# Растущий лес (СИ)

Владимир Михайлович Мясоедов

Восемь человек из нашего мира, которые оказались в другом. Много это или мало? А если они помимо знаний еще имеют эльфийские тела и магическую поддержку? Хватит ли этого, чтобы выжить? А если да — то где предел открывающихся перед ними возможностей?

Annotation

Восемь человек из нашего мира, которые оказались в другом. Много это или мало? А если они помимо знаний еще имеют эльфийские тела и магическую поддержку? Хватит ли этого, чтобы выжить? А если да — то где предел открывающихся перед ними возможностей?


Владимир Мясоедов

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Эпилог

notes

1


Владимир Мясоедов


Растущий лес


Пролог


Полуденное солнце жгло землю и всех, кто имел несчастье на ней находиться, не щадя и небольшого города, в котором, несмотря на изнуряющий зной, тем не менее кипела жизнь. Горожане привыкли к климату, способному убить тех, кто был родом из более благоприятных краев. По улицам неспешно, чтобы не вспотеть и не потерять драгоценную влагу, ходили взрослые люди, а дети, занятые своими важными делами и играми, носились друг за другом с такой скоростью, что создавали ветер в затхлом воздухе поселения, пойманном в ловушку высокими стенами. Что делать, если с рождения живешь в пустыне? Волей-неволей привыкаешь к погоде, при которой на любом металлическом предмете, оставленном без покрова благословленной тени, можно приготовить себе обед.

Неожиданно стайка подростков испуганно брызнула в разные стороны, отскочив от высокой, закутанной в светлый плащ фигуры и едва не налетев на зазевавшегося прохожего. Так, будто капли воды в кузне упали на раскаленную в горне заготовку.

— Папа, папа! — Маленький мальчик, один из сорванцов, которые играли на улице, дергал стражника за край форменного одеяния. — А это альф? А это правда он? А он колдун? А куда он пошел?

— Эльф, сынок, — поправил отпрыска хранитель городского спокойствия, вся работа которого по случаю светлого времени суток сводилась к бравированию на перекрестке двух улиц. — Мог бы уже запомнить: эта остроухая нелюдь теперь с нами по соседству живет и часто под окнами мелькает. И не мешай мне. Я на службе.

— Ну, па-а-па-а… — заканючил ребенок.

— Ох, ладно, — вздохнул родитель и опасливо оглянулся в поисках начальства, которое могло бы устроить ему выволочку. — Только быстро, чего тебе?

Малыш растерялся: выбрать что-то из вороха сплетен, услышанных им от сверстников или взрослых, оказалось сложно. Да и мыслительная деятельность в его возрасте тоже не самое привычное занятие.

— А они правда никогда не промахиваются? — брякнул он наконец первое, что пришло на ум.

— Правда, сынок, — вздохнул стражник, однажды своими глазами видевший действие магического оружия эльфов.

Он тогда стоял на посту у городских ворот, а на пару остроухих, спешивших по делам в город, напал шакал, не иначе как больной бешенством. Человек не очень понял, что случилось, внезапный грохот близкого грома порядком его напугал, но зато потом вместе с сослуживцами он долго рассматривал труп животного, пробитый едва ли не насквозь в десятке мест сразу. Да и земля вокруг шакала была как будто истыкана острым мечом. Промазать из оружия, которое посылает такое количество невидимых стрел, оказалось действительно почти невозможно. А еще ему запали в память слова одного из перворожденных, обращенные к своему сородичу: «М-да, Серег, переборщил наш Кулибин с калибром, бедного Тузика как грелку порвало».

Глава 1


Высыпавшие на лужайку перед зданием эльфийской Академии волшебства боевые маги уверенно сжимали кольцо. Примерно половина их появилась в прямом смысле из воздуха, задействовав телепортационные чары. Тот факт, что на территории учебного заведения этой привилегией пользовались только заслуженные преподаватели, которыми маги вряд ли являлись, их не смутил. Впрочем, оставшиеся чародеи тоже не отличались хорошими манерами. К примеру, боевая химера, явно контролируемая одним из них, своими толстенными лапами злостно потоптала куст редких желтых роз, несмотря на длинные острые шипы. Впрочем, вряд ли ее шкуру могло повредить что-то кроме заточенного на совесть оружия. Ну или магии.

Архимаг Келеэль из дома Вечной листвы затравленно оглядел сжимающийся вокруг него строй. Несмотря на то что пять тысяч лет его жизни были наполнены сражениями, несмотря на то что он был самым могущественным чародеем во всем мире, несмотря даже на то что он очень много времени потратил на изучение таких специфических разделов магии, как некромантия и демонология, несмотря на все это — победить в такой схватке он бы не смог, а защитные заклинания, которыми он окружил себя по въевшейся в кровь привычке, помогли бы ему лишь выиграть время. Не очень много.

Элита эльфийских войск готовилась к атаке. Страшной. Яростной. Безудержной. Сметающей все на своем пути. Четыре десятка гвардейцев, все как один выходцы из старших домов, владеющие сталью и волшебством на уровне, которого можно достичь только столетиями упорных тренировок и смертных битв. Ну и, конечно, придворные маги, уже довольно могущественные, чтобы считаться лучшими из лучших, но еще недостаточно обеспеченные, чтобы уйти на покой.

Хмурый и сосредоточенный менталист, готовый к самому серьезному в своей жизни и, очень возможно, последнему бою; четыре стихийника — по одному на каждый элемент: эти выглядели чуть более уверенными в себе, понимали, что классической боевой магией пятитысячелетний волшебник вряд ли воспользуется, слишком уж она по его меркам примитивна; демонолог-полукровка, смущенно потупивший взгляд. Чего, кстати, потупился? Хотя… некоторое сходство в лицах древнейшего эльфа и его более молодого сородича, одетого в мантию цветов дома Вечной листвы, прослеживалось.

«Кто-то из непрямых потомков, — решил Келеэль, рассматривая полуэльфа. — А может, и из прямых. Надо бы хоть на одном собрании появиться, узнать, кто мне кем приходится».

Еще среди волшебников, окруживших архимага, было двое артефакторов, малефик, тройка друидов, алхимик, жрец солнца, жрец ночи (как они друг с другом не подрались?!) и даже некромант. В общем, все представители первичных ветвей магии собрались. Магом хаоса, пусть и не особо одаренным, был Келеэль, а за стихии жизни и порядка отвечал князь, оказавшийся прямо напротив древнего чародея. Судя по полыхающим зеленым огнем глазам, правитель эльфов в данный момент разбудил силы, обычно мирно спящие в крови его рода, и теперь являл собой квинтэссенцию магии, лишь по недоразумению принявшую облик существа из плоти и крови.

— Что случилось? — Изумление в голосе старого чародея, стоящего в круге вооруженных до зубов бойцов, звучало искренне. Ну или казалось таковым. За пять тысяч лет у архимага было достаточно времени, чтобы отточить актерский талант.

— Не делай глупостей. — Если бы голосом можно было убить, то бывший наставник правителя Западного леса, одного из двух эльфийских государств мира Фредлонд, волшебник Келеэль скончался бы в ужасных муках. Речью владыки леса можно было охлаждать извергающиеся вулканы. Плохой признак. Очень плохой. Судя по тому, что́ о своем бывшем ученике знал волшебник, сейчас тому больше всего хотелось вцепиться в горло учителю. И лишь понимание того, что стоит ему выйти в одиночку, ну или хотя бы с чуть большими силами на пятитысячелетнего некроманта, — и не спасет даже сила его крови. — Ты знаешь что. В Зал суда сам пойдешь или тебе помочь? Я обвиняю!

Если еще и были сомнения в серьезности происходящего, теперь они рассеялись. Зал суда был создан незадолго до рождения Келеэля верховным жрецом порядка как средоточие силы своего учения. По сути дела, это было нечто вроде портала, каким-то образом соединявшего на небольшой площади вокруг себя разные планы. Помещение Зала суда располагалось где-то посередине между вотчиной одной из Первичных Сил и тварным миром. И действовали там не совсем обычные физические законы. Широкоизвестным примером этого факта была невозможность лгать в Зале суда. Точнее, нет: изрекать ложь или даже помышлять об обмане никто не мешал. Вот только неправда действовала на обитателей этого плана как капля крови на стаю акул. Или, что было бы более точным сравнением, как молитва, изгоняющая бесов, на армию демонов. Всем было неприятно, и каждый хотел лично заткнуть источник дискомфорта. В результате от того, кто опрометчиво пытался там лгать, оставалось… иногда вообще ничего не оставалось. Даже души. Первоначально Зал суда должен был помочь искоренить преступность… Но помешала маленькая проблема. На ложное обвинение обитатели плана порядка реагировали как… на ложь. И решалось ли дело о жизни и смерти всего Леса или выносился вердикт о пустяковом штрафе в несколько медяшек, — значения не имело. От обвинителя оставалось… Хорошо, если что-то оставалось. Поэтому пользоваться этим местом эльфы опасались. Но в исключительных случаях все же прибегали к крайней мере. Судя по всему, князь считал этот случай исключительным, немало не заботясь тем фактом, что, если он ошибется, его уже ничто не спасет.

— Обвинение? — Голос стоящего в круге магов был сух, но спокоен.

— Обрывание крови звезд, — сказал, как плюнул, князь.

— Не виновен. — Защитные плетения вокруг старого эльфа стали стремительно исчезать. — Кто свидетель?

— Не надейся, свидетель — это я. — Владыка Леса улыбнулся. Его улыбка была страшнее оскала любого демона, ибо обещала не просто забвение души, а вечные муки. — И я не побоюсь воспользоваться Предвечными силами.

— Ученик, ты балбес или пьян? — Архимаг, видимо, решил наплевать на титулы и приличия. — От тебя же духи порядка и пепла не оставят!

— Взять его.

— Стоп! Стоп! — В возникшую вокруг архимага переливающуюся хрусталем сферу врезался десяток плетений. Кого послабее, например, демона или дракона, они бы испепелили на месте. — Я не виновен! Клятва предков подтвердит!

Набирающие силу заклинания спешно начали дезактивироваться, умело поворачиваемые вспять эльфами. Одно дело — убить преступника, да еще по приказу князя. Тут уж кем бы ни был тот, на кого указала венценосная особа, пощады ему не будет. Совсем другое — умертвить древнейшего и наиболее знаменитого мага своего народа, который готов воззвать к высшим силам, чтобы доказать невиновность. И который, вполне возможно, только что спас князя от смерти. Или от того, что хуже, чем смерть. Духи порядка о том, что такое жалость, знают. Из словаря. Не хочет обвиняемый идти в Зал суда, но согласен на альтернативный вариант, сводящий риск для князя к нулю? Пускай. Смерть, которую принесут порождения порядка, мгновенна и неотвратима. Тени предков же пусть и чуть менее надежны при решении силовой части проблемы, но тем не менее тоже никогда не ошибаются. И на правителя эльфов никогда не нападут.

— Я верю тому, что показала мне моя сила, — пожал плечами князь, и, повинуясь его жесту, магия вновь была приведена в полную боевую готовность, правда, теперь была направлена не на взлом защиты, а на предотвращение побега, — ты был в покоях моей избранницы. После этого нить ее жизни оборвалась, а ведь уже четыре месяца как она носила под сердцем наследника. Не хочешь идти в Зал суда? Так тому и быть.

— Да с чего ты взял, что твою невесту убил именно я? — Возмущению чародея не было предела. — На кой мне это?

— Неважно. — Пылавший жаждой мести владыка Леса решил не вступать в дискуссию и воззвал к силе крови, призывая то, что спало в ней, пробудиться.

Чуть иначе зашелестела листва, не так подул ветер, странно начали вести себя звуки. А на залитой солнцем лужайке вдруг появились тени, в которых, впрочем, без труда можно было узнать тех, кто их когда-то отбрасывал. Все они как одна обладали отличительной деталью: там, где у живых перворожденных находилась середина лба, пламенело подобие княжеской диадемы, в настоящий момент украшавшей молодого разъяренного эльфа, стоящего перед архимагом.

— Диадема, — пробормотал Келеэль по своей давней привычке. — Символ княжеской власти. Мощнейший артефакт, который каждый повелитель эльфов носит всю жизнь, не снимая. Артефакт, который запоминает каждый вздох правителя. И который вполне может тень этого самого правителя ненадолго вернуть из любого посмертия, если, конечно, его душа еще не ушла на перерождение.

— Духи предков, — от голоса ученика Келеэль поежился, — взываю к вам! Ваша плоть и кровь была убита! Помогите найти и покарать виновного!

Тени промолчали и с места не двинулись. Хотя в принципе могли бы и ответить, речь была им доступна, да и мыслить отпечатки князей умели ничуть не хуже, чем их оригиналы. С другой стороны, это ведь были все-таки не живые существа и даже не мертвые. Кто поймет их логику? Одно известно совершенно точно. Своей силы они не теряют и, как и все, кто находится за гранью смерти, лгать не могут. Ну и, соответственно, очень остро чувствуют ложь.

— Интересно, — вслух задумался Келеэль, — а не родственна ли смерть порядку?

— Говори! — велел правитель эльфов бывшему наставнику. — Зачем ты убил Лофию?

— Твою новую пассию? — удивился древний эльф. — Да я ее не видел… лет десять точно не видел!

— Не старайся запутать меня. — Холодной яростью князя можно было напугать даже нежить. Даже очень тупую нежить. — Предки, не дайте ему солгать! Скажи только одно. Ты ее убил?

— Нет.

Слово было сказано. Тени венценосных эльфов, которых к подобию жизни ненадолго вернула сила их потомка, стремительно таяли. То, зачем их призвали, было исполнено, и больше подобиям ушедших за грань смерти владык нечего было делать среди живых. Во всяком случае, пока носитель диадемы не узнает имя настоящего убийцы. Вот тогда, если он позовет, они придут из небытия, чтобы забрать с собой виновного. Но тем не менее, пока существа еще не окончательно ушли в свои малопонятные смертным планы, архимаг поспешил бросить пару фраз, в достоверности которых все присутствующие могли быть уверены: приказ князя отслеживать ложь по-прежнему действовал.

— Я вообще уже почти пятнадцать лет никого не убивал. Последний перворожденный пал от моей руки более семисот лет назад.

— Но… но я же видел… чары показали. — Аватар магии, что стоял на месте князя секунду назад, исчез. Теперь перед подданными был не правитель, нет, просто молодой эльф, который потерял свою женщину и ребенка. И который ожидал, что месть свершится. Здесь и сейчас. Но этого не произошло.

Полуэльф-демонолог облегченно вздохнул, развернулся и поковылял куда-то в глубь парка, дернув за руку ближайшего коллегу и что-то прошептав ему на ухо. Тот внимательно выслушал, кивнул и, передав эстафету по цепочке, поспешил догнать полукровку. За ним последовали и другие волшебники вместе с гвардейцами. Быть свидетелями слабости высших мира сего опасно. Не для жизни, не тот случай, а для карьеры — точно. Оставить владыку наедине с его учителем, чтобы два самых могущественных эльфа государства выяснили отношения в свете открывшихся событий, было оптимальным вариантом.

— Охранные чары дворца так решили? — передразнил бывшего ученика волшебник, по чьим вискам тек пот. Даже самый могущественный и искусный маг мира с трудом мог противостоять объединенному натиску дюжины коллег. — Так их даже студенты, которые лазают в покои к фрейлинам, обманывать ухитряются. Или, может быть, защита твоих личных покоев отличилась? Какая-нибудь из трех известных или парочки тайных? Помнится, я еще твоему отцу сообщил семь способов, как ее обмануть. А чары с тех пор так и не поменялись. Или, может, на свои личные заклятия понадеялся, на те, что повесил с помощью магии жизни? Спешу тебя огорчить, ты в волшебстве не гений!

— Но… кто? — Ярость, пылавшая в глазах князя, разгоралась с новой силой, вот только теперь эманации энергии не были направлены на чародея. Предки не могли ошибиться, а значит, убийцы рядом с ним не было. Да и упадок сил давал о себе знать… призыв мертвых владык — дело далеко не простое.

— Разбирайтесь сами, — зло бросил Келеэль, сгорбившись и тяжело навалившись на посох. — И вели своим холуям снять блокировку телепортации, мне домой пора.

— Стойте, учитель. Простите меня. Я объясню. — Теперь в голосе князя не было ни ненависти, ни силы. Последняя вся ушла на призыв хранителей рода, а первая… первая после слов, сказанных в присутствии венценосных теней, видимо, утратила цель. В голосе правителя эльфов осталась только боль. — Лофия была убита, окончательно и бесповоротно, от нее не осталось даже души. Сегодня. Буквально только что, а ведь она ждала наследника. Моего ребенка…

— Мои соболезнования. Но при чем здесь, ради всех демонов Бездны, я? — мрачно спросил архимаг.

— Заклятия, что хранят покой дворца, опознали в том, кто был в момент смерти в одном с ней помещении, вас, учитель.

— Ученик, только понимание того, какое горе ты переживаешь, извиняет тебя. Снова повторю, я еще тысячелетие назад описал кучу способов обмануть защиту резиденции твоей семьи… И если бы занялся этой проблемой еще раз, уверен, придумал столько же.

— Нет, учитель, это была не она.

— Что, внутренняя сеть княжеских покоев сработала? Ну, обмануть ее, конечно, сложнее… Но все равно магистр иллюзий с ней справится, если будет знать принципы ее работы… Да я вроде лично тебе об этом уже говорил? Или нет?

— Нет, учитель. Заклятия, охраняющие мои покои, тоже ничего внятного не сообщили. Сработал третий слой защиты, она называется «память крови», это изобретение моего отца.

— Использовать этот раздел магии для слежки за жилищем… оригинально, хоть и немного расточительно, — протянул чародей. — Чувствуется моя школа. Но почему я не знал о ней?

— Учитель, ну должны же быть у нашей семьи маленькие тайны? Даже от вас.

— Да я и не возражаю… до тех пор, пока меня половина армии не окружает!

— Наставник, помогите найти тех, кто это сделал! — Князь, как когда-то давно, в молодости, схватил учителя за рукав и требовательно заглянул ему в глаза. — Вы можете, я знаю!

— Я попытаюсь, — мягко освободился архимаг. — Но сам понимаешь, нужно время. Тот, кто так грамотно разыграл эту интригу, наверняка позаботился о том, чтобы тщательно замести следы… А судя по тому, как искусно все проделано, этот неведомый враг обладает немалым могуществом… Скорее всего, мой коллега-архимаг, но, возможно, и кто-то из старшей знати… В любом случае дело обещает быть непростым. Остается надеяться, что моего опыта хватит, чтобы распутать этот клубок. Надеяться и ждать.

— Я подожду, — серьезно кивнул эльф. — Я буду ждать сколько надо. И… наставник…

— Да?

— Когда узнаете, кто это сделал, не ставьте в известность никого… кроме меня. Кажется, о том, почему мой род занимает престол, стали забывать… Но я напомню!

— Не сомневаюсь, мой мальчик, — сухая улыбка тронула губы древнего эльфа, которому в молодости приходилось видеть, как сила, спящая в крови княжеского рода, пробуждалась, сминая армии и разрушая города, — не сомневаюсь…

Архимаг обнял на прощанье ученика, после чего развернулся и быстрым шагом удалился к маячившей за ближайшим углом гвардии. На то, чтобы снять блокировку телепортации, ушло несколько секунд: чародей открыл портал, шагнул в него и закрыл за собой.

— Как все прошло? — поинтересовался Келеэль.

Эльф, отличающийся от вошедшего лишь одеждой, сидел в кресле рядом с камином. Возле подлокотника стоял сервированный столик, на котором источал ароматы аппетитного вида цыпленок, сверкал прозрачным хрусталем высокой бокал и притягивала взгляд бутылка дорогого вина. Напротив кресла стояло еще одно, точно такое же, только пустое, с точно так же сервированным столиком.

— Сам знаешь, — отозвался некто невероятно похожий на архимага, отряхивая пыль Академии с мантии. Сходство было не только внешним. У говорившего были манеры пятитысячелетнего эльфа, его артефакты, а также аура. Если бы эту сцену увидел посторонний, первой его мыслью было бы: «В глазах двоится». Ну а до второй он бы не дожил. — Меня едва не поджарили!

— Не прибедняйся, Сакраеш, — бросил собеседнику волшебник. — Вы, демоны, живучее племя. Да и потом, те молокососы, которых князь собрал для поддержки, не особо пристально вглядывались в тебя, как предыдущие зрители.

— Так-то оно так, — согласилось исчадие Бездны и приняло свой изначальный облик трехметрового силуэта, слепленного из потоков мутной воды, после чего уселось в свободное кресло и сцапало куриную ножку. Настоящий Келеэль с легким интересом проследил за тем, как жаркое погружается в жидкую руку и на глазах начинает разлагаться. — До хозяев цитадели горящих костей твоим сородичам далеко, а я ведь притворялся одним из них целых два десятка лет… Правда, потом меня все равно вычислили, и пришлось спешно искать пути отступления. Если бы ты не согласился спрятать меня в своем мире, боюсь, мой скелет стал бы новой деталью интерьера в каком-нибудь коридоре жилища моих клиентов. Или бесславно истлел, выброшенный на помойку моими нанимателями.

— Ну что делать, не любят архидемоны шпионов! Как тех, кто шпионит за ними, так и тех, кто шпионит на них, но умудряется засветиться, — развел руками волшебник.

— Сам знаю, — отмахнулся почти прозрачный собеседник, снимая с себя комплект артефактов и мантию архимага. — Но страху я сегодня натерпелся…

— Считай, четверть долга ты уже отработал, — уверил его архимаг. — Ну что, пойдешь в подвал дрыхнуть или еще погуляешь по миру?

— А небольшого вознаграждения, как в прошлый раз, не будет? — невинным тоном поинтересовался демон, вернувший Келеэлю комплект его регалий.

— Ну нет сейчас среди моих пленников женщин-оборотней, — пожал плечами пятитысячелетний некромант. — Может, на человеческую дворянку согласишься? Имеется у меня одна — лет сорок как в саркофаге с остановленным временем лежит. Владеет самоисцелением, я проверял. Еще суккубу могу призвать, они живучие.

— Нет. — Прозрачное лицо подернулось продольными волнами, что у представителей демонического племени соответствовало презрительной гримасе. — Людские женщины быстро дохнут в моих объятиях, нужен кто-то повыносливей… А демонессы мне давно надоели. Ладно, пойду спать. Разбудишь, когда в костяной цитадели сменится хозяин. Или когда снова потребуются мои услуги.

Демон стек на пол ртутной лужицей, в которой единственным инородным предметом маячила полурастворившаяся куриная кость, и направился в ту комнатушку, где коротал вечность, прячась от разгневанных владык Бездны, а архимаг остался в своем любимом кресле.

— Плохо. Очень плохо, — пробормотал он. — Против меня и раньше плели интриги… Предусматривающие летальный исход. Но чтобы так… Пустить слух, что любовница князя отзывалась обо мне как об убийце тех идиотов-алхимиков… Как тут не испугаться, решив, что она и правда что-то узнала? А как только я заявился к ней в гости, по привычке инкогнито, по-другому я во дворец и не хожу, ее умертвили. Причем сделали это на редкость качественно, без надежды на воскрешение и перерождение. Это сложно, а уж сделать это удаленно — сложно вдвойне. Нужно большое умение. И большая храбрость. Или большая глупость. Даже не знаю, что лучше: самому наказать виновного или отдать князю? У рода владык всегда были особые отношения с высшими силами, а уж ради такого случая он расстарается выпросить у жизни и порядка самые страшные кары для души того, кто убил его еще не родившегося ребенка.

Архимаг в задумчивости отхлебнул вина и продолжил размышлять:

— Против кого же все-таки направлена интрига? Нет, это явно не инициатива зарвавшихся чинуш из гильдии, как я поначалу решил. Это что-то другое, куда более масштабное. Пытающиеся урвать мои секреты маги лишь исполнители… марионетки… Но против кого это все затеяно? Против меня? Против князя? Против обоих. Два из трех, что против обоих. Правящий род мог рассчитывать на союзника в моем лице уже четыре тысячелетия… Да и мне случалось пару раз просить помощи у венценосных особ… Так что слишком прочно я повязан с князем, чтобы рассматривать его проблемы, особенно такие проблемы, отдельно от своих, которые тоже имеют место. Но кто? Не представляю. Наследников у правителя еще нет… Братьев и сестер нет и не было… Знать? Наверняка знать. Хотят сменить династию. А новой династии — новый верховный маг. Что ж… все выглядит логично. Но кто инициатор? Тот неизвестный архимаг, что пытался убить меня, или глава какого-то старшего рода? Неважно, это не имеет значения. В любом случае смертный приговор ожидает всех участвующих в заговоре… Кроме тех, кому не повезет. Очень сильно не повезет.

Келеэль посмотрел на легендарный посох, который передал ему демон-шпион. Благодаря маленькой хитрости волшебника этот артефакт считался едва ли не всемогущим. А на самом деле был пустотелой деревяшкой, хитрым футляром, в который чародей вкладывал другие артефакты, они-то и обеспечивали чудесные свойства посоха. Сейчас внутри был набор зачарованных предметов, который усиливал защитные заклинания владельца в десятки раз. Только благодаря им Сакраеша не размазало по дорожке Академии после объединенной атаки десятка чародеев.

— Заменить на что-нибудь атакующее? — сам себя спросил архимаг. — Или поставить якорь для какого-нибудь демона? Нет, оставлю как есть. Первое покушение сорвалось, не причинив мне вреда… А это значит, что последующие будут организованы куда лучше. Дополнительная защита не помешает. Но как искать заговорщиков? Самое очевидное — проверка тех, кто потенциально может участвовать в интриге. И как ее осуществить? Послать призраков или духов? Не-э-эт. Этого-то они и ждут. Все-таки пятитысячелетний некромант — это, что ни говори, клеймо, которое настраивает всех, с кем приходится сталкиваться, на определенный лад. От меня ждут изощренной магии и наверняка приготовили средства для ее отражения… А мы пойдем другим путем.

Келеэль сосредоточился и послал ментальный сигнал в кристалл дальней связи, что был вмонтирован в одну из ножек его кресла. Никакого логического содержания его мысль, усиленная магией, не несла. Даже если кто-то и смог бы ее перехватить, зря убил бы время на расшифровку. Просто в одном далеком человеческом городе мигнул, приняв ничего не значащее послание, другой кристалл. И это само по себе было знаком. Знаком, что вскоре в одно из зданий неофициальной гильдии шпионов зайдет некая влиятельная персона. И что эта персона даст работу. Сложную. Опасную. Хорошо оплачиваемую.

— Так-с, — пробормотал себе под нос пятитысячелетний эльф, — слежка за аристократами, можно считать, обеспечена. А за архимагами следить бесполезно. Почти. Придется этим лично заняться. Но если попадусь, понадобится прикрытие, чтобы отвлечь внимание, пока буду удирать…

Келеэль, слегка поиграв бокалом, выплеснул остатки вина в огонь.

— Приди, Хенаксао! — громко произнес демонолог.

На полу полыхнул огнем контур призыва, упрятанный до поры до времени в недра роскошного ковра; волна воздуха, вытесненного гигантским телом, стремительно пронеслась по комнате.

— Графктххх, смертный, как ты смеешь тревожить покой моего господина?!

Рев твари, напоминавшей чешуйчатого рогатого медведя, вставшего на дыбы, не произвел на Келеэля никакого впечатления. Гораздо больше внимания он уделил целому ряду широких царапин, которые оставили на полу когти демона, когда тот навалился на удерживающую его магическую стену и попытался ее проломить.

— Не порть ковер, он денег стоит, и вожака позови, дело есть, — буркнул архимаг, и внутри пентаграммы, чуть позади монстра, развернулся полноценный портал, соединяющий реальность с нижними планами и пригодный для того, чтобы пришедший на зов вместо своего повелителя демон мог вызвать непосредственное начальство.

— Что?! Да как ты смеешь так со мной разговаривать?! — От рева твари в окнах задрожал магический лед. — Жалкая гниль, выкормыш трупных червей, я первый коготь боли владыки Хенаксао, пади ниц и повинуйся!

— Малыш, — с легким раздражением сказал архимаг и склонил голову, — ты, я вижу, недавно на этой работе. Тебя что, обо мне не предупреждали?

— Молчать, мясо, тебе разрешается открыть свою поганую пасть, только чтобы произнести слова благодарности, когда я буду пожирать твои внутренности, — прорычал демон, не оставляющий попыток вырваться на свободу.

— Знаешь, — улыбнулся архимаг, — у меня очень плохое настроение. Но сейчас я, кажется, слегка его улучшу.

Демон, может быть, и успел понять, что дело плохо, а может, и нет. Ограждающая контур призыва магическая стена пропала, и прямо в центр чешуйчатой туши ударил синий луч, исходящий из глаз некроманта. В один миг все тело твари осыпалось пеплом. Впрочем, нет, не все. Голова осталась целой и невредимой, даже успела пару раз щелкнуть громадными челюстями, прежде чем замерла окончательно.

— Не везет Хенаксао с помощниками, — покачал головой Келеэль и усилием воли зашвырнул останки демона прямиком в портал. — Как тупой попадается, так я его убиваю, как умный, так сам на куски рвет… Это ведь уже четвертый за последние двадцать лет…

— Что-то случилось? — осведомился демон, выглянувший из портала. Он походил на предыдущего, но был больше раза в два, в узких глазах светился куда более развитый, чем у первого, ум. Из пасти прямо на испорченный ковер капала кровь. — Надеюсь, у тебя была весомая причина выдернуть меня из-за стола? И, кстати, когда ты прекратишь уничтожать моих первых когтей? На этот раз прощаю, но в следующий пощады не жди.

— Думаю, да, — пожал плечами Келеэль, ответив на первый вопрос и пропустив остальные слова мимо ушей. Волшебник не выглядел впечатленным угрозой и даже не думал восстанавливать защиту контура призыва, хотя через незакрытый портал в любой момент могла пройти вся стая Хенаксао или какой-нибудь демон, оказавшийся поблизости. — В скором времени мне понадобится твоя шайка. Целиком. Будьте наготове. Если в решающий момент, когда призову, вас наберется меньше двух десятков, вы от меня больше ни одного дара не получите.

— О! — оживился демон. — Мне это нравится! Противник?

— Пока не знаю, — пожал плечами Келеэль, — скорее всего, кто-то из представителей моего народа.

— Это хорошо, — расплылись в улыбке, напоминающей оскал, губы демона. — Вы вкусные. Мы придем.

С легким хлопком существо исчезло, вернувшись туда, откуда было призвано.

— Вкусные, — кивнул Келеэль, — но для чересчур самоуверенных типов вроде тебя — ядовитые. Даже если ты переживешь столкновение с архимагом, то не переживешь недовольство собственных подопечных, коих у тебя сильно поубавится. Все-таки нельзя с вашим племенем по-хорошему, нельзя. Вырастил из мелкого падальщика, воспитал, можно сказать, а он ко мне так относится после двух столетий службы… Дурак. И умным уже не станет. Хорошо хоть замена есть, да к тому же не одна.

Разобравшийся на ближайшее время с делами архимаг все никак не мог успокоиться.

— Повезло, что я перестраховался, — бормотал он. — А ведь мог сегодня и окончить свое пребывание на более-менее изученных слоях реальности, мог. Да и сейчас такая возможность остается, если кто-нибудь узнает, как все было… Нет, все-таки случись что, надо иметь место отступления… Как там, кстати, мои подопечные поживают?

С помощью телекинеза архимаг снял с полки кристалл, служащий для записи произошедших событий, и вгляделся в его глубины, чтобы узреть то, что происходило в месте, удостоенном его внимания. Не так давно он поставил не совсем обычный эксперимент, узнав о том, что раса эльфов в его родном мире Фредлонд стремительно движется к упадку и вырождению. Для того чтобы поддержать сородичей, Келеэль решил влить в жилы народа новую кровь и по возможности увеличить его могущество за счет привнесенных извне знаний. В ходе невероятно сложного ритуала удалось вернуть к жизни восьмерых погибших перворожденных, чьи души архимаг приволок с помощью высшей магии из какого-то ну очень уж отдаленного мира. Там их раздавило каменной плитой, которую то ли метнуло, то ли случайно выронило существо, называемое самосвалом. Келеэль так и не понял, что это за существо такое, но его это не очень-то и интересовало. Мало ли монстров во Вселенной, что, их всех запоминать, что ли? Куда больше его привлекли личности эльфов, которых он воскресил, и их умения. Но разобраться со всем и сразу в личном владении архимага не получилось. Прибыли с визитом князь и посланцы от гильдии магов, закрутились интриги, и пятитысячелетнему волшебнику стало не до результатов эксперимента. Для того чтобы совсем не потерять из виду воскрешенных, архимаг телепортировал их в удаленную от Западного леса пустыню, снабдив некоторым необходимым минимумом вещей и кое-чем сверх того. Впрочем, эта компания и сама была не промах. Предводитель ее «одолжил» у архимага один из его лучших артефактов. Ручного гипнурга. Эти существа, называемые также туманящими разум, или просто туманниками, предпочитали жить в подземных пещерах. С самого своего рождения каждый из них владел невероятно мощной псионикой, которую использовал для добычи пропитания и рабов. Впрочем, для туманников эти две вещи частенько совпадали. Одной из таких тварей не повезло попасться в руки Келеэля живой. Архимаг вытряхнул содержимое головы гипнурга из черепной коробки в специальный аквариум с питательной средой, слегка увеличил в размерах, чтобы повысить и так впечатляющую псионическую мощь, и поставил себе на службу, убрав функцию свободы воли как ненужную. Создание, названное компанией молодых эльфов Мозгом, научило их парочке распространенных в мире Фредлонд языков и в дальнейшем помогало во многих начинаниях.

Чтобы занять группку юных сородичей делом, старый волшебник предложил им сделку. Если они увеличивают количество эльфов вдали от традиционных зон влияния детей звезд, то он выражает им свою благодарность. Как может. А может, он не просто много, а очень много. Сделку заключили. Восемь эльфов добрались до ближайшего города, оказавшегося частью одного из многочисленных человеческих государств, и принялись обустраиваться. Келеэль все же выделил немного времени и приставил к ним несколько созданных при помощи магии из обычных животных и растений наблюдателей, на досуге просматривая происходящее в пустыне в поисках чего-то интересного. Интересного оказалось неожиданно много. Эльфы, которых вернул к жизни Келеэль, требовали детального изучения.

Во-первых, они разительно отличались от большинства знакомых пятитысячелетнему чародею перворожденных тем, что время, которое они тратили на принятие и исполнение решений, исчислялось не годами и даже не месяцами, а в лучшем случае днями. Конечно, частично это можно было списать на молодость и ситуацию, в которой оказались эти эльфы, но все же столь быстрый темп жизни подходил, скорее, краткоживущим расам, вроде людей и им подобных, чем детям звезд.

Во-вторых, ни один из них не умел стрелять из лука. Они утверждали, что это оружие на их родине давно забыто! Такой факт поначалу сильно обескуражил волшебника, который ни в одном из окрестных миров не видел перворожденных, которые добровольно сменили бы любимое оружие своей расы, но потом, когда его шпион передал услышанную фразу о том, что скорострельность чего-то под названием «автомат Калашникова» составляет шестьсот выстрелов за время взведения тетивы арбалета, архимаг успокоился. Действительно, даже мастер лука редко способен держать в воздухе больше чем три десятка стрел. Пусть и зачарованных, пробивающих любые доспехи и валящих с ног даже великанов от малейшей царапины, но сколько таких мастеров наберется на весь Западный лес? По пальцам пересчитать можно. Тот же боевой артефакт, о котором так вздыхали эльфы в далекой пустыне, судя по их словам, можно было дать в руки даже двадцатилетнему ребенку, и он за пару лет обучения в десятки раз превзошел бы большинство лучников. Келеэлю очень хотелось немедленно познакомиться с этой вещью, но, увы, переселенцы были уверены, что, прежде чем они сумеют сделать что-то подобное, должно пройти как минимум лет сто.

Ну и в-третьих, эти эльфы не испытывали врожденной для большинства перворожденных ненависти к темным искусствам. Ох, сколько в свое время пришлось вытерпеть самому Келеэлю, прежде чем он пересилил природное отвращение к силе смерти! Про реакцию окружающих вообще вспоминать тошно, это ведь только последние поколения выросли с твердым убеждением, что огонь горячий, вода мокрая, а эльф-некромант не оскорбление мирового порядка. Не был бы древний волшебник лучшим боевым магом Западного леса, даже до уровня ученика в искусстве магии Смерти не дожил бы. Дуэли с особо ретивыми гостями из соседних миров или Восточного леса перестали происходить только на третьей тысяче лет, когда разница между Келеэлем и любым другим чародеем стала попросту непреодолимой. А для восьмерых переселенцев подготовка к мирному диалогу с магом, поднимающим мертвецов, да к тому же еще человеком, свелась к наложению заклятия, которое не давало учуять трупный смрад. Все. Столь нейтральное отношение к темным искусствам уже само по себе было фактом подозрительным. Да что там, к темным искусствам! Они с дроу оказались готовы договариваться и сотрудничать. Вот это даже архимаг считал явным перебором. А уж когда он услышал от предводителя группы воскрешенных предложение о создании новой ветви эльфийского народа, — эльфов сумеречных, путем объединения колонии светлых эльфов и некоторых представителей расы дроу, то впервые за неизвестно сколько лет поразился до глубины души. О таком он никогда не задумывался. Даже помыслить не мог! Идея была абсолютно сумасшедшая и многообещающая. Как раз в его вкусе. И он ее принял, решив оказывать поселению в пустыне всю возможную поддержку. Что ни говори, а эти новые эльфы, которых он вернул к жизни, выглядели куда более перспективными, чем большинство сородичей. Такие точно не вымрут. Скорее уж заставят исчезнуть всех, кто помешает им на их жизненном пути.

Два воина — Сергей по прозвищу Серый и Азриэль-Рустам — ничем особым не отличались. Последний к тому же успел погибнуть… впрочем, скорее всего, в ближайшее время он так или иначе, но вернется в мир живых. Их друг Семен, он же Шиноби, был чуть более примечателен: он выбрал для совершенствования стезю, не совместимую с большинством написанных законов и неписаных правил чести, но уникальным его тоже назвать было нельзя. А вот шаман Михаэль и целительница Настя оказались настоящими находками. Если разрушительную мощь артефактов, которые эти восемь эльфов обзывали почему-то огнестрельным оружием, хотя ни стрел, ни огня в них, как правило, не было, архимаг оценил сразу, то о ценности знаний девушки узнал только после того, как передал часть тайком подслушанного разговора на кафедру целителей. Идея с заменителями крови, которой можно поддерживать тяжелораненых в живом состоянии, а также сведения о том, что кровь подразделяется на группы, некоторые из которых плохо совместимы друг с другом и могут вызвать летальный исход, тянули, по мнению профессоров, не менее чем на магистерскую мантию в их ветви искусства… Хотя, скорее всего, они просто пытались польстить Келеэлю, который эту самую мантию получил четыре с половиной тысячелетия назад. Но, так или иначе, идеи этих двух молодых эльфов требовали тщательного рассмотрения, проверки и, очень может быть, скорейшего принятия на вооружение. Еще три девушки-переселенки из другого мира архимага интересовали слабо. Обычные эльфийки, с той лишь разницей, что Лика в качестве хобби выбрала для себя ведение домашнего хозяйства, Шура, испытывавшая страсть к роскоши, иногда пыталась заниматься торговлей, а Викаэль стала воительницей.

Сейчас вся компания отдыхала после длительного похода в вольный город Норз, где они искали чародея, способного воскресить погибшего Азриэля. Не нашли. Набег дроу на город спутал им все планы, но позволил разжиться неплохой добычей. Все теми же дроу и одним драконом, прирученным благодаря усилиям Мозга, но почти утратившим разум из-за полученного во время боя тяжелого ранения головы. Впрочем, рептилия уже почти оправилась от последствий и заботы о себе требовала минимальной, чего нельзя было сказать о предполагаемом пополнении клана Эльдар. Четыре с половиной десятка апатичных даже к собственной жизни темных эльфов и эльфиек, сознание которых было искалечено гипнургами, намеревавшимися продать свою добычу как рабов, и одна абсолютно вменяемая, а потому находящаяся в состоянии бешенства жрица Ллос сейчас требовали неустанного внимания. Только первым нужна была в основном еда, а жрица постоянно требовала проверки надежности ремней, которыми ее связали. Дневной свет, который во время пути по пустыне слепил темных эльфов и подтачивал их связь с тьмой, придающей им силы, заставлял ее быть очень-очень смирной, но едва только солнце переставало светить, как она тут же начинала активную деятельность: пыталась освободить руки, выплюнуть кляп, что-то наколдовать, один раз едва не вскрыла себе вены… Хотя, возможно, просто порезалась при попытке перетереть путы о лезвие не до конца задвинутого в ножны меча, неосмотрительно оставленного в зоне досягаемости.

Но конкретно в тот момент, на котором сосредоточился архимаг, все было несколько наоборот. Шаман с помощью Мозга проверял, не задумал ли кто из пленников чего-то плохого, а пленницу кормили. Во всяком случае, пытались. После того как она очутилась в пещере под землей, к ней вернулась немалая доля сил и самоуверенности.

— Открой ротик, — ласково просил Семен, тыча ложкой с кашей в лицо темной эльфийки. — Будь хорошей девочкой.

Та открыла. И даже ложку позволила пропихнуть внутрь. А потом плюнула. Метко.

— Опять? — со вздохом спросил у Шиноби Серый, также неоднократно принимавший участие в кормлении дроу.

— Угу, — мрачно кивнул эльф, вытирая лицо. — Слушай, у меня такое чувство, будто она меня за что-то искренне ненавидит.

— Успокойся, — утешил друга воин, — она искренне ненавидит всех нас.

— Верно подмечено, — хмыкнул Келеэль, отпивая глоток заново налитого в бокал вина. — Не понимаю, чего вы с ней носитесь? Отдали бы на промывку мозгов, и все дела. Или оркам. Хотя нет, те бы не взяли. До чего дошло, а? Зеленошкурые цивилизованным народом стали! Пленных не только не жрут, но и правом победителя по отношению к захваченным девицам не пользуются. А может, просто проклятий жрицы Ллос побаиваются? Так для этого дела вообще-то амулеты специальные есть.

— А где наш шаман? — с тяжким вздохом спросил Семен, задумчиво рассматривая пленницу и прикидывая, прибить ее на месте, как велит оскорбленное чувство гордости, или все-таки, несмотря на сопротивление, накормить, как требует здравый смысл. — Вроде новобранцы очередную проверку на вшивость прошли и теперь в соседней комнате вовсю мисками стучат.

— Читает стихи. — Воин махнул рукой в направлении пустыни.

— Лике? — заинтересовался Шиноби, крутя головой, будто обрел возможность видеть сквозь камень, и теперь выискивал в темноте ночи силуэты Михаэля и его подруги.

— Пустыне, — ответил Сергей.

— Гм… — озадачился эльф и даже отодвинул в сторону котелок с кашей. — А на фига?

— Замаливает ту песчаную бурю. Он с чего-то решил, что находиться в ссоре с духами пустыни, если живешь в этой самой пустыне, глупо. Вот и мирится.

— И как результат?

— Отрицательный, — раздался голос шамана.

Эльфы и даже дроу как по команде повернули головы и замерли в изумлении. На входе в пещеру стояло нечто, состоящее, казалось, из грозди шариков. Песчаных. Толщиной с руку и больше.

— В первый раз вижу песчаного снеговика! — ахнул Шиноби.

— Еще одна ухмылка, — мрачно пригрозил Михаэль, снимая круглый шлем со своей головы, — и в первый раз песчаный снеговик съездит тебе по уху, — а затем принялся стягивать странную броню, увеличивающую объем его хрупкой фигуры раз эдак в пять.

— Ну все-таки, как успехи? — не сдавался Семен, которого угроза абсолютно не напугала. — Помог скафандр или нет? И чем ты его обмазал, что к нему прилип песок?

— Помог, помог, — зло пробурчал шаман, отчаянно дергая ногой в попытке стряхнуть с нее ботинок. — Если бы не он, они меня утопили бы.

— Кто «они»? И где топили? — озадачился Серый. — Ближайший водоем, в котором это можно проделать, в нашей пещере, а до города ты бы добраться не успел.

— Они — это духи пустыни, — пояснил Михаэль, одержав наконец победу над обувью. — А топили, как им и положено, в зыбучих песках. Хотя, скорее, это были летучие пески. Если бы я не предвидел такую возможность и не запасся комплектом из скафандра и лебедки, хрен бы вылез из того бархана, который они надо мной насыпали.

Келеэль задумчиво оглядел странный доспех. Способности шамана предвидеть грядущие неприятности он не удивлялся: предводитель небольшой колонии эльфов уже не раз и не два доказывал, что умеет предсказывать будущее неплохо… Правда, Келеэль не всегда его слова понимал, все-таки язык, что заложил в сознание переселенцев гипнург, был для них неродным и к кое-каким выражениям аналога просто не находилось. К примеру, фраза «Блин! И этот штамп сработал!» явно означала, что предсказание удалось. Вот только почему Михаэль, как правило, бывал этим так удивлен?

— А зачем же тогда ты призвал этих духов? — удивился Серый.

— Ну раз они меня засыпят, — пояснил шаман. — Ну два… Ну три. Ну десяток. А потом им надоест, они решат, что это бесполезно, и больше трогать не будут.

— Оригинально, — хмыкнул Шиноби. — Трепать им нервы, пока не надоешь… Знаешь, это твое общение с духами порой удивительно напоминает походы по инстанциям за справкой.

— Угу, — согласился шаман. — Жителям астрала и обитателям уютных контор с теплыми местечками на более-менее значимой должности на посетителя плевать одинаково, и своего добиваться приходится либо через презенты, либо через матюги… Последнее работает не всегда.

— Ладно, хватит лирики, — поморщился каким-то неприятным воспоминаниям Серый. — Ты решил наконец, что с дроу будем делать? Мы уже почти неделю как дома сидим и ничего толкового пока не придумали.

— А что делать? — изобразил непонимание, впрочем не слишком хорошо, Михаэль. — Мозг каждый день поочередно восстанавливает им мыслительную деятельность до уровня, на котором решение о том, что можно сделать что-то самому, например, дать в морду тому, кого не знаешь, не вызовет перегрузки их процессоров. А с самим процессом руко-, а скорее, мече- и магиприкладства у них проблем не будет. Хоть сознание покалечено, но навыки остались, мы же все-таки из загонов выбрали только элиту… не такую уж, к слову, и многочисленную.

— Мы и с ними намучились, — буркнул Шиноби. — Два десятка идиотов, которые даже пить не просят, пока от обезвоживания не упадут, — это слишком много, если идешь не по дорожке в психбольнице, а по пустыне, кишащей хищными тварями. Но ты отлично понял, что я спрашивал про вот эту вот самку верблюда, которая, судя по всему, долго готовилась к чемпионату по плевкам на меткость.

Жрица зло заскрежетала зубами, но на более активные действия не осмелилась. До разговоров со своими светлыми сородичами она не опускалась с тех пор, как Викаэль, разозленная потоком оскорблений в свой адрес, едва не выцарапала ей глаза. Раны на лице темной эльфийки шаман залечил… но больше от дроу никто из эльфов ничего так и не услышал. Да и орки, нанятые охранниками, получили только предложение о выкупе, которое оказалось первым и последним, что жрица сказала с момента пленения.

— Понятия не имею, — честно сознался шаман. — Отдавать ее Мозгу не хочется. Во-первых, утратит свои способности, а во-вторых, банально жалко: гипнург дает почти стопроцентную гарантию, что если она будет сопротивляться промывке мозгов — а она будет — то ее сознание окажется примерно на том же уровне, что и у остальных. Может, чуть-чуть повыше, скажем, на уровне десятилетнего ребенка.

— Но не можем же мы ее оставить так, — возмутился Серый. — У нее уже пролежни появляются!

— А что ты предлагаешь?

— Ну…

— Понятно, — резюмировал Михаэль. — В общем, одна у нас надежда остается, что Келеэль заявится и что-нибудь подскажет. Вроде бы он во время нашей последней беседы обещал прибыть, как только раздобудет кое-что необходимое для реализации парочки совместных идей.

При звуках имени архимага у дроу едва глаза из орбит не вылезли, а на своих пленителей она взглянула уже с неприкрытым страхом. Неизвестно, каким она представляла свое будущее… но явно даже худшие ее предположения не содержали в себе внимания к ее скромной персоне со стороны легендарного волшебника, вовсю баловавшегося темной магией, а потому почти постоянно испытывавшего насущную потребность. В жертвах.

— Хе, — усмехнулся древний эльф, попортивший темным сородичам в свое время немало крови. — Помнят! Ладно уж, так и быть, зайду к вам на часочек, передать гостинцев… Вот только филеров найму и зайду.

Глава 2


Ароматный цветной дым плавал высоко под зеркальным потолком, играя красками; из-под чутких пальцев музыканта, сидевшего со своим инструментом в отдаленном углу на удобном креслице, рождалась негромкая, но цепляющая слух мелодия, в такт которой на возвышении танцевала не совсем одетая полуэльфийка. Немногочисленные посетители глазели на нее, ели, пили, перебрасывались шутками или вели деловые разговоры. Некоторых, в том числе худощавого молодого человека, похожего на студента, и его собеседника, скорее всего отца или дядю парня, окружало марево чуть подрагивающего воздуха — верный признак чар, применяемых для сокрытия разговоров. Обычные будни ресторана, разместившегося в столице одного из людских королевств. Ресторана не самого лучшего и дорогого, но прочно закрепившегося в первой десятке.

«Хорошо устроились, паразиты, — подумал Келеэль, чей внешний вид благодаря наложенной иллюзии был неотличим от человеческого, и отодвинулся от стола, на котором от обильной трапезы остались объедки. — В пору моей молодости все было иначе. Полутемные таверны, где отвратительно воняло, а по стенам бегало нечто среднее между крысами и тараканами, подозрительные личности, прячущие в лохмотьях отравленные кинжалы…»

— М-да, а девушка-то неплоха, — высказался его сотрапезник, с видимым усилием отрывая глаза от точеной фигурки. Внешне он походил на стремительно разбогатевшего купца: толстый живот, мясистые щеки, окладистая борода, яркие одежды из дорогих тканей и пальцы, унизанные массивными, но безвкусными перстнями, грубость работы и количество которых отвергало саму мысль о том, что это могут быть артефакты. — Так что, мастер, принимаете вы условия сделки?

— Неплоха, принимаю, — согласился эльф и про себя подумал: «Лет четыреста, но выглядит примерно на пятьдесят, тело чересчур пластично, а значит, побывало в руках весьма специфического целителя, да и мордашка, во-первых, кажется подозрительно знакомой, черты лица буквально вопят о родстве с кем-то из старших родов, а во-вторых, очень уж ее прекрасный лик походит на лицо моего собеседника, если с него снять грим и побрить. Интересно, кто она ему? Не мать явно, он не квартеронец. Бабушка? Может быть. Но что на сцене сейчас развлекает публику, а заодно читает наш разговор по губам, следя за отражением в зеркале над головой, глава местного филиала гильдии — это точно; все-таки подобные кадры — большая редкость, если поднапрягусь, наверное, даже ее имя вспомню».

— Значит, договорились! — обрадованно хохотнул пузан. — Первую же партию оркских жеребцов, что сумею заполучить, отправлю вам! Как насчет десерта?

Поднырнувшая с новой порцией лакомств служанка заставила слегка нагреться сережку в ухе пятитысячелетнего некроманта, что свидетельствовало о магической природе существа, выглядевшего как симпатичная девушка лет двадцати. Мысленно перебрав все возможные варианты, волшебник решил, что она оборотень, так как люди-волки были достаточно распространены и требовали не столь больших затрат на содержание, в отличие от прочих существ, способных маскировать свою внешность.

— Мне хватит, — поднял руки, загораживаясь, Келеэль, желудок которого, закаленный многочисленными алхимическими экспериментами, уже переварил пищу, приправленную безвкусной и безвредной, но вызывающей легкое, почти незаметное желание выговориться приправой, но добавки не жаждал. — Да и засиделся я что-то, домой пора.

Старый эльф, пребывавший в личине молодого человека, прошествовал к выходу, мазнув напоследок взглядом по танцовщице, и вышел во двор, где заказал экипаж до окраинного парка. Стоило карете тронуться, как пассажир растворился в воздухе, оставив вместо себя фантом, а сам перенесся в собственное жилище, откуда мог без помех наблюдать за покинутым помещением, магическая защита которого от подглядывания и подслушивания была давно им взломана.

Его собеседник, допив вино, расплатился по счету и поднялся вместе со служанкой в один из номеров, расположенных над рестораном. Однако предаваться утехам парочка не стала, а быстро юркнула в открывшуюся в стене дверь и потайным ходом прошествовала в подвал, слишком просторный для обычного ресторана и похожий больше на склад какой-нибудь крепости. Там за столиком с целым набором хрустальных шаров их ждал пожилой гном. Спустя несколько минут к ним присоединилась танцовщица.

«Вот это паноптикум собрался! — восхитился старый эльф. — Ну приятно видеть, хоть что-то с годами не меняется. В делах, где требуется удачливость и пронырливость, почему-то самыми преуспевающими являются именно подобные компании, в которых вовсю сотрудничают представители разных профессий и рас. Жаль, что в государственном масштабе этот эффект неприменим, народы очень быстро передерутся между собой».

— Ну что, Келисса? — спросила полуэльфийка служанку. — Что ты почуяла?

— Пахнет как эльф, — сморщилась та в недовольной гримасе. Оборотни, особенно те, которые не родились метаморфами, а стали таковыми, как правило, очень болезненно относились к косвенным напоминаниям об их природе. — Точнее, как очень немолодой эльф, не раз продлевавший жизнь.

— Подтверждаю, — откликнулся гном, оторвавшись от хрустального шара и разгибаясь. — Глазное яблоко дракона, спрятанное в люстре, фиксировало не человека, а остроухого, а ведь эти летучие крокодилы иллюзий не видят.

«Гном-некромант, не скрывающий своего искусства? — поразился Келеэль. — Хм… Протоклис, видимо, с каждым годом все успешнее работает со своим народом, раз такие кадры из-под гор вылезают».

— Да с самого начала было понятно, кто это, — фыркнул человек. — Ну скажите на милость, кому еще кроме эльфов может понадобиться слежка за аристократами Западного леса? Остальным народам до этих зазнаек и дела нет!

«И хорошо, что нет, — согласился с ним Келеэль. — Значит, дипломаты и разведка в нашем государстве еще работают как надо, а это не может не радовать».

— Дело пахнет тухлятиной, а если точнее, политикой, — подумав, пробормотала полуэльфийка. — Даже рада, что не нам его выполнять и в этой операции мы только посредники; жизнь дороже денег. Крор, покажи мне физиономию клиента!

Гном кивнул и вывесил в воздухе иллюзию.

— Глава рода Горного ручья? — поразилась девушка, всмотревшись в представшую перед ней картину. — С какого перепуга внешней разведке Западного леса вдруг понадобились наши услуги?

— Не знаю, учитель, — откликнулась оборотень. — Но отказываться от контракта не советую. И потом… раз эта информация представляет интерес для него, ею можно воспользоваться и с другими целями…

Представители официально никогда не существовавшей, но тем не менее не раз уничтожавшейся на корню гильдии шпионов принялись обсуждать возможности, открывающиеся для шантажа аристократа. Возможности конечно же сугубо теоретические, вряд ли кто-нибудь из них, кроме, само собой, полуэльфийки, мог бы работать в Западном лесу. Не подвергаясь чрезмерному риску.

— Какой я нехороший, так подставил паренька, — покачал головой Келеэль, прервав наблюдение, и трансформировал свою плоть, несколькими часами ранее принявшую облик одного из наиболее влиятельных и могущественных эльфов своего государства, шестисот лет от роду, в естественное состояние. Хотя в принципе таковым оно уже давно не являлось. Благодаря своему искусству пятитысячелетний маг мог без особых проблем на сколь угодно долгий период обратиться в любое живое или не очень существо, размерами от мыши и до дракона включительно. — Ну что ж, начало активной фазе расследования положено, — пробормотал эльф, по старой привычке озвучивающий свои мысли вслух. — Теперь остается ждать… Гм. Посмотреть, что ли, чем там мои протеже занимаются, а может быть, и в гости к ним сходить?

Быстро перенастроив заклинания так, чтобы с их помощью наблюдать за происходящим в далекой пустыне, волшебник обыскал всю пещеру, но никого, кроме дроу, находящихся в запертой снаружи комнатушке, так и не нашел. Притом чары упорно твердили, что восемь молодых эльфов находятся дома и никуда не удалились, а это означало только одно: они собрались в лаборатории шамана.

— Интересненько! — Волшебник предвкушающе потер руки. — Насколько я знаю Михаэля, он опять изобрел что-то новенькое и теперь хвастается перед сородичами. Любопытно, что он придумал на этот раз? Хм… а навещу-ка я их лично!

Открыв окно телепорта, архимаг набросил на себя несколько заклинаний, которые до тех пор, пока их не снимут, оберегали бы его от чужих взглядов, а заодно скрывали звуки ходьбы, дыхания и сердцебиения. Защитой от обнаружения запаха на этот раз волшебник решил пренебречь: среди его сородичей, которые намеревались в ближайшем будущем создать новую ветвь народа эльфов, эльфов сумеречных, никого с достаточно тонким обонянием, чтобы учуять чужака, не было.

Стоило эльфу шагнуть в портал, как он буквально нос к носу столкнулся с духом. Маленьким духом. Очень маленьким. Старый маг успел сделать два шага по каменному подземелью, как у него за спиной раздался голос, явно принадлежавший шаману, но какой-то слишком громкий и грубый:

— Внимание! Общая тревога!

Келеэль, опираясь на опыт множества выигранных поединков, рефлекторно крутнулся вокруг себя и нацелил разрушительное заклинание на… маленькую коробочку, из которой и вылетел голос. Присмотревшись, волшебник узрел в ее внутренностях какого-то мелкого духа и несколько странных предметов непонятного назначения.

«Оригинальная система обнаружения, никогда с такой не сталкивался, — решил старый маг и спешно начал окружать себя кучей всевозможных заклинаний. — Ну-ка, проверим, как это работает и насколько эффективно…»

— Нарушитель у дверей лаборатории! — снова раздался из коробочки голос шамана. — Не двигайся! Сопротивление бесполезно, ты окружен, у тебя есть десять секунд, чтобы сбросить защитные чары, иначе открываю огонь.

«Угу. Щас! — мысленно хмыкнул Келеэль и сделал несколько шагов по направлению прочь из коридора. — Раз уж меня, всерьез озаботившегося маскировкой, защита королевского дворца засечь не может, то тебе-то куда… И потом, мои щиты все равно не пробить столь слабому магу или примитивным артефактам кустарного производства».

С негромким хлопком из скрытого паза прямо рядом с древним волшебником выметнулся язык пламени и стая железных шариков. Первый угрозы не нес, а вот шарики, не будь они отражены заклинаниями, могли бы причинить немало неудобств даже столь живучему существу, как некромант.

— Метко, — решил Келеэль, повысив скорость восприятия в десятки раз и уворачиваясь от следующего залпа. — Меня явно видят… точнее, не видят, иначе бы не стреляли, а чувствуют. Но как? Предвиденье? Ну нет… не может быть… Так быстро и так четко засечь местоположение противника не способен ни один пророк.

Медленно-медленно, на взгляд волшебника, а на самом деле с приличной скоростью падающего со скалы булыжника в разных концах коридора посыпались плиты. Эльф легко успел бы вырваться из каменного мешка, но не стал, ему было интересно, чем же еще шаман, в недалеком прошлом вполне серьезно рассчитывавший на конфликт с ним, величайшим магом этого мира, удивит незваного гостя. Со злорадным шипением из тонких щелей в потолке просочился туман и заполнил ловушку.

«Ядовитый газ, — с явным разочарованием подумал Келеэль, намеренно вдохнувший немного его паров и призвавший на помощь свой опыт алхимика. — Точнее, нет, не ядовитый, просто непригодный для дыхания. Ну… это несерьезно…»

И тут грянул взрыв. Вреда чародею ни ударная волна, ни осколки, смешанные с новой порцией железных шариков, не принесли, а вот подземелью теперь понадобится капитальный ремонт, который на должном уровне способны произвести разве что гномы. Хотя лучше бы они этого не делали. Стоит бородачам увидеть, в какое состояние приведено их творение, и они выставят счет, для оплаты которого потребуется разорить как минимум драконью сокровищницу.

— А это уже серьезно, — покачал головой волшебник, спешно восстанавливающий верхний слой щитов, практически исчерпавших вложенную в них энергию. — Не на архимага, конечно, рассчитано, а магистру хватило бы за глаза.

Из щелей в потолке, как старых, так и возникших после взрыва, хлынула вода. А с ней, к громадному удивлению эльфа, и кровососущие, и очень крупные пиявки, которые при взгляде в магическом плане оказались все теми же мелкими духами, только подселенными на этот раз в тела живых существ. Такие твари с равным успехом могли откусывать куски как от материальной плоти, так и от магических структур. И благодаря своей нематериальной составляющей не дохли от голода при отсутствии кормежки в течение пары лет.

«Параноик, — с оттенком уважения подумал о шамане Келеэль и телепортировался обратно в свое жилище. — Видимо, придется зайти с парадного хода. Конечно, пробить этот жалкий камешек, отделяющий меня от дверей, я смогу, но тогда всему содержимому лаборатории придет конец или как минимум оно подпортится. Думаю, Михаэль такого не простит. Я бы точно не простил».

Спустя несколько ударов сердца волшебник снова очутился в пещере, но на этот раз не в глубине ее, а в громадном холле, предназначенном, помимо всего прочего, и для приема обычных посетителей, уже без чар невидимости и неслышимости, но по-прежнему окруженный защитными заклинаниями. К нему тотчас же из темных углов рванулись две «маленькие» тени, принадлежавшие гигантским пустынным скорпионам, и одна большая, хозяин которой, молодой дракон, несмотря на полученную не так давно травму и потерянный вследствие этого разум, был куда опаснее, чем оба членистоногих сторожа вместе взятых. До архимага чудовища не добежали, резко остановившись, гигантский ящер так вообще на зад плюхнулся, противно проскрежетав прочной чешуей по еще более прочным камням.

— Келеэль? — осведомился голос шамана, идущий из маленькой коробочки, висящей у монстра на шее. — Это вы?

— Разумеется, — с достоинством кивнул волшебник, не совершая, однако, резких движений. Драконы, благодаря своей природной сопротивляемости магии, были самыми неудобными противниками для любого волшебника. Даже с демонами справиться было намного легче. Нет, конечно, пятитысячелетний эльф при необходимости смог бы сделать из гигантского ящера, к тому же покалеченного, набор алхимических ингредиентов, аккуратно разложенных по полочкам, но убивать питомца тех, к кому пришел в гости, не лучшая идея.

— Тогда скажите, скольких моих сородичей вы вытащили оттуда, откуда вытащили, — не унималась коробочка.

— С тобой — девять, — мгновенно понял, чего от него хотят, Келеэль. Действительно, внешний облик подделать достаточно просто, ауру сложно, но можно, а вот с воспоминаниями такой фокус не пройдет. Их, конечно, можно разделить с кем-нибудь или украсть, но в отношении сильнейшего мага мира проделать эту процедуру смогли бы немногие. — Правда, один не выжил. Точнее, не ожил.

— Это и вправду вы! — с облегчением откликнулась коробочка искаженным голосом Ликаэли, подруги шамана. — Представляете, на нас буквально несколько секунд назад кто-то напал!

— Вообще-то это был я, — покаянно склонил голову архимаг. Причин скрывать правду он не видел. Раз уж шаман неведомым ему путем определил, что к ним кто-то пришел, то узнать, кто именно пришел, он точно сможет, пусть и затратив на это немного времени. — Простите, если напугал.

— Ничего страшного, — мрачно откликнулся Михаэль. — Я тоже извиняюсь за свою систему охраны… блин, теперь дня три ее чинить придется. — Последнее было сказано тихим шепотом и явно не предназначалось для посторонних ушей, но архимаг, давным-давно сделавший свой слух и другие чувства гораздо более острыми по сравнению с таковыми у обычных эльфов, уловил слова и довольно улыбнулся. Наверняка Михаэль не откажется разъяснить, как именно он соорудил чары, способные засечь его, Келеэля, а значит, способные повторить аналогичное и с другими архимагами, в обмен на схемку из классической эльфийской магии или полезный артефакт. Вдобавок в результате инцидента старому волшебнику досталось немного веселья, а шаману много работы. Приятно.

— Вы по делу или в гости? — спросила через все ту же коробочку Лика.

— А разница? — удивился Келеэль.

— Если через пять минут уйдете, какой смысл нестись на кухню и спешно готовить торжественный ужин?

Архимаг подумал и признал, что смысла в этом действии нет никакого, девушка просто не успеет соорудить что-то приличное за краткий отрезок времени. К тому же в животе еще чувствовалась приятная тяжесть после обеда, несмотря на несколько необычные специи… но, с другой стороны, раз пришел, то стоит задержаться.

— Я совмещу.

— Отлично, Мих, а где тут запасной выход?

— Ну… э… — Судя по голосу, шаман испытывал сильную растерянность.

— Только не говори, что запер нас здесь! — Подозрительные интонации в голосе эльфийки не сулили предводителю колонии ничего хорошего.

— У тебя над головой, — отверг предположение о том, что из его лаборатории нет выхода, шаман.

— Где? Там же ничего нет, только щели для воздуха и света… Ты что, больной? В них же не пролезть!

— Можно, взрослый человек не пролезет, а эльф с его гибким скелетом и почти полным отсутствием мяса на костях протиснется, я пробовал, только выдохнуть надо… Семен, а ну назад! Дубина ты недожаренная, я же еще защиту с них не снял! Э… Келеэль, может, я сниму со своей каморки блокировку телепортации и вы к нам здесь присоединитесь?

— С большим удовольствием, — кивнул волшебник, которому совсем не хотелось ждать, пока хозяева выберутся из подготовленного ими же самими укрепления.

Первым делом, попав в лабораторию, волшебник осмотрелся. Конечно, при помощи животных-шпионов он ее уже видел, но свои глаза все-таки лучше. Не слишком просторное помещение было заставлено разнообразными предметами, понятными и не очень. А практически все свободное пространство было занято группой эльфов, аквариумом гипнурга и одним дроу. Последний, впрочем, в настоящий момент был скорее деталью обстановки, чем живым существом, так как явно находился под плотным псионическим контролем созданного Келеэлем монстра и вряд ли мог самостоятельно мыслить. С лица темного эльфа не сходило выражение блаженного идиотизма, а странный красный шлем, в который зачем-то воткнули штук пять светящихся колб, лишь усиливал впечатление.

— Добрый день, — поприветствовал он собравшихся, краем глаза наблюдая, как туча мелких духов, почему-то присутствующих в комнате и моментально сообразивших, кто именно появился рядом с ними, спешно разлетается в разные стороны. — Кажется, я не вовремя.

