# Море сумерек

Владимир Мясоедов

Сумерки — это удивительное время между светом и тьмой. А эльфы, зовущие себя сумеречными, — весьма странные создания. В их небольшом пустынном государстве, недавно появившемся на карте мира, все не так, как у других. Зловещая нежить, не знающая покоя и отдыха, обычно бывает занята на строительных работах. Порталы доставляют к грядкам воду. Дань с подданных собирается не золотом, а удобрениями. Гигантские монстры заменяют ездовых лошадей, и всадники их вооружены не виданным нигде больше огнестрельным оружием. И нет объяснения загадкам той страны, кроме одного. Эльфы, что составляют верхушку недавно созданного королевства, нет-нет да называют себя русскими.

## Пролог

Архимаг Келеэль из дома Вечной листвы, хоть и не являлся официальным государственным деятелем, а был всего лишь частным лицом, пусть и весьма могущественным, в вопросе управления государством немного разбирался. Волей-неволей поднаберешься опыта за пять тысяч лет жизни, большую часть которых считаешься сильнейшим магом эльфийского народа. Да и всего мира. Но пути выхода из ситуации, в которой оказалась только-только зарождающаяся нация сумеречных эльфов, ему на ум что-то не приходили. Ну кроме уже озвученных и признанных непригодными. Имей древний волшебник возможность вступить в беседу, что-нибудь и придумалось бы, но поскольку на собрание, равное по статусу государственному совету, он явился незваным, то вынужден был хранить молчание. Ну и заодно парить над полом, укутавшись в сложнейшую паутину заклинаний, защищающих его от обнаружения. Причем банальные чары невидимости были в ней самыми простыми. Шаман Михаэль, предводитель созданного Келеэлем народа, не раз удивлял старшего сородича весьма оригинальным, но эффективным подходом к искусству волшебства, и недооценивать его таланты было глупо. Конечно, если бы архимаг постучался в дверь дворца-пирамиды, в прошлом храм каких-то темных культистов, а ныне — административный центр строящегося города, призванного стать столицей формирующегося государства, то его, без всяких сомнений, приняли бы с почетом и внимательно выслушали, даже если бы древний маг начал нести сущую околесицу. Ведь фактом жизни главы и, по сути, родоначальники новой нации были обязаны эксперименту, в ходе которого Келеэль воскресил несколько душ, призванных им из невообразимых иномировых далей. Архимаг снабдил их прекрасными телами, начальными ресурсами и время от времени оказывал своим творениям поддержку.

Надо сказать, чародей считал опыт в целом успешным, хоть и пошедшим в каком-то не том направлении. Озаботившись постепенным вырождением собственной расы, он решил увеличить ее число за счет сородичей, живших и умиравших под чужим небом. Привитая сотнями опасных экспериментов осторожность заставила его для начала ограничиться небольшой группкой в девять особей, одна из которых к тому же так и не ожила. И несколько лет не минуло, а количество перворожденных, пусть и немного странных, выросло на десятки. Причем не благодаря беспомощным новорожденным, которых еще лет сто воспитывать, а за счет полноценных взрослых особей. Скажи кто-нибудь архимагу всего лишь пару лет назад, что подобное возможно, и он был бы высмеян как безнадежный фантазер. Величайший волшебник мира, способный воскрешать мертвых и в одиночку уничтожать армии, такого даже представить себе не мог. Сумеречные же эльфы и не представляли — они просто работали: несколько десятков освобожденных из плена дроу наделили ложной памятью и подвергли ритуалу по изменению сути, после чего те стали новыми членами клана Эльдар. Архимаг, несмотря на произошедшие с извечными врагами его расы метаморфозы, все-таки не мог считать их сородичами. Но вот их дети… Отличить подобного отпрыска от чистокровного эльфа не взялись бы даже боги. А потому он, Келеэль, согласился и с существованием их родителей. Ну а если они сами погибнут, не его проблемы. Но это вряд ли произойдет. Древний волшебник усвоил: если шаман Михаэль, которому он периодически дает уроки, берется решить какую-то проблему, то посмотреть на это как минимум интересно. Иногда даже полезно. Юное дарование уже смогло несколько раз серьезно удивить старшего собрата и подкинуть ему несколько полезных идей. А такое в искусстве волшебства ценится куда выше золота и драгоценных камней. Следовательно, архимагу логичнее подождать и увидеть, что получится из его затеи. Ну и, может быть, чуть-чуть помочь. Если потребуется. А то что-то атмосфера на импровизированном государственном совете воцарилась нерадостная.

— Следует признать, — подвел результат затянувшихся дебатов Михаэль, — что я как руководитель государства повторил подвиг Моисея, таки нашедшего за сорок лет на Аравийском полуострове место, где нет полезных ископаемых, пусть и с меньшими временными трудозатратами. В наших краях из природных ресурсов нет ничего: ни нефти, ни газа, ни железа, ни даже угля. Караваны до недавнего времени обходили эту часть пустыни десятой дорогой; сейчас положение, конечно, лучше, но все равно стать торговым центром в ближайшую сотню лет мы вряд ли сможем. Даже камень в горах и тот ни к черту не годится! Один гранит! Его обрабатывать и возить куда-то без первоклассных дорог себе дороже. Возникает такое чувство, что это место выбрано специально как самое бесперспективное. Из аборигенов здесь только полудикие кочевники, которые гоняют по маленькому куску плодородной земли тощий скот, от скуки режут друг другу глотки и во сне видят, как втыкают ножи нам с вами под лопатки! А еще ведь есть проблема воды! Реальные затраты магической энергии на обеспечение более-менее комфортных условий для жизни и поддержку насаждений, как оказалось, превышают расчетные чуть ли не в три раза! К тому же артефактный портал на элементальный план стихии, который сейчас является источником влаги, не вечен. И он выйдет из строя, причем с подобными нагрузками скорее рано, чем поздно. Тогда придется спешно эвакуировать горожан и выселять неизвестно куда драконов, так как колодца в нашем подвале на всех не хватит. Крупный город в сложившихся условиях инфраструктурой не обеспечить. К тому же деньги, которые пока, к счастью, имеются с избытком, тоже рано или поздно закончатся, и мы не сможем закупать нужные товары у торговцев. Как бы то, что у нас есть, урезать не пришлось. Ваши предложения?

— Мих, не понимаю, с чего вдруг такой пессимизм? — пожала плечами эльфийка со странным именем Шура, и ее высокая грудь при этом колыхнулась, моментально собрав на себе заинтересованные взгляды всех присутствующих мужчин. Телосложение и внешность Шуры были близки к идеалу настолько, насколько это вообще возможно, но, к сожалению, в качестве компенсации девушке достался не слишком острый ум и весьма скверный характер. Превзойти ее в стервозности могла разве что Кайлана, чистокровная дроу, над которой никто обрядов смены сути не проводил. Ее всего лишь насильно выдали замуж за человека, присягнувшего на верность сумеречным эльфам, и скрепили обряд благословением бога гномов. Теперь, если бы бывшая младшая жрица Ллос вернулась в обжитые ее расой подземелья, перед старшими служительницами богини встала бы сложная проблема. Изощренную казнь для такой отступницы даже они с их изуверским тысячелетним опытом придумали бы далеко не сразу. То, что согласия на брак не спрашивали ни у невесты, ни в общем-то у жениха, для служанок паучьей королевы и, главное, для нее самой роли не играло. — Ведь мы вроде и не собирались форсировать развитие этих мест и ударно строить коммунизм на захваченных землях в ближайшую пятилетку за три года. Сначала надо как следует воспитать тот детский сад, что понабрали у дикарей, и сделать из заложников верных и преданных помощников, ну а потом…

— Милая, — поправил спутницу жизни Семен, откликающийся на прозвище Шиноби и являющийся, за неимением лучшего, кем-то вроде главы разведки, — до «потом» еще надо дожить. И Мих говорит, что у нас с этим проблемы. И я, знаешь ли, ему верю. Уж что-что, а предсказывать неприятности наш верховный и единственный шаман умеет профессионально.

Келеэль поморщился. Пророческие способности лидера сумеречных эльфов, которые Мих не раз демонстрировал в прошлом, мешали архимагу проворачивать свои дела, оставаясь в тени, как он привык за тысячелетия жизни. Приходилось играть почти в открытую. Да и эта манера сокращать имена до одного-двух слогов… Нет, сам архимаг тоже не терпел этикета, чем, кстати, прославился едва ли не больше, нежели своими неоднократными одиозными выходками и поступками. Но всему есть предел!

— Именно, — подтвердила супруга Михаэля Лика. — Если мы продержимся десять лет, тогда в строй войдут те, кто сейчас учится в открытых школах и незаметно для себя получает в глубинные слои психики установку на верность. Кстати, надо бы обновить запас питания для Мозга, в кладовой всего лишь три головы осталось.

Этот живой артефакт, способный чрезвычайно на многое, к примеру, полностью подчинить себе или своему хозяину любое живое существо или вложить прямо в голову навыки по искусствам боя или магии, только что воскрешенные сумеречные эльфы уперли из жилища пятитысячелетнего некроманта и демонолога, но раскрыть весь его потенциал так и не сумели. Впрочем, маг не возражал, поскольку всегда мог вернуть свою вещь, да и не нужна она ему была пока, только место в безразмерной кладовой занимала.

— Займусь, — кивнул самый брутальный из воскрешенных Келеэлем эльфов, Азриэль. Хотя на имя Рустам он тоже почему-то отзывался. Архимаг возвращал его к жизни дважды, поскольку один раз воина уже ухитрились убить. Впрочем, с представителями его профессии подобное бывает сплошь и рядом, а за работу волшебник получил вполне пристойную, по собственным конечно же меркам, плату. Причем не банальным золотом, а секретами мастерства, которые принесли с собой в этот мир его новые эльфы. — У нас установились неплохие отношения с местной гильдией охотников на чудовищ. И как они умудряются добывать этих подчиняющих сознание тварей с щупальцами вместо глаз?

— Бьют так, чтобы не попасть под псионические способности, — предположила подруга Азриэля, целительница Настя, которая в своей работе почему-то предпочитала полагаться не столько на магию, сколько на травы и хирургическое мастерство. Впрочем, артефакты для врачевания, которые Келеэль создал по ее указаниям, лекари Западного леса приняли с восторгом. — Ловушками, к примеру, которые ставят в их подземных жилищах. Главное, чтобы они в окрестностях не перевелись раньше, чем Мозг перестанет быть нам нужен. И зачем архимагу понадобилось сотворить такое существо из гипнурга, да к тому же способом его питания делать исключительно каннибализм? Ладно, не о том речь. Какие кто видит пути выхода из возникшего кризиса?

— Кроме тех, которые перечислил Мих, ничего на ум не приходит, — сознался Серый, брат Насти, воин, как и его подруга Викаэль, которая после недолгого, но ужасного плена у орков старалась не отходить от своего избранника и незнакомых мужчин инстинктивно сторонилась. — Да и что еще можно придумать, кроме переноса нашего места обитания в более благодатные места, кроме регулярных грабительских походов и захвата колоний? И вообще, не понимаю, почему бы нам не воспользоваться первым вариантом и не покинуть эту унылую пустыню.

— Потому что все уютные места давно расхватаны, — поморщился Михаэль. — Это здесь, в песках, где, в общем, никого и ничего нет, мы со своими гигантскими ручными скорпионами, деревянными роботами, баллонами с хлором и аж двумя драконами — грозная сила, а сунемся в более цивилизованные места — сожрут. У нас же и пяти десятков сумеречных эльфов не наберется, причем большая их часть раньше была дроу, а потому до сих пор страдает от провалов в профессионально почищенной памяти и неумения управляться с имеющимися волшебными силами.

— Ой ли? — усомнилась Ликаэль. — А мне кажется, на захват какой-нибудь маленькой страны нашей мощи вполне хватит. Ты, между прочим, практически на равных дрался с князем Западного леса, а значит, вполне можешь в своем артефактном божественном доспехе, собранном из попавшегося под руку хлама, считаться равным по силе архимагу. Да и остальные наши войска способны уничтожить большинство имеющихся в этом мире армий.

Келеэль поморщился. Он не любил вспоминать тот случай, когда два молодых талантливых эльфа, принимающих его за наставника и палочку-выручалочку в одном лице, сцепились между собой как враги. Пущенная в дело фамильная сила князя Западного леса столкнулась с армадой мелких духов, которым разум заменила воля шамана. Потасовка получилась знатная, новый лес на том месте вырастет не скоро. Хорошо, что архимаг успел их вовремя разнять.

— Ну может быть, но с какими потерями? — спросил ее Михаэль. — Готова похоронить Шуру или Серого? Да к тому же и сама ты не застрахована от покушений, как де-факто соправитель сумеречных эльфов, и нет гарантии, что Келеэль сумеет тебя воскресить. Есть способы, мешающие проделывать подобное. Тогда, в схватке с князем, мне повезло: он устал после длительного противостояния гипнургам и дроу. И шансы на победу у нас были примерно одинаковые. В случае же, если наше войско встретит архимаг и я проиграю, остальных перебьют как тараканов. А повторить мои «Доспехи Бога» нельзя, иначе придут настоящие небожители и устроят нам новую Атлантиду, невзирая на всякие мелочи вроде сопротивления и пустынного климата. То предупреждение, которое они послали, было на редкость… убедительным. Придется нам в боях обходиться обычным или почти обычным оружием. Ну или подождать, пока сумеем сотворить новое «Вундерваффе», принципиально отличное от предыдущего.

— Ты преувеличиваешь, — возразила ему присутствующая на совете Кайлана, лучше всех знающая реалии этого мира и являющаяся наставницей новичков. Надо сказать, дроу со своей работой справлялась превосходно. Не в последнюю очередь потому, что служение Ллос научило ее виртуозно обращаться с кнутом. — Ваши големы, эти, как их, «Буратинаторы», — великая вещь. Десять — пятнадцать таких штуковин измотают атаками даже того, кто владеет высшей магией.

— Но не помешают ему удрать и вернуться на следующий день отдохнувшим, чтобы выбить наши машины по одной, — буркнул Азриэль, которого две смерти подряд, да еще с относительно небольшим интервалом между ними, научили ценить жизнь. — Вот потому-то я решительно против завоевания новых территорий или грабительских походов куда бы то ни было. Во всяком случае, если на наш удар могут ответить ударом.

— Это, скорее, растения, а не машины, — поправила его Викаэль.

— Не могу привыкнуть к тому, чтобы считать, по сути, боевого робота продукцией с грядки, — покачал головой воин. — Но это роли не играет.

— В общем, сейчас мы решение не найдем, — подытожил Михаэль. — Ладно, год как минимум есть в запасе, будем думать. Лично я склоняюсь к мысли обустроить в пирамиде надежный форпост, который будет защищать вход в наши земли, а потом перебраться в глубь долины, туда, где есть речки, пусть маленькие, но настоящие, и уже там отстроить по мере сил настоящий город. Только сначала надо правильно выбрать место — это важно. В окрестностях бывшего храма культистов сделано, конечно, много… но не настолько, чтобы нельзя было просто бросить его и уйти в другое место. А там уже и о развитии земледелия можно поговорить. Кочевники, конечно, будут недовольны… но они и так не любят и боятся нас, так что, думаю, сможем заставить какой-нибудь не слишком сильный род забыть про овец и взяться за мотыги. А если появится постоянный излишек продуктов, очень быстро нарисуются и те, кто с удовольствием будет жрать. Кстати, что там у нас с новыми переселенцами? Семен, ты вроде говорил, есть проблемы?

— Это мягко сказано, — буркнул Шиноби. — Нас от цивилизации и населяющих ее людей и нелюдей отделяет приличное расстояние, да и репутация у сумеречных эльфов неоднозначная. В общем, переселенцев, привлеченных щедрыми посулами, прибыло за год нашего сидения в этой глуши до смешного мало. И почти все они либо прожженные авантюристы, жаждущие золота, либо беглые преступники, либо попросту шпионы. Причем последних Мозг выявил столько, что я даже не знаю, что с ними делать. У нас тюрьма на такое количество не рассчитана!

— Хм, — задумался Михаэль. — И чем они сейчас занимаются?

— Да ничем, — пожал плечами Семен. — Пара особо наглых в камерах, один помер, когда ему ментальную блокировку ломали, остальных собрал на карантине и никуда не выпускаю. Почему — никому не сообщается. Хотят — пусть бегут. Все равно в одиночку и без припасов пустыню не пересечь. Да и драконы их легко догонят, если что.

— М-да, ситуация, — почесал затылок шаман. — Слушай, Рустам, а ведь у нас дефицит кадров, которых можно послать на опасную работу вроде разведки подземелий или охраны границ, так?

— Ну да, — кивнул Азриэль. — Солдат не хватает даже на регулярные патрули. Приходится кочевников напрягать, но веры им нет. За монету отвернутся, а за кошель, если прирезать нарушителя не смогут и все себе забрать, еще и помогут что-нибудь ценное у нас тырить.

— Так почему бы нам не использовать разоблаченных шпионов? — предложил шаман. — Подготовка у них наверняка имеется, жалеть их точно не будем, а что до шпионажа… — Губы правителя сумеречных эльфов исказила веселая и злая улыбка. — Пусть воруют чего хотят. Вот только к городу с его сплавом техники и магии мы их больше и на пушечный выстрел не подпустим. И надо бы сделать какое-нибудь представление поэффектней, чтобы перепугались до мокрых штанов, прониклись значимостью своей миссии и не пытались вредить нам. Да и дыру для постоянного места проживания этого штрафного батальона лучше бы найти такую, которую и разрушители миров при конце света не вдруг найдут.

Келеэль покачал головой. Ему эта идея не показалась умной. Впрочем, пусть сумеречные эльфы попробуют ее воплотить. Может, что-то у них и получится.

## Глава 1

Каэль отвернул голову в сторону, чтобы не видеть начала казни, на которой был обязан присутствовать. Исполнение наказания еще не началось, но приятного уже сейчас было мало. Ужас в глазах жертв, их отчаянные мольбы о милости и снисхождении, голодное безумие в зрачках палачей и летящая из оскаленных пастей пена, неясный гул толпы, возбужденной предвкушением отвратного и вместе с тем захватывающего зрелища. Зачем на все это «любоваться»? Не лучше ли, к примеру, внимательно изучить свое отражение в щите стражника, стоящего в паре шагов от тебя и охраняющего то ли зрителей от «содержимого» амфитеатра, где вот-вот прольется кровь и оборвутся жизни, то ли тех, кому предстоит убивать или быть убитым.

Острое зрение перворожденного позволило его обладателю увидеть в начищенном металле высокого жилистого эльфа, облаченного в простую зеленую одежду без украшений. Овальное лицо с правильными чертами выглядело довольно симпатично. Зеленые глаза под длинными ресницами смотрели цепко и умно. Природную бледность кожи подчеркивали искусно выполненные черные татуировки. Рисунки иных цветов смотрелись несколько хуже, но тоже не портили общей картины. Да их не так много и было. Так, пара алых мазков на висках, говоривших о том, что их обладатель — воин, причем не рядовой; небольшая синяя точка в центре лба, показывающая всем, что искусство магии тоже не чуждо ее хозяину, ну и бледно-зеленая метка принадлежности к вассалам лорда-жреца на кончике подбородка. Все остальные знаки были темными. Древние руны, повествующие о смерти в родах матери, лишенной клана, и отсутствии отца, сплетались с символами траура по погибшим начальникам и подчиненным. Весьма многочисленными. Лишь тонкость нанесенных линий уберегала прекрасное лицо Каэля от того, чтобы стать гротескной маской выходца из нижних планов.

Раздался отчаянный крик, наполненный болью и ожиданием неизбежной смерти, впрочем быстро перешедший в едва слышное бульканье. Мужской. Каэль захотел выругаться, но привитая в детстве дисциплина пусть и с немалым трудом, но уберегла перворожденного от прилюдного сквернословия.

«Хотя, — невесело ухмыльнулся про себя эльф, — кто обратит на столь мелкий проступок внимание? Да и в любом случае мне сейчас навредить сложно».

Новая серия криков была куда продолжительней. И громче. Потому что исторгала их глотка женщины, с которой убийца решил немного поиграть. А жертва, к его радости, попалась живучая.

Каэль всерьез задумался, не заткнуть ли ему уши, но потом все же решил этого не делать. Следующие осужденные наверняка умрут быстро. Дети. Долго они не протянут, да и не одобряют жрецы их мучений. Даже если страдают те, кого они самолично приговорили.

Звуки, доносящиеся с арены, подтвердили его предположения. Эльф невольно восстанавливал происходящее на песке, словно видел это своими глазами, которые впились в злополучный щит стражника так, будто хотели расплавить отражающий свет металл. Вот жертву, перепуганную смертью родителей, выталкивают из предназначенных специально для преступников ворот. В руке у нее жалкий нож, скорее всего, тупой и ржавый. А прямо к ней, скалясь перемазанной в крови пастью, идет палач и вестник невиновности в одном лице. Священный белый волк, взращенный жрецами специально для травли преступников и проведения ритуалов. Здоровенная и практически разумная зверюга, вполне пригодная для того, чтобы встать под седло и нести наездника без устали целыми днями. Своеобразный ответ верховым ящерам дроу, в бою добавляющим остроте клинков подземных отродий вечно голодные оскалы. Если волк пощадит обвиняемого, тот вернется к прежней жизни и о его проступке забудут, ведь боги по каким-то своим причинам воспротивились смерти нарушившего закон. А если на песок арены упадет мертвым священный зверь, тогда уж солоно придется обвинителям. Но это бывает редко. С обычным верховым волком справится далеко не каждый воин в полном вооружении и броне. А питомец жрецов благодаря священной магии крупнее собратьев раза в полтора. Выходить на такого с ножом… странно, но мастеров меча на арене за всю ее историю, кажется, не бывало ни разу.

Шум стих. Спустя время, необходимое для успокоения зверя и уборки трупов, над амфитеатром разнесся голос глашатая, объявлявшего о новом наказании. Публичной порке новобранца, посмевшего оспорить приказ командира.

«Смертельных приговоров сегодня больше не будет, — понял Каэль и облегченно вздохнул. Очередная жертва, сапожник, пытавшийся покинуть пределы Древнего леса со своей семьей, но пойманный пограничниками и осужденный на показательную кару жрецами, больше уже никогда не возьмется за свое ремесло. — Жаль мастера, хорошую обувь делал. В детстве были у меня сандалии его работы. Пять лет носил, пока из размера не вырос, а потом обратиться к нему не было возможности, потому как началась учеба в Зеленой страже».

— Знаешь, пойду-ка я, пожалуй, — решил эльф и, сделав два шага в сторону, отдал копье соседу по цепи, служащей дополнительной защитой для того сектора трибун, что облюбовали жрецы и знать.

— Так ведь смена еще только началась… — удивленно раскрыл рот от такого пренебрежения обязанностями новобранец, только-только заступивший на службу. — Это ведь… ну… карцер!

— Для тебя, — хмыкнул Каэль, наконец-то нашедший в наступившем дне хоть что-то хорошее. — А я со вчерашнего дня не служу, просто остался должен одно дежурство в соответствии с расписанием караулов. Но наверное, в связи с увольнением стоять его мне уже и необязательно? Как считаешь?

И, не дожидаясь ответа, ввинтился в боковую улочку и был таков. Комнату в казарме он вправе держать за собой до конца года, а одежда стражника, пусть и без полагающегося по уставу оружия, помогала прокладывать путь в любой толпе. Дорога его пролегала туда, куда простым воинам, да и не очень простым, если на то пошло, она была заказана. В Цитадель Мудрых. Вопреки названию обитель сильнейших волшебников народа перворожденных на неприступную крепость походила слабо. Зеленая изгородь по пояс, приятные глазу белые стены полированного мрамора, а рядом на лужайке несколько начинающих чародеев, медитирующих или просто слоняющихся. Впрочем, не в высоких укреплениях была сила Цитадели, а в искусстве и мастерстве тех, кто жил и обучался тут.

Дверь одного из самых больших и роскошных домов сама собой захлопнулась перед лицом Каэля. И он, выругавшись для разнообразия вслух, потянулся за амулетом-ключом.

— Не подобает осквернять обитель знаний подобными словами, — мягко, но непреклонно прозвучал знакомый голос за спиной эльфа, у которого при распознавании недовольных интонаций рефлекторно заныло место пониже спины.

— Как прикажете, о сиятельнейший и великолепный… — начал он официальное извинение, разворачиваясь, но, прежде чем фраза была закончена, в лицо ему как будто ударил порыв свежего ветра и последние слова услышали уже стены особняка того, к кому Каэль и направлялся.

— В раскаяние твое верю, — солгал ему в лицо эльф, на испещренном морщинами лице которого без труда читалась мудрость столетий. А кто не обладал достаточными навыками в ее распознавании по внешнему виду собеседника, легко мог справиться с подобной задачей при изучении плаща магистра магии, накинутого на плечи. — И все равно не подобает!

— Зачем тебе это нужно было? — помолчав несколько мгновений, спросил бывший стражник.

— О чем речь? — Старый волшебник не только не разгневался на грубый тон, но и демонстративно неумело изобразил полную непричастность к обсуждаемой теме. Если бы чародею понадобилось, то догадаться о лжи без помощи мага-менталиста было бы затруднительно.

— Мое увольнение, — уточнил Каэль. — В этом деле, как говорят варвары, заметны кончики чьих-то длинных ушей. И обладателя их я вижу перед собой!

— Ты слишком много с ними общался и научился непочтительности! — буркнул старик и устало побрел к ближайшему предмету мебели, которым оказалась невысокая кушетка. — Но да. Ты прав. Скажи, в твоей жизни ничего не казалось несколько… странным?

— Да ну как сказать?! — вскричал Каэль, чувства которого, до того старательно сдерживаемые, рванули наружу. — Дай-ка подумать… Все! Начиная от любовной истории молодого чародея и отвергнутой кланом преступницы, ставших моими родителями, и заканчивая тем, что родной дед сломал мне тщательно выстроенную им же самим карьеру! Во имя всех богов и демонов, знал бы ты, чего мне стоило устроиться в столичный гарнизон! Чтоб ты в Бездну провалился, старый хрыч! Знаешь, каково это — терпеть за спиной шепотки и сносить косые взгляды? Знаешь, каково это — когда все считают тебя куском отбросов лишь по причине того, что мать была осуждена за запретную магию, а отец, наплевав на добрую половину традиций, не отрекся от невесты и взял ее в свой дом наложницей, которую, впрочем, так и не решился назвать женой?!

— Не кричи! — тихо, но очень убедительно попросил маг. — Да, любовь моего единственного сына… наделала глупостей. Много. Но в том, в чем ее обвинили, она виновата не была. А церемонию бракосочетания своей властью запретил я, если это тебя так волнует. Сначала надеялся, что отпрыск найдет другую спутницу жизни, а потом… потом осталось только воспитывать внука и искать виновных в гибели его родителей. Но я говорил не о том. Тебя не удивляет, что, несмотря на происхождение, ты смог поступить сначала в Зеленую стражу, а затем перевестись в столичный гарнизон, где намеревался делать карьеру?

— Чей я потомок, знали многие, — пожал плечами Каэль. — Да и потом, после тренировок под руководством чародея, разменявшего восьмую сотню лет, даже самый строгий наставник новобранцев выглядит неопасным и симпатичным, как бешеный волк или саблезубый тигр, например.

— Ну, может, я и был иногда излишне требователен, — с явной неохотой признал магистр магии, — но даже с такой подготовкой сына преступницы не приняли бы в ряды воинов… не окажи ему поддержку некое высокопоставленное лицо.

— А потом это самое лицо сделало так, что сына преступницы вышвырнули оттуда с треском, — зло бросил Каэль. — Да, я знаю, что все твои попытки официально закрепить наше родство провалились. Лорды-жрецы были против. Но… но так-то зачем?!

— Лучше я, чем другие, — развел руками старый эльф. — Наш сюзерен Висфоэль, да будут милостивы к нему предки, погибший незадолго до твоего третьего совершеннолетия, когда можно было совершить нужные ритуалы, хорошо относился ко мне. А вот его сын не желает знать старика, который когда-то давал ему уроки чародейства с применением… несколько грубых методов для лучшего усвоения материала. Еще два правителя не хотят вызывать его неудовольствие по столь ничтожному поводу. Мое же время уходит. Скоро оно закончится совсем. И тогда многие из тех, кому пришлось перейти дорогу нашему роду, вспомнят об одном из лишенных защиты его представителей. Другим родичам ты безразличен. В лучшем случае.

— Что ты имеешь в виду? — От удивления Каэль забыл об обиде, кипевшей в его душе раскаленной лавой и так и норовившей выплеснуться жгучими и, самое главное, обоснованными словами наружу.

— Я стар, — пожал плечами чародей. — И я не архимаг, что мог бы попытаться обмануть смерть. С каждым днем мне все труднее оставаться среди живых. До того момента, как ты лишишься единственной защиты, совсем недолго, и раз уж мой внук так и не успел обезопасить себя собственными достижениями, дело взял в свои руки его дед.

Молодой эльф обескураженно молчал. Мысль о том, что суровый воспитатель, заменивший ему родителей, не вечен, была… странной. Она не желала укладываться в сознании.

— Я знаю, ты давно хочешь покинуть пределы нашей страны, — продолжал магистр магии. — И лишь надежность пограничных кордонов и наложенных при вступлении на службу клятв, которую ты знаешь лучше многих других, останавливает тебя от этого шага. Но есть и официальные способы покинуть государство. Владыкам нужны… шпионы. И ты станешь одним из них. О том, что на эту роль в ближайшем времени не подойдет никто другой, я позаботился, на это моего влияния хватило. По идее, наши родственные узы должны служить гарантом твоей верности, ведь спастись от магии крови почти невозможно. Но других близких живых родичей, кроме дряхлого старика, стоящего одной ногой в могиле, у тебя нет, а потому, убравшись подальше от границ, можешь послать полученные приказы к демонам. А можешь и не посылать: верного слугу вознаградят. Вернуться в Лес не бесправным парией, правда, все равно вряд ли получится, но будешь пожизненно обеспечен денежной и очень опасной работой.

Каэль мог только открывать и закрывать рот, сраженный обрушившимися на него новостями.

— И… что мне делать, ну… потом? — растерянно спросил он у деда.

— Понятия не имею, — вздохнул маг. — Я прожил долгую жизнь, но назвать ее счастливой не могу. Постарайся сделать так, чтобы своим внукам ты не говорил подобное. Куда податься, решай сам. Среди смертных ты будешь одним из первых, но всегда чужим. А тех, кого короткоживущие расы не могут понять целиком и полностью, они рано или поздно пытаются уничтожить. Западный лес беглеца приютит, но наших шпионов, способных испортить жизнь, в нем хватает. Да и не любят там восточных сородичей после некоторых событий. Совсем недавно в далекой пустыне появился еще один Лес, образованный беглецами из какого-то дальнего мира… но… не знаю. Слухи про него ходят разные. Я даже точное название не сумел выяснить. То ли Сумеречный, то ли Новый, то ли Русский… всякое говорят.

— Как-как? — переспросил Каэль.

— Русский, — с готовность повторил маг. — Вроде бы к этому народу принадлежит тамошняя верхушка, включая их лорда-жреца… ой, нет… короля… или вождя? Ну не знаю я, в общем, как там у них правитель называется, но имя его — Михаэль, и он вроде бы высший маг, вернее, шаман. И что-то его связывает с Келеэлем. То ли ученик он его, то ли потомок… неизвестно, но самый могущественный маг мира дал понять, что это молодое государство он будет опекать изо всех сил.

— Да, слышал от торговцев, которых сопровождал в последнем походе, похожие слухи, — признался Каэль, немного подумав и вспомнив сплетни, принесенные из-за пределов Древнего леса, до которых был, впрочем, не большой охотник. — Правда, не придал им значения, решил, что речь идет о какой-то новой затее выжившего из ума пятитысячелетнего архимага.

— Древнейший представитель нашего народа отнюдь не безумен, — покачал головой дед. — Просто его логика и образ мыслей сильно отличаются от привычных нам. Но тем не менее есть закономерности, которых даже он вынужден придерживаться. Высшего мага так просто не воспитать и уж тем более не проконтролировать. А Михаэль доказал, что он один из них, сначала уничтожив заклинанием, очень похожим на известную тебе по хроникам «пелену висельника», целую армию орков, а потом на равных схватившись с правителем Западного леса. Про него никто ничего не слышал и не знал до того дня, когда он во главе нескольких десятков подданных объявился в человеческих землях. А значит, шансы на то, что он обычный инструмент в руках Келеэля, ничтожно малы. Да, у них абсолютно точно союз, в котором, возможно, шаман играет подчиненную роль, но, бесспорно, является силой, с которой считаться придется любому.

— Лорды-жрецы горят желанием узнать про него как можно больше, — понимающе кивнул Каэль. — И твои слова буквально подталкивают меня к тому, чтобы помочь им в этом. Почему? Впрочем, нет, молчи, сам догадаюсь. Хочешь вымолить у них разрешение назвать меня внуком?

Магистр магии скривился.

— Не хочу уходить к предкам последним прямым потомком нашего рода, — сознался он. — В этом случае ушедшие за грань могут встретить меня… неласково. Но это не все. Тебе, после того как покинешь Древний лес, надо прочно где-то закрепиться, чтобы научиться жить во внешнем мире. Краткие вылазки во время охраны наших послов и торговцев — это все-таки не то. Единственное, что абсолютно точно удалось узнать про новый Лес и его эльфов, то, что они принимают изгнанников. Даже дроу. И не ухмыляйся, я не шучу. Есть среди верхушки их государства бывшая жрица Ллос. Ее во время известного тебе инцидента с нашим покойным господином едва не прибили по ошибке, потому и слухов о ней разнеслось раза в два больше, чем о Михаэле и его землях.

— Это… необычно. — На ум молодому перворожденному пришел куда более нецензурный эпитет, но произнести его при старшем родиче, да еще, как выяснилось, умирающем, он не решился. — По крайней мере, среди тех, кто готов на такое, мои метки значения иметь точно не будут. Да и шпионов там, судя по твоей плохой информированности, действительно нет, а значит, я буду первым и довольно высокооплачиваемым. Как думаешь, если направлюсь к ним, мне выделят подъемные?

Спустя пару дней Каэль, связанный по рукам и ногам, с воем и руганью катался по мягкому песку небольшой арены, окруженный тройкой магов, двое из которых были целителями. Боль, терзавшая тело юного эльфа, сделалась невыносимой.

— Терпи, — вздохнул магистр магии, наблюдая за мучениями внука. — Срезание печатей с частью ауры — не самая приятная процедура, но пройти ее ты должен. А иначе первому встречному чародею станет ясно, что ты находишься вне пределов Древнего леса по поручению владык.

Каэль не ответил старику. Был занят. Чудом нашел в песке камешек и теперь грыз его, стараясь заглушить ощущения, вызванные потерей большого куска ауры. Но осколок пробыл в крошащихся от натуги зубах недолго, будучи выдернутым одним целителем при помощи телекинеза.

— И как только преступники такое терпят? — покачал головой второй целитель, менее опытный по причине молодости, наблюдая за мучениями Каэля и накладывая на него заклинание, призванное немного облегчить боль, убрать которую полностью без высшей магии было невозможно.

— У них же обычная клановая символика, — пожал плечами его старший коллега. — А у этого, кроме того, печати командира отряда воинов и боевого мага… были. Это если о наградных знаках умолчать, которых данный индивидуум заработал удивительно много для низкорожденного.

— Да, — продолжал рассуждать вслух юнец, — это понятно, шок от повреждений ауры, вызванных более слабыми травмами, вполне может быть преодолен при помощи больших доз лечебных снадобий или даже просто вина, но как они проводят ритуалы? Среди низших каст магов нет.

— Стихийные, не принятые на обучение по различным причинам, но развившие свой талант до заметного уровня самостоятельно, бывают, — поправил его магистр магии, отодвигая внука мягкой и почти ласковой песчаной волной от бортика арены, о который тот пытался биться головой. — И для первичного обезболивания обычно используется простой удар по голове, а потом бессознательное тело накачивают алхимической смесью, сделанной на основе слабеньких реагентов противоположных стихий. Если доза угадана верно, аура начинает временно деформироваться и преступник может в это время попробовать удрать за пределы охранной магии Леса.

— А если расчеты провели неправильно? — не унимался молодой.

— При передозировке тело и аура получают множество повреждений, что ведет к смерти, а при слишком низкой концентрации эликсиров татуировки при пересечении внутренних или внешних границ исправно подают сигнал, по которому их владельцев легко отследить и догнать, — пожал плечами магистр магии. — Каэль, ты пришел в себя?

Лежащий на песке эльф, чье тело наконец перестала корежить невыносимая боль, что-то промычал в ответ. Сведенные судорогой мышцы ротового аппарата еще не вернулись в норму. Пожалуй, если бы не поддерживающая магия, Древний лес мог бы лишиться одного из новоиспеченных шпионов, умершего при снятии въевшихся за долгие годы в его тело и душу охранных печатей, не позволявших воину и чародею не исполнять прямой приказ своих сюзеренов и сильно затруднявших даже косвенные акты неповиновения.

— М-да, кажется, мы слегка переборщили с легендой, — посмотрев на внука, признал магистр магии. — Если бы какой-нибудь идиот действительно активировал на своей шее одновременно жреческие медальоны из храмов дня и ночи, то ему ее оторвало бы.

— Ну их можно просто держать в руках, — возразил эльфийский лекарь, прежде молчавший. — Шрамы, поражение тканей энергиями и закрытые переломы сейчас организуем. Хм… может, для правдоподобия обрезать пару пальцев и дать с собой одноразовый артефакт с заклятием регенерации?

— Я… тебе… кое… что другое отрежу, — с усилием вытолкнул из пересохшего и сорванного в крике горла Каэль, ни на миг не усомнившийся в том, что чародей не шутит. — Как, по-твоему, с такими ранами через границу перейти?! Да меня первая же стая хищников растерзает!

— Ну если еще дать тебе амулет Матери зверей, то ни одно простое животное будет не страшно, — начал что-то прикидывать лекарь-маг. — В принципе лишний мы найдем, да и друид для его настройки на владельца поблизости имеется…

— А если заодно и дружину с парой тысяч подданных, так я вообще могу назваться князем в изгнании, — зло оскалился подопытный, не желавший ради обладания волшебной побрякушкой жертвовать любимыми конечностями, хоть они и должны были прийти в норму всего через месяц. — И вообще, я на допросе лучше сразу сознаюсь, что мне помогли, выдав якобы недовольного государственным строем чародея-изменника, который на самом деле жрец с трехсотлетним стажем участия в фальшивых заговорах.

— Но так неправильно. — В руках мага блеснул нож, а сам он осторожно ступил на арену. — Да не бойся ты, я обезболю. И отрежу совсем немного. Фаланги две. На мизинце. Он ведь все равно в бою не особо нужен, да?

— Только тронь, и тебе придется отращивать всю руку целиком. — Каэль задергался в веревках. Теперь, когда боль больше не терзала его разум, хорошо тренированный воин с легкостью освободился от не слишком-то умело наложенных волшебниками пут. На его раскрытой ладони воздух понемногу начал собираться в клубок, будто скрученный из тугого ветра, жаждущего вырваться на свободу и способного наградить оказавшегося на его пути как минимум шикарными синяками, а то и парой переломов. Против полноценного чародея, конечно, не очень действенное оружие, но молодой воин, не желавший подвергаться дополнительным «лечебным» процедурам, был рад и такому.

— Ладно, — погасил зарождающийся конфликт магистр магии. — Не будем усугублять. Еще немного, и Каэлю придется переучивать легенду, внося туда эпизод прорыва с боем через кордоны, а это уж точно лишнее. Вещи ты собрал?

— Разумеется. — Внук развеял заклинание, которое с некоторой натяжкой могло сойти за боевое, но с чародея, пожелавшего откромсать ему пару пальцев, настороженного взгляда не сводил. — Зачарованный кожаный доспех из родовой сокровищницы, лук и меч оттуда же, немного золота, твои артефакты… Еду оставил: добыть провиант, если есть стрелы, не проблема. Денег хотелось бы, конечно, взять больше, но ездовой волк по болотам не пройдет, а я не гном, чтобы тащить на спине собственный вес в металле, пусть даже благородном.

— Тогда отправляйся, — решил старый волшебник и, дождавшись, пока юный родич облачится в обмундирование, на голову превосходящее то, что было у него раньше, и глубоко вздохнув, напрягся и открыл врата портала. От взгляда Каэля не укрылось то, с каким трудом деду далось заклинание, а ведь точно такие же чары совсем недавно, в тот день, когда внука магистра магии уволили, давались ему легко. — Окажешься в нескольких сотнях шагов от стен последней заставы, а дальше… ну сам знаешь.

— Прощай! — Молодому эльфу неожиданно захотелось обнять деда, которого он, скорее всего, больше никогда не увидит, но это сбило бы настройки заклинания. И потом, раньше он никогда этого не делал, может, только в глубоком детстве, которого не помнит… а вот как старик его наказывал за малейшую провинность или даже вообще не пойми за что, в памяти Каэля отпечаталось превосходно.

Заклинание заставило слегка зашевелиться волосы по всему телу, и миг спустя юный перворожденный оказался на границе Древнего леса, чаще служащей надежным барьером при попытках ее пересечь в обоих направлениях. Единственным безопасным местом здесь была узенькая дорога с многочисленными кордонами, от которой могущественная магия лордов-жрецов отпугивала разнообразную хищную живность, водившуюся тут в изобилии. Причем никто не скрывал, что чудовища, заселившие непролазные дебри, выведены в массе своей искусственно и любой другой добыче предпочитают двуногую.

— Хищные деревья, колонии жуков-людоедов, стаи бабочек-кровопийц, гигантские волки и рыси, — с тяжким вздохом пробормотал Каэль, закидывая на плечо вещи. — И плюс к ним огромное болото перед людскими землями. Эх, а я так надеялся, что больше по этой клоаке бегать не буду! Столица, конечно, тоже та еще помойка, но там на улицах, по крайней мере, есть булыжные мостовые и нет комаров, за века существования бок о бок с нами приспособившихся к эльфийской магии!

Шагом, больше похожим на бег, воин-маг углубился в лес. Хищников, несмотря на отсутствие защитных амулетов, он особо не боялся, служба в Зеленой страже придала ему уверенности и позволила изучить значительную часть местного бестиария с точки зрения опасности и гастрономии. Питаться собственными запасами, которые, как ни крути, от возраста свежее не становятся, перворожденные жутко не любили, а потому ходили на охоту за дичью во много раз чаще, чем за беглецами из родного государства. А животному, когда в него тычут копьем или стрелами, абсолютно все равно, в чем там его пытается убедить своими чарами изделие друидов, инстинкты берут верх, и оно защищается, как может.

Ровное передвижение Каэля, впрочем, продолжалось недолго. Юный эльф внезапно увидел характерный след, который мог проложить лишь неисправимый горожанин, проламывающийся через кустарник, и встал на него с целеустремленностью гончей. Причем побежал он за своей нежданно-негаданно объявившейся целью с намного большей скоростью, чем можно было ожидать даже от самой лучшей собаки.

«Зачем я это делаю? — ошалело подумал воин-маг, перепрыгивая с запасом лежащее поперек тропинки бревно. То дернулось было за ним, но поняло, что все равно не успеет схватить шуструю добычу, и осталось лежать на прежнем месте, поджидая менее стремительную жертву. Хищные деревья умели ждать. Неспособность передвигаться с места на место очень развивает терпеливость. — Ну догоню я его… нет, все-таки, наверное, их… очень уж много следов, и что дальше? На заставу тащить? Так самого стрелами запросто утыкать могут. Вдруг не станут дожидаться ответа из столицы и решат провести судебную церемонию по минимуму… Да и что еще там ответят по поводу шпиона, меньше дня как вышедшего на самостоятельную работу? Убить тех, кого догоню? Можно, конечно, но зачем? Я, даже когда служил, этим не увлекался и почти всегда давал беглецам уйти, да так в общем-то почти все делали, ведь изгнанники сами определяли свою судьбу, а смерть от руки представителей низших рас может быть куда более мучительна, чем самый суровый приговор. Попросить, чтобы приняли в команду? До этого Сумеречного леса, чем бы он там ни был на самом деле, все равно не меньше года пути, один запросто могу пропасть, а со спутниками шансы на то, что доберусь не туда, так к западным эльфам, куда выше. Вот только то, что раньше я таких, как они, ловил и казнил, написано на моем лице, причем несмываемыми красками. Не поверят, а если поверят, первой же ночью зарежут просто за то, что натерпелись от власти, ведь от хорошей жизни из страны не бегут. И не докажешь, что сам из-за традиций и предрассудков всю жизнь страдал…»

Каэль прервал размышления, почувствовав острый аромат разлитой в воздухе крови. Причем, в этом он мог поклясться, принадлежала она не дикому зверью, сводящему счеты в извечной игре «хищник — жертва», а кому-то из народа перворожденных. Перейдя на шаг и взяв в руки меч — от лука среди тесного переплетения ветвей толку было мало, даже от эльфийского, — он осторожно приблизился к подножию гигантской, в пять охватов, сосны, у которой и разыгралась трагедия. Видимо, группка беглецов выбрала это место для привала, рассчитывая оказаться в относительной безопасности под укрытием толстых сучьев, сквозь которые их не разглядеть птицам-наблюдателям, время от времени запускаемым чародеями Зеленой стражи на облет границ.

— Гнездо лесных паучков, — задумчиво пробормотал начинающий шпион, рассматривая висящие на ветках коконы, очень похожие на тела эльфов, замерших в разных позах и укутанных с ног до головы белым шелком. — У бедняг с наступлением утра, когда эти твари выходят на охоту, не было ни шанса, они даже за оружие взяться не успели… да и нет здесь оружия. Только тряпки какие-то… яркие… полупрозрачные… надеть которые без риска навеки стать изгоем в приличном обществе могла лишь рабыня.

Каэль внимательно осмотрел разбросанные предметы и впал в состояние легкого недоумения. На траве не было ни мечей, ни копий, ни даже луков! Соваться в лесную чащу без оружия… сумасшедшие, конечно, изредка встречаются, но чтобы в одном и том же месте в одно и то же время их набралось сразу шестеро?! Разумеется, оно могло остаться на телах…

Эльф оглядел коконы в поисках подтверждения своей догадки, но ничего даже отдаленно напоминающего колюще-режущие предметы не обнаружил. Зато в копилку странностей угодил такой факт: все жертвы, попавшиеся лесным хищникам, оказались женского пола.

«Ничего не понимаю, — мелькнуло в голове воина-мага, осторожно тронувшего кончиком меча кокон, в котором из-под слоя тонкой материи что-то блестело. На траву упала вещица, сплетенная из алых шелковых полос и кованых золотых деталей, инкрустированных мелкими, но явно драгоценными камнями. Может, у женщин и существовало какое-то название для этого предмета, призванного поддерживать грудь и создавать иллюзию ее увеличения, но Каэль его не знал. Да он и видел-то такие всего пару раз на наложницах высокопоставленных столичных персон, сопровождавших своих господ во время выездов в свет. — Наверное, это все-таки можно считать нагрудником. Очень оригинальным. Во всяком случае, на спину его точно не перевесишь, потому что такие горбы никаким плащом не скрыть. Вот только откуда он здесь взялся?! Как сюда попал гарем аристократа?!»

Сильный порыв ветра колыхнул кроны деревьев, и на голову эльфа свалился лесной паучок с брюшком, раздувшимся от высосанной из своих жертв плоти. Неподвижный. Спящий. Размером всего-то в одну тридцатую ногтя. Выглядел он безобидным и в общем-то почти таковым и являлся, если забыть о десятках тысяч его братьев, что сейчас мирно почивали по всей округе, переваривая сытный завтрак, свою единственную трапезу за сутки, а то и не одни, ведь на охоту эти мелкие хищники, живущие колониями, как муравьи, выходили исключительно в часы рассвета. И как только находили добычу по вкусу, что случалось довольно скоро, парализовали ее мгновенно действующим ядом, заматывали в кокон, облегающий плотнее, чем одежда, после чего сообща втаскивали на ближайшее дерево и начинали поедать. Особым аппетитом эти существа не отличались, отдельная особь могла обойтись без пищи до месяца, да и чтобы насытиться, хватало буквально крошки, но поскольку пауков было очень много, то свежая еда нужна была почти каждый день. Впрочем, если «улов» оказывался удачным, колония не двигалась с места до тех пор, пока продовольственный запас не портился. Отрава, вырабатываемая паучьими челюстями, не убивала добычу, правда, толку от этого было немного и спасшихся насчитывались единицы. В плотно облегающих коконах, мешающих движениям грудной клетки и практически не пропускающих воздух, жертвы, которым «повезло» оказаться съеденными не сразу и не истечь кровью из множественных мелких ранок, попросту задыхались.

— Какая нелепая и страшная смерть, — вздохнул Каэль, переходя на магическое зрение, чтобы убедиться в том, что выживших нет. — Им бы еще жить да… О, сила Леса, она еще дышит!

Одна из пленниц действительно еще не попала в чертоги мертвых. Невероятно, но эльфийка, которая провела в шелковой тюрьме несколько часов, чудом умудрилась не отправиться на встречу с предками.

Инстинкты опередили разум. Раз — и срезанный воздушным лезвием кокон вместе с ветками, к которым он крепился, летит на землю. Два — и мгновенно выросшие у подножия гигантской сосны травы образуют мягкую подушку, чтобы смягчить удар. Три — и острый нож вспарывает паутинный шелк, обнажая жуткое содержимое.

«Совсем недавно эта рабыня, вероятно, была красива», — ошеломленно подумал Каэль, разглядывая жертву лесных хищников, имевшую на лице татуировки, довольно сильно похожие на его собственные. Вот только у Каэля цвета воина и мага были нанесены на черный фон, как и полагалось сыну осужденной преступницы, а у девушки яркие рисунки перечеркивала тонкая паутина неволи. Из одежды на ней имелись зеленая куртка и точно такие же штаны, смахивающие по своему покрою на охотничий костюм высокорожденных леди, в которых те изредка изволили появляться на природе. Впрочем, он был явно великоват для обладательницы и висел на ее плечах, как на манекене в мастерской портного.

— Из касты купцов, продана за долги отца для ночных услад… хм… не знаю обладателя этого символа, но, судя по соседним иероглифам, он вассал одного из личных слуг лорда-жреца Катфаэля. — Каэль прочел символы татуировок и задумался. — Такие в свой дом не станут брать дурнушку. Ну, может, только на хозяйственные работы, но никак не для… этого. Сейчас-то, понятное дело, ею и пьяный орк побрезгует. Все тело, наверняка и под одеждой — лесные пучки проникают под нее с легкостью, — распухло и пожелтело от яда в местах укусов; особенно досталось лицу, уж очень там кожа тонкая и лакомая для хищных насекомых; шевелиться, понятное дело, не может и вряд ли что-то чувствует…

— Добей, — прошептали увеличившиеся почти до карикатурных размеров губы, кожу которых, пошедшую пятнами, маскировал ярко-алый цвет не потекшей, несмотря ни на что, стойкой помады. Глаза незнакомки, с трудом разлепившей набухшие веки, впились в лезвие обнаженного меча со странной смесью ужаса, надежды и облегчения. — Больно, больно, не могу, больно…

Каэль растерялся. Взмахнуть клинком и исполнить просьбу, конечно, несложно, да и удара под парализующим ядом жертве не почувствовать… Стонать от боли и говорить, находясь под его воздействием, ей тоже, мягко говоря, сложновато. Конечно, со временем организм переварит отраву, с момента трагедии не прошло и дня! Впрочем, жертвы лесных паучков обычно долго не живут. Этой же повезло, но, судя по всему, она явно жалеет о милости высших сил к ее персоне. Так подлинно изображать агонию невозможно. Кому, как не ему, вот так же корчившемуся совсем недавно, знать об этом. Да и вообще, несмотря на ранг воина-мага, убивать молодой эльф не любил. Тем более женщин. Хотя пару раз приходилось, но то было в бою, когда беглецы сопротивлялись до последнего и бросались на преследователей, как бешеные звери, и тогда уж было не до раздумий. Или ты, или тебя. Ведь без оружия за границу Древнего леса еще никто не уходил. Никто, кроме этих юных дурочек, что стали добычей лесных хищников.

«Наверное, — решил новоявленный шпион перворожденных, — они полагались на что-то иное. Вероятнее всего, на магию, которую не успели пустить в ход против насекомых. Она же, наверное, и дала возможность выжить этой девушке. Какой-нибудь целительный амулет? Он был бы совсем не лишним… Да, бросать ее, парализованную, в лесу… как-то… неправильно. И лишать жизни очень не хочется, пусть сейчас она и думает, что ее путь окончен, но я-то знаю, что это не так. Ранки от укусов, сколь бы многочисленны они ни были, заживут в течение десяти дней, не оставив и следа. Может, взять с собой? Пара, мужчина и женщина, выглядит куда менее подозрительно, чем одинокий беглец, о какой бы расе ни шла речь».

— Ты способна говорить? — спросил Каэль и принялся творить самое мощное исцеляющее заклинание, на которое был способен. Для этого ему нужно было одной рукой касаться какого-нибудь дерева, а вторую возложить на пациента. В лесу проблемы поиска подходящей растительности не возникало. Каэлю совсем не обязательно нужен был ствол. Ветка для перекачивания чужой жизненной силы тоже годилась. Тем более дерева, под кроной которого могла укрыться маленькая армия какого-нибудь захолустного человеческого королевства. Или гномий хирд. Эти коротышки умудряются в своем боевом строю занимать на удивление мало места, что дает им большое преимущество против стрелковых атак и таранных ударов конной лавы.

Ответа молодой эльф не получил. Незнакомка как заведенная стонала и беспрестанно дергалась. Каэль, уже закончивший заклинание, рукой, в которой переливался светло-алым клубок целительной энергии, дотронулся до девушки, передавая ей забранную у дерева жизненную силу, но тут под курткой жертвы лесных паучков вдруг что-то резко дернулось. Раз, другой, третий… Создавалось полное впечатление, что меж двух грудей, обтянутых тканью, прорезалась третья и теперь ищет путь на волю.

«Какой-то паразит? — Воин-маг, боевые рефлексы которого взяли верх, осознал себя отстоящим от потенциально опасного объекта на десяток шагов, причем лечебные чары его как-то сами собой преобразились в комок испепеляющего пламени. — Но в наших лесах ничего такого не водится. Слава предкам, подобная мерзость — прерогатива исключительно южных джунглей! Но, во имя звезд, что же это?»

Непонятная «опухоль» на теле эльфийки прекратила хаотически метаться и замерла на месте, а потом дорогой костюм, наверняка зачарованный, начал расползаться, как будто на него плеснули кислотой. Странно, но девушка особых признаков недовольства этими метаморфозами не проявила. Все так же стонала от боли.

В душе Каэля тем временем боролись любопытство и желание спалить мерзкую тварь, поселившуюся в теле перворожденной. Неизвестно, что победило бы, но тут воздух огласил очень не характерный для данной местности звук.

— Мяу! — недовольно сказала кошачья голова, вынырнувшая из прорехи. Серый цвет лоснящейся шерсти разбавлял лишь аккуратный белый клин точно под нижней челюстью. Убедившись, что снаружи ничего страшного нет, наружу вылезло все туловище.

— Канамот, — опознал зверя эльф и убрал меч в ножны. — Теперь понятно, почему она выжила. Это ты ее спасла, верно?

— Пчхи, — недовольно произнесло животное и, развернувшись к воину-магу высоко задранным хвостом, стало вылизывать лицо пострадавшей. Там, где проходил шершавый язычок, желтые пятна исчезали вместе с ранками. Но с каждой каплей впитанной отравы блестевшая на солнце шерсть начинала блекнуть.

«Придется помочь зверьку», — решил эльф и снова принялся начитывать исцеляющее заклинание, попутно вспоминая все, что слышал об этом существе, одном из немногих обитателей окраин Древнего леса, который, в виде исключения, не только не враждебен путникам, но и по мере сил старается оберегать все разумное, что попадется ему на глаза.

Полуживотные-полурастения, канамоты были результатом экспериментов лорда-жреца Оберэля, скончавшегося вот уже добрых полторы тысячи лет назад в клыках твари, которая должна была стать шедевром его чародейского искусства. Этот могущественный волшебник задался целью придать ездовым тиграм, древнейшим боевым животным эльфийской расы, врожденные магические свойства и потому проводил немало экспериментов. На кошках. Ибо их старшие собратья стоили так дорого, что даже один из правителей государства перворожденных не решался слишком уж радикально сокращать их поголовье смелыми опытами. Естественно, количество погибших животных измерялось тысячами, и однажды какой-то измененный чарами помет, на котором, судя по всему, отрабатывались конечные результаты, попал на помойку и там умудрился выжить и размножиться. Спросить экспериментатора, случайность это или часть хитроумного плана, оказалось нельзя. Незадолго до того, как этих измененных существ выделили в отдельную группу, его целиком, вместе с душой, сожрала жуткая тварь, в которой бывшего тигра опознали только по надписи на ошейнике, нашедшемся в глубинах покрытой мехом чешуи. В остальном же она была похожа на помесь бродячего хищного цветка-переростка и демона.

Первых канамотов, вероятно, спутали с обычными кошками, на диво дружелюбными и умными. Странно, но тогда никто не обратил внимания, что новые любимцы почти не нуждаются в еде и воротят от нее нос в девяти из десяти случаев. Оберэль был все-таки не только магом, но и правителем, он помнил, во сколько обходится еда для ездового тигра, и задумал решить вопрос капитально. Как именно, никто не знал, но исследования, проводимые уже после его смерти, вскрыли несколько любопытных фактов: оказывается, правитель-чародей каким-то образом сумел придать животным некоторые свойства растений. Под воздействием чар лорда-жреца эти существа оказались обладателями сильных эмпатических способностей, а потому не было ничего удивительного в том, что хозяева для них нашлись очень-очень быстро. И канамоты провели в их домах долгую, длиною в год или даже полтора, счастливую жизнь, за которую у тех исчезла большая часть хронических заболеваний. Метаболизм магически измененных кошек позволял объединять их ауру с аурами других существ и оказывать целительное воздействие. Фактически канамоты превратились в живые лечебные артефакты, причем далеко не самые слабые. Но все имеет свою цену. Пять из десяти котят новой породы рождались бесплодными, а самому старому их представителю, зафиксированному бесстрастными магами-исследователями, на момент естественной смерти почти исполнилось двадцать четыре месяца. А гибель обладателя эмпатического дара — тяжкий удар по окружающим. Сначала никто не понял, что происходит и почему население столицы внезапно начало чахнуть, будто его без перерыва на сон и отдых морил ковен некромантов. Грешили на какое-то мощное проклятие, эпидемию неведомой болезни и даже кару небесную… а все оказалось просто. Умирающие магически измененные кошки передавали часть своих ощущений окружающим. Расплодившихся канамотов немедленно отловили, но уничтожать не стали, решив, что существа они перспективные и надо бы их исследовать. Сколько-нибудь значимых результатов волшебники так и не получили и оставили новый вид на волю матери-природы, высадив уцелевших животных на границе окраинных лесов. Странно, но в насыщенных магией дебрях магически измененные кошки не только не вымерли, но и размножились, по-прежнему не утратив целительных и эмпатических способностей, а также привитого лордом-жрецом дружелюбия к эльфам. Зеленая стража, если среди них оказывались раненые и не было хорошего лекаря, этим даром пользовалась, но находиться рядом канамотам не позволяли и всегда прогоняли прочь. Ведь чем больше приходилось общаться с животными, тем сильнее била по тем, кого они своим недоразвитым разумом записывали в друзья и хозяева, их смерть.

Очевидно, эльфийка, впервые попавшая на природу, не прогнала прибившегося к ней под воздействием инстинктов канамота и даже позволила ему забраться на ночь под одежду, поближе к телу. Это ее и спасло во время атаки паучков. Вероятно, животное как могло отпугивало хищников, по меркам которых являлось несъедобным из-за полурастительного метаболизма, и одновременно лечило девушку, не позволив ей ни умереть от ран, ни задохнуться. Ну а когда Каэль наложил на пострадавшую лечебное заклинание, основная его часть пришлась на измученное борьбой за жизнь новообретенной хозяйки существо и придала ему сил, которое оно теперь тратило на то, чтобы исцелить эльфийку.

## Глава 2

«Случалось, конечно, что шпионов казнило то же государство, которое и отправляло их выведывать чужие секреты, — философски рассуждал Каэль, рассматривая убранство одиночной камеры смертников, предназначенной для высокорожденных преступников, превосходно владеющих силой. Впрочем, из предметов мебели в каменном мешке имелась только… дверь, над которой еле светилось несколько древних символов, служащих своеобразной заменой солнцу. Сидеть или лежать заключенному предлагалось на жидкой охапке соломы. Окон не было, да оно и неудивительно: подземелье же. Именно там было удобнее всего размещать места, в которых перворожденные эльфы, овладевшие искусством волшебства на достойном уровне, лишались своих сил. То, что сюда поместили сына осужденной преступницы, можно было в некотором роде назвать даже честью и признанием заслуг. — Но чтобы это было всего через два дня после того, как я получил задание?! Да я даже из границ Древнего леса выйти не успел! Впрочем, успел бы, Зеленая стража за мной не сунулась. А все из-за Сариэль, чтоб ее… не сильно мучили».

Именно так звали спасенную им девушку. История пострадавшей от лесных паучков эльфийки оказалась не менее затейливой, чем судьба самого Каэля. Впрочем, оно и понятно, жизнью от нечего делать рискуют лишь законченные придурки, а остальных к этому вынуждает суровая необходимость. Дочь торговца, вызвавшего неудовольствие высших, а потому разорившегося, она стала одной из обитательниц гарема амбициозного чародея, служившего лорду-жрецу Катфаэлю. Молодой воин-маг этого типа лично не знал, но имя где-то мельком слышал. Как оказалось, волшебник отличался громадной и в общем-то необоснованной уверенностью в своих силах. Ладно, он набрал почти десяток наложниц, в конце-то концов Каэль, возможно, поступил бы так же, но вот злостное пренебрежение осторожностью недавно вскрыло следы не особо тщательно замаскированной интриги, ведущие к хозяину Сариэль. Несколько дней назад вассал получил от своего сюзерена два щедрых дара: погребальную маску и ритуальный кинжал для самоубийства. Нарушить традицию и «не понять» волю господина, конечно, было можно, но нарушители, как правило, выигрывали всего несколько дней и уходили в мир мертвых с позором, а потому ошарашенный известием о близкой гибели чародей начал готовиться к переселению на тот свет, причем по самому древнему из известных обычаев, то ли выгадывая время и надеясь на прощение, то ли планируя план бегства. Что именно задумал хозяин, ни Сариэль, ни другие девушки не знали, зато, когда одна из них случайно услышала про подготовленные в усыпальнице места для слуг повелителя, понять, для кого именно они предназначены, наложницы смогли моментально.

На импровизированном совете, который был собран наиболее трезвомыслящими рабынями, женский ум, явление, по мнению некоторых эльфов, в природе не встречающееся, постановил бежать. И не просто из особняка чародея, а желательно из страны. Средство для этого вроде как имелось. В одной из лабораторий уже не первую сотню лет находился односторонний портал, позволяющий мгновенно переместиться на дальнее расстояние, и сразу две из потенциальных покойниц, немного знакомые с магией еще по прежней свободной жизни, вызвались его активировать.

