для схватки с моим кланом. Убеждает?

— Вот теперь да. Что же до моих предположений… Есть кое-что, но так, догадки, не более того.

— Не юли, старый хитрец, — морщится граф. — Я тебя давно знаю, ты меня тоже. Когда я слышу подобные слова от ТЕБЯ, то могу быть уверен в том, что сейчас услышу интересные сведения.

— Хорошо, получай свои сведения. Франциск всегда был несколько прямолинеен, это ни для кого не было секретом. Вместе с тем он никогда не связывался с теми людьми, что не имели отношения к церковной структуре.

Череп неопределенно покрутил пальцами, словно показывая, что не стоит излагать очевидное. Вместе с тем в глазах светился четко выраженный интерес к словам собеседника. Ну а тот не спешил переходить к сути дела, плетя словесные кружева:

— Но, как и многие высокопоставленные святоши, он очень четко делил всех по уровням иерархии. Понимаешь, о чем я?

— Смутно…

Хитрит Череп, сразу видно. И Носферату это отчетливо понимает, но продолжает следовать дипломатическому туману классического образца. Что тут поделать — таковы правила игры, неведомо когда принятые за основу. Можно от них в случае необходимости и отступить, но не хочется. Ведь с умным и хитрым собеседником приятно плести кружевную паутину намеков и постоянно меняющихся интонаций…

— Тут нюанс есть… Сам подумай, стал бы покойничек оставлять важные бумаги пусть и у важного человека, но не имеющего прямого отношения к нашим «друзьям»-охотничкам?

— Но вроде бы он в знаниях мистических не замешан, — парировал Череп. — А там таких не держат. Или это исключение, что всегда подтверждает правило?

— Тут уж сам решай. Я попробовал было поразнюхать, но один из моих доверенных попросту исчез. Не возле дома самого Павлова, а совсем в ином месте. Для отвода глаз попытались ложный след кинуть. Какой — тебе знать и ни к чему, но репутацией ручаюсь, что липа все это.

Ох как вид графа изменился! Прямо верная стойка охотничьей собаки. Мигом слетели кружева изящной словесности, как более не нужные и не важные. Разговор перешел в иную, более четкую фазу.

— Верю, раз ты ручаешься, то можно и не расспрашивать. Давно это случилось? Искать пробовал?

— Нет. А искать пробовал, иначе себя перестал бы уважать. Пусто… Вроде и не мешают сверх меры, но путают, следы заметают, и довольно умело. Попробуй сам копнуть, может, окинешь свежим, незамыленным взглядом, да и отроешь что приличное.

— Договорились. Ну а сейчас нам точно пора. Еще поговорим…

— До встречи.

И собеседник Черепа вновь исчез, как и не было. Даже не получилось почувствовать хоть малейшее колебание энергетических потоков. Потрясающе! Но об этом можно и потом поразмыслить на досуге, сейчас же надо спешить в лабораторию графа. Должен же он попытаться Ханну на ноги поставить, коли такое обещание дал? Должен! Вот пусть и старается, он во многом понимает и на многое способен.

## Глава 25

Особняк Черепа, уже ставший если и не родным, то уж точно надежным местом… И ожидание в библиотеке, где граф предложил подождать до поры до времени. Чего? Окончания его лабораторных действий, цель которых — сделать что-либо с рукой Ханны, умудрившегося попасть под мощное магическое воздействие.

Клим определенно нервничал, поглощая уже второй кофейник крепчайшего кофе… Висельник меланхолично раскладывал свое неизменное Таро, но руки у него ощутимо подрагивали. Не всегда, но время от времени. Ну а я был сильно занят тем, что терроризировал спокойного как удав Седрика, для которого, судя по всему, подобные вещи давно уже были не в диковинку. Вот и сейчас от вяло отбрехивался:

— Ну рука, ну бывает… Новая вырастет. Вот только сложновато будет из-за того заклятия, что на клинке было.

— Давай уж, говори все как есть.

— Неприятное оно, это заклятие… — вздохнул гаар-гул. — Его специально подбирали против клана Тремер. Обычными средствами с ним практически не справиться. К тому же ваш друг — всего лишь простой человек, пусть и с некоторыми хорошими задатками мистика.

— Но граф четко сказал, что справится.

— Несомненно. Но время и способ лечения тоже играют свою роль. Выживет ваш Ханна и руку сохранит. Просто…

— Просто для него теперь будет закрыто кое-что из того, чем он мог бы обладать. Зато открыто нечто другое, — прозвучал голос Черепа, неслышно вошедшего в комнату. — Четыре часа провозился, однако.

Клим и Висельник вскочили, словно подброшенные пружиной. Оно и понятно, столь долгое ожидание по весьма серьезному поводу никому еще не добавляло спокойствия и душевного равновесия.

— Успокойтесь, — слегка улыбнулся наш загадочный покровитель. — Все прошло нормально. Правда, придется ему полежать с недельку, да и в сознание придет не раньше, чем через сутки.

— А рука?

— Рука? — нахмурился граф, словно бы не поняв сути заданного Висельником вопроса. — А, это… Руку новую вырастить не слишком сложно, гораздо труднее было от магического поражения избавиться. Но я вижу, что и слышится, да верится с трудом. Понимаю и ничуть не осуждаю… Седрик!

— Отвести их туда, экселенц?

— Правильно понимаешь. Ну а тебя, Стилет, я попросил бы остаться. Есть у меня кое-какой серьезный разговор.

Поскольку возражений с моей стороны явно не присутствовало, Клим с Висельником отправились проведать Ханну, ну а я остался в библиотеке. По голосу графа чувствовалось, что он действительно настроен на весьма серьезную беседу.

— Не хочется ходить вокруг да около, Стилет, — начал Череп. — Нужно будет навестить этого самого Павлова. С ним все оказалось не так просто, как можно было предполагать. Носферату в этих вещах ошибаются очень редко. Но наносить визит нужно в скором времени, иначе может оказаться поздно.

— Исчезнет?

— Вовсе не обязательно. А вот подготовиться может. К тому же я, честно сказать, не совсем представляю, кем может быть этот человек. Или не совсем человек… Слишком мало фактов, одни только предположения. Хочется попробовать выяснить, а проводить разведку… Носферату уже пробовали, да не получилось. Это, конечно, только подогреет интерес сего клана, но время, время.