— Да не сказать чтобы совсем не вовремя. — Шаман отошел от шкафчика, внутри которого сидело штук пять нематериальных жителей иных планов, чуть более сильных, чем остальные, а потому оставшихся на месте, хоть и порядочно испуганных, и, смахнув со стула листы бумаги, заполненные непонятными каракулями, освободил место почетному гостю. — Просто мы наконец-то озаботились выработкой единых концепций для того подобия народа, что пытаемся создать. Все-таки, несмотря на возможности Мозга, нам нужно хорошенько постараться, чтобы дроу не вспомнили, кто они такие на самом деле. Конечно, можно стереть им память полностью, но с ней безвозвратно уйдут многие умения, а наведенная блокировка может по разным причинам слететь. Оно нам надо, быть перерезанными одной прекрасной ночью лет через двести?

— Угу, — подтвердил его слова Серый. — Мих, тут что-то с телевизором не так, кажется, настройка сбилась. Я пробовал стучать, — не помогает.

— Извиняюсь, но у нас небольшие технические неполадки. — Вздохнув, Михаэль снял со стены бубен и начал отстукивать на нем какой-то простенький ритм, сопровождая его повторением в астрале одних и тех же фраз в мысленном диапазоне: «Это друг. Друг и союзник. Друг пришел».

Келеэль поймал на себе взгляд целительницы, которая явно хотела что-то сказать ему, но не решалась. Хотя почему «что-то»? Старый некромант прекрасно знал, о чем его собрались просить.

— Помогу, — ответил он на невысказанную просьбу Насти. — Уже завтра вечером твой муж будет жив.

Эльфийка просияла и резко потеряла интерес к окружающему миру, погрузившись в собственные эмоции.

Некоторые из сбежавших духов осторожно принялись возвращаться на материальный план или выныривать из стен, но к архимагу, чья духовная мощь превосходила их в сотни, если не тысячи раз, приближались по-прежнему с опаской. Примерно половину из них можно было обнаружить и обычным зрением, видимый облик существ разнился, напоминая то клубок тумана, то маленький смерчик размером в полпальца, то танцующий в воздухе огонек, а то и полупрозрачный силуэт какой-нибудь мелкой твари вроде змейки, крупного насекомого или ящерки. Эльфы на них внимания не обращали, видимо, уже привыкли.

— Это любопытно, — подобрался Келеэль, пустив в пространство волну согласия и умиротворения, что окончательно вернуло беглецов по местам, которыми оказались установленные по всей лаборатории артефакты. — Кстати, зачем тебе столько слабых духов? Ни один из них, насколько я вижу, не может служить защитником.

— Но их же много, — возразила Шура. — Мих столько этих барабашек в наш дом нагнал, что они любого порвут на клочки.

— Сразу видно, что ты не знакома даже с основами шаманизма, хотя я пытался их вам объяснять, — вздохнув, ответил ей предводитель небольшой колонии эльфов. — Духи намного ближе к природе, чем мы, у них иной тип даже не мышления — не все им обладают, а образа существования. Если орки, люди или эльфы толпой слабо вооруженных и абсолютно необученных ополченцев запинают мастера меча или боевого мага, напавшего на них, то они на это неспособны. Миллионный косяк макрели, каждая из рыбин лишь раз в десять уступает небольшой акуле, никогда не нападет на морскую хищницу. Подобно рыбам, сонм слабых духов ничего не сделает тому, кто сильнее его представителей. Стайные хищники среди них, конечно, тоже имеются, но такие в нашей пещере только те, кто подселен в пиявок, а остальные условно безопасны для всего, что превосходит их, они имеют потенциальную возможность для нанесения урона, но никогда не воспользуются ею, их инстинкты резко против. Ну я же объяснял это, когда проводил лекцию и пытался хоть кого-нибудь из вас взять себе в помощники!

— Шиш тебе, — хмыкнула эльфийка. — Ищи других дурачков, согласных по полночи выть на луну или жрать всякую гадость, вроде птичьих перьев и лишайника, ради того, чтобы привлечь внимание этих мелкотравчатых полтергейстов.

— С обязанностями по автоматизации они, во всяком случае, справляются в отличие от некоторых, которые только и делают, что на диване сидят и деликатесы жрут, — рассердился шаман.

— Не надо ссориться, — пригасил конфликт Келеэль, которому были неинтересны свары. — Лучше расскажите о своих успехах.

— Мы лучше покажем, — ответила Настя, чьего полного имени старый маг еще ни разу так и не услышал. — Подвиньте стул сюда, к столу, тут у нас монитор… ну или что-то вроде того.

Архимаг послушно передвинулся и с любопытством уставился на предложенное ему зрелище. На плоском столе под квадратной стеклянной доской было нанесено не слишком четкое и едва заметно подрагивающее изображение, разделенное на две части. Слева дроу стоял в какой-то пещере рядом с группой больших сталактитов, а справа он же, но уже с гораздо более светлой кожей, в той же позе, находился посреди каких-то явно южных лесов. Только там бывают такие деревья, толстые, с кроной, скрывающей солнце, и… чем-то похожие на те же сталактиты.

«Иллюзия? — задумался Келеэль о природе изображения и тут же сам себе ответил: — Нет, не она, картинка материальна. Но как?»

Этот вопрос он хотел задать вслух, но Ликаэль и Шура уже рассказывали ему, что именно коллективными усилиями эльфы собираются сотворить с мозгами дроу.

— Как гласят многочисленные исследования, проведенные в нашем родном мире, — заливалась соловьем черноволосая эльфийка, не забывшая принять эффектную позу, при которой ее совсем не маленькую грудь выгодно подчеркивала одежда, — практически у любого индивида возникает так называемая ложная память, более известная под термином «дежавю». Именно под него при помощи гипнурга было решено замаскировать воспоминания дроу, случись им все-таки прорваться через наведенную блокаду. Таким образом, если они по какой-то причине и вспомнят что-то из своей прошлой жизни, то примут это за искаженную картину собственного прошлого, а имеющиеся несоответствия объяснят давностью событий.

— Точно так, — поддержала подругу Ликаэль. — За основу новых личностей и памяти дроу были взяты их собственные воспоминания, которые подвергнутся корректировке. Прототип этих изменений сейчас сидит перед вами. Для того чтобы исключить возможность их возврата к сородичам и предотвратить потенциальную опасность отделения, мы решили представить нашу колонию беженцами из далекого мира. В общем-то поменяли мы не так уж и много. Подземелья без света сменились на влажные тропические леса, где у самой земли его тоже почти нет. Поселения сумеречных эльфов, народа, к которому якобы принадлежим и мы, и они, располагались у подножия вулканов. Огненные горы были ключом к нашему могуществу и объектом поклонения. Собственно, мы просто заменили весьма жестокий культ богини-паучихи на более приемлемый, но все равно практикующий массовые жертвоприношения культ матери-вулкана. Михаэль порылся в местных фолиантах, порасспрашивал жрецов из города и пришел к выводу, что в этом мире такого божества нет, а значит, опасность, что они вернутся к старой религии, отсутствует.

— Он прав, — подумав, признал Келеэль. — Вулканам, конечно, кое-где поклоняются разные дикие племена, но дальше договоров с духами огня у них не дошло. Но если вы сохранили основу, то все равно их желание вернуться к прежней жизни может сделать из нового народа всего лишь чуть иную версию дроу, просто приспособленную к жизни на поверхности.

— Такая опасность исключается самой легендой бегства, — улыбнулся Семен. — Скорее уж новые сумеречные эльфы при встрече с огнепоклонником, пусть в жизни не видевшим ни одного вулкана, постараются его прирезать. Последние воспоминания этих дроу, как ни крути, связаны с их пленом. Тут мы ничего не меняли. Почти. В неволю восемьдесят процентов из них, приходящихся друг другу родственниками, попали после войны домов, проигравших по какой-то причине не убили, а решили на них заработать. Фактически их просто продали гипнургам на мясо… пардон, на мозговое вещество. А те, вместо того чтобы сожрать скот, решили его перепродать. Так вот в тех воспоминаниях, что будут заложены в головы пока еще темных эльфов, причина пленения не изменится, только по мозгам им пройдутся уже не твари с щупальцами вместо глаз, а жрицы матери-вулкана, обезопасившие будущих жертв от попытки побегов и бунтов. Все, что светило проигравшим на родине, — это краткий полет в жерло с последующим купанием в магме или, как вариант, долгая и мучительная смерть на алтаре из вулканического стекла от вулканических же ножей. Но их спас случай в виде еще одной группы пленных. Нас. Благодаря мастерству Михаэля и его учителя, куда более опытного и могущественного, нам удалось сломить чары и смыться в буквальном смысле из-под носа охраны, прихватив заодно тех, кто под руку подвернулся. Вариант с нашим давним знакомством пришлось отвергнуть, слишком сложные воспоминания придется накладывать, велик риск проколов. Старший шаман принес в жертву сам себя, но смог открыть портал куда подальше и выиграть время для того, чтобы остальные успели сбежать. Очутившись в новом мире, мы, хорошенько подумав, решили послать религию предков подальше, после чего с матом и руганью кое-как сумели обеспечить самих себя и спасенных сородичей, чьи мозги все еще находились под действием чар, необходимым минимумом для выживания, ну а затем нашли способ привести их в чувство. Возвращаться им некуда, к тому же в покинутом навсегда мире их просто обязана умертвить первая попавшаяся жрица. Реальные воспоминания о том, что именно происходит с попавшими в цепкие ручки служительниц культа, органично будут сочетаться с навеянными в сознании образами, так что им остается только примкнуть к имеющимся в наличии землякам… На удобных для нас условиях. Все. Ну как вам?

Келеэль задумался.

— А если кто-то, например бывшие служанки богини, все же попробует возродить культ, чтобы вернуть утраченное могущество? — спросил он.

— В таком случае, — вздохнул Михаэль, — я их сам убью. Не хочется, конечно, но придется.

Архимаг кивнул и задал следующий вопрос:

— А цвет кожи? Как вы объясните тот факт, что вы светлые, а они черные? Или вы пока за это не брались?

— Косметика, — улыбнулась Настя. — Мы решили внушить им, что изменение пигментации — это следствие регулярного применения магических средств, сделанных на основе вулканического пепла. Ею пользуются не все, но многие.

— Сложно, но можно, — согласился шаман. — Конечно, с рождением первых детей придется что-то придумать… если я к тому времени не научусь менять магическим образом наследственность.

— Могу помочь, — подумав, решил для себя архимаг. — Когда эта проблема встанет перед колонией в полный рост, изменю организмы дроу… за соответствующую плату знаниями, естественно. Думаю, если Михаэль и целительница поднатужатся, то вспомнят что-нибудь пригодное для обмена. А если нет — помогу в кредит. Долг этих эльфов передо мной тоже способен принести немалую пользу. Кстати, а как ты так быстро сумел сотворить настолько мощную охранную систему, что она меня обнаружила, — спросил Келеэль у шамана. — Признаться, я был слегка удивлен. Нет, конечно, чары, которые не могло бы с налета превзойти мое искусство, встречаются, но они, как правило, наложены на дворцы и укреплялись сотнями лет. Да и силовая часть защиты неплоха, остановит практически любого незваного гостя.

— Здесь нет ничего сложного, — махнул рукой шаман, — система аварийного затопления осталась от гномов, переборки от них же, а выдолбить в камне углубления для мин вообще на один день работы; разместить в вентиляции баллоны с газом тоже недолго, я их купил у волшебников, они, как оказалось, любят подобные игрушки… А вот система датчиков — это да! Это — мой шедевр! Первый раз я смог осуществить такую сложную задумку…

— Сможешь объяснить принцип ее действия, подарю вашей колонии меллорн. — Архимаг решил прервать самовосхваление молодого коллеги, воззвав к его корыстным интересам.

Природный концентратор магической энергии, а вернее, его молодой росток, потому что взрослое дерево пересадить не удастся, стоил дорого и являлся заветной мечтой большинства начинающих волшебников, но был по карману лишь наиболее богатым. Даже молодые, только что образованные эльфийские дома, как правило, имели всего одно священное древо на всех своих представителей, два были не по карману. Поселению эльфов пригодился бы собственный меллорн, точнее, он был им просто необходим, но взять в пустыне его было неоткуда. Так что Михаэль должен был заглотить наживку вместе с удочкой. По собственному опыту пятитысячелетний чародей знал, что разглагольствования о сложности только что созданного шедевра могут затянуться надолго. Увы, но этим грешили практически все неопытные волшебники. И опытные. А уж те, кто этот самый опыт мог сдавать в аренду, и подавно любили покрасоваться перед публикой, погреться в лучах славы. Тратить столько времени старый эльф не хотел, а повод, чтобы замаскировать ценный дар, был вполне подходящим.

— Да на фиг мне он сдался? — Михаэль отмахнулся от чрезвычайно выгодного даже по меркам эльфов Западного леса предложения. — В кладовке и так ими уже все забил.

— Где? — не понял Келеэль.

— Серый, открой дендрарий, ты ближе всех сидишь, — попросил друга шаман.

— А у самого руки отсохнут? — пробурчал воин, недовольный тем, что его заставили встать и сделать аж целых два шага, но просьбу выполнил, отдернув небольшую занавеску, скрывающую выдолбленное в толще камня неизвестно с какими целями углубление.

Келеэль смотрел на то, что предстало его глазам, и отказывался им верить. Пять священных деревьев, лет по пять, в пару ладоней высотой, стояли в каких-то странных горшках под стеклянными колпаками, к которым подсоединялись гибкие трубы. С потолка, в котором были прорублены уже не щели, а практически окна, спускались косые солнечные лучи, в которых весело танцевали пылинки. В том, что это именно меллорны, сомнений не было, характерную листву нельзя было спутать.

— Откуда? — пораженно спросил древний эльф у шамана.

— Купил семена у гильдии магов в прошлом месяце и прорастил, — не понял причины удивления архимага шаман. — А что такого-то? Дички, что ли, без прививки вырастут?

— Кха… гхм… — закашлялся Келеэль. — То есть как в прошлом месяце? Им же… ну как минимум пять лет! Пусть четыре. Но никак не меньше трех, они слишком крупные!

— Я слегка ускорил их рост и развитие, — пожал плечами шаман. — Чему вы удивляетесь? Это же самые простые чары, как уверяли меня местные агрономы… тьфу ты, друиды. Даже бездарь моего уровня за неделю осилит, духи такие чары готовы накладывать практически бесплатно.

— Но можно ускорить, к примеру, раскрытие бутона или созревание плода, что-то большее просто убьет дерево! — все еще не верил Келеэль. — Нет, пока магия поддерживает его жизнь, оно, конечно, не сдохнет, но вот потом…

— Конечно, убьет, — согласился с ним Михаэль. — Но я вообще-то не шаман, это только так, между делом, я эколог и учился этой специальности почти пять лет. Найти ошибку, приводящую к летальному исходу подвергшихся зачарованию растений, оказалось делом пяти минут. Меллорн, он же живой. Он ест, пьет и гадит, а эти, с позволения сказать, специалисты об этом почему-то совершенно не думают. С ускоренным в десятки раз метаболизмом их растения просто мрут от истощения или интоксикации; чтобы уберечь их от этой участи, нужна была тщательно контролируемая среда обитания. К каждому горшку у меня по четыре мелких духа привязано. Один за циркуляцию воды отвечает, второй им углекислый газ подает, третий кислород гоняет, четвертый минералы из почвы в раствор по мере необходимости подтаскивает. Еще бы духа, что мог бы освещение регулировать, добавить, но те, кто на это способен, просят столько, что ну их на фиг! В качестве оплаты каждому из нематериальных работников идет двадцатая часть той энергии, что меллорн собирает. Чем больше он вырастет, тем больше они получат; духи, конечно, мыслят не так, как обитатели привычной нам реальности, но простейшую экономику понимают на «отлично».

Келеэль подошел к горшкам, в них, к его удивлению, не оказалось земли, только вода, в которой слабо шевелились искусственно создаваемым течением корни, и убедился в правоте слов шамана. Духи действительно работали так, что, обладай они телами, пот лил бы в три ручья, но без всяких признаков недовольства. С увеличением доступной им магической силы они неминуемо поднимутся в своей иерархии, а это значит, что уже очень скоро, может быть, в течение считаных лет, у шамана появятся действительно верные и могущественные слуги, которых очень сложно будет перекупить.

— Высокое искусство, — вслух признал он мастерство шамана и мысленно поставил ему еще один плюс.

Меллорны всегда были одним из столпов, на которых держалась эльфийская раса. Слишком капризные, чтобы массово выращиваться кем-то, кроме детей звезд, но чрезвычайно эффективные, они усиливали мощь любого друида в десятки раз. А по количеству мастеров магии природы у перворожденных всегда был немалый перевес над всеми остальными расами вместе взятыми. У самого Келеэля официально было восемь священных деревьев. А неофициально — двадцать одно, правда, тринадцать находились вне пределов Западного леса и росли в малодоступных без помощи телепорта местах. Уже только это изобретение шамана могло принести поселению эльфов официальный статус признанного князем дома. Правитель леса за такой пряник, как возможность усилить магов своей страны, пожаловал бы титул даже гоблину. Если бы, конечно, не мог отобрать его по-тихому.

— А с животными такое устроить можешь? — спросил волшебник Михаэля.

— Это сложнее как минимум на пару порядков, — ответил шаман, — у меня и про меллорны-то еще уверенности нет, что удастся их вернуть в нормальные условия, но теоретически да. А вам зачем?

— Да так, — неопределенно пошевелил пальцами старый эльф, уже размечтавшийся о резком прибавлении животных, которых эльфы Западного леса разводили с хозяйственными или военными целями. Единороги, конечно, хороши до безумия, но обычным лошадям в плане приплода проигрывают сильно. — Есть пара идей. Кстати, я знаю, что растения пьют… Но разве они что-то едят? Ну, хищные понятно, а простые?

— Конечно, — даже удивился такой постановке вопроса шаман. — Вы разве не знаете? Это же элементарно… простите, для меня элементарно, в этом мире могло и не найтись своего Жана Сенебье [1]. Гхм… как бы это сформулировать… Растения — это по сути дела природные фабрики переработки энергии в материю, а если точнее, солнечного света в собственную плоть. По способу питания они делятся на две группы: зеленые, которых большинство, и все остальные. Зеленые, когда их освещает свет, запасают его энергию, которую потом тратят на синтез органики. В них идут сложные химические процессы, цепочки которых я вряд ли вспомню без помощи Мозга, но суть сводится к следующему. Для любой реакции нужны реактивы, в роли которых выступают различные минералы, но растения не грызут камни, у них иной путь добывания необходимых ресурсов. Корни всасывают воду, которая, как известно, является универсальным растворителем. В ней всегда есть определенный набор химических элементов, необходимых траве или деревьям… а если чего-то в ней не хватает, то и растения в этом месте не растут. Все или только некоторые — это зависит от состава той воды, которую могут добыть корни. Когда магически ускоряется метаболизм живого существа, то оно погибает, если не может питаться с той же скоростью, с которой расходует свои запасы. Упомянутые вами хищные растения, как и все прочие не зеленые, по разным причинам имеют недостатки в каких-либо компонентах для обычного роста, а потому для восполнения своих запасов они используют чужую органику, в которой априори есть так необходимые им вещества и из разложения которой можно получить энергию. Я понятно объяснил?

— Полностью. — Перед воображением Келеэля в полный рост встали стройные ряды различных эндемиков, ценных, но редких, которые бы он хотел видеть в своей оранжерее. — Чем я могу отдариться за это знание?

— Ну… — задумался Михаэль. — Есть тут у меня одна идея, которую бы стоило реализовать… и которую можно реализовать лишь при помощи магии. Зеленые растения, как уже говорил, запасают свет… А я бы хотел научиться извлекать его обратно, и, если можно, узким, не рассеивающимся пучком.

— Лазер? — охнул Шиноби. — Ты хочешь вырастить на грядке лазер?!

— Ну, откровенно говоря, да, — признался Михаэль. — Меня давно эта идея мучает, с тех самых пор, как прочел среди уворованных книг томик, объясняющий переход одних веществ в другие не с химической, а с энергетической точки зрения. Я уже провел кое-какие исследования…

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересованно подался вперед Келеэль, предчувствуя новую порцию знаний.

— Кхм… господа ученые, — вклинилась в беседу Ликаэль. — Простите, конечно, что мы вас отвлекаем, но, может, вы все-таки займетесь тем, что обеспечите выход из лаборатории, и мы отправимся по своим делам? Эксперименты — зрелище, конечно, интересное… но лучше любоваться сразу на результат, минуя промежуточные стадии.

Келеэль вместо ответа сотворил портал в холл подземного поселения, куда немедленно юркнули все эльфы, кроме Насти, которая сначала вытащила из кресла безучастного ко всему дроу и только потом удалилась.

— Ну-с, — довольно потер руки в предвкушении интересной работы Келеэль, — приступим!

Архимаг взглянул на шамана, и на миг ему показалось, что он смотрит в зеркало. На губах Михаэля гуляла слегка безумная улыбка, а глаза светились восторгом.


Спустя несколько часов архимаг чудовищным усилием воли все-таки оторвал себя от лабораторного стола и забрал тело Азриэля, вокруг которого целительница вытаптывала дорожку в камне в свое жилище для проведения ритуала воскрешения. Об оплате он и не заикался, то, что он узнал от шамана, оправдывало возвращение к жизни как минимум полусотни погибших. Но быть должником, пусть ему и не выдвигали счетов, пятитысячелетний эльф не собирался и поэтому, невзирая на то что проводил подготовку для сложного ритуала, отчаянно перебирал варианты оплаты.

— Так, — бормотал он себе под нос, не прекращая работать, — золото им не надо, да и моветон платить за знания презренным металлом… Книги? Да, найдется у меня парочка редких фолиантов, точнее, копии с них… А что еще? Артефакты? Ну, если только самые простые, со сложными шаман не разберется…

И тут Келеэя разобрал смех. Краска из плошки, которая использовалась для рисования рун, пролилась на мантию, но эльф не обратил на это внимания. Он был очень занят. Смеялся. Точнее, не так. Архимаг самым бессовестным образом ржал.

— Ой, не могу, — все еще похихикивая, сказал он сам себе. — Я! Келеэль! Лучший маг этого мира, сделал ошибку, больше подошедшую бы троллю! Если нет накачанных мышц, значит, передо мной слабак. И то, что речь идет о магических мышцах, меня совершенно не извиняет. Так вот, разберусь с этой демоновой интригой и возьму Михаэля в ученики. Во-первых, у меня их давно не было, а во-вторых, следует позаботиться, чтобы на старости лет на такого толстокожего мэтра, как я, не нашелся неожиданно арбалетный болт с бронебойным наконечником.

Глава 3


Отчаянный девичий крик бился под высоким потолком.

— Вы не можете сделать это со мной! Не можете! Не-э-эт!

— Гхм… — Михаэль смущенно опустил руки и растерянно взглянул на архимага. — А может, и правда не стоит? Давайте что-нибудь другое придумаем…

— Вот еще! — фыркнул Келеэль, которому крики дроу нисколько не мешали, но волей-неволей задумался.

За свои пять тысяч лет сколько он уже слышал подобного? Ну… воплей пытаемых или даже убиваемых темных эльфов достаточно много, но такого… Пожалуй что конкретно эту причину для введения извечных соперников своей расы в шоковое состояние светлые эльфы использовали на его памяти в первый раз. Нет, конечно, случалось ему присутствовать при подобных действиях, но никогда еще участвовавшие в них женщины не реагировали настолько… бурно. По крайней мере сразу. И при свидетелях.

Пока древний маг предавался воспоминаниям, истерика неожиданно стихла. Чародей недоуменно взглянул на дроу и расплылся в довольной улыбке. Во рту у той неизвестно откуда возник кляп, удерживаемый на месте хитрой системой завязок, распутать их без посторонней помощи, которую темной эльфийке никто не собирался оказывать, было явно невозможно, а удаляющийся Шиноби старательно делал вид, что он абсолютно ни при чем.

— А может, и вправду не надо… — робко начал некромант Санилеско Асазор, но моментально замолк, встретившись взглядом со своим куда более опытным коллегой.

— Молчи, недоучка, — зло бросил человеку Келеэль. — За копию четвертого дневника Кхазара можно и не такое вытерпеть.

Тот взглянул на дроу, бешено вращавшую глазами и силящуюся содрать с головы преграду, мешающую истечению эмоций, и явно захотел поспорить с этим утверждением. Но потом вспомнил, что сильнейшему магу мира его согласие на проведение ритуала нужно не сильно, и решился лишь на слабое бормотание.

— Когда я соглашался на это, она казалась более… тихой.

— Перед смертью, как известно, не надышишься, — пожала плечами Ликаэль. — Ладно, дайте девочке поистерить. Сколько времени у нее осталось? Минуты три?

— Скорее, секунды, — поправил ее Серый. — Вон уже священник идет.

— Жрец, — поправила его сестра и задумчиво потрясла извлеченным из кармашка пузырьком. — Настойка на травах — это, конечно, не валерьянка, но, может, дать ей пару капель?

— Лучше литров, — отозвался Семен. — Она же у тебя спиртовая, думаю, темненькой хватит, чтобы преодолеть стеснительность.

— Да она же просто вырубится от такого количества алкоголя! — возразила ему Шура.

— Тем лучше, — не смутился Шиноби. — Во всяком случае, кричать без сознания она точно не сможет.

Тем временем старый друг архимага гном Протоклис, бывший верховным жрецом своего народа, приблизился к алтарю.

— Не-эт! — буквально простонала эльфийка, не иначе как при помощи чуда выплюнувшая кляп, и попятилась, ища выход из ловушки. Взгляд ее впился в человека. — Только попробуй! Только дотронься до меня! Я скормлю твое сердце пещерным слизням!!!

— Да хватит уже! — прикрикнул на нее Келеэль. — Еще не поздно передумать и вернуться к тому варианту, на котором настаивал я. Демоны Бездны всегда голодны и невоздержанны в своих желаниях; если одна излишне крикливая и смазливая дурочка попадет к ним на стол живой, радость их будет весьма велика. Ее вполне хватит на то, чтобы оплатить мелкие услуги, требующиеся поселению сумеречных эльфов, на десять лет вперед.

— Лучше самое мерзкое отродье низших планов, чем… — начала было девушка, но осеклась.

Архимаг открыл портал прямо перед ней. Именно туда, где и жили упомянутые существа.

— Вперед, — зло процедил он. — Ну же, сделай всего один маленький шаг. И тебе не придется проходить эту… хе-хе… процедуру. Демоны обойдутся и без нее. Интересно, на каком из них ты сдохнешь? И как скоро они придадут этому факту хоть какое-то значение?

— Ну уж… — поморщился Михаэль, и древний эльф в очередной раз отметил, что его молодой сородич излишне мягкотел. — Не стоит так злобствовать… Эй, темная, если хочешь, кину тебе кинжал. Зарезаться без посторонней помощи сумеешь? Жаль, конечно, если ты предпочтешь смерть, но я не настаиваю.

— Будьте вы все прокляты! — взвыла дроу и, цапнув Санилеско за руку, приблизилась к Протоклису. — Давай уже, недомерок!

— Ну… так это… — даже несколько растерялся от ее напора Протоклис. — Объявляю вас мужем и женой! Тебе, вьюнош, мертвым духом пропитанный так, что никакими духами не выведешь, дарую вот эту вот стерву беловолосую, и пусть слушается она тебя, как шея слушается головы. Ну а тебе, хранительница очага, в жизни половника не державшая, дарую от щедрот своего повелителя силу, чтобы наполнять жилище ваше миром и уютом, а то от голода сдохнете ведь, а то и от чего похуже…

Мягко полыхнул теплым янтарным светом алтарь, и слегка дрогнули стены подземного храма, свидетельствуя о том, что божество гномов услышало своего верного слугу. Да и как иначе? Насколько знал Келеэль, про старого приятеля среди его сородичей бродили упорные слухи о том, что тот является аватарой. Подтвердить или опровергнуть это могли только двое. Сам Протоклис или его бог. Но ни тот, ни другой делать какие-либо заявления не спешили, видимо договорившись между собой. Они в любом случае были очень похожи. Только вот похождения небожителя и его вредные привычки, вроде любви к женщинам, пьянкам, дракам и склонности незаметно подгадить своим врагам, пользуясь любыми доступными средствами, живописались древними легендами, мастерски приукрашенными талантом бардов и сказителей, сделавших черное белым, а белое черным.

— Моя сила… — дроу растерянно замерла, не обращая внимания на окружающих, — она… меняется?! Но почему?! Как?! Я же не отрекалась от богини!

— А чего ты хотела, деточка? — хмыкнул клирик. — Я как-никак верховный жрец, а ты даже не старшая жрица. Мне твое согласие требуется, как эльфу борода. Есть — хорошо, нет — ну что ж поделать, обойдемся. Кстати, об остроухих, эй, очнись уже, тебе Келеэль разве ничего не говорил?

— Я… ну… — Дроу продолжала пребывать в прострации.

— Понятно. Обмануть хотела, — резюмировал гном. — Ну что ж, если ты чего-то недопоняла своими куцыми мозгами, поясню на пальцах. Ты теперь не жрица Ллос и не станешь ею никогда, если паучиха лично тобой не займется, это раз. Сила у тебя будет, пока станешь мужа слушаться, это два. Попробуешь перечить — будешь наказана. Чем сильнее проступок, тем большая кара тебя ждет. Вплоть до окаменения тела и попадания души на суд Подгорного Владыки… Кстати, после смерти, неважно когда и как она произойдет, ты попадешь туда же, так что советую изучить новый список тяжких и особо тяжких грехов, вроде молитв другим богам и разбавления пива. Ну, пожалуй, все. Эй, жених, целовать невесту, то есть что это я, жену будешь?

Некромант, все-таки выпивший омолаживающий эликсир, подаренный ему за вступление в клан эльфов, выглядел сейчас куда лучше, чем раньше, и был по меркам своей расы довольно симпатичным человеком, в чьих волосах едва-едва проклюнулись нити благородной седины. Но, судя по взгляду, который на него бросила супруга, в ее глазах он примерно соответствовал таракану. Или немного проигрывал ему.

— Мих… — подала голос Ликаэль, — а может, все-таки не надо было так? А если она вымолит у своей богини искупление?

— У паучихи? Она? Да ни в жизни! — отмахнулся от такого предположения Протоклис. — Ллос, конечно, не самое порядочное божество… Точнее, одно из самых непорядочных, но своим принципам она не изменяет. Особенно в отношении тех, кто слабее ее. Если жрица паучихи, неважно каким путем, заслужила благословение от другого бога, то путь ей один. На алтарь. Ладно, прошу всех покинуть храм… а то тут служба скоро будет.

Эльфы и человек, обмениваясь мнениями о прошедшей церемонии, медленно потянулись в открытый архимагом портал. Молодожены смотрели друг на друга крайне подозрительно и ждали подвоха.

«Ничего, — решил для себя Келеэль. — Стерпится — слюбится… А даже если нет, нестрашно. Этот некромант не показался мне достаточно сильной личностью, но, чтобы не попасть под каблук, особенно при таком благословении от Протоклиса, силы воли ему хватит. Потерять магию — это одно из страшнейших наказаний для всех так или иначе связанных с великим искусством. Хуже только возмездие богов. Никуда эта дроу не денется, будет работать на клан сумеречных эльфов… А если найдет лазейку, что ж… демоны, как я уже говорил, всегда голодны и невоздержанны».

— А теперь можешь поподробнее объяснить, что это было? — дернул за рукав архимага верховный жрец, после того как портал, ведущий в подземное поселение, закрылся.

— А служба? — осведомился Келеэль.

— Сейчас будет. — С этими словами гном пошуровал за алтарем и извлек пузатенький бочонок и закуску. Нимало не смущаясь, начал нарезать ее церемониальным кинжалом прямо на твердом камне.

Древний эльф рефлекторно поежился. Помнится, первый раз, когда он увидел подобную картину, то окружил себя самыми надежными из известных защитных заклинаний, ожидая гнева божества. Но — обошлось. И обходилось еще очень много раз. В конце концов, кому, как не верховному жрецу, знать все тонкости правильного служения?

— Маловато, — смерив взглядом емкость, решил Келеэль. — Разговор предстоит длинный… и потом ты же знаешь, я пиво не люблю. Вина нет?

Разумеется, все нашлось. Гном уже не одну сотню лет знал вкусы своего друга. Беседа текла плавно и неторопливо, ведь рассказать и даже показать (волшебник прихватил с собой кристаллы, в которых были отображены все наиболее интересные моменты из жизни воскрешенных им эльфов) хотелось немало. В процессе обсуждения молодой колонии перворожденных и достигнутых ими успехов Протоклис упросил приятеля показать ему их жилище.

— Хм… лично я в тех краях не бывал, — сказал гном, осмотрев пещеру, — но видно, что поселение создавалось при помощи кого-то из старших жрецов. Надо бы архивы поднять, узнать, какие там в камне есть закладочки…

— Потом, — отмахнулся архимаг. — А сейчас посмотрим-ка, чем они там занимаются после брачной церемонии…

— Подсматривать нехорошо, — укорил его гном и недовольно засопел, стоило эльфу лишь приостановить действие заклинания. — Ну же, чего замер как истукан? Что мы с тобой, голых баб не видели? Показывай!

Чародей хмыкнул. Если верить его многотысячелетнему опыту, молодожены окажутся в одной постели еще очень не скоро. Лет через двести. Ну, или, учитывая, что один из них все-таки человек, а эта раса всегда стремится активно размножаться, через пятьдесят. Не раньше.

Его предположения оправдались. Весь имеющийся в наличии на сегодняшний день состав сумеречных эльфов, включая молодоженов, принципиально держащихся на максимально возможном друг от друга расстоянии, сосредоточился в небольшой комнатке вокруг объекта, которому в скором времени надлежало стать субъектом. Вокруг Азриэля. Грудь воскрешенного уже во второй раз эльфа едва заметно вздымалась. Он спал, находясь под воздействием чар архимага, но скоро должен был проснуться.

— Настя, отойди, — скомандовал целительнице, наклонившейся над телом своего возлюбленного, шаман. — Если прервать процесс преждевременно, возможны неприятные последствия, начиная от ощущений, похожих на похмелье, и заканчивая сбоем в работе жизненно важных органов.

— Да уж, это было бы очень печально, — сострила Шура, с ногами залезшая в удобное кресло, обитое мягкой тканью. — Она очень по этим органам соскучилась. Особенно по одному.

— Пошлячка, — беззлобно констатировала эльфийка, с явной неохотой чуть отодвигаясь от лежащего. Ее превосходное настроение в этот момент не могла поколебать никакая сила во Вселенной.

— И этим горжусь, — хмыкнула Шура и перенесла свое внимание на новый объект. — Ну а ты чего молчишь, черненькая? Скажи хоть что-нибудь.

Дроу открыла рот. Подумала. Закрыла. Впрочем, взгляд, который она бросила на злоязыкую девушку, выдавал обуревающие ее чувства с головой.

— Ты лучше отвечай, — серьезно посоветовала темной эльфийке Лика. — Будешь молчать, заклюет.

Та лишь помотала головой и едва слышно пробубнила себе под нос пару невразумительных фраз.

— Смелее, — вмешался в разговор Серый. — Не стесняйся. Тем более после слов, которые мы слышали во время марша по пустыне, вряд ли ты сможешь сказать что-то новое.

— Я… я… я не знаю, что говорить! Все не так! Все иначе! — взвизгнула дроу и замерла, дожидаясь реакции на свои слова.

— Истерика? — поднял одну бровь шаман.

— Она самая, — уверенно диагностировала целительница. — Все-таки скоропалительное замужество — это серьезный стресс…

— Да плевала я на этого хорька пришибленного! — Кивок темной эльфийки не оставлял сомнений в том, что она говорит о новоявленном муже. — Древний осквернитель! Ты не лгал, когда говорил о том, что можешь отдать меня ему!

В пещере потихоньку разгорался скандал. Бывшая пленница, получившая кое-какую уверенность в своем новом статусе, стремилась выговорить светлым собратьям все, что накипело в ее душе. Те огрызались, причем тоже не ограничивая себя в словах, а некромант едва слышно, но почему-то очень заметно ругался сквозь зубы. Кажется, он окончательно уверился в мысли, что плата, которую ему выдали за брак с дроу, не окупала вороха проблем, свалившихся ему на голову.

— Слушай, скажи, что ты тогда сделал такого, что уже почти четыре тысячи лет жрицы Ллос вспоминают тебя с суеверным ужасом? — спросил Протоклис старого приятеля, сопровождая вопрос дружеским тычком под ребро.

— Да говорил же сколько раз, не помню, — ответил ему Келеэль, который и вправду этот период своей жизни почти позабыл. Почти. — Я тогда только-только начал магию Хаоса осваивать, вот и словил во время немного неправильно проведенного ритуала лишнюю эманацию. Дальнейшее помню смутно, по мозгам эта энергия бьет куда лучше, чем смесь вина и пива, даже если каждый кувшин заедать каким-нибудь галлюциногеном. Помню, куда-то телепортировался, с кем-то дрался, кого-то… гм… Но это точно были не жрицы Ллос!

— Почему ты в этом так уверен? — подозрительно осведомился гном.

— Чешуйчатые, — кратко ответил архимаг и продолжил вспоминать события многотысячелетней давности. — Меня носило по этому миру, ближайшим мирам и даже иным планам, как лист в бурю. В таком состоянии я пробыл суток трое и к концу периода помешательства уже мог что-то соображать. Вот только пользовался при этом извращенной, как сам Хаос, логикой. Точно помню, что напасть на дроу меня заставило осознание того постыдного факта, что я, лучший боевой маг Западного леса, еще ни разу живьем пауков не ел. Как сочетается одно с другим, представляю плохо, но с истиной не поспоришь. Этот момент я помню четко. А вот дальнейшие уже не так, как хотелось бы. Снова в относительно здравом рассудке оказался, когда наблюдал с площади одного из подземных городов весело полыхающий пламенем, почему-то зеленым, один из главных храмов Ллос. Причем я сидел в какой-то забегаловке и жрал булочку, разогнав всех посетителей и обслугу. К счастью, у меня тогда хватило мозгов не ждать, пока дроу отойдут от шока, прихлопнув слетевшего с катушек чародея, и телепортироваться в свое жилище. Вот после этого меня темные сородичи, особенно жрицы, и стали звать осквернителем. Ну, заодно они всеми силами пытались получить голову и по возможности душу так сильно разозлившего их эльфа. Я, понятное дело, активно сопротивлялся, даже еще пару храмов развалил, уничтожая особо активных священнослужительниц, но в те разы уже сознательно и отнюдь не в одиночку. Ну а потом… шло время… я так и остался осквернителем в памяти дроу, а после пары тысяч лет к этому титулу добавили и эпитет «древний».

— Что-то ты недоговариваешь, — не поверил уже не раз слышанной истории гном.

— Я рассказал тебе все, что помню, — активно запротестовал архимаг.

Тем более это было правдой. Почти. Эльф помнил еще кое-что. Вкус священного паука, великого дара богини своим жрицам, взращенного самой Ллос на собственной крови. И вкус самих жриц. Именно этот букет он тогда пытался заглушить булочкой. Правда, была одна неувязка. Судя по рассказам очевидцев, видевших это существо еще до визита Келеэля в храм, тварь была мало того что до краев наполнена магией, так еще и габаритами слегка превосходила пещерного дракона. А остался от нее только выскобленный до блеска панцирь и пара обглоданных лапок. От погибших жриц, которых было немало, еще меньше осталось. В одиночку эльф сожрать бы столько не смог даже за месяц. Но кто ему тогда помогал? Может, те… чешуйчатые? Но, ради всех богов и демонов, с кем же он тогда… гм…

Потом, когда окончательно пришел в себя и поправил подорванное эманациями Хаоса и экстремальными развлечениями здоровье, Келеэль пытался понять, кого и где ему удалось подцепить, но ни в родном мире, ни в окрестных никого подходящего под признаки, что запомнило совсем нездоровое на тот момент сознание архимага, не нашлось. Слишком далеко он забраться тоже не мог, не успел бы вернуться. Вывод напрашивался только один. Частицы Хаоса, проникшие в чародея, на какое-то время утянули его в свою стихию с ее пугающими и причудливыми обитателями. Волшебник пробовал повторить эксперимент, но в мелких дозах эманации такого воздействия не оказывали, а расчеты по крупным порциям энергии показывали равновеликую возможность просто сойти с ума, умереть и стать на время существом, отличным от эльфа по составу наполняющих ауру энергий. То есть то, чего хотел добиться архимаг, наступало лишь в одной трети, а две оставшиеся приходились на фатальную неудачу. Так рисковать чародей не хотел, а потому поиски своих… гм… знакомых пришлось оставить. До лучших времен. Которые сейчас, спустя четыре тысячи лет, так и не наступили.

— Смотри, — вдруг отвлек эльфа от воспоминаний Протоклис. — Кажется, начинается! Ну, сейчас эта дроу узнает, чем чревата непочтительность к своему мужу!

Архимаг перевел взгляд на изображение, создаваемое его магией, и пренебрежительно фыркнул. Подобную картину ему уже случалось наблюдать… пару раз.

Темная эльфийка держалась за свою челюсть и громко стонала, раскачиваясь из стороны в сторону и не обращая внимания на всполошившихся хозяев пещеры. Наконец она вздрогнула и с особо пронзительным звуком выплюнула прямо на пол что-то маленькое и окровавленное. А потом еще и еще.

— Зубы? — пораженно ахнула Настя. — Это еще что за суперкариес?! А ну всем отойти, вдруг заразно. Мих! Чего там тебе твои духи говорят?!

— Чего-то тут не так, — ошеломленно ответил шаман. — Но что именно, не пойму…

— Кара… — простонала дроу, сплевывая на пол кровь. — Это кара! Та сила, которой наделил меня тот проклятый гном, это она сделала!

— Но за что? — удивился Серый. — Ты же ничего не делала!

— За… — дроу замерла и прислушалась к чему-то внутри себя, — за… за то, что осмелилась перечить мужу!

В голосе ее слышался даже не страх. Ужас.

— Она что, не в курсе ваших обычаев? — повернулся к старому приятелю Келеэль. — Темные эльфы и гномы — ближайшие соседи и регулярно воюют друг с другом!

— У дроу матриархат, подкрепленный магией, у нас патриархат, подкрепленный ею же, — пожал плечами Протоклис. — Естественно, старшие жрицы знают, что женщины нашего народа не могут перечить мужу. Если, конечно, не хотят получить за это наказание от высших сил. Оно, конечно, не всегда находит строптивицу, но если уж служитель бога, особенно вроде меня, попросит особо приглядывать за кем-то… Знаешь, после пары десятков зубов, ну, может, нескольких переломов любая склочница становится шелковой. Жрицы Ллос, естественно, стараются не распространять подобную, с их точки зрения, ересь. Так что незнание этой молодой дурочкой наших укладов вполне понятно.

— Все-таки ваш бог чересчур суров к женщинам, особенно замужним, — укорил старого приятеля Келеэль, наблюдая, как Настя тащит из своих запасов обезболивающий настой для пострадавшей. — А потом еще удивляетесь, с чего о вашей расе такие глупые слухи ходят, мол, из камня рождаетесь… Да скорее эльфийка голышом через человеческий город пройдет, чем гнома из родного дома нос на улицу высунет.

— Возможно, — уклончиво ответил Протоклис. — У него есть на то причины… И, кстати, подобное сравнение отнюдь не в пользу твоих соотечественников. Нашим женщинам, по крайней мере, такая затея и в голову никогда не придет…

Но распространяться дальше не стал.

— Смотрите, он шевелится! — отвлекла всеобщее внимание от дроу Шура, заметив, что Азриэль слегка поменял позу.

— Скоро очнется, — решил Семен. — Кстати, Мих, а куда вы с Келеэлем задевали остальных военнопленных?

— Он их себе забрал, — пожал плечами шаман. — Сказал, что нечего нам мудрить, придумывая объяснения их цвету кожи. Сам все сделает как надо, и даже наследственность изменит, чтобы дети рождались не черными, а белыми.

— Тогда уж полосатыми, — хохотнул Серый и в качестве подтверждения собственных слов закатал рукава одежды. Разница между светлыми участками кожи, обычно прикрытыми тканью, и темными, подставленными беспощадному пустынному солнцу, была весьма заметной. — Может, проще было не их мелировать, а нас генетически активным гуталином намазать? Хотя можно и без него обойтись. Неделя солнечных ванн в нашем климате, и без всякого грима сойдешь за чернокожего.

— Не пори ерунды, — посоветовал Михаэль. — Светлых эльфов тут не любят, но побаиваются. А темных панически боятся, причем так, что уничтожают сразу при обнаружении. Исключений, как я понял из книг, нет вообще. Кстати, дроу, тебе тоже предстоит посветлеть… не кармически, так хоть телесно. Завтра зайдет Келеэль, попрошу его тебя перекрасить.

— Не надо! — попросила его темная, вжавшись в кресло. Судя по всему, при имени пятитысячелетнего эльфа ей сразу вспоминалась их недолгая беседа, закончившаяся для нее замужеством и фактически магическим поводком, который держал в своей руке человек.

— Ну-ну, я понимаю, что ты боишься, но он тебя не съест, — успокоил ее шаман. — И даже не покусает. Я не позволю.

Келеэль, который мысленно обдумывал именно такой вариант запугивания дроу (ну не любил он темных эльфов, не любил, да к тому же был совсем не против поддержать свою сомнительную славу подобной скандальной выходкой), подавился воздухом и мысленно в который раз помянул недобрым словом оракулов. Нет, ну вот как с ними работать? Они же все подлянки, приготовленные для них и их ближайшего окружения, знают наперед!

— Кстати, как тебя зовут? — спросила у дроу Лика. — А то мы ведь так толком и не познакомились…

— Имя — Кайлана. Возраст — сто сорок лет. Прежний статус — младшая жрица Ллос из одного второразрядного дома. Помимо силы, получаемой свыше, владеет классической магией на уровне полноправного чародея или близко к этому. С родней имеет традиционно напряженные отношения, поскольку все они старше ее, а следовательно, ждали от нижестоящей интриг. Ее даже один раз почти отравили, выжила чудом. Так что если Кайлана никогда больше не увидит ни одного родственника, то не расстроится. Друзей и подруг, в соответствии с принятыми у дроу нормами морали, также не имеет, — выдал краткий обзор биографии эльфийки Шиноби.

— Семен, я вообще-то ее спрашивала, — недовольно покосилась на докладчика Лика. — И потом, откуда ты все знаешь?

— Успел проконсультировался с гипнургом, — решил Келеэль. — Как только дроу лишилась силы Ллос, ее разум стал открыт для внешнего воздействия. Бог гномов, конечно, тоже может защитить своих слуг от поползновений на их разум и волю, но его сначала об этом надо хотя бы попросить.

— Ну, это моя работа, — развел руками эльф, а потом подумал и добавил: — Вроде как. Взятая, кстати, совершенно добровольно. Только почему за нее не платят? Раз уж я объединяю в одном лице разведку и контрразведку всего нашего народа, то требую себе любимому хотя бы молока за вредность!

— Потому что у нас в племени пока коммунизм, — буркнул Михаэль. — От всех по способностям, каждому по потребностям. Денежные расчеты только с чужаками. И, кстати, чего ноешь? Сходил бы на базар да купил. Уж чего-чего, но денег у нас пока хватает.

— Там только козье, — пожаловался эльф, — а я его терпеть не могу. И ни одной коровы на весь город, представляешь?

— Хватит вам гастрономические проблемы обсуждать! — прикрикнула на них Вика. — Мы здесь вообще-то важные дела решаем! Гм… Кайлана, ничего, если мы будем тебя звать Кай, пойдет? Так вот, этот балаболка все правильно сказал, ничего не напутал? А то с него станется… И, кстати, нам представляться стоит или все имеющиеся в наличии ушастые морды уже успела выучить за время перехода по пустыне?

— Можно, — после краткого раздумья сказала дроу, видимо решившая, что после всего случившегося с ней нарушение норм этикета, одинаково строгого у эльфов как светлых, так и темных, — это не стоящая упоминания мелочь. — Да, я всех уже выучила, вот только до сих пор не могу сообразить, кто вы и откуда. Что не из нашего мира, понятно, о таком оружии ни одного упоминания в библиотеке дома не попадалось. Конечно, я прочла далеко не все… но такое бы точно не пропустила! А уж ваше поведение… Может, я ошибаюсь, но на светлых эльфов вы не похожи.

— Не ошибаешься, — кивнул Михаэль. — Потому что мы не светлые, а сумеречные.

— Это как? — не поняла дроу.

— Ну… — задумался шаман. — Как бы это сказать…

И замолк, пытаясь подобрать слова.

— Короче, — пришел ему на помощь Серый. — Минимум спеси, традиций и тупого чинопочитания, характерных для светлых эльфов. Максимум результатов, что характерно для темных. Но при этом цена отнюдь не всегда оправдывает средства. У нас есть своя мораль, в которой для такой вещи, как предательство, корыстные интересы служат отягчающим обстоятельством. И, кстати, расовые предрассудки, если хочешь чего-то достичь в нашем обществе, советую тоже забыть. Если для дела нужно, чтобы руководил и всем командовал лысый толстый старый гоблин со скверным характером, он будет командовать. В том числе и эльфами. Тобой. Мной. Всем кланом.

Протоклис совершил невозможное для гнома вообще и для жреца своего бога в частности деяние. Поперхнулся пивом и выплюнул напиток, единодушно почитаемый подгорным племенем как священный.

— Он это серьезно? — подозрительно осведомился он у Келеэля. — Нет, я, конечно, и сам не ханжа… Нет, но он это серьезно?!

— Вот потому-то мне они и интересны, — хохотнул архимаг. — Такого, что они подчас вытворяют, я сам и спьяну не воображу.

— Учитывая, что сейчас главой считаюсь вроде как я, спасибо большое за лестное сравнение, — ядовито буркнул Михаэль.

— Да ладно, я совсем не то имел в виду, — стушевался воин. — Я так, общий принцип разъяснить… Ей же вроде бы целым домом командовать… в будущем.

— Мне?! — поразилась дроу.

— Ах да, — хлопнул себя по голове шаман. — Совсем забыл. Наше общество неуклонно будет развиваться, во всяком случае, если все пойдет так, как планировалось. Большинством голосов была признана лучшей традиционная эльфийская модель его устройства. Конституционная монархия при парламенте, составленном главами кланов и гильдий, может, и не самая эффективная форма правления, но, во всяком случае, она достаточно жизнеспособна и сбалансированна, что проверено временем. Абсолютистские формы правления чересчур негибки, олигархия ведет к стагнации и загниванию, а при демократии, даже если она настоящая, правят те, кого больше, но никак не те, кто разбирается в важных вопросах лучше. А так будет надежда, что после нас к управлению придут не полные чайники, а с детства подготавливаемые для роли правителя личности, для которых хорошее состояние подданных будет приравниваться к личному могуществу. Отличие от общепринятой в здешних краях модели будет только одно. Официально станут править не отдельные личности, а супружеские пары, нечего разводить институт консортов и фаворитов.

— А если супруги по какому-то вопросу не договорятся? — спросила дроу, кидая подозрительный взгляд на мужа.

— Если друг с другом договориться не могут, то и управлять ничем, крупнее семейного бюджета, толком не сумеют, — категорически высказалась Лика. — А значит, им не место на троне.

«Ага, — пронеслось в мозгу у Келеэля. — Вот кто, видимо, это новшество придумал. Ну что ж, девочка, кажется, я ошибся в первоначальной оценке: честолюбия ты отнюдь не лишена, и вторая роль, пусть даже в правящем клане, явно не устраивает особу, столь успешно прячущую свои амбиции… Гм… Может, мне глав заговорщиков искать не только среди аристократов, но и среди членов их семей, способных оказывать нешуточное влияние на родственников? Да, определенно надо озаботиться этой задачей».

— Правда, для устройства подобного образования нам пока не хватает сущей мелочи, — продолжил шаман. — Вассалов, которые будут исполнять различные поручения трона. То есть что это я? Уже хватает. Кайлана, Асазор, поздравляю вас с присвоением вашей чете статуса глав дома. Подданных у вас, правда, пока маловато… Все имеющиеся в наличии жрицы, лишившиеся своих сил. Думаю, ты, Кай, лучше всех поймешь, как с ними обращаться, тем более что обычные колдовские способности они утратили не до конца. Плюс те, кому по каким-либо причинам наше общество не понравится и они захотят поискать альтернативу. Которой будете вы. Название для своего клана можете подобрать сами, но оно все равно должно быть согласовано. Как только наберется у вас народа хотя бы десяток, подумаем об отселении на отдельную жилплощадь с соответствующих размеров земельным участком.

— Но почему нам?! — Некроманта такой карьерный рост, судя по всему, отнюдь не обрадовал, а его супруга и вовсе впала в ступор. Резкая смена статуса пленницы на главу дома, пусть пока совсем небольшого и существующего лишь иллюзорно, никак не могла поместиться в ее сознании.

— Мы — коллектив хоть и сплоченный, но небольшой, — пояснила Шура. — Я имею кое-какой опыт в прогнозировании ситуаций внутри различных сообществ, пусть и сугубо теоретический. Из загонов гипнургов нами было выведено четыре с половиной десятка дроу. Из них три с половиной — женщины относительно молодого возраста.

— Угу, — хихикнул Шиноби. — Лет двести — триста. Все! Молчу! Тем более что я на них наговариваю. Всего-то сто — сто пятьдесят.

— Так вот, — продолжила девушка, метнув на эльфа испепеляющий взгляд. — Им, как ни крути, придется искать себе мужей, природа свое все равно потребует. А вокруг одни люди, ведь наша мужская половина уже занята, а многоженство вводить никто не планирует. И если те, кому девушки непосредственно подчинятся, будут межрасовой парой, то им психологически будет куда легче самим образовать подобные союзы.

— Ох, завидую я тем парням, что попадут в ваш клан, — мечтательно протянул Серый. — На первых порах у них будет не жизнь, а малина… Хотя чрезмерные нагрузки вредны для здоровья…

— Попробуешь облегчить их участь, кастрирую, — погрозила ему Викаэль. Но как-то не слишком убедительно. Во всяком случае, с физиономии ее возлюбленного мечтательное выражение ушло не окончательно и временами прорывалось наружу в виде широкой улыбки.

— Кроме того, — продолжила девушка. — Кадры, что гипнурги собирали в загонах для элиты, пускать на роль простых воинов или слуг просто расточительно. Там же через одного более-менее опытные волшебники и волшебницы попадаются, не магистры, конечно, такие в плен не сдаются и не берутся, но и не вчерашние ученики. С классической же, по местным канонам, магией клан Эльдар не в ладах. Мы вряд ли сможем эффективно восстановить их способности до приемлемого уровня, а если собрать их в одном месте, глядишь, чего-нибудь и получится.

— Угу, — мрачно подтвердил Серый. — Озеро лавы, например. Или ледниковый период. Или портал куда-нибудь к демонам. Ты помнишь, чем закончилась твоя попытка заставить одну такую ведьмочку с промытыми до белизны и дыр мозгами скастовать фаербол на какую-то пустынную мерзость, что втихаря тащилась за нашим караваном три ночи подряд? Она обработала два бархана на расстоянии метров в пятьсот от намеченной цели плохо определяемой пакостью, среди которой разнообразная плазма составляла едва ли треть, а потом свалилась в глубокий обморок от чрезмерного перенапряжения сил. Настя еле откачала, у дурочки сердце раза три останавливалось.

— Два, — поправила его целительница, не отрывая глаз от вздымающейся груди Азриэля. — Третий раз были просто судороги.

— Все равно, — не унимался воин. — Те дюны теперь выглядят так, словно по ним проехался караван горящих грузовиков с токсичными отходами.

— Ну, в процессе повторного обретения силы потери непременно будут, — согласился с ним Михаэль. — Но если пустить это дело на самотек, они будут несоизмеримо больше. А база для них будет расположена подальше от нашей пещеры. Думаю, заброшенный храм, отбитый у сектантов, вполне подойдет.

— Боюсь, придется тебя огорчить, — вздохнул Шиноби. — Пещера у нас, конечно, хорошая, и жалко отсюда съезжать, но, видимо, в ближайшее время придется. Так что храм лучше попридержать, там хоть точно известно, что крыша над головой имеется. Мои источники информации сообщают, что наши девушки произвели на балу, куда так неосмотрительно приперлись, бешеный успех.

— Еще бы, — довольно хмыкнула Вика, которой, несмотря на любовь к оружию, видимо, была не совсем чужда всеобщая страсть прекрасного пола поблистать при случае перед восхищенной публикой. — Про декольте или облегающие платья до нас тут, похоже, и не слышали.

— Зато на вас их очень хорошо разглядели. И то, что они якобы скрывают, тоже, — пробурчал Семен. — У местной аристократии нежданно-негаданно образовался гигантский спрос на эльфиек, которых прежде в этих местах видели разве что на картинках. Некоторые горячие головы вполне серьезно надеются сделать вас вдовами, чтобы освободить для себя место супруга. Если бы мы ходили поодиночке и без наших животных, то, помяни мое слово, воскрешать бы пришлось не одного Рустама. Те же любители экзотики, кто не торопится связать себя узами брака или просто опасается наших чар, идут к работорговцам и требуют ушастых прелестниц, которых у тех, естественно, нет. Пока. Цены на вас, девочки, начинаются от пятисот монет за голову. В то время как за обычную красотку платить даже тридцать считается жутким расточительством. И они все растут. Хорошо, что после похода вы сильно устали и не выбирались в город, за такую сумму нашлись бы охотники рискнуть не только жизнью, но и душой.

Лика притихла, Вика и Шура синхронно выругались, и даже Настя отвлеклась от спящего возлюбленного.

— А почему ты нам этого раньше не говорил? — спросила она.

— Надеялся, что проблема рассосется сама собой, мода ведь, как известно, переменчива, — ответил Шиноби. — Но, судя по всему, в этом захолустье вы произвели неизгладимое впечатление, которое исчезнет через десятилетие-другое, не раньше. Вроде бы торговцы живым товаром уже снаряжают партии, которым без эльфиек велено не возвращаться. Где они их будут искать, ума не приложу, но такая порода ради выгоды и черту в пасть залезть не побоится.

— Имена их известны? — недобро осведомилась целительница.

— Да, — кивнул эльф. — А тебе зачем?

— Ну, во-первых, раз съезжаем из города, меня жаба душит оставлять этим тварям такие деньги. А во-вторых, хочется придушить их самих. По возможности лично. Вот только стоит, пожалуй, дождаться возвращения караванов. Если они поймают хоть кого-то, следовательно, освобожденные пленники вполне могут пополнить наши ряды.

— Обычных рабов, кстати, тоже можно свести с собой, — предложила Викаэль. — Или даже прикупить официально. Вы не забыли, что в той земле… как ее… вот блин, запамятовала. Ну неважно. В той степи, в общем, кочевники бродят табунами. На роль барьера, который бы отделил их от нас и дал время приготовиться к атаке, они вполне пойдут. Рабочая сила опять же. Да и налоги с них можно собирать, как имуществом обрастут.

— Согласен, — неожиданно высказался Асазор. — Мои скелеты хоть и неутомимы, но я не могу командовать одновременно больше чем тремя десятками… ну если работа совсем простая, то пятью.

— М-да, похоже, и правда придется основательно подумать над этой проблемой, — решил шаман. — Но решения насчет образования еще одного дома, по моему мнению, пересматривать не стоит. Людям… в смысле эльфам… хотя и людям тоже… в общем, нужна альтернатива нашему обществу. И ею должны быть те, с кем у нас априори дружественные и теплые отношения, основанные на взаимном уважении и клятвах.

«Умно, — хихикнул про себя Келеэль. — Человек — то, чем он станет после смерти. Через пятьдесят лет или через сто, неважно, такому рохле, как он, не познать высшую магию. А вот темная всегда будет помнить знакомство с величайшим магом этого мира, радуясь, что в отличие от других дроу, имевших несчастье повстречаться со мной, осталась жива. А ведь страсть и к интригам, и к личной власти у нее в крови… как и привычка раболепствовать перед сильнейшими. Она будет работать в поте лица, стремясь не только возвыситься среди прочих, но и боясь вызвать мой гнев. Пожалуй, лучшую кандидатуру на роль главы второго по значимости дома для зарождающегося народа найти действительно сложно. Ведь она не будет испытывать главного соблазна этого положения — самой стать первой».

— Согласна, — кивнула Шура. — Нам, если случится неприятность, банально не справиться со всеми проблемами самим, а возможности личного контроля и управления у одной-единственной структуры ограниченны. Иногда требуется решение сразу двух разных задач, так что целесообразно создать не одно жизнеспособное образование, способное самостоятельно решать все поставленные перед ним задачи, а два. Желающих оторваться от коллектива ради власти над младшим кланом среди нашей восьмерки не обнаружилось…

При этих словах девушка зло покосилась на Семена, который тем не менее взгляд не опустил, а, напротив, вернул с как бы небольшой порцией недовольства. Судя по всему, Шуру место главы дома вполне устроило бы… А вот ее супруга явно нет. В правители тот не рвался и свою подругу не пускал.

— Вдобавок, — продолжил Михаэль, — у нас свой жизненный уклад, менять который мы не хотим, а если всех новообретенных представителей народа собирать в одно место, рано или поздно делать это придется. Так что некоторую часть новобранцев отправим вам. Кхм… тех, кто выживет после процедур.

— В смысле? — не поняла Лика. — Если уж архимаг мертвых воскрешает, с чего пациенты должны умереть при обычном осветлении кожи?

— Ах да, — опомнился шаман, — ну… есть некоторые сложности…

— Короче, склифософский, — попросил его Шиноби, — в чем подвох? Вон как Кай посерела, видно, поняла, о чем речь, так что не тяни кота за хвост.

— У дроу что-то не так с энергетикой, — признался Михаэль. — Она жестко завязана на энергию тьмы. Если их просто перекрасить, пусть даже на уровне генотипа, понять, что перед ним темный эльф, сможет при пристальном обследовании почти любой квалифицированный маг. Келеэль пообещал и это исправить, но операция предстоит тяжелая. Будут жертвы. Точное количество летальных исходов колеблется… ну… от трех до десяти процентов. Но Кай это не грозит; как объяснил архимаг, если проделывать ту же операцию над пациентом, более-менее владеющим волшебством и способным в нужный момент помочь изнутри, риск сводится почти к нулю. Но с теми, кого так основательно пропесочили гипнурги, фокус не пройдет. Келеэль не хочет ждать, пока они оправятся настолько, что станут полноценными личностями, способными без проблем пережить ритуал, у него какие-то очень важные дела наклевываются, и настоять на своей точке зрения я, как ни старался, не смог. Но, еще раз повторюсь, Кайлана эту операцию переживет абсолютно точно. Да она сама об этом знает. Ведь так?

— Так, — согласилась дроу, чья кожа, однако, не спешила терять пепельно-серый оттенок. — Я знаю такой ритуал, даже видела однажды; старшие матери используют его, чтобы засылать шпионов светлым убл… сородичам.

— Так чего же ты боишься? — удивился Шиноби. — Вон у тебя даже пальцы подрагивают.

— Это больно, — ответила девушка.

— И только? — удивился эльф. — А я уж думал что серьезное, но ничего, ты у нас девочка не маленькая, потерпишь.

— Нет, ты не понял, — ответила ему дроу, ничуть не обидевшаяся на «девочку» или просто не заметившая оскорбления из-за переживаний о грядущем ритуале. — Это не просто больно, а очень больно. Мне случалось видеть провинившихся рабов, из которых мастера пыток живьем вынимали внутренности, давая время жертве осознать все грани страдания. Они кричали тише. И не так долго.

— М-да, что-то темы у вас на редкость неаппетитные, — раздался в установившейся тишине голос, который все присутствовавшие, кроме молодоженов, знали, но уже давно не слышали. — Повеселее ничего нет? А то я вот уже минут двадцать сквозь сон вас слушаю и думаю, а так ли надо просыпаться, может, подождать, пока вы все проблемы без меня разгребете…

— Рустам! — радостно взвизгнула Настя и попыталась кинуться наконец-то пришедшему в себя эльфу на шею. Мешало ей только то, что тот по-прежнему лежал. Но не сказать, чтобы сильно.

— Я тоже рад тебя видеть, — улыбнулся парень и обнял девушку. — И всех вас тоже. И даже тебя, Мих, хоть ты и сволочь.

— Это еще почему? — удивился шаман.

— Знаешь, как больно, когда нож, который поточить забыли, втыкают прямо в сердце? Да к тому же втыкают криво, скользя лезвием по ребрам. А уж если он при этом еще и холодный, как будто отлит из жидкого азота, так вообще непередаваемые ощущения. Хорошо хоть, что сам резать не стал, Насте доверил, а то бы еще попал этой ковырялкой в легкое или вообще в желудок. Короче, так: не освоишь более гуманные методы реанимации, уйду на фиг из танков.

— Рад, что с тобой все в порядке, — расплылся в улыбке шаман. — Ну если ты так просишь, одна хорошая новость все же есть. Теперь я полноправный шаман.

— И в чем это выражается? — заинтересовался Азриэль.

— А вот. — Михаэль указал рукой на духов, которые виднелись в пещере то тут, то там, время от времени возникая в реальности и уходя в свои планы обратно. — Они теперь не всегда требуют предоплату в сто процентов. Верят на слово, что не обману. А некоторые уважают настолько, что работают даром, лишь бы я их заметил и к полезному делу приставил. Потихоньку становлюсь среди этих полтергейстов популярной личностью или, скорее, источником высокооплачиваемой работы. В общем, теперь духи меня слушаются куда легче, да и навыки работы с ними повысились от частого употребления. А в танки попасть тебе только предстоит…

— В смысле? — обеспокоился Рустам, которого собственная смерть, судя по всему, заставила более осмотрительно относиться ко всему, что связано с проблемами воинской стези. — Мы что, опять мир сменили? И теперь меня из паладина, махнувшего не глядя верного скакуна на хитиновую танкетку, перепишут в звездный десант?!

— Нет, все там же, — успокоил его Серый. — Это просто Мих у нас, во-первых, параноик, а во-вторых, любитель тяжелой техники.

— Ну не хочу я в атаку с шашкой наголо переть, — усмехнулся шаман. — Или даже с пулеметом на вражескую толпу. Не хочу. Уж больно они в ответ стреляют метко и колдуют сильно. Мне лучше их траком переехать. Или из пушки расстрелять с максимально возможной дистанции. Да и вас, обормотов, терять в боях не хочется, а из-за брони пока выцарапают…

— Вот-вот, — кивнул эльф. — Уже чуть ли не месяц баламутит всю нашу компанию, имеющую хоть какое-то представление о технике, мечтая создать в местных условиях первую бронетанковую единицу. Задолбал уже, Кулибин шаманствующий, в прямом и переносном смысле. Нет чтобы как культурному колдуну штукенцию если и не всевластия, то большого могущества строить в одиночку или, на худой конец, припахав каких-нибудь гоблинов, которых потом в расход пустить можно, он меня, Асазора, Семена и даже Вику с Шурой к делу создания самобеглого бронированного гроба на колесиках приставил. Я в жизни столько молотом не махал, как в последние дни!

— Да ты им вообще не махал, — хмыкнул эльф. — Кстати, как я понял из ваших разговоров, у нас в клане намечается пополнение.