Дальше обитательницы гарема сработали с такой четкостью, о которой подчиненные Каэля, когда они у него были, разумеется, могли, пожалуй, лишь мечтать. Под покровом ночи выйти из алькова, где они должны были безропотно дожидаться своей судьбы, удалось легко. Сама обитель прекрасных дев ничем, кроме магии, не охранялась, а способы ее обмануть эльфийкам давно стали известны. Ибо ученики волшебника были мужчины, едва ли не более несвободные в своих действиях и передвижениях вне жилища наставника, чем его наложницы, а десять прелестниц так скучали…

У дверей лаборатории нес вахту одинокий стражник. Заслышав в соседнем коридоре подозрительный шум, который все нарастал и никак не думал прекращаться, он, на свою беду, решил проверить, в чем дело. Зрелище двух увлеченно целующихся, почти раздетых девушек так захватило воина, что удавку, наброшенную сзади и крепко затянутую на шее несколькими парами рук, он заметил слишком поздно. Если верить рассказу Сариэль, сложнее всего оказалось не перестараться и не задушить охранника до смерти. Сделай они это, и его кончина мгновенно активировала бы тревогу по всему зданию, превратив побег в недостижимую мечту. Амулет стражника позволил эльфийкам без помех отворить охраняемые им двери и проникнуть в лабораторию. А уж оттуда они, потратив некоторое количество нервов и сил и порядочно разграбив рабочее место хозяина, перенеслись в пограничный лес. Хотели бы, конечно, куда-нибудь еще, но не смогли добиться этого от почти разумной паутины заклинаний, являющейся порталом. Без оружия и припасов, ну если не считать того, что сняли с незадачливого охранника и нашли перед самым отбытием в помещении, предназначенном для экспериментов и опытов.

Как полагала Сариэль, им невообразимо повезло: они шли по пропитанной древней магией местности почти половину ночи и ни на кого не напоролись, кроме стаи канамотов, одного из которых она на всякий случай прихватила с собой как замену отсутствующим лечебным снадобьям. Впрочем, у Каэля на этот счет было другое мнение. Эманации, оставшиеся на эльфийках после прохождения портала, прекрасно улавливались большинством местных существ, а они знали лишь один вид перворожденных, фонящих магией и гуляющих отрядами. Зеленую стражу. А потому при приближении девушек, испытывающих катастрофическую нехватку не то что оружия, но даже и одежды, жуткие монстры, имеющие в своих черепах достаточно мозгов, убирались куда подальше, так как раньше видели от подобной «добычи» лишь зачарованные стрелы и волшебные клинки. Но ничто не могло продолжаться вечно. Беглых рабынь угораздило с рассветом остановиться на отдых в охотничьих угодьях лесных паучков. И, как результат, выжила только одна. Да и то ненадолго бы, если бы не помощь со стороны.

«Сложно сказать, что именно уловили чародеи Зеленой стражи, — решил для себя Каэль. — Может, отзвук моих целительных заклинаний, может, эманации открывшегося портала. Тут не угадаешь, а спрашивать бесполезно. Когда я, увидев летящую мне в глаз стрелу и испепелив ее, рефлекторно наградил лучника ударом молнии, возможность мирного урегулирования конфликта исчезла. Впрочем, она и так была невелика. Беглецов для показательной казни берут живыми примерно в трети случаев, а в остальных уничтожают на месте. А что я вроде как шпион, на мне не написано, а словам, не подтвержденным печатью священных татуировок, в Древнем лесу, увы, веры нет».

Воин-маг погрузился в воспоминания о короткой, но яростной стычке, ставшей, скорее всего, последней в его жизни.

Отряд, наткнувшийся на них с Сариэль, был беспечен и не ожидал встретить хорошо обученного чародея, за что и поплатился. Его предводитель, с которым, по идее, Каэль должен был находиться в примерно одинаковой категории, ограничился тем, что перед боем укрыл своих бойцов волшебной пеленой, отвлекающей внимание на разные малозначительные мелочи, вроде шороха листвы или колышущейся под ветром травы. Против каких-нибудь людей или даже не обученных ратному делу эльфов мера, может, и действенная — солдат не увидели бы, пока те не подошли на расстояние вытянутой руки, Сариэль, к примеру, наверняка так их и не обнаружила, — но вот против знающего волшебника такая защита помогала не больше, чем похмельный перегар против голодного упыря.

Молодой воин-маг мгновенно определил, где скрываются окружившие его враги, и раньше, чем те успели осознать, на какую зубастую добычу нарвались, дважды хлестнул их быстро сотворенным водным бичом, смахнув голову с плеч одному лучнику и ранив воина, державшего в руках сеть для поимки беглецов. Конечно, лучше бы было вывести из строя кого-то с более серьезным оружием, но слишком уж удобно тот стоял, и Каэль не удержался.

Предводитель Зеленой стражи, поняв, что нарвался на чародея, впал в другую крайность и, вместо того чтобы защитить своих солдат, которые благодаря численному преимуществу могли быстро покрошить одинокого волшебника, устроил полноценную магическую дуэль. И, надо сказать, у него были все шансы выйти из нее победителем. Каэль еле-еле удерживал щит, прикрывший его и Сариэль от буйства магических энергий, даже не помышляя о контратаке. Судя по всему, их угораздило нарваться на выходца из какого-то старшего рода, пошедшего на службу ради того, чтобы потом с легкостью очаровывать светских львиц байками о трудностях и опасностях настоящих битв с преступниками, которые, разумеется, все как один отчаянные головорезы. Некоторый недостаток опыта, благодаря которому защита новоявленного шпиона Древнего леса еще держалась, он с лихвой искупал недюжинной магической силой и несомненным талантом. Единственным светлым пятном в ситуации было то, что атак обычным оружием бояться не приходилось. Пробиться сквозь танец огня, льда, молний и ядовитых колючек, немедленно окруживших пару, стремящуюся покинуть страну, не смогла бы ни простая, ни зачарованная стрела, а достать Каэля мечом было по плечу лишь настоящему мастеру.

Наверное, они с Сариэль все же погибли бы, раздавленные силой вражеского мага, но тут канамот, которому, видимо, так понравилось на груди эльфийки, записанной им в хозяйки, что он решил там остаться и даже сумел с помощью природной эмпатии убедить девушку не вытряхивать его оттуда, все-таки выбрался наружу и мгновенно вычленил виновников того, что существа, которых почти разумное кошкообразное уже привыкло считать своими, порядочно напуганы.

— Мяу! — громко и веско сказал наследник экспериментов древнего лорда-жреца. Вернее, наследница, как установил Каэль, осмотревший магически измененное животное сразу после того, как закончил лечить его хозяйку. Одновременно со звуком, вырвавшимся из широко распахнутой пасти на симпатичной усатой мордочке, по блестящей и переливающейся в ярком свете серой шерсти от хвоста к голове пробежала волна, оставляющая после себя невзрачный серый мех, похожий на паклю.

Каэль успокоился. Мир вздрогнул и стал каким-то не таким. На воина-мага снизошло то состояние, которое зовется вдохновением, и он ощутил себя равным архимагу. Пусть не по доступной силе и знаниям, но хотя бы по искусству управлять тем, что имеется. Провести между шквалом мощной, но удивительно примитивной боевой магии, которую командир Зеленой стражи обрушил на него и Сариэль, заклятие, заставившее перевитую корнями землю выметнуть из себя каменный шип, пробивший грудь аристократа навылет, оказалось на удивление легко. Странно, как это он раньше не увидел такую возможность?

Эльф старшего рода остается прирожденным волшебником, даже если умирает. А уж если он этого делать не хочет, то изобретательность и талант чародея, чующего приближающуюся смерть, возрастают в этот момент на порядок. Впрочем, пограничнику не потребовалось ни то ни другое, чтобы, оседая на землю с пробитыми легкими и, возможно, сердцем, схватиться рукой за медальон у себя на шее. Судя по всему, это было нечто вроде маячка, призванного в случае неприятностей спасти благородного, телепортировав прямо к нему тревожную группу, которая во всеоружии бдела где-то в родовом гнезде аристократа, дожидаясь прихода сменщиков или подобного призыва о помощи, отправить который могла только очень важная персона. Вне Древнего леса эта магия не действовала, но вот в его пределах переоценивший свои силы представитель знати всегда мог рассчитывать на подмогу. Если, конечно, его род был достаточно богат и знатен, чтобы спасать своих отпрысков подобным образом.

Немедленно открылся портал, из которого высыпались воины, клановую символику которых Каэль разглядеть не успел, потому как его ударили чудовищной мощи чары усыпления, преодолеть которые юный чародей, чье образование, сказать по правде, оставляло желать лучшего, не смог даже под воздействием навеянного канамотом благословения.

Очнулся он в тесной камере, символы над дверью которой ясно давали понять, что надеяться на спасение поздно. Вырваться из помещения, предназначенного для магов-смертников, смог бы только лорд-жрец, да и то, наверное, не сразу.

«Интересно, как там Сариэль? — подумал эльф, начав мерить свое узилище шагами, чтобы не замерзнуть. Два шага в одну сторону, два — в другую. Больше не позволяли стены. А прыгать на месте не давал потолок, в одном из углов в прямом смысле слова царапавший макушку. — Впрочем, вряд ли ей грозит что-то большее, чем отправка на арену к священным волкам. А вот мне, чувствую, придется сильно пожалеть о том, что не дал высокородному просто себя поджарить. И еще очень волнует вопрос, скоро ли обед и будут ли кормить вообще. Живот бурчит так, словно последний раз ему случалось отведать пищи в прошлом месяце. Хорошо хоть, противоположная потребность не дает о себе знать, ведь в этом каменном мешке нет ни единой дырки…»

До ушей Каэля донесся заставивший его насторожиться звук. Он отдаленно напоминал раскат грома. Но какая, скажите на милость, гроза в подземелье?! За первым раскатом последовали второй, третий, четвертый… Они то сотрясали внутренности тюрьмы, позволяя пленнику прочувствовать голыми ступнями вибрацию каменного пола, то были едва слышны тренированному уху бывшего пограничника. На двадцать седьмом Каэль решил бросить подсчет, занявшись куда более важным делом: построением гипотез о том, что именно происходит и чем это грозит ему лично. Впрочем, ответ на первый вопрос отсеченный от магии эльф искал лишь ничтожную долю мгновения. Ничем иным, кроме боевой магии, пущенные в ход силы быть не могли.

«Это не дедушка, — решил узник, когда при очередном раскате грома, будто бы ставшего ближе, ему на голову обрушились клубы то ли песка, то ли пыли. — Он, конечно, могущественный и древний чародей, но все же не лорд-жрец и даже не архимаг. А я готов поставить меч работы древних мастеров против каменного топора гоблинов, что тюрьму разносит вдребезги именно повелитель сил. Или хорошо подготовленная диверсионная группа боевых магов. Но последнее вряд ли. Если охрана тюрьмы не смогла использовать ауру этого места, чтобы подавить активное волшебство нападавших, то последние в мастерстве владения силами должны на голову превосходить сложнейшую и почти разумную систему заклятий».

Неожиданно раскаты стихли, и Каэль замер в опасливом ожидании. Надежда, будто бы сама по себе зародившаяся в его душе, затрепетала, как пламя свечи на ветру. Ведь нападение на тюрьму может и не означать спасения лично для него. И остается только гадать, какую изощренную и извращенную смерть придумают для узников выжившие тюремщики или те, кто придет им на смену. Наплевав на холод зачарованного камня, заставивший бы в считаные мгновения продрогнуть до костей даже мертвеца, эльф приник к двери остроконечным ухом, вслушиваясь в звуки, царящие в коридорах узилища.

Снаружи его темницы творилось что-то непонятное. Перворожденные обычно ходят настолько тихо, что большинство иных рас не может расслышать их шагов за грохотом собственного сердца. Даже тренированный воин, служивший пограничником, не услышал бы своих тюремщиков, не начни они возиться с замком. Ну при условии конечно же отсутствия на них полного комплекта латных доспехов. В подземелье же кто-то шагал грузно и размеренно, клацая по твердому полу когтями и волоча за собой что-то тяжелое, издающее при соприкосновении с камнем едва ощутимый скрежет. И еще чуткое ухо жителя Древнего леса уловило очень страшный для себя звук. Шуршание, подобное тому, которое издает змея, извиваясь своим чешуйчатым телом, только куда более громкое. Источником этого звука могло быть только одно существо — пещерный дракон, чей род давно и прочно союзничал на взаимовыгодной основе с расой темных эльфов.

«Чего здесь забыли дроу и почему они тащат с собой какого-то демона?» — подумал Каэль, попробовав представить изменения в своей судьбе, которые непременно произойдут, стоит узнику попасть в лапы этих жестоких фанатиков, сделавших кровавые жертвоприношения обязательной частью культуры. Особых различий между вариантом, в котором он попадает к ним в лапы или остается там, где есть, юный маг, впрочем, не обнаружил. Сначала мучительная смерть, потом далеко не радостное посмертие. Лорды-жрецы, конечно, всеблаги и всемилостивы, однако по стране упорно ходили слухи, что души преступников, погибающих на аренах или плахах, вынуждены искупать грехи, которые натворили при жизни. А дыма без огня, как известно, не бывает.

Скрежет открываемой неподалеку тяжеленной каменной двери заставил Каэля и расстроиться от разочарования, и едва не взвыть от радости. Страшные пришельцы забрали не его! С одной стороны, исчезла даже призрачная надежда, с другой — путешествие в мир мертвых ненадолго откладывалось. Но тут снова раздался прежний звук. И снова. Те, кто напал на тюрьму, старательно обходили все камеры подряд, видимо решив не оставлять после себя никого и ничего. Впрочем, кажется, пока темным эльфам (или кто там клацал когтями в коридоре) не особенно везло в плане добычи, поскольку никаких других звуков слышно не было. Видимо, преступников-магов в подземелье насчитывалось маловато. Каэль не исключал, что в настоящий момент он такой вообще один.

Довольно быстро очередь приближалась к его камере. Первый раз напавшим на тюрьму улыбнулась удача наткнуться на кого-то, когда они находились в двух шагах от занимаемого воином-магом узилища.

— На носилки его! — Команда была отдана, несомненно, эльфом, слишком мелодичен и певуч был голос для представителя иной расы, но почему-то на всеобщем языке.

«Наверное, дроу притащили с собой наемников или рабов, которые не владеют темным наречием», — решил Каэль и приготовился ринуться на врага. Иллюзий о возможной победе он, будучи опытным воином, не питал, но намеревался хотя бы умереть в битве с честью. Для себя он твердо решил, что очень постарается не дожить до пыток.

Едва только каменная дверь, закрывающая вход в его камеру, отодвинулась в сторону, эльф бросился вперед в самоубийственном рывке и, ободрав о косяк правый бок, с размаху врезался в нечто твердое и чешуйчатое, которое, прежде чем оно сжалось вокруг него неимоверно прочным кольцом, успел два раза ударить кулаком и даже пнуть. Будь преграда чуть более податливой, Каэль ее и укусить бы попытался, но грызть твердые щитки размером с ладонь эльф все же не стал, решив отправиться на тот свет более приличествующим образом, чем сломав все зубы о непробиваемую броню и кончившись на месте от боли.

— Гляди, какой живчик! — непритворно удивился кто-то голосом перворожденного, но по-прежнему на всеобщем. — Шарик, а ну не смей его кусать! Нельзя, сказал! Фу-фу, закрой свою хваталку! Вот прорва ненасытная, тебя же сегодня кормили!

Над головой Каэля с громким хлопком стукнулись зубы пещерного дракона, в объятия которого и угодил молодой эльф. Вернее, чудовище, настолько огромное, что по коридору было вынуждено, скорее, ползти, чем идти, сжимало добычу обеими лапами, в которые эта самая добыча буквально выпрыгнула из открытой монстром двери. Изогнув шею под, казалось бы, невозможным углом, дракон нависал своей страшной мордой над беспомощной жертвой. И если бы не командный окрик, остановивший разумного ящера, осужденный на смерть преступник уже был бы на пути к его желудку. Целиком или, возможно, частями. Этот вопрос оставался на усмотрение вкусовых пристрастий данного экземпляра гордой и могущественной расы повелителей неба, которой все остальные народы регулярно желали скорейшего вымирания.

Тот же, кто отдал приказ чудовищу, был, вне сомнения, перворожденным. Но очень странным. Черная одежда необычного покроя, довольно плотно обтягивающая тело, могла на несколько секунд ввести невнимательного наблюдателя в заблуждение, заставив принять напавшего на тюрьму за дроу, но узкая прорезь в капюшоне, открывающая глаза и чуть-чуть лицо, выдавала в нем самого натурального эльфа. Только почему-то размером с маленького тролля. Вернувшаяся к Каэлю после выхода из каменного мешка магия позволила разглядеть не только физическое тело незнакомца, но и его ауру, выдававшую пусть слабенького, но чародея. А воинские инстинкты растерявшейся от неожиданности добычи дракона мгновенно сконцентрировали взор на нелепом на первый взгляд нагромождении тонких металлических штырей, крепко сжимаемых необычным волшебником в руках. Оно слегка дымилось, и от него несло какими-то резкими запахами, свойственными, скорее, мастерской алхимика, чем боевому оружию.

«М-да, — задумался Каэль, рассматривая своего то ли спасителя, то ли убийцу. — Хотел пойти к сумеречным эльфам, но, кажется, сумеречные эльфы сами пришли ко мне».

— Ты меня понимаешь? — перешел на диалект Западного леса странный чужак.

— Вполне, — ответил воин-маг на похожем языке. Речь жителей Древнего леса и бунтарей, которые основали собственное государство тысячи лет назад, конечно, отличалась друг от друга, но не сказать, чтобы слишком.

— Если отпустим, глупости делать будешь?

Каэль, задрав голову вверх, посмотрел на пещерного дракона. Тот взирал на хрупкое тело, заключенное в стальные тиски его лап, с некоторым интересом, который то ли приступивший к исполнению своих обязанностей, то ли уже бывший шпион расценил как плотоядный. Справиться с таким существом в одиночку мог разве что мастер меча или архимаг. Ну или засевший в засаде расчет катапульты, при условии, конечно, что сможет замаскировать громадную неуклюжую конструкцию, размерами несильно уступающую ящеру. А ведь где-то рядом еще и тот, кто громко клацал когтями.

— Нет.

— Это правильно, — кивнул эльф-гигант. — Зачем нам лишние трупы? Мы не для того напали, чтобы дракона покормить. Шарик, да отпусти ты его!

Дракон медленно и с видимой неохотой разжал лапы, и Каэль, получив возможность свободно двигаться, немедленно упал. Кажется, он определенно не нравился разумному ящеру. Или, наоборот, нравился. В гастрономическом плане.

— Драться можешь? — Вопрос, раздавшийся, казалось, из-под потолка, заставил воина-мага мгновенно переключить внимание. Некто, выглядевший на первый взгляд как клуб дыма, невесть каким чудом забившийся в подземелье, а на второй — оказавшийся вторым эльфом в черной одежде, висел на стене в позе мухи и, видимо, никаких неудобств от данного способа времяпрепровождения не испытывал. Его окутывал странный, до рези в глазах, саван из напитанных силой теней. Каэлю он живо напомнил дроу с их излюбленной тактикой удара в спину из засады.

— Если надо, — осторожно ответил бывший стражник, не рискуя, впрочем, пока подниматься с пола. — А вы кто? И чего здесь делаете?

— Про сумеречных эльфов, надеюсь, слышал? — уточнил тот, кто висел под потолком. — Вот мы — они и есть. Наносим визит вежливости дальним родичам. Хочешь, можешь пойти с нами. Жить в пустыне трудно, но интересно.

— Я сейчас и на царство мертвых соглашусь, — не покривил душой Каэль.

— Надеюсь, туда мне еще раз попасть не доведется, но мало ли, — пожал плечами эльф-гигант, заставив воина-мага судорожно сглотнуть и припомнить все известные ему страшные слухи, ходившие о высшей нежити. — Шиноби, парень вроде вполне адекватный.

— Согласен, Рустам, — отозвался его напарник. — И даже на ногах сам стоит, а, как нас уверили языки из местных, в этом отнорке сидят те, кому в спину бить резона нет, ибо свои все равно прикончат. Ладно, вставай, проклятьем заклейменный, хватит корчить из себя жертву концлагеря. Возьми на гравипаровозике какую-нибудь железяку и будь готов прикрыть наш передвижной госпиталь от неприятностей. Мих, конечно, говорил, что перекрыл сюда дорогу, но мало ли.

— Где? — не понял эльф, сбитый с толку странными словами, но тут дракон, сделавшись уже едва ли не вдвое, прополз мимо, заставив его вжаться в стену, и начал взламывать следующую камеру, а тюремный коридор, ранее перекрытый чешуйчатой тушей, стал обозримым вместе с тем, что в нем находилось.

Вытянутое в длину транспортное средство светлого дерева парило в воздухе, подобно дискам дроу, и даже несло на себе несколько девушек, облаченных в доспехи, но на этом сходство заканчивалось. Во-первых, форма необычного транспорта была прямоугольной, во-вторых, под его днищем ясно виднелись широкие колеса, которые, очевидно, могли с легкостью катиться по песку или болоту, а в-третьих, диковинный предмет тянул за собой на обманчиво тонкой цепочке из синего металла ну вовсе уж странную волокушу. Телега, к которой какой-то сумасшедший некромант приделал несколько пар костяных ног, бодро маршировала, издавая звуки, которые эльф принял за клацанье когтей. Источником же противного скрежета была здоровенная каменная тумба стационарного портала, которую невообразимое творение лишившегося рассудка мага тащило за собой, крепко вцепившись десятками мертвых рук, приделанных к его заднику, в твердую скалу, пронизанную энергетическими потоками.

Самыми обычными в чудовищной конструкции были ее пассажиры. В них Каэль без труда распознал товарищей по несчастью — узников. По обтрепанной одежде, запаху давно не мытых тел, истощению, приведшему некоторых к неспособности стоять, и лихорадочному блеску в глазах, наверное, точно такому же, как тот, что полыхал в очах самого бывшего обитателя камеры смертников. И еще у них было оружие. Сваленные кое-как в кучу клинки и копья стражников с покрытыми кровью рукоятями и чистыми лезвиями не оставляли сомнений в том, какая именно судьба постигла их прежних хозяев.

Но не успел Каэль подобрать себе меч или что-то подобное, как в коридорах тюрьмы раздался безумный хохот, сопровождающийся злым ревом дракона. Молнией развернувшись к новой угрозе и призвав магию, окутавшую его пальцы грозовыми разрядами, Каэль увидел, как громадное, плюющееся кислотой, проедающей камни, чудовище буквально сносит с лап живая плоть, бурлящая, смеющаяся тысячами кроваво-алых ртов.

— Таран тьмы! — завопил эльф, висящий на стене, и тени, окутывающие его, немедленно устремились вперед все без остатка, сорвав с ящера жуткую и извращенную пародию на нормальную жизнь и отбросив ее дальше в глубь коридора. Казалось, что трепыхающееся нечто прижали к камням силуэты, выделяющиеся черным пятном даже на фоне темноты. Только сейчас воин-маг понял, что это. Шиноби был окутан настоящим коконом из духов или, быть может, призраков, которые, очевидно, служили ему одновременно и защитой, и оружием. — Чего вы стоите? Жгите его!

Последнюю фразу он издал уже на полпути к полу, на который и упал с глухим стуком, сопровождаемым сдавленным орочьим ругательством. Видимо, магия, удерживающая сумеречного эльфа на стене, внезапно исчезла.

— Давайте, девочки! — скомандовала одна из воительниц, устроившихся на летающем артефакте, и два выступа по бокам, которые бывший узник поначалу принял за декоративные ступеньки причудливой формы, извергли из себя потоки пламени. Огненные струи прочертили между тварью и ошалело мотающим рогатой башкой ящером дорожку, в которой, казалось, плавился даже камень, отсекли выбравшемуся из камеры монстру путь в глубины тюрьмы и только потом накинулись на чудовище.

— Нет! Нет! Только не снова! — завопили на эльфийском языке тысячи исходящих чадным вонючим дымом зубастых пастей на груди плоти. Беспорядочно замолотили в воздухе щупальца монстра, на глазах покрывающиеся чешуйчатой броней и какими-то зазубренными крючьями. — Не хочу!

Паре щупалец удалось стряхнуть с себя духов, и они, раскрыв моментально образовавшиеся на них рты, начали плеваться в сторону летающей повозки десятками длинных, тонких и на вид даже острых костяных игл. Но воздух перед воительницами пошел рябью, и на ситуацию в подземелье как будто глянуло чье-то лицо, черты которого различить оказалось неизмеримо сложно. В этой-то нематериальной физиономии и застряли необычные метательные снаряды.

— Так, — голос, напоминающий рокот грозы, прокатился по коридору, — и тут монстры!

Вырвавшаяся из губ, свитых струями ветра, молния поразила беснующуюся тварь, окутав ее мелкой сеткой синих искр. Для чудовища удар оказался роковым, и оно, взвыв на прощание особо пронзительно, растеклось озером слизи, в центре которого полыхал разноцветьем медленно растворяющийся в омерзительной субстанции, но все еще шевелящийся скелет.

— Дела… — задумчиво пробормотало гигантское лицо. — Я думал, это что-то вроде шоггота, а оказалось, просто слабенький маг хаоса.

— Слабенький?! — поперхнулся эльф-гигант. — Мих, да он нам чуть дракона не сожрал!

— Полноценный посвященный этой странной силы мог бы закусить даже камнями, его окружавшими. — Призрачное лицо начало развеиваться. — Поторапливайтесь! Почти все представляющее ценность в этой тюрьме уже отправилось к нам в пустыню. Вы да Кайлана, что грабит какую-то подпольную лабораторию, выводящую мутантов, последние. Мы и так возимся здесь непозволительно долго, еще чуть-чуть — и лорды-жрецы притопают узнать, что за переполох мы устроили. А я один всем троим накостылять точно не сумею.

Это требование придало прыти в осмотре оставшихся на этаже камер, впрочем не увенчавшемся результатами. Каменные мешки пустовали, и только в одном обнаружился прикованный к стене скелет. Его Шиноби моментально разобрал по косточкам, которые распихал по несколько штук каждому эльфу, не исключая бывших узников, велев им внимательно следить за подозрительными предметами и, в случае чего, сразу сообщать об опасности. Не приходилось сомневаться, что после стычки с жутким монстром это приказание будет выполнено с большой охотой, и просто удивительно, как не случилось ни одной ложной тревоги.

Каэлю досталась левая лопатка, палец с ноги и место в хвосте очереди, уходящей в портал.

«Интересно, — думал он, продвигаясь шаг за шагом в сторону черного камня тумбы, телепортирующей в обитель сумеречных эльфов, — а Сариэль они тоже забрали? И как она выглядит без следов от укусов лесных паучков?»

Краткий миг в глазах воина-мага плясала взбесившаяся радуга, а уши различали одновременно и шепот, и крик, который ни одно существо смертного мира издать не может, и вот он уже стоит под солнцем, от палящих лучей которого немедленно захотелось куда-нибудь спрятаться.

— Никогда не был в пустыне, — пробормотал Каэль, осматриваясь по сторонам. — Зелени действительно мало, но думал, ее тут вообще не будет.

Ноги бывшего пограничника утопали в песке, не знавшем травы, но всего в десятке шагов от него из своеобразной грядки росла настоящая, пусть и достаточно редкая, стена толстых круглых стеблей с четко выраженными междоузлиями. Тонкие длинные листья, напоминающие то ли наконечники копий, то ли кинжалы, уныло опустились вниз и едва колыхались на слабом ветру. За растениями просматривались контуры каких-то строений и таких же зеленых преград.

— Ты посреди парка стоишь, придурок, — хмыкнул сзади высокий женский голос.

Эльф развернулся и, осознав, что именно видят его глаза, ударил. Молния, любимейшее и наиболее мощное заклятие бывшего пограничника Древнего леса, коснулась черной как ночь кожи дроу и стекла с нее, словно вода, впитавшись в песок.

— Очередной придурок, — констатировала представительница жестокой и злой ветви народа перворожденных, взмахнув хлыстом, который сжимала в руке.

Очнулся Каэль в каком-то помещении, живо напомнившем ему камеру смертников: окон нет, со всех сторон темный камень, единственный свет от рун. Вот разве что лежал он не на охапке соломы, полуистлевшей от натиска беспощадного времени, а на довольно мягкой кровати. Очень болела голова, а перед глазами до сих пор стоял перепачканный в крови грузик, который, как живой, метнулся за пытающимся увернуться эльфом и тюкнул его куда-то в лоб.

«Хорошо хоть, жив остался, — порадовался про себя Каэль. — Поклонница паучихи своим оружием могла череп вдрызг разнести».

Молодой эльф вздрогнул, когда откуда-то справа на его мысли ответили:

— Да ничего тебе особо не грозило. Кайлана, хоть и порядочная стерва, себя очень любит, а убивать за рефлекторные попытки нападения я ей давно запретил.

— Кто ты? — Каэль попробовал сесть лицом к говорившему, но закружившийся, будто щепка в водовороте, потолок заставил воина-мага опрокинуться обратно на подушку и лишь повернуть к соседу по палате, а ничем иным это помещение быть не могло, голову.

— Я? — изумился эльф, выглядевший едва ли старше самого бывшего пограничника. — Ах да, нас же не познакомили. И даже портретов тебе моих не показывали, хотя, по идее, должны были. Я начальник всего этого детского сада, который расположен вокруг. Михаэль, можно Мих, не обижусь.

«Вычислили! — вспыхнула в голове запаниковавшего Каэля предательская мысль. Тут же воин-маг сообразил, что она стала известна лежащему на расстоянии вытянутой руки от него высшему магу, и приготовился как минимум к испепелению. — Надо думать… Нет, не думать! Вообще ни о чем! А то как бы живым к демонам не провалиться!»

— Да расслабься, — хохотнул правитель сумеречных эльфов. — Во-первых, тебя уволили с непочетной, но, возможно, денежной работы шпиона раньше, чем ты успел к ней приступить, а во-вторых, думать можешь все что угодно, не заморачиваясь вопросами этикета и приличий. Это не запрещается. Знали бы окружающие, какие идейки в моей ушастой голове иногда проскальзывают, давно бы или прибили, или сбежали куда подальше. Вот высказывать нелицеприятные мысли вслух настоятельно не рекомендую. Не то чтобы это сильно беспокоит, но не хочу создавать прецедент. Ну и, в-третьих, магистр Офориэль все возможное уже и так рассказал.

— Дед? — удивился воин-маг, сообразивший, что его переправка в царство мертвых как минимум откладывается.

— Да, — кивнул Михаэль. — Кстати, прими мои соболезнования.

— С чем? — не понял Каэль.

— Он мертв. Лорды-жрецы каким-то образом узнали, кто помог захватить тюрьму, и татуировки убили его даже раньше, чем твоя камера открылась.

Бывший пограничник почему-то сразу всему поверил. Каким бы искусным в своем деле ни был тот, кто лежал на соседней койке, но с наскока справиться с чарами, окутывающими надежнейшее из узилищ Древнего леса, мог только бог. Но при помощи того, кто за восемь сотен лет жизни от и до изучил слабые места большинства охранных заклятий родного государства, такой лихой наскок вполне мог получиться.

— Как… как это произошло? — спросил окончательно осиротевший перворожденный, сумев справиться с нахлынувшими на него эмоциями. — Почему он обратился за помощью к вам и почему сумеречные эльфы вообще откликнулись на этот зов? Ссориться ради меня одного с целым государством…

— Сколько вопросов, а я так устал, — вздохнул Михаэль. — Впрочем, ладно, отвечу, а то ведь уснуть не дашь. Ты, разумеется, не знал, но твой дед давно работал против Древнего леса, шпионя в пользу дальних родичей, беглецов из его пределов. — И когда единственного внука бросили в камеру, откуда выход только на плаху, запаниковал и обратился к князю Западного леса, благо имеющиеся заслуги позволяли. А тот, не найдя способа помочь полезному слуге, решил посоветоваться со своим наставником Келеэлем. Поскольку дома того не оказалось, решено было поискать сильнейшего мага мира у меня.

«Он действительно ведет какие-то дела с этим великим чернокнижником, — сделал вывод Каэль. — Слухи не врали. А значит, слова насчет невозможности накостылять сразу трем лордам-жрецам вполне могут быть не пустой похвальбой. Вот интересно, если бы их всего двое было…»

— Я бы удрал, — прочитал мысли гостя (или пленника?) шаман. — С одним бы при необходимости еще попробовал силой помериться. Но только если другого выхода не осталось бы, так как шансы на победу у нас примерно одинаковые. Ваши правители намного опытней, а многие мои разработки этому миру настолько чужды, что хорошей защитой от них пока еще никто не обладает. Впрочем, мы отвлеклись. Когда заявился князь Западного леса, Келеэля у меня не было. Зато был хороший такой скандал, который устроила Лика, когда Шиноби поймал над ее тарелкой особо прыткого шпиона с ядом в руке, посланного альтернативно одаренным из кодлы ваших правителей. Это моя жена, если ты не в курсе. Да и я тоже, признаться, отреагировал на известие о попытке покушения не самым лучшим образом.

— То есть я был бы не первым, если бы заявился в Сумеречный лес, — пришел к выводу, на сей раз для разнообразия высказанному вслух, Каэль, устраиваясь на подушке поудобнее и потеряв возможность видеть собеседника. — А зачем лорды-жрецы решились на такой опасный шаг? После недавнего охлаждения отношений с Западным лесом это же просто идиотизм!

— Ну, возможно, ты стал бы первым, кто сумел не попасться. — Судя по голосу, Михаэль усмехнулся. — А насчет «зачем»… У одного из них, оказывается, имеется дочка на выданье, и придурок решил заключить политический брак, устранив помеху традиционным, по его понятиям, способом.

— Да, — со вздохом признал Каэль, — так бывает. Конечно, об этом вслух не говорят… но жены влиятельных персон без всякой магии молоды и красивы. В связи с ранней смертью. Политическая обстановка меняется часто, а женщины нашего народа живут долго. Отравление в некоторых кругах стало почти традицией.

— Хреновые у вас традиции, если хуже не сказать, — зло бросил Михаэль, и воин-маг ощутил, что окружающее его пространство как будто содрогнулось от гнева шамана. — В общем, этот урод с заросшими мхом мозгами послал надежного человека, для того чтобы освободить место на троне для своей дочурки. Профессионала, блин! Тот даром что ни разу не остроухий, но смог втереться в наше общество почти моментально и даже большинство охранных систем сообразил, как обмануть. Если бы не Семен с его паранойей, пришлось бы Лике опять дожидаться воскрешения. И возможно, не только ей.

«О великом чуде говорить как о рядовой процедуре?» — удивился Каэль раньше, чем сообразил, с кем общается. Для высшего мага невозможных вещей нет по определению. Есть такие, которые он по какой-то причине пока не может сделать.

— Это не так уж и сложно, если знать как, — уверил собеседника Михаэль, по-прежнему нагло читающий его мысли. — Главное — решить вопрос с душой, а тело приложится.

— Ну для высшего мага, конечно, «не так уж и сложно», — хмыкнул Каэль. — Он же наверняка знает все, включая даже такие по определению непостижимые причины, по которым огонь горит, вода течет, а солнце светит.

— Ну в общем-то да, — согласился Михаэль. — Имею некоторое научно обоснованное представление. Но речь не о том. Князь Западного леса заявился как раз в момент, когда духи дожевывали то, что осталось от души шпиона, а я и мои друзья вовсю строили планы мести. Лика истерила, требовала, чтобы с Древним лесом разобрались раз и навсегда. Я, впрочем, был очень даже не против, но целую страну перворожденных мне не осилить при всем желании. Да и геноцид в качестве наказания за одного-единственного идиота — мера все же избыточная. В какой момент родился план атаки на крупнейшую тюрьму вашей страны, сочетающий приятное с полезным, сказать теперь вряд ли возможно. Но в результате большая часть армии Сумеречного леса телепортировалась, воспользовавшись тем, что твой дед перехватил управление защитой тюрьмы.

— Вы рисковали, — сделал вывод Каэль. — А если бы это была ловушка?

— Да не особо, — хмыкнул Михаэль. — Князь Западного леса обещал помочь. Инкогнито, но лично. С его фамильной силой мы точно прорвались бы. В общем, считаю, получилось неплохо, всем понравилось. Мне в профит пошли спасенные заключенные, среди которых, надо сказать, есть парочка весьма любопытных персон, и информация по экспериментам, которыми потихоньку занимались в тюрьме, выбирая подопытный материал из смертников. Кнзяю — глубокое моральное удовлетворение и копия со всех лабораторных заметок. Тебе и остальным заключенным — жизнь и свобода. Магистра Офориэля вот только жаль, ну да он знал, на что подписывался. И даже лордам-жрецам с их подручными небольшой подарочек достался.

— Я могу узнать какой? — осторожно поинтересовался Каэль, прекрасно понимая, что взбешенный попыткой покушения на, очевидно, любимую супругу высший маг вряд ли приготовил персонам, подославшим в его жилище убийц, что-нибудь приятное.

— А почему нет? — вопросом на вопрос ответил Михаэль. — Боеприпас объемного взрыва, сравнимый по мощности с тактической ядерной боеголовкой. Сомневаюсь, что тебе что-то скажут эти слова. В общем, сейчас на месте тюрьмы хороший такой котлован, который, наверное, еще не остыл. Ну а выжившим стражникам было передано послание для ваших правителей. В нем говорится, что за каждого их посланца, который попробует провернуть нечто вроде того покушения, подобные «гостинцы» в количестве десяти штук будут посланы прямо в столицу.

— Это… война? — спросил Каэль, которому идея воевать с бывшей родиной вовсе не нравилась.

— Вряд ли, — неопределенно махнул рукой Михаэль. — Скорее, спор хозяйствующих субъектов. Но даже если и так, не я ее начал.

— Понятно, — солгал Каэль, которому было непонятно решительно все. — А что будет со мной и другими заключенными?

— Кто захочет и сумеет прижиться, останется среди сумеречных эльфов, — объяснил правитель. — Мы пока очень маленькое государство и в переселенцах нуждаемся чрезвычайно остро. Ну а кому наш уклад жизни придется не по нраву, а такие будут, уверен, те смогут уйти с первым же караваном. Могут и в одиночку попробовать, конечно, но до границы по пустыне они не дойдут. Все? А то я уже устал с тобой болтать.

— Еще один вопрос, — отважился Каэль, поражаясь собственной наглости. — А почему вы лежите здесь и все это мне рассказываете?

— Я порядочно задолжал твоему деду, да к тому же при разграблении тюрьмы переоценил свои силы, — меланхолично заметил шаман. — И зачем мне понадобилось отправлять телепортом в Сумрак не только людей, ну то есть эльфов, но и экспериментальных химер вместе с клетками и даже половину близлежащего кладбища?

— Куда? — переспросил воин-маг.

— В город, — пояснил Михаэль. — Так он называется. Духи чуть не надорвались, пока все это добро через свой мир тащили. Вот теперь лежу и мучаюсь одновременно от магического истощения, недовольства нематериальных подчиненных и чересчур болтливого соседа по палате, которому Кайлана нанесла травму, не исцеляемую магическими методами. А еще ведь и Лика меня в этом закутке разыщет и будет возмущаться, что я ее не так понял и начинать военную операцию за одно неудавшееся покушение вовсе и не требовалось. Что я, свою жену не знаю?

Шаман оказался прав. Его супруга действительно появилась очень скоро и закатила такой скандал, что Каэль предпочел притвориться потерявшим сознание. Ну просто так, на всякий случай. Боевые маги славятся не только умением кидаться огненными шарами, но и хорошим чувством самосохранения. И оно настойчиво намекало, что привлекать к себе внимание женщины, способной без последствий наорать на высшего мага, не стоит ни при каких обстоятельствах. Если она может позволить себе это по праву, безопаснее пойти и пнуть по морде пещерного дракона со странным именем Шарик, а если муж ее настолько любит, что готов терпеть такие истерики, возражать ей тем более не стоит. А то вдруг еще превратит наглеца в цветочек, чтобы сделать даме сердца приятное?

«Да уж, — растерялся Каэль, когда семейная сцена между правителями сумеречных эльфов подошла к концу, выразившемуся в паническом бегстве шамана, вылетевшего сквозь стену куда-то за пределы комнаты прямо на кровати. — Даже не знаю, стоит ли мне оставаться у этих странных родичей или и правда попробовать уйти с первым караваном? Ладно, поживем — увидим, выживем — учтем».

## Глава 3

Архимаг Келеэль пребывал в некоторой задумчивости, вызванной поступками двух эльфов, которых друг с другом роднило очень многое. Оба они были правителями своих народов, обладали некими особыми личными талантами, делающими их персонами, вне сомнения, стратегического значения, и, наконец, оба являлись кем-то вроде его учеников. Хотя вернее будет сказать, что древнейший маг мира просто помогал иногда своим собратьям, выглядевшим по сравнению с пятитысячелетним демонологом сущими детьми. Ну вот просто так. По доброте душевной. И для поддержания репутации в глазах союзников, которых, в случае чего, можно привлечь к своим проблемам, разумеется. Правда, обычно это ему приходилось расхлебывать ту кашу, которую заварил кто-то, но особых усилий для этого легендарному волшебнику не требовалось. Но не теперь.

— Рвануло знатно! — восхищенно сообщил гном Протоклис своему старому партнеру, с которым их связывала тесная дружба на протяжении пары тысяч лет или чуть больше. — Ремонта… ну, в общем, не половину тех денег, которые мне за строительство этой душегубки заплатили, так треть твои ушастые родственнички выложат точно! Хотя, признаться, урона там едва ли на одну десятую, но когда эти зазнайки из Древнего леса умели работать с камнем?

Для того чтобы возвести крупнейшую в государстве тюрьму, правители Древнего леса некогда пригласили большого специалиста в этой области, являвшегося верховным жрецом бога гномов и, по слухам, то ли бывшей, то ли действующей аватарой последнего. Хотя за свои услуги предприимчивый подгорный житель всегда драл такую цену, словно являлся как минимум целым пантеоном в одном лице. Превзойти его в искусстве сооружения чертогов, неважно, какого назначения, из ныне живущих не удавалось еще никому, и можно было не сомневаться, что достойно отремонтировать одно из его творений смогут только те же руки, что когда-то создавали шедевр. Пусть даже этот шедевр служил тюрьмой. Из которой, кстати, ни одного побега до недавнего времени не совершалось.

— Что тебе удалось установить, спрашивая подземелье? — осведомился Келеэль.

— Многое, — насупился гном. — Я тебе так скажу, труповод ты мой наилюбезнейший. Если тех, кого там замучили перед твоей башней со всеми ее мертвяками, что в подвале спят, просто горочкой сложить, до звезд, может, и не достанет, а вот облака зацепит точно. Этот сарайчик, всеми роскошным дворцом считающийся, у ее подножия разглядеть удастся далеко не сразу.

— Ну я все-таки уединенно живущий исследователь таинств небытия, — усмехнулся Келеэль. — Ко мне еще живой материал со всей страны не привозят. Приходится самому с полей сражений таскать. Ну или из домов, если нечто особенное требуется, но я такого себе уже четыре тысячи лет как не позволяю. А смерть есть часть природы, причем интригующая, так что интерес лордов-жрецов к ней вполне понятен. Мне, во всяком случае. Масштабы, правда, вызывают некоторое изумление. Ладно, не отвлекайся… Чего там учудили эти… правители?

— Форменный раздрай, — довольно заявил гном, который к большинству перворожденных питал разнообразные чувства — от полного безразличия до искренней ненависти. — Мне поначалу даже обидно стало за свое творение, что штурмом его взяли, словно курятник какой. Но если подумать, тут охранники виноваты, а не стены. Твои воспитаннички вломились сквозь защиту, в которой им отворили дверь, а иначе, уж поверь, гоблина лысого у них бы что получилось. А дальше… ну эти их громыхалки, которые огнестрельные, ты мне показывал, огнемет и ракеты тоже… Не маг с силой, прежде доступной обычно лишь чародеям да героям с легендарным оружием… Это не страшно, если он один. А вот если их полсотни, да при поддержке трех драконов, тогда становится весело. Ящеры шли первыми и приняли удар растерявшихся чародеев, охраняющих тюрьму, без особых для себя последствий. А дальше кое-кто, нам обоим известный как твой сюзерен, просто воспользовался фамильной силой и вынес охранников ударом, сожравшим, наверное, половину его запаса сил. Сумеречным эльфам осталось лишь расправиться с ошеломленными стражниками, впрочем, они их даже убивать не стали. А вот заключенные отвели душу. Вообще штурм был стремительным, поскольку организованное сопротивление после такого начала смогли создать лишь на входе в особые отнорки, где занимались вещами, на всеобщее обозрение не выставляемыми. А таких раз-два и обчелся.

Жаль, что ходячие деревья, которые встроенными амулетами обвешаны, как шаманы бусами, глубоко не пролезли, побоялись в коридорах застрять. Очень хотелось их в бою увидеть, ну да ладно, успею еще. И если подумать, несильно они отличаются от големов, вышедших из рук признанного мастера. Единственное, чего я не понял, — это почему духи взялись за обычными эльфами следовать и их команды выполнять. Они же тупые, кроме высших, а те поголовно… хм… Ну или, скорее, подушевно с прибабахом! Как твой Михаэль этого добился?!

— Сложно объяснить, — вздохнул Келеэль. — Он, кажется, и сам не до конца понимает. Что-то из магии его родного мира, называется программированием. В общем, при подготовке к бою зачаровывается один высший дух из самых понятливых, которого почему-то надо именовать сервером, а потом ему зачитывается длинный перечень приказов, которые он должен отдавать, ориентируясь на действия бойцов, снабженных амулетами под названием «мышь».

Фамилиар Келеэля, в очень-очень далеком прошлом бывший именно этим животным, немедленно вывалился из воздуха прямо на плечо древнего волшебника и вопросительно пискнул. Протоклис покосился на существо, которое в обычном состоянии выглядело как банальный грызун, с неодобрением. Видимо, никак не мог простить любимую наковальню, которую фамилиар сжевал во время одного из визитов архимага к другу. Впрочем, он тогда много чего успел попробовать на зуб, начиная от мебели и заканчивая волшебными доспехами сбежавшихся отражать атаку жуткого чудовища паладинов. Возможно, верховный жрец бога гномов не мог простить ему именно последнее. Хотя вид улепетывающих двух десятков бойцов, двое или трое из которых вполне заслуживали звания «мастер меча», несмотря на то что ходили с топорами, был забавным. Может, оттого, что бегущие бородачи всегда вызывали у иных народов приступ веселья из-за несуразных пропорций, а может, оттого, что после знакомства с питомцем пятитысячелетнего демонолога прикрыты отважные воители остались лишь собственной честью. Ибо одежду монстр, который сейчас сидел на плече древнего волшебника, тоже сжевал. Вернее, растворил в себе, продемонстрировав способ питания, характерный для обитателей Хаоса, но никак не для мирных грызунов, населяющих план смертных.

— Ладно, мне эти штучки все равно без надобности. — Верховный жрец гномов в шаманизме был подкован превосходно как на теоретическом, так и на практическом уровне, но вот среди его сородичей магов подобной направленности можно было пересчитать по пальцам. — Лучше объясни, каким образом Михаэль умудрился соорудить бомбу, которая без его непосредственного участия произвела такой знатный взрыв, что основательно порушил тюрьму, воздвигнутую этими вот руками.

— Думаю, ты ограничился ритуальным ударом кирки, — хмыкнул Келеэль. — А остальное делала божественная сила. Так, значит, взрыв был силен?

— Не то слово! — кивнул гном. — И настроен как точно: только лорды-жрецы приблизились, как громыхнет! Им хоть бы хны, разумеется, как и чародеям-придворным, а вот простым воинам из свиты пришлось несладко. Кого просто сдуло, кому по голове булыжником шарахнуло. Размером с них самих. Эпицентр вообще напоминал «недра вулкана». А это, если помнишь, одно из немногих заклятий уровня магистра, способное при удаче уничтожить архимага.

— Кому ты говоришь? — поморщился от неприятных воспоминаний Келеэль. — Меня им однажды испепелили. Пришлось новое тело создавать.

— Вернее, занять уже подготовленное и ждущее подходящего случая в тайнике, про который никто не знает. — Протоклис никогда не уставал попенять старому другу на некоторые аспекты жизни, которые верховному жрецу не нравились. В частности, гном не видел ничего зазорного в том, чтобы создать новое вместилище для духа, но вот вырастить точное подобие из собственной крови и хранить в кладовой не согласился бы ни за какие деньги, поскольку почему-то считал такой поступок аморальным. Впрочем, на пятитысячелетнего некроманта такие мелочи принципиально не действовали. — И как, кстати, ощущения?

— В лаве искупайся, сам поймешь, — насупился Келеэль. Он не любил вспоминать про моменты, которые могли оборвать его длительное существование. И тот день был как раз таким. Если бы на редкость талантливый магистр огня, ударивший в спину уже всемирно известному, но еще не легендарному архимагу, к которому пришел улаживать конфликт между могущественным чародеем и собственным сыном, сдуру сделавшим вызов на самоубийственную дуэль, пережил собственное заклинание, то мог бы и с душой покойного, ошарашенной внезапной смертью, разобраться. Но он тоже сгорел в пламени, жар которого превращал песок в стекло даже в сотне шагов от места, где бушевала стихия. Вот только в отличие от своего противника лазейки с того света на такой случай не заготовил. — Да, любопытная вещь — эти вакуумные бомбы.

— Тебе известно использованное плетение? — приподнял бровь верховный жрец бога гномов. — Поделишься?

Поскольку среди бородачей магов было не просто мало, а очень мало, они поголовно избегали прямого боя, как только могли, и слыли лучшими мастерами ловушек в мире. И способ разнообразить свой убийственный арсенал столь эффективным приемом должны были оценить весьма высоко.

— У меня есть схема изготовления этого артефакта, так что никаких проблем, — сказал Келеэль. — Собственно, Михаэль со мной ее и согласовывал, чтобы ошибок не допустить, только я не думал, что это будет так эффективно. А ведь все началось с обычных мельниц… Ты вот знал, что они взрываются?

— То есть как «с мельниц»? — осведомился Протоклис заинтересованно. — Да я про подобное слышал, и не раз. Но там, по-моему, совсем не такие масштабы.

— Принцип один, — пояснил архимаг. — В воздухе рассеяно вещество, например мука, которое при определенных условиях способно лавинообразно детонировать. А если это более легковоспламеняющаяся пакость, да к тому же духами воздуха специально распыляемая и поддерживаемая в заданной концентрации, то эффект, не побоюсь этого слова, грандиозный. Чем больше вещества одновременно вступает в реакцию, тем выше сила взрыва. «Недра вулкана» точно так же, кстати, работают, только там вместо хитрой алхимической взрывчатки, соединенной с активатором, магическая сила самого чародея применяется.

— Вот только требуется ее очень много, — задумался Протоклис. — Столько лишь у магистров наберется, да и то, наверное, не у всех. А создать сколь угодно сложную взрывчатку моим верующим по силам. Ты сделал мне щедрый дар, Келеэль. Чего попросишь взамен?

— Сочтемся, — безразлично пожал плечами архимаг, у которого и так было все возможное, невозможное и даже официально не существующее. — Лучше сумеречным эльфам помоги. Михаэль через князя сразу после того, как с ним познакомился, разместил в гильдии магов заказ на переносные порталы, и чем больше их ему доставят, тем лучше. Все запасы уже подчистую смел… Куда ему столько? Ведь имеет же всего один город, который и крупным-то назвать нельзя, да пустыню, которую охранять бесполезно, ибо украсть ее не только никто не сможет, но даже и пытаться не будет. А у ваших мастеров зачарования, я знаю, всегда запасы всевозможных артефактов имеются. Продай ему их, тем более и цену дают хорошую. Да, и особо ему интересны те врата, что ведут на элементальные планы.

— Оптовым покупателям даже скидку выбью, — пообещал Протоклис. — Но ты потом расскажешь, зачем ему столько.

— Не вопрос, — согласился архимаг. — Тем более самому интересно, но спрашивать некогда. Мне скоро придется всерьез заняться своей душой.

— Опять? — удивился верховный жрец бога гномов. — Ты вроде бы всего триста лет назад очередной раз в спячку впадал. Может, помочь?

— Не надо, — покачал головой древний эльф. — Сам понимаешь, процесс более интимный, чем встреча с женщиной, и более опасный, чем ночь с голодной демоницей. И сколько раз повторять, что это не спячка, а глубокая медитация и восстановление износившихся структур?

— Раз по полгода лежишь бревном и не шевелишься, то по-другому это назвать нельзя, — упрямо стоял на своем Протоклис. — Давай хоть посторожу, что ли, а то ведь беззащитен в это время, как младенец.

— Нет, — снова покачал головой Келеэль. — Извини, друг, но тайну своего убежища не могу доверить даже тебе.

— Ну и дурак, — сделал вывод гном. Впрочем, к нему Протоклис пришел еще тогда, когда в первый раз узнал от эльфа, как тот борется со старением души. Износившееся тело починить для высшего мага было относительно легко, в то время как тонкие материи требовали куда более пристального внимания. Самого-то верховного жреца исцеляли высшие силы, а вот его партнеру приходилось с проблемами справляться самостоятельно. Ну почти. Пленные демоны, все остальное время балансирующие на грани жизни и смерти, не в счет. — Выследят тебя когда-нибудь и зарежут во сне. А душа в следующем перерождении, на которое немедленно отправится, даже и не вспомнит кто.

— Зато у этого способа других недостатков, кроме полной моей беззащитности во время ритуала, нет, — возразил Келеэль. — Да и меры безопасности я принимаю такие, что даже бог в мое убежище не проникнет. Просто потому, что не найдет его.

— Да уж, прятать и прятаться ты мастак, — с некоторым оттенком зависти произнес Протоклис. — Ллос, наверное, своих слуг, которым поручалось найти и поймать беспомощную жертву, устала наказывать. Нет, а все-таки хорошо получилось с набегом. Особенно молодому шаману повезло. В пустыне, как я понял с твоих слов, был переизбыток свободных баб, а теперь с соотношением полов полный порядок. В тюрьме-то в основном мужики сидели. Молодым женщинам всегда найдется более полезное применение, чем показательная казнь, а эльфийки не стареют долго.

— Да и натянутые отношения с лордами-жрецами, если подумать, нам с тобой на руку, — поддержал его Келеэль. — Раньше, чем через тысячу лет после подобных взаимных плюх, сумеречные и восточные ветви перворожденных на высшем уровне ни одного договора не заключат. За меньший срок эти спесивые зазнайки обиду не переварят.

— Не любишь ты своих родичей, — хмыкнул гном.

— Есть за что, — подтвердил архимаг. — Они несколько раз объявляли Западному лесу войну. Один раз из-за сидящего здесь и поныне чародея, который в те годы их Древний лес видел исключительно на картинках и знал о нем лишь по книгам и рассказам немногочисленных путешественников. И чужие армии не смогли дошагать до наших границ только из-за бездарности полководцев! На их фоне, если честно, даже дроу как-то лучше выглядят. С ними, по крайней мере, сразу все ясно. Если кожа черная — враг.

— Теперь уже нет, — покачал головой верховный жрец. — Сам говорил, сумеречные их готовы принимать. И кто-то из этой мерзости даже уже там. Зря Михаэль этих ядовитых пауков решил на груди пригреть, ой зря.

— Молодо-зелено, — пожал плечами Келеэль. — Я пробовал его отговаривать. Не получилось. Впрочем, не особо старался, время само расставит все на свои места. Первый же заговор, который приведет к смерти кого-то из его близких, — и духи долго будут играть с черепами, на которых будут остатки белых волос.

Друзья еще немного поболтали, обсуждая события, произошедшие в мире, после чего Протоклис отправился к себе домой, так как приближалось время очередной службы, которую он в связи с занимаемой должностью обязан был проводить чаще, чем ему хотелось. А вот архимаг после его ухода крепко задумался. Его тревожили сразу две вещи. Во-первых, грядущий ритуал. Он обещал быть тяжелым, ведь триста лет назад Келеэль его не проводил, а только сделал вид, что стал на полгода беспомощным, чтобы выявить всех своих врагов, обязательно воспользовавшихся бы моментом, чтобы расправиться с сильнейшим магом мира. А во-вторых, конфликт его подопечных с Древним лесом.

— То, что лорды-жрецы попытаются сквитаться, — произнес вслух Келеэль по многотысячелетней привычке, — можно считать доказанным фактом. Прямую войну они не станут использовать, или я плохо знаю этих фанатичных идиотов. Надо ждать пакостей. Но каких? Эх, как все не вовремя! Очень не хочется покидать эту реальность, пусть не телесно, но духовно, но, видимо, придется. Хорошо хоть, не на месяцы, как думают все, а на недели. Время ведь, оно как река. Его можно притормозить, а можно и ускорить. Если, конечно, обладаешь нужными навыками. Ладно, не буду медлить, вот прямо сейчас восстанавливающий ритуал и начну!

Каэль занимался делом, для себя новым и в общем-то совсем непривычным. Он скучал. Шел уже шестой день, как он «освободился» из тюрьмы, и четвертый, как его выпихнули из палаты лекарей под странным названием «Больница». Делать воину-магу было решительно нечего. Сумеречные эльфы, общее число которых, как с удивлением узнал бывший житель Древнего леса, приближалось к полусотне, были по горло заняты тем, что допрашивали спасенных пленников, которых пока ни к чему важному или хотя бы способному хоть как-то заполнить время не привлекали. Вернее, этим занималась правящая верхушка, а остальные выполняли свои повседневные обязанности, как то: патрулирование границ новоявленного анклава народа перворожденных, надзор за союзниками, основное число которых составляли люди вида, прямо скажем, диковатого, и воспитание зачем-то набранного гигантского числа человеческих же детей. Каэль смысл большей части этих занятий не понимал, но с вопросами лезть не спешил. Ему пока было достаточно и того, что трофейное оружие у спасенных не отнимают, кормят регулярно, а спрашивают без сопроводительных побоев. Правда, с использованием ментальной магии, но эльфы, которые замечали вторжение в свой разум, в большинстве своем принимали это как должное. А парочка «исключений», осмелившихся бурно протестовать против подобного, не была показательно превращена в пепел шаманом, который незримо присутствовал всегда и везде, через своих духов наблюдая за растущим посреди песков поселением. Впрочем, последние два дня даже нехитрое развлечение в виде рассказов о себе со всевозможными уточняющими смысл и повторяющими друг друга вопросами, которые чаще задавал уже знакомый воину-магу Шиноби, почти прекратилось. В настоящий момент Михаэль, не поленившийся лично обратиться к тем, кого вытащил из темницы, разрабатывал общий текст присяги для пленников, что выразили желание присоединиться к сумеречным эльфам, а таких набралось целых двадцать семь. Еще четыре с половиной десятка решили переселиться в Западный лес, страну более известную и, чего греха таить, цивилизованную. Их почти всемогущий говорящий с духами отправил куда-то через один из множества имеющихся у него порталов сразу, как убедился, что своего мнения они не изменят. Каэль, правда, сомневался, что выйдут они действительно там, где хотели, а не, скажем, в человеческих землях, где переселенцам, оказавшимся без поддержки, денег и к тому же плохо вооруженным, светила, скорее всего, скорая смерть или рабская участь. Не то чтобы Михаэль выглядел таким уж злодеем, вовсе нет, просто жизнь отучила бывшего пограничника Древнего леса верить во всемогущих и добрых правителей. А потому молодой чародей бродил в закатных сумерках со скучающим видом вокруг свежевыращенных бамбуковых насаждений, создававших на желтом песке пустыни причудливый зеленый лабиринт, и страдал пусть не физически, но душевно. От затянувшегося безделья. Тренировки, начатые с самого раннего детства и не ослабевшие с началом службы, отучили воина-мага не просто от наличия свободного времени, а от возможности его существования вообще. Раньше каждое мгновение приходилось вырывать с боем, теперь же день тянулся, судя по ощущениям, столько же, сколько прежде месяц. Эльф даже начал серьезно подозревать, что высший маг, в чьей резиденции он теперь намеревался жить, экспериментирует с этой великой и могущественной основой мироздания. Во всяком случае, это бы не слишком выбилось из общей картины жизни Сумеречного леса, напоминающей, по мнению бывшего пограничника, бред сумасшедшего. Он исходил город, не такой уж и большой, признаться, вдоль и поперек. И увиденное там не раз заставляло его задуматься о состоянии собственного рассудка.

Первой странностью были трубы. Длинные, тонкие, ветвящиеся и зачарованные на негниение. Просто, примитивно и безыскусно, но с чудовищной силой. Вероятно, теперь их можно было бы без особой опаски опустить на столетие-другое на дно океана. Воину-магу случалось видеть защитные артефакты, уступающие простым бамбуковым стеблям, над которыми некто могучий, наверняка Михаэль, хорошо постарался. Трубы выходили из гигантской каменной пирамиды, служившей жилищем верхушки сумеречных эльфов, и паутиной оплетали окрестные земли. И там, где они стелились по песку и из специально проделанных в них отверстий животворными каплями сочилась вода, зеленели растения. В основном все тот же бамбук, превращающий открытую взгляду пустыню в настоящий лабиринт. Но Каэля заботили не столько растения, сколько те, кто беспрестанно сновал вдоль них взад-вперед. Духи. Обитатели иных планов, видно спутавшие свой дом и привычную смертным реальность, шелестели листьями посадок, подставляя их солнцу, ускоряли ток воды в бамбуковых стеблях, чинили временами все же случавшиеся поломки и даже выполняли работу самых обычных крестьян, таская по проложенным маршрутам навоз из находившейся ближе, чем хотелось бы тонкому эльфийскому обонянию, грандиозной кучи. Именно она заставила бывшего жителя Древнего леса в первый раз спросить прохожих, видят ли они то же самое. И если да, то почему эта отбивающая своим видом аппетит на год вперед гора еще не провалилась к на редкость невезучим демонам. Ответы окончательно убедили молодого чародея в том, что кто-то здесь сошел с ума. До того дня Каэль, разумеется, предполагал, что высший маг обложил окрестные земли данью, но чтобы треть ее составляли нечистоты…

Еще Михаэлю от окружающих город племен кочевников требовались продукты и малолетние дети. Последних по городу сновали целые стаи, обязательно в сопровождении эльфов, которые их обучали. Правилам поведения в обществе, которое сумеречные сочли бы цивилизованным, а остальные народы — ненормальным. Однажды Каэль увидел, что занятие ведет лично Ликаэль, жена шамана и, значит, королева всей страны. Он не поленился подойти поближе и послушать. Обсуждалась тема рабства, которое венценосная особа считала пережитком прошлого, требующим скорейшего искоренения. И, чувствовалось, свою точку зрения она обязательно вдолбит в юные головы. Если бы жрецы с таким же жаром призывали паству молиться, боги периодически спускались бы на землю и просили смертных сбавить тон, потому как у небожителей распространились поголовные мигрени. Еще молодежь регулярно загружали работой, причем нередко достаточно грязной, выполнять которую даже не каждому слуге пристало, также ее учили чтению, письму и началам магии. Причем последнее тоже преподавалось абсолютно всем, невзирая на наличие или отсутствие у учеников малейших зачатков дара. На вопрос зачем, заданный сменившей Ликаэль целительнице Насте, рассказывающей о строении человеческого тела, последовал ответ: «Для общего развития». Переспрашивать бывший житель Древнего леса не решился, поскольку увидел Михаэля. Тот явно шел к ожидающим начала следующего урока ученикам с каким-то свитком под мышкой. Высшего мага и правителя страны в роли наставника детей чужой расы, фактически заложников, выданных собственными родителями как гарант своей верности, психика Каэля могла и не выдержать.

