# Проклятье рода

Елена Малиновская

Непросто в двадцать лет начать самостоятельную жизнь в совершенно незнакомом городе. И намного тяжелее, когда приходится взять на себя заботу о младшей сестре, которую ты почти не знаешь. А тут еще странный сосед угрожает всяческими неприятностями, если ты немедленно не уедешь прочь. Только он пока не знает, с кем связался… Поскольку я, Хлоя Этвуд, никогда не отказываюсь от намеченной цели!

«Две сестры» — новый цикл Елены Малиновской о приключениях Хлои Этвуд, над которой тяготеет проклятье рода.

## Часть 1. ТАИНСТВЕННЫЙ СОСЕД

Дом поражал своим размером. Двухэтажный, с мезонином, он угрожающе нависал над моей головой. Придерживая шляпку, чтобы не слетела, я задрала голову и попыталась оценить свои новые владения. Н-да, крыша наверняка течет — вон, даже отсюда заметны прорехи в выцветшей от времени черепице. Окна настолько грязные, что это видно и снаружи. Входная дверь как-то странно покосилась. Боюсь, внутри я обнаружу полную разруху и гнилые полы.

И все же было в этом доме определенное очарование, которое не дало мне пасть духом после первого краткого знакомства. Если закрыть глаза на все эти недочеты, он выглядел весьма величественно в окружении старых разлапистых елей. Наверное, когда-то этот дом был гордостью здешнего городка. Даже сейчас в кронах кустов, нынче бурно разросшихся перед крыльцом, угадывались шедевры топиарного искусства, а среди зарослей сорняков на клумбе я обнаружила несколько роз. Видимо, моя прабабушка в свое время не скупилась на садовника и вкладывала немало денег в поддержание порядка. Интересно, что изменилось сейчас?

— Хлоя, мы тут будем жить? — вывел меня из состояния задумчивости звонкий девичий голосок.

Я вздохнула и с усилием оторвала взгляд от дома. Ласково посмотрела на сестру, которая испуганно жалась к калитке, где неразговорчивый извозчик скинул наши чемоданы.

Анне лишь недавно исполнилось десять, но выглядела она намного младше. Наверное, со стороны мы менее всего походили на сестер. Во-первых, из-за большой разницы в возрасте — я была старше Анны ровно вдвое. Мы даже родились в один день — пятого октября, в канун Дня духов. Во-вторых, у нас были разные отцы, что не могло не отразиться на нашей внешности. В моих жилах текла жгучая южная кровь бродячего народа. Мать как-то рассказывала мне, что моя бабушка со стороны отца сбежала из дома в юном возрасте, влюбившись в знойного и страстного красавца-артейца, попросившегося переночевать. А наутро гостеприимные хозяева обнаружили пропажу не только столового серебра, но и единственной горячо любимой дочки, которая настолько потеряла голову от заезжего сердцееда, что даже не удосужилась оставить родителям записки с объяснением своего поступка. Впрочем, через год она вернулась — заплаканная, подозрительно располневшая, в обносках и с россыпью красочных синяков. Хвала Вильяму и Элизе из рода Этвуд — они не стали выгонять блудную дочь и не побоялись пересудов маленького провинциального городка. Напротив, дали ребенку свою фамилию и нарекли его Кристианом. Правда, поспешили отправить внука в закрытую школу для мальчиков, входящих в первое сословие,[1] чтобы иссиня-черные волосы ребенка и его смуглая кожа, непривычные для здешних мест, перестали мозолить глаза соседям.

Судьба же их дочери, так рано ставшей матерью, с той поры теряется в семейной летописи. Вроде бы она решила посвятить жизнь служению Бригаде, покровительнице брака и материнства, и удалилась в монастырь, расположенный где-то у подножия южных гор. По крайней мере, так мне объяснила матушка. Я не знаю, как долго она еще прожила и при каких обстоятельствах умерла. Не исключено, что она до сих пор здравствует, облаченная в белоснежные одеяния послушницы и приговоренная до скончания жизни отмаливать грехи юности. Так или иначе, но в моей памяти она навсегда осталась лишь одним из имен, за которым я совершенно не представляла человека. Найна Вивьен Этвуд. Да что там, достаточно долго я считала именно Элизу своей бабушкой, поскольку та постоянно незримо присутствовала в моей жизни. Да, я совершенно не помнила, как она выглядит, но регулярно получала подарки и письма, подписанные твердой рукой прабабки.

Впрочем, хватит об этом. Именно от отца я унаследовала смугловатый оттенок кожи, чуть раскосый разрез темно-карих глаз и цвет волос. Увы, первый брак моей матери не продлился долго. Всего через год после моего рождения Кристиан Этвуд погиб. С его смертью была связана какая-то туманная и загадочная история, в подробности которой мать наотрез отказалась меня посвящать. Но общепринятое мнение гласило, что он пал жертвой взбесившейся охотничьей собаки, которая по совершенно непонятной причине напала на него и разорвала глотку.

Матушка недолго носила черный вдовий наряд. Уже через полгода она вновь примерила свадебную фату, правда, уважив традиции, выходила замуж не в белом, символизирующем невинность, а в ярко-алом. Полагаю, столь вызывающий цвет во многом был выбран из-за того, что удивительно шел ее пепельно-белым волосам и ярко-голубым глазам. Именно так моя матушка превратилась из Терезы Этвуд в Терезу Мюррей. Ну а я была обречена повторить судьбу отца и в шесть лет отправилась из родного дома на учебу в пансион для девушек, принадлежащих к первому сословию. Полагаю, во многом это было сделано из-за того, что моему новоиспеченному отчиму — Генриху Мюррею — досаждало мое присутствие в доме. Я была словно бельмо на глазу, постоянно напоминая излишне ревнивому господину в летах о молодом и красивом предшественнике.

Второй брак моей матери оказался удачнее первого. По крайней мере, он продлился намного дольше. Но по какой-то причине богиня-хранительница семейного очага Бригида долго не благословляла этот союз детьми. Наверное, не будь у матери меня — то именно ее бы обвинили в неспособности даровать супругу долгожданного ребенка. Однако все осложнялось тем, что у Генриха этот брак тоже был не первым. Предшественница моей матери — Адри Мюррей — умерла от чахотки в двадцать с небольшим, оставив безутешному вдовцу на память о себе очаровательного годовалого мальчугана, моего сводного брата Вильгельма.

Я печально вздохнула. Запутанные семейные отношения, ничего не скажешь. Если честно, мне было немного обидно из-за того, что мать по сути отказалась от родной дочери. Именно на воспитание Вильгельма она тратила все время и силы, отослав меня в пансион. По слухам, матушка оставалась образцовой мачехой даже после того, как родила Анну. О моем же существовании вспоминали лишь раз в год — на праздник перемены года, когда мне дозволялось навестить родных и получить в дар очередной наряд и теплые носки.

Говоря откровенно, я была даже рада, что мое знакомство с семейством Мюррей носило столь поверхностный характер. Мне не нравился ни Генрих, чья нелюбовь ко мне с годами становилась все очевиднее, ни Вильгельм, который, казалось, унаследовал от отца самые худшие качества характера, такие, как бережливость, доходящая до откровенной скупости, и полное отсутствие юмора. Мы с Вильгельмом были ровесниками, но он напоминал мне маленького старичка — не по годам рассудительного и до зевоты скучного.

А вот Анну я любила. Она росла вылитой копией нашей матери, от которой унаследовала светлые волосы и потрясающие голубые глаза. Но порой меня смущало ее поведение. Зачастую казалось, будто Анна видит что-то, неведомое остальным. Посредине оживленного разговора или шуточной игры она могла надолго замереть, уставившись в дальний угол комнаты. Иногда я слышала, как она разговаривает сама с собой. И меня до дрожи в коленях пугали ее рассказы про то, что она общается с призраками.

Генрих, который сперва души не чаял в дочери, тоже замечал эти странности. И в редкие свои визиты я видела, как меняется его отношение к Анне. Генрих терпеть не мог ничего, что так или иначе отличалось от общепринятых правил и норм приличия. Девушка из благородного рода не имела права обладать магическим даром! Это было уместно лишь для артейцев, которые в праздники заполоняли рыночные площади и хватали прохожих за руки, предлагая погадать, или же навязчиво пытались всучить амулеты на удачу.

Наверное, Генрих был бы по-настоящему счастлив, если бы пугающий дар Анны перешел ко мне. В конце концов, я нечистокровная итаррийка, а следовательно, мне простительно иметь связь с миром потустороннего. Но, увы, боги распорядились иначе.

Не знаю, какими резонами руководствовался Генрих, но почему-то он решил, что в этом опять-таки виновата я. Мол, какими-то неведомыми колдовскими способами я умудрилась заразить магическим даром сестру, при этом умело маскируя свой талант и не показывая его остальным. Поэтому последние четыре года я не видела сестру. Помню, это послужило настоящим потрясением для меня — когда в привычный день я так и не дождалась кареты из поместья Мюррей. Я никак не хотела верить, что родные окончательно отказались от меня в канун волшебного дня перемены года, поэтому провела много часов, прильнув к окну и отчаянно вглядываясь в ночную мглу — не раздастся ли вдалеке лошадиное ржание, не прорежет ли ее лучом магического шара возница.

Нет, я не плакала, когда поняла, что за мной не приедут. Мне было уже шестнадцать, и я стыдилась выказывать свои эмоции в столь «серьезном» возрасте. Две недели каникул я провела в пустой гулкой библиотеке пансиона, читая все подряд, лишь бы не вспоминать про предательство. Все эти дни компанию мне составляли только слуги и Мари — пожилая и очень добрая воспитательница, которая каждый день украдкой приносила мне сладости. Но по вечерам я оставалась совершенно одна в огромной холодной общей спальне и долгие часы лежала без сна, глядя в потолок и прислушиваясь к шорохам старинного дома.

Еще через два года мое пребывание в пансионе закончилось. И опять мать не соизволила меня навестить. Лишь прислала письмо с извинениями и небольшой денежный перевод, которого бы мне с трудом хватило на дорогу до ближайшего города. Правда, в тот же вечер за мной приехала карета, но не под розой с герба рода Мюррей, а под скрещенными мечами рода Этвуд. Прабабушка Элиза, к тому времени уже овдовевшая, вновь вспомнила про родную кровь. И я искренне возрадовалась, решив, будто сейчас меня отвезут к ней и я наконец-то обзаведусь семьей. Как выяснилось чуть позже, мои надежды оказались тщетными. Суровый молчаливый возница доставил меня в Батфилд — небольшой портовый город, где я совершенно неожиданно получила должность личного секретаря и компаньонки у Джоанн Атчесон, давней знакомой моей прабабки. Как ни странно, но мы весьма сдружились. Милая смешливая старушка вела оживленную переписку с половиной Итаррии и сопредельных стран. При этом она щедро платила за мою работу и порой чуть ли не насильно выпроваживала меня из дома на прогулку, приговаривая при этом, что свежий морской воздух полезен для молоденьких девушек. Мне не нравилось только одно — ее отчаянное желание устроить мою личную жизнь. За те два года, которые я проработала у нее, она перезнакомила меня, наверное, со всем своим мужским окружением. Беда заключалась лишь в том, что все знакомые Джоанн были раза в три меня старше, поэтому по вполне понятным причинам я не разделяла их матримониальные планы в отношении себя. Но мне поневоле приходилось присутствовать на многочисленных чаепитиях, более всего напоминающих смотрины, слушать очень умные и очень скучные разглагольствования важных господ о внешней политике нашего короля Альберта Первого, а потом всеми возможными способами уклоняться от свиданий, которые эти самые господа пытались мне навязать.

Не знаю, к радости или к огорчению, но вскоре Джоанн пришлось поумерить свой пыл. Преклонный возраст все-таки давал о себе знать, и она сосредоточила все внимание на своем здоровье. В доме поселился душный запах лекарств и быстро прогрессирующей болезни.

Я искренне переживала за свою работодательницу, поскольку успела полюбить ее за острый язык и тонкую иронию. Но боги, как и обычно, впрочем, остались глухи к моим молитвам, и я опять оказалась один на один с жестоким миром.

Сразу после похорон Джоанн я с изумлением узнала, что стала единственной наследницей ее пусть и небольшого, но все же приличного состояния. Казалось бы — чем не подарок судьбы? И я всерьез планировала остаться в туманном и вечно сыром Батфилде, поскольку ехать мне все равно было некуда. Однако не успела я разобраться с бумагами и вступить в наследство, как получила письмо от Мари, из которого узнала, что Анну, как некогда и меня, прислали на воспитание в пансион. Естественно, я бросила все дела и отправилась к матери и отчиму, желая узнать, почему они так поступили. Успела я лишь к новым похоронам. Выяснилось, что матушка умерла от чахотки — той же болезни, что поразила первую жену Генриха. Впрочем, в болотистой местности провинции Нормой эта напасть была весьма распространена. Генрих, глядя на меня серым ледяным взглядом, отчеканил, что не желает растить ведьму. Мол, Анна — позор для их рода, и он отказывается от нее. Нет, он выполнит свой отцовский долг и даст ей приемлемое воспитание, а затем назначит содержание, но путь обратно Анне отныне заказан. И если я желаю — то могу забирать сестру и отправляться на все четыре стороны, благо, что в деньгах больше не нуждаюсь, как донесли ему слухи.

Что мне оставалось делать? В тот же вечер я отправилась за сестрой, не успев даже отдохнуть с дороги и навестить могилу матери. Говоря откровенно, у меня и не было такого желания. Мать умерла для меня намного раньше — в ту жуткую ночь, когда я поняла, что дома меня не ждут даже на праздник.

Уже в пансионе Мари вручила мне письмо от Элизы Этвуд. Прабабка словно знала, что я не смогу бросить сестру, поэтому адресовала его именно сюда. Правда, конверт почему-то оказался выцветшим, будто пролежал где-то не один месяц. Но тогда мне было некогда задумываться над подобными мелочами. Главное — меня желали видеть! И я, забрав заплаканную сестренку, вновь отправилась через всю Итаррию, на сей раз в солнечную провинцию Вельд, а именно — в маленький городок Аерни.

И вот теперь я стояла и рассматривала заброшенный дом, около которого меня высадил возница, и недоумевала все больше и больше. Что все это значит? Такое чувство, будто тут давно никто не живет. Быть может, произошла какая-то глупая ошибка, и на самом деле это не жилище Элизы Этвуд? Или же кто-то разыграл меня и подделал почерк прабабушки, хорошо знакомый мне по письмам? Но кому это могло понадобиться?

— Что вы тут делаете?

Я вздрогнула от неожиданного громкого вопроса, прозвучавшего слишком близко. Обернулась, торопливо натягивая на лицо приветливую улыбку.

Около калитки стоял высокий хмурый мужчина лет тридцати в темном строгом костюме, несколько неуместном в столь солнечную и жаркую погоду. Он неприязненно посмотрел на меня, затем перевел взгляд на Анну, которая с искренним детским любопытством изучала незнакомца, и вновь исподлобья уставился прямо мне в глаза.

— Добрый день, — поздоровалась я, изо всех сил изображая радушие и благожелательность. Шагнула к нему, протянув руку для знакомства. — Меня зовут Хлоя Этвуд. Наверное, произошла какая-то ошибка. Я просила возницу доставить меня к дому моей прабабушки — Элизы Этвуд, но он высадил нас здесь…

— Это и есть дом Этвудов, — перебил меня незнакомец и поморщился, будто мои слова доставили ему какое-то неудобство. Покосился на мою ладонь, которую я все так же держала протянутой к нему, и демонстративно скрестил на груди руки, показывая, что не намерен ее пожимать.

— Вот как? — растерянно переспросила я, несколько растерявшись и от его слов, и от настолько нарочитого недружелюбия. — Но этого просто не может быть! Я получила от нее письмо буквально пару дней назад…

— Элиза Этвуд умерла около года назад, — перебил меня незнакомец и презрительно фыркнул. — Если желаете, навестите местное кладбище. Думаю, вы без особого труда найдете ее могилу.

Я замолчала, не зная, как реагировать на столь невероятную новость. Не торопился продолжить разговор и мужчина. Он стоял в нескольких шагах от меня, худощавый, темноволосый и синеглазый, и по-прежнему морщился, словно мое присутствие как-то тяготило его.

— За вами стоит женщина, — вдруг отчетливо произнесла Анна, которая все это время с интересом слушала нашу беседу. Невежливо ткнула пальцем в незнакомца, показывая, что имеет в виду именно его, и спокойно спросила: — Почему она плачет? Это вы ее убили?

Мужчина побледнел так резко, что я невольно подалась вперед, испугавшись, что он может потерять сознание, и намереваясь помочь ему. Однако он так свирепо глянул на меня, что я столь же стремительно отшатнулась. Почему-то показалось, что он способен ударить меня.

— О чем говорит этот ребенок? — Незнакомец с такой яростью рванул ворот сюртука, что оторвал верхнюю пуговицу, но, по-моему, не заметил этого. Он с таким ужасом уставился на Анну, будто перед ним явился посланник жестокого бога мертвых Альтиса, требующий человеческого жертвоприношения.

— Простите! — воскликнула я и торопливо подбежала к сестре. Присела перед ней и строго взяла за плечи, принуждая смотреть на меня. Укоризненно прошептала, глядя в неестественно голубые глаза Анны, соперничающие по отливу с весенним небом: — Милая, ты же обещала не пугать людей.

— Что в этом страшного? — Анна удивленно пожала худенькими плечиками, но все же отвела взор от мужчины, нехотя посмотрев на меня. — Это женщина не желает ему зла. Она просто сильно огорчена чем-то.

Краем глаза я заметила, как незнакомец стиснул кулаки. Встала и на всякий случай отстранила сестру себе за спину, опасаясь, что может произойти что-нибудь непоправимое. Наши взгляды скрестились, словно перед поединком.

— Хлоя Этвуд? — прервал нашу молчаливую битву новый скрипучий голос. — Я не ошибаюсь?

Я моргнула и с усилием отвела взор от незнакомца, переключив свое внимание на нового участника беседы. Им оказался невысокий сухонький старичок, который смешно прижимал к груди туго набитый саквояж.

— С кем имею честь? — прохладно поинтересовалась я, уже не торопясь улыбаться и уж тем более не собираясь протягивать руку для пожатия. Не нравятся мне что-то здешние обитатели. Такое чувство, что законы гостеприимства им совершенно незнакомы.

— Я Дуглас Паттерсон, — представился старичок и с неожиданной любезностью согнулся в глубоком почтительном поклоне. Затем выпрямился и продолжил: — Я был поверенным вашей прабабушки. Именно на меня возложена тяжкая и почетная обязанность выполнить последнюю волю Элизы Этвуд.

— Вот как? — Я оценивающе взглянула на потрепанный костюм поверенного и поношенные ботинки, которым не помешала бы жирная вакса и новые набойки. Сдается, популярностью у клиентов этот самый Дуглас не пользуется.

Морщинистые щеки поверенного чуть порозовели от смущения. Видимо, он без особых проблем угадал мои мысли. Приветливая улыбка на его губах поблекла, он выпрямился и сухо проговорил:

— Как я понимаю, вы приехали сюда потому, что получили письмо вашей прабабушки, а теперь гадаете, как такое могло произойти, ведь она умерла уже достаточно давно. Что же, эту тайну я с легкостью разрешу для вас. Это я отправил вам письмо. Нейна Элиза оставила его мне незадолго до своей смерти с указанием отправить адресату через год после ее похорон.

Я нахмурилась, недоумевая все сильнее и сильнее. Ничего не понимаю! Что все это означает? Почему я не могла узнать о смерти прабабушки сразу же и побывать на ее похоронах? Впрочем, теперь становится понятно, почему конверт оказался таким пожелтевшим. Письмо действительно было написано давно. Но зачем потребовались все эти тайны?

— Однако дальнейший разговор я предпочитаю продолжить в другом месте, — с нажимом произнес тем временем Дуглас и с явным намеком покосился на невоспитанного незнакомца, который, не думая скрывать своего интереса к происходящему, подошел чуть ближе.

Мужчина, услышав это, отчетливо скрипнул зубами, и почему-то от этого у меня весьма потеплело на душе.

— Да, конечно, — медовым голоском сказала я и несколько растерянно пожала плечами. — Но, право слово, я не знаю, где мы можем укрыться от чужих ушей, — после чего злорадно посмотрела на мрачного неразговорчивого типа, умудрившегося испугать меня чуть ранее, давая понять этому грубияну, что говорю именно о нем.

— У меня есть ключи от дома. — Дуглас многозначительно похлопал по саквояжу. — Полагаю, мы сможем устроиться в гостиной. Тем более что все это отныне по праву принадлежит вам.

Я едва не подавилась от столь внезапного заявления. Нервно хихикнула, решив было, что Дуглас шутит. Однако поверенный ответил мне суровым взглядом, и усмешка так и умерла на моих губах. Получается, прабабушка завещала мне дом? Ничего не скажешь, везет мне в последний год на наследства. Эдак, пожалуй, вскоре я стану весьма завидной невестой.

— Пойдем, Хлоя, — оживилась Анна и потянула меня в сторону крыльца. — Мне так нравится здесь!

Я скептически кашлянула. Если честно, дом выглядел жутковато даже сейчас, когда на дворе царил яркий безоблачный полдень. Страшно представить, что будет вечером. Но с другой стороны — кто сказал, что наш разговор продлится допоздна? Наверняка в местной гостинице для нас с Анной найдется комната на ночь. И я послушно шагнула вслед за сестрой.

Незнакомец тем временем буркнул себе под нос что-то явно ругательное, круто развернулся на каблуках и отправился восвояси, напоследок не удержавшись от искушения хорошенько хлопнуть калиткой, да так, что лишь чудом не сорвал ее с петель.

Дуглас, склонившийся над дверным замком, вздрогнул от резкого звука. Кинул боязливый взгляд через плечо, вновь отчаянно прижав к груди саквояж, но тут же расслабился, увидев, что это незваный гость так шумно покинул наше общество.

— Вы случайно не знаете, кто это? — поинтересовалась я, поднимаясь к поверенному по скрипучим ступенькам.