— Скорее, создание другого клана, подчиненного нам, — поправил его Михаэль. — Вот, кстати, его предводители сидят. Санилеско и Кайлана. Человек-некромант и… гм… в общем, не смотри, что она дроу, это ненадолго. Короче, ты много чего пропустил.

— Ну так рассказывай.

И потянулось долгое повествование, в которое то один, то другой эльф вставлял свои комментарии. Келеэль тоже время от времени давал произошедшим событиям свою оценку, но никто, кроме Протоклиса, его не слышал. Впрочем, жрец реагировал с эмоциональностью целого десятка зрителей, на особо смешных, с его точки зрения, моментах он ржал так, что дрожал потолок святилища. Или, возможно, это веселился не совсем он. В конце концов, бог, в чьем святилище и расположились два старых друга, характером от своего слуги почти не отличался.

— Вот примерно так все и было, — закончил наконец повествование Михаэль.

— Любопытные они ребята, знаешь ли, нравится мне с ними возиться, — прокомментировал эту фразу Келеэль. — Может, и выйдет толк из их затеи с Сумеречным лесом. Да и идейки у шамана интересные попадаются. Исполнение, правда, из рук вон плохо, но это дело поправимое. Кстати, ты с линзами хорошо работать умеешь, я знаю, но, может, кто лучше есть? А то хочу кое-что из его рассказов проверить…

— Обижаешь… — пророкотал гном. — Лучше меня мастеров под горами нет! А что нужно-то?

— Да есть одна теория… клеточная.

Глава 4


Келеэль задумчиво смотрел в иллюзию, стремясь хоть ненадолго забыть о накатившем ворохе проблем. От гильдии шпионов пришел отчет, и после ознакомления с ним архимагу захотелось скормить кого-нибудь демонам. Самих прознатчиков или объекты их наблюдения, без разницы. И те и те хороши.

Во-первых, сразу трое филеров умудрились попасться на горячем. Само по себе это было не столь уж и страшно. Исполнительное звено организации, выбравшей своим поприщем слежку и шпионаж, не могло выдать никаких тайн просто потому, что их не знало. Профессионалов, а никто другой не смог бы работать в эльфийском государстве, конечно, жаль, а особенно жаль компенсацию, которую придется выплатить за них главам гильдии, но это воистину мелочь на фоне остальных проблем.

Во-вторых, неустановленные наемники за одну ночь умудрились вырезать всех имеющихся в столице шпионов, в том числе и работающих в данный момент на самого Келеэля. Учитывая специфику работы последних, не факт, что так быстро и так чисто смогла бы сработать гвардия князя, отдай ей правитель подобный приказ и обеспечь поддержкой своих тайных служб.

Ну и в-третьих, отчеты, которые более молодые коллеги пятитысячелетнего некроманта все-таки сумели получить от погибших лазутчиков, заставляли хвататься за голову и сожалеть об отсутствии бороды, которую можно было бы выщипать по волоску. Подозрительная активность, равно как повышенный магический фон и увеличившееся число вооруженных слуг, наблюдалась практически у всей высшей аристократии Леса.

Лорды и леди, судя по всему, пронюхали о назревающем побоище, а ничем иным месть князя заговорщикам, в наличии которых любой мало-мальски соображающий интриган после получения информации о попытке подставить под удар Келеэля не сомневался, судорожно копили силы. На всякий случай. Поддержать правящую партию. Или ее оппонентов. Сыграть в свою игру. Под шумок устранить конкурентов. Стать оплотом стабильности, принимающим под свое крыло мелкую сошку, ищущую спасения от разыгравшегося конфликта, и тем самым увеличить мощь или же организовать партии для отлова беглецов проигравшей стороны и на этом заработать физический и политический капитал. Вариантов действия в неуклонно надвигающемся беспорядке множество. Вот только архимагу от этого было не легче. Отследить такое количество ниточек было не под силу даже ему, во всяком случае за период времени, необходимый князю, для того чтобы потерять уверенность в своем бывшем учителе и отправиться делать глупости самостоятельно.

Руки у Келеэля конечно же не опускались: не с его опытом и силой бояться трудностей. Но раздражение накапливалось. Пятитысячелетний некромант, помимо прочих приготовлений к грядущему действу, начал процедуру расконсервации своей собственной армии, естественно, неживой, и поймал себя во время проведения необходимых ритуалов на глупейшей ошибке. Если бы не тройной предохраняющий контур, наложенный им на подвал, где в своей не-смерти дремало несколько тысяч костяков и десятки куда более опасных тварей, каждая из которых была образцом штучной работы опытнейшего в мире мага, то те из умертвий, что сохранили осколки своей личности, а следовательно, были почти так же сообразительны, как и при жизни, могли обрести излишнюю, на взгляд чародея, свободу воли. Не до бунта, разумеется, но до вольной трактовки приказов, при которой нежить смогла бы, к примеру, прикончить ценных пленников или разбить редкий артефакт, чтобы их хозяину досталось меньше добычи.

И поэтому сейчас древний эльф просто сидел и смотрел в кристалл, содержащий в себе иллюзию, отложив накопившийся ворох проблем. Ему нужно было хоть немного отдохнуть. Впрочем, происходящее в далекой пустыне от творившегося в его подвалах отличалось разве что масштабом да парой мелких деталей. К примеру, архимаг никогда не использовал для сотворения различных конструктов железные цепи. И колеса. И камни. И доски. А уж живой меллорн и подавно.

В большой пещере развернулось нечто среднее между корабельной верфью некромантов и лабораторией безумного чародея, собирающего в свое жилище разное барахло. В роли последних выступали все сумеречные эльфы-мужчины, Шура, а также бывшая жрица Ллос и Санилеско Асазор. Последние двое, правда, не изображали из себя резко вытянувшихся и похорошевших подгорных жителей, а сортировали хлам, сваленный неопрятными кучами в углах помещения. Там было все, начиная от разобранных по косточкам скелетов и заканчивая кадкой со священным древом, неизвестно зачем водруженным на самое видное место.

Два десятка нежити, избежавшей участи быть разобранными на мелкие кусочки, подобно галерным гребцам сидело на высоких скамьях, поднятых высоко над уровнем пола, а вокруг них понемногу вырисовывалась странная конструкция с большим количеством рычагов, передаточных шестерен и прочих милых сердцу любого гнома вещей. Судя по всему, именно они и должны привести конструкцию в движение, когда она будет готова. Правда, архимаг пока не понял как.

— У меня такое чувство, что я после Страшного суда батрачу в аду и мастерю что-то дьявольское для легионов Сатаны! — С этими словами Азриэль отошел от полусобранной конструкции и критически на нее посмотрел. Деталь, которую он отчаянно старался приладить на место, по какой-то причине упорно отказывалась умещаться в предназначенном ей пазу.

Громкий лязг от соприкосновения металла и камня разнесся по пещере.

— Ну а какого же еще сервиса ожидать от недавнего покойника, — хмыкнул в ответ Михаэль, как раз в этот момент сваливший очередную пластину на пол. — Серег, а Серег, помочь не желаешь?

— Ни-ни-ни, — замахал руками Серый, рисующий на тонком листе бумаги какую-то схему. — У меня и так дел по горло.

— Не трогайте его, — посоветовала эльфам Шура. — Вы что, не знаете, что он первый раз сделал что-то своими руками аж в восьмом классе? Возьмется вам помогать, и эта чудо-юдо-бронехренотень развалится после первой же кочки на радость всем бедуинам пустыни.

— Да? — удивился Шиноби, на миг отвлекшись от доски, которой он при помощи пилы старался придать нужную форму. — И что он тогда сделал?

— Лампочку вкрутил.

Все, кроме находящейся в той же пещере новообразованной семейной четы и, само собой, обсуждаемого, захихикали. Некромант пошарил по эльфам взглядом, стремясь прояснить непонятную ситуацию, и наткнулся на такой же недоумевающий взгляд дроу. Пару секунд молодожены вопросительно смотрели друг на друга, а потом опомнились и резко сделали вид, что очень увлечены своим занятием. Причем одновременно.

Сергей сердито засопел и метнул на эльфийку испепеляющий взгляд, впрочем не вложив в него ни капли силы. После того как архимаг забрал дроу и оживил Азриэля, сумеречные эльфы получили в свое распоряжение немного свободного времени и практически единодушно потратили его на пару уроков волшебства, причем роль наставницы выпала бывшей жрице и ее мужу. Результаты были на удивление неплохи… для считаных уроков. Впрочем, спалить девушку без применения вербальных компонентов, по мнению Келеэля, было еще не по силам даже шаману, а вот наградить каким-нибудь мелким проклятием, вроде банального сглаза, не шевельнув и бровью, он вполне мог. Ведь мелкие духи, что теперь беспрестанно витали вокруг него, желая услужить щедрому шаману, слышали не колебания воздуха, а мысли.

— А ты откуда это знаешь? — заинтересованно спросил Шиноби.

— Так ты же сам мне рассказал.

Семен даже работу остановил и, судя по возникшей на его лице гримасе, изо всех сил старался вспомнить тот момент своей нелегкой биографии, полной подсмотренных секретов и ворованных тайн.

— Отомри, — посоветовал ему шаман и, прихватив пару кистей с верстака, полез под каркас создаваемого конструкта.

— Эй, ты куда их потащил?! — всполошился Серый. — А ну положь на место бампер!

— Зачем этой помеси катафалка и кадки бампер? — удивился шаман, но отдавать часть руки какого-то покойника не собирался. — К тому же на плане не было никакого бампера! А вот манипуляторы на днище, способные на ходу заменить колесо, были!

— Раньше не было. Теперь есть. Слушай, ну зачем нам снизу эти культяпки? Оттуда подбить колеса можно разве что миной, а если это произойдет, то их расколошматит в труху.

— Не расколошматит. Для них специальный бронефутляр предусмотрен. И вообще, ты чем там занимаешься, зачем схему, над которой я два дня сидел, черкаешь?

— Это схема?! — поразился эльф. — Да это мазня пятилетнего малыша, в жизни не слышавшего, что есть такой предмет, как черчение! Ее можно использовать для убиения конструкторского бюро средних размеров; стоит только увидеть сей шедевр импрессионизма, и половина лопнет от смеха, а вторая, когда поймет, что это не шутка, сляжет с инфарктом! Рустам, а ты чего молчишь?

Критика его творения заставила шамана бросить работу, вылезти из-под конструкта и с костью наперевес приблизиться к Серому. Одного взгляда на то, что сотворил с чертежом Сергей, хватило, чтобы на лице эльфа появилось выражение ужаса.

— Это чего?! — Страшный шепот из уст Михаэля заставил бы умереть от зависти не одного признанного гения драмы. — Почему корпус угловатый?! Откуда траки?! И как, скажи на милость, ты хочешь присобачить к этой корявой телеге аж целых три пушки?! Что это за танковый кошмар времен Первой мировой войны?! Да как ты его вообще с места сдвинуть собираешься?!

— Первой, — озадачился Келеэль. — Подразумевается, что были и еще? Однако… Нет, надо все же как-нибудь расспросить шамана о его родине. Как, интересно, такой конфликт мог возникнуть? Это за что же такое надо биться, чтобы не разориться на деньгах, выплачиваемых магам за транспортировку войск после одного-двух больших сражений?

— А что ты тут нарисовал, скажи на милость? — ничуть не смутился Серый. — Что еще за колесный экраноплан у тебя нарисован?! Знаешь, до того как узреть сей шедевр, я считал, что самая тупая конструкция бронетехники, что я когда-нибудь увижу в своей жизни, — это имперский шагоход. Но ты смог с легкостью переплюнуть труды высокооплачиваемых сценаристов. Даже им в голову пока не пришла идея создания такого агрегата. Дно — от телеги, только сделано из самого твердого дерева, какое только есть. Под ним — колеса, вращаемые при помощи передач ногами скелетов, ребра которых служат внутренними стенками того кошмара, что почему-то зовется машинной рубкой. В качестве внешних — все то же дерево, но обитое тонкими листами железа. Башня… такое чувство, что с боевого слона снята, вся открыта, стреляй не хочу. Да знаю, что ты планируешь ее застеклить, знаю. Но против чего-то серьезного поможет такая защита не больше чем полис автомобильного страхования водителю, попавшему на своей колымаге под скоростной поезд. Ну а на сладкое — упрощенное подобие антигравитационного плетения, применяемого дроу для левитации своих дисков, спрятанное внутри кабины. Летать получившийся агрегат может недалеко и недолго, да и то только если отстрелит весь низ вместе со скелетами, к чертям собачьим. И эта фантасмагория со всех сторон прикрыта навесной броней. Ну вот зачем это все? Зачем?! Танк должен быть прост, как табуретка, именно в этом секрет успеха легендарной тридцатьчетверки. А у тебя какая-то ерунда на постном масле выходит!

— Я сделал все, что мог, пусть другие сделают лучше, — ответил Михаэль и скрестил руки на груди. — Тем более это только прототип, и его еще дорабатывать и дорабатывать. Но насчет башни я согласен целиком и полностью: броня ниже всякой критики. Есть идеи, как это исправить?

— А не взбунтуются черепушки? — спросил Азриэль, на миг отвлекшись от работы, заключавшейся в попытках прицепить на вроде бы положенное ей место тонкую цепь, и постучав ближайший костяк по гладкой макушке. — Что-то не нравится мне эта передача… хлипковата… Да и вообще модель, по-моему, не слишком удачная.

— Не должны, — отозвался Михаэль. — Это же не новодел какой, Асазор свои старые, на совесть зачарованные заначки разорил. Там нежить вся создана с применением отработанных тысячелетней практикой ритуалов. Конечно, остается вероятность, что контроль над ними перехватит другой некромант, но она невелика. Чтобы взломать управляющие заклятия, понадобится как минимум полчаса. Если столкнемся с очень опытным мастером смерти, — десять минут. Бездна времени по меркам ближнего боя, а с дистанции выше ста метров такой трюк провернуть вообще не получится. Просто упокоить их и, остановив танк, выколупать экипаж будет быстрее и безопаснее, но, чтобы это не случилось, мы навесим броню. А что конкретно тебе не нравится?

— Велосипедный привод на танке — это просто стимпанк какой-то! — вздохнул эльф. — Да и износ у скелетов наверняка будет такой, что врагов на запчасти не напасешься.

— А ты можешь сделать в здешних условиях двигатель внутреннего сгорания? — обиделся на критику шаман. — Причем не за десять лет и не за пять, а месяца за два? Так что лопай что дают. Да и вообще, чем тебе идея припрячь к делу перемещения по пустыне нежить не нравится? Сам же, когда я завяз на способе, как привести в движение несколько тонн груза, подкинул идею ножного привода. И даже провел все расчеты с подбором материалов.

— Мне не нравится ее воплощение, — ответил воин. — По моей идее, крутить педали должен был десант пехоты, являющийся одновременно и движущей силой, и боевым резервом. Не то чтобы я боялся мертвецов, но… неуютно мне от столь близкого соседства.

— После марша по пустыне много тебе живые солдаты навоюют? Да и припасы для них будут весить больше всей брони вместе взятой. Системы вентиляции опять же придумывать, чтобы не задохнулись в тесноте… Ну чего моришься? Без этого никак. Скажи спасибо, что не корабль делаем, там бы еще и гальюн втискивать пришлось бы. Что для нас главное в мире, где есть одна-единственная относительно надежная база с автосервисом? Автономность, автономность и еще раз автономность. Нет, в ближайшее время БМП, во всяком случае не для нежити, нам не потянуть. Да и чем тебе эти худощавые ребята не нравятся? Хочешь — крутят. Хочешь — не крутят. А хочешь — сабли в зубы, и вперед. По крайней мере если их выбьют, то потерь совсем не жалко.

— Ну это я не отрицаю, — пожал плечами Серый. — Мне эти ходячие пособия по анатомии самому прикопать хочется, и плакать о них в случае потерь не буду. Но меллорн-то ты зачем хочешь в центр рубки присобачить?

— Ну… — задумался на некоторое время шаман. — Как бы это обозвать поточнее? Он будет играть роль… ну не реактора, прямое соединение от него к какой-нибудь магической хреновине мне не построить. Канистры с маной для засевших в кабине чародеев. Тоже, если подумать, подспорье немалое.

— Но он же перестанет расти с повышенной скоростью, если ты пересадишь его из гидропонной кадки в обычный горшок, — возразил Азриэль. — Разумно ли это? Семена этого магического баобаба обошлись нам в один флакон эликсира молодости, а это, по местным понятиям, очень большие деньги. Не лучше ли как можно быстрее вырастить его в полноценное дерево?

— Не лучше, — покачал головой Михаэль. — Во-первых, период бурного для многолетних растений роста у него уже прошел. Они же в первые годы тянутся вверх и в стороны куда сильнее, чем в последующие. Теперь он, как и любое дерево, будет прибавлять в объеме, а значит, и в магической мощи, потихонечку. А мои возможности по ускорению его метаболизма отнюдь не безграничны. Ну а во-вторых, я и у остальных меллорнов искусственное увеличение скорости роста сегодня или завтра остановлю. Они, конечно, хорошее подспорье любому чародею… очень хорошее… но и негативные стороны у них есть.

— Ну-ка, ну-ка поподробнее, — заинтересовался Серый. — Каких побочных эффектов можно ожидать? Да еще таких, что ты, который не боится экспериментировать с взрывчаткой, при их упоминании морщишься. Что за сюрпризы эти деревья могут преподнести?

— Все не так страшно, — успокоил его шаман. — Никаких мутаций, взявшихся из ниоткуда монстров или вредного излучения. Просто меллорны вбирают в себя магию из окружающей среды. И чем они больше, тем сильнее это их свойство. Соответственно созданные плетения в их радиусе действия существуют не очень долго, а духи испытывают дискомфорт и стараются покинуть такие неприятные, с их точки зрения, места. Поэтому-то широкого распространения они не получили даже среди местных эльфов. Это как ГЭС в нашем родном мире. Штука хоть и дорогая, но, безусловно, полезная, к тому же экологически чистая и энергии дает много. Но при всем этом великолепии селиться рядом с ней желающих нет. Кому понравится, если чары, в том числе и бытовые, начнут регулярно сбоить, а фамильные артефакты из разряда приносящих пользу предметов за сотню лет перейдут в разряд обычного антиквариата? Вот и растут эти деревья по одному на значительном удалении от поселений. Если сажать группой, меллорны будут просто перетягивать энергию друг у друга и большого выигрыша в создаваемых ими запасах не будет. Эльфы-то еще более-менее приспособились к такому положению дел. Магия природы, которой они преимущественно пользуются, к воздействию этих деревьев более устойчива, в отличие, скажем, от стихийной или тем более некромантии. В людских же землях случайно выросший не в том месте меллорн скорее всего срубят. И не ради древесины. Просто он будет как заноза в заднице всем окрестным чародеям. Наши-то еще маленькие и в ближайшую пару сотен лет особых проблем доставлять не будут. Подумаешь, техобслуживание всей нежити Асазора придется изредка проводить. Годочка эдак через три ближайшее.

Некоторое время в пещере работали относительно тихо. Не очень долго.

— Внимание! Нападение! — Громкий женский голос вырвался из прицепленных тут и там коробок.

— …! — выругался шаман. — Кто там на дежурстве сидит? Настя, ты? Выруби сигнал и поприветствуй Келеэля, мы сейчас подойдем, только стряхнем мусор…

— Да какой мусор! — завопила целительница так, что архимаг задумался, не было ли ошибки в матрице, по которой он когда-то создавал ее тело. Голосовые связки обычного эльфа, насколько он помнил, такую тональность не берут. — Нас реально атакуют, враги на третьей минной полосе возле входа завязли! Это орки! Много! Вот блинннн… У них заложник!

Серый окинул взглядом собравшихся в пещере и побледнел.

— Вика! — выдохнул он одновременно с шаманом и, отбросив в сторону чертежи, схватил с полки чересчур массивный даже для его улучшенных архимагом мускулов огнемет.

— Орки? — озадачился Келеэль, слегка приостановив действие иллюзии, отчего скорость изменения изображения замедлилась и стремительно вооружающиеся и спешащие на помощь эльфы стали двигаться медленно, как будто под водой. — Там? Откуда? Они так далеко в пустыню сроду не забирались… А ну-ка…

Картинка мигнула и сменилась. Теперь волшебник смотрел не прошлое, а видел именно то, что и происходило в пустыне в данный момент.

— Фух, — выдохнул он, увидев, как эльфы, во всяком случае большая их часть, матерясь, перетаскивают трупы орков в самый дальний уголок пещеры, где уже трудился в поте лица Асазор, перерабатывая свежий материал на заготовки для нежити. Супруга ему помогала. У дроу соображения практичности всегда брали верх над эстетикой. Хотя жрица богини паучихи, пусть и бывшая, виду свежих трупов, особенно вражеских, вполне могла и искренне радоваться. — Что же у них там произошло? — пробормотал Келеэль, рассматривая пещеру, где совсем недавно произошла битва. И, пожалуй, не одна.

Даже самый могущественный маг мира был не в силах отмотать время назад. Но он вполне мог узнать, что не так давно видел его птицеподобный разведчик, который, пользуясь невидимостью, следил за сумеречными эльфами, когда они покидали пещеру. Как оказалось, безмозглая тварь прекрасно видела, как из марева перегретого воздуха возникает вдалеке нечто темное и однородное, из которого, в свою очередь, при приближении можно выделить одну фигуру, вторую, третью, сотую, тысячную. Как они быстро приближаются к городу. Как там бьют тревогу и закрывают ворота, ломая кости ринувшимся внутрь и застрявшим в дверном проеме людям. Как оставшиеся снаружи в бессильной ярости выкрикивают проклятия более удачливым сородичам и пытаются попрятаться по щелям… Бесполезно. От орка на короткой, по меркам самих зеленошкурых, дистанции убежит разве что лошадь, с которой то же самое существо совсем не против посоревноваться на дистанции длинной. Потому как может и догнать. Даже эльф, если только он не в лесу, где каждый корень лезет под ноги чужаку, не привыкшему к переплетениям ветвей, не имеет почти никаких шансов скрыться. Атакующие достигли жалких лачуг. Взвились арканы, пошли в дело дубины, некоторые из воинов метали тупые дротики или на бегу пускали стрелы, лишенные наконечников, орки издревле старались брать добычу живьем. Рабов всегда можно выгодно продать. А если нет, то мясо, пока оно не умерло, не начнет портиться. Впрочем, как признал Келеэль спустя несколько секунд раздумий, грешить пожиранием разумных существ эта раса уже и в его молодости почти перестала. Сейчас же от их кулинарных традиций остались разве что страшные сказки да некоторые магические ритуалы.

Кое-кто из обитателей городского дна пытался сопротивляться, но ножи, пригодные для потрошения кошельков и рыбы, — плохая замена мечам. Да и хозяева рук, их державших, не могли сравниться с закаленными в постоянных набегах нелюдями. Вряд ли орки потеряли в этом бою больше пары-тройки десятков своих воинов. Скорее всего, даже меньше. Да и то наверняка половина их полегла от стрел, которые пускали со стен все прибывающие и прибывающие стражи.

— Идиоты, — прокомментировал действия защитников Келеэль. — С ними же ни одного мага нет. Стоит хоть одному из шаманов заняться лучниками…

И стоит ли удивляться, что говорящие с духами действительно обратили на пусть и редкий, но достаточно неприятный дождик из стрел свое внимание. Возникшее из ниоткуда пепельно-серое с багровыми глазами облако жадно протянуло свои многочисленные туманные конечности к добыче. Громадный призрак худого орка со следами страшных пыток на теле воздел к небу иззубренный ятаган, лезвие которого, будь оно материальным, вполне могло бы быть перековано в сотню обычных мечей. Несколько гигантских созданий, похожих на птиц, расправили свои крылья, стремясь зацепиться за воздух чуждой им реальности. Но стоило призванным существам пересечь границу стены, и они тут же заискрились разноцветными всполохами, сработали амулеты, спрятанные где-то в толще кладки.

— Те, кто отвечает за укрепления, совсем уж дураками не являются, — решил архимаг. — По крайней мере, какой-то стационарный контур от нематериальных гостей поставили. Вот только толку-то с него? Заклятия подобного типа обычно лишь дают выигрыш во времени да предупреждают хозяев о том, что следует подготовиться к бою. Полноценные атакующие плетения, конечно, тоже можно прицепить, да вот только кто их будет поддерживать по всей протяженности стены? Особенно в мирное время.

Пятитысячелетний маг в своих предположениях не ошибся. Духи исправно уничтожали стрелков, иногда отвлекаясь, чтобы лишний раз тряхнуть обожженными магией конечностями. Но тут из города, со шпилей дворца, ударил луч ослепительно-яркого света, и гигантский призрак, взвыв от терзавшей его боли, растаял. Какой-то на редкость невезучий человек шлепнулся с высоты в десяток собственных ростов на землю. Впрочем, вряд ли его это сильно обеспокоило. Ведь до того, как упасть, он уже некоторое время болтался туда-сюда, нанизанный на полупрозрачное лезвие ятагана. Большинство духов намек поняло и стало стремительно уходить туда, откуда пришло. Чуть зазевавшееся плотоядное облако приласкали прямо в глаз молнией высыпавшие из здания своей гильдии чародеи. Впрочем, вряд ли они причинили твари сильный вред, скорее всего, просто обеспечили той чуть более стремительный, чем ей самой бы хотелось, путь в родной план.

Орки из-за такого итога противостояния шаманов с людскими чародеями абсолютно не расстроились, а принялись разбивать лагерь да выметнули в направлении жилища сумеречных эльфов отряд примерно в две сотни зеленошкурых. Судя по всему, налет плавно перерастал в осаду.

Первым тревогу поднял дракон, чешую которого как раз в это время усердно чистила жесткой щеткой хозяйка. Он глухо заворчал, расправил крылья, разлив бадью с водой прямиком на ноги Викаэли, и осторожно, мелкими шажками, стал приближаться к входу в пещеру. Следом забеспокоились и песчаные скорпионы. Громадные монстры угрожающе защелкали клешнями, инстинкты кричали им о приближающейся опасности.

— Шарик, ты чего? — спросила девушка у разбушевавшегося питомца.

Вместо ответа ящер плюнул кислотой в пустой угол, рядом с входом в пещеру. С вскриком из воздуха на пол упала массивная фигура, стремительно теряющая невидимость вместе с верхними слоями плоти. Умирающий тихо скулил и катался по камню, стряхнув с себя жгучую жидкость и пытаясь отдалить смерть, но лишь приблизил ее, нанося своему размягченному телу жуткие раны. Спустя какой-то миг место первого заняли другие, уже видимые, понявшие, что попытка тихого проникновения не удалась. Пройти все сразу через горлышко входа они не сумели, а потому перед эльфийкой и ручными монстрами одновременно оказалось всего лишь десятка два бойцов. Впереди печатал шаг высокий статный орк, его испещренное морщинами лицо прямо-таки кричало о великой мудрости, а прекрасно развитое тело заставило бы многих молодых сородичей взвыть от зависти по такому совершенству. Косвенным доказательством оного служило наличие длинного витого посоха, откованного, судя по всему, из метеоритного железа. Поднять такую штуку без магии Келеэль бы смог. А вот размахивать вряд ли. Даже в смерти орк остался величественным и внушительным.

— А нечего тягаться в ментальной магии с гипнургом, — хмыкнул Келеэль, наблюдая за бесславной кончиной шамана. Тому повезло. Относительно. Тело осталось почти целым. Небольшая, всего-то в пару кулаков, дырка от скорпионьего жала в груди на фоне ран остальных погибших могла считаться роскошью. — И чего, спрашивается, развоевался? Ну ведь видел же, что не действуют на тварь твои подчиняющие чары, так зачем было лезть вперед с посохом наперевес?

По подземелью наконец-то разнесся сигнал тревоги. Вслед за ним снаружи произошло несколько взрывов. Кажется, тем, кто не успел выбраться из зоны поражения спрятанных под землей артефактов, пришлось несладко.

Пещера между тем напоминала небольшой филиал бойни. Врезавшиеся в неприятельский строй скорпионы выдавливали врагов из пещеры, как перебродившее вино пробку из бутылки. Кровавая пена хрипела, корчилась и затихала под ногами. Мощные удары топоров, мечей, булав и даже парочки алебард твердому хитину видимого вреда, за исключением пары царапин, не причиняли. Правда, орки мгновенно сообразили целиться в глаза и жвалы, но те из них, что приближались к ротовым отверстиям гигантских насекомых, жили всего несколько секунд. Челюстные мускулы у любых хищников — самое сильное место. Иногда, впрочем, бойцы успевали оставить на жуткой морде шрам. Или порадоваться тому, что враг стал видеть чуть хуже. Но у скорпионов восемь глаз. И далеко не каждому орку везло. Те, кому посчастливилось прорваться сквозь заслон из клешней, жвал, лап и хвостов, встречались лицом к лицу с драконом. Пусть даже душевнобольным и довольно маленьким. И обрадоваться чести лицезреть подобное существо они, как правило, не успевали.

С негромким треском пучок синих молний, сопровождаемых ураганным порывом ветра, отбросил пустынных хищников от входа. Судя по всему, погибший шаман был среди нападавших далеко не единственным. В рванувшую вперед толпу зеленошкурых Викаэль разрядила оба пистолета, а затем отбросила свое оружие в сторону. Перезарядить его в условиях боя было невозможно.

— Кажется, к чему-то такому они готовились, — мрачно решил Келеэль, наблюдая, как большая часть стальных шариков зависает в воздухе, будучи окруженной сгустившимся из воздуха туманом, а потом падает вниз. Но не все. Пару-тройку жертв, пусть не убитых, но раненых, девушка могла записать на свой счет.

Вспышка света на мгновение ослепила всех и изгнала из помещения слабых духов, приведя таким образом взрывающиеся, но пока что не активированные ловушки в негодность.

— Знали, с чем столкнутся, — окончательно уверился архимаг. — Или хотя бы подозревали.

Дракон, выпустивший, наверное, всю свою кислоту одной длинной струей по атакующим и тем самым задержавший их еще на несколько секунд, пошел в ближний бой. То, что от его разума после перенесенной травмы мало что сохранилось, не сделало когти и зубы гигантского ящера менее острыми. Оружие орков пробивало его чешую, но единственным уязвимым местом у Шарика остались глаза, а неглубокие порезы монстр попросту игнорировал. Мягкий живот чудовища оказался прикрытым, дракон практически лег на брюхо, не желая дать какому-нибудь смельчаку возможность пырнуть его снизу, а сам колошматил орков хвостом, длинной гибкой шеей и лапами. Со стороны он походил на гигантского спрута, невесть почему попавшего на сушу. Если бы еще он мог одновременно работать всеми конечностями, так атака непременно захлебнулась бы. А так на каждого противника монстр тратил по несколько мгновений, ловя глазами цель и выбирая, чем ее стукнуть. Блокировать его выпады было можно. Ростовым щитом, например. Вот только орки почему-то не любили этот вид переносного укрепления, применяемого всеми, кроме гномов, исключительно во время осад. И с собой в походы, соответственно, не брали. А потому громадные когти сдирали пласты мяса с рук, в единый миг делая из воина калеку, а гибкий кончик хвоста ломал ребра, вминая звенья кольчуги в нежные внутренности. Скорпионы отставали от него каждый по отдельности, но вдвоем, пожалуй, превосходили по эффективности. Молнии явно не прошли для них даром, теперь насекомые двигались какими-то рывками и даже слегка прихрамывали на несколько ног. Самец так и вовсе потерял две, встретившись с каким-то вообще не чувствующим боли и страха берсерком, вооруженным двуручным топором. Кое-где из трещин панциря медленно сочилась зеленовато-желтая густая жидкость, заменяющая им кровь. Но заполнившие пещеру орки по-прежнему ломались в их клешнях, как игрушки в руках любопытного младенца.

— Пустите! Ах вы!..

Викаэль, вместо того чтобы бежать в глубь пещеры, кинувшаяся на врага с саблей наперевес, жестоко поплатилась за свое самомнение. Один орк легко заблокировал ее выпад, другой выбил оружие из рук девушки, а третий, схватив в охапку, потащил эльфийку к выходу. Змея, метнувшаяся из глубин одежды защитить свою подопечную, была отброшена бронированным кулаком и банально растоптана. Шарик, привстав с каменного пола, попытался броситься вслед за хозяйкой, но какой-то зеленошкурый, не иначе как имеющий опыт охоты на драконов, умудрился с оттягом рубануть его ятаганом по шее. Брызнула на камень тягучая, почти черная кровь. Но и удачливый воин улетел куда-то в ряды своих собратьев, поддетый массивной мордой. Вообще-то ящер явно пытался цапнуть врага, но тот резво извернулся и поэтому, вместо того чтобы послужить прокладкой между верхней и нижней челюстями монстра, оттолкнулся от носа рептилии и воспарил над полем боя. Приземление его должно было быть жестким. Головы у орков твердые. Да еще в шлемах. И обнаженное оружие в руках. Так что еще неизвестно, кому пришлось хуже.

— Выживут оба, — решил архимаг, наблюдая приземление воздухоплавателя, которому повезло не напороться на острия. — Если не добьет кто.

С потолка свалилась каменная плита, едва не перекрыв вход. Шаман, уже собравшийся добить скорпиона, припертого к стене копьями, был вынужден отвлечься на то, чтобы ее удержать. Синхронно с ним эту операцию проделали еще двое говорящих с духами, наконец-то пробившиеся из задних рядов. Острия скользили по хитину, воины ежесекундно рисковали попасть под удары, но оружия не опускали. Их добыча была крупнее собрата, а следовательно, и опаснее. Стоит ей вырваться, и неизбежно появятся новые жертвы. В результате второй пустынный монстр смог раскидать нескольких орков и, протаранив ряды копейщиков, освободить супругу. Дракон, из шеи которого сочилась кровь, взобрался по стене пещеры наверх и теперь оттуда пытался оплевывать шаманов. Получалось плохо. Во-первых, он потратил почти всю кислоту, а во-вторых, орки дружно метали в него все, что можно было метать. Шаманы принять участие в этом развлечении не могли. Держали тяжеленную каменную плиту в воздухе, постепенно смещая ее в сторону и лишь иногда отвлекаясь на то, чтобы набросить на себя лишнее защитное заклинание. Отчаянный скрип гномьих механизмов доказывал, что скоро они освободятся, и тогда защитникам пещеры придется туго. Гладкая чешуйчатая шкура дракона, если ему везло, обзаводилась после знакомства с оружием зеленошкурых вмятиной или царапиной, а если нет, то не предусмотренным природой украшением. Хорошо хоть гарпунов у орков не оказалось. Десятки рук смогли бы сдернуть ящера с недосягаемого для обычного оружия убежища.

Из коридора в пещеру прорвался Серый, сгибающийся под тяжестью громадного огнемета. Струя огня вылетела вперед и тут же опала. Горючая жидкость вытекала из огромной дыры в навершии, почти отсеченном кинутым кем-то топором, а самого эльфа схватил за шкирку и уволок обратно в глубины подземелья Шиноби. Вовремя, надо сказать. Часть метателей перенесли свое внимание на новых врагов, а на тех не было природной или искусственной брони. Оба так торопились, что пренебрегли доспехами. Удачливый зеленошкурый, спасший сородичей от огненного дождя, попробовал было последовать за эльфами, но наткнулся на Азриэля. Недавно воскрешенный воин своей жизнью, видимо, дорожил, а потому немного задержался, чтобы надеть на себя доспех, скинутый перед началом работ по сборке конструкта. Длинный прямой меч скрестился с рукоятью топора. На клыкастом лице орка расплылась улыбка, он не сомневался в исходе силового противостояния. Улыбка сменилась гримасой, когда Рустам отбросил оружие врага в сторону, просто вырвав рукоять из когтистых пальцев, и размашистым ударом смахнул противнику голову. От мускулов обычного эльфа такой физической силы ожидать не приходилось, но творение сильнейшего мага мира намного превосходило своими возможностями большинство простых смертных. О шлем воителя немедленно ударился метательный дротик, а место погибшего попытались занять сразу четверо солдат.

— Ложись!

Команду шамана Азриэль выполнил беспрекословно, и тут прямо над его головой просвистел железный шар, проделавший в рядах орков настоящую просеку и едва не стряхнувший Шарика со стены. Остановить его шаманы пытались, но с тем же успехом они могли попытаться остановить восход солнца. Двое говорящих с духами упали в обморок от перенапряжения, когда снаряд, прорвав сгустившийся на его пути туман, преодолел преграду. Осколки камня разлетелись в разные стороны, покалечив всех попавшихся на пути. С легким вскриком унесло куда-то в глубь коридора Асазора и дроу, тащивших пушку, которой надлежало стать главным орудием самоходной повозки. Не своими руками, конечно. Станет некромант надрываться, если два десятка скелетов есть. Половина их повалилась навзничь, гремя костями и захватив с собой заодно своего создателя и его супругу. А вторая половина бросилась на орков, наконец-то увидевших проход в глубь жилища сумеречных эльфов. Нежить продержалась едва ли несколько секунд, буквально перемолотая в труху воинами, увидевшими более-менее привычного противника. Но шаману этого хватило.

— Так, — подобрался Келеэль, до рези в глазах всматриваясь в кристалл. — Это что-то новенькое… и даже полностью магическое! Интересно…

В высоко поднятой руке Михаэля возник маленький огонек света. Дух. Слабый. Тут же рядом с ним еще один. Еще. И еще. Волна мелких духов, извиваясь, будто гигантская змея, созданная из комочков света, рванулась вперед. Хотя нет, не волна. Цунами.

— Ого, — задумчиво пробормотал Келеэль. — Интересненько…

Ситуация поменялась на обратную. Теперь орки были крупными, почти неуязвимыми гигантами, которых упорно выталкивала прочь из пещеры докучливая, но опасная своим числом мелочь. Призванные шаманом сущности не кусались. Не жгли. Не морозили. Не пили жизненные силы. Они просто были. И были они материальными. Ну… почти. Во всяком случае, на какое-то время. Искрящийся прилив заполнял пещеру, опрокидывая орков и погребая их под собой, отчаянные попытки зеленошкурых уничтожить его источник успехов не приносили. Оружие вязло в возникающих из воздуха и с неудержимой силой прущих вперед духах. Магия рассеивалась, растрачивая силы на то, чтобы проложить себе путь в этой лавине. А орков вминало в стены светящимися обитателями иных планов. Скорпионов тоже, но они были покрепче, хитин куда более твердая субстанция, чем плоть, пусть и прикрытая броней. Дракон перебрался на потолок. Отряд нападающих попытался сдвинуть ряды и бронированным строем пробиться к Михаэлю. Шаман насупился и пустил в дело вторую руку. В одном месте аморфное облако из мелких сущностей уплотнилось, и тут же ряды зеленошкурых разбил гигантский кулак, слепленный из духов. Он не давил и не плющил. Просто опрокидывал их. Время. Эльф стремился заполучить в свое распоряжение как можно больше лишних мгновений. И ему это удалось.

С воплями и хрустом атакующие получали травмы, не совместимые с жизнью. Духов было столько, что от их количества воинам было просто нечем дышать. Часть орков под предводительством шаманов все-таки смогла вырваться, продавив просеку в той мешанине, что воцарилась в пещере, ведь чем дальше от Михаэля, тем меньше оказывалось там светящихся комочков… Но один из говорящих с духами все-таки остался в ловушке. Одиночке оказалось не под силу удержать каменную плиту, и она рухнула вниз, раздавив нескольких неудачников. Обреченный сопротивлялся, оттягивая свой конец, окружил себя стеной пламени, но не смог ее удержать, когда тысячи светящихся шариков, принявших форму гигантских пальцев, навалились на огонь, и был размазан по камню.

— Больно, — сказал Михаэль, встряхнув обожженной рукой и задев кистью стенку коридора. Бледный вид и плохая координация движения говорили о том, что эльф выложился на полную и теперь вряд ли наскребет в себе хоть каплю магической энергии.

— Царство хаоса. Финальный ролик. — Изумление в голосе Шиноби можно было вычерпывать и разливать по склянкам. — Кхм… я не понял… сюжет что, основан на реальных событиях?

— Сложно сказать, — на полном серьезе ответил Михаэль. — Но, чувствую, среди разработчиков был коренной американский житель, в чьем роду с духами говорят так же свободно, как с родственниками. Ну или, может, наш: русских много туда сбежало за последние десятилетия. Или финн-эмигрант, а то и мастер вуду. Америка — это такой котел, где все столетиями перемешивалось в единую кашу.

— Вика! Где Вика?! — Серый, подскочив к камню, со злостью ударил по нему кулаком.

— Снаружи, — ответила ему через артефакт сестра. — Во всяком случае, если верить маячку, что Мих на всех нацепил, это так. И она удаляется от пещеры. Думается мне, не своим ходом. Слишком резво.

— А мины?! — взвыл парень. — Почему их не остановили мины?

— Я почти все успела разрядить, раньше, чем орки отступили. Да и потом, братец, подумай головой ради разнообразия: тебе твоя подружка нужна живой или в виде мелких кусочков, нафаршированных осколками?

Сергей бессильно выругался и еще раз стукнул по камню.

— Насть, как обстановка снаружи? — спросил немного отошедший от последствий своего волшебства шаман.

— Если бы сумели сделать видеокамеру, я бы знала, — ответила целительница. — А так, что определишь?.. Духи, привязанные к столу, который ты гордо именуешь радаром, показывают, что рядом с пещерой орки. Много. Очень. Сотни, может, тысячи. Но не совсем рядом, а где-то между нами и городскими стенами. Вика тоже там, точнее, двигается в том направлении. Пока.

— А когда эти зеленые гамадрилы к пещере подходили, ты что же, этот момент не заметила? — обозлился на сестру Серый. — Дрыхла небось?!

— Хочешь верь, хочешь нет, но до того момента, как они ломанулись внутрь, ни одна система о близости чужаков даже не вякнула, — вздохнула Настя. — И у меня есть еще одна не очень хорошая новость. Среди тех, кто толпился у входа, но внутрь не полез, была одна знакомая нам всем личность. Крырг Кривой Клык собственной зеленомордой персоной. Его отметка, которую Мих внес в базу данных, а удалить забыл, прекрасно виднелась. Получается, о том, сколько нас и какие сюрпризы мы можем преподнести, оркам прекрасно известно.

Серый начал изрыгать ругательства.

— Скорее всего, магия, — задумчиво пробормотал Михаэль. — Они как-то скрыли свое перемещение, а сложных датчиков, способных обнаружить цель сквозь маскировочные чары, я снаружи пока не поставил.

«Именно так, — кивнул сам себе Келеэль, прекрасно знакомый с шаманами орков. — Тем более вся твоя система обнаружения построена на духах, а больших мастеров работы с ними, чем это племя, попросту нет».

— Однозначно магия, — согласился с другом Шиноби. — В тестовом режиме даже я тихой сапой мимо твоих нематериальных сторожей пробраться не мог. Кстати, она бы и мне не помешала. Выньте кто-нибудь из меня эту стрелку для дартса!

— Чего? — изумился Михаэль и внимательно осмотрел эльфа, из левого плеча которого в самом деле торчал небольшой, примерно с ладонь, дротик.

— Поймал, когда этого лопуха спасал от прямого деления вместе с его огнеметом, — пояснил Семен в ответ на удивленные взгляды. — Кстати, и не болит почти, онемело, как под наркозом…

— Дай сюда. — Дроу, все-таки сумевшая выбраться из куча-малы, образованной скелетами и ее мужем, без малейших колебаний вырвала метательный снаряд, вызвав у Шиноби болезненный стон, а потом поднесла к ране засветившуюся светло-синим цветом руку. — Хм… а рана непростая, — задумчиво пробормотала она, прислушиваясь к внутренним ощущениям. В сиянии, окутавшем ее конечность, проскользнули зеленые всполохи. — В ней яд… быстрый, но, как ни странно, не смертельный. Что-то вроде нашего парализующего зелья, только слабее и из других ингредиентов. И оно уже почти прекратило свою работу… Странно. Готова поклясться, то зелье свалит с ног даже лошадь в течение пары-тройки вдохов!

— Ну, — улыбнулся признанию своего мастерства архимаг, который и был ответствен за то, чтобы ни один из воскрешенных им эльфов мог не бояться отравы, вернее, почти моментально излечиваться от ее действия. — Алхимия — одна из моих любимых дисциплин. Я ее освоил даже раньше, чем стихийную магию.

— Долго еще? — капризным тоном осведомился эльф.

— Молчать, мужчина! — Дроу от своих привычек по обращению с противоположным полом сразу избавиться не могла. Но старалась. Во всяком случае, Келеэль не видел, чтобы она сплевывала на пол зубы, а это значило, что мужу она не перечила.

— Мих, а Мих, — больной, поняв, что его рану заштопают не в один миг, принялся наседать на шамана, — а что это было-то? Что за волна духов? Очень уж было похоже на кадры падения архидемона со священного дерева. Вот почти один в один, только вместо одного сверхбольшого урода, являвшегося в принципе бессмертным, было много нормального размера монстриков, вполне себе убиваемых.

— И что могла делать такая тварь в эльфийских лесах? — озадачился Келеэль.

— Да, совпадение имеет место быть, — согласился с приятелем Азриэль. — Разве что вместо духов предков ты использовал какую-то мелочь пузатую.

— Ну так и орки отнюдь не предводители демонического легиона, — вздохнул шаман. — А вообще-то эта штука как раз и разрабатывалась против… гм… существ схожего типа, пусть и меньшего калибра. И любого окраса. Темный, светлый, в перьях, с чешуей, пуле не все едино, в какую цель попадать? Правда, последние лет эдак… пару тысяч применялась она почти исключительно для посланцев небес.

— Подробнее, — попросил его Рустам. — Что это еще за заклинание такое, заточенное против небожителей?

— То, что вы видели, — неохотно начал рассказывать эльф, — это наглядная иллюстрация к поговорке: «Голь на выдумки хитра». Ты помнишь, что я говорил о положении всех мало-мальски знакомых с магией на Земле?

— Сделаешь фаербол, и карачун секир башка от высших сил будет, — с готовностью отозвался Шиноби.

Дроу навострила уши. Понятно. О своей родине эльфы, которые вряд ли когда-нибудь смогут вернуться домой, особо не распространялись.

— Ну в общих чертах ты правильно помнишь, — вздохнул Михаэль, явно опечалившийся воспоминаниями о прошлом. — Поэтому все маги Земли стараются творить свои чары на минимуме. На самом минимуме. И только по большим праздникам. Соответственно и в искусстве малыми силами сделать крупный результат с нашими соотечественниками далеко не каждый мастер из иных миров сравнится. Вот только жизнь — штука такая, что бывают ситуации, когда хрен с ней, с башкой, собственная голова не слишком большая цена за чудо. А следовательно, сразу после того, как очередной волхв, кудесник, алихмик, чародей или кто-то еще из подобной братии плевал на запреты и начинал магичить по-крупному, за ним организовывали охоту. Да вот только никто подыхать просто так не хотел. Почти все старались охотника с собой в небытие прихватить. Желательно не одного. И кое у кого получалось. Как правило, у тех, кто заранее готовился. Вот у меня жезл из демонической черепушки вырезан. Что, думаете, херувим-качок будет сильно отличаться от поставщика материала для этого артефакта? Класс другой, но левел тот же, а следовательно, и хиты более-менее совпадают.

На этих словах шаман сделал паузу и посмотрел на своего собеседника. Тот был уже в полном порядке. Дроу успела залечить рану, и теперь все находящиеся в помещении, за исключением Серого, занятого своими переживаниями, внимательно слушали его речь.

— Так о чем я? — продолжил Михаэль. — Ах да, чтобы на равных участвовать в серьезной драке, скорее всего последней в жизни, древние шаманы, кое-кто из них был моим предком, разработали особую методику, базирующуюся на управлении мелкими духами вроде этих. Желающему двинуть по морде, желательно с летальным исходом, могущественному существу нужно было долго и упорно заручаться поддержкой подобной малышни. Не обязательно использовать сущности воздуха, годится кто угодно, лишь бы их было много. Обрабатывать их нужно по-одному или, на худой конец, небольшими группами, чтобы не заметили. Зато потом, когда духи поверят тебе, как себе, с ними можно заключить особый договор. Не знаю, кто его разрабатывал, но тот неведомый гений явно мог заключить сделку продажи души так, что покупатель ничего бы не взял, да к тому же остался должен продавцу свою собственную. Мелкие сущности, вроде призванных мной духов, имеют нечто вроде коллективного разума. И могут принять в свое сообщество кого-нибудь еще. Но, понятное дело, только того, кому без колебаний доверят свое существование. Когда они на своем плане, пытаться смешать сознание с ними самоубийственно, растворят в себе, как море бочку нефти. Но вот если они в нашей реальности, то открываются прелюбопытные возможности. Если шаман ухитрится заключить с ними тот особый договор, он в какой-то мере станет частью их коллективного разума, во всяком случае до тех пор, пока эта малышня будет в одном с ним мире. И не каким-то там придатком, а самым что ни на есть управляющим центром.

— Это, конечно, очень интересно, — ядовито сказал Серый. — Но тебе не кажется, что у нас есть и другие дела помимо слушания лекций? Нам надо Вику спасать, пока не поздно!

— Сомневаюсь, что ей что-то грозит в ближайшем будущем, — покачал головой Михаэль. — Я, кажется, знаю, что заинтересовало орков в нашем скромном жилище.

— Да ну? — недоверчиво переспросил Сергей. — И что же это?

— Оружие. Им нужна технология производства огнестрельного оружия.

Глава 5


— Как эта штука открывается? — мрачно поинтересовался Азриэль, кивая на каменную плиту, перегородившую вход в пещеру.

— С большим трудом и кучей матюгов, — ответил ему шаман. — Но прямо сейчас расчищать парадный вход в наше жилище, думаю, не стоит. Через черный вылезем. Насть, как там обстановка? Есть кто вблизи?

— Если верить твоим антинаучным приборам, то нет, — ответила через артефакт связи эльфийка. — Ближайшая парочка орков опасливо кружит на расстоянии пятисот метров.

— Тогда точно вылезем раньше, чем они к нам приблизятся, — обрадовался Михаэль.

— Меня очень интересует, почему они сюда вообще пролезли? — зло бросил Серый. — Где наше вундерваффе, для пополнения боезапаса которого нам пришлось совершить целую экспедицию черт знает куда?! Где Мозг?! Почему он не заставил всех этих лысых горилл засунуть их ятаганы друг другу в задницы?!

— Спит в глубокой консервации, — вздохнул шаман. — Я положил его в спячку сразу, как мы решили проблему дроу.

— Но почему?! — разъярился воин.

— Сам же сказал, для того чтобы накормить наше ментальное чудовище, нужна экспедиция. Причем не куда-то на курорт, а в глубины земли, где водятся довольно жуткие твари. И не факт, что следующее турне за провиантом для этого существа окажется таким же удачным, как предыдущее. Там нам повезло. А если верить теории вероятности, нового выигрыша в рулетку судьбы мы можем ждать лет двести.

— И Вика теперь у орков, и неизвестно, что они с ней сделают, — зло пробурчал Серый, но на этом свое недовольство Михаэлю выказывать перестал, а занялся тем, что оторвал от плаща какого-то орка большой кусок материи и принялся перевязывать рану дракону, который после исчезновения духов спустился на пол.

— Но я же не могу предвидеть все неприятности, сваливающиеся нам на голову, — развел руками шаман. — Так что, согласись, положить Мозг на консервацию, с тем чтобы расходовать его ресурсы только в чрезвычайной ситуации, было оптимальным решением.

— Странно, что ему помешало? — озадачился Келеэль. — Раньше его дар осечек не давал.

— Насть, а почему ты его не разбудила? — спросил Серый сестру, дежурившую в лаборатории. — Камень же ему не помеха? А от лаборатории до входа, если напрямик, не так далеко.

— Так его здесь нет, — донесся ответ через артефакт. — Мих его на нижние уровни перетащил, подальше от меллорнов. Они, оказывается, ему вредят. Я не в курсе, куда он его запрятал.

— В самый глубокий отнорок нижнего уровня, — вздохнула Лика, успевшая после боя надеть доспех и вооружиться. — Я знаю, помогала тащить… Впрочем, нападение было слишком быстрым, до этого существа мы бы при всем желании добраться не успели.

Воин лишь рукой на девушку махнул, не желая отвечать. Впрочем, возможно, он просто стряхивал кровь разумного ящера с ладоней.

— Готовились к приходу песца, песец и пришел, — сплюнул на пол, впрочем, и так загаженный дальше некуда кровью и трупами орков, Шиноби. — Какое у него кодовое слово для побудки? То же, что и раньше?

— Угу.

— Тогда пошел будить нашу главную ментальную силу. Чую, она нам ой как понадобится.

— Только прежде чем самим выбираться наружу, полагаю, разумно послать на поверхность моих немертвых слуг, — добавил Асазор, успевший выпутаться из груды, образованной скелетами. — Шаманы вполне могли укрыть небольшой отряд от поисковых чар, но спрятаться от глаз мертвецов могут немногие.

— Хорошее рацпредложение, — одобрил Шиноби. — Вот только своими сабельками твои скелеты вряд ли кого-нибудь из орков хоть поцарапают, не тот у них левел, так что пусть захватят с собой пару-тройку бомбочек.

— Боюсь, сами они не сумеют вовремя активировать эти артефакты, — вздохнул некромант, — управляющие чары не рассчитаны на применение подобного оружия, а изменить их… для этого нужен кто-то, разбирающийся в теории создания заклинаний на порядок лучше, чем я.

— Почему? — удивился эльф.

— Расчет новых заклинаний — дело примерно столь же сложное, как конструирование подводной лодки, — ответил Михаэль. — И объем вычислений примерно соответствует. Потому так и ценятся в среде чародеев разные древние свитки, никому не хочется изобретать велосипед, если можно взять готовый чертеж. Одно новое заклинание средней сложности за год или два напряженной умственной работы — такова скорость сочинительства новых чар для типичной гильдии магов, если верить общедоступной литературе.

«Это для людей, — подумал про себя Келеэль. — Мой народ в этом аспекте искусства волшебства находится в куда лучшем положении. Годам к четыремстам накапливается достаточно опыта, чтобы проделать все нужные манипуляции за месяц интенсивного труда».

— Единственный выход в нашей ситуации — это прямое управление марионетками, — продолжил шаман. — Но количество нежити, которой можно командовать одновременно, сильно ограниченно. Больше десяти штук сразу может контролировать разве что магистр. Асазор едва справляется с пятью.

— Ну так скомандовать подрыв вручную, и всего делов, — пожал плечами Семен. — Уж заставить пару-тройку костяков добежать до врага и дернуть запал он точно сможет.

— Но… я… я собирался… тут же такой материал пропадает, — замялся некромант, кивая на валяющихся орков.

— Не пропадет, — уверил его Михаэль. — По сравнению с условиями пустыни, где валялись трупы кочевников, которые ты использовал для работы, наша прихожая — это буквально спецхранилище.

— А некоторые к тому же еще живы, собаки, — зло вставил Серый, переживающий за похищенную подругу и пнувший ближайшее к нему тело орка прямо по громадной ране, на месте которой еще совсем недавно была левая рука, в битве кем-то то ли откушенная, то ли оторванная. Тело застонало.

— Надо добить. — Дроу, после катания по камням в обществе мужа, скелетов и пушки выглядевшая далеко не лучшим образом, радостно оскалилась и выхватила из одежды, по-прежнему едва прикрывающей самое ценное для женщины, стилет.

— Не надо. — Шиноби еле успел остановить темную эльфийку, примерившуюся к горлу раненого. — Если здесь осталось несколько живых, это даст нам возможность поторговаться за Вику на относительно равных условиях.

— Хорошая идея, — одобрил шаман. — К тому же живые орки для нас полезнее мертвых… Асазор, Кай, как у вас с магией крови?

— Это запрещенная школа, — ответил некромант, очень уважавший закон.

— Ну в жертвоприношениях я, конечно, участвовала, но все больше на вторых ролях, — вздохнула бывшая жрица Ллос. — Миску там для сбора крови подержать, ножи потом почистить, алтарь от мусора освободить… но общие принципы знаю.

— Отлично, — улыбнулся злой улыбкой Серый и еще раз пнул орка. — Тогда подлечи этот… мусор, чтобы раньше времени не помер, а мы пойдем наружу. Договариваться. Эх, жаль в ту щель на потолке танк, даже если его достроить, не пролезет.

«Интересно, как они с такой оравой орков планируют справиться, — подумал Келеэль, наблюдая, как эльфы с некоторым трудом протискиваются в узкие световые щели, имеющиеся в лаборатории. В доспехах и с оружием пролезть через небольшие отверстия было невозможно даже для перворожденных, поэтому наружу жители пещеры выбирались фактически с голыми руками, и лишь после этого им изнутри протягивали снаряжение. — Но, судя по тому, что я наблюдал, по крайней мере, отбиться у них получилось. А вот вернули ли они Викаэль… и если да, то в каком виде… интересно».

— М-да, — мрачно пробормотал шаман, осматривая город, неподалеку от стен которого спешно разбивался лагерь орков. — Тут и танк бы не помог. Такая орава нашу самоделку по винтикам разберет и сильно в количестве не уменьшится.

— Ты переоцениваешь их храбрость, — не очень уверенным тоном возразил ему Шиноби. — Пара залпов из пулемета…

— И первые ряды не успеют испугаться, а вторые пройдут по их трупам и устроят нам светлое будущее, — согласился с мнением Михаэля Азриэль. — Сколько там миллиметров брони вы запланировали? Пару-тройку, ну пусть десяток ударов она, конечно, выдержит, но потом ее неизбежно проломят, а наше оружие пока что сменными магазинами не обладает.

— Слишком сложная конструкция выходит, — вздохнул Семен, — я знаю, пробовал сделать чертежи. У нас же главное качество для оружия — взрывоустойчивость, чтобы порохом, точнее, его магическим аналогом не разорвало. И качество этой смеси варьируется в таких диапазонах, что рассчитать надежные узлы для многозарядных винтовок, не говоря уж об автоматах, выглядит делом почти невозможным. Вот разве что револьверный барабан попробовать…

— А мины сработали в этот раз не очень, — задумчиво пробормотал шаман, рассматривая образовавшиеся у входа в пещеру лужи крови; тела орки унесли с собой, впрочем, отдельные фрагменты, оторванные взрывами, собирать не стали.

— Наверно, заряд ослаб, несмотря на все твои ухищрения, — предположила Ликаэль, также выбравшаяся на поверхность.

В пещере остались только скорпионы, дракон и Мозг, контролирующий нескольких чудом выживших орков, монстры бы в щель просто не пролезли. А вот все эльфийки, даже Шура, вооружились и горели желанием участвовать в возвращении подруги.

— Да нет, скорее всего, шаманы магией прикрыли, — не согласился с мнением девушки Келеэль. — Снаружи их должно было быть не два-три, а несколько больше.

— А что это за пара агитплакатчиков в километре от нас транспарантом машет? — заинтересовалась Настя странным поведением двух зеленошкурых, которые явно заметили обитателей пещеры, но и не приближались к ним, и не удалялись. Просто стояли на одном месте, подняв над головой массивный, обильно украшенный вышивкой, а также клыками и когтями каких-то тварей штандарт.

— Это вызов на переговоры, — вглядевшись в зеленокожих повнимательнее, решил Асазор. — У них в руках жезл посланца Олерии, оркской богини переговоров. Думаю, надо отправить кого-нибудь с ними пообщаться. Под сенью священного символа стороны не посмеют причинить вред друг другу. Да и после того, как разойдутся, тоже. Во всяком случае, пока предложения парламентеров не будут переданы по назначению.

— И что, эта Олерия такая крутая, что ее жрецов все слушаются? — скептически спросила Шура. — А то мы пошлем какого-нибудь дипломата, а его бритвой по горлу, и труп в колодец.

— Совсем нет, — ответил за некроманта Михаэль. — Скорее, даже наоборот, она очень слаба… по меркам богов, разумеется. Просто потому, что еще довольно молода; вроде бы Келеэль даже постарше ее будет. Но по этой же причине она на диво последовательна и пунктуальна… для небожителя, конечно. Не успела еще очерстветь окончательно и не научилась закрывать глаза на проступки смертных, творимые ее именем. Если слуг богини обижают или они сами нарушают ее заветы, она пытается устроить святотатцам веселую жизнь самостоятельно, а если по какой-то причине не может, бежит жаловаться отцу. А тот работает богом войны у орков и еще парочки не менее воинственных народов, включая наших с вами знакомых кочевников. Ну а уж если ее умудрились по-настоящему разозлить, то в дело идет призывный вопль «Дедушка!!!». Последний является наиболее древним и могущественным из божеств, заведующих в этом мире смертью и способных пережить его недовольный взгляд, пусть и брошенный мимолетом, ой как мало. Так что парламентером в этом мире быть безопасно, никто в своем уме не тронет и другим не даст. Во всяком случае, из воинов, им после такого поступка всей армией придется менять мечи на орала, чтобы не сгинуть в первом же бою, пусть и с десятикратно уступающим по численности и выучке противником.

— Да уж, — вздохнул Келеэль и поежился от неприятных воспоминаний. — Помню, наведывался как-то ко мне на исходе третьего тысячелетия жизни посланец того бога смерти… Дедушка Олерии интересовался, к счастью, не лично, а через посредника, не собираюсь ли я стать его слугой… Еле отвертелся от подобной чести. Но теперь армию мертвецов могу пускать в дело не чаще чем раз в пятьсот лет, а то принудительным порядком рекрутируют. Во всяком случае, попытаются. И внучка этого небожителя меня все-таки постарше, правда, лет на триста, вряд ли больше.

— Ограничение на то, каким количеством вступать в переговоры, имеется? — спросила у человека Шура.

— Не знаю, — сознался некромант, шаман тоже пожал плечами, видимо, его познания в теологии еще не простирались настолько далеко.

— Хоть всей армией можно идти лаяться, — пришла на помощь дроу, которая в силу специфики своего образования знала о богах, особенно темных, довольно много. — Главное, не переходить от ругани и угроз к физическому и магическому нанесению ущерба. Проклинать оппонента тоже нежелательно, во всяком случае вслух.

— Ну нет, все сразу не пойдем, — запротестовал Михаэль. — А то заявимся послушать, чего нам скажут, а орки в это время нашу пещеру вычистят, и никакого нарушения переговоров — голая военная хитрость. Семен, пойдешь со мной, узнаем намерения противника, а остальные сидят тут или патрулируют пещеру. Орки, конечно, не гномы, снизу не подроются, да и шаманы телепортироваться, как правило, не умеют, но мало ли…

— А я?! — вскинулся Серый. — Эй, мне тоже идти надо! У них же Вика!

— Как раз ты будешь на переговорах совершенно лишним, — покачал головой Шиноби. — Сохранять хладнокровие в такой ситуации и постороннему-то сложно…

— Увы, но он прав, — неожиданно поддержала его дроу. — Если эту горе-воительницу, умудрившуюся попасть в плен, начнут пластать на части, не удержишься и кинешься. А это не нарушение переговоров, ведь орки захватили ее раньше, чем послали вызов.

Сергей побледнел. Мысль о том, что его возлюбленную может ожидать подобная участь, ему, похоже, в голову еще не пришла. Не успела. Он едва не бросился вперед, на выручку своей подруги, и только рука Азриэля, опустившаяся на плечо эльфа, остановила порыв.

— Все-таки они, в сущности, почти дети, — немного ностальгически вздохнул Келеэль. — Сначала эмоции и чувства, а разум и логика потом. Ничего, уже к середине второй сотни лет это у всех проходит. А жаль. Нет, конечно, в том, чтобы обдумывать все свои действия и их результат, нет ничего дурного, но на инстинктивные порывы, сметающие или, по крайней мере, пытающиеся смести все, что отделяет от цели, наш народ в массе своей не способен. Может, потому и уменьшается число перворожденных век от века, медленно, но верно.

— В таком случае и я кинусь, — мрачно посмотрел на бывшую жрицу Ллос шаман. — Правда, проживу после этого вряд ли долго… а если долго, то уж точно не счастливо… Лика, ты дату моего рождения помнишь?

— Конечно, — подтвердила девушка.

— В случае чего, — Михаэль замялся, — если не вернусь… не конкретно сейчас, а вообще когда-нибудь, жизнь-то у нас опасная… У меня в угловом столе в лаборатории секретный ящичек спрятан. Захочешь отомстить с размахом или если вам будет угрожать опасность, вскроешь. Но лучше бы этого не делать. Дух-стражник откроет тайник после того, как назовешь дату. Там мои теоретические разработки и по большей части голословные проекты, базирующиеся на печальном знании развития военного дела нашего родного мира. Но один из них я, поднаторев на изготовлении алхимической взрывчатки, довел до ума. Папка под названием «Шампанское».

— Я тебе дам «в случае чего»! — Эльфийка своим маленьким кулачком стукнула шамана прямо по шлему, естественно, ушиблась и машинально ойкнула. — Чтоб вернулся, понял?! И сейчас, и всегда!!!

И впилась в опешившего парня поцелуем.

— Тебе такого не достанется, — уверила Шура Семена, поймав на себе его задумчивый взгляд.

— Это почему? — кажется, даже немного обиделся Шиноби.

— Ты и геройская гибель — понятия несовместимые, выкрутишься, — хмыкнула эльфийка, чей выдающийся бюст для разнообразия обтягивала не тонкая ткань, а толстая кольчуга, отчего Шура казалась даже больше, чем была на самом деле. — А если хочешь вознаграждения, притащи домой Вику. И голову Крырга. Пусть формально он и не предатель, но, думаю, его клыкастая физиономия будет прекрасно смотреться у нас в гостиной. Скажем, над полочкой с книгами, прямо напротив входа. Конечно, найти нашего знакомого среди всех этих орков затруднительно, но ты постарайся. Сумеешь, устрою тебе сюрприз, да такой, что вовек не забудешь.

— Приложу все усилия, — хитро улыбнулся эльф. — Тем более одна из этих фигур выглядит на диво знакомой.

— Угу, — подтвердила его слова Настя, приставившая к глазу зрительную трубку гномов, довольно дорогой и не использующий активную магию артефакт, несмотря на цену, пользующийся среди всех рас, обладающих зрением, немалой популярностью. — Тот, что агитплакат в руках не держит, это точно Крырг, даже одежду со времени нашей последней встречи не сменил. А второго не знаю, не из тех, что к нам нанимались, да и доспех он на себя напялил какой-то странный, как будто из компьютерной игры перекочевавший. Черный, массивный, блестит так, словно лаком покрыт, и шипов на нем как иголок на ежике. Как в таком ходит только?

— Старший вождь, — уверенно опознал наряд орка архимаг, даже не утруждаясь всмотреться в очертания зеленокожего нелюдя. — Только они носят такое. Красивое, страшное, внушительное… и абсолютно нефункциональное. Такая одежда — знак того, что ее обладатель сам не вступает в битву. За него это делают другие. Вряд ли он предводитель всей орды, скорее всего, во главе стоит влиятельный шаман, только говорящие с духами решают у орков столь важные вопросы. Но он — одна из его рук и почти наверняка кровный родственник.

— Мих, стой! — вдруг вскрикнула эльфийка, так и не расставшаяся с зрительной трубой. — Там дракон!

— Где? — мгновенно зашарил своим оружием по окрестностям шаман. Остальные, впрочем, тоже составили ему компанию. Гигантского летающего ящера всем, что уступало ему размерами, следовало, по крайней мере, опасаться.