«Ясно, что ему это зачем-то надо, — подумал чародей, спешно повернув в противоположную сторону. — Но понять смысл идей, заставляющих давать кратко-живущим, обязанным подчиняться эльфам, образование качественнее, чем получает большинство аристократов в своих исконных землях, лучше и не пытаться. Воистину странное место и странные жители».

Назвать Сумеречный лес обычным язык не повернулся бы ни у кого, кто видел небо над жилищем пришедших из иных миров перворожденных. Невысокие тучи, казалось цепляющие брюхом верхушку видимой издалека пирамиды, защищали горожан от палящего пустынного солнца. Правда, в них было множество просветов. В точности повторяющих план города. Вернее, не так. Прямые лучи падали лишь туда, где зеленели живые стены или небольшие поля, засаженные злаками и овощами, остальное пространство находилось в благословенной тени. Климат в окрестностях Сумеречного леса был рукотворным, и любой волшебник мог в этом убедиться, задрав голову вверх. В небе духов, играющих с ветрами, имелось куда больше, чем птиц. Однако подобная благословенная картина простиралась не слишком далеко. Тот, кто не поленился бы проделать две-три тысячи шагов от крайних насаждений, оказался бы посреди самой обычной пустыни.

Другие странности выглядели менее шокирующе. Например, тут не было деления на привычные для межрасовых городов кварталы народностей, а вместо обычных домов имелись постройки, напоминающие одновременно дворцы и бастионы. Шестиэтажные, в сотню шагов в длину, с одним входом, с проведенной до самого верхнего этажа водой и канализацией, которая сразу из подвала ныряла глубоко под землю. Насчитывалось их, правда, пока совсем немного, с десяток, но еще четыре уже возводилось, причем за те дни, которые Каэль провел в пустыне, высота построек заметно увеличилась. В ином месте — несомненная достопримечательность. В Сумеречном лесу — не заслуживающая внимания мелочь. Более интересных зрелищ хватало. К примеру, небольшое озеро, в котором всегда можно было поплавать или порыбачить, правда, исключительно удочкой, но никак не магией и сетью. Духи, выталкивающие из воды тех, кто начинал тонуть, особого удивления не вызвали, а вот наряды перворожденных купальщиц, вернее, полное их отсутствие… Каэлю один гном, видимо, как и он сам, недавно оказавшийся здесь, предложил пари. Если подгорному жителю удастся полностью спрятать наряд одной из девиц в кулаке, он поит эльфа вином до состояния, в котором без всякой магии можно увидеть демонят. Если нет, эльф угощает бородатого пивом до такой же кондиции. Бывший житель Древнего леса заведомо проигрышных условий не принял. И не потому, что у него не было денег, просто рука гнома сильно напоминала лопату.

Еще было любопытно взглянуть на громадную нору, служившую обиталищем для песчаных скорпионов. Жуткие монстры, каждый размером с лошадь, жили стаей в несколько сот особей, хотя вообще-то были животными одиночными и вроде бы даже выводили потомство. Во всяком случае, Каэлю как-то раз удалось увидеть невысокое, всего-то по колено, белое насекомое с наверняка еще мягким после линьки панцирем, жмущееся к ногам более крупного существа, оседланного одной из воительниц. В принципе чародей мог и в логово их зайти, размеры последнего, естественно, позволили бы эльфу даже не пригибаться, а вреда разумным существам и их домашней живности твари не причиняли никогда, но больно уж оттуда несло гнилым мясом.

«И на что я надеялся, отправляясь сюда без вычищенной магом-менталистом памяти, — подумал тогда Каэль, глядя на жилище прирученных чудовищ. — Не знаю, кто именно из сумеречных столь искусен в обращении разума, шаман или нет, но ему для опознания шпиона вроде меня хватило бы небрежного взгляда». В ту часть города, что была обнесена не символическим заборчиком из редкого бамбука, а настоящей живой стеной и в которой обитали в качестве стражей все те же духи, воина-мага пока не пускали. А ведь именно там было сосредоточено все самое интересное: гильдия магов, мастерские по изготовлению артефактного оружия и площадки, где то ли сами росли, то ли изготавливались ходячие деревья. А еще там, судя по слухам, было разбито бесплатное кладбище, куда предполагалось свозить останки бедняков, не сумевших оплатить свои могилы в специально отведенных для этого местах. Пока таковых в городе сумеречных эльфов то ли не было вовсе, то ли было, но в мизерном количестве. Судьба покойников, когда таковые все же появятся, ни у кого не вызывала сомнений. Их останки отправятся прямиком в руки некромантов. Данный факт вызывал глухое недовольство среди жителей, большинство которых было уверено в том, что уж они-то в число немертвых никогда не попадут. Каэль не пытался подсмотреть, что происходит в огороженном районе, хотя попробовать мог. К примеру, поднявшись на крышу дворца, в котором жили простые рабочие. Вот только подозрения у него были сильные, что спуститься он не успеет. В высших магов, плохо защищающих свои секреты, он верил слабее, чем в персонажей детских сказок.

Ну и еще юный чародей не мог не обратить внимания на меллорны, концентраторы магической энергии, которые служили городу живой изгородью. Священные деревья росли в кадках, которые, судя по рассказам местных жителей, переносили с места на место, расширяя периметр поселения куда быстрее, чем должны были. Где Михаэль смог их раздобыть в таком количестве, Каэль не знал, но отметил, что вокруг каждого источника маны крутится определенное и постоянное количество духов, которые то и дело чего-то подливают или подсыпают в просторные, сделанные явно в расчете на увеличение корней в ближайшую сотню лет, деревянные ящики. Духов было много. Десятки. Прежняя родина чародея, разумеется, могла похвастаться большим количеством волшебных растений-гигантов, взрослых или даже уже старых, которые не смогли бы охватить и два десятка эльфов, но они стояли на своих местах не первое тысячелетие. А Сумеречный лес основала горстка беглецов, попавшая в этот мир совсем недавно и почти с пустыми руками.

Ноги сами вынесли Каэля на что-то вроде полянки в импровизированном лабиринте зеленых насаждений. Посреди нее рос меллорн. Пока маленький, всего в два раза выше воина-мага. Под ним целовалась какая-то парочка. Ручки эльфийки, облаченной в броню воительницы, четко и целенаправленно устремились в грубые штаны, выданные бывшим узникам взамен лохмотьев, свидетельствуя, что одними объятиями попавшийся ей перворожденный явно не отделается.

Бывший пограничник, проведший долгие годы в лесных чащах, незаметно развернулся и зашагал в противоположном направлении. Слева от Каэля тихонько зашелестел бамбук. Воин-маг, слегка смущенный невольно подсмотренной сценкой, скосил глаза в сторону и обнаружил вылезшую из зарослей клешню, размером чуть уступающую драконьей лапе. Вслед за ней на тропинку выбрался и весь песчаный скорпион, своим видом заставивший воина-мага рефлекторно схватиться за оружие и приготовить любимое заклинание молнии. Гигантское насекомое, способное без особых усилий сожрать целиком человека или эльфа, не обратило на него никакого внимания и, немного потоптавшись на одном месте, потопало к меллорну. Раздался глухой мужской вскрик, а следом громкий женский вопль:

— Сегмент! Пшел прочь, скотина! Без ужина оставлю! А ты куда?! А ну назад!

— Это не женщины, — хмыкнул Каэль, наблюдая, как расстроенный грубостью хозяйки песчаный скорпион топает обратно к своему убежищу в бамбуковых зарослях. Прочитать чувства по выражению жуткой морды он бы не смог, но эмпатически эти существа не слишком сильно отличались от обычных животных, а потому их ощущения при некотором желании вполне мог уловить любой чародей. — Это дроу какие-то. Впрочем, они все такие, просто некоторые маскируются лучше прочих.

Мысли Каэля сами собой вернулись к тому моменту, когда он был отпущен целительницей по имени Настя и встретился со своей старой знакомой. С Сариэль. Высокая, ростом почти с него, ладно скроенная симпатичная эльфийка, не слишком воздушного телосложения, впечатляющих форм, поджидала его практически за самыми дверями. Светло-русые, коротко стриженные волосы, ярко-синие глаза и одежда грубого сукна делали ее похожей на женщину человеческого племени, но не прикрытые ничем характерные острые уши не давали заподозрить в ней даже полукровку.

— Ты мой! — Ее палец остановился на опешившем Каэле.

Чисто рефлекторно он поставил между собой и странной женщиной магический щит.

— Что, они уже успели? — ахнула странная особа, вплотную приблизившись к нему. — Но как? Когда? Кто?!

В голове воина-мага зародились пока еще смутные, но уже мрачные предположения, в которых ему отводилась роль то ли личного раба, то ли жертвы на заклание.

— А ну хватит мне тут! — прикрикнула на них высунувшаяся со своего рабочего места Настя. — В других местах будете разборки устраивать. Слышишь, ты, новенькая, чтобы все полюбовно было! Трех изнасилованных мужиков вконец рехнувшимися нимфоманками за какие-то двое суток вполне достаточно для нашего тихого города!

Молодой чародей, немного подумав о сложившейся ситуации, пришел к очень простому и логичному выводу. Он сошел с ума. Оружие дроу, ударившее его по голове, было явно магическим и, похоже, наложило на него какое-то отложенное проклятие. Очень хитрое, раз его ни сам волшебник, хотелось бы верить, далеко не бесталанный, не обнаружил, ни даже лежавший рядом некоторое время высший маг не заметил. Впрочем, Михаэль был тогда сильно вымотан и почти недееспособен. Хотя телепатически общаться или убегать сквозь стены от любимой жены ему это и не мешало…

— Каэль, ну чем таким они тебя очаровали, чего нет у меня? — сменила гнев на милость то ли реальная, то ли воображаемая эльфийка, задав вопрос голосом обиженного ребенка, вызывающим подспудное желание пожалеть малышку, и развернулась к объекту своих притязаний полубоком, как бы демонстрируя все свои достоинства и сзади, и спереди одновременно. — Ведь все же при мне! А формы?! Я ведь не здешняя мышь, которую в густой траве и не разглядеть! И грудь, и бедра… А знаешь, каким штучкам меня в гареме научили? Хочешь, покажу?

Предпоследняя фраза натолкнула вконец опешившего воина-мага на мысль. Вернее, сразу на несколько, но одна из них была вполне приличного содержания.

— Сариэль, это ты? — осторожно спросил он, пытаясь разглядеть в девушке нечто общее с тем чудовищно распухшим существом, которое вытащил из кокона лесных паучков. Сходства не находилось. Ну вот ни малейшего. Даже глаза, кажется, у его неожиданной находки были другого цвета, а губы, ранее обильно накрашенные неимоверно стойкой ярко-красной помадой, теперь имели ровный природный цвет.

— Да она это, она, — раздался сзади голос Насти. Целительница определенно скучала без пациентов и решила немного поболтать. — Сразу как ты сюда загремел, так и начала у двери ошиваться, выспрашивать о здоровье своего ненаглядного. Двух конкуренток, между прочим, отвадила. От одной даже клок волос на память остался.

— Ничего не понимаю, — сознался наконец в обуревавших его чувствах Каэль. — Да что тут вообще происходит?!

— Борьба за самок, — хихикнула сумеречная эльфийка. — Вернее, за самцов. Кстати, будь осторожнее, по крайней мере какое-то время. А то мало ли… были уже прецеденты.

— Я все ему объясню! — вскинулась Сариэль и попыталась продавить преграду грудью. Безуспешно. Хотя открывшаяся взгляду эльфа картина определенно заслуживала внимания. Может, именно на это и был расчет?

— Лучше я сама, — возразила целительница и вышла из дверей лечебной палаты. — Понимаешь, мы, сумеречные, — беженцы из другого мира. И у нас сложилось соотношение полов где-то четыре-пять к одному, может, чуть меньше. В пользу женщин. Молодых и здоровых, хочу заметить. Других там, где мы их… освободили, не было. А потому за свободных мужчин эльфийской расы развернулась настоящая борьба со своими полюсами силы, альянсами, интригами, предательствами и переходящими из рук в руки призами. Шиноби какое-то время пытался разобраться в том, что они накрутили, но потом запутался, плюнул и напился с горя от осознания собственного непрофессионализма.

— Некоторые, вообще обделенные умом и красотой, даже людей-любовников себе завели, — поспешила наябедничать Сариэль. — Одна абсолютно распущенная особа так вообще сразу двух гномов, представляешь? А когда лорд Михаэль спас нас, то они, естественно, побросали этих полуживотных и стали искать себе более подходящую пару.

— Еще раз назовешь так людей, следующие два месяца будешь сортиры сначала копать, потом чистить, — пригрозила целительница спасенной Каэлем девушке. — И не называй Миха лордом, он этого не любит. А что до наших дамочек с повышенной, хе-хе, ушастостью, то они действительно повели себя как последние… М-да, ну не мне, счастливой в браке, их судить. А Лике, на которую супруг спихнул в общем-то свои обязанности по наведению порядка.

— А чем они вызвали гнев, — Каэль попытался подобрать подходящий высшему магу эпитет, — великого?

— Тем, что несколько ваших, которых только-только отмыли и одели, эти дуры перепугали своей любовью, нежностью и лаской до такой степени, что те свалили в Западный лес. Ну и еще, может, пятком скандалов и тройкой драк, произошедших, когда дамочки, попробовав новое, решили вернуться к незаслуженно забытому старому. — Настя определенно была настроена поболтать. Впрочем, для женщин, по мнению Каэля, такое состояние было, скорее, нормой. Хотя воин-маг отлично понимал, что не может считать себя экспертом по данному вопросу.

Кое-как распрощавшись с целительницей, он пошел туда, где были размещены выходцы из Древнего леса. Сариэль вызвалась быть своему знакомому то ли проводником, то ли конвоиром. После обсуждения дамами царящих в поселении сумеречных эльфов амурных дел воин-маг ожидал, причем с некоторым интересом, увидеть вокруг распущенность, но обманулся в своих предположениях. Ходившим по коридорам каменной пирамиды перворожденным, людям, эльфам и даже одному дроу, которого куда-то вел уже знакомый Каэлю гигант по имени Рустам, судя по всему, было решительно не до любовных забав. Во всяком случае, не прямо здесь и прямо сейчас. Да и женщины, которых на пути попадалось не меньше, чем мужчин, не производили впечатления хищниц, готовых наброситься на первого встречного представителя противоположного пола. Напротив, они выглядели на удивление хрупкими, миниатюрными и милыми.

«Низкие они какие-то, — решил воин-маг, провожая взглядом волшебницу, куда-то тащившую большой котел с плотно привинченной крышкой. Изнутри в стенки кто-то не слишком громко стучал. У той же Сариэль формы на вид куда пышнее будут».

Сариэль, тащившая своего кавалера за руку куда-то вниз и, судя по всему, наружу, заметила направленный на себя взгляд и, не теряя ни секунды, прижалась к нему потеснее. Она совершенно точно не была намерена отдавать его кому бы то ни было из населяющих Сумеречный лес, который пока походил, скорее, на чересчур разросшуюся рощу конкуренток. Впрочем, что еще ей оставалось, кроме как искать мужчину, способного позаботиться о своей женщине? Бывшая рабыня родилась в семье торговцев и, значит, могла бы попробовать заключать выгодные сделки сама, но где бы Сариэль взяла деньги или товары для открытия собственного дела? А дальнейший жизненный опыт «обогатил» эльфийку только в одной сфере деятельности. И именно его она, похоже, и собиралась использовать, выражая свои намерения всеми возможными способами.

«Впрочем, чувствую, скоро смогу провести и тактильное их исследование, — хмыкнул про себя молодой воин-маг. — Кажется, сейчас я понимаю, что чувствует зверь, которого охотник загоняет в незамаскированную ловушку. Но в данном случае это и хорошо: немного покоя и уют на ближайшие лет двадцать, за которые, надеюсь, решу, как жить дальше, определенно не помешают. Главное, не дать этой беглянке из гарема ни забеременеть, ни женить меня на себе».

Ближайшие же ночи подтвердили все ожидания Каэля. Спасенных из тюрьмы жителей Древнего леса временно поселили в одном бараке, разделенном пополам тонкой перегородкой, но претворению в жизнь планов девушки это не помешало. Просто удивительно, сколько укромных мест может найти женщина даже посреди пустыни, если захочет.

— О, Каэль, — раздалось за спиной прогуливающегося эльфа. — Отлично. Тебя-то я и искал.

Бывший пограничник и несостоявшийся шпион развернулся и с удивлением уставился на полупрозрачного Шиноби. Вернее, на духа, который полностью скопировал облик эльфа, приближенного к правителю и занимающегося теми делами, про которые приличный политик никогда не говорит на публике. Шаманом он не был. Но некоторое количество сущностей с иных планов его почему-то беспрекословно слушались, нарушая таким образом известные молодому волшебнику каноны искусства магии.

— Мое почтение, — склонил голову в поклоне воин-маг, мысленно пытаясь понять, что же могло от него понадобиться одному из хозяев Сумеречного леса.

— Если не сильно занят, поднимись ко мне, — попросили его с интонацией, не предусматривающей отказа. — Вход в мои апартаменты справа от ворот сокровищницы.

При этих словах дух испарился, отправившись то ли на свой родной план, то ли еще куда.

— Дорога мне известна, — ответил Каэль уже пустому месту и отправился к пирамиде.

Входов в нее было несколько, причем некоторые поражали своими размерами. Тех, кто не знал, что через него регулярно проникают внутрь драконы. Четверо гигантских огнедышащих ящеров неусыпно охраняли богатства Сумеречного леса. Одна из летающих рептилий, ее воин-маг еще не видел, так вообще оттуда не выходила, поскольку была детенышем и могла свободно передвигаться в предназначенной изначально для людей и эльфов постройке. Каэлю оставалось лишь гадать, чем привлек к себе на службу гордых и могущественных повелителей неба высший маг. Впрочем, один из них, знакомый ему лично, причем куда ближе, чем хотелось бы, принадлежал к пещерной ветви этого народа и являлся на удивление неразговорчивым. Каэль ни разу не видел, чтобы тот с кем-то разговаривал. Когда же он как бы мимоходом задал этот вопрос сумеречной эльфийке из знати, которая чаще всех чистила чешую дракона и летала на нем осматривать окрестности, то получил исчерпывающий ответ:

— Он идиот. Причем это уже не лечится.

Поскольку вышеупомянутая личность находилась куда ближе, чем хотелось бы самому воину-магу, и обладала, судя по прочитанным во время учебы книгам, феноменальным слухом, позволяющим ориентироваться в сложной системе тоннелей глубоко под землей, разговор пришлось прекратить. Возможно, аристократка Викаэль и не опасалась прицельного плевка кислотой, растворяющей железо и камень, но о себе того же бывший житель Древнего леса сказать не мог.

Пройдя через пару незапертых дверей, в каждой из которых сидело по одному-два духа, делавших вид, что они всегда тут были, и поднявшись по узкой каменной лестнице, Каэль оказался в небольшой комнатке без окон, откуда других выходов не было. Или они были скрыты. Все стены были уставлены шкафами, в которых стояли книги, вот только вместо названий на переплетах были почему-то исключительно цифры. А в геометрическом центре комнаты располагался ее хозяин: он сидел за сделанным из бамбука столом, буквально заваленным какими-то бумагами. Один. Даже духи вокруг него не крутились. Или слишком хорошо скрывали свое присутствие, чтобы воин-маг мог их с ходу обнаружить. Еще в комнате имелось несколько стульев, на взгляд эльфа, привыкшего к вырезанным из дерева предметам мебели, хрупких и неудобных.

— Нет здесь потайных проходов, глухая стена везде, — то ли разгадал, то ли прочитал его мысли Шиноби, но молодой эльф не почувствовал вмешательства в свое сознание. — Сам удивлен, зачем строители разместили здесь этот скворечник. Или с планом чего напутали, или ход их мыслей без двух-трех бутылок не понять. Ладно, не о том речь. Ты, наверное, гадаешь, зачем я тебя позвал?

Каэль молча наклонил голову в знак согласия. Титулование среди сумеречных эльфов, как он успел заметить, было абсолютно не в ходу, но сказать простое «да» столь влиятельной персоне мешало полученное воспитание.

— Ситуация такова… — Шиноби задумчиво постучал пальцем по столу, как бы размышляя о чем-то. — В общем и целом, парень, тебе просто не повезло. Обстоятельства так сложились. Лика откуда-то узнала, что сменщик несостоявшегося отравителя, пусть и разжалованный до вступления в должность, находится буквально в двух шагах от нее. И закусила удила. Разъяснять это выражение нужно?

Каэль отрицательно помотал головой. Что такое мстительность женщин, он знал прекрасно, пусть и не из личного опыта.

— Мне нужно покинуть вашу страну, уважаемый Шиноби? — спросил он, лихорадочно прикидывая, где бы затеряться. Западный лес воин-маг отбросил сразу. Во-первых, шпионы лордов-жрецов обязательно найдут там внука того, кто отворил сумеречным врата тюрьмы. А во-вторых, жена высшего мага вполне может и одолжить у мужа могучего духа, решив прогуляться порталом в более цивилизованные земли ради покупки какой-нибудь мелочи вроде нового платья. И слуге шамана, уничтожающего своей силой армии, не придется отвлекаться от обязанностей надолго, чтобы по приказу хозяйки разыскать одного-единственного эльфа.

— Необязательно, — покачал головой аристократ, вызвавший его, фактически, на прием. — И называй меня Семеном. Более того, лично мне бы этого очень не хотелось, поскольку более-менее опытных воинов у нас просто нет. Да-да, и не смотри на меня так. Все наши победы основаны на подавляющем технико-магическом превосходстве, правильной тактике, ну и, конечно, удаче. А потому командир, пусть не особо опытный, но хоть как-то умеющий управляться с отрядом в условиях, когда приходится регулярно рисковать своей шкурой, весьма востребован. Я знаю, ты пока не нашел себе дело по душе, а потому предлагаю должность полусотника особого нерегулярного отряда в нашей армии. К резиденции Михаэля, а значит, и его жены, эту часть не планируется подпускать ближе, чем на неделю пути в одну сторону. Лике этого вполне хватит, чтобы через месяц-другой забыть о существовании эльфа по имени Каэль. Если, конечно, сам не напомнишь о себе тем или иным образом.

— Польщен оказанным доверием, — медленно ответил воин-маг, тщательно подбирая слова и лихорадочно обдумывая свои дальнейшие действия. Обострившиеся инстинкты бывшего пограничника, безуспешно пытавшегося сделать карьеру в столичной страже, твердили о каком-то грандиозном подвохе. — Но слово «нерегулярный»… Оно означает то, что я думаю?

— Наемников, — кивнул в ответ Шиноби. — Наших ненадежных вассалов из числа кочевников. Даже преступников, которым было нанесено магическое клеймо. В общем, всякую шваль. Стандартный контракт о приеме на службу будет заключен на десять лет. Плюс обязательные клятвы о неразглашении некоторой тайной информации, действующие пожизненно и, возможно, посмертно. Что там будет точно, не знаю. Мих как раз сейчас их разрабатывает с Асазором на пару.

Это имя Каэль знал. Его носил человек. Некромант. Муж дроу.

«А кто-то еще говорит, что представители этой омерзительной ветви искусства магии не являются чистым злом, — мысленно вздохнул эльф, уже понимая, что не сможет отказаться от работы, даже такой мерзкой. У него не было денег. Вообще. Зато была Сариэль, наверняка не привыкшая влачить нищенское существование. Нельзя сказать, чтобы он в нее влюбился, но бросать женщину, которой не на кого надеяться, молодой чародей считал бесчестным. — Идиоты. Так искренне тянуться к самым глубинам мрака могут лишь существа, изначально приближенные к тьме».

— Откажешься — тебя поймут, — пожал плечами Шиноби, заметивший задумчивость собеседника. — Но оплата щедрая. Пятнадцать золотых в месяц. Плюс, конечно, построенный за счет казны отдельный дом в месте дислокации, где сможешь поселиться вместе со своей подружкой.

— Вы знаете, что я сейчас не один, — спросил Каэль. — Следили?

— Работа такая, — не стал отрицать Семен. — Ничего личного, понимать должен. Так как, берешься?

— Кто будет моим командиром и где я могу найти своих солдат? — спросил воин-маг одновременно с утвердительным кивком.

— Насчет последнего ничего сказать не могу, — вздохнул Семен. — Это выяснится после того, как закончат с присягой, для которой уже готовят декорации, а вот со своим начальством ты уже знаком. Кандидатур на пост верховного главнокомандующего, кроме Миха, попросту нет, а вот сотником твоим будет Кайлана. И не надо так бледнеть, она, в конце-то концов, не сама Ллос, а всего лишь ее бывшая служанка.

Каэль почувствовал, как пол уходит у него из-под ног. Оказаться под командованием дроу… Боги, чего такого он натворил в прошлой жизни?!

Пару дней спустя в просторном зале древней пирамиды, выполняющей роль дворца и крепости и являющейся пока единственным высотным строением зарождающегося эльфийского государства под названием Сумеречный лес, собралось немало народу. Все пришли сюда за одним и тем же. За подданством. Правитель Михаэль оказался довольно толковым управленцем и потому, столкнувшись с жутким дефицитом подданных в своей новообразованной стране, начал массово привлекать иммигрантов. Обещано им было многое. Освобождение от налогов на ближайшие сто лет, подъемные выплаты, возможность отдать своих детей, обладающих даром, в обучение к чародеям, бесплатная помощь целителей при не слишком сложных заболеваниях и травмах. Предложения казались настолько заманчивыми, что даже выглядели подозрительно, да к тому же репутация высшего мага, которой обладал потенциальный сюзерен, сама по себе была немного пугающей. Слухов о его силе ходило множество, но в правдивости некоторых сомневающихся уже не осталось. Странные, но смертоносные устройства, которыми оказались почти поголовно вооружены его подданные, убивали врагов вспышкой и грохотом. Отряды, оснащенные ими, несколько раз видели в боях в разных частях света, куда те попадали в результате исполнения союзнического договора между Сумеречным и Западным лесами. Причем самыми легкими в них могли считаться всадники на гигантских скорпионах, жутких чудовищах, способных разорвать своими клешнями рыцаря в латном доспехе вместе с конем. Но куда больший страх внушали тяжелые войска зарождающегося народа. Шагающие магические конструкты, к которым прочно прилипло название «Буратинаторы», были малочисленны, но в столкновении по своей огневой мощи могли быть приравнены к дракону. А ведь летающие и плюющиеся пламенем разумные рептилии в войсках Сумеречного леса тоже имелись, хоть и в крайне небольших количествах. Ну а про то, что почти каждый перворожденный был каким-никаким, но магом, и не упоминали вовсе, потому как это и так было общеизвестно. Эльфам вообще свойственна склонность к этому искусству, что правитель Михаэль и доказал, уничтожив в недавнем прошлом своими чарами целую армию орков. Численность погибших зеленошкурых так и осталась невыясненной, но, судя по тому, что до столкновения с высшим магом они разграбили не самый маленький город, она явно заслуживала внимания. Да еще ходили неясные слухи, что некоторые темные силы на него очень за что-то обижены и периодически устраивают покушения, единственным итогом которых является пополнение алхимических лабораторий ингредиентами, полученными из останков посланцев зла. В общем, репутация у Сумеречного леса сложилась своеобразная, и лезть в него даже по приглашению хотели немногие. Но все же находились и такие, кто решался на риск и отправлялся в далекую пустыню, чтобы попробовать зажить в ней лучшей жизнью. За год, прошедший с того момента, как начали созывать добровольцев, их набралось почти полсотни.

Люди, эльфы, орки, гномы, даже один дроу примостился в углу, почти полностью спрятавшись за стоящим там трофейным доспехом с громадной дырой в области грудной пластины… Ну вот просто так. На всякий случай. У новых переселенцев, впрочем, как и у большинства остальных жителей этого мира, на темных родичей перворожденных была одинаковая реакция. Убивать без разговоров, а в случае численного преимущества последних бежать с воплями так быстро, как это только возможно, чтобы не оказаться принесенным в жертву на алтарь богини-паучихи. Сумеречный лес оказался, пожалуй, единственным не темноэльфийским государством, где дроу готовы были принять не только в виде пленника, дожидающегося мучительной казни. И этот факт стал одной из причин, по которой количество возможных эмигрантов резко сокращалось. Видеть рядом с собой соседей, обладающих настолько плохой репутацией, не хотели практически все.

— Каэль, долго нам тут еще стоять? — подергала эльфа с цветной татуировкой на лице его спутница, принадлежащая к той же расе и раскрашенная подобным же образом. — У меня уже ноги отваливаются!

— Терпи, — попросил ее Каэль, оглядывая зал. В принципе помещение как помещение, ничего выдающегося, иные казармы пышнее выглядят. Никакого сравнения с потрясающим воображение городом, стремительно растущим за пределами пирамиды. Только небольшая канавка рядом с троном настораживает. Очень уж похоже, что сделана она там для смыва воды. Или крови. — Если верить той странной штуке, что висит на стене и вроде как отсчитывает время, правитель придет через пять минут. Это совсем скоро.

— А вы не знаете, церемония принятия подданства долго длится? — обратился к ним гном с подозрительно короткой бородой и лысым черепом, одетый в кожаную куртку с множеством кармашков, в которых определенно можно было спрятать целый склад оружия. Как его в таком виде пропустила охрана на встречу с венценосной особой, было решительно непонятно.

«Впрочем, — подумал Каэль и покосился на собственный меч, который никто и не подумал отбирать не только сейчас, но даже и тогда, когда эльф валялся на соседних с правителем койках в палате лекарей. Просто с пояса сняли и положили в небольшой сундук, расположенный в той же комнате, — чего высшему магу бояться в собственной-то резиденции? Его отсюда разве что бог, спустившийся на землю, выковырнет. Да и то не сразу».

О чем-то шушукаясь, мимо двух беженцев из Древнего леса прошли три личности явно оркского происхождения. И это уже само по себе было странно. Зеленошкурые вести себя тихо не умели в принципе. У них даже толковая разведка из-за этого была страшным дефицитом, так как среднестатистический представитель этого народа не понимал, как можно, завидев врага, не издать боевой клич.

Удар гонга сообщил о том, что тот, кого так долго ждали, прибыл. Все взгляды обратились к трону, стоявшему на возвышении в дальнем конце зала, дорогу к которому преграждала светящаяся черта. Пересекать ее жаждавшим стать подданными Сумеречного леса на предварительном собеседовании с царедворцем, занимающимся эмигрантами, очень не рекомендовали. Они, впрочем, и не настаивали: связываться с защитной магией себе дороже, а каждый искусный чародей, доживший до высот мастерства, немного параноик. Вопреки ожиданиям правитель Михаэль не возник прямо из воздуха. Просто открылась боковая дверь, и молодой эльф, совсем не похожий на мага, способного в одиночку уничтожать армии, дошагал до своего места и с тяжелым вздохом опустился в каменное кресло.

— Ну что, — вздохнув, сказал он, — вы все собрались здесь за одним и тем же. За получением гражданства моей, хе-хе, страны.

Каэль всеми своими инстинктами воина-мага почувствовал, что тут скрывается подвох. Остальные тоже начали как-то нервно переглядываться. Тон правителя Сумеречного леса был странен. И это настораживало.

— Начнем по порядку с выяснения личностей тех, кто решил принять подданство. — Михаэль махнул рукой, и пол под вздрогнувшими орками окрасился неярким светло-синим цветом. — Кто вы и почему решили переселиться сюда?

— Я Акрат, — стукнул себя в грудь, прикрытую стальным панцирем, явно трофейным, слишком уж тонкие узоры были на нем, один из них. — А это мои младшие братья. Наш отец был главой клана, но он проиграл в битве, его победителей убил ты. Мы пришли отдать долг чести!

— Ясно, — хмыкнул правитель. — Знаменитый кодекс воина, да? Он вроде бы требует никогда не лгать… Вы это требование, впрочем, выполнили, ведь игра словами не откровенное вранье. Следующий.

Пол засветился под гномом.

— Меня зовут мэтр Кроцинфольд, — представился он. — Я скромный ученый… и, скажу честно, рассчитываю найти в ваших краях спасение от кредиторов. Мои последние проекты не окупили затрат, а ваше величество обещал всем деятелям науки, что решат поселиться в Сумеречном лесу, некоторое спонсирование.

— Верно, — кивнул эльф. — Деньги будут. Редкие реагенты, скорее всего, тоже. Мастер ты талантливый, хоть и не брезгливый. За любую работу берешься, в том числе и торговлей медленно действующими экзотическими ядами не пренебрегаешь. Но вот какая незадача: покойникам иногда необязательно знать своего убийцу, чтобы указать на него. Ладно, дальше пойдет наш молчаливый темный эльф, почти умудрившийся залезть внутрь чужих доспехов. Кстати, куда ты дел опилки, которые в них лежали, чтобы эту помесь скафандра с кастрюлей не роняли каждые пять минут?

Пол засветился под дроу.

— Я второй принц дома Крадатс, и моя мать послала меня убить тебя, — честно признался он, — правда прекрасно понимая, что эта задача не по силам никому, кроме такого же, как ты, архимага. А потому прошу убежища и защиты и готов взамен предоставить свой клинок и свою верность.

— Я шаман, — поправил его Михаэль. — Правда, немного необычный… техношаман, можно сказать. Впрочем, вы этого все равно не поймете. Верность дроу — это почти оксюморон. Но тем не менее твой ответ пока наиболее полон и правдив из всех, что прозвучали. Не ожидал. Нет, честно, не ожидал. Думаю, остальные решатся проявить куда меньше откровенности, а потому скажу сам. Вы. Все. Шпионы, воры, диверсанты, отбросы общества и убийцы. И именно потому некоторые из присутствующих мариновались моими чиновниками в гостевом секторе почти три месяца, пока не набралось достаточное количество засланцев, чтобы разобраться с ними разом.

Каэль сглотнул. В горле враз пересохло. А Михаэля начали убивать. Ну, во всяком случае, попытаться это проделать решилось большинство собравшихся в зале.

Два орка из трех разорвали себе горло собственными руками, и их кровь, слившись в единый бурлящий поток, устремилась к правителю Сумеречного леса по мановению руки Акрата. Человек, облаченный в плащ из шкуры снежного барса и короткие меховые штаны, выпалил в эльфа светящейся стрелой из громадного арбалета. Где он его прятал, неизвестно, — в свернутом пространстве, не иначе. Гном-ученый выхватил из кармана какой-то пузырек, молниеносно осушил его и свалился замертво. Примерно половина находящихся в помещении людей выхватили мечи, явно зачарованные, и бросились вперед, намереваясь разрубить мага на куски в ближнем бою. Мимо виска Каэля пронесся заряд холода, от которого его волосы покрылись инеем, но кто выпустил этот заряд, эльф не видел, занятый другим, куда более захватывающим зрелищем. Нападающие проваливались через открывшиеся в полу непроницаемые для взгляда иссиня-черные дыры куда-то вниз, увлекаемые толстыми черными щупальцами, явно принадлежащими кому-то из обитателей Бездны. Заклятия и оружие не помогали против этих чудовищных и безжалостных конечностей, которые, однако, хватали далеко не всех. Те, кто не предпринял никаких активных действий, остались целыми и невредимыми. Да и лежащее на полу тело гнома не тронули.

Отчаянный женский вопль резанул слух Каэля, и, обернувшись к источнику звука, он увидел, как его спутница исчезает в одной из дыр.

— Сариэль, — закричал молодой эльф и прыгнул за ней, наконец-то обнажив клинок, но приземлился на плиты пола, по которым уже нельзя было сказать, что секунду назад здесь был портал в нижние планы.

— Опять ремонт делать, трон оплавлен, — тяжко вздохнул Михаэль, из груди которого торчала все еще вибрирующая арбалетная стрела, прямо-таки сочащаяся магией. Чей-то меч ударил его по шее настолько сильно, что перерубил ее и погрузился в камень высокой тронной спинки. Каким образом голова не упала с плеч, оставалось только гадать. Правитель Сумеречного леса неярко замерцал и рассеялся в воздухе, а спустя секунду оказался стоящим среди уцелевших, тех, кто пришел в его страну не с самыми добрыми намерениями.

— Ну что ж, господа хорошие, — обратился он к ним. Каэль с раздражением отметил, что обращение относится и к дроу, который во время заварушки вообще, похоже, с места не двинулся. — Вообще-то личности вроде ваших приятно в лучшем случае сажать под замок для последующего обмена на своих провалившихся агентов, но таковых у меня пока нет. Спешу вас обрадовать, сейчас я слишком нуждаюсь в персонале, чтобы терять хорошо подготовленные кадры, которые в дополнение к накачанным мускулам имеют и мозги в голове. А это во все времена большая редкость. А потому предлагаю вам выбор аж из трех пунктов. Вы честно пытаетесь прикончить меня и отправляетесь следом за своими предшественниками — это раз. Вы отправляетесь на каторгу и спустя двадцать лет будете отпущены из исправительных заведений Сумеречного леса, на территорию которого вход вам будет запрещен под страхом смертной казни, — это два. Ну и третье. Можете попробовать, как и хотели, принести присягу и отправиться в обществе своих коллег и прочего сброда кровью искупать преступные намерения в ту дыру, куда вас засунут. Выжившим и сумевшим заработать мое уважение обещаю прощение, защиту от бывших начальников и полноценное гражданство. А вы знаете, маги свое слово нарушать не любят. Обмануть же меня… ну что ж, можете попытаться. Мой добрый знакомый и коллега Келеэль показал мне парочку фокусов, которые я никак не могу повторить. Материала не хватает.

— Я согласен на третий вариант, — донеслись слова откуда-то снизу. Гном, упорно притворяющийся мертвым, глаз не открывал и даже, кажется, не дышал, но молчать после такого предложения был не намерен. В том, что Михаэль действительно водит дружбу с легендарным эльфийским некромантом и демонологом, особой тайны не было. И чему его мог научить тот, кто пять тысячелетий приносил жертвы силам, про которые простым смертным и говорить-то чревато, на своей шкуре желающих проверять не нашлось бы, пожалуй, на всем белом свете. Остальные тоже поспешно повторили на разный лад слова гнома. Шансов против высшего мага у них не было никаких. Потому-то, собственно, и не дергались они в недавнем бою. Свое согласие искупить вину кровью дали все, исключая Каэля, хотя он тоже порывался это сделать. Но был остановлен повелительным жестом.

— С тобой отдельный разговор будет, полусотник. Кстати, познакомьтесь, ваш новый командир. А теперь закрой рот и иди к Семену. Думаю, то, что там покажут, снимет все вопросы относительно судьбы твоей подружки.

«Повезло! — Воин-маг наконец-то позволил себе расслабиться и перестал волноваться за свою жизнь и, вполне возможно, душу. — Меня не тронут. И кажется, даже сделают не рядовым воином. А Сариэль… что ж, не повезло ей. Думаю, за дело. Правитель сумеречных эльфов непохож на личность, которой есть дело до бывшей рабыни. Если бы ему потребовалась такая жертва, вряд ли ей позволили свободно перемещаться по поселению почти целых десять дней. Значит, остается одно: она не та, за кого себя выдает. Шпионка. Настоящая. Красивая, умная, хорошо обученная, беспринципная, умеющая владеть собственным телом…»

На этом месте Каэль сбился, припомнив свое тесное знакомство с последним. Очень, надо сказать, впечатляющее. Между прочим, до недавнего времени воин-маг и не догадывался, на что он способен.

«Вероятно, она должна была передавать информацию лордам-жрецам, а я так… для отвлечения внимания понадобился, — со вздохом признал воин-маг. — Интересно, на поляне с лесными паучками была она? Подмена чудом выжившей девушки в тюрьме маловероятна, для этого понадобился бы налет на узилище, а это безумно расточительно».

Занятый мыслями, Каэль не заметил, как добрался до покоев Шиноби, и едва не столкнулся с Михаэлем. Ощущение мягкого, пока мягкого, вмешательства в сознание остановило бывшего пограничника.

— Э, простите? — только и сказал он, в последний момент притормозив на расстоянии вытянутой руки от правителя сумеречных эльфов.

— Еще шаг, и это можно было бы считать попыткой покушения, — то ли пошутил, то ли пригрозил высший маг, которому сейчас полагалось быть совсем в другом месте.

«Впрочем, не исключено, что там он тоже есть», — решил для себя Каэль и, немного подумав, не стал повторять это вслух. Зачем? Ведь мысли же и так читают.

— Лень, конечно, двигатель прогресса, но так и говорить разучиться можно, — неодобрительно заметил Михаэль. — А в тронном зале сейчас Шиноби перед новобранцами распинается. Вернее, кукла, которой он дистанционно управляет. Вторая. Первую поломали так, что легче новую сделать, чем эту починить. Но я здесь не для того, чтобы рассказывать о маленьком представлении, которое устроил. Твоя подруга Сариэль, с ней все не так просто, как может показаться.

— Я догадался, — кивнул Каэль.

— Вернее, ты так и не привязался к ней как следует, — констатировал шаман. — Даже будь это не так, спорить со мной ты не станешь. Так уж воспитали. М-да. Что ж, может, оно и к лучшему. Прекраснодушные идиоты хороши в сказках, а в жизни нужны личности с холодной головой, горячим сердцем и желательно не очень грязными руками. Посмотри туда.

Каэль послушно повернул голову, проследив за рукой Михаэля, которая указывала на не замеченный им прежде диван. На нем лежала Сариэль, опутанная толстыми темными щупальцами с ног до головы. Кажется, она была без сознания. Из щупалец неведомой твари торчали какие-то разноцветные нитки и несколько костей. Человеческих. Или эльфийских. Воин-маг попытался вспомнить о демонологии все, что знал, чтобы определить, какое же создание караулило подпол тронного зала.

— Обычный робот, только загримированный под порождение зла, — хмыкнул Михаэль. — Ложная аура, немного крови для запаха, косметика — и почти полное соответствие виду большинства обитателей нижних планов. Хотя Келеэль как-то предлагал продать мне парочку своих рабов, но я еще не сошел с ума, чтобы жить бок о бок с кем-нибудь из них.

«Так я и поверил, что ты отказался от столь могущественных слуг. А как же дроу, проживающая в вашем городе? К тому же теперь она и не одна такая?» — захотел спросить Каэль, но вовремя осекся. А затем вспомнил, что вслух вопросы задавать вовсе не обязательно.

— Две вещи не люблю, — вздохнул шаман. — Расизм и негров. Ладно, заканчиваем вечер вопросов и ответов и переходим к делу. У твоей подружки в сознании есть нечто вроде канала, ведущего не пойми куда. Не к человеку и не к эльфу, точно, но точно принадлежащему этой реальности. Возможно, это какое-то существо, играющее роль своеобразного живого предохранителя, чтобы не подвергать опасности создавшего эту связь мага. Аномалия спрятана невероятно хорошо, уверен, обычный ментальный маг ничего не обнаружил бы даже при тщательном исследовании, если бы не знал, что искать. Но не тот, кто проверил тебя и твою подругу по просьбе Лики, подхватившей от Шиноби паранойю после неудавшегося отравления. Мозги он знает назубок, уж поверь мне.

Каэль с готовностью кивнул. Простым смертным спорить с высшими магами вообще занятие бессмысленное. Хотя бы потому, что сказки о том, как менялся мир, чтобы могущественный чародей мог выиграть заведомо проигрышное пари, основаны не на пустом месте.

— Тяжелый случай фатализма, — поморщился Михаэль. — Да, большинству сумеречных, и мне в том числе, тебя не понять. Обратное, впрочем, тоже верно. В общем, так. Я могу попробовать проследить связь, но что тогда будет с твоей подругой, не представляю. Или вы с ней можете обособленно поселиться где-нибудь на окраине пустыни и будете присматривать за посадками меллорна. Что выбираешь?

Каэль задумался. С одной стороны, потенциальная карьера, с другой — случайная подруга, которая, возможно, просто использовала его. Решение воина-мага было очевидным, во всяком случае для него самого.

— Я сочту за честь служить вам, — с глубоким поклоном произнес он, предпочитая не задумываться о судьбе лежащей рядом девушки.

— Ты выбрал, — тяжело и, кажется, немного печально вздохнул правитель сумеречных эльфов. — Готовься отвечать за последствия своего поступка. Отойди в уголок, сейчас я выясню, что с ней.

К Михаэлю из-за грани реальности начали стягиваться духи. Много духов. Они возникали из ниоткуда и как живая река вливались в тело шамана, под одеждой которого ярким, режущим глаза светом проявились контуры латного доспеха. Непонятно как на правителе оказался глухой шлем и латные перчатки, выкованные словно из чистой молнии. Воин-маг поспешил выполнить приказание и на всякий случай набросил на себя еще и парочку защитных заклинаний. Силы, ответившие на призыв высшего мага, могли ненароком превратить его в пыль, затем воскресить и извиниться.

— Иди ко мне! — провозгласил Михаэль, вытянув руку в направлении девушки, опутанной то ли демоническими щупальцами, то ли искусной имитацией. Силуэт Сариэль немедленно засиял переливающимся всеми цветами ореолом, а шаман замер, как будто к чему-то прислушиваясь. — Так-так-так… — уловил Каэль его бормотание. — Между зрением и слухом… где-то за памятью… последнюю не зацепить, а то идиоткой как пить дать станет. Левее, выше… нашарил… ага… не то… соседнее…

Внезапно эльф дернул рукой, будто рыбак, пытающийся подсечь невидимый и пока еще скрытый водою улов. Тело Сариэль выгнулось, и из ее открытого рта к шаману метнулась тень, на глазах обрастающая плотью. Слишком мелкая, чтобы принадлежать даже кобольду, и, кажется, хорошо знакомая Каэлю.

— Вфшшшаууррр! — во всю мочь заорал канамот, как никогда напоминающий обычного кота. Представительница этого странного вида измененных магией животных болталась в руке Михаэля, удерживаемая за загривок, и совершенно точно пребывала в шоке. Впрочем, Каэль и сам вряд ли выглядел бы лучше, протащи его духи в единый миг через половину континента.

— Не поняла. — Супруга правителя, взявшаяся не пойми откуда вместе с десятком сумеречных эльфов, одной дроу и странным созданием, похожим на ходячее дерево, с трудом уместившееся в и без того маленькой комнате, потыкала в серое пузо концом своего оружия, издалека смахивающего на толстое копье без наконечника. — Что, весь переполох из-за этой блохастой мышеловки?

— Мяу, — подтвердило полуразумное животное-эмпат.

## Глава 4

Архимаг Келеэль, проверявший и перепроверявший свои владения, облегченно выдохнул и впервые за последние несколько дней позволил себе расслабиться. За то время, что он был скорее мертв, чем жив, позволив плененным некогда демонам омолаживать не столько его тело, сколько душу, ничего непоправимого не случилось. Да и более-менее заслуживающего внимания тоже. Никто не покушался ни на его жилище, ни на тех немногих разумных, кого пятитысячелетний эльф зачислил в свои друзья или ученики. Впрочем, сказать по правде, таких и было-то всего трое, и каждый из них сам мог обидеть кого угодно и в любом количестве. Вплоть до армии. Князь Западного леса потихоньку кутил, пытаясь утопить в вине горечь, вызванную недавней безвозвратной гибелью возлюбленной и их общего нерожденного ребенка; верховный жрец бога гномов проповедовал и на досуге, как заведено у бородачей, истреблял подземных чудовищ или творил произведения искусства; правитель сумеречных эльфов Михаэль потихоньку собирал под знамена вассалов из числа людей, готовя первый в своей жизни завоевательный поход. Последнее заслуживало наибольшего внимания, а потому архимаг решил проверить, как именно принималось и претворялось в жизнь это решение, воспользовавшись сложной системой артефактов, в том числе живых, которая должна была непрерывно следить за персоной, представляющей для древнего волшебника интерес.

— Искать подземные реки бесполезно, — вздохнул шаман, в очередной раз собравший своих друзей и дроу, пребывавшую, фактически, на подневольном положении, пусть и без особых ограничений личности, на совет. — Я подлизывался к духам сильнее, чем к Лике на четвертом свидании, но результат нулевой.

— Это когда вас в машине едва не застукали? — ухмыльнулась Шура. — Как же, помню-помню. Впрочем, самую важную улику, резинотехническую, вы таки умудрились чуть не потерять. Если бы мама нашей новоиспеченной королевы проверила ее карман на юбке с левой стороны, о, она нашла бы много чего интересного!

— Семен, — душевно попросил начальника разведки правитель сумеречных эльфов, — хватит всякой чепухой маяться, возьми у своей жены пару уроков. Как в салоне обычной легковушки она умудрилась спрятаться так, что ее не заметили, решительно выше моего понимания. Да еще и со свечкой.

— Всегда знала, что змея ты подколодная, ну то есть подруга закадычная, — мрачно прошипела Лика, бросив на Шуру испепеляющий взгляд, и покраснела, став похожей на упомянутое пресмыкающееся. Прическа на Шуре вспыхнула. А одежда от пояса и выше вообще рассыпалась пеплом.

Далеко не сразу, но совет удалось продолжить, только из женщин на нем осталась одна Кайлана. Участницы драки разошлись по углам, дуясь друг на друга, а их подруги воспользовались поводом и улизнули со скучного, как выразились Настя и Викаэль, мероприятия.

— Так в чем дело с подземными водами? — продолжил прерванную беседу Азриэль.

— Да как тебе сказать, Рустам? — Правитель сумеречных эльфов озадаченно почесал голову. — Духи. Они в этом мире жутко наглые. Причем, как правило, очень узкоспециализированные. Обитатели глубинных пластов земли и слышать ничего не желают о том, чтобы проложенные тысячи, если не сотни тысяч лет назад подземные русла изменили свое течение. По их мнению, торг здесь принципиально неуместен. Пробиваться силой не вариант, это все равно что воевать с засевшими в родных джунглях партизанами. Им взорвать мост, ну, в нашем случае, скважину, и пристрелить из засады наглых захватчиков куда легче, чем выловить эти заносчивые сгустки разумной и не очень разумной энергии на глубине в черт знает сколько метров.

— Так вот почему в этой пустыне так мало колодцев, — задумчиво пробормотал Серый. — Их можно сделать лишь там, где вода сама подходит совсем близко к поверхности.

— Именно, — подтвердил Михаэль. — А потому наши надежды, связанные с масштабным терраформингом, направлены на возможный проект строительства плотин на речках и ручьях, спускающихся с гор да почти сразу и пересыхающих. Сергей, Рустам, вы закончили с расчетами?

Этих воинов, особенно первого, его архимаг привык считать чем-то вроде приложения к сестре-целительнице и жене, раньше не привлекали к масштабным проектам по причине отсутствия у них нужных в этом мире знаний и навыков, а потому, можно сказать, Келеэль заинтересовался. Разнообразные новшества, которые внедряли в свою жизнь сумеречные эльфы, он перенимал и выдавал за свои с большой охотой.

— Мы, к сожалению, не гидротехники, — вздохнул Азриэль, — но вроде бы материал, который получается из песка, сплавленного магией в подобие стекла, для небольших плотин подходит.

— А почему не привлечь братьев-гномов, которых вы вытащили от работорговцев? — спросила Кайлана. Кто-то из них, то ли Клаин, то ли Клоин, вроде бы назвался архитектором. Наши подземные города, построенные рабами этой расы, получались неплохо. Может, и вам бородатые недомерки сгодятся? А не захотят сотрудничать, отдайте их мне. На денек. А лучше на месяц.

В голосе бывшей жрицы Ллос прозвучала тоска по привычному некогда образу жизни, обязательной частью которого были мучения пленников и регулярные жертвоприношения жестокой богине.

— Без них у нас бы точно все рухнуло, — вздохнул Серый. — Кстати, Мих, как ты и просил, присмотрели местечко для небольшого города у самой границы гор. И с рекой рядом, и на возвышенности. Если не будем сильно усердствовать с дамбами, затопит вряд ли.

— Замечательно, — задумчиво пробормотал правитель сумеречных эльфов, барабаня пальцами по столу. — Наша пирамида и посадки вокруг нее хороши, но недостаточно.

— А по мне, так лучшего и желать сложно, — не согласился с ним Шиноби. — Место стратегически грамотно расположено и хорошо укреплено. Наше жилище окружают простые алхимические мины, стандартные для местных чародеев волшебные ловушки, сторожевые духи, а незаметно пробраться через соседнее измерение, или как там это волшебники делают, не дадут те сущности, которые вступили в симбиоз с меллорнами и теперь кормушку охранять будут, не щадя своей астральной жизни. Благодаря тому что драконы ежедневно облетают территорию, незаметно подобраться к нам можно лишь при помощи магии. «Буратинаторы» без особых проблем раздавят средних размеров армию. В теплицах подрастает второй урожай разнообразных овощей и не совсем обычных травок, семенами которых щедро поделился Келеэль. Мы уже автономны и можем чихать на остальной мир с высокой колокольни, если, конечно, его обитатели не заявятся к нам в гости все разом. Ну или по крайней мере большой армией с поддержкой высших магов.

— Ты немного преувеличиваешь, — поправила его Кайлана, — но в целом говоришь верно. Здесь почти так же, как на моей родине. А там уж знают толк в паранойе и выживании.

— Предмет или явление, вызывающее у дроу восхищение, большинство нормальных людей и нелюдей предпочтут немедленно уничтожить, — хмыкнул Михаэль. — И думаю, будут правы. Но отгораживаться от мира рукотворными стенами не следует. Рустам, Серый, Семен, вы сами разве не заметили? Мы костенеем.

— Чего? — переспросил Азриэль.

— Вчера я тут болтал с одним рационализатором лет пятнадцати-шестнадцати, как ни странно, из местных кочевников-дикарей, — продолжил правитель сумеречных эльфов, — так вот он предлагал создать нечто вроде селекционной службы, скрещивающей кобыл с жеребцами. Его род издревле ими торгует и, пожалуй, является самым цивилизованным из тех, что нас окружают. Естественно, скотоводам хочется расширяться и поставлять животных на все рынки, которые только есть. По их мнению, мы как раз те, кто сможет с этим помочь. Вот только брать для разведения мичуринец предлагал не первых попавшихся животных и не самых лучших, а тех, чье потомство будет пользоваться спросом. Вождям нужны большие и красивые жеребята, воинам для походов требуются неутомимые и неприхотливые, а гномам, если те вдруг появятся в горах, низкорослые. Парень, сам не понимая, чего творит, дошел до теории естественного отбора. Может, мысль, что выживает не сильнейший, а тот, что лучше прочих приспособлен к окружающей среде, ему и не сформулировать, но суть происходящих процессов он улавливает интуитивно.

«Талантливый самородок! — присвистнул Келеэль, который с этим достижением научной мысли, пришедшей с прежней родины воскрешенных им эльфов, уже был ознакомлен. — Надо бы проверить его на магические способности. Да и каким-нибудь боком к работе, где нужно думать, приставить. Впрочем, уверен, это уже сделано. Михаэль хоть и молод, но далеко не глуп».

— Я уже нанял парня в пожизненное служение, — подтвердил предположения архимага шаман. — Вдруг перед нами собрат Ломоносова по духу? Но не о том речь. Его план я оценил по достоинству далеко не сразу. Мозги просто отказывались понимать, зачем это нужно. И кажется, я знаю причину их малой работоспособности. Эльфы — долгоживущая раса. Ее представители, как правило, не воспринимают и не обрабатывают информацию с привычной нам скоростью. Стресс от смерти, последующего воскрешения и последовавшей за ним жизни, назвать которую спокойной не смог бы и самый безнадежный адреналиновый наркоман, временно заставил выложиться на все сто, но год, проведенный в относительной тишине и покое, сказался пагубно. Если представителей ушастой расы, не исключая нас с вами, периодически не пинать, их темпы развития не остановятся, но замедлятся пропорционально грядущим столетиям, которые надо как-то пережить, не особо рискуя собой. Дроу почему имеют репутацию существ, поголовно обладающих коварством, которое предусматривает определенное количество ума? Да потому, что темный эльф если расслабится, то умрет. А позволить себе закостенеть в их среде не сможет даже тот, кто взобрался на самую вершину социальной пирамиды. А то живо вниз спихнут с кинжалом в спине.

— Ну возможно, — задумчиво сказала Кайлана. — Но что-то я себя поглупевшей не чувствую. Хотя последние полгода порядочно себя запустила, даже засыпать спокойно стала без ловушек перед кроватью, с одним кинжалом под подушкой.

— Может, ты просто в тот день не выспался? — пожал плечами Семен, видимо не убежденный в правоте слов правителя и поддерживающий мнение бывшей жрицы Ллос.

— Я тоже сначала так подумал, — со вздохом признался Михаэль. — Увы, небольшая проверка с решением простых геометрических и алгебраических задач, на которые классе в десятом ушло бы максимум полчаса, затянулась едва ли не на весь вечер. Атрофирующийся мозг не болит, но от того становится не менее фатален. А потому нам, если не хотим стать подобием поросших мхом пеньков из Древнего леса, нужно общаться с представителями других этносов, способных выкидывать что-то новенькое, причем относительно много и часто. Информационный голод для эльфов не менее опасен, чем обычный. Если у западных сородичей такой подход работает, то и нам это средство должно помочь.

«Хм, не замечал за собой подобного, — не на шутку заинтересовался сделанным Михаэлем выводом архимаг. — Впрочем, затворником, удалившимся от мира, меня лишь считают. На самом-то деле всегда есть чем заняться и с кем поболтать. Пушистик, демоны, Протоклис… М-да, список невелик. Надо бы завести нечто вроде дневника и сравнить продуктивность моих исследований, перемежаемых прогулками куда-нибудь поближе к цивилизации и идущих в обычном режиме. А то со всеми этими делами совсем разгадку тайн Вселенной забросил».

— А потому наш уголок пустыни срочно надо наводнить туристами, но они почему-то в окрестных странах практически не водятся, — заключил Михаэль. — Следовательно, придется для начала удовлетвориться торговцами. Это и выгоднее, кстати. Но поскольку сухопутный путь по опасным пескам будет, совершенно точно, нерентабелен, товары и пассажиров везти придется морем.

— Мих, — улыбнувшись, сказал Семен, — у нас в долине нет выхода к океану. И поблизости его тоже нет.

— Знаю, — согласился правитель сумеречных эльфов и сделал рукой незамысловатый жест. Возникшие из ниоткуда духи сплелись под потолком просторного зала в неярко светящееся облако и приняли вид географической карты. — В центре, как видите, находится наша долина, — прокомментировал созданную слугами иллюзию шаман. — Ее окружают с одной стороны горы, с другой — царство Эрсийское. Хотя мне почему-то все время хочется назвать его халифатом. Перевал через хребет, удобный для караванов, поблизости всего один, да и он не сказать чтобы очень уж хорош. Расширить его, наверное, можно, но вот пробить еще парочку, уверен, не дадут духи гор. С другой стороны этот путь упирается в земли королевства Феор. Там последние лет двести идет перманентная гражданская война всех со всеми, так что соваться в эту клоаку рискуют лишь за очень большие деньги и опасный участок предпочитают проскочить по-быстрому. Хотя на крови, как правило, и делаются самые большие состояния. Не самый лучший маршрут для мирных торговцев, сами понимаете, хоть и весьма прибыльный. А потому нам нужен абсолютно другой способ контактов с окружающим миром. Вон там, где заканчиваются пески, начинается море. А оно при наличии кораблей предполагает куда большую свободу передвижения, чем суша. И именно потому я отправил вождям племен весточку, что им пора собирать воинов в поход, а большую часть проводимых бывшими дроу учений и прочую деятельность свернул.

— Ты хочешь завоевать побережье? — удивился Азриэль. — Но это война. Против нее, между прочим, активно возражала некая личность, которую наш самозваный король без короны увидит, если посмотрит в зеркало.

— А зачем нам эти километры песка от долины до линии прибоя? — хмыкнул шаман. — Нам море надо.

— Что-то не улавливаю логики, — подумав, признался Серый.

— Всего лишь два слова, — улыбнулся Михаэль. — Острова. Порталы. Благо последних я уже закупил штук двадцать. И если верить обещаниям Келеэля, скоро его знакомые гномы привезут еще.

На несколько мгновений воцарилось молчание.

— А ведь может сработать, — задумчиво пробормотал Азриэль. — Не знаю, насколько правитель Эрсийского царства жаден до территории, но какую-нибудь скалу, торчащую из волн, или даже клочок суши, сравнимый по площади с уже озелененной нами пустыней, то есть гектаров двадцать — тридцать, он, скорее всего, уступит.

— Не быть тебе завоевателем, — фыркнула Кайлана. — Видишь эту россыпь точек на карте, которая на самом деле вполне себе приличный архипелаг? Ее нужно прибрать к рукам целиком и полностью, иначе, больше чем уверена, купцов будут поджидать пираты, которые на поверку окажутся военными моряками, патрулирующими границы!

— Нам нужен мир, — хмыкнул Шиноби. — Желательно — весь.

Дроу заинтересованно поглядела на эльфа, будто невзначай приняв более раскованную позу, позволяющую лучше оценить ее фигуру. Верность мужу-некроманту, которого ей навязали, скрепив брак благословением Протоклиса, верховного жреца бога гномов, она соблюдать явно не собиралась. Убить искренне презираемого, ненавистного супруга прямо или косвенно бывшая жрица Ллос не решалась из-за угрозы божественной кары. Причем доказательства, что та последует незамедлительно и окажется весьма суровой, ей являлись неоднократно. Эта же причина заставляла темную эльфийку беспрекословно слушаться навязанного в мужья человека. Правда, ей уже удалось найти в правилах, вроде бы свободы не оставляющих, лазейки, воспользовавшись брошенной в сердцах фразой: «Да спи с кем хочешь!» Тогда было еще много чего сказано, и неудивительно, что некромант забыл о своем разрешении ему изменять. Да оно и понятно, ведь Кайлане пришлось заплатить за свою грубость тяжелыми травмами, вплоть до переломов, которые ей нанесла божественная сила, когда-то скрепившая их брачные узы. Бог гномов, по мнению всех остальных рас, кроме коренастых бородачей, являлся исключительным женоненавистником. Дроу уже пыталась однажды заинтересовать своим телом Михаэля, но выбрала для этого крайне неудачный момент. Ее попытка стоила ей изрядного количества нервов, клочка волос, пары царапин на лице и вечной подозрительности со стороны Лики. Своего же супруга Асазора Кайлана не без оснований считала личностью бесхребетной и неспособной самостоятельно что-либо ей сделать. Ну если, конечно, она не попытается мешать его работе, которую маг смерти любил больше жизни. Впрочем, волшебник отвечал супруге взаимностью и, даже приняв омолаживающий эликсир, за который сумеречные эльфы и купили его верность, наведываться к ней в спальню вроде бы не собирался. Во всяком случае, по своей воле.