— Тогда придется действовать более жестко, — пожал я плечами. — Если надо, то я и не думаю отказываться. К тому же и мои друзья совершенно точно поддержат такой вариант. Все равно вся прошлая жизнь окончательно изменилась. После смерти полковника нет никаких шансов что-либо доказать.

Тут мне действительно взгрустнулось. Святоши, с-суки, сумели все-таки уколоть в больное место. То дело, которому были отданы долгие годы, теперь закончено. Оправдаться нереально, нереально совсем и никогда. Ну кто поверит в то, что полковник находился под ментальным воздействием, превратившим его в банальную марионетку, не имеющую ни разума, ни воли? Да почти никто, в особенности те, кто сидит наверху в уютных кабинетах. Да и остальные тоже… не слишком.

Нет, этот этап жизни закончен, что греха таить. Dixi! Начинается нечто новое, но вот счет за старое копится. К тому же есть с кого спросить, есть кому предъявить вексель к оплате. Да, Франциск мертв, но он лишь один из винтиков мощной и разветвленной системы, к которой у меня и раньше не было никаких симпатий, ну а сейчас… Сейчас осталось только желание разодрать ее на множество мелких и очень мелких кусочков.

— Я так и думал, что предложение устроить небольшую, а тем более большую неприятность нашим общим «друзьям» вызовет только положительную реакцию, — ухмыльнулся граф. — Но! Ваше, в смысле твое и твоих друзей, нынешнее состояние слабовато подходит для нанесения визита. Требуются кое-какие коррективы мистического плана. А для этого…

— Что для этого нужно? Вы, кажется, упоминали о каком-то ритуале, не так ли?

— Хорошая память, умение аналитически мыслить. Отличительные качества, необходимые для прежней работы и… тем более пригодные для будущего дела. Впрочем, опять лишние слова. Совсем кратко. Клан Тремер предлагает вам, всем четверым, стать одними из нас.

— Согласен, — ответил я. — Уверен, что и мои друзья не будут возражать. Особенно после того, как вы Ханну буквального с того света вытащили. Такие вещи мы не забываем. Так что могу поклясться своей честью, а эту клятву я нарушить не способен. Что дальше?

— Дальше… А дальше — ритуал Обращения.

Ментальный удар обрушился, как кувалда, и последнее, что я запомнил перед провалом в темноту — ироническая усмешка графа. Усмешка, которая запомнилась не своим сочетанием цинизма и усталого безразличия, а острыми клыками, каких не могло быть ни у одного человека. Последний камень мозаики встал на свое место. Красный Род, вампиры… Что ж, после гаар-гулов это уже казалось вполне естественным. С этой мыслью сознание окончательно покинуло меня.

* * *

Голова… Такое впечатление, что она есть, но лучше бы не было. Дикая боль, перемешанная с непрекращающимся гулом и полной мешаниной в мыслях. Любая, пусть даже самая простая мысль вызывает очередной приступ боли. Возникает соблазн отказаться от этого неблагодарного занятия, но увы. Надо хотя бы понять что да как, да где я вообще нахожусь.

У-у-у! Погано. Глаза бы еще открыть да посмотреть. Открыл… туда словно песка сыпанули от души и добрую пригоршню. Но нет худа без добра — теперь я окончательно пришел в относительно здравомыслящее состояние, а значит, вспомнил все предшествующие события. Череп, с-скотина! Будь он хоть трижды граф, но столь неподобающая ментальная плюха запоминается надолго. Неужели как-то поделикатнее нельзя было? Да и вообще, на кой ему это понадобилось? И в горле что-то саднит, как будто там что-то застряло… А ведь точно. Выдергиваю оттуда гибкую трубку из непонятного материала и сгибаюсь от приступа кашля.

— Очнулся, — констатирует однозначно знакомый голос.

— Так уж время подобающее прошло, экселенц, — отвечает ему второй, не менее знакомый, напоминающий гулкий перестук камней.

Седрик и Череп. С трудом поворачиваю голову в сторону голосов и вижу двух этих индивидов, уютно расположившихся в полукреслах. Так, позвольте, если здесь Седрик, то где мои друзья? Оглядываюсь и действительно вижу Клима и Висельника, обмякших в странного вида креслах, точно подогнанных под их тела. Без сознания? Да нет, не совсем верно, скорее просто очень глубокий сон… И в горло вставлены такие же трубки, как и у меня до недавнего времени. Трубки, соединяющиеся с непрозрачными сосудами, подвешенными на штативах.

— Какого ангела тут творится? — озлобленно рявкнул я. — И что это за гадость была у меня в глотке?

— Адекватен и крайне раздражен, — флегматично констатировал граф. — Что ж, Обращение прошло успешно.

— Обращение… Голова от этого вашего Обращения болит и в глазах все плывет. Цвета плохо различаю.

— Цвета? Стилет, родная душа, а как же ты их толком различишь, когда в сей лаборатории нет ну ровным счетом никакого источника света… — Промелькнула легкая тень иронии. — Нет уж, тут ты погорячился. Ну а голова, она действительно поболит некоторое время. Последствия перестройки организма, коренной его трансформации.

А и верно… Нахожусь я не в библиотеке, а совершенно в другом месте, причем ни одного окна не наблюдается, а светильники не горят. Но все видно, пусть и цвета несколько поблекшие, словно на выцветшей от сырости картине. И организм в целом как-то по иному себя чувствует. Плохо? Нет, скорее уж наоборот, бодрость необычайная, да и общее состояние выше всяческих похвал.

Взгляд случайно скользнул по руке и зацепился за одну мелкую, зато весьма важную деталь… Шрам, давний шрам, полученный в результате ножевого удара, нынче отсутствовал. Од-на-ко! Уверен, что и остальные подобные отметины теперь исчезли, даже не попрощавшись. Плакать горькими слезами по ним я точно не собираюсь, но такая мощная регенерация поневоле наводит на определенные мысли. Да, а что там с зубами, коих у меня был определенного рода недостаток, вполне естественный при такой-то беспокойной работе?

Все в наличии, включая те, что выбили давно и не очень. И даже… Клыки, слишком уж длинные и острые, каким у нормального человека во рту делать нечего. К тому же привкус крови заставил вспомнить засунутую недавно в горло трубку.