— Да вон же. — Девушка ткнула рукой в сторону стоящего в зените солнца.

— Тьфу ты, — сплюнул Семен, пряча взрывающийся артефакт в глубины своей одежды. — Ты что, их первый раз видишь?

— Ну… да, — смешалась целительница. — А они разве тут летают?

— Они почти всегда там, где можно чем-нибудь поживиться, — кивнула Лика. — Так что над поселениями их видят часто. Правда, стоит признать, нападают драконы редко, разве что скот крадут. Ну или сокровища, если увидят.

— Собственно, их-то они и караулят, — согласился с ней шаман. — На кошелек, конечно, не кинутся, а вот караван или сборщика налогов ограбить могут. Этого, наверное, армия орков привлекла и планируемый ими грабеж города; для нас он не опасен. Ну что, Семен, пошли?

— Кого я вижу! — громко обрадовался Крырг подходившим эльфам. — Михаэль! Семен! Вот это встреча! Не ожидал вас здесь увидеть. Вот верите? Не ожидал! Думал, живыми не дадитесь. А вы и не дались. Да еще и по мордам надавали криворуким неумехам, что в пещеру пошли. Не ожидал…

— Верю, — кивнул шаман. — После того как в гости к нам зашла толпа твоих соплеменников, ты имел все шансы лишиться счастья когда-нибудь вновь лицезреть нас. Во всяком случае, живыми. Но не повезло. А потому мы здесь и вежливо задаем вам два простых вопроса. Первый: «Где Вика?» Второй: «Какого хрена?!»

— Да понимаешь… — начал было орк, но был перебит своим сородичем.

— Молчи, младший вождь. — То, как интонацией было выделено предпоследнее слово, заставило Крырга заскрежетать зубами. — Твои ошибки и недомолвки по оценке противника еще будут рассмотрены на Совете. А говорить буду я.

— Говори.

Шиноби внимательно осмотрел обладателя шипастого доспеха с ног до головы, но увиденным не впечатлился. Хотя в облике орка, помимо странных лат, было несколько отличительных черт. Во-первых, у старшего вождя отсутствовал левый глаз. Вернее, он имелся, но был затянут бельмом, а по обе стороны от глазницы тянулся след старого шрама. Видимо, когда-то кто-то почти смог проделать в голове орка лишнее отверстие для вентилирования содержимого черепной коробки, но не преуспел в сем благородном деле, лишь нанеся увечье, но не убив жертву. Ну а во-вторых, орк оказался практически лысым, лишь несколько седых прядей, недостаточных даже для того, чтобы свить их в единый оселедец, прикрывали бугристую кожу черепа, последняя также отнюдь не блистала здоровьем и была покрыта многочисленными морщинами.

— Прокляли, наверное, но как-то кривобоко, раз выжил, — решил для себя Келеэль. — Для орков такая внешность совсем нехарактерна. Он даже еще не стар, чтобы терять волосы, да и болеет вряд ли. Все-таки вождь. Уж такой персоне лекарь, которого среди нападающих не может не быть, уделил бы свое внимание.

— Сдавайтесь, — предложил обладатель шипастого доспеха. — Род Красного коня велик и могущественен, мы привели под эти стены почти две сотни рук воинов.

— А остальные? — удивился шаман. — Вас тут больше чем тысяча. Я бы даже сказал, намного больше, почти три, наверное.

— Младшие роды, — пояснил Крырг, — такие, как мой. Одна, две, в лучшем случае десять рук воинов. Мы воюем вместе, но добыча у каждого своя.

— Не слишком эффективно, — подумав, решил Шиноби. — Могут начаться раздоры.

— Не начнутся, мы ведь не люди, что без раздумий воткнут в спину нож за жалкую горстку монет, — пожал плечами орк.

— На десяток ушастиков и сотни воинов будет слишком много, — хмыкнул старший вождь. — Сдавайтесь. Обещаю, если не будете сопротивляться, сможете выкупиться из плена сразу, как соберете необходимую сумму.

— Перегрелся, — констатировал Семен и посмотрел в небо. — Видать, давненько на солнцепеке. Крырг, побрызгай на него водичкой, может, отойдет.

— Да нет, он серьезен, — не согласился с ним Михаэль. — Правда, я не понимаю почему. Вроде бы груда трупов, что образовалась после недружественного визита в пещеру, может заставить любого более-менее толкового командира — а другие в условиях боевых действий не выживают, зашевелить мозгами и навести на правильные выводы.

— На вас напало три младших рода, — хмыкнул орк. — Род Койота, род Стервятника и род Черепахи. Воины их были слабы и не обучены сражаться вместе, а шаманы глупы. Они не озаботились поддержкой сильных духов. Теперь два из трех родов сильно ослабли. Еще парочка неудач, и они, возможно, перестанут существовать, а их женщины и дети пополнят более сильные племена; только один отряд, как ни странно, самый слабый, захватил пусть невеликую, но добычу.

— А вот отсюда поподробнее, — перебил его шаман. — У нас украли девушку, и мы бы хотели немедленно ее вернуть. За выкуп. Торг уместен. Ну а потом и все остальные проблемы решим.

— Не получится, — покачал головой Крырг. — Вику вам род Стервятника, пока я там вождь, не вернет.

— Твои ребята ее прихватизировали? — В голосе Семена появилась сталь. В руках, впрочем, тоже. Металлическая звездочка заметалась как живая между пальцами, в любой момент готовясь отправиться в полет. В этот раз эльф подошел к своему оружию более основательно, видимо, предыдущая неудача с использованием метательного оружия против кочевников его чему-то научила. Теперь на острых кончиках лучей застыла некая буроватая пленка, несколько нарушавшая эстетический вид предмета, но значительно повышавшая его боевые характеристики.

— Парализующий яд дроу? — поднял вверх одну бровь Крырг, опознавший отраву то ли по виду, то ли по запаху.

— Ну да, — кивнул Шиноби. — И действенно, и, если невзначай порежусь, безопасно. Так что с Викой? Сколько ты за нее хочешь?

— Он ее не продаст, — хмыкнул обладатель доспеха с шипами. — Я запретил.

— Кто, интересно, может что-то запретить вождю? — демонстративно игнорируя орка, спросил шаман. — Крырг, назначь цену, ты же знаешь, мы не поскупимся.

— Да я бы и рад, — пожал плечами бывший наемник, недобро покосившись на свое командование. — Но, увы. В этом походе главенствует род Красного коня. И вожди младших родов вынуждены подчиняться. Не во всем, но во многом. В частности, в том, что способно поставить под угрозу жизнь сородичей. А сведения, которые нам может рассказать эльфийка, к ним, безусловно, относятся.

— Именно. Я не могу отобрать чужую добычу, если ее не хотят мне продать, — зло оскалился старший вождь; его морщинистая кожа собралась в уродливые складки, и сам он стал напоминать какого-то демона. — Но вот запретить отдавать ценного пленника, пусть даже за выкуп, в моей власти. Тем более девка хоть и на редкость смела и упряма, но кое-что уже успела рассказать.

— Если с ее головы упадет хоть волос, — спокойным ровным тоном проговорил шаман, — я приду в ваши земли и буду убивать. Потом, конечно, буду вынужден уйти, когда за мной начнут гоняться, скажем, парочкой родов, но спустя какое-то время вернусь. И буду искать. Вас. Ваших детей. Детей ваших детей. Жизнь у меня до-олгая…

— Если не оборвут, — хмыкнул нимало не впечатленный орк, наверняка слышавший на своем веку угроз больше, чем осталось волос на его черепе. — Вас всего-то семеро изгнанников, плюс человек-наймит. Твари, что охраняли пещеру, теперь изранены и не способны к бою.

— Еще дроу, — напомнил сородичу Крырг.

— Пф! Рабы гипнургов, даже если они еще живы, за редким исключением не воины, а мясо.

«М-да, жаль, что я еще не занимался темными эльфами, — подумал Келеэль. — Несколько десятков относительно умелых мечников, привычных к бою в тесноте пещерных коридоров, и пусть и неумелых, но магов, — это уже та сила, с которой всего-то две тысячи орков не захотят связываться без щедрой добычи. Богатство они, конечно, ценят, но жизни свои ценят еще больше».

— Вика, — напомнил шаман. — Что с ней? Между прочим, мы предлагаем взамен не только золото, но и жизни ваших сородичей, что остались в пещере после… мм… поспешного отступления.

— Поет как соловей, — хмыкнул орк, возвращая своей перекошенной физиономии нормальное выражение. — А ее внимательно слушают. Те, кто попал в плен, будут освобождены нашим оружием. А если нет, то что ж… им не повезло. Для особо тупых повторяю, пленницу вам не вернут ни за какой выкуп. Хотите облегчить ее участь, сдавайтесь.

— Соловей обычно не выбивает ногами зубы окружающим, — хмыкнул Крырг. — Но поет она действительно громко. Правда, матерно. Ей за это некоторые горячие головы из старшего рода уже язык бы вырвали, но пока спасает статус моей добычи… Ничего особо страшного с девушкой пока не сделали, а легкую боль эльфика терпит вполне достойно.

— Присмотри за ней, — попросил его Михаэль. — Не давай делать глупости ни самой Вике, ни кому-либо еще. Скажи вождям остальных родов, чтобы помогли тебе, если хотят увидеть своих воинов, пусть и не совсем целыми, они все изранены, но живыми.

— Зачем мне это? — удивился младший вождь. — Мы воюем, не забыл?

— Судя по тому, что ты пока ее охраняешь, а не помогаешь раскалывать единственный источник информации форсированными методами, зачем-то надо, — ответил Михаэль. — В любом случае мы заплатим за это отдельно. Скажем, сотню золотых. И еще. Есть месть и Месть. Думаю, ты слышишь разницу. И вполне понимаешь, что можешь ее прочувствовать.

— Кое в чем я не властен, но постараюсь, — уверил шамана Крырг. — Все равно за все ее выходки платить придется тебе, независимо от того, сдадитесь вы или нет; и сотни монет будет наверняка маловато… но это можно обсудить после. А насчет выкупа… Знаешь, старших шаманов заинтересовало новое эльфийское оружие… да, по правде говоря, оно и было одной из трех причин, по которой мы сунулись в эту песчаную духовку. Предложи им свои тайны, и ее вернут на следующий же день.

— А остальные две какие, если не секрет? — поинтересовался Михаэль. — Увы, но это не обсуждается. Как бы ни жаль Вику, но есть то, на что я никогда не пойду.

— Небось надеется, что я ее воскрешу, в случае если эти дикари все-таки сожрут неудачливую воительницу, припомнив национальные традиции, — пробурчал Келеэль. — В принципе он, пожалуй, даже прав. Но не следует забывать, что и сильнейший архимаг мира не всесилен. Если ее, к примеру, зарежут на алтаре оркского бога охотников, то душа девушки будет многие сотни лет служить дичью для его зеленошкурых слуг, удостоенных после смерти чести служить своему покровителю. И это далеко не худший вариант. Шаманы довольно часто имеют связи с обитателями нижних планов.

— Молчи, — приказал старший вождь своему пусть и временно, но подчиненному.

— Не буду, — ответил ему Крырг. — Скрывать тут нечего, любой из пленников им все расскажет даже раньше, чем его пытать начнут. Никакая армия уже более двухсот лет ни разу не брала штурмом этот город, а значит, его жители накопили изрядные запасы в своих домах и храмах, — это раз. Один из аристократов владеет сокровищницей, где собрана впечатляющая коллекция магических артефактов, которую кое-кто из наших шаманов хотел бы прибрать к рукам. Это два.

Обладатель шипастого доспеха аж зубами заскрежетал от злости и схватился за рукоять ятагана.

— Мерзкий падальщик! — прошипел он. — Ты забываешься! Мало того что на Совете ты умолчал об истинной силе ушастых, так ты еще и мне дерзить вздумал?! Если бы не поход, тебя бы уже судили в круге Чести!

— А по-моему, забываешься ты, — спокойно ответил Крырг. — На Совете я рассказал все, что знал, и было того достаточно, а если мои слова не достигли ушей или были вымыты оттуда потоком самовосхвалений и льстивых речей от подпевал, то те, кто погиб, сегодня должны винить в том не меня. А насчет дерзости… Я забрал чужую добычу и нанес ей пусть и небольшой, но урон? Я обрек наших сородичей, которым не повезло в воинском деле, на эльфийские пытки? Я хамил ровне, как какому-то рабу? Если бы не поход, наши клинки уже встретились бы на суде Чести.

— Они еще зазвенят, и твоя кровь прольется, — пообещал старший вождь. — Спрашиваю последний раз, жители лесов, согласны ли вы капитулировать?

— Нет, — ответил Шиноби, и шаман согласно склонил голову.

— Что ж, — лицо орка вновь превратилось в уродливую гримасу, — я рад. В таком случае вместо нас будет говорить оружие. Переговоры окончены, идем, младший вождь.

— Как думаешь, они прямо сейчас атакуют? — спросил Семен примерно на полпути к пещере.

— Вряд ли, — отозвался Михаэль. — Сам посуди, их воины проделали нелегкий переход и сильно вымотаны. Попытка захватить город, который и был их настоящей целью, с наскока не удалась, и теперь им надо набраться сил перед решающим штурмом. Отвлекаться на второстепенную цель, а мы, надо признать, такая и есть, бессмысленно.

— А почему ты думаешь, что они не начнут осаду? — удивился эльф.

— Города, в котором есть стационарный телепорт? — хмыкнул шаман. — Не смеши меня!

— М-да, признаться, об этой каменюке я совсем забыл, — почесал затылок Семен, сдвинув шлем набок. — Это что же, через него сейчас волной хлынет вся армия царства на помощь людям?

— Скорее, она будет прибывать редкими, но ценными каплями. Пропускная способность у этой штукенции невелика, тонны две в день, иначе артефакт может выйти из строя.

— Перегреется, что ли? — не понял Шиноби.

— Скорее, расколется на куски от остаточного магического резонанса или, если не доводить до такого состояния, начнет телепортировать объекты частично, — серьезно пояснил Михаэль. — Часть здесь, а часть за сотню километров осталась. Так что подкрепление горожанам, конечно, появится, будет компактным, но мощным. Боевые маги, например, или, на худой конец, мастера меча, копья, лука и прочие герои.

— Ты забыл еще одну важную составляющую любой битвы. — Семен поднял вверх палец. — Талантливого полководца.

— О! — даже сбился с шага эльф. — Хм… а ведь ты прав. Пара-тройка опытных военачальников сильно поможет осажденным. Пожалуй, они даже могут в рекордно короткие сроки превратить перепуганных горожан в ополчение, способное пустить неприятелю кровь. Но, думаю, орки это понимают не хуже нас с тобой, а значит, штурм состоится в ближайшее время. Думаю, в полночь.

— Чтобы уменьшить преимущество лучников, что стреляют со стен?

— Именно.

— Странно, — пробормотал Келеэль, просматривая запись. — Он опять ошибся! Штурм городских стен начался почти под утро.

Птицеподобный наблюдатель, которому было решительно все равно, какое время суток на дворе, бесстрастно рассматривал всю картину боя, поднявшись на максимально доступную для себя высоту. Острое зрение фиксировало все так же четко, как если бы дело происходило в солнечный полдень.

Когда ночная темнота чуть рассеялась, а звезды начали потихоньку терять свое холодное сияние, из лагеря орков потекли первые ручейки воинов, сжимавших в руках веревки с крюками или же тащивших над головою лестницы. Таранов не было, наверное, командующие решили, что ломиться через ворота не так эффективно, как взобраться на стены сразу в доброй дюжине, а то и больше, мест. Солдаты не шумели, но особо и не скрывались, прекрасно понимая, что их все равно заметят раньше, чем они дойдут до стен. Так и вышло. На башнях мигнули сигнальные огни, забили в колокол. Громадная стрела, выпущенная из баллисты, вонзилась перед первым рядом атакующих: им то ли делали последнее предупреждение, то ли слегка промазали. Впрочем, зеленошкурые привыкли к подобным гостинцам, ведь подобные орудия стояли не только на стенах или, к примеру, кораблях. Некоторые народы их со своими обозами таскали, помимо прочего арсенала средств уничтожения, угощая при случае неприятеля подарками из нескольких локтей дерева с железным наконечником.

С какой-то башни ударила яркая молния, вторая, третья. Все они завязли в густом ночном воздухе, охваченные кольцами сгустившейся тьмы. А туда, откуда их выпустили, устремилось сразу три огненных шара. Два оказались отбиты, но третий разорвался на наблюдательной площадке, и вниз, на твердую землю, полетело несколько фигурок, объятых пламенем и отчаянно размахивающих конечностями. Шаманы знали свое дело и не намеревались терять солдат, по крайней мере пока. Когда человеческие чародеи вступят в дело, тогда да, им придется сосредоточиться на защите своих, даже не думая о контратаках. Но сейчас именно они держали инициативу на поле боя.

— Впрочем, — решил Келеэль, — вряд ли тот, кто находился на башне, если он, конечно, был полноценным магом, погиб. Скорее, затаился. Или, возможно, там дежурил ученик, только и способный подать сигнал тревоги да выпалить парочкой заклятий перед смертью.

Путь колонн наступающих орков замедлился. Воины вязли в песке. Некоторые проваливались в него целиком. Иногда их выдергивали. Иногда нет. Маги пустыни имели большой опыт в боевом применении зыбунов. Шаманам пришлось потратить время, чтобы вернуть своим сородичам возможность ходить по твердой земле, а не по ждущей добычи пасти. Разведчик своим зрением отметил, как одна из фигурок, прямо на ходу что-то камлающая в рядах солдат, вдруг затряслась, выгнулась и рухнула, чтобы уже никогда не подняться.

«То ли переоценил свои силы, то ли, снимая вражеские чары, угодил в ловушку, — подумал Келеэль. — Первое вряд ли, а для второго чары на этих зыбучих песках должны периодически подновлять. Впрочем, специалистов в этой области у тамошних людей наверняка не меньше, чем у эльфов друидов».

На стены высыпали лучники. Тотчас же в сторону орков вылетел яркий шар, представляющий банальные бытовые чары, которые кто-то накачал энергией до такой степени, что они едва не превратили ночь в день. Заклятие продержалось недолго, рассеянное шаманами, но человеческим войскам этого хватило, чтобы понять, где находится противник. Стрелки, не обладающие ночным зрением, меткостью не отличались, но при стрельбе по площадям она была не сильно нужна. Смертоносный дождь обрушился на орков, большей частью колотя в поднятые над головами щиты или бесславно тычась остриями в песок, но некоторые стрелы все же находили цель. Впрочем, в глаза или горло они попадали редко, а иначе орка было не убить. Шаманы даже не старались отклонять их, бросив все силы на борьбу с зыбучими песками и постепенно выигрывая схватку. Им же не нужно было уничтожить чары, накладываемые наверняка всей городской гильдией и укрепляемые из года в год, целью было просто дать своим сородичам забраться на стены и вырезать всех защитников, в том числе и волшебников. Вразнобой ударили баллисты, несколько тяжелых стрел собрали свою кровавую дань, а обслуга начала спешно перезаряжать метательные машины.

Орки, наконец приблизившиеся на дистанцию, с которой могли отвечать стрелкам, принялись обстреливать площадки, где стояли орудия. Точность, с которой нелюди, вообще-то не любившие такое оружие, как луки, накрывали цель, уничтожая людей, подтаскивающих снаряды или натягивающих тетиву, наводила на мысль, что отряд Крырга не только собирал информацию, но и составлял подробные планы укреплений.

Первые лестницы оказались приставлены к стенам, и канаты с крючьями взлетели вверх, цепляясь за что попало. Подергав их, орки уронили себе на головы несколько камней и парочку орущих людей, которым не повезло оказаться на пути кошки. Защитники сбрасывали на головы нелюдям дротики и камни; мест, где были установлены большие котлы с кипящей водой, зеленокожие старательно избегали.

«Вряд ли работа разведчиков, — решил Келеэль. — Скорее всего, просчет людей. Установили свои бочки на ножках еще с вечера, а оркам, благодаря банальной смекалке и острому зрению, вполне хватило этого, чтобы узнать места, куда лучше не соваться».

Лестницы, по которым лезли орки, пытались отпихивать. Не очень успешно. Даже если собранную из принесенных с собой и защищенных искусством шаманов от огня и разрушения конструкцию удавалось оттолкнуть от стены, те, кто стоял внизу, вполне могли удержать ее на весу и прислонить снова. У людей или эльфов на такой фокус мускульных сил бы не хватило. А вот у гномов или орков вполне.

Из песка, обильно орошенного кровью, стали вырастать десятки человекообразных фигур. Люди пустили в дело второй слой обороны, пытаясь при помощи големов задержать атакующих у самых стен, где их активно истребляли лучники, а брошенные ополченцами камни с успехом могли разить воинов, в честном бою расправившихся бы с десятками подобных неумех. Но творениям волшебства по большей части просто не дали сформироваться. Шаманы, прекратившие бороться с пройденным войсками зыбуном, рассеяли чары. А где не рассеяли, там нарушили или ослабили. Остальное довершило оружие, расшвырявшее песок вместе с вплетенными в него чарами в разные стороны.

Несколько волшебников угостили нападающих боевыми заклинаниями. Струи огня, потоки разрезающего плоть воздуха, молнии и конечно же снаряды из спрессованного песка уничтожили, наверное, не меньше пяти десятков нападающих зараз. В ответ в чародеев полетели метательные топоры и дротики. Зачарованные. Представители расы, для которой грабеж служил одним из основных источников дохода, почти поголовно считали необходимым носить с собой средства против магии и магов. Защита, которой люди, естественно, не побрезговали, отразила большую часть снарядов. Но не все. И несколько повелителей сил получили серьезные раны, выйдя из строя если и не навсегда, так на ближайшие несколько часов точно. Вдобавок на стене возникло довольно много духов. Большинство из них были довольно слабы, в их задачу не входило уничтожение защитников, им нужно было лишь выиграть время, чтобы дать оркам забраться по канатам или лестницам наверх.

Зеленошкурые там, где им удавалось подняться на стены, теснили людей, постепенно наращивая свою численность. Маги пытались исправить ситуацию, творя разрушительные заклинания, но в ближнем бою их вырезали достаточно быстро и не считаясь с потерями. Все больше и больше становилось пространство, где орки могли беспрепятственно подниматься на стены. Со шпилей дворца ударил яркий луч, рассеяв темноту ночи и испепелив самые плотные скопления нелюдей. Но после нескольких вспышек он потускнел и погас, видимо исчерпав заряд накопителей, пожалуй, единственного, что могло бы питать чары такой мощи при отсутствии в рядах защитников архимага, специализирующегося на Свете.

— Все, — подвел итог Келеэль. — Люди, конечно, посопротивляются еще, но это уже трепыхание жертвы в пасти хищника. Если бы они могли скинуть орков со стен, шансы бы были, а так…

Обладающий пятитысячелетним опытом эльф оказался прав. Не успела ночь смениться утром, как город оказался в руках захватчиков. Некоторые дома, представляющие собой миниатюрные крепости, еще сопротивлялись, кое-где даже шла в ход боевая магия, но общей картины это не меняло. Начался грабеж, добычу делили прямо на месте, самых сильных мужчин и красивых женщин забирали в рабство — победители не отказывали себе ни в чем, сбрасывая напряжение после боя. К обеду к пещере эльфов отправился парламентер. Один. C некоторой опаской орк потоптался перед камнем, по-прежнему закрывавшим вход. Он, видимо, раздумывал, подобает ли посланнику во все горло орать «Откройте!» у жилища перворожденных, когда его совсем недружелюбно окликнули:

— Чего надо?

Вообще-то Шиноби просто вылез из все той же щели в потолке лаборатории шамана и прокрался, прячась в тени камней, к орку. Наблюдатель Келеэля, парящий в вышине, прекрасно видел эльфа. А вот зеленошкурый, рефлекторно подпрыгнувший и еще в воздухе выхвативший ятаган, очевидно, решил, что представитель дивного народа возник прямо из воздуха у него за спиной.

— Старший шаман старшего рода Красного коня приглашает вашего руководителя и двух его спутников на беседу, — ответил посланник, убедившись, что никто на него нападать не собирается, и убирая оружие в ножны. — Символ Олерии, что несу я, будет порукой вашей безопасности.

— Прямо щас? — удивился Семен.

— Ну… да! — ответил орк.

— Подожди минутку, мы быстро. — Эльф почесал на лице свежий шрам, которого раньше не было, и метнул что-то себе под ноги. Облако дыма и яркая вспышка скрыли шустрого эльфа от посторонних глаз, и, когда зеленошкурый проморгался, Шиноби был уже на полпути к лаборатории.

— Хм… — озадачился Келеэль. — Вроде бы орки в сторону пещеры не шастали, откуда же тогда у него рана? Неужели между собой подрались? Или я что-то пропустил?

Просматривая в кристалле иллюзию, архимаг очень быстро нашел ответ на свой вопрос. Когда сопротивление защитников города уже было сломлено, в глубине пещеры засияла рамка портала, а из нее спешно выбежали несколько людей, преимущественно одетых в одежды магов, и полтора десятка орков. Последних наверняка хотело пролезть и больше, но заклятие исчезло, едва упитанного толстячка в пестром халате пронзило лезвие ятагана, владелец которого был так увешан амулетами, что напоминал ходячую волшебную лавку. Впрочем, убийца ненадолго пережил свою жертву. Оказавшиеся в узком тесном коридоре люди совокупными усилиями выставили стену огня и под ее прикрытием постарались разорвать дистанцию между собой и орками, чтобы не дать воинам покрошить их в фарш, а выиграть время для сотворения разрушительных заклинаний. Зеленошкурые, которые, судя по всему, представляли отряд убийц магов, прошли через стену, отделавшись небольшими ожогами. Отступающие чародеи, потеряв еще троих зарубленными, попытались заставить потолок обрушиться. Получилось бы у них это или нет, непонятно, так как звуки боя привлекли хозяев пещеры.

— Прекрати, Хефодий! — рявкнул Асазор, и десяток скелетов рванулся вперед, вскинув сабли в костлявых руках. Его супруга молча ударила кнутом, выбив ведомым магией грузиком своего оружия глаз самому проворному из противников.

— Надо же, — удивился Келеэль. — Такой фокус и без покровительства Ллос можно делать? Не знал… Хотя… ничего сложного в принципе. Просто надо хорошо зачаровать оружие, чтобы оно разило врага без широкого замаха.

— Пли, — скомандовал сам себе Семен и разрядил в орков два пистолета.

— Ашарахра!!! — выдохнул поименованный маг, и с потолка все-таки упали камни. Но их было немного, и метили они явно в головы орков. Зеленошкурые нелюди были элитными бойцами. Они пробились через нежить и магию, ранив еще одного чародея и чудом не разнеся топором голову Шиноби, отделавшемуся пусть глубокой, но царапиной. И тут в спину им ударил подошедший из глубины пещеры Азриэль. Закованный в латы перворожденный, отличающийся чрезмерно высоким ростом и небывало крепким телосложением, врезался в их толпу, как акула в косяк рыб, и, прежде чем враги успели понять, что их убивают, проткнул коротким клинком, удобным в тесноте помещений, несколько сердец. Ятаганы оставшихся орков успели пару раз ударить о латы, перед тем как руки, сжимающие их, стали принадлежать мертвецам, но не нанесли их хозяину вреда.

— Фу-ух, отбились, слава всем Всеприсущим! — выдохнул человеческий маг и радостно обнял ближайшего союзника. И только потом, вглядевшись, сообразил, кто это. Такого потрясения, как близость темной эльфийки с кнутом и гримасой злобы на лице, его психика не вынесла, и волшебник тихо сполз в обморок, цепляясь ватными руками за все имеющиеся в наличии на теле дроу выступы.

— А… Э… — Жертва его «домогательств» тоже пребывала в ступоре. Пожалуй, это был единственный в ее сознательной памяти раз, когда бывшую жрицу Ллос так бесцеремонно облапали. И не понесли за это наказание. Впрочем, это девушка тут же исправила, пнув человека ногой, облаченной в сапог до колена с обтягивающим голенищем. А потом, подумав, повторила процедуру. — Чего стоишь?! — бросила она мужу. — Помогай! Не видишь, на мою честь покусились!

Тот с сомнением посмотрел на лежащего мага, но воздержался от нанесения тому побоев. Видимо, слово «ревность» ему было неизвестно. По крайней мере по отношению к данной представительнице прекрасного пола.

— А ну прекратить! — рыкнул шаман, вместе с Серым добравшийся до места боя уже после того, как последний орк испустил дух. — Вы! Кто такие?! Как сюда попали?! И что тут делаете?!

Из сбивчивого лепета людей, которых вид дроу также впечатлил, выяснилось, что это последние маги павшего города. Вернее, парочка магов и трое учеников. Было больше, но остальных орки перебили при штурме. Или они сейчас где-нибудь прячутся. Остатки гильдии отступили к своей резиденции и попытались смыться через портал. К сожалению, артефакт, при помощи которого в город перед штурмом прибыло несколько боевых магов и личный эмиссар владыки со свитой, не работал. Последний уже удрал через него обратно вместе с верховными волшебниками, которые были при нем и оставаться в обреченном поселении не пожелали. И со свитой. Пока чародеи рвали, в том числе и в прямом смысле слова, свои бороды, орки вломились в здание. В отчаянии единственный из них, умевший создавать телепорты на расстояние большее, чем зона прямой видимости, открыл его в эту пещеру, так как знал, что там живут эльфы, а эта раса с зеленошкурыми не дружит. Его расчет оправдался, но сам маг, увы, до осуществления замысла и спасения перворожденными не дожил. Покойный не дружил с тренировками и в результате по-глупому погиб, когда прошедший через его же заклинание враг нанес удар своим ятаганом.

— Ясно, — резюмировал Михаэль. — Ну что ж, раз такие дела, гнать вас наружу, естественно, никто не будет, но сидите тихо и куда не надо не лезьте. Будете мешать, отдам Кайлане: она из вас плюшевых зайчиков быстро сделает.

Маги, впечатленные угрозой, согласились вести себя смирно. Вероятно, слабо представляли процесс сотворения из себя любимых мягких игрушек, но не сомневались в том, что для темной эльфийки задача эта вполне осуществимая.

Обитатели пещеры готовились к отражению штурма. Вернее, все, что можно, они уже подготовили и теперь маялись от безделья и нервных переживаний. Расстановке дополнительных ловушек мешала недостаточная прочность пещерных сводов, которую, по приблизительным прикидкам, уже подготовленные запасы, в случае их одновременной активации, неминуемо обрушат. Азриэль на случай повторного нападения бдил у входа вместе с животными, усиленный разбуженным гипнургом. Шаман, судя по долетающим из лаборатории звукам, повторно зачаровывал духов воздуха, которые, после того как раздавили орков, слегка на него обиделись. Дело шло медленно, но верно. Серый, переживающий за подругу, метался по самой большой зале из конца в конец, постепенно увеличивая скорость и амплитуду движений. Семен за ним пристально следил, вероятно, хотел дождаться того момента, когда эльфу перестанет хватать пола и он перейдет к беготне по стенам. А может, просто опасался оставить друга в такой момент одного: мало ли, на какую глупость решится? Девушки под руководством дроу заперлись на кухне и чего-то варили. Судя по тому, как опасливо принюхивался к долетающим оттуда запахам развлекающий коллег беседой Асазор, продукт, который там столь старательно изготавливали, мог использоваться для отравления средних размеров реки. Прибытие парламентера орков было встречено если и не с радостью, так с энтузиазмом точно.

— Пойду один, — решил шаман. — Если что…

— Все помним, — кивнул Шиноби. — Твой тайник, папка «Шампанское», открывать Лике… Кстати, что там?

Михаэль сделал неопределенный жест рукой, но, видимо, это не могло служить для любителя тайн исчерпывающим ответом.

— Ну я же все равно узнаю, — пообещал он.

— А-а-а-а, ладно … — вздохнул шаман, потом наклонился к уху друга и что-то ему прошептал.

Глаза Семена округлились.

— Ты спятил? — спросил он Михаэля. — И почему шампанское?

— Читал где-то, что первый образец иприта, позднее используемого в Первой мировой, был получен случайно, когда этот напиток сварганили с каким-то нарушением технологии. Вряд ли правда, но все же запомнилось. Горчичный газ в здешних условиях пока не изготовить, а вот его предшественника можно.

— И ты полагаешь, что это будет эффективно? — по-прежнему сомневался Шиноби.

— Облако хлора — сама по себе вещь неприятная, но если кто-то договорится с духами воздуха, которые без особого труда могут сосредоточить газ вблизи лиц неприятелей, то простых солдат, не защищенных магией, после его применения не останется. Против малых групп такое оружие применять бессмысленно, маги или шаманы спасут бойцов, а вот против армий, где народу больше, чем могут оградить от растворенного в атмосфере яда даже самые искусные из владеющих силой, самое оно.

С этими словами Михаэль и отбыл на встречу с орками. Принимали гостя во дворце, ранее занимаемом правителем города. Шпион Келеэля взломал защиту этого строения уже давно, а потому архимаг при желании мог наблюдать за тем, что происходит внутри. Повсюду магический взгляд находил следы боя и грабежа: по разлитым в воздухе эманациям ярости и смерти, по пятнам крови, по неубранным телам защитников или просто по не вовремя попавшимся на глаза оркам людям. В общем, не прибрано было в роскошном здании. Даже очень. Михаэль, войдя на порог, где его уже ждали двое орков, остановился в состоянии, близком к шоковому.

— Полный сюр! — выдохнул он.

Птицеподобный наблюдатель уселся на ветку дерева и заглянул в окно, чтобы увидеть то, что происходит внутри, обычным, а не магическим зрением. Келеэль, просматривая воспоминания своего создания, решил, что нужно обязательно спросить полное истолкование этого слова. Очень уж картинка была… специфическая. Не каждым ругательством описуемая.

— Мне тут тоже не нравится, — ответил ему восседавший за очень низким столом орк, судя по всему бывший шаманом, который возглавлял поход. Острые, покрытые лаком когти, длина которых почти равнялась длине самих пальцев, рунический узор на гипертрофированно большой мочке уха, два кольца в носу и десяток тонких косиц на лысом черепе — все эти атрибуты не оставляли сомнений в профессии их обладателя. В руке зеленокожий сжимал небольшой фарфоровый чайничек, из которого наливал в крохотную чашку какой-то напиток. Судя по цвету, вино. Вторую чашку уже опрокидывал в рот присутствующий здесь же старший вождь. Перед ним на двухэтажном серебряном подносе лежали разнообразные пирожные. И все это в окружении кукол, маленьких стульчиков и прочей миниатюрной мебели, бархата и тканей веселеньких расцветок. Пара игрушек, в том числе и плюшевый зайчик, вроде тех, которые должна была «если что» наделать из человеческих чародеев дроу, играли для захватчиков роль импровизированных собутыльников.

— Детская? — пораженно спросил шаман, оглядывая комнату.

— Угу, — мрачно согласился с ним старший оркский коллега. — Единственное помещение во всем дворце, где не воняет выпущенными кишками. Да ты садись, разговор вряд ли будет коротким.

Михаэль осторожно присел на небольшой стульчик. Мебель даже не скрипнула, оказавшись довольно-таки прочной. Хотя с чего ей выражать свое недовольство эльфом, если она не развалилась под двумя отнюдь не легкими орками?

— И о чем будем говорить? — осторожно спросил он.

— Ну как о чем? — удивился шаман. — Сначала, как положено, представимся друг другу, ну а потом о деле. Отхыг Ловкий, старший шаман племени Красного коня.

— Мих, — не остался в долгу эльф. — Шаман эльфов, что поселились в пещере неподалеку от города.

— Верховный?

— Единственный.

— Ну тоже неплохо, если подумать, — решил орк.

Откуда-то из-под шкафа выбрался забавный черно-белый котенок и запрыгнул на диван, стоящий позади столика. Рука зеленокожего шамана мгновенно схватила жалобно мяукнувшее животное и поднесла к лицу.

— А я думал, крыса скребется, — задумчиво пробормотал он, после чего своим длинным когтем перерезал добыче горло и вылил кровь в чайник, смешав ее с вином. — О духи, примите жизнь скромной жертвы! Эй, перворожденный, пить будешь?

— Нет. — Михаэль сумел скрыть брезгливость, но окаменевшее лицо служило неплохим источником информации о своем владельце. — Я не люблю подобные… блюда.

— Зря. Плоть созданий, чью жизнь отдали духам, очень помогает приросту магических сил.

— Короче, — оборвал беседу двух говорящих с духами старший вождь. — Мы захватили город. Остались вы. Сдавайтесь.

— Не будем, — покачал головой эльф. — Ну сам посуди, зачем нам это?

— Чтобы выжить, — хрюкнул зеленошкурый.

— Смею надеяться, у нас это и так получится, — пожал плечами шаман. — В тесных коридорах ваше численное превосходство исчезнет, там все равно, десять врагов напротив тебя или тысяча, больше двух-трех все равно не развернется. А мы, сам знаешь, любители взрывающихся ловушек и прочих занятных вещиц того же толка. Будете сильно наседать, подорвем всю верхнюю часть пещеры вместе с вашими воинами, а сами телепортом уйдем. Вы готовы платить сотнями жизней за груду камня?

— Нет у вас телепорта, — улыбнулся Отхыг. — Крырг специально узнавал. Так что вы там сами себя не замуруете.

— Если припрет, замуруемся так, гномы не отроют, — посулил ему эльф. — Вы здесь долго не высидите. Уверен, армия, для того чтобы освободить город и навести здесь порядок, уже собирается.

— Кто спорит? — развел руками старший вождь. — Вот только когда она придет, нас тут не будет.

— Да и вообще, — начал было Отхыг, но оборвал себя на полуслове. — Магия! Чувствую магию! Злую, черную, сильную!

— Что ты задумал, собака?! — В мгновение ока орк в шипастых доспехах приставил ятаган к горлу Михаэля.

— Не он! — одернул сородича шаман. — Не он колдует! Это… это… это что-то божественное!

Из угла комнаты, оттуда, где валялся котенок, на эльфа прыгнуло нечто слепленное из остатков животного. Прямо в полете оно увеличивалось в размерах и наливалось силой. Шерсть становилась панцирем, лапы раздваивались, открывались новые глаза. Паукообразная нежить не успела до конца оформиться, будучи в воздухе разваленной на две части вспыхнувшим багрово-алым огнем лезвием.

— И …. … …. это была?! — спросил старший вождь, с присущим его расе красноречием высказавшись так, что точного значения слов не знали даже демоны, но поняли все слушатели без исключения.

— Кому жертв обычно посвящаешь? — спросил осипшим голосом Отхыга Михаэль, в уме сделавший нехитрые выводы о цели нападения твари, половинки которой упали к его ногам.

— Тьме, — не стал скрывать орк. Для его расы, впрочем, подобное было скорее правилом, чем исключением.

— Просто тьме? — уточнил эльф.

— Ну да. А там уж какой дух сильнее, тот и дар примет, и благодарность мне свою объявит.

— Ллос, — уверенно решил Михаэль. — Ее работа.

— Скорее, кого-то из ее младших слуг: силы, что были потрачены на атаку, уж слишком малы, — покачал головой орк. — А чем ты не угодил паучьей королеве?

— Я? Мм… поступил с одной ее жрицей… мм… нехорошо.

Орки ненадолго задумались, после чего посмотрели на эльфа с некоторой степенью уважения.

— Понятно, чего они себе сейчас представляют! — хохотнул Келеэль. — Служанок паучьей королевы убивают очень часто. Если не в бою, то делают это почти всегда мучительно, стараясь причинить жертве максимум страданий. Обычное посажение на кол для тех, что попались в руки иных народов живыми, — это почти милость. Выделиться на общем фоне сложно… Для этого нужно иметь ну очень богатую и больную фантазию. Ах-ха-хах-ха!!! Стоп! — Келеэль оборвал сам себя и задумался. — Недовольство Ллос, — пробормотал он. — А может ли оно быть причиной, по которой пророческие способности дают сбой? Хм… не знаю… как раз в ясновидении я не очень силен… Но других причин вроде как и нет, а значит, пока не выяснится что-то новое, буду исходить из этого. Дела… и как же прикажете снимать такое проклятие?

— Ты говорил, что у тебя есть наши пленные, — прервал молчание старший вождь.

— Есть, — подтвердил шаман. — Меняю на известную вам эльфийку.

— Согласны, — кивнул Отхыг. — Но требуем также и тела наших воинов.

— В чем подвох? — замер с маской каменной статуи на лице эльф.

— Огонь плюс вода равняется пар, — улыбнулся орк. — А если соединить их руны, то будет взрыв. Я однажды видел боевые амулеты на такой основе, но не думал о том, чтобы использовать эту силу для метания предметов. Все оказалось просто.

— Да. — Шаман развел губы в улыбке, напоминающей оскал мертвеца. — Все очень просто. Девушку сейчас вернете или сначала пленных?

— Можно и сейчас, — пожал плечами Отхыг. — Терять воинов в штурме укрепленной подземной норы ради лишней добычи никто не хочет, так что драки все одно не будет. Эй! Бездельники! Кто там за дверью?! Ведите дивную сюда!

Спустя некоторое время Викаэль, одетую в какое-то рваное платье взамен родной одежды, действительно привели. Выглядела она далеко не лучшим образом. Вся в синяках, при ходьбе прихрамывала, левая рука висела плетью, а на пальцах правой не хватало двух ногтей. Лицо девушка старательно прятала, опустив голову вниз и буравя взглядом пол.

— Я немедленно выполню свою часть сделки, — кивнул шаман. — Мы уходим.

— Идите, — милостиво отпустил их Отхыг.

Эльфов сопровождал почетный караул из двух десятков орков, собирающихся забрать пленных и тела, но, не дойдя какую-то сотню шагов до пещеры, он был остановлен Михаэлем.

— Я… — начала было девушка, как только они отошли на достаточное расстояние от зеленошкурых.

— Знаю, — вздохнул шаман. — Даже больше, чем хотелось бы, знаю…

— Да что ты можешь знать?! — Злая гримаса исказила приятные, несмотря на следы побоев, черты лица, и эльфийка впилась взглядом в своего спутника.

— Что внутри тебя зреет новая жизнь.

Из девушки будто внутренний стержень вынули. Она остановилась и заплакала.

— Ну не плачь, все уже позади, — попытался обнять ее за плечи шаман, который явно не знал, как следует поступать в такой ситуации. — Мы отомстим. Я обещаю.

— Ты… ты… — захлебываясь рыданиями, пыталась что-то спросить вывернувшаяся из кольца рук эльфийка.

— Да?

— Ты можешь ее убра-а-ать?

Шаман на секунду впал в ступор.

— Вика, — осторожно начал он, — ты говоришь о живом существе. О своем ребенке. Его нельзя убрать. Только убить.

— Мне все равно, как это называется, — по-прежнему всхлипывая, но уже со злостью пробормотала девушка. — Никто не должен ничего узнать, ты понял?!

— Да, конечно, но, может, потом, когда ты успокоишься…

— Нет. Убери… вырви из меня эту мерзость! Немедленно! Или я Настю попрошу!

— Хорошо, хорошо, — принялся успокаивать эльфийку шаман. — Никто ничего не узнает. Сам все сделаю. Тем более на малом сроке хирургически удалять-то еще и нечего. Я просто погашу зарождающуюся жизнь, и все рассосется… Вик, ну не реви, ну пожалуйста, Вик, тебя увидят!

— Все-таки он еще очень молод, — вздохнул пятитысячелетний чародей. — Было бы у него чуть больше опыта, проделал бы все сам. И никто ничего бы не узнал. В том числе и девушка. Ну поболит живот немного… у нее и так сейчас все болит.

Архимаг досмотрел иллюзию, но ничего особо интересного там не было. Эльфы отдали пленных и трупы орков, что погибли на входе в пещеру, вместе со всем оружием, артефактами и броней, но ни словом не обмолвились о зеленошкурых убийцах магов, тем более что добыча с них хоть и была менее обширной, но могла стоить примерно столько же за счет своего высокого качества. Именно перетаскивание их тел и увидел архимаг, когда взглянул на то, что происходит в пещере.

— Заявиться к ним сейчас? — спросил сам себя Келеэль и тут же ответил: — Нет. Еще сочтут издевкой. Только враги ушли, и сразу могущественный союзник на подходе. Лучше через пару дней после того, как орки уйдут. Напряжение схлынет, а догнать зеленошкурых, во всяком случае с моей помощью, еще можно будет.

Так архимаг и поступил. Стоило ему ступить на каменный пол пещеры, как его поприветствовали и единым порывом чуть ли не силой увлекли в лабораторию, где рассказали о нашествии орков, пропустив некоторые места, которые, по мнению шамана, знать было абсолютно незачем.

— Да, — с притворной грустью вздохнул Келеэль. — Моя ошибка, признаю.

— В каком смысле? — сбился с мыслей шаман, уже набиравший в грудь воздух для продолжения речи на тему: «А давайте мы с вами, о великий, на орках поэкспериментируем!»

Вообще-то сам архимаг был с такой постановкой вопроса согласен, да и на новые заклятия с родины сумеречных эльфов посмотреть хотелось, но для приличия некоторое время надлежало поколебаться.

— Мне следовало оставить вам какой-нибудь артефакт или, скажем, прирученного демона, что мог бы в любой миг донести спешную весть хоть на другой край света, — пояснил древний волшебник.

— Да, экстренная связь была бы нелишней, — признал Михаэль. — Самому, правда, такую вещь мне пока не соорудить, но с вашей помощью, думаю, что-нибудь смастерить удастся. Но все-таки, уважаемый архимаг, как вам идея немного попрактиковаться в алхимии?

— Немного попрактиковаться и создать материальные компоненты для заклинания, способного смести армию, — это разные вещи, — возразил Келеэль. — К тому же не следует забывать, что все в этом мире имеет свою цену. И речь не о деньгах. Если я буду вам помогать, мои недоброжелатели — а у меня их хватает, и все как на подбор могущественны — станут вашими врагами.

— Да какую армию, о чем вы? — настаивал на своем Михаэль. — Орков осталось от силы три четверти того количества, что пришло на штурм города. И потом, вы можете ограничиться ролью простого наблюдателя. Главное, телепортируйте меня и людских магов, что нашли у нас убежище, сначала к ближайшему месторождению соли, а потом к порядкам зеленошкурых.

— Что ж, хорошо, — примиряюще поднял руки архимаг. — Я помогу. Но только обойдемся без людских чародеев, нет им смысла знать тайны нашего народа.

— Как скажете, — широко улыбнулся шаман. — Подождите секундочку, я подберу вам герметичный костюм…

— Обойдусь, — махнул рукой древний эльф. — Думаю, моя магия надежно защитит от любой отравы.

— Рисковать не стоит, — возразил ему Михаэль. — Поверьте, хлор — очень агрессивная среда.

К вечеру того же дня на пути марширующей колонны орков, гнавших за собой захваченных в полон, открылся телепорт, из которого повалили клубы желто-зеленого цвета, чей путь направляли целые стаи воздушных элементалей, напитанных энергией так, что они были видимы даже обычным зрением. Передовой дозор доблестно ринулся в атаку на непонятное явление и задохнулся в полном составе, не исключая и молодого шамана, то ли не успевшего применить защиту, то ли вообще не знавшего способов защиты от концентрированного яда в воздухе.

Подобная участь, пусть и растянутая во времени, постигла и всю остальную армию орков. Шаманы пробовали сдувать наползающие на них облака, но это было не так-то просто. Младшие духи, слабые и в расчет никем и никогда не принимаемые, словно обезумели, не только не поддаваясь на посулы и угрозы, но и атакуя своих более могущественных собратьев, чего, по мнению всех чародеев мира, быть не могло в принципе. Кашлявшие орки бежали в разные стороны, но мало кто из них мог обогнать смертоносный ветер. Контратака на скорую руку защищенных от яда воинов никого не нашла. Портал закрылся. И спустя несколько секунд открылся с другой стороны войска, в доброй тысяче шагов от прежнего места. Из глубин летучей смерти вылетали чудовищные по силе заклинания, точечно выбивавшие наиболее могущественных шаманов. Какой-то вождь, заметив, что смертоносный воздух избегает людей, попытался спрятать своих воинов среди пленников. Но те, быстро сообразив, что им эта напасть не угрожает, выталкивали из своих рядов нелюдей навстречу смерти, да и тонкие ручейки отравы, как живые, ввинчивались в раскрытые пасти орков, выжигая им внутренности. Не один десяток человек погиб, будучи зарубленным ятаганом или надышавшись ядовитыми парами, но все-таки их пленители пали раньше, чем успели причинить пленникам значительный урон. Некоторое количество зеленошкурых все же ушло. Магический туман не смог угнаться за улепетывающими нелюдями. Но было их немного.

Когда армия орков перестала существовать, туман убрался в арку портала, исчезнувшего вместе с последним зеленым клубом яда, а на его месте остались две фигуры в непривычных для людского взора пузатых доспехах, медленно идущие к ближайшим пленникам.

— Поразительное вещество! — сказала одна из них, откинув в сторону прозрачное забрало. — А ведь я видел его раньше, этот газ выделяется при некоторых алхимических реакциях… Как вы догадались применить его таким образом?

— Печальный опыт прошлого, — ответил архимагу шаман. — Во времена моего прадеда отравляющие газы были эффективными средствами ведения войны.

— А потом?

— А потом разработали массовые средства защиты, дешевые и пригодные для применения не только простыми солдатами, но даже и мирными жителями, да и мир заключили.

— Ну так всегда бывает, — уверил своего молодого коллегу пятитысячелетний эльф. — Новые средства ведения войны поначалу дают немалое преимущество, но потом для любой зачарованной стрелы отыскивается непробиваемая броня… Что вы там рассматриваете?

— Да так, знакомого нашел. — Шаман стоял над трупом. Судя по тому, как далеко он находился от основной массы тел, орку почти удалось выбежать из ядовитого облака. Почти. Да и сторону он выбрал неправильно. Келеэль легко узнал Крырга: младший вождь лежал лицом вверх, и его скрюченные пальцы рук были покрыты кровью, хлынувшей перед смертью изо рта. — Я бы сказал, что ничего личного, просто бизнес, но в таком случае я бы соврал. Это именно личное, и сейчас в моей душе царит если и не счастье, так, по крайней мере, удовлетворение. Хотя, признаю, и сохранение технического превосходства имеет место быть.

— Да, хранить тайны, особенно такие, от низших рас всегда полезно, — согласился с Михаэлем архимаг. — Тем более если вы не будете слишком часто применять этот аркан, то и защита от него, во всяком случае для простых смертных, не будет разрабатываться. Кстати, на будущее: учитесь классической магии, несколько шаманов пытались уйти отсюда путями духов, перенеся свои тела в астрал. Если бы я не остановил их, они бы сбежали.

— Я постараюсь, — пообещал шаман. — Вам лучше накинуть иллюзию, к нам приближаются первые из спасенных людей, не хотелось бы, чтобы они, пусть и случайно, узнали древнейшего мага нашего мира.

— Наслаждайтесь славой, друг мой, — улыбнулся эльф и придал своему облику значимости Шиноби. — Сегодня она целиком ваша.

И вслед за своим молодым сородичем переступил через труп младшего оркского вождя.

Глава 6


— Дует! — капризно пожаловались старому эльфу.

— Терпи, внучек, — вздохнул архимаг. — Традиции предков, чтоб их… Интересно, кто придумал проводить церемонии собрания рода на полянах в рощах, где из мебели есть только переносные табуреты и лавки, да и те не для всех? Узнал бы, прибил идиота еще раз… хотя вряд ли даже я сумею поднять покойника такой давности.

— Дует, деда! — На этот раз Келеэля для пущей убедительности подергали за рукав. — У меня ножки застыли!

— Ох, — вздохнул пятитысячелетний волшебник и незаметно для окружающих наложил на своего прямого потомка согревающее заклинание. — Так лучше?

— Да! — радостно кивнул прапраправнук, который являлся легендарному чародею самым близким по крови из живых родичей. — А конфетку дашь?

— Конечно, внучек, — тепло улыбнулся вызывающий ужас даже у темных эльфов некромант и демонолог, немедленно извлекая из пространственного кармана, пришитого к внутренней стороне одежды, какие-то сласти. За высокую питательность и малый размер многие кондитерские изделия весьма ценились боевыми магами, которым периодически случалось восстанавливать внезапно потраченные силы или вообще оказываться в местах, где еды, пригодной к употреблению, не бывало от Сотворения мира. Поэтому никто не хихикал, увидев, к примеру, магистра магии, задумчиво рассматривающего ассортимент лавочника, торгующего разнообразной снедью, вместе с оравой детишек. Во-первых, столь недальновидный поступок чреват ударом молнии или чем похуже, а во-вторых, это профессиональное, а потому не смешное. Келеэль уже давно не нуждался в таких неэффективных средствах поддерживания своего могущества, но привычкам, появившимся еще в молодости, не изменял. Действительно, мало ли, вдруг занесет туда, откуда телепортом не уйдешь, и сил на трансмутацию попавшихся под руку предметов в нечто съедобное не хватит?

Сухая старческая рука с пигментными пятнами стремительным движением схватила добычу и закинула в раскрытый беззубый рот. Второй из старейшин, бывший глава рода Вечной листвы, Алишиэль, прозванный за некогда прекрасный голос и страсть к интригам Смертоустом, зачавкал конфетой, опасливо озираясь, не отнимет ли кто трофей.

— Мудрейший, — вздохнул третий старейшина, приходящийся жующему эльфу внучатым племянником и последние лет двести являющийся в Совете главным за фактическим самоустранением своих коллег, — прошу нас простить, но традиции не допускали его отсутствия….

— Понимаю, — вздохнул архимаг, с болью взирая на потомка, которого от спуска в чертоги смерти отделяла, пожалуй, только небрежность исполнения госпожой ушедших своих обязанностей. — Но, знаешь ли, головой тоже изредка работать надо. Зачем вы вытащили сюда этого больного старика?

— Мы думали над этим, но на прошлом собрании рода он еще был вменяем…

— Не думали вы, ибо нечем думать двум из трех старейшин нашего клана, — зло бросил архимаг, перед внутренним взором которого стоял образ не впавшего в маразм старика с больными вот уже полтора столетия ногами, а молодого эльфа, не чуждого искусству магии, который лишь смеялся над предостережениями старшего родственника о мимолетности времени. Он был прямым потомком и сыном последнего из настоящих учеников архимага и в детстве часто бегал по жилищу Келеэля, играя с призванными старшим родичем магическими существами или клянча у взрослых конфетки. Какое-то из воспоминаний, видно, всплыло из слоев памяти впавшего в маразм старика. Увы, его отец погиб, так и не овладев высшей магией, Алишиэль же вместе с матерью покинул жилище архимага… Сам на тот момент будущий, а сейчас уже бывший глава рода, несмотря на явные задатки, никогда не занимался всерьез великим искусством, полагаясь больше на умения других членов рода. И потому сейчас, спустя почти полторы тысячи лет после рождения, являл собой состарившееся и умирающее тело, почти полностью лишившееся разума, который сдался первым, оставив плоть медленно увядать. Эльфийское долголетие было использовано им полностью, да и высшие целительские искусства вкупе с омолаживающими эликсирами были главе рода по карману. Но всему есть предел. Келеэль мог спасти потомка, тем более взрослевшего у него на глазах, но тот после смерти отца возненавидел темную магию и категорически отказывался иметь с ней дело… даже на прошлом собрании рода, когда первые признаки приближающегося конца стали очевидны и для него самого. И теперь пятитысячелетний некромант спасал его от сквозняка и кормил конфетами, стараясь хотя бы так скрасить, скорее всего, их последнюю встречу.

Архимаг ненавидел себя в такие моменты; пожалуй, ради того, чтобы их было как можно меньше, он и удалился от повседневной жизни своего народа, с головой погрузившись в магию. Но иногда суровый мир напоминал ему о себе. Весьма болезненно. Оставалось лишь радоваться, что он не человек, которому пришлось бы хоронить потомков каждые двадцать лет. И почти всегда причина смерти тех, в ком текла его кровь, была насильственной, относительно внезапной и неизменно быстрой. Род Вечной листвы уже давно зарекомендовал себя как место, откуда выходят первоклассные маги, преимущественно боевые. А представители этой профессии даже среди краткоживущих рас от старости почти не умирали. Не успевали они до нее дожить, несмотря на способности целителей избавлять от любых несмертельных ранений и травм. Впрочем, те из людских чародеев, что обретали бессмертие, как правило, тоже переставали следить за родственниками поколения этак через три-четыре: времени на всех потомков не хватало.

— Все, надоело ждать. Еще немного, и приветственная речь начнется с последующим церемониалом, а я на этой поляне добрую треть дня сидеть не намерен, верхушка клана уже давно здесь, а остальным присутствующие потом самое главное все равно перескажут, — себе под нос буркнул архимаг и решительно выпрямился во весь свой далеко не маленький рост, ударив по земле посохом.

Золотые листья меллорна, росшего на краю поляны, затрепетали и зашуршали, будто под порывами сильного ветра, невесть каким чудом прорвавшегося через лесные дебри, солнечные зайчики во множестве отразились от них, но не разлетелись во все стороны, а выстроились по идеально ровной окружности. А потом начали стремительно разбухать и совершать колебания вверх и вниз, все более и более наращивая скорость и наполняя воздух звуками листопада. Переплетение света и звука оградило присутствующих на поляне эльфов от внешнего мира, блокируя большинство способов магического наблюдения, да и от физического нападения существ из плоти и крови оно защищало неплохо. Коротко выругался кто-то из молодых слуг, которому не повезло оказаться как раз на границе поставленного барьера. Опасности для его жизни и здоровья не было, но ближайший день он мало что увидит ослепленными магией глазами. Да и звуки тише небесного грома тоже будут ему недоступны какое-то время.

— Услышьте меня, родичи! — Усиленный волшебством голос архимага разнесся по поляне. — Воистину грядут тяжелые времена!

— Ну что, чуваки, могу вас обрадовать. Мы в жопе.

Келеэль, только что вернувшийся в свое жилище и взявшийся за кристалл, с помощью которого наблюдал за жизнью сумеречных эльфов, едва не выронил магический артефакт из рук. Слова, изрекаемые Азриэлем, хоть и подошли бы скорее орку, из лексикона которых и были, вне всякого сомнения, позаимствованы, но смысл, в них вкладываемый, подозрительно напоминал недавние речи самого древнего волшебника, в которых он призвал свой клан во всем поддерживать князя и в случае чего покарать отступников. Хоть это было сказано дипломатическим языком, его просьбу, вероятно, исполнят все. Или несогласным придется как минимум покинуть род. Во избежание чего-то худшего.

— Сам знаю, — вздохнул шаман. — Ты лучше скажи, делать-то нам что?

Семен, присутствовавший в той же комнате и, казалось, занятый исключительно жонглированием двумя метательными ножами, промолчал. Только клинки резко увеличили скорость полета. Серого с ними не было, видно, он был чем-то занят.

Пятитысячелетний некромант серьезно озадачился. Если пророк, не самый, к слову, бесталанный, пусть даже его дар временно подпорчен проклятием от высшей сущности, спрашивает обычного воина о будущем, вывод напрашивается сам собой. У них там, в пустыне, крупные неприятности. Снова. И, пожалуй, масштабом побольше, чем армия в пару тысяч налетчиков. Но спешный поиск, к его удивлению, не выявил никаких признаков глобального катаклизма. Все обитатели пещеры были относительно живы и здоровы, если не считать эльфийки, еще не полностью оправившейся от пребывания в плену и устранения последствий неволи. В недоумении архимаг вернулся к беседе шамана и воинов.

— Повезло тебе, могли и снова убить, — вздохнул Михаэль.

— Нет, — не согласился Азриэль, завороженно наблюдая за полетом кинжалов, которые мелькали так быстро, что почти сливались в сверкающее колесо. — У этого купца не было против меня ни шанса… даже если бы это он был в броне и с оружием, а в моих руках оказался лишь нож, которым последние лет десять резали исключительно колбасу, а потому столько же времени и не точили.

— Все равно, — настаивал на своем шаман. — Сумасшедшие опасны… Опаснее только те, кто хранит свое сознание в полной ясности, но полностью подчинил разум одной цели. Поквитаться с нами за все. А таких, как оказалось, немало. Поэтому с твоей оценкой ситуации соглашусь. Разве что слегка ее расширю добавлением емкого эпитета «в полной».

— Но почему они нас так резко возненавидели? — вздохнул воин, отвлекшийся от молча жонглирующего кинжалами Семена. — Мы же их спасли… И даже добычу орков владельцам вернули… частично. Конечно, самые компактные и ценные вещи… хм… потерялись, но и остального добра, вроде пары бочек медных монет, ковров, тканей, храмовых подсвечников и прочей дребедени, хватит, чтобы возместить как минимум половину ущерба.

— Пятую часть в лучшем случае, — поправил его Шиноби, в очередной раз поймав оружие и снова отправляя его в полет. — Даже если мы вернули бы все, это не сильно нам помогло бы.

— Такова участь героя, который не озаботился грамотной пиар-кампанией, — вздохнул шаман. — На него навесят всех собак и превратят в козла отпущения за то, что вообще допустил подобный момент, когда чье-то там благополучие или сама жизнь висела на волоске. Ты взгляни на ситуацию глазами горожан. С их точки зрения, мы попросту ждали, когда эти чертовы орки оберут людей как липку, а потом перехватили этих бритых зеленых горилл и изничтожили, как тараканов, присвоив добычу. Юридически не подкопаешься, но фактически… теперь все, кто потерял в битве и грабеже родных, близких или имущество, винят в своих бедах знакомые тебе ушастые морды. Нет, если бы мы просто отсиделись в пещере, нам бы завидовали, и на этом все. Но ведь наше долбаное великое колдунство уничтожило вражескую армию едва ли не в полном составе. И сделало это после того, как орки устроили людям сеанс кровопускания. Но никак не до. Не надо быть гением, чтобы сообразить: пусти это, как говорят вылезшие не пойми из каких щелей барды, «облако зеленой смерти» на подступившие к городу войска, и штурма не было бы. Шаманы, даже отбив атаку, увели бы воинов отсюда и зареклись возвращаться. Теперь же в глазах горожан мы — зло куда большее, чем сородичи покойного Крырга. Те-то что? Разбойники, и только. Их, пусть и не таких клыкастых, везде знают и ставят примерно в один ряд со стихийными бедствиями и мором. Лучше с ними не встречаться, но если не повезло, то это судьба такая. А мы, блин, интриганы ушастые… хапуги бессмертные… самки собаки дивные… ну, список сам продолжишь.

— Но мы же не могли их остановить раньше, — возразил ему воин. — Ты сам, без Келеэля, это облако трансмутировал бы неделю-другую, за такой срок орки вполне смогли бы удрать едва ли не в другое полушарие. Да и заложница у них была…

— Еще добавь, что без помощи архимага Мих бы просто не догнал марширующую армию, спешащую к кораблям, оставленным в малозаметной бухточке на берегу моря, — сплюнул на камни Семен. — Но это знаешь ты. Это знаю я. А вот сломленный горем и озлобленный на весь белый свет человек, вроде самоубийцы-купца, пытавшегося тебя зарезать, такую простую вещь не поймет и понимать не захочет. Да и те главнокомандующие, что с армией царства сюда спешно прибыли, от него не сильно отличаются. Наш ручной гипнург сумел обойти ментальную защиту нескольких из них, и вот что я тебе скажу: если бы эти вояки не считали возможным, что мы потравим своей жуткой магией их войско, нас всех бы уже судили за сговор с орками. Военно-полевым судом с вынесением приговора заочно и исполнением оного без предоставления подсудимым последнего слова.

— Бред, — охнул Азриэль.

— Бред, — согласился с ним шаман. — Но знати на своих землях не нужен сильный и влиятельный анклав чужой расы, не подчиняющийся законам государства. Сейчас их держит лишь страх разделить участь орков. Но некоторые горячие головы все же призывают начать маленький целенаправленный геноцид. К примеру, предводитель тех гор сала, что высокопарно именуют себя боевыми магами, считает, что без многодневного ритуала облако хлора не вызвать, а потому стоит прижать эльфов к ногтю. И с ним многие соглашаются.

— Так почему нас еще не атакуют? — удивился Азриэль. — Эти толстячки хоть и выглядят забавно, но колдовать умеют на довольно неплохом уровне. Кстати, а почему они все поголовно такие туши? Мы же в пустыне. Тут быть жирным и соответственно потеть просто нерационально!

— Ищут в справочниках, что за дрянь мы применили и как от нее защититься, — пожал плечами Шиноби. — Может, кстати, и найдут. История масштабных конфликтов знает много волшебных фокусов стратегических калибров… Почитал я тут историческую литературу… Здесь стертым с лица земли городом никого не удивишь, подобное случается с пугающей периодичностью. То гномов в шахтах рукотворным землетрясением засыплет, то остров какой внезапно под воду с концами уйдет, а уж магические эпидемии с массовым поднятием нежити или прорывы демонов так вообще раз в сто лет да бывают. Мы, конечно, газовой атакой всех сильно удивили, но никого не шокировали. Обычно тех, кто может пустить в дело подобные заклятия, знают и не трогают. Во избежание. Колдовских плюх архимаги и верховные жрецы при необходимости отвешивают щедрой ладонью, разница с земным ОМП только в том, что дезактивацию после применения магических аналогов тактических боеприпасов обычно проводить не надо, само рассасывается. А насчет телосложения, тут все просто. Магия подобия, ориентированная на управление водой, об этом в учебниках, что Асазор притащил, написано.

— Угу, — подтвердил Семен. — Тавматургия. — Потом подумал и добавил: — Однако.

— Поясни, — попросил воин. — Что это «травмотургия?»

— Не травмо-, тавма-, — поправил друга Шиноби. — Способность творить чудеса, если буквально.

— В пустыне мало воды, так? — начал подробные объяснения вместо Семена Михаэль. — А она нужна. И сильно. Собственно, пока чародей не способен наполнить пустую флягу, в здешних краях его в лучшем случае за бестолкового ученика держат. Конденсировать тут влагу из воздуха куда более сложная задача, по сравнению, скажем, с привычным нам климатом, не говоря уж о море. Но местные волшебники отыскали способ овладеть гидромантией даже в таком сухом регионе. Подобное притягивает подобное. Вода, насыщенная магией, притягивает к себе атмосферную воду. А какая жидкость лидирует по совокупному объему в организме?

— Кровь, — ни на секунду не задумываясь, ответил Азриэль, видимо не пропускавший мимо ушей уроки бывшей жрицы Ллос.

— Именно, — согласился шаман. — Чем больше ее в жилах волшебника, тем лучше он колдует таким способом. Да и другими тоже. В этих краях ритуальную магию, основанную на жертвоприношениях, а также некромантию и ряд смежных дисциплин весьма уважают. Вспомни рассказ Асозора про советника — мага смерти. Здесь это направление магии вполне обычно, и проводить гонения на практикующих его и в голову никому не придет. Непопулярно оно последние годы, что да то да, но любой здешний кудесник при необходимости сумеет проклясть обидчика или поднять его из могилы. А как сделать так, чтобы у чародея был большой запас собственной крови?

— Заставить его располнеть, — кивнул воин. — Ясно. Все вполне логично. Но что нам с общей ситуацией делать-то?