— Случайно знаю. — Дуглас хитро блеснул стеклами круглого пенсне, которое водрузил себе на нос, и сейчас пристально изучал при его помощи увесистую связку ключей, выбирая подходящий. — Это ваш сосед, найна Хлоя. Сьер Лукас Одли.

Почему-то фамилия грубияна показалась мне знакомой. Я наморщила лоб, силясь припомнить, где именно ее слышала, но в этот момент ключ с душераздирающим скрипом повернулся в замочной скважине и дверь приглашающе распахнулась перед нами.

* * *

Внутри дом выглядел еще более зловещим, чем снаружи. Остановившись на пороге, Дуглас принялся рассеянно нахлопывать себя по карманам, что-то пытаясь отыскать.

— Полагаю, так будет лучше, — наконец проговорил он, прищелкнул пальцами — и в тот же миг перед ним запылал яркий огонек, моментально осветивший захламленную прихожую.

Я изумленно округлила глаза, осознав, что в руках поверенный моей прабабушки сжимает огненный камень. Дорогая вещь, которая совершенно не гармонировала с его потрепанным костюмом и старыми ботинками. Наверное, стоит целое состояние. Интересно, откуда он достал в этой глуши предмет, до предела напитанный покупным заклятием?

— Подарок благодарного клиента, — с улыбкой пояснил Дуглас, перехватив мой удивленный взгляд.

Увы, это пуще прежнего подхлестнуло мое любопытство. Неужели Дуглас оказывал какие-нибудь услуги истинному магу? За всю свою недолгую жизнь я ни разу не встречала настоящего колдуна, хотя путешествовала для девушки моего возраста немало. Конечно, в Батфилде мне доводилось общаться с мошенниками, выдающими себя за представителей столь славной профессии, но обычно все их фокусы были рассчитаны лишь на неграмотных представителей третьего сословия и слишком впечатлительных дам, которые просто теряли головы от флера недосказанности и интриги, умело создаваемого аферистами.

— Так, и где же он? — тем временем загадочно протянул Дуглас, запрокинув голову и что-то рассматривая на потолке. — Ага, вот ты где!

Повелительно ткнул указательным пальцем наверх — и крохотное помещение затопил свет пробудившегося магического шара, до сего момента спокойно плавающего в воздухе. Это меня как раз не удивило. Моя прабабушка была достаточно состоятельной дамой, чтобы позволить себе подобные вещи. Благо, что сейчас их производство поставлено на широкую ногу. Огненные камни встречаются намного реже. И тотчас же с негромким хлопком огонек перед поверенным погас, видимо, выполнив свою задачу.

Дуглас уверенно провел меня через прихожую в небольшую гостиную. Стекла здесь были настолько грязны, что солнечный свет с трудом пробивался через них. В полумраке лишь угадывались очертания мебели. В воздухе сильно пахло пылью и плесенью. Но тут вслед за нами в комнату вплыл магический шар, и я разглядела два дивана, несколько кресел, закопченный камин, который явно давно не чистили, и длинный книжный шкаф, расположенный у одной из стен.

Увлеченная изучением комнаты, я все же заметила, как Дуглас осторожно примостил свой вместительный саквояж прямо на пол. Анна тем временем выдернула свою ладонь из моей и подошла к огромному портрету, украшавшему стену над камином.

— Давайте присядем и обсудим завещание вашей прабабки, — сказал Дуглас, продолжая хранить загадочную усмешку в уголках тонких губ.

Я скептически покосилась на диван, чья обивка пугала угрожающими пятнами неизвестного происхождения, затем перевела взгляд на Анну. Сестра не обращала на наш разговор ни малейшего внимания, зачарованно замерев напротив портрета, изображающего седовласую суровую женщину в темном строгом наряде. Хм-м… Я никогда не встречалась с Элизой Этвуд, но логичнее всего было предположить, что именно ее нарисовал неизвестный художник. После чего опять посмотрела на Дугласа, безбоязненно занявшего одно из кресел, и осторожно примостилась на самый краешек дивана.

— Наверное, вы удивлены, найна Хлоя, — начал тот, едва только я расположилась напротив.

— Не то слово. — Я позволила себе кривую усмешку. — Я полагала, что произошла некая ошибка или розыгрыш. Было очень странно приехать по приглашению в гости и застать дом пустым и заброшенным.

— Понимаю ваши эмоции. — Дуглас сочувственно кивнул. — Право слово, я сам был весьма изумлен, когда ваша прабабушка, нейна Элиза, озвучила свою волю. Даже пытался отговорить ее, приводил все возможные доводы по поводу того, что ее решение могут посчитать сумасбродным и даже безумным. Увы. Ваша прабабушка явила истинное упрямство рода Этвуд.

Анна при этих словах неожиданно рассмеялась, да так заливисто, что я вздрогнула и обернулась к ней. Впрочем, буквально сразу же она замолчала и вновь уперлась неподвижным взглядом в портрет.

— Прошу прощения, — извинилась я. Выдавила из себя неловкую улыбку. — Дети бывают так непосредственны.

— Понимаю. — Дуглас снисходительно хмыкнул. Наклонился ко мне и, вкрадчиво понизив голос, произнес: — Можете мне не рассказывать. У меня шестеро. И это только от второй жены! От первой еще трое.

Я с трудом удержалась от изумленного восклицания. Девять детей? Ничего себе! Но разрешение на развод в Итаррии весьма трудно получить. Это вам не легкомысленная западная Ольгестия, где подобное в порядке вещей.

— Моя первая жена, увы, погибла, — поспешил продолжить Дуглас, видимо, тоже осознав, что его слова прозвучали несколько двусмысленно. — Мы пробыли в браке всего пять лет.

— Сожалею, — вежливо сказала я.

— Да, я тоже. — Дуглас пригорюнился, окунувшись в печальные думы. Но уже через пару мгновений вновь встрепенулся, видимо, вспомнив о цели своего визита. — Впрочем, хватит о моих семейных проблемах. Речь сейчас о вас, найна Хлоя. Итак, ваша прабабушка, Элиза Этвуд, завещала вам дом и все свое состояние. Правда, она особенно настаивала, чтобы вы узнали об этом лишь через год после ее смерти. Поэтому приглашение приехать было отослано вам так поздно. Но это еще не все. Нейна Элиза сделала особый упор на то, что с момента вашего приезда вы обязаны все ночи проводить в доме. Иначе завещание теряет свою силу, и все ее состояние переходит в собственность иных лиц.

— Вот как? — Я изогнула бровь, несколько удивленная столь странным требованием. — И как же вы намереваетесь проследить за выполнением этого пункта?

— О, не подумайте дурного. — Дуглас негромко рассмеялся. — Понятное дело, я не собираюсь приставлять к вам соглядатая, который каждый вечер будет запирать вас в доме, а утром выпускать наружу. Просто знайте — хозяин местной гостиницы, сьер Арчибальд, мой давний друг. Если вдруг вы однажды решите снять у него комнату — то я буду в курсе этого уже максимум через час. А больше я не знаю вариантов, где молодая незамужняя и очень привлекательная девушка сможет провести ночь в такой глухомани, как наш городок, — после чего понизил голос и с явным намеком завершил: — Естественно, существуют и иные варианты, но вряд ли вы на них отважитесь, поскольку это нанесет непоправимый вред вашей репутации.

Я крепче стиснула губы, удерживаясь от резкого ответа. Кровь прилила к щекам, когда я осознала, на что намекает поверенный.

— Что же, резонное возражение, — медленно проговорила я, постаравшись, чтобы мой голос прозвучал как можно более сухо и строго. — Но получается, что я до скончания жизни окажусь привязанной к этому дому. Нет, не подумайте дурного, я не страдаю особой любовью к перемене мест, однако столь жесткое требование кажется мне несколько… хм-м… странным. Вдруг однажды я захочу повидать отчима и сводного брата или хотя бы навестить могилу матери?

— Полгода, — оборвал меня Дуглас. — Вы должны прожить здесь ровно шесть месяцев от сегодняшнего дня — одиннадцатого апреля тысяча пятьсот девятого года от битвы богов. По истечению этого срока, то бишь начиная с двенадцатого октября этого же года, вы вольны делать все, что ваша душа пожелает. Даже можете продать дом и навсегда покинуть Аерни.

Почему-то после этого заверения поверенного цепкая рука дурного предчувствия лишь крепче сжала мое сердце. Почему именно полгода? Что должно произойти здесь со мной за это время?

— И что я получу в обмен на выполнение этого требования? — еще суше поинтересовалась я, краем глаза следя за Анной, которая медленно переставляла пыльные статуэтки на каминной полке.

— Поверьте мне, найна Хлоя, многое. — Дуглас широко улыбнулся. С щелчком раскрыл саквояж и зашелестел бумагами, выискивая нужные. Затем протянул мне несколько листов, скрепленных багрово-черной гербовой печатью. — Вы можете ознакомиться на досуге с завещанием вашей прабабушки. Это, естественно, копия, оригинал хранится у меня, заверенный должным образом. Здесь перечислено все то, что перейдет в ваше полноправное владение после полугода проживания в доме.

Я пробежала взглядом предложенный документ. Мысленно охнула и принялась читать более внимательно, чувствуя, как мои брови все выше и выше поднимаются от удивления. Затем выжидательно подняла глаза на лучащегося довольством Дугласа.

— Вот именно, найна Хлоя, — без слов понял он причину моего замешательства. — Надеюсь, теперь вы понимаете, сколь многое поставлено на кон. Если проживете здесь шесть месяцев, то вы станете, пожалуй, одной из самых обеспеченных дам Итаррии.

* * *

На темно-синем бархате неба медленно зажигались первые звезды. Я вытащила на крыльцо своего нового жилища два кресла, для себя и Анны, и наслаждалась поздним чаем на свежем воздухе. Сьер Дуглас покинул меня уже достаточно давно, пообещав помочь с поиском помощницы по хозяйству и прислать завтра кого-нибудь. Остаток дня я потратила на то, чтобы привести в порядок хотя бы несколько комнат на первом этаже и сейчас от усталости не чувствовала поясницы. Несколько часов я драила полы и вела беспощадный бой с пылью, сменив элегантное городское платье на цветастую юбку и просторную блузку. Моей предусмотрительности хватило на то, чтобы захватить с собой смену постельного белья, поэтому нам с Анной предстояло провести ночь на свежих простынях с легким цветочным ароматом, а не на волглых тряпках с запахом плесени, которым пропитался весь дом.

Я скинула туфли и с ногами забралась в кресло. Принялась медленно выбирать шпильки из волос, аккуратно складывая их перед собой. Конечно, удобнее было бы заняться этим в доме, но я всячески старалась оттянуть тот неизбежный момент, когда буду вынуждена вновь пересечь порог столь жуткого места. Все время уборки меня не оставляло гнетущее чувство, будто кто-то исподволь наблюдает за мной, словно выжидая удобный момент для нападения. Да что там, пару раз я даже замечала краем глаза какую-то непонятную тень. Впрочем, вполне возможно, это был лишь обман зрения, злая шутка разыгравшегося воображения.

Однако чем сильнее сгущалась темнота на улице — тем тревожнее становилось у меня на душе. Я все чаще ловила себя на мысли, что мне вполне хватит на жизнь и наследства, полученного от Джоанн. Что, если плюнуть на завещание прабабушки с перечислением несметных благ, забрать Анну и уйти ночевать в гостиницу? За вещами вполне можно вернуться и завтра, когда на небе вновь засияет яркое солнце и все ночные страхи развеются.

Я задумчиво тряхнула головой, позволив волосам, освобожденным из строгого пучка, рассыпаться по плечам. Ласково посмотрела на сестру, которая увлеченно поглощала варенье, обнаруженное мною на кухне. Оно хоть и засахарилось от времени, но выглядело вполне съедобным.

— Не бойся, — неожиданно проговорила Анна, словно прочитав мои мысли. Подняла голову, и я в очередной раз поразилась ее зрачкам. Неестественно расширенные, они занимали почти всю радужку, оставляя вокруг себя лишь тонкую голубую каемку. — Хлоя, в доме неопасно.

— Почему ты думаешь, что мне страшно? — спросила я.

— Я вижу. — Анна пожала худенькими плечиками, будто удивленная, что надо отвечать на столь элементарные вопросы. — Твой страх — как черное облако вокруг.

— А что еще ты видишь? — полюбопытствовала я, решив воспользоваться случаем. До сего момента Анна почти не разговаривала со мной, лишь односложно отвечала, если я интересовалась, голодна ли она, не устала ли.

Что скрывать, я почти не знала сестру. Наверняка я сама выглядела в ее глазах совершенно незнакомой девушкой, которая почему-то увезла ее не пойми куда. Но отныне нам предстояло жить вместе, а значит, необходимо было учиться общаться друг с другом.

— Здесь странное место. — Анна мечтательно улыбнулась. — Та женщина, чей портрет висит над камином… Она до сих пор здесь. Любуется тобой и что-то хочет сказать. Но ей мешают.

— Кто мешает? — пожалуй, даже слишком резко спросила я. От откровений Анны у меня по позвоночнику пробежал нехороший холодок. Выходит, мне не почудилось, и я действительно сегодня чувствовала присутствие призрака?

— Не могу сказать. — Анна виновато опустила глаза. — Пока не понимаю.

Между нами повисло мрачное вязкое молчание. Опять вернулось ощущение чужого давящего взгляда, устремленного мне в затылок. Я невольно покосилась на громаду спящего дома, притаившегося у меня за спиной. А ведь совсем скоро мне придется набраться мужества и войти в него. Нельзя ведь всю ночь провести на крыльце. Сейчас середина апреля, пусть днем и жарко, но от земли еще веет холодом недавней зимы, что особенно чувствуется в темноте.

Мрак ластился к моим босым ногам. На столе чадила лампа, но она очерчивала лишь скудный круг света, за пределами которого все тонуло в лиловых сумерках.

Внезапно огонек, словно от дуновения ветерка, окунулся в масло и как-то странно затрещал, рассыпавшись ярко-красными искрами. Я дернулась было, испугавшись, что сейчас лампа погаснет, но уже через миг лепесток пламени вновь уверенно взбежал по фитилю, разогнав сгустившиеся на крыльце тени.

— Извините за позднее вторжение.

Вкрадчивый шепоток прозвучал так неожиданно, что я с трудом удержалась от испуганного вскрика. Вскочила с кресла, забыв про снятые туфли, и резко выпрямилась, напряженно вглядываясь во тьму.

— Простите, если испугал. — В голосе незнакомца, которого еще скрывал мрак, послышалась усмешка. А еще через миг я наконец-то увидела нарушителя моего спокойствия.

С момента нашей последней встречи Лукас Одли успел снять строгий темный сюртук и сейчас был в просторной хлопковой рубахе навыпуск и узких штанах, заправленных в высокие сапоги для верховой езды. Такая перемена гардероба меня несколько удивила. Обычно люди, напротив, стараются накинуть на себя что-нибудь с наступлением сумерек, чтобы не замерзнуть. А между тем создавалось такое чувство, что Лукас именно сейчас начал страдать от жары.

Отблески света неровными полосами легли на бледное лицо мужчины, подчеркнув круги под глазами, словно он страдал от бессонницы или сильной усталости. Лукас посмотрел на меня и с усилием раздвинул губы в улыбке, видимо, решив на сей раз быть приветливым со мной. Правда, получившаяся гримаса скорее напоминала оскал боли. По всему было заметно, что Лукас по-прежнему не испытывает особого удовольствия от общения со мной. Но тогда непонятно, что именно его привело ко мне в гости.

— Все в порядке, — прохладно проговорила я и опустилась обратно в кресло, осознав, что продолжаю стоять босиком на холодных камнях крыльца. Попыталась незаметно сунуть ноги в туфли, но судя по молниеносному взгляду, брошенному Лукасом вниз, это не укрылось от его внимания. И внезапно я рассердилась. Что позволяет себе этот жуткий тип? Сначала грубит мне, теперь без спроса заявился в гости, хотя время явно неподходящее для светских приемов.

— Чем обязана честью вновь видеть вас? — еще холоднее спросила я и с вызовом скрестила руки на груди, неприязненно разглядывая нежданного визитера.

Анна на мгновение отвлеклась от плошки с варением, кому-то подмигнула, уставившись за спину Лукаса, но тут же вернулась к прежнему занятию, принявшись вдумчиво облизывать ложку.

И это тоже не осталось незамеченным. Лукас как-то странно передернулся, должно быть, только в последний момент остановив себя от желания обернуться и проверить, не стоит ли кто за ним, и сделал еще шаг, остановившись вплотную к столу.

Мне это не понравилось. Почему-то я чувствовала легкий запах опасности, исходящий от Лукаса. Вспомнилось, как я испугалась днем, когда на какой-то жуткий миг показалось, будто он собирается ударить Анну за ее слова о женщине, стоящей у него за спиной.

— Я пришел извиниться, — после томительной паузы вдруг сказал Лукас и старательно выдавил из себя еще одно блеклое подобие улыбки. — Сегодня днем я повел себя несколько необдуманно. Боюсь, у вас могло сложиться превратное впечатление обо мне. Поверьте, я не хотел. Просто… — Лукас замялся, подыскивая нужные слова. Я не торопила его, с интересом ожидая, что он придумает в свое оправдание. И через неполную минуту Лукас сквозь зубы процедил: — Просто ваш приезд оказался полной неожиданностью для меня. Я не думал, что у Элизы Этвуд остались родственники.

Последняя фраза прозвучала так странно, что я с удивлением вскинула глаза на мужчину, хотя для этого пришлось задрать голову. Лукас не ответил на мой вопрошающий взгляд, уставившись куда-то поверх моей головы.

— Я не совсем поняла, — осторожно начала я, тщательно подбирая каждое слово, — означает ли сказанное то, что вы имели какое-либо отношение к моей прабабушке? Вы вели с ней дела?

Лукас задумчиво потер чисто выбритый подбородок. Затем тяжело посмотрел на меня сверху вниз.

— Давайте поговорим начистоту, — глухо сказал он. — Да, я понимаю ваше удивление, поэтому позвольте объясниться. Я не имею ни малейшего отношения к вашей семье. Более того, я не был знаком с Элизой Этвуд. Когда я приехал в Аерни — она уже умерла. Поэтому, наверное, мое предложение покажется вам настоящим сумасшествием, однако… — Лукас так резко нагнулся ко мне, что я вжалась в спинку кресла, с ужасом глядя в его расширенные от непонятного возбуждения зрачки. И мужчина зловеще прошептал, словно гипнотизируя меня своим неподвижным жутким взором: — Откажитесь от наследства! Уезжайте из Аерни немедленно! Плюньте на вещи и бегите! Я помогу вам найти карету и обещаю, что отправлю ваш багаж следом.

— Вы ненормальный! — Увы, это прозвучало не грозно, а как-то жалко — так сильно дрожал у меня голос. Я старалась не думать в этот момент о том, что именно Лукас — мой ближайший сосед. Если этот сумасшедший вздумает напасть на меня, то никто не придет на помощь. Да что там, никто просто не услышит моих криков — слишком далеко от главных улиц города находится этот проклятый дом. Но я кашлянула и продолжила чуть более уверенно, хотя сердце колотилось от страха где-то у меня в пятках: — Что вы себе позволяете? Элиза Этвуд оставила мне все свое состояние…

— Должно быть, она вас ненавидела и желала вашей гибели, — с горькой усмешкой перебил меня Лукас. — Иначе я не вижу объяснений столь безумному поступку.

— Да хватит меня пугать! — вспылила я. Сжала кулаки и поднялась из кресла, прежде бросив взгляд на Анну — не собирается ли она расплакаться при виде чужой ссоры. Но сестра сидела на удивление спокойно, внимательно слушая наш разговор на повышенных тонах и меланхолично накручивая на указательный палец белокурый локон, выбившийся из косы. Я уперла руки в бока и с вызовом вскинула подбородок, неприязненно смерив наглеца взглядом. — Вы заявили, что желаете говорить начистоту. Что же, извольте. Но пока я не услышала от вас ничего полезного или интересного, кроме каких-то истеричных заявлений о том, что я по совершенно непонятной причине должна отказаться от наследства и уехать восвояси. С какой стати, собственно?

В синих глазах Лукаса заметалась злость. Однако помимо нее я увидела еще и растерянность. Мужчина явно не ожидал получить от меня отпор. Ну что же, если он считает, что своей выходкой заставит меня убежать, даже не попытавшись разобраться в происходящем, то глубоко заблуждается. Мне двадцать лет, у меня не осталось родных, кроме сестры, которую предал собственный отец, а следовательно, я не имею ни малейшего права отказываться от щедрого подарка, завещанного прабабушкой.

— Если вы останетесь в Аерни, то вас ждет смерть, — произнес Лукас и зловеще усмехнулся.

— И опять вы мне угрожаете! — Я укоризненно покачала головой. — Если вздумаете продолжать беседу в подобном же ключе — то идите вон. Я не желаю больше слушать ваши запугивания. Или же поведайте мне, что за страшная беда нависла над моей головой. Только поведайте спокойно, без унылых завываний и обещаний всевозможных пакостей.

Лукас отчетливо скрипнул зубами, скрестил на груди руки, возвышаясь в ночном мраке подобно карающему посланцу Альтиса. Только меча за спиной не хватало.

— Идите домой, — почти ласково посоветовала ему я. — Я понятия не имею, какую цель вы преследовали, решив навестить меня. Если вы рассчитывали, что я немедленно покину Аерни, то просчитались. Я не собираюсь отказываться от наследства, поэтому намерена выполнить все условия завещания. И вы не в силах помешать мне.

Лукас что-то хотел сказать мне в ответ, даже открыл рот, но в последний момент передумал. Криво ухмыльнулся половинкой рта, круто развернулся на каблуках сапог и, не прощаясь, исчез во тьме. А еще через мгновение до меня донесся стук захлопнувшейся калитки.

— Дела, — задумчиво прошептала я, глядя ему вслед. — Удивительно странный тип. И все-таки интересно, где же я слышала его имя?

— Пойдем спать, Хлоя, — попросила Анна и сладко потянулась. — Я уже замерзла здесь сидеть.