— Объяснения будут? — криво улыбнулся я в сторону графа с гаар-гулом. — Почему-то мне кажется, что вы мне хотите сказать нечто весьма интересное.

— Все будет, и объяснения тоже. Думаю, что ты, Стилет, уже успел догадаться, кто я и кем, соответственно, стал ты сам.

— Ну не дурак же я. Красный Род, нечеловеческая внешность Носферату, чары на крови, да еще и улыбка с острыми клыками… Вы, граф, вампир, да и я… теперь тоже.

— Добавь к этой категории еще и тех двух, что пока спят крепким сном, — небрежно махнул рукой Череп в сторону Клима с Висельником.

— А что с Ханной?

— Великая Тьма! — закатил глаза к небу гаар-гул. — Я все понимаю, экселенц, но нет предела любопытству человеческому. Да все в порядке с этим Ханной, просто он прошел несколько иной, отличный от обычного ритуал Обращения и стал…

— Стал примерно таким, как наш Седрик, — закончил за него граф. — Другого выбора у него быть просто не могло — проведение обычной трансформации оказалось невозможным из-за того заклятья, что твой друг умудрился подцепить на свою шкуру.

— То есть вампиры и гаар-гулы… примерно одно и то же?

Череп поморщился, словно его решили кормить лимонами на завтрак, обед и даже на ужин.

— У нас считается моветоном употреблять слово «вампир»… Это удел народного фольклора и просто страшных сказок на ночь. Более правильно — Сородич. Что же до разницы между Сородичем и гаар-гулом, то это тебе гораздо лучше объяснит сам Седрик.

— Объясню, экселенц, как же иначе, — прогудел тот. — Само понятие гаар-гул появилось после того, как клан Тремер откликнулся на просьбу о помощи одного из прайдов — или кланов, если тебе так более близко — ликантропов. Оборотней, по-простому говоря. — Седрик на мгновение прервался, но поняв, что я не собираюсь удивляться, продолжил. А что, собственно, удивляться? Вампиры наличествуют, то есть Сородичи, приношу искренние извинения, так почему бы и оборотням не существовать? — Мы раньше назывались Танцующими под Черной Луной.

— А теперь?

— Просто гаар-гулы… Никто, кроме клана Тремер, не знает, что мы вообще еще существуем, пусть и в несколько новом обличье. Но мы уже давно неотъемлемая часть Тремеров — данная нами клятва нерушима и срока давности не имеет. Э, да там твои друзья начинают в себя приходить, — переменил Седрик тему. — Сейчас еще и им придется кое-что объяснять.

Да уж, это точно. Клим особенно отличается не слишком спокойным характером и способен устроить хороший погром, повинуясь естественному душевному порыву. Висельник в этом отношении гораздо более рассудителен — сначала малость подумает, а уж потом убивать будет. Похоже, это понимал и Череп, поскольку я ощутил присутствие каких-то полуразвернувшихся заклятий.

— Не беспокойся, всего лишь успокаивающие, — заметил Тремер, уловив мое волнение. — Иногда реакция после Обращения бывает несколько бурная.

И то верно. Лично у меня состояние было действительно препоганое, ну а голова до сих пор раскалывается. Так, и кто из двоих первым очнется? Клим… Удивляться не стоит, он всегда был здоров как бык, что и продемонстрировал, буквально вырвав ту самую трубку из горла и обрушив поток изысканно-похабной матерщины в адрес всего окружающего мира в целом и конкретных представителей в частности. У многих от подобных словосочетаний уши бы в трубочку завернулись, но я привык, а Череп с Седриком, по всем признакам, и не такое слышали.

Нет худа без добра. Именно протестующий против всего и вся рыкающий мат Клима пробудил Висельника. Тот прореагировал хоть и более спокойно внешне, зато сразу поинтересовался случившимся. Вежливо, но под вежливостью не особо и маскировалось недоверие ко всему непонятному. Пришлось объяснять мне… Мне они верили, а значит, и в этом случае обошлось без лишних эксцессов.

— И что мы получили? — проворчал малость успокоившийся Клим. — Кроме клыков, разумеется…

— Освобождение от власти времени, — улыбнулся граф, перебирая свои неизменные четки. — Теперь оно всем вам не страшно. То есть вы не бессмертны, вас можно убить, но время… теперь всего лишь мелкая деталь, не способная навредить.

— Ну а средства убиения нас? — живо заинтересовался сим существенным вопросом Висельник. — Сами понимаете, возможность появляться только по ночам — пусть и не критическое неудобство, но очень ограничивает мобильность. Хотя вы же…

— То-то и оно. Вы видели меня днем, и я, как видите, не испытываю от этого смертельных мук. Мифы, только и всего. Но и под этими мифами кроется зерно правды.

— И какое?

— Видишь ли, смотреть на солнечный свет мне… малость неприятно. Только и всего. Но! Я уже весьма не молод, привык за все прошедшее время. В первые же годы для юного Сородича показаться на улице в солнечную погоды помучительнее китайской пытки будет. Дикая боль в глазах, воспаление кожи, ожоги, словно вы за раскаленный металл схватитесь. Ну это после относительно длительного пребывания.

Нерадостные вещи граф рассказывает. Нет, разумеется, по сравнению с полученным фактически бессмертием это так, мелочи. Но все равно неприятно. Судя по всему, на лицах наших кое-что отразилось, поскольку Череп решил малость снизить накал невеселой информации:

— Загрустили? Лишнее… Вы ведь уже видели, на что способны алхимические препараты. В том числе можно защитить кожу от действия солнечных лучей. Глаза же… Тут несколько сложнее. Специальные солнцезащитные очки есть, но они слишком уж привлекают внимание посторонних людей. А у наших врагов, к моему большому сожалению, много, слишком много информаторов. Так что они у вас будут, но все же лучше не слишком часто появляться на улице в солнечные дни.

— Что еще может повредить? — вернул я разговор в прежнее русло. — Я уже понял, что солнечный свет и, конечно же, основанные на нем чары. Ну а еще? Вряд ли ограничивается только этим.