— Ну в данном случае Кайлана со своими милитаристскими замашками права, — согласился с дроу Михаэль. — Тем более, самое интересное, острова-то эти, большие и плодородные, владыке Эрсийского царства и не принадлежат.

— А кому? — заинтересовался Серый. — Ведь не стоят же бесхозными.

— Местным племенам людоедов и нежити, — вздохнул Михаэль. — И, сдается мне, договориться с ними не стоит и пытаться. В тех краях некоторое количество лет назад жил-жил и помер архимаг, специализирующийся, подобно Келеэлю, на темных аспектах искусства волшебства. Звали его Снурф или Снерф, мнения историков расходятся. Чародей, обосновавшись там, выселил с архипелага всех, сделав его единоличным владением. Вот только окончил он свои дни как-то неправильно, то ли вообще решил остановиться на половине пути, став архиличем, но чего-то напутал в процессе.

«Последнее, — вздохнул пятитысячелетний эльф в своем доме, ненадолго отвлекаясь от иллюзии. — Снорф был талантлив. Для человека. Но нужного опыта в обращении со стихией смерти у него не было. Да и использовал он, судя по косвенным признакам, ритуал, разработанный темными эльфами для самих себя. А у них совсем другое строение тела и минимум по три спрятанные ловушки на каждой странице любого серьезного текста по волшебству!»

— Жил волшебник не слишком уединенно, имел учеников, множество слуг и гарем, — продолжал рассказывать Михаэль, — на которых наложил хитрое заклятие собственного сочинения, не позволяющее им далеко и надолго удаляться от резиденции. Это есть в хрониках. Когда с архимагом случилось несчастье, его мертвые создания взбесились и принялись рвать всех подряд, а заклинание повиновения не исчезло. Выжившие бросились кто куда, но далеко удрать не смогли. Чары не пустили с архипелага. Снять их оказалось не то чтобы совсем невозможно, но потребовалась работа другого высшего мага, сравнимая по сложности с воскрешением. Такового благодетеля не нашлось, и в мире появилась новая своеобразная народность, привязанная к определенному ареалу обитания. Разобраться же с записями архимага о том, как наложить волшебство и как его отменить, не получилось. В мире мертвых Снурфа не было, а ступившие на его остров назад почти никогда не возвращались. А те, кто все же это сделал, навидались там такого, что решили навек завязать с приключениями.

«Я дошел до самой башни Снорфа, — припомнил Келеэль. — Сначала, правда, в одном поселении местные нравы и традиции волшебства попробовал изучить, но не нашел с его обитателями взаимопонимания. Хорошо дрались, мерзавцы. Особенно впечатлила меня туча поднятых из могил комаров, в которой совокупный вес особей, похоже, превосходил рыцаря в броне и с конем. А оттуда уже отправился к резиденции покойного коллеги. Кстати, наверняка это он посылал воров, которым все-таки удалось забраться в мою библиотеку лет за сорок до того, как все случилось. Интересно, кто это был? Найти их не удалось, а жаль, такие специалисты пригодились бы. Помню, на пристани меня встречали четыре костяных дракона, полтора десятка низших вампиров, столько же весьма качественных умертвий, более мелкие твари вроде обычных призраков и толпа ходячих мертвецов. Последних даже приблизительно не считал. Но было их много. Половину резерва потратил, превращая нежить в прах, и левой руки лишился. Пришлось вернуться домой, подлечиться. Причем сил, потраченных на то, чтобы восстановить конечность, ушло больше, чем если бы новое тело создал, причем раза эдак в два.

Второй раз шел по запомненным координатам порталом, под невидимостью, да еще и со всеми своими архиличами, на всякий случай. До цели добрался без проблем, но внутрь не полез, так как не был уверен в безоговорочной победе. Даже через стену ощутил внутри присутствие существа, не уступающего грубой силой князю Западного леса. Конечно, на моей стороне были численное превосходство, мастерство и опыт, но рискнуть все же не решился. Где я, случись чего, замену таким хорошим инструментам найду? Погибший был талантлив. Может быть, даже гениален. Но, увы, слишком часто упускал из виду незначительные, на его взгляд, мелочи. К примеру, то заклятие, наложенное на учеников и слуг. Больше чем уверен, он вовсе не собирался делать его наследуемым их детьми и внуками».

Тут пятитысячелетний архимаг спохватился и заставил иллюзию вернуться к тому месту, с которого он отвлекся на собственные воспоминания.

— Жители архипелага довольно скоро обнаружили пугающую закономерность, — вздохнул Михаэль, продолжающий рассказывать своим друзьям о произошедших в не такой уж глубокой древности событиях. — Каждый, кто умирал, после смерти очень быстро вставал. Причем нередко из могилы выбирался не едва шевелящийся зомби, а не самое слабое умертвие. Ученики архимага пытались разобраться с проблемой, но в большинстве своем добились лишь того, что умерли, нарвавшись на встроенную защиту, и стали личами. Но даже в таком состоянии охрана учителя, возможно, вместе с ним самим, продолжала их атаковать при приближении к острову, где располагается башня некроманта. Выжившие стали племенными шаманами новообразовавшегося народа, которые, однако, сумели договориться со своими свежеупокоенными коллегами. В результате живые и мертвые образовали нечто вроде симбиотического союза, правда разделившись при этом на фракции, частенько воюющие между собой. Культурный обмен шел в обе стороны, в результате чего традиции у пока еще дышащего на архипелаге этноса сложились своеобразные. И слово «чужак» в их языке — синоним слова «пища». Теперь, спустя сотни лет, в тех краях настоящий рассадник живых и не очень некромантов, запертых на маленькой территории. Удрать с нее им не удается даже в мертвом состоянии.

— Жутковатая история, — передернул плечами Шиноби. — Почему я ее раньше не слышал? Ведь это же, фактически, в двух шагах!

— Ну с местным населением мы общались мало, — развел руками Михаэль. — А для них самих это лишь страшная легенда. Ну вроде как для жителей Прибалтики хроники ликвидации последствий Чернобыля. Вроде и было, но давно, далеко и не про нас.

— И ты предлагаешь нам драться с народом некромантов? — скептически осведомился Серый. — Нас же просто перебьют!

— Все не так плохо, — покачал головой шаман. — За прошедшие практически без контактов с внешним миром столетия потомки учеников и слуг архимага сильно деградировали. На их острова только в этом веке минимум трижды заходили мореплаватели, сумевшие вернуться обратно. И на их корабли нападали небольшие галеры без парусов, влекомые лишь веслами, за которыми сидели скелеты и зомби. А те, кто ими управлял, были в большинстве своем вооружены костяным, каменным или даже деревянным оружием, пусть и неплохо зачарованным. Ну и темной магией, само собой. Не веришь мне, спроси у Асазора. Он в молодости видел дубину, привезенную из одной такой экспедиции. Мы их сделаем. Особенно если будем зачищать острова по одному и не связываться с объединенными ратями, если таковые появятся. Только для начала потренируемся как следует. На орках. Я с князем Западного леса, который позавчера заскочил за парой литров спирта на опохмелку, уже договорился. Он переправляет нас в окрестности города зеленокожих, которые ему чем-то мешают, а мы их грабим.

— Нет, Мих, ты точно каких-то травок накурился, а потом немытым мухомором заел, — вздохнул Шиноби. — Так, народ, встаем, расходимся. Увидит кто венценосного алкаша, который у нас половину запасов спиртного выхлебал, дайте ему в рыло, пожалуйста.

— И выйдя на орбиту, передавайте привет инопланетянам, — продолжил реплику друга Сергей. — Семен, ну ты соображай, какую чушь несешь. Князь, может, и вечно пьян, но при необходимости испепелит наглых личностей, не приходя в сознание.

— А чего он? — не пожелал молчать Шиноби. — Пьет, шляется как у себя дома. За последний год ни одного месяца не помню, чтобы его помятая рожа хоть раз да не мелькнула в окрестностях. Хорошо хоть, к девушкам не пристает.

— Траур у человека, ну то есть у эльфа, чего ж вы хотите? — пожал плечами Азриэль. — Месть свершилась, внутренних врагов, какие в стране были, прижал, теперь можно и погоревать. С его здоровьем, кстати, запой продлиться может лет пятьдесят. Ах да, передайте кто-нибудь князю при следующей встрече: здание посольства для дипломатов из Западного леса мы на прошлой неделе достроили. Пусть в следующий раз, как выпить заявится, их с собой прихватит. Или, может, его где-то в пирамиде прямо сейчас поискать? Наш шаман накуренным или пьяным далеко уйти не мог.

— Сидеть! — прикрикнул на друзей Михаэль. — Я трезв и серьезен как никогда! Острова мы можем и на потом оставить, а вот орков побить надо обязательно.

— С чего вдруг? — удивился Серый. — Во имя расовых стереотипов, что ли?

— Да если бы, — вздохнул правитель сумеречных эльфов. — На это есть целых три причины. Первая, Сумрак все еще едва заселен. Не говоря уж о долине, по которой кочуют абсолютно нецивилизованные племена. Короне в моем лице банально нужны подданные. А то, стыдно сказать, за обычными конфетами, которые наши девочки, забывшие благодаря подаренному архимагом здоровью про страшное слово «диета», очень любят трескать в сумасшедших количествах, приходится телепортом прыгать. А вчера у меня порвалась самая обычная подушка, и оказалось, что новую найти сложнее, чем призвать из Бездны демона и заставить его спилить собственные рога. Духи полстраны перерыли, пока нашли одну среди военных трофеев какого-то запасливого вождя. А еще нужны кожевники, портные да просто крестьяне! Семен, ответь, это нормально, когда глава внешней и внутренней разведки по грядкам с арбузами ползает, собственноручно выпалывая сорняки? Или, скажешь, на прошлой неделе в теплице был не ты?

— Пункт первый принимается, — поспешно заверил шамана Шиноби. — Только ты уверен, что орки с энтузиазмом воспримут предложение на нас поработать? Пусть даже под магической клятвой верности.

— Шутишь? — удивился Михаэль. — Я имел в виду рабов зеленошкурых. Работать представители этой расы могут, но не любят. А потому занимают почетное второе место по количеству пленников после дроу. Но к темным эльфам я лезть не хочу, можем кровью умыться в их подземельях.

— Так и будет, — ностальгически вздохнула Кайлана, видимо вспомнив о доме.

— Вторая причина, — продолжил шаман, — духи. Сила того, кто с ними общается, во многом зависит от репутации. И если всему миру, следящему за новостями из нашей пустыни, я известен как высший маг, то в реальности мне до такой планки еще тянуться и тянуться. Тот же князь Западного леса, если протрезвеет, завяжет такого выскочку узлом и не особо запыхается. А вдруг к нам в гости заявится недружелюбно настроенный архимаг? Покровительство Келеэля — это хорошо, однако же и самим расслабляться не стоит, он ведь может и не успеть вовремя. Артефактные костыли, построенные на земных знаниях, не в счет, уж слишком они специализированы и применить их без подготовки очень сложно. Но если накостылять более опытным шаманам, заключившим контракты с могучими сущностями, то последние автоматически поднимут мой статус в своих глазах как минимум до ранга уже побежденных противников. А значит, великие духи начнут откликаться на просьбы или предлагать сделки. А их свита будет беспрекословно слушаться того, с кем имеют дела патроны этих странных созданий.

— В целом понятно, — пробормотал Азриэль. — Повышение уровня — вещь нужная. А третья причина какая?

— Обещание, которое я опрометчиво дал, но не слишком стремлюсь исполнять, — со вздохом признал Михаэль. — Когда Вику захватили, я сказал Крыргу, что если с ее головы упадет хоть волос, то буду мстить. А знак богини Олерии, который был гарантом мирных переговоров, сработал как своеобразное святилище или алтарь. Высшие силы сочли эту угрозу клятвой. И теперь духи начинают недоумевать, почему я ее не исполняю. Бунта конечно же не случится, но, если в ближайшее время не начну ходить к оркам в гости с приветом и обнаженным мечом, власть моя над ними ослабеет процентов на пять-шесть. Я ее, конечно, со временем верну к прежним показателям, но все равно допускать такого развития событий не хотелось бы. Ну так что, быть походу?

— Куда же нам деваться, — хмыкнул Серый, — раз девочки хотят конфет и запасную подушку днем с огнем не найти? Значит, сначала к оркам, и, если наша армия хорошо себя покажет, потом подумаем о захвате островов?

— А как мы попадем туда? — скептически осведомился Шиноби. — Кораблей в наших песках что-то не видно. И мореходов тоже.

— Наймем какую-нибудь посудину с экипажем в ближайшем порту и запихнем на нее штук шесть стационарных порталов, — пожал плечами Азриэль. — Это даже мне ясно. Их пропускная способность, к сожалению, ограничена, но, если высаженный лагерь продержится пару дней, мы сможем переправить туда всю нашу армию. Вот только зачем спешить с экспансией? Что, если подождать хотя бы пару лет, укрепиться получше? Прежде чем лезть в чужие земли, стоит хорошенько разобраться со своими. Вы, к примеру, знаете, что древний храм, в котором мы сейчас обитаем, в этих краях далеко не единственный?

— Конечно, — кивнул шаман, и иллюзия, парящая под потолком, украсилась несколькими значками. — Три строения разрушены полностью и представляют интерес исключительно для археологов. Одно частично сохранилось и используется родом Степного ковыля как гробница, куда они сносят покойников, да и оставляют там мумифицироваться в сухом воздухе пустыни. Одно ушло под землю по самую крышу, и входа в него никто не знает. Возможно, в нем-то как раз и стоит порыться, но это следует отложить на потом. Торговля же с другими странами нам нужна уже вчера.

— И что мы будем продавать? — скептически осведомился Семен. — Шуры здесь нет, но и без нее, заведующей добром, честно и не очень честно нажитым, ясно, что самостоятельно производимых товаров у нас не имеется. Есть скот, который разводят кочевники. Но гонять через порталы коров и лошадей — настоящее расточительство!

— Вовсе нет, — не согласился с ним Михаэль. — Телепорт, используемый аккуратно, без перегрузок, может служить сотни, если не тысячи лет. Если честно, у меня на эти каменюки с вложенными в них плетениями большие надежды. При условии, что их удастся накопить достаточно, а лучше бы научиться производить самим, и проблемы с энергией будут решены, они полностью заменят дороги. Не придется больше грызть ногти, решая проблему нехватки… да хоть чего! Воду для полива можно будет не тянуть с другого плана, а брать из ближайшего озера. Есть почти бесхозное, но жизненно важное для Сумеречного леса месторождение на другом конце континента? Оно будет нашим. И продукция из него моментально окажется на складах, как бы далеко они ни находились. Удаленность от центра, фактически, исчезнет. Место, куда самое высокое начальство в случае собственного желания доберется за пять минут, глухой и дикой провинцией быть не может.

— Твои наполеоновские планы, конечно, хороши, — встрял Рустам. — Вот только чего ж у нас в пирамиде пока стоят лестницы, а не телепорты? И почему мы по-прежнему трясемся над тем единственным зеркалом, которое играет у нас роль скважины?

— Сказать проще, чем сделать, — буркнул смутившийся шаман. — Духи принципиально не умеют изготавливать сложные артефакты. Тут классическая, по местным меркам, магия нужна. Причем приближенная к высшей. А уж портал на элементальный план воды… Я разослал объявление, что готов купить такие вещи за любые разумные деньги, но что-то никто не торопится их предлагать.

«За золото такие вещи не продают, — покачал головой Келеэль. — Надо было на обмен предложить омолаживающий эликсир или какие-то знания. Тогда бы, возможно, сделка и состоялась бы. Намекну Михаэлю при следующей встрече».

— Не спорьте с Михаэлем! Он, когда тянется к звездам, достает до верхушки гор, — неожиданно пришла на помощь правителю сумеречных эльфов Кайлана. — Был бы порт, а что ввозить и вывозить, найдется. В конце концов, теми же рабами, которых в человеческих городах нахватать легко, торговать можно. Ах, простите, все время забываю, что вы этого не одобряете.

— В крайнем случае, используем порт для того, чтобы закупать в промышленных объемах необходимые нам вещи, — подумав, решил Серый. — То же железо, например. Богатых месторождений руд поблизости, если верить кочевникам, Михаэлю и его духам, нет и не было. Можно суда построить. Быстроходные, вместительные, не зависящие от парусов, с двигателями и винтами. Да им не будет равных в мире. Ну за редким исключением в виде плавсредств, управляемых гидромантами. Но запасы сил волшебников далеко не бесконечны, а духи за возможность мотаться к меллорну и заправляться энергией батрачить согласны до тех пор, пока дерево стоять будет.

— Не совсем так, но близко, — подтвердил Михаэль.

— Гладко было на бумаге, но забыли про овраги, — недовольно пробормотал Серый. — Ладно, если Мих решил в морг, значит, в морг. То есть на острова с нежитью.

«Боюсь, это не будет похоже на легкую прогулку, — покачал головой Келеэль. — А я, как назло, даже о возможностях живущих на островах некромантов предупредить их не могу. Надо делать вид, что лежу где-то в укромном убежище и занят процедурой омолаживания, которая продлится еще как минимум несколько месяцев. Ладно, надеюсь, Михаэль благодаря своему пророческому дару знает, что делает».

## Глава 5

Каэль пребывал в том состоянии, когда даже самые крепкие духом начинают потихоньку задумываться об уходе из жизни. Можно и о самостоятельном, если не возникнут варианты подостойнее.

«Казалось бы, у меня все есть, — думал эльф, глядя на воду. — Свобода, магия, женщина, оружие, молодость и даже некоторое количество подчиненных. Ну чего еще желать? Вот разве что другого командира? Но такого счастья эльфу, которому фатально не везло с самого рождения, судьба, очевидно, не доставит. Так, может, бросить всю эту мирскую суету и попробовать завоевать бессмертную славу, сразившись, к примеру, с драконом? Нет, с гигантским огнедышащим ящером, пожалуй, не стоит. Очень уж далеко придется идти до тех, с которыми у сюзерена Михаэля нет дружеских отношений. Может, сильного демона поискать? Череп одного такого вроде бы попадался недавно на глаза, а значит, и собратья его при должном усердии найдутся…»

— Ты меня слышишь или нет, дубина с листьями вместо мозгов?! — Голос, отвлекший бывшего жителя Древнего леса от раздумий о подвиге, в котором не зазорно и голову сложить, принадлежал Кайлане. Дроу. Властолюбивой психопатке и садистке, то есть достойной представительнице многократно проклятой всеми светлыми народами ветви перворожденных.

— Готов повторить каждое ваше слово, о сотник, — солгал Каэль, умышленно оскорбив темную эльфийку, назвав должность словом, которое к женскому полу отношения не имело. Молодой чародей искренне не понимал, чем он так провинился перед богами, что в начальники ему поставили представительницу этой расы.

Кайлана несколько мгновений смотрела на него, а потом уселась на землю там же, где стояла, и горько расплакалась.

— Они меня обманули, — пожаловалась дроу. — Пообещали свой дом! Я спала и видела себя матроной! А получила мужа-тряпку, пять скандалисток и трех огрызков, которыми только уродливая рабыня и не побрезгует!

— Почтенный Асазор, — со вздохом обратился Каэль к своему коллеге, второму полусотнику и мужу устроившей истерику женщины, — ваша жена, очевидно, забывает о своих подчиненных, готовых выполнять ее указания. И о трех молодых меллорнах, выданных владыкой Михаэлем для создания укрепленного лагеря на базе дома… А как, кстати, он называется?

— Мы еще не решили. — Некромант напоминал живого мертвеца меланхоличностью и общим состоянием одежды.

Каэль старательно пытался понять, как можно так издырявить чародейскую мантию и где в это время находился ее хозяин. «Если внутри собственной одежды, — решил воин-маг, — то передо мной как минимум лич. Прорехи в области сердца и почек очень напоминают след от удара кинжалом, печень, судя по завернувшимся внутрь краям материи, должна была сгореть, на ключице виден рваный след, вероятно оставленный когтистой лапой, а вот левое бедро выглядит странно. Может, это был вошедший слишком глубоко чекан? Или клевец? В любом случае после такого удара ногу, скорее всего, пришлось пришивать заново».

— Мне обещали больше, — продолжала стонать Кайлана, выхватив свой кнут и в исступлении стегнув им по земле. — Три десятка, ну хотя бы два! Они должны были стать моими! А Михаэль, чтоб ему…

Из воздуха возникло небольшое светящееся облачко аморфной формы и влетело бывшей жрице Ллос в рот. Та в прямом смысле слова подавилась собственными словами и принялась откашливаться.

«Слуги правителя сумеречных эльфов, которых тот приставил к саженцам волшебных деревьев и командирам отрядов, явно не позволяют попусту трепать имя повелителя, — решил воин-маг. — Умные они у него какие-то. Или я теорию шаманизма совсем плохо знаю. Обычно жители иных планов в нашей реальности не ориентируются. Или, быть может, он дал им приказ пресекать нежелательные разговоры?»

— О чем это она? — тихонько спросил Каэль у Асазора.

— Ей, — некромант кивком указал на супругу, — обещали куда больше подданных в новообразованный дом. Но Михаэль на днях пересмотрел первоначальное решение, и Кайлану пришлось сопровождать лишь тем личностям, которых он рядом с собой видеть по каким-то причинам не пожелал. Ну и мне заодно, но это ненадолго, уверен, скоро назад в мастерские вызовут.

— Я бы на месте правителя сделал то же самое, — сказал Каэль. — И вообще… мне бывших шпионов обещали в подчинение дать, но в последний момент передумали и услали их куда-то. О чем ни капельки не жалею, без них, думаю, безопаснее. Будем ждать, пока она успокоится, или пойдем отряд делить на полусотни и десятки?

— Бери себе лучших, то есть кочевников, прибывших для исполнения вассальной присяги, а я остальными займусь, — меланхолично пожал плечами Асазор. — Все равно командовать, как надо, я не умею. А так, доходяги копыта откинут и начнут слушаться приказов беспрекословно.

Каэль задумался. Беречь жизнь людей, которые и составляли основную часть его новых подчиненных, он особо не стремился. Правда, о каре за неоправданные, на взгляд сумеречных, потери предупрежден был неоднократно.

Спустившись с холма, на котором среди разнообразных ящиков и коробок с припасами продолжала буйствовать дроу, полусотнки направились к реке.

— Можешь рассказать мне, кто здесь кто? — попросил темного мага Каэль, рассматривая солдат, разбившихся на разнородные галдящие группы. — Эльфов пропусти. Их я знаю.

— Хорошо, — спокойно кивнул Асазор. — Тем более кроме тебя, твоей подруги и моей жены их всего-то шестеро. Думаю, Кайлана согласится регулярно общаться лишь с ними. Да и тренировать ваших сородичей особо не надо, все равно в первых рядах в бой они не пойдут. Ну разве что на скорпионе или в «Буратинаторе». Как магическая поддержка выступать эти сумеречные в принципе могут, но особых талантов среди них нет, всех подающих надежды волшебников Михаэль себе оставил.

Бывший пограничник Древнего леса понимающе кивнул. Пятеро громадных насекомых и пара то ли големов, то ли деревьев были выделены сотне в качестве основной ударной силы в дополнение к странному артефактному оружию, называемому огнестрельным. И молодой эльф считал это достаточным, чтобы лоб в лоб схлестнуться с одним или даже двумя магистрами магии или конной лавой численностью в две-три сотни всадников. Правда, Каэль уже знал, что остальные отряды армии сумеречных эльфов будут обеспечены куда лучше, но надеялся с течением времени превратить выделенные ему силы, не лучшего, прямо сказать, качества, в достойное воинское подразделение, пользующееся доверием, а не дурной репутацией, хорошо снабжаемое, а не довольствующееся выданными с явной неохотой огрызками.

— Тогда для начала погляди на вон ту группу кочевников, которые даже сейчас с седел не слезли, — махнул рукой некромант. — Их почти шестьдесят. Дали магическую клятву о служении, но все равно считаю их не особо надежными. Михаэль, кстати, тоже придерживается подобного мнения. Сначала ударят в спину, не подумав, и только потом умрут, не успев осознать, что с ними происходит. Шумные. Бестолковые. Вороватые. У каждого есть как минимум один запасной конь, который все время жрет и гадит. Семен, помнится, советовал сделать из них легкую кавалерию, способную обстрелять противника издалека или тревожить его ударами с фланга и тыла. Тяжелых бойцов у сумеречных вроде как хватает, а вот легких и быстрых мобильных отрядов, которые не особо жалко, явный дефицит. Может, возьмешь их всех сразу? Я с лошадей постоянно падаю. Да и как командовать всадниками, просто не знаю. А быстро летать или бегать не умею. — В голосе чародея прозвучала надежда.

— Я подумаю, — вздохнув, пообещал Каэль, который особыми кавалерийскими талантами никогда не блистал, но в седле держался. К тому же молодой эльф вовремя вспомнил, что конница, какой бы она ни была, всегда считалась более привилегированной военной силой, чем большинство отрядов пехоты. И значит, ее командир мог надеяться на солидные трофеи. А их воину-магу, пока неизбалованному роскошью, очень хотелось иметь. — Но пятерых-шестерых все-таки придется отправить во вторую полусотню как дозорных и вестовых. Да и учить их особо, наверное, не надо. И так все умеют, кроме как с огнестрельным оружием управляться.

— Михаэль пообещал каждому воину и командиру артефакты сделать, позволяющие разговаривать друг с другом на большом расстоянии, — поспешил заметить Асазор, который, судя по всему, категорически не желал видеть кочевников рядом с собой.

— Вот когда сделает, тогда и изменим установленный разумный порядок, — стоял на своем Каэль. — А остальные кто?

Краем глаза воин-маг заметил в степной траве в паре шагов от себя необычное существо. Маленькая зеленая ящерка, будто свитая из прозрачных стеблей и веточек, с яркими цветками вместо глаз, передвигалась рваными прыжками, будто спасаясь от невидимых сапог, но упорно придерживалась одного направления. Мелкий и безобидный свободный дух, один из тех, что наводнили Сумрак. Но здесь и сейчас его вроде бы быть не должно. Если, конечно, кто-то не приманил. Сознательно или не очень. И бывший житель Древнего леса знал лишь одну персону, к которой эти обитатели иных планов слетались как мотыльки на огонь.

— В основной массе бывшие рабы, которых сумеречные эльфы освободили в моем родном городе Тенелоке, — пожал плечами некромант. — Еще есть несколько переселенцев. Из них надо бы сделать пехоту, это, наверное, проще. Ну, думаю, с этим я разберусь. В конце-то концов, уж если даже безмозглых скелетов научил вращать саблей, неужели с живыми людьми не справлюсь?

— Ну-ну… — Каэль задумчиво осмотрел будущих подчиненных, которые с неменьшим любопытством и, пожалуй, даже с некоторым презрением глядели на него. «Наверное, с дисциплиной будут проблемы, — решил он. — Придется показать силу. Значит, самые тупые экземпляры, забывшие о том, что высший маг наверняка найдет убийцу своего полусотника, попытаются прикончить меня. Что ж, после чудовищ моих родных пограничных лесов полсотни недовольных людей, вооруженных до зубов, выглядят не так уж и страшно. Главное, не забывать перед сном обновлять защитные чары на своей палатке. И не пускать Сариэль никуда одну. Денщика к ней надежного приставить…»

В голову чародея закралась мысль, что настоящий сумеречный эльф в такой ситуации попробовал бы выпросить у некроманта немертвого стража. Перворожденным, да и всем остальным народам, в общем-то, конечно, противно находиться рядом с мертвяком, зато они никогда не спят и абсолютно неподкупны. Но бывший житель Древнего леса к таким кардинальным изменениям своего привычного мировоззрения, как соседство с живым трупом, был определенно не готов и потому эту идею отбросил.

— Так, вы, которые на лошадях! — Каэль решил приступить к своим непосредственным обязанностям. Языку, на котором говорили люди в этих землях, его обучил Михаэль, просто буркнувший воину-магу, заикнувшемуся об этой проблеме, «завтра проснешься и будешь разговаривать». И естественно, не соврал. — Я ваш новый командир. Подойти ко мне на десять шагов. Подойти ко мне на десять шагов, сказал!

Кочевники лишь сгрудились плотнее и что-то загомонили в несколько десятков глоток сразу.

Каэль создал в руке молнию, но потом, поколебавшись, заменил ее огненным шаром. Слабеньким. Стихия огня никогда особенно ему не давалась, но сейчас всеиспепеляющее пламя и не нужно было молодому чародею. Вполне годилось и его жалкое подобие. Сотворенное заклятие полетело под ноги лошадям, взорвавшись снопом больно жалящих искр. Несколько животных, недовольно заржав, ломанулось вперед, вынуждая остальных передвинуться ближе к эльфу, на которого схватившиеся за оружие люди, будто сговорившись, начали извергать целые водопады брани.

— Когда я говорю, вы молчите, если нет очень, повторяю, очень важной причины делать обратное, — громко сказал Каэль, вложив в голос толику магии и все-таки создав свою любимую молнию и запустив ее в ближайших к нему всадников, которые, кажется, намеревались своего командира просто затоптать копытами.

Несколько наездников, порядочно обожженных небесным пламенем, упали с седел под копыта вставших на дыбы коней. Остальные придержали своих лошадей.

— Как ты смеешь?! — возмущенно заорал самый, видимо, наглый из них, выезжая вперед. Из-под копыт его лошади еле-еле выдернули наиболее неудачливого кочевника. — Я хан Тахомай, глава рода…

Каэль создал еще молнию. Послабее, но одному-единственному человеку хватило. Разряд опутал его фигуру, будучи на миг остановлен, очевидно, каким-то защитным талисманом или амулетом, но потом все равно заставил длинные немытые, сальные волосы человека встать дыбом, а глаза закатиться.

— Вы все дали клятву верности владыке Михаэлю, — обвел своих подчиненных тяжелым взглядом воин-маг. — И значит, теперь будете ее выполнять. А как именно, решать мне. И первое, что я от вас буду требовать, — это дисциплина! Есть несогласные? И не советую сыпать пустыми угрозами или пытаться ударить в спину. За первое накажу, за второе магия нашего правителя Михаэля вывернет вас наизнанку!

— Не пугай нас смертью, полусотник! — Произнесший это бритый наголо седоусый кочевник, несмотря на зрелые годы, сохранил крепкую фигуру и блестящие азартом молодости глаза. — И не считай глупее себя. Самые горячие уже задохнулись, когда попробовали под покровом ночи пощипать одного богатого бородатого недомерка, а остальные будут служить честно! Но мы воины и не потерпим унижения!

— Если кого оскорбил… — хмыкнул Каэль, практически уверенный в том, что ему сейчас бросят вызов. Который придется принять. Примитивные дикари, к ним эльф относил подавляющее большинство людей, неспособны были, по его мнению, оценить ничего, кроме силы. — …Вы можете попробовать оспорить место полусотника, сразившись со мной в честном бою! По одному, естественно. Не сомневаюсь, лорд Михаэль только порадуется, если во главе отряда встанет более умелый воин.

— Я же сказал, не считай нас глупее себя, — фыркнул седоусый, поддержанный гулом голосов своих соплеменников. К удивлению воина-мага, желающих стать главным среди кочевников не нашлось. — Мы уже видели, как дерутся ушас… эльфы.

Каэль кивнул, когда человек проглотил окончание обидной клички народа перворожденных, и рассеял молнию, возникшую в его руке.

— Любой из вас силен как бык, а гибок как змея, — продолжал бритоголовый. — В честном бою даже без мгновенно убивающей врагов громовой магии один на один победу одержать просто невозможно. Знаю, пробовал. Семь раз. А лучше меня нет воина в степи. Может, я и мой брат на одного тебя? Это будет честно.

«Сумеречные жульничали, — мысленно хмыкнул Каэль, прекрасно знающий о том, что люди в грубой силе превосходят перворожденных. — Что ж, этого следовало ожидать, сам бы так сделал. Интересно, использовались чары для увеличения силы или они тоже заставляли врагов в нужный момент поскользнуться, как я планировал сделать с этим дикарем? Впрочем, неважно. Раз уже начали просить и торговаться, значит, готовы признать мое превосходство».

Так и оказалось. Воин-маг довольно быстро перезнакомился с людьми, назначил десятников, одним из которых сделал того самого седоусого бритоголового кочевника, и решил узнать, как идут дела у Асазора.

Некромант со своей ролью полусотника справлялся, причем вроде бы неплохо. Все оставшиеся наемники сумеречных эльфов дружно копали землю вокруг холма. Сверху на них с мрачным видом глядела немного успокоившаяся дроу, восседавшая на огромном сундуке, как на троне. Под ее пронзительным взглядом спотыкались все, кроме десятка скелетов, которых супруг темной эльфийки, судя по всему, притащил на место временного лагеря с собой в одном из ящиков. Сам Асазор, довольный, с развернутым свитком в руках сновал между своими подчиненными.

«Наверное, это план обустройства лагеря, который выдал нам Михаэль, — догадался воин-маг. — Мы должны сделать подготовительную работу, а потом через портал придут маги и помогут построить первые здания. Что ж, заставить копать этих гордых сынов степи, очевидно, не получится, но без дела их оставлять не следует, а то возгордятся и сочтут себя привилегированной кастой. А это новые проблемы в будущем».

— В общем, так, бойцы, — обратился Каэль к кочевникам, — как видите, готовится закладка дома, в котором мы будем отдыхать все то время, которое не потратим на тренировки и исполнение приказов нашего сюзерена. Главой его назначена дроу. А потому ничего не делать не получится, иначе она совсем озвереет, спустит с лентяев шкуру и съест живьем, а мне бы этого не хотелось. Какой же из меня полусотник без бойцов?

Люди согласно закивали, начали поддакивать, мол, темные эльфы такие, они могут, некоторые сделали жесты, отвращающие зло. Слышала бы это новоявленная матрона, она бы, наверное, возгордилась заслуженной репутацией своей расы.

— А потому ты, — палец Каэля уперся в седоусого, — найдите, со своим десятком, конечно, где здесь ближайшая стоянка вашего народа, пусть договорятся с Кайланой о поставках еды. А то ведь сама пойдет искать, и вряд ли мы обрадуемся супу из человеческих младенцев.

Бритоголовый кивнул, и воин-маг, окрыленный успехом, принялся раздавать указания. Один десяток он отправил за дровами, проигнорировав тот факт, что ближайший лес расположен, вероятно, в соседнем государстве, два других поехали добывать дичь, чтобы прокормить солдат, пока не будет налажено снабжение, еще один пошел в дозор, а оставшихся эльф все-таки ссадил с седел и погнал на земляные работы к некроманту, сам, впрочем, оставшись на истоптанной копытами земле.

— Ты меня заметил, — хмыкнул воздух знакомым голосом, и спустя мгновение в паре шагов от Каэля появился правитель сумеречных эльфов. — Ловко. Умеешь смотреть через слои реальности? Ценный навык. Обнаружить шамана, ушедшего в мир духов, способны немногие.

— Нет, великий, — покачал головой бывший житель Древнего леса, кивая на полуматериальную ящерку, буквально танцующую вокруг высшего мага. — Просто духи стали стекаться к тому месту, где вы стояли, проявляясь даже в реальности.

— Паразиты, — беззлобно вздохнул шаман, убедившись в правоте собеседника. — Нет чтобы свою службу предложить, просто вьются вокруг, надеясь ухватить кусочек силы от более трудолюбивых собратьев. А ну кыш!

Обитателя иных планов подхватило ветром и унесло куда-то далеко, во всяком случае, Каэль потерял из виду полупрозрачное тельце в считаные секунды.

— Низко пошла, — удовлетворенно заметил шаман. — Значит, к дождю. Что ж, Каэль, со своими обязанностями ты, очевидно, справляешься, я рад этому. Думал, без трупов первый день не обойдется, но ограничилось десятком ожогов и парочкой переломов. Маги, которые придут через несколько часов, починят пострадавших за полчаса. Держи! Это небольшое поощрение и аванс на будущее.

Воин-маг рефлекторно поймал предмет, брошенный ему Михаэлем, и только потом начал его рассматривать. Обычная серая коробка без каких-либо знаков, но с откидывающейся крышкой. Внутри оказалось несколько фигурок, буквально светившихся от наполнявшей их силы.

— Награды, — пояснил шаман. — Будешь раздавать подчиненным, которые заслуживают, оставив кое-что, конечно, и себе. Каждая из них является амулетом, к которому привязан дух, выполняющий определенную работу и помогающий солдатам. Носить можно хоть все сразу, но эффект больше от двух одинаковых. Назначение их, думаю, понятно по внешнему виду?

Каэль перебрал золотые амулеты, стоящие, вероятно, не меньше, чем дом где-нибудь на окраине Древнего леса. Щит, меч, лук с наложенной стрелой, фигурка атлета, бугрящегося мышцами, конь, словно застывший на бегу. Не нужно иметь много ума, чтобы понять предназначение магических вещиц, угадываемое интуитивно. Но несколько наград все же не вызвали у эльфа никаких ассоциаций, а одна просто очаровала его своим внешним видом. В небольшой сфере из темного хрусталя четко просматривался контур погибшего воина, сквозь его доспехи пробивалась изящная белая орхидея.

— Что означают глаз с вертикальным зрачком, крест, покрашенный алой краской, и тело с растущим из него цветком? — спросил воин-маг.

— Способность видеть магию и жизнь, — пожал плечами владыка сумеречных эльфов. — Быстрое заживление любых ран, не уступающее знаменитой регенерации троллей, и возможность воскреснуть, если амулет с мертвого тела попадет мне в руки в течение двух-трех месяцев после гибели бойца. Таких, кстати, у тебя будет всего два, очень уж маленькой партией были сделаны. Келеэлем, между прочим, сам я такую тонкую работу пока не осилю, а он их на полевые испытания прислал. Чтобы активировать любой из амулетов, достаточно капнуть на него кровью владельца, потом перенастройка будет уже невозможна, так что принимай решение об их выдаче мудро. Дополнительные поставки, конечно, возможны, но для этого твоим подчиненным придется совершить воистину эпические подвиги.

Каэль сглотнул. Ценность вещиц, которые он держал в руках, ошеломляла. За артефакты, сделанные сильнейшим магом мира, убивали не колеблясь. Ни одного лорда-жреца скрывающимся в серой шкатулке богатством подкупить было бы нельзя. Но вот остальные обитатели Древнего леса, даже самые высокопоставленные, пожалуй, готовы были отдать за такую награду что угодно.

— Неделя после окончания строительства хатки для Кайланы у тебя на боевое слаживание отряда и ознакомление с нашим оружием, — отвлек его то ли от ужасных, то ли от прекрасных мыслей голос высшего мага. — Потом начнутся тренировки. Первые семь дней будете стрелять по движущимся мишеням, которые отвечать не будут. Их я поставлю. Через пол месяца духи начнут слабо магически атаковать, без особого вреда, но болезненно. Вроде тех молний, которыми ты сегодня устанавливал свой авторитет. На собственных ошибках учиться, думаю, лучше. И в итоге вас ждет бой с реальным противником, способным убить. Кто это будет, пока не знаю, может, какое-нибудь чудовище поймаю, может, шайка разбойников поблизости отыщется, в крайнем случае, дистанционно управляемый «Буратинатор» со свитой из нежити выставлю. Выживете — пойдете в поход, который планируется в ближайшее время, передай это бойцам, думаю, их хорошо простимулирует добыча, обещающая быть щедрой.

— Могу ли я узнать, с кем все-таки доведется сражаться, великий? — опасливо уточнил Каэль, изо всех сил пытающийся изгнать из сознания образ растаптывающего все на своем пути и изрыгающего пламя и заклинания дерева, могучего и почти неуязвимого, стремящегося убить жалкую кучку ополченцев во главе с командиром-неудачником.

— С орками, — раскрыл тайну шаман. — Будет налет на какой-нибудь из их городов. Ответный визит вежливости, так сказать. Но надеюсь, нам повезет больше, чем тем зеленокожим, которых я потравил, как тараканов. На этом все, готовься. Методички для обучения пользованию ружьями, пистолетами и гранатами возьмешь у Асазора. Что непонятно, спросишь у него же, старик в теме разбирается превосходно, благо там и знать-то особо нечего. В крайнем случае, Кайлану или ее вассалов привлеки, уж они-то все умеют.

С этими словами Михаэль растаял под солнцем, как призрак. Говорящий с духами ушел, воспользовавшись тропами своих слуг. А молодой воин-маг, окрыленный и, признаться, немного напуганный обещаниями шамана, поспешил к некроманту. Прежде чем обучить воинов обращению с оружием, которое сумеречные эльфы называли огнестрельным, ему требовалось для начала хотя бы подержать его в руках. Срок же, отведенный шаманом на овладение боевыми артефактами, был до ничтожного мал. Каэль уже даже начал составлять примерный план своей униженно-извиняющейся речи, призванной вымолить у правителя необходимую отсрочку, но тут Асазор, у которого бывший житель Древнего леса потребовал разъяснений и поучений, протянул ему тонкую книжицу в три листа, скрепленных между собой. И текста там было, на удивление, мало. Имена иных благородных, в которых перечисляются их владения и предки до девятого колена, длиннее встречались. Основную часть составляли небольшие, но четкие черно-белые картинки, демонстрирующие, как обращаться с оружием, чтобы оно сработало. И не убило своего хозяина.

— И это все? — Каэль даже магическим зрением не поленился брошюру изучить. Вдруг тот, кто ее составил, ну например, сам высший маг или кто-то из его слуг, забыл, что большинство простых смертных им не владеет.

— Угу, — спокойно кивнул некромант. — Кратко, четко, лаконично. Тонкости солдаты сами освоят, если не идиоты. Пособие рассчитано на неграмотного гоблина, так что, думаю, ты справишься.

— Это сарказм? — неподдельно удивилась Кайлана, зачем-то подошедшая к мужу. — Ну наконец ты проявляешь хоть какие-то достойные настоящего мага смерти эмоции! Мое общество определенно двигает тебя в правильном направлении. Глядишь, еще лет двести — и станешь настоящим мужчиной, которого и в любовниках иметь не стыдно.

Судя по выражению лица, которое некромант скорчил в ответ, он был твердо намерен не допустить такого страшного для себя развития событий и намеревался ну вот прямо сейчас заняться каким-нибудь абсолютно не мужским делом. Да хоть забеременеть. Воин-маг мысленно пожелал ему удачи и поспешил оставить супружескую чету, прихватив с собой из ящика с вершины холма несколько боевых артефактов под названием «пистолет». Благодаря нарисованным подсказкам бывший пограничник практически сразу умудрился сделать свой первый выстрел из этого диковинного оружия и немедленно оглохнуть.

— Всегда эти великие маги забывают о какой-нибудь мелочи, — недовольно пробурчал эльф, тряся ушами, переставшими различать негромкие звуки вроде шороха жучков в траве. — Хорошо хоть, на этот раз мимо их внимания прошло всего лишь заклятие тишины, а не элемент магического барьера, обязанный сдержать призванного повелителя зла. Интересно, я попал куда целился?

К своему неудовольствию, воин-маг не обнаружил на приметном камне, в который был направлен ствол его оружия, ни единой царапинки. Еще десяток выстрелов положения дел не улучшили. Попытки при помощи наглядного пособия разобраться с тем, что не так, успехом не увенчались, и перворожденный принял решение немного сократить расстояние до цели. Со ста шагов до девяноста. Когда Каэль окончательно уверился в собственной бестолковости и браке подсунутой ему и его отряду партии вооружения, на грохот пальбы явилась дроу, которой, судя по всему, было решительно нечем заняться: ну в самом деле, не землю же копать! Темная эльфийка вежливо, всего-то пять оскорблений, объяснила, что из подобных артефактов бить нужно практически в упор. И предназначены они, скорее, для рукопашной схватки, чем для дальнего боя. Хотя оружие сумеречных назвать убийственно точным можно было лишь спьяну. Создавший его Михаэль счел, что облако летящих приблизительно в одном направлении маленьких снарядов, способных сразить несколько врагов сразу, пусть даже и не тех, в которых первоначально целился стрелок, лучше, чем один убийственный выстрел точно в цель. Для Каэля такой подход был новым и непонятным, но он утешился тем, что теперь ему стала ясна причина мизерности срока, отпущенного на подготовку отряда.

Потихоньку подкрался вечер, но раньше, чем на небе зажглись первые звезды, открылся портал, и из него во главе с шаманом высыпали те сумеречные эльфы, что отличались наибольшими успехами в искусстве магии. Оценив выкопанный двумя сотнями живых и парой десятков мертвых рук котлован, они признали его пригодным и начали заливать неаппетитным месивом серого цвета. Мутный поток быстро заполнял яму, из которой торчал десяток труб.

— Что это такое? — подозрительно спросила Кайлана, с недоверием наблюдавшая за процессом.

— Цемент, — пояснил Шиноби, пришедший вместе с остальными, однако в сотворении чар не участвующий. Увидев недоумение в глазах дроу, он добавил: — Смесь после затвердевания станет монолитной. Фактически, жидкий камень. Михаэль хочет, чтобы капитальный ремонт постройкам не понадобился.

— Волшебством заставить течь скалы непросто, — задумчиво пробормотал Каэль. — В этом веществе слишком мало магии, чтобы провернуть подобное. Тут скрыта какая-то загадка.

— Простая алхимия, — стоял на своем Семен. — Известь, глина, капелька чар, заставляющих все это смешиваться до образования однородной массы, и вуаля — смесь, способная простоять несколько тысячелетий, готова.

— Кажется, — вспомнила темная эльфийка, — рабы-гномы в наших городах тоже используют нечто подобное. И наказывать их за качество работы матронам на моей памяти не доводилось.

После того как жидкий камень затвердел, на него медленно и величественно опустились вылетевшие из портала громадные плиты, блестевшие гладкими срезами.

— Лазером гранит тесали, — пояснил Шиноби и, видя вопрос в глазах собеседников, объяснил: — Тем световым кристаллом, который раньше на верхушке пирамиды стоял. Хотя он по своему действию, конечно, никакой не лазер, они совсем не так работают, но остальные меня не понимают и продолжают именовать этот генератор не пойми чего, но с видимым излучением, лазером. А ведь взрывов цели он не дает, только ровный разрез… Ладно, не смотрите на меня так, это тонкости. Войны у нас пока все равно нет, вот и перекинули этот магический аналог бронебойной пушки на производство, так как скалы здешние можно пронять либо им, либо динамитом. А взрывчаткой вырезать стройматериалы для панельного дома даже у нашего шаманствующего Кулибина не получается.

— Кажется, Михаэль собирался сам сделать нечто подобное, — оживилась Кайлана. — Я бы хотела такое оружие!

— Пока руки не дошли, — со вздохом признался Асазор. — Помню, он и меня привлекал, чтобы проверить парочку идей в этом направлении, но сразу результатов добиться не получилось, вот и пришлось отложить на потом.

— А жаль, — пробормотал Семен. — Лазерная винтовка — вещь хорошая. Упреждение брать не надо, и, если проблему с рассеиванием импульса решить, дальность стрельбы будет неограниченная. Для снайперов самое то.

Сверху на раствор, в котором каменными плитами и блоками намечались контуры будущей конструкции, подул горячий ветер, порывы которого ощущались, словно дыхание вулкана.

— Это надолго. — Никто из эльфов не заметил, как рядом оказался Михаэль. — Пошли, лучше покажете мне, что там у нас с ужином намечается, а то голодный с самого утра как волк.

— А как же работа? — кивнул в сторону постройки Шиноби.

— Без меня управятся, — махнул рукой правитель Сумеречного леса. — А завалят, не велика беда, начнут сначала. Да и вообще, пусть привыкают своими силами справляться, а не привлекать к каждой проблеме универсальную палочку-выручалочку в моем лице. В конце-то концов, царь я или не царь?

Возражать высшему магу, который, вероятно, был способен сажать на трон династии и снимать их с оного, никто не осмелился. А строительство крепости-дворца маги успели закончить даже раньше, чем он доел третью порцию, оставив голодными всю верхушку создаваемого поселения. Повар, назначенный некромантом из числа людей, не рискнул подавать правителю государства еду, которой намеревался потчевать простых солдат и немногочисленных рядовых эльфов.

— Надеюсь, ты определился с тем, как будет называться мой дом? — Дроу выглядела даже более стервозно, чем обычно, но наглеть сверх меры не решалась.

— Город, Кайлана, — поправил ее Михаэль. — Город, в котором ты и Асазор будете наместниками. От клановой системы потихоньку станем избавляться, а не то рано или поздно междоусобные войны начнутся. Если раньше какой-нибудь внешний агрессор всех одним махом не прихлопнет.

Темная эльфийка заскрипела зубами. Лицо ее исказилось злобной гримасой, а рука сжала рукоять кнута. Некромант остался совершенно спокоен и даже, как показалось Каэлю, взирал на разыгравшуюся сцену с легкой надеждой, что его экзотическую супругу все-таки пришибут.

— Мерзавец, — прошипела дроу в лицо шамана. — Ты же обещал! При всех своих клевретах обещал! И как я могла поверить жалкому десятку отрод…

Гневную речь оборвала гигантская капля, возникшая из ниоткуда и сгустившаяся вокруг женщины. Полыхнувший багрянцем контур магической защиты произвел на атакующее волшебство не большее впечатление, чем сухой лист, упавший в поток лавы. Асазор подобрался, но спасать утопающую супругу не стал. Напротив, явно подумывал, как бы сделать так, чтобы она из водяной ловушки не выбралась. Но стать вдовцом сегодня ему явно не было суждено. Шаман рассеял чары так же стремительно, как и навел их, в полном молчании и не пошевелив даже бровью, и заставил некроманта разочарованно вздохнуть.

— Но не клялся, — пожал плечами правитель сумеречных эльфов, взирая на зашедшуюся в кашле дроу. — И следи за языком, особенно вспоминая об известном нам всем, кроме Каэля, разумеется, событии. А то укорочу. Потом, правда, заново отращу, но будет обидно и больно. Скажи, чем ты недовольна? Владение у тебя есть, население тоже, причем и то и другое халявные. А что оно такое плохонькое, так сама виновата. Выглядела бы на фоне постоянно экспериментирующего с магией и, как давно подозреваю, не совсем нормального ученого достойно, народ к тебе и потянулся бы. Усилий для этого надо было приложить совсем капельку. Не хамить, не требовать невозможного, не угрожать за каждую мелочь неминуемой расправой и не гнушаться работы, а не только приказания раздавать.

Каэль решил, что Кайлане легче укусить себя за затылок, и покосился на ее мужа. Асазор, судя по лицу, придерживался того же мнения.

— Эльфы, которым я предложил с тобой на постоянной основе соседствовать, — продолжал Михаэль, — забастовку устроили и грозили полноценным бунтом. Вот и пришлось отселять самых конфликтных и малоценных. Думаю, вы прекрасно с ними сойдетесь, так как у вас много общего.

— А меня-то с ней за какие грехи отселили? — не выдержал некромант. — Я же ничего такого не натворил!

— Это решение далось мне непросто, — со вздохом признался шаман. — Ты лучший некромант, имеющийся в нашей стране, и одновременно настоящий ученый, имеющий большой опыт в научной деятельности. Келеэль не в счет, ибо он давно вне всяких рамок, возможно, даже тех, которые установлены законами природы. И если что со мной случится, а это весьма вероятно, продолжишь работы по подсказкам, которые сможет дать любой из нашей компании. Да и охотиться в случае уничтожения Сумрака за человеком, ничем особым себя не проявившим, не будут, а посодействовать беглецам соправитель соседнего города сможет почти наверняка. Понимаю, быть запасным вариантом сложно, особенно в таком окружении, но я постараюсь, чтобы тебе побыстрее доставили личный портал, через который можно попасть в центральные лаборатории. Скоро как раз крупная партия от гномов прибыть должна. Что ж, кажется, уже второй этаж начинают делать, пойду прослежу, чтобы в стране не появился первый памятник архитектуры в виде наклонившегося черт знает куда здания.

— Мерзавец. — В голосе дроу, глядевшей вслед уходящему правителю, как ни странно, особых эмоций уже не слышалось. — А я ведь почти поверила, что все будет хорошо.

— «Все будет хорошо» и «все будет так, как я хочу» — это две большие разницы, — сказал ей муж. — Постой, Михаэль! А название у этого поселения какое будет?

— Ну поскольку Сумрак у нас уже есть, — притормозил правитель сумеречных эльфов, — то я хотел сделать что-то связанное с рассветом. И больше всего мне приглянулся вариант Утренник…

Кайлана пошатнулась. Править городом с подобным названием для жрицы Ллос, пусть и бывшей, было настолько же приятно, насколько друида привлекла бы работа лесоруба. Взгляд ее метнулся сначала к собственному кнуту, потом к мечу на поясе Каэля. Воин-маг твердо решил: если дроу задумала совершить самоубийство, он ей оружие, разумеется, одолжит. Тем более лезвие давно не точенное.

— Но Лика этот вариант забраковала, — признался шаман. — Пришлось остановиться на Черном озере. Кстати, место для плотины, чтобы организовать разлив, уже присмотрели.

— Эх, — расстроился Каэль, поглаживая пальцами рукоятку меча и наблюдая за немного пришедшей в себя дроу. — Надо было протянуть его ей! Жаль, не успел…

## Глава 6

— А-а-а! — со смесью азарта и ужаса кричал кочевник, во весь опор скачущий на лошади и сжимающий в руке артефакт, называемый эльфами зажигательной гранатой.

Его противник молчал. Потому как был деревянным.

— Если он не попадет, я вырву ему… — Кайлана запнулась, то ли решив воздержаться от угроз, то ли выбирая самое удобное для этого место, но почти сразу продолжила, видимо придя к какому-то решению, — …волосы!

— О сотник, ты сегодня проявляешь странное миролюбие, — не удержался от того, чтобы съязвить, Каэль.

Довольно быстро воин-маг выяснил, что дроу представляет собой двуногий аналог змеи с выбитыми зубами, неспособный причинить вред любому из подданных Михаэля или гостей его страны иначе, чем защищаясь или по прямому приказу, а потому в словах себя часто не сдерживал. Единственное, чего не понимал бывший житель Древнего леса, — это почему ее продолжает побаиваться ее муж, который и выдал эту страшную, во всяком случае для бывшей жрицы Ллос, тайну.

— Я не хочу этого делать… — Кайлана то ли не поняла насмешки, то ли решила пошутить в ответ. — …Но приходится. Этих бесполезных тупиц у нас осталось слишком мало!

— А-а-а! — Кочевник наконец-то швырнул гранату в деревянного врага. И даже попал. Тяжелый овальный артефакт, сделанный из побега бамбука с наглухо запечатанными концами, заполненный алхимическим содержимым, ударился о чучело и немедленно исчез в легкой вспышке, разбросавшей на расстояние в несколько шагов горючую смесь.

— Молодец! — громко крикнул Каэль. — Сегодня освобождаешься от несения караула! — И тихо добавил: — Тем более я его уже назначил. Кстати, никто не знает, что будет, если враг сумеет помешать духам, которые присматривают за правильной работой гранаты?

— Эффективность уменьшится, — пожал плечами некромант, — но конструкция артефакта такова, что он сработает даже в том случае, если из окружающего пространства вытянут всю свободную магическую энергию, на одних только внутренних запасах. Правда, тогда взрыв будет слабее, осколки или горючая жидкость полетят куда попало, а не в направлении врагов. И пользоваться гранатами надо будет аккуратнее, потому что возможна детонация от более слабых толчков, разрушающих тонкую перемычку между отсеками с солью, заряженной энергией разной полярности. Михаэль такие исследования специально проводил, а потому я знаю, что говорю.

— Интересно, зачем это понадобилось? — пробормотала дроу. — И как он представляет более осторожное обращение с этим оружием? У нас и так шестеро вонючих дикарей выбыли из строя. Жаль, только двое насмерть, остальных пришлось не добивать, а лечить.

— У нас нет столько рабов, сколько развели вы в своих подземельях, — пожал плечами Каэль. — Население долины невелико. И один раз владыка Михаэль армию уже порядочно сократил. Если погибнут эти солдаты, новых придется либо призывать из иных планов, либо поднимать из могил, либо нанимать в землях людей. Зависит от того, что сумеречным покажется легче и дешевле.

Подбодренные успехом собрата, остальные кочевники тоже поскакали к своим мишеням, расположенным на приличном отдалении друг от друга. Близких взрывов оружия сумеречных эльфов поначалу пугались и люди, и кони. Четвероногую скотину владеющие в той или иной степени магией и эмпатией эльфы довольно быстро приучили к громким звукам и вспышкам, отобрав флегматичных, а возможно, и глухих и подслеповатых, но с людьми подобные фокусы без опытного мага разума не проходили. Аборигены пустыни, принесшие присягу, новое воспринимали медленно, неохотно и, лишенные возможности выкинуть внушающие опаску артефакты куда подальше из-за угрозы сурового наказания, норовили все время схватиться за привычные луки и сабли. Притом блестящего владения ни тем ни другим большинство, исключая пару-тройку опытных, продемонстрировать не могло. Возможно, причиной этого были особенности выданного им вооружения.

Всадники в войске сумеречных эльфов в обязательном порядке должны были носить при себе не меньше десяти гранат и по паре пистолетов или ружей. Ударить далеко или прицельно они не могли, но с близкой дистанции пробивали почти любые латы и примитивные защитные заклинания. Гранаты дикари, не раз державшие в руках дротики, бросали далеко и в общем-то почти всегда в цель. Взрыв, как правило, делал разницу, не достигающую и пяти шагов, несущественной. Вот только происходил он не всегда. Чтобы артефакт сработал, требовалось откинуть в сторону пластину на его корпусе, выполненную из все того же бамбука, и повредить начертанную смесью крови и стойких красок руну, защищающую его смертоносное нутро от произвольной активации. Про это солдаты частенько забывали, приравнивая ценность своего оружия к простым камням, которыми даже при попадании в голову, защищенную мало-мальски приличным шлемом, никакого вреда не нанесешь. Кроме того, два несчастных случая, отправивших четырех человек на больничные койки и одного в могилу, правда ненадолго, произошли из-за того, что воины поначалу слишком мешкали с броском. Бывшего пограничника Древнего леса успокаивало только то, что число пострадавших практически полностью пришлось на пехоту, которой командовал некромант, ближайшей же ночью незаметно осквернивший свежую могилу. Асазор вытащил из нее все, представляющее для него интерес, и вернул захоронению первоначальный облик. Чтобы не заметили остальные, он даже не стал делать из свежего покойника слугу, а хитро рассредоточил его части среди своих вещей. Каэль об этом узнал лишь потому, что из-за врожденного недоверия к темным эльфам следил за дроу, по какой-то причине помогавшей супругу в работе.

С пистолетами и ружьями была другая проблема. После каждого выстрела особую камеру, куда насыпался напитанный силой света мелко толченный уголь, смешивающийся с точно таким же древесным остатком, выглядевшим так, будто его из планов мрака принесли, требовалось тщательно прочищать перед закладкой следующего заряда. А то оставшиеся крупинки разнополярных сил вступали во взаимодействие со своими антагонистами, и происходила преждевременная активация артефакта, пусть и не слишком мощная. Если мелкий каменный щебень или иные снаряды, не набравшие смертоносной пробивной силы, летели в никуда, это еще полбеды. А вот при попадании в лошадь, воина или даже самого стрелка приходилось звать либо целителей, либо некроманта. Именно так погиб один из солдат Каэля, заряжавший ствол перед своим лицом, но пренебрегший тщательным уходом за собственным оружием. Выстрел, произошедший из-за пары забытых в особой камере частичек, не оторвал ему голову, как должен был, но вогнал в нее несколько осколков, проникнувших, как установил Асазор, аж до задней стенки черепа и срикошетивших об нее.

Но в общем и целом успехи, по мнению воина-мага, были неоспоримы. Пусть и с трудом, но назначенные сумеречными эльфами командиры смогли навязать подчиненным некое подобие дисциплины, которую даже разыгравшиеся трагедии не слишком поколебали. Правда, произошло это благодаря не личным качествам, а разрозненности и неприязни, которые люди, происходящие едва ли не из десятка племен, питали друг к другу.

Некромант тоже не оплошал. Пехота, набранная в основном из бывших рабов, более-менее стройно маршировала, палила в направлении мишеней и пугалась примитивных иллюзий различных чудовищ, насылаемых чародеем. Обязательным снаряжением для них служила пара гранат, по одной разрывной и зажигательной, ружье, ростовой щит и лопата с остро заточенным железным лезвием. Сначала, правда, вместо последних предполагалось дать людям обычные мечи и сабли, но периодически навещавший Черное озеро Михаэль увидел, как некромант заставляет их копать котлован для еще парочки зданий, предусмотренных проектом крепости, пробормотал себе под нос странное слово «стройбат» и исчез, прервав инспекцию. Появился измотанный, но довольный, как расставшийся с девственностью подросток, высший маг только на следующий день, причем не с пустыми руками. Увидев то, что он раздает бойцам, Каэль окончательно утвердился во мнении, что этого эльфа с архимагом Келеэлем, всемирно известным своими странностями, связывают не только дружеские отношения. Полсотни лопат на коротких, едва ли с руку длиной, древках, светлеющих свежеструганой древесиной, были, несомненно, артефактами. Причем боевыми. Остро заточенные края, укрепленные наполненными просто чудовищной силы рунами, могли без особого труда рубить и резать плоть, защищенную не слишком качественными доспехами. И другой кандидатуры, подходящей на роль их создателя, кроме шамана, не нашлось. Пусть магические вещи не отличались изяществом и сложностью, зато их оказалось много, и они полностью выдавали сумасшествие говорящего с духами. Ибо нормальному существу идея вооружить войско вместо волшебного оружия волшебным инструментом для земляных работ в голову не придет.

— Между прочим, — сказал тогда шаман Каэлю, который, очевидно, плохо спрятал свои мысли, хоть и пытался изо всех сил, — у меня на родине считают, что гении и безумцы суть одно и то же. Просто первые сошли с ума в правильном направлении.

— Ты в нем явно далеко сумел прошагать. — Кайлана, наблюдающая за вручением артефактных лопат, тоже пребывала в шоковом состоянии, которое, впрочем, и не думала маскировать. — После такого уже боюсь спрашивать, чего же дальше-то будет.

— Ну и не спрашивай, — разрешил ей шаман. — Я сам скажу. Через четыре дня у вас первая тренировка с опасным живым противником. Движущиеся мишени в достаточном количестве сделать не успел, так что придется тренироваться в условиях, приближенных к боевым.

Определенный говорящим с духами срок истекал на следующие сутки, и армия из сотни человек, вооруженных волшебным оружием, и нескольких эльфов ждала его с плохо скрываемой тревогой.

В назначенный день портал, ведущий в Сумрак, открылся, и оттуда появилась колонна странных существ, печатающих шаг с четкостью заслуженных легионеров. Очертания одних походили на человеческие, вот только сделаны были эти существа из спрессованного песка. Другие напоминали помесь морского спрута с бамбуковым кустом. Собравшиеся вместе дроу, некромант и эльфийский воин-маг на их появление отреагировали по-разному.