Я оглянулась на дом. Хотя я только что горячо уверяла Лукаса, что обязательно выполню все условия Элизы Этвуд, в душе вновь шевельнулись сомнения. Да что там лукавить — у меня предательски затряслись коленки при мысли о том, что вот и настал тот момент, когда я должна набраться отваги и войти в свое новое жилище. Но показать страх перед сестрой я не могла. В конце концов, теперь я отвечаю за нее, а следовательно, должна быть примером для подражания. И я протянула руку Анне, предлагая последовать за мной.

* * *

Вопреки моим самым страшным предположениям, никто не напал на меня, когда я первой вошла в дом. Никакой призрак не оскалился приветственно в дверном проеме или в отражении зеркала, когда я пробиралась через темный коридор в спальню. Если Анна и видела что-то неподвластное мне, то молчала, спокойно идя следом, и волей-неволей я успокоилась.

И вот теперь я лежала на спине и прислушивалась к тишине, нарушаемой лишь спокойным ровным дыханием Анны, с которой мы делили одну кровать. Мне не спалось. Слишком много событий произошло сегодня. Приезд в Аерни, новость о смерти прабабушки и завещании, знакомство с Дугласом и Лукасом, поздний визит последнего и его попытки запугать меня… Интересно, чего он добивался? Точнее, не так. И без того понятно, что он хотел моего срочного отъезда. Но почему?

«А вдруг Лукас какой-нибудь забытый двоюродный внук или племянник твоей прабабушки? — шепнул внутренний голос. — Едва ты уедешь — он явится к Дугласу и предъявит права на дом и прочее, подтвердив бумагами свое родство с Элизой. Возможно, поэтому он и был так раздосадован твоим неожиданным появлением?»

Но я тут же отрицательно замотала головой, отвечая сама себе. Даже если я не выполню условия завещания, наследство все равно перейдет определенному человеку. Это было особо оговорено в отдельном пункте. Я мельком видела это имя в копии завещания, которую мне любезно оставил Дуглас. И точно запомнила бы, говорись там о моем соседе. Будь Лукас хоть внебрачным сыном Элизы и моим родным дядей — он ничего не получит при всем своем горячем желании.

Я перевернулась на бок и сердито уставилась на почти полный круг луны, заглядывающей в окно. Да уж, не думала и не гадала я, что простое приглашение в гости к родной прабабушке таит столько проблем. В этом деле все было слишком непонятно и загадочно. Письмо, дожидавшееся отправки около года, откровенно странные условия завещания, недружелюбные соседи и заброшенный дом, который еще приводить и приводить в порядок…

Неожиданно ход моих мыслей оборвал какой-то шум. Я насторожилась, моментально выкинув все посторонние мысли из головы. Может быть, послышалось?..

Медленно текли секунды тишины, и я совсем было уже успокоилась, решив, что у меня шалят нервы. И неудивительно, после такого напряженного дня! Но только я вздохнула с облегчением, как шум повторился, только теперь громче. Как будто хлопнула входная дверь. Я замерла, вся оборотившись в слух.

Теперь я отчетливо слышала, как поскрипывают половицы, словно кто-то ходит по дому. Я выбрала для нас с Анной спальню на первом этаже, недалеко от прихожей, где начиналась лестница наверх. И сейчас я понимала, что кто-то методично обследует комнаты, начав с гостиной и медленно продвигаясь к нам. От осознания этого факта у меня волосы зашевелились от ужаса.

«Призраки не шумят, — вдруг холодно шепнул глас разума. — Точнее, шумят, но не так. Ты уверена, что тебя навестил именно дух твоей покойной прабабки? Тогда почему бестелесное создание так шаркает ногами?»

Это замечание неожиданно отрезвило меня. Я не знала, как бороться с привидениями, но вполне представляла, что можно сделать с грабителем, или кто там еще забрался в дом. Огреть по голове чем-нибудь тяжелым, запустив вазой, или же запереть в одной из комнат до прихода помощи. Выбор большой.

Немного приободрившись от мысли, что противостоять мне будет человек из плоти и крови, я бесшумно поднялась с кровати. Кинула быстрый взгляд на Анну, но она безмятежно сопела, уткнувшись носом в подушку. Ну что же, будем надеяться, что она не проснется, пока я буду проводить карательную операцию. И я туго перепоясала халат, алча задать хорошую взбучку наглому визитеру.

Однако стоило мне только открыть дверь, как все звуки затихли. В доме вновь воцарилась полнейшая тишина, от которой зазвенело в ушах.

Я постояла немного на пороге, напряженно вглядываясь в окружающий меня мрак, затем нерешительно шагнула вперед, одной рукой ведя по стене. Так, надо вспомнить, куда ведет коридор. Если не ошибаюсь, то направо будет кухня, а повернув налево, я вскоре попаду в прихожую, где и раздавались загадочные звуки.

Так и получилось. Достаточно скоро я мрачно обозревала лестницу, ведущую на второй этаж. В прихожей было светлее, чем в коридоре, поскольку через окна, отмытые вечером от грязи, падало достаточно лунного света. И это позволяло мне убедиться в том, что никакой злоумышленник не притаился здесь, намереваясь напасть на меня.

Я подошла к входной двери и задумчиво уставилась на задвинутый засов, даже на всякий случай подергала его, убеждаясь, что он плотно вставлен в паз. Странно. При таком положении засова дверь нельзя открыть снаружи даже ключом. Но я отчетливо слышала, как кто-то вошел в дом! Как это возможно?

И внезапно мне стало очень неуютно. Право слово, я бы совершенно не испугалась, если бы в прихожей меня встретил грабитель. Думаю, мы бы смогли найти с ним общий язык. Я бы объяснила, что произошла какая-то ошибка, и на самом деле в доме нечего взять. Но я не была готова к подобному повороту событий. Неужели здесь все-таки хозяйничают призраки?

И словно в унисон моим мыслям, спину обжег злой давящий взгляд. По босым ногам пробежал ледяной сквозняк, а лестница позади душераздирающе заскрипела под чьими-то неспешными тяжелыми шагами.

Я с силой сжала кулаки, впившись ногтями в ладони и надеясь, что эта боль прогонит наваждение. Наверное, я просто сплю и вижу жуткий кошмар, так пугающе похожий на реальность!

Однако это не помогло. Кто-то или что-то за моей спиной закончил неторопливый спуск и сейчас медленно приближался ко мне, явно наслаждаясь моим замешательством и страхом.

— Хлоя…

Казалось, будто шепот прозвучал сразу со всех сторон, и от этого мельчайшие волоски на моем теле встали дыбом. Клянусь, я даже почувствовала, как мои кудри на голове приподнимаются и начинают шевелиться! Я не бросилась бежать куда глаза глядят лишь по одной простой причине — было настолько страшно, что ноги отказали мне. Я буквально вросла в пол.

— Хлоя, посмотри на меня, — продолжал обнимать меня шепот, пока тьма слизывала с моей кожи солоноватые капельки пота, словно пробуя на вкус. — Оглянись.

Я скорее выколола бы себе глаза, чем по доброй воле взглянула на призрака. Было трудно дышать — грудь словно сковали железными обручами.

— Ну что же ты, Хлоя. — Привидение будто издевалось надо мной. Вкрадчивый голос раздавался так близко, словно неупокоенный дух стоял за моей спиной. — Ты же смелая девочка.

Я тоненько всхлипнула от ужаса, когда почувствовала легчайшее прикосновение к своей руке. По коже будто пробежала ледяная цепкая многоножка. Наверное, если бы призрак сказал мне еще хоть слово — то я бы не выдержала и просто рухнула в обморок, спасаясь от ужаса суровой реальности в благословенном небытии. Но неожиданно я услышала то, что совершенно не ожидала.

— Привет, Лукас, — раздался заспанный и немного удивленный голосок Анны. — Ты опять пришел в гости?

Лукас? Страх схлынул так неожиданно, что меня даже немного затошнило. А вместо него пришла злость. Так все это представление устроил сосед, вздумавший выжить меня из дома?

И я медленно обернулась, еще крепче стиснув кулаки.

Однако напротив меня стоял отнюдь не Лукас. Над полом висело облачко плотного молочно-белого тумана, по краям которого переливались неяркие серебристые искры.

Я попятилась, не в силах отвести взгляд от столь пугающего, но одновременно завораживающего зрелища. О боги! Что это? Неужели все-таки призрак?

— Лукас, хватит пугать Хлою! — строго произнесла Анна, которая стояла чуть дальше от нас. А затем произошло то, что я никак не могла ожидать. Сестренка храбро подскочила к непонятной субстанции, преграждающей мне путь, и, нимало не смущаясь, скрылась за пеленой тумана.

— Анна, стой! — испуганно вскрикнула я. В голове заполошными птицами заметались перепуганные мысли. Что она делает? Вдруг призрак ее съест? Или задушит. Ах, да кто знает, на что способны зловредные привидения! И я, позабыв про свой страх, подалась вперед, намереваясь силой вырвать сестру из лап жуткого непонятного создания.

Я не имела ни малейшего представления, что надлежит сделать. Но и оставить Анну в беде просто не могла.

Однако туман резко разошелся передо мной, сгинув так стремительно, будто лишь привиделся мне. Беда была лишь в том, что за ним скрывался пуфик, о который я не замедлила споткнуться. И с кратким приглушенным криком я полетела на пол, едва успев выставить перед собой руки в попытке смягчить падение…

«Вот и все, — промелькнуло печальное. — Сейчас призрак наверняка расправится со мной, поскольку убежать я теперь не сумею»…

* * *

Подвернутая при падении нога не сильно, но противно ныла. Не помогал даже ледяной компресс, сделанный Лукасом.

Я тяжело вздохнула и завозилась в кресле, пытаясь найти такое положение, при котором тупая пульсирующая боль хоть немного утихнет. Осторожно вытянула ногу и исподлобья посмотрела на виновника моих злоключений.

Лукас сидел напротив и виновато хмурился. Он так старательно избегал встречаться со мной глазами, что это лишь сильнее злило меня. Ишь ты, натворил бед, а теперь смущается. Раньше надо было переживать, когда вздумал влезть в чужой дом и до смерти напугать его обитателей.

— Хлоя, налить тебе еще чаю? — деловито осведомилась Анна, которая взяла на себя роль маленькой хозяйки, пользуясь тем, что я пока была не способна к активным передвижениям.

— Спасибо, но не надо, — вежливо отказалась я, продолжая буравить пристальным взглядом повинно склоненную голову Лукаса.

— А я бы выпил еще, — робко проговорил он. Но тут же вновь стыдливо замолчал, на одно случайное мгновение встретившись со мной глазами.

Анна, однако, послушно зазвенела чашками, решив все-таки уважить просьбу незваного гостя. Ну и зря. На ее месте я бы Лукасу чай налила не в кружку, а выплеснула бы прямо в лицо.

— Вы ничего не желаете мне объяснить? — ледяным тоном поинтересовалась я, осознав, что мы рискуем просидеть до рассвета, так и не обсудив произошедшее.

— Я не думал, что вы выйдете на шум, — совершенно невпопад ляпнул Лукас, и кончики его ушей заалели. — Я полагал, будто вы испугаетесь, запретесь в комнате, а на следующее же утро покинете Аерни. Я и подумать не мог, что вы осмелитесь в одиночку и в полной темноте отправиться на осмотр дома.

— Вообще-то я решила, будто в дом забрался грабитель, — пояснила я, почувствовав в тоне Лукаса скрытый упрек и желая объяснить свое поведение.

— Тем более. — Лукас слабо усмехнулся. — Любая благоразумная девушка на вашем месте сидела бы тише мыши, и носа не показав из комнаты.

— Здесь все равно нечего брать. — Я пожала плечами. — Если бы это был грабитель, то я бы объяснила ему ошибку. Думаю, после этого он бы покинул дом ко всеобщему удовольствию.

Лукас с таким немым изумлением уставился на меня после этого заявления, что мне невольно стало не по себе. Что такого я сказала?

— Вы потрясающе наивны, — наконец медленно процедил он. — Впервые вижу настолько очаровательную неосведомленность в элементарных вещах. Вы не думали, что грабителю могут понадобиться не только… хм-м… материальные ценности, так сказать?

Я не поняла, что хотел сказать Лукас, поэтому лишь неопределенно пожала плечами.

— В любом случае это был не грабитель, а вы, — прохладно напомнила я. — И как же понимать ваш поступок?

— Да я, в общем-то, уже объяснил. — Лукас вновь виновато понурился. — Я хотел лишь напугать вас. Полагал, что нескольких громких стуков вполне хватит. Поэтому был удивлен, когда вы вышли. Пришлось играть спектакль дальше.

— О, из вас получился бы великолепный лицедей, даже жаль, что такой талант пропадает впустую! — не выдержала и съязвила я, с досадой вспомнив свой испуг. Наверное, в тот момент я очень глупо и смешно выглядела со стороны. Помолчала немного и все же задала вопрос, который мучил меня все это время: — И все же, как вам это удалось? Я имею в виду тот туман. Это выглядело настолько реалистично.

— Просто он маг, — вмешалась в разговор Анна, опять подливая Лукасу в чашку из почти опустевшего чайника. Безмятежно улыбнулась. — По-моему, это очевидно. Разве ты не видишь, Хлоя, как дрожит вокруг него воздух?

Я уставилась на Лукаса, желая увидеть ту самую пресловутую дрожь воздуха. Однако, увы, в результате у меня лишь зарябило в глазах от напряжения, и я сморгнула с ресниц одинокую слезинку, выступившую от моих безуспешных усилий. Впрочем, ничего удивительного. Ведь загадочную женщину за плечом Лукаса я тоже не вижу. А если верить Анне — она там стоит.

Между тем моего гостя откровения Анны весьма поразили. Он тоже принялся озираться, даже охлопал себя по бокам, будто пытаясь прочувствовать это явление, затем с нескрываемым интересом уставился на мою сестру.

Анна улыбнулась, польщенная вниманием к своей скромной персоне. Она примостилась на самом краешке кресла, такая маленькая, хрупкая, окруженная облаком встрепанных светлых волос. Воплощение невинности!

— Наверное, тяжело постоянно жить рядом с человеком, у которого такие способности, — наконец тяжело процедил Лукас и перевел взгляд на меня. — Ваша сестра обладает настоящим даром.

— Да уж, — пробормотала я и поправила компресс на ноге. Хвала богам, боль почти утихла. Будем надеяться, что мне не придется завтра весь день хромать. Затем откинулась на спинку кресла и выпалила на одном дыхании: — Так вы на самом деле маг?

— В некотором смысле, — сухо проговорил Лукас, явно не имея ни малейшего желания вдаваться в подробности.

Я несколько раз размеренно ударила пальцами по подлокотнику, ожидая продолжения, но наш гость молчал. Вот, значит, как. Что же, кое-кто серьезно ошибается, если думает, что столь вопиющая выходка сойдет ему с рук. Я буду не я, но вытрясу из этого новоявленного колдуна все, что он знает.

— Кажется, вы не понимаете всей серьезности положения, в которое угодили, — вкрадчиво начала я, осознав, что Лукас намерен до последнего играть в молчанку. — Вы проникли в чужой дом. Я понятия не имею, с какой целью вы это сделали. Да, вы можете сколь угодно утверждать, будто желали лишь напугать меня. Но что, если истинной причиной было ограбление? В любом случае вам придется весьма потрудиться, давая местным властям объяснение своему поступку. Уверена, что ваша репутация после этого окажется безвозвратно загубленной…

— Вы считаете, меня беспокоят такие мелочи, как моя репутация? — перебил с болезненной ухмылкой Лукас. — Меня, Лукаса Одли, уже давным-давно не волнует, что могут сказать или подумать обо мне люди.

В тысячный, наверное, раз за этот вечер меня царапнуло смутное воспоминание. Нет, я точно когда-то слышала это имя. Но где и в связи с чем?

Однако мысль, так и не оформившись окончательно, исчезла, и я продолжила сухо и твердо:

— Нет, вы не поняли меня. Вам, может быть, и плевать, что скажут о вас люди. Но как насчет тюрьмы?

— Тюрьмы? — Лукас презрительно фыркнул, не впечатленный моей угрозой. — Не смешите меня! Это был всего лишь розыгрыш. Да, сознаюсь, что глупый и жестокий, но никаких дурных целей я не преследовал. Меня наверняка не похвалят, но и наказывать строго не будут. Отделаюсь денежным штрафом в вашу пользу и общественным порицанием. Переживу как-нибудь. Авось, не впервой.

Я подалась вперед, положила на колени руки и прошептала, глядя прямо в глаза наглецу, вздумавшему выйти сухим из воды:

— То, что это розыгрыш, знают лишь трое: я с сестрой и вы. И здравый смысл подсказывает мне, что моим словам поверят с куда большей охотой, чем вашим. Тем более вы сами не отрицаете, что проникли в мой дом ночью. Хотела бы я послушать, как вы начнете оправдываться, когда я обвиню вас в нападении и попытке ограбления.

— Но вы же сами говорили, что в доме нечего брать! — гневно вскинулся Лукас.

— В доме — нечего, но что насчет моего багажа? — Я торжествующе усмехнулась. — Кто мешает мне сказать, что у меня с собой была крупная сумма денег или же дорогие украшения?

— Это же ложь!

В этот момент мне стало даже жалко Лукаса. У него от удивления так сильно округлились глаза, что они стали похожи на два огромных блюдца, в которых плескались искренние недоумение и обида.

Анна, сидящая рядом, тихонько хихикнула, видимо, позабавленная этим зрелищем. Правда, смотрела при этом она за спину Лукаса. Но я уже начала привыкать к выходкам сестры, поэтому спокойно проговорила, пожав плечами:

— Да, ложь. И что? Вы же сами сказали, что вам плевать на мнение окружающих. Так пусть думают о вас, как о воре…

Я пожалела об этой фразе, как только она слетела у меня с уст. Глаза Лукаса опасно потемнели. Он уже оправился от первого замешательства, и сейчас его рот кривился от гнева, который вот-вот должен был прорваться наружу криком. Однако, к моему величайшему удивлению, Лукас все же сумел удержаться от столь бурного выражения эмоций.

— Вы хоть представляете, кому осмеливаетесь угрожать? — тихо спросил он.

Честно слово, лучше бы закричал! От его голоса мне почему-то нестерпимо захотелось забиться в самый темный угол гостиной и заплакать.

— Да что вы мне сделаете? — Я с вызовом улыбнулась, хотя внутри все мелко дрожало от страха. — Обвините во лжи? Ваше слово окажется против моего. И я готова побиться об заклад, что поверят мне.

Еще одна томительная минута молчания. Но наконец Лукас как-то растерянно моргнул и с явным усилием отвел от меня взгляд.

— И все же ваша наивность потрясает, — пробормотал он. — Слабая девушка, дом на окраине, из всех возможных помощников — лишь ребенок. Но вы, похоже, искренне не понимаете, насколько безжалостны могут быть люди и сколь чудовищно они порой поступают.

— Речь сейчас не обо мне, — дерзко прервала его я, немного приободрившись. Кажется, я все-таки начинаю одерживать верх в этом странном противостоянии. — Речь о вас и вашем добром имени. Если вы немедленно не расскажете, почему так отчаянно желаете выжить меня из дома…

Я осеклась. Нет, Лукас ничего мне не сказал. Он все так же сидел напротив меня, только в его облике что-то неуловимо изменилось. Словно через прорези маски обычного человека, накинутой для обмана окружающих, на меня вдруг холодно и расчетливо взглянуло кровожадное чудовище. Тяжело сказать, чем было обусловлено такое впечатление. Просто мое сердце внезапно забилось вдвое чаще, просто на уши неожиданно надавила ночная тишина, и я действительно осознала, что никто не поможет нам с Анной, если Лукас решит расправиться с невольными свидетелями его преступления.

— Никогда не угрожайте мне, — медленно процедил Лукас, делая паузу после каждого слова. — Слышите? Никогда, найна Хлоя! Вы даже не представляете, с кем связываетесь!

— Так расскажите мне! — потребовала я дрожащим голосом, собрав все свое мужество. — Что происходит? Вы ведь понимаете, что теперь я точно никуда не уеду?! Что такого особенного в этом доме?

— Да с чего вы вообще решили, будто меня интересуют эти развалины?! — взорвался Лукас, продолжая испепелять меня взором. — Плевать мне на дом и все, что находится в нем! Проблема в том, что вы можете получить помимо этой развалюхи.

— Но если наследство Элизы Этвуд не достанется мне — то и вы его тем более не получите, — осторожно заметила я.

— И тем лучше. — Лукас криво усмехнулся, но пояснять свою мысль не стал. Вместо этого он встал и неспешно отправился к входной двери, видимо, посчитав разговор оконченным.

— Эй! — возмутилась я. Попыталась подняться тоже, но была вынуждена отказаться от этой идеи из-за нового всплеска боли в лодыжке, почти утихшей до этого. Не догонять ведь наглого гостя, прыгая на одной ноге. — Куда вы?

— К себе, — пожал плечами Лукас, уже взявшись за дверную ручку. Искоса глянул на меня и добавил с усмешкой: — Учитывая ваше физическое состояние — можете не провожать.

— Но… — растерялась я от подобного оборота событий. Он уходит? Вот так вот просто? А как же мои угрозы ославить его, если он не расскажет мне, что вообще происходит?

— Доброй ночи, найна Хлоя, — прохладно пожелал Лукас. Покосился на окно, за которым уже серел сумрак, предвещая скорый рассвет, и нехотя поправился: — Точнее, учитывая обстоятельства, славного утра. И подумайте над моими словами. От всей души советую вам как можно скорее покинуть Аерни. Если желаете — я помогу вам с вещами.

— Идите к Альтису! — совершенно неподобающе для девушки из хорошей семьи огрызнулась я в ответ на столь соблазнительное предложение. Видимо, сказались годы воспитания в пансионе, где, что скрывать, мой жизненный опыт весьма обогатился в плане всевозможных ругательств. Что поделать, наши учителя были обычными людьми со своими недостатками и не всегда успевали уследить за шалостями воспитанников. А семьи у всех были разные.

Лукас вряд ли ожидал от меня подобного. Он удивленно вскинул брови, однако удержался от нового витка спора. Почтительно склонил голову, прощаясь, и вышел прочь.