— Дождаться Келеэля с измененными дроу, после чего собрать все самое ценное и драпать. Помнится, нам официально принадлежит очищенный от культистов храм и долина рядом с ним, думаю, настала пора обживать владения. Рядом с городом людей нашей маленькой эльфийской колонии в ближайшее время может стать очень неуютно.

«Действительно, — задумался архимаг, — что-то я затянул с их трансформацией. Надо сегодня же заняться. Или, может, сначала добавить к ним бывшую жрицу Ллос, чтобы два раза не возиться?»

— А в открытой со всех сторон пустыне нам, думаешь, будет легче? — скептически хмыкнул Семен.

— А в пустыне наладить снабжение армии, способной, по мнению местных генералов, разобраться с отрядом эльфов, поддерживаемым неизвестными, но могущественными магами, — дело архисложное и рискованное, — возразил ему Азриэль. — Пара удачных налетов на караваны с водой, и все войска, ну или, во всяком случае, большую часть, можно отпевать.

— Как же в таком случае орки провели через пески такую ораву? — удивился Семен. — Или ты думаешь, они жары боятся меньше, чем люди?

— А они готовились хорошо, — ответил ему шаман. — Среди нашей добычи видел громадное зеркало из темной бронзы, габаритами примерно два на три метра?

— Угу, — кивнул эльф. — Я еще удивился, а чего это ты его вместе с остальным хламом погорельцам не отдал.

— Да потому что артефакт это, — пояснил шаман. — Хотя я это не сразу понял, хорошо, Кайлана подсказала. Они такие штуки в жреческой школе проходили. Портал это. Но не обычный пространственный, а специализированный — для открытия на другие планы. Если точнее, этот артефакт открывает окно куда-то на план воды. Не знаю, где орки этакую редкость раздобыли, но он помимо призыва водяных элементалей способен служить неиссякаемым источником. Продукт, правда, из него льется скорее соленый, чем пресный, но уж отделить лишние примеси — дело не такое уж и сложное и решаемое простейшей алхимической реакцией. Была бы мана… а учитывая наличие у нас меллорнов, мана будет всегда. В общем, благодаря этой находке мы сможем соорудить на новом месте неплохую инфраструктуру.

— Ватерклозет, душ и джакузи? — поднял бровь Семен.

— Теплицы, поля, огороды, — хмыкнул Азриэль. — Я правильно понимаю: вода будет поступать через отверстие, по ширине совпадающее с размерами зеркала? А с каким напором?

— Минус сантиметров пять на раму, — уточнил Михаэль. — А вот с давлением там не очень… собственно, артефакт проникновение простой воды через себя допускать не должен, но шаманы его слегка доработали, и теперь при активации в минуту пара кубических метров вроде бы набегает.

— Все равно здорово, — решил Шиноби. — По крайней мере, пока наши грандиозные планы на терраформинг не начнут осуществляться, будет чем за… гм… лицо умыть. Кайлана молодец, что разглядела в этом антиквариате такую полезную штуковину. Надо бы ее премировать, вот только чем?

— Я ей это уже предлагал, — хмыкнул шаман. — Знаешь, чего она попросила? Не перекрашивать ее в светлую. Причем готова доплатить за это. Собой.

— И как? — подался вперед Семен.

— Как-как… отказался. Лика узнает, прибьет. Не меня, так ее. А лучше обоих. И вообще, ее местные маги видели, так что прятать от людей поздно, пускай как хочет ходит, негра ушастая. А ты чего так оживился?

— Ну… — явно попытался придумать какую-то изощренную ложь Шиноби, но на полпути понял, что его слова будут выглядеть неубедительно. — Шура в нашей библиотеке раскопала книжку о брачных обычаях эльфов. Оказывается, многоженство у них дело редкое, но временами случается…

— Ты больной? — выкатил на него глаза Азриэль. — Да ты хоть представляешь, какая это куча проблем: больше одной женщины в твоем жилище? Да это ж такой клубок сплетен, слухов, капризов, взаимных симпатий, антипатий и интриг на пустом месте образуется, что лучше головой об косяк!

— А ты откуда знаешь? — прищурился шаман. — Гаремы же вроде бы еще когда указом ЦК запретили…

— Сверху много чего запрещали, — фыркнул воин. — В том числе рынок, секс и алкоголь. Но торговля ни вторым, ни третьим на местах никуда и никогда не исчезала. Не говоря уж о личном использовании. А вообще, в моем селе эту бумажку обошли просто. Назначили младших жен любовницами, и все дела. А уж знакомы они там, не знакомы… И вообще, может, это во мне генетическая память предков говорит?

— Учитывая, что твое родное ДНК на Земле вместе со старым телом осталось, вряд ли, — усмехнулся шаман. — Но с авторитетным мнением, пожалуй, соглашусь.

— Ничего вы не понимаете в колбасных обрезках, — мечтательно вздохнул Семен. — Я, может, всю жизнь мечтал в своей семье иметь гармонию. Одну светлую, вторую темную.

— Диагноз однозначен: кобель, — констатировал с улыбкой Азриэль, и все три эльфа весело рассмеялись.

Архимаг не стал откладывать трансформацию дроу в долгий ящик и, «позабыв» про жрицу, провел ритуал. Пережили его почти все. С началом изменений в одном из помещений его жилища взвыли от чудовищной, невозможной боли сорок пять эльфов обоего пола. Их тела перестраивались под воздействием меняющейся энергетики и сигнализировали о том, что им очень и очень плохо, а сознание упрямо отказывалось покидать несчастных. Абсолютно немелодичные животные звуки, исполненные страшной муки, подошли бы скорее стае нежити, но никак не живым существам. Услышь их обыватель, ему бы снились кошмары до конца жизни. А может, и сердце бы не выдержало. К концу ритуала, правда, интенсивность воя значительно упала. Большинство просто надорвали голосовые связки. А некоторые умерли, не выдержав болевого шока. Впрочем, парочку таких неженок, у которых процесс трансформации почти закончился, Келеэль вернул к жизни, удержав душу и срастив разорвавшуюся сердечную мышцу. А тех, кто остановился на половине и меньше, не стал возвращать.

— Если среди них и так будет дроу, почему бы не найтись и парочке тех, у кого в предках были темные создания? — решил для себя он. — Но таких не должно быть слишком много… В конце концов полукровок не любят в любом народе… да и возиться лень. И так их втрое больше осталось, чем все имеющееся на данный момент население расы сумеречных эльфов. Тридцать восемь неофитов, у которых проблемы с головой… ох и намучаются они с ними. Ладно, при помощи Мозга справятся, особенно если я им сейчас воспоминания об этом ритуале сотру.

Архимаг передал бесчувственные тушки бывших дроу Михаэлю и с ясным осознанием того, что в ближайшее время в пещере будет весело, отправился заниматься раскрутившейся интригой. А то князь уже проявлял первые признаки нетерпения в виде допросов под заклятиями правды своего ближайшего окружения. Пока ничего серьезнее парочки адюльтеров и мелкого казнокрадства не выявил, но это только потому, что большинство аристократов, особенно самых знатных, без официального обвинения сканировать было нельзя. Келеэль, впрочем, решил действовать не менее прямолинейно. Пользуясь своим высоким положением среди эльфийских волшебников, он просто обходил всех чего-то стоящих чародеев и расспрашивал, что они знают о текущем положении дел, ибо без магической поддержки, причем весьма существенной, правитель Леса способен был лично уничтожить небольшую армию. Отказать ему в беседе было сложно. Соврать тем более. Единственным выходом было молчать, но тех, кто пытался прикинуться немым или играл словами, говоря много и не сказав по сути ничего, архимаг демонстративно заносил в отдельный список. Его легендарная пунктуальность в деле уничтожения врагов развязывала некоторым языки, которые, впрочем, ничего серьезного не сообщали. Так, слухи, салонные разговоры, кружки любителей критики правящей династии… Последние, кстати, были наименее опасны, так как традиционно не таились, были взяты на заметку соответствующими структурами и не собирались переходить к активным действиям. Во всяком случае, пока в борьбе за власть не определится лидер. Которого можно сначала поддержать, ну а потом… Потом будет потом. Но кое-кто продолжал скрывать свои мысли и чувства от Келеэля. И, скорее всего, в ближайшем будущем эти маги рассчитывали навеки избавить мир от присутствия своего древнего собрата.

— Так, так, так, — бормотал пятитысячелетний эльф, сводя в своем жилище собранную информацию в единый свиток, которую затем собирался как следует проанализировать. И, может быть, не в одиночку. Протоклис, который когда-то и подал своему другу идею о подобном способе расположения полученных сведений, в интригах разбирался если и хуже, то ненамного. — Так… Род Хрустального ручья… мм… семеро ничего не знают, трое краем уха что-то слышали, один молчит… И кто же это он у нас? Не как чародей, а как аристократ…

С полки моментально слетел справочник по геральдике и ткнулся в руку волшебнику.

— Странно, — озадачился Келеэль. — Не сын, не брат, не дядя и даже не близкий родственник главы рода. На что он рассчитывает в случае переворота, не на полное же истребление семьи? Может, бастард чей-нибудь? Эх, проверять долго… Ладно, оставим пока. Идем дальше. Род Острой травы… ну, этих можно в полном составе пропустить, эти вояки в столичном гарнизоне через одного служат, им резона предавать нет, да и клятвы жизнью многие давали… род Золотого лепестка… а с этими возни будет много. Живут торговлей, а значит, готовы рискнуть за хороший куш…

Спустя полтора дня корпения над бумагами архимаг оторвался от нудного, но важного занятия и растерянно уставился в потолок.

— Ничего не понимаю, — пробормотал он. — В доброй половине кланов есть волшебники, которые не сказали мне ничего или отделались общими фразами. Но из них способен претендовать, пусть даже теоретически, на место глав своих семей едва ли один из десяти. Зачем им переворот? Что происходит?!

Сплюнув в горящий камин и полюбовавшись изменением цвета пламени с красного на белый, древний волшебник решил немного передохнуть и перенесся в пустыню. Там его встретили пустые коридоры пещеры и многочисленные ловушки, часть которых проще было разрядить на себя, чем обмануть. Хозяева покинули свое жилище.

Глава 7


Умертвия, в недавнем прошлом элитный отряд орков, зло скрежетали зубами. Они были глупы, эти творения Асазора, отошедшего наконец от сотворения скелетов и занявшегося созданием более сложной нежити. Были бы умными, челюсти их тряслись бы от страха. В конце концов, от Келеэля и костяные драконы, бывало, убегали. Точнее, пытались убежать.

— Однако, — присвистнул пятитысячелетний эльф, обозревая помещение, охраняемое десятком мертвецов, при жизни специализирующихся на убийстве магов. — Это куда ж они так спешили, что побросали столько добра?

Комнатка, в которой он стоял, напоминала распотрошенную неведомыми грабителями сокровищницу. Ею она в принципе и являлась. Вот только вряд ли в ней довелось побывать посторонним. Порождения некромантии хоть и были, по меркам архимага, до невозможности примитивны, но в целом, по общим стандартам, отличались неплохим качеством. Как материала, пошедшего на их изготовление, так и доспехов, надетых на мертвецов. Точнее, не снятых с них. Обмундирование орков само по себе было способно сделать насильственное упокоение бессмертных стражей довольно хлопотным делом. Ну а имеющееся у тел мастерство схваток хоть и упало после гибели, но все еще оставалось на уровне как минимум обученного мечника. То есть грабителям, пройди они сквозь все ловушки пещеры, пришлось бы иметь дело с солдатами, не боящимися ран, за исключением отрубания головы, и стоически переносящими слабые заклинания. Повстречаться с ними, забрать ценности и уйти, не уничтожив при этом сторожей и половину рукотворного подземелья, смогли бы немногие.

— Конечно, до рыцарей смерти им далеко, — вслух подумал Келеэль, рассматривая зло щелкающего зубами мертвого орка, отчаянно колотящего своим оружием в магический барьер, прижавший его к стене. Остальные покойники, впрочем, тоже не ленились. — Но импровизация удалась, признаю. Пока охотники за сокровищами, если среди них не найдется магистра магии, естественно, смогут упокоить эти создания, не одна партия их пропадет бесследно.

Распахнутые сундуки, сундучки и сундучища, несколько пузатых амфор, изукрашенных затейливым узором, и черепки, прежде бывшие точно такими же, но целыми сосудами. На полу валялось несколько монет, в том числе и парочка золотых. Из-под деревянного, покрытого тонкой резьбой шкафа выглядывала какая-то пузатая бутылочка, чье слегка мерцающее алым содержимое выдавало искусно приготовленный алхимический эликсир. Вскрытый тайник в стене. Грудой свалены гномьи топоры и орочьи ятаганы с драгоценными камнями на рукоятях, перевитых пыльным кожаным ремнем. Видимо, кто-то хотел сделать удобную для переноски связку, но дела своего не закончил, отвлекшись на более срочные дела. В несколько раз больше средств для уничтожения всего живого и неживого располагалось на грубо сколоченных стойках. Победнее, конечно, но тоже весьма неплохого качества, даже стальные попадались.

«Любопытно», — задумался архимаг и, присев, провел ладонью над особо изукрашенной рукоятью. От нее тотчас отделилась небольшая игла и зависла в воздухе.

— Отравлена, — хмыкнул Келеэль и проверил эликсир, слишком уж бросающийся в глаза. — М-да… пить не рекомендуется… Если только самоубийцам…

Осмотрев помещение еще раз, он задержал взгляд на одном из углов и нахмурился. Пальцы волшебника сплелись в сложную фигуру, и камень дрогнул. Раз, другой, а на третий отъехал в сторону, открыв тайник. Полный монет.

— Медь, — констатировал архимаг. — Значит, золото и серебро они забрали, а для менее ценного места в поклаже не нашлось? Хм… Что же здесь все-таки случилось?

Вернувшись в свое жилище и взяв в руки хранящий иллюзии кристалл, архимаг очень быстро нашел ответ на вопрос.

— Алярм! Алярм! Да вставайте вы! — Шиноби, барабанившего среди ночи в дверь спальни шамана, встретил град сонных ругательств и невнятных, но явно содержащих много эмоций проклятий. На два голоса.

— Че случилось? — Мих, открывший дверь, был мрачен, как демон, которого оторвали от жертвенной девственницы.

Ликаэль, впрочем, тоже энтузиазма от внезапного пробуждения не испытывала и выглядела как аватара богини мести. В наскоро наброшенном на голые плечи халатике.

— Если это не пожар, потоп или иное стихийное бедствие соответствующих масштабов, то тебе пора страховать свое здоровье, — поприветствовала она эльфа.

— Караваны пришли, — выдохнул он.

— Ну и что? Стоило ради этого нас будить… — начал закипать шаман, но вдруг осекся. — Те самые? Которые работорговцам принадлежат?

— Угу. И, по слухам, они совсем не пусты, но сколько и кого конкретно привезли, неизвестно. Мои шпионы, которым Мозг промыл их думалку, только-только узнали об их возвращении и сразу же кинулись сообщать ценную информацию.

Шаман замер и закрыл глаза. Губы его беспрестанно шевелились.

— Так… не получится… а если… потери будут… нет, не выйдет, не продадут… теперь не продадут… — разобрал Келеэль слова. Судя по всему предводитель зарождающегося народа сумеречных эльфов использовал свой дар оракула и теперь пытался узреть будущее. Или, если быть точным, тот вариант, который его устроит. — План Б, — сказал он, открыв наконец глаза.

— Эвакуация? — поразился Семен. — Но мы… это… не готовы! Дро… в смысле наши пострадавшие от магии собратья еще в себя пришли не полностью, половина ходит строго по синусоиде, да и то недалеко, а вторая испытывает сложности с членораздельной речью!

— С чего вдруг? — поразился архимаг. — Я ритуал провел как надо! Они все должны быть полностью здоровы!

— Думаю, у них наступит резкое улучшение, — хмыкнул шаман. — Мозг об этом позаботится… убрав свое же внушение. А ты иди активируй ловушки глубинных ярусов. Мы должны покинуть пещеру до рассвета.

— Может, завтра днем с места снимемся? — попробовал возражать Шиноби.

— Завтра днем рабов успеют продать, и собирать их по хозяевам будет довольно долго. Да и проблем с законом больше, а я надеюсь сохранить с властями хорошие отношения. Нам, в конце концов, жить по соседству друг с другом… Если все получится, как запланировано. Так что рабов нужно освободить сегодня.

— Всех? — уточнил Семен. — Если мы заберем только наших собратьев, проблем с законом и общественным мнением будет меньше.

— Утопленникам ли бояться дождичка? — фыркнула Ликаэль. — Как утверждает ментальный сканер, приглашенные к нам на чашку чая аристократы уже прикидывают способы половчее обставить внезапное нападение на нас, решив, что риск столкнуться с высшей боевой магией оправдывается наличием в закромах младшего рода Эльдар достаточных трофеев и присутствием среди боевых магов одного мастера-аэроманта, способного устроить ураган, сдувающий средних размеров дом, на пустом месте. С таким чародеем разлитая в воздухе отрава будет им не страшна, а эльфов-то всего восемь или девять… как они думают.

— М-да, — поморщился шаман, — законы и их соблюдение здесь… своеобразные.

— Кто сильнее, тот и прав. Просто тут такое положение дел не скрывают и не маскируют, — пожал плечами Семен. — Раз здешний владыка всего лишь первый среди равных, чего удивляться, что некоторые из пришедших на войну озабочены исключительно трофеями. И неважно, у кого они будут отобраны. Помните, как наш знакомый полугном Цхалин приходил жаловаться на разорение и денег в долг клянчил? А ведь его не орки ограбили… Вернее, и они, конечно, тоже, но больший урон он понес именно от действий защитников отечества.

— Сам виноват, — пожал плечами шаман. — Нечего было после ухода зеленомордых торговать за бешеные деньги жратвой и лекарствами, хранившимися на его тайном складе, а потому не найденными. Ну а потом пришли армейцы, узнали, где есть выпить, и товары вместе с содержимым кубышки караванщика оказались у какого-то шустрого офицера, не отягощенного моралью, но имеющего в своем распоряжении сотню мордоворотов. А Цхалин прикинул масштабы разорения и пошел к нам слезно просить хлебушка для голодных детушек. Возов этак пять или шесть. Он же не знал, что нам эти сухари для прокорма неофитов понадобятся, вот и рассчитывал поспекулировать…

— Высокий у мужика болевой порог, — завистливо вздохнул Шиноби. — Говорят, когда его солдаты в костер пятой точкой посадили, чуть ли не с минуту терпел, прежде чем тайник с золотом выдать. А потом еще столько же, пока доказывал, что не врет. И на следующий день снова спекулировать… силен!

— Просто у него халат огнеупорный, — фыркнул шаман. — Какой-то талантливый ученик чародея от зноя и жара зачаровывал, но перестарался, и теперь в эту тряпку можно саламандру завернуть… на время. Его даже не пропекло толком, когда кредит клянчил, сидел и не ерзал, во всяком случае пока я условия сделки не огласил. Потом сразу вспомнил, что он тяжелобольной, вот только хватался не за зад, а за сердце. По многолетней привычке, видать.

— Да уж. Такой торгаш продаст душу демону, а когда придет время расплачиваться, обнаружится, что товара на месте нет и не было никогда, а долговые расписки на него имеются у пары сотен покупателей сразу, — усмехнулся Шиноби. — А там, глядишь, пока суд да дело, и наступит конец времен. На фига только ты его к нам в клан рекрутировал?

— Я предложила этот вариант, — призналась Ликаэль. — Торговлю-то нам по-любому развивать придется, а кого ставить на это направление? Шуру? Так у нее навыков нет, один гонор и амбиции. Не разорится, так проворуется.

— А полугном, думаешь, от финансовых рисков застрахован? — поднял бровь Шиноби.

— А его, если что, всегда казнить можно, — холодно улыбнулась девушка. — Кстати, мы еще долго точить лясы будем? Время идет!

— Ну как скажешь, — пожал плечами эльф. — Мих, активируй сирену, а то если нашим соням кулаками в дверь стучать, так и до послезавтра не успеем.

— Сейчас, — кивнул шаман.

— Общая тревога!!! — раскатился по помещению его рев, исходящий из прицепленных тут и там коробочек с мелкими духами.

Кое-как проснувшиеся перворожденные быстро похватали заранее приготовленные для переселения вещи и поплелись к выходу из пещеры, где обнаружился пяток повозок и несколько десятков верховых лошадей и вьючных верблюдов. Семен, проявив чудеса ловкости и скорости, за то время, что его сородичи потратили на подготовку к путешествию, успел не только смотаться в город, но и вернуться вместе с наемными рабочими, возглавлял которых знакомый эльфийским старожилам полугном. Бывший глава каравана, а ныне неофит клана Эльдар зевал во весь рот, но недовольным не выглядел. Да и люди тоже хоть и бурчали, но дело свое делали быстро и четко. Судя по всему, Шиноби, Цхалин или же сам Михаэль договорились о найме заранее и на плату не поскупились.

Бывшие дроу вид имели хоть и болезненный, но гордый. К людям, за исключением некроманта, они обращались несколько свысока. Впечатление портило только то, что просить помочь забраться на телегу и одновременно сохранять величественный вид было сложновато. Хотя командам от тех, кого в свое время воскресил Келеэль, они подчинялись охотно. Видимо, планы по их ассимиляции работали. Во всяком случае пока.

— Ты с нами освобождать рабов пойдешь? — спросил Шиноби у Насти, когда отряд сделал первые шаги в пустыню.

— Лучше присмотрю за порядком здесь, — покачала головой целительница. — Без Мозга, которого вы берете с собой, оставлять всю эту сборную солянку опасно. Без обид, но Шура отличается хитростью, а никак не умом, Асазор — мямля, а Кайлана… я ей еще не настолько доверяю. Лика же с вами идет, насколько я понимаю?

— Да какие обиды? — хмыкнул воин. — Ты, главное, моей это в лицо не ляпни. Да, она с нами. Мих, после того что с Викой случилось, свою зазнобу отпускать боится.

— А наша раскрасавица и так знает, какого я о ней мнения.

— Да? И давно?

— Класса с третьего.

В темноте ночи два песчаных скорпиона и пещерный дракон, отделившись от человеческо-эльфийского каравана, помчались к воротам города.

— А у нас хватит места для спасенных? — поинтересовался шаман, трясясь позади Азриэля на гладкой спине гигантского насекомого и с завистью покосившись на дракона, управляемого Викаэлью. На ящере могло с комфортом разместиться куда больше народа, чем две хрупкие девушки. Но остальное место было занято надежно страхуемым всадницами Мозгом.

— Вообще-то нет. Но раз уж мы все равно идем грабить работорговцев, то почему бы помимо пленников не позаимствовать у них еще и парочку телег?

— Логично, — подумав, признал Михаэль. — В конце концов, вряд ли они заставляют столь ценный и нежный товар, как рабы и в особенности рабыни, брести по раскаленному песку.

Город, недавно переживший нападение орков, жил спокойно. А как иначе? На улицах патрули, пришедшим для отражения врага солдатам заняться было решительно нечем, а потому мудрые командиры стремились занять бойцов всем, чем только можно. Вплоть до просеивания песка пустыни в поисках стрел, потерянных в бою защитниками. Ходить дозором по улицам было вполне разумным и совсем не нудным занятием, а потому назначались в него либо опытные ветераны, либо любимчики офицеров. Но все они дружно не замечали трех монстров и их седоков, пробирающихся по темным закоулкам в сторону рынка рабов. Мощь измененного архимагом гипнурга была высока.

— Так, куда дальше? — спросил шаман, покидая седло и с наслаждением разминая ноги.

— Люди и товар Ольджес-эфенди за этой стеной. — Шиноби кивнул на постройку сбоку площади, где днем торговали живым товаром. — Суртайс-эфенди живет по соседству, но его ловчие вернулись с пустыми руками…. в смысле без эльфиек, с одними людьми, к нему смысла лезть нету. А Нохчас-аджа вон в том особнячке с желтой крышей.

— Удачно получилось: все в одном месте живут, — зло улыбнулся Азриэль и достал из притороченной к седлу сумки взрывающийся артефакт. — Щас мы им настучим… в калиточку.

— Положь гранату, дурень! — шикнула на него Вика, спрыгивая с дракона. — Половину рабов осколками на фиг посечет! Они же во дворе спят, работорговцы как раз потому и живут здесь, что тут же работают и товар никуда вести не надо!

— А… — несколько смутился воин. — А как мы попадем внутрь?

— Шарик, фас! — Повелительная команда сопровождалась недвусмысленным жестом, указывающим на ворота одного из домов. — Только тихо! И никого не покалечь!

— Интересно, как ты себе это представляешь? — хмыкнул Азриэль. — Да стоит кому-то его увидеть, и визг перебудит все ближайшие улицы!

— Ну… — задумчиво протянул шаман. — Можно было бы, конечно, заставить Мозг задурить там всех до состояния нокдауна, но неохота расходовать его ресурс… Лучше попробую что-нибудь еще. А если идея провалится, всегда успеем воспользоваться гипнургом.

Эльф запустил руку себе под плащ, чего-то там нашарил и с довольной улыбкой извлек конечность обратно. Пошептав какую-то невнятную скороговорку, он разжал сомкнутую ладонь.

Маленькая, слабо светящаяся жемчужным светом обнаженная женская фигурка с парой стрекозиных крылышек за спиной спорхнула с нее и подлетела прямо к морде дракона. А затем мигнула и исчезла. А вместо нее прямо перед ящером в воздухе замерцала иллюзия, изменяющаяся раз в удар сердца.

Схематично изображенные крылатый ящер и гуманоид неопределенной расы смотрели друг на друга, двуногий силуэт открывал рот, и из него вылетала надпись на всеобщем «звук», после чего монстр глотал источник шума.

— Забавная анимация, но смысл дойдет и до тупого, — хмыкнул Серый. — Один вопрос, где ты взял фею?

— Обычный мелкий дух, один из тех, что слетелись на эманации от меллорнов, — пожал плечами Михаэль. — Просто попросил его в реальности принимать именно эту форму из эстетических соображений. Сказал, что так он больше понравится потенциальным нанимателям.

— Шарик! — прикрикнула на своего питомца эльфийка. — Ну чего встал?! Вперед шагом марш!

Гигантский ящер ошеломленно посмотрел на хозяйку, перевел взгляд на иллюзию, после чего очень по-собачьи помотал головой. Парящее в воздухе изображение прилежно следовало за чешуйчатой мордой, сбиваясь лишь на особо крутых виражах. Дух, видимо, был полон решимости исполнить поручение. Ящер печально вздохнул, поняв, что от этой дряни сам не избавится, подошел к преграде и нерешительно потрогал ее лапой. Створки своим аналогам, использующимся в качестве крепостных, конечно, уступали. Но не сказать, чтобы сильно. Еще немного посмотрев на них, дракон вдруг отошел назад, присел и прыгнул вверх, резко взмахнув крыльями.

— Демоны! Демоны! — отчетливо донесся с другой стороны громкий шепот, стоило Шарику приземлиться. Судя по тому, что второе слово прозвучало тише первого и явно не от ворот, хозяин глотки, его произнесший, спешно удалялся от громадного крылатого, когтистого и чешуйчатого объекта, практически свалившегося прямо ему на голову. — Де… — начавший было приобретать громкость звук резко оборвался.

— Нет, ну кем надо быть, чтобы перепутать дракона и демона? — философски спросил неизвестно у кого Шиноби, наблюдая, как ящер изнутри распахивает дверь и исчезает во мраке ночи, направившись в глубь двора. — Слышь, Вик, а он у тебя в норму не пришел невзначай? А то смотри, мозгов выдернуть засов из пазов ему хватило, может, и заговорит скоро.

— Ночным сторожем, — ответил за девушку шаман. — А разум у пациента поврежден непоправимо. Гипнургу в этом верить, думаю, можно. Свою работу они, как говорится, знают на зубок.

— Пошли уж, демагог, — фыркнула хозяйка монстра. — Пора грабить награбленное.

— Всегда готов!

Невольники нашлись быстро. Пара десятков людей, один орк и два гнома у стены устроили небольшую потасовку за право не оказаться прямо перед суровыми очами дракона, с интересом рассматривающего потенциальную добычу с расстояния пары-тройки шагов. В его правой передней лапе, стремясь вырваться, отчаянно извивалось какое-то тело. Причем, что удивительно, происходило все практически в полной тишине, лишь иногда звякала толстая цепь, которой к большому камню неправильной формы были прикованы рабы.

— Слышь, народ, — громким шепотом осведомился Шиноби у крайнего, которым оказался гном, выдавленный людской массой наружу, — вы тут ушастиков не видели?

— Каких? — почти на грани слышимости спросил подгорный житель, косясь на иллюзию.

— Ну… — Шиноби скорее прочитал ответ по губам. — Примерно таких, как я. — И снял шлем.

— Эльф, — констатировал гном.

— Светлый, — уточнил подошедший к ним Михаэль. — Так где тут наши сородичи в неволе томятся?

— А что будет, если скажу? — влез в беседу второй гном, протолкнувшийся из толпы к сородичу. Привычный к тьме подземелий, он, судя по всему, разглядел, что перворожденных во двор вошло достаточно много, чтобы сломить сопротивление хозяев, каким бы ожесточенным оно ни было. И теперь, кажется, надеялся что-то выгадать.

— Раскуем и возьмем с собой, — пожал плечами шаман. — Клан как раз толковых рабочих нанять собирается. Так почему бы и не вас?

— А если нет? — подозрительно осведомился первый бородач.

— Все равно возьмем, но тогда на общих основаниях. Вместе с цепочкой и остальными невольниками. У нас, как я говорил, генеральная стройка намечается, да и кузнецов хороших не мешало бы найти.

— Две девки в левом флигельке рядом с покоями хозяев, одна, кажись, в подвале в карцере, ее туда за строптивость бросили, побили сильно, ходить вряд ли сама сможет, вход туда из вон той маленькой пристройки, она не заперта, но есть охранник, лаз под пестрой циновкой, — протараторил скороговоркой какой-то человек.

— Считайте, что их там уже нет, — ухмыльнулся Семен и, подойдя к стене здания, подпрыгнул вверх, зацепившись руками за край открытого по случаю ночной духоты окна. Миг, и эльф оказался внутри.

— Отлично, — кивнул шаман. — Вика, Серый, проверьте карцер!

Эльфийка кивнула и, обнажив саблю, пошла к упомянутому строению. Воин же достал из-за пояса артефакт под названием пистолет. Судя по всему, тюремщику оставалось жить не так уж много. Побывавшая в плену девушка церемониться с работорговцами вряд ли собиралась.

— Эй, бородатые, — обратился Азриэль к нахмурившимся гномам, — есть идеи, как вас расковать или хотя бы эту цепь от камня открепить?

— Были бы, нас бы тут не было, — зло буркнул один из гномов. Кажется, он сильно расстроился от того факта, что его свобода улизнула к другому.

— Ну тогда будем работать дедовским методом, — вздохнул шаман. — Шарик! Ко мне! Брось эту пакость!

Дракон послушно уронил придушенного сторожа, и Михаэль тотчас же отправил его в бессознательное состояние пинком по голове. После чего занялся обыском одежды.

— Нет ключей, — несколько растерянно сказал он. — А почему?

— Потому как у этих ошейников замков нет, — хмыкнул Азриэль. — Их только кузнец расклепает. — Шарик! А ну-ка плюнь на камешек! Да не в первое попавшееся место, дубина! Туда, где цепь крепится. И не забрызгай никого!

Кислотная слюна пещерного дракона растворяла камень и металл не очень охотно. Не как горячая вода лед, а, скорее, как едва теплый чай кусок сахара. Она была недостаточно вязкой, а потому просто стекала с легким шипением на землю. Да и запасы ее у молодого ящера оказались не так уж велики, а потому после трех плевков, последний из которых выглядел откровенно слабо, гигантская рептилия отошла от так и не сдавшегося ей объекта.

— Чего стоим? — спросил шаман рабов. — А ну-ка все дружно навалились! Вон железо скобы уже как истончилось, да и гнезда в камне наверняка разрушились.

— А нам это надо? — хмыкнул первый гном. — Менять один ошейник на другой… Смысл?

— Нормальные условия жизни, интересная работа, треть заработка в личное пользование и возможность выкупиться через пару лет устроит? — вопросом на вопрос ответил шаман. — Это, кстати, и ко всем остальным относится. А кто захочет вступить в вооруженные силы клана, получит свободу сразу, но будет вынужден отработать по контракту пять лет.

— А гарантии? — недоверчиво уточнил второй подгорный житель. Кто-то из людей ему поддакнул.

— Клянусь своей силой. — На ладони шамана заплясал маленький язычок пламени.

— Навались! — скомандовали хором гномы своим соседям по цепи. Десятки рук дернули металл, конец которого уходил в источенный кислотой камень. Раз, другой, а на третий одно звено не выдержало и разошлось.

— Хватит! — скомандовал рабам Азриэль и окончательно рассоединил цепь, оставив болтаться на уходящей в камень скобе лишь пару колечек.

Из пристройки, которая вела в карцер, показались Викаэль и Серый, под руки держащие какую-то фигуру.

— Истощена, — ответила на вопросительный взгляд Михаэля воительница. — Ей пить не давали. Дня два. А не кормили еще дольше.

Дверь дома открылась, и Шиноби наконец вышел во двор.

— А пленницы где? — спросил его шаман.

— Я тебе что, Рембо, что ли, во все двери в одиночку тыркаться и их искать? — обиделся он. — Калитку вам открыл, так что приступайте к зачистке. Только когда по лестнице на второй этаж подниматься будете, аккуратнее через порог перешагивайте, я там какого-то полуночника, не иначе как шумом разбуженного, положил отдохнуть.

Однако все обошлось тихо и без побоев или иных травм. Даже не разбудили больше никого. Исключая, естественно, спасаемых. Которые, кстати, долго не могли понять, чего от них хотят, да и оказались на поверку вольнонаемными куртизанками не первой свежести, которые благодаря экзотической внешности намеревались неплохо заработать в городе, где неожиданно образовался спрос на эльфиек. Об участи, которой подвергли освобожденную из карцера девушку, они знали, но за себя не переживали нисколько.

— Сама виновата, — ответила на вопрос шамана одна из них. — Нечего было кочевряжиться… точнее, кусаться.

— В смысле? — уточнил Михаэль. — Если вас двоих пригласили поработать и даже контракт с гильдией подписали, то она откуда взялась? Явно не из ближайшего борделя.

— Выбирайте выражения, юноша, — фыркнула одна из женщин, старше шамана лет на двести, но благодаря крови перворожденных все еще весьма привлекательная. — Ее вроде продала какая-то банда, я не знаю точно. Глава охранников сразу после заключения сделки захотел ее опробовать, но в процессе почти стал евнухом. Если бы не цена, которую за нее можно взять, дуреху бы прибили на месте.

— Она и так чуть жива, — мрачно сказал Михаэль. — Раз уж вас спасать не надо, то спите, дамы, дальше.

И добавил к словам заклинание.

— Думаешь, они после нашего ухода смогут чувствовать себя в этом городе безопасно? — спросил его Шиноби, когда эльфы вышли во двор.

— …этих… — шаман для выражения полноты обуревавших его эмоций перешел на орочий, — станет долгом всего мужского населения Тенелока. В качестве ответного жеста, так сказать. А за них не беспокойся. Опытные проститутки не так просты, как кажутся. Да еще и разменявшие не первую сотню лет… Выкрутятся, короче. А нет — их проблемы.

Второй дом работорговца был взят штурмом совсем не так, как первый. Во-первых, его обитатели куда лучше позаботились о своей безопасности. Сторожей было аж трое, и один из них успел закричать. Во-вторых, рабов оттуда свели только пятерых, в числе которых была всего одна перворожденная. Остальные куда-то подевались. Ну и в-третьих…

— Это чего такое? — Викаэль озадаченно уставилась на спасенную девицу. — Слышь, девочка, кто тебя так разрисовал?

— Древняя, — вздохнул Келеэль. — Вернее, эльфийка из Древнего леса. Но как же она молода…

Девочка, которой едва минул второй десяток лет, уткнулась макушкой куда-то в район пояса воительницы и на ломаном всеобщем попросила «страшную тетю» не есть ее.

— Они что, до сих пор своим детям про тех эльфов, что покинули их долбаное, погрязшее в застое государство, страшные сказки рассказывают? — взъярился Келеэль, но спустя пару секунд успокоился. — Хотя чего от них ждать? Судя по татуировкам на лице, этот ребенок из низшей касты, а значит, читать, писать и думать самостоятельно ее родителям было не положено. Может, и к лучшему, что к людям попала. Поговорке про то, что лучше быть слугой во дворце правителя, чем служить командиром захолустного гарнизона, верят только те, кто ни разу не работал от зари до зари, имея за это лишь миску похлебки.

— Нанесли давно, — задумчиво сказал Шиноби, рассматривая узоры на коже девочки. А было их много. Вернее, очень много. Природный цвет оказался практически полностью скрыт под синими, зелеными, красными и даже черными рисунками. — Но зачем?

— Чтобы сразу был виден ее статус, — мрачно сказал сам себе Келеэль. — А также положение ее родителей и ближайших родственников. Кастовый строй, чтоб его… По сравнению с сегодняшним Восточным, родной Западный лес в годы юности, где все, вплоть до каждого чиха, было расписано традициями и церемониями, — это просто обитель свободомыслия и анархии. Помнится, тогда выходцу из младшего рода в присутствии кого-то более знатного лишь дышать без разрешения и дозволялось, не то что сейчас, когда рядовой дружинник может в кабаке морду какому-нибудь ненаследному лорденышу набить, потом вместе с ним напиться и в итоге дружно загреметь в общую камеру тюрьмы за пьяный дебош. После, конечно, перед аристократом извинятся, а солдата накажут, но и только.

— Потом это выясним, — пожал плечами шаман. — Повозки нашел?

— Спрашиваешь! Я туда при помощи узников даже запасы для приготовления какой-нибудь баланды с их продуктового склада загрузить успел. Не говоря уж о всякой мелочи типа фуража для лошадей и забытого в подсобке инвентаря.

— Тогда делаем ноги, третьего торговца живым товаром грабить не будем! Чую я, если не поторопимся, схватят нас армейцы за задницу.

Но чисто уйти им не дали, в этот раз шаман не ошибся в своем предсказании. Конец улицы, по которой двигалась процессия из освобожденных и просто сменивших хозяина рабов, оказался перекрыт парой десятков солдат под предводительством офицера. Городской патруль засек беспорядки и, редкий случай, готовился их пресечь. Копья, которые люди выставили вперед, чтобы остановить повозки, выглядели заслоном откровенно слабым. Разогнать вояк, явно побаивающихся встать на пути у чудовищ и их хозяев, смог бы, пожалуй, и один-единственный песчаный скорпион. Но все же это была преграда, и не настолько мелкая, чтобы ее проигнорировать.

— Ну и что здесь происходит? — спросил офицер у Михаэля, который спрыгнул на землю и направился к нему. К чести человека, он был абсолютно спокоен и голос его не дрожал.

— Абсолютно ничего, — честно ответил эльф, уже успевший сделать все запланированное. — Так… гуляем.

Дракон негромко рыкнул, будто поддерживая перворожденного. Какой-то солдат попятился, но словил богатырскую оплеуху от десятника и вернулся в строй.

— Угу. — Человек сделал вид, что поверил. — А это может кто-нибудь подтвердить?

— Разумеется, — кивнул эльф. — Ваш владыка. Держи! — И вложил в руку офицера небольшой мешочек. — Там ровно сто свидетелей, отчеканенных на желтом металле, — продолжил свою речь Михаэль. — Думаю, этого хватит.

— Это как-то… — начал человек и попытался вернуть шаману взятку.

— Не советую, — сказал эльф, отступая назад. — Очень не советую опровергать мои слова.

Из складок его одежды потек светящийся зеленым светом, прекрасно видимый в ночной темноте дым, конденсирующийся в небольшое облачко, укутывающее Михаэля. Дыма было совсем немного, но офицер отступил на полшага и смертельно побледнел. Кто-то из солдат длинно и затейливо выругался. Видимо, слухов о чудовищной магии перворожденных по городу бродило не просто много, а очень много. И они, как обычно, были сильно преувеличены.

— Проезжайте, — разжал стиснутые губы человек и отступил в сторону, махнув рукой воинам. Те, кто с неохотой, но большинство с облегчением, освободили проход. Шаман вернулся на телегу и одни губами прошелестел Азриэлю, управлявшему поводьями: «Гони».

Процессия куда быстрее, чем прежде, понеслась по узким безлюдным улочкам, стремясь выбраться из города. Стража на воротах, правда, попыталась ее задержать, но в дело вступил Мозг, и солдаты покорно растворили створки.

— Думаешь, будет погоня? — спросил Шиноби Михаэля.

— А черт его знает, — искренне сказал тот. — Шансы пятьдесят на пятьдесят. Пока работорговцы очухаются, пока к кому надо прибегут, пока то да се, нас уже и след простынет. Но вот этот патруль… они могут доложить кому следует. Вернее, они обязательно доложат, вопрос только в том, когда именно. Если удовлетворятся размерами взятки, все-таки сумма немалая, то после окончания смены. Если нет, то уже сейчас кто-то из высоких чинов решает, чего делать в такой ситуации. К тому же отряд, посланный за нами, должен обязательно дождаться подкрепления из хороших боевых магов, которые среди ночи вставать не любят. И отправится он первым делом к пещере, где никого уже нету, только табличка, что хозяева уехали. Так что гони! В пустыне, вне зоны прямой видимости, нас хрен найдут.

В этом шаман ошибся. Их все-таки нашли. Правда, ближе к вечеру следующего дня, когда два отряда соединились в один. Но до того Келеэль при беглом просмотре иллюзии наткнулся на весьма забавную сценку, главными действующими лицами которой стали гномы.

— А не боитесь, что сбежим? — спросил тот, что первым заговорил с эльфами. — Я, кстати, Клоин. А этот хмурый тип, ищущий в своей бороде смысл жизни, мой брат Клаин.

— А куда? — в ответ спросил Шиноби. — Вокруг пустыня! Ее на своих двоих не пересечешь, а животных у нас свести не получится, зачарованные они. Да и потом, у нас есть хороший довод в пользу верной службы. Даже два.

— Какие? — Клаин отвлекся от изучения растительности на лице.

— Если докажете свое мастерство, то два золотых в месяц. Каждому. Нам кузнецы как воздух нужны.

— Для начала сойдет, — важно кивнул Клоин. — Правда, брат мой с железом работает, как… ну, плохо, в общем. Лучше бы его в кузню вообще не пускать. Во избежание.

— Да ну? — удивилась присутствовавшая при разговоре Лика. — Не может быть, он же гном!

— А почему это я обязательно должен уметь ковать? — обиделся Клаин. — Между прочим, далеко не каждый представитель подгорного народа является кузнецом. Да, их среди нас много, но не все! Я в жизни молота не держал, мне нельзя, если руки дрожать станут, то все, карьера моя кончится.

— Ты что, хирург? — удивился шаман.

— Архитектор я! Если какой чертеж из-за неровной линии запорю, посыплется же все при строительстве, к каменной матери!

— Это еще лучше! — влезла в беседу Шура. — Строить мы будем много! Даже очень много. Так что если постараешься, брата своего еще и обставишь по заработку!

— Это радует, — погладил бороду гном. — А вторая причина хорошей службы какая?

— Кайлана! — завопил во все горло Семен. — Кай! Кай! Иди сюда!

Из повозки, выделенной их семье и плетущейся в самом хвосте, выбралась дроу. Вместе с мужем. Асазор не захотел расставаться с некоторыми особо удачными своими творениями, и теперь избранная нежить терпеливо лежала на дне. Правда, кроме него и супруги, садиться в повозку никто больше не желал. Да и та делала это не очень охотно. Несмотря на все ухищрения некроманта, характерный запах от оживленных магией трупов все же был. Несильный, правда, но большинству его хватало.

— Чего надо? — Дроу по случаю восхода страшно нелюбимого ее племенем солнца укуталась в ткань с головой, навертев вокруг чувствительных глаз и остального лица настоящий кокон. Как уж она ухитрялась в нем перемещаться, оставалось загадкой. Не иначе волшебством пользовалась.

— Открой личико, — попросил ее Шиноби.

— Сдурел? — Дроу, успевшая усвоить, что наказывать ее никто из эльфов не собирается, во всяком случае за грубые слова, быстро растеряла даже ту невеликую вежливость, которую приобрела при знакомстве с Келеэлем.

— Ну пожалуйста, — сложил руки на груди шаман, — очень тебя просим. Нам тут гномов маленько попугать надо.

Жрица фыркнула, но ткань начала разматывать.

Братья от такого заявления шамана опешили, но трепетать заранее не торопились, напротив, уставились на женскую фигурку с немалым любопытством. И едва не выпрыгнули из телеги, когда на свет показалось лицо темной эльфийки.

— Вот-вот, я сначала точно так же отреагировал, — прокомментировал их действия некромант.

— Иллюзия? — спросил оправившийся от шока Клаин.

— Натуральная дроу, — с долей гордости опроверг такое заявление Асазор. — Лично убедился. И не раз.

— Молчи уж, позорище, — тяжко вздохнула Кайлана и принялась заматывать ткань обратно. — Эх, увидела бы меня мама с таким самцом, своими бы руками придушила.

И, спрыгнув на песок, отправилась обратно в повозку.

— Так вот, будете плохо себя вести, отдадим вас ей, — полушутя-полусерьезно пригрозил подгорным жителям Шиноби. — У нее, как у бывшей жрицы Ллос, большой опыт в… уговаривании несогласных.

— Ага. — Клоин помотал головой и для верности ущипнул себя. Не помогло. Тогда он решил что-то прояснить для себя у некроманта, который, несмотря на то что помолодел, вид имел не самый лучший. Точнее, неопрятный. По многолетней привычке Асазор не слишком следил за собой, а потому от бывших рабов отличался худой заморенной фигурой, облаченной в одежду не первой свежести. — А ты ей кто? Личный раб?

— Почти, — с самым серьезным видом кивнул маг смерти. — Муж. Ладно, пойду я. А то у меня там какая-то заготовка почeму-то силой истекает, а какая, никак не пойму.

И отправился вслед за Кайланой.

— Дела, — задумчиво протянул Клаин.

— Ну я же говорил, что вам у нас будет весело, — ухмыльнулся Шиноби. — Как видите, не соврал.

А вот к вечеру процессию эльфов нагнали.

— Мих! Кажись, обиженные тобой духи пустыни прямо на нас идут! — громко заорала из тылового дозора Викаэль.

— Я же вроде с ними рассчитался, — встревожился шаман, сидевший в телеге, приспособленной под походный лазарет, и пытавшийся вместе с Настей разговорить спасенную пленницу. — Не они, — выдохнул он, наблюдая за широким, но каким-то приземистым смерчем, спешно догоняющим караван. — Кажется, это нас какие-то колдуны догоняют. К бою!

Почти пять десятков вооруженных эльфов, практически столько же людей, как наемных рабочих, так и освобожденных рабов, — ошейники на шеях предпочли сохранить только пятеро, — и два с половиной гнома изготовились к бою. Бывшие дроу в основном вооружались холодным оружием, не доверяя артефактам, сделанным шаманом. Лук тоже почти никто в руки не взял. Не любили темные этого оружия, а значит, и после смены расы привычки к нему не имели. Несколько бывших жриц, баловавшихся помимо божественной силы волшебством, и парочка не до конца утративших силу магов приготовила заклинания. Причем один из них немедленно обморозил себе кисть руки неправильно начарованным зарядом холода. Но тем не менее отряд представлял собой достаточно грозную силу. Даже без учета видимых невооруженным глазом песчаных скорпионов и дракона и невидимого под грудой поклажи, а потому опасного втройне гипнурга.

Смерч как бы в нерешительности остановился в нескольких сотнях шагов от процессии и осыпался на землю песком, оставив на верхушке бархана примерно четыре десятка толстячков, работавших армейскими боевыми магами. Впрочем, среди них была и парочка обычных людей, не знакомых с великим искусством, но обладавших другой, не менее могущественной силой. Властью повелевать большим количеством подданных и управлять немалым земельным наделом. Высших аристократов.

Командующие войска, пришедшего для отражения угрозы, исходящей от орков, а никем иным путешествующие в такой компании немаги быть не могли, в некотором замешательстве советовались между собой.

— Чего они делают? — спросил у Михаэля Шиноби.

— Думают, — ответил ему шаман.

— Да? А о чем?

— Я что, на гипнурга похож, мысли читать? Впрочем… кое-какие мысли у меня есть. Если судить по количеству боевых магов, которые сейчас топчутся по песочку за пару сотен метров от нас, первоначально предполагался силовой вариант решения эльфийской проблемы. С соотношением четыре опытных волшебника на одного перворожденного нам бы помогли наши трещотки как мертвому припарки, такая толпа и архимага уделает… Скорее всего. На него они, думаю, и рассчитывали, учитывая применение в недавнем прошлом заклинания массового поражения. Но нас-то тут почти полсотни оказалось. Да плюс эскорт из людей, которые почти все вооружены и стоять смирно во время драки не будут. В общем, невыгодно драться колдунам при таком раскладе. Да и аристократы тоже вряд ли берсеркеры, в бой на превосходящие силы не кинутся. Так что, думаю, сейчас нам предъявят претензии и посмотрят на ответную реакцию. О! Уже идут!

К эльфам, ощетинившимся оружием, как стадо ежей, в самом деле шел какой-то человек, облаченный в халат мага. Не очень молодой, но и отнюдь не старый. Мелкую сошку послали, которой, если что, и пожертвовать можно.

— Приветствую младший род Эльдар, подданных владыки царства Эрсийского, — провозгласил он, приблизившись к отряду и безошибочно отыскав взглядом шамана.

— И тебе долгих дней жизни, — не остался в долгу Михаэль. — Кто вы и зачем преследуете нас?

— Генерал-наместник южной провинции Ольтес рода Химаи хотел бы воздать должное храбрым воителям, уничтожившим орды нечестивых варваров, разграбивших город, а потому приглашает владык вашего клана на пир. Прошу тебя и выбранных тобою спутников, числом не более пяти, проследовать со мной к персоне блистательного.

— Оригинальное какое-то приглашение, — хмыкнул шаман. — Я ошибаюсь, или вон та парочка, облаченная в синие с золотом халаты, носит на своих плечах церемониальные одеяния магистров магии? Что ж вы остальную армию с собой не прихватили для лучшей убедительности?

Маг-переговорщик скрипнул зубами, но промолчал. Видимо, не мог с ходу придумать правдоподобных объяснений. Внезапно со стороны группы чародеев раздался короткий вскрик. Там сразу трое волшебников вдруг уселись на песок, пачкая свои роскошные одеяния. Им, судя по всему, стало плохо.

— А уж ментально воздействовать на наш разум вообще глупая затея, — прокомментировал происшествие Михаэль. — Ступай обратно и передай своему генералу, что его слуги дурно воспитаны. Лучше отложим нашу беседу до той поры, пока он найдет новых. Иди!

Маг открыл было рот, но вдруг побледнел, захлопнул его и, развернувшись, зашагал к группе людей нетвердой походкой.

— Что случилось? — шепотом осведомилась Ликаэль у своего возлюбленного.

— Эти энтузиасты попытались, объединив усилия нескольких менталистов, залезть ко мне в голову, но Мозг им дал по рукам… нелетально, но больно. А потом я его на парламентера натравил, пусть денек походит в состоянии нокдауна.

— Понятно, — кивнула эльфийка. — А дальше что?

— Будем ждать ответного хода, не будут же они стоять там вечно? А ведь их стало на четверо меньше, пострадавшие от гипнурга уже не бойцы. На сутки так точно.

Вечно маги действительно не простояли; приведя пострадавших товарищей в чувство, магистры вызвали все тот же песчаный смерч, и он унес людей обратно в город.

— Что теперь будет? — уже в полный голос спросила девушка шамана.

— Сложно сказать, — пожал тот плечами. — Зависит от этого самого генерала-наместника и его желания раздуть конфликт. Вариантов много.

Оставшийся путь до заброшенного храма прошел относительно спокойно. Никто не нападал на отряд, и даже вездесущие пустынные монстры, во всяком случае те, что имели хоть какие-то мозги, стремились убраться от каравана подальше.

— Ну вот и наш новый дом, — задумчиво пробормотал Азриэль, рассматривая показавшийся пустынный храм, перед входом в которой из-под песка еще виднелись следы давнего сражения, в котором он потерял жизнь. — Памятные места… м-да… ну, надеюсь, новое впечатление от этого места будет лучше, чем старое.

— Даже не надейся, — хмыкнул Серый. — Там внутри наверняка все разрушено, разгромлено и разграблено. Так что работы нам предстоит… до фига и больше.

— Некоторое время они действительно будут заняты, — согласился с ним Келеэль. — А вот через месяцок следует их навестить, посмотреть, как устроятся.

Глава 8


Архимаг Келеэль сидел, прикрыв глаза. Но он вовсе не был слеп в эту минуту. Просто именно сейчас он через глаза одного своего создания наблюдал прелюбопытнейшую картину. Правда, чтобы понять, что именно он видит, требовался некоторый профессиональный опыт. Громадные валуны, слепленные из переплетения толстых нитей, были на самом деле простыми клубками пыли, толстая колонна, уходившая вверх, — ножкой кресла, а два великана, неспешно беседующих о чем-то, всего-навсего обычными эльфами.

— Значит, сигналом к атаке на гвардейские казармы будет уничтожение храмов дня и ночи, — подытожил беседу двух заговорщиков высокий воин в черной одежде. Черты лица этого перворожденного прямо-таки кричали о том, что их обладатель является личностью волевой и суровой. Пара недлинных клинков светлого металла, носимых в прозрачных ножнах у пояса, это подтверждала. Не каждый решится выставить на всеобщее обозрение кусок мифрила стоимостью в небольшой замок. А уж чтобы сразу два… для этого надо быть идиотом. Или тем, кому нечего бояться. К примеру, архимагом. Или, как в этом конкретном случае, мастером меча.

— Именно, — кивнул его собеседник. — С обычными воинами наши наемники справятся, но вот их командир…

— Да, — самодовольно усмехнулся эльф. — Мой бывший учитель хорош. Но я лучше.

— Ничуть не сомневаюсь в этом, — расплылся в улыбке второй заговорщик. — Вот только прошу, милорд, не стоит ходить по городу в таком виде. Если кто-нибудь скажет о том, что видел вас, командиру гвардии…. боюсь, тогда ваш спор о том, кто является первым мечником королевства, начнется раньше, чем нам всем хотелось бы. Конечно, в его результате нет никаких сомнений, но гибель первого клинка королевства заставит князя усилить охрану.

— Успокойтесь, — пренебрежительно отмахнулся обладатель черной одежды. — Я все же не настолько ненавижу своего бывшего наставника, чтобы ради мести испортить себе дальнейшую карьеру. Его пост стоит того, чтобы потерпеть еще пару месяцев.

— Может быть, и меньше, — уверил его собеседник. — Подробности, разумеется, мне неизвестны, чтобы исключить их разбалтывание, но… переворот произойдет очень скоро.

«Только вы до него не доживете, — подумал архимаг, наблюдавший весь ход беседы. — Пушистик! Фас!»

Изображение в кристалле резко поменялось, эльфы, да и все остальные предметы обстановки, впрочем, тоже в нем стали значительно меньше, чем раньше. Мастер меча, как оказалось, не зря носил свой титул. Две полосы зачарованного металла начали молниями мелькать прямо перед глазами наблюдателя Келеэля, отхватывая куски от морды существа и норовя воткнуться в нее. И пару раз им это удавалось. Вот только большого вреда искусственно созданному чудовищу такие повреждения не наносили. Раны заживали мгновенно, лезвие покидало тело твари, преодолевая сопротивление стремительно регенерирующей плоти. Но тем не менее существо испытывало боль, от которой и взревело хриплым голосом. В гортань немедленно вонзился и провернулся клинок. Второй отчекрыжил неосмотрительно метнувшийся к добыче раздвоенный язык, концы которого оканчивались двумя шипами, прямо-таки светящимися от наполнявшей их магии. Монстр сплюнул, и поток кипящего яда бессильно стек по замерцавшей от вступивших в дело защитных чар одежде мастера меча. Противники на чудовищно долгое мгновение замерли, невольно посмотрев друг на друга с взаимным уважением. Мастер меча знал не так уж и много существ, способных пережить его атаку. И в основном это были те, кто заседал в различных пантеонах, прислушиваясь к молитвам верующих. А наблюдатель архимага, по своему интеллекту не сильно уступавший своему оппоненту, тоже не часто встречался с существами, способными причинить ему легкие повреждения. Именно легкие. Для монстра даже отсутствие головы было далеко не критично.

— А-а-а-а!

Второй заговорщик только теперь понял, что же предстало его глазам. Что делать, скорость как обладателя мифриловых клинков, так и чудовища была намного быстрее той, к которой привычен взгляд обычного перворожденного. Глаза эльфа, конечно, увидели, как из-под кресла, на котором он сидел, выкатился питомец Келеэля и в сотые доли удара сердца увеличился в размере, обзаведясь при этом клыками, когтями, чешуей и бронепластинами, способными послужить щитом охотнику на драконов. Но вот мозгу скорости реакции, чтобы осознать все это, не хватило. Поэтому-то заговорщик даже испугаться не успел. Только удивился. Ну а затем костяной клинок на гибком хвосте вошел в его сердце, пройдя навылет.

Мастер меча решил воспользоваться тем, что одна из рабочих конечностей противника временно небоеспособна, и ринулся в атаку. Под первой лапой он проскользнул, от второй оттолкнулся, взлетев на спину монстру и мимоходом еще раз полоснув по глазам. Удар выскочившими из-под грудного щитка твари щупальцами, каждое из которых оканчивалось ядовитым жалом, он проигнорировал. Мечи вонзились в холку монстра и пошли вперед, разрубая плоть, раздвигая ее в стороны и не давая краям громадной раны сомкнуться. Одновременно в нее полетели небольшие фиалы с разнообразным, но неизменно смертоносным алхимическим содержимым. Огонь, выжигающий внутренности, кислота, способная растворить даже золото, лед, вымораживающий потроха… на все это твари было плевать. Ее плоть, внезапно отделившись от костей, рванула вверх, заворачивая эльфа в чудовищный живой кокон. Мастер меча почти успел выбраться из него. Почти. Вниз, в смертельные объятия, его спихнул недавний собеседник. Который после близкого знакомства с жалом монстра стал непохож на себя, моментально покрывшись струпьями, язвами и гнойниками. Правда, взамен красоты мертвец приобрел хорошие физические кондиции. Собственно, из-за того, что мышцы стремительно перестраивались, облик перворожденного и оказался подпорчен.

Заговорщик еще прожил некоторое время, кромсая живую ловушку своим оружием. Но недолго. Для ураганного темпа боя ему нужен был бешеный обмен веществ. А где взять воздух в герметичном кожаном мешке, который к тому же пытается одновременно переварить еще живую добычу, а чтобы она несильно дергалась, придерживает ее своими костями, выполняющими роль прутьев в импровизированной клетке.

«Пушистик, сплюнь!» — телепатически скомандовал питомцу архимаг, как только мастер меча умер.

Монстр команду охотно выполнил, но обезображенное тело для надежности прижал к полу лапой, на которую уже успела нарасти плоть. А то мало ли, вдруг оживет? Ему уже встречались противники, способные на это.

«Нет, ты меня не понял, — мысленно вздохнул пятитысячелетний некромант и демонолог. — Дома сплюнь. Обоих».

Тварь неохотно заворчала, но подчинилась. Вновь заглотнув жертвы, она телепортировалась в жилище архимага и по совместительству собственное, где немедленно сплюнула трупы и, приняв первоначальный облик, потрусила к кормушке перебивать вкус крови. Несмотря на предназначение и особенности организма, мясо разумное существо не любило, предпочитая более естественную для вида, к которому когда-то принадлежало, пищу.

— Мудрейший… — Келеэля осторожно тронули за руку.

Разлепив глаза, древний эльф увидел молодую студентку в мантии адептки-воздушницы.

— Занятие уже началось? — спросил он, мысленно костеря заговорщиков, которым понадобилось устраивать встречу как раз в то время, когда он должен был вести урок в Академии. Хорошо хоть управился с ними за перемену… Иначе пришлось бы притворяться впавшим в глубокий транс, а потом искать объяснения. А так сложилось впечатление, что он просто задремал. Вполне простительный поступок для эльфа его возраста. — Что ж, — оглядев аудиторию, полную молодых эльфов, Келеэль в предвкушении потер руки, — думаю, среди вас нет таких, кто не слышал бы о моих… мм… экзотических пристрастиях в искусстве волшебства.

Среди студентов начались переглядывания и перешептывания. Отметив будущих потенциальных темных магов, опытный чародей продолжил:

— Некоторые аспекты творения чар, легкомысленно отвергаемые большинством известных вам авторов, таят в себе немалое могущество. Сегодня мы поговорим об одном приеме, которым на моей памяти пользовался едва ли десяток чародеев нашего народа. В том числе и я.

Чуткий слух архимага уловил шепот с задней парты:

— А ты говорил, чего сюда ходить, чего сюда ходить… Где ты еще на халяву сможешь почерпнуть информацию о высшей некромантии?! Так что сиди и записывай каждое слово, как я, больше такого без десятка предварительных клятв и обетов тебе услышать не дадут.

— Но урок же по общей магии, — неуверенно возразили юному адепту темных путей.

— Ты еще Мудрейшему это скажи, — зло шикнули на парня с соседнего ряда.

— Итак, сегодня мы поговорим об одном из древнейших и примитивнейших приемов, в то же время способных дать магу немалые преимущества, — начал свою речь архимаг. — О фамильярах. Вот, к примеру, мой. Пушистик!

Из мгновенно открывшегося миниатюрного телепорта на стол выбралась очень недовольная серая мышка, которую оторвали от любимого зерна. Под взглядами десятков эльфов питомец архимага засмущался и попытался юркнуть в рукав хозяина. Но был безжалостно схвачен на полпути и выставлен на всеобщее обозрение.

— Вот, полюбуйтесь, типичнейший фамильяр, — приступил к теме урока волшебник. — То есть магическим образом привязанное к волшебнику существо. Умение обзаводиться таким вот симпатичным питомцем является, безусловно, древнейшим элементарным магическим приемом, который даже если забудут, то неминуемо откроют заново. Увы, сейчас почти все маги нашего народа предпочитают для достижения своих целей пользоваться сложными заклятиями, а между тем это совершенно напрасная трата сил и времени.

На задних партах воцарилось уныние. Юные адепты темных путей поняли, что некромантии сегодня не будет.

— Обычно для создания фамильяров используют животных, но некоторые слишком жаждущие могущества личности пользуются духами, низшими демонами или даже представителями разумных рас. Не делайте этого! Сама суть магического питомца в том, что маг и существо обмениваются частичками души. Я надеюсь, никому из вас не хочется превратиться в нечто среднее между… собой и кем-то еще? Хотя если желающие найдутся, отговаривать не буду. В конце концов, кто я такой, чтобы мешать вам покончить с собой?

По рядам слушателей прокатилась волна улыбок и тихих смешков. Архимаг продолжил:

— Практический смысл обретения фамильяра заключается в том, что после смешения душ маг получает некоторые способности своего питомца, а питомец некоторые способности мага. Вплоть до физической трансформации одного в другого. Впрочем, последнее возможно, только если чародей сознательно развивает своего спутника, тратя на это время и силы. Но результаты, которых можно добиться при некотором напряжении, весьма впечатляющи. Пушистик, огненный шар!

Грызун пискнул, и в воздухе перед носом Келеэля завис сгусток плазмы.

— Как видят те из вас, кто достаточно хорошо овладел навыками магического зрения, эта некогда обычная мышь вполне способна творить элементарные, да и кое-какие сложные, впрочем, тоже, чары, — продолжил волшебник, дезактивируя заклятие, почти опалившее ему брови. Фамильяр был после боя не в настроении и выказывал хозяину свое негодование.

— Ого, — не сдержавшись, воскликнул тот студент, что мечтал о высшей некромантии, — да в ней магии, как в магистре!

— Пушистик обладает ровно десятой частью моего запаса, — пожал плечами архимаг. — Вернее, обладал при своем рождении в качестве фамильяра. А дальше развитие его было строго индивидуально.

Серый комочек, понявший, что назад к кормушке с вкусной пшеницей его не отпустят, печально и почти разумно вздохнул. Иногда его хозяин был настоящим тираном. За время служения архимагу создание успело повидать многое. Над ним ставили эксперименты. Им пытались закусить разные твари. Ему скармливали разную бурду, цвет, запах и вкус которой был бы способен вывести тараканов, крыс и всю разумную жизнь из города средних размеров. Он оживал и умирал, подчас весьма мучительно. И, что самое главное, по духовному каналу, связывающему его и легендарного архимага, постоянно текли сбрасываемые им в своеобразный живой носитель эманации магии, причудливо перекраивавшей самую его суть. В том числе и особо ядовитые эманации Хаоса, после близкого знакомства с которыми и так уже совсем не обычное животное превратилось в нечто, способное вызвать заикание, нервный тик и приступ медвежьей болезни у средней силы демона.

У студентов появились вопросы, и древний архимаг при помощи чуть менее древнего мыша стал давать на них ответы. Настроение Келеэля неуклонно повышалось, в то время как его питомец грустил все больше и больше. Но стоило занятию окончиться, и эльф вместе с фамильяром переместились в свое жилище. И там процесс повернулся вспять. Грызун радостно хрустел зерном, а волшебник все больше и больше мрачнел. Информация, которую могущественный некромант получил от двух свежих трупов, слегка приоткрывала завесу над готовящимся заговором. Но именно слегка. На мастера меча вышли ничего толком не знающие эмиссары, вроде того, что лежал сейчас в лаборатории архимага. С предложением, от которого тот не смог отказаться. И все. Воин, бывший при жизни далеко не глупым, не сумел узнать ничего сверх того, а его собеседник оказался обычной шестеркой, рекрутированной из мелкого уголовника стражем, недавно скончавшимся при почти естественных обстоятельствах. Единственное, что покойный знал точно, была информация, что, несмотря на смерть своего благодетеля, заказы в известном вроде бы только им двоим тайничке и вознаграждение за них появляться не перестали. И последним из них была беседа с покойным мастером меча. Вернее, передача ему условного знака к действию, которое неминуемо должно было развернуться очень и очень скоро. Весьма заметного, к слову, знака.

— Храмы дня и ночи, — задумчиво протянул Келеэль. — Это кем же надо быть, чтобы испортить отношения со светлым и темным пантеонами разом? Гением? Безумцем? Гениальным безумцем?

Еще немного поломав голову и для надежности перепроверив воспоминания покойных, Келеэль добился только начала мигрени.