— Все верно. У любого Сородича довольно быстро заживают раны, нанесенные обычным оружием, но вот огонь… Это самое опасное из того, что может вам угрожать. Огонь и магия на его основе. Через некоторое время, как только овладеете телекинезом, полностью перестанут беспокоить любые метательные снаряды от ножей до пуль. Но берегите голову… Один хороший удар, что отделит ее от остального тела, и все, можете отправляться в мир иной. Кажется, этого пока достаточно.

— Нет, экселенц, — возразил гаар-гул. — Я все же напомню о лживости таких мифов, как смертельность для Сородичей серебра, осиновых кольев и всякой чуши вроде чеснока и проточной воды. Об истоках поверий как-нибудь в другой раз, но следует знать, что толку от этого маловато. Ах да, святая вода! Забудьте об этом, разве что кто-то из святош-мистиков превратит простую воду в вещество, несущее магический заряд… Но это настольно малоэффективно, что и думать не стоит о такой глупости.

— Теперь точно все, — щелкнул пальцами Череп. — Пора поторопиться, если хотим застать месье Павлова или тех, кто за ним стоит, как говорится, «ин флагарте».

— Прямо-таки в этом положении? — хохотнул Висельник.

— Фигурально выражаясь, конечно. Просто дело в том, что время — штука забавная. Особенно если учесть то, что сейчас уже ночь.

Я недоверчиво посмотрел на графа. Как-то слабо представлялось, что время пролетело столь незаметно.

— А что ты хотел? Процесс трансформации не за пять минут происходит — это не так просто, скорее даже очень сложно. По сути весь организм перестраивается… Кое-что исчезает, другое появляется. Например, теперь всех вас можно цианидами травить сколько угодно, как и другими ядами — ни малейшего действия не окажет. Воздух… Он нужен в таких ничтожных количествах, что это и внимания не заслуживает. Вы и дышите-то так, больше по привычке. Ну да хватит разговоры разговаривать, двинулись по дороге к нашему синодскому служителю.

Видя, что гаар-гул остался сидеть себе спокойненько, я, естественно, не удержался от вопроса:

— Как же Седрик? Его участие явно лишним не окажется.

— Мне туда не стоит, — ответил сам объект вопроса. — Святоши знают об уязвимых местах таких, как я, хорошо знают. Я привык с уважением относиться к предостережениям Носферату… Моя сила по большей части во власти над камнем, но и у камня есть слабости. Нет уж, это просто самоубийство. Подтвердите, экселенц.

— Так оно и есть. Впрочем, сами справимся, тут не потребуется силы, скорее внезапность. К тому же разработанный давненько план…

Череп, так и не договорив, жестом приказал следовать за ним. Что ж, можно и даже нужно последовать здравому смыслу, а заодно и необходимости сделать очередной «платеж» по векселю. Только платить церковникам я буду не деньгами, а клинком и пулями.

Кстати, о клинках… Граф, почти уже дойдя до выхода из библиотеки, остановился возле одного из стеллажей и нажал на какой-то скрытый рычаг. О как! Коллекция клинков, пусть небольшая, зато на любой вкус.

— Выбирайте! Это не просто клинки, а нечто большее. Их возможности на порядок выше, чем у обычной стали. Но пусть выбор будет осознанным и четким. Клинок — он как часть тела, неотъемлемая и неповторимая.

Отказываться, само собой, никто и не намеревался. Висельник, не слишком долго размышляя, ухватил странной формы меч с волнистым лезвием. В меру широкий, рукоять можно было держать как одной рукой, так и двумя… Клим предпочел узкий, элегантный меч-шпагу, выполненную в позднеитальянской манере. Витая гарда, украшенный эфес. Кажется, тут более сыграл роль внешний вид, поскольку мой друг и клинок — не самые близкие понятия. То ли дело огнестрельное оружие… Но право слово, плохих клинков тут просто не было.

Ну а я… тут действительно произошло что-то странное. Вместо того, чтобы подобрать нечто знакомое, неоднократно проверенное в поединках, рука сама потянулась к узкой, хищно изогнутой японской катане. Едва рука дотронулась до нее, как я понял, что этот меч и я вряд ли способны существовать раздельно в бою.

— Твой клинок, — одобрительно оскалился гаар-гул. — Ты теперь никогда его не сменишь. Ну а вы… Вам еще придется немного привыкнуть к своему выбору, особенно тебе, Клим.

— Что так?

— Душа клинка долго привыкает к владельцу, для которого он — не любимое оружие. Но это потом. Скорого возвращения и успешного визита в недружественное место.

## Глава 26

На улице нас уже ждал экипаж. Тот самый, нам уже знакомый… Только теперь кое-какие детали стали более очевидны. Например, запряжка-то вовсе не из лошадей, а Тварей в таком обличье. Раньше я мог об этом только догадываться, но сейчас был абсолютно и полностью уверен. Похоже, это сработала какая-то свойственная вампиру особенность. Надо будет уточнить у Черепа.

«Лошади», едва мы оказались в экипаже, рванули вперед с немыслимой для обычных созданий скоростью, причем управлялись не кнутом, а мыслью. Забавное и необычное для простого обывателя зрелище, с какой стороны ни посмотри.

— Так какие у нас планы? — крикнул я через цокот копыт лошадеподобных Тварей. — Вряд ли все так просто будет.

— Да все не столь и сложно. Особой охраны как таковой там нет, по крайней мере, в той части дома, что открыта для обычных людей. Ну а держать в скрытой части серьезный контингент — не самое лучшее решение.

— Ликвидируем всех? — деловито поинтересовался Клим, вертящий в руке револьвер.

— Клим, тебе бы был несколько ближе клан Бруджа. Именно так сказал бы Фердинанд, третий из Иерархов клана и мой Наставник, — сардонически улыбнулся граф. — Склонность к берсеркерству, воин до мозга костей, близость к боевому трансу…

— Но вы думаете не так, — уловил я скользнувший намек. — У вас какое-то собственное, отличающееся от других мнение.

— Бесспорно, юный Сородич. Никогда не стоит замыкаться в чем-то одном, а это так привычно, так легко и просто. Вот только легкость и дальнейшие перспективы ну никак не сочетаются меж собой. Да, клан Тремер изначально был кругом могучих магов, но почему мы должны черпать силы лишь в глубоком и изощренном мистицизме?