Спустя неполную минуту до меня донесся звук отодвигаемого засова, который через пару мгновений вновь с лязгом встал в паз.

— Ишь ты, маг, — прошептала я, не сомневаясь, что это Лукас любезно закрыл за собой дверь, заперев ее изнутри дома при помощи заклинания. Но на всякий случай, прихрамывая, подошла к двери и выглянула в темную прихожую, которая, как и ожидалось, оказалась пустой.

— Странный тип, правда? — спросила я у Анны, которая свернулась калачиком в кресле и, по-моему, уже задремала, утомившись от нашего бесконечного спора.

— Да, — сонно согласилась она, тараща на меня огромные голубые глаза. — Странный. И не совсем человек.

* * *

Я меланхолично пила какао, вновь выбрав для посиделок крыльцо. Нет, мне было уже нестрашно оставаться в доме. Особенно после пережитого ночного представления, устроенного мне соседом. Полагаю, если бы в этом месте на самом деле обитали кровожадные призраки, то они бы уже давным-давно напали на меня, благо, что возможностей было предостаточно. Однако я по-прежнему не желала и лишней минуты проводить под крышей дома — слишком угнетала меня его запущенность. Сначала я собиралась устроить завтрак на небольшой кухоньке, до разбора которой вчера у меня еще не дошли руки, но затем ужаснулась масштабам грядущей неминуемой уборки, мудро решила не расстраивать себя раньше времени и вместо созерцания грязи и пыли насладиться красотами утреннего пейзажа. Хотя, если честно, дело уже шло к обеду — после столь утомительной и бурно проведенной ночи мы с Анной встали лишь ближе к полудню.

Сестра увлеченно доедала последний кусок пирога, купленный еще накануне в какой-то придорожной забегаловке. Я задумчиво посмотрела на Анну. Вчера мне так и не удалось добиться от нее, что означали те слова по поводу Лукаса. Как это — он не совсем человек? Нет, я не сомневалась, что все маги из-за своих способностей весьма отличаются от обычных людей. Но мне показалось, что Анна имеет в виду нечто другое. Однако она так хотела спать, что лишь что-то невнятно пробурчала в ответ на мои расспросы.

— Анна? — позвала я сестру, вздумав воспользоваться удобным моментом и все-таки выяснить, что же она хотела сказать мне вчера по поводу Лукаса.

Сестра вскинула на меня глаза, и я в очередной раз поразилась их неестественной затягивающей голубизне. Такое чувство, будто смотришься в чистое весеннее небо.

— Ты вчера сказала, что Лукас не совсем человек, — продолжила я, стараясь не утонуть в этих озерах. — Что это значит?

— Он больше, чем хочет казаться. — Анна снисходительно улыбнулась мне, будто это я была намного младше ее, а не наоборот. — Когда ты угрожала ему, то я вдруг заметила его тень. Наверное, он сильно разозлился, поэтому потерял контроль над ней. Но она выросла сама по себе. И у нее были крылья.

Я поймала себя на том, что слушаю Анну, самым неприличным образом раззявив рот. И что все это значит? О какой тени она толкует? Н-да, стоит признать, тайны лишь множатся.

Мои размышления прервал скрип гравия под чьими-то шагами на дорожке, ведущей от крыльца к калитке, и осторожное покашливание. Из-за кустов, разросшихся без должного присмотра садовника, я до последнего не имела возможности увидеть, кто именно пожаловал к нам в гости, поэтому с интересом повернулась в сторону шума и принялась терпеливо ожидать. И спустя пару мгновений на небольшую полянку вышла средних лет женщина в темном строгом платье, слегка оживленном белоснежным кружевным воротничком.

— Извините, что вошла без приглашения, — проговорила она, остановившись около первой ступеньки, — но я рассудила, что вы вряд ли услышите, если я начну кричать с улицы — слишком большое расстояние. Тем более калитка была не заперта, поэтому, собственно, я и осмелилась на подобную дерзость. Добрый день.

— Добрый, — настороженно отозвалась я, с интересом разглядывая незнакомку. Печальный опыт знакомства с Лукасом научил меня относиться с опаской к незваным гостям.

— Меня зовут Герда. — Женщина улыбнулась, и я вдруг поймала себя на том, что улыбаюсь ей в ответ. Уж очень приветливо и открыто у нее это получалось. — Сьерра Герда Филипс. Меня прислал мой хороший знакомый. Сказал, что вы нуждаетесь в услугах помощницы по хозяйству.

— О, конечно! — воскликнула я, мигом слетев с кресла и решив, будто она говорит о Дугласе. — Вы будете моей спасительницей, если согласитесь на столь неблагодарную и тяжелую работу!

— Да, я понимаю, о чем вы. — Герда придирчивым взглядом обвела грязные окна дома и красноречиво поморщилась. Впрочем, уже через мгновение она вновь безмятежно заулыбалась и доброжелательно посмотрела на меня. — Однако глаза боятся, а руки делают, не правда ли, найна Хлоя? Не сразу, конечно, но, полагаю, у меня получится навести подобие порядка в этом хаосе.

— Не сомневайтесь, что я приму в этом самое непосредственное участие! — пылко заверила ее я. — А что насчет вашей платы за работу?

— Золотой в месяц меня вполне устроит, — заверила меня Герда.

— Золотой? — недоуменно переспросила я, слегка растерявшись от столь смехотворной суммы. Даже будучи секретарем у Джоанн я получала в месяц десять золотых. И это с учетом того обстоятельства, что при этом я находилась на полном ее обеспечении! — Но это же очень мало!

— Не беспокойтесь обо мне. — Герда негромко рассмеялась, видимо, позабавленная моей реакцией. — Я, если честно, не особо нуждаюсь в деньгах. Да и потом, мне просто совесть не позволит брать больше у девушки, которая в столь юном возрасте осталась без родителей. К тому же у вас на попечении сестра. Поэтому давайте договоримся так: если вам понравится моя работа, то вы вполне можете радовать меня ежемесячными премиями. Но я не обижусь, если вы будете строго придерживаться нашей договоренности. Золотой в месяц меня более чем устроит, честное слово!

Что скрывать, предложение Герды меня несколько насторожило. Нет, с одной стороны, конечно, хорошо, что она не заломила несусветную цену за свои услуги, но с другой, как-то странно все равно. Кто же в здравом уме от денег отказывается?

Но в этот момент Герда в очередной раз лучезарно улыбнулась, и я растаяла. Наверное, встреча с Лукасом сделала меня даже излишне подозрительной, раз я во всех начала видеть врагов и злоумышленников.

— По рукам, — проговорила я, и наша сделка оказалась завершенной.

* * *

Стыдно и смешно признаваться, но я весь день провела в ожидании, что Лукас придет навестить меня. Хотя бы ради того, чтобы выяснить, действительно ли я твердо намерена выполнить свою угрозу и заявить о попытке ограбления. Но шло время — а ничего не происходило. День медленно катился к закату. Мы с Гердой привели в порядок гостиную, вымыли кухню, после чего моя новая помощница осталась на ней готовить обед. Я в очередной раз поймала себя на том, что постоянно поглядываю в окно, ожидая увидеть там Лукаса, пришедшего просить извинений за свой поступок, и ужасно рассердилась. Что за чепуха, почему я постоянно думаю о нем?! Может быть, все-таки наведаться к Дугласу и рассказать ему про мои ночные приключения?

Но почти сразу я со вздохом сожаления отказалась от этой идеи. Во-первых, мне было как-то стыдно признаваться, что в моем доме ночью побывал мужчина. Это прозвучало бы слишком двусмысленно. Во-вторых, я прекрасно помнила, как сильно меня напугал Лукас. А вдруг он способен каким-либо образом навредить мне, если я вздумаю порочить его имя? А в-третьих, что скрывать, я сгорала от любопытства. Предположим, мне поверят, и Лукаса заберут для дальнейших разбирательств, возможно, даже упекут в тюрьму. Но тогда я никогда не узнаю, чего именно он добивался и почему!

«Не лукавь, — неожиданно вмешался глас рассудка. — Ведь есть еще и четвертая причина, которая перевешивает все остальные. Не правда ли? Согласись — Лукас весьма симпатичный мужчина. И по вполне понятным причинам тебе бы не хотелось превращаться в его заклятого врага».

Что за глупости?! Я раздраженно мотнула головой, отгоняя столь смехотворные мысли. Конечно же, мне не нравится Лукас. Если честно, я его вообще побаиваюсь. Мало ли что он может еще учудить. Одно радует — Герда выразила желание на ночь оставаться в доме. Мол, так ей будет намного легче, не придется тратить силы на вечные шатания туда-сюда. Семьи у нее все равно нет, поэтому она будет только рада проводить все время здесь. Все лучше, чем ночами страдать от одиночества в четырех стенах.

В этот момент я вновь обнаружила, что задумчиво смотрю на пейзаж за окном, и окончательно разозлилась на себя. Надо срочно заняться каким-нибудь делом, чтобы перестать сходить с ума! Почему бы не осмотреть второй этаж? Все равно Анна осталась на кухне помогать Герде, значит, мне не придется отвлекаться для того, чтобы проверить, чем там занимается моя младшая сестренка.

И, вооружившись тряпкой и ведром с водой, я смело отправилась на разведку.

Начать свою работу я разумно решила с кабинета прабабушки. Надеюсь, мне повезет обнаружить там бумаги, которые прольют свет на происходящее здесь.

Гулкое просторное помещение встретило меня полумраком. Первым делом я отдернула тяжелые бархатные гардины и тут же расчихалась от пыли, поднятой при этом простом действии. Затем обернулась и удивленно присвистнула при виде высоких, до потолка, книжных шкафов, до отказа заполненных старинными фолиантами в обложках с дорогим золотым теснением. Ого! Да одна эта коллекция стоит целое состояние!

Но куда больше меня заинтересовал письменный стол, накрытый дорогим зеленым сукном. На нем ничего не лежало, но я не сомневалась, что в его глубинах может скрываться нужное мне.

Я не ошиблась в своих предположениях. В первом же открытом ящике оказалась целая кипа пожелтевших от времени бумаг. И я, забыв об уборке, погрузилась в их изучение, внимательно проглядывая каждый листок.

Достаточно скоро я поняла, что времени на это уйдет немало. Большую часть из найденного занимали хозяйственные заметки. Но при этом частенько на полях встречались странные пометки карандашом, за сокращениями которых мне так и чудился потаенный смысл. Вот как, например, можно расшифровать следующую чудную фразу: «Два ст. л. полыни на одну кр. воды, смешать в ночь пол. л.»? Две столовых ложки полыни добавить в кружку воды, и все это сделать в полнолуние? Но что тогда произойдет? Хм-м…

Я отложила очередной листок в сторону и задумчиво наморщила лоб. Интересно, а чем занималась моя прабабушка? Неужели она была знахаркой и делала какие-то целебные снадобья? Да нет, вроде бы я про это не слышала. И почему тогда на кухне я не обнаружила ни малейших следов, свидетельствующих о столь необычном хобби? Я имею в виду всевозможные травы, магические амулеты и прочие вещи, которые обычно используют при создании лечебных отваров.

Я отложила в сторону стопку просмотренных бумаг и решительно потянула на себя следующий ящик. Рано пока делать какие-либо выводы. Сначала надо все тщательно изучить. И я смело запустила руку в темное нутро письменного стола.

Однако тут же я пожалела о своей неосмотрительности. Руку вдруг пронзила острая боль, и я вскрикнула от неожиданности. Отпрянула от стола, изумленно разглядывая крошечную капельку крови, выступившую на указательном пальце. Это еще что такое? Обо что я могла уколоться?

Во второй раз я решила быть осторожнее, поэтому до предела вытащила ящик, после чего аккуратно принялась выкладывать из него бумаги. И наконец обнаружила причину моего так называемого боевого ранения — маленькую записную книжку, на обложке которой щерилась тонкими и чрезвычайно острыми иголками металлическая звезда.

— Оригинальное украшение, ничего не скажешь, — пробормотала я. Бережно взяла ее в руки и с некоторым усилием раскрыла, правда, при этом слегка испачкав кровью из пораненного пальца переплет.

На первой страничке я обнаружила подробное генеалогическое древо незнакомого мне семейства. Я начала изучать его снизу, скользя взглядом по ровным строчкам, пока не остановилась на самом верху. И тем большим было мое удивление, когда я обнаружила, что венчает родословную уже знакомое мне имя Лукас, к которому кто-то любезно приписал и фамилию — Одли.

— Не может быть! — потрясенно прошептала я себе под нос. Спустилась пальцем на ступень ниже. — Элизабет и Грегор. Их сыновья — Лукас и Оливер.

Да, совершенно верно, фамилия была дописана позже. На это указывали и более темные чернила, не успевшие выцвести от времени. Но это не умаляло того факта, что нашла я эту книжку в письменном столе, некогда принадлежащем именно Элизе Этвуд. С какой стати она вообще заинтересовалась Лукасом? Получается, они были знакомы? Но тогда, выходит, он солгал вчера, когда сказал, будто они никогда не встречались.

Я нервно забарабанила пальцами по столу. Ох, не нравится мне все это! Пожалуй, надо было все-таки сообщить хотя бы тому же Дугласу, что Лукас пробрался ночью в дом и пытался запугать меня. А сейчас мои слова вряд ли кто-нибудь примет всерьез. Как-то странно кричать о воре, когда с момента предполагаемого нападения прошло столько времени. Тем более что я разговаривала с Гердой и ни словом не обмолвилась ей о ночных злоключениях.

Тяжело вздохнув, я вернулась к изучению записной книжки. Перевернула страничку и вновь замерла — теперь уже над какой-то записью. Беда была лишь в том, что я никак не могла понять, о чем же в ней говорится. Вроде бы я улавливала смысл отдельных слов, но целые фразы превращались в какую-то тарабарщину. Очень непонятное и неприятное ощущение, стоит заметить. Когда читаешь — и вдруг осознаешь, что разучился воспринимать смысл прочитанного.

Почему-то я никак не могла отвести взгляда от этих строчек. Казалось очень важным разгадать то, о чем тут говорилось. Вдруг это имеет какое-либо отношение к Лукасу? Недаром ведь родословная именно его семьи была изображена на первой странице.

Неожиданно я поймала себя на том, что тихонечко шепчу себе под нос слова, написанные тем же ровным четким почерком, что и большинство просмотренных мною бумаг. Изломанное их звучание завораживало. Изредка мне слышалось что-то очень и очень знакомое, но это ощущение сразу же пропадало, стоило мне только перейти к следующей строчке.

Когда я прочитала примерно половину, то отстраненно удивилась тому, как сильно и стремительно вокруг потемнело. Теперь мне приходилось щуриться, чтобы разобрать сливающиеся во мраке фразы. Но это не могло остановить меня. Взгляд намертво приковался к записной книжке. Я получала едва ли не физическое удовольствие от того, как слова соскальзывали с моего языка, поэтому все убыстряла и убыстряла темп чтения.

Однако вскоре мои чувства изменились. Чем меньше строчек оставалось до конца страницы — тем более мне становилось не по себе. Нет, я не могла по своей воле остановиться, но пропало и наслаждение. Мне было страшно. Я ощущала, как струйки мрака скользят по моей коже, как во тьме кто-то тяжело дышит, притаившись за спиной и до поры до времени не желая выходить. Что будет, когда я произнесу последнее слово? Кого я призываю себе на погибель?

— Хлоя! — неожиданно словно издалека услышала я отчаянный крик сестры и краем глаза заметила, как ее хрупкая фигурка нарисовалась на фоне светлого прямоугольника открытой двери. — Немедленно прекрати!

Если бы я только могла! Теперь мрак вокруг меня сгустился до предела, показывая, что не отпустит невольную беспечную жертву. Я будто угодила в тесные паутинные силки, не дающие мне пошевелить и пальцем.

— Хлоя!.. — В голосе Анны послышались слезы. — Пожалуйста, не надо!..

Две фразы. Мне оставалось произнести всего две фразы. И я с ужасом осознавала, что сделаю это. У меня не было сил сопротивляться той воле, которая захватила мое тело и разум.

Внезапно раздался звук распахиваемого настежь окна, и мне в лицо ударило порывом свежего ветра. Тьма недовольно взбурлила, вскипела, раздраженная чужим вмешательством. А я уже открыла рот, чтобы на одном дыхании выпалить финал. Но не успела. В следующее мгновение неведомая сила приподняла меня за шиворот, словно напроказившего котенка, хорошенько встряхнула и откинула далеко в сторону от стола.

Я отлетела к стене и сильно ударилась головой, но создание не потеряла. Однако удар, по всей видимости, не прошел для меня даром. Иначе как объяснить тот факт, что я увидела всего в паре шагов от меня Лукаса. Правда, у него за спиной почему-то трепетали огромные призрачные крылья, словно сотканные из еще более плотной мглы, что плескалась в кабинете.

Лукас всего лишь взглянул на злополучную книжку — и та захлопнулась сама собой. А затем он разъяренно обернулся ко мне — и я испуганно вжалась в стену. Поскольку его глаза горели совершенно нечеловеческим красным пламенем.

— Мамочки, — успела прошептать я и благополучно лишилась чувств, не выдержав свалившихся на меня испытаний.

* * *

Я старательно пыталась убедить себя, что увиденное — всего лишь жуткий ночной кошмар. Вот сейчас я открою глаза и обнаружу, что лежу в своей кровати, а рядом сопит Анна, и день только начинается…

— Вы чрезвычайно любопытная и глупая девушка, — укоризненно произнес над моей головой женский голос, безжалостно лишив меня малейших иллюзий по поводу произошедшего.

Я грустно вздохнула и боязливо приоткрыла один глаз, проверяя, где нахожусь и не грозит ли мне какая-нибудь опасность. Затем, убедившись, что никакая жуть не торопится нападать на меня, распахнула оба.

Я лежала на диване в гостиной. В кресле, стоящем у изголовья, удобно расположилась Герда, которая, заметив, что я очнулась, сразу же принялась укоризненно цокать языком и скорбно морщить лоб, всячески выражая свое неодобрение.

— Хлоя! — Анна, притулившая на полу рядом, приподнялась и радостно бросилась мне на шею. Я со вздохом нескрываемого облегчения обняла сестру. Какое счастье, что с ней все в порядке!

— А еще найна Хлоя весьма везучая особа, — возразили Герде, и я окаменела, узнав насмешливые интонации. Перевела взгляд чуть в сторону — и вздрогнула, увидев Лукаса. Он стоял около каминной полки и с ленивым интересом изучал портрет моей прабабки, будто бы не обращая на меня ни малейшего внимания.

Как-то сразу вспомнился его взор, пылающий демоническим пламенем. И я едва не закричала от испуга, когда Лукас медленно повернулся в мою сторону.

Хвала Бригиде, на сей раз его глаза были привычного синего цвета.

— Лукас спас тебя, — прошептала Анна мне на ухо, не торопясь выбираться из моих объятий. Тихонько прыснула от смеха. — А потом он перенес тебя сюда на руках. Так мило!

Я так не считала. Мои щеки от подобной новости заметно потеплели от смущения.

— Что произошло? — хрипло спросила я, обращаясь сразу ко всем присутствующим.

Анна удобно примостилась около меня, не торопясь вставать. С интересом посмотрела на Герду, а та, в свою очередь, переглянулась с Лукасом.

Пауза в комнате слишком затянулась. Никто не желал первым начать объяснения.

— Герда, — наконец медленно протянул Лукас, обращаясь к моей новой помощнице, — пожалуйста, приготовь нам кофе. Полагаю, найна Хлоя не откажется от глотка чего-нибудь горячего.

— Как скажешь. — Женщина послушно встала со своего места, и я удивленно вскинула брови от этого обмена репликами. Получается, Лукас и Герда хорошо знакомы, раз уж не считают нужным придерживаться при разговоре друг с другом необходимых правил этикета и спокойно обращаются друг к другу столь фамильярно.

А Герда между тем наклонилась к Анне и тепло ей улыбнулась.

— Пойдем, — проговорила она. — Заодно сделаю тебе горячего шоколада.

Анна мигом слетела с дивана. Да, Герда знала, чем поманить мою сестренку: за сладости та могла бы продать душу отродью Альтиса.

Спустя несколько секунд мы остались наедине. Я торопливо села, подумав, что будет как-то неправильно разговаривать с почти незнакомым мужчиной лежа. Провела рукой по растрепавшимся волосам, пытаясь их пригладить и создать хоть какое-то подобие приличной прически, но затем отказалась от заведомо проигрышной затеи. С моей густой шевелюрой такой фокус не проходит, надо брать расческу и заниматься всем этим серьезно. Вряд ли это уместно сейчас.

Лукас неторопливо двинулся по комнате, не обращая ни малейшего внимания на мои телодвижения. Вновь остановился напротив камина и поднял голову, в очередной раз посмотрев на портрет Элизы Этвуд.

Я не торопила его, хотя, что скрывать, мне было очень интересно, о чем он собирается мне поведать. Однако замечание Герды о моем неуемном любопытстве царапнуло меня, заставив вспомнить о хороших манерах. Помнится, добрая верная Мари тоже частенько выговаривала мне, что девушкам из приличных семейств не пристало иметь столь живой и непосредственный нрав. Я порой смущала окружающих неудобными вопросами, и меня наказывали за это, оставляя без ужина или заставляя наизусть учить целые главы из скучных и чрезвычайно нравоучительных поэм.

— Найна Хлоя, — сказал Лукас, и я моментально вернулась в реальность, отвлекшись от воспоминаний о своей непростой жизни в пансионе, — что вы знаете о своей прабабушке?

— Немного, — честно ответила я. Подумала пару секунд и исправилась: — Точнее, совсем мало. Я никогда не видела ее при жизни, хотя каждый канун праздника перемены года получала подарок. Обычно — теплый свитер и домашние сладости. Но она никогда не предлагала приехать к ней в гости, хотя наверняка знала, что в доме отчима мне, мягко говоря, не рады. Не изменилось это и после того, как Генрих окончательно перестал приглашать меня, и я была вынуждена проводить все каникулы в пансионе.

— Вы воспитывались не в семье? — Лукас резко развернулся ко мне, пораженный таким фактом.