— Все, — решил он, кастуя на себя лечащее заклинание, — хватит заниматься ерундой. Предупрежу жрецов, пора им пыль стряхнуть со сборников боевых молитв. И князя. Чтобы его гвардия клювом не щелкала при нападении на храмы. Нет, но все же интересно, как они их собираются атаковать? Да еще оба сразу?! Так! Хватит! Пойду лучше проведаю, как там в пустыне дела обстоят. Уже полтора месяца туда не заглядывал, все улики искал да к конфликту готовился…

Машинально шагнувший в мимоходом открытый портал архимаг немедленно увяз в жирной липкой грязи и въехал носом в нечто тонкое, но твердое. Магическая защита тотчас окружила великого волшебника, готовясь отразить все что угодно, испепелить, заморозить, нарубить в мелкую щепу, обратить во прах и для надежности испепелить еще раз любого агрессора. Но никого не было. Был только влажный, темный, душный тропический лес, нижний ярус которого, казалось, состоял исключительно из бамбуковых зарослей.

— Боги, куда я попал?! — ахнул древний эльф. — Это же не пустыня!

Раздвинув заросли бамбука, из джунглей вылезла морда песчаного скорпиона. Гладкий панцирь твари был покрыт грязью, листьями и веточками.

— Или пустыня, — севшим голосом продолжил волшебник, вспомнивший слова шамана о неведомом процессе под названием «терраформинг». — Была.

Взлетевший вертикально вверх на высоту десятка своих ростов, чтобы окинуть взглядом территорию и оценить масштабы происшедших в царстве песков и барханов изменений, архимаг облегченно выдохнул. Ландшафт местности, конечно, изменился, но не так фатально, как пригрезилось Келеэлю в миг растерянности. Не простирались от горизонта до горизонта ветви могучих лесных гигантов, пряча под кронами подлесок и ошалевшую от таких жизненных перемен пустынную живность. Просто на желтом полотне безводного и безжизненного пространства попадались пятна растительности. Причем не в хаотическом порядке, а в виде углов правильной фигуры, в центре которой находилась каменная пирамида, доставшаяся эльфам в наследство от уничтоженных ими сектантов. И на самой ее верхушке кто-то суетился, наводя на архимага боевой стационарный артефакт, виденный прежде шпионом чародея во дворце градоправителя города Тенелок. Громадный и явно искусственно выращенный кристалл, способный аккумулировать силу света и выпускать ее всесжигающим потоком, был могучим оружием. Но — несколько медленным.

— Нехорошо стрелять в первого встречного, — назидательно сказал лучший боевой, да и обычный, впрочем, тоже, маг, отвешивая щедрой рукой подзатыльник чересчур ретивому стражу. Благодаря тому, что силу удара дополнила магия, бывший дроу, а теперь, по всей вероятности, сумеречный эльф прокатился по каменной площадке до ограждающего бортика, выполненного из толстых стеблей бамбука и явно недавно кое-как прикрепленного к древним плитам.

— Часовой! Что у вас там происходит?! — Рядом с подставкой, на которой и находился гигантский кристалл, обнаружилась уже знакомая Келеэлю коробочка с мелким духом внутри. И из нее сейчас долетал голос Семена, видимо дежурившего в этот момент где-то в глубинах пирамиды среди управляющих артефактов для всей возведенной системы защиты. А что она не ограничивалась одним, пусть и довольно мощным, рубежом обороны в виде кристалла, испепеляющего все и вся светом, маг не сомневался. Его взлелеянная пятью тысячами лет жизни паранойя обычно находила меры предосторожности, принимаемые шаманом Михаэлем слегка… недостаточными. Прочим же должно было казаться, что он всегда собирается отбиваться от целой армии. Как минимум.

— Всего лишь я в гости зашел, — спокойно ответил чародей, телекинезом поймав в воздухе прыгнувшего на него защитника. Вернее, защитницу. Девушка довольно щуплого для светлого эльфа сложения, но вполне подходящая под физиологические параметры дроу во всем, кроме цвета кожи и энергетики организма, оказалась вооружена двумя зловещего вида кистенями, концы которых оканчивались не тупым грузиком, а ежом из торчащих в разные стороны стальных игл, сплавленных вместе искусным кузнецом. И, надо сказать, если бы не защитные чары, они бы попали прямо в лицо Келеэля, нанеся очень тяжелые, если не смертельные раны. Острия, удерживаемые в воздухе силой чародея, выглядели на редкость убедительным аргументом в спорах.

«Ну, правильный выбор, — решил для себя волшебник, рассматривая оружие воительницы. — До того как близко познакомилась с гипнургами, наверняка была жрицей дроу или, на худой конец, их магичкой, а значит, ходила с кнутом или змеехлыстом. Тело же старые ухватки не до конца позабыло, вот и цапнуло более всего привычную для рук вещь».

— Найта. — Эльф вздохнул так, что укор в голосе можно было услышать даже через разделявшее их расстояние. — Ну тебя же предупреждали насчет архимага!

— А чего он летает? — зло фыркнула висящая в воздухе девушка, неприязненно покосившись на чародея, и не думавшего ослаблять свои чары. — И дерется!

— Ладно, никуда не уходите, я сейчас подойду.

И действительно, не прошло и полусотни ударов сердца, как в полу наблюдательной площадки откинулся люк, и оттуда вылез Шиноби. Выглядел он, впрочем, неважно. Глубоко ввалившиеся глаза, под которыми залегли мешки, куда, казалось, можно было спрятать пару-тройку не очень громоздких предметов, всклокоченная шевелюра, ободранные и исцарапанные кисти рук… Вид у эльфа был такой, словно он только что участвовал в сражении. Которое с треском проиграл.

— Как я рад вас видеть! — Либо воин, называвший своим любимым боевым приемом удар кинжалом в спину, долго тренировался, репетируя эту фразу, либо и правда был на диво искренен, выказывая не то чтобы радость, а прямо-таки щенячье счастье.

— У вас что-то случилось, — сделал вывод архимаг, внимательно изучая его.

— Угу, — кивнул головой Семен. — Случилось… одна надежда на вас и осталась.

— А что стряслось-то?

Волшебник поглядел на окружающие пейзажи с верхушки отнюдь не маленькой каменной пирамиды. Никаких признаков масштабной катастрофы. Напротив, открывшееся его глазам зрелище было умиротворяющим. Несколько правильной формы зеленых квадратов, к которым от самой пирамиды вели тонкие бамбуковые трубы, по которым, видимо, подавалась дефицитная в пустыне вода. Пара-тройка не то бараков, не то сараев, на крыльце одного сидели и курили братья-гномы. Десяток просторных шатров, принадлежавших, по всей видимости, кочевникам-людям, которые, однако, и не думали на кого-то нападать, спокойно занимаясь повседневным бытом вроде приготовления в громадном котле какого-то варева. Среди них острое зрение эльфа заметило бывших рабов, украденных у хозяев. На взявшемся, казалось, из ниоткуда лугу, расположенном по соседству, пасся немногочисленный табун, состоящий из коз, коров и лошадей. На роль страшной проблемы, для решения которой нужен сильнейший маг мира, он тоже не тянул. Единственным исключением, за которое зацепился взор архимага, стал громадный по ширине, но еще очень неглубокий котлован, заботливо огражденный небольшим бамбуковым заборчиком от засыпания песком.

— Ну… — Шиноби задумался. — Если честно, много чего. Но главное — Мих. Он заболел.

— Чем?

— Точно не знаю, — пожал плечами Семен. — Кажется, магичил в лаборатории и надорвался. Теперь лежит пластом, в сознание почти не приходит, даже после приема эликсиров, что Асазор и Кайлана готовят, ему сил едва хватает, чтобы глаза ненадолго разлепить и на духов, которые вокруг него вместе с Ликой кругами носятся, поругаться.

— Идем, покажешь, что к чему. — Келеэль встревожился, но не сильно. Молодым и талантливым… или просто талантливым волшебникам свойственно калечиться во время экспериментов. Не то чтобы они этого хотят, скорее наоборот, но против фактов не пойдешь. Каждый чародей, рискнувший использовать свои силы новыми, неизвестными ему методами, рано или поздно в чем-то ошибался. И в результате получал травмы. За весьма перспективного шамана древний эльф не переживал. Раз живой, значит, все поправимо. Если нет… для него, Келеэля, это не такое уж большое препятствие. Главное, чтобы душа была на месте, а остальное приложится.

Узкие каменные коридоры были неплохо освещены, перед уходом из пещеры со стен, видимо, был содран если и не весь светящийся мох, то по крайней мере большая его часть.

— Ну, значит, не придется ломать голову, как именно устроить здесь систему наблюдения, — оптимистично решил архимаг, рассматривая созданное им самим растение. — Интересно все же, что стряслось с шаманом, раз его на ноги поставить не могут?

По пути Келеэлю и его проводнику встретились бывшие дроу, которые провожали любопытными взглядами малочисленную процессию. Выглядели они лучше, чем во время бегства из города, но все же не совсем. Гипнург, судя по всему, не снял внушение, держащее неофитов сумеречных эльфов в состоянии не то чтобы исключающем попытки к бунту, но заставляющем отложить активное выражение неудовольствия до лучших времен.

«Надо бы поддержать туманящего разум; без него этому любопытному образованию придется тяжко», — мысленно отметил Келеэль и, чтобы не откладывать дело в долгий ящик, немедленно отправил своей твари, переданной во временное пользование шаману, телепатический посыл. Монстр, трудами архимага лишившийся тела, но увеличивший массу своего мозгового вещества в десятки раз и ставший каннибалом, охотно отозвался, но проинформировал, что полон сил, так как последнее кормление состоялось несколько дней назад.

«Где они поймали еще одного гипнурга? — озадачился волшебник. — Неужели снова в Норз экспедицию отправляли?»

Но решение этого вопроса древнему эльфу пришлось отложить. Они пришли. В тесной душной комнате, большую часть которой занимала широкая кровать и пара столиков, творился бедлам. Штук пять духов метались по воздуху, застывая на месте на мгновение-другое или частично пропадая в материальных объектах, вроде стен или не замеченного чародеем сразу навесного шкафчика. Выглядели они как странные карикатурные подобия людей, выращенные неведомым магом жизни из обычных деревьев. Размером с локоть, не больше. Впрочем, увеличиться в размерах для этих существ сложности бы не представило. Судя по их насыщению энергией и ее свойствам, это были не иначе как духи, подсаженные Михаэлем в меллорны. Теперь назвать их «мелкими» язык не повернулся бы у любого, кто обладал магическим зрением. Даже поодиночке создания без проблем разделались бы с начинающим людским чародеем, не способным справиться с врагом, не обладающим материальным телом. Компанию им составляли их младшие собратья, полупрозрачными облачками, не имеющими четкой формы, парящие над кроватью. Было их столько, что архимаг на миг задумался, а не собирается ли шаман на него напасть. Количество духов было сопоставимо с тем, что находилось в пещере в момент отражения атаки орков. А над самим виновником торжества, в бессознательном состоянии лежащим прямо под тучей прирученных им сущностей, тихим, но яростным шепотом спорили Ликаэль, Настя и Кайлана.

Не обращая внимания на девушек, которые, впрочем, были так заняты перепалкой, что появления в комнате новых действующих лиц не заметили, архимаг начал сканирование пациента. Диагноз благодаря целительным чарам был поставлен практически сразу. Банальное магическое истощение. А вот его причины… К энергетическому телу эльфа из других планов тянулись сотни тонких энергетических каналов. Очень тонких. Почти несуществующих. Келеэль проследил один такой, ожидая наткнуться на представителя семейства астральных паразитов, но заклятие выдало обескураживающий результат. Силы из Михаэля тянул дух воздуха. Очень слабый и в данный момент находящийся поблизости, но не в этой комнате. Притом существо было порядком перепугано и страстно желало оборвать все связи с материальным миром, но само освободиться не могло.

— Интересно, — пробормотал себе под нос архимаг. — С таким я еще не сталкивался.

Девушки, внезапно услышавшие чужой голос, взвизгнули. Эльфийки до того, как обернулись, а дроу — после. В глазах бывшей жрицы Ллос застыл ужас.

— Это не я! — вскрикнула она и забилась в угол, будто это могло спасти ее от сильнейшего чародея мира. — Не я!

— Да вижу, что он сам чего-то начудил, — мрачным голосом провозгласил Келеэль, сверля темную взглядом. Отказывать себе в удовольствии слегка попугать представительницу расы, бывшей самым ненавистным врагом светлых эльфов, он даже не думал.

Кайлана посерела и сжалась в комочек, предчувствуя мучительную смерть, но потом до нее дошел смысл фразы и она несколько успокоилась. Во всяком случае, сползать по стене перестала.

— Так, попрошу посторонних покинуть помещение, — махнул рукой архимаг и сделал шаг в сторону от двери.

Семена дроу едва не затоптала. То, что он был выше и тяжелее ее, даже без учета надетой на него кольчуги, спешащую убраться подальше бывшую жрицу Ллос смутило не сильно.

— А вы что, особого приглашения ждете?

— Я не посторонняя, — возразила Ликаэль.

— Я врач, — поддакнула ей Настя.

— А я не люблю, когда под руку смотрят, — проинформировал Келеэль и, аккуратно приподняв девушек телекинезом, выставил их вон.

Подобный трюк, только выполненный при помощи ментальной магии, он проделал и с многочисленными духами. Мелкие ушли в родные планы сразу, а вот те, что были связаны с меллорнами, подчинялись архимагу с явной неохотой. Будь Келеэль слабее хотя бы раз в десять, они бы, пожалуй, решились на то, чтобы попытаться отстоять свои позиции.

— Так-с, посмотрим, чем его пичкали. — Чародей, очень уважающий алхимию, стал разбирать пузырьки, стоявшие на небольшой тумбочке рядом с кроватью больного. — Так-с… противоядия, противовоспалительные, жаропонижающие… А зачем кровевосстанавливающие? Все не то! Хотя что применять в таком случае нужно? Эликсир антимагии? Так нет таких. Или, может, ману концентрированную, чтобы симптомы снять? Тоже то еще средство… Ладно, раз нужного лекарства нет, будем работать чистой магией.

Несколькими взмахами рук архимаг рассек незримые нити, связывающие молодого шамана и духов в единое целое, а потом, убедившись, что каналов утечки силы из тела больного больше нет, просто перелил пациенту немного маны из своих запасов, одновременно накладывая тонизирующее заклинание. Эльф на постели заворочался и тотчас открыл глаза.

— Как себя чувствуем? — Целителем архимаг был невероятно хорошим, мог за сеанс собрать больного из кусочков и поставить на ноги, а потому такой вопрос был просто обязан задать. Иначе маг его квалификации поступить не мог.

— Ужасно, — признался шаман. — Голова кружится, и все тело ноет… Но, кажется, это явление временное. Первопричина устранена. Спасибо, что помогли. Видимо, материалы по магической технике безопасности при работе с артефактами нужно было штудировать внимательнее.

— Мелочи, — махнул рукой Келеэль. — Ничего сложного… Что вы, кстати, пытались сделать, прицепив к своей ауре несколько сотен нахлебников?

— Артефакт. — Больной попытался пожать плечами. — Банальная привязка духов к материальному объекту… Вроде бы все шло стандартно, как по инструкции, я даже испытания прототипа проводить начал… но вырубился на самом начале.

— Хм… — Келеэль моментально вычислил причину «заболевания». — А работали в соответствии с традициями своей школы? Много, точнее, очень много мелких духов вместо одного или, на крайний случай, десятка более-менее приличных сущностей? И наверняка с опорой на ритуалы?

Кивок был ему ответом.

— Ну тогда все понятно. — Архимаг шаманизмом особо не увлекался, но с легкостью мог преподавать в Академии теорию и практику этого предмета. За свою жизнь он еще и не тому научился. — В результате призыва духов между вами и этими существами образовались связи; по идее, должен был произойти их перенос на другой носитель, который являлся заготовкой для артефакта… и он наверняка произошел. Но ведь обряды-то вы использовали, применяемые в нашем мире. Они на такую толпу сущностей просто не рассчитаны! Что именно вы использовали? Хотя неважно! Даже «круг-за-гранью», лучший и сложнейший из известных мне ритуалов, не может работать с более чем полусотней объектов… Он, по правде, и с двумя десятками с трудом справляется, при этом расчеты для его проведения нужно делать не один месяц.

Лежащий на кровати эльф коротко ругнулся и извинился.

— Ну ведь какую ошибку совершил, — пояснил он. — Это даже не небрежность, а… а… детский сад какой-то, право слово! Хорошо хоть со всех призванных духов клятву брал — не вредить моему здоровью. А то вернулись бы они обратно, и все, ищите кусочки моей души по всему астралу.

— Бывает. — Архимаг, который из-за подобных, вроде элементарных, но выявляемых задним числом недочетов и засел в молодости за тщательное, очень тщательное, изучение магии исцеления, был настроен благодушно. — А вы хорошо устроились! Постройки, бамбуковые рощи, люди… Последние, кстати, что тут делают? Пускать эту расу в окрестности своего жилища несколько неосмотрительно. Какие бы клятвы вы с них ни брали. Внуки тех, кто был верен народу перворожденных, не раз обращали против наших собратьев оружие, пытаясь отвоевать кусочек чужой земли, на которую их пустили временно, или просто в надежде обогатиться… Правда, потом им обычно приходилось еще и с собственными предками, восставшими из могил, разбираться, но это уже другой разговор. И почему, кстати, выращивается бамбук? Не самое лучшее растение, на мой взгляд. Дубравы и смешанные леса очень хороши, к тому же в них произрастает много разных полезных растений. Ельники тоже обладают мрачным очарованием. Но эта трава-переросток родом с дальнего юга? Зачем она нужна?

— С последним проще, поэтому начну с него. — Шаман задумался, подбирая слова. — Собственно, главная причина одна. Скорость роста. Выше, чем у бамбука, во всяком случае среди чего-то древоподобного, ее нет. В древности в нашем родном мире даже существовал вид смертной казни, в котором применялось это растение. Преступника привязывали над побегом, а через день-другой уже снимали тело с выросшего естественного кола. И это без всякой магии. Представляете, на что способно это растение, если ему слегка помочь волшебством?

«Лентяи, — мысленно высказался архимаг в адрес древнеэльфийских палачей. — Хотя использовать естественную природу для казни и является обычаем, пришедшим из необозримой древности, все равно лентяи. К тому же такая долгая казнь обладает чересчур сомнительной эффективностью. А ну как жертва сбежит? Это ж за ней кто-то присматривать непременно должен… Хотя, должно быть, смотрелось вполне в духе традиций нашего народа, пусть и из другого мира. Да и воспитательный эффект велик».

— В хозяйственных целях бамбук тоже далеко не бесполезен, — продолжал шаман. — Он легкий, прочный, полый… Вроде даже съедобный, во всяком случае молодой, но пока кулинарных экспериментов не проводилось. Но и первых четырех причин вполне хватает для уверенного выбора. В нашем положении не до эстетики, хотя нормальные леса, признаюсь, самому нравятся больше. А люди… с ними сложнее.

И замолк. Несмотря на заклятия архимага, еще не вполне поправившийся шаман выдохся. Келеэль видел, как по его побледневшему от напряжения лицу покатился пот, и решил, что на сегодня с неудачливого экспериментатора хватит. К тому же причину, побудившую молодую колонию перворожденных соседствовать с краткоживущей расой, он найдет в кристалле, хранящем иллюзии. Но просто так древний волшебник оставлять своего молодого коллегу не собирался.

— Красивый, наверное, будет город, — начал он и, поймав удивленный взгляд Михаэля, добавил: — Да-да, именно город, не отрицайте, некоторые современные столицы начинались с куда меньшего… Ну я же видел масштабы стройки, мне есть с чем сравнивать. А помните, о чем мы когда-то договаривались? По-моему, это поселение, которое, без сомнений, станет оплотом нашей расы в этой пустынной местности, заслуживает награды. Есть предложения?

— Признаться, ничего в голову не приходит. — Шаман виновато развел руками. Румянец мало-помалу возвращался на его щеки. — Вот разве что… Не согласитесь дать пару уроков волшебства? Подходить к Кайлане с этим как-то неловко. Она считает меня куда более могущественным чародеем, чем есть на самом деле. Да и, по правде говоря, наша дроу отнюдь не светоч магической мысли. Так, выпускница средней руки из военизированной академии, то есть храма, где молиться, драться и допрашивать пленных учат, а все остальное как-нибудь сами… то есть сама.

«Вот делать мне больше нечего, — мысленно вздохнул архимаг, — только азы чародейства растолковывать. А ведь придется, раз обещал. Хотя… Зачем это делать самому? Путь гипнург немного поработает, раз уж он сыт и готов к действию. И… пожалуй, пусть загрузит информацию по творению волшебства всему составу воскрешенных эльфов. Раз уж они и так изучают потихоньку искусство плетения чар, думаю, возражений не будет. А если и будут… не мне их жалобы слушать».

— Это можно, — обрадовал шамана Келеэль. — А теперь надо поспать, чтобы организм пришел в норму.

— Но я не… — попытался протестовать шаман раньше, чем чары подействовали.

— Проснется завтра совершенно здоровым, — уверил девушек и Семена архимаг, выйдя из комнаты, после чего выслушал слова благодарности и, отклонив предложение задержаться в гостях, ушел домой телепортом.

И тут же взялся за кристалл с иллюзией.

— Поглядим, что это за зверь такой «терраформинг», — пробормотал он. — Конечно, то, что я видел, это еще не лес… Но по совокупному объему зелени и живности как минимум оазис. Которого раньше и в помине не было. Глядишь, лет через двадцать… или двести… пустыня действительно зазеленеет, покрывшись деревьями. А где лес, там и эльфы. Уж я об этом позабочусь.

Но в сотворении бамбуковых насаждений на пустом месте ничего сложного не оказалось. Растение действительно развивалось само по себе со страшной скоростью. Нужно было лишь очистить от песка площадку, углубить ее, обложить дно и стенки водонепроницаемой глиной, заполнить смесью земли и воды, ну а потом посадить заблаговременно купленные семена. И пару суток не отходить, подпитывая молодые нежные растения волшебством. Потом, пройдя критический период, они и сами прекрасно себя чувствовали под ярким солнцем пустыни, стоя если и не в воде, то как минимум в жидкой грязи. Эльфы не жалели для них воды, расходуя ресурс украденного где-то орками артефакта, который от такой непрофильной эксплуатации рано или поздно должен был сломаться. Но, по мнению архимага, этот прискорбный факт должен был случиться отнюдь не в ближайшее десятилетие. Магические вещи такой мощи, как правило, обладают изрядным запасом прочности, а то и вовсе сами себя чинят. Со временем.

Гораздо больше его заинтересовала сцена, в которой Михаэль и Лика обсуждали имеющиеся у них в наличии магические предметы. И способы их использования. Точнее, не она сама, а то, что ей предшествовало.

Ночь. Луна. Пустыня. И довольно молодой эльф— шаман, рассматривающий все это великолепие с вершины каменной пирамиды. В пору, когда землю укрывала темнота, некоторым силам, совсем недобрым, скорее, наоборот, злым, становилось куда вольготнее действовать. Особенно в местах, где когда-то, причем не так давно, кто-то мучительно умирал, отдавая свою жизненную энергию, а то и душу сущностям из нижних миров.

Из мрака соткалось плотное покрывало, похожее на паутину, нити которого были темнее окружающей тьмы, и попыталось окутать стоящего у самого края площадки Михаэля. Безуспешно. Колдовские тенета оказались на полпути перехвачены вылетевшими из рукавов одежды шариками света. Мелкие духи не могли уничтожить чары. Но заставили их сработать на себя. Правда, слугам шамана это нисколько не повредило. Они же были не слишком материальны, и потому нити, способные удушить даже эльфа, при воскрешении получившего в подарок от архимага, помимо всего прочего, и немалую мускульную силу, сомкнулись в пустоте.

Крышка люка, ведущего на вершину пирамиды, откинулась, и из него появилось еще одно создание ночи. Черная кожа, симпатичная женская фигура с минимумом одежды и не такая уж и маленькая, особенно по меркам смертных чародеев, магическая мощь.

— Привет, Кайлана, — поприветствовал Михаэль бывшую жрицу Ллос. — Извини, но я немного занят. Веду разборки со слугами твоей бывшей госпожи.

Ночь заскрежетала в злобной ярости сразу дюжиной разных голосов, и на шамана прыгнул соткавшийся из воздуха призрачный паук. Но вряд ли прозрачность тела помешала бы ему укусить эльфа своими, вне всяких сомнений, смертельно ядовитыми челюстями. Помешала дроу. Она тихонько запела, и от ее фигуры начало разливаться мягкое алое сияние, которое тем не менее заставило посланца тьмы с явно болезненным стоном расползтись туманом.

— И что это было? — Михаэль с интересом уставился на девушку. — Язык гномов, не так ли?

— Он самый, — пожала плечами жрица бога подгорного народа. — Я ведь благодаря тебе была вынуждена сменить покровителя, вот и осваиваю понемногу свои изменившиеся силы. А зачем ты это делаешь?

— Делаю что? — уточнил эльф, присаживаясь на корточки в том месте, где истаял паук, и собирая извлеченной из внутреннего кармана одежды костяной лопаточкой осевшую на камень, слегка светящуюся пыль. — Гоняю многоногих недодемонов? Так очень просто: хочу, чтобы они от меня отстали.

— А если придет кто-то более серьезный? — Девушка опустилась на нагревшийся за день камень и с интересом принялась следить за манипуляциями шамана, очевидно твердо решившего разжиться за счет нападения на себя бесплатным алхимическим реагентом. — У моей бывшей госпожи много слуг. Очень много. И далеко не все безобидны.

— Кто-то более серьезный сюда не придет, во всяком случае, без приглашения и незаметно, — пожал плечами эльф. — А я не так беспечен, как кажется. Есть у меня парочка козырей в рукаве.

— Но есть же разные отвращающие зло амулеты. — Девушка как бы невзначай подвинулась поближе к предводителю Сумеречного леса. Одежда из легкой светлой ткани, скрывавшая лишь немногим больше, чем наряд жрицы Ллос, основной деталью которого был кнут, предательски натянулась под напором молодого тела.

— Есть, — согласился с ней шаман. — И они даже эффективны. Но я в любом случае предпочитаю разрядить напряжение на себя, а не ходить повсюду с отвращающей молитвой или парой амулетов. А учитывая манеру этих тварей нападать, когда рядом нет тех, кто мог бы их жертве помочь… Не находишь, что поход в отхожее место с оберегом наперевес роняет репутацию в глазах подчиненных? Уж лучше время от времени буду их мутузить по ночам, не опасаясь подвоха от залатывающих прорехи в тонком теле сущностей. Глядишь, и дойдет до них тщетность их усилий… Кстати, как твоя протеже?

— А, — девушка неопределенно махнула рукой, еще ближе придвигаясь к Михаэлю, — трусиха. Всего боится. Тебя, людей, орков, дракона, гномов… да всего! Кроме меня. Кажется, она не осознает, что я дроу. Или ей про наш народ сказок не рассказывали. Берегли психику.

— Ребенок, — вздохнул Михаэль. — Да к тому же родителей потерявший… Нет, ну что за уродом надо быть, чтобы украсть ребенка, а? Прибил бы! Всю цепочку из воров и перекупщиков на удобрения бы извел! Удалось, кстати, выяснить, кто ее семья?

— Слуги слуг, прислуживающих держащему открытые ветви третьему лорду-жрецу Висфоэлю, — охотно ответила темная эльфийка, придвинувшись к шаману практически вплотную. — Я, правда, плохо понимаю титулования жителей Древнего леса, но, кажется, это совсем не мелкая персона, вроде как у нас матрона из дома, входящего в первую десятку. Вот только не пойму, что такой высокопоставленный остроухий делал у самых границ Западного леса в соседнем людском королевстве? Да еще и со свитой. Наверное, дипломатический визит наносил. Но возвращать ребенка родителям теперь бесполезно. Она, по их понятиям, осквернена внешним миром. Непонятно только, зачем такую кроху с собой потащили. Да еще почти рабыню, по тамошним меркам.

Келеэля в этот момент посетило озарение. Не желающие было складываться в мозаику кусочки заговора сошлись в одно целое. Вовсе не аристократы его родного государства готовили смуту. А дальние родичи и взаимно недолюбливаемые правящей верхушкой его родины собратья, эльфы Древнего леса, которые не признавали деления сил на свет и тьму. Мятеж многотысячелетней давности бросал вызов всему укладу восточной ветви народа перворожденных и потому был вечной их занозой в заднице. Которую время от времени пытались безуспешно вырвать. И Западный лес в долгу, как правило, не оставался. Но в этот раз в ход пошла не армия, которая до места назначения все равно бы не дошагала, увязнув в стычках с другими народами, не падающими ниц при виде вооруженных захватчиков. В дело пошли интриги, на которые обитатели Древнего леса традиционно считались небольшими мастаками из-за своего негибкого менталитета… Но вот поди ж ты! Сымпровизировали!

Для них, закостеневших в своем развитии, существовала только природа и жизнь, в которых они, стоит признать, добились впечатляющих успехов. К примеру, сила правящего дома была у них только потому, что князья приходились потомками одного из лордов-жрецов, в глубокой древности проведшего слияние с силами, которые даже Келеэль считал высшими, и передавшего часть своих приобретенных свойств потомкам. Да, один из этих напыщенных индюков, наверное впервые в жизни вылезший из укрепленной тысячелетней магией твердыни, мог испортить отношения с обоими пантеонами разом, наплевав на последствия. Ведь он рассчитывал их исходя из привычных реалий маленького уютного мирка, где даже колдовство первоэлементов действовало с трудом, буквально пробивая себе дорогу в охватывающей все и вся силе природы.

То нападение, когда Келеэля попытались уничтожить придуманным им же самим заклинанием… Как же он сразу не сообразил, что все эльфы Западного леса не могут не понимать тщетность такой попытки? Как?! А вот их восточные собратья, принципиально не утруждающиеся мелкими подробностями из жизни презираемых потомков мятежников, себя никогда не обременяли, довольствуясь плодами их трудов.

И архимаг в своем приступе озарения понял, зачем лорду-жрецу понадобилась маленькая девочка. Смерть ведь тоже часть природы. Весьма могущественная, к слову, часть. И плюньте в глаз тому, кто скажет, что в этой ветви магии нет обрядов жертвоприношения. А уж если под нож пойдет связанная кровными узами семья… заклятием, напитанным такой пакостной мощью, действительно можно пробить божественную защиту храма. Одного. Но свита у лорда-жреца больша-ая… На всю столицу, конечно, не хватит, но на ключевые точки — вполне. Конечно, может быть, что древний волшебник и ошибается и посольство Древнего леса вскоре постучится в ворота столицы… Но если так, он, Келеэль, согласится сделать что-нибудь страшное. К примеру, дать обет целибата на сотню лет, отказавшись от выпивки, женщин и темной магии. Тем более последние полтысячелетия некромант и демонолог как раз ауру почистить собирался, да все откладывал…

Неожиданно архимаг успокоился. Враг стал ему известен, враг стал ему понятен. Враг мог копать себе могилу. Заранее. Сильнейший маг мира не намерен позволить своему титулованному собрату вернуться домой. Во всяком случае, живым.

Переведя взгляд обратно на кристалл с иллюзией, Келеэль увидел, как с плеч бывшей жрицы Ллос спадает скудное одеяние, оставляя единственным прикрытием роскошного тела не менее роскошную гриву волос, а сама жрица с хищной улыбкой надвигается на шамана.

— Кай, а как же муж? — Медленно пятившийся Михаэль попытался воззвать к чувству самосохранения темной эльфийки.

— Тряпка. — Непонятно как, но жрице удалось голосом выразить одновременно и презрение к Асазору, и подобострастие к главе сумеречных эльфов. — Чтобы услышать от него: «Да спи с кем хочешь!», мне пришлось немало потрудиться… и немало вытерпеть… Но теперь… О владыка мой, позволь мне исполнить его приказание!

И с этими словами дроу приперла шамана своей высокой грудью к световому кристаллу, стоявшему по центру каменной площадки.

— Да я бы с радостью, Кай, — с некоторым оттенком грусти сказал эльф, рефлекторно обнимая девушку, прижавшуюся к нему. — Убери руку от моих штанов! Есть два факта, которые нам очень мешают.

— И какие? — В голосе темной эльфийки звучало предвкушение дикой страсти и обещание ее же.

— Во-первых, я не хочу наставлять Асазору рога. А во— вторых, у тебя за спиной стоит злая Лика.

Кайлана рассмеялась. И смеялась до тех пор, пока острый носок женской туфельки со скоростью, обеспеченной щедрым замахом, не достиг ее обнаженного зада. В последовавшей за этим короткой драке дроу потеряла весь свой лоск и часть вырванных с корнем волос. Моральное преимущество придавало пылающей праведным гневом эльфийке силы берсеркера. А ведь она и так была мощнее соперницы раза в два или три. Вполне возможно, она бы вытолкнула жрицу за ограждение, отправив в короткий и смертельный полет, но счастливо хохочущий шаман, подловив момент, обхватил рефлекторно пискнувшую девушку поперек талии и кивнул темной в направлении открытого люка.

— Пусти! Хам! Мерзавец! Скотина! — Пара пощечин, отвешенных Михаэлю подругой, не сбила его веселого настроя.

— Нет, ну ты бы это видела! — почти простонал он. — Какой реслинг… Да еще в стиле ню… Ах-ха-хах-ха!

— Кобель, — фыркнула немного успокоившаяся девушка. — Ты знал, что так будет!

— Знал, — кивнул все еще похохатывающий шаман. — И поэтому поставил тебя дежурить с ружьем наперевес и связкой боевых амулетов.

— Побрякушки, — скривила носик Ликаэль. — Дешевая бижутерия…

— Не такая и дешевая, — покачал головой эльф, став серьезным. — Во всяком случае, напавшие на город орки поставили ее в один ряд с огнестрельным оружием. И не сильно ошиблись. Почти полный комплект подчинения высшей нежити… могучая сила в любых руках. Милая, с ним даже твоих не столь великих, как хотелось бы, магических сил хватит, чтобы получить в вечное услужение полноценного вампира, разменявшего пару сотен лет. Да и против демонов эти артефакты действуют, пусть и в треть силы. Но это все равно очень и очень немало.

— Да знаю я, — скривила губы девушка, уже давно перестав вырываться из объятий шамана и устраиваясь поудобнее. — Они да этот кристаллический лазер, способный на ближней дистанции обеспечить фатальный загар даже дракону, стоят, по оценке Шуры, как половина всей остальной добычи. И я ей в этом верю. Жаль только, что с увеличением расстояния до цели его эффективность резко падает… Ты что делаешь?

— Компенсирую упущенное по твоей вине удовольствие. А тебе что, не нравится?

Вместо ответа девушка вывернулась из рук шамана и отвесила ему еще одну пощечину.

— За что? — обиделся предводитель Сумеречного леса.

— Для профилактики, — было ему ответом, после чего девушка вернулась на место. — Как ты узнал, что она будет тебя соблазнять? Ты же предупредил меня об этом чуть ли не полмесяца назад!

— Ага, — обрадовался Келеэль. — Кажется, его пророческий дар приходит в норму.

— Элементарно, — пожал плечами шаман. — Она же дроу. Пусть без привычной силы и со связанными, в переносном смысле конечно, руками, но дроу. Страсть к интригам и жажда власти у нее в крови. Первой ей никогда не стать благодаря знакомому архимагу. Но вот подвинуть тебя и сделаться супругой правителя… А почему нет? Она наверняка уже придумала, как убрать помеху в виде некроманта так, чтобы ни у нас, ни даже у бога гномов к ней претензий не было. Ну вот, к примеру, как осудить супругу, которая запилит мужа до такой степени, что он сбежит на войну, где в одной из схваток рано или поздно погибнет? Да никак! А может, она еще что-то придумала, кто ее знает? У жриц Ллос устранение живых помех со своего пути — профильная дисциплина. Ты что делаешь? Не то чтобы мне не нравилось… Но, может, хоть в спальню переберемся?

— Неа. Наша комната, конечно, имеет много достоинств. Она просторная, светлая, из нее идет аж два тайных хода, в одном из которых я и пряталась, но там слишком тонкие стены… Так что пусть будет крыша.

— А я разве против? Крыша так крыша.

«Одно не пойму, — подумал архимаг, — убрав иллюзию, понемногу переходящую все грани приличия. Зачем он, если знал о визите Кайланы, поставил в качестве стража Ликаэль? В то, что она должна была его страховать с набором боевых артефактов, не верю. Шаман мог нацепить их и сам, а для внешнего наблюдения они почти не заметны, иначе бы их использование потеряло всякий смысл. Высшая нежить или не самые тупые демоны будут держаться как можно дальше от того, кто владеет опасными для них предметами. А у этой дроу все-таки такая грудь… Эх, наверное, это любовь».

Глава 9


Песчаный скорпион во всю прыть, которую ему позволяли развить длинные ноги, несся по пустыне, вздымая за собой пыльный шлейф. Громадные клешни и острое ядовитое жало, навылет пробивающее даже человека в броне, могли помочь монстру при столкновении с любым противником. Почти. Тот, от кого спасался страшнейший из охотников пустыни, был недосягаем для атак твари. Неожиданно ноги, покрытые природным хитиновым доспехом, подкосились, заплелись, и чудовищное членистоногое за счет инерции покатилось по песку.

— Готов, — резюмировала Викаэль. — Ну что, Мих, слезаем?

Но шаман не ответил. Был занят. Его во время гонки по пескам укачало. И теперь юный глава зарождающегося Сумеречного леса, подозреваемый некоторыми волшебниками Эрсийского царства во владении высшей магией, пытался бороться с собственным желудком. И проигрывал.

— Не запачкай чешую, — попросила его воительница. — Шарик, вниз!

Дракон, на котором с некоторым трудом разместились два эльфа разного пола и существо, некогда бывшее гипнургом, пошел на посадку. Прямо к добыче. Песчаный скорпион агрессию по отношению к гигантскому ящеру не проявлял. Лежал смирно, иногда подергиваясь. В его мыслительных центрах, отличных по строению от аналогичных органов у млекопитающих, рептилий или птиц, но сходных по выполняемым функциям и потому развитых примерно в той же степени, потихоньку затихала борьба сознания хозяина тела, облаченного в прочный хитин, и видоизмененного туманящего разума. И шансов у твари было бы меньше, чем если бы она, будучи обычным скорпионом длиной в палец, бросилась на дракона, уже коснувшегося лапами земли.

— Ох, таких, как я, не берут в космонавты. — Шаман кое-как справился с собственным организмом и совсем неизящно плюхнулся на песок.

— Угу, — подтвердила девушка, осматривая добычу. — Такие, как ты, сидят в центре управления полетами и переживают, как там чувствуют себя на орбите их любимые подопытные кролики… Блин! Опять самец!

— Они мельче, им легче найти пропитание в песках, — хмыкнул шаман и потянулся. — Кстати, о пропитании… Мозг, чего он тут жрал?

— В основном варанов и змей. Изредка охотился на антилоп. Известные существу оазисы уже есть в моей памяти.

— И тут облом, — прокомментировала девушка.

— Да ну и ладно. — Шаман, который от счастья, вызванного прекращением неизбежной при полете на драконе тряски, был настроен очень благодушно, таким известием не расстроился ни капельки. — Посмотри на это с другой стороны. У нас есть еще один песчаный скорпион. Это раз. Мы слезли с седла и получили возможность размять… гм… нижнюю часть спины. Это два. Ну и наконец, то, что из памяти данной твари Мозг ничего нового не выудил, свидетельствует, что ближайшие окрестности разведаны нами полностью. Это три.

— Чем мы будем их всех кормить?! Это четыре, и очень большое четыре! — не разделяла благодушного настроя Михаэля эльфийка.

— Кочевников напряжем, пусть скот гонят, — пожал плечами шаман. — Зря, что ли, мы их под свою руку взяли? Пускай отрабатывают.

— Дожили! Лексика и способ добывания средств к существованию у нас уже как у мелких уголовников, — ехидно, но не зло фыркнула девушка.

— Обижаешь, — протянул шаман. — Два с половиной десятка песчаных скорпионов при поддержке полусотни эльфов, половина из которых может через пень-колоду колдовать, а вторая ходит с огнестрелом, — это, по местным понятиям, уровень армии. Не самой мелкой. Так что лексика и способ зашибания бабла у нас самые что ни на есть межгосударственные. Вот только где бы взять эти самые государства, чтобы их пограбить, а?

— А кочевников ты, значит, уже со счетов сбросил? — прищурилась девушка. — Между прочим, они хоть и варвары, но не слишком ли с ними круто поступили? Ежегодно каждую десятую скотину нам в суп, каждого третьего ребенка, дожившего до пяти лет, нам же на обучение… Да ты бы и больше взять не постеснялся, если бы мы вой на тему «зачем нам этот детский сад нужен» не подняли.

— От того, что платят нам дань своим скотом, они не переломятся, — пожал плечами шаман. — Смотри сама. По грубым подсчетам, их в этой плодородной, по меркам окружающей пустыни, долине кочует тысячи полторы. Между родами испокон веков шла непрекращающаяся грызня за территорию для выпаса скота, менталитет у народа развился соответствующий: ограбить и убить соседа стало правилом хорошего тона. Потом пришли культисты, заняли эту оставшуюся хрен знает с каких времен пирамиду, дали старейшинам подарки, меняя бусы на вассальную присягу и жертв для своих демонов. Кто не понял — получил по зубам и лишился сердца на жертвенном алтаре. Такому аргументу здешний народ не только не воспротивился, но даже, напротив, обрадовался. Крепкие, епрст, хозяева пришли. Теперь они заживут! И зажили. Нисколько не возникая по поводу того, что при отсутствии пленников под нож шли неудачники из их числа.

— Ну, думаю, у самих жертв на этот счет другое мнение, — хмыкнула эльфийка. — Да и вряд ли они так много убивали…

— По одному человеку в месяц, не считая пары-тройки праздников с обязательным торжественным ритуалом отнятия жизни, — уточнил Михаэль. — Так вот, за последние годы эта единая, пусть временами и не совсем добровольная спайка варваров и колдунов перехватила достаточно много караванов, идущих в Тенелок через ближайший перевал. Торговая-то охрана не предполагала, что вместо разрозненных банд будет иметь дело с хорошо простимулированной на битву единой ордой, усиленной темной магией. Потом пришли мы. Дали по сопатке колдунам, заодно уничтожив самое боеспособное и опытное в боях население, составлявшее их свиту и охрану. Свалили назад и нехило повеселились, прикола, видимо, ради передушив армию орков, раза в три превышающую местную диаспору численностью. А скорость слухов, как известно, скорости света уступает незначительно… Так чего удивительного в том, что, когда мы вернулись, да еще и, судя по всему, надолго, вожди грома-а-адных кланов, числом от двадцати до девяноста неумытых морд, поторопились упасть могущественным пришельцам в ноги, виляя отсутствующими хвостами, даря подарки и предлагая вместе напасть на соседа, который богатый, верно служил колдунам да и вообще редиска редкостная. Знаешь, по-моему, не обложи мы их данью, они бы дали деру всеми своими ватагами, решив, что раз мы в их услугах не нуждаемся, то перебьем… Эй, ты чего?!

Викаэль отчаянно корчилась, пытаясь подавить рвущийся наружу хохот, но получалось у нее плохо.

— Вспомнила, — сквозь всхлипы пояснила она, — как тебе первые из пришедших вождей своих дочерей в жены притащили…

И рассмеялась уже во весь голос.

— Тебе смешно, — эльф потер затылок, — а я ведь сначала не знал, что с ними делать! Да успокойся, не в этом смысле не знал… Вик, ну хватит!

Притихшая было девушка снова прыснула. Скорпион прекратил валяться на песке и твердо встал на ноги. Дракон напрягся, чтобы защитить непозволительно расслабившуюся хозяйку, но тут же успокоился, видимо получив ментальное уверение гипнурга о том, что все в порядке.

— Ну смейся-смейся, я тебе это припомню, — посулил ничуть не испуганной угрозой воительнице шаман. — А когда те бородатые саксаулы, забыв ради такого дела все междоусобные дрязги, наперебой стали уверять, что я обязан жениться на всех вдовах, мужей которых уконтропупил своими чарами…

Девушка снова расхохоталась.

— Не смешно! — по-настоящему разозлился шаман. — Я в этом окружении бородатых пеньков и баб разной степени потасканности, валившихся под ноги с хорошо поставленным воплем «О муж мой!», реально испугался, позабыв про волшебство и пистолеты. Если бы не Лика, они бы меня на клочки разодрали!

— Да, — подтвердила с довольной усмешкой девушка. — Залп из дробовика поверх голов потенциальных конкуренток и угроза, если они не заткнутся, воссоединить их с покойными мужьями, — это новое слово в местных брачных обычаях. Точнее, антибрачных. А уж что она сделала с тем идиотом, который посмел ей ляпнуть: «Молчи, женщина!»… Я до того момента и не знала, что она так хорошо усвоила те силы, которыми нас наградил архимаг. Поджарить молнией человека за четыре-пять секунд…

— Это она только в припадке бешенства на такое способна, — вздохнул шаман. — В нормальном состоянии у нее и светляк зажечь через раз получается… Но зато потом все проблемы решились как по волшебству, а несоответствия нашего поведения с имеющимися обычаями все дружно решили не замечать. Хотя почему «как»? По нему и решились. По боевой магии, если быть точным.

— Да уж. — Переставшая веселиться эльфийка сделала движение руками, и между ее пальцев затрепетали языки пламени; мгновение-другое, и огненная стрела, жидковатая и медленная, но, вне всяких сомнений, опасная для всего, что встретится на ее пути, унеслась в небо.

Шаман проводил ее долгим взглядом.

— Часто тренируешься? — спросил он воительницу, которая, как и все некогда воскрешенные Келеэлем эльфы, с недавних пор, кроме меча, научилась разить врагов и магией.

— Ежедневно, — вздохнула девушка. — Мне страшно…

— Да брось, — попытался успокоить ее Михаэль. — Магия из-под контроля владельца просто так не выйдет… а выйдет, так своего обладателя не прибьет… во всяком случае прямым действием.

— Я не этого боюсь, — покачала головой эльфийка.

— А чего? — опешил шаман.

— Келеэля.

— Меня? — изумился архимаг, наблюдавший эту сцену в кристалле, хранящем иллюзии. — С чего бы вдруг?! Хотя, придется признать, она не оригинальна. Меня многие боятся. Даже те, кому я ни малейшего повода не давал.

— Страшно осознавать, что есть кто-то, для кого ты… ну, все равно что насекомое вроде мухи, — начала изливать душу воительница. — Захочет, даст сахара. Или еще чего-нибудь. Больше, чем за всю жизнь съесть можно. А захочет — крылья оборвет. Или лапки. И ничего ты с ним сделать не сможешь в принципе.

— Ну от мух цеце, бывало, целые народы вымирали, — попытался столь странным образом утешить девушку Михаэль. — Да и мы, скорее, пчелы, которые толпой и насмерть закусать могут… Вик, нет, ну правда, чего ты так? Считай Келеэля, ну, явлением природы, что ли. Типа вулкана, благо разрушительная мощь в целом соответствует. И явлением, настроенным к нам благоприятно. Весьма. Такой массовый левел ап устроить… знаешь, я по наивности считал, что раз стал полноценным шаманом, то способен его если не повторить в чем-то, то хотя бы понять… Фиг вам! Когда я представляю, кем надо быть, чтобы сделать из восьми ротозеев, семь из которых магией начали эпизодически заниматься меньше года назад, пусть неопытных и косячных, но полноценных волшебников, опережающих на голову даже бывших дроу, потерявших память, то у меня извилины в мозгах винтом закручиваются. Или кукишем. Мол, фиг тебе, а не понимание, что и как было сделано.

— Ты сказал «бывших дроу», — улыбнулась девушка, которую все же удалось немного отвлечь от грустных раздумий.

— Блин! — хлопнул себя по лбу шаман. — Опять! Нет, Вик, ну я уже задолбался! Хорошо хоть в этот раз не слышит никто из них, а то опять пришлось бы Мозга припрягать к чистке памяти.

— Да уж, — перевела взгляд на упомянутого гипнурга эльфийка. — Последнее время он пашет не по-детски… Насколько ему хватит питания, как думаешь?

— Ну голов гипнургов у меня по холодильникам примерно полтора десятка лежит, правда, штуки три откровенно сомнительного качества, не знаю, подойдут ли, — пожал плечами шаман. — Думаю, на первое время хватит, а там можно и до гильдии магов смотаться, запасы пополнить.

— Да, удачно ты придумал, через тамошних чародеев, ставших после нашествия орков нашими лучшими друзьями, запрос на головы туманящих разум в столичной гильдии охотников на чудовищ разместить. Мигом ведьмаки пустынные их по подземельям начекрыжили и в Тенелок телепортом отправили.

— А уж своих сколько потеряли, — хмыкнул Михаэль. — Я же их стандартную цену на монстров такого ранга повысил едва ли не впятеро. Надбавка за срочность, за мгновенную доставку по адресу, за сохранность…

— Последнее явно лишнее, — выразила свои сомнения Викаэль. — Что, они первый раз ингредиенты для алхимиков добывают? Не знают, что ценный реагент может банально протухнуть?

— Может, и лишнее, — пожал плечами Михаэль. — Но куда-то же надо было девать награбленную нами у орков добычу? И так львиную долю ценностей в тайнике замуровать пришлось.

— Ты бы их еще за воротами свалил, — фыркнула девушка. — Сама идея, конечно, хорошая, тем более что все нам было не упереть… Но найдут же! Мало ли искателей приключений по белу свету в поисках таких вот заначек шляется?

— Неа, — не согласился с ней Михаэль. — Авантюристы, они ведь вглубь полезут. Туда, где ловушки, нежить, старая амуниция и сваленная для отвода глаз медь. А искать несколько тонн серебра во втором от входа зале, под порогом… Нет, там если кто и будет когда-нибудь копаться, то только строители при перепланировке. А до того мы, будем надеяться, тайник и сами выпотрошим. Ну а если нет… хоть дадим повод археологам будущего выпить за наше здоровье. Но, сдается мне, им делать этого не придется. Какой нормальный герой будет искать несметные сокровища в прихожей под плинтусом?

Дальше не было ничего интересного, обычный перегон добычи до пирамиды, ставшей центром бурно развивающегося эльфийского анклава. В нем в принципе с момента визита Келеэля изменилось немногое. Чуть увеличились посадки бамбука, над которыми трудился шаман. Кочевники, судя по подслушанным наблюдателем архимага разговорам, этого чародея, выращивающего дефицитную в тех краях растительность, считали очень могущественным и очень сумасшедшим. И потому боялись. В пользу первого факта говорили его подчиненные и необычная, но эффективная магия, позволяющая получать устойчивые без магической подпитки насаждения. Хотя дикари таких тонкостей, скорее всего, не знали, но деревья, растущие в прямом смысле на глазах, искренне считали великим чудом. В пользу второго — временное замещение детей, присылаемых на воспитание и в качестве заложников, навозом. Кучи ну совсем неаппетитного содержимого, которое по счастливой случайности не сожгли в кострах, свозились на телегах к пустынному храму. Где им очень радовались. Во всяком случае, шаман, который щедро перемешивал полученное с добытой из-под песка почвой, а потом бросал туда обработанные магией семена, случалось, платил возчикам «дани» мелкую монету в качестве премии. Хоть на него и бурчали все остальные перворожденные, не исключая и бывших дроу, единодушно решивших с такой грязной работой ничего общего не иметь и переложивших ее на плечи главы клана и наймитов из числа людей.

У народа сумеречных эльфов появилось первое кладбище. Одна из бывших то ли волшебниц, то ли жриц во время повторного овладения магией создала очень концентрированную, выполненную на высшем уровне сферу кислоты. И так удивилась, что уронила заклятие себе под ноги. Едкая жидкость забрызгала неудачницу и стоявшего в десятке шагов от нее чародея, рефлекторно прикрывшего лицо руками. Тело-то было защищено одеждой, на разъедание которой требовалось время. Он едва не лишился рук, на которых совокупными усилиями Михаэля, Кайланы и Насти сохранили мясо. Саму виновницу наказывать не стали. Ибо сложно это проделать с полурастворившимся трупом, плавающим в луже едкой дряни. Похороны прошли мрачно, но торжественно, а на могилке девушки шаман с подачи Келеэля посадил семя меллорна из внушительного запаса, который имелся у архимага. Не то чтобы в этом была такая уж нужда, тем более обычными темпами дерево должно было расти до зрелости несколько столетий, но древнего волшебника грела сама мысль о том, что кости слуги Ллос, пусть и бывшей, будут оплетать корни священного древа светлых эльфов.

Еще немного углубился огромный котлован, где без устали работали мертвецы под руководством Асазора и гномов. Как с удивлением узнал Келеэль, шаман собирался устроить на месте громадной ямы рукотворное озеро. Ну или пруд. Подгорные жители стенали на тупую и богопротивную нежить, невыносимые погодные условия, чрезмерную придирчивость заказчиков, малую плату, некачественные материалы и плохие инструменты… но переводиться со строительных работ, к примеру, в дружину, патрулирующую долину и периодически навещавшую то одно, то другое стойбище кочевников на предмет изъятия свежего продовольствия, почему-то не спешили.

Армия зарождающегося Сумеречного леса, насколько мог судить архимаг по разработанной дуэтом Азриэля и шамана в порядке то ли энтузиазма, то ли маразма брошюре, ставила во главу угла возможность уничтожить почти любого противника, не вступая в ближний бой. Да и того должна была атаковать только в оптимальных для себя условиях. Читавшие ее бывшие дроу, для которых и было создано пособие, дружно чесали затылки в поисках отсутствующего боевого опыта, но особых ляпов в ней не находили. То ли здравым смыслом, а то ли интеллектом они понимали необходимость воздерживаться, по возможности, от столь любимой короткоживущими расами честной сшибки грудь в грудь. Желание минимизировать потери в принципе было вполне ожидаемой идеей как для отдельных индивидов, которым в будущем предстояло рисковать своей шеей, так и для долгоживущей и медленно размножающейся расы в целом. Любой.

Светлые эльфы подходили к масштабным конфликтам, строя свою тактику вокруг позиций глубокоэшелонированной обороны. Ловушки, укрепления, магически прирученные чудовища или обычные животные, готовые пойти на смерть ради хозяев, наемники иных рас, искусные и изощренные заклинания, отточенные чародеями за столетия практики, не говоря о легендарной меткости и дальности стрельбы остроухих лучников… Бывали в истории примеры схваток и битв, когда ни один перворожденный не погибал. Но за подобную эффективность приходилось платить. Масштабных наступлений и крупных завоеваний сородичи архимага никогда не проводили. Полководцы банально не хотели рисковать, выводя армию на неподготовленные заранее позиции. Единственное исключение — рейды по тылам, призванные уничтожать коммуникации противника и тем самым ослаблять его войска. Но о тех, кто отваживался на них, в обществе перворожденных ходила молва как о сумасшедших. Пусть почитаемых и уважаемых, но союза с таким сорвиголовой, который однажды запросто может не вернуться домой, родители своим детям почти поголовно не желали. Последние, впрочем, не сильно расстраивались, проводя рейдерские наскоки и оформляя брак де-факто или удирая в чужие земли, чтобы прислать из дальних краев, в которых вопрос отеческого благословения местными властями не поднимался, письмо с сообщением о рождении новой семьи.

Темные эльфы использовали иную тактику. Простую и эффективную. Завалить врагов трупами. Причем преимущественно не своими. Города дроу по сути стояли на костях рабов. Руки невольников строили их. Руки невольников работали в них. Руки невольников кормили их. Руки невольников воевали за них. Минотавры, кобольды, люди, гоблины, гномы… да, пожалуй, представителей любой расы, кроме светлых сородичей, мог встретить в своем городе каждый дроу. В качестве рабов, естественно. Но и сами темные эльфы не гнушались ходить в бой. Келеэль мог сказать о Ллос многое. Пожалуй, услышь его речь на эту тему какой-нибудь не слишком образованный орк, и он бы принес умеющему так материться чародею клятву верности в робкой надежде ну хоть когда-нибудь научиться сквернословить подобным образом. Но одно пятитысячелетний некромант признавал. Своим народом богиня темных эльфов править умела, и число ее подданных постепенно росло. Плодовитость была одним из самых ценимых среди жреческой касты качеств. У средней матроны количество доживших до активной зрелости дочерей не могло быть меньше трех-четырех. Конечно, царящие у дроу нравы убивали большинство темных задолго до старости, но… выживали самые хитрые, сильные, умные. И плодовитые. Бездетных просто резали на алтарях Ллос. И потому воинов, магов и жриц у темных эльфов всегда было намного больше, чем у их светлых сородичей. И они могли себе позволить терять их в войне со всем миром. На смену погибшим очень быстро приходили другие.

Молодой же народ сумеречных эльфов разрабатывал свою тактику. Суть ее можно было выразить словами Азриэля, который на вопрос о формировании вооруженных сил произнес только одну фразу: «Огневая мощь, броня и скорость». Правда, пока у шамана, даже при некоторой помощи его, Келеэля, получалось реализовать всего первые два постулата. Но зато как!

Архимаг на секунду отвлекся от размышлений, вспомнив показ их совместного с шаманом творения, испытание которого смотрел ради разнообразия не глазами своего шпиона, а собственными.

На утоптанной площадке перед пирамидой собрался практически весь имеющийся в наличии состав Сумеречного леса. Парочка наблюдателей-часовых активно таращилась вниз, опасно перегнувшись через перила. Судя по всему, они были настолько поглощены зрелищем, что пропустили бы даже открытие врат из нижних планов. Впрочем, не факт, что если бы демоны увидели то, что видят они, то они бы заметили каких-то там эльфов.

С глухим топотом там вышагивала некая фигура, подобной которой архимагу видеть еще не доводилось. Бочкообразное тело весом не меньше чем несколько самых крупных песчаных скорпионов, покоилось на двух толстых, круглых, расширяющихся книзу ногах, каждую из которых вряд ли мог охватить руками любой из присутствующих. Разве что Азриэль. Но эльф, дважды воскрешенный архимагом, был способен потягаться длиной рук с некрупным троллем. Руки прохаживающегося неспешной походкой гиганта тоже внушили бы почтение любому живому существу. Да и мертвому тоже. Длинные, с пятеркой узловатых пальцев на необъятно широкой ладони; их хозяин вполне бы смог свернуть шею дракону, словно хозяйка присмотренной на обед курице. Коричневая кожа создания была морщинистой, будто кора столетнего дуба. Утопленная в плечи голова на фоне всего остального почти не виднелась. Да она и была скрыта полусферическим шлемом грубой ковки с крупным забралом. Толстый и тяжелый даже на вид нагрудник оставлял свободными руки от самых предплечий. Сделан он был явно кое-как и даже не блестел на солнце, на металле в нескольких местах ясно виднелись следы молота.

— Убожество, — буркнул один из гномов, рассматривая выполненную, скорее всего, им же самим конструкцию.

— Согласен, — тяжко вздохнул его брат. — Ни руны нанести не дали, ни узоры… Этот шаман бесноватый заготовку чуть ли не из горна стянул!

— Он нам не для парадов нужен! — шикнул на них Шиноби. — И вообще тихо вы, сейчас оружие испытывать начнет!

— А чего тихо-то, — не остался в долгу кузнец. — Он сейчас так загромыхает — горы затрясутся…

И тут фигура завела каким-то странным для нормального расположения суставов жестом руку за спину и достала оттуда… нечто.

— Впервые вижу штыковую двустволку, — хмыкнула Шура, увидев оружие шагающего перед ней великана. — Эй, водитель кобылы, а снайперского дробовика в комплекте не было?

На взгляд Келеэля, шутить над подобным гигантом, во всяком случае, если от него не отделяет по меньшей мере крепостная стена, было… неосмотрительно. Лезвие, торчащее из-под двух стволов, вполне могло бы разрубить девушку. На левую и правую половины.

Но гигант не накинулся на злоязыкую эльфийку, вместо этого он развернулся, явив взглядам тыл, прикрытый необъятных размеров коробом, из-под которого проглядывала та же морщинистая коричневая кожа, и пальнул из своего чудовищного оружия по чучелам, стоящим в пяти десятках шагов от строя сумеречных эльфов. Сразу из двух стволов. Примерно треть оказалась «убита» наповал. В смысле развалилась сразу. Оставшиеся же… ну, без тщательного осмотра сказать было сложно. Все-таки живые мишени, если им нанести раны, ведут себя характерно: падают на землю, громко кричат, истекая кровью. Выбросив из переломившегося у рукояти оружия два пустых, слегка дымящихся металлических цилиндра, гигант приставил свое оружие к имеющейся на спине конструкции, щелкнув каким-то хитрым зажимом, и спустя десяток ударов сердца вернул его в рабочее положение. И снова выстрелил. Теперь чучел упало меньше. Видно, самые невезучие были выбиты первым залпом.

Подобную операцию он повторил пять раз, после чего, прицепив оружие к коробу, потопал вперед, намереваясь, видимо, покончить с оставшимися мишенями врукопашную. Но лезвие, вместе с небольшой рукоятью отделявшееся от основного оружия, осталось в крепко сжатых узловатых пальцах. За десяток шагов до цели забрало шлема откинулось, и оттуда выметнулась тонкая, почти сразу же оборвавшаяся струя огня, тем не менее успевшая поджечь пару врагов. Оставшихся чучел гигант просто и без затей распотрошил. Или сплющил кулаком. Клинок, конечно, мог здорово помочь в схватке с равным противником… но вот беда, равных великану противников нашлось бы не так уж и много. А против остальных и удар руки, весящей больше, чем самая тяжелая из палиц троллей, был очень даже ощутим.

Закончив расправу над чучелами, гигантская фигура дотопала до рефлекторно отступившего назад строя эльфов и замерла. Короб на спине глухо щелкнул и слегка сдвинулся в сторону, обнажая кожу, которая вдруг подернулась рябью и стала прозрачной. Под ней в пустом бочкообразном туловище показался сидящий в кресле и стиснутый со всех сторон полочками, заполненными разнообразным содержимым, Михаэль. Руки и ноги его уходили в некое подобие деревянных штанов, но могли и выниматься оттуда, чтобы давать водителю свободу передвижения по кабине.

— Ну что ж, — начал он явно отрепетированную речь, — позвольте представить вашему вниманию оружие, броню, амуницию, а также основное средство передвижения пехоты нашего молодого клана. Одним словом, перед вами боевой комплекс «Буратинатор ДВ»!

— А почему ДВ? — спросила бывшая дроу, которая так неласково встретила архимага при его первом визите в обитель сумеречных эльфов.

— Давит все! — охотно пояснил вместо Михаэля Азриэль. — А насчет названия… просто когда Мих только начинал делать первый макет этого чуда ненаучной мысли, то пригласил для разработки суставов меня и Семена. А мы как увидели деревянный скелет, опутанный какими-то проводками и финтифлюшками, синхронно выпалили «Буратино!» и «Терминатор!». Вот так и получилось название.

— А что такое «Буратино»? — спросил маг, едва не лишившийся рук. — И этот… как его…

— Потом расскажу, — пообещала ему Настя. — Ну, в общем, что-то похожее на то, что у этих чудо-изобретателей получилось, но родом с нашей родины, которую вы все успешно позабыли. Големы, короче. Только один был сделан из железа, а другой из волшебного дерева.

— О! — обрадовался эльф, в памяти которого благодаря воздействию гипнургов зияли громадные прорехи и заплатки, замещающие истинные воспоминания хорошей иллюзией. — Помню! Волшебные деревья помню! Они меня как-то чуть не съели!

«Интересно, — мысленно озадачился архимаг. — Чего же он такое вспомнил-то на самом деле? Хотя… водятся вроде бы в подземных пещерах громадные ходячие грибы… наверное, их».

— А я помню железных големов, — высказалась какая-то магичка. — У меня в спальне такой стоял, на доспехи похожий… Или не у меня? Не помню…

— Отложим воспоминания! — Шаман, разозленный тем, что его перебивают все кому не лень, усилил свой голос магией, в результате чего у стоящих рядом с оратором эльфов заложило уши. И в ближайшем будущем при общении друг с другом им приходилось кричать. Потому что у своей дальнейшей речи Михаэль громкость ни капли не убавил. — Корпус «Буратинатора» выращен при помощи магии природы из каменного дерева, которое по прочности не уступает металлу, но в отличие от последнего способно к регенерации мелких повреждений. Тем, кто не понял, поясняю. Перед вами искусственное существо, точнее, растение, выведенное при помощи магии. Способность двигаться оно получило благодаря искусно внедренным в конечности металлическим шарнирам и нескольким мелким духам.

«Ох, как же мы намучились, пока научили их правильно управлять конечностями, — мысленно вздохнул Келеэль. — Нет, все-таки, что ни говори, шаманизм совсем не мое любимое направление магии… А ведь эту мороку придется повторять при создании каждого экземпляра подобного полусамостоятельного боевого артефакта. Но мелких демонов или призраков в этот гипертрофированный доспех Михаэль отказывался подселять категорически. А ведь с ними все было бы намного проще… Правда, периодически пришлось бы подкармливать их кровью».

— Для поддержания боевого комплекса в работоспособном состоянии нужна не только вода, насыщенная раствором минеральных солей и заливаемая в желудочное отверстие, находящееся по центру груди, но и магия, которой можно с «Буратинатором» делиться либо напрямую, либо вставляя батареи, содержащие заряженный силой песок, в специальное гнездо. — Предводитель молодого народа сумеречных эльфов продолжал рассказывать об особенностях конструкции, которую в готовом и, самое главное, работающем виде, кроме него и архимага, никто еще не видел. — Одной зарядки хватает примерно на четыре часа активных действий, но в кабине пилота всегда находится комплект из трех запасных. Перезарядка, как вы можете догадаться, тоже осуществляется изнутри, и для нее совсем необязательно вылезать наружу, что в боевой обстановке может быть очень нежелательно. Вообще, пилоту, до тех пор пока у него есть магия, можно не беспокоиться об агрессивности окружающей среды. Корпус, усиленный броненагрудником, по расчетам, способен выдержать попадание огнешара, заряда баллисты или плевок дракона. Такие вещи, как стрелы, пускай даже арбалетные, «Буратинатором» игнорируются в принципе. Спина за счет дополнительной защиты коробом, куда помимо оружия и боекомплекта может быть сложена разнообразная поклажа, также представляет надежную защиту. Конечности бронированы хуже… по сравнению со всем остальным, разумеется. Чтобы перерубить их, опытному лесорубу потребуется столько времени, что он успеет проголодаться раньше, чем закончит. Голова конструкции носит скорее эстетическую функцию, по совместительству являясь турелью с высокой степенью подвижности.

В качестве доказательства своих слов скрючившийся в три погибели в тесной кабине шаман повернул рычаг, упирающийся ему под левую руку, и забрало «Буратинатора» повернулось к небесам, явив зрителем полное отсутствие шеи.

— Хорошо, что я уже в кавалерию записалась, — тихонько поделилась своими впечатлениями памятная архимагу часовая с подружкой. — А то выдадут этот гроб на ножках, и ходи в нем, лишенная ласковых прикосновений ветра и луны, по пустыне… Да и скорпиончики такие симпатичные! Ни за что их на такое убожество не променяю.

— Видимо, эти монстры вызывают какие-то ассоциации с любимыми прежде до потери памяти пауками, — решил архимаг. — Явная недоработка, надо бы на нее указать, чтобы исправили потихонечку. Хотя… что плохого, если она будет любить свое ездовое животное?