— Боевые големы, — во всеуслышание констатировал Каэль и помрачнел, мысленно прощаясь с должностью полусотника. — Они же порвут наш отряд в клочья.

— Да нет, — как ни странно, успокоил его не кто иной, как вождь кочевников, ставший заместителем бывшего жителя Древнего леса. — Это не солдаты, а рабы. Они одно время работали на благоустройстве города, я знаю, видел, потом исчезли. Плохо справлялись, все время рассыпались.

— Средние по силе духи, заключенные в отвратительную по качеству оболочку, — разъяснил ситуацию некромант, который лучше всех знал большинство творений шамана. — Если бы дали им железные или каменные тела, получились бы сносные воины или работники, а так смех один. И ломкие, и капризные, и за свою помощь сил много требуют.

— Михаэля не будет, — сказал подходящий к сгрудившейся у портала группе Шиноби. — У нас чрезвычайно происшествие.

— Какое? — встревожился Асазор, почему-то покосившись на жену.

— Князь Западного леса заявился посреди ночи запить свое горе нашим спиртом, — сквозь зубы процедил чем-то недовольный Семен, — и, поскольку остатками мозгов решил никого не будить, добрался до больницы, выпил пол-литра метанола, после чего свалился, не сумев сотворить заклинание, спасающее от подобных отравлений. Человек бы помер на месте, но эту коронованную личность так просто не убить. И не вылечить. Фамильная сила его рода, оказывается, кроме плюсов имеет и некоторые минусы, которые лично я называю полноценной мутацией организма. Михаэль уже четыре часа без перерыва чертыхается, приводя его полумагический метаболизм в норму. Звать же из дома профессиональных целителей венценосный алкоголик не хочет, ибо стыдно. Так что испытания буду проводить у вас я. Солдаты готовы?

Все, не сговариваясь, посмотрели на два отряда наемников, поступивших на службу к сумеречным эльфам. Кочевники, едва завидев выходящих из портала, которые не могли быть никем иным, кроме как противниками, с которым им придется очень скоро схлестнуться, поголовно вскочили на лошадей и, следуя заранее полученным приказам, рассыпались редкой цепью, готовой как атаковать врага, так и спасаться бегством в разных направлениях. Последний маневр был единственным, который, по мнению Каэля, выходил у них практически идеально. Бывшие же рабы сбились в геометрически правильный квадрат, прикрылись щитами и стали напоминать гномий хирд, вот только вместо длинных копий из-за преграды в виде обитого железом дерева торчали короткие стволы ружей. Первую линию, обращенную к врагу, составляли скелеты, которых некромант при некоторых усилиях и наличии запасных частей мог после схватки и восстановить, если повреждения, которые получат костяки, окажутся не слишком серьезными. Середину построения заняли эльфы, ставшие подданными Кайланы и немного владевшие магией. Предполагалось, что они будут отклонять вражеские стрелы и заклинания.

— Пехоте бы артиллерию какую в центр, что через головы бить может, — просительно сказал Асазор. — И на щиты не привычные руны упрочнения, которые еще в кузне нанесли, а что-нибудь получше. Да и кожаные доспехи неплохо бы заменить на нечто более существенное.

— Минометов две-три штуки завтра привезу, — твердо пообещал Шиноби, — а вот с броней дела обстоят не очень. Трофейная, которую собрали в основном с орков, почти вся такая, не любят они кольчуги и латы. А про магические кольчуги и иже с ними даже и не заикайся, не будет ее для наемников в ближайшие годы. Совокупными усилиями никак не наделаем достаточно доспехов для наездников на скорпионах. Уж больно тонкая работа — не только наложить чары, но и сделать так, чтобы они действовали не все время, постепенно выходя из строя, а только в случае необходимости. Ну что, начинаем?

— Сейчас, — ответила за всех Кайлана. — Только займем места среди своих рабо… людей.

— Ну нет, — вдруг усмехнулся Семен. — Первый раз им придется без командиров справляться. Марш!

Песок и бамбук, получившие способность двигаться благодаря вселенным в них духам, отреагировали на команду эльфа моментально. И если слепленные из самой сути пустыни фигуры начали неумолимой волной надвигаться на противников, то вот оживленные кусты просто вытянули в их сторону руки-ветви, из которых немедленно вырвались снопы пламени и искр. Многократный грохот пронесся над окрестностями, позиция пехоты и всадники скрылись под облачками густого зеленого дыма. Налетевший ветерок отнес некоторую его часть к порталу, заставив тех, кто там находился, сморщить носы. Воняло гадостно, казалось, в настойку на тухлой селедке добавили всевозможные нечистоты и получившееся жуткое месиво подогрели на прогорклом жире.

— Это конец, — обрадовалась Кайлана. — После такого обстрела там не останется никого живого! Почему вы сразу не сказали, что мы собираемся истребить этих дикарей? Я бы помогла собрать их побольше.

— Расслабься, — хмыкнул Семен. — Заряды учебные. Проще говоря, это дымовые шашки. Видишь, как улепетывают? Больные, раненые и мертвые так не могут.

— Угу, — согласился с ним Асазор. — Мои творения могут быть уничтожены, но не напуганы. Если, конечно, за дело не возьмется высший маг. От них всего ожидать можно.

Скелеты действительно остались стоять там, где стояли. Поколебать дух поднятых из могил костяков громкие звуки, яркие вспышки и противные запахи не смогли бы и за всю вечность. А вот люди неслись кто куда и явно не собирались останавливаться. Про магию сумеречных эльфов, уничтожающую целые армии, они были наслышаны все до единого. Пехота, конечно, всадников догнать не могла, но отнюдь не из-за недостатка старания.

— Как же нам их теперь вернуть? — обескураженно спросил Асазор. — Разбегутся ведь по всей пустыне. А то и за ее границы выберутся.

— Ничего, — успокоил его Шиноби, — клятва, которую они давали Михаэлю, быстро развернет их куда надо. Я у него и амулетик специальный прихватил на случай дезертирства отдельных солдат и даже целых отрядов. Как думаете, сочетание из зубной боли на обе челюсти и голосов в голове их за полчаса всех вернет или кто-то подольше протянет?

Семен в своих предположениях ошибся. Самые трусливые, упертые, медлительные или просто заблудившиеся вернулись, подгоняемые причиняемыми невидимыми духами муками, только к следующему утру. Да и то троих недосчитались, причем из числа кочевников. Вряд ли они погибли в родных краях, скорее, смогли отпугнуть слабейших из нематериальных слуг правителя сумеречных эльфов какими-нибудь волшебными предметами. Вторую тренировку в тот день решили не проводить.

— Ничего, — сказал на это Михаэль, который на следующее утро явился лично во главе песчаных и бамбуковых големов. — Пошлем их родам объяснение, что воины сбежали, испугавшись простых пугал, неспособных причинить серьезный вред, и старейшины либо их обратно пинками пригонят, либо новых пришлют.

Во второй раз солдаты, подготовленные к обстрелу, выдержали залп дымовых снарядов, не дрогнув. Немало в этом помогло обещание правителя Сумеречного леса в следующий раз заставить своих знакомых драконов ловить беглецов. Особо в речи, обращенной к паникерам, подчеркивалось, что драконы уже давно и поголовно жалуются на плохую кормежку. Громадных чешуйчатых ящеров, правда, с собой через портал шаман в тот день не привел, но никто не сомневался в легкой осуществимости угроз, щедро раздаваемых эльфом. Лошади кочевников, однако, все равно проявляли недовольство близкими взрывами и вонючим дымом, но их седоки были твердо намерены не допустить паники. Возможность отправиться в прибыльный поход уплывала из их рук, поскольку Михаэлю, по его же собственным словам, трусы нужны не были. А наглости превратить вчерашнее бегство из-за почти безобидных хлопушек и кое-как ковыляющих големов в доблесть или хотя бы хитрый маневр не хватило ни у кого.

Бамбуковые кусты отстреляли весь свой дурно выглядевший и пахнувший боезапас, к слову невеликий, и бодро, хотя и часто спотыкаясь, схватились врукопашную, наметив основной целью квадрат пехоты. Каждый из них выставил вперед одну или две толстые конечности, используемые как импровизированные тупые копья, способные, однако, сломать при точном ударе, особенно с разгона, руку или ногу.

— Двигаются медленнее, чем лошадь, но все же быстрее, чем человек, — задумчиво пробормотал Каэль, сидящий на этот раз в седле и направляющий своих подчиненных. — А насколько они хороши в битве?

Кочевники, повинуясь командам эльфа, метнулись вперед, сжимая в отведенных для броска руках гранаты. Кое-кто раскручивал пращи, позволяющие кидать смертоносные заряды дальше, но таких уникумов было немного. Желающий воспользоваться подобным преимуществом сильно рисковал, ведь оружие могло взорваться раньше, чем отправится в путь к цели. Всадники, растянувшиеся в цепочку, закрутили привычную для себя карусель, вот только вместо луков, по привычке притороченных у седла, взяли в руки куда более совершенное оружие.

Примерно треть гранат, которые метали кочевники, так и не взорвалась, поскольку дети пустыни, распаленные азартом битвы, пусть и тренировочной, все-таки часто забывали про такую маленькую, но очень важную вещь, как детонатор. Парочка впустую громыхнула в воздухе, порядочно не долетев до цели и не причинив никакого вреда никому из солдат.

Ударные волны, смешанные с градом осколков и брызгами пылающей горючей смеси, произвели на бамбуковые создания сильный, с точки зрения Каэля, эффект. К тому же нестройным залпом громыхнула пехота, поддерживая всадников. Разряженные ружья передавались внутрь строя заряжающим, а на смену им приходили готовые к стрельбе боевые артефакты. Вонючий зеленый дым, окутывающий позиции, вряд ли делал солдат более слабыми, но злил их, безусловно. Едва ли не половина оживленных духами растений полегла на песок, потеряв равновесие. Множество конечностей, состоящих из пустотелых и не слишком толстых стеблей, поломалось. Листья облетели. Некоторые големы, собранные из подручных материалов, полыхали, разваливаясь буквально на глазах. Но даже в таком виде духи, не испытывающие страха и не чувствующие боли от материальных ран, вели свои временные оболочки вперед. А за поредевшей, но не остановленной зеленой волной мерно топали, чеканя шаг, состоящие из песка человекообразные.

— В стороны! — скомандовал Каэль, пошедший вместе со своими людьми в контратаку, испепеляя молнией наиболее близко подобравшееся к нему творение шамана, размахивающее ветвями с грацией взбесившегося спрута. — Держим дистанцию!

Почти все кочевники услышали и поняли его приказ, но парочка самых горячих попыталась испробовать на несущихся во весь опор кустах верные сабли. Одного из них моментально выбил из седла выставленный далеко вперед стебель, разломившийся от удара в щепу, но выполнивший свое предназначение. Второй же, попав в окружение, был почти моментально «убит» ударом сзади по голове, который, не оборачиваясь, нанес ему голем, чудом разминувшийся с лошадью, еле успевшей отскочить в сторону. Не будь на воине шлема, смерть его могла бы стать совсем не условной. Впрочем, своим героизмом или глупостью они выиграли время остальным. Духи, управляющие деревянными оболочками, замешкались, будучи вынужденными обходить возникшее на пути препятствие, причинять которому серьезные повреждения шаман запретил накрепко, возможно, даже под угрозой развоплощения.

Всадники на лошадях оторвались от преследователей и, растянув их строй, стали расстреливать врагов из ружей или забрасывать гранатами. По небольшой цели воины промахивались куда чаще, чем по сплошной массе, но тем не менее исход схватки был предрешен. Недостаточно быстрые, хоть и живучие конструкции из бамбука, наполненного магией, разваливались одна за другой, будучи неспособными догнать своих противников. Правда, несколько солдат настолько увлеклись борьбой с выбранными конструктами, что не заметили, как слишком близко к ним подобрались их коллеги, но в целом Каэль считал свои потери, не достигшие и четверти из числа всадников, вполне сносными.

А тем временем более медлительные человекоподобные големы дошагали до пехоты. Выстрелы их проредили несильно, осели кучками песка только штук пять или шесть. Магия, которую применили стоящие в центре обороняющихся эльфы, принесла лучший результат, и примерно десяток наступающих фигур исчезли после удара, нанесенного дроу, объединившей собственные силы с силами своих новых подданных. Земля разверзлась под ногами движимых духами кукол, и они провалились в ее глубины. Кайлана, не по своей воле сменившая статус жрицы Ллос на подчиненную бога гномов, весьма успешно училась владеть новыми способностями. Но остальные чеканящие шаг и не устрашенные потерями шеренги навалились на стену щитов и, поднажав, опрокинули ее. Единственными, кто мог их задержать, оказались скелеты некроманта. Удары же, наносимые простыми людьми, пусть даже сжимающими в руках зачарованные лопаты, были недостаточно сильны, чтобы развалить на части груды ходячего песка. А раны, смертельные для живого существа, те попросту не замечали. Солдаты падали, расшвыриваемые обретшими плотность камня кулаками созданий шамана. В воздухе замелькали гранаты, пущенные в ход солдатами. Большая их часть упала в конце строя атакующих существ, разметав его, но еще парочка зависла прямо над головами людей, и на воинов, что кинули их, излился словно из ниоткуда водопад дурно пахнущей синей жидкости.

— Вы будете наказаны! — прогремел над полем битвы голос Михаэля. — Причем не мной, а собственными сослуживцами. Придурки! Если бы не я, сегодня человек десять пришлось бы хоронить!

Квадрат, образованный пехотинцами, попятился, но продолжал сохранять некое подобие строя. Стрелять по врагам воинам стало сложно, но они сопротивлялись, а не спасались бегством. Покончившая с остатками оживленных бамбуковых кустов кавалерия, ведомая Каэлем, ударила в тыл песчаным созданиям.

«Не стрелять! — прошелестел в голове воина-мага приказ, отданный правителем сумеречных эльфов. — Пули отследить куда сложнее, чем более крупные снаряды. Могу и не успеть кого-нибудь спасти».

— В копья! — отдал своим подчиненным приказ бывший житель Древнего леса, опутывая созданной молнией ближайших к нему големов.

Кочевники не подвели и таранным ударом сократили численность противников примерно вполовину. Груды песка по какой-то причине резко утратили свою живучесть и оседали даже от одной-единственной раны. Остаток странных созданий добили саблями и лопатами, а из трех последних Кайлана, собравшаяся с силами для нового заклинания, просто исторгла управляющих косной материей духов.

— Победа! — радостно кричали те наемники Сумеречного леса, что остались целы и невредимы.

— Проклятье! — стонали те, кому не посчастливилось быть «убитыми» в сражении. — Как больно!

Творения шамана не обрывали жизни своих врагов, но вот сломать им ноги, руки или даже пару ребер могли.

Из портала стали появляться сумеречные эльфы, в большинстве своем женщины. Они со всех ног бежали к раненым с целительными заклинаниями.

— Кажется, владыка Михаэль решил тренировать не только нас, — задумчиво пробормотал Каэль.

«Разумеется, — раздалась усмешка высшего мага в голове бывшего жителя Древнего леса. — Кстати, тех милых песчаных куколок, которые сегодня под конец битвы откровенно поддавались вам, делал вовсе не я. Надо же, в конце-то концов, учить остальных пользоваться возможностями, открывающимся при правильном использовании духов. Ладно, разберись со своими подчиненными, которые неудачливых гранатометчиков, похоже, собираются линчевать, и бегом на разбор полетов».

Наведение дисциплины в полусотне, подчиняющейся эльфу, заняло некоторое время, и потому, когда он попал в разбитый рядом с порталом шатер, в котором всю битву просидел правитель Сумеречного леса, там уже вовсю шло обсуждение выявленных недостатков.

— Нет, Асазор, ты неправ, — спорил Михаэль с некромантом. — Да, согласен, полностью неживое подразделение более боеспособно, чем составленное из простых людей, но оно не устраивает меня по нескольким причинам. Некому будет командовать нежитью — это раз. На сегодняшний день ты — единственный полноценный некромант в стране. Кое у кого есть способности, но нет желания возиться с мертвяками.

— Брезгливость можно изжить, — стоял на своем чародей.

— А нужно ли? Без обид, но тех, кто предпочитает возиться с трупами, не любят не без оснований. И тут вступает в дело причина номер два. Войско, в котором есть отряды, усиленные нежитью, и войско, в котором есть отряды, состоящие из нежити, воспринимаются совсем по-разному. И если первый вариант наши соседи примут, пусть и со скрипом, то вот второй вызовет серьезное напряжение дипломатических отношений.

— Которые у нас пока отсутствуют, — вставила Кайлана, занявшая сторону мужа.

— Одно посольство уже есть, пусть временно пустое, будут и другие, — отмахнулся Михаэль. — Лучше скажи, почему колдовала ты одна, а остальные маги служили лишь живыми батарейками?

— Так эффективнее, — фыркнула дроу. — И потом, они слишком неопытны, поджарили бы еще десяток людишек, не рассчитав своих сил, а кого бы ты винил?

— Тебя, — не стал отрицать шаман. — Но нужно, чтобы каждый представлял из себя самостоятельную боевую единицу. Подтяни своих новых подданных в плетении чар, ты же это умеешь. Курсы, проведенные для сумеречных, потерявших память, показали вполне удовлетворительный результат.

— Ты дал мне полных бездарей! — вспылила бывшая жрица Ллос. — Их легче убить, чем научить чему-то!

— Я в тебя верю, — хмыкнул Михаэль. — К тому же чего-то запредельного не требуется. Просто чем лучше эльфы смогут поддерживать окружающих их бойцов, тем меньше шанс, что до них доберется враг. Или кому-то жить надоело? Когда будет настоящая война, а не учение, только хорошая подготовка и слаженность действий спасут солдат. Не могут метать огненные шары и молнии? Ладно, понимаю. Пусть набивают руку в целительстве, насылают на разум врагов ужасные фантомы, заставляют траву оплетать их ноги или делают землю под чужими сапогами гладкой, как ледяной каток. Вариантов масса. Или я подберу другого командира. Ты же станешь обычной женой некроманта, и тебе больше не придется утруждать себя заботой о подчиненных, а придется беспрекословно помогать мужу в работе, вываривая и полируя кости, а также скрепляя нитками разваливающиеся от старости трупы. Я обещал, что ты будешь главой дома. Ты стала. Но вот слова, что возможность сделать его большим и сильным не передадут кому-то еще, никто не давал. Асазор, уверен, только обрадуется избавлению от лишних проблем.

— А может, не будем ждать? — с надеждой уточнил волшебник, но поймал испепеляющий взгляд супруги, полный лютой ненависти, и предпочел замолкнуть.

— Мне нужно время, — устало вздохнула дроу, которой угроза потери статуса была страшнее, чем обещание мучительной смерти.

— Оно у тебя есть, — согласился шаман. — Но не очень много. Теперь ты, Каэль. Кочевники в следующей непредвиденной ситуации опять драпанут или все же попробуют хотя бы выстрелить? Может, мне лучше заняться выведением боевых химер на основе зайцев? Их прокормить легче, а храбрости примерно столько же. Да и боевые качества, думаю, тоже пострадают несильно. Когда я зачаровывал предназначенную для вырубки в связи с перепланировкой живую стену, то не особо утруждал себя, поскольку первое сражение должно было закончиться победой собранных сил, чтобы к тому же поднять их боевой дух. А в итоге едва слезший с грядок бамбук чуть не разогнал кавалерию по всей пустыне!

— Мои солдаты действительно не собираются ни побеждать, ни умирать, — признал правоту обвинений Каэль и едва ли не впервые в жизни решился поспорить с вышестоящим. Привитые ему с детства правила поведения протестовали против подобного, но разум твердил о необходимости такого поступка. Сумеречные, насколько успел понять бывший житель Древнего леса, не боялись не только совершать ошибки, но и во всеуслышание признавать их. — Но они не трусы. Просто такова стратегия, применяемая их отрядами из поколения в поколение. И сразу изменить ухватки, сложившиеся под влиянием боевого опыта, сложнее, чем научить имеющих дар, но неспособных толком им пользоваться искусству волшебства. Может, у кого-то и получится, но я не знаю, как это сделать. К тому же големы у вас получились слабые только по меркам архимагов. Это не лесть, владыка, а констатация факта. Не боящееся ран и боли существо с хорошей скоростью движения, пусть и не слишком прочное, с легкостью уничтожит одного-двух противников просто потому, что развалится позже, чем нанесет смертельные удары, будучи даже порубленным в щепу.

— Хм… — Михаэль о чем-то глубоко задумался и вдруг вышел из палатки.

— Ты куда? — крикнул вслед правителю Шиноби.

— Следственный эксперимент ставить! — донесся ответ.

Оставшиеся в шатре люди, эльфы и дроу недоуменно переглянулись и решили последовать за главой государства. Тот, впрочем, уже не шагал, а летел, причем довольно быстро, по направлению к месту, где совсем недавно шумела битва наемников и созданных магией существ.

— Что он делает? — удивилась Кайлана.

— Похоже, восстанавливает голема, — ответил ей муж.

Михаэль и правда заставил одну из безжизненных куч бамбуковых стеблей и листьев встрепенуться и подняться на ноги. А затем достал из своей одежды пистолет и разрядил его в стоящую на расстоянии вытянутой руки цель. Перезарядил. Новая вспышка и новый грохот. Затем еще и еще. Оживленный духами, куст раскачивался, но попыток убежать или сопротивляться не предпринимал, даже когда от него летела щепа, выбитая очередной пулей. Окончательно убедившись в практически полной бесполезности своих действий, шаман взмахнул сгустившимся из воздуха слабо светящимся лезвием и буквально развалил собственное создание на две половины, которые немедленно потеряли равновесие и упали. А затем попытались встать, ломая стебли и теряя последнюю листву. Вскоре перед Михаэлем было уже два голема, пусть изрядно меньших размеров и потрепанных, но, несомненно, готовых к бою.

— Мне кажется или что-то пошло не так? — осторожно спросил Шиноби неизвестно кого, увидев, как правитель сумеречных эльфов яростно чешет в затылке.

— Сплюнь! — скомандовала передернувшая плечами Кайлана, сама подавая пример. — Когда в прошлый раз он крупно ошибся в расчетах, пришлось дожидаться Келеэля, чтобы все исправить.

Каэль подумал и последовал рекомендации дроу. Он тоже не горел желанием встречаться с пятитысячелетним архимагом, специализировавшимся на некромантии и демонологии. А о проблеме, которую могла решить лишь подобная личность, даже задумываться не хотел. Если уж дроу при этих воспоминаниях коробит, нормальному эльфу, озабоченному сохранением рассудка, о таких вещах и знать-то не следует.

Михаэль медленно возвращался обратно. Судя по лицу, он был чем-то сильно озадачен.

— Действительно хорошая работа вышла, — бросил он Каэлю. — Лучше, чем ожидал. Семен, пошли! Возвращаемся домой. Хотя нет, стоп, когда целители вернут в строй всех пострадавших?

— Послезавтра, за исключением троих, — ответил Асазор, который, видимо, успел пообщаться с прибывшими из Сумрака эльфами и разувериться в том, что скоро получит свежий материал.

— Тогда послезавтра и будет следующее учение, — кивнул шаман. — Постараюсь смастерить что-нибудь оригинальное. Готовьтесь.

— У меня нехорошие предчувствия, — буркнула Кайлана, глядя вслед уходящим в портал.

— В предсказательницы записалась? — скептически хмыкнул ее супруг.

— Нет, — не замедлилась с ответом дроу. — Но, помнится, мама учила меня гадать по внутренностям рабов. Как думаешь, целители согласятся бесплатно запихнуть кишки какого-нибудь раненого обратно, если я их ненадолго выну?

Каэль не стал слушать окончание их беседы, уверенный в том, что даже если Асазор согласится на подобный эксперимент, то возьмет кого-то из своих людей, и отправился в построенный сумеречными дворец-бастион. Там, в одном из трехкомнатных жилищ, отделенном от общих коридоров хлипкой бамбуковой дверью, его ждала Сариэль. И ее канамот. Бывшая наложница наотрез отказалась расстаться с мягким, пушистым эмпатом, спасшим ей жизнь. Даже то, что из-за него она едва не была уничтожена сумеречными, эльфийку не остановило, возможно, просто потому, что она не помнила момента, когда ее посреди приемного зала схватило чудовищное щупальце. Вероятно, шаман позаботился о том, чтобы никто не мог описать его слугу со странным именем «Робот». Девушка не только скрашивала ночи воина-мага, но и, как могла, пыталась вести хозяйство. Нельзя сказать, чтобы у нее совсем ничего не получалось, но было видно, работать руками она не привыкла. И если поддерживать чистоту и стирать благодаря неограниченным запасам воды, подаваемой по трубам из близлежащей речки, и советам знакомой перворожденной, отданной Кайлане за любовь к дракам, у Сариэль еще получалось, то вот ее кулинарные опыты могли устрашить даже привыкшего к грубой солдатской пище бывшего пограничника. Впрочем, она старалась. Во всяком случае, время его прихода практически каждый раз угадывала верно, просто оглядев с плоской крыши строения окрестности и выяснив, чем занимается сожитель. И еще она упросила воина-мага поучить ее искусству плетения чар, поскольку сильно опасалась Кайлану, которую законы сумеречных вроде как обязывали заниматься со всеми обладающими даром. И Каэль, естественно, согласился. Допустить, чтобы его подруга тесно общалась с дроу, он не мог. Если бы они поссорились, это было бы полбеды, ну а вдруг стали бы подругами? То, чему бывшую рабыню при желании могла научить бывшая жрица Ллос, молодого эльфа серьезно волновало.

— Доброго дня вам, господин, — поприветствовала девушка Каэля, стоя у каменной тумбы, называемой плитой, и помешивая подозрительно пахнущее варево, булькающее в большой и пока единственной кастрюле. Дух огня, заключенный в осколок скалы шаманом, мог нагревать поверхность своего вместилища до весьма значительных температур. Железо вряд ли бы получилось расплавить, но вот вскипятить суп вполне. Пока таких артефактов в бастионе было мало, штук шесть, но полусотник один из них получил. И всерьез задумался об изучении шаманизма. В походах воинам часто приходится довольствоваться холодной пищей из-за боязни привлечь к себе внимание отголоском магии или просто дымом. А вот небольшую пластину, в которой сидит подобная сущность, вражеские наблюдатели смогут заметить, лишь если она им под ноги попадется.

— Ты давно свободная женщина, — хмыкнул Каэль. — А все равно ведешь себя как рабыня.

— Привычка. — Девушка зачерпнула варево ложкой и с задумчивым видом его попробовала. Скривилась. — Пожалуй, сегодня лучше сходить к гарнизонному повару. А это отдать скелетам некроманта, чтобы закопали поглубже.

«Сарказму она от сумеречных эльфов уже научилась, — пришел к неутешительному выводу Каэль и, взяв телекинезом горячую кастрюлю, понес ее вниз, чтобы сначала опустошить, а потом наполнить съедобным содержимым. — И когда только успела? А ведь была не женщина, а практически мечта, слова „нет“ не знала. Испортили они ее».

По лестнице навстречу воину-магу двигалась мрачная Кайлана. Очевидно, сегодня ей опять никто не достался на растерзание.

— Посторонись! — скомандовал полусотник главе дома. — Обварить могу! — «И меня тоже испортили», — с улыбкой констатировал бывший житель Древнего леса, заставивший своего непосредственного командира вжаться в стену, спасаясь от ведерной емкости с бурлящей жижей.

## Глава 7

Келеэль с тревогой наблюдал за одним из своих воспитанников, которому в ближайшее время предстояло сойтись в бою с настоящим архимагом. Вернее, высшей жрицей богини Нарады Животворящей. Впрочем, отличие служительницы божества, разменявшей седьмую сотню лет, от чародейки, развивавшей свои силы столько же времени, можно было признать ничтожно малым. Теоретически она уступала волшебницам лишь в одном: если бы ее покровительница от нее отвернулась или исчезла из этого мира, не захватив свою служанку с собой, та превратилась бы в почти обычную женщину. И именно с таким противником предстояло столкнуться Сумеречному лесу вообще и его правителю Михаэлю в частности. Неприятности для эльфов начались чинно-благородно. С послания, прибывшего вместе с гонцом. В нем говорилось, что Эрсийское царство объявляет войну вероломным вассалам, получившим в дар долину Божественной подковы, то есть то место, где они и проживали, и не подтвердившим клятву верности лично владыке Офею Второму. В Сумрак были спешно стянуты все имеющиеся силы, отозванные из дозоров, а в Черном озере остались лишь два сторожа из наименее боеспособных кочевников. Не пустить в его главное здание, больше напоминающее крепость, чем нормальный дом, немногочисленную банду они бы смогли, а вот на что-то еще их бы не хватило. Туда же, в Черное озеро, были отправлены человеческие дети из числа заложников, отданные родителями на обучение. Келеэль, конечно, мог вмешаться и остановить нарождающийся конфликт, но это, по мнению древнего чародея, было неправильно. Государства людей и перворожденных все равно не смогли бы мирно жить бок о бок. И вопрос о существовании Сумеречного леса должны были решить именно его жители, и никто иной. Если, конечно, они хотели стать самостоятельным народом. А они хотели именно этого. И архимаг желал того же. А потому самым оптимальным решением было наблюдать и не вмешиваться. Ну если только самую чуточку.

— Я этого ждал, — задумчиво пробормотал шаман, перечитывая на спешно собранном совете: врученные ему грамоты, куда помимо воскрешенных некогда архимагом эльфов вошли Кайлана, Асазор и одна из дракониц, присутствующая в тесном помещении в виде фантома. На самом деле она находилась, естественно, снаружи пирамиды, но духи не только доносили до нее происходящее внутри, но даже и переводили ее малоразборчивое рычание в привычную для слуха речь. В общем, в маленькой комнатке без окон с круглым столом в центре яблоку негде было упасть. Миниатюрной иллюзии большой огнедышащей рептилии даже пришлось зависнуть в воздухе над головой равнодушного ко всему, кроме своей работы, некроманта. — Правда, не так скоро.

— Что будем делать с гонцом? — кровожадно осведомилась дроу, и ее глаза буквально засветились от еле сдерживаемого энтузиазма. — Снимем кожу? Зажарим? Отдадим на съеде…

— Умолкни. — Голос Михаэля был мрачен и напитан силой. Из воздуха возникли духи и стали сливаться с его одеждой, стремительно приобретавшей вид созданных из ветра лат. Лучшее из творений шамана, повторять которое ему запретили сами небожители. «Доспех Бога» делал не обладающего большой личной силой эльфа равным архимагу. Снимал его правитель Сумеречного леса редко. Но не показывал практически никогда. Бывшая жрица Ллос захлопнула челюсти так быстро, что почти прикусила себе язык. — Я уже отправил посланника обратно с подобающим случаю текстом, в котором высказал предложение помириться на разумных условиях. Но его не примут, готов поставить на это собственную ногу.

— Тем более это бессмысленно, — постучала по столешнице изящным алым маникюром Ликаэль. — Память гонца уже считали. Там нет ничего ценного. Парня и подбирали-то как расходный материал.

— В чем причина этой войны? — подал голос Серый.

— Возможно, им не нужен новый сосед, — пожал плечами Семен. — Может быть, имеется крайняя необходимость пополнения пустой казны. Не исключен вариант, что владыке Эрсийского царства просто вожжа под хвост попала и военной славы захотелось.

«Причина в архимаге династии, — задумчиво пробормотал в своем жилище Келеэль. — Вернее, в верховной жрице Алие Мессе. Верной служанке своей богини Нарады Животворящей. Идейная и непримиримая противница нежити и некромантов. А значит, моя и моих учеников. Впрочем, ее можно понять, наверняка она решила, что оказывается в окружении врагов. И Снорф под боком обосновался, хоть он из своей башни и не вылезал никогда, теперь вот Михаэль, про которого разное говорят, часть земель у людей оттяпал. Запаникуешь тут. А значит, будешь готовиться устранить угрозу. На острова она не пробьется: раз уж для меня это оказалось сложновато, ее там вообще сожрут. Волей-неволей женщине пришлось нацелиться на Сумеречный лес. Она дождалась момента, когда якобы сильнейший маг мира, оказывающий сородичам покровительство, вмешаться не сможет, и ударила. Впрочем, надо отдать жрице должное. Не жульничает. Если бы было не формальное объявление войны, а внезапная атака, она могла бы почти моментально выиграть битву. Но проиграть войну. Со мной. Приучил я всех могущественных чародеев мира к тому, что за вероломство страшно мщу. Хоть научный труд пиши „Дрессировка архимагов путем превращения наиболее наглых из них в архиличей“, хе-хе. Но если Михаэль проиграет, мне останется лишь позаботиться о судьбе проигравших. Ну и, быть может, подослать убийц к удачливой смертной. Но не превращать ее в падаль самому».

— Возможно, дело в том, что Келеэль в ближайшие полгода минимум к нам в гости не заявится, — продолжил шаман, называя настоящую причину. — Он сейчас занят омолаживанием организма и уязвим, как залегший в спячку рак без панциря. И я склонен считать именно это решающим. Уж больно в неудачное время для нас заварушка началась.

«Отрадно видеть, что способности пророка постепенно возвращаются к прежнему уровню, — сделал вывод архимаг, рассматривая Михаэля. — Я уж боялся, ты их практически утратил, вызвав негодование Ллос отправкой ее жрицы под венец с человеком, да еще с совершением обряда жрецом гномов. Она хоть и дрянная, но богиня, смогла как-то напакостить. Раньше только мои мысли угадывать не мог, а сейчас, бывает, и угрозу жизни просмотреть можешь. Хм. Пора, наверное, усилить маскировку созданий, которые за Сумеречным лесом приглядывают».

— Где сейчас вражеские войска? — задал вопрос Азриэль.

Вместо ответа шаман соткал в воздухе карту окружающих Сумрак земель, на которой была ясно видна черная точка.

— Основная масса там, — сказал Михаэль. — Если не изменят скорость передвижения, будут здесь часов через пять. Впрочем, мелкие группки, укрытые от сторожевых духов магией, вполне могут находиться и на границах минного поля. Пока взрывов не будет, хорошо наложенную маскировку они не пробьют.

— Кто знает, кто знает, — пробормотал Шиноби. — А если будет как вчера?

— Вряд ли. — Михаэль задумался. — Но если так… нам это в любом случае только на пользу.

— Вы о чем? — нахмурилась Настя. Эльфийка предчувствовала скорый наплыв пациентов и потому сосредоточилась. Целительницей она была для своих сил и опыта великолепной, но на войне еще ни у кого и никогда не получалось спасти всех солдат, близко познакомившихся с вражеским оружием.

— Да так, — отмахнулся шаман. — Я перешагнул на новую ступень карьерного роста говорящих с духами и даже не заметил этого. Они теперь готовы при необходимости отдавать больше, чем получают, только из-за авторитетности того, кому служат. Ну и потому как знают: все им будет возмещено, пусть и не сразу. Зачаровывал кусты, чтобы они для наемников роль слегка дающих сдачи манекенов сыграли, так такие дендроиды получились, хоть в строй ставь.

На этих словах Михаэль замолчал.

— В строй, — пробормотал он, — хм! Без укрепляющих рун, без ничего. Пушечное мясо, вернее, бамбук. Но ведь если заменить обычный вонючий дым на ядовитый… В общем, так, давайте думайте быстрее, что еще мы можем сделать, да я пойду созывать ополчение среди зеленых насаждений!

— Три портала в Западный лес готовы к использованию, — сообщила Шура. — Можем драпать хоть сейчас. Золото, ценности и дракончика туда, кстати, уже отправили через два других, которые после этого временно пришли в негодность. Князь усилиями придворных медиков приводится в трезвое состояние, а его гвардия может, в случае чего, поддержать наше отступление. В смысле на стены пирамиды они не встанут, но из портала в коридор высунуться, если понадобится, рискнут. Им на сей случай, оказывается, указания уже давно оставлены. Они в принципе с самого начала помочь могли, но это нарушает какие-то там договора, составленные политиками, и в таком случае Западный лес окажется втянут в большую войну сразу против нескольких стран. Мы им помогать войсками можем, они нам ни-ни. Лицемеры!

Девушка явно была обижена на своих сородичей.

— Это я и без тебя знаю, — поморщился Михаэль. — И хватит возводить напраслину. Те соглашения заключались лет за триста до того, как мы в этот мир попали, а возможность появления еще одного эльфийского государства, причем такого, как наше, если бы какому оракулу и привиделась, то только в пьяном бреду. Если бы Эрсийское царство подождало со своей агрессией лет пять, чтобы можно было договориться об исключении, то сейчас все было бы иначе и армия Западного леса уже втаптывала наступающих в песок. Но случилось то, что случилось, и до недавних пор единственное открытое государство перворожденных на международном уровне вынуждено воздерживаться от вмешательств во внутренние дела человеческих королевств под угрозой образования против него военного союза. А межрасовая бойня никому из нас и даром не нужна. Уж лучше смыться подальше, чтобы все сначала начать.

«Узнать, кто сейчас в родной стране занимается дипломатическими отношениями с другими расами, — решил для себя Келеэль. — И насколько он компетентен. В случае, если верны самые худшие предположения, устроить чистку. Можно даже официальную, благо репрессии после недавних событий лишних вопросов ни у кого не вызовут».

— Надеюсь, с моим племянником ничего не случится, — подала голос иллюзия драконицы. — Иначе нашему договору конец. Мы с сестрой можем порадовать направляющихся сюда врагов огнем, пока они еще далеко. Пещерного калеку с собой лучше не брать. Их род и летает плохо, и кислоты много не изрыгнет.

— Не стоит, — покачал головой Михаэль. — Я не могу точно сказать, какие силы сюда идут, уж слишком хорошо войско укрыто заклинаниями, но среди них есть кто-то, владеющий высшей магией. Предположительно это Алия Мессе, верховная жрица Нарады Животворящей, выполняющая у престола правителей Эрсийского царства функцию придворного чародея уже не первую сотню лет. Во всяком случае, направление ее сил, жизнь и свет совпадают с тем, что успели заметить разведчики, перед тем как быть выброшенными на родной план. Кстати, Семен, если кристаллический лазер вернули с карьерных работ, утащи немедленно его обратно. Этот артефакт сделала она сама и, думаю, легко сможет обратить его против нас. К примеру, подсматривать через него, превратить в фокус портала или просто взорвать, снеся таким образом верхушку пирамиды к чертовой бабушке.

Шиноби аж подскочил на месте и немедленно покинул помещение.

— Чем это нам грозит? — спросила Викаэль.

— Ей, если верить общедоступным источникам, больше полутысячи лет, — вздохнул шаман. — Просто чудовищный опыт. И придет, скорее всего, с сильнейшими представителями своей паствы. Плюс поддержка божества высокопоставленной жрицы. То есть, попросту говоря, мана у нее никогда не кончится, ведь так, Кайлана?

— Да, — кивнула дроу. — Пока покровительница будет давать ей силы. То есть практически вечно. Для настолько могущественной служительницы богини возможность перенапрячься, направляя заемную мощь, думаю, уже не является сколько-нибудь значимым препятствием. Духи Михаэля и он сам, уверена, выдохнутся в разы быстрее. А скелеты и прочие порождения некромантии так вообще рассыплются практически моментально под воздействием клириков, если они не защищены от подобной угрозы печатью другой могущественной сущности. А на наших их никто не ставил, ведь так, Асазор?

На последней фразе дроу перешла буквально на шипение и обвиняюще ткнула пальцем в мужа.

— Верно, — печально согласился некромант. — Но низшая нежить на такое противостояние сил вообще не рассчитана. Это все равно что пытаться отбить щитом снаряд из баллисты. Он хоть и похож на стрелу, но остановлен простыми средствами быть не может.

— Значит, надо жрицу гасить быстро, — мрачно изрек Азриэль. — Используем сразу все боеприпасы объемного взрыва? Заодно и свиту проредим, она же наверняка сюда не в одиночку чапает.

Келеэль поморщился. Иногда сумеречные эльфы, которым он в общем и целом благоволил, выражались как последние гоблины. Впрочем, до самого архимага, когда он бывал расстроен, не дотягивали ни те ни другие, даже вместе взятые. Опыт, что ж тут поделаешь.

— Все, — скептически хмыкнул Серый. — Все два?

— Три, — поправил его шаман. — Еще один на прошлой неделе закончили. Но этого все равно мало. И лучше бы использовать бьющее по площадям оружие против обычных людей. Маги смогут выработать от него защиту. К примеру, просто развернут перед собой портал, куда и ухнет вся ударная волна. Или закопаются в землю, на глубину пятнадцать — двадцать метров. А может, просто сделают собственное тело на время нематериальным. Но это все высший пилотаж, и большая часть волшебников на него неспособна. Ладно, одну бомбу подорвем, метя в жрицу, одной попробуем сдуть наиболее опасную часть войска, последнюю оставим про запас и применим там, где будет нужнее. Лика, на тебе их доставка в нужное место, думаю, рациональнее всего использовать скорпионов-смертников или даже «Буратинаторы», в которых их можно спрятать в кабине или грузовом отделении. Вручную спецбоеприпас даже руками нежити не особо потаскаешь, уж слишком тяжелые получились.

— Сделаю, — кивнула Ликаэль. — На жрицу пустим псевдоживое дерево, чтобы сюрприз рассмотреть не могла, остальным хватит и песчаного скорпиона. С его спины поклажу сдернуть не так-то просто будет. Полагаю, придется воспользоваться нашим тайным оружием?

— Да, я уже достал Мозга из кладовки и стряхнул с него пыль, — подтвердил ее предположение шаман. — Ради такого случая и живой артефакт не грех в дело пустить. Главное, не рассказывать никому о всех его возможностях. И вперед не лезь!

— Не дура, — хмыкнула соправительница Сумеречного леса, большая часть эльфийского населения которого и не подозревала о том, что их непоколебимая верность, трудолюбие и память навязаны извне. — Тем более обычные стенки ему не большая помеха, а уж укрытие поближе к линии фронта найдем. Баллоны с хлором на себя возьмешь?

— Парочку оставлю, — кивнул шаман. — Если понадобится отступить в пирамиду, в коридорах он живых врагов задержит. Еще есть у кого какие предложения по обороне?

— Войска на границе города поставим? — уточнил Азриэль. — Оттуда будем палить, пока сможем, а потом отступим вглубь. Улицы у нас, конечно, не ахти какие узкие, но все же помогут сократить вражеское численное преимущество. В домах разместим заряды направленного действия, чтобы могли в нужный момент всегда баррикаду организовать.

— Выглядит логичным, — признал шаман. — Займешься минированием?

— Один не справлюсь, — покачал головой воин. — Тут нужен ты или Семен, он с духами сам, похоже, может общаться.

— Да, — согласился Михаэль. — Шиноби помаленьку становится шаманом. Браслеты-сервера, кстати, все надели? А амулеты, позволяющие без особых проблем воскреснуть?

— У кого они есть? — буркнула Кайлана. Ей не выдали ни того ни другого, а потому жрица дроу чувствовала себя ущербной и злилась. Вообще-то ловушку душ темной эльфийке пытались вручить, но, поскольку ее изготавливал лично Келеэль, артефакт ни в какую не хотел работать, будучи надетым на дроу. Эта особенность, привитая архимагом искусным магическим вещицам, увеличила их сложность едва ли не вдвое, но, по мнению древнего волшебника, оно того стоило. Ну а с духами работать бывшая жрица Ллос и нынешняя служанка бога гномов и сама не желала.

— Хорошо бы устроить засаду, — задумчиво протянула Викаэль.

— Нереально, — возразил ей Серый. — Сканирующие заклятия может обмануть какая-нибудь мина-ловушка или одиночная компактная цель, но никак не большая группа. Снайперов парочку в укромные места посадить, чтобы они с тыла стреляли.

— Деревьев в окрестностях мало, — задумчиво пробормотала Викаэль. — Вычислят в момент. А с ровной земли не особо повыцеливаешь.

— Да, это проблема, — согласился с ней Азриэль. — Придется метких стрелков и магов ставить на крыши. Тем более у нас и первых, и вторых не так уж много. Рвы копать будем?

— Не стоит, — покачал головой шаман. — Только время терять, пусть лучше солдаты перед сражением будут отдохнувшими. Ну что ж, еще дельные предложения есть? Нет? Ну тогда готовьтесь к битве. Она начнется уже сегодня. И закончится, думаю, тоже.

«Думаю, я все же могу кое-что сделать», — решил архимаг и телепортировался в одно из помещений собственного жилища. Крохотное. Без дверей и окон. Фактически, глухой каменный мешок. Там у него жила пара пленных демонов. Весьма особых демонов. Внешне они напоминали больших черных орлов, во всяком случае, если смотреть снизу. Но первый же взгляд на спины монстров открывал их истинную природу. Не бывает птиц, у которых из середины туловища растет вторая голова, причем весьма отвратная на вид. Узкая, длинная, вытянутая, напоминающая хищную рыбу с сотнями загнутых назад зубов-крючков. Человеческое горло не могло воспроизвести самоназвания подобных существ, а в трактатах демонологов можно было без труда отыскать с полдюжины разных его вариантов, адаптированных для простых смертных. Обычно подобные создания использовались на демонических планах как шпионы, посланцы или разведчики, которые благодаря могучим крыльям и острому зрению хорошо себя зарекомендовали. Но архимаг нашел им другое применение. Правда, предварительно слегка улучшив своих рабов.

— Подъем, лежебоки! — Келеэль с размаху пнул ближайшую тварь по черному крылу едва ли не с него самого размером. — Есть дело как раз для таких пожирателей падали!

Монстр издал звук, представляющий собой нечто среднее между карканьем и шипением, а затем попробовал совсем по-куриному ударить пятитысячелетнего эльфа лапой, на которой красовались отливающие синим металлические когти. Конечность чудовища увязла в магическом щите, распоров его, как простую тряпку, а в ответ Келеэль ментально наслал на своих рабов волну жуткой боли.

«И когда они поумнеют? — сам себя спросил чародей, меланхолично наблюдающий за корчившимися на полу созданиями. — Подобным слабосилкам меня не одолеть никогда».

Прекратив наказание, демонолог перешел к разъяснению того, чего хотел от монстров. С его губ слетали жуткие звуки одного из темных наречий, вполне понятного птицеподобным. Собственно, от них не требовалось ничего принципиально нового. Всего лишь кружить над полем боя. И когда прикажет архимаг, сбросить вниз свои искусственные когти.

Почти три тысячи лет назад Келеэль, экспериментировавший с объединением аур артефактов и живых, ну или не очень живых, подопытных, пришел к весьма оригинальному решению. Существа, привыкшие воспринимать магический протез как часть собственного тела, могли в определенных обстоятельствах им управлять, даже если последний был отсоединен. Открытие очень быстро стало оружием. Волшебник, поймавший нескольких демонов, стал ставить над ними эксперименты, в которых улучшенные им монстры пытались уничтожить врагов чародея или же просто выбранные мишени новыми для себя методами. Наивысшую эффективность показали именно эти двое. Твари умели парить на высоте, на которой другие птицы попросту задыхались. А ходящим по земле в подавляющем большинстве и в голову не приходило искать угрозу в небесах. Когда же монстры замечали цель, они просто отсоединяли свои протезы, сложив их в подобие либо кулака, либо веера. И те падали. Все набирая и набирая скорость и убойную мощь. Не тяжелые в общем-то вещицы, сделанные из частично поглощающего, частично отражающего чужую магию сплава, могли вбить в землю рыцаря вместе с его конем. Или перерезать шею дракона, как острый меч веточку. И они не мазали. Остроглазые чудовища корректировали полет своих причудливых метательных снарядов, словно те все еще оставались частью их тел. Магическая защита, даже если успевала среагировать на такую угрозу, редко могла отразить атаку. А главное, подобное нападение никто не сообразил бы напрямую связать с самим Келеэлем. Во-первых, требовалось выжить, во-вторых, понять, что случилось, в-третьих, догнать демонов, способных нырнуть в ведущий в жилище архимага портал на любой высоте. Пока уникум, умудрившийся проделать все это сразу, древнейшему волшебнику мира попался всего один. Теперь он был его сильнейшим архиличем.

«Главное, правильно подгадать момент, — решил для себя пятитысячелетний эльф. — Если жрица получит упавший с неба гостинец и умрет в момент противостояния с Михаэлем, никто ничего не поймет. Ну, разве что он сам или его покровительница, да и то не наверняка. Но второй я и так давно и прочно не нравлюсь, а правитель сумеречных за вмешательство лишь поблагодарит».

Войско Эрсийского царства свой путь не ускорило и, оправдав предположения шамана, вышло к окрестностям Сумрака примерно через пятую часть дня. Там его уже ждали защитники, полные кто радостного предвкушения битвы, а кто и самых мрачных предчувствий.

Центр их строя составляли «Буратинаторы», гигантские деревянные фигуры, по своим возможностям больше всего напоминающие закованных в доспехи великанов, обученных боевой магии. Творения, которые придумал Михаэль, а воплотить в реальность помог сильнейший маг мира, вызывали потрясение у видевших их впервые. Две толстые колоннообразные ноги, расширяющиеся книзу и оканчивающиеся плоскими подушками, несли на себе бочкообразное тело, внутри которого и прятался управляющий этим сложным механизмом эльф или даже человек. Руки конструкта напоминали человеческие, вот только весила каждая из них больше, чем полностью одоспешенный рыцарь вместе с броней. Голова была утоплена в плечи настолько, что могла быть не сразу замечена. Да и то внимание привлекала не столько она, сколько решетчатое забрало. Спину «Буратинатора» прикрывал громадный короб, похожий на сундук. В нем находились боеприпасы, а также хранилище энергии, от наличия которой зависела боеспособность создания. Несколько емкостей с заряженными маной углем или солью, защищенных от высвобождения концентрированной волшебной силы в свободную форму, служили духам, буквально пропитывающим каждую деталь сложного артефакта, одновременно и платой, и рабочим инструментом. Там же хранились небольшие запасы воды и природных химикатов. Даже во время использования в качестве орудия войны исполины продолжали оставаться живыми, а следовательно, нуждались в пище. В мирное же время им вполне хватало того, что имелось в почве на специально подготовленной для размещения подобных созданий площадке.

Основой «Буратинаторов» служили самые обычные деревья, которые при помощи друидизма и духов росли не так, как заложено природой, а формируя основу способной к передвижению и бою конструкции. После того как пустотелая заготовка вызревала, ее наполняли духами, каждый из которых придавал суставам и сочленениям возможность сгибаться и разгибаться, обеспечивая таким образом подвижность получившегося создания. Келеэль не особенно понимал, как именно шаману удалось заставить мелкие сущности работать четко и слаженно, будто они являлись частями одного целого, даже без направляющей их воли чародея, но тем не менее правитель Сумеречного леса смог осуществить подобное. И методичку с необходимыми пояснениями он архимагу, разумеется, передал. Тот, правда, в ней с ходу разобраться не смог, да не сильно и пытался. Все равно в планах у воскрешенных им сородичей было открытие как минимум одной магической школы, для которой они потихоньку писали учебники, подчас отчаянно споря из-за каких-то мелочей. Вот когда они полный курс знаний, в котором одно проистекает из другого, составят, тогда он внимательнейшим образом изучит составленные материалы. В некоторых особо важных местах «Буратинатора» древесина заменялась каким-либо металлом, на который были наложены руны прочности и негниения. Со стороны этот гибрид голема и сложного механизма напоминал гигантского воина, одетого в странные неполные доспехи. Сходство еще больше усиливалось тем, что оружие подобных созданий являлось копией того, которое имелось у простых пехотинцев, только увеличенной во много раз. Мало кто из живущих за пределами Сумеречного леса знал, что в фальшивой голове, отделенной от кабины прочной негорючей переборкой, пряталась установка для разбрызгивания легковоспламеняющейся жидкости или еще одно орудие, а наплечники, выглядевшие на широких деревянных плечах лишь декоративным элементом, тоже не пустовали.

Сразу за широкими спинами тридцати семи «Буратинаторов», а именно столько успели сделать сумеречные эльфы, располагалась самая многочисленная часть войска, которую Михаэль назвал ополчением, а вот правитель какого-нибудь небольшого человеческого государства счел бы гвардией. Каждый как минимум в броне из грубой кожи, а основная часть вообще щеголяла в кольчугах, пусть и не всегда подходящих по размеру. От уничтоженной армии орков их осталось несколько тысяч, а перворожденных Сумеречный лес насчитывал лишь около сотни. Топор, меч, копье или булаву каждый подбирал себе по вкусу, благо выбор имелся широкий, но не это было главным. Огнестрельное оружие, созданное шаманом, уравнивало вчерашнего крестьянина или бывшего раба, никогда не державшего даже кухонного ножа, с рыцарем. По крайней мере, на первый выстрел. И боевыми артефактами, пусть способными выплюнуть во врага лишь один сноп смертоносной картечи, а потом требующими длительной перезарядки, вооружили тоже всех. Кроме того, многие сжимали в руках не простые ружья, похожие на пустые железные копья, лишенные наконечников, а целые их связки. Так автоматы, от пяти до десяти стволов, обеспечивали своему владельцу возможности средней руки боевого мага. Их старшие братья, пулеметы, были слишком тяжелы. И потому стояли на специальных станинах, снабженных колесами для более легкого перемещения. Вот только было их немного. Десятка два. Да и самих ополченцев из числа людей набиралась едва ли пара сотен. Две трети из них составляли кочевники, пошедшие на службу к эльфам за щедрое вознаграждение или во исполнение вассальной присяги, а оставшиеся являлись либо бывшими рабами, освобожденными сумеречными, либо недавними переселенцами.

Фланги ополчения с одной стороны прикрывала стая неоседланных песчаных скорпионов, пересчитать которых было затруднительно из-за постоянных переползаний тварей с места на место, а с другой — сотня более-менее тренированных наемников под предводительством дроу и некоторое количество нежити. Кайлана, предвкушая кровавую бойню, в которой наконец смогла бы выплеснуть эмоции, накопившееся за более чем год вынужденного сотрудничества с представителями иных рас, улыбалась так, что от нее шарахались все, кроме умертвий и мужа. Асазору, удерживающему контроль сразу над десятком своих созданий, было, судя по его виду, плевать на все и вся. По вискам некроманта струились ручьи пота, а глаза он держал закрытыми, ориентируясь при помощи магического видения мертвецов, по большей части орков, при жизни являвшихся охотниками на магов. Любой наблюдатель, хоть немного знакомый с азами его искусства, понял бы, что если чародей не снизит нагрузку на себя тем или иным образом, то просто рухнет. А его рукотворные монстры, скорее всего, взбесятся.

Два дракона, вернее, две драконицы парили над городом, обозревая с высоты его окрестности и делая попытку незаметного обхода заранее обреченной на провал, а их третий сородич сидел на верхушке каменной пирамиды и сжимал в передних лапах что-то большое, круглое и блестящее. На спине его пристроилась крохотная, по сравнению с летающим ящером, фигурка — эльф, практически единственный, собирающийся сражаться верхом. Большая часть хозяев Сумрака, включая и всех наездников на скорпионах с их страшноватыми животными, расположилась на крышах крайних домов посреди разнообразных боевых артефактов, которые шаман счел невозможным доверить ополченцам. Еще некоторое количество эльфов были спрятаны за щитами, укрывавшими борта трех летающих прямоугольных платформ, похожих по своему назначению на левитирующие диски дроу. Вот только у творений Михаэля имелась какая-никакая, но броня, удобные кресла для стрелков и, к сожалению, куда меньший запас времени, в течение которого эти магические повозки могли работать. Творения темных эльфов способны были не спускаться на землю целыми днями, а их подобия, сделанные шаманом, не держались в воздухе и четверти суток. А потому сейчас гравипаровозы, как именовали их сумеречные, просто стояли на своих маленьких, но вполне функциональных колесах. О причине подобного названия Келеэль ничего не знал, кроме того, что это как-то связано с тем фактом, что духи, отвечающие за работу артефактов, питались энергией, вытягиваемой из заряженного каменного угля. Созданных Михаэлем на скорую руку бамбуковых големов спрятали за стенами домов, замаскировав под составную часть заранее заготовленных баррикад. Сам правитель использовал свое сильнейшее оружие, слившись с сонмом мелких духов воздуха, и теперь в очистившемся от ставших привычными рукотворных облаков небе Сумрака парила фигура, казалось сделанная из грозовой тучи, в которой подданные легко узнавали знакомые черты. Размеры ее были воистину титаническими: то, чем на время стал шаман, превосходило дракона примерно на столько, на сколько человек превосходит кошку.

— М-да, — ошарашенно пробормотал стоящий рядом с пустым пока «Буратинатором» Азриэль, рассматривая противостоящую силу, которая остановилась на почтительном удалении и теперь то ли отдыхала после марша по пустыне, то ли разворачивалась в боевые порядки. — Как-то их многовато. И боевым роботам нашлись достойные соперники. Неужели снова придется умирать?

— Тебе не привыкать, — мрачно пошутил Шиноби, который в бой вообще, кажется, вступать не собирался. Во всяком случае, кольчуги на нем не было. Зато в руках эльф нервно крутил какую-то странную коробку с множеством миниатюрных рычажков.

— Не урони, — предупредил его Михаэль. — И не сдвинь какой-нибудь переключатель. В этом бою нам каждая мина понадобится.

Крылатые наблюдатели Келеэля, парящие в землях сумеречных эльфов под видом простых птиц, по его приказу сфокусировали зрение на человеческой армии. Те особо мудрить с построением не стали. Впереди стояла пехота, на луках уже были натянуты тетивы, следом шла кавалерия, а за их спинами размещался обоз, превращенный в импровизированное укрепление. В круге из телег и повозок, которые совместно охраняли люди в одежде храмовых воинов и доспехах гвардии владыки царства Эрсийского, стоял гигантский шатер, по периметру которого располагались статуи из белого мрамора. Проникнуть под ткань взор шпиона архимага не мог, во всяком случае без приложения некоторых усилий, а следовательно, именно там и находились военачальники и верховная жрица вместе со своим ближайшим окружением.

— Основная масса противника — обычная пехота. — Ликаэль стояла рядом с выделенным ей «Буратинатором» и одной рукой касалась Мозга, лежащего на полу кабины. Со стороны он был похож на большой стеклянный аквариум, заполненный жидкостью, в которую выпотрошили содержимое черепа великана. Артефакт, некогда являвшийся предводителем колонии гипнургов, весьма отвратительных и опасных созданий, был, судя по всему, накормлен и готов использовать свои боевые возможности. А их у него имелось множество. Туманящие разум, как называли это племя, считались хищниками, всякой другой дичи предпочитающей двуногую. Основным их оружием были прекрасно развитые псионические способности, позволяющие подчинять сознание жертвы или, к примеру, разрывать ее на части телекинезом. Келеэль, сделавший из поверженного противника это создание, не раскрыл сумеречным все его возможности. Но и того, что они знали, хватало, чтобы применять подобный дар с большой выгодой для себя. — Их порядка шести тысяч. Босяки, ради куска хлеба променявшие трущобы на казарму. Обученные кое-чему, но в массе своей не великие бойцы. Берут количеством, подчинены непосредственно владыке царства Эрсийского. Он один может прокормить такую ораву бездельников. Каждый имеет лук, но слабенький, не дальнобойный, и что-нибудь вроде кинжала или короткого меча. С доспехами настоящая солянка: что нашел, то и надел. Против огнестрельного оружия они просто мясо. Еще две тысячи — это дворянское ополчение. Всадники. Примерно один из десяти — рыцарь, снабженный первоклассной броней и защитными амулетами, которые пробивает далеко не всякая магия, остальные — свита. Хорошо вооружены, убивать учатся с детства и гибель в бою считают самой достойной. Если доскачут до нас, то, скорее всего, вырежут всех. А эти здоровые светящиеся гиганты — храмовые големы-стражи. В три человеческих роста, сделаны из мрамора, умеют стрелять световыми копьями, но мощность падает с расстоянием, совсем как у нашего кристалла. Если здесь все, которые были в главном храме Нарады Животворящей, то их должно быть пятьдесят шесть, по числу священных для богини дней. И высшая жрица где-то рядом. А значит, и маги. Их школы и ордена так или иначе подчиняются ей.

— Ты отсюда мысли вражеских солдат, что ли, читаешь? — поразился Азриэль. — Далеко же! Я думал, Мозг на такую дистанцию не достает.

— Так и есть, Рустам, — спокойно кивнула Ликаэль, не убирая руки с аквариума, в котором плавал измененный гипнург. — Но парочка наших наемников служила в армии Эрсийского царства и теперь судорожно вспоминает все, что может.

— Это хорошо, — пробормотал Шиноби. — А как настроение в войсках?

— Многие уже сейчас паникуют и готовы бежать, — честно призналась эльфийка. — Останавливает то, что от Миха, который над головами кружит, как фанера над Парижем, удрать не получится. Но если они сочтут, что он проиграл и остановить их не сможет…

— Значит, он не должен этого делать, — мрачно бросил Азриэль и занял кабину своего «Буратинатора». — Ты уж сообщи ему об этом!

В тылу армии, где-то в центре города, раздался взрыв, и сразу же над головами защитников провыло нечто невидимое, уносясь в сторону наступающих.

— Переговоров не будет, раз в дело пустили артиллерию, — прокомментировал случившееся Рустам.

— Не время и не место, — согласился с ним Семен. — Жаль только, крупнокалиберная гаубица у нас всего одна, да и та полуэкспериментальная. Как думаешь, не разорвет?

— Не должно, — отозвалась Ликаэль. — Во всяком случае, братья-гномы, кузнец с архитектором, которые ее и сделали полгода назад по размытым указаниям Миха сразу перед тем, как занялись расчетами для плотин, уверены в своем творении.

«Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался Келеэль. — Что еще за оружие? Почему не видел?»

Архимаг немного сместил фокус заклятия, передающего к нему в жилище иллюзорную картинку происходящих в Сумраке событий, и с интересом уставился на экран. Впрочем, пыл волшебника почти моментально угас.

— Я-то думал, опять что-то новенькое, — разочарованно сказал он. — А здесь все та же труба, из которой взрывом выталкивается снаряд. По сути дела ружье. Только большое.

На площади перед дворцом возвышалась необычная конструкция. Основной ее деталью служило большое железное бревно. Или колонна. На что-то иное эта пустотелая вытянутая глыба металла походила мало. Один ее конец, из которого еще струился дым, был задран к небесам, а вот второй упирался в нечто странное. Первоначально это были скелеты, но потом над ними хорошо поработал некромант, сплавив кости в однородную массу, которую по внешнему виду никак нельзя было принять за чьи-то останки. Скорее, за странное белое дерево, охватывающее толстую трубу, словно ложе диковинного арбалета, сделанное так, чтобы оружие на земле лежало не прямо, а указывая жалом отсутствующей стрелы вверх. Природу этого образования выдавало лишь магическое зрение да некоторое количество сохранившихся в рукотворной аномалии конечностей. Те из них, что находились внизу боевого артефакта, явно служили для его самостоятельного передвижения, как и пара встроенных прямо в кости колес. А вот остальные были сосредоточены все в одном месте и, кажется, заставляли колонну ствола немного сдвигаться по вертикальной оси. Под стать творению сумрачного разума Михаэля были и те, кто им управлял.