— Мой отец погиб, когда я была еще совсем маленькой, — сухо пояснила я, не имея особого желания вдаваться в подробности своей маленькой семейной драмы. — Я его совсем не помню. Мать вскоре вновь вышла замуж, а я пришлась не ко двору. Частая история.

— Так вы с Анной не родные сестры? — искренне изумился Лукас.

— А разве это незаметно? — в свою очередь удивилась я. — У нас разные отцы.

— То есть Анна не принадлежит роду Этвуд? — на всякий случай переспросил Лукас и без того очевидную вещь. Я в ответ кивнула, и он присвистнул, видимо, не ожидая подобного.

Если честно, я не понимала причин такого удивления. Да, разводы в нашей стране не приняты, но вторые браки — не такое уж редкое дело. К сожалению, люди смертны, а любовь до гроба встречается лишь в романтических сказках, где обычно живут долго и счастливо и умирают в один день.

— Странно, — протянул Лукас. — Очень странно. Я готов был поклясться, что…

Однако фразу он не завершил. Лишь устремил отсутствующий взгляд поверх моей головы, о чем-то глубоко задумавшись.

Я тихонько кашлянула, напоминая о своем присутствии, и Лукас спросил, продолжая пристально разглядывать противоположную стену:

— Родители Анны живы?

— Наша мать умерла несколько недель назад, — сухо проговорила я, не понимая столь пристального интереса к моей семье. — И тогда же Анну отослали в пансион, где чуть раньше обучалась я. Узнав об этом, я отправилась забрать ее. Благо, что ее отец — Генрих Мюррей — был лишь счастлив избавиться от дочери и передать ее под мою опеку. В пансионе меня ожидало письмо прабабушки, приглашающее меня сюда. Собственно, так мы здесь и оказались.

Лукас кивнул, словно предполагал нечто подобное.

— Надеюсь, я удовлетворила ваше любопытство, — холодно проговорила я. — Теперь ваша очередь отвечать на вопросы, не так ли? Кажется, вы собирались мне объяснить, что именно произошло в кабинете.

— Скажите, как вы открыли эту книжку? — Лукас самым невежливым образом ответил вопросом на вопрос. Бережно достал из кармана сюртука плотный сверток из ткани, положил его на невысокий столик около дивана и аккуратно развернул.

Я заметила, как при этом простом действии его лицо исказила гримаса отвращения, будто перед ним находилась не обычная записная книжка, весьма потрепанная временем, а нечто гадкое и противное.

— Не понимаю. — Я пожала плечами. — Что значит — как открыла? Молча. На переплете ведь нет никакого замка.

— Вот так вот просто? — Лукас недоверчиво вскинул брови. — И ничего не произошло?

— Ну, чуть ранее я уколола палец об эти иглы. — Я протянула было руку, чтобы потрогать металлические иглы, топорщащиеся с обложки, но Лукас опередил меня, резко отодвинув книжку подальше.

— И вы испачкали переплет кровью, — скорее утвердительно, чем вопросительно протянул он.

Я промолчала. Честно говоря, я уже забыла об этом обстоятельстве. Благо, что палец не болел и никак меня не беспокоил.

— Что же, поздравляю вас, — со странной интонацией сказал Лукас. — Вы потрясающе везучая девушка!

— Это я уже слышала, — напомнила я. — Но хотелось бы узнать подробнее, в чем же заключается моя неслыханная удача?

— До сего дня я не слышал о счастливчиках, которым бы повезло выжить после ритуала вызова слуги Альтиса. — Лукас криво ухмыльнулся одной половинкой рта. — Да, вы не закончили читать заклинание, но вам оставалось всего лишь слово. Бездна уже распахнула перед вами свои приветственные объятия. Скажите, вы слышали неторопливую поступь демона, отправленного по вашу душу?

Я невольно вспомнила ласку ожившего мрака, неразборчивый шепот во тьме, призывающий меня. Неужели это все было реально?

— Но я не понимаю, — жалобно пробормотала я, содрогнувшись от этих мыслей. — Получается, моя прабабушка практиковала темную магию? Она была ведьмой?

Лукас так долго молча смотрел на меня, что под конец паузы мне хотелось закричать во все горло, лишь бы оборвать эту затянувшуюся пытку.

— Это будет долгий разговор, найна Хлоя, — наконец тихо произнес он. — Вы готовы услышать правду? Боюсь, она может вам не понравиться.

— Готова, — твердо сказала я без мига промедления.

— Ну что же. — Лукас подвинул кресло и сел напротив. Задумчиво потер лоб, явно соображая, с чего начать.

— Почему в книжке моей прабабушки была родословная вашего рода? — решила я ему помочь.

— Вопрос не в бровь, а в глаз. — Лукас невесело усмехнулся. — Найна Хлоя, вы что-нибудь знаете про магов?

Я в ответ лишь недоуменно покачала головой. Если честно, до сего дня я даже сомневалась в их существовании. Нет, я знала про всякие магические штуки, как, например, тот же огненный камень, которым вчера удачно похвастался Дуглас, и шары, освещающие богатые дома в темное время суток, но как-то не задумывалась о том, как именно их делают. В любом случае, они были слишком дороги для меня, чтобы я имела возможность изучить их и понять способ действия.

— В Батфилде я была знакома с одним медиумом, — осторожно произнесла я, вспомнив эксцентричного знакомого Джоанн, которого обычно приглашали на так называемые спиритические сеансы. Но, говоря откровенно, я частенько замечала, что он намеренно двигает доску, желая продемонстрировать свои способности. Впрочем, я не сомневалась, что и сама Джоанн это видела. Однако медиум был весьма импозантным мужчиной и отличным собеседником с неплохим чувством юмора, к тому же принадлежал к знатному роду, поэтому на его причуды в обществе смотрели сквозь пальцы. Как говорится, у богатых свои развлечения.

— Ах, оставьте! — Лукас раздраженно отмахнулся, без особых проблем уловив сарказм в моем признании. — Вы наверняка понимаете, что имели дело с шарлатаном. Я говорю про настоящих магов.

— О таких, как вы? — с иронией поинтересовалась я. — Нет, таких не встречала. Если, конечно, не принимать во внимание Анну. Ее таланты меня иногда… удивляют. Но задвигать засовы на расстоянии она не умеет.

— Да, ваша сестра — уникум, — серьезно согласился Лукас. — И мне еще предстоит придумать, что же с ней делать.

Прозвучало это несколько угрожающе, и я ощутимо напряглась.

— Если вы хоть пальцем прикоснетесь к Анне, — зашипела я, готовая кинуться на него и выцарапать глаза, — если только посмеете как-либо обидеть ее…

— Успокойтесь, — кратко осадил меня Лукас. — Я и в мыслях не имею обидеть вашу сестру. Но с ее даром надлежит разобраться. Надеюсь, вы не будете возражать против этого. Впрочем, речь сейчас не об этом. Вернемся к нашим баранам, то бишь магам.

Я невольно улыбнулась столь образному сравнению, и Лукас продолжил чуть мягче:

— Видите ли, найна Хлоя, маги в действительности весьма редки, поэтому нет ничего удивительного в том, что вы ни разу никого не встречали из этой братии. А возможно — и встречали, просто остались в неведении. Мы не любим кичиться своими талантами.

Я вспомнила прошедшую ночь и то представление, которое мне устроил Лукас, однако удержалась от ехидного замечания. Лучше не стоит, а то вдруг обидится и вообще ничего не расскажет.

— Наверное, оно и к лучшему. — Лукас невесело усмехнулся. — К тому же не каждому таланту суждено развиться без должного присмотра. Поэтому многие люди так и умирают в счастливом неведении о своем даре.

— То есть не каждый рожденный магом в итоге становится им? — на всякий случай переспросила я.

— Да, — кивнул Лукас. — Бывают, конечно, уникумы, способные развить свой дар самостоятельно, но, честно говоря, я о подобных случаях читал лишь в книгах. Но не суть. Важно то, что если ты маг — то постоянно подвергаешься разнообразнейшим испытаниям силы воли. Так легко наколдовать себе сколько угодно золота, воспользовавшись иллюзорным заклинанием. Так просто подчинить своей воле другого человека, заставив его выполнять любые твои приказания. И так элементарно убить обидчика, всего лишь прищелкнув пальцами. Вы понимаете, найна Хлоя, какое искушение несет в себе магический дар?

— Еще как, — протянула я, не сумев скрыть нотки ужаса в голосе. — И как же вы с этим справляетесь?

— Ну, во-первых, чем больше знаешь — тем больше тянет узнать. — В голосе Лукаса послышались непривычные мечтательные нотки. — Видите ли, найна Хлоя, чаще всего маги полностью погружаются в работу. Кто-то создает амулеты и разные магические вещи — и счастлив от этого. Причем счастлив не из-за денег, которые приносит подобное занятие, а платят за это, уверяю вас, весьма и весьма неплохо, но именно из-за самого процесса. Когда металл начинает петь под твоими пальцами, то ты чувствуешь, как твоя душа отрывается от тела и воспаряет к небесам…

Менее всего я ожидала от Лукаса настолько поэтического повествования, поэтому слушала его, затаив дыхание. Сдается мне, он сам некогда занимался именно этим. Наверное, в его жизни произошло что-то очень серьезное, раз он отказался от настолько любимой работы.

— А во-вторых? — несмело переспросила я, когда Лукас надолго замолчал, видимо, погрузившись в воспоминания о прежних временах.

— А во-вторых, маги обычно очень дорожат своей репутацией, — продолжил тот, с усилием отвлекшись от своих воспоминаний. — Для мага величайший позор в жизни, если его ученик начнет применять свои умения во вред остальным. Значит, не сумел разглядеть гнилую сущность, разгадать истинный облик того, который так много времени провел бок о бок с тобой. Еще есть магический университет, расположенный в Арилье, но там за учениками присмотр еще строже. Одно подозрение в недостойных занятиях — и тебя без разговора отчисляют. Да и не все туда стремятся. Если дар наследственный, а так обычно и бывает, то и в семье хватает наставников.

И опять в голосе Лукаса послышались непривычные нотки слишком сильной горечи, словно некогда он пережил то, о чем говорил.

— Некоторые люди умеют очень хорошо притворяться и скрывать свои настоящие мотивы, — осторожно заметила я, стараясь хоть как-то приободрить его.

— О да, — невесело хмыкнул тот. — Это уж точно.

Я ожидала, что он как-нибудь объяснит свои слова, но Лукас так зло взглянул на меня, что расспросы встали поперек горла. Пожалуй, не стоит углубляться в эту тему. Сдается, для Лукаса она — все равно что до конца не зарубцевавшаяся рана, каждое прикосновение к которой приносит страдание.

— Все это, безусловно, очень познавательно, — проговорила я. — Но какое отношение ваш рассказ имеет к записной книжке моей прабабушки и едва не случившейся трагедии?

— Как вы верно только что заметили, люди умеют притворяться, — сухо сказал Лукас. — Некоторые делают это превосходно. И потом, зло терпеливо и прекрасно маскируется под благо. Далеко не все темные маги встали на эту дорогу осознанно. Кто-то искренне собирался сделать мир лучше и чище, но, увы…

Я не совсем понимала, что имеет в виду Лукас. Одно было очевидно — это как-то затрагивало его лично. Такую горечь невозможно сыграть. Да и зачем ему устраивать спектакль передо мной?

— Так или иначе, но бороться со злом надо его же методами, — после секундной заминки продолжил Лукас. — Невозможно остановить темного мага, уже вкусившего вседозволенности и власти, лишь увещеваниями и уговорами. Даже более того — необходимо постоянно изучать своего врага, знать его оружие.

Я уже понимала, куда клонит мой собеседник, но отказывалась в это верить.

— Хотите сказать, что моя прабабушка была эдаким борцом со злом? — скептически вопросила я, когда Лукас прервался на мгновение и облизнул губы, пересохшие после долгого разговора.

— Не совсем так, — мягко поправил меня он. — Видите ли, найна Хлоя, зло — притягательно. Оно прячет свой истинный облик под тысячью привлекательнейших масок, и очень тяжело разглядеть, что за мерзость скрывается на дне этой пропасти. Если обычный маг начнет изучать запрещенные заклинания, пусть даже с благими намерениями, то велика вероятность, что рано или поздно он сам переметнется на сторону слуг Альтиса. У вашей прабабушки не было магического дара. Но она обладала острым умом и сообразительностью, к тому же имела личные счеты к темным магам. И это помогало ей работать с запрещенными заклинаниями, вычленяя из них главные составляющие компоненты. Как ни странно прозвучит, но она была, пожалуй, лучшим специалистом страны по культу Альтиса. И ее услугами пользовались многие мои знакомые. Понимаете, каждый маг вносит в рисунок заклятия что-нибудь свое. Это как личная подпись, доказывающая твое авторство. Достаточно было прислать вашей прабабушке описание того или иного ритуала — и через некоторое время она безошибочно давала ответ, кто и когда использовал похожие обряды.

Если честно, я не верила Лукасу. Слишком его слова поражали воображение. Моя прабабушка — борец с темными магами и демонами? Бред какой-то! Да, я ее совершенно не помню, но менее всего могла представить в этой роли почтенную пожилую даму, портрет которой висел над каминной полкой. С чего вдруг уважаемой женщине, принадлежащей к знатному роду и не нуждающейся в средствах, заниматься таким опасным делом?

— Так уж случилось, что вам не повезло наткнуться на книжку нейны Элизы, в которой она собирала описания самых опасных ритуалов, — серьезно сказал Лукас. — Да, на книге было установлено заклинание, должное защитить любопытных от ненужного знания, но вы укололи палец о шипы переплета. Думаю, охранные чары были завязаны именно на крови рода Этвуд, поэтому книга и открыла свои секреты перед вами. Вам просто безумно повезло, что вы не завершили вызов демона! Да и то, не уверен, что слуга Альтиса не услышал заклинания, ведь вам оставалось произнести лишь последнее слово. Поэтому будь я вами — то весьма бы насторожился.

— Намекаете, что на меня может напасть демон? — спросила я, и ледяные мурашки пробежали по моему позвоночнику.

— Намекаю, что на вашем месте я бы поостерегся оставаться в этом доме, — поправил меня Лукас. — Если демон и сумеет где-нибудь воплотиться в нашем мире, то именно там, где едва не совершился ритуал, поскольку тут пространство между двумя реальностями наиболее истончено. Конечно, со временем прореха затянется, но до того момента ваше присутствие здесь будет сильно раздражать слугу Альтиса. Демоны — чрезвычайно настойчивые твари, которые терпеть не могут, когда их законная добыча ускользает в последний момент. Ваш запах будет сводить его с ума, от чего он начнет бесноваться, пытаясь прорваться к вам и завершить начатое. Возможно, у него ничего не получится, но если заклинание было направлено на призыв демона из старшей когорты, то… Подумайте хорошенько, найна Хлоя, стоит ли так рисковать?

Мне стало не по себе. Да что там, за окнами еще вовсю светило яркое солнце середины апреля, а мне показалось, будто в комнате медленно, но неуклонно сгущаются сумерки, в которых, как оказалось, так любят скрываться жуткие потусторонние создания.

Но с другой стороны, я прекрасно понимала, к чему именно меня склоняет Лукас. И мне все больше и больше не нравилась его настойчивость.

— Почему вы так не хотите, чтобы я вступила в наследство? — пожалуй, даже слишком резко спросила я. — И вы так и не объяснили, почему родословная вашего рода была нарисована в этой проклятой записной книжке. Как-то странно, не находите?

— В последние годы я несколько раз обращался к вашей прабабушке за помощью, — быстро ответил Лукас, словно только и ожидал этого вопроса. — Видимо, она собирала обо мне сведения. И это вполне объяснимо, учитывая специфику ее работы. Полагаю, Элиза Этвуд проверяла меня и мое происхождение, не желая помогать темному магу.

— Но вы говорили, что не были знакомы с моей прабабушкой, — попыталась уличить я его во лжи.

— Верно. — Лукас снисходительно кивнул. — Элиза Этвуд была осторожной и мудрой женщиной, поэтому предпочитала все дела вести на расстоянии. У нее было достаточно врагов, и врагов могущественных, так что она никогда не принимала клиентов на дому. Все заказы — только в письмах. Естественно, адресованных не сюда. Помнится, когда мне довелось вести с ней дела, то я писал в Батфилд. Видимо, там у нее имелись знакомые, которые пересылали все сюда.

Я вспомнила про Джоанн. Да, знакомые в Батфилде у моей прабабушки имелись, причем очень хорошие. Но я все равно не верила Лукасу. Слишком гладкими были его объяснения, словно он не раз и не два репетировал их, готовясь к возможным расспросам.

— И что там насчет наследства? — напомнила я свой первый вопрос, убедившись, что Лукас собирается сделать вид, будто забыл о нем. — Я не могу понять, по какой причине вы так упорно мешаете мне вступить в законные права.

— Я вам не мешаю. — Лукас с показным равнодушием пожал плечами. — Просто подумайте о себе и вашей сестре. Как я уже сказал, у вашей прабабушки было достаточно врагов, которые вряд ли успокоятся даже после ее смерти. Они вполне могут перенести свою ненависть на потомков Элизы Этвуд, решив уничтожить весь ее род. Рано или поздно, но кто-нибудь обязательно выяснит, где именно она жила. И к вящему своему удовольствию обнаружит здесь последних представителей ненавистного семейства. Нужны ли вам такие проблемы в самом начале жизненного пути? И потом, простите за излишнее любопытство, но я навел о вас справки. В деньгах вы не особо нуждаетесь, вполне сможете прокормить и себя, и сестру. Подумайте, найна Хлоя, и подумайте хорошо: стоит ли ради богатства ставить на кон столь многое?

Я резко встала, утомившись от навязчивых уговоров Лукаса. Шелестя юбкой, прошлась по комнате, затем остановилась напротив портрета прабабушки. Высокая седовласая женщина строго смотрела на меня. Интересно, какой Элиза Этвуд была в действительности? Улыбалась ли она, шутила, или же вечно носила на лице маску показной суровости? И почему она решила заняться столь необычной работой? Далеко не каждый мужчина рискнет посвятить всю жизнь борьбе со слугами Альтиса, а она была слабой женщиной, которая к тому же не нуждалась в деньгах. Из рассказа Лукаса было ясно, что моя прабабушка не обладала магическим даром. Тогда вдвойне непонятнее, что же заставило ее посвятить жизнь борьбе с колдунами. Она ведь наверняка прекрасно осознавала, что как только ее инкогнито окажется раскрыто, то тотчас же с ней расправятся, и расправятся жестоко. Но теперь я выяснила причину, по которой Элиза никогда не приглашала меня к себе и даже после окончания пансиона предпочла отправить единственную правнучку на другой конец страны. Беспокоилась о моей безопасности. Но неужели ей нравилось жить в постоянном страхе за себя и своих родных? Так много вопросов и ни одного ответа.

— Моя прабабушка хотела, чтобы я приехала сюда, — медленно проговорила я. — Такова была ее последняя воля. И я не вижу причин, чтобы не выполнить ее.

— Вы получили приглашение в тот момент, когда Элиза Этвуд уже с год лежала в могиле! — В голосе Лукаса позвучала откровенная злость. Я услышала, как кресло скрипнуло, видимо, маг тоже встал. — А вдруг вас специально заманили в ловушку, чтобы потом убить?

— Тем более, — хмыкнула я. — Тогда получается, что враги Элизы уже видели меня. И спокойно расправятся со мной и вне стен этого дома, не так ли?

— Упрямица! — выругался Лукас.

— Упрямство всегда было отличительной чертой рода Этвуд, — парировала я. Обернулась и посмотрела на Лукаса, с вызовом скрестив на груди руки. — Сьер Лукас, вы рассказали мне все? Или есть еще что-нибудь, что мне надлежит узнать о своей прабабке и ее занятиях?

Лукас долго молчал, вглядываясь в меня потемневшими от гнева глазами. Затем опустил голову и буркнул себе под нос:

— Все.

— Отлично. — Я позволила себе слабую усмешку. — В таком случае разрешите мне завершить этот разговор. Говоря откровенно, я чрезвычайно устала от такого обилия информации. Позвольте мне в тишине и спокойствии обдумать то, что вы мне рассказали.

— Во имя Бригиды, подумайте хотя бы о сестре! — сделал последнюю отчаянную попытку переубедить меня Лукас. — Она медиум, и медиум великолепный. А именно они так подвержены влиянию потусторонних тварей. Если вы останетесь в этом доме, то демон, весьма вероятно…

— Хватит! — ледяным тоном оборвала я его. — Вы и без того уже второй день подряд меня запугиваете. Прошу — достаточно. Мы как-нибудь справимся без вас.

— Ну-ну, — ядовито хмыкнул Лукас. — Я верю. Самое главное — больше не читайте вслух странные записи, которые вдруг найдете в бумагах Элизы Этвуд. Впрочем, я бы вам не рекомендовал вообще в них заглядывать, даже одним глазком, но вы ведь все равно не послушаетесь.

Я почувствовала, как краска смущения заливает мои щеки от столь справедливого упрека. Наверное, мне стоило бы поблагодарить Лукаса за то, что он спас меня сегодня. Но он ведь далеко не все мне рассказал. К примеру, что за призрачные крылья я видела у него за спиной в тот момент? И как он забрался через окно в кабинет, ведь тот находится на втором этаже? А ведь если спросишь — наверняка скажет, что мне все привиделось.

— И еще одно, — сказала я, решив проигнорировать заключительный выпад Лукаса. — Насколько я понимаю, вы с Гердой хорошо знакомы? Я думала, что ее отправил ко мне поверенный моей прабабушки, но теперь понимаю, что ошибалась.

— Беспокоитесь, что она может доставить вам проблемы? — моментально разгадал подоплеку моего вопроса Лукас.

— По-моему, вполне разумное опасение. Особенно если учесть вашу ночную выходку и разыгранный спектакль с якобы нападением призраков.

— Не беспокойтесь, — заверил меня Лукас. — Я уже осознал свою ошибку и обещаю, что впредь не буду прибегать к столь сомнительным методам. А Герда… Вы можете, конечно, отказаться от ее услуг. Но на вашем месте я бы не стал. Она — хорошая женщина. Действительно очень хорошая. И любит детей. Полагаю, Анне понравится с ней общаться.