— Стрелять в воздух, поражая потенциальную воздушную цель, я не буду, — сказал Михаэль. — Огнемет для этого фокуса плохо приспособлен. Хотя каменное дерево горит очень неохотно… и долго. Так что прибить поджигателя и сбить пламя пилот успеет. Задохнуться в дыму, ядовитом облаке или, как вариант, утонуть при пересечении водной преграды ему не грозит. Поскольку основа боевого комплекса все-таки живое, пусть и измененное растение, оно вполне может на короткий период обеспечить своего обитателя чистым кислородом.

«Удивительно хороший доспех, — подумал Келеэль. — Дороговат, конечно, но зато эффективность какая… В защите зачарованным адамантиновым латам, конечно, уступает, но не сказать, чтобы сильно. А уж в атаке способен из подростка, ни разу не державшего оружия, сделать крайне опасную боевую единицу. И, главное, Михаэль, чьей фантазии и уму он обязан появлению на свет, ни капли не возражает, если он появится на вооружении у Западного леса. Хотя и моего труда туда вложено как бы не больше. Несмотря на дарованные гипнургом знания, в друидизме шаман все еще разбирается отвратительно. Да и чего двум эльфийским государствам делить? Между ними полконтинента краткоживущими народами заселено. Так что если когда-нибудь и случится война за жизненное пространство, то будет это в труднопредставимом даже почти бессмертному мне будущем».

— Оружие, — продолжал шаман, — перезаряжается полуавтоматически, это, пожалуй, единственный минус. Пилот каждый раз должен давать команду духу-заряжающему на смену боекомплекта. Ах нет, вру. Еще минус в дальности и прицельности стрельбы, но он компенсируется диаметром орудий, способных с близкой дистанции за несколько залпов расколошматить ворота среднего города в щепу. На прототипе, который перед вами, средства ведения дальнего боя не установлены, но на серийных моделях будут наплечники с прицепленными к ним ракетами.

— Управляемыми? — тут же спросил Шиноби.

— Если смогу договориться с духами, да. Но их вообще-то несложно обмануть, так что придется, скорее всего, на глазок наводить. Впрочем, над прицельной системой Азриэль обещал подумать…

Пока шаман расписывал возможности сотворенного им и Келеэлем чуда, братья-гномы, отделившись от основной массы, пошли осматривать мишени. Или, вернее, жалкие останки. Архимагу стало интересно, о чем они говорят, и он незаметно сотворил подслушивающее заклинание.

— Это будет сильнее осадной катапульты, — покачал головой Клаин, рассматривая измочаленную дробью мишень. — Эх, хотел бы я сказать, что имею отношение к созданию этого шедевра…

— Чего ж не попросился помочь? — спросил Клоин. — Тем более этот големодоспех, как я понял, наполовину на механике работает, а лучше нашего народа ее никто не знает и знать не может.

— Да я хотел, тем более что меня и так приглашали, — честно сознался гном. — Но предупредили, если дадут посмотреть чертежи, отсюда уже не выпустят. Да и заклятие наложат, не дающее сболтнуть чего не надо. А всю жизнь ходить с колдовской удавкой на шее да еще в этой позабытой предками пустыне… не по мне это.

— Будто ты собираешься отсюда уходить! — хохотнул Клаин. — Здесь же не селение, а просто женское общежитие какое-то! На трех эльфиек всего один мужик приходится! В окрестностях вдов больше, чем тех, кто штаны носит! Пива вот, правда, нету… но это пока. Михаэль обещал, что, если я построю пивоварню, сырьем он меня обеспечит.

— Да, баб тут столько, что глаза разбегаются, — в масленой улыбке расплылся его брат, предъявляя миру очередное доказательство того, что гномы являются первыми похабниками под горами. Да и вне их тоже стараются не уронить своей репутации. — Ближайшие лет… мм… много я отсюда сваливать не буду.

— А потом?

— А потом я состарюсь.

— Знаешь, братишка, пожалуй, я составлю тебе компанию в твоем трудном жизненном пути. Кстати, сколько там было нашему старейшине, когда у него младший сын родился? Триста? Попробую-ка повторить подвиг почтенного гнома… тем более и ждать недолго, полторы сотни лет всего.

«Надо бы им морду набить за такие слова. Ну или проклясть, — решил архимаг и уже изготовился незаметно наложить на братьев какое-нибудь на редкость пакостное заклинание, но потом вспомнил слухи, ходившие об одной его покойной родственнице, и передумал. — В конце концов, если к эльфийской магии добавить гномью упертость, получится… Вот что-то напоминающее его, Келеэля, и получится. Хотя нет. Вряд ли бывшие дроу смогут воздействовать на детей магией жизни, чтобы скрыть природу их отцов. Так что как знать? Если есть шансы, что из Сумеречного леса выйдет пара похожих на него личностей, может, и к лучшему присутствие здесь и сейчас двух гномов, за расой которых давно и прочно закрепилось слово «бабники». Правда, эти гипотетически возможные архимаги будут далеко не такие симпатичные. И ростом пониже».

Келеэль отвлекся от воспоминаний и взялся за кристалл иллюзий, но тут в его мозг поступило послание, отправленное через сигнальный амулет князем: «Наставник! Началось!»

Глава 10


Столица Западного леса дрогнула. В прямом смысле. Землетрясение, которых в центре эльфийского королевства никогда прежде не бывало, ясно показало всем и каждому: началось.

Личные армии знатнейших лордов, в последние дни стянутые в единый кулак и приведенные в состояние повышенной боеготовности, замерли в ожидании атаки или, получив приказ от своих сюзеренов, пошли на врага. Из храма дня, давя подошвами осколки осыпавшихся от толчка витражей, высыпали жрецы, пылающие праведным гневом. И чем выше был их ранг, тем ярче пылали. Глава всего клира так и вообще маленькое солнце напоминал. Священнослужители, которые вот уже много дней просили высшие силы помочь в грядущем бою, как могли, укутались в броню молитв, пустив в дело самые сложные ритуалы и воскуривая на алтарях неимоверно дорогие смеси. Попадись им на пути армия демонов, и единственным итогом этой встречи стало бы резкое удешевление рогов и копыт на рынке резчиков по кости. Их коллеги из храма ночи на подземные толчки тоже отреагировали оперативно. Резиденцию адептов темных богов укутало облако черного дыма, в котором во множестве бродили силуэты. Большие и страшные. И можно было не сомневаться, что это только первый рубеж обороны. Те, кто рискнул сунуться в храм, на своей шкуре ощутили бы, каково это, живым оказаться в Бездне.

В здании гильдии воинов захлопывались окна и открывались бойницы. На декоративных вроде бы башенках появились миниатюрные катапульты явно гномьего производства. Представительство гильдии магов окуталось мерцающей пленкой защитного заклинания. От них не отставали дома самых богатых горожан, наделенные благодаря сложной и очень хорошо оплачиваемой работе чародеев схожими волшебными свойствами. Простые жители с похвальной прытью прятались по домам, захлопывали ставни и на всякий случай снимали со стен мечи и луки.

Во дворце князя спешно примчавшийся на зов Келеэль в предвкушении драки злобно скалился, перепугав и без того испуганную знать, безуспешно пытавшуюся пробиться поближе к правителю. От толпы аристократов, среди которых знатных персон почему-то не наблюдалось, архимага и его бывшего воспитанника отделяло целых две преграды. Первая, сдерживающая чересчур ретивых подданных, состояла из гвардии. Но хмурые и неулыбчивые эльфы, лучшие воины и маги государства, выглядели не слишком представительно на фоне тех, кто стоял за ними. Три замерших в абсолютной неподвижности фигуры, несмотря на малочисленность, заставляли многих из присутствующих стучать зубами. Архиличи. Те, кто при жизни был архимагом или стал равен им по силе в смерти. Нет, внешне они вовсе не были омерзительны, гнилая плоть или выступающие кости — удел низшей нежити. Тем, кто начисто был лишен магического дара и не чувствовал магического холода, волнами расходившегося от них, могло показаться, что перед троном стоят два человека и эльф, облаченные в богатые одежды и увешанные амулетами. Правда, очень бледные. Но таковые если в помещении и имелись, то в незначительном количестве. Основная же масса знати обладала как минимум хорошей магической чувствительностью. А как максимум прекрасно знала, кого из коллег, за что и сколько тысяч лет назад убил стоявший рядом с правителем архимаг. И на что способны противники древнейшего эльфа, раз он решил их сохранить в относительно дееспособном, пусть и подчиненном себе состоянии.

— А я думал, вы костяного дракона притащите, учитель, — хмыкнул князь, в глазах которого время от времени разгоралось зеленое пламя, свидетельствуя о пробудившейся силе рода.

— Он бы здесь не развернулся. — Пятитысячелетний некромант всегда здраво оценивал самые слабые и сильные стороны своих творений. — Но если будет нужно, он приземлится на лужайку перед парадным входом в течение сотни ударов сердца.

— Тогда пусть метит в клумбу с розами, которая разбита прямо напротив входа. Она мне никогда не нравилась, а снести нельзя, устроена на этом месте лично матушкой.

— Смерть узурпатору! — Метательный клинок, полетевший в князя, был перехвачен рукой одного из гвардейцев. А эльфа, его кинувшего, уже душил своей костлявой дланью стремительно метнувшийся вперед со скоростью, недостижимой для живых, архилич.

Толпа отхлынула. Кого она больше испугалась, сказать сложно. Нежить хоть и была могущественна, но управляющий ею некромант, несмотря на упорно ходившие слухи о его сумасшествии, в бессмысленных убийствах замечен не был. А вот находиться в момент, очень похожий то ли на бунт, то ли на переворот, рядом с заговорщиком, пусть уже скрученным и обезвреженным, явно показалось лордам и леди не самой лучшей идеей. Мало ли… потом доказывай палачам, что просто рядом стоял.

— Это кто? — спросил Келеэль бывшего воспитанника, вполглаза наблюдая, как придушенного эльфа волочет в глубь дворца служба безопасности, а мертвый архимаг возвращается к своим коллегам.

Тот ненадолго задумался, потом честно сознался, что не знает. Но что парень не из высшей аристократии, это точно.

— Ну тогда церемониться при допросе не будем, — вслух сделал себе пометку волшебник.

Стоящий ближе всех к трону гвардеец с символом жреца солнца на груди, который и поймал злополучный кинжал, пробормотал себе под нос короткую молитву за упокой души идиота. Его сосед по цепи, на шее которого болталось ожерелье из миниатюрных, но очень похожих на человеческие черепов, шепнул товарищу: «Не поможет!» — и вернулся к исполнению своих обязанностей.

— Однако, — князь покосился на ближайшее окно так, словно надеялся разглядеть в нем смысл всей жизни, — что-то нападающие задерживаются…

— Да, непунктуальные они какие-то, — согласился с ним архимаг. — Но не выходить же нам из укрепленных магией стен, чтобы их поторопить?

— Значит, будем ждать, — резюмировал князь.

И они ждали. До вечера. А потом к цепи охраны протолкался глава городской стражи и доложил, что беспорядки в городе прекращены. Жрецы, без особых проблем уничтожившие напавших на святилища наемников и пару не слишком знатных лордов с их войсками, выплеснулись на улицы и смешали сеятелей смуты с пылью. Вернее, светлые смешали врагов с пеплом, а темные — с могильным прахом. Да и оставшиеся верными короне аристократы, которых было куда больше, чем мятежников, сложа руки не сидели. А сводить счеты между собой им мешали наблюдатели от князя, которых он, по рекомендации Келеэля и несмотря на бурные протесты знатных эльфов, приставил к самым непримиримым и собравшим немалые силы личностям.

На следующий день во время Совета, на котором помимо архимага и князя присутствовало еще несколько знатнейших персон государства, не смывшихся вовремя из столицы, правитель, жутко недовольный тем, что не смог не только добраться до убийц своей возлюбленной, но и выяснить, кто они, начал разнос всех и вся.

— Лорд Эазор, — буравил он взглядом аристократа, отличившегося во время вчерашних событий, — можете объяснить, почему ваш особняк пытались взять штурмом наемники?

— Не имею ни малейшего представления, — развел руками эльф.

— Да? Возможно. А почему на подходах к дому их встретили стрелы подчиненных вам егерей, которые вообще-то должны охранять окраины леса, а не шастать всем составом, да еще с оружием наголо, по столице?

— Это просто совпадение, мой князь.

— Лорд Беалес, вам есть что добавить? — неожиданно перевел взгляд на другого аристократа правитель.

— Ничего.

— Да? Ну, значит, ничего. А то, что гильдия наемников уже полмесяца пропивала по кабакам самородки, привезенные явно с ваших рудников, тоже совпадение. Теперь вы, глава рода Золотого лепестка. Что за жалобу от гильдии купцов вы подсунули моему секретарю? Что это за шедевр эпистолярной драмы и почему, основываясь на этой бумаженции, казна должна возместить вам часть убытков?

— Но, мой князь, бунтующая чернь пожгла склады, из-за временной нехватки продовольствия может наступить голод…

— Бунтующая чернь у нас в государстве, хвала богам, не водится. Вообще! И в частности вчера в столице она тоже отсутствовала. Глава городской стражи и некий компетентный специалист, на самом деле являющийся представителем гильдии воров, в один голос клянутся, что на улицах все было относительно тихо и спокойно, не считая редких мародеров. Только отряды вооруженных гостей города туда-сюда шастали, но, напарываясь на усиленные преподавателями академии и жрецами патрули, в большинстве своем делали вид, что просто на свой постоялый двор идут. А кто не шел, с тем сейчас некроманты разговаривают. Единственное исключение — егеря лорда Эазора и наемники лорда Беалеса. Оперативно сработали, молодцы. Опередить по времени реагирования регулярные войска столичного гарнизона — это надо большой профессионализм иметь.

— Мой князь, это были не мои наемники, — возмутился хозяин рудников с золотыми самородками.

— Обсудите это с главой внутренней разведки, — махнул рукой правитель. — Он вас, кстати, за дверьми дожидается. И вы, лорд Эазор, далеко не уходите. Мне, как верховному главнокомандующему Леса и номинальному командиру пограничной стражи, очень хочется узнать, почему вы посмели двигать войска без ведома вышестоящих инстанций. Так, вернемся к роду Золотого лепестка… Вот вопрос: если в складском квартале, по уверениям патрулей, никого подозрительного замечено не было, ибо лавок, которые можно легко разграбить, там нет, а строения вдруг взяли и загорелись разом, как будто маслом облитые, причем без малейшего воздействия магии, то кто виноват? Не сторожа ли?

— Мой князь…

— Молчите уж, лорд. Вы, похоже, слишком много общаетесь с людьми, раз взяли их методы на вооружение. С вас лично и всей гильдии купцов в целом штраф в десятикратном размере от заявленных убытков. И плевать, что бюджет государства меньше этой суммы. Хотя, конечно, вы можете попробовать оправдаться. В зале суда.

Главный торговец Леса покраснел, побледнел, позеленел, но цветовые метаморфозы не могли спасти его от ужасных убытков и во всеуслышание подмоченной репутации. Единственным выходом было бы действительно пройти испытания духами порядка, но… но, видно, рыльце его и в самом деле было в пушку.

— Наставник, чего вы лыбитесь? — Правитель обратил внимание на Келеэля. — Репутации нашей страны и моей лично нанесен непоправимый ущерб! Да, неведомые, пока неведомые заговорщики вместо удара в сердце, который был ожидаем, отчекрыжили нам кончик носа и успокоились на этом. Конечно, как выяснилось, угрозы государству не было, но… но надо их найти!!!

— Не надо, — пожал плечами архимаг. — Уже нашел. Доказать, правда, не могу. Но, думаю, зал суда с этим справится.

— Кто-о-о?! — Фигуру правителя Западного леса окутало зеленое пламя фамильной магии. — Где-э-э?!

— Ну с «кто» проблем не возникнет, — пожал плечами архимаг. — Вчерашнее землетрясение направлял очень сильный чародей, который тем не менее, схватившись с моим… союзником… да, пожалуй, именно союзником… потерял немало крови. А вот «где»… Где сейчас третий лорд-жрец Древнего леса Висфоэль, я не знаю. Скорее всего, он уже в своем дворце переживает позорное бегство от моего… союзника. Но его свита, которая наблюдала проведение ритуала, во всех смыслах встряхнувшего столицу, поймана. Правда, после поражения своего хозяина она в полном составе умерла под действием наложенного им заклинания, но хороший некромант допросить ее все еще способен.

— Опять Мудрейший с архидемонами играет, — тихонько вздохнул присутствующий на совете ректор Академии, но ответа на свою реплику не получил. О склонности архимага к темным искусствам знали все. И все принимали ее как данность, пусть и не одобряя. Древнейший эльф работал с запретными силами еще тогда, когда деды присутствующих не родились.

— Война. — Князь произнес это слово твердо, и сила его крови дрогнула, заставив окружающих дружно поморщиться.

— Невозможна по техническим причинам, — отмел слова бывшего воспитанника Келеэль. — Они только на моей памяти пять раз объявляли против нас вероочистительные походы… и ни разу их войска не дошагали до Западного леса… В итоге все заканчивалось официальными извинениями и мирно-торговым договором. Нас полконтинента разделяет. И большинство государств армию перворожденных, неважно каких, по своим землям не пропустит. И потом, мой князь, вы отлично знаете, что в своей вотчине войска Древнего леса практически непобедимы.

— Тогда… — князь растянул губы в улыбке, больше подошедшей бы голодному вампиру, оставшемуся наедине с жертвой, — тогда будет мир. Такой же мир, как был во время смерти Лофии.

— Приложу все усилия, — кивнул пятитысячелетний некромант и демонолог.

— Нет, — покачал головой его собеседник. — Это… личное.

Вернувшийся с Совета прямиком в свое жилище архимаг был очень зол на воспитанника. Тот явно собирался мстить, не считаясь с последствиями и риском для своей венценосной головы. Нет, саму идею в принципе Келеэль очень одобрял. И даже был намерен помочь в меру скромных сил могущественнейшего мага мира. Но нести возмездие так демонстративно, как это собирался сделать князь, только что не крича во весь голос на каждом перекрестке «Убью!»… Чего стоил только тот факт, что посольство Древнего леса из столицы в частности и государства вообще уже выпроводили практически в полном составе, оставив лишь одного— единственного чародея, необходимого для отправки гневного послания восточным эльфам. Войну правитель им все-таки не объявил. Но все торговые договоры порвал. И, с подачи Келеэля, пообещал надавить на гильдию магов, чтобы она тоже прекратила всевозможное общение со своими коллегами. В общем, дал ясно понять, что в ближайшее время может инкогнито заявиться к своим дальним родичам и прибить третьего лорда-жреца. Возможно, совместно с теми двумя персонами, что обогнали его по карьерной лестнице. И правитель Западного леса в принципе был способен на это. Если бы встретил всех трех, пусть даже сразу, не в месте наибольшей концентрации их сил и армии.

И уж тем более он не должен был категорично и даже в грубой форме отвергать помощь такого частного лица, как бывший наставник… В конце концов тот способен телепортировать куда угодно помимо трех архиличей и костяного дракона маленькую армию нежити, призвав в то же место для поддержки совсем крошечную, голов в сто, не больше, орду демонов.

— Болван! — дал волю чувствам архимаг, как только портал во дворец закрылся. — Кретин! Молокосос!

— Кого это ты так? — спросил у него сидевший в любимом кресле чародея комок клыков, рогов, жвал и щупалец.

Архимаг в недоумении уставился на чудовище, классифицировать которое, несмотря на весь свой опыт, вот так с ходу не смог, но потом заметил, что́ именно стоит на столике рядом с тварью, и успокоился.

— Ну и извращенная же у тебя фантазия, Протоклис, — сказал он гному-клирику, вовсю балующемуся метаморфизмом. — Ну вот скажи, зачем тебе нужно было в таком виде перед теми древними красоваться, а? Опять про меня слухи пойдут, что экспериментов с хаосом не забросил…

— Стараюсь, — развел в стороны три руки-щупальца верховный клирик подгорного народа и цапнул клешней кружку с темным пивом. Единственной более-менее нормальной конечностью на его теле оказалась короткая трехпалая рука, сжимавшая кончик курительной трубки. Конец которой уходил вроде бы в жаберную щель. — Ты же с ним играть так окончательно и не прекратил. Так что мой долг, как служителя светлых сил, предупреждать простых смертных о нависшей над ними угрозе. Пусть и косвенным методом.

И улыбнулся пастью, в которой было не меньше трех рядов острых клыков.

— Скажи лучше, что до сих пор дуешься из-за того случая, когда я древним духом гор подрабатывал, твоих еретиков гоняя, — хмыкнул эльф и уселся прямо на воздух, достав телепортом из кладовой бутыль вина для себя. — Но я же извинялся за тот случай.

— Ну есть немного, — хмыкнул Протоклис, принимая свое нормальное обличье. — Но, между прочим, у меня кафедра теологов передралась после твоих сдуру ляпнутых слов о «башке, гудящей с похмелья». Они до сих пор ищут доказательства того, что сущности со стихийных планов имеют свое подобие алкоголя.

— Сам виноват, — хихикнул Келеэль, вспоминая тот случай. — Нечего было ко мне в гости перед работой заявляться с ящиком вина тысячелетней выдержки.

— Категорически не согласен, — замахал рукой, снова ставшей подозрительно напоминать щупальце, гном, почти целиком весь свой презент и выжравший. — Вино делу помешать не могло. А вот тот бочонок ягодной настойки, которым суккубов поили…

— А мы их тогда разве призывали? — задумался эльф, плохо помнивший окончание грандиозной попойки, которую с горя закатили два чародея, когда у одного из них едва ли не насмерть перессорились ученики и последователи. Которых с похмелья с помощью высшей магии они наутро примиряли. Инкогнито. С тех пор жреческие круги подгорного народа демонстрировали неподражаемое единство, боясь снова разгневать духа гор.

— А разве нет? — удивился гном, очевидно испытывающий те же сложности. — Хорошо еще, что у тебя во время запугивания отступников деталь женского белья из каменного кармана не выпала.

— Подумаешь, — фыркнул архимаг. — Была бы новая теория о том, как размножаются элементали. Не факт, кстати, что неверная. Древнейшие из них сознанием уже очень напоминают полноценные разумные существа, а среди высших демонов попадаются экземпляры, чья плоть является потоками насыщенных магией веществ. Ладно, хватит о делах прошедших. Расскажи лучше, что там такое этот древний колдовал.

— Землетрясение, — пожал плечами клирик подгорного народа, во всем, что связано с геомантией, по роду деятельности обязанный разбираться лучше всех в мире. — Довольно толково, кстати, продуманная схема была. Первые толчки, слабые, должны были сыграть роль пристрелочных, а потом, когда сообщники откуда-нибудь из предместий вашей столицы ему бы сообщили о попадании в цель, последовал бы настоящий удар. Но я успел раньше. Жаль только, этот паразит из моих объятий вывернулся, всего лишь руку потеряв. Прыткий, зараза. И магию крови знает хорошо, раз смог собранную силу в телепорт влить. И еще, стоило ему смыться, как вся свита передохла, но это ты уже слышал. Вот только умерли они… странно. Последние несколько лет из воспоминаний пропали начисто. И это подозрительно.

— Это уже точно была бы война, — сказал Келеэль, обдумывая возможные последствия полноценного магического удара по столице. — Продолжительная. Столетий на пять-семь рассорились бы с Древним лесом. А насчет свиты ты прав, что-то мне это напоминает, но что — не пойму… Жертвами этому кретину служили семьи?

— Угу, — подтвердил Протоклис, — три семьи по числу целей.

— Храм ночи, храм дня и княжеский дворец, — задумчиво пробормотал архимаг. — Это, само собой, эпицентры, остаточная мощь еще полгорода бы в руины превратила. Вовремя ты успел.

— Договор, который мы с тобой когда-то заключили, иного не предусматривает, — пожал плечами гном. — Да, ты тогда хорошо придумал. Сильнейший маг мира — это, конечно, само по себе круто, но, если два таких хитрож… э… мудрых типа, как мы с тобой, объединяются, мощь возрастает на порядок. Потому что могущество могуществом, а находиться в двух местах сразу невозможно. А так все прекрасно. Я — в защите, ты — в атаке. Ну или наоборот, как в этот раз. Кстати, из-за какого пустяка Древний лес пошел на вас войной в этот раз?

— Почему это «пустяка»? — даже обиделся Келеэль. — Войны, между прочим, без причины не начинают… те, у кого есть мозги.

— К вашим ушастым родственничкам с востока континента последнее дополнение явно не относится, — хмыкнул Протоклис и принялся считать, загибая пальцы. — Ну первые конфликты пропустим, это были еще не войны, а попытки покарать еретиков, удравших из родного дома. А вот если брать поводы для столкновений с начала твоей жизни… Первый раз они вам объявили войну, когда князья подчинили духовную власть светской. Собственно, им-то какое дело?

— Нарушение каких-то там канонов и заповедей религии, — вздохнул Келеэль, в чьи младые годы проходила упомянутая гномом реформа. — Самое главное, у нас по этому поводу даже крупных волнений не было, а у них, точно знаю, несколько теоретиков-теологов насмерть передрались. Что оно у других народов есть, на то им чхать было, сам знаешь, они их за разумных никогда всерьез не считали. А вот когда у их, как ни крути, прямых родичей… Короче, повод был.

— Ладно, — загнул второй палец верховный жрец. — Дела религии оставим в стороне. Нормальному фанатика все равно не понять. В следующей войне виноват ты лично. Ее объявили после признания гильдией магов Западного леса некромантии и демонологии в качестве официально и легально практикуемых ветвей искусства волшебства.

— Опять же нарушение заповедей. — Архимаг ни капли не расстроился от напоминания о том, кто послужил причиной резкого охлаждения между двумя населенными родственными народами странами. В конце-то концов ни один эльф тогда не погиб, армия древних даже за порог своих земель не вышла. — Чистая сила смерти священными текстами запрещена, в отличие от комплексных связок с ее использованием. А демонологов традиционно не любят все народы. Глупость, конечно, несусветная, но как из-за нее их лорды-жрецы ярились…

— Третий раз остроухие едва друг с другом не передрались, когда полукровок законодательно признали ровней чистокровным перворожденным, — загнул еще один палец Протоклис. — Хм, ну тут я древних частично понимаю… Но и вас тоже. Династический брак с крупнейшей на тот момент человеческой империей пару столетий хранил ваши границы в неприкосновенности от армий мелких людских королевств… Но все-таки чужая кровь, пусть и малая часть, в роду вашего правителя…

— А сам? — перешел в наступление Келеэль. — Сколько полугномов по твоей вине по миру вообще и по подгорным храмам в частности шастают? И что-то я не помню, чтобы им чинили препоны в продвижении по карьерной лестнице.

— Число и судьба их неведомы небесам, — поднял к потолку глаза верховный жрец и тут же ушел от скользкой темы. — Четвертый раз война началась из-за того, что один ваш горячий парень девку из знатного рода Древнего леса умыкнул.

— Все было по взаимному согласию, — развел руками эльф, в свое время прекрасно знавший виновников конфликта. — А лорды-жрецы просто испугались, что пусть внебрачная, но любимая дочка одного из них может рассказать нам какие-то секреты… Зря бесились, кстати. Девица была тупа как пробка и похотлива, как кошка весной, ее все равно через десяток лет брака муж за измену отравил.

— Ну а в последний раз, когда вы действительно армиями едва не схлестнулись, вообще ситуация анекдотичная была. — Протоклис загнул пятый палец. — Видение лордам-жрецам, понимаешь, было…

— Ну вот не надо, — серьезно попросил его Келеэль. — Знаю, что у вашего народа к пророкам и ясновидцам никакого почтения, но у нас другие принципы. Тем более все сбылось. Видели оракулы древних, что если нас не уничтожат вовремя, то станут намного слабее своих некогда изгнанных сородичей… Стали. Причем, на мой взгляд, еще задолго до того.

— Ладно, бездна с ними, — махнул сжатой в кулак рукой гном куда-то в сторону Восточного эльфийского леса. — В этот раз из-за чего они на вас озлобились? Да так, что, не позови ты своего старого друга при первых словах о подземных толчках и мои соплеменники озолотились бы, вашу столицу отстраивая.

— Народ от них бежит, — пожал плечами архимаг, успевший между делом порасспросить всех советников князя о возможных причинах конфликта и, самое главное, нашедший их. — Причем массово. Дошло наконец до низших каст, не без помощи наших торговцев, появляющихся в их закрытом царстве, что хуже, чем под родными крышами, им мало где может прийтись, вот и эмигрируют некоторые их представители куда подальше. К нам в Западный лес в основном. Четверть древние на своих границах ловят и казнят, четверть по пути дохнет или в рабство попадает, четверть у краткоживущих народов неплохо устраивается, а остальные до моей страны добираются. И количество беженцев, оказывается, последнее столетие все росло и росло, так, что лорды-жрецы в панику ударились. Ну и попытались создать в месте, куда так стремятся их подданные, хаос. Начнись в Лесу междоусобицы, и желающих здесь поселиться не стало бы. Потому, кстати, и заговор был такой странный, а атаки на дворец не было, им не нужно было, чтобы князь погиб. Им нужно было, чтобы он, обозленный потерей любимой, карать своих и, главное, чужих подданных начал. Чтобы эмигрантов на подступах к границам стрелами нашпиговывали. А сознательно к иным народам без надежды зажить среди представителей одной с собой расы редкие горячие головы сунутся.

— А мятежники ваши как же? — озадачился гном. — Как они не поняли, что у них… ничего путного в результате этой катавасии не выйдет?

— Каждый знал только свой кусочек, который нападение на дворец и убийство правящей верхушки не предусматривал, в отличие от поражения второстепенных целей. Так что каждый понадеялся, что самую грязную работу сделают за него другие. И в результате все остались с носом… или, скорее, без оного. Князь сейчас с ними ведет разъяснительную работу. По законам военного времени.

Старые друзья еще немного поболтали, а потом гном отправился домой, шагнув в стену и растворившись в камне, чтобы выйти из оного за много тысяч шагов от жилища Келеэля.

— Ох, неспокойно у меня на сердце, — пожаловался архимаг родным стенам. — Как бы мальчишка венценосный глупостей не наделал. Одно утешение, пока с бунтарями не покончит, из столицы не высунется, все-таки чувство долга перед государством я ему привил. А вот потом придется следить за ним в оба глаза, а то еще на гибель героическую во имя мести за погибшую семью ринется, дела наследнику передав. Хм… посмотреть, что ли, что там в пустыне происходит, чтобы нервы успокоить…

Однако кристалл, содержащий иллюзии, душевному здравию чародея не помог. Ибо первое, что увидел архимаг, был шаман, ставящий над молодым драконенком какие-то эксперименты в прямой зоне видимости двух взрослых разумных ящеров разного окраса. Черного и серо-стального. И лишь произносимые им явно для гигантских рептилий слова убедили архимага не бросаться стремглав в обитель сумеречных эльфов, чтобы спасти это молодое и пока еще достаточно уязвимое образование от летающих чудовищ.

— Ну что ж, — сказал Михаэль, изо всех сил пытаясь удержать вырывающегося и норовящего цапнуть едва прорезавшимися, но очень острыми зубками ребенка, которого как раз заканчивал забинтовывать. — Малыш явно здоров, лечение помогло. Переломы я шинами… Ау! Точно здоров! Больной так больно кусаться не будет.

— Благодарррю-у-у за сссына… — Рычащий и одновременно присвистывающий голос дракона… вернее драконицы, доносился издалека. Мамаша, щеголявшая черным цветом чешуи, не желала приближаться к ребенку, опасаясь травмировать его своими природными магическими эманациями. За долголетие и мощь взрослых особей эта раса платила крайне опасным периодом детства. Так за яйцами молодых драконов охотились алхимики, жаждущие сварить эликсир молодости, да и без того в первые годы жизни растущие организмы были очень чувствительны к магии. В плохом смысле чувствительны. Пребывание в зонах с повышенной концентрацией волшебства было для них смертельно опасным; единственным местом, где молодняк крылатого племени мог расти и развиваться без проблем для здоровья, являлись территории скопления большого количества магически инертного вещества. Золота. А ведь взрослые драконы были настолько пропитаны магией, что это чувствовали подчас даже лишенные малейших намеков на дар чародея смертные. Поэтому свои логова они строили в труднодоступных местах, куда не так просто добраться разумным или не слишком хищникам, и охраняли их на дальних подступах, даже не думая приближаться к сердцу любого жилища этого племени — сокровищнице. Мгновение крепких материнских объятий могло стать поводом для продолжительной болезни ребенка. — Ты сссоглассен заботиться о нем дальшше?

— Сочту за честь. Да и вы, леди, можете поселиться где-нибудь здесь, чтобы не выпускать малыша из поля зрения. Места хватит. Правда, с пропитанием в этой местности будут некоторые проблемы… Но мы что-нибудь придумаем.

— Мы ссс ссссессстррррой не любим бессскрррылых, — вступил, вернее вступила, в разговор другая представительница расы гигантских летающих ящеров.

— Полагаете, ребенку без присмотра мамы будет лучше? — спросил Михаэль, запихивая пациента в железный ящик.

— Нельзя пррриближатьссся к малышшшу… — прошипела вторая драконица.

— Но можно быть рядом, — стоял на своем Михаэль. — Скажем, в сотне шагов. И вам спокойней, и ему, наверное, тоже.

Рептилии, как определил по внешнему виду Келеэль, молодые самки племени горных драконов, мялись в нерешительности. Оставлять детеныша на попечительство шамана они явно опасались. Приближаться к ребенку, во всяком случае пока тот не подрастет, не могли. Иным народам, кроме собственного племени, крылатые ящеры традиционно не доверяли, опасаясь за свое золото и жизнь. Вот и не знали, что делать в такой ситуации две довольно молодые особи, которых шаман активно склонял к тому, чтобы поселиться где-нибудь на окраине зарождающегося Сумеречного леса. И, на взгляд Келеэля, у него недурно получалось.

— Так-с, появляться там сейчас неблагоразумно, — решил архимаг, рассматривая нервничающих дракониц. — Еще напугаю. А напуганная женщина, особенно если она обладает прочной чешуей, острыми клыками и умеет летать и плеваться пламенем, — жуткое зрелище. Но интересно, с чего они вдруг пошли на контакт с эльфами?

Кристалл дал ему ответ на этот вопрос.

Ранним утром, когда все жители растущего Сумеречного леса, неважно, перворожденные или нет, только открывали глаза, на искусственно созданную лужайку, пугая человеческих коров, коз и лошадей, провожаемый любопытным взглядом мальчишки-пастуха, вылез размяться Шарик. Травмированный в бою, а затем подчиненный гипнургом, дракон выглядел на редкость здоровым и ухоженным, чешуя его буквально блестела в лучах восходящего солнца, и, вероятно, именно ее заметили направлявшиеся куда-то в вышине драконицы.

Самки, упавшие камнем на землю и в последний момент едва успевшие превратить падение в контролируемый полет, очень заинтересовали молодого ящера, утратившего разум, но сохранившего инстинкты. В том числе инстинкт размножения. Сначала драконицы с ним пытались договориться на своем языке, малодоступном смертным из-за строения гортани. Но разум Шарика был поврежден. И если слова и команды на всеобщем он, благодаря искусству гипнурга, кое-как понимал, то родная речь была забыта им давно и прочно. Равно как и нормы поведения. Не обращая внимания на предупредительное рычание, дракон полез знакомиться с молодыми и, по его меркам, привлекательными дамами. После чего получил по морде от обеих сразу и обиженно заскулил. Отшившие нахала чешуйчатые девушки, впрочем, тоже отреагировали не совсем адекватно. Они что-то обсудили друг с другом, а потом сначала одна, а потом и вторая взвыли, разнося по пустыне звуки, аналогом которых у людей и эльфов служил истеричный плач.

Человеческий мальчик-пастух, видно имевший в свой голове немного мозгов, бросил стадо на произвол трех гигантских рептилий и поспешил за теми, кто, по его мнению, должен был навести порядок. За эльфами. И они пришли.

Пятерка изготовленных совместно шаманом и архимагом «Буратинаторов» неспешно чеканила тяжелую поступь, зловеще покачивая жутким оружием. Позади них рассыпным строем с стреляющими артефактами наперевес и защитными заклинаниями наготове шли бывшие дроу, которых сам Михаэль как-то в сердцах назвал боевыми полумагами. Потому что чары их срабатывали без ошибок примерно в половине случаев. Кавалерии на скорпионах не было. Эльфы еще не успели взнуздать своих животных.

Черная драконица, оказавшаяся ближе всех к авангарду наступающего отряда, прекратила выть и медленным шагом отступила, расправляя крылья для взлета. Ее серая товарка сделала то же самое, только при этом потянула Шарика за собой. Дракон, кажется, был не против последовать за дамой, но над пустыней разнесся усиленный магией окрик шамана:

— Сидеть!

Ящер послушно плюхнулся на песок, с явным сожалением поглядывая на опешившую от происходящего самку.

Черная драконица угрожающе оскалилась и выдохнула клуб дыма в сторону наступающих, чем вызвала угрожающе-предупреждающее рычание эльфийского питомца. Шагающее творение механики и магии замерло на месте.

— Отпустите Шарика, — потребовал шаман.

Драконицы опять что-то начали взрыкивать на своем языке и тянуть родича подальше от замершего непонятного гиганта. Но их усилия были тщетны, более того, ящер, видимо не забывший болезненные удары по сунутому не туда носу, затрусил по направлению к эльфам.

Представительницы племени разумных крылатых ящеров долго смотрели ему вслед, а потом темная взвыла. И столько тоски и боли было в ее голосе, что проняло не только остановившегося от этого звука Шарика, но, кажется, даже эльфов. А потом, выбравшись из одного «Буратинатора», на песок спрыгнул Михаэль и, взяв дракона за морду, медленно повел его к громко плачущей рептилии.

— Человек, что с нашим сссоррродичем? — прорычала драконица серого цвета, непочтительно дергая свою товарку за хвост, чтобы отвлечь ее от переживаний.

— Ну, во-первых, я эльф. — Шамана соседство с гигантскими монстрами, видимо, несколько нервировало. Во всяком случае, пальцы его левой руки были опасно сжаты на спусковой части оружия, которое он держал. И снаряжено оно было явно не россыпью железных шариков. Наконечник трубы оканчивался чем-то похожим на копейное навершие. И архимаг был уверен в том, что чешую, какой бы прочной она ни была, этот снаряд пробьет. — А насчет этого крылатого симпатяги… Он был с дроу во время налета на город Норз, может, слышали, но там его кто-то из защитников сильно ударил по голове. Почти убил, в общем. Я и мои сородичи подобрали и вылечили необычного пациента, но вот в себя он окончательно так и не пришел. Разум, бедолага, почти утратил, во всяком случае, сколько бы мы ни бились, ни слова он так и не произнес. Хотя нашу речь понимает… иногда.

Черная драконица снова взвыла. И голосила, несмотря на то что серая снова пару раз дернула ее за хвост и даже отвесила пощечину.

— У вас что-то стряслось? — попытался наладить общение с гигантскими рептилиями шаман. — Может, я могу помочь?

— А у тебя что, обет такой, дрррраконам помогать? — недоверчиво прошипела серая. — Этого кхалеку пррриютил, нассс рассспрашиваешшшь… Подозрррительно.

— Я помогу вам, вы поможете мне, все честно, — пожал плечами Михаэль. — Наш крылатый друг, которого мы называем Шариком, помогает нам охотиться и отгоняет врагов. Так что стряслось-то? Если скажешь мне, то ничего не потеряешь. А могу я, конечно, не все, но многое.

Черная, все еще подвывая, попыталась что-то произнести, но вновь сорвалась на отчаянный рев.

— Ссспасибо за ссслова. — Серой драконице оказалась не чужда вежливость. — Но помощщщь ты не окажешшшь. Не сможешшшь. Ррраз кхалека повррредился головой, он не откррроет нам дверрри ррродовой сокррровищщщницы.

— Золото, — сделал вывод шаман, видимо знающий из книг кое-что об особенностях летающих ящеров. — Вам нужно золото. Значит, одна из вас ждет ребенка. Что ж… у нас есть немного желтого металла. Не уверен, правда, что его хватит, я читал, нужны целые горы… Но если вы согласитесь, то можете сделать кладку в нашей сокровищнице.

— Ccccлишшшком поздно. — Черная драконица все же смогла справиться с собой и заговорила: — Яйцо ррразбито. Малышшш ррранен, он умирррает. Я надеяласссь, этот дррракон поможет нам, откррроет закрррома ррродовой пещщеррры, может, там мое дитя бы опррравилоссссь… но у него нет сссокровищщщ. А дррругого мы не уссспе-э-эм найти…

И сорвалась на плач, отмахнувшись крылом от попытавшейся побеспокоить ее снова сестры.

Шаман уселся на песок и немного подумал.

— Рассказывайте, — попросил он. — Но, если можно, кратко. Времени у вас мало. А я все же попытаюсь помочь. Одного дракона я уже лечил… может, и вам помогу. Да и насчет золота, кто знает, может, мне удастся вас удивить.

История сестер-дракониц с непроизносимыми нормальным горлом именами оказалась проста. Старшая из них, та, что обладала темным окрасом, забеременела и снесла яйцо. Отец ребенка был вожаком небольшой стаи, обитавшей в дальней части окаймлявших пустыню гор, и отпрысков, сделанных вне прайда, у него наверняка насчитывался не один десяток. Что, впрочем, по меркам гигантских ящеров было явлением вполне нормальным. Сестры жили относительно недалеко от того места, где находился зарождающийся Сумеречный лес. Логовом им служила укромная пещера, в которой на поверхность выходила золотая жила. Укромная. Но — недостаточно. Неизвестно из каких источников охотники на драконов, специализирующиеся на краже яиц разумных ящеров для нужд алхимиков, прознали о беременности старшей сестры, но они пришли в их общий дом. Правда, люди были недостаточно осторожны, дамы заметили компанию, состоявшую из нескольких авантюристов. И убили у входа в пещеру. Но один, то ли зная о слабостях крылатого племени, то ли просто обезумев от ужаса, кинулся в глубь логова. Страх придал ему силы, и прежде чем слегка растерявшиеся драконицы его сожгли, он успел забраться очень глубоко. И умудрился, спасая свою жизнь, изо всех сил пнуть яйцо. И расколол его. Молодого дракончика спасло то, что до его рождения оставалось не так уж долго. Считаные дни, скорее всего. Но, так или иначе, столь экстремальное рождение не могло пройти гладко. Мать, поспешившая прочь из пещеры с трупом покусившегося на ее потомство, чуяла сильный запах крови и слышала жалобный плач детеныша.

Неизвестно, насколько опасна была рана, но драконицы запаниковали. Просто подойти и обследовать ребенка они не могли. Их присутствие могло добить малыша. Золота в жилище сестер едва хватало на то, чтобы естественный магический фон не убил только-только зародившуюся жизнь. Единственная идея, которая пришла в голову в общем-то молодым и совсем неопытным девушкам, — это найти кого-нибудь из старших драконов, владеющих настоящими сокровищницами. В жилищах наиболее богатых ящеров родители могли ненадолго задерживаться рядом со своими детьми. Золото глушило их магический фон. Но лететь до сородичей уединенно живущим сестрам было долго. Они боялись не успеть. Вернее, были уверены, что не успеют. Увиденного в лучах утреннего солнца дракона они посчитали подарком судьбы. Но суровая реальность разбила их надежды вдребезги.

— В вашей логике я вижу как минимум один недочет, — сказал шаман серой драконице. — Ну найдете вы кого-то с большим количеством золота… Как вы его к себе в пещеру-то перенесете? Оно же тяжелое до безобразия.

После этих слов черная, успокоившаяся было во время пересказа своей истории, снова начала выть.

— Спокойно, — одернул ее Михаэль. — Кажется, я вижу выход из ситуации. Сейчас я пойду в нашу сокровищницу, сделаю контейнер из магически инертного металла, потом вы дотащите меня до вашей пещеры, и там я осмотрю малыша. Если с ним что-то серьезное, что сам не смогу вылечить, аккуратно, а главное, не подвергая дополнительному воздействию магией, перевезу куда надо. Хоть в ту же сокровищницу. Если вам или другим драконам придется его лечить, разрушим за пару часов несколько стенок, и вы туда спокойно протиснетесь. Устраивает?

— У меня нет выборрра, — прошипела мать. — Но ессссли обманешшшь, месссть моя будет ужасссной.

Впрочем, Михаэлю не было резона портить отношения с разумными рептилиями, более того, он, как только мог, старался понравиться им. Хотя и не боялся при этом спорить с драконицами.

— Что это? — Мать больного ребенка внимательно разглядывала довольно большую емкость, которую Михаэлю извлек откуда-то из глубин пирамиды «Буратинатор», управляемой, судя по голосу, Шиноби.

— Свинец, — честно сознался шаман. — Ближайший алхимический родственник золота.

— Нам не нужен ближайшший, — прошипела серая драконица. — Нам нужно золото!

— Ну нет у меня золотого, нет, — развел руками Михаэль. — А делать долго. Свинцовый же контейнер есть. Не знаю, как с теми магическими эманациями, что вредны вашим детям, но многое другое он прекрасно экранирует. Нет, если хотите, я могу попробовать сделать и золотую переноску, благо с огнем вы мне наверняка подсобите, а кузнец под рукой есть, но нужно время, чтобы из расплавленного металла сделать что-то новое. Мы можем опоздать. Хотите рискнуть? Если ваш ребенок скончается раньше, чем к нему прибудет помощь, виноваты будете вы.

— У меня нет выборрра, — повторилась мать. — Мне пррридетссся сссоглассситьссся.

Впрочем, волновалась она зря. Шаман, долетевший вместе с Настей, как главным спецом по немагическому исцелению, на Шарике до пещеры сестер, обнаружил у молодого и еще неразумного, но очень кусачего дракончика несколько ссадин и закрытых переломов. Видно, погибший авантюрист носил очень тяжелые, скорее всего подкованные сапоги. Или просто хотел отомстить причине своей будущей гибели, а потому пинал прицельно. Сестры согласились, чтобы малыш жил вместе с эльфами. У них не было уверенности, что другие драконы пустят чужого ребенка в свое жилище. Скорее, была уверенность в обратном. А за сломанными костями малыша требовался уход. И они проявляли немалый интерес к тому предмету, в котором шаман носил их детеныша. Правда, добираться до пирамиды Михаэлю все равно пришлось верхом на самом маленьком скорпионе, которого Шарик с трудом дотащил до пещеры. Каким-то своим, присущим только летающим рептилиям чувством они определили, что внутри контейнера, сделанного шаманом, потомству будет если и не комфортно, то во всяком случае относительно безопасно. Лучше, чем вне его. А ведь это не неподъемная груда золота, а относительно небольшой и удобный для переноски предмет. Сестры очень хотели себе несколько таких же. А лучше побольше и рассчитанные на длительное присутствие взрослых драконов рядом.

— Ну вот, — вздохнул архимаг, наблюдая за эльфом и разумными рептилиями, обсуждающими устройство логова, где им было бы удобно жить длительное время, — стоило на денек оставить их без пригляда, и пожалуйста. У них уже союзный договор с драконами. Нет, я их скоро, как сказал Михаэль, «выпускать из поля зрения» буду опасаться. А ну как за то время, что я буду занят делами, мир захватят?

Глава 11


— Что это? — Командир гвардии с недоумением рассматривал хрустальный шарик на простенькой с виду, но на самом деле практически неразрываемой и не снимаемой с владельца против его воли цепочке.

— Ключ от вечности, — пожал плечами Келеэль, — хотя, наверное, ваши головорезы ему скоро другое название придумают. Моя новая разработка. Думаю, в свете последних событий она может вам ой как понадобиться. Князю я уже тройку таких вручил.

— Об авторстве этого амулета я догадался. — Скептический настрой первого клинка Западного леса, который, в отличие от большинства эльфов, к архимагу ни малейшего почтения не испытывал, считая себя если и не ровней, то по крайней мере птицей одного полета, никуда не исчез. — Но зачем нужна такая груда этих висюлек, что хватит на всех моих бойцов? Вы же отлично знаете, что многие артефакты конфликтуют между собой, а на снаряжении лучшие воины королевства не экономят, так что у них и своих магических вещиц хватает.

— Полагаю, некоторым из них придется пересмотреть свое обмундирование. Эта, как вы выразились, висюлька дает ее обладателю всего одно преимущество. Но зато какое!

— И какое же? — Скепсис из голоса командира гвардии только что не сочился.

— Ну если кратко, она обеспечивает возможность массового воскрешения, — скромно сознался древнейший маг мира.

— И вы считаете, мои бойцы согласятся нацепить на шею эту мерзость? — Эльф уставился на артефакты, как на ядовитых змей. — Носить на себе преобразователь в нежить, пусть и особо мощную… да на это никто не пойдет… может, пара-тройка напрочь отмороженных магов, не больше.

— Я считаю, что вас рановато сочли пригодным для столь ответственного поста, — разозлился Келеэль, с которым уже никто из сородичей не рисковал разговаривать подобным тоном. И которого изрядно разозлила критика его… ну почти его, без всяких сомнений, шедевра. — Или что кое-кому тут не помешает прочистить уши. Я сказал не «поднятия», а «воскрешения»! Если кого-то убьют с ключом от вечности на шее, то его сможет вернуть к жизни, полноценной, хочу заметить, жизни, не то что любой архимаг, но и сильные магистры! Или гвардия настолько зазналась, что отказывается, подобно простым смертным, умирать? Так враги быстро спесь собьют.

— Ну… был неправ, — признал свою ошибку мастер меча, уже с несколько большим почтением рассматривая творение древнейшего в мире эльфа. — Воскрешение, разумеется, стоит дорого. И почти всегда не деньгами. Такие артефакты действительно полезны. Как ими пользоваться?

— Надеть! — недовольно буркнул архимаг. — А когда сделавший это сдохнет, то поступить с ним как с тяжелораненым, задержанным целителями на границе жизни и смерти. То есть уточняю специально для особо одаренных, переправить в ближайшее здание гильдии магов. И все. Там дальше разберутся, я им подробные инструкции уже отправил. Срабатывает, правда, не во всех случаях. Нужно, чтобы тело было в приличном состоянии, горстку праха или пепла вам все же придется тащить к кому-нибудь владеющему высшей магией. Но в любом случае моя новая разработка сократит безвозвратные потери в несколько раз.

Капитан гвардии тут же рассыпался в витиеватых извинениях за свои предыдущие слова и плохие манеры. Возможно, он был не самым легким в общении эльфом, но жизнь своих бойцов, как опытный командир, ценил. И ради их сохранения был готов на многое. Даже на вежливость.

Сказавший мастеру меча все, что он о нем думает, благо свидетелей рядом не было, архимаг получил в ответ поток столь же непристойной брани, после чего два очень опасных в общении субъекта едва не расстались со взаимным удовольствием. Друг друга они знали давно, и занимаемые ими в жизни их общего государства места требовали умения работать совместно. Но не требовали взаимной приязни. Чему оба эльфа, приравниваемые по мощи к маленькой человеческой армии, искренне радовались.

Архимага, уже наполовину скрывшегося в портале, остановил окрик князя:

— Наставник, подождите!

— Да? — Келеэль развернулся и погасил энергоемкое заклинание.

— Мне через посольство Древнего леса ответ пришел. — Странно, но правитель государства выглядел несколько растерянным. — Скажите, а вы уверены, что за всеми нашими бедами стоит третий лорд-жрец Висфоэль?

Чего-чего, а такого вопроса архимаг не ожидал.

— Практически полностью, — осторожно ответил он. — А в чем, собственно, дело?

— Ну если верить тому татуированному чародею, которого я все-таки оставил в наших границах, место Висфоэля уже три месяца как занято его сыном. А сам он вместе с небольшой свитой пропал без вести и, судя по результатам магического поиска, скоропостижно скончался.

— Оригинально, — подумав, решил архимаг. — Нет, мне, конечно, случалось враждовать с живыми, притворяющимися мертвыми, равно как и с искусной нежитью, маскирующей свое состояние, но чтобы мой… союзник… не сумел отличить одно от другого… быть такого не может. По определению. И подробности лучше у меня не спрашивай. А вот детали сообщения из Древнего леса хотелось бы услышать.

— Может, это просто для отвода глаз ляпнули? — предположил глава гвардейцев. — Мы тоже, бывало, объявляли некоторых своих агентов умершими, чтобы им работалось легче.

— Не того уровня фигура, — покачал головой Келеэль. — Тебя, меня, князя или вот лорда-жреца маскировать бесполезно. Шкуру миролюбивой коровы натянуть на минотавра, и, если не приглядываться, это может сработать, но вот дракон в нее не влезет при всем желании. Так все же что, по мнению дражайших родственничков с востока, веков пять бы их не видеть, случилось с Висфоэлем?

— У него была уважительная причина, — развел руками князь. — Дроу. Чуть меньше полугода назад под горами, окаймляющими Древний лес, началось непонятное шевеление появившихся из глубин темных эльфов, не сумевших полностью скрыть свое присутствие. Естественно, войска не стали ждать, пока оно выльется в полноценный набег или масштабную диверсию, и ударили на опережение. Возглавлял атаку известный нам всем лорд-жрец, под чьими землями, судя по результатам разведки, находилось основное скопление врага. В течение девяти дней он гнал оказавшихся не готовыми к преждевременному столкновению, но цеплявшихся за каждый камень подземелья дроу обратно в не знаающие света пещеры. Увлекшись преследованием, Висфоэль вместе со своей малой свитой оторвался от основной массы войска и пропал. Ни его, ни слуг, ни слуг его слуг, ну и так далее, не нашли. Только клочки эльфийской одежды обнаружили в одном из провалов, ведущих в такие глубокие подземелья, куда даже целой армии наземных существ соваться противопоказано. На заклятия, построенные в том числе и на основе кровных уз, он не отзывался. Учитывая обстоятельства, его сочли погибшим. Теперь я даже вспоминаю, что моему секретарю присылали уведомление об изменениях в составе правителей Древнего леса. Там, если верить моим шпионам, искренне удивились новости, что он жив, а уж при известиях об учиненных им действиях вообще в ужас пришли. Лорды-жрецы нас, конечно, недолюбливают, но прямо сейчас, как оказалось, портить отношения им невыгодно.

— Это еще почему? — удивился Келеэль.

— А мы им должны, — развел руками князь. — Гильдия магов за последнее время накупила у них столько ценных растительных ингредиентов, что осталась должна сумму, ради которой даже эти фанатики себе на горло наступят.

«Не забыть как-нибудь зайти на могилку к тем алхимикам и обрадовать покойных, что с их смертью расплата за совершенные глупости еще не кончилась», — мысленно сделал пометку архимаг и вслух продолжил:

— Все это весьма странно… насчет Висфоэля и произошедших с ним событий, нужно уточнить информацию. Благо есть у меня один свидетель, не особо разговорчивый, правда, но я что-нибудь придумаю… К завтрашнему утру обстановка наверняка прояснится.

— Я буду ждать, — кивнул князь, и архимаг наконец отправился домой телепортом.

Вернувшийся к себе Келеэль уселся в любимое кресло и по многотысячелетней привычке заговорил сам с собой:

— Что ж, пока все идет даже лучше, чем я опасался. Князь, вместо того чтобы бросаться на врагов, круша фамильной силой древние бастионы, активизировал шпионов в государстве наших восточных родичей. Не самый плохой план. Да и плоды он принес… неоднозначные. Протоклис не мог ошибиться, это был Висфоэль, и был он живой, от верховного жреца даже архилич не укроет свою затронутую смертью душу. Неужели древние наконец-то освоили искусство интриг вне своего замкнутого мирка? Не хотелось бы… Но факты твердят об обратном. Если и мой старый друг, и та спасенная из рабства девчонка-древняя твердят одно и то же, то это правда, а значит, родичи с востока уже не столь фанатичны и тупы, как в годы моей юности. Придется и с ними начинать говорить одно, думать другое, а делать третье. Хорошо бы, автором этого, безусловно, талантливого для выходца из их укромного леса, плана оказался какой-нибудь гений-самоучка, устранение которого — дело времени. Но, судя по размаху, если этот наиболее оптимистичный вариант правдив, то убивать придется одного из лордов-жрецов. Или всех троих, для надежности.

Задумавшись, архимаг сотворил перед своим лицом небольшой огненный мячик и придал ему форму лица Висфоэля. Еще парочка заклинаний, — и перед легендарным магом зависли огненные подобия голов всех правителей Древнего леса.

— Кто? — спросил он у пламени, будто надеясь, что оно ответит. — Или я кого-то не учел?

К трем комкам огня добавился четвертый, тоже напоминающий лицо эльфа, но с постоянно меняющимися чертами.

— В любом случае как только князь узнает истинного виновника своих бед, то приложит все усилия к тому, чтобы его обидчик из Древнего леса отправился прямиком в Бездну, — вздохнул архимаг. — Вот только среди имеющихся у него прознатчиков нет ни одного толкового убийцы. Да и если бы был… угробить лорда-жреца или личность, имеющую на них большое влияние, — та еще морока. Тут мастер меча как минимум нужен. Талантливый, умный и хладнокровный, обычный гранд махания клинком, скорее всего, не справится. С суицидальными наклонностями, ибо с места преступления даже ему не скрыться. А еще лучше, чтобы архимаг за дело взялся. Не ценящий свою шкуру и посмертие. В общем, для такого дела нужен специалист, обладающий практически исключающими друг друга качествами. Хм… отправить, что ли, князю для исполнения этой миссии кого-то из своих не совсем покойных коллег, раз уж все равно их разбудил? А на его место изловить кого-то новенького? Да хоть того же изгнанника-дроу, благо от жриц Ллос он при атаке на Норз вроде скрылся. Нет, не возьмет. Гордым воспитанник стал последнее время, да и отомстить своими руками хочет. В крайнем случае — руками подчиненных. Мою нежить он не примет под благовидным предлогом. Ладно, пусть все идет как идет, расспрошу ту девчонку, едва не ставшую жертвой, и буду ждать, пока кто-нибудь из главных действующих лиц этой драмы не совершит фатальную ошибку. Благо на князя следящие плетения давно и прочно навешаны, да и гвардия теперь, сама того не желая, будет служить моими глазами…

Приняв окончательное решение, Келеэль успокоился и взял кристалл, чтобы посмотреть, что нового произошло в каменной пирамиде и ее окрестностях. Да и разведать обстановку перед личным визитом не мешало. Но в этот раз, как он отметил с некоторой долей разочарования, ничего особо интересного не случилось. Так, обычные хозяйственные хлопоты шамана-экспериментатора и других сумеречных эльфов, которых он без зазрения совести к ним привлекал. Что уже само по себе было любопытно, ибо идею того же ключа от вечности архимаг позаимствовал у Михаэля. Да и оружие, называемое им огнестрельным, он уже скопировал и в принципах его работы разобрался. Правда, пока документацией на него он ни с кем не делился, находя в имеющихся образцах мало преимуществ по сравнению с комплектом из добротного лука и зачарованных стрел. Может быть, когда сделают автоматические образцы, давно желаемые воскрешенными им перворожденными…

В общем, в кристалл древний эльф глядел с некоторым энтузиазмом. В его возрасте сложно было найти развлечение, способное развеять скуку. Но наблюдение за молодой колонией перворожденных на эту роль пока годилось.

В просторном каменном зале, упрятанном глубоко под землей, где раньше, видимо, люди-сектанты проводили зловещие церемонии, разместилась лаборатория Михаэля. И там при свете магического пламени шаман, Шиноби и Шура занимались делами, совсем не свойственными обители волшебства.

— Лунная сталь, восемнадцать слитков… — Девушка, с головой погрузившаяся в записи, водила пальцем по корявым строчкам, начертанным на пергаменте. Несмотря на вложенное гипнургом в голову знание языка, почерк у Михаэля был ужасен. Во всяком случае, когда дело не касалось начертания знаков, необходимых для разнообразных ритуалов. Тогда из-под его рук выходили ровные символы, достойные опытного каллиграфа.

— А чем обычная отличается от лунной? — уточнил Семен.

— Ценой. И качеством, — не отрывая глаз от строчек, ответила ему подруга. — Просто местные металлурги — народ жутко хитрый. За разные марки дерут так, будто это разные металлы. Слушай, Мих, а не многовато ли у тебя сплавов, преимущественно дорогих и редких, заявлено? У «Буратинатора» основа ведь не металл, а дерево.

— Которое наращивается на железный каркас, — ответил ей шаман. — Нет, не многовато. В самый раз. Тем более спеца, более авторитетного, чем Келеэль, в этом мире найти затруднительно.

«Невозможно», — мысленно поправил его архимаг, излечившийся от лишней скромности еще в далекой юности.

— Ну я не знаю, — заупрямилась девушка. — Я, конечно, представляю себе только примерную стоимость, но цифра все равно вырисовывается астрономическая. Хотя я ведь относительно рынка черных и цветных металлов владею лишь самой общей информацией. Может, лучше братьев гномов или Цхалина позвать?

— Их тогда придется прикопать здесь же, под какой-нибудь плитой, — покачал головой Семен. — Если они узнают, из чего делаются «Буратинаторы», то смогут примерно представить себе их характеристики. А это уже строго секретная информация, и ее разглашение нужно предотвращать любыми методами. Кстати, Мих, давно хотел тебя спросить: а почему у этих гибридов боевого робота и энта гуманоидная форма? Я еще дома читал пару статей на эту тему, и так ее там критиковали…

— Особенности местного колорита, — развел руками шаман. — Я сначала, признаться честно, хотел сделать что-то вроде большого железного паука, этакого танка на ножках. Колесное шасси в условиях пустыни работает плохо, а гусеничное, как вы с Азриэлем меня убеждали, слишком сложно в производстве и эксплуатации. Но Келеэль уперся рогом. По его мнению, такая форма привлечет жгучее любопытство Ллос и интерес знающих о ее пристрастиях народов. И что хуже — сказать сложно. В этом мире ко всему многопалому и паукообразному относятся с большой опаской и недоверием. Планов же на четырехногое изделие я не составлял, в результате пришлось воспользоваться схемой создания каменного голема, притащенной архимагом. В принципе хорошая конструкция, годится как для драки, так и для грубых работ. Правда, мы ее творчески переработали. Келеэлю идея кабины понравилась, духи или демоны, которых обычно привлекают для управления рукотворными исполинами, все время норовят извратить приказы и плохо разбираются в обстановке на поле боя. Водитель в этом смысле куда надежней. Да и обмануть его, в особенности если он наблюдает окрестности через экран, а не глазами, сложнее, иллюзий-то таким образом не увидеть. Вот если бы архимаг еще не норовил в каждый сустав запихнуть по какой-нибудь сущности с нижних планов…

— Ну работают они хорошо, — не смог промолчать Келеэль, который буквально с боем вырывал при составлении правил характеристики существ, необходимые для работы отдельных узлов всей конструкции, — когда заклинателя боятся.

— В любом случае, получилось неплохо. — Семен осмотрел стоящий в уголке лаборатории «Буратинатор». — И мощь на уровне, и управление легкое… по сути это, скорее, экзоскелет, чем робот. Пусть и способный двигаться без пилота, если воспользоваться дистанционным управлением.

«Эх, хотел бы я узнать, что послужило Михаэлю толчком для переделки проверенных тысячелетним опытом чертежей, — мысленно вздохнул архимаг, вспоминая процесс создания совместного детища механики и магии. — Сразу видно, интересная вещица. Продуманная. Шаман в общих чертах знал, что делать, а вот детали от непосвященных, в том числе и от него, видимо, скрывали… Ладно, получилось действительно неплохо. Даже по моим меркам. Обычного воина можно уравнять с драконом, пусть и частично. Скорости и возможности к полету не хватает. Нет, сделать их вполне реально, но магии получившийся шедевр требовать будет столько, что внутрь только магистра с личным меллорном придется сажать. А ему и без подобного костыля разобраться с рядовым владыкой неба не сложно.

— Им лучше не пользоваться, — покачал головой шаман. — Муторное это дело! Но конструкция действительно впечатляющая, хоть и сложная в производстве. Зато потом ее сломать, это еще ухитриться надо.

— Ну несколько выстрелов из пушки бронебойным снарядом, — пожала плечами Шура, — и этого монструозного буратину можно пустить на растопку.

— Только учти, пожалуйста, что орудий, кроме нас, в этом мире ни у кого нет, — не согласился с критикой своего творения Михаэль. — А среди волшебников боевых магов, вовсю использующих разрушительные заклинания подобной силы, немного.

— Это еще почему? — удивилась эльфийка. — Ты же говорил, что умение сворачивать морды волшебством даже целители изучают первым делом, так как калечить легче, чем лечить.

— Да потому, что чары их заточены на гуманоидов разных типов, — пояснил шаман. — Ты же не будешь по мухе бить молотком? А сообразить сменить хлопушку на что-то посущественнее, нужно время и опыт. Который в боевой обстановке оплачивается кровью не готовой к любым новшествам стороны… Так, Шур, ты подсчеты закончила?

— В общем и целом да. «Буратинатор», по моей оценке, стоит порядка полутысячи золотых. — Девушка задумчиво почесала лоб кончиком небольшой кисточки, которой делала пометки прямо на пергаменте. — Колебания в пределах сотни монет возможны в зависимости от состояния рынка.

— Дороже, чем я надеялся, но дешевле, чем могло бы быть, согласись я на материалы, заявленные Келеэлем, — сообщил шаман.

— Надо было соглашаться, — тут же накинулась на него девушка. — Вы же первые несколько экземпляров целиком из его запасов склепали, получили бы на халяву отделение элитных юнитов!

— Во-первых, бесплатным бывает только сыр в мышеловке, — не согласился с подругой Семен, — во-вторых, тогда пришлось бы переделывать все расчеты. И если с математической частью мы бы сами справились, то изменять необходимые для зачаровывания ритуалы без помощи спеца уровня как минимум магистра несколько неосмотрительно.

«Да ладно, — мысленно не согласился с ним Келеэль. — Каждый молодой маг, как правило, в этой области экспериментирует. И ничего, по этой причине гибнет только пара-тройка из сотни юных чародеев; ритуалистика — предмет почти безопасный. А уж если за начинающим кудесником есть кому присмотреть, при условии, что этот кто-то знаком хотя бы с началами оказания первой помощи, риск и вовсе стремится к нулю».

— Хм, а об оценке используемой магической энергии я не подумала. — Шура уставилась на свои записи. Она явно нацелилась пересчитать цифры. — Мих, она ведь тоже кое-чего стоит, вот только я ума не приложу, как ее оценить.

— Как ресурс, которого на текущие расходы может или хватить, или не хватать, — посоветовал ей шаман. — Но пока беспокоиться не о чем. Меллорны будут снабжать духов энергией бесплатно.

— А как они ее им передают? — заинтересовался Семен.

— В условиях договора был пункт, что свое вознаграждение сущностям придется забирать самостоятельно, — пожал плечами шаман. — Так что понятия не имею. Справляются как-то.

— А как у нас с резервом этого ресурса? — Девушка от мысли пересчитать записи явно не отказалась.

— Одно дерево на текущем уровне своего развития обеспечивает плату нематериальным компонентам двух с половиной «Буратинаторов». Но с течением времени их возможности будут расти. До нескольких десятков где-то, это от места произрастания зависит.

— Это что, — озадачился Шиноби, — нам надо закупать материалы только в расчете на семь комплектов?