— Быстрее, мальчики, быстрее. — Эльфийка, не так давно бывшая дроу, но теперь основательно забывшая о своем темном прошлом, буквально лежала на стволе орудия, безуспешно пытаясь обхватить его руками и ногами. Она бы обязательно упала, если бы дополнительно не была прицеплена к стволу несколькими страховочными тросами. Одеждой девушки была мантия с вышитыми на ней рунами защиты от огня и ударов, и наверняка тем, кто был внизу, открывался весьма захватывающий вид на то, что она, по идее, должна была скрывать. Не говоря уже о том, что ремни, весьма плотно обтягивающие стройное тело, тоже добавляли зрелищу пикантности. — И выше надо, а то недолет получился.

— Это уж по твоей части, — буркнул гном, косясь вверх и откидывая в основании трубы специальную пластину, размером как бы не с него самого, после чего прочистил веником остатки заряженной противоположными энергиями соли.

Келеэль уже видел его раньше. Этого бородатого зовут Клайн, и он кузнец. Или он путает его с братом, архитектором Клоином? Память архимага иногда давала сбои в подобных мелочах. Хотя он всегда мог ее и простимулировать, если, конечно, хотел. Сейчас такой необходимости, по мнению волшебника, не было.

Пальцы девушки послушно зашевелились, сплетаясь в жесты, и мертвая плоть, служившая основанием орудия, дрогнула. Ствол, движимый костяными руками, поднялся выше и замер в таком положении. Эльфийка немного передвинулась сначала вверх, а потом вниз, принимая более удобное положение. Бывшая дроу явно не демонстрировала той характерной для светлых эльфов неприязни к некромантии, которая изрядно портила отношение к Келеэлю сородичей. И стыдливостью тоже не страдала. Или просто не задумывалась, как это выглядит со стороны.

— Слушай, тебе не кажется, что она странно себя ведет? — спросил брата гном, укладывающий в зарядную камеру матерчатый тюк едва ли не с него размером.

— Готовы? — раздался сверху вопрос.

— Подожди, закрою, — буркнул Клайн. Или все-таки Клоин? — Все! Давай!

Эльфийка щелчком пальцев создала шаровую молнию. Маленькую. Даже крохотную. С ноготь мизинца размером. Убить ею можно было разве что комара. Заклинание метнулось к малозаметной на основании трубы щели и ввинтилось в нее. Спустя мгновение оттуда вырвался длинный язык пламени, а вся конструкция содрогнулась. Вместе с искрами из дула вылетело что-то темное и продолговатое и унеслось к армии царства Эрсийского.

— Да! — раздался счастливый крик девушки, которую основательно тряхнуло и, должно быть, оглушило, но тем не менее на лице эльфийки расцвел довольный румянец. — Есть! Попала! Не поняла, правда, куда, но в кого-то точно попала! Еще! Давайте! Быстрее!

Она в нетерпении заерзала вверх и вниз, стараясь разместиться на стволе орудия, которое, очевидно, наводила на цель при помощи какой-то магии.

«Есть в этом зрелище что-то неприличное», — решил архимаг, внимательно рассматривая девушку.

— Она точно нам с ним изменяет, — согласился с древним волшебником гном, сам не зная об этом и кивая в сторону боевого артефакта.

Архимаг перевел взгляд на поле боя и увидел, как армию Сумеречного леса накрывает дождь светящихся хлопьев, размерами не уступающих кулаку человека или эльфа. Источником его служили, естественно, войска Эрсийского царства, откуда этих странных посланцев смерти приносил ветер. Большую их часть кажущимися неопасными воздушными конечностями поймал Михаэль. Его прежняя форма аморфной тучи сменилась на другую, похожую на настоящее тело шамана. Там, где чужая магия касалась духов ветра, на миг сверкала вспышка, а иллюзорная плоть мелких духов рвалась и исчезала, чтобы спустя секунду появиться вновь. Пока шаман был в состоянии платить своим слугам энергией, уничтожить то, во что он превратился, было нельзя. Еще одной преградой на пути боевых заклинаний стало широкое темное покрывало, источником которого служили волосы Шиноби: из них вырывались служащие ему тени. Но покрывало не могло прикрыть пятнадцать — двадцать солдат сразу, стоящих плечом к плечу. Другие эльфы тоже пытались бороться, но их заклинания, по большей части являющиеся грубыми примитивными стихийными чарами вроде ледяных стрел и песчаных кулаков, справлялись со своими целями просто отвратительно и летели в трети случаев мимо, а в половине оставшихся не уничтожая падающую сверху опасность.

«Хм, если не ошибаюсь, а я не ошибаюсь, то это „небесный туман“ — заклинание из раздела магии света, которое может создать только жрец какого-то божества, — догадался древний волшебник. — Странный выбор сделала Алия Мессе. Или это вступительный аккорд к чему-то грандиозному?»

Там, где светящиеся хлопья сталкивались с материальной преградой, происходило воспламенение. Языки пламени, правда, были не слишком сильны и почти моментально гасли. Закованным в прочный панцирь песчаным скорпионам они вообще были неопасны, если только не попадали им в глаза. «Буратинаторы» тоже могли игнорировать атаку. Но вот для простых людей и эльфов она была чревата. Перворожденных пока спасали защитные амулеты и талисманы, которых у каждого был целый набор, их союзники оказались защищены хуже.

— А-а-а! — кричал какой-то человек, одежда которого воспламенилась. Он размахивал руками, пытаясь сбить огонь. Без посторонней помощи у него этого точно бы не получилось, но соседи по строю повалили его на землю и забросали песком. Возможно, они даже немного перестарались, насыпав над пострадавшим едва ли не курган, из основания которого торчали подошвы сапог и голова, раскрывающая рот в стонах.

Еще двум воинам, от которых с печальным выражением лица отошли люди с красным крестом на одежде, знаком целителей, повезло куда меньше. Умерли они от боли или от ожогов, было неясно, но теперь сражаться они смогли бы лишь при помощи некроманта.

— Проклятье! — Рядом со строем деревянных гигантов встал жутко взбешенный фантом Михаэля. — У этих чертовых жрецов и магов перевес в бое на дальние дистанции! Выдвигайтесь вперед, на расстояние удара ракетами, а потом отходите, чтобы заманить их на минное поле.

— Но мы можем сами пострадать от детонации, если какое-нибудь их заклятие подорвет лежащий в земле артефакт! — запротестовал Семен. — А уж если цепная детонация начнется, что вовсе не исключено, от армии останутся лишь рожки да ножки! Может, лучше отойти в глубь города? У баррикад, помнится, были припасены шиты, наскоро сплетенные из бамбука. По одному прорвавшемуся заклинанию они точно на себя примут.

— Тогда они просто сдвинутся на полкилометра и снова будут нас бомбардировать этой гадостью, — вздохнула растворяющаяся в воздухе иллюзия шамана. — Ее чарует лично верховная жрица, я чувствую. А она выдохнется в лучшем случае дня через три. Атакуйте. Но осторожно. Там, где наименьшая концентрация мин. А я пока постараюсь их отвлечь, есть у меня один тайный фокус.

Короб боевого артефакта, являющегося, по сути, смесью доспеха и голема, с негромким лязгом встал на место, скрывая Азриэля.

— Ну начинается, — недовольно пробормотал Шиноби и метнулся в тыл к платформе, пока еще стоящей на земле. Там, на специальном столе, отражалась вся окружающая местность, а слабенькие, но незаметные духи-вестовые, которых к нему было привязано несколько десятков, практически мгновенно доносили любой приказ до каждого солдата. Михаэль как-то пытался объяснять архимагу, какие преимущества дает подобное новшество, но это был один из немногих случаев, когда выяснилось, что идеи сумеречных эльфов уступают приемам, уже использующимся обитателями их нового мира. Во всяком случае, высшие военачальники перворожденных испокон веков предпочитали в бою связываться с подчиненными при помощи телепатии. Кто сам этого сделать не мог, прибегал к услугам специального мага.

Медленно, но неотвратимо линия гигантов начала маршировать вперед. За ними потянулись и остальные, пытаясь сохранить строй. В тылу войска взвились в воздух летающие платформы и два дракона. Третий остался на пирамиде, цепко держа в лапах какую-то странную ношу, в которой Келеэль опознал портал на элементальный план воды, захваченный некогда у орков.

«Использование этого артефакта не лишено логики, — подумав, решил он. — Если кого-нибудь через него призвать, такая встреча станет для чародеев сюрпризом. Вот только почему он тогда не среди войск? Колдовать это больное на всю голову создание определенно не умеет, а значит, может использовать его лишь с той же эффективностью, что и обычный булыжник».

Орудие, стоящее в центре города, послало в цель новый снаряд, и архимаг решил проследить за последствиями удара. Одна из птиц-наблюдателей, которых он во множестве рассредоточил над Сумраком сразу же, как эльфы обосновались в каменной пирамиде, полетела в сторону человеческого войска. Ее острое зрение уловило, как продолговатый предмет, по наклонной траектории падающий на конный отряд, был встречен доброй дюжиной защитных заклинаний, которые снизу метнули ему наперехват чародеи. Треть из них, по мнению пятитысячелетнего волшебника, способного огненным шаром отхватить любую лапку пролетающей мимо мухе, позорно промахнулась, остальные все же отклонили снаряд с траектории, и тот клюнул в землю в тридцати шагах от крайнего всадника. Взметнулся столб песка, часть его долетела даже до человека, чья смуглая кожа стремительно приобретала цвет, свойственный столетиями не видевшим солнца вампирам. В толпе конных воинов образовались кровавые проплешины, в которых с трудом можно было различить останки лошадей и наездников. Опытнейший боевой маг мира затруднялся определить, сколько же там было погибших. Вряд ли больше пяти-шести, поскольку рыцари и их свита все же стояли не плечом к плечу. Однако способ гибели оказал сильное влияние на боевой дух солдат. Келеэль заставил свое летающее творение всмотреться в лицо одного из них, который был закован в снежной белизны латы с вычеканенным на груди символом Нарады Животворящей.

«Паладин, — констатировал очевидный факт древний волшебник, рассматривая из своего жилища ауру человека. — Хм, за самой Алией Мессе лучше не следить, а то ее покровительница учует, а вот за этим священным дуболомом, думаю, можно. Тем более я это делаю не напрямую. Я просто читаю по его губам. Благо шлем он пока не надевает».

— Ты знаешь, что за чары используют эти дети мрака? — спрашивал паладин у толстого мага, кое-как держащегося на отнюдь не обрадованной подобной ношей лошади. Троллю этой горы сала, наверное, хватило бы если и не на всю зиму, так на пару месяцев точно. Но среди соотечественников чародей, очевидно, пользовался немалым уважением. Такова уж была особенность жителей царства Эрсийского, в котором масса волшебника считалась прямым отражением его могущества.

— Это непохоже на известные мне заклинания, — ответил маг, по лицу которого пот тек градом. — Скорее, походит на пустотелое ядро катапульты, начиненное каменным щебнем. Большое и опасное, но, несомненно, целиком и полностью лишенное чар.

— Но ни одна осадная машина не метнет снаряд так далеко! — возмутился воин, отмеченный благословением небес. — И потом, почему они взрываются при ударе?

— Не все, — осторожно возразил чародей. — Только половина. Да вы не беспокойтесь, милорд. Пока мои ученики начеку, ни одна из этих штук, чем бы они там на самом деле ни являлись, не коснется воинов владыки! К первым двум мы просто не приноровились.

— А что будет, когда вы ввяжетесь в бой с ушастыми чернокнижниками или просто выдохнетесь? — стиснув зубы, спросил паладин, очевидно всей душой переживающий за состояние своих солдат. — Амулеты эту напасть отклонить не сумеют. Я-то, может быть, и выживу после попадания, но вот кто-то другой вряд ли. Ну разве что обладатель какой-нибудь могущественной фамильной реликвии тоже достаточно хорошо защищен.

— Это война, и павших богиня примет в своих благословенных садах, — только и смог ответить маг, то ли обладающий изрядной долей фатализма, то ли уверенный по какой-то причине, что уж его-то смерть не коснется. — А сейчас попрошу меня больше не отвлекать. Их боевые големы приближаются, а дерево, сколь бы хорошо оно зачаровано ни было, все же имеет свойство гореть. Да и вам, уверен, скоро придет приказ атаковать.

— Стражи храма с ними справятся без вашей помощи, — неуверенно ответил паладин.

Статуи людей атлетического телосложения, высеченные из мрамора с потрясающим мастерством, покинули шатер, который ранее охраняли, и теперь направлялись наперерез пока еще далеким, но быстро сокращающим расстояние «Буратинаторам». Их открытые ладони постепенно наливались светом, который эти порождения магии, очевидно, собирались метнуть во врага.

Неожиданно в сознание Келеэля мягко, но очень настойчиво ткнулось одно из сигнальных заклинаний. В его жилище проник посторонний. И, судя по всему, сейчас он был занят тем, что самым наглым образом взламывал дверь главной сокровищницы архимага, уже преодолев большую часть системы защиты, способной остановить, убить и поставить к некроманту на службу маленькую армию.

## Глава 8

— Открывайся. Открывайся! Да открывайся ты! — Князь Западного леса, скорее пьяный, чем трезвый, барабанил в дверь сокровищницы со всей фамильной силой. Будь жилище архимага давно не ремонтированным человеческим замком, оно бы уже развалилось по камешкам. Но сильнейший маг мира к вопросу строительства подошел серьезно, а потому его обитель могла сопротивляться неожиданному вторжению. Какое-то время. Своего бывшего учителя, наблюдавшего за ним через сложную систему чар, эльф не замечал, а пяток охранников-умертвий, пытающихся его загрызть, просто игнорировал. Пробить магический щит, в который нетрезвая венценосная особа вбухала силы больше, чем имеется у средних размеров отделения гильдии магов, они смогли бы лишь к завтрашнему утру.

«Это не нападение, — решил Келеэль. — Иначе тут была бы вся гвардия, имеющая неплохие шансы расправиться даже со мной, пусть и ценой больших потерь. Да и с чего бы ему так поступать? И потом, зачем колотиться в дверь, за которой его ждет совсем не дружелюбный костяной дракон?! А не знать о нем он не может, все-таки я ему показывал свои богатства вместе с их сторожем. Ну некоторую их часть».

Створки, способные неделями противостоять тарану, наконец слетели с петель и унеслись в глубь помещения, впрочем практически мгновенно вернувшись наружу от мощного ледяного выдоха. Дракон, которого когда-то убил и поставил к себе на службу архимаг, впервые за сотни лет готовился исполнить свои основные обязанности. Ему случалось участвовать в драках, когда пятитысячелетний эльф нуждался в некоторой поддержке, но вот чтобы кто-то вламывался в святая святых Келеэля… Такое было впервые. Пару раз его, правда, обносили, не без этого, но те воры либо не совались в сокровищницу, либо смогли не попасться ее сторожу на глаза.

— Ты-то мне и нужен, — обрадовался правитель Западного леса клыкастому черепу, размерами куда больше его самого, выглянувшему в коридор. Древний волшебник выбрал в роли заготовки для своего творения действительно грандиозный экземпляр разумного летающего ящера. Собственно, самый большой, который смог найти и убить без особых проблем с остальным крылатым племенем. У них ведь все просто: кто сильнее, тот и вождь. А заполучить во враги сразу стаю огнедышащих ящеров волшебник не желал. Попортят еще его уютное гнездышко, отстраивайся потом.

Новый ледяной выдох угодил прямо в князя. Он пошатнулся. Впрочем, вряд ли в этом была повинна магия, способная заморозить небольшой пруд. Скорее, на эльфа оказывал воздействие выпитый им алкоголь.

— За мной, ящерица дохлая, — велел правитель Западного леса, открывая портал. Правда, почему-то не к себе домой, а на один из ближайших к реальности слоев Бездны.

Вместо ответа костяной дракон попытался обидчика проглотить. Громадные зубастые челюсти, лишенные плоти, упали сверху на обманчиво хрупкую фигуру и увязли в окружившем ее сиянии. От острых как бритва клыков по защитным чарам медленно расплывались черные облачка источающих защитную магию энергий. Попади между ними камень или зачарованный доспех, разотрут в пыль. Архимаг облегченно выдохнул. Он едва успел отдать своему творению ментальный приказ действовать в четверть силы и, по возможности, не причинять нарушителю вред. Иначе вместо правителя государства, в котором жил пятитысячелетний волшебник, в зубах ящера оказались бы быстро остывающие кровавые ошметки.

— Хе! — ухмыльнулся князь и попятился к порталу. Его защита обхватила голову костяного дракона, впервые с момента смерти испытавшего нечто вроде растерянности, и потащила следом за собой. Чтобы не сломать шею, творение некромантии вынуждено было сделать шаг. Затем еще один. Скелет гигантской рептилии мотнул черепушкой, пытаясь сбросить магические оковы, и отыграл немного расстояния, но после резкого рывка оказался к порталу ближе, чем был. — Сила есть — мозгов не надо.

«Может, я пьян?» — тихонько спросил себя архимаг, наблюдая, как у него воруют костяного дракона, оставляя в сокровищнице богатства, за которые иной император продал бы сам себя в вечное рабство вместе со своей империей.

— А учителю я нового поймаю, — донесся голос князя уже с другой стороны портала. — О! И суккубочку! Иди ко мне, милая… А ну назад, скотина!

Отчаянный женский визг, от которого у простого смертного взорвало бы мозг, просигналил, что алкогольными галлюцинациями правитель Западного леса страдать не начал. Одна из обитательниц реальности, куда он зачем-то полез, действительно заинтересовалась аномалией и, очевидно, перепугалась до смерти, раз решила атаковать существо, превосходящее ее на пару порядков, а не попыталась просто удрать. Правда, неизвестно, кого именно атаковать — эльфа или костяного дракона, который, воспользовавшись ситуацией, смог вывернуться из портала почти наполовину.

«С тобой я потом разберусь, воспитанничек, — посулил правителю собственного государства древний маг и перенесся обратно к кристаллу, в котором при помощи иллюзии отображалась кипевшая в пустыне битва. — И способности пьянеть лишу!»

Армии людей и сумеречных эльфов, которых, правда, по сравнению с наемниками из человеческого племени было совсем немного, сходились все ближе и ближе. А между ними на свободном пока еще пространстве замерли два существа, к которым термин «простые смертные» подходил с большим трудом.

Верховная жрица Нарады Животворящей Алия Мессе стояла на сотканной из чистого белого пламени колонне, буквально купаясь в потоках света, который изливался на нее с небес. Тело женщины прикрывали необычайно легкие и вместе с тем прочные доспехи из мифрила, равные по стоимости небольшому герцогству в одном из людских государств. Лицо ее скрывал глухой шлем, в котором глазные щели были прикрыты пластинами горного хрусталя. Из-за них тем не менее пробивалось режущее глаза сияние. Служанка богини воззвала к покровительнице, и теперь энергия, щедро даруемая небожительницей, изливалась во внешнюю среду, будучи не в силах удержаться слабой плотью и сильной волей.

Но куда большее внимание привлекал к себе правитель сумеречных. Облик слившегося с духами Михаэля разительно изменился. Он больше не напоминал аморфное облако, а стал похож на гигантского эльфа. Скрещенного с демоном. Фигура, вне всякого сомнения обладающая парой рук, ног, крыльев и одной головой, была скрыта темной тучей, от которой буквально разило Злом и Бездной. От стоящих на песке ступней разбегалось в стороны ярко-зеленое пламя.

«Это не настоящее, — решил Келеэль, рассматривая облик подопечного. — Обманка, правда, искусно созданная. Собственно, сам подобные делать и научил полгода назад. По его просьбе. Думал, он хочет всерьез заняться некромантией и добавить нежити способности распугивать нестойких духом солдат. Или снабдить подобным свойством „Буратинаторов“. А оно вон как обернулось».

— Уходи, — разнесся над полем, где медленно сходились в битве армии, голос существа, в котором опознать обычного эльфа, пусть и владеющего некоторыми оригинальными методиками колдовства, а не кого-то из повелителей инфернальных планов, мог лишь сильнейший маг мира, не одну тысячу лет изучавший демонологию. — Между нами нет вражды. Пока нет. И потому я предлагаю договориться.

«Идиот, — констатировал Келеэль. — На фанатиков признаки слабости и неуверенности оппонентов, считаемых заклятыми врагами, действуют как ведро крови на голодного вампира. А верховная жрица является им по определению».

В подтверждение его слов Алия Мессе вскинула вверх правую руку, и в ней как будто возник луч солнца, принявший облик короткого копья. Дротик, способный пробить скалу, устремился к Михаэлю. Песок, над которым он пролетал, спекался в однородную массу, а редкая трава вспыхивала, словно сухая солома от поднесенного факела. Выпад высшей жрицы сложно было назвать обычной магией, скорее уж это была чистая божественная сила, самое надежное оружие против нежити и демонов. Подобным ударом можно было с одного маха упокоить слабенького костяного дракона или недавно поднявшегося из могилы лича, стереть в порошок стаю демонов или изгнать в родной план не успевшее набраться силы воплощение темного божества. Но на Михаэля он впечатления не произвел, исчезнув в облаке, укутывающем слившегося с духами шамана от ступней до кончиков крыльев, и распавшись на сонм упавших вниз безобидных искорок.

— У тебя еще есть возможность передумать, — произнес правитель сумеречных эльфов, разводя в стороны руки, между которыми зловеще заполыхала медленно разрастающаяся багровая точка.

Жрица, по-прежнему не разомкнувшая губ, ответила очередным воплощенным в реальность гневом божества. На этот раз ее заклинание приняло вид тысячи мелких светящихся фигур, каждая из которых размерами едва ли уступала ребенку, но была вооружена длинной шпагой. Крыльев у созданий не было, но в воздухе они определенно чувствовали себя как дома, устремившись к противнику стаей рассерженных шершней. Вдогонку им понеся огненный шар размером с дом. За ним облако молочно-белого тумана. Следом очередное световое копье, сменившее почему-то колер на нежно-сиреневый. Алия Мессе использовала различные типы чар, чтобы проанализировать защиту врага и, найдя в ней слабое место, раздавить его неослабевающей волной божественной силы. Кроме того, свою госпожу поддержали идущие в составе войска жрецы и маги, отправившие в далекую, но грандиозную цель, мимо которой промахнуться было сложно, свои заклинания.

Михаэль отразил все атаки. Раздавшееся в стороны черное облако просто задушило в своих объятиях светящиеся фигурки, которые не смогли рассечь шпагами обволакивающую их тьму. Огненный шар перехватила на половине пути созданная из льда сосулька, вызвавшая преждевременную детонацию заклятия. А сиреневый туман, прошедший сквозь облако, Михаэль просто втянул себе в рот и ноздри, словно гном-курильщик табачный дым.

«Надо разобраться, что там происходит», — решил Келеэль, шпионы которого едва справлялись с тем, чтобы проанализировать защитную магию шамана и не выдать своего присутствия. Это было сложно. Очень. Для кого-то, кроме него и богов, вообще невозможно. Даже высшая жрица, пользующаяся поддержкой покровительницы, но отнюдь не являющаяся ею самой, смогла понять, что делается, но не как именно делается. Ей с разделяющего их с шаманом расстояния было видно лишь, как ее чары бьются в построенную на тьме защиту непонятного создания, чьим учителем считался сильнейший черный маг мира. Заклинания же, способные собрать о противнике информацию и передать ее по назначению, в битвах высших магов почти не использовались. И это было известно обоим врагам. Правителю сумеречных эльфов из бесед с архимагом, а высшей жрице из личного опыта. Поскольку обратно волшебство должно было вернуться через охранные чары своего создателя, оно неминуемо будет содержать подсказку, как его прикончить, миновав все щиты до единого. Если провести аналогию с обычной схваткой, можно было сказать, что рискнувший сделать такой шаг в единый миг оказывался без брони против закованного в латы противника. Ударить врага становилось легче, но воспользоваться подобным преимуществом мало кто успевал. А потому дуэли высших магов и жрецов по сути сильно напоминали фехтовальный поединок между двумя рыцарями: выиграет тот, кто первым обрушит на соперника удар, превышающий прочность его брони и направленный в уязвимое место.

«Неплохо», — оценил наконец защиту Михаэля архимаг, все-таки разобравшийся с тем, как она устроена.

Внешнюю границу ее составляли настоящие эманации тьмы, которые держали в себе недовольные таким соседством, но все же подчиняющиеся воздушные элементали. Но были они по сути дела маскировкой, призванной ввести жрицу в заблуждение. Дальше начинались щиты, в которых слившиеся разумом с Михаэлем сущности всего лишь держали в воздухе измельченный уголь, от души напитанный разными видами энергий. В результате защита шамана стала слоистой, словно пирог, приготовленный искусным кулинаром. Вуаль из вытянутого с нижних планов зла чередовалась с вполне нейтральной пленкой обычной черной пыли, за ней шла весьма широкая перемычка, заполненная перемолотыми в труху кристаллами, содержащими тем не менее ману воды, завершающуюся еще одной полностью безобидной перемычкой. Собранное в единое целое, это поддерживал дух-сервер, один из тех, что шаман поставил следить за источником магической энергии — меллорном, сделав, таким образом, нематериальную сущность фактически богатым дворянином среди себе подобных. Возможность сохранить привилегированный статус, очевидно, оказалась сильной приманкой, чтобы заставить эти создания участвовать в бою против служанки божества. Они тоже частично слились с сознанием шамана, но определенно обладали большей автономностью, помогавшей им не только противодействовать вражеским чарам, но и помогать друг другу. К примеру, сейчас тот из них, что был крайним, отступал внутрь защиты вместе со своими слоями из более мелких духов сквозь создаваемые другим прорехи. А за спиной оказавшегося будто бы в случайном месте Михаэля находилось несколько кучек заряженного разными силами угля, немного присыпанных песком. Громадные черные крылья, как и разбегающееся от ног зеленое пламя, были всего лишь бутафорией, призванной ввести в заблуждение. Роль первых играли гигантские куски окрашенных тряпок, не иначе служивших парусами какому-нибудь невезучему пирату, зеленое пламя создавалось слабенькой огнесмесью, сварить которую мог любой алхимик. Горела она не жарко и не особо ярко, но долго. А несколько мелких духов, невидимых из-за окутывающего гигантскую фигуру темного облака, ее периодически подливали.

Всего сильных слуг у Михаэля оказалось пятеро, столько же слоистых щитов, для стороннего наблюдателя представлявших монолитный кусок тьмы. И в них непрерывным потоком вонзались заклинания Алии Мессе, состоящие по большей части из чистого света, лишь немного приправленного различными добавками. Против могущественного демона или темного мага, напитанного энергиями низших планов, что мог сойти там за коренного обитателя, это бы сработало лучше всего. Вот только мелкие духи воздуха, немного загримированные благодаря удерживаемой ими угольной пыли, заряженной энергиями зла, порождениями Бездны вовсе не были. Против них подобные чары работали едва лишь в половину силы. А иногда и вовсе в четверть. Если помощникам шамана удавалось подставить, к примеру, слой, содержащий огненную ману, под удар пламенной стрелы, способной запечь слона.

Редкие контратаки Михаэля тоже не приносили результата. Особо мудрить он не стал, ограничившись самым удобным для слившихся с ним сущностей оружием — молниями. Ветвистые потоки электричества устремлялись к стоящей на световой колонне фигурке резко меняя направление под действием божественной силы, врезались в песок у ее подножия. Вероятно, шаман мог сплести из заряженного угля и пары духов более сложную комбинацию, но тогда он рисковал выдать сущность своей защиты, а потому старательно изображал из себя то ли громовержца, то ли тропический шторм. Высшая жрица упорно пыталась его испепелить, не без основания полагая, что ей это рано или поздно удастся, но отвлекаться на помощь своим уже не решалась, видимо опасаясь утратить инициативу. А армии, огибающие своих предводителей по широкой дуге, чтобы не попасть под их шальную атаку, уже успели сойтись и теперь рьяно сокращали численность друг друга.

Мраморные статуи, в которые божественная сила вдохнула жизнь, давно сблизились с «Буратинаторами», и теперь между ними кипела некая смесь перестрелки в упор и рукопашной, грозившая затянуться. Срывавшиеся с раскрытых ладоней потоки жгучего света обугливали дерево, но не поджигали его. Залпы оружия, называемого сумеречными огнестрельным, выбивали крошку и щебень из своих целей, но храмовые стражи не могли умереть от ран или почувствовать боль. Каменные руки цеплялись за дерево и ломали его, пусть и не сразу, гигантские лезвия, прицепленные к не менее гигантским ружьям, работающим подчас, как вульгарные дубины, справлялись с твердой породой лучше, чем любая кирка. Огнеметы, установленные в фальшивых головах, окатывали врагов потоками пламени, не причинявшего тем видимого урона, а заклинания прекративших бомбардировать Михаэля магов, которыми те бросались преимущественно из рядов обходящей свалку исполинов пехоты, старались их поломать, заставив поджечь деревянный корпус. Расслабляться личным солдатам владыки царства Эрсийского не давала парочка сестер-драконов, кружившая над ними и окатывающая людей пламенем. Животы и бока гигантских рептилий были утыканы стрелами, но для чешуйчатых дам, защищающих свой дом, те были не опаснее заноз. А катапульт идущее спешным маршем через раскаленную пустыню войско с собой не захватило. На потуги же магов сбить их снарядами из спрессованного песка обладающие великолепной природной защитой от магических энергий разумные ящеры плевали потоками огня, воспламеняющими все и вся.

«Силы примерно равны, — сделал вывод Келеэль, разглядывая побоище искусственных титанов. — У творений Михаэля лучшая атака с расстояния, а вот священные мраморные статуи будут покрепче, чем дерево, пусть даже насыщенное духами и укрепленное кое-где металлом».

Путь, который прошли храмовые стражи, прежде чем схлестнулись со своими противниками, устилали воронки. В некоторых еще горело пламя. На земле лежало штучек пять неразорвавшихся ракет, до последнего момента прячущихся в наплечниках «Буратинаторов», несколько отломанных конечностей из белого камня и даже одна большая куча, некогда бывшая полноценным големом. Ему, очевидно, прямым попаданием уничтожили так называемое сердце — центральный энергетический узел конструкции. Какие повреждения от обстрела понесли остальные храмовые стражи, сказать было сложно, ведь они, даже потеряв руку или ногу, все равно шли, ну или ползли в бой. На подходе к основной ударной силе сумеречных эльфов их встретил ружейный залп, также причинивший некоторый урон. Возможно, даже самые дальние от сражающихся груды обломков были уничтожены им, но потом творения верховной жрицы все-таки показали сокрушающую мощь, навалившись живыми скалами на врагов.

— Там они понесли самые сильные потери, — сказал Келеэль, разглядывая пять буквально растерзанных на куски деревянных корпусов, лежащих практически в линию. Возможно, кто-то из находящихся внутри эльфов чудом выжил, а возможно, и нет. Компанию им составлял всего один каменный исполин, рассыпавшийся на куски. — А потом дрогнули и начали отходить к Сумраку, одновременно заманивая врагов на минное поле. Сгрудились в кучу, те, кто с края, пытались отмахиваться, а стоящие в центре стреляли. Это принесло некоторые результаты.

На изрытом гигантскими ногами песке, явно показывая путь, по которому прошли сражающиеся, лежали «Буратинаторы» и статуи. И теперь уже вторых было куда больше, чем первых: видимо, прицельные выстрелы в упор оказали на храмовых стражей «лучшее» воздействие, чем пальба издалека. В конце же пути, уже в досягаемости ружей выдвинувшегося вперед ополчения, два десятка деревянных конструктов, большая часть которых выглядела весьма побитой, из последних сил сдерживала примерно три дюжины уродливых, подкопченных и иззубренных залпами картечи големов, в которых опознать прекрасные статуи светлого мрамора было проблематично. Им в этом очень помогали летающие платформы. Две. Обломки третьей догорали за спинами сражающихся гигантов, и от них медленно ползла к городу оставляющая за собой кровавый след эльфийка с перебитым позвоночником. Во всяком случае, ноги ее не слушались, а потому перворожденная изрядно рисковала попасть под ступню одного из борющихся рукотворных великанов. Впрочем, к ней уже спешил оседланный песчаный скорпион, на котором тряслась лично целительница Настя, а значит, велики были шансы, что девушку не затопчут мимоходом, а спасут и даже вылечат.

«Все-таки не женское это дело — война, — неодобрительно вздохнул Келеэль, рассматривая иллюзию. — Хорошо хоть, это не кто-то из настоящих дроу, а так, бывшая. И по-моему, та самая, что пыталась мне по голове заехать кистенем».

С другой стороны от обменивающихся заклинаниями шамана и верховной жрицы отчаянно грызлись между собой две массы, разделить которые было занятием, скажем прямо, проблематичным. Большое число трупов и характерные ямы показали, что сначала конная лава попала все-таки на участок, который занимали закопанные в землю взрывающиеся артефакты. Тех, кто все же прорвался через мины, встретили песчаные скорпионы. Мощным таранным ударом, равно как и длинным оружием, они, как и рыцари, не обладали, а потому многие из них нашли свою смерть, будучи проколоты копьями, но вот в начавшейся затем свалке две клешни и ядовитое жало оказались куда эффективнее, чем клинки, топоры и булавы. Многоногие убийцы без особых проблем переползали через препятствия в виде трупов или бьющихся в агонии тел, прикрытые хитиновой броней везде, кроме живота и морды, не испытывая и капли страха, а вот люди вместе со своими лошадьми похвастаться тем же не могли. Хотя бывали и исключения.

«Красиво работает, мерзавец!» — оценил Келеэль технику владения двумя мечами уже виденного им паладина. Рыцарь, принесший присягу небесам, вертелся как волчок в своих латах, соскочив с убитого то ли взрывом, то ли магией коня, и разделывал гигантских скорпионов, как котят. Причем вместе с наездниками. Человека пытались окружить шестеро сумеречных воителей, среди которых архимаг признал и Викаэль, но добились они лишь того, что их стало четверо, причем сильно израненных. Еще двое отправились в царство мертвых, попрощавшись с головами. Об белоснежные доспехи, способные поспорить цветом с выпавшим мгновение назад снегом, ломались жала и клешни, а пули и заклинания отскакивали, будто бы целя в тех, кто их выпустил. Во всяком случае, спутница жизни Шиноби, практически выбывшая из сражения, рычала то ли от боли, то ли от злости, бинтуя простреленное плечо.

Всадники рубили с седел длинные многосуставчатые ноги и гарцевали, спасаясь от мощных клешней, но их первая ошибка, как правило, оказывалась и последней. Хаоса побоищу придавала пехота царства Эрсийского, подошедшая вплотную к своей кавалерии и пустившая в небо тучи стрел. На взгляд архимага, куда больше вреда они причиняли самим людям, чья броня, особенно со спины, все же не отличалась особой монументальностью.

— А где же бомбы, одной из которых едва не снесли тюрьму Древнего леса? — в волнении кусая губы, пробормотал архимаг, наблюдая за тем, как укутывающее шамана черное облако медленно, но верно уменьшается под градом магических ударов. Духи отправлялись в свой мир или даже вовсе уничтожались безжалостными световыми копьями или огнем, несущим в себе частичку божественной силы, а замену им посреди схватки найти было невозможно. — Где они? Без них или чего-то подобного Михаэль обязательно проиграет.

Будто услышав его, одна из сущностей, служащая хранителем меллорна, предала своего господина, отправившись на родной план. Примерно пятая часть защиты правителя сумеречных эльфов была снесена первым же ударом. Волшебство изливалось из служанки богини полноводной рекой, сносящей все преграды. Алия Мессе усилила натиск. Видимо, она решила, что ее противник выдыхается, и стремилась скорей его добить, чтобы помочь собственным войскам. Но у шамана еще оставались козыри. Взлетевший с верхушки пирамиды дракон как стрела рванулся вперед и, не долетев до световой колонны на порядочное расстояние, метнул свою ношу. Луч света ослепил ящера и, возможно, даже выжег ему глаза, потому что монстр, ревя от боли, кувыркнулся вниз, на песок, где и затих, слабо дергая головой и бестолково плюясь кислотой во всех направлениях. Но его снаряд достиг цели. Зеркало, служащее порталом на элементальный план воды, упало вблизи от верховной жрицы, попало под удар какой-то нежно-зеленой божественной гадости, похожей на облако летучего яда, но не разбилось. Сложные артефакты редко когда уничтожались столь грубыми методами. Вот испортить их работу можно было легко. А окончательно поломать — нет. И в следующий миг взорвалось несколько бомб, прикрученных к его раме. В обиталище сущностей, чьим домом и сутью являлась вода, попал огонь. И они взбесились, как орки, увидевшие в своем храме гнома, поглощающего священный напиток, предназначенный в жертву богам и духам.

Лавина элементалей, выглядевшая со стороны как небольшое цунами, атаковала всех, кто попался ей на пути. То есть жрицу и не успевшего уползти далеко слепого дракона. Шарик попытался взлететь, узнав о приближающейся опасности, видимо, при помощи слуха, который был у него развит в силу принадлежности к пещерной разновидности разумных ящеров. Но сделал это недостаточно быстро, был сметен волной и, загребая песок, попытался бежать по дну внезапно образовавшегося моря. У него оставался шанс. Некоторые гигантские рептилии, живущие рядом с морем, охотились под водой на крупных рыб или молодых китов, да и другие их сородичи любили при случае обжить заполненную воздухом подводную пещеру, куда не могли так просто заявиться охотники за их сокровищами. Но потерявший большую часть разума дракон избрал неверное направление, рванув к жрице, при помощи своей госпожи изгоняющей духов на родной план бытия, попал в воронку, открывшуюся между реальностями, и был туда затянут. О дальнейшей судьбе еще живого Шарика можно было не задумываться. В ближайшие мгновения он неминуемо утонет.

Дуэль между Михаэлем и Алией Мессе продолжалась. Шаман, восстановивший большую часть защиты, все так же оборонялся, но теперь окружавшая его фальшивая тьма размывалась атаками жрицы куда быстрее.

Келеэль в поисках бомб обследовал при помощи своих шпионов сначала крыши зданий и небо над городом, потом шатер, наплевав даже на риск обнаружения. В разгар битвы подобное никого не удивит, скорее наоборот. И максимум, чем ответят наблюдателям, так это каким-нибудь уничтожающим заклятием, а не попыткой поимки и тщательного их обследования. Пробившие зачарованную ткань взгляды обнаружили сгусток силы, который мог быть лишь сдерживаемым в небольшом объеме ураганом, и несколько священнослужителей и магов высших рангов. Вероятно, они намеревались отражать атаку удушающего газа, когда она наконец последует. Никто в царстве Эрсийском не знал, что у Михаэля попросту больше нет достаточных его запасов. Месторождение соли, из которой архимаг по его подсказке выделил зеленое облако ядовитого летучего вещества, называемого шаманом хлором, осталось на месте, но к нему никто попросту не наведывался. Сумеречные, не исключая повелителя, алхимией владели плохо, а Келеэль без особой необходимости подачки не сделал. Да и не просил его о помощи никто, видно не желая потом отдавать долги сильнейшему, а значит, и наиболее высокооплачиваемому магу мира. Зачарованную почти птицу, которая жила в окрестностях города с самого его основания, мгновенно испепелило солнечным лучом, ударившим снизу вверх.

— Никаких следов, — задумчиво пробормотал древний волшебник. — Он что, выжидает, чтобы попробовать подловить противника контратакой, когда она будет наиболее уверена в своей победе, а значит, и уязвима? Рискованно и не слишком благородно по отношению к подданным, которые без помощи его магии погибнут в куда большем количестве. Люди-то ладно, но ведь на весь Сумеречный лес эльфов все еще лишь жалкая сотня приходится!

И тут практически рядом со световой колонной, на которой стояла жрица, открылся портал в Бездну. Из него кто-то, архимаг догадывался кто, выбросил сначала костяного дракона, а потом суккубу в жалких обрывках и без того невеликой одежды. Алия Мессе оперативно встретила гостей световым копьем, которое досталось самому крупному из врагов, как она думала, попытавшихся напасть на нее внезапно. Сотворенный Келеэлем монстр, получив по рогатой голове смесью из противных его природе энергий, обиделся, потерял один из шипов, украшающих его череп, и плюнул в ответ ледяной сосулькой, растекшейся смрадной ядовитой жижей в опасной близости от служанки божества. Демонесса же, оценив главные, с ее точки зрения, достопримечательности местности в виде сражающихся друг с другом армий, кого-то архидемоноподобного и злой верховной жрицы, чей статус выдавали переполнявшие женщину силы, рванула к закрывающемуся порталу с воплями: «Я буду хорошей! Честно!» — сверкая на бегу ягодицами, с которых спадали жалкие обрывки черных кружев. Схлопывающееся заклинание придержали. И даже от не самого слабого огненного шара, пущенного вдогонку крылатому обольстительному порождению зла, добывающему себе средства к существованию и увеличению личного могущества при помощи энерговампиризма любовников, прикрыли.

«Ну слава всем темным богам, — хмыкнул Келеэль. — Если князь пошел по бабам, значит, пик траура по погибшей жене преодолен. А плодов от такого союза все равно не получится, слишком уж его фамильная сила с энергетикой существа Бездны несовместима. А моим птенчикам, хе-хе, думаю, пора атаковать».

Отделившиеся от ног птицеподобных демонов лезвия унеслись вниз к намеченной пятитысячелетним некромантом цели. Но к сожалению, ее не достигли, будучи испепеленными над самой головой служанки Нарады Животворящей. Правда, из-за них она пропустила удар громадной шаровой молнии, едва не сбросивший ее с колонны. Акценты битвы немного сместились. Теперь Алия Мессе была по горло занята тем, что пыталась упокоить долбящегося об ее защиту клыками, когтями и магией костяного дракона, вероятно сильнейшего среди себе подобных, а Михаэль, как мог, ему помогал, понемногу восстанавливая свою защиту и стегая служанку божества всеми доступными ему в таком состоянии боевыми плетениями. Им даже удалось еще пару раз добраться до ее доспехов, которые, разумеется, оказались артефактными и спасли за счет вложенной в мифрил магии свою хозяйку если не от смерти, то от серьезных ран точно. Но к сожалению, долго так продолжаться не могло.

Небеса разверзлись, и явился грозный женский лик, от одного вида которого в душе простых смертных начала бурлить сложная смесь уважительного страха и благоговения. Нарада Животворящая ответила на призыв своей подчиненной. Ее гнев был обращен на нежить, уже практически дотянувшуюся до высшей жрицы пастью, объятой темным огнем. Создание Келеэля рухнуло, ярко пылая всеми своими костями и в очередной раз доказывая тот факт, что маг, каким бы могущественным и опытным он ни был, не может сравниться со слугой небожителей. Если, конечно, заранее не подготовит для заведомо превосходящего противника ловушку или не нанесет удар внезапно. Небо очистилось, ниспадающий на Алию Мессе поток энергии заметно ослабел. Целиком и полностью преданная покровительнице, она все же имела предел пропускаемых через себя сил и долго удерживать богиню в материальном мире не могла. Теперь некоторое время ей придется довольствоваться куда меньшей помощью свыше, чтобы исключить риск надорваться и оказаться беззащитной перед лицом разъяренного врага. Напоследок скелет ящера взорвался, обдав все вокруг градом осколков, острых как бритва, но вряд ли высшая жрица это даже заметила. У нее были другие дела, поважнее.

— Я закончил, — разнесся над пустыней усиленный магией голос Михаэля. Сквозь темное облако, все еще скрывающее очертания громадной фигуры, свитой из ветра, проглядывал полыхающий багровым огнем кинжал. Служанка божества напряглась, почуяв недоброе, изливающийся на нее с небес свет еще больше сгустился и как будто заполнил все пространство. — Это мой лучший трюк!

— Энергия пламени и тьмы, слитая воедино? — недоуменно пробормотал архимаг. — Что же тут такого особенного? Самая обычная связка. Весьма часто используемая, кстати. Она ее отобьет и не поморщится.

Шаман, вернее, сонм духов, ведомый его разумом, медленно и величественно поднял оружие на уровень груди и резко вонзил его в себя. Кристалл волшебника полыхнул светом, от которого стало больно глазам.

«Проклятье!» — выругался Келеэль, решив, что его обнаружили. Но практически мгновенно понял, что это не так. Просто на поле боя произошла вспышка. Яркая. Чудовищная. Казалось, на землю упало солнце.

На месте световой колонны осталась глубокая воронка, в которой могла бы поместиться пирамида, выполняющая в Сумраке функции дворца. Ударная волна распространилась во все стороны, опрокинув неповрежденные «Буратинаторы», статуи храмовых стражей, коней, скорпионов, людей и эльфов. Верховная жрица сидела на обретшем плотность солнечном луче, как на скамейке, и ошалело мотала головой. Вокруг нее медленно угасала скорлупа божественной защиты, выдержавшая удар, но все-таки не полностью оградившая женщину от его последствий.

— Это раз! — прогремел над полем боя голос Михаэля, и клинок снова пошел к груди.

Алия Мессе вскочила. В руке у нее заполыхало новое копье, но кидать его она не стала, понимая, что не успеет остановить шамана. Да и не сможет. Ну разве что упросит покровительницу явиться прямо сюда во плоти.

Новый взрыв превратил лагерь войска царства Эрсийского в кратер извергающегося вулкана. Гигантский шатер уцелел. Видно, чары, наложенные на него и изнутри, и снаружи, сдержали колоссальную мощь, но вот и обоз, и простые воины превратились даже не в пепел, а в нечто еще более мелкое и прожаренное. Уцелевшие, но порядочно потрепанные жрецы и колдуны выпустили ураган, который держали в резерве, и теперь над их головами раскручивалась воронка исполинского смерча, от которой в разные стороны разбегались недовольно полыхающие молниями тучи.

— Это два! — Шаман вынул из груди багрово полыхающее даже сквозь тучу лезвие. — А вон бежит три!

Бамбуковые конструкты — от големов их отделяла пропасть, в которую мог бы ухнуть горный хребет, и еще место бы осталось, — выметнулись из-за баррикад на границе Сумрака и выстроились в линию. Их пустотелые конечности задрались к небу, распахнулись, и оттуда в небо полетели истекающие зеленым дымом снаряды, которые падали на землю рядом с пехотой и кавалерией, потрепанной, но сохранившей более половины своего состава. Люди, увидев медленно наползающее на них тяжелое зеленое облако, заволновались. Причем не только те, которые входили в состав войска царства Эрсийского, но и ополчение, служащее сумеречным эльфам.

— И я могу сказать четыре! — прогромыхал голос Михаэля. — Но тебе решать, жрица, пришедшая в мой дом с огнем и мечом, произойдет это или нет. У меня еще достаточно сил. Меньше, чем у тебя, но есть. Вот только когда они иссякнут, здесь уже не будет живой человеческой армии, подчиненной вашему правителю. А долго ли продержится без нее твоя страна или после междоусобной грызни за власть и завоевательных походов соседей канет в безвестность? Решать тебе, жрица. Ну и твоей богине, конечно, чьи храмы разрушатся, а паства рискует умереть. Я последний раз предлагаю тебе мир.

Войска, которые понемногу отходили от последствий ужасающего по силе взрыва, приостановили смертоубийство, дожидаясь ответа Алии Мессе. Лишь кое-где продолжала кипеть схватка. Там бойцы впали в ярость так, что рисковали не заметить и гибели целого мира, занятые друг другом. Присмотревшись, Келеэль опознал Кайлану, ее супруга и свиту из подчиненной ему нежити. Они пытались добить командующего кавалерией паладина. Тот уже потерял левую руку вместе с прикрывающим ее доспехом, но кровь из раны не текла; оторванная конечность летала, как молния, полосуя на ремни умертвий и отбивая кнут дроу. А «Буратинаторы» добивали храмовых стражей. Сразу три конструкта, вроде бы уничтоженные напрочь, поднялись с песка и атаковали мраморные статуи с тыла. Разбитое в щепу дерево снова срослось под воздействием магии. Темной магии. Некромантии. Кабина одного из «Буратинаторов» осталась беззащитна из-за обширных пробоин, и пилот, в котором архимаг узнал Азриэля, дергал за управляющие рычаги, будучи практически раздавленным. Глаза в заметно деформированном черепе Рустама светились мертвенно-бледным огнем, из груди торчали здоровенные, не меньше иных мечей, щепки. Много. Жить с такими ранами он бы не смог. А вот существовать вполне. Уход за грань и возвращение оттуда никогда не проходят бесследно, а этот эльф умирал и воскресал за год дважды. Келеэль уже видел пару раз, что он общается с Асазором, но не придавал этому факту значения. Как выяснилось, зря. Недавний покойник, очевидно, открыл в себе неслабый дар некроманта и теперь использовал его, чтобы заставлять свое тело и тело своей машины, да и, возможно, соседних, двигаться, несмотря на полученные фатальные повреждения.

— Ничего, коллега, — пробормотал архимаг, рассматривая эту картину. — Верю, ты выдержишь и сможешь в этот раз не уйти за грань, а дождаться, когда твое тело починят. Такие твари, как мы, цепляются за жизнь, даже будучи убитыми. И потому нас не любят те, кто решает свои проблемы кардинально. Мертвый маг смерти и безобидный маг смерти — это отнюдь не синонимы. А второе место по частоте мести из могилы занимают, дай-ка подумать… Ха! Пожалуй, шаманы! Они, правда, сами воскресают редко, как-никак привыкли наполовину в мире духов быть и возвращаться причины не всегда находят, но зато гадят своим обидчикам из-за грани обязательно.

— Между нами не может быть мира, темный! — Голос верховной жрицы оказался молодым и звонким, словно ей было не восемь сотен лет, а максимум шестнадцать. — Но перемирие возможно. Сроком на пять лет.

— На пятьдесят, — поднял планку в десять раз Михаэль. — Иначе дети моих погибших вассалов даже не успеют вырасти, чтобы взять в руки оружие и защищать свой дом. Мне невыгодно соглашаться на заведомо проигрышные условия.

«В Сумраке уже новорожденные эльфы есть? — всполошился архимаг. — Как же так? Почему я об этом не знаю?!»

— Десять, — пошла на уступки Алия Мессе.

— Пятьдесят, — стоял на своем шаман. — И клятву будешь давать не от своего имени, а от имени богини, чтобы другие верующие не решили прийти еще одной армией в гости на следующей неделе.

— А ты нахал, — покачала головой жрица и послала в Михаэля световое копье. Оно, впрочем, разбилось о защиту из духов, как и все предыдущие. — Ты истощен и изранен, я вижу и чувствую это. Продолжим бой, и он станет для тебя последним.

— Пусть так. — Багровый нож, различимый даже сквозь окутывающую правителя темную тучу, начал приближаться к его груди. — Но это моя жизнь. И только я решаю, где и как ее прервать. Здесь и сейчас весьма подходящее место. Твое решение? Если его не будет в течение десяти ударов сердца, приготовься к смертельной битве!

«Что да, то да, — согласился с учеником архимаг. — Жаль, конечно, такой потенциал терять, но место в легендах нашего народа он себе попыткой создания собственного леса навеки обеспечил. Даже без героической смерти при попытке защитить его от варваров. Значит, и подражатели могут появиться, а это было бы весьма полезно. К тому же, уверен, парень не доведет дело до печального финала, а сбежит. Пусть со стороны все выглядит так, что он принес себя в жертву, но мне известна правда. Михаэль если и пострадал в битве, то несильно. И уж удрать через портал сможет. А там его князь прикроет. Гм. Если он уже от суккубы оторвался. А это вряд ли. Знаю я их. Хорошо знаю. Ну ладно, тогда гвардия и придворные маги. Зря им, что ли, деньги платят?»

— Твоя взяла. — Судя по звуку, усиленному чарами, служанка божества сплюнула прямо внутрь собственного глухого шлема. — Отведи от людей свой ядовитый туман и останови разрушение стражей храма. Между нами мир. На пятьдесят лет. Даю тебе в том слово Нарады Животворящей, сказанное устами ее верховной жрицы Алии Мессе!

## Глава 9

Каэль мог считать себя счастливчиком. Он выжил. По его мнению, жителям Сумрака стоило бы найти ближайший алтарь бога удачи или даже построить его самим, чтобы возложить на него богатые дары. Битвы высших магов случаются редко. А те, кто участвует в них на вторых ролях, выживают еще реже.

— Кинжал мне! Он умирает! — донеслось из открытых дверей палаты, где сейчас вовсю старались целители и те, кто хоть немного мог им помочь. В том числе некромант.

— Настя, не надо! Мне прошлого раза за глаза хватило, теперь лучше сам как-нибудь отлежусь.

— Да какой тут «отлежусь»?! У тебя половины черепа нет! Ложись и не мешай себя убивать, чтобы потом можно было оживить как полагается.

— Дорогая, ну ты присмотрись повнимательнее, там всего лишь пара дырок. И по-моему, они уже затягиваются. Да, кстати, а чем тут так аппетитно пахнет?

— Кровью и мясом, упырь! Так, раз сам не хочет, фиксируйте его!

«Хорошо, что я отделался лишь парой дырок в шкуре», — решил для себя воин-маг, прислушивающийся к разгорающемуся скандалу. Азриэль, после окончания битвы изрядно напоминавший нежить, попал в ручки своей супруги, при виде мужа вооружившейся ловушкой душ. И теперь активно сопротивлялся попыткам упокоения. Впрочем, от слов к драке они пока не перешли.

Тут мимо эльфа пронеслось тело со слегка фосфоресцирующими глазами, общей помятостью, малосовместимой с возможностью дышать, практически раздавленной грудной клеткой и в окровавленной одежде.

— Ну и катись отсюда! Не оживешь — в спальню можешь не приходить! — несся ему вслед рассерженный голос целительницы. — Следующего давайте.

— Он умер. — Человек в белой одежде с красным крестом осмотрел тело, лежащее перед дверью на носилках. Покойный перворожденный имел только одну конечность. Левую ногу. Все остальные ему отрубили, непонятно почему оставив на плечах голову. Скорее всего, смерть наступила из-за обильной кровопотери, до конца остановить которую не смогли никакие амулеты и заклинания. — И думаю, уже давно.

— Не парь мне мозги! Оттащи труп в сторону и иди дальше, по очереди!

— Слушаюсь!

В цепкие руки целителей попала лежащая без сознания Кайлана. Ран у дроу не было. Только ожоги, не так уж сильно выделяющиеся на антрацитово-черной коже. Но зато они были повсюду. На лице, руках, груди. Одежда темной эльфийки и вовсе превратилась в обугленные лохмотья. Двери захлопнулись, оставив в коридоре пирамиды раненых. Их было много. Почти половина всех перворожденных Сумрака. Людей и относящихся к иным расам наемников латали после боя в другом месте. Вернее, сразу в двух, чтобы не слишком много пострадавших отдали богам душу, прежде чем до них доберутся целители. И некромант.

«Нет, все-таки я легко отделался! — Каэль покосился на обломанное древко стрелы в своей груди. Вытаскивать ее сам воин-маг не решался, так как наконечник человеческого оружия был на редкость зазубренным. То есть если бы он это сделал, то лишился бы большей части легкого. А с такой раной бывшему жителю Древнего леса вряд ли удалось бы дождаться помощи целителей, в то время как просто сидеть, убрав боль заклинанием и иногда отплевываясь кровью, молодой волшебник мог едва ли не целые сутки. — Конечно, жаль, что вообще пострадал, с другой стороны, целыми из этой схватки вообще мало кто вышел. Вон даже ученик Келеэля лежит пластом. Правда, почему-то духи воздуха над ним сложились в светящуюся надпись: „Меня не трогать, позвать Лику“».

Каэль находился примерно в середине очереди, ну, может, чуть ближе к ее концу, среди тех, кто отделался незначительными травмами, которые, однако, сам исправить не мог. С царапинами к целителям, буквально заваленным потоком умирающих, соваться сейчас рискнул бы лишь абсолютно сумасшедший. Замыкал неровный строй дожидающихся помощи правитель Сумеречного леса. Внешне Михаэль выглядел абсолютно целым и невредимым. Вот только он практически без перерыва катался по полу, не приходя в сознание, и сквозь зубы что-то мычал. А иногда взлетал в воздух и начинал биться о стены. Шамана, разумеется, пытались сразу отправить к целителям, но он, даже в таком состоянии, был решительно против. Сначала помощники Насти уперлись в невидимую стенку, а потом из-под одежды потенциального пациента выплыло несколько светящихся шариков, практически мгновенно сложившихся в прямой приказ. Ослушаться его не осмелились, и на розыски отправилась наименее пострадавшая из эльфиек, выглядевшая, правда, весьма странно. Волосы ее торчали в разные стороны, будто иглы взбешенного дикобраза, одежда пребывала в полном беспорядке, а глаза никак не могли сфокусироваться. Перворожденная громко жаловалась на внезапную глухоту, сильный ушиб того места, откуда ноги растут, и двух озабоченных бородатых придурков, приревновавших к орудию. Притом в выражениях она абсолютно не стеснялась.

«Интересно, как ее угораздило так пострадать?» — лениво размышлял Каэль, сглатывая кровь и вспоминая прошедшую битву. Особо гордиться ему было нечем, но и поводов для стыда не имелось. Сотня наемников четко выполнила свою задачу, бежать не бросилась и даже не сильно уменьшилась в количестве. Ну, может, человек на двадцать, вряд ли больше. Вот, правда, двум из трех ее командиров не особо повезло, но оно и понятно, били-то вражеские маги по тем, кто сильно выделялся из числа людей и командовал ими. То есть в первую очередь по дроу, перепутать которую с кем-нибудь еще мог лишь слепой, а во вторую — по нему самому. Как человеческие волшебники вычислили среди пятидесяти всадников одного перворожденного, осталось загадкой, но Каэль, защищающийся от прицельных огненных стрел и шаров, был вынужден пренебречь физической защитой, за что и поплатился, поймав сразу три стрелы. Одна из них, правда, доспех воина-мага даже не пробила, вторая лишь поцарапала плечо, разодрав кожу, но вот третья… С пробитой грудью долго не повоюешь. Бывшего жителя Древнего леса спас конь, порядком напуганный творящимся вокруг буйством и с охотой рванувший подальше от атакующих заклинаний и недружелюбных воинов царства Эрсийского. Сотня осталась под командованием дроу и ее мужа. Некромант, сменивший свою дырявую мантию на доспех солдата, а потому для простых людей и не слишком умелых магов опознаваемый с трудом, в условиях жесткой сшибки оказался незаменимым. Его элитную нежить покромсали практически сразу, но встающие прямо посреди вражеских порядков трупы, еще недавно бывшие живыми, здорово облегчали жизнь слугам сумеречных эльфов.

Мимо Каэля прошел тот, о ком он думал. Асазор даже не шагал, а шествовал. Возможно, волшебник хотел бы идти быстрее, но не мог. Ноги у него подгибались. Некромант, очевидно, растратил весь свой резерв и, возможно, еще чуть-чуть, а потому находился в состоянии сильнейшего магического утомления.

— Ну как там? — окончить фразу бывшему жителю Древнего леса помешал приступ кровавого кашля, но человек его прекрасно понял.

— Не повезло мне. Жить будет.

Эльф от души посочувствовал мужу дроу, попытавшись выразить эмоции самой выразительной гримасой, какую только мог скорчить. Но его усилия пропали зря. Михаэль опять поднялся в воздух и начал биться головой об стену, собрав любопытные взгляды всех присутствующих. Не то чтобы сильно, но ритмично и часто. Асазор посмотрел на творящееся безобразие и пробормотал какое-то заклятие. Пахнуло холодом, и из тени вышел призрак невнятной половой и расовой принадлежности: кем нежить была при жизни, можно было лишь гадать. Создание встало на пути шамана, и тот начал пружинить о его нематериальную плоть, прекратив травмировать то ли стену черепом, то ли череп стеной. Вообще-то камень априори прочнее кости, но с высшими магами никогда не знаешь, что именно получится из их вольной или невольной деятельности. Некромант же, подумав, уселся прямо на пол рядом с коллегой-полусотником.

— Чего это с ним? — рискнул спросить Каэль, презрев вероятность снова закашляться или услышать нечто опасное для любопытных ушей. — Он нам души случайно не сожрет? А то, может, пленника какого-нибудь подтащим? Или десяток. Одной жертвы такому… существу явно не хватит.

— Ну… — задумался Асазор. — Вряд ли тут помогут грубые методы. Да и вообще Михаэль с темной магией… ну не очень.

Каэль заржал. Самым непочтительным и самым опасным для собственного здоровья образом. Смеяться было больно, но остановиться он не мог. Взгляды раненых, тех, которые были в сознании, как по команде переместились со все еще изображающего из себя таран правителя Сумрака на бывшего жителя Древнего леса.

— Не очень! — Эльф кое-как умудрился подавить неуместное веселье. — Не очень?! Да это все равно что назвать дракона маленькой ящерицей с крылышками! Да от одних эманаций ауры зла, которая его окружала, рядовой священник позабыл бы все молитвы светлым богам и принялся резать младенцев во славу явившегося на землю во плоти Темного Владыки! Ее чуяли даже те люди, которые магического дара напрочь лишены! Хотя чего там чуять, и так же все видно было! А костяной дракон, явившийся в самый подходящий момент и практически растерзавший высшую жрицу? Может, Михаэль вообще архидемон? Нет? А почему? Я, конечно, не знаток темных наук, но обладатель подобной силы для такого звания вроде бы вполне подходит!

Кандидат в правители нижних планов все так же колотился башкой о пружинящего призрака, относясь к обсуждению собственной персоны с воистину космическим безразличием.

— Климат ему в Бездне не нравится, — очень знакомым голосом Шиноби ответила фигура, с ног до головы закутанная в плащ и расположившаяся ближе к относительно здоровым, чем к медленно умирающим. — И закончим на этом неправдоподобные бредни вроде массовых жертвоприношений во славу Михаэля. А то он ведь как очнется, за такое действительно всех уроет.

Каэль замолк, вспомнив о вбиваемых с детства правилах подчинения вышестоящим могущественным колдунам.

— А вообще мысль с жертвой интересная, — вдруг сказал Асазор. — В принципе она могла бы послужить временной заменой уничтоженных структур, пока они не восстановятся. Вот только искать и подготавливать ее надо заранее, чтобы отторжения не произошло. А еще…

— Цыц! — оборвал его Шиноби и даже качнул замотанной в ткань головой. — Хватит разбалтывать секреты. У вас что, повальное недержание речи, что ли?

— Не, просто отходняк после боя, — подала голос откуда-то из начала очереди Викаэль. Воительница получила несколько пустяковых по отдельности, но серьезных в совокупности ран. Во всяком случае, окровавленные бинты виднелись у нее на голове, обоих плечах, левой руке и ногах. Причем ступни, лишенные обуви, выглядели на редкость короткими. Эльфийка как минимум лишилась большей части пальцев. — Слушай, Гюльчатай, открой личико. Чего ты его прячешь-то? Может, ты и не Семен никакой, а притворяешься просто?

— Не буду, — запротестовал Шиноби. — И я это, я. На нашей предпоследней ролевке ты мне за шутливый щипок мягкого места алебарду об уши поцарапала. Никто, кроме нас двоих, знать о той неудавшейся шутке не может. Довольна?