При упоминании о сестре я вспомнила, что не видела ее уже достаточно давно. Вроде бы Герда собиралась лишь приготовить чай, но времени, прошедшего с ее ухода, вполне бы хватило на то, чтобы сообразить настоящий званый ужин.

— Не буду вас больше задерживать. — Лукас хмыкнул, заметив, как я заволновалась. — Идите к сестре. Меня провожать не надо, не заблужусь.

— Еще бы, — не удержалась я от ядовитой шпильки. — Полагаю, прошлой ночью вы досконально изучили дом, воспользовавшись удобной возможностью.

— Уверяю вас, я сделал это намного раньше, — с прохладной улыбкой заверил меня Лукас. — Кстати, как нога? Не тревожит?

— Благодаря вашей своевременной помощи — нет. — Я подумала немного и добавила с сарказмом: — Как говорится, сами едва не покалечили, сами и вылечили.

— Отлично. — Лукас никак не отреагировал на мою финальную реплику, хотя на какой-то миг его улыбка стала немного напряженнее. После чего почтительно наклонил голову, прощаясь, развернулся и вышел из гостиной. Вскоре до меня донесся звук захлопнувшейся двери.

— Чем дальше в лес, тем упитаннее упыри, — задумчиво пробормотала я после ухода. — Даже страшно представить, что же меня ждет дальше.

* * *

Вопреки моим дурным ожиданиям, остаток дня прошел мирно. Анну я обнаружила на кухне в компании с Гердой. Судя по всему, они не скучали: на столе радовал зрение и обоняние горячий яблочный пирог, только-только испеченный, а перед Анной стояла почти опустевшая тарелка с супом.

— Я решила не мешать вашему разговору, поэтому накормила девочку обедом, — предупредила мои вопросы Герда. Покосилась в окно, за которым небеса уже краснели, предвещая скорый закат, и с лукавой усмешкой поправилась: — Точнее сказать — ужином. Наверное, вы тоже проголодались.

Только сейчас я вспомнила, что за весь этот сумасшедший день успела лишь выпить чашку какао еще утром. Однако мне казалось неразумным начинать вечернюю трапезу, прежде не расспросив Герду о ее взаимоотношениях с Лукасом. Мало ли.

«Боишься, что она тебя отравит? — насмешливо шепнул внутренний голос. — Ну-ну. А сестру, значит, не побоялась с ней оставлять. Где логика?»

— Поешьте, — с ласковой настойчивостью посоветовала мне Герда. — Поговорить мы еще успеем. Весь вечер впереди, не правда ли? Или вы решили отказаться от моих услуг?

— Посмотрим, — неопределенно буркнула я. — Все будет зависеть от ваших ответов на мои вопросы.

Герда как-то виновато улыбнулась и повернулась к плите. Вскоре передо мной уже стояла полная тарелка наваристого куриного супа, и проблемы на какое-то время отошли на второй план.

Стоило отметить — готовить Герда умела, и умела хорошо. В отличие от меня ей этот процесс явно доставлял удовольствие. Я не успела заметить, как расправилась с первым, и она ловко поменяла тарелки, предложив мне еще и вкуснейшее овощное рагу.

Спустя некоторое время дошло и до десерта, в роли которого выступил все тот же яблочный пирог, и я в полной мере ощутила, что жизнь — прекрасна! Нет, Герда все-таки поступила очень мудро, отложив разговор. Все-таки сытый человек куда умиротвореннее и добрее голодного. Естественно, после столь прекрасной трапезы мне совершенно расхотелось расставаться с чудесной помощницей. Ведь тогда придется заниматься всеми этими обедами и ужинами в одиночку, а мое искусство кулинарии, что уж там скрывать, оставляло желать лучшего.

— Итак, вы хотели со мной поговорить, — мягко напомнила Герда, когда я неспешно цедила горячий шоколад, и села напротив меня. — Что именно вас интересует?

— Как давно вы знакомы с Лукасом? — спросила я, решив начать с того, что казалось мне наиболее существенным.

— Достаточно давно, — уклончиво проговорила Герда. Помолчала немного и со вздохом продолжила: — Найна Хлоя, давайте начистоту. Лукас рассказал мне про свой глупейший поступок прошлой ночью. Я не одобряю подобных методов, но согласна с ним — вам не стоит оставаться в этом доме. Однако это решение вы должны принять сами. Поэтому я не собираюсь вас ни о чем просить или подталкивать к нужному мне решению и уж тем более принуждать. Я просто хочу быть рядом с вами на тот случай, если вдруг вам понадобится помощь. Только и всего. Клянусь Бригидой, да не оставит она меня без своей милости, я не причиню ни малейшего вреда ни вам, ни тем более Анне.

— Если вы давно знакомы с Лукасом, то, получается, вы родом не из Аерни? — продолжила я расспросы.

— Верно. — Герда кивнула. — Я прибыла сюда около месяца назад и все это время снимала комнатку в доме одной местной старушки. Поэтому, собственно, я и просила у вас разрешения оставаться в доме на ночь. Мне все равно, по большому счету, некуда идти.

— Получается, вы приехали сюда вслед за Лукасом? — уточнила я.

— Можно сказать и так. — Герда невесело усмехнулась.

Я терпеливо ожидала продолжения, но его все не было. Герда смотрела в окно, и ее глаза как-то подозрительно блестели, словно она из последних сил сдерживала слезы.

— Понимаете, найна Хлоя, — наконец, когда я отчаялась от нее уже что-нибудь услышать, глухо проговорила она, — я очень обязана Лукасу. И не спрашивайте — почему. Все равно не отвечу. Но в свое время он спас не просто мою жизнь, но мою душу. Поэтому я пообещала, что всегда буду рядом, сделаю все, что он попросит. И временный переезд в Аерни — самое меньшее, чем я смогла отблагодарить его.

— Но как к этому отнеслась ваша семья? — полюбопытствовала я. — Неужели она так легко отпустила вас?

— У меня нет семьи, — сухо ответила Герда.

— Но была, — неожиданно подала голос Анна. — Муж и дочь. Верно?

— Анна! — укоризненно воскликнула я, заметив, что Герда вздрогнула, как от удара.

— Но я вижу! — обиженно возмутилась Анна. — Почему я должна молчать, если знаю, что говорю правду? Они до сих пор стоят у нее за спиной.

Герда посерела лицом. На ее лбу заблестели крупные капли испарины, и несчастная резко обернулась, словно желая проверить истинность слов моей сестры.

— Аккуратнее! — Я вскочила на ноги, испугавшись, что она упадет со стула, потеряв равновесие. Покачнулась было к ней, но Герда уже повернулась ко мне, убедившись, что позади никого нет.

— Все в порядке. — Женщина с трудом выдавила из себя измученную блеклую улыбку. — Не беспокойтесь за меня, найна Хлоя. Просто ваша сестра застала меня врасплох. Она… Она настоящее чудо.

— Да, только окружающие страдают от ее дара, — сказала я и украдкой пригрозила пальцем Анне, которая обескураженно переводила взгляд с меня на Герду и обратно, вряд ли понимая, с чего вдруг случился такой переполох.

— Она еще маленькая, поэтому вряд ли понимает силу своих слов. — Герда вздохнула, тяжело оперлась рукой на стол и встала. Шаркая ногами, подошла к окну и с измученным полустоном прижалась лбом к раме, будто страдая от невыносимой душевной боли.

Я наблюдала за ее действиями с немалой долей изумления и жалости. Понятия не имею, что за трагедия произошла в прошлом Герды, но одно очевидно — воспоминания о тех событиях терзают ее до сих пор.

— Да, у меня была семья, — неожиданно глухо прозвучал голос Герды. Она по-прежнему прижималась лбом к стеклу, словно мучаясь от приступа мигрени. — Муж и дочь погибли. И я виню прежде всего именно себя в их смерти. Полагаю, если бы не поддержка Лукаса — то вскоре я последовала бы за родными в царство теней, не выдержав разлуки и угрызений совести. Но он сумел убедить меня, что мертвые терпеливы. Они подождут, а у меня еще остались дела на этом свете.

— Простите, — только и сумела выдавить я, не зная, что еще сказать.

— Ах, это я должна просить у вас прощения. — Герда наконец-то отлепилась от оконной рамы и повернулась ко мне. Тыльной стороной ладони смахнула с щек слезы. — Извините, что не совладала с нервами. Мне стоило быть готовой к подобному повороту событий, ведь я провела с Анной целый день. Но она все равно умудрилась застать меня врасплох.

— Да, это она умеет. — Я посмотрела на сестру, которая, уже забыв о произошедшем, вновь вернулась к яблочному пирогу, положив себе еще один кусок.

— Впредь я буду начеку, — сказала Герда. Подумала немного и осторожно добавила: — Если, конечно, вы не пожелаете со мной расстаться.

Анна, услышав это, замерла, так и не донеся кусок пирога до рта.

— Не выгоняй Герду, — попросила она, уставившись на меня своими жуткими огромными глазищами. — Пожалуйста! Она добрая.

Если честно, я уже давно приняла решение. Я не хотела расставаться с Гердой. Да, я знала, что она была каким-то образом тесно связана с Лукасом, который оставался темной лошадкой для меня. Я совершенно не представляла, что от него ждать, и, наверное, самым верным было бы выгнать возможного лазутчика предполагаемого врага из дома. Но сердце говорило, что я ошибаюсь. От Герды я не чувствовала никакой опасности. Напротив, рядом с ней мне было так хорошо и спокойно, словно я вернулась в детство, когда матушка еще заходила в мою комнату пожелать мне спокойной ночи.

— Если я узнаю, что вы плетете какие-либо интриги у меня за спиной… — сурово начала я, постаравшись придать себе как можно более грозный вид.

— О, не беспокойтесь насчет этого, — оборвала меня Герда. — Поверьте, я здесь лишь с одной целью — защитить вас.

Я кивнула, и Герда осталась в доме.

Но позже, когда Анна уже легла в кровать, а я при приглушенном свете магического шара еще читала какой-то дамский роман, выуженный из глубин здешней обширной библиотеки, сестра неожиданно спросила меня, сонно тараща глаза в потолок.

— А ты знаешь, что Герда тоже видит тени?

— То есть? — переспросила я, моментально отвлекшись от книги.

— Это она первой почувствовала, что ты в беде. — Анна зевнула и перевернулась к стене, невнятно пробурчав напоследок: — Закричала что-то и кинулась наверх. Я даже испугалась. Правда, успела раньше ее. Все-таки взрослые такие неповоротливые и неуклюжие!

Я ждала еще каких-нибудь слов, но Анна сладко засопела, моментально провалившись в сон. А я отложила книгу в сторону, моментально расхотев читать про очередную заурядную историю любви. Стоило признать, в моей жизни сейчас творились дела намного интереснее и загадочнее.

«Главное, чтобы все в итоге завершилось так же благополучно, как обычно завершается в книгах», — мудро произнес глас моего рассудка, и я не могла с ним не согласиться.

С этой мыслью я и уснула.

* * *

Ночь, как ни странно, прошла спокойно. Меня не потревожили никакие призраки или кошмары. Более того — уже давно я не спала настолько крепко. И снилось мне что-то очень и очень приятное, если судить по тому, что утром я открыла глаза с улыбкой на губах.

В чисто вымытое с вечера окно широкой рекой вливались солнечные лучи. Я немного понежилась под одеялом, слушая веселое утреннее чириканье птиц, затем обернулась к сестре, намереваясь разбудить лежебоку.

Анны рядом не было. Малейшие остатки дремы мгновенно слетели с меня, и я резко села, случайно скинув на пол подушку. В голове сразу же зароились десятки самых жутких предположений по поводу того, что могло случиться с моей сестрой в этом странном доме. Вдруг она обнаружила еще одну записную книжку Элизы Этвуд и сейчас заканчивает призывать демона?

От этой мысли мне окончательно подурнело, и я вскочила с кровати, почему-то напрочь забыв о том, что в жилах Анны не течет ни капли крови рода Этвуд. Я заметалась по комнате, поспешно одеваясь, но тут в дверь постучались, и я замерла со скомканным платьем в руках.

— Найна Хлоя, — послышался из коридора голос Герды, — вставайте! Мы с Анной ждем вас на крыльце. Надеюсь, вы любите блинчики с малиновым вареньем.

Я негромко рассмеялась, почувствовав, как сразу же стало легче дышать. Н-да, пожалуй, мне пора лечить нервы. Хотя ничего удивительного в страхе за сестру нет — слишком много приключений выпало на нашу долю за последние пару дней.

Завтрак прошел великолепно. Герда, видимо, проснулась достаточно давно, поскольку успела привести крыльцо в порядок — вымела с него остатки прошлогодней листвы, вымыла пол и вынесла из дома небольшой столик, возле которого кругом установила стулья.

Обычно неразговорчивая Анна радостно щебетала, перемазав себе весь рот вареньем и уплетая блинчик за блинчиком. Так я узнала, что сестра, оказывается, встала еще на рассвете. Сходила с Гердой за водой к колодцу, затем училась правильно замешивать тесто и следила, чтобы утреннее угощение не подгорело на старой чугунной сковороде.

Я с улыбкой слушала болтовню Анны. Даже не верится, что меньше недели назад я забирала ее из пансиона — заплаканную, бледную от переживаний и односложно отвечающую на любые мои вопросы. Стоило признать, я не ошиблась вчера в выборе, разрешив Герде остаться. Не знаю, действительно ли она видит те самые загадочные тени, о которых постоянно упоминает сестренка, но общение с ней явно идет Анне на пользу.

— Найна Хлоя, какие у вас планы на сегодня? — спросила Герда, воспользовавшись крохотной паузой в болтовне сестры, когда она взяла себе новый блинчик.

Я пожала плечами. Дел в доме было еще невпроворот, но я хотела изучить улицы Аерни. Так, развеяться и поговорить с местными. Мне не нравились некоторые моменты, прозвучавшие вчера в разговоре с Лукасом. И прежде всего я хотела узнать подробности смерти прабабушки. Правда ли то, что с ней кто-нибудь мог расправиться?

При всех моих усилиях я так и не смогла вспомнить, упоминал ли Дуглас причину смерти Элизы Этвуд. По всей видимости — нет. А спросить я не успела, слишком ошеломлена была известием о столь давних похоронах. Все-таки очень странно ехать к кому-либо в гости по личному приглашению, а по приезде обнаружить, что весть тебе послал мертвец.

«Если желаете, навестите местное кладбище. Думаю, вы без особого труда найдете ее могилу», — сами собой всплыли в памяти слова Лукаса. Интересно, на что он намекал? Или сказал это со злости, недовольный появлением наследницы рода Этвуд?

Так или иначе, но ясно было одно: мне следовало прогуляться по городку. Возможно, навестить здешнюю библиотеку и пролистать подшивку газет. Элиза Этвуд была знатной и богатой женщиной, наверняка я обнаружу какую-нибудь заметку или на худой конец некролог о ее смерти.

— Почему бы вам не пройтись? — словно угадала мои мысли Герда. — Загляните к тому же Дугласу Паттерсону. Наверняка ему будет интересно узнать, как вы устроились на новом месте.

— Да, пожалуй, — рассеянно согласилась я, занятая своими мыслями. Посмотрела на Анну, которая сосредоточенно наливала себе еще какао из старинного серебряного чайника.

— О вашей сестре можете не беспокоиться, — без особых проблем поняла причину моего краткого замешательства Герда. — Полагаю, мы чудесно проведем с ней время. Утром она показала себя очень усердной помощницей.

Я все еще сомневалась. С одной стороны, мне не хотелось весь день таскать за собой сестру. Наверняка она быстро устанет и начнет капризничать или кукситься. Или же опять напугает какого-нибудь соседа своими рассказами про призраков, а я бы не хотела, чтобы о нас начали ходить нехорошие слухи. Поэтому предложение Герды выглядело весьма и весьма заманчивым. Но с другой, я как-то опасалась оставлять Анну на ее попечение. Еще сутки назад я знать не знала эту женщину. А вдруг она меня обманет? Вдруг сбежит с Анной или каким-либо образом навредит ей?

«Не становись параноиком, — мудро посоветовал внутренний голос. — Если бы Герда хотела украсть Анну — то уже бы сделала это. Ей вполне бы хватило тех утренних часов, когда ты сладко почивала в кровати, а она возилась с твоей сестрой».

Тревога немного развеялась, но до конца не пропала. В конце концов, Герда каким-то образом связана с Лукасом, а от него всего ожидать можно.

«Тем более, — с сарказмом хмыкнул внутренний голос, — Лукас — маг. Если бы ему была нужна твоя сестра — то он бы ее уже получил безо всяких проблем и трудностей. Более того, и ты бы давным-давно со всей возможной скоростью покинула этот дом, затей он настоящую войну, а не всякие представления с якобы разбушевавшимися призраками в главных ролях. Но, по всей видимости, он решил проявить благородство, потому использует лишь законные методы».

— Найна Хлоя, я клянусь, что никогда и ни за что не причиню вреда вам или вашей сестре, — в третий раз подряд поразила меня умением угадывать мысли Герда. — Да пусть поразит меня Бригида молнией, если я обманываю! Ваша сестра будет в полной безопасности рядом со мной.

— Хорошо, — еще немного сомневаясь, протянула я. — Я верю вам. Надеюсь, мне не придется жалеть об этом.

Герда вместо ответа лишь протянула руку и погладила Анну по голове. Ее глаза как-то странно заблестели, а я вспомнила вчерашний разговор. Интересно, сколько лет было ее дочери? И от чего она погибла? Впрочем, вряд ли я когда-нибудь осмелюсь спросить у нее об этом. Есть тайны, в которые лучше не совать свой любопытный нос.

* * *

Я ошибалась, считая Аерни деревней. На самом деле это был пусть небольшой и провинциальный, но все же городок со своей крошечной ратушей, роль которой исполнял старый покосившийся домишка, стоявший на главной и единственной площади. Помимо этого здесь расположилось несколько продуктовых лавок, почта и публичная библиотека.

Именно туда я и направилась первым делом, решив удовлетворить свой законный интерес и узнать хоть что-нибудь об обстоятельствах жизни и смерти моей прабабушки.

Я боялась, что двухэтажное каменное здание окажется закрытым в столь яркий солнечный день. Однако ошиблась. Стоило мне только постучаться — как дверь распахнулась и на пороге появился молодой взъерошенный парень моих лет в синей льняной рубахе навыпуск и очень пыльных штанах.

— Чем могу быть полезен? — отрывисто спросил он, пятерней пытаясь пригладить густую шевелюру.

— Это библиотека? — на всякий случай уточнила я.

В карих глазах паренька вспыхнул насмешливый огонек. Он ловко проскользнул мимо меня на улицу, задрал голову и громко с выражением прочитал по слогам:

— Биб-ли-о-те-ка.

Затем посмотрел на меня и с сарказмом протянул:

— Да, как ни странно, но это именно библиотека. Так чем могу быть полезен?

Я покраснела от неловкости. Вот ведь нахал!

— Я умею читать, — сухо сказала я.

— А зачем тогда задаете глупые вопросы? — Парень фыркнул от сдерживаемого с трудом смеха, и я покраснела еще сильнее. В этот момент я возненавидела и горе-остряка, и себя со своим глупым желанием порыться в прошлом городка, и даже Герду, так легко отпустившую меня на прогулку. Желание развернуться и сбежать стало просто-таки невыносимым.

— Гилберт! — в следующее мгновение раздалось из глубин дома. — Кто-то пришел?

Лицо парня исказила быстрая гримаса досады. Он как-то виновато втянул голову в плечи и сморщился так сильно, будто его пронзила неожиданная и нестерпимая боль.

— Гилберт, — прозвучал скрипучий женский голос уже ближе. — Кто там?

— Не обращай внимания, бабуль, — крикнул парень. — Просто заблудились и спрашивали дорогу. — И кинул на меня умоляющий взгляд, предлагая поддержать его ложь.

Однако я не собиралась этого делать. Досада на себя сменилась злостью на этого самого Гилберта. Я пришла изучить подшивку газет — и я это сделаю, как бы он ни выпроваживал меня прочь!

— Но я не заблудилась! — Как можно громче сказала я, рассчитывая, что незнакомая женщина в глубине дома услышит меня. — Я пришла в библиотеку!

— Пойдите прочь! — прошипел Гилберт. — Библиотека уже давно не работает.

— Да неужели? — огрызнулась я. — Что же тогда на доме делает вывеска, которую вы мне с таким выражением только что прочитали?

Настала очередь Гилберту краснеть. Он аж побагровел от возмущения, открыл было рот, чтобы высказаться, но не успел, поскольку именно в этот момент в дверном проеме появилась пожилая женщина, которая с явным усилием опиралась на сучковатую крюку.

— Заходите, милочка. — Незнакомка подслеповато прищурила блеклые от возраста глаза, спрятанные за толстыми стеклами пенсне. — Нечего на пороге стоять, коли пришли.

Я победоносно улыбнулась слегка сникшему Гилберту и воспользовалась любезным предложением, степенно войдя в дом.

— Не удивляйтесь, что здесь так тесно и темно, — прошамкала старушка и обвела рукой сумеречную прихожую, набитую всяким хламом и какими-то загадочными коробками. — Полагаю, менее всего это похоже на библиотеку, так?

— Ну… да, — согласилась я, с изумлением озираясь по сторонам.

— Дело в том, что идея создать в Аерни библиотеку была моей инициативой. — Старушка тяжко развернулась и побрела в глубь дома, постукивая своей палкой перед собой. — Все книги, собранные здесь, — моя личная коллекция. Сначала это был просто клуб по интересам, затем я стала приглашать всех желающих приятно провести время за чашечкой кофе и интересным чтением.

— Просто моя бабуля всегда была идеалисткой, — пробурчал Гилберт, идущий за мной. — Она сходила с ума от восторга, представляя, как будет делиться знаниями с любым, кто пожелает навестить ее.

Я бросила на парня озадаченный взгляд через плечо. Он произнес это с такой горечью, словно ему очень не нравилось то, чем занималась его самоотверженная бабушка.