— Появилась идея влить новую кровь?

— Да… Кровь обновляется кровью. Только так, и другого варианта здесь просто нет. Пусть Бруджа ищут великих бойцов со склонностью к тайным знаниям. Пусть Носферату находят тех, кто скользит по краю тени незаметно и неслышимо для других. Мы же возьмем все, отбросив в сторону те давние привычки и неписаные правила, что способны лишь виснуть на ногах тяжелыми гирями. Возьмем все… Но. Мы приехали.

И верно. Запряженные в экипаж создания алхимических лабораторий резко сбавили ход, а там и вовсе замерли. Ни звука, ни даже переступания ногами — простые лошади просто не в состоянии превратиться в каменную статую за долю секунды.

Несколько слов на непонятном языке, пара жестов, и я почувствовал, как вокруг нас словно возникает невидимая вуаль, скрывающая от постороннего внимания. Череп лишь усмехнулся, после чего произнес:

— Я сейчас постарался немного приглушить наше тут присутствие, но не особенно надейтесь. Ну а как действовать — вас учить не стоит. Сами не маленькие. Вперед.

Это точно, мы привыкли за годы, проведенные в Третьем Отделении, штурмовать разнообразные объекты. Иногда это делалось с максимальной скрытностью, а порой время шло на секунды, и не было ни малейшей возможности медлить. Что легче? Сложно сказать, право слово. Дилетант посчитал бы, что сложнее осуществить малозаметную операцию… и непременно бы ошибся. Смотря какой расклад! Слишком мало при стремительном штурме времени на оценку ситуации, очень сложно мгновенно реагировать на постоянно меняющиеся нюансы.

Вот и сейчас… Дверь дома оказалась открытой, но не просто так, а под действием чар Черепа, хотя это было единственное легкое явление. Правильно, в таком доме, да без охраны? Быть того не может! В меня, находящегося в авангарде, летят два метательных ножа, брошенных умелой рукой. Два… Очень неприятная ситуация, поскольку один на верхнем уровне, а другой, соответственно, на нижнем. Метатель очень хорошо понимал, что от такой комбинации уйти на порядок сложнее. Однако все реально в этом мире… Помогает та самая повышенная скорость, что, по всем признакам, присуща любому Сородичу. Помогает увернуться от одного ножа… Другой же только жалобно взвизгивает от столкновения с клинком катаны, что повернут фухтелем. [1]

Свист кнута — это Висельник никак не может отказаться от своего экзотического оружия. Впрочем, а к чему от него отказываться, коли оно действительно эффективно. Зазубренная часть «нежно» захлестывает шею любителя кидаться ножами, ну а резкий рывок превращает ее в месиво из кожи и хрящей. Вот и все об этом человеке. А главное — все проделано практически беззвучно.

Вперед… Не стоит даже особо приглядываться к трупу. И так очевидно, что он тут сидел не просто так, а именно с целью уничтожать всех непрошеных гостей. На окропленном кровью лице еще можно прочитать классическое выражение фанатика, каких частенько можно встретить в монастырях. Из оружия — пояс с ножами, но ими, надо отдать должное, покойничек владел весьма прилично.

Хрупкая девчушка, скорее всего горничная, роняет на пол поднос и намеревается было издать громкий и испуганный визг, но Висельник, с его феноменальной привязанностью к красоткам, никак не дает этого осуществить. С виду похоже на страстное объятие, а вместе с тем еще и нажим на сонную артерию. Теперь та будет спать как минимум полчаса. Продемонстрировав новообретенную клыкастую улыбку, мой друг аккуратненько положил случайную ношу в кресло и, на миг задержавшись для любования получившейся композицией, метнулся дальше.

— Кухня! — коротко рявкает граф, и мы без промедлений следуем за ним.

Что он хочет там найти, и почему мы собираемся именно туда? Загадка… Но есть такое мнение, что сей факт как-то связан с небольшим яшмовым шаром, который лежит на ладони Черепа и пульсирует мягким зеленым светом. Какой-то хмурый тип, флегматично подпирающий стену. Принять его за случайного гостя мешает взгляд, а заодно и окутывающий ореол легкой ментальной защиты. Видимо, решил подстраховаться от вероятного удара по разуму. Зато от броска стилета он защищен не был. И все равно бросок был в район глаз. Утяжеленный стилет с хрустом вонзился промеж глаз… ну не совсем, все же ближе к левому. Да… не очень бросок получился, левая рука на метание не столь хорошо наработана.

— Совсем ты со своим излюбленным оружием сроднился, — проворчал Клим. — Не подходят ведь стилеты для метания… Так нет, индивидуальный стиль у него, и все тут.

Ворчит мой друг, и порой это вполне обоснованно. Но привычка — действительно вторая натура, да и прозвище я не просто так получил. К тому же нравится мне этот вид оружия, и все тут.

Еще одна дверь, даже полуоткрытая, но граф останавливается как вкопанный и весьма подозрительно на нее смотрит. Что там еще такое на наши головы? Стремительный удар когтем правой руки по запястью левой, и несколько капель крови летят вперед. Ловушка? Верно… Дымка молочного цвета затягивает дверной проем. Безобидная на вид, невзрачная, но даже я чувствую мощь магии. Не боевой. Скорее просто затягивающей, облипающей…

— Твар-ри… Их-то след тут откуда? — шипит Череп.

— Что такое?

— Потом, — отмахивается он от моего вопроса. — Но теперь ясно, почему Носферату сели в лужу при попытке разнюхать что-либо обычными, не особо тонкими методами. Так, сейчас мы малость сдвинем направленность, и тогда господа Салюбри, ренегаты, недостойные называться Сородичами, могут свою задумку на помойку оттащить.

Очередная извлеченная пробирка, что летит прямо в дымку, и та, жалобно шипя, начинает съеживаться, исчезать.

— Идем.

— С ловушкой точно покончено? — спрашивает недоверчивый Висельник. — Тут же чарами за версту разит. Действующими…

— А я их немного заблокировал. Не стоит рвать в клочья, это может быть замечено. Ну а так… они вроде есть, но на самом деле толку маловато. Ну да хватит, потом поговорим. Вперед.