— Можно на десять, — разрешил шаман. — Я их еще немного подращу, а вот потом придется растаскивать деревья в стороны. И без пригляда не оставлять. Не своруют, так срубят, чтобы из древесины артефактов наделать.

— Пять тысяч золотом. — Шура покачала головой. — Немалая сумма…

— Имеющаяся у нас наличность составляет в несколько раз большую сумму, — возразил ей Михаэль. — И это без учета разных ценных вещиц и драгоценностей. Так что исцелись, пожалуйста, от амфиботрофной асфиксии.

— Чего?

— Жабу, говорю, уйми. Монетами мы ни себя, ни свои земли, между прочим, источник будущего дохода, не защитим.

— Да ладно-ладно. — Девушка примиряюще подняла руки. — Я же не против. Особенно если мы заодно с закупками необходимых для вашей магороботехники металлов приобретем кое-что из средств производства. Я тут как раз списочек приготовила.

— Да не вопрос. — Шаман послал к эльфийке мелкого духа, и тот немедленно принес хозяину свиток. — Так, что тут у нас первым номером? Племенной скот с указанием местных пород… Ну, это понятно, кочевникам как подарок пойдет, заодно и животные у них будут быстрее плодиться, с учетом поселившегося у нас под боком драконьего семейства это полезно. Дальше специи… причем желательно раздобыть не только готовые приправы, но и семена… Ага, ну ладно, попробую прорастить…

— Кстати о драконах, — влез в разговор Шиноби. — Я бы хотел кое-чего прояснить.

— А? — оторвался от перечня затребованных девушкой товаров Михаэль.

— Они очень серьезно заинтересовались тем контейнером, который остался у нас после попытки сделать аккумулятор. — Семен задумчиво посмотрел на небольшой характерный шрамик, полученный, очевидно, после попытки покормить чешуйчатого ребенка и еще не рассосавшийся. — Я уже понял, что у них громадные проблемы с воспроизводством потомства… Но почему? Уж чего-чего, а свинцовых руд в горах хватает. Я далеко не геолог, но без проблем назову парочку.

— Они руководствуются не химической квалификацией, а инстинктом, — покачал головой шаман. — Каким-то чувством, уж не знаю каким, самки оценивают местность на предмет того, подходит ли оно для кладки. А золото экранирует магические эманации в разы лучше своего более распространенного алхимического родственника. И, заметь, в естественном виде свинцовые самородки, равно как и жилы, не попадаются. А руда наших крылатых дам не устраивает, я проверял, благо гномы, когда поняли, что мне требуется, быстро натащили образцов, свистнутых не иначе как из ближайшей деревенской кузницы.

— Ну если мыслить логически, большое скопление содержащих свинец минералов… — начал Шиноби, но был перебит.

— Семен, их стремление находить магически защищенные места — это инстинкт. Сознанием это не регулируется, во всяком случае, ни Темная Галька, ни Серая Галька, как ни пытались, не вспомнили, чтобы здоровые дети рождались где-то еще, кроме залежей золота. Естественных или искусственных.

— Да уж с фантазией у их родителей было туговато, — хмыкнула эльфийка. — Я вот одного не пойму: как эти летучие крокодилы доперли, что скопления нужного им металла можно не только находить, но и создавать.

— Ну Шур, они же разумные, — пожал плечами Семен. — Кто-то из драконов когда-то заметил, что представители иных рас очень любят маленькие круглые слиточки необходимого им металла, и, воспользовавшись своим преимуществом в виде клыков, когтей и природной магии, экспроприировал нужное ему вещество в массовых количествах. Монеты-то, как правило, примесей почти не содержат, в отличие от естественных пород, а значит, яйцо, покоящееся в сверкающей кучке, имеет больше шансов проклюнуться, чем точно такое же, но положенное на выход рудной жилы. Или, может быть, чешуйчатая счастливица случайно попала в чью-то сокровищницу и поняла, что мест, более подходящих для выведения потомства, ей не встречалось. А после один по секрету сказал другому, второй поделился тайной с третьим, четвертый что-то заподозрил, и в результате за летучими рептилиями закрепилась слава существ, прилежно копящих богатства.

— Это все, конечно, интересно. — Тон Шуры ясно давал понять, что без лекции об истоках привычки драконов собирать золото она бы прекрасно обошлась. — Но, может, вы отложите научные изыскания в сторону и сосредоточитесь на главном вопросе. Мы инкубатор для драконов сделать сможем?

— Без проблем, — махнул рукой шаман. — Свинец, конечно, не золото, он куда хуже экранирует, да и ядовит вдобавок, но раздобыть его можно в промышленных масштабах без особых затруднений, не вызывая подозрений. Окружающая степь столько рептилий не прокормит, сколько их налетит при известии о пригодном для кладки месте.

«Не все так просто, — подумал архимаг. — Завоевать доверие всего крылатого племени, а не отдельных его представителей очень сложно. Да и те драконицы, с которыми вы договорились… их порода такова, что никогда нельзя быть полностью уверенным в том, что одним прекрасным днем рептилии не избавят сокровища от хозяев, решив стать единоличными владельцами окружающей территории. Сейчас эту пару от подобных действий удерживает то, что с поселением, где столько опасных личностей, двум молодым самочкам без потерь, скорее всего, не справиться. Да и за детенышем присматривать будет некому. Но вот когда он повзрослеет… очень может быть, что Сумеречному лесу преподнесут урок об опасности излишней доверчивости. Вряд ли смертельный, это их огнестрельное оружие прекрасно справится с чешуей монстров, привыкших игнорировать боевую магию, да и я помогу. Но болезненный — вероятно. Впрочем, это дело не ближайшего столетия. Драконы, как эльфы, — долгожители, а следовательно, и взрослеют долго».

— А уж если мы сделаем все втайне и дадим первому поколению выросших в нашем жилище ящеров встать на крыло… — распинался Михаэль, — тогда пойти на нас войной отважится не каждая империя. Прецеденты имеются. Международная организация ассасинов «Темное пламя», например. Твои, Семен, коллеги по классу хорошо устроились, сдавая закрома своего убежища гигантским рептилиям. Их оттуда теперь архимагом не выбить. Одним, во всяком случае. Если это не Келеэль, конечно, тот даже среди титанов магии вне всяких рангов отдельной графой указан. А так, для расправы с ними нужно привлекать воистину чудовищные по местным масштабам силы, например десяток-другой грандов волшебства, который только сообща сумеет чего-нибудь сотворить с парой сотен драконов, которые грудью встанут на защиту родного гнезда, слетевшись ради такого дела с доброй трети континента.

— Да уж, — невесело хохотнул Шиноби. — В деле защиты потомства мамочки-драконы просто монстры, читал я исторические хроники. Пирамиду-то чьи-нибудь войска, может быть, и разберут по камешкам, нас предварительно перебив. Но вот города все окрестное население тогда сможет строить только подземные, да и то не факт. Наш Шарик-то как раз дракон пещерный, а значит, и туда пылающие гневом мстительницы, в пару десятков центнеров весом, будут периодически наведываться с террористическими целями. А если за каждый визит они будут рушить по дому… строителей не напасешься.

— А охотники на драконов как же? — удивилась Шура.

— А им надо связываться с бронированной тушей, озверевшей от потери ребенка, да к тому же наверняка нищей из-за разграбления гнезда? — вопросом на вопрос ответил шаман. — Авантюристы за это дело точно не возьмутся. Только регулярные войска или герои. Но первых начальство, как правило, терять не хочет, опасаясь вслед за солдатами лишиться и места, а вторых куда меньше, чем кажется, в связи с профессионально высокой смертностью среди воинственных дураков.

— Кстати, об умственно неполноценных, — хихикнула вдруг Шура. — Вы знаете, один из вождей пошедших под нашу руку племен сделал предложение руки и кое-чего еще Сайаре!

— Мир его праху, — махнул рукой шаман. — Надеюсь, перед убийством она с этим психом ничего такого, за что мне придется краснеть перед старейшинами племен, не сотворила? После того как девушка побывала в лапах работорговца, от нее всякого ожидать можно.

— Ты будешь смеяться, но этот сорвиголова вполне себе живой и невредимый, — улыбнулся Шиноби, видимо тоже знавший эту историю. — Он отлично себе представляет, что с ним может сотворить эльфийка, испытывающая стойкую неприязнь к мужчинам вообще и людям в частности. Но это его, кажется, только сильнее заводит.

— Мазохист, что ли? — опешил Михаэль.

— Скорее, адреналиновый наркоман, — покачал головой Семен. — Я навел о нем справки, так вот, таким отморозкам, как он, оружие в руки можно не выдавать. Парень еще во время засилья здесь сектантов умудрился поссориться с имевшейся на тот момент властью, ушел в партизаны и сумел с интервалом где-то в год аж двоих колдунов прирезать. Не считая их прислужников. Трофеями у него весь шалаш… в смысле юрта увешана. Между прочим, в одиночку песчаного скорпиона завалил. Если не заливает, конечно. Но жало, причем не самое мелкое, всегда с собой в качестве талисмана носит.

— И теперь он хочет добавить к трофеям девушку, которой после случившегося на мужчин хотелось бы смотреть исключительно через прицел? — удивился Михаэль. — Лихой парень. Надо бы его успокоить понадежнее. А то если Сайару второй раз в жизни похитят с вполне себе пользовательскими целями, боюсь, этот мир обзаведется первой феминисткой.

— Боюсь, они тут были задолго до нас и будут после, — хмыкнула Шура. — Жриц Ллос хотя бы вспомни. И, кстати, прицелов ты еще на наши ружья не приделал.

— Работа идет, — вздохнул шаман, — и ей конца и края не видно. Но вы не уводите разговор в сторону, что там с этим типом и Сайарой?

— С его стороны в ход идет классическое обольщение, — пояснил Семен. — Подарки через третьи руки, записочки под дверь, он грамотен, как это ни странно, серенады из непростреливаемых участков… с последним он, кстати, просчитался. Объект воздыханий в него бы, конечно, не попал, но какая-то разбуженная его песнопениями магичка вполне так неплохо приложила этого кочующего Ромео кулаком ветра. Хорошо хоть не сломала ему ничего. Видимо, заигрывала, надеялась, что после травмы он под ее окна приползет.

— Ну а Сайара устраивает истерики, то желая прибить его на месте, а то прячась подальше в глубь пирамиды, — с охотой подхватила Шура. — Девочки уже делают ставки, чем у них все кончится.

— Хм… вы думаете, вмешиваться не нужно? — спросил шаман. — А то точечное воздействие Мозгом, и проблема решена.

— Сами разберутся, не маленькие, — отмахнулся Шиноби. — Да и потом, чтобы оставить все как есть, имеется две причины. Во-первых, с переизбытком свободных девушек надо что-то делать, а во-вторых, пусть уж лучше эта жертва карцера строит отношения с подобным трудноубиваемым мачо. У других мужчин в зоне досягаемости пороху на покорение столь неприступного объекта может и не хватить. Или здоровья. И будет Сайара стоять над трупом воздыхателя, не сумевшего вовремя понять, что ее «нет» — это вовсе не замаскированное «да», а в лучшем случае «не сейчас».

Архимаг подумал, что нужно сменить русло разговора о спасенной из рабства эльфийке на девочку из Древнего леса, и перенесся в пустыню. Вместе с креслом. Впрочем, данному предмету мебели было не привыкать, он, если бы чудом сумел заговорить, поделился бы с опешившими слушателями рассказами о таких приключениях, которые и представить-то сложно.

— Согласен с тем, что это личное дело обсуждаемой вами пары. — То ли от хлопка, сопровождавшего телепортацию, то ли от внезапности появления архимага все дружно вздрогнули. — Прошу меня простить, но я, сканируя место, куда намеревался отправиться, услышал ваш разговор. Кстати, а как моя соотечественница попала в такую даль? И не нужна ли ей помощь в отправке домой?

— Сбежала из дома, — ответил, отойдя от замешательства, шаман. — И довольно давно, лет двадцать назад. Ее там за какого-то старикана замуж отдать хотели. И пенсионер, видимо, попался действительно жуткий, раз Сайара даже после всего случившегося возвращаться не хочет. Она девочка, оказывается, опытная, даже в какой-то гильдии наемников состояла, своим луком добывая деньги на пропитание, но на последнем контракте ей сильно не повезло. А без единственного оружия, которым девушка владела, пусть и замечательно, освободиться самостоятельно у нее не было шансов.

— Да, так бывает, — грустно вздохнул Келеэль, за время своей долгой жизни не раз слышавший подобные и даже более захватывающие истории. — Но, признаться, я прибыл к вам не просто так. Мне очень надо поговорить с девочкой-древней, которую я у вас заметил. Судя по клановому узору на ее лице, она из свиты лорда-жреца Висфоэля, а с этим типом у Западного леса после случившихся в недавнем прошлом событий отношения очень напряженные. За его голову вы могли бы просить у князя или у меня лично что угодно. Ребенку, оговорюсь сразу, ничего не угрожает, не в ее возрасте отвечать за поступки сюзерена ее родителей. Да и была бы она повзрослее… низшая каста на деяния лорда-жреца влиять не может.

— Сейчас приведу, — кивнула Шура и быстрым шагом вышла из комнаты.

— Кстати, что это вы делаете? — Архимаг покрутил в руках свитки, цапнутые со стола так, будто впервые их видел.

— Да так. — Семен сделал неопределенный жест рукой. — Собираемся докупить материалы, необходимые для постройки «Буратинаторов». Вот прикидываем, чего и сколько надо и, самое главное, где взять. Наверное, опять придется в Норз смотаться.

— Только в подземную часть города не заходите, — предостерег архимаг. — Мой коллега-вампир, что там живет, очень опасен.

— Вы уже говорили, — кивнул шаман. — Но что делать, это ближайшее место, где можно разжиться интересующими нас ингредиентами; можно еще, конечно, к гномам отправиться, но до них только в одну сторону полтора месяца пути. Да и цены у подгорных жителей, по слухам, выше. Придется, наверное, все же рискнуть и посетить город-порт.

— Ну… — Архимаг задумался, подвергать риску потенциального ученика он не хотел. — Если это так уж необходимо, могу помочь. Пока девочку будят, я открою снаружи пирамиды портал в Норз и дам амулет, при активации которого снова создам переход в его окрестности на том же месте, где распахнутся первые врата. Правда, по лавкам вам придется пробежаться очень быстро, я больше чем на полдня задерживаться в гостях не намерен. Дела, знаете ли!

— Семен! — скомандовал шаман. — Пулей! Буди всех, кого надо, хватай деньги, и вперед! В городе тот упырь первым нападает, давно проверено.

Шиноби кивнул и, скастовав на себя примитивное заклинание целительной магии, придающее ногам резвость, побежал собирать торговый караван. Шаман же и архимаг, вежливо беседуя, неспешно пошли к выходу. Келеэль пересказывал главе Сумеречного леса события, происходящие на его родине. Михаэль с интересом слушал и изредка комментировал. Когда древний эльф добрался до причины, по которой ему было бы очень интересно выслушать девочку, спасенную из рук работорговцев, то они уже стояли на песке пустыни перед громадной пустой повозкой, в которую был запряжен Шарик. Правила ею, естественно, Викаэль, а в качестве помощников к ней были приставлены Асазор и все имеющиеся в наличии бывшие дроу мужского пола.

— Готовы? — спросил их архимаг.

Воительница кивнула, и тотчас перед мордой ящера открылся портал, куда тот немедленно и вошел. Как только кончик его хвоста покинул окрестности каменной пирамиды, заклятие исчезло, лишенное подпитки волшебника. Из дверей выкатились Шиноби, Азриэль и Серый, на ходу застегивающие доспехи.

— Мы что, опоздали? — спросил Семен, вглядываясь в мерцающие искорки, танцующие в воздухе.

— Быстрее собираться надо, — буркнул шаман. — Серег, вот от кого, а от тебя я не ожидал.

— Да все этот копуша виноват, — перевел недовольство друга на обиженно насупившегося гиганта брат целительницы. — Его же комната черт-те где, пока оттуда дочапаешь…

— Ладно, Вика и без вас справится, — махнул рукой Михаэль. — Мудрейший, пойдемте, там Шура нас уже, наверное, заждалась.

Эльфийка действительно сидела в лаборатории вместе с зевающей девочкой. Последняя оказалась, как с удивлением отметил волшебник, умыта и наряжена.

— Быстро, — поразился скорости, с которой все было проделано, архимаг.

— Она боится спать одна, а потому живет в комнате Кайланы, — пояснил шаман. — А та по соседству с лабораторией, так как наша дроу тоже любит помагичить, а зачаровывать на прочность соседние помещения легче.

— А как же ее муж? — удивленно поднял брови волшебник.

— До безумия рад, что супруге есть на кого обратить внимание, и в ее покоях предпочитает не появляться. И даже около них.

«Жрица Ллос верна себе, — мысленно усмехнулся древний некромант. — Наверняка от заговоров и интриг ее удерживает лишь наличие врага, с той, с кем ей в принципе никогда не справиться. Интересно, как она могла застращать супруга, учитывая особенности связывающего их ритуала?»

Расспросы сонной девочки дали необычный результат. Ребенок, вместе с родителями являвшийся членом малой свиты лорда-жреца, действительно ничего не знал о дроу. Но участвовал в войне с ними. В глубоком тылу. Малышка прекрасно помнила, как приказы вышестоящих сорвали ее родителей с места, и те, прихватив чадо, долго жили под землей, в глубоком тылу обеспечивая быт привилегированных сословий. Как долго, девочка не знала, под землей трудно оценивать время. Но, судя по косвенным признакам, лорд-жрец пробыл в подземелье не меньше месяца, заставляя слуг спускаться все глубже и глубже в недра подземного мира. А его подчиненные, получившие строгий приказ, были вынуждены следовать за своим господином. На поверхность они выбрались уже в одном из людских королевств, откуда пешком, таясь, направились к границам Западного леса, где неожиданно прекратили играть в невидимок и заселились в роскошную гостиницу. Оттуда девочку и выкрали с помощью работающей в том же заведении прислуги.

— А еще что-нибудь ты можешь рассказать? — спросил озадаченный полученной информацией Келеэль.

Малышка, перенесшая за последнее время множество испытаний, заставивших ее повзрослеть, не физически, так душевно, подумала и кивнула.

— К маме приходила жаловаться ее подруга, услаждающая самого высочайшего. Мама у меня красивая и тоже раньше была услаждающей, но потом ей на каком-то празднике случайно глаз выбили, и ее отдали отцу. Так вот, мамина знакомая жаловалась, что высочайший больше ее не…

Употребленное девочкой слово из орочьего лексикона заставило Шуру покраснеть.

— Совсем не… — подумав, продолжила малышка. — И делала так раза два. А потом пропала. И ее не искали.

«У мага такого уровня, как лорд-жрец, проблем с потенцией обычно не возникает, — ошарашенно подумал архимаг. — Чтобы его наложница начала страдать от недостатка внимания, это он должен был быть очень занят. Или мертв. Странно. Протоклис не мог ошибиться. Жаль, что родители девочки умерли так странно, поговорить бы с ее мамой…»

И тут в лабораторию вошли Викаэль и Асазор. Они кого-то тащили. Кого-то связанного и буквально сочащегося магией, которой неизвестный был насыщен почти как сам Келеэль.

— Кто это? — удивился шаман, уставившись на укутанного белыми веревками, нет, паутиной, дроу. — Кажется, я знаю. — Келеэль узнал одного из проживающих в Норзе архимагов по мельком виденному портрету. И по характерной ауре. Скорее, даже по последней, ее, в отличие от лица, подделать может далеко не каждый. — И, с позволения, вашу добычу я заберу, пока она не очнулась. А то может быть плохо. Очень. Вплоть до обрушения пирамиды.

И, не слушая никого, схватил Тссеро за шиворот и телепортировался в свое жилище. В один не так уж и часто посещаемый уголок. В тюрьму для особых пленников. Зачарованная каменная глыба негромко чавкнула, принимая чернокожего архимага. Впрочем, ей случалось удерживать в своих обычно мягких, но при необходимости становящихся несокрушимыми объятиях и куда более экзотическую добычу. Высших демонов, например. Гранит, испещренный искусственными вкраплениями иных минералов, негромко загудел, пробуждаясь ото сна и начав высасывать из пленника магические силы. Жизненные, впрочем, тоже, оставляя лишь самый минимум, заставляющий сердце дроу биться. Понадобится — и он их вернет. Если будет на то приказ Келеэля.

— Хм… — Архимаг, закончив укутывать пленника заклинаниями, всерьез задумался. — Как Викаэль, пусть и с помощью некроманта, смогла поймать его? Я этому факту даже не изумляюсь, как не изумляется жена охотника, отправившегося бить уток и притащившего домой драконью тушу вместе со всей сокровищницей крылатого ящера. Я в это просто верить отказываюсь. Но туша… в смысле тушка данного талантливого темного эльфа передо мной. Причем, если мой дар меня не обманывает, парализованная хитрым ядом ценой в маленькую груду золота, которого ни у воительницы, ни у сумеречных эльфов быть не могло. Секретом его приготовления только жрицы Ллос владеют. Высшие. Впрочем, зачем строить догадки, если можно посмотреть. Ну-ка, где мой кристалл?

Данным-давно наложенные чары на змей, верных спутников воскрешенных им эльфиек, давали архимагу возможность пользоваться их глазами и памятью. Прежнюю спутницу Викаэли убили орки, но и новая, из числа обработанных гипнургом пресмыкающихся, была шпионом Келеэля.

Викаэль, то ли не знавшая о предупреждении насчет могущественного вампира, то ли забывшая про него, смело отправилась в подземную часть города. Стражники, некогда не пустившие внутрь поселения песчаных скорпионов, на ящера, тащившего повозку, косились, но молчали. Во-первых, он был драконом. А во-вторых, разумным. То есть способным обидеться на попытку назвать его опасным животным, которое пущать не велено. То, что Шарик лишился большей части интеллекта, на его чешуйчатой морде написано не было. Но вместо торговых кварталов повозка покатила в таверну, где некогда эльфы закупали провизию для украденных из загонов гипнургов рабов, тогда еще бывших настоящими дроу.

Запряженный дракон — зрелище редкое. Конюх— гоблин при виде такого транспорта только глаза выпучил, но цену за право попользоваться коновязью назвал. Эльфийка его выслушала и фыркнула, что ее имущество и так не украдут. Некромант, сидевший на телеге, кивнул и добавил, что ящера надо бы покормить. Когда Викаэль обернулась к мелкому нелюдю, того уже и след простыл.

Войдя в трактир, девушка повесила свой плащ на крючок, предназначенный для одежды, и подозрительно оглядела зал. Зал не менее подозрительно рассматривал ее. Эльфов, выглядевших как светлые, в помещении было целых пять, кроме них два десятка темных гномов и несколько людей. Судя по всему, место пользовалось популярностью. Да и высота потолков, украшенных искусными барельефами, впечатляла. Видно, в слухах, что это место являлось не столько таверной, сколько храмом, была немалая доля истины.

— Мяса моему дракону, — обратилась эльфийка к невероятно худому темному гному, подойдя к стойке. — А ты смотри сюда. Вот список того, что мне надо. Очень срочно. Немедленно. И цены на товары в нем есть. Завышенные. Сильно. Найдешь все нужное, и разница твоя. Я знаю, слуги бога удачи и торговли проворачивают подобные сделки, слышала при прошлом посещении твоей таверны.

— Тому, что у крыльца посетителей отпугивает? — не слишком вежливо осведомился хозяин заведения, скосив глаза на бумажку. — Девочка, армию своих врагов я не снабжаю. Совсем вы уже обнаглели, немочь ушастая. Мало того что по городу шляетесь, как у себя дома, и убежища в моем доме от своего же народа при набегах ищете, так вы еще и припасов у тех, с кем воюете, закупить решили? Иди-ка отсюда, жрица, пока я тебе сто лет неудач не предрек.

— Мне не для армии, для личного пользования, — смутилась девушка, — и я не жрица.

— Ну да, ну да… конечно… — пробормотал дуэргар, к чему-то принюхиваясь. — Хм… и впрямь не она, силы Ллос не чую. Магиня, что ли?

— Я не крашеная, я действительно светлая, — поняла наконец, за кого ее приняли эльфийка.

— А если я проверю? — подозрительно прищурился черный гном.

— Да ради бога, — махнула рукой Викаэль.

Невнятная скороговорка молитвы полилась с губ трактирщика, и девушку окутало сияющее облако, которое, впрочем, почти тут же рассеялось.

— Не врешь, — резюмировал дуэргар. — А откуда у светлой эльфийки пещерный дракон?

— С боя взяла, — хмыкнула Викаэль. — Ну так что, найдешь то, что мне нужно? Только надо очень быстро. Очень.

— Нет проблем, — пожал плечами темный гном, внимательно разглядывая список. — Цены тут действительно неплохие, да и товар, как я смотрю, не особо редкий, на складах половина имеется, можешь не беспокоиться, мои внучата все погрузят раньше, чем твой дракон дожует свое мясо. Но с тебя пятьдесят золотых сверху. За кормежку рептилии.

— Эй, я же не на тысячу человек припасов заказала! — ахнула от такой дороговизны эльфийка.

— Ну так и у нас не Западный лес, чтобы цены на еду были низенькими, — развел руками темный гном, — не нравится, ищи все нужное сама. Авось к концу завтрашнего вечера управишься. И вообще Норз — город дорогой, крупный, одних архимагов двое.

— Ладно, получишь ты свои деньги, кровопийца, — буркнула Викаэль и, сбегав к телеге, где скучали эльфы и некромант в неизвестно откуда появившейся компании десятка темных гномов, выдала тратирщику-жрецу требуемое. — За такие деньги расскажи-ка вот еще что, — вспомнила о цели прошлого путешествия в эти края, то есть об изгнаннике-дроу, который относительно недавно получил титул архимага, девушка. — Я слышала, живет тут некий Тссеро…

При звуке этого имени пьющий вино человек в дальней части трактира закашлялся и выронил стакан. Вот только успел поймать его прежде, чем выплеснувшееся вино попало к нему на одежду. Затем его лицо побледнело, и, взвившись в прыжке, перешедшем в явно контролируемый полет, он кинулся на Викаэль, сжимая в руке кинжал странной формы. Вот только почему-то, несмотря на сквозившую во всех движениях ловкость, он промахнулся и врезался в стойку бара.

С яростным криком «Он!» из-за соседнего столика вскочила еще одна светлая эльфийка, запоминающейся деталью гардероба которой была большая яркая шляпа. Человек, не вставая, выставил в ее сторону руки в каком-то жесте, но покачнулся и упал. В его шее торчала короткая арбалетная стрелка, смазанная, как это принято у дроу, парализующим ядом. Вот только на пол приземлился не человек, пусть и обездвиженный, а самый настоящий темный эльф, в котором архимаг с некоторым удивлением и признал своего коллегу.

— Мальчишка, — пробурчал Келеэль, — так подставиться! Понадеяться на иллюзию и всего один щит, с легкостью пробитый обычным зачарованным болтом! Э-эх, и как такому ротозею только титул дали?

Выстрелив из арбалета дроу, который скрывал под одеждой, светлый эльф достал кинжал и бросился на Викаэль. Воительница чудом заблокировала первый удар, но тут в дело вмешалась поднявшая крик эльфийка, кинув в девушку темным заклинанием. Вот только попала она по своему подельнику. Тот зашатался и упал. Да так неловко, что напоролся горлом на собственный клинок.

— Не гневите бога удачи, — покачал головой жрец-трактирщик, не делавший, впрочем, никаких движений и уж тем более не взывавший к своему покровителю. — Если я сказал, что это место священно, значит, священно! Тому, кто нападет здесь на моего клиента, очень скоро не повезет. Фатально.

Посетители впечатлились и с интересом стали следить за продолжением драки.

Из широкого рукава Вики, державшей руки в хитрой стойке, вылезла змея и недовольно уставилась на обидчицу хозяйки. Эльфийка в шляпе хищно оскалилась и в свою очередь извлекла из складок одежды… тройку собственных пресмыкающихся, которые немедленно зашипели на весь трактир. Со стороны казалось, что две светлые эльфийки готовы не на жизнь, а на смерть сойтись в поединке за обладание неподвижной тушкой дроу, лупцуя друг друга рассерженными гадами.

— Не старшая жрица, — отметил архимаг, пересчитав головы живого оружия. — Так, середнячок. Видно, разжилась редким ядом у кого-то из матрон по случаю.

— Он мой! — рявкнула жрица Ллос, а никем иным обладательница змеехлыста быть не могла, наступая на девушку. — Прочь с дороги, младшая!

— Угу, счаз, — буркнула Вика, но с дороги действительно ушла и даже развернулась к сопернице спиной, сняв с вешалки свой плащик и накинув его на себя.

— Не расстраивайся сильно, — посоветовала ей жрица, опутывая парализованного мага появившейся прямо из воздуха паутиной.

— И не собираюсь, — отозвалась эльфийка, и тут же в помещении раздался гром, а от мгновенно вспыхнувшей вокруг слуги Ллос защиты в разные стороны разлетелся град металлических капель.

— Щщеркес! — выругалась она на своем языке, бросив заматывать пленника в паутину и пытаясь сплести наступательное заклятие.

— Подкалиберным пли! — скомандовала сама себе Вика, и правый ее бок взорвался точно так же, как и левый. Нет, не так! На этот раз в темный купол, прикрывающий дроу, вонзился металлический стержень, похожий на арбалетный болт. Заклятие жрицы ослабило силу его удара, но полностью остановить не смогло, темную эльфийку согнуло пополам и отбросило к стене. — Фух, — выдохнула Вика, — если бы не подействовало, пришлось бы драпать. Эй ты, акробат чернокожий, ты чего на девушек бросаешься? Да и они на тебя как-то странно реагируют. Неужели пообещал жениться, а потом обесчестил и сбежал?

Лежащий на полу дроу не ответил. Яд надежно выключил архимага из происходящих в мире событий. Будь иначе, и он, возможно, уже разнес бы весь трактир.

— Съездила, называется, за покупками, — зло пробурчала воительница, бегло осмотрев раненую и сняв с ее шеи кулон, чересчур изукрашенный, чтобы не быть артефактом. — Шарик! Ко мне!

Шарик с большим трудом втиснулся в помещение, слегка разворотив косяк и немного поцарапав потолок бронированной головой, после чего с довольным видом лизнул хозяйку.

— Скотина! — возмутилась эльфийка, тщетно пытаясь увернуться от языка подземного дракона. — Прекрати немедленно!

Вслед за этим гневным воплем на вытянутую морду подземного монстра обрушились кулачки девушки.

Трактирщик с удивлением смотрел на картину «Хрупкая эльфийка голыми руками забивает чудовище». Чудовище жалобно шипело и пыталось, пятясь, выбраться из трактира. Получалось плохо, чешуйчатый зад никак не мог пролезть в перекошенный дверной проем, и потому оставалось только ждать, что не выдержит первым: стена или терпение дракона. Первой не выдержала Викаэль, прекратившая воспитывать своего питомца и теперь задумчиво осматривающая предмет спора, переросшего в драку.

— Возьму тебя с собой, — решила она, глядя на затянутое в паутинный кокон тело. — Трофей, конечно, не ахти какой, но в хозяйстве все пригодится. Шарик, хватай тушку, и идем домой!

Дракон потянулся к дроу пастью. У какого-то неопрятного человека, сидевшего за столиком, волосы едва не встали дыбом, но остановились примерно на полпути, не справившись с тяжестью колтунов.

— Зря боишься, — фыркнул Келеэль, — драконам время от времени случается перетаскивать повзрослевших, но еще не научившихся летать детенышей, так что осторожность у них в крови.

— Эй, дроу, ты как от меня змеехлыст спрятала? — Дуэргар-жрец, оправившийся от потрясения, уже стоял рядом с Викаэль и мрачно глядел на нее. — За осквернение святого места да будешь проклята ты и род твой во веки веков. Я сказал!

Даже Келеэль, наблюдающий за происходящим через иллюзию, понял, что это не просто слова. Проклятие действительно было наложено. Просторная и хорошо освещенная таверна вдруг показалась меньше и темнее, каменный свод навис над головами, будто булыжники уже нацелились на макушки находящихся внизу людей и нелюдей.

— Да никакая я не дроу, — разъярилась эльфийка, естественно, заметившая действие чар, — а это самая обычная змея. Вот полюбуйся и отвяжись!

Темный гном не только осмотрел рептилию, но и обнюхал. Разве что на зуб не попробовал.

— Я забираю проклятие, — громко сказал он, помрачнев прямо на глазах, одновременно с этим обстановка в трактире нормализовалась. — Я сказал! Кеденкрум, паршивец, а ну покажись!

— Я здесь, — появился из-за стойки некто, очень похожий на старого жреца.

— Трактир до вечера, равно как и выручка, твои, а я иду к себе грехи замаливать. Все. Я сказал!

И с последним словом растаял прямо в воздухе.

— Силен! — восхитился Келеэль. — Самому до архимага уже один шаг остался. А может, просто не хочет возиться с официальным титулом, который всегда дает не только признание, но и проблемы. А местечко ему, видно, надоело, раз слинять решил. Перевести на себя же собственное проклятие. Хе! Велика беда! Если на то, чтобы его снять, уйдет больше одного вздоха, то я уверую… ну вот хотя бы в Ракатжаста и уверую!

— Э… го-госпожа, — ошеломленно выдохнул новый дуэргар-трактирщик в спину эльфийки, предварительно ущипнув себя за руку и убедившись, что ему ничего не мерещится. — А плата?

— Сколько с меня за вино этого хамелеона? — уточнила девушка, уже расплатившаяся по основному списку.

— В-вино за счет за-заведения, — промямлил житель подземелий, — но вот ра-разгромленный трактир…

— Он еще не разгромлен, — возразила эльфийка. — Хотя, если вы настаиваете…

— Не надо, — попросил ее темный гном, мигом излечившийся от заикания.

— Не буду, — милостливо согласилась девушка. — Но и вы глупых вопрос не задавайте. Раз уж на меня в вашем заведении напали, извольте расхлебывать.

Очень аккуратно и очень осторожно Шарик сгрузил свою живую ношу в повозку и выжидательно уставился на девушку.

— Давай домой, — со вздохом попросила она питомца. — Там разберемся.

— А жрицу прирезать? — возмутился архимаг, но тотчас же успокоился. — Хотя, впрочем, не стоит. Поклонница Ллос, неосмотрительно нарушившая негласное перемирие на нейтральной территории и попавшаяся живой в руки темных гномов, вряд ли останется таковой на много времени. Она будет дышать куда дольше, чем ей этого хотелось бы, но куда меньше, чем палачам.

Убедившись, что пленник, когда очнется, не сможет самостоятельно покинуть узилище, Келеэль вернулся в Сумеречный лес, чтобы еще немного порасспрашивать девчонку-древнюю да и извиниться за кражу, а по-другому назвать это было сложно. За Тссеро он не волновался ни капельки. От яда тот и без посторонней помощи отойдет, а вот вырваться не сумеет. Каменные оковы, рассчитанные на владык Бездны, архимага, тем более молодого, хотя и талантливого, удержат. А нет — в жилище Келеэля все еще находилось три активных арихилича, располагавшихся, кстати, по соседству с камерой для особо опасных гостей.

— Это действительно был волшебник, о котором подумала Вика? — спросил у древнего эльфа шаман, стоило тому появиться в окне телепорта.

— Да, — подтвердил он, садясь в позабытое в пустыне кресло и не видя смысла скрывать правду. — Изгнанник дома Рензап собственной персоной. Бросать окрестности Норза он, видимо, не захотел. Интересно, что его там держало?

— А вы разве еще не знаете? — удивился Шиноби.

— Увы, — развел руками Келеэль. — Яд, которым его угостили, препятствует любым попыткам магического лечения. Это настоящий шедевр алхимии. Придется ждать, пока он распадется. Надеюсь, вы не в обиде за то, что я посмел позаимствовать столь ценного пленника? Поверьте, я обязательно отдарюсь за него.

— Не стоит, — покачал головой Михаэль. — Мы и так перед вами в неоплатном долгу. К тому же живого архимага нашей тюрьме не удержать. Да и мертвый обладатель этого титула опасен, так что это еще я вас благодарить должен… Кстати, хотите, покажу свое новое изобретение? Вернее, не совсем новое, просто до ума доведенное.

— Это то, на изготовлении чего ты покалечился? — уточнила Шура.

— Мне, конечно, очень интересно, но, боюсь, сейчас я очень занят расследованием происшествия, произошедшего в моем государстве, — начал было Келеэль, и тут в грудь старого мага кольнуло острой, мгновенной болью, и древний эльф похолодел. Это подавал сигнал опасности амулет, вшитый им в одежду князя. Причем задействоваться он должен был только в самом крайнем случае, когда остальные, более привычные средства связи не помогут. Не говоря ни слова, архимаг открыл портал, преодолевая значительное сопротивление, способное остановить кого угодно, кроме него, и стрелой влетел внутрь. Вместе с креслом. Оно, если предчувствия не обманывали опытнейшего боевого мага, могло ему здорово пригодиться. Краем глаза Келеэль отметил, что створки портала не закрываются за его спиной, стабилизируемые потоком магии, пущенным на их поддержание шаманом. А потом он с головой окунулся в схватку.

Густой лес был заполнен мраком и дымом, в котором метались заклятия, стрелы и эльфы. Темные и светлые. По многотысячелетней традиции, сражающиеся между собой не на жизнь, а на смерть. Причем последних было явно меньше, и, хотя представлены сородичи пятитысячелетнего мудреца были исключительно гвардией, превосходство в качестве мало-помалу уступало просто одуряющему перевесу в количестве. Кроме того, архимаг, очутившийся на поле боя, мгновенно понял, что кто-то или что-то препятствует телепортации, сбивая и искажая даже его мощнейшие чары. Чтобы попасть к правителю, даже волшебнику, уже, казалось, целую вечность оттачивающему искусство мгновенного перемещения с места на место, лучше поработать ножками.

В Келеэля, внезапно возникшего на поле боя, немедленно полетели разнообразные заклятия вперемешку с арбалетными болтами дроу, но защитная магия древнейшего эльфа мира выдерживала и не такое. Три или четыре снаряда из концентрированной кислоты, выпущенные дроу небольшого роста в мантии мага, расплескались о невидимый щит и были немедленно испарены прилетевшим не пойми откуда фаерболом.

— Что происходит? — спросил Келеэль, небрежными пассами испепеляя темнокожего волшебника и одновременно локализуя местоположение огнеметателя. В последнего немедленно полетела молния, пробившая защиту чародея и заставившая дергающееся в конвульсиях тело вспыхнуть. — Какого демона на поверхности делают дроу? И что здесь, ради всего святого, делает князь?

О защиту архимага разбилось еще с полдесятка мелких плетений. Впрочем, стрелков тотчас отвлек гвардеец, врубившийся в ближайшего врага сразу двумя мечами и без всякой магии превративший оного в несколько кровоточащих кусков. Но отважного воина немедленно настигла сразу пара ледяных болтов, пробивших зачарованные доспехи, как бумагу. Келеэль немедленно прикончил их создателей, игнорируя дроу, не терявших надежду подстрелить его из ручных арбалетов, и просканировал окрестности. Попытался. Окружающая местность оказалась закрыта от магического взгляда сильным природным заклинанием, вне всяких сомнений наложенным лордом-жрецом Висфоэлем. Характерные для одного из правителей Древнего леса черты мог распознать даже первокурсник Академии, а не то что один из ее основателей.

— Ничего не понимаю! — ахнул Келеэль и вместе с креслом полетел вперед, на ходу пуская по зарослям волну темной энергии, заставившую уже только что не в два ряда стоящих по почти правильной окружности стрелков упасть на пожухлую листву.

Впрочем, погибли далеко не все, часть оказалась без сознания или вообще не попала под удар благодаря защитным артефактам. За большую площадь поражения приходилось платить снижением наносимого урона. Конечно, чары можно было и усилить, но архимаг, руководствуясь чутьем победителя тысяч магических схваток, не спешил выкладываться на полную. Повинуясь его зову, сдобренному толикой жизненной силы некроманта, из царства смерти немедленно пришли на помощь несколько могущественных теней, готовых выполнить приказы призвавшего их в мир живых. Впрочем, весьма однообразные приказы, так как эти сущности могли делать только одно.

— Убивайте всех, кто пытается убить меня, — велел существам Келеэль, не желавший отвлекаться на обычных воинов и мелких чародеев темных эльфов, а потом сделал то, что уже давно надо было сделать. Он взмыл вверх над скрывающими картину боя препятствиями. Паря над верхушками деревьев и краем глаза наблюдая, как мечутся сгустки тьмы, разя поднявших на него руку, он обозревал окрестности в поисках заметного на общем фоне битвы князя. Его фамильная сила, которую тот наверняка пустил в ход, должна была привлечь внимание своими масштабами.

Мимо Келеэля пролетела жрица темных эльфов, упавшая откуда-то сверху. Напоровшаяся всей тяжестью, увеличенной ускорением, на верхушку некстати подвернувшейся елки, девушка напоминала куклу, сломанную жестоким ребенком после утраты интереса к игрушке. Все лицо дроу превратилось в жуткую кровавую маску, как будто кто-то упорно сдирал с него кожу. Тени, призванные архимагом, старательно выполняли работу.

Над деревьями в некотором отдалении взлетел вверх клубок протестующе звенящего железа, в котором опознать нескольких схватившихся насмерть эльфов кому-нибудь, не обладающему ускоренным магией восприятием, было бы невозможно. На командира гвардии наседало сразу трое бойцов, одинаковых как капли воды и, без всяких сомнений, являющихся мастерами меча. Но первый клинок королевства держался. Отражая сыплющиеся со всех сторон выпады, он контратаковал. Не одна рана украшала алыми пятнами одежду дроу в то время, как их противник был хоть и несколько помят, но целехонек.

— Да где же князь? — озадачился архимаг, на высокой скорости перемещаясь от одного места схватки к другому.

Те темные эльфы, над которыми он проносился, немедленно покидали мир живых. Если они не атаковали Келеэля, чтобы пасть под ударами его зловещей свиты, которая все увеличивалась за счет теней, призванных собратьями на щедрый пир, то их великий волшебник уничтожал лично. Или это делали гвардейцы, которые благодаря помощи с небес постепенно стягивали свои силы в бронированные кулаки. Которые жрицы и маги дроу старались разбивать. И если у них это и получалось, то не без потерь. Весьма значительных.

— Хороши, — одобрил Келеэль своего соклановца-полукровку, который, призвав семь или восемь низших демонов вместе с магичкой и воином, вооруженным двуручной алебардой, отчаянно защищал раненого товарища от двух десятков всадников на ящерах.

Тяжелое лезвие на длинной рукояти мелькало с такой скоростью, что вокруг гвардейца образовался сверкающий круг, попасть в который было равносильно самоубийству. Тяжелое лезвие рассекало ощерившиеся в попытке укусить пасти, перерубало тонкие копья подземных жителей и разве только стрелы не отшибало по причине излишней массивности. C метательными снарядами и враждебной магией справлялись доспехи, в которые, судя по характерному блеску, ковавшие их гномы добавили маленький слиточек мифрила. Несколько синих импов, похожих на лысых обезьян, замороженных в вечном льде, да так и не оттаявших, своими мелкими, но болезненными магическими атаками мешали кавалерии и замедляли ее. Парочка более крупных демонов страховала спину бойца с алебардой. Волшебница же была очень занята тем, что останавливала кровь лежащему на земле и стонущему эльфу. Подойти к ней мешала тонкая светящаяся линия защитного периметра, установленного воткнутым в землю артефактом, похожим на маленький флаг. От стрел и заклятий ее охранял полукровка, также находящийся внутри проведенной волшебством черты. Первый перешагнувший границы стал бы трупом, сраженный чарами артефакта. И дроу это прекрасно понимали, а потому вперед не лезли, рабов же, чтобы погнать их на смерть, у всадников под рукой не было. А ящеры, потерявшие хозяев, чужих рук не слушались и в ответ на тычок копьем могли наброситься. Но иногда целительница отвлекалась, чтобы запустить в особо настырных нападающих, приблизившихся к черте, заклятие-другое. Отряд, составленный из умеющих работать в команде бойцов, мог держаться еще долго, но ему не пришлось. Келеэль снизился, и дроу умерли. Пятитысячелетний некромант просто остановил своей магией их сердца.

— Где князь?! — спросил он.

— Не знаю! — в ответ прокричал демонолог. — Здесь где-то! Охранные чары границы засекли Висфоэля, и он кинулся куда-то, прихватив с собой свои войска! А портал начал сбоить, и нас разбросало!

— Значит, это Западный лес, — немного успокоился архимаг. — И скоро подойдут регулярные войска, которых здесь не может не быть. Ну где же этот несносный мальчишка?!

Будто в ответ на его вопрос в спину волшебника ударила мощная взрывная волна, заставив чародея закувыркаться в воздухе. Архимага, не совсем определившегося с тем, где находится верх, а где низ, немедленно попытался прирезать темнокожий мастер меча, подлетевший к нему. Защита чародея протестующе заискрила, становясь видимой под ударами его оружия, но дала ее хозяину время сориентироваться и сосредоточиться на противнике. Выглядел, впрочем, дроу неважно. Одной руки нет, на лице рубленая рана… Тени, бросившиеся на него, воин рассек мечом, явно не простым. Им же он отбил в сторону метко запущенную снизу алебарду. А вот стаю импов отразить полностью уже не успел. Низшие демоны умерли, не добравшись до его тела. Но их разрубленные тушки ударились о темного эльфа и перепачкали его своей ядовитой кровью, которую Келеэль немедленно воспламенил, использовав редкое заклинание, подсмотренное им во время поединка двух высших вампиров. Огонь, способный прожечь даже железо, охватил тело мастера меча. Тот сделал еще пару выпадов, пытаясь проломить завесу сгустившегося воздуха, не дающего оружию добраться до архимага, но потом даже воля бойца такого уровня не смогла поддерживать жизнь в теле, превратившемся более чем на три четверти в головешку.

— Кажется, князь нашелся, — пробурчал сквозь зубы архимаг, разглядывая фонтан зеленого пламени в обрамлении крупных точек, слишком крупных, чтобы быть живыми объектами. Сила магии ударила в небо неподалеку от того места, где был открыт портал. Вот только двигался древний эльф, оказывается, в противоположном от нужного ему направления.

Путь волшебнику преградили три летающих диска, пробившихся вверх сквозь кроны деревьев. Жрицы Ллос, управлявшие ими, явно не были намерены пропускать чародея к месту, где в ход шла высшая боевая магия. Первые два архимаг уронил мимоходом, перевернув телекинезом их характерные транспортные средства. Несколько дроу начали левитировать, но без своей козырной карты опасности для Келеэля они уже не представляли. А вот с последним пришлось повозиться. Управлявшая им жрица, настолько старая, что кожу ее избороздили нехарактерные для эльфов морщины, оказалась крепким орешком. Прежде чем умереть, она противостояла архимагу несколько десятков ударов сердца, сдерживая его атаки магией летающего артефакта, а шипящие пасти ее змеехлыста, напитанные смесью энергий смерти и тьмы, почти продавили первый слой защиты волшебника. Но на смену сбитым уже летели новые диски, наверное, не меньше полусотни их оттянулось от места противостояния правителю Западного леса. Зеленый свет, источником которого мог быть только князь, заметно ослабел.

— Не опоздать бы, — пробурчал сквозь зубы Келеэль, рассматривая врагов, которые, не помышляя об атаке, выстраивались в защитное построение. — Если убьют правителя, будут проблемы. Конечно, его вкупе с фамильной силушкой так просто не прикончить, но если уж дроу ухитрятся это сделать, так даже я не вдруг воскрешу идиота, душою связанного с элементальными силами природы, порядка и жизни. — А ну-ка, посмотрим, как вам понравится Хаос!

Удар силы, чуждой самой ткани мироздания, на миг остановил битву. Эльфы, отличавшиеся повышенной магической чувствительностью, что темные, что светлые, сразу вышли из сражения, упав в обморок или впав в состояние шока. Остальные отделались контузией. Десяток дисков, словивших основной удар, рассыпались в прах вместе со своими пассажирками. Еще примерно столько же, получив значительные повреждения, свалились на землю. Но крылья построения дроу уцелели, прикрывшись магическими щитами артефактов, и теперь пошли в атаку на архимага, обязанного выдохнуться от удара чудовищной мощи. Мимоходом они уничтожили практически всех гвардейцев, которым не повезло оказаться между ними и противником. Лишь в паре мест придворные маги смогли создать чары достаточной силы, чтобы пережить их удары.

— Приди, Хенаксао! — Келеэль призвал вожака демонической стаи, с которым договорился о сотрудничестве.

Обычный телепорт был по-прежнему почти недоступен, но заклятия, с помощью которых гости из иных планов могли прогуляться на привычную смертным реальность, строились на совсем иных принципах. И силы самого волшебника вовсе не были истощены, как думали дроу. Кресло, в котором он летал, выполняло функции, аналогичные дискам жриц темных эльфов: защита, транспортное средство, оружие и, разумеется, магический накопитель, по мощности мало уступающий тысячелетнему меллорну, из которого и было когда-то выточено кресло. Архимаг открыл портал во время полета, причем не снижаясь. Демоны вылезли из него и упали на землю, потому что летать не умели, и лишь потом начали прыгать на врага. Но жрицы дроу, как слуги темной богини, оказались подготовлены к отражению новой угрозы. Их змеехлысты рассекали неуязвимую для обычных клинков плоть и впрыскивали туда опасный яд. Ограждающие молитвы поставили защиту, на которую и наткнулись своими рогатыми головами демоны. Часть монстров, в том числе сам Хенаксао и несколько его ближайших подручных, защиту продавили, оказавшись на очень маленькой площади летающего диска наедине с несколькими слабыми женщинами, пусть и владеющими чарами. Участь несчастных была предрешена.

Большинство демонов оказались либо уничтожены, либо покалечены. Правда, даже растерявшие задор твари очень эффективно очищали землю и нижние ярусы леса от дроу и, кажется, даже парочки уцелевших гвардейцев, которым не повезло попасть в зону досягаемости жутких союзников архимага.

— Да чтоб вас всех тролль-наемник… а после сожрал! — Впавший в бешенство архимаг грязно выругался, применив слово, которое маленьким девочкам вообще и одной конкретной эльфийке родом из Древнего леса знать не стоило. — Не успеваю! А нежить сюда через обычный портал не пройдет!

Витиеватые словесные конструкции вовсе не мешали лучшему боевому магу мира колдовать. Молнии, огненные шары, облака кислоты и яда, даже летучий прах, преобразованные опытнейшим некромантом из какого-то трупа, валявшегося далеко внизу, терзали поредевший строй дроу, которые, забыв о контратаках, старались просто не пустить архимага туда, где сейчас убивали князя. И у них это получалось. Заклятия уничтожали летающие диски, но на смену тем, чья защита истощилась, выходили новые, а подранки отступали в глубь построения. Если не разваливались после удара. И если было кому ими управлять.

Но тут на поле боя вступила третья сила. В сферу, образованную десятками дисков, ударили огненные копья, навершием которых служили уже знакомые Келеэлю одноразовые боевые артефакты. Их Михаэль называл ракетами. Половину сбили. Большая часть оставшихся взорвалась, столкнувшись с щитами. Но две или три все-таки нашли брешь между защитными заклинаниями и детонировали уже внутри построения темных эльфов. Ударная волна снаружи столкнулась с ударной волной изнутри. Был уничтожен только один летающий диск, но строй распался. И архимаг этим немедленно воспользовался, сразив сразу три близколетящие транспортные средства жриц Ллос цепной молнией. Но на этом успехи сумеречных эльфов прекратились. Помимо дроу, обрушивших на них разрушительную магию, в бой вступили демоны, призванные Келеэлем.

Крупная тварь, в ней архимаг с замиранием сердца опознал Хенаксао, вцепилась в идущий первым «Буратинатор», который разрядил свое чудовищное оружие куда-то вверх, очевидно надеясь поразить темных эльфов. Дерево и металл встретились с мускулами вожака демонической стаи. И проиграли. Стальной нагрудник слетел, цепочки, удерживающие его на корпусе полуголема-полудоспеха, оказались разорваны. Правая рука практически оторвалась от тела. Левая сжималась на горле монстра. А Хенаксао, ведомый инстинктами, вцепился в самую уязвимую точку. В горло. И тут эльф, сидящий внутри «Буратинатора», активировал огнемет. Пламя, вырвавшееся из раны, демон, очевидно, посчитал кровью врага и с еще большим рвением принялся раздирать плоть. Обычный огонь не был страшен порождению Бездны. Возможно, он и недоумевал по поводу странного вкуса жертвы, но свое удивление выразить не успел. Подскочивший сбоку песчаный скорпион вонзил в него жало. А наездница хладнокровно разрядила в развернувшуюся к ней пасть свое оружие, похожее на копье с ручкой. Ракета, сорвавшаяся с крепления, влетела в горло монстра, отбросила его в сторону, протащив по земле, и лишь потом детонировала.

Кровавый гейзер был бы достоин представлений самого привередливого вампира о прекрасном. Устрашенные смертью вожака и получившие немало ран от жриц дроу и свинцовых шариков темных эльфов, демоны стали исчезать, возвращаясь на привычный план. Земля осталась за жителями Западного и Сумеречного леса. Гвардейцы непонятных союзников вроде бы и одной с ними расы не атаковали. Да и мало их осталось рядом с по-прежнему не закрывшимся порталом, в который помимо перворожденных и их членистоногих скакунов протиснулись и драконы. Это решило дело.

После того как первый ящер, расправив крылья, взвился ввысь, летающие диски брызнули в стороны. Битва была проиграна, и слуги Ллос не желали умирать. Но их поражение еще не значило, что своих целей темные эльфы не добились. Архимаг, который наконец добрался до места, откуда явственно тянуло фамильной силой князя, выругался. Громадная щель в земле, забранная частой решеткой упавших деревьев, пропускала через себя лишь слабые отсветы зеленого света. А на стволах стояла невозможная, по мнению Келеэля, компания: третий лорд-жрец Висфоэль и кое-кто из верховных жриц Ллос. И они явно ждали Келеэля, никто другой не смог бы справиться с ними. Во всяком случае раньше, чем в глубинах земли погаснет магия и жизнь князя.

«Чтоб меня… — ошалело подумал архимаг, но уточнять, кто именно должен был проделать с ним операцию интимного свойства, не стал. — Если у них военный союз, то Древний лес пора переименовывать в Темный. А если любовь, то меня — в идиота, а Ллос — в светлую богиню. Но последнее вряд ли».

— Древний осквернитель. — Губы темной эльфийки расползлись в улыбке. — Я знала, что ты придешь. И я готовилась.

Змеехлыст в ее руке стал стремительно увеличиваться в размерах, а из его рукоятки вылетели новые змеиные тела. Их были десятки, сотни, тысячи.

«Интересно, — отстраненно подумал архимаг, — кого она принесла в жертву, что добилась такой благосклонности от своей богини? Не иначе как всю свою семью целиком. Давненько я не видел подобного зрелища…»

Полуживое оружие взметнулось вверх шипящей и скалящейся волной. И опало, рассеченное на две части. Впрочем, из обрубков тотчас проклюнулись новые головы.

Висфоэль ударил молча. Но сильно. Удлинившиеся в сотни тысяч раз стебли травы могли бы пробить насквозь дракона. Но бесславно пропали в защите архимага.

— Хаос, деточка, в обороне не менее эффективен, чем в наступлении, — назидательно сказал Келеэль, окруженный пленкой постоянно меняющего цвет, форму, магические градиенты и многое другое, чему в языках смертных и названия-то нет, первовещества. — И пока я способен поддерживать щит из него, ни физическая, ни магическая атака меня не настигнут. А стоит ему коснуться вас, и жалкими остатками двух самоуверенных глупцов побрезгуют даже падальщики нижних миров.

— Я знаю, — улыбка жрицы стала еще шире, — но из каждого правила есть исключения!

Сознание архимага получило удар невообразимой силы и утратило концентрацию, занятую борьбой за собственное «я». Разум древнего волшебника вступил в битву, перевес в которой был явно не на его стороне. Возможно, что-то подобное он бы испытал, если бы схватился с Мозгом. А может быть, и нет. Монстр, выращенный на основе гипнурга, был один. А сейчас в голове волшебника буйствовало никак не меньше двух десятков самостоятельных и очень недобро настроенных личностей, каждая из которых обладала немалой ментальной мощью.

Пленка Хаоса разрушилась, и тело волшебника вместе с креслом замерло в воздухе без малейшей защиты. Обычный огненный шар, которому надлежало его испепелить, устремился к цели. И был перехвачен. А затем Келеэля с практически выжженным мозгом какая-то неведомая сила резко рванула назад. Давление на разум архимага уменьшилось, и он пришел в себя. Даже смог застонать и слегка пошевелиться. А потом и глаза открыл.

— Кажется, я брежу, — прошептал он.

Гигантское лицо Михаэля, слепленное из духов воздуха, отрицательно покачало головой. А затем в титаническую фигуру, бережно держащую в ладони кресло с древним эльфом, ударил поток змей. Напитанное магией полуживое оружие прогрызло в груди гиганта, похожего на шамана, настоящую просеку, вызвав на свитом из струй ветра лице гримасу боли. А затем гигант ответил. С его протянутой длани вниз, к замершим в неподвижности жрице и Висфоэлю, потекли молнии. Небесное пламя ударилось о щит из трав, который укрыл тех, кто едва не оборвал жизненный путь пятитысячелетнего архимага. Зелень вспыхивала и гибла, но надежно защищала лорда-жреца и его темнокожую соратницу.

— Этим их не возьмешь, — покачал головой архимаг, видя, как разряды чудовищной мощи бессильно растекаются по куполу из измененных магией растений одного из трех правителей Древнего леса. — Но у меня есть средство. Хаос!

Всеразрушающая слепая стихия, удар которой, правда, был несколько слабее, чем тот, что обрушился на стаю летающих дисков, уничтожила потоки молний, по-прежнему щедро источаемые воздушной дланью, и обрушилась на травяной щит. Но те, кто был под ним, уцелели. Потоку всеизменяющей первоматерии оказался противопоставлен другой поток, состоящий из смешения земли, травы, бревен, темной магии и магии природы. И два чудовищных по силе удара исчерпали друг друга. А кресло архимага на какое-то время стало обычным куском дерева. Полностью выработав вложенную в него силу. Теперь в воздухе оно держалось исключительно за счет того, что его ножки опирались на плоть гигантского эльфа, слепленного из воздушных струй и духов.

— Невероятно! — прошептал Келеэль. — Как они смогли?!

И тут князь нанес удар по крышке своей ловушки изнутри. Столб зеленого пламени подкинул вверх бревна, перекрывающие щель, и тех, кто на них стоял. А также тех, кто вцепился в них с нижней стороны, обеспечивая столь необычной паре невидимую, но очень ощутимую поддержку. Десятка два гипнургов, смертельно опасных своей псионической мощью, взвились в небеса в первый и, скорее всего, последний раз. Наводящие ужас щупальца сжимались и разжимались, не в силах отвратить смерть, ждущую туманящих разум. Телекинез самих себя, то есть левитация, никогда не давался слепым от природы монстрам. Среди них летели и Висфоэль вместе с оставшейся безымянной жрицей. Одного из гипнургов бросило прямо на нее, и хищные отростки конвульсивно вцепились в свою последнюю жертву. Отчаянный вопль пожираемой заживо смолк раньше, чем служанка Ллос коснулась земли. Вместе с ней разбились практически все противники архимага. Только Висфоэль смягчил падение магией. Но после этого лорд-жрец повел себя совсем не характерно. Он не пытался бежать или драться, просто лежал на мягком ложе из травы. Острое зрение архимага позволило различить ниточку слюны, вытекавшую из уголка его рта.

Вырвавшийся на свободу князь, окруженный ореолом зеленого пламени, проревел трубным гласом, что отомстит за своего учителя, и набросился… на Михаэля. Тот ответил потоком молний, впрочем лишь слегка замедливших полет правителя Западного леса.

«О боги! — подумал так окончательно и не пришедший в себя архимаг, которого ученики, бывший и, скорее всего, будущий, зажали между двумя потоками могущественных сил. — Как же мне их разнять?!»

Эпилог


В жилище древнейшего эльфа мира шли дипломатические переговоры. Вернее, дипломатический сеанс первой помощи. Пациенты Келеэля ойкали и ругались. Анестезией архимаг, способный воскрешать мертвых, сознательно пренебрегал.

— Стыдитесь! — увещевал он правителей Сумеречного и Западного леса, исцеляя их раны. — Нет, ну это надо же, чуть друг друга, да и меня заодно, не поубивали в горячке боя, последние мозги растеряв. Хорошо хоть, силы у вас почти одновременно кончились, а то бы точно сейчас ломал голову, решая, как такого идиота, что с высшими силами играл да и помер при этом, воскрешать.

— Чтобы что-то потерять, надо это что-то сначала иметь. — Михаэль, сведший близкое знакомство с фамильной силой князей Западного леса и чудом оставшийся в живых, болезненно поморщился. — А у меня могло бы хватить мозгов, чтобы в том воплощении нескольких стихий опознать характерные черты… А я сразу молнией…

Лицо шамана было одним сплошным синяком, на теле расплывались гематомы от внутренних повреждений. Слияние с тысячами мелких духов, которых он привел, распылив свою душу на сонм ставших ему подконтрольными сущностей, было обоюдоострым оружием. Фактически он на время развоплотился, в том числе и физически, чтобы стать единым целым со своими слугами. Те из них, что отправились на свой план, получив повреждения, унесли в себе его частички, не вставшие на место после возврата шамана в привычную реальность. И теперь плоть, лишенная нематериальной составляющей, отмирала. Конечно, повреждения были нефатальны, общая структура организма мало-помалу регенерировала бы потерянное, но исцелиться на месте без высшей магии было невозможно. А ею порядком уставший после насыщенного дня Келеэль пользоваться не желал.

— Не вини себя, — посоветовал князь, лежащий на кушетке с тяжелым магическим истощением и страшными головными болями, вызванными атаками гипнургов на его разум. Убрать их мог бы Мозг, доставить который в импровизированный лазарет можно было бы за несколько секунд. Но архимаг об этом никому не сказал, считая, что правителю Западного леса полезно немного пострадать, чтобы больше глупостей не делал. — Я тоже сглупил. Не мог догадаться, что мой наставник не мертв, а попросту контужен… но он же не шевелился, и аура была пуста… вот и напал, не подумав.

— Оба хороши, — припечатал их архимаг. — Один очертя голову несется в ловушку, а потом набрасывается на союзника, пришедшего на помощь, второй без достаточных знаний о происходящем отправляет всю свою армию в бой, сам напялив непротестированный артефакт.

— Тестирование удалось, меня едва не поджарило, — поделился впечатлениями от молний князь. — Как, кстати, называется то одеяние, в котором ты сражался?

— Доспехи бога.

— Подходящее название, — подумав, решил князь. — С небожителем, конечно, в них не схлестнуться, но вот с аватарой… шансы есть.

— Угу, — кивнул головой шаман. — Ко мне, кстати, на финальных испытаниях этого изделия явился один посланец небес и предъявил список условий, когда можно его использовать, а когда делать это ну просто очень не рекомендуется. Ох, и перетрусил я…

— Это, если можно так выразиться, стандартная политика богов, — хмыкнул Келеэль, неоднократно получавший от высших сил подобные послания. — Но они за ее соблюдением сквозь пальцы смотрят. Да и нет правил без исключений, я тому живой пример. Ох, сколько у меня сил ушло, чтобы выбить из них свободу заниматься магией Хаоса… Кстати, а чего ты испугался?

— Да я вообще-то думал, он меня убивать будет. Этот гад светящийся явился аккурат, когда я доспех стянул и крышку на тайнике с ним захлопнул.

— Понятно, — протянул князь, которому, очевидно, ничего понятно не было. — Но как все закрутилось…

— М-да, такой клубок даже я встречаю впервые, — помрачнел архимаг, успевший на скорую руку допросить труп жрицы-дроу, которая оказалась автором и виновницей всех произошедших событий. — Нет, ну это надо же… заключить союз с племенем гипнургов, выманить Висфоэля из его земель, где он практически непобедим, и подчинить его, устроить с помощью потерявшего свободу воли, но не магическую силу лорда-жреца интригу, сделав так, что Западный и Древний леса сильно друг на друга обиделись, и под конец едва не уничтожить меня, найдя средство, способное обойти Хаос, мое опаснейшее оружие и надежнейшую защиту. Удайся ей этот план, и у дроу сменилась бы королева. Ллос бы не поскупилась на плату за такой подвиг.

— Надеюсь, сейчас она спрашивает с покойной за потраченные впустую силы, — зло оскалился шаман, присутствовавший при сеансе некромантии. — Кстати, мудрейший, вы не можете посмотреть, как там мои ребята? Они вслед за своим начальством с эльфами Западного леса не передерутся?

— Отчего нет? — пожал плечами Келеэль, обеспокоенный возможностью такого развития ситуации, и сотворил иллюзию, должную воссоздать на стене изображение, видимое летающим наблюдателем архимага, которого тот, повинуясь многолетней привычке, призвал на место боя сразу, как только смог колдовать.

Выжившие гвардейцы, которых оказалось не так уж и мало, спокойно и в дружеской обстановке налаживали контакты с жителями Сумеречного леса. Слова Келеэля, подтвержденные князем, вкупе с недавними действиями нежданных союзников настроили соотечественников древнего волшебника очень положительно по отношению к незнакомым перворожденным, а потому кое-где уже вовсю отмечали победу, безжалостно уничтожая содержимое фляжек, в которых очень редко плескалась вода. Единственным тревожным исключением была поляна, на которой уже знакомая архимагу компания из мастера алебарды, демонолога-полукровки и волшебницы пыталась вытащить из раскуроченного «Буратинатора» водителя. Огрызающегося голосом Кайланы и требующего оставить ее в покое. Через дыры в измененном магией дереве эльфы не могли видеть, кто именно сидит внутри. Во всяком случае, целиком. Они очень жаждали более тесного знакомства, а целительница намеревалась оказать пострадавшей профессиональные услуги, считая ее нежелание идти на контакт последствием шокового состояния после драки с демоном. О неведомом союзнике гвардейцы пока могли сказать немногое. Только то, что это женщина и знает матерные аспекты языка дроу в совершенстве.

«Ну если они с бывшей жрицей Ллос не подерутся, увидев ее, то можно считать, что в нашем мире появился новый лес, лес сумерек, — хмыкнул про себя архимаг, наблюдая за происходящими на поле недавнего боя событиями. — По крайней мере одно государство перворожденных его признает точно, а остальные потом подтянутся. Через год или через сто лет, неважно. Моя раса, раса эльфов, славится долгожительством».

Мысль так ему понравилась, что он высказал свои рассуждения вслух. Князь Западного леса немедленно проникся торжественностью момента, а шаман… На губах Михаэля заиграла вдруг такая плутоватая улыбка, что Келеэлю немедленно захотелось прочесть его мысли. Но эту идею архимаг тут же отверг. Во-первых, заметит и обидится. А во-вторых, это уже будет дипломатический скандал. Ведь растущий Сумеречный лес как государство уже де-факто существует.


notes

Примечания


1


Ж а н С е н е б ь е — ученый, объединивший ранее сделанные открытия в единую теорию о фотосинтезе.