Каэль всерьез задумался, какое защитное заклинание применил тогда заместитель Михаэля по делам, которые не стоит выводить на свет. На ум ему даже аналогов подобных чар не приходило. Алебардой обычно пробивают доспехи. Причем не кожаные, а железные, стальные или даже сделанные из еще более редких и прочных металлов. И поцарапать ее об обычную плоть, пусть даже это чешуя дракона, являлось делом, откровенно говоря, проблематичным. А значит, в случае конфликта с высокопоставленными сумеречными надо учитывать возможность того, что они могут стать уязвимыми примерно в той же мере, что и каменный голем.

— Недовольна, — категорично заметила девушка, несмотря на раны не утратившая любопытства. — Чего там у тебя с мордой? Может, тебя без очереди к доктору пропустить? Или ты, как Рустам, частично жив, частично там?

Вместо ответа Шиноби выпростал из-под плаща… Каэль не сразу понял, что именно он видит.

— Это еще рука или уже щупальце? — не на шутку заинтересовалась Викаэль, даже привстав с носилок, чтобы разглядеть, как именно изменился ее друг. — А присоски клевые! Шевелятся. Вот только почему с них что-то капает, а?

— Это не присоски, — вздохнул Семен, пряча покалеченную конечность в недра плаща. — А чирьи. С гноем. Меня на профессионального малефика угораздило нарваться. Амулеты, конечно, смягчили его предсмертное проклятие, но не сказать, чтобы сильно. Надеюсь, Настя сможет его убрать, ей Келеэль вроде бы подкинул пару артефактов, спасающих от магических пакостей. Нет, ну ты представляешь, Вик, в составе армии под предводительством верховной жрицы светлой богини, оказывается, были и вполне себе темные маги. Они, кстати и гравиплатформу нашу сбили. И демона даже какого-то призвать пытались. Только он, как Михаэля увидел и понял, что тот на разных с ним сторонах сражается, сразу же назад в портал скрылся.

«Оно и неудивительно, — хмыкнул про себя Каэль. — В человеческих, да и не только, землях крестьянина, поднявшего руку на дворянина, бывает, варят живьем в масле. А у порождений зла порядки еще более строгие».

— Обрыв тридцати восьми процентов духовных каналов, — вдруг лишенным всяких интонаций голосом сказал Михаэль, тело которого стремительно скрывалось под возникающим из ниоткуда доспехом. — Затронута часть памяти. Повреждены внешние структуры души. Управляющий контур практически полностью уничтожен.

В коридоре пирамиды поднялся ветер. Слабый. Пока. Но большинство присутствующих моментально сообразили, что он в любую секунду может преобразиться в ураган. В лучшем случае. Если правитель сумеречных эльфов примет не обличье гигантского духа воздуха, а демоническую форму, то, скорее всего, под влиянием инстинктов, свойственных всем темным тварям, попросту сожрет истекающих кровью и жизненными силами эльфов. Потом, может быть, будет очень раскаиваться в поступке, но жизнь и, возможно, души его невольным жертвам это не вернет.

— Ложись! — скомандовал, видимо, по привычке, полученной после тренировок наемников, Асазор, сам падая ничком на холодный каменный пол.

— А толку? — скептически фыркнул Каэль, даже и не подумавший следовать его примеру. Обломок стрелы в груди не располагал к гимнастическим упражнениям, да и пользы от них не было в данной ситуации ни малейшей. — Мы от него даже удрать не сможем.

— Настя! — заорал во весь голос Шиноби. — Экстренная терапия! По плану «Дройд»! Срочно!

Целительница вышла из палаты. Вид у нее был тот еще. Любой вампир с первого взгляда влюбился бы в девушку, чьи руки были по локоть в крови, совсем не в переносном смысле. Эльфийка сжимала какие-то жуткого вида инструменты, на одном из которых еще красовался кусочек черной кожи дроу.

— Кайлану там не освежевали случайно? — с робкой надеждой спросил Каэль и начал готовиться к худшему развитию событий, то есть попытался вспомнить молитвы. Как назло, на ум бывшему жителю Древнего леса ничего не шло. Во всяком случае, обращение к лордам-жрецам или даже самой матери-природе он счел неподобающим из-за своего статуса ренегата. А ничего другого, во всяком случае, целиком, а не отдельными отрывками, просто не знал.

Тем временем целительница прошествовала прямо к Михаэлю, уже принявшему вертикальное положение, но по-прежнему не касающемуся ногами пола, и, откинув в сторону забрало шлема, страстно его поцеловала, положив руки шамана себе немного ниже талии и на грудь. Поднимающийся внутри пирамиды ветер начал стихать, а доспех на правителе сумеречных эльфов растворился.

Каэль почувствовал, что его глаза вылезают из орбит. Он, конечно, всякого ожидал… но не такого. Молодой чародей, спешно перешедший на магическое зрение, принялся бесцеремонно разглядывать парочку, пытаясь понять, что это было. Экстравагантный способ лечения или чудовищный по своей силе энергетический вампиризм. Если бы подтвердилось последнее предположение, он бы, скорее всего, остаться наедине с целительницей больше не рискнул. Вдруг выпьет целиком и без материального остатка? Та, которая легко поглощает значительную часть силы высшего мага, и не на такое способна, если подумать. Реальность, увы, дать ответ на предположения эльфа не спешила. Из ауры Михаэля действительно уходила энергия, оставляя вместо существа, способного рушить одиноко стоящие горы и испепелять армии, обычного перворожденного. Но вливалась она не в Настю, а как бы в никуда. Вернее, как понял Каэль, присмотревшись, в мир духов.

«Хм, — задумался воин-маг. — Если большая часть его сил хранится там, то… А смертный ли передо мной или обитатель иных планов, нацепивший его маску?»

Поразмышлять на эту тему ему не дали. Вернулась посланная на поиски Ликаэль оглохшая эльфийка. С правительницей. И почему-то с Азриэлем. Перворожденный, поддерживающий в данный момент свое существование лишь за счет темной магии, увидев целующуюся с другом жену, ничего не сказал. Сразу замахнулся для удара. И нанес бы его в спину собственному сюзерену, если бы на его громадной руке, по габаритам скорее подошедшей некрупному троллю, не повисла супруга шамана.

— Дубина! — прошипела она прямо в рефлекторно дернувшееся острое ухо. — Ты что думаешь, если Мих решил тебе рога наставить, он не нашел места поукромнее, чем коридор, где три десятка любопытных зрителей?! Успокойся, Отелло! Это лечение такое.

— А чего! — Обуреваемый чувствами перворожденный, застывший где-то между жизнь и смертью, выражаться членораздельно мог с большим трудом. — Она это… С ним!

И попытался шагнуть вперед, чтобы растащить продолжающуюся целоваться парочку. Но Ликаэль сделала рукой какой-то странный жест, и ноги ревнивца утонули в камне практически по щиколотку.

— Михаэль, когда сливается с духами, создает связь, действующую в обе стороны! — прошипела она. — Больно им, больно ему. А если они погибают, а не просто отправляются на свой план, то и часть его души исчезает вместе с ними! А ты видел, сколько их сегодня сгорело в божественном пламени? У него после выхода из измененного состояния начался шок, вызвавший помутнение рассудка! Он о таком меня предупреждал!

— Но почему… — Азриэль не успел договорить, будучи перебит.

— Да потому, что, если душа получила повреждения, самый простой и естественный способ ее восстановить или хотя бы остановить деструктивные процессы — это заставить тело ненадолго поддаться базовым инстинктам, причем эффективнее всего работают механизмы продолжения рода. В таком состоянии функции рассудка не слишком нужны и временами даже мешают, а потому отправляются на перезагрузку. Кстати, Настасья, отпусти его, я уже здесь.

Каэль понял, почему целительница предпочитает сокращенный вариант имени. Полный звучал слишком… сложно сказать как, но не характерно для перворожденных.

— Да забирай! — Шаман метким броском отправился в объятия супруги, которая немедленно перехватила инициативу, поцелуем впившись в губы не совсем адекватного эльфа. — И скажи спасибо, что я Кайлане не сказала, как его лечить надо. Она бы ему прямо тут эскорт, то есть экспресс-помощь, оказала под восторженное рукоплескание зрителей и несмотря ни на какие ожоги. Скоро он, кстати, в себя придет?

— Как получится, — оторвалась от мужа Ликаэль и сделала рукой повелительный жест. В стене напротив камень раздвинулся в стороны, образуя полость, куда она немедленно втолкнула мужа и забралась сама. Створки сомкнулись, и теряющий четкие очертания пузырь довольно быстро поплыл куда-то вниз.

«Она геомант, — с удивлением отметил Каэль. — Странно, раньше я за ней подобного не замечал. Впрочем, что я вообще знаю о сумеречных эльфах? Да практически ничего, хотя, по мнению посторонних, и являюсь одним из них».

— Лечение, значит, — нарушил тишину Азриэль.

— Угу, почти по рецепту, — хмыкнула Настя. — Водка, сигареты, легкодоступные женщины. Потеря части души — это, конечно, не интернет-зависимость, но в чем-то похоже. Ну, будешь сцену ревности своей вдове закатывать?

Бывший житель Древнего леса порадовался, что о подобном заболевании слышит впервые. Мор, вредящий телу, — это и так страшно, но уж если он способен затронуть более тонкие материи, то лучше нашествие демонов, чем такое. По крайней мере, им хоть можно попытаться дать сдачи.

— Эй, я уже запустил сердце, — обиделся Азриэль. — Теперь осталось дождаться только, когда гематома в голове рассосется, и могу переходить с магического метаболизма на обычный.

— Обычный, значит, да?! — внезапно взвизгнула девушка. — А обо мне ты подумал? Урод, дебил, кретин! Как ты мог снова подставить свою чертову шею, олух! Я чуть не поседела, когда увидела, как на твоей машине разбивают пилотскую кабину, идиот!

— Ну вот, начинается, — вздохнул эльф, очевидно опасающийся женских истерик больше, чем какой-то там незначительной мелочи, вроде возможности погибнуть.

— Дома договорим, — внезапно успокоилась целительница. — А то меня пациенты ждут. Следующий!

«У Михаэля выгорела часть души, — принялся анализировать новую информацию воин-маг, не наделенный собственным могуществом, но вовсе бы не отказавшийся подобрать пару крошек со стола великих чародеев, когда прием раненых вернулся в обычное русло. Ну или шаманов. — Хм, травма неприятная даже для архимага, но отнюдь не смертельная и для простого чародея. Такое переживают некроманты при создании своих филактериев и артефакторы, пытающиеся сотворить шедевр, в который вкладывают часть самих себя. Гномы-мастера так вообще счет подобным поделкам ведут десятками — и ничего, живут, не умирая раньше времени и не превращаясь в тварей. Но что же делал Михаэль, что ему понадобилось пойти на столь неприятный для любого, даже, возможно, бессмертного бога, шаг… Взрывы. Те чудовищной силы взрывы, возникшие на пустом месте без всякой видимой причины и едва не сдувшие к демонам обе армии, а также почти уничтожившие защиту высшей жрицы, подпитываемую ее божеством. Да, наверняка это они. Удары соперницы, даже пропущенные, к таким последствиям вряд ли бы привели. Наверное. Все-таки в высшей магии ни в чем нельзя быть уверенным до конца. Но если по отношению к сумеречным эльфам действуют те же законы плетения чар, которые показывал дедушка, то в первую очередь испепелилась бы энергетическая проекция тела шамана, сделав его на какое-то время бесплотным духом, и лишь потом оказались бы затронуты более тонкие структуры. Тем более я видел, как он перед каждым подобным заклятием наносил себе удар».

Мысли Каэля прервал отчаянный визг, донесшийся из-за дверей операционной. Судя по голосу, кричал Шиноби. Мгновение спустя створки распахнулись, и оттуда вылетел он сам, избавленный от гнойников, но чем-то изрядно напуганный. Семен двигался так, что ноги эльфа едва не размывались от скорости мелькания.

— Садистка! — успел крикнуть он на бегу и скрылся за ближайшим поворотом коридора.

«Любопытно, — продолжал размышления воин-маг, — использовал ли Михаэль только заклятие или применял полученный от наставника артефакт? В том, что он ученик Келеэля, у меня отпали последние сомнения. Древнейший чародей мира — единственный, кто мог научить перворожденного превращаться в… такое. Или сотворить его, наведавшись в гости к одной из высших демонесс и зачав полукровку, которому, непонятно от кого из родителей, перепало больше силы. Впрочем, это неважно. Главное, что я теперь знаю о возможности усилить заклинание вложением в него частички своей души. Метод более варварский, чем магия крови, но эффективный. Очень эффективный, если вспомнить те взрывы. Мне их, разумеется, не повторить, но, может, хоть слабое подобие этих чар создать удастся? А экспериментировать без наставника с подобным опасно… Очень опасно. Возможно, даже более рискованно, чем самостоятельно изучать демонологию. Впрочем, надо посмотреть, как быстро от полученных травм оправится Михаэль. А уж потом решим. Средство для ускоренного восстановления известно и, что немаловажно, доступно. У меня есть Сариэль, она выходит, если сразу не убьюсь».

К целительнице Каэль попал уже в полубессознательном состоянии, а потому сам процесс извлечения из его легкого остатков стрелы помнил урывками, да и не очень жалел о том. Куда больше его печалило то, что отлеживаться в ставшем ему домом Черном озере после жестокой битвы полусотнику дали лишь два дня, за которые его рана хоть и зажила, но все еще давала о себе знать периодическими приступами слабости и одышки. С третьим восходом после сражения, в котором Сумеречный лес отстоял свое право на существование, в квартиру беглецов из Древнего леса вломилась Кайлана.

— Пошла прочь! — шугнула она с пути открывшую дверь Сариэль. — Пошел сюда! — Это глава поселения, название которого стало одновременно титулом ее рода, обратилась к самому воину-магу. — И прекратите скалиться, мерзавцы! — вскричала темная эльфийка в гневе, взмахом кнута располовинив попавший под удар бамбуковый стул. Щепки разлетелись в разные стороны, словно осколки от гранаты.

Дроу на Каэля наговаривала. Воин-маг сдержал улыбку, появившуюся у него при виде непосредственного командира. А вот его подруга проявила куда меньше сдержанности и поспешила зажать себе рот. Ожоги, нанесенные в бою Кайлане, по какой-то причине заживали из рук вон плохо. А потому сейчас ее фигуру опоясывали широкие белые бинты. Много. В результате бывшая жрица Ллос напоминала полосатую лошадь, живущую в жарких джунглях. Она лишилась своих длинных белых волос, и теперь ее лысый череп, спрятанный под маленькую аккуратную шапочку, мог поспорить цветом с белоснежными горными вершинами. Затем следовали неповрежденный лоб, глаза и нос, а вот вдоль рта, опоясывая голову по диаметру, был прикреплен бинт, на котором в паре мест проступали подозрительные желтые пятна. Следующая повязка скрывала основание шеи. И тенденция чередования светлых и темных полос, пусть и слегка асимметричная, продолжала сохраняться до самых ног темной эльфийки, одна ступня которой была заключена в некое подобие грязно-серого каменного сапога.

— Что привело вас в мое скромное жилище, о сотник? — спросил Каэль, горько сожалея об отсутствии у себя таланта живописца. Если бы он смог запечатлеть этот момент, правильно передав все его нюансы, то прославился бы на века. Никто, кроме жителя Древнего леса или низшей нежити, неспособной испытывать эмоции, не смог бы сохранить серьезное выражение лица при виде подобного шедевра.

— В Сумраке совет собирается обсуждать сражение, — сказала, как сплюнула, дроу. — Ликаэль сообщила, что будет порка провинившихся и раздача слонов. Ты не знаешь, это метафора такая или как?

Каэль задумался. Особо провинившимся после боя он себя не чувствовал. Героем, впрочем, тоже. Значит, ни то ни другое ему, скорее всего, не достанется. И это хорошо. Наказание эльф пережил бы без особого труда, ему случалось и ранее быть наказанным телесно, причем даже не всегда за прегрешения, но вот куда бы полусотник дел здоровенную живую махину, которую в отличие от простого коня травой или даже запасенным заранее сеном не прокормишь? Или прокормишь? Бывший житель Древнего леса просто не знал, из чего состоит рацион слонов. А еще он втайне надеялся, что дроу, получившая серьезную травму и, по сути, утратившая способность командовать своим отрядом, подвергнется публичной порке. Воин-маг терпел исходящую от Кайланы грубость, поскольку она была сильнее его и пользовалась большим доверием Михаэля, но, разумеется, подобное отношение ему не нравилось.

Наскоро попрощавшись с Сариэль и отдав десятникам указания, которые должны были занять наемников на то время, что останутся без присмотра, Каэль поспешил к порталу. При подходе к залу, в котором лежал громадный камень, способный становиться волшебными воротами, он столкнулся с Асазором. Некромант уперся взглядом куда-то в потолок и беззвучно шевелил губами, видимо обдумывая известную лишь ему одному проблему, решение которой требовало всех сил волшебника. Его мантия украсилась очередной дырой, причем весьма большой, оставленной острым лезвием в районе груди.

— Могу ли я поинтересоваться происхождением данного штриха, подчеркивающего вашу индивидуальность, — решил прояснить бывший житель Древнего леса давно мучивший его вопрос.

— А? Что? — Сбившийся с мысли некромант не сразу сообразил, кто он, где он и почему стоящий перед ним эльф недовольно хмурится. — Ах это… Да так, не стоящая внимания мелочь.

И с этими словами шагнул в портал.

— Но все же? — продолжал упорствовать Каэль, отправившийся следом за ним в Сумрак. Мгновение, и его перенесло из единственного крупного строения Черного озера в самое сердце каменной пирамиды. В зал порталов. В громадном помещении на подставках стояло несколько десятков каменных глыб, в которых маги пространства расположили сложнейшие плетения, сотворив из обычных, пусть и больших булыжников могущественные артефакты. Во всем мире к стационарным телепортам относились обычно с подозрением. Они были удобны в быту, но в случае нападения позволяли практически моментально захватить место, где были установлены. Но Сумеречный лес и здесь был на особом положении. Врата, в совокупности способные привести в его пределы, наверное, целую тысячу вражеских воинов, стояли без всякой охраны. Или она была невидна глазу простых смертных. — Просто, если я не ошибаюсь, это отверстие напротив сердца было сделано топором. Восхищаюсь вашими способностями к игнорированию невзгод бренного мира. Я вот от одной-единственной стрелы едва не отправился в чертоги смерти, но ее преданному слуге, как посмотрю, обычное оружие навредить попросту неспособно.

— Это была зачарованная гномская секира вообще-то, — поправил его Асазор. — И ей, думаю, удалось бы без особых проблем развалить меня на две части. М-да. Хорошо, что я все же не настолько растерянный. А мантию надо взять новую. Если опять не забуду.

— Поясните. — Воин-маг решил быть наглым и узнать все до конца. — Я сгораю от нетерпения услышать историю, обещающую быть крайне интересной.

— Да какое там, — махнул рукой некромант. — Все просто и скучно, как процесс полировки костей. У меня в спальне всегда стоит неживой прислужник, помогающий по дому. Ему я, ложась спать, бросаю одежду, чтобы вычистил. Ну а с недавних пор, то есть после женитьбы, там же оставляю и свою свиту из воинов-скелетов. А то мало ли что. Ну и иногда случаются промахи, меткость никогда не числилась среди моих достоинств, а эти болваны не соображают убрать подальше свои железки. Или даже вообще отмахиваться от мантии начинают, видимо принимая ее за злоумышленника.

Каэль разочарованно вздохнул. А он-то уж навоображал себе… Хотя никто не поручится, что ему сказали правду. Михаэль вон тоже притворялся обычным шаманом, а потом как принял демоническое обличье, да такое, которое способно заставить разбегаться в разные стороны армию паладинов. И потому, вполне возможно, сейчас бок о бок с воином-магом шествует самый настоящий лич, искусно скрывающий свою природу. Иначе почему он так не хочет пускать в свою спальню подчиненную ему практически полностью Кайлану? Дроу являет собой личность хоть и донельзя отвратную в плане общения, но немало привлекательную телесно. Мертвецам плотские желания неведомы, хотя это, конечно, относится лишь к низшим неживым тварям. Вампиры, во всяком случае, известны своими способностями к обольщению и соблазнению. Да и восставшие из могил колдуны, которых Каэль знал лишь по легендам и некоторым текстам, нередко имели гаремы вполне себе живых наложниц. А значит, что-то они с ними делали.

Оторвался от своих размышлений бывший житель Древнего леса, лишь когда попал в небольшой зал, срединную часть которого занимал круглый стол. Вокруг него сидели несколько эльфов, один полугном, а в воздухе замерли в неподвижности иллюзорные копии двух дракониц, каждая размером с кошку. А еще там был гроб. На колесиках. Не пустой. В нем лежала эльфийка, которая являлась придворным казначеем Сумрака. Звали ее Шурой. Тело девушки было практически обнажено, не считая коротких штанов, оканчивающихся куда выше колена, и рубашки без рукавов. На коже четко выделялись гематомы и алые рубцы, которые оставляют зажившие шрамы. Со стороны перворожденная могла бы показаться даже живой, если бы не бледный цвет лица и отсутствие дыхания. Ну и еще на ее кожу в нескольких местах были нанесены руны, препятствующие разложению в жарком климате пустыни.

— Нет, Цхалин, боюсь, это неприемлемо. — Михаэль выглядел лучше, чем пару дней назад, во всяком случае, говорил теперь вполне внятно и попыток пробить головой стену больше не делал. — Мы не будем устраивать платные сеансы воскрешения. Даже за очень большие деньги. Я бы обеими руками «за», но боги не поймут. Ими давно выданы жесткие ограничения для любителей путешествия с того света. Близких себе существ могущественный маг, жрец, чародей или шаман может вернуть обратно практически в любом количестве. Мудрое правило, если подумать, потому что, введи они полный запрет, и каждый амбициозный архимаг, который кого-то потерял, попробовал бы их обмануть, а при раскрытии начали бы сопротивляться небожителям. Сотни бы погибли, единицы, думаю, одержали бы победу. Так что хоть я уже почти воскресил Шуру, коммерция в этом плане должна быть ограничена двумя-тремя персонами в век. А то одним прекрасным утром проснешься уже на том свете, причем в камере для особо прытких душ.

— А жаль. — Голос, донесшийся из гроба, заставил Каэля вздрогнуть. Эльфийка, лежащая в нем, определенно вдохнула лишь затем, чтобы ответить, и это ее усилие заставило шрам на горле разойтись. Из него тем не менее не вытекло ни капли крови. — Такой выгодный бизнес тазиком накрылся. Знаешь, а тут в местном Лимбе хватает неупокоенных душ тех, кто погиб и хочет вернуться назад. Они видят, что я потихоньку оживаю, завидуют и такое предлагают…

«Никогда не привыкну к издевательствам над естественным миропорядком, — решил Каэль, наблюдая очередного не только живого, но и вполне разумного мертвеца, четко осознающего, кто он такой. — Все же есть в служении сумеречным отрицательные стороны. Нет, дождусь окончания срока контракта, скоплю денег и точно перееду в Западный лес. Там хотя бы нет подобных извращений над природой, царапающих души истинных перворожденных».

— Шура, веди себя как уважающий себя покойник, то есть молчи, — попросил девушку правитель сумеречных эльфов. — Во-первых, иначе твоя плоть будет регенерировать до следующего года, а во-вторых, я такой козырь задешево разменивать не намерен. Могущественные маги или короли близлежащих государств среди них есть?

— Нету, — практически моментально ответила девушка. — Тут какой-то вроде бы ящеролюд бурчит, что таких персон либо тут же воскрешают, либо, напротив, побыстрее отправляют на суд бога мертвых. А то бузить начинают, причем иногда по-крупному.

— А остальные продешевят, причем сильно, — пожал плечами Михаэль. — И вообще, Семен, зачем ты ее сюда прикатил, вдовец ты наш временный? Если бы Шура смирно лежала в лаборатории, как Рустам, отправившийся туда сразу после боя, то к завтрашнему вечеру уже вполне могла бы ожить. А так ей едва ли не неделю придется болтаться в собственном теле где-то посередине между реальностью и небытием, дожидаясь, пока оно прирастит отрубленные части, а после, избавившись от излишков энергии смерти, сможет вернуться в состояние, из которого возможна реанимация.

— Мне там скучно, — пожаловалась покойница. — Азриэль хоть ходить может, а я…

— И ты бы могла, — мрачно буркнул Шиноби, — если бы не ленилась изучать магию. Или хотя бы бегала быстрее. Нет, ну это же надо — остаться во время боя во дворце и там потерять голову в самом прямом смысле слова. Мих, так я ее обратно к себе покачу?

— Конечно, — ответила за супруга Ликаэль. — Сегодня нам явно не до финансов. И если что, у нас есть заместитель. Ты же полностью в курсе дел, Цхалин?

Полугном кивнул, грустным взглядом провожая гроб, в котором увозили его недовольно бурчащее начальство. Нельзя сказать, какой факт его печалил больше. То ли невозможность самому стать главным в денежных делах Сумеречного леса, то ли все-таки печальное состояние эльфийки.

— А как она погибла? — спросил Каэль у Насти. Свободные места обнаружились лишь рядом с ней и Михаэлем, и к тому из них, которое располагалось с шаманом, немедленно поспешил некромант. — Ее вроде бы не было в войске?

— Пока мы воевали, военачальники Эрсийского царства, ну или их верховная жрица, не знаю уж, кто там кем командует, отправили к нам в тыл диверсионный отряд, — одними губами ответила целительница. — Профессионалы прошли через практически пустой город под покровом невидимости никем не замеченные и вломились во дворец. Чего уж они тут хотели сотворить, не знаю, но какой-то черт вывел их прямо на Шуру, увешанную амулетами и артефактами, словно новогодняя елка. Дура, заметившая их благодаря магии побрякушек, решила погеройствовать и попрактиковаться в боевых чарах. А сила у нее хоть и есть, но навыков чуть больше нуля. Ну и настрогали ее тонкими ломтиками. Голова отдельно, руки-ноги отдельно, а посередине всего этого туловище лежит. Правда, пошуметь перед смертью она успела изрядно, равно как и издырявить три стены, а потому прибежавшие из зала порталов стражи покромсали диверсантов в фарш.

«Оказывается, кто-то все-таки сторожит это место, — сказал про себя Каэль. — Впрочем, я так и думал. Но если не ошибаюсь, тогда в битве участвовали все эльфы и почти все люди, способные держать оружие и проживающие в Черном озере и Сумраке. А значит, охраной дворца занимается либо нежить, либо демоны. Вот только я их раньше никогда не видел. И не чувствовал. Михаэль хорошо спрятал своих слуг. Интересно, а костяного дракона он держал здесь же или все-таки где-то еще? Уж больно подобная тварь сильна и агрессивна, и находиться рядом с ней или равными ей существами очень не хочется. А ну как взбесится и полгорода разнесет?»

— Ну, кажется, все собрались, — констатировал Михаэль, оглядев прибывших на его зов. — Значит, приступим. Мы свели к ничьей войну, и это хорошо. Но понесли страшные потери, и это уже очень плохо. Погибли практически без шансов на воскрешение двенадцать эльфов, сорок девять человек и один дракон.

— Два, — прошипела иллюзия одной из дракониц. — Арисхашргкахршарртакх, побежденный в поединке с тем, кого боятся демоны, и ставший его слугой, не утратил с гибелью тела разум, а потому заслуживает быть внесенным в этот список.

— Ну хорошо, два так два, — пожал плечами шаман, озадаченно уставившись на драконицу. — А вы что, были знакомы с погибшим?

— Нет, но легенды о поединке изгнанного вождя стаи и Келеэля в детстве слышали, — ответила ее сестра. — А потому настаиваем, чтобы великий воин нашего народа был похоронен по правилам, а не просто засыпан землей в овраге. А если кто-то попробует выломать ему клыки, я его сожру!

— Хорошо, — согласился Михаэль. — Только сначала надо бы проконсультироваться с Келеэлем, когда он из спячки выйдет. Вдруг он сможет починить своего слугу?

— Это возможно, — кивнула иллюзия крылатой огнедышащей рептилии. — Но маловероятно. Все-таки уничтожен наш собрат был божественной магией. Но мы подождем.

— Тогда иду дальше, — сказал шаман и вдруг замер с полуоткрытым ртом.

— Опять завис, — констатировала Ликаэль, помахав перед лицом супруга рукой. — Ладно, тогда продолжу я. Была сокращена наполовину популяция песчаных скорпионов. Причем, как следует из докладной записки главной по этим хитиновым танкам, вражеские чародеи выбивали заклинаниями самых крупных, то есть самок. Нужно снаряжать ловчую экспедицию, чтобы восстановить численность до уровня, обеспечивающего стабильный прирост зверюшек. Некоторое количество их яиц, конечно, у нас имеется, но те, кто из них вылупится, вступят в репродуктивный возраст лет через пять.

— Думаю, это не срочно, — пожал плечами Азриэль. Воин, успевший полностью оправиться от полученных ран, уже ничем не напоминал полупокойника, которым недавно являлся. Оставалось лишь гадать, насколько он продвинулся в магии смерти, раз мог позволить себе существовать с несовместимыми с жизнью травмами достаточно долго для того, чтобы их залечить. — Можно и отложить на месяц-другой. А то и больше.

— Резонно, — согласился с ним Серый. — Это не к спеху. Если на нас еще кто-нибудь не нападет. Кстати, Лика, почему так долго тянули с взрывом вакуумных бомб? Нас едва не смели!

— Если бы я подкапывалась под их лагерь быстрее, меня бы засекли! — возмутилась девушка. — И так еле-еле смогла выдать свою деятельность за любопытство духов земли к протекающей наверху битве, да и то пришлось спецбоеприпасы размещать на глубине пятнадцать метров! Полезла бы выше — точно бы их маги меня атаковали.

— Диадему сними, — вдруг пришел в себя Михаэль.

— Ну я же ею не пользуюсь, — запротестовала Лика.

— Сними-сними. — Не доверяя подруге, шаман сам вытащил из ее длинных волос не замеченный Каэлем ранее простой светлый обруч. — Одного помешанного в нашей семье хватит за глаза. Она, конечно, послабее моих доспехов на порядок, но все равно, будешь слишком часто к ее помощи прибегать, прочно сольешься с духами и, в случае чего, будешь… аырг… авраб…

Правитель сумеречных эльфов неожиданно для самого себя утратил дар связной речи, но сознания не лишился и гневно заскрипел зубами.

— Кстати, скоро Мих в себя полностью придет? — осведомилась Викаэль, на которой не осталось и следа от полученных в недавней битве травм.

— Ему, фактически, ампутировало часть души, — ответила Ликаэль, заботливо складывая руки супруга, пытающиеся изобразить в воздухе какую-то фигуру, к нему же на колени. — Она восстановится, но только лет через десять.

— Когда?!

— Через сколько?!

— Что?!

Вопросы сумеречных слились в единый недовольный и обеспокоенный гул. Каэль лишний раз похвалил себя за то, что все же принял решение не экспериментировать с разрушительными чарами, которые должны были работать по образу и подобию заклинаний шамана, ну, во всяком случае, как он это понимал. Кстати, а что такое вакуумные бомбы, которые размещала во время боя Ликаэль? Воин-маг, не видевший ее в сражении, думал, что правительницу эвакуировали, но, как оказалось, это было не так.

— А что вы хотите! — воскликнула Лика. — Все имеет свою цену! И Мих еще не так много заплатил за возможность больше десяти минут удерживаться против высшей жрицы, обладающей поддержкой своего божества, пусть и на заранее подготовленной позиции! К тому же все не так страшно, он не сошел с ума, а просто перенес часть своей высшей нервной деятельности на нематериальные носители. Когда выздоровеет, лишь сильнее станет.

— Есть и другие хорошие новости, — добавил Шиноби, непонятно когда вернувшийся и теперь смирно стоявший себе в уголке. — Михаэль уже три месяца как сделал Лике артефакт под названием «Диадема земли». Он уступает его доспехам, но зато менее опасен для пользователя, поскольку работает не с сотнями мелких, а всего лишь с десятком более-менее средних духов, к тому же не так плотно, а на уровне, чуть-чуть превышающем браслеты-сервера. А их у нас, хочу напомнить, три десятка лежит.

— Очень они нам помогли! — фыркнул Серый. — От моего так вообще толку не было. Хотя я пытался заставить прицепленных к нему полтергейстов прибить снайпера, который прицельно и очень настырно садил в меня из арбалета!

— Пользоваться не умеешь! — фыркнул в ответ Семен. — Я вот научился управлять своими помощниками, словно дополнительной конечностью, и сам уже практически стал полноценным шаманом. Когда мой наблюдательно-командный пункт подбили, именно благодаря духам я не только не разбился, но также вытащил Виэлу и Олеетту.

— А Сейеш, Ирону и Мелшу оставил: они сначала долбанулись с высоты трехэтажного дома, а затем сгорели заживо, — недовольно буркнула Настя. — Я все видела.

— Вообще-то, когда мы падали, они уже умирали, будучи объяты детонировавшим напалмом, — буркнул Шиноби. — И помочь им не смогла бы лучшая бригада реаниматоров. Кстати, что будем делать с телами погибших? Люди уже волнуются, да и наши новые сородичи тоже. Конечно, можно их просто зарыть на каком-нибудь месте, объявленном кладбищем, или сжечь, но полагаю, пора все-таки решать вопрос с религией.

— Вырою за пару дней хороший подземный храм, как только отберу у Миха диадему, — пообещала Лика. — Тела же предлагаю кремировать световым кристаллом. После подобной обработки нечисть в останках заводится не чаще, чем в обычном песке. Сначала будем просто складировать урны с прахом и высекать на стенах или памятных стелах имена и заслуги погибших, а потом что-нибудь придумаем. Идея с культом предков хороша, но воплотить ее в жизнь сложно, и одни мы не справимся. Нужна работа чародея высочайшего класса, чтобы души мертвых смогли помогать своим потомкам и не вредили всем остальным. Того же Келеэля, например. Мих вряд ли потянет.

— Да, жаль, что архимаг снова заявится в гости в лучшем случае через полгода, — задумчиво пробормотал Азриэль. — Хотел бы я ему задать пару вопросов, связанных с жизнью после смерти, а то, кажется, во мне слишком многое изменилось. Асазор же, увы, не помощник, он с такими высокими материями никогда не сталкивался.

Муж дроу согласно кивнул, пробормотав себе под нос что-то вроде «все у меня еще впереди».

— Тогда переходим к следующему вопросу, — снова очнулся от своего вынужденного молчания шаман. — Наши ляпы. Кто-нибудь может объяснить, почему «Буратинаторы» так позорно показали себя против тех каменных статуй? Их практически уничтожили! В строю осталось меньше трети машин и пилотов. И невосстановимых потерь слишком много. Это недоработка конструктора, то есть моя? Неумение обращаться со сложной техникой, пусть и на основе магии? Грамотные тактические ходы противника?

— Имеющееся вооружение малоэффективно против тех, кто не может истечь кровью и малочувствителен к ударам, — вздохнул Азриэль. — Перед тем как меня почти расплющили, я всадил с расстояния всего в пару метров ближайшей каменюке картечный дуплет из двустволки, являющейся старшей родственницей ручной гаубицы. Сколол статуе уши, нос, покрыл лицо сетью трещин. Но ей это ни капли не повредило. Наши дробовики, пусть и чудовищного калибра, заточены против людей. Ну, в крайнем случае, драконов. Но никак не против подобных танков. Бронебойное орудие надо.

— История повторяется, — мрачно пробормотал Михаэль. — Как война, так у нашего народа нет либо нужных калибров, либо нужных снарядов. И в Русско-японскую такое было, и в Великую Отечественную. Такое чувство, что грабли, на которые наступают главнокомандующие, подвержены непрерывному процессу рекурсии.

— Это чего такое? — уточнила Кайлана.

— Повторяемость, — пояснила Настя. — Непрерывное обновление. Если не ошибаюсь.

— В общем, моя недоработка, — печально констатировал шаман. — Признаться, думал, что снопа дроби хватит против любого материального врага, а с бестелесными поможет справиться огнемет с алхимическим напалмом и мелкими духами пламени, расширяющими возможности оружия. Был неправ и объявляю себе строгий выговор с лишением премии. Тем более должность правителя все равно не оплачивается.

Каэль про себя тихонько порадовался, что Михаэль за допущенную ошибку решил не назначать себе наказание, которым угрожал другим, и тем самым дал понять наличие некоторых сословных границ. Бывшему жителю Древнего леса даже такое маленькое послабление казалось чем-то, отчасти возвращающим привычный с детства миропорядок, прилично расшатанный за последнее время. В Сумраке творилось слишком много необычного. Казалось, в следующий момент вода воспламенится от неловко уроненной искры, а огонь потечет вниз по склону с мелодичным журчанием. Хотелось стабильности.

— Какое настроение в массах после битвы, Семен? — продолжал расспросы шаман.

— Кочевники жутко недовольны тем, что им не досталось добычи, но бунтовать не собираются, ибо не идиоты переть против тех, кто смог выдержать полноценный удар армии царства Эрсийского, — доложил Шиноби. — Да и на обещанный поход надеются, чего греха таить. Бывшие рабы и переселенцы вообще восприняли конфликт со всеми его последствиями как нечто само собой разумеющееся и поводов для недовольства не видят. Правда, некоторые особо верующие в светлых богов сильно перепугались твоей вольной импровизации на тему «Я — Воплощение Великой Тьмы» и теперь намереваются, скопив деньжат, дать отсюда деру. Зато другие особо умные индивиды пытаются предлагать своих сыновей и дочерей на роль невинных младенцев и девственниц для участия в жертвоприношениях.

— Составь полный перечень последних, — попросила Семена Лика. — Как только сможем, ушлем их куда подальше на уединенно стоящую пограничную заставу где-нибудь вдалеке от караванных путей. Нехорошо разбивать семьи, но, думаю, домочадцам подобной мрази в человеческом обличье будет лучше у нас в казармах и бараках, чем под родной крышей.

— Уже сделано, — кивнул Шиноби. — У меня все. В общем и целом, насколько я могу судить, все идет относительно нормально. Насколько это вообще возможно после чудом не проигранной войны.

— Отлично, — буркнул Михаэль. — Как обстоят дела в Черном озере, а, Кайлана?

— Публично пообещала, что всех рискнувших заговорить о последних событиях в плохом ключе утоплю в зыбучих песках, — сказала чистую правду дроу. — Теперь боятся сплетничать. А жаль. Какая же я матрона, если еще никого даже на алтарь не отправила? Подданные меня уважать не будут. Может, все-таки зарезать парочку особо ненужных?

— Ты в своем репертуаре, — констатировал Азриэль. — Каэль, Асазор, вам есть что добавить по солдатам? Может, сражение выявило какие-то недостатки?

— Живые слишком склонны паниковать, — буркнул некромант. — Предлагаю снабдить всех молодых бойцов амулетами, помогающими бороться со страхом. Навались на мой отряд всерьез, и они бы просто побежали, забыв, что способны разнести на клочки минимум вчетверо превосходящего их числом противника.

— Кочевники привыкли к индивидуальным поединкам и практически неспособны сражаться строем. — Признание далось бывшему жителю Древнего леса нелегко, но солгать вышестоящим, особенно умеющим читать мысли, он не решился. Хотя и подозревал, что, озвучив сделанные наблюдения, может подписать своей карьере смертный приговор. — И если не ошибаюсь, подобная проблема имеется у скорпионов и их всадников, которые ведут себя как неорганизованная толпа. Я тут помочь бессилен, требуется профессиональный кавалерист, да притом с большим опытом и талантом наставника.

— Учтем, — кивнул Михаэль, чьи волосы вдруг начал ворошить подувший ниоткуда ветер. — Кстати, хочу вас обрадовать или огорчить, это уж как посмотреть. Поход к оркам временно отменяется. Война с нежитью тоже. Мы больше не можем позволить себе даже малейших потерь. Пока — не можем.

— Что ж, это хорошо, — задумчиво пробормотал Серый. — Первая настоящая битва, в которой мне довелось поучаствовать, дала очень многое. И прежде всего полную уверенность в том, что я — пацифист! Но как тогда быть с отрядом перевербованных шпионов, которых уже отправили за кораблем, чтобы создать форпост на архипелаге? Или их еще не поздно вернуть обратно?

— Ну какую-то посудину они уже захватили, энтузиасты чертовы, — пожал плечами Михаэль. — И теперь дрейфуют где-то в море. Хотя я и просил их не мудрить, а просто нанять судно. В принципе, если верить донесениям от принца дроу, сделанного начальником экспедиционной партии, так они и сделали. Вот только на следующую же ночь, когда он снял с себя иллюзию и решил подышать свежим морским воздухом, моряки на его внешность отреагировали несколько неадекватно. То есть полностью в соответствии с общепринятыми нормами. Сначала попытались убить темного эльфа, а когда за него вступились другие пассажиры, превосходящие своих противников на голову, то выжившие с паническими воплями попрыгали в шлюпки или за борт. Видимо, решили, что их лоханка захвачена диверсионной группой поклонников Ллос.

— Глупые людишки, — фыркнула бывшая жрица богини-паучихи. — Если бы это было так, они бы пришли в себя, когда обсидиановое лезвие обагрило их кровью жертвенный алтарь! В лучшем случае.

— Не о том речь, — поморщился шаман. — Мне чихать на этих тружеников моря и их предрассудки, пусть даже основанные на вполне себе реальных вещах. Проблема в том, что ходить под парусом или сутками напролет грести веслами никто из перевербованных агентов и лиц, приравненных к таковым, толком не умеет. И если им срочно не помочь, то они, скорее всего, разобьют первый и единственный корабль нашего флота о ближайшую скалу.

— А что мы можем сделать? — пожал плечами Азриэль. — Рыбаков среди наших людей найти и подбросить их до корабля на драконе? Так как его среди волн найти-то?

— Уж с этим мои духи как-нибудь справятся, — уверил его шаман. — Хотя, пожалуй, лучше послать Шиноби. А то вдруг отрублюсь в самый неподходящий момент?

— Мне не нравится идея нести на себе бескрылых, — высказалась одна из дракониц. — Поступать подобным образом позорно! Пошли одну из своих парящих штук. Мы с сестрой — хозяева неба, а не летающие клячи.

— А самый легкий из портальных камней отнести вам будет не зазорно? — уточнила Ликаэль. — Или донести до моря гравиплатформы, чтобы им хватило запаса хода, а дальше они сами пойдут.

— Переносящие в пространстве глыбы тяжелы, — призадумалась рептилия. — Но, так и быть, сделаю.

— Отлично, — кивнул Михаэль. — Тогда, Каэль, Асазор, Кайлана, вам задание. Те, кто живет в Сумраке, будут стремиться побыстрее восстановить военную мощь нашей армии на случай новых конфликтов, а вот вам придется попытаться оборудовать морскую базу на какой-нибудь торчащей из моря скале. Азриэль и братья-гномы, Клаин и Клоин, немного владеющие инженерными навыками, помогут. Строительство же плотины придется отложить. Что ж, можно признавать совет закрытым. Есть…

И на этом слове шаман снова впал в оцепенение.

— …вопросы, — продолжила за него Лика.

И, не дожидаясь последних, вырвала из пальцев мужа свою диадему, немедленно водрузив ее себе на голову. Тотчас из каменных плит будто вынырнули две массивные, лишь отдаленно напоминающие людей или эльфов фигуры. Духи бережно подхватили правителя Сумеречного леса и быстро его унесли, громыхая по коридору каменными ножищами.

— Совсем он себя загонял, — подала голос Настя. — Лика, ты бы на него повлияла как-нибудь, что ли. Раз уж надорвался, пусть лежит, восстанавливается. Десять лет с продолжительностью нашей новой жизни не срок. Да и потом, может, Келеэль поможет его быстренько вернуть в норму, как в прошлый раз?

«То есть подобное с Михаэлем уже было, — констатировал Каэль. — Что ж, значит, более опасных последствий, чем периодический ступор владеющего высшей магией, можно не опасаться. Наверное. Я же не знаю, каким он был раньше. Но думаю, если бы сильно поменялся и стал представлять угрозу, это бы обязательно кто-нибудь упомянул в разговоре. Хотя, возможно, и не со мной».

— Пробовала, не получается, — печально вздохнула правительница. — Может, ты каким снотворным поделишься? Только чтобы дозировка посильнее была.

— Наложницу ему заведи, — посоветовала Кайлана и тут же рассекла хлыстом летящий в нее каменный булыжник с человеческую голову величиной. — Эй, я же шучу! Ты, мерзавец в драной тряпочке, не видишь, твою жену убивают? Немедленно помоги!

— Потолок на нее обрушьте, — посоветовал некромант Ликаэли.

«Если это обычный их государственный совет, — подумал воин-маг, наблюдая, как дроу спасается бегством от взбешенной эльфийки, — то, вероятно, произошедший в Сумраке аврал остальной мир сочтет локальным прорывом Хаоса. Боги, куда я попал!»

## Глава 10

Архимаг Келеэль был недоволен действиями эльфов, которым периодически давал ценные советы. Один из них украл и фактически уничтожил сильнейшую нежить, имевшуюся в распоряжении пятитысячелетнего некроманта, а второй едва не проиграл бой самой обычной человеческой жрице, пусть и наделенной поддержкой божества, да еще и покалечился вдобавок.

— Целый год буду делать вид, что нахожусь в глубокой медитации, — пообещал он кристаллу, в котором отражалась картина встречи послов Западного леса в Сумраке, — а то и все два. Пусть сами со своими проблемами разбираются, а то еще чуть-чуть, и на шею сядут. А она у меня хрупкая, не каждый тролль переломит. Да и вообще, нянька я им, что ли? Между прочим, мне за заботу об эльфийском народе не платят! Да и дракона все равно не поднять вторично, после Нарады его кости можно только как амулеты использовать, нежить и демонов отвращающие.

Послы в тронном зале затянули приветственную речь. Михаэль неумело пытался им улыбаться и изо всех сил подавлял зевоту. Князь Западного леса, также почтивший своим визитом пустыню, спал, стоя с открытыми глазами, и глушил храп магией. По всей вероятности, он опять был пьян, словно гоблин, попавший в подвал винодела.

— Одно радует, — задумчиво пробормотал Келеэль, щелкнув пальцами. В его руках немедленно появился свиток, в котором описывалась технология создания вакуумных бомб, заставивших отступить жрицу и лишивших ее, наверное, не менее чем половины клира, — это оружие богами не запрещается и не ограничивается. По крайней мере, пока. Да оно и понятно, урон наносится исключительно грубой плоти, оставляя в неприкосновенности тонкие материи и в первую очередь душу. Небожителей подобная хлопушка будет волновать не сильнее, чем, скажем, обычный огненный шар или заклятие цепной молнии, пусть и с громадным количеством влитых сил. Да и маги, думаю, при частом применении подобных хлопушек быстро разработают специализированные защитные заклинания, возможно даже массовые. А вот неразумным, но опасным тварям придется, думаю, солоно. Проверить, что ли, насколько? Все равно делать нечего, да и из башни давно не выходил.

Приняв решение, архимаг первым делом телепортировался в одно из прекрасно защищенных от проникновения как снаружи, так и изнутри помещений. Там обитали его мертвые коллеги. Волшебники, достигшие уровня, позволяющего заниматься высшей магией, а потом убитые древним эльфом и поднятые в виде нежити, не утратившей ни знаний, ни сил, а то и увеличившей их. Архиличи.

— Сделать два экземпляра этого артефакта. — Келеэль кинул свиток самому молодому из слуг, который при жизни был архимагом Тссеро из дома Рензап и темным эльфом. Взять его, тем более живым, сумеречные смогли благодаря фантастической удаче. Притом они искренне не понимали, кого именно захватили в плен, до той поры, пока Келеэль практически силой не забрал у них пленника, который мог вот-вот снова сбрести свои способности, отнятые хитрым ядом дроу, и просто уничтожить зарождающееся государство. Ну или по крайней мере попытаться это сделать с немалыми шансами на успех.

Мертвец поймал свиток телекинезом и немедленно стал вчитываться. К нему тотчас поспешили остальные архиличи. Каждый из них уступал в мастерстве пятитысячелетнему волшебнику, но все вместе они представляли грозную силу, способную опустошить небольшую страну. Подобным созданиям в случае пленения обычно оставляли достаточно разума, чтобы они могли учиться и принимать самостоятельные решения, но связывали их магической клятвой верности. Однако опытнейший некромант мира не собирался допускать такой ошибки. Да, он не знал способа обмануть накладываемые узы, как и его новые рабы, но если бы у чародеев осталась их острота ума, то при наличии практически бесконечного количества времени, вполне возможно, они смогли бы что-то придумать. А потому Келеэль когда-то давно, очень давно решил: пусть лучше немертвые слуги будут безынициативны, но зато даже теоретически неспособны вцепиться в глотку хозяину. К пленным демонам, во всяком случае самым могущественным, данное правило тоже относилось. Возможно, именно благодаря этому решению он и прожил столько тысяч лет, счастливо избегнув главной опасности для одаренного темного мага — гибели от рук собственных творений. Ну или лап с щупальцами. Архимагу случалось экспериментировать с самыми странными и удивительными созданиями.

— Когда будет готово?

— До полудня, — ответил дроу. Смерть и последующее превращение в движимый магией труп не слишком сильно изменили его внешне, лишь антрацитово-черная кожа приобрела противный пепельный оттенок.

«Хорошо», — сказал сам себе Келеэль, поскольку архиличи в ответе или одобрении не нуждались, и переместился обратно в жилую часть башни. Теперь ему предстояло самое сложное. Маскировка. А то вдруг кто заметит чародея, якобы валяющегося без сил в тайном убежище.

«Чей же облик принять? — лениво думал эльф, встав перед зеркалом, отражающим еще и ауру. — Может, князя? Он последнее время почти постоянно пьян, и, если его кто и заметит измывающимся над бедной беззащитной зверюшкой вроде титана или гидры, то он может согласиться с тем, что подобное действительно было».

Наложение чар и поиск достойной для древнего волшебника цели занял не слишком много времени, а потому, едва настал полдень, по горам, окаймляющим Западный лес, весело прыгал довольный жизнью эльф. Перед ним плясала огненная стена, испепеляющая на своем пути все. От нее безуспешно пытались спастись четыре полуголых мускулистых твари, каждая из которых без проблем могла бы заглянуть на чердак двухэтажного дома, не вставая на цыпочки.

«Можно было бы, конечно, и кого получше найти, — решил перворожденный, принявший чужой облик, — но, с другой стороны, зачем мне под боком семейство горных огров? Спустятся еще в лес, поймают кого, а все опять на моих созданий спишут. Нет уж, не надо мне такого счастья. Хотя, может, все-таки пощадить парочку? Чтобы, если что, на них все свалить. Ладно, потом об этом подумаю. Их еще много осталось. И улепетывают как, паршивцы! Обычный волшебник, пусть даже владеющий левитацией, их на этих кручах в жизни бы не догнал».

Испытание придуманного шаманом оружия расплодившихся на окраине земель архимага незваных гостей впечатлило. Самого чародея, впрочем, тоже. И кажется, даже горы. Во всяком случае, они расщедрились на впечатляющую лавину, снесшую стоянку огров и похоронившую ее в подземных глубинах. Но несколько существ выжило просто потому, что они охраняли дальние подступы к своему обиталищу. И теперь архимаг преследовал их, во всю грудь дыша свежим воздухом, вспоминая молодость и подгоняя нерасторопных чудовищ боевыми заклинаниями.

— Уах! — То ли самый смелый, то ли самый глупый из монстров развернулся и попробовал обогнуть пламенную стену. Пройти ее насквозь дикарь, облаченный в полуистлевшую от времени, плохо выделанную шкуру не стал даже пытаться. Видимо, сталкивался уже с магией и знал, как опасна она для незащищенной кожи, способной выдержать скользящий удар меча. Какую-нибудь огненную стрелу или средней силы молнию он бы, вероятно, проигнорировал, но вот подобные чары являлись фатальными даже для гиганта. Дубину, которую он сжимал в руках, захудалый отряд наемников, вероятно, попробовал бы выдать за таран. Земля под монстром, повинуясь чарам архимага, превратилась в грязь, и чудовище поскользнулось. А потом пламя настигло его. Дикий визг заживо поджаривающегося существа прибавил скорости оставшимся в живых.

«Демонам надо бы мясо отнести, — решил Келеэль, взмыв в прыжке, со стороны похожем на полет, над обугленной тушей. — А то не по-хозяйски как-то получается».

Оставшиеся три огра бежали в полном молчании, не издавая криков или гневного рычания, видимо, все еще надеялись уйти. Мыслей, что волшебник просто играет с ними, как кошка с мышью, дикари не допускали.

«Даже жаль их разочаровывать», — подумал волшебник и создал усиленную версию кислотной стрелы, которая должна была оборвать жизнь второго монстра практически без мучений. Вряд ли бы он успел почувствовать боль, превратившись в лужу слизи за одно-единственное мгновение. Но пустить чары в ход архимаг не успел.

— Гра! — наконец-то проявил свои чувства самый большой из монстров, подбегая к непримечательной на первый взгляд скале и врезаясь в нее со всего размаху.

Келеэль почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. В самом прямом смысле. Она провалилась куда-то вниз, а сам он завис в воздухе без малейшей видимой опоры.

— Волчья яма! — ахнул чародей, взглянув вниз, туда, где торчали скорее обломанные, чем заостренные колья. Вместительность ловушки, без сомнения рукотворной, была достаточной, чтобы принять двух прижавшихся друг к другу драконов. — И огр ею воспользовался, причем абсолютно верно! Заманил меня, возможно, даже продумал скорость бега, чтобы я оказался прямо над ней. Ну интеллектуал! Уникум! Или, может, просто полукров… да нет, слишком здоровый. Или квартерон?

Участь чудовища и всех его собратьев, заинтересовавших древнейшего мага мира, была предрешена.

— Невероятно, — произнес Келеэль уже ближе к вечеру, выходя из своей лаборатории. Следом за ним шли огры. Как те, кого он убил лично, так и погребенные под лавиной. И естественно, все неживые. — Эти тупые груды мускулов с почти атрофировавшимся мозгом действительно потихоньку умнеют! Мир меняется. Думаю, в этом есть малая толика и моих заслуг. Конечно, целенаправленных экспериментов над дикарями никто не ставил, но, видимо, образ жизни и редкие контакты с более цивилизованными народами все же сыграли свою роль.

Мертвецы внимательно слушали излияния пятитысячелетнего некроманта. Ничего, правда, не понимали, но, если бы хозяин отдал им прямой приказ, немедленно кинулись бы его исполнять. Слегка уставший, но довольный, архимаг проводил их до просторного холодного подвала, в котором хранил свою армию. В помещении, покрытом рунами, замедляющими гниение и отток маны, лежали тысячи разнообразных созданий, каждое из которых могло моментально пробудиться, получив толику энергии или свежей крови.

— Так, вам в тот угол, — прикрикнул волшебник на послушных его воле марионеток, — между великанами и орками. Аккуратнее, увальни косолапые, раздавите мне стрелков-дроу, я вас самих арбалетами вооружу. Хотя нет, наверное, они будут вам не по руке. Может, баллист наделать? Гномов, правда, маловато осталось, уж больно быстро мертвецы этой расы в негодность приходят из-за сопротивления чарам, которое не до конца исчезает даже после смерти.

Слегка успокоенный привычной и, чего греха таить, любимой работой, являющейся одновременно источником личной силы и власти, Келеэль вернулся к наблюдательному кристаллу и решил посмотреть, чем там занят Михаэль в своей пустыне. Правда, найти Миха удалось далеко не сразу, а лишь тогда, когда архимаг использовал чары, наложенные на мельчайшие частички живого мха, освещающего лишенные окон коридоры пирамиды и прилипшие к одежде правителя сумеречных эльфов.

Шаман тонул. Причем не в песке, а в воде. Бестолково молотил руками, пытаясь плыть, но волны швыряли его как щепку. Небосвод раскалывали молнии. Судя по брызгам, ветер мог поднять в воздух даже того, кто отродясь не умел летать. Неведомым путем эльфа угораздило попасть в самый настоящий шторм.

— Если он умудрился довести до такого состояния пустыню, заставлю его переселиться к дроу, — ошеломленно пробормотал архимаг, создавая целый комплекс сложнейших заклятий, призванных прояснить обстановку. — Гнев светлых богов их не пронял, очистительные походы тоже, соседи по мрачным подземельям регулярно давятся… Может, хоть Михаэль их доконает?

Волшебство немного успокоило древнего мага. Правитель сумеречных эльфов действительно находился в море. В открытом. Примерно в полудне пути от континента. Не иначе перенесся в такую даль из своей резиденции с помощью телепортации, вот только Келеэль никак не мог взять в толк зачем. И плавать он явно не умел. Хотя в буйстве разыгравшейся стихии вполне могла утонуть и рыба. Усмирить погоду чарами шаман бы, наверное, смог, но не в таком полупокалеченном после боя с высшей жрицей состоянии. И не быстро. А давать ему время и место для ритуалов и заклинаний пытающиеся утянуть Михаэля в пучину явно не собирались.

«Если потонет, это будет самая глупая смерть правителя за последнюю тысячу лет, — рассуждал Келеэль, наблюдая за попытками эльфа не пойти ко дну. — Послать ему помощь? Морскими демонами никогда особо не увлекался, но парочка где-то имелась… А, нет, сам справился».

Шаман, видимо уставший пускать пузыри, принял решение, что лучше плохо лететь, чем хорошо идти, и, призвав свой доспех, являющийся, по сути, не чем иным, как воплощенной в реальность связью с сотнями мелких духов, воспарил к небесам. Левитировать в такую погоду было трудно, штормовые порывы швыряли его пару раз обратно на волны, но правитель сумеречных эльфов все же преодолел стихию и поднялся на недосягаемую для брызг высоту. А потом стрелой понесся к видимой одному ему цели, которой почти моментально и достиг. И оказалась она побитым временем и прочими жизненными невзгодами кораблем, который не разваливался, очевидно, лишь из-за упрямства. На палубе было абсолютно пусто, да оно и понятно, перехлестывающие через нее волны снесли бы любого моряка. Если, конечно, капитан не озаботился заиметь в команде големов, как раз на такой случай. Каменная статуя, оживленная магией, имела некоторые шансы остаться на своем месте. Не слишком большие. Впрочем, окажись на судне даже высший друид, способный в прямом смысле пустить корни прямо в корабельные доски, гарантировать его абсолютную устойчивость Келеэль бы не стал.

«Смоет с палубы, — решил архимаг, наблюдая, как Михаэля новой волной сносит в океан. Но шаман успел вцепиться удлинившейся, утратившей материальность рукой, свитой из струй ветра, за носовую фигуру — то ли дракона, то ли морского демона. Украшение покосилось, приняв на себя груз, но не спешило отваливаться. — И чего он в такую погоду туда вообще полез?»

Не останавливаясь на достигнутом, эльф не только постарался закрепить себя на омываемой волнами палубе, но и принялся вычерчивать, а вернее, выжигать на ней миниатюрными рунами знаки духов, повелевающих пространством. Море мешало его работе, причем будто бы осознанно. Архимагу даже показалось, что он различает среди волн элементалей, но порождения плана воды так и не рискнули напрямую напасть на шамана. Хотя работу ему стихия затрудняла как могла, вплоть до того, что кусок дерева с нанесенным на него символом Врат просто разбило в щепу. Михаэль погрозил кому-то кулаком и, используя левитацию, перебрался на крышу надстройки, расположенной ближе к корме корабля. Там ему не мешало работать ничто, кроме шквальных порывов ветра.

Духи охотно ответили на призыв, да оно и неудивительно. Михаэль, благодаря имеющимся у него подданным-магам и молодым меллорнам, мог гарантировать им оплату, во много раз превышающую его личные запасы силы, пусть и не сразу. А репутация эльфа среди этих странных сущностей после сведенного фактически к ничьей поединка с высшей жрицей, пользующейся поддержкой покровительницы, вероятно, выросла неимоверно. Волшебство пришельцев с иных планов мягко окутало корабль, не такой уж и большой, и перенесло его в пустыню. Ну не совсем в пустыню. В Сумрак. В пруд рядом с дворцом-пирамидой.

— Мих, зараза, ты чего творишь?! — Шиноби несся по воде большими прыжками. Следом за ним, немного отставая по причине невозможности широко шагать из-за платья, скорее летела Ликаэль с раскрасневшимся лицом и магической диадемой в волосах. — Какого черта?! Ты представляешь, что тут творилось, когда шпионы доложили о твоем выходе из портала и почти моментальной пропаже в пучине волн?

— Спокойно! — Правитель сумеречных эльфов, в изнеможении развалившийся прямо на собственноручно созданной магической фигуре, попытался махнуть рукой, но сумел лишь дернуть плечом. — Я их нашел. Теперь не утонут. Тоже мне Джеймсы Бонды межрасовые. Намеревались у нас шухер навести, а сами даже с дырявым корытом управиться не могут.

Дверь надстройки открылась. Из нее опасливо выглянул моряк, принадлежавший, судя по всему, к людскому роду-племени. Первым делом он посмотрел на небо и, обнаружив вместо штормовых туч облачную пелену, заметно приободрился. Потом его взгляд упал на то, что окружало корабль. Он увидел пустыню и необычный город, обитатели которого, включая стайку песчаных скорпионов, пару драконов и несколько «Буратинаторов», издалека похожих на гибриды великана с деревом, уже подтягивались поближе. Ну а море, волны которого считаные мгновения назад грозились расколоть хрупкую скорлупку суденышка, внезапно сменилось на пруд. Да еще парочка не очень одетых эльфийских купальщиц, прикрывающих самое интересное клочками мокрой ткани, как назло, оказались прямо напротив двери. В общем, моряку было от чего разинуть рот и впасть в прострацию, ибо он отказался реагировать даже на такой раздражитель, как чья-то рука, высунувшаяся из глубин корабля и потрепавшая его за плечо.

— Да чтоб они! — Взлетевшая на крышу надстройки длинным прыжком Ликаэль дала возможность полюбоваться опешившему моряку, уставившемуся снизу вверх на то, что скрывалось под ее платьем. Пролевитировав над головой впавшего в ступор человека, она бросилась к мужу, извергая, наверное, все известные ей ругательства из орочьего лексикона. — Хоть все сразу! Ты зачем туда пошел, полудурок? А колдовал зачем?! Тебе разве можно?!

— Нельзя, — покорно согласился шаман, владеющий секретами, не уступающими по эффективности большинству заклятий высшей магии, и правитель целого государства, опасливо вжимая голову в плечи. — Милая, ну успокойся. Все равно уже поздно волноваться.

— Ах ты!!!

Мореплаватель, нежданно-негаданно ставший покорителем искусственных прудов, скрылся в глубинах корабля и даже на всякий случай захлопнул за собой дверь. Видимо, звуки семейного скандала, доносившиеся с крыши надстройки и сопровождавшиеся обильным дождем из искр (Ликаэль попыталась вцепиться в лицо мужа когтями, а он поставил щит молний, который, впрочем, руки девушки, мгновенно покрывшиеся каменной броней, продавили), изрядно напугали человека. Да и общая смена обстановки подействовала с силой, не уступающей по ошеломляющему действию удару молотом по голове.

— Псих! Самоубийца! Камикадзе! — Ликаэль, оставившая мужу на память несколько синяков и ссадин, спрыгнула на воду и камешком поскакала по направлению к берегу. — Да лучше бы ты там утонул, чем так меня мучить! Упырь! Чтоб ты грыжу заработал и из постели всю жизнь не вылезал! Когда помрешь, хоть буду знать, где могила!