Да уж понятно, что никак не назад… Все в порядке, нехорошие предчувствия Висельника насчет опасности не оправдались — судя по всему, ловушка и впрямь была заблокирована всерьез и надежно. Так, и что мы тут имеем? Труженики кухонного фронта, почетные кавалеры вилок и кастрюль смотрят на нас большими и зело испуганными глазами. Ясно, что кто-то из них готов заорать от избытка не самых приятных эмоций, но звук взводимого курка мигом охлаждает пыл энтузиастов. Клим — человек (извините, уже вампир) добрый, и от доброты душевной трупов набросает штабелями. У него это прямо на лице написано. Большими и фосфоресцирующими буквами.

Их всего трое, так что проблем нет. По голове осторожненько так, чтоб лежали и особо не жужжали. Я понимаю, почему Череп сейчас старается не использовать магию. Наверняка опасается тем самым поднять шум раньше времени, да и маскирующее заклятье вокруг нас, оно тоже не просто так. Вот только что граф тут забыл? Кухня как кухня, ничего особенного.

Очередная пробирка, на сей раз ядовито-желтая и весьма неприятная даже на вид, летит в одни из углов храма желудка, и часть пола просто растворяется с ядовитым шипением, открывая путь дальше, вниз. Узкая лестница, куда особо не тянет, но надо…

— Стоять, — приказал Череп. — Тут лезть напролом не стоит, ничего хорошего не даст. Я вскрыл только материю, а мистическая преграда остается в целости и сохранности. Кстати, те, кто ее поставил, уверены в надежности барьера.

— Тогда что делать будем?

— Ломать, — на риторический вопрос Клима последовал краткий и четкий ответ. — Тут очень хорошее, надежное заклятие, что гасит любые… почти любые атакующие заклятия. Но Магия Крови способна проломить любой барьер. Надрежьте руки, мне нужно немного крови каждого из вас.

Добровольно отданная кровь. Понимаю, сильная вещь. Впрочем, не верить теперь Черепу не было никакой возможности… Бессмертие — слишком серьезный подарок, который просто так не делают, так что обязаны мы ему очень и очень многим. Такой долг дорогого стоит. Вот и получилось, что возражений не было и не предвиделось.

Тонкие ручейки крови, повинуясь взвихрившимся вокруг графа энергопотокам, сплетались меж собой, но вместе с тем оставались сами по себе, ничуть не смешиваясь.

— Салюбри, — вновь прозвучало из уст графа неизвестное слово. — Они очень хорошо научились ставить защиту, что гасит любую чужеродную их клану магию. Вот только мы, Тремеры, великолепно знаем, что лежит в основе их чар. Кровь же как раз то, что нарушает стабильность покоя, разрывая ее изнутри. Сейчас мы сломаем и эту преграду…

— Но почему тут почти нет охраны?

— Видишь ли, Стилет, тут много что смешалось. Они не слишком хотели обнаруживать свое присутствие, к тому же все мы постоянно следим за перемещениями врагов, есть способы, пусть и не всегда идеальные. Так вот, они точно знают, что для скорого разрушения поставленной преграды есть два варианта.

— Интересно…

— Первый из них — грубая сила, мощь таранных, пробивающих все на своем пути чар. Казалось бы, ничего не мешает сделать это… Но их применение равносильно удару в гонг на центральной городской площади — услышат, поймут и очень быстро прибегут со всех сторон с самыми злобными намерениями. Сейчас этот шум никому не был нужен. Но есть и другой способ, более изящный, тот, что способны реализовать лишь Сородичи из клана Тремер. Мы слишком хорошо знаем господ Салюбри. Но и они знают, что для такого метода разрушения барьеров нужна кровь нескольких Сородичей моего клана. Вот и не просчитали…

— Неужели предугадать было столь сложно?

— Ты не понимаешь… пока еще не понимаешь, — усмехнулся Череп, продолжая колдовать с кровью. — Я сейчас ломаю неписаные традиции просто об колено, со страшным хрустом. Обращение нескольких кандидатов, к тому же минуя промежуточную стадию… Это большой риск для меня лично, и оправдать его могут лишь успехи сразу по нескольким направлениям. Эти же, ренегаты… они не могли подумать о нарушении мной подобных устоев. Сами-то весьма негибки, даже несколько косны. Вот пусть и получат за свою косность…

Соприкоснувшись наконец с преградой, кровь забурлила, я сразу почувствовал, как барьер буквально разрывает на части не только от внешнего, но почему-то и от внутреннего воздействия…

— Быстро! Они там. — Подавая пример, Череп рванулся вниз по лестнице с такой скоростью, что мы за ним поспевали с большим трудом.

Рваный ритм… наиболее неудобное стечение обстоятельств при любом раскладе. Рывок, остановка, пусть и необходимая, потом опять рывок. Зато теперь точно известно, что все предосторожности, равно как и неприменение магии и огнестрельного оружия, оказались совершенно правильными. А то спугнули бы тех, кто сейчас находится там, на нижнем уровне.

Но теперь они не только услышали наше присутствие, но еще и почуяли его. Тут и разрушение защитного барьера, да и мигом слетевшие маскирующие чары. Пока не видно их самих, но вот действие спущенной с цепи магии ощущается. Стены вспыхивают ослепительно-белым сиянием, вызывая дикую боль в глазах и вообще по всем открытым участкам кожи. Вот оно, действие солнца в концентрированном варианте. Не успеваю даже опомниться, как мир возвращается в относительно приемлемый и безболезненный вариант. Вроде бы то же сияние, но теперь оно видно лишь сквозь алую пленку, что как бы размазалась по всему телу. Череп? Ну а как же еще… его работа.

Дальше… Успеваю заметить, что Клим выдержал, ну а Висельник пока очумело трясет головой, приходя в себя после столь сильного болевого шока. Ничего, оклемается!

С выставленных вперед ладоней графа срываются несколько шаров, сплетенных из собственной крови. Они, словно разумные существа, летят не по прямой, а по совершенно непредсказуемой траектории, словно нацеленные на невидимую дичь. Чей-то приглушенный вопль, стук упавшего тела… И тут помещение заполняется густым, обволакивающим туманом, уже в полуметре ничего не видно и даже не слышно.

— Не убежишь, — слышу обманчиво мягкий голос графа, разрывающий наступавшее безмолвие. — И к камере, где узник сидит, я тебе тоже подобраться не дам… Иди сюда, бурдюк с кровью.