— По-моему, это и в самом деле чудесно, — негромко заметила я, обращаясь прежде всего к нему, поскольку владелица библиотеки погрузилась в какие-то свои раздумья, продолжая неспешно вести меня по темному коридору. — Не все имеют деньги, чтобы покупать книги. И просто замечательно, что у этих людей благодаря энтузиазму вашей бабушки появилась возможность читать их бесплатно.

— Ну-ну, — скептически хмыкнул Гилберт. — Посмотрел бы я, как вы запели, уважаемая найна, если бы в вашем доме с утра до ночи толклись совершенно незнакомые личности. Да ладно бы просто толклись! Куда страшнее, что у нас постоянно пропадали вещи. И не только книги. Тащили все подряд. Самое противное, что это делали не какие-нибудь заезжие проходимцы. Нет, найна, страшнее всего, что к нам очень редко приходили незнакомцы. Да и то бабушка обычно с них глаз не спускала. Но все менялось, когда нас навещали ее многочисленные подружки. Именно после их визитов я обычно и недосчитывался чего-нибудь редкого и ценного.

— А что ваша бабушка говорила на это? — Я озадаченно уставилась в спину старушки, которая все еще ковыляла впереди меня по коридору, казавшемуся бесконечным.

— Ничего, — обиженно ответил Гилберт. — Утверждала, что ее знакомые не способны на такую мерзость. Мол, наверное, это она куда-нибудь засунула ту или иную вещь и запамятовала об этом. Однажды даже обвинила меня — не перепродаю ли я украдкой книги на сторону. Я несколько лет с ней после этого не разговаривал, уехал в Дантон — соседний городок. Но потом пришлось вернуться. Бабуля за это время совсем сдала. Не мог ведь я оставить ее без помощи! Однако к моменту моего возвращения ценного в доме почти не осталось. Впрочем, сейчас сами все увидите.

— Милочка, ну вот мы и пришли! — в этот момент громогласно провозгласила владелица библиотеки и посторонилась, позволив мне встать рядом с ней.

Я с трудом удержалась от изумленного восклицания, когда воочию увидела то помещение, куда она меня привела.

Видимо, некогда библиотека, созданная руками этой удивительной женщины, действительно была одной из основных достопримечательностей Аерни. Полагаю, ради этого хозяйке жилища пришлось снести почти все внутренние перегородки первого этажа и часть пола второго, создав один огромнейший зал. Весь периметр его занимали высокие дубовые стеллажи. Однако вопреки ожиданиям здесь не было темно, поскольку недостаток окон возместили стеклянным потолком. И при ярком безжалостном солнечном свете я воочию увидела, чем обернулось благое начинание.

Книг в комнате почти не осталось. Лишь изредка на полках, покрытых толстым слоем пыли, можно было увидеть одинокий томик, по каким-то причинам не приглянувшийся ворам.

— В таком виде я и застал дом, когда вернулся, — печально произнес Гилберт. — Стоит ли говорить, что все драгоценности бабушки, а их, поверьте, было немало, тоже исчезли.

— Почему вы не обратились к властям? — потрясенно спросила я, оценив масштабы бедствия. — Наверняка книги были с экслибрисом.

— Естественно. — Гилберт невесело хмыкнул. — Но что толку? Понимаете ли, уважаемая найна, возраст губительно сказался на памяти моей бабушки. Я не должен был оставлять ее одну, но в момент моего отъезда в ее поведении лишь намечались некоторые странности. Однако к моменту возвращения, так сказать, блудного внука моя бабушка стала совершенно другим человеком. Она практически потеряла память. Более того — уверена, что библиотека в полном порядке, поэтому не позволяет мне снять вывеску. Много раз я пытался сделать это, но потом возвращал все на круги своя, поскольку у бабушки начинались настоящие судороги, когда она видела фасад без этой издевательской надписи. Благо, что ее закадычные подружки, убедившись, что поживиться здесь больше нечем, теперь не приходят. Иногда, правда, на нее снисходит некоторое просветление, и она убеждает меня, что раздарила книги сама. Полагаю, определенная доля правды в этом есть. Бабушка всегда отличалась повышенной щедростью. Если ее просили — могла отдать последний медяк из кошелька. Правда, уже через миг она начинает обвинять меня в воровстве. А еще через секунду вообще забывает, о чем шла речь. Да что там, посмотрите на нее — и сами все поймете.

Я украдкой покосилась на владелицу библиотеки, которая замерла чуть поодаль от меня. Она словно отключилась, заснула с открытыми глазами, уставившись на ближайший стеллаж. И я невольно содрогнулась, заметив, что из уголка ее морщинистого рта свисает тонкая белесая нитка слюны. Возникла неловкая пауза. Я не знала, что сказать, а Гилберт просто молчал, угрюмо разглядывая опустевшую комнату. Наверное, вновь переживал в уме свои потери и обиды.

Вдруг позади громко хлопнула входная дверь, и звонкий девичий голосок воскликнул:

— Найн Гилберт, я вернулась! Надеюсь, наша любимая нейна Амалия хорошо себя вела?

— Это Габби, — пояснил мне Гилберт. На какой-то неуловимый миг запнулся и поправился: — Точнее, Габриэль. Помогает мне присматривать за бабушкой.

— Нейна Амалия, где вы? — позвала от дверей незнакомая мне Габби.

— Мы в библиотеке, Габби! — откликнулся Гилберт. Покосился на меня и добавил с ядовитым сарказмом: — Видишь ли, у нас посетительница, которую обманула вывеска.

— О, так в Аерни приехал кто-то новенький? — удивилась Габби, и по коридору рассыпалась дробь ее каблучков. — Гости у нас настоящая редкость.

Спустя миг я наконец-то получила возможность увидеть обладательницу столь приятного голоса. Ею оказалась невысокая миниатюрная сероглазая блондинка. Вряд ли она была старше меня или Гилберта — скорее наша ровесница, может быть, на год-два младше.

Девушка радушно улыбнулась мне и протянула руку для приветствия. Удивительно сильные пальцы на пару мгновений обхватили мою ладонь, затем разжались.

— Хлоя, — представилась я, вспомнив, что запамятовала это сделать раньше. — Найна Хлоя Этвуд.

— Этвуд?! — в едином возгласе слилось сразу два голоса. Габби и Гилберт переглянулись, и дальше продолжил уже парень: — Получается, вы из рода Этвудов?

— А вы знали Элизу Этвуд? — невежливо вопросом на вопрос ответила я.

— Это долгая история, — уклончиво проговорил Гилберт. Посмотрел на нейну Амалию, которая по-прежнему с отсутствующим видом опиралась на клюку, уйдя в какой-то свой мир, невидимый окружающим.

— Я отведу ее наверх, — моментально отозвалась Габби. — Уложу в кровать и дам успокаивающего отвара. Пусть отдохнет. А вы пока побеседуйте.

После чего осторожно положила руку на плечо словно замечтавшейся старушки.

Ее прикосновение привело Амалию в чувство. Она растерянно моргнула и принялась затравленно озираться по сторонам, явно не понимая, как здесь очутилась.

— Пора подавать чай, — скрипуче прозвучал ее голос. — Скоро придут мои подруги. Я всех пригласила, чтобы обсудить новую книгу…

— Конечно, нейна Амалия, — спокойно проворковала Габби, с невероятной легкостью разворачивая старушку к дверям. — Пойдемте наверх. Там уже ждут вас.

Владелица разгромленной библиотеки мазнула по мне ничего не выражающим взглядом. Неожиданно растянула губы в ухмылке.

— А, так вы, милочка, внучка шалуньи Элизы…

— Правнучка, — поправила я, почти не удивившись этой ошибке. Привыкла уже, что о существовании дочери Элизы — Вивьен — мало кто знает. — У Элизы была дочь, которая и родила моего отца — Кристиана Этвуда.

— Кристиан… — На лице старушки отразилась отчаянная попытка вспомнить, о ком я говорю: — Кристиан… Кристиан… И Вивьен. Вивьен я помню. Красавицей росла. А Кристиан…

— Вы вряд ли его знали, — поспешила я ей помочь. — Мой отец воспитывался в закрытой школе и редко бывал здесь. Да и погиб в достаточно юном возрасте.

— Бедная Элиза, — вдруг внятно и отчетливо проговорила Амалия. — Альтис забрал у нее всех, кого она любила.

— Пойдемте, — уже настойчивее повторила Габби, заметив, как от последней фразы я вздрогнула. — Нейна Амалия, вам надо отдохнуть. — Потянула ее в коридор, но старушка уперлась клюкой в пол, не позволяя сдвинуть себя с места.

— Тьма охотилась за ней, — зловеще прокаркала она. — Тьма всегда кружилась за ее спиной. Знаешь, милочка, как сильно Элиза боялась ночи? Особенно когда на небе царила полная луна.

— Гилберт. — Габби умоляюще оглянулась на молодого человека. — Я одна не справлюсь.

— Постойте здесь, найна Хлоя, — отрывисто бросил мне юноша. Болезненно усмехнулся: — Все равно в нашем доме больше нечего брать.

Кровь резко прилила к лицу. Он что, намекает, будто я могу что-нибудь украсть из этой так называемой библиотеки? Но сказать я ничего не успела. Гилберт уже сорвался с места и бережно подхватил свою бабушку под другую руку, помогая девушке увести ее.

— Элиза была проклята! — продолжал звенеть в коридоре крик безумной старухи. — Весь род Этвудов проклят! Вивьен сбежала в монастырь, но и там ее настигло возмездие. Беги отсюда, девочка! Беги, пока не поздно!

Казалось, эти крики никогда не стихнут, но наконец Амалия замолчала, и воцарилась долгожданная тишина. Видимо, Гилберту все же удалось затащить бабушку в ее комнату. Однако отзвук ее мрачного пророчества еще долго звучал эхом в моих ушах.

— Что тут происходит? — прошептала я себе под нос, задавшись этим вопросом в тысячный, наверное, раз за прошедшие с момента приезда дни.

Несмотря на то что комната была залита ярким солнечным светом, мне было не по себе. Тени под книжными стеллажами выглядели неправдоподобно темными и живыми. Они шевелились на полу как змеи, хотя, конечно, скорее всего, виной было мое расшалившееся воображение.

И внезапно мысль о побеге из Аерни стала невыносимо притягательной. А может, плюнуть на все? Сдался мне этот древний дом. Жизнь-то дороже. Но я тут же устыдилась своего сиюминутного трусливого порыва. Какая я все-таки впечатлительная! По сути, еще ничего не случилось. Я не видела ни одного призрака. Правда, загадочного со мной за эти дни произошло в избытке, но с другой стороны — все это могло быть подстроено. Разыграл ведь Лукас передо мной тот ночной спектакль. Вдруг он успел побывать и здесь и щедро заплатил этой троице за новое представление?

Гилберт долго не возвращался, и я совсем было собралась улизнуть. Все равно, как оказалось, от библиотеки осталось одно название. Вряд ли я найду в этом доме подшивку газет. Нейна Амалия, возможно, могла бы рассказать мне много интересного, но я в жизни бы не стала ее ни о чем расспрашивать. И без того ужаса натерпелась. Да и кто поручится, что в голове у несчастной старушки не перемешались самым причудливым образом быль с фантазиями?

Впрочем, была одна веская причина, по которой я не хотела уходить, не дождавшись прежде возвращения молодого человека. В голове неприятной занозой сидели его слова, которые он произнес прежде, чем отправиться на помощь Габриэль. А вдруг юноша решит, что я так быстро удалилась, потому что тоже решила поживиться чем-нибудь стоящим из его дома? Не думаю, что я вправе винить его за такую подозрительность. Кто знает, как я бы вела себя, лишившись по вине воров практически всего имущества.

Наконец я услышала, как где-то в глубине дома хлопнула дверь, и спустя некоторое время в зал вошел Гилберт. Юноша выглядел очень измученным. Рукава его рубахи оказались закатанными, а на предплечье виднелись свежие глубокие царапины с запекшимися капельками крови.

— Простите, что заставил вас ждать. — Гилберт не сел даже — рухнул на один из стульев, которые сиротливо жались к стене. Измученно смахнул тыльной стороной ладони испарину со лба. — Моя бабушка… В общем, когда она нервничает — то становится агрессивной. А ваш приход ее очень взволновал.

— Извините, что принесла столько проблем, — искренне покаялась я.

— Да ладно. — Гилберт растянул губы в неуклюжей улыбке. — Это все равно происходит у нас намного чаще, чем мне бы хотелось. К тому же я сам виноват. Надо было давно снять эту проклятую вывеску. Но все опасался, что бабуле приспичит проверить ее наличие. Иногда на нее находит.

В коридоре раздался звук торопливых шагов, и к нам присоединилась Габриэль. От аккуратной прически девушки не осталось и следа. Волосы торчали в разные стороны, на скулах тлели неровные пятна румянца. Видимо, ей тоже пришлось принять участие в этой неравной битве.

— Уснула, — ответила Габби на невысказанный вопрос в глазах Гилберта. Досадливо цокнула языком, тронув растерзанный кружевной воротничок, висящий на одной ниточке. — Опять платье порвала. Гилли, тебе придется поднять мне жалование.

Я хмыкнула про себя, услышав такую фамильярность. Хотя, впрочем, что тут такого странного? Гилберт и Габриэль примерно одного возраста, наверняка проводят много времени вместе. Не удивлюсь, если окажется, что между ними роман.

— Ты же знаешь, что это невозможно, — мрачно пробурчал Гилберт. — Я и без того почти банкрот.

— Да ладно, я пошутила. — Габриэль рассмеялась и отправила насупленному юноше воздушный поцелуй, чем только утвердила меня в мысли о том, что между ними есть если не отношения, то флирт точно.

— Габби! — Гилберт укоризненно показал глазами на меня, и девушка притворно смутилась. Потупилась, словно напроказничавшая девочка, при этом украдкой подмигнув мне.

— Я, наверное, пойду, — произнесла я, с трудом сдержав улыбку от этой сцены. Очаровательная в своей детской непосредственности Габриэль нравилась мне все больше и больше. — Не буду вам больше надоедать. Простите еще раз, что все так глупо вышло.

— Постойте, — окликнул меня Гилберт, когда я уже повернулась, намереваясь поскорее покинуть этот дом. — А зачем вы, собственно, приходили? Насколько я помню, у Элизы Этвуд, коль вы являетесь ее правнучкой, была своя коллекция книг, и весьма неплохая.

— Я хотела узнать подробности ее смерти, — неохотно призналась я. — Видите ли, я понятия не имела, что она умерла, до самого своего приезда сюда. Более того, я была абсолютно уверена, что еду в Аерни по ее личному приглашению. Как потом оказалось, письмо отправил мне Дуглас Паттерсон — поверенный нашего семейства. Тот не скрывал, что оно было написано около года назад, незадолго до смерти Элизы, но отправил он его только теперь, выполняя ее последнюю волю.

— В общем, запутанная история, — резюмировал Гилберт и задумчиво потер подбородок. — На вашем месте я бы тоже заинтересовался, к чему было выдумывать все эти сложности.

— Может быть, нейна Элиза боялась, что вы не приедете сюда, если заранее узнаете про ее смерть? — предположила Габби.

— Но почему она не пригласила меня к себе год назад, когда была еще жива? — Я с искренним недоумением пожала плечами. — И почему в таком случае меня не позвали на похороны? Разве не чудно?

— Чудно, — согласилась Габриэль. Посмотрела на меня блестящими от любопытства глазами. — А что говорит по этому поводу сьер Дуглас?

— Да ничего. — Я покачала головой. — Я пыталась у него разузнать какие-нибудь подробности или получить объяснения по поводу странных условий в завещании, но все зря. На мои вопросы был один ответ — поверенные не обсуждают пожелания клиентов.

— Странные условия в завещании? — заинтересовался моей обмолвкой Гилберт. На мгновение перестал оттирать уже подсохшую кровь с царапин, оставленных нейной Амалией. — О чем вы?

— Да так, ничего особенно, — пожалуй, чересчур быстро ответила я, решив не слишком откровенничать перед почти незнакомыми людьми. Подумала немного и все же добавила, заметив, что и Гилберт, и Габриэль продолжают на меня смотреть: — Просто я получу наследство лишь при выполнении особых пожеланий моей прабабушки, указанных в завещании. И некоторые из них мне показались весьма необычными.

— Нейна Элиза вообще была необычной женщиной, — проговорил Гилберт. — Если честно, порой она пугала меня. До моего отъезда в Дантон она частенько захаживала в гости к бабуле. Уж кого-кого, а ее я точно никогда не подозревал в пропаже вещей. Простите, найна Хлоя, но ваша прабабушка всегда была словно не от мира сего.

— И в чем это выражалось? — поинтересовалась я, обрадовавшись, что встретила хоть одного человека, который знал, какой Элиза Этвуд была при жизни, и готов был поговорить со мной об этом.

— Тяжело объяснить. — Гилберт пожал плечами. — Во-первых, как уже сказала моя бабушка, она до жути боялась темноты. Однажды мне даже пришлось провожать ее домой, хотя на тот момент мне было всего десять. Но нейна Элиза засиделась у нас, а когда спохватилась — на небо уже взошла полная луна. У нейны Элизы случилась настоящая истерика — так горько она расплакалась. Переживала, что ее муж Вильям может представить самое страшное, если она не вернется, но тут же обмолвилась, что сам он никогда в жизни не отправится на ее поиски до утра. Это было очень и очень странно. Наконец бабушка позвала меня и приказала собираться. Я до сих пор не могу понять, почему нейна Элиза моментально успокоилась, когда услышала мои заверения о том, что я доведу ее до самого порога. Как я уже сказал, мне было всего десять. Я при всем горячем желании не смог бы защитить ее от грабителя, если бы на нас напали. Хотя откуда в Аерни взяться таким негодяям? Хвала Бригиде, преступления у нас редки, словно дождь в великой южной пустыне Ахре. Однако всю дорогу до своего дома ваша прабабушка так сильно сжимала мою руку, что оставила несколько синяков. А нейн Вильям при виде припозднившейся жены разрыдался от облегчения, словно малый ребенок. А потом принялся настолько горячо меня благодарить, будто я прошел не милю до их дома, а вывел нейну Элизу из мира мертвых, попутно сразившись с полчищем созданий Альтиса.

— Странная история, — не могла не согласиться я. — А еще? Было еще что-нибудь необычное в ее поведении?

— Мне было пятнадцать, когда нейн Вильям умер. — Гилберт показал глазами на последний оставшийся свободным стул, я кивком поблагодарила его и присела напротив, почувствовав, что разговор ожидается долгим. — Меня удивило то, что Элиза не стала устраивать пышных похорон, хотя это было в традициях Аерни. Ну, знаете, жизнь тут так скучна, что на любое мало-мальски значимое событие собирается целый городок. Однако Элиза Этвуд ограничилась минимумом гостей, чем оскорбила многих желающих изучить внутреннее убранство ее дома. Она и при обычных обстоятельствах совсем не жаловала визитеров. Не позвала Элиза даже мою бабушку, чем безмерно обидела ее. Вроде бы на церемонии прощания был лишь священник, причем не местный, а приглашенный чуть ли не из столицы. И, естественно, поверенный с бургомистром. Не сомневаюсь, что последних пригласили лишь для того, чтобы они засвидетельствовали естественные причины смерти и развеяли возможные подозрения. А то местным кумушкам только дай повод язык почесать, особенно после того, как их оскорбили в лучших чувствах, не позволив все увидеть собственными глазами.

— Бургомистр? — спросила Габби, которая стояла позади Гилберта и тоненькими пальчиками расчесывала его встрепанную шевелюру. — По-моему, пять лет назад бургомистр был этот смешной старичок Кессиди, не так ли?

— Так, — подтвердил Гилберт, от удовольствия аж жмурясь, словно кот, дорвавшийся до целой крынки сметаны.

— Бедняга, — грустно вздохнула Габби. — Так глупо погиб.

— А что с ним случилось? — заинтересовалась я.

— Самое смешное, что после похорон Вильяма он прожил всего сутки, — пояснил Гилберт. — А погиб действительно по-глупому. Отправился порыбачить на речку — и утонул. До сих пор все гадают, что он в воду-то полез. Начало марта было, холодно еще. Вот на речке никого и не было, чтобы ему помочь. Летом бы его обязательно кто-нибудь вытащил, поскольку народа — дракону негде приземлиться.

Я нахмурилась, обдумывая новые факты. Ох, не нравилась мне рассказанная история, очень не нравилась! По всему выходило, что моя прабабушка действительно чего-то или кого-то очень сильно боялась. Вполне вероятно, что приспешников Альтиса, против которых она боролась всю жизнь. И обстоятельства смерти Вильяма заставили меня насторожиться. Такое чувство, будто Элиза пыталась скрыть, от чего он погиб на самом деле. Да еще это загадочное происшествие с бургомистром… Правда, одно непонятно: если старик Кессиди погиб не из-за глупого несчастного случая, а его убили, то кто это мог сделать? Неужели моя прабабушка таким образом заметала следы?

Я вздрогнула от этой мысли. Ой, не хочется о таком даже думать! И еще вопрос, почему с Дугласом ничего не случилось? Кстати, сдается мне, что мой список вопросов к поверенному только что вырос на несколько пунктов. Надо не забыть расспросить его об обстоятельствах смерти моего прадедушки.

— Так из-за чего все-таки умер нейн Вильям? — спросила я. — Что гласит, так сказать, общественное мнение?

— Возраст, — хмыкнул Гилберт. — Вроде бы заснул и не проснулся. Если все так и было в действительности — то о такой смерти можно только мечтать.

— А Элиза? — задала я самый животрепещущий вопрос, из-за которого и отправилась сегодня в библиотеку. — Как она умерла?

— Понятия не имею, — честно ответил Гилберт. — Меня тогда не было в Аерни. Я вернулся из Дантона всего полгода как.

— Я знаю, — вмешалась в разговор Габби. — Нейна Элиза умерла точно так же, как и ее муж. Заснула — и больше уже не просыпалась. Ее тело обнаружила женщина, которая помогала ей по хозяйству.