— Нервная она какая-то, — задумчиво пробормотал Семен, глядя вслед эльфийке, идущей напролом через собравшуюся на берегу толпу и небрежно пихающей плечом песчаного скорпиона. Закованное в прочный хитин насекомое размером с лошадь беспорядочно задрыгало лапками, каждая из которых была не многим короче самой девушки, и упало на землю. — Может, беременная?

— Да нет, — покачал головой шаман, так и не вставший за время экзекуции с досок надстройки. — Я бы заметил. И ты, думаю, тоже. Просто сильно за меня испугалась, когда чуть вдовой не стала. И разозлилась еще почему-то, не хуже чем Кайлана, когда ее пытались приучить ходить в шортах, прикрывающих хотя бы бедра.

— Кхм, — смутился Семен. — Вообще-то ей было с чего концерт устраивать. Мало того что позволил себе без вести пропасть, пусть всего на полчаса, но зачем ты сюда это корыто притащил? Да еще с твоей-то временно ограниченной трудоспособностью?

— А что не так? — не понял шаман. — Между прочим, я единственный наш корабль спас, из двенадцатибалльного шторма вытащив! Могу и орден за такой подвиг себе на грудь нацепить, и пусть кто только заикнется, будто он незаслуженный. В стакан засуну и включенным миксером, как крышкой, прикрою. Выживет — поймет, каково это.

— Да не пил я! — Отчаянный голос донесся из недр корабля. — Мы стоим в какой-то луже, а вокруг земля, чудовища и девки голые! Сами посмотрите!

— Да все так, — хмыкнул Шиноби, сверху вниз глядя на осторожно выбирающихся из недр судна моряков. Люди, а именно они и составляли команду, вид имели пришибленный и придурковатый. — Вот только корабль не наш. Вон видишь, на берегу неудачливый чернокожий капитан, принц какого-то там рода дроу, от солнца под женской кабинкой для раздевания прячется? Угнанная им и его шпионами лохань давно затонула, а ее команда удрала в Сумрак через лежавший в трюме портал. Проклятье, такую дорогую вещицу на дно отправили! Жалко, аж сил нет. Шуре пока не говори, а то она, только очухавшись, инфаркт заработает или разрыв душевной жабы. Эй, вы там, внизу, не бойтесь, мы не кусаемся.

Михаэль приподнял голову, осмотрел свою добычу и экипаж, после чего предпочел со стуком уронить затылок на доски импровизированного ложа и притвориться потерявшим сознание. Вернее, его дух просто вышел из тела и, зависнув над ним в считаных сантиметрах, принялся бурно выражать в астрал свое негодование. Духи, оккупировавшие в Сумраке почти каждый камень, чувствуя недовольство и гнев своего повелителя, заметались, как заполошные, стремясь показать усердие в работе. В небесах загромыхало, причем звуки определенно напоминали некие непечатные глаголы эльфийского языка, слуги шамана решили поработать своеобразным эхом, и на город пролился небольшой дождик.

— А что случилось? — подал голос кто-то из людей. — Как мы здесь оказались? И «здесь» — это вообще где?!

— Да как вам сказать? — Шиноби ехидно покосился на своего друга. — Поздравляю, вы попали в государство эльфов под названием Сумеречный лес. Винить можете нашего правителя. Он — контуженный на всю голову и половину души высший маг, в детстве недоигравший в кораблики. Ладно, господа мореплаватели, стройтесь на палубе, таможенный досмотр делать будем. Контрабанда есть? А если подброшу?

«Ничего, в жизни настоящего чародея бывает и не такое, — поделился жизненным опытом Келеэль с не слышащим его шаманом, припомнив некоторые моменты своей бурной биографии. За один из таких, кстати, темные эльфы официально именовали его Древним Осквернителем. Вполне заслуженно, между прочим. Хотя сам архимаг тогда всего чуть-чуть ошибся с ритуалом и не учел некоторых последствий. — По крайней мере, с этим олухом все в порядке. Как бы теперь второго выловить и протрезвить незаметно, отбив желание глушить боль потерь алкогольным дурманом? И самое главное: искать князя в Бездне у суккубов или же пора посылать в женское крыло дворца столицы Западного леса отряд опытных экзорцистов?»

Поиски бывшего воспитанника, как почти все, за что брался пятитысячелетний волшебник, увенчались успехом. Объект поиска действительно находился в нижних планах, но совершенно один. И очень занятый делом. Официальный сюзерен Келеэля укреплял только что установленные барьеры, при помощи которых небольшой участок реальности, служившей домом для злых и темных сил, должен был застыть между различными мирами. Зачем владыке эльфийского государства понадобился кусок Бездны, примерно сто шагов в диаметре, архимаг не мог предположить. Суккубы обычно оплаты своих услуг не требовали. Им сам процесс служил вознаграждением, хотя, конечно, встречались и исключения из правила. Но и они предпочитали души смертных, магические артефакты, смерть врагов или банальное золото, которое могли обменять на что-то из вышеперечисленного.

«Схрон делает? — предположил Келеэль, наблюдая за тем, как участок темных измерений понемногу движется к обычной реальности. — Но зачем? Неужели решил, что я к нему в сокровищницу с ответным визитом заявлюсь? Да нет, тогда бы уж где-где, а в Бездне не прятал бы. Меня все разумные демоны окрестных миров знают и искренне надеются лично не встречаться. Ну, может, кроме их владык, те бы не прочь попробовать, кто из нас сильнее на их территории, да еще и при поддержке личной армии. Нижние планы, конечно, для эльфа, пусть даже такого, как я, не дом родной, но хорошие охотничьи угодья, изученные вдоль и поперек».

Князь закончил смещать вырванный магией из родного измерения кусок территории и принялся методично выжигать его флору и даже редкие образцы фауны, в печальный для себя день оказавшиеся в зоне интересов правителя эльфийского государства. Там, где он проходил, вместо хищной травы и переползающих с места на место кустов, не отказавшихся бы при случае смочить корявые сучья кровью, зеленела трава и летали бабочки.

«Не схрон, — определил Келеэль. — Делал бы тайник, оставил бы все как есть и замаскировал под какую-нибудь естественную аномалию. Благо таких между мирами всегда с избытком, как крошек между караваями на полке булочника. А так, если кто туда заглянет, мигом поймет — объект рукотворный. А значит, надо бы его хорошенько осмотреть на предмет изъятия забытых хозяевами ценностей, пусть даже висят они на шеях активно сопротивляющихся владельцев данного клочка… м-да… уже почти самой обычной земли. Всего пару кустиков, расползшихся в разные стороны с пути князя, дожечь осталось».

Закончив очистку территории, правитель Западного леса удовлетворенно кивнул и переместился домой. Вернее, в дворцовый винный погреб. На покрытых пылью полках лежали бутыли, возрастом превосходящие иные государства. И их абсолютно точно за последний год стало меньше, что было видно по свежим прорехам в некогда монолитных стеклянных рядах. Конечно, исключительно коллекционными марками правитель не надирался до беспамятства, иначе, вероятно, уже опустошил бы свою кладовую, но, видимо, все же иногда использовал выпивку по ее непосредственному назначению, а не как подарок или предмет коллекционирования.

«То, что простые обыватели сочтут невозможным расточительством, а редкие ценители настоящим вандализмом, — Келеэль покосился на сам собой возникший в его руке бокал, содержимое которого могло бы потянуть на несколько сотен золотых монет, — для избранных судьбой является простой обыденностью. Хм, что-то меня на философию потянуло. Наверное, сказывается воздействие недавних омолаживающих процедур. Может, гарем снова завести? Хотя нет, не стоит, в случае резко возникшей необходимости бордели окрестных миров… никуда не денутся. Однако с пристрастием князя к бутылке надо что-то делать, если в ближайшее время сам за ум не возьмется. Правитель, обозревающий свои владения через алкогольную дымку, может натворить дел больше, чем лучший шпион всех времен и народов. Эх, не могу я на него смотреть, противно. Ну как, что там Михаэль поделывает? Не случилось ли у него ухудшения, а то ведь придется все бросить и срочно спасать. С болезнями души не шутят, в запущенном состоянии они куда страшнее, чем физическая смерть».

В Сумраке все было в полном порядке. Шаман, словив не самый слабый откат от своих действий, отлеживался в комнате в обществе Насти, ставящей ему на голову холодный компресс. Неудачливых моряков, в том числе и дроу, назначенного командиром отряда бывших шпионов, допрашивал в своем кабинете Шиноби.

— Значит, говорите, вы были где-то здесь? — Семен склонился над расстеленной на столе картой побережья.

— Кажется… — Второй принц дома Крадатс, чьего имени архимаг так и не узнал, выглядел весьма подавленным, но старался сохранять маску полной невозмутимости. Получалось плохо. Темные эльфы всегда болезненно реагировали на провалы. В основном потому, что первый из них обычно становился и последним. — Я не уверен. Наш компас алхимик-гном признал нерабочим, а коротышки в этих делах разбираются. Ориентирование же по звездам дает лишь приблизительные координаты.

— А вы тут? — Палец Шиноби воткнулся в другую точку, немного в стороне от первоначальной.

— Да. — Человек, выглядевший на фоне спутников чуть более нарядным и, вероятно, являвшийся их капитаном, кивнул. — Я готов поставить об заклад свою бороду!

На взгляд архимага, много времени отдавшего изучению демонологии, морской волк знал толк в клятвах. Жалкий пучок спутавшихся волос, что рос у него под подбородком, стоило бы сбрить при первой возможности. А уж если получится косметическую процедуру провернуть с дополнительной выгодой, то человеку нужно относиться к этому, как к одной из самых удачных сделок в жизни.

— Странно, — потер переносицу Семен. — Масштаб тут, разумеется, не выдержан, да и вас во время шторма мотало туда-сюда, совсем как депутата перед выборами, но как Мих, снесенный за борт, умудрился проплыть почти сто километров до другого корабля?!

— Может, при помощи магии? — осторожно предположил дроу. — Ну духи воды его донесли до ближайшей суши. Он им, наверное, даже без сознания приказывать мог. Шаманы такое умеют, сам видел.

— Да там островков и скал как грязи! — запротестовал капитан человеческого корабля. — Как мы ни на что не налетели, до сих пор не понимаю. Слушайте, ну, может, вы все же уговорите этого своего короля вернуть нас обратно?

— Мих у нас совестливый, — вздохнул Семен. — Все, что натворил, обязательно исправит. Хотя в вашем случае, наверно, все же предпочтет денежную компенсацию. Небольшую. Так как корабль уже затонул бы, не выведи мы его на мель. Да и груз ваш подмок.

В помещении поднялся недовольный гул.

— Возвращайте нас обратно!

— К Змеиной гряде причалили бы! Она там рядышком.

— Уж Осейрон-мореход бы помог нам!

— Кожи! Лучшие кожи! На двести трид… триста монет золотом! Все из-за вас пропало.

— А ковры? Шедевры, вышедшие из мастерских, принадлежащих самому визирю владыки Эрсийского! Если бы вы своим колдовством нас не спасли, все бы пропали! Ну то есть остались в ценности и сохранности! А теперь они испорчены.

— Мы бы и сами справились, — запротестовал капитан, поддерживая бурные возгласы своих людей и не видя, как дроу отступает к дверям и делает Шиноби быстро сменяющие друг друга знаки. С помощью азбуки жестов темный эльф предлагал перерезать моряков и забыть об их существовании, не напрягая заведующую казной Шуру или даже самого Михаэля по подобным пустякам, не стоящим их внимания. А тела можно выгодно продать некроманту и честно поделить деньги по совести. Три четверти Семену, а оставшееся — его помощнику, который сам все сделает. Тем более что уж где-где, а посреди пустыни корабль искать будут в последнюю очередь. Про целый город очевидцев, видевших судно в пруду, незадачливый кандидат в убийцы просто позабыл. Уж на его-то родине в своей принадлежности к свидетелям преступлений высшего мага или его слуг не сознался бы никто и никогда. Во всяком случае, раньше, чем подвергнется пыткам. А там уже при необходимости признается и в том, чего не может быть в принципе.

— Твое предложение заманчивое, но с политической точки зрения неверное, Лей'Ксраес, — обратился к дроу Шиноби. Люди развернулись к нему и тотчас с воплями шарахнулись к противоположной стене помещения. Темный эльф, уверенный в своей правоте и безнаказанности, уже достал из-под одежды два кривых меча и теперь ждал то ли разрешения пустить их в ход, то ли приказа отконвоировать будущие трупы в помещения, где их кровь обстановке никакого вреда не нанесет. — Ты живешь не в своем родном подземелье, а в Сумраке. Здесь случайных путников не убивают. Даже без свидетелей. Вот чтобы лучше понять эту истину, сам будешь договариваться с ними о компенсации за корабль, который реквизирован в пользу казны вместе с грузом. И учти, я проверю, если будешь их нагло запугивать и обманывать, обещаю на ближайшие лет десять найти тебе работу в самом глухом уголке пустыни, где даже скорпионы не бегают.

Сказав все, что хотел, Шиноби растворился в мгновенно окутавших его тенях, частично перейдя на план духов, и вышел прямо сквозь стену. Темный эльф печально вздохнул, спрятал оружие с неуловимой глазом быстротой и стал с интересом разглядывать моряков. Видимо, придумывал, как их запугать и обмануть не нагло, а с подобающей случаю вежливостью. Внезапно воздух замерцал, складываясь очертаниями в портал, и из него вышел князь Западного леса. С семью бутылками в одной руке и небольшой корзинкой в другой. Никакой магии перворожденный не использовал, удерживая сосуды с вином лишь за счет естественной ловкости и выучки.

— Не понял, — удивился он, — осматривая помещение и подозрительно разглядывая дроу, оцепеневшего, как кролик перед удавом, при виде правителя извечных врагов своей расы. — А где Михаэль? Я вроде бы на этот раз не промахнулся и попал именно в Сумрак, а не к демонам на именины, а значит, он должен быть тут.

Судя по едва заметному пошатыванию из стороны в сторону и трудностям с фокусировкой взгляда, раньше бутылок было больше. Или теперь несчастные обитатели Бездны, к которым занесло обладающую фамильной силой венценосную особу, стали вынужденными трезвенниками. Если вообще в живых остались.

«И с чего его на иные планы так активно потянуло? — озадачился архимаг. — Раньше и носа туда не казал, а сейчас шляется, как в молодости по будуарам собственных фрейлин. Тенденция настораживает. Бездна — не то место, где следует гулять, да еще в пьяном виде. И потом, рогатого и чешуйчатого наследника все равно не признают, а учитывая численность и активность популяции тамошних суккубов, подобное дитя рано или поздно появится, если мимо них будет ходить столь лакомый кандидат в любовники».

— Не могу знать, — отрапортовал темный эльф, решивший закосить то ли под идиота, то ли под военного, что, по мнению архимага, было почти одно и то же. — Попробуйте поискать в его покоях. Два этажа вверх и три стены направо.

«Уже и внутреннюю планировку дворца выучил, мерзавец, — неодобрительно прошипел Келеэль в адрес дроу. — Шустрый, паучье отродье! А ну как все же попробует выполнить отданный ему матерью приказ? Надо бы его… А, ладно, сами разберутся. Уверен, в Сумраке он временно и потом опять будет отправлен служить на дальние рубежи. А если нет, его Пушистик под видом песчаного скорпиона загрызет».

Князь кивнул и стал расплываться в воздухе… чтобы спустя мгновение вновь оказаться на том же месте, озадаченно потирая лоб. Корзинку он оставил висеть без всякой опоры, удерживая ее телекинезом.

— Странно, — пробормотал он. — Меня, и вдруг ударили. За что?

И снова повторил попытку. С тем же результатом. Только на этот раз ему, очевидно, попытались заехать в глаз.

— Это же надо, — с удивлением констатировал он, — больно. Что за защита там такая стоит? Как об каменную стену носом стукнулся. С выступом таким. В виде локтя.

И вновь решил шагнуть по упорно не желающей открываться дорожке.

— Мне тут больше не рады, — печально сделал вывод князь Западного леса, сплевывая слегка окрашенную красным слюну прямо на пол. — Все, хватит, ухожу.

— Меня с собой забери. — Из каменных блоков, составляющих стены пирамиды, осторожно вылезла полупрозрачная голова Михаэля. Сюзерен Келеэля не ошибся, и тот, кого он хотел видеть, действительно был там, куда он попал. Пусть не телесно, но духовно. А для сильных шаманов это почти равнозначно. Вот только почему-то стоя на четвереньках.

— О, — удивился бывший воспитанник архимага. — А что ты тут делаешь? И кстати, в такой позе да перед подданными?

— Прячусь, — последовал ответ. — Пережидаю бурю. А на них плевать, они меня все равно не видят.

«Не везет мне с учениками, — решил архимаг. — Раньше просто дохли, а сейчас эти двое умудряются оба одновременно находиться в неадекватном состоянии. Или же…»

Проверка подтвердила правоту слов шамана. Люди и дроу его действительно не видели, поскольку правитель Сумеречного леса находился практически целиком в мире духов. Обычный глаз и даже слабое поисковое заклинание его присутствия просто не обнаружили. А вот чары Келеэля или глаза его бывшего воспитанника, который от рождения нормальным эльфом не являлся в силу происхождения, могли разглядеть и не такое. А потому сейчас находящимся в кабинете Шиноби казалось, что неадекватный эльф разговаривает с пустотой. Но замечаний ему никто не делал. Дроу точно знал, на что способна стоящая перед ним личность, а люди, видимо, догадывались. По мнению архимага, для представителей этой расы, как правило обделенной магическими талантами, вообще были характерны внезапные приступы острой интуиции. Одиночные и запоздалые, но бывали и исключения.

— Какую? — удивился пьяный князь. — На улице погода просто чудо. Сам же ее творил.

— В переносном смысле слова. Не видел разве, Лика злобствует.

— Это я сообразил, — потер пострадавший участок лица правитель Западного леса. — А с чего?

— Сам не пойму, — честно признался возлюбленный эльфийки. — Но поговорить с ней не получается. Дерется и кричит. Вот и слинял, тело на кровати оставив. Пусть на нем пар выпустит, может, успокоится. Духом меня она пока найти не может, а синяки я потом подлечу.

— Гениально, — подумав, решил князь. — А говорили, ты покалечился, теперь мыслишь с трудом.

— Это когда в теле, — поделился проблемами Михаэль. — А если нахожусь вне его… почему-то чувство равновесия сбоит, вернее, его духовный аналог, ибо мозжечок-то остался в бренной плоти. Вот и ползаю, чтобы не упасть. Пить не буду, если бутылки не сможешь в мир духов переправить. Не смогу.

— Так я вроде бы не за тем пришел, — задумался князь и покосился на бутылки в руке. — Или за тем? А! Я ж полигон сделал. Пошли, покажешь моей гвардии, как от вашего огнестрельного оружия мою персону защищать. Ты же потом сюда вернуться сам сможешь, если напьюсь?

— К своему месту силы я из мира мертвых добреду, ну то есть доползу, — оповестил явных и тайных слушателей шаман. — Тем более в пустыне уже четыре десятка меллорнов в разных местах растет, пусть молодых, но с привязанными к ним и поклявшимися мне в верности духами. Такой ориентир и из соседнего мира ни с чем не спутаю.

— А из нижних планов? — уточнил правитель Западного леса, который даже в нынешнем состоянии не потерял остроту ума.

— Оттуда тем более. Во всяком случае, пока тело дышит. А окочуриться ему Лика не даст. Да и аппаратура магического жизнеобеспечения на крайний случай там под кроватью спрятана.

— Тогда пошли. Только ружья возьмем. И эти, как их… ну ты мне их обещал.

— Крупнокалиберные снайперские винтовки, снаряды с дистанционным наведением и мины направленного взрыва, — напомнил шаман. — И учите нашу терминологию, а то, если будем давать каждой вещи собственные названия, запутаемся быстро. А это может привести к печальным последствиям.

— Точно, — согласился князь. — И конфет с ликером еще. Очень уж они мне по душе пришлись. И закусывать не надо.

— Ладно, идем, — вздохнул Михаэль. — Потом опять все на кухонного домового свалю, который, если бы был, давно бы от обжорства и белой горячки помер. Хотя нет, стой, мне оружие стибрить из экспериментального арсенала будет сложно по причине бестелесности, но вот ты унести все сразу, думаю, сможешь. Паролями я поделюсь, все равно их Семен раз в неделю меняет, параноик профессиональный.

— Знал бы он, что к вашим секретам допущены все кому не лень, каждый день бы этим занимался, — неодобрительно пробормотал архимаг, чьи артефакты фиксировали все происходящее в самых хорошо укрытых от посторонних взглядов уголках Сумрака.

Двое эльфийских правителей, нагрузившись в дополнение к еде еще и боевыми артефактами, переместились на уже знакомый Келеэлю кусочек реальности, вырванный из Бездны.

— А где твои гвардейцы? — Михаэль оглядел невеликие окрестности.

— А тут на них не хватит, — качнул князь Западного леса семью бутылками и снедью с истинно эльфийским коварством.

## Глава 11

Каэль ненавидел дроу. Истово. Фанатично. До безумия. Раньше нелюбовь к ним являлась, скорее, привычкой, но теперь это было глубоко личное чувство. Для светлого эльфа ненависть к темным сородичам не была чем-то выдающимся, но бывший житель Древнего леса теперь питал к своим дальним братьям по крови столь пламенные чувства, что просто удивительно, как его еще не начали путать с взбешенным демоном сигнальные амулеты. И у него были на то основания. Целых два. Его начальница умудрилась разъярить супругу правителя Сумрака Ликаэль, и потому сотню наемников вырвали из обустроенных жилищ и засунули сторожить никому не нужную скалу посреди моря, о самом существовании которой живущие в пустыне перворожденные узнали из-за оплошности другого дроу. Его воин-маг видел только издалека и потому не убил. Молодой чародей привык к комфорту собственного тесного жилья в Черном озере и постоянному присутствию Сариэль, все-таки научившейся съедобно готовить и не растерявшей навыков гаремной рабыни после освобождения. А теперь ему придется целых два месяца обходиться без всех мыслимых и немыслимых благ на небольшом, покрытом лесом островке, который можно бегом пересечь из конца в конец и по причудливо изрезанной береговой линии раньше, чем вспотеешь.

— Жизнь несправедлива, — пожаловался он собеседнику.

Каэль и его коллега, такой же полусотник, были заняты очень важным делом. Наблюдением с самой высокой точки островка, с небольшого холмика, на котором оперативно возвели довольно высокую башню, за гладью моря. Работать собственноручно человек и эльф при наличии такого количества подчиненных абсолютно синхронно не захотели, а бездельничать, как дроу, спрятавшаяся от дневного света в наскоро вырытой глубокой трехъярусной землянке, им не давали остатки совести. Вот и наблюдали за окрестностями.

— И не говори, — кивнул некромант.

Асазор с наслаждением втягивал грудью пропахший морем воздух и выглядел по-настоящему счастливым. Неизвестно как, но Михаэль даже в ослабленном состоянии смог договориться с могущественным духом, и теперь за жизнью и здоровьем мага всегда следил вполглаза один из сильнейших представителей этих странных существ, безропотно переносящий человека откуда угодно в Сумрак и обратно по первому требованию. Внешне его воплощение выглядело как большой черный ворон, практически все время спавший на ветвях редких деревьев. Иногда, впрочем, сильный морской ветер заставлял деревья низко сгибаться, и тогда становилось видно, что создание, лишь похожее на птицу, сжимает когти вокруг пустого места и даже и не думает падать. Своей новой привилегией волшебник пользовался часто. Ежедневно. Ночевать в одной палатке с разъяренной дроу, а другие состояния души у Кайланы последнее время были редкостью, он не желал категорически. Да и днем некроманта можно было увидеть на острове очень-очень редко. В основном на тренировках, в которых он был бы вынужден командовать своей полусотней, поредевшей во время недавней битвы, но уже успевшей полностью восстановить численность, да на особо сложных работах, когда маг смерти командовал костяными слугами. Скелеты, правда, и без его участия неплохо справлялись, махая топорами и лопатами не на страх, а на совесть, у нежити, впрочем, отсутствующую. Расчищали лес, копали котлованы для будущих домов, крепили доски строящейся пристани. В основном под водой, сверху трудились нормальные рабочие, нуждающиеся в такой вещи, как воздух.

Как Каэль понял по рассказам моряка, вырванного Михаэлем из эпицентра шторма вместе с кораблем, раньше этот островок, на который его угораздило попасть, особой популярностью не пользовался и не был не только заселен, но и обозначен на картах. Маленький, расположен опасно близко от архипелага нежити, в его водах иногда видели галеры мертвецов, покрытый джунглями, в которых, однако же, не произрастало ничего ценного и съедобного. Из всех достоинств — небольшой ручеек с пресной водой. Бухты удобной и то не было. Вернее, была, но причалить в ней могли лишь лодчонки, не опасающиеся днищем напороться на скалы, устилающие дно, словно иглы дикобраза. Провести между ними нормальный корабль не взялся бы и самый искусный лоцман.

Но сумеречным эльфам нужен был свой порт. И они выжали из попавших к ним в руки моряков всю информацию о побережье и тех местах, где его можно, хотя бы теоретически, заложить. И ничего лучшего, во всяком случае бесхозного, не обнаружили. Отремонтированный корабль, перенесенный обратно в океан, дошел до маленького островка, носившего почему-то название Змеиная гряда, с несколькими стационарными порталами в трюме. А затем скалы исчезли. Видимо, Михаэль решил снова использовать заклинание, больше всего напоминающее по действию внезапно проснувшийся вулкан. С высоты самой рослой пальмы, стоящей рядом с бухтой (бывший житель Древнего леса не поленился залезть на макушку), под водой отчетливо просматривалась цепь из шести громадных воронок. А на деревьях и под ними можно было найти следы почти моментально сгнивших в жарком влажном климате морских обитателей: от крабов и мелких рыбешек до крупных акул. Череп одной из них какой-то бывший раб даже пытался приспособить под жилье, благо спрятаться в нем от дождя человек мог без особых проблем, но его находка была безжалостно реквизирована некромантом, загоревшимся желанием иметь полный комплект остатков жуткой твари. Что именно он собирался из нее сделать, Каэль не знал, но почему-то упорно вспоминал мельком виденного им во время боя костяного дракона. Челюсти и позвоночный хребет, во всяком случае, были очень похожи. Только крылья и ноги приделать.

Сотня наемников охраняла строительство порта и по мере сил пыталась его ускорить. Даже кочевники иногда действительно трудились, а не делали вид, будто работают. Гордые дети степи в джунглях чувствовали себя неуютно и очень хотели вернуться обратно. Но у них не было лошадей, позволяющих в любой момент сбежать и затеряться среди бескрайних просторов. А вот остальные представители человечества, попавшие пусть из озелененной, но пустыни в места с естественной растительностью, явно приободрились. То там, то сям слышались шутки и смех, и становилось ясно, что искать желающих поселиться на острове не придется. Скорее, прибавится проблем с теми, кому здесь уголка не найдется.

— О чем задумался, Каэль? — прервал размышления эльфа некромант.

— О людях, — честно ответил перворожденный. — Странное вы племя. Не понимаю я вас. Впрочем, как и сумеречных. Вот уж у кого действительно разум есть, и какой, но действующий в совсем непривычной для меня манере. Не представляю, зачем всем имеющимся магам надо было объединяться, чтобы перетащить обратно в море корабль торговцев. И уж совсем необычно, что его не только вернули прежним владельцам, но и купили весь их груз, паршивого, прямо скажем, качества, а также набили трюм своими товарами, наградив капитана и команду небольшим количеством золота и грудой памятных подарков.

— Рациональность, малое количество табу и предрассудков, привитые с детства идеалы, отличные от известных в нашем мире. — Маг смерти пожал плечами. — Все логично и объяснимо. Михаэль нуждается в торговом порте. А чтобы сюда, несмотря на риск встречи с нежитью, потянулись купцы, их надо привлечь, посулить выгоду. С таким богатым уловом команда на кое-как залатанном корабле дойдет лишь до ближайшего крупного порта, и пойдут по тавернам от простых моряков гулять слухи о щедрых сумеречных эльфах, скупающих все подряд за бесценок. Это, конечно, не так, и любой имеющий в черепе хотя бы мизерное количество мозгов это поймет, но желающие рискнуть и обогатиться потянутся сюда. А дальнейшее только богам ведомо. Может, и станет эта дыра важным торговым городом, занимающим всю невеликую сушу, да еще и на сваях бедняцкие кварталы разместившим. Лет через… Не берусь гадать. Михаэль все свои задумки воплощает в жизнь на удивление быстро. Я чертежи и расчеты к ним не всегда сделать успеваю, как уже что-то новое на горизонте появилось. Эй, а ты куда уставился?

— Скажи, Асазор, — задумчиво пробормотал Каэль, во время тирады некроманта заметивший на водной глади в непосредственной близи от гавани три пятна и теперь рассматривающий их через специальный артефакт дальновидения, прикладываемый к глазу и называемый подзорной трубой, — люди крупные суда, частично под водой ходящие, строят? Пусть даже пираты? Весла вижу, много, больших и толстых, но гребцы явно сидят куда ниже уровня моря. И галеру из-за этого почти не видно. У нее над водой лишь кусок носа. Мачта есть, но она на палубу положена и к доскам примотана, видимо, чтобы не всплывала.

— Сумеречные могли бы построить подобный корабль, — осторожно сказал некромант, лихорадочно выуживая из-под дырявой мантии специальный амулет оповещения и ломая его в пальцах. — Но мимо меня подобная разработка незамеченной не прошла бы.

Мелкий дух, заключенный в артефакте, радостно рванул в основание наблюдательной башни к своим собратьям, отдыхающим среди множества труб и прицепленных к ним кузнечных мехов. Гнусавый рев пронесся по окрестностям. Затем затих на мгновение и повторился еще два раза. Один вопль этого устройства, называемого сумеречными «сигнализацией», означал, что дозорные заметили неопознанный корабль. Два — группу, которая сможет причинить вооруженным островитянам, способным запросить через портал помощь, некоторые неприятности. Три — визит ближайших соседей. Живых мертвецов.

— Нежить! Нежить! Нежить идет! — в строящемся порту кто-то излишне бурно отреагировал на условный сигнал.

— Чего орать-то? — недовольно поморщился некромант, нисколько не напуганный визитом своих коллег, неважно, живых или мертвых. — Сейчас из Сумрака придет Михаэль… Нет, наверное, все же Лика и парочка драконов. Они кого угодно, кроме архилича, в пыль превратят. Или в пепел.

Бывший житель Древнего леса задумался, стоит ли ему спускаться. На острове кроме сотни наемников и простых рабочих имелись эльфы, вошедшие в клан Черного озера, примерно десяток столичных сумеречных и целых четыре «Буратинатора». Вполне вероятно, подплывающие полузатонувшие суда они при поддержке самого правителя или его слуг и супруги уничтожат раньше, чем те достигнут берега. А пропустить такое увлекательное зрелище не хотелось.

Неожиданно на груди Асазора завибрировал амулет связи, выданный ему как полусотнику. «Кусок гнилого мяса, быстро сюда! — Супруга мага смерти не стеснялась в выражениях, как всегда. — Ты мне нужен. У нас проблемы. Порталы почему-то не работают».

Каэль открыл рот. Закрыл. И бросился вниз. Кажется, у живых существ, которые по недомыслию рискнули поселиться поблизости от владений мертвецов, назревали серьезные проблемы, которые могли закончиться сытным ужином покойников.

Рабочие, среди которых находились пехотинцы Асазора и примерно треть степняков, успели побросать инструменты и побежать прочь от воды туда, где среди шатров, сделанных все теми же степняками, лежал невеликий арсенал, оставленный для самообороны на случай нападения. Никаких пулеметов, самый минимум гранат. Только ружья и холодное оружие. Но из-под воды уже появлялись трупы — кто на двух, а кто и на четырех конечностях, уже мало напоминая строением человека. «Буратинаторы», которые использовались для переноски тяжестей, встали на их пути и расшвыряли залпами своих орудий первую волну, но затем живые деревья повалил мертвый прибой.

Каэль, по многолетней привычке службы пограничником не расстававшийся с оружием и броней нигде, кроме кровати и официальных мероприятий, устремился навстречу опасности, на ходу создавая и бросая молнии, которые хоть и не слишком быстро, но преодолевали отделяющее его от противника расстояние. Промахнуться по плотной толпе, лезущей вперед, туда, где бились сердца и еще текла в жилах горячая кровь, было делом сложным. Основную массу врагов составляли человеческие трупы разной степени сохранности, передвигающиеся между тем довольно быстро, со скоростью бега живого человека. Совсем гнилых, самолично разваливающихся на части, среди них не было, но и принять их за обычных людей можно было лишь в темноте. Точное их количество воин-маг определить бы не смог. Где-то между тремя и четырьмя сотнями. На галерах такое количество моряков разместиться, очевидно, не смогло бы, но мертвые тела, видно, были утрамбованы в трюмах, как камни в мостовой.

Со странными же творениями сумеречных боролись совсем другие враги, несильно уступающие им размерами. Десяток зеленокожих гигантов, чьи лица и тела практически целиком скрывали грубо сделанные деревянные доспехи с вырезанными на них отвратительными рожами, от взгляда на которые начинало мутить. Рост их в четыре-пять раз превосходил человеческий, сила была ужасающей. Один из скелетов Асазора, попавшийся им на пути и пытавшийся защитить союзников своего хозяина, получил пинок ногой, будто закованной в пыточные колодки. Творению некромантии этого хватило, чтобы разлететься на косточки, которые, пролетев десяток шагов, вонзились в землю, словно стрелы. Прибывшие на полуподводных галерах громилы были вооружены копьями и ростовыми щитами и со стороны напоминали помесь штурмовой башни с тараном. И своим оружием они пользоваться умели. Острия на длинных рукоятках с частотой дождевых капель стучались в стальные нагрудники, стремясь проломить их и добраться до хрупкого тела, спрятанного внутри деревянного корпуса эльфа. Древки пытались подсечь толстые ноги «Буратинаторов». Пока двое-трое принимали на щиты удары и выстрелы, оставшиеся атаковали с боков и сзади, норовя воткнуть оружие в суставы, где броня априори должна была быть наименее тонкой.

— Спасите! Спасите! Спа… — Крик одного из бывших рабов, разъевшегося у сумеречных эльфов до состояния, позволяющего сравнивать его живот с винной бочкой, и потому неспособного бежать быстро, резко оборвался, после того как в затылок ему влетела метко брошенная костяная дубина.

Некоторые из мертвецов, уже почти настигшие свою добычу, оказались вооружены не очень хорошо. Каменные топоры, ржавые кремниевые ножи и другой ассортимент из арсенала дикарей. Да и тот был лишь у каждого пятого, видимо сохранившего некое подобие разума. Остальные явно намеревались использовать в битве клыки и когти, хоть и не сильно отросшие, но все же грозные. Если бы не их чудовищная мощь и способность игнорировать ранения, мертвецов бы порубили быстро и почти без потерь.

Каэль, опасно приблизившийся к стремительно накатывающей лавине трупов, внезапно осознал, что он больше не один. Справа и слева от него были люди. Его солдаты. Кочевники, даже те, кто помогал строителям, не расставались с оружием и, увидев бегущего в атаку командира, решили прийти к нему на помощь и выиграть время для остальных, дав им возможность добежать до шатров с хранящимися там ружьями.

— Куда лук тянешь, отродье бешеной верблюдицы, — орал на кого-то из своих седоусый десятник, ставший заместителем эльфа. — Этим тварям на стрелу чихать, как тебе на горсть песка! Гранаты кидай! Что значит «нету»?! Убью!

Взрывающихся снарядов было мало. Обычно из-за приличного веса их носили в мешках, притороченных к седлам лошадей, а лошадей на крохотном островке не было, как и их поклажи. Захватить с собой тяжелое оружие догадался лишь десяток самых опытных солдат, не желающих просто так расставаться ни с каким оружием. Ведь оно — предмет многофункциональный и всегда позволяет разжиться деньгами. Торговцы-то им есть везде, где вообще известно такое понятие, как обмен.

Дымные столбы взрывов, отбросившие ударными волнами и осколками ближайшие агрессивные трупы, подарили защитникам острова несколько секунд, которые те использовали, чтобы разрядить огнестрельное оружие в наступающих. Снопы крупной дроби оторвали некоторым рычащим тварям, до которых оставались считаные шаги, руки, ноги, головы. Но подействовала на них лишь утрата последних, а потерявшие менее значительные части тела хоть и сбились с шага, оказавшись в середине потока своих собратьев, а не в его авангарде, но окончательно уничтожены не были.

Мертвецы наконец достигли пяти десятков защитников, ощетинившихся холодным оружием, и практически мгновенно уничтожили половину. Многие кочевники успели нанести удары, считая их смертельными, но толку от них не было. Давно не живые тела не только игнорировали большую часть вонзившихся в них клинков, но и хватались за оружие, не позволяя вытащить его из раны и оставляя врагов с голыми руками против численно превосходящих их покойников.

Каэль крутился, как кобель, пытающийся догнать собственный хвост, обрубал тянувшиеся к нему руки и угощал потоками электричества окружавшие его трупы, с ужасом понимая, что долго так не протянет. Не хватит ни выносливости, ни магического резерва. Вокруг него гибли люди, а он ничего не мог сделать. Вот молодому степняку — наверное, еще и бриться-то не научился — упавший под ноги мертвец выгрызает кишки, игнорируя слабеющие удары сабельной рукояти по окровавленной морде. Вот седоусого десятника рвет на куски сразу десяток рук, а его брату, отчаянно пытающемуся пробиться на помощь родственнику, пронзает шею костяной нож. Вот падает пехотинец Асазора, непонятно как влезший в круговерть боя и сшибленный на землю напрыгнувшим на него телом однорукой женщины со сгнившим лицом. Внезапно покойники, пытающиеся его растерзать, отшатываются и воют, начиная без всякой видимой причины дымиться, а потом вспыхивают вонючим дымным пламенем двух цветов. Нормального рыжего и почему-то небесно-голубого.

— Не зацепили? — хлопает воина-мага по плечу некромант, сжимающий в руках какой-то странный блестящий посох, и направляет предмет на гиганта, не принявшего участия в забивании «Буратинаторов» и наконец-то дотопавшего в своих деревянных латах до живых. Высокий звук как ножом режет эльфу уши. Оружие Асазора взрывается у него в руках, отшвыривая некроманта назад, а шлем уже замахнувшегося для удара копьем исполина раскалывается на несколько частей. Вместе с головой. Каэль только и успел заметить, что челюстей у создания было определенно больше двух.

Люди смогли взяться за оружие и даже выстрелить из него по разу, сократив число врагов примерно на треть, но мертвецов все равно оставалось больше, и времени на перезарядку они своей добыче давать не собирались. «Буратинаторы» помочь не могли: они без единой потери чудом сократили количество противника на треть, но вовремя прийти на помощь просто не успели бы.

Спасли всех, как это ни странно, дроу. Вернее, одна-единственная темная эльфийка. Практически не вмешивающаяся в бой Кайлана смогла углядеть среди армии мертвецов того, кто ими управлял. Живого. Некроманта. Как определили позже, шамана. Чернокожего человека, покрытого сложным узором цветных татуировок и сознательно нанесенных шрамов, в уборе из ярко окрашенных перьев, с небольшим, вырезанным из черного камня жезлом в руке. Он легкой трусцой бежал в задних рядах своих слуг, укрытый от постороннего взгляда группой рослых, вооруженных зачарованным, пусть и костяным, оружием покойников, составлявших, видимо, его личную гвардию. И бывшая жрица Ллос, ставшая по воле и принуждению Михаэля служанкой бога гномов, воззвала к своему повелителю, намеренно вкладывая всю отпущенную ей мощь в один-единственный удар. Каменный кол, с неуловимой глазом скоростью выметнувшийся из земли, вонзился в пах жертвы и, пройдя за миг все внутренние органы, вышел у нее изо рта. От болевого шока колдун разжал пальцы, уронив волшебное оружие, а потом умер окончательно и бесповоротно. Божественная энергия выжгла его изнутри, не оставляя шансов на то, чтобы протянуть какое-то время, питая тело магией, или же переродиться в нежить.

Без кукловода нежить не рассыпалась на части, но утратила задор и способность принимать тактически грамотные решения и действовать сообща, превратившись из большого войска в толпу, где все мешали друг другу. Люди и эльфы смогли отступить и под прикрытием оставшихся в строю магов, на несколько секунд задержавших тварей волшебством при помощи воздвигнутых барьерных чар, перезарядить оружие и дать залп. А затем повторить маневр еще раз. И еще. Пока у колдунов не кончились силы. Правда, тогда и мертвецов осталось штук пятнадцать, и их добили мечами, покрошив в мелкую гнилую щепу. «Буратинаторы» тем временем почти расправились со своими врагами, оружие которых все же оказалось недостаточно прочным, чтобы пробить зачарованное железо и камень, а при поддержке с тыла окончательно уничтожили одоспешенных гигантов. Галеры развернулись и попытались уйти. Не успели. Из заработавшего портала темной тучей, сыплющей молниями, вылетел Михаэль, и скелет гигантской акулы, выложенный Асазором на берегу для скорейшего избавления от остатков плоти, раздавило килем одной из них, выброшенной на сушу. От двух других даже щепок не осталось.

Каэль, с удивлением осознавший, что жив и даже не ранен, принялся считать потери. Их оказалось на удивление мало, по той простой причине, что эльф в горячке боя находился на самом острие вражеской атаки. Всего двадцать человек погибли сразу или умерли от ран, не дождавшись помощи целителей. Эльфы остались живы все, хотя перенапрягшаяся Кайлана и утратила на пару недель способности к плетению чар. Даже Асазор, неудачно испытавший на себе новое творение Михаэля, отделался всего лишь переломом плеча, ожогом лица и ушибом копчика. В целом, по мнению бывшего жителя Древнего леса, размен оказался достаточно удачный. Один к пятнадцати. Или больше. Лучшего желать можно, но сложно.

— Не знаю как, но вы справились, — повторил его мысли вслух шаман. — Каэль, тут говорят, ты особо отличился. Проси чего хочешь. В разумных пределах, конечно.

— Портал в Черное озеро настроить можно для начала? — решил проверить степень доброты шамана эльф, по уши забрызганный кровью, свежей и не очень. Последняя его особенно сильно беспокоила, ибо содержимое жил мертвецов могло оказаться не только давно и основательно протухшим, но и ядовитым. — Мне бы помыться и отоспаться, чтобы потраченные магические силы быстрее восстановились, а в окрестностях озера купаться не хочу. Вдруг кто из более-менее разумной нежити на дне затаился.

— Сам его перенастроить не хочешь, что ли? — удивился Михаэль. — Там же все элементарно! И даже энергии много не требуется, раз на ногах стоишь и не качаешься, хватит.

— А разве можно? — оторопел Каэль, по старой привычке опасающийся подходить к дорогим и сложным артефактам без разрешения владельца.

— А почему нет? — вопросом на вопрос ответил шаман. — Кто-то из девочек Кайланы каждый день домой вроде мотался хахаля своего кормить, если верить жалобам Шиноби на неоправданный расход энергии.

Воин-маг мысленно обозвал себя идиотом.

К себе домой он после боя несся как на крыльях. Хотелось вымыться, надеть чистую одежду, свою-то он стирал по мере необходимости в ручье, но особых успехов на этом поприще не добился, да и Сариэль хотелось, гм, повидать. Воспоминания о мастерстве бывшей гаремной рабыни будоражили кровь, и без того разгоряченную недавней битвой.

— Я вернулся, — возвестил он, вваливаясь в помещение, которое привык считать своим. Вопреки обыкновению эльфийка не бросилась его встречать, не начала расспрашивать о том, чем занимался ее мужчина, командующий собственным отрядом, и даже не поспешила высказать просьбу о выделении некоторой суммы для пополнения съестных припасов. Если бы Каэль не заметил ее в небольшом креслице из бамбука, с печально опущенной вниз головой, он мог бы даже подумать, что Сариэль ушла куда-то. — Что случилось? — спросил он.

— Мотакей умерла, — не поднимая глаз, ответила его сожительница.

— Кто? — удивился воин-маг, не знавший ни одной перворожденной с таким именем. Да и людские женщины были известны ему наперечет. Хотя бы по той причине, что все население Сумеречного леса можно было запомнить в лицо без особых усилий.

— Канамот. — Сариэль наклонила корзину, в которую был устремлен ее взгляд, и стало видно, что там на дне лежит выгнувшаяся дугой, будто пытающаяся достать задними лапами до затылка, магически измененная кошка. — Она уже три дня ничего не ела и не желала сходить с рук. А сегодня с утра начала гадить кровью, и вот…

Голос эльфийки дрогнул и оборвался.

— А, понятно. — Каэль успокоился. Смерть животного была им ожидаема, а единичный случай контакта с умирающим неразумным эмпатом не мог причинить девушке особых проблем. — Ладно, выкинь ее в чан с отходами, чтобы не завоняла. И нагрей воды, мне надо вымыться и тебе то…

Эльф осекся и сам не понял, как оказался у порога в боевой стойке с обнаженным клинком. На мгновение ему почудилось, что по воле злых богов он вернулся в бой и теперь находится на расстоянии вытянутой руки от скалящего зубы в гримасе умертвия.

— Ты! — прошипела Сариэль, чьи миловидные черты исказил гнев, превратив ее лицо в чудовищную гримасу. — Да как смеешь ты! — Девушка не могла говорить, захлебываясь от избытка злобы, буквально душившей ее.

Бывший пограничник Древнего леса просканировал нежданно-негаданно появившуюся угрозу, вспомнил, что он вообще-то далеко не последний воин и маг, и рассеял заклятие молнии, уже практически готовое сорваться с пальцев левой руки. Возможно, Сариэль была несколько неадекватна, но она оставалась слабой, почти не владела искусством волшебства и неспособна была причинить ему вред.

— В чем дело? — потребовал объяснений Каэль. — Я, демоны тебя дери, только что из боя, усталый, покрытый с ног до головы Бездна знает чем, но заслуживший от лорда Михаэля награду, вернулся домой, а ты встречаешь меня так, будто являешься законной женой, а не взятой из сострадания содержанкой, обязанной принимать в доме любовниц своего сожителя, вышедшего из низшего сословия, вместе с родней!

— Да чтоб ты провалился со своими деньгами, упырь! — от души пожелала ему эльфийка. — Швырнуть Мотакей к отбросам! Единственное оставшееся дорогое мне существо! Видеть тебя не желаю!

— Ох, — тяжко вздохнул порядком утомленный Каэль, понимая, что продолжение будет не лучше. — Ну давай ее похороним. Тем более, чтобы вырыть могилку для такого тельца, хватит одного слабенького заклинания. Только извинись сначала за свои слова.

— Дурак. — Сариэль наклонилась к корзине и нежно погладила мертвого зверька по шерсти. — Мне не за что просить прощения. Для тебя я всего лишь смазливое личико и длинные ноги. Ну и то, что между ними. Выказываю покорность, готовлю, глажу, стираю и подчиняюсь всем желаниям — хорошо. Нет — всегда можно выгнать и заменить на любую доступную девку хоть из наших, хоть из краткоживущих. Молчи! Сегодня я скажу тебе все, что думаю, и уйду. Без еды не останусь, в пустыне много мужчин, но нет еще изобилия жриц продажной любви. Тем более таких опытных и терпеливых, как бывшая обитательница гарема эльфийского аристократа. Может, люди грубы и вонючи, но после вас, о великие волшебники, цвет и гордость расы перворожденных, очень хочется стать десятой женой в шатре самого поганого гоблина, который только есть в этом мире. Он хотя бы увидит в своей новой игрушке живое существо, а не дышащую куклу!

— Ты неправа, — обрел наконец дар речи Каэль, ошарашенный резкой отповедью. — Сариэль, ты дорога мне!

С удивлением воин-маг понял, что не соврал. Он действительно успел не на шутку привязаться к девушке, спасенной им из кокона лесных паучков. Конечно, испытываемые им чувства на воспетую в балладах любовь походили мало, но до сего момента молодой чародей считал Сариэль своим хорошим другом. С которым приятно и пообщаться, и ночи скоротать.

— Как грелка для постели, — фыркнула Сариэль. — А Мотакей меня не только спасла, вылечив от ран тех мерзких тварей, но и действительно любила. Пусть не разумно, но искренне, от души. Мурлыкала на груди, когда нам обеим было хорошо, грела ноги по ночам, утешала в минуты расстройства и будила по утрам. Впрочем, кому я это говорю? Тебе этого никогда не понять.

В душе Каэля поднялась волна обиды, злости и разочарования. На проклятого канамота, ее хозяйку и самого себя. В гневе он стукнул окутанным разрядами молний кулаком о стену, и бамбуковая обивка холодного камня воспламенилась, впрочем, пламя почти моментально погасло, будучи сбито вылезшим из стены мелким духом.

— Сиди здесь, никуда не уходи! — прошипел отличившийся в бою с ордой нежити полусотник, еще сам не до конца понимая, что делает, и рванулся вперед, выхватывая корзинку с телом магически измененной кошки из рук девушки.

— Стой, ты куда? — завопила эльфийка. — Отдай! Слышишь, вернись! А, проклятье, да провались ты к демонам!

«Интересно, а что она сама собиралась делать с этим четвероногим трупом? — задумался Каэль, быстро шагая к порталу. — И неужели я действительно собираюсь сделать то, что собираюсь? Ой, кажется, да. Наверное, перемена климата плохо сказалась на моем рассудке. Не знаю, правда, как отнесется к моей идее Сариэль: как к попытке извинения или как к извращенной мести. Тем более и сам сомневаюсь, чего в таком безумном поступке больше. Ха! Кажется, я понемногу становлюсь настоящим сумеречным эльфом!»

## Эпилог

Архимаг Келеэль получил от следящего заклятия доклад, сообщающий, что оба его ученика собрались в одном месте. Кусочек Бездны, вырванный из родных темных планов, как оказалось, потребовался князю для того, чтобы там можно было тренировать гвардейцев в обращении с хитрым артефактным оружием сумеречных эльфов или совместно с Михаэлем доводить до ума очередное изделие, шокирующее непосвященных нетрадиционными подходами к искусству уничтожения. Ну и иногда правитель Западного леса пытался напоить своего более молодого коллегу, выдергивая того из пустыни подчас в самые неподходящие моменты. И в этом пятитысячелетний волшебник видел добрый знак. Во-первых, его бывший воспитанник теперь нечасто прикладывался к бутылке, а во-вторых, уже стеснялся показываться в непотребном виде подданным. А значит, понемногу возвращался к нормальному состоянию. Местность тоже претерпела разительные изменения. Она сильно расширилась территориально, так как некоторые творения сумрачного шаманского гения на крохотном пятачке было неудобно и даже опасно испытывать. Там появились грубые подобия городской улочки, обычного леса, джунглей, пустыни, луга, степи и даже небольшой бассейн. Были оборудованы места для отдыха, поскольку работа двух высокопоставленных эльфов и тех, кого они к ней привлекали, иногда затягивалась. Рядом с бассейном установили несколько полукроватей-полукресел, названных Михаэлем шезлонгами, и небольшая плита, на которой дух огня мог разогреть любую готовую пищу, хранящуюся здесь же в замороженном состоянии. Царственный собрат шамана ограбил свой винный погреб на целый стеллаж с бутылками. Правда, справедливости ради стоило отметить, что на этот раз он выбрал не коллекционные экземпляры. Просто очень качественные.

Но в эту встречу, если верить следящим заклятиям, ситуация поменялась почти на противоположную. Шаман явился на участок, застывший меж мирами, не совсем трезвый, да еще с двумя бутылками вина, и застал правителя Западного леса без свиты, но отнюдь не в одиночестве.

— Упс, — только и сказал Михаэль, увидев открывшуюся его глазам картину, и замер то ли от изумления, то ли впав в оцепенение, как с ним изредка бывало после схватки с высшей жрицей.

— Оу, какой мужчина! — томно хихикнула суккуба (одна из трех), оценив гостя по ведомым только ей параметрам. Остальные демоницы тоже, впрочем, выказали интерес, стрельнув глазками или чувственно погладив определенные выступающие части своих тел.

— И ведь сами не знают как, но обладающих реальной силой и властью чувствуют, — пробормотал архимаг, рассматривая соблазнительниц.

Они были очень похожи между собой и, вероятно, являлись сестрами. А может быть, одна из них была матерью двум другим. Демонам, как и любым другим разумным существам, не было чуждо понятие семейственности, вот только использовали они его в своем, извращенном, понимании. Одна сидела на коленях князя, по счастью еще облаченного в нижние штаны, вторая находилась рядом, практически положив свой немаленьких размеров бюст на столик в непосредственной близости от пальцев венценосной особы, и изящно чистила фрукты когтями, а третья исполняла донельзя непристойную разновидность танца, запрыгнув на какую-то выступающую из земли тумбу. Причем своего занятия она не прекратила, даже несмотря на то, что Михаэль оказался в зоне досягаемости ее хвоста, который будто случайно мазнул эльфа по лицу. Впрочем, вряд ли его это сильно расстроило — из собственного богатого опыта Келеэль знал, что кожа на стреловидном кончике мягкая, бархатистая и очень приятно пахнет. Одежды, если можно так назвать несколько кожаных ремней с громадными дырами, подчеркивающих главные женские достоинства, на всей группке обитательниц Бездны с трудом хватило бы на нормальную юбку.

— Причем не только тех, кто их уже имеет, но и тех, кто только может силу и власть обрести. Хоть как детектор на перспективных новичков их используй. Впрочем, так я и делал раньше, когда одаренную молодежь для гильдии магов подыскивал. Может, с тех пор и пошли слухи о моей ненормальности? Вот только кто их распускал? Ведь не сами неофиты же.

— Кхм, рад видеть тебя, Михаэль. — Князь поспешно согнал с себя недовольно взбрыкнувшую суккубу и поспешил спрятать почти полную наготу под лежащим у шезлонга халатом. — Вот только ты несколько… э…

Танцевавшая на каменной тумбе суккуба повернулась к гостю лицом, показывая правителю Западного леса крепкую подтянутую хвостатую попку, которую немедленно начала мять одной рукой, и склонилась, приблизив свои губы к лицу шамана. У эльфа зрачки не двинулись ни к соблазнительному алому ротику, ни к перетянутому в двух местах узкими кожаными ремнями бюсту, ни даже ниже.

— Да он болен! — Радостный вопль слился с броском, не уступающим по скорости змеиному. Демоница почувствовала слабость стоящего перед ней мужчины, и потенциальный любовник в мгновение перешел в категорию «дичь», а ее, по мнению любой обитательницы Бездны, требовалось немедленно убить и съесть, чтобы увеличить свои силы. Вот только этот их инстинкт был развит отнюдь не так же хорошо, как позволяющий оценивать потенциал мужчин. Сначала пытающуюся перегрызть горло эльфа суккубу приложило о тумбу, на которой она танцевала так, что по камню разбежались трещины, а из ощерившегося клыками привлекательного ротика вылетели брызги крови. Затем руки, ноги, крылья и даже хвост соблазнительницы пригвоздили к земле десятки свитых из воздуха рук, являвшихся на самом деле подконтрольными шаману духами, а одна из них схватила рогатую девушку за горло и начала душить.

— Вижу, я не вовремя, — мотнул головой пришедший в себя Михаэль. — Извиняюсь. Уже ухож…

И снова отключился. А затем попросту вышел из оставшегося стоять тела, видимо отдав предпочтение потере ориентации в пространстве временной неспособности активно действовать. Но падать на четвереньки не стал. Завис в воздухе, буквально излучая скопленную подконтрольными духами силу. Шаман явно не исключал любого развития ситуации. Включая конфликт не только с пассиями князя, но и с ним самим.

— Да куда ты пойдешь, с бутылками-то? — хмыкнул правитель Западного леса, демонстративно усаживаясь обратно на шезлонг и беря один из очищенных демонессой фруктов. Как ни странно, но он был кристально трезв. — К тому же еще в таком состоянии. Что случилось? Обычно заставить тебя приложиться к вину труднее, чем из моего казначея выбить ответ, куда золото из казны девалось, а тут вдруг сам решил расслабиться.

— Да ты тоже, как я посмотрю, не слишком напрягаешься, — кивнул на замерших с выпущенными когтями суккубов шаман.

— Жизнь продолжается, — пожал плечами князь. — Да и Лофия бы не одобрила, если бы я зачах от тоски. Кстати, не знал, что тебе нравится мучить девушек. Хотя этим вообще-то грубость и боль даже по вкусу, но, если Сейлис сейчас умрет, вряд ли она сможет оценить твои таланты по достоинству.

— Что? — переспросил Михаэль и перевел взгляд на демонессу. Суккуба задыхалась, молотя далеко высунувшимся из распахнутого рта языком себя по губам и стегая низ своего живота странно освободившимся хвостом. — Тьфу ты! Перемудрил с активной защитой. С ней все будет в порядке?

Избавленная от магических оков обитательница Бездны захрипела, жадно втягивая воздух и преданно глядя снизу вверх на эльфа. Подобных ей боль и страх возбуждали сильнее, чем самые изысканные ласки.

— Демоны живучи. Если сразу не умерла, придет в норму быстрее, чем можно представить. Так что случилось? — повторил князь свой вопрос, кивнув на соседний шезлонг. — Присаживайся, кстати, девочки больше не будут шалить. Они далеко не дуры и уже поняли: ты при желании сможешь сделать с ними все, что захочешь. Вот будь здесь хотя бы два десятка суккуб… тогда бы, может, и рискнули наглеть дальше, а так останутся милыми и добрыми.

— Да, — согласился с ним Михаэль, возвращаясь в тело и занимая предложенное место. — Женщины, они вообще… все такие. Когда чувствуют безнаказанность, резко теряют страх и совесть. Представляешь, у нас на островную Колонию нежить напала, под водой подплыв практически вплотную, а Лика восприняла мое очередное использование доспеха как повод устроить новый скандал.

— Ну в чем-то она права, — решил правитель Западного леса. — Применение подобных артефактов на пользу не идет, по тебе видно. Сильно пострадали, кстати?

— Да не особо, — пожал плечами Михаэль. — Вообще-то ребята и сами отбились, я уже после боя туда попал. Представляешь, эти дикари-некроманты умудрились как-то заблокировать портал, а своим ходом переместиться благоверная не дала, в прямом смысле слова за ноги уцепившись. Надо бы какого-нибудь летающего наблюдателя там поставить для предотвращения подобных случаев. Дракона можно в принципе, но они подолгу махать крыльями не любят, наверное, все же аэростат сооружу. Если шелка хорошего продашь.

— Куда я денусь? — махнул одной рукой князь, второй приобнимая вернувшуюся на место суккубу. Демонессы, увидев, что их товарка выжила, решили сделать вид, будто ничего и не было. Впрочем, даже зажарь ее эльфы на костре заживо, они бы, вероятно, продолжили вести себя точно так же ввиду безоговорочного превосходства сил противников и потенциальных любовников. Еще и соусом бы родственницу без лишнего напоминания полили, чтобы не подгорела. Жители нижних планов вовсе не без причины пользовались заслуженной репутаций воплощений зла. — Но, зная тебя, уверен, простая пограничная стычка не привела бы к желанию напиться? Ведь так?

— Мысли вроде не читаешь, а угадывать умудряешься, — хмыкнул шаман, не удержавшись и хлопнув суккубу, проходящую мимо него с очередным фруктом для правителя Западного леса. Она, кстати, кажется, еще и повернулась слегка, чтобы ее удобнее шлепать было. — Знаешь, на моей родине есть полушутливая поговорка, касающаяся кораблей. Как корыто назовете, так оно и поплывет. Видимо, в отношении стран этот принцип тоже работает. Есть у меня один полусотник, ну внук того магистра и твоего шпиона, так вот он в бою отличился. И в качестве награды себе такое попросил! В общем, у парня домашний любимец недавно помер. Так вот, он хочет, чтобы я лично вернул его обратно высшей нежитью.

— И что тут странного? — удивился князь. — В логику твоего безумного города, где сплелись воедино свет и тьма, жизнь и смерть, огонь и вода, а также его окрестностей вполне вписывается.

— Да вот и я про то же, — почему-то вздохнул Михаэль, невольно зацепившись глазом за пытающуюся снова взобраться на каменную тумбу суккубу. Получалось у нее явно плохо, но почему-то откровенно неловкие ее движения выглядели донельзя эротично. — Настоящий Сумеречный лес с настоящими сумеречными эльфами получился. Ладно, пойду. Попробую успокоить супругу самым действенным методом, а то такой запал пропадает.

— Да оставайся, — цапнул одну из принесенных им бутылок князь. — Отдохнем как следует, раз уж я вдовец, а твоя ненаглядная изволила показать характер. Поверь, при нашей работе это просто необходимо. А троих суккуб хватит не то что на нас двоих, а на половину моей гвардии. Тепло, светло, лишних наблюдателей быть в принципе не может. Здесь заметить наше моральное падение смог бы лишь бог, если ему вдруг придет идея поинтересоваться, что именно поделывают два правителя эльфийских государств. Ну или наставник, тот тоже где угодно найдет, но ему сейчас абсолютно точно нет дела до остального мира и его окрестностей. М-да. Знаешь, а ведь мне тоже придется какую-нибудь высшую нежить сделать, чтобы хоть отчасти извиниться за того костяного дракона.

— Заманчиво, — почесал подбородок Михаэль и вдруг, схватив ближайшую к нему суккубу, швырнул ее в бассейн, несмотря на якобы протестующий, а на самом деле весьма радостный, визг. — Уговорил. Сначала отдохнем как следует, а потом вместе попробуем потренироваться в некромантии. На кошках.

— Договорились, — довольно ухмыльнулся князь, прикладываясь к вину. — Эх, хорошо! Ну чем не курорт? Вот только телохранителей под ближайшими кустами нет. Без них даже непривычно как-то.

— Масштаб не тот, но, в общем, вполне недурно, — отозвался шаман, разглядывая резвящуюся в воде суккубу. — Хотя знаешь, с настоящим морем получилось бы лучше. Думаю, надо будет как-нибудь потом этот сабантуйчик повторить.

— Может быть, — охотно согласился правитель Западного леса. — Но этот кусочек реальности мой, так как целиком и полностью пропитан фамильной силой. И потому-то эти миленькие демонессы здесь такие смирные и послушные. Знают, даже если в запале попробуют вырвать сердце или оторвать голову, то я все равно выживу, а потом очень жестоко их накажу, поскольку сбежать без разрешения или позвать подмогу они не сумеют. А море, окаймляющее берег пустыни, так зачаровать вряд ли получится. Тут уже магия смыкается с мистикой, и, чтобы сотворить подобный фокус с чем-то, оно должно принадлежать тебе полностью и до конца. Объяснить, почему именно так, а не иначе, не смогу, просто поверь.

— Вероятно, тогда подобных гарантий безопасности от суккубов действительно добиться не получится, — подумав, согласился шаман. — Но не будем загадывать. Кто знает, вдруг его еще будут называть Сумеречным морем. Хотя нет, такое название не очень хорошо звучит. Лучше Море сумерек.