Узник? Ах да, встреченный нами в подземелье Носферату упоминал о своем агенте, которого он посылал с целью разузнать что к чему. Исчезнувшем агенте… Похоже, теперь тайна его исчезновения прояснилась.

Уверенное свечение серебристого оттенка разгоняет туман, а звуки возвращаются. Граф вновь спустил свой выводок черепов с цепи, и теперь они частью зависли в воздухе, изгоняя чужую, обволакивающую и крайне неприятную по ощущениям магию этих самых загадочных Салюбри. Ну а другая часть была занята более кровавым делом, мертвой хваткой своих серебряных зубов вцепившись в какого-то человека. Маленькие черепа… Хм, не совсем и маленькие, они словно раздулись до весьма приличных размеров, вгрызаясь в незнакомца мертвой хваткой. Хотя… это ж не кто иной, как сам Павлов — хозяин сего дома. Человек? Э, нет… Но и не такой, как мы. Словно какое-то родственное Сородичу проявление, но в то же время не совсем.

— Ключ-чары к камере. Быстро!

— Не дождешься, отродье Тьмы, — произнося это, Павлов буравил Черепа глазами фанатика. — Ты труп. Сейчас подоспеют братья, и от тебя останется только горсть праха.

— Успеют ли? — хмыкнул Череп. — А ключом послужит твоя кровь…

Слова с делом у графа не расходились — сей факт я уже успел усвоить довольно четко. С тихим шелестом полопались все кровеносные сосуды, и красная влага раз и навсегда покинула тело нашего противника, оставив лишь пустой сосуд, ничего больше…

Кровавый болид метнулся сначала в сторону Черепа, окутал его на мгновение, ну а потом, несколько убавившись в объеме, рванулся в сторону двери. Одной из дверей. Казалось, камень и металл, из которых она состояла, взвыли от непереносимой боли и понимания того, что на сей раз никаким запорам не устоять. Упругий, вязкий взрыв, при котором осколки так и остались внутри замкнутого пространства и… путь свободен, преграда взломана. Казалось бы, все просто и легко, но стоит посмотреть в глаза Черепу, и становится ясно, что подобные заклятия очень сложны и утомительны.

— Вытаскивай пленничка, — заметно уставший граф оперся о стену. — Да, и не удивляйся увиденному.

Сделав знак успевшему оклематься от светового заклятия Висельнику, чтобы тот подстраховал в случае чего, я зашел внутрь камеры с вынесенной ко всем свинячьим ангелам дверью. Вернее, не зашел, а просто переступил за порог… Хорошо, что меня предупредили, а точно бы святого Кондратия неподалеку приметил.

Внутри камеры сидел человек с полностью отрешенным видом, казалось, уже абсолютно отгородившийся от внешнего мира. Оно и понятно, поскольку это был единственный шанс сохранить рассудок хоть в какой-то степени. Это место представляло собой своеобразное яйцо, стенки которого были собраны из множества зеркал. Зеркал, свет которых не только отражал узника во множестве форм и ракурсов, но вместе с тем и обжигал, вызывая болезненные ощущения. Да, не способные убить, но вот вызвать постоянную и непрекращающуюся боль… Да еще и стоящий гул на уровне тех частот, что практически не слышит человеческое ухо, но они способны бить по подсознанию, сильно бить.

Практически идеальная камера пыток, из которой через некоторое время можно вывести уже не человека, но полного или на крайний случай частичного безумца. Твари! Хотят убить — вперед, но зачем столь изощренно пытать? Церковь… Времена инквизиторов не умерли, точнее они просто бессмертны.

Хватаю совершенно не сопротивляющегося пленника, перекидываю через плечо и как можно скорее выбираюсь отсюда.

— Вот и он, гуль клана Носферату, — устанавливает принадлежность нашего трофея Череп, вновь применив малопонятное слово. — А теперь быстро отсюда, быстро!

Командный рык, он всегда действует как очень сильное стимулирующее средство, особенно для тех, кто вот уже много лет носит форму боевого офицера. Да и действительно, убираться отсюда пора, причем чем скорее, тем лучше. Бегом, еще быстрее, еще. На сей раз уже мне приходится несладко. Ноша в бессознательном состоянии не добавляет положительных ноток в забеге на не слишком длинную, но все же дистанцию.

Хорошо хоть на обратном пути никто не встретился. По крайней мере, из тех, кто активно попытался бы нам напакостить всякими смертоубийственными штучками. Вот и экипаж стоит себе смирненько, запряженные в него Твари-лошади ожидают появления хозяев. Я уже знал, что для Тварей есть несколько уровней хозяев. Основной — сам создатель или тот, кто пробудил создание к жизни. Ну а потом то, как именно этим самым создателем будет вложено в их подобие мозга. Но в любом случае все сородичи клана Тремер для Тварей являются хозяевами, в большей или меньшей степени.

* * *

Опять безумная скачка, но сейчас чувствуется, что граф выжимает из наших скакунов все возможное и даже невозможное. В воздухе прямо-таки разит ароматом риска…

— Куда так торопимся? — не выдерживает Клим.

— Подальше от неприятностей, — незамедлительно отвечает Череп. — Вот сейчас мы разворошили осиное гнездо так, что возмущенное жужжание будет слышно еще долго. Сами подумайте, похитить гуля Носферату прямо из-под носа у господ Салюбри.

— Не понимаем!

— Ах да, опять еще неясные для вас слова. Гуль — это получеловек-полувампир. Промежуточная стадия трансформации. Их очень, очень сложно отличить от человека, тем они и ценны в некоторых случаях. Ну а Салюбри… Это клан Сородичей-ренегатов, что прислуживают церкви.

— Как так? — изумился я. — Ведь, насколько я понял, церковнички стремятся нас уничтожить. Они что, самоубийцы?

— Часть из них действительно считает свое состояние тяжкой карой, но необходимостью для борьбы с Тьмой. Но вот другие, более вышестоящие и умные… Не-ет! Они играют в свои игры, очень давние и запутанные. Но нет для Красного Рода более опасных врагов. Опасных тем, что они многое знают и многому научили святош. Особенно своей магии… Да и количество Салюбри растет, в кандидатах на Обращение нехватки нет. Любой монастырь с кучей фанатиков к их услугам.

Вот так ситуация… Мир раскрывался перед нами своими новыми, доселе скрытыми гранями. Казалось, нет и не будет конца новинкам, переворачивающим все привычное восприятие реальности. Впрочем, это лучше, нежели беспросветная обыденность и предсказуемость.

— Быстро реагируют, — прошипел граф сквозь оскаленные клыки.

— Где?

— А вон, смотри. Видишь ту коляску с парой серых лошадей. Они… И не из слабеньких.

И точно. Там даже и не думали скрывать своих не слишком дружелюбных намерений, ну а магией разило за версту и подалее.

— Сейчас я их малость того… постреляю, — радостно засуетился Клим.

— Отставить! Только шума много будет, а проку чуть. Это не шелупонь, от пуль сразу закроются. Да и не успеть им нас догнать, разве что попробуют заклятием накрыть.

Словно в ответ на мысль Черепа на нас обрушился было сам воздух, внезапно приобретший вес и вязкость. Но короткая фраза на непонятном языке, мгновенное перемещение энергетики в прежнее русло, и все возвращается на круги своя.

— Стихией бить решили. А одновременно еще и лошадок на пределе и за пределами возможностей держат. Не гонитесь за двумя целями, недруги мои, ни одной не достигнете. Лошадок вот жалко.

— Что так? — отозвался Висельник, любивший любую живность на порядок больше людей. Оно и правильно, сам такой же точки зрения придерживаюсь.

— Как что? Не могут лошади в нормальном состоянии нестись с такой же скоростью, как мои Твари. Зато если их чарами подстегнуть, то на полчасика хватит. Ну а потом все, помрут.

Висельник злобно скрежетнул зубами. Да уж, я примерно представляю продолжение сей ситуации, наверняка потом выпросит у Черепа схожую технику воздействия, потом узнает личности тех красавцев… И, конечно же, при удобном случае подарит им такие же ощущения. Добрый он, душевный, любит по душе подобной мрази пройтись в шипованных сапогах, да еще со шпорами.

А вот и особняк Черепа, и ворота открыты, куда на всем скаку залетает наш экипаж. Интересно, как поведут себя наши преследователи? Тем более что тут не одна коляска, еще две откуда ни возьмись нарисовались… Нет, останавливаются, притормаживают, словно не рискуют переступать определенную черту.

— Испугались?

— Да нет, — грустно усмехнулся граф. — Просто понимают, что сейчас им не до жиру, быть бы живу. Посмотри назад, и ты поймешь.

Мда… Посмотреть на это стоило. Исказившееся ночное пространство словно отплюнулось не принадлежащими ему чуждыми элементами… то есть Сородичами из клана Носферату в количестве пяти личностей. На сей раз они даже балахонами себя затруднять не стали. Пластинчатые легкие доспехи, у двух еще и закрывающие лица маски. Ну а остальные трое и ими пренебрегли. То еще зрелище, способное ввергнуть в шок добропорядочного обывателя.

Но наших преследователей испугал не внешний вид Носферату, а те силы, что они были готовы обрушить на них. Пространство жалобно трещало от разрывания его на мелкие лоскуты. Вот-вот это натяжение готово было порваться и дать пищу тем энергетическим вихрям, что еще держались в повиновении этими загадочными Сородичами. Камни в пределах приусадебной территории подрагивали под ногами, словно собираясь начать безумный пляс на костях врагов. Все ясно, Седрик, Мерк, а возможно и еще кто-то тоже рядом. А гаар-гул на своей территории, да еще и в обороне… Вот именно, страшная сила, даже церковнички это признают.

Были они, а вот уже только пыль из-под колес и копыт. Ну да и великолепно, я по поводу их исчезновения точно плакать не намерен. Правда, на лице у Черепа особого энтузиазма все же не наблюдается…

— Здравствуй, Рагнар. Рад тебя видеть воочию.

— Взаимно, Череп. Все такой же любитель нестандартных решений и рискованных мероприятий?

— Так ведь жить интересно надо, чтобы было что вспомнить…

— Особенно нагоняи за слишком быстрое Обращение. — Улыбка на лице Рагнара выглядела… своеобразно. — Сразу трое, надо же!

— Четверо, друг мой, четверо.

— Тем более прелестно. Но я не о том. — Интонации чуточку изменились. — Огромная тебе благодарность за освобождение гуля из наших. Мы уже думали все, с концами провалился. А тут вот оно как… Салюбри, значит?

— Они самые, — брезгливо дернулся граф. — Как тараканы, сколько ни мори, новые появятся. Понюхай, где ладаном пахнет, и наверняка найдешь не только святош-Охотников, но и наших ренегатиков в том или ином количестве.

— Учтем и непременно поубавим их присутствие. Да и вы, Тремеры, непременно поможете. Как-никак лучшие специалисты по их отлову. Но об этом после. Мы заберем своего собрата.

Ага, вот тут в чем еще дело. Графу сильно не хочется отдавать его сейчас. Наверняка рассчитывал что-то с этого поиметь, но… не вышло. Или не совсем вышло, поскольку я еще во время нашего стремительного возвращения чувствовал уколы ментального воздействия, направленные на бессознательного… гуля, кажется.

— Забирай. Просто я думал, что его стоит малость подлечить. Ну а мои лаборатории неплохо ставят на ноги.

— А заодно и помогают считать информацию из разума, — вновь усмехнулся Носферату. Нет, что за привычка у него такая… неприлично выглядящая? — Спасибо, но мы и сами в состоянии привести его в первоначальное состояние. До скорой встречи, Сородич.

— Бесспорно, Рагнар.

Потрясающая маскировка. То есть Носферату, то их уже нет. Завидую, однако… Ну а что теперь у нас в ближайших планах? Примерно так я и поинтересовался у Черепа, на что получил четкий и обстоятельный ответ:

— Учеба. Долгая, сложная, но необходимая для того, чтобы не только выжить в изменившемся мире, но и занять в нем подобающее положение. Новые грани реальности открылись перед вами, и теперь все зависит только от вас. Ну а скучать у вас не получится, даже не надейтесь…

# Примечания

1

Фухтель — плоскость клинка.