— Быть может, вы в курсе, как звали ту женщину? — встрепенулась я, почувствовав еще одну тоненькую ниточку, которая могла открыть мне правду.

— В курсе. — Габби смущенно улыбнулась. — Это моя мама. И она, хвала Бригиде, жива и здорова, поэтому с удовольствием ответит на все ваши вопросы.

* * *

Гилберт для дальнейшего разговора предложил перебраться в крохотную гостиную, каким-то чудом уцелевшую после перепланировки дома. Наверное, правильнее было бы отправиться к Габби и ее матери в гости, но нейну Амалию, пусть и крепко спящую, побоялись оставлять одну, а сам Гилберт наотрез отказался исполнять роль сиделки, всерьез заинтересовавшись разговором.

Гостиная производила куда менее удручающее впечатление, чем разоренная библиотека. Она была выдержала в теплых бежевых тонах. Правда, из-за маленького размера комнатки здесь удалось разместить лишь небольшой диванчик для гостей, пару кресел да столик. Но от этого гостиная не стала менее уютной.

Гилберт перехватил мой изумленный взгляд, брошенный на последний предмет интерьера, который почему-то оказался уставлен пустыми бутылками, и извиняющимся тоном произнес:

— Простите, что не могу предложить вам бокал вина. Я не держу в доме алкоголь. Моя бабушка с возрастом стала слишком слаба к спиртному. Я бы давно выкинул весь этот хлам, но вид бутылок успокаивает ее. Порой она подходит, пытается что-нибудь налить себе — и, не получив желаемого, благополучно успокаивается, бурча, что надо бы обновить запасы. Я боюсь, что если уберу все — то получу очередной припадок. Бабушка очень болезненно относится к малейшим изменениям в привычной обстановке.

— Да, я уже поняла, — сочувственно сказала я, вспомнив рассказ про вывеску, которую несчастный Гилберт никак не осмеливался снять. Помолчала немного, затем все-таки задала новый вопрос, воспользовавшись тем, что мы остались наедине — Габби убежала за матерью: — Простите мне мое любопытство. Наверное, оно немного неуместно. Но почему вас воспитывала бабушка?

Гилберт ощутимо напрягся, помрачнев, и я торопливо добавила, испугавшись, что он обиделся на меня:

— Если не желаете, то не отвечайте. Просто я тоже по сути выросла без родителей. Меня в раннем возрасте отдали на воспитание в пансион.

— Правда? — удивился Гилберт. — Странно, что нейна Элиза не забрала вас. Насколько я понял, вы были ее единственным потомком. Ну, если не считать дочери.

— Да уж, — согласилась я, невольно вспомнив крики нейны Амалии о том, что проклятия рода Этвуд добрались и до Вивьен. Интересно, это правда? Как бы еще узнать, в какой монастырь отправилась замаливать свои грехи моя бабушка.

— В общем, мое семейное прошлое куда прозаичнее вашего. — Гилберт грустно усмехнулся. — Хвала небесам, в нем нет такого количества таинственных смертей и исчезновений. Моя матушка, нейна Антонетта, и поныне жива и здравствует. Впрочем, как и отец, нейн Риккардо Валоно. Когда мне было лет пять, они уехали в Прерисию, где и живут поныне.

— Но почему? — удивилась я. — Что заставило их уехать из родной страны? Тем более так далеко. Странный выбор.

— Мой отец проворовался, — честно ответил Гилберт. — Назанимал денег по всей округе, даже бабушку вынудил продать фамильное и очень дорогое колье, сочинив какую-то жалостливую историю. Благо, что больше она на его вранье не поддавалась. Правда, это не уберегло ее драгоценности впоследствии, но о деталях сей трагедии вы уже осведомлены. Когда пришла пора платить по счетам — отец просто-напросто сбежал. Последовала за ним и мать. Понятия не имею, почему их выбор остановился именно на Прерисии, но подозреваю, потому, что именно в этой стране легче всего спрятаться от разъяренных кредиторов, поскольку, как известно, оттуда выдачи преступников нет. А меня оставили на попечении бабушки. Первый год после бегства родителей той пришлось нелегко. Помнится, почти каждый день в нашем доме разгорались скандалы, когда очередной обманутый приходил требовать назад свои деньги. Повезло, что суд встал на сторону бабушки. В конце концов, у нее была прекрасная репутация и она не страдала от пагубных пристрастий к азартным играм и алкоголю. Конечно, немного раскошелиться все-таки пришлось. По мере сил бабушка расплатилась со своими друзьями, правда, стоит отдать им должное, некоторые отказались от возмещения долга, пожалев несчастную пожилую женщину, оставшуюся с маленьким ребенком на руках. И с тех пор я каждый год получаю от родителей открытку, приуроченную ко дню смены года. Но не видел их очень и очень давно. Надеюсь, что им неплохо живется на новой родине.

В последних словах Гилберта послышалась вполне понятная горечь, и мне невольно стало его жаль. Увы, я очень хорошо знала, каково это — быть ненужным самым родным людям на свете.

Между тем история Гилберта породила во мне какие-то смутные воспоминания. Амалия Валоно… Теперь, узнав фамилию владелицы библиотеки, я поняла, что уже слышала это имя. Но где? По всей видимости, в записях прабабушки. Впрочем, ладно. Наверняка это не имеет особого значения.

— Габби, ну куда ты меня тащишь? — прервал наше затянувшееся молчание женский голос, прозвучавший из коридора. — Что за спешка?

Я повернулась к двери, торопливо натянув на лицо приветливое выражение. Ладно, вернемся к моим семейным проблемам. О чужих мне думать уже некогда.

— А вот и мы! — радостно провозгласила Габриэль, через миг появившись на пороге. — Не скучали?

Из-за ее плеча выглянула смущенно улыбающаяся женщина в темном скромном наряде, и я поразилась, как сильно Габриэль похожа на мать. У той такие же светлые волосы, такие же серые смешливые глаза. И выглядит очень молодо, словно передо мной две сестры.

— Добрый день, найн Гилберт, — вежливо поздоровалась женщина.

— Здравствуйте, сьерра София. — Гилберт торопливо поднялся из кресла.

София кивнула, удовлетворенная таким приветствием, и перевела испытующий взгляд на меня.

— А это найна Хлоя! — провозгласила ее дочь, взяв на себя обязанность меня представить. — Именно из-за нее я тебя сюда и привела. Это правнучка Элизы Этвуд.

— О, — глубокомысленно выдохнула София и присела на диван. Я внимательно наблюдала за ее реакцией, но при звуках моего имени у нее на лице не дрогнул ни один мускул. — Примите мои соболезнования по поводу вашей прабабушки. Хотя, наверное, вы уже смирились с этим горем. Времени-то прошло немало.

— Ну как сказать, — не согласилась я. — Вообще-то, я узнала о смерти прабабушки буквально позавчера.

Глаза Софии выразительно округлились от удивления, и мне пришлось быстро ввести ее в курс дела.

— Вот оно как, — медленно проговорила женщина и недоуменно нахмурилась. — Нет, нейна Элиза, конечно, всегда была малость странновата. Но я даже не предполагала, что она заставит своего поверенного скрыть факт ее смерти от единственного родного человека. Почему она так не хотела, чтобы вы приехали на ее похороны?

Я сочла ее вопрос риторическим и промолчала. Действительно, откуда мне знать, какими мотивами руководствовалась прабабушка, принимая это в высшей степени непонятное решение? На тот момент я уже не обучалась в пансионе. Джоанн Атчесон — моя благодетельница и подруга Элизы — была еще жива, правда, тяжело больна. Однако не сомневаюсь, что она без возражений отпустила бы меня в Аерни на похороны.

— Знаете, у вашей прабабушки была масса примет, которые она неукоснительно соблюдала, — продолжила София. — Любое действие превращалось для нее в подобие ритуала. Прежде чем выпить утренний кофе, надо было помешать его ровно пять раз левой рукой по часовой стрелке и три раза правой — против часовой стрелки. К старости пальцы начали ее плохо слушаться, поэтому все это должна была делать я. Если я ошибалась в счете, то приходилось варить кофе заново. И из таких мелочей состояла вся ее жизнь. Входить в ее кабинет можно было только после условного стука. Однажды я торопилась и влетела без соблюдения необходимых предосторожностей — в итоге едва не схлопотала ударом палки по голове. Точнее, схлопотала даже, но в последний момент Элиза меня узнала, поэтому удар пришелся вскользь. Она оплатила услуги доктора, но извиняться не сочла нужным. Сказала, что я сама виновата. Мол, повезло, что вообще не пришибла.

Я слушала откровения Софии едва ли не с открытым ртом. Уже второй человек говорит, что моя прабабушка была очень странной. Быть может, ответы на мои вопросы лежат на поверхности? К старости разум Элизы начал угасать, как у несчастной Амалии, которая сейчас сладко спит в своей кровати после устроенного дебоша, чем и объясняются все эти тайны на пустом месте. Как ни жутко прозвучит, но я бы даже обрадовалась, если бы все так и оказалось в реальности. Тогда стало бы понятно и ее стремление держать меня подальше от Аерни. Род Этвудов всегда отличался гордостью и упрямством. Моей прабабушке просто не хотелось, чтобы я видела ее в столь плачевном состоянии.

Но как вписать в эту картину Лукаса и его рассказ о том, что Элиза посвятила жизнь борьбе с кровожадными созданиями Альтиса? На обычную фантазию это не тянет, поскольку я нашла в кабинете записную книжку с описанием ритуалов темной магии. Или предположить, что он сам ее туда специально подкинул, прекрасно понимая, что рано или поздно, но она попадет ко мне в руки, а я не удержусь от любопытства и загляну внутрь. И увиденное так меня напугает, что я немедля соберу все вещи и со всей мыслимой скоростью покину родовое имение Этвудов.

Я покачала головой. Нет, слишком сложно. Лукас — маг, уж в этом я могу быть абсолютно уверенной. К чему ему плести столь изысканную интригу, если можно поступить намного проще: взять одну надоедливую девчонку с ее малолетней сестрой за шиворот и выкинуть прочь. И в любом случае остается огромным вопросом, почему он так не хочет, чтобы я вступила в права наследства.

— А что насчет смерти Элизы? — спросила я, решив пока погодить с обдумыванием фактов. — В ней было что-нибудь загадочное или пугающее?

— О нет. — София отрицательно мотнула головой. — Хвала небесам, боги забрали ее душу во сне. Тихо и без страданий. Ваша прабабушка, найна Хлоя, умерла совершенно так же, как ее муж.

Я с невольным облегчением вздохнула. Все-таки приятно это слышать. А то я уж было настроилась на какую-нибудь кровавую трагедию с ужасающим финалом.

— Правда, была одна странность, — почти сразу же продолжила София, и я моментально насторожилась. — Хотя, наверное, это просто пустяк, не заслуживающий внимания.

— И все же? — подал голос Гилберт, по всей видимости, проникшийся историей моего семейства. За время нашей беседы он успел опуститься на прежнее место и сейчас нервно постукивал пальцами по своему колену, обдумывая услышанное.

— Я уже говорила, что жизнь Элизы Этвуд состояла из множества маленьких ритуалов, которые она никогда не нарушала, — медленно произнесла София. — Так, к примеру, она никогда не ложилась спать в темноте. В комнате обязательно должно было гореть пять свечей и еще десять лежать наготове. Магическим светом она пользовалась лишь в случае крайней необходимости. Говорила, что страдает мигренями от него. Так вот, когда я обнаружила ее тело, то заметила, что в тот последний вечер она вообще не зажигала их. В спальне не было ни одного огарка, а все подсвечники оказались пусты. Да что там — обычно ее прикроватная тумбочка была набита свечами до упора, словно Элиза боялась, что они могут в самый неожиданный момент закончиться. Стоит ли говорить, что на этот раз она была пуста.

— Ой, у меня аж мурашки по телу! — с восторженным ужасом пискнула Габби и плотнее прижалась к Гилберту, примостившись на подлокотник кресла.

Тот машинально обнял ее одной рукой за плечи, и я заметила, как София наклонила голову, пряча в тени довольную усмешку. Сдается, ей нравится выбор дочери, и она его целиком и полностью одобряет.

— Вы кому-нибудь рассказывали об этом? — спросила я.

— Да, сьерру Дугласу, — ответила София. — Но он лишь рассмеялся. Сказал, что у стариков много причуд, которые меняются изо дня в день.

Дуглас… Я задумчиво нахмурилась. Опять этот поверенный. Он присутствовал при похоронах моего прадедушки, и почему-то его злой рок не коснулся, как бедолагу Кессиди. Теперь еще это. Дуглас наверняка много общался с Элизой. Неужели его не насторожило, что ее привычки так резко изменились именно в ту ночь, когда она умерла?

Впрочем, я и без того слишком засиделась в гостях. Пожалуй, все, что мне было надо, я уже выяснила, а следовательно, пора и честь знать.

— Простите, что отняла у вас столько времени. — Я встала и смущенно улыбнулась Гилберту, который торопливо поднялся вслед за мной. — Право слово, я даже не предполагала, что наша беседа продлится так долго.

— Ах, пустяки! — отмахнулся он от моих извинений. — Напротив, мне даже не хочется, чтобы вы уходили. Я прожил в Аерни большую часть жизни и даже не подозревал, что в нашем захолустье может произойти что-нибудь интересное. А ваша история, что скрывать, разожгла во мне просто-таки небывалое любопытство.

— Действительно, — поддержала его Габриэль и посмотрела на меня блестящими от возбуждения глазами. — Найна Хлоя, позвольте всего один вопрос напоследок: вам не страшно?

— Жить в доме? — на всякий случай уточнила я и тут же продолжила, не дожидаясь ответа: — Да нет, не особо. Думаю, одной мне было бы не по себе, но со мной моя сестра, а вчера я наняла помощницу по хозяйству…

— Да нет, я не про вашу прабабушку и все эти непонятности, о которых мы говорили! — Габриэль махнула рукой, оборвав мои разглагольствования, которыми, если честно, я пыталась в очередной раз себя успокоить. — Я не сомневаюсь, что все это имеет логическое объяснение. Увы, как ни печально осознавать, но Гилли прав: в нашем городке по определению не может произойти ничего таинственного. Я про другое. Вам не страшно жить в доме, зная, что рядом поселился такой опасный сосед?

— То есть? — переспросила я, не сразу поняв, о ком идет речь.

— Я о Лукасе Одли, — пояснила Габби и с нарочитым ужасом округлила глаза. — Я на вашем месте, наверное, по ночам вообще бы заснуть не смогла, зная, что такой человек живет недалеко от меня!

— Габби, не преувеличивай, — строго одернула дочь София. — В конце концов, его вина не была доказана, собственно, поэтому он и на свободе.

— Да, но согласись, дельце-то было весьма темным. — Габриэль несогласно покачала головой. — А сьер Лукас богатый человек. С его деньгами и связями ему бы ничего не стоило откупиться. И не одна я так считаю. Вспомни, сколько народа было против, когда выяснилось, кто именно купил один из домов. Бедняжка Алексис даже перебралась на другой конец Аерни, не пожелав жить рядом.

— А чем так опасен этот Лукас? — спросила я. — Почему его надлежит бояться?

— Он убил свою жену, — спокойно ответила Габриэль. — Об этом даже в газетах писали.

## Часть 2. ТАЙНЫ ПРОШЛОГО

Я медленно брела домой по залитой солнцем пустынной дороге и вспоминала рассказ Габриэль о прошлом своего соседа. По ее словам, примерно десять лет назад Лукаса обнаружили около тела жены. Все руки в крови, рядом — нож. Кроме этого накануне у них произошла крупная ссора, чего Лукас, кстати, и не скрывал. Да и как это скроешь, если крики слышали даже соседи? Казалось бы, дело ясное, однако Лукас не провел за решеткой и дня. Возможно, причиной этому послужило то, что дознавателем, которому поручили вести расследование, оказался его приятель по столичному магическому университету. Конечно, скандал разразился страшный. Газеты взорвались возмущенными статьями по этому поводу. Лукасу даже на некоторое время пришлось покинуть Итаррию, а в Арилью он вообще больше не вернулся. История с кровавым убийством вскоре забылась. Увы, память человеческая недолговечна, особенно если живешь в столь быстро меняющемся мире.

Теперь я поняла, почему имя соседа показалось мне знакомым. По моим подсчетам, когда произошла эта трагедия, я еще обучалась в пансионе, однако она настолько нашумела, что однажды мы обсуждали эту историю с Джоанн. Она еще горячилась из-за того, что зачастую богатым и влиятельным в нашей стране так многое сходит с рук, и приводила эту давнюю трагедию как пример, почему надо очень ответственно относиться к выбору спутника жизни. Потому как иногда демоны во плоти очень ловко маскируются под любящих и заботливых супругов, показывая свой истинный облик лишь тогда, когда жертва находится в их полной власти.

Я украдкой поежилась. Так или иначе, но теперь я абсолютно не представляла, как вести себя с Лукасом. Габриэль права — нелегко жить неподалеку от человека, который некогда был заподозрен в столь жутком злодеянии. Да, его вина не была доказана, но сдается мне, расследование того дела и не проводилось толком. Как-то все очень странно и подозрительно.

Погруженная в невеселые размышления, я не заметила, как мой путь домой закончился. Уже приготовившись открыть калитку, я подняла голову и рассеянно посмотрела поверх забора на крыльцо.

И тут же окаменела от увиденного! Потому что на небольшой заросшей лужайке перед домом в полном одиночестве сидела Анна. На траве было расстелено покрывало, где она удобно расположилась, с интересом изучая какую-то книгу. Сестренка лежала на животе, легкомысленно болтая в воздухе ногами, поэтому не видела, что за ее спиной стоит Лукас.

Мужчина выпрямился во весь свой немалый рост, почти загородив собою Анну, и я с ужасом заметила безжалостный блеск ножа, занесенного над головой моей сестры!

— Анна! — попыталась крикнуть я, но вместо этого из горла вылетел лишь сиплый хрип. Голос отказался служить мне от сильнейшего волнения.

Время замедлилось, словно в страшном сне, когда ты пытаешься убежать от опасности, но не можешь сделать и шага. Тягучий, как кисель, воздух отказывался наполнять легкие.

Нож, чье острие горело на солнце ярче звезды, начал медленно опускаться. И одновременно с этим я наконец-то поборола предательскую слабость в ногах. Бросилась вперед, прекрасно осознавая, что вряд ли успею.

Следующие секунды просто выпали из памяти. Очнулась я лишь тогда, когда вцепилась в плечи Лукаса. Отстраненно удивилась тому, что все-таки успела. И отчаянно завопила во все горло, зовя на помощь.

Наверное, прозвучит странно, но я умела драться. Жизнь в пансионе не всегда была безоблачной. Да, днем за нами присматривали воспитатели, но ночью в общей спальне порой происходило всякое. Дети часто бывают жестоки. И отпрыски знатных семейств в этом плане ничем не отличаются от крестьянских сыновей и дочерей. Зачастую даже превосходят их в плане подлости и безжалостности. Никогда не забуду, как однажды я расквасила нос девице из какого-то очень древнего и влиятельного рода, корнями восходившего к королевскому. Она была старше меня на пару лет, крупнее и выше на голову и почему-то считала, что эти обстоятельства дают ей право отнимать у младших игрушки и сладости, присланные из дома. Несколько раз я уступала, здраво рассудив, что отданные шоколадки и леденцы — не столь уж большая цена за возможность спокойно спать, ничего не опасаясь. Однако вседозволенность развращает, и однажды моя извечная обидчица замахнулась на святое — на куклу, подаренную матушкой. Стоит ли говорить, что эта игрушка была мне дороже всего остального вместе взятого. Мать редко баловала меня, поэтому каждый знак внимания с ее стороны ценился мною выше золота. И вот этого я стерпеть уже не смогла.

Нас разняли воспитательницы, привлеченные шумом в спальне после отбоя. К тому моменту я успела изрядно проредить шикарную шевелюру девицы, но и сама лишилась парочки молочных зубов. Не разбираясь, кто прав, а кто виноват, нас обеих сурово наказали. Месяц мы были лишены сладкого и каждый вечер мыли длинные коридоры первого этажа.

Удивительно, но после той стычки меня больше не трогали. Между мной и обидчицей установился так называемый вооруженный нейтралитет. Она в упор не замечала меня, я отвечала ей взаимностью. За годы, проведенные в пансионе, у меня еще бывали стычки, но уже с другими подругами по несчастью.

И вот сейчас на меня накатила та самая ослепляющая ярость, которая помогала мне в детских драках. Я превратилась в подобие бешеной волчицы, готовой разорвать любого, кто приблизится к ее детенышу.

Лукас не ожидал нападения и в первые секунды боя растерялся, чем я не замедлила воспользоваться. Правда, детали схватки стерлись из памяти, но, по-моему, я все-таки умудрилась засветить ему в ухо, пользуясь эффектом внезапности.

А потом все закончилось. Как-то очень неожиданно я обнаружила, что лежу под Лукасом, который крепко прижимает мои руки к земле.

— Всемилостивый Треон! — выдохнул он, помянув бога плодородия. — Хлоя, какого демона?! Я подумал, что на меня сам Альтис напал. Ты хоть понимаешь, что я едва не влепил по тебе огненным зарядом?

Видимо, мое внезапное нападение настолько ошеломило вероломного негодяя, что он даже забыл про свой обычно вежливый и наверняка притворный тон.

— Не смей трогать мою сестру! — прошипела я, извиваясь под ним подобно змее и отчаянно пытаясь вырваться. — Если ты ее хоть пальцем…

— Да я, собственно… — начал было Лукас. Затем скосил глаза на что-то, находящееся неподалеку, и замолчал.

Я проследила за его взглядом и всхлипнула от страха, поскольку рядом на траве лежал тот самый нож — верное и неоспоримое свидетельство его преступных намерений. Забилась еще сильнее, понимая, что если не вырвусь — негодяй убьет меня! А потом непременно продолжит начатое, расправившись и с Анной. Кстати, где она? Надеюсь, ей хватило ума убежать прямиком в городок за помощью.

— Клянусь сердцем, ты меня неправильно поняла! — затараторил Лукас, по-прежнему без малейшего усилия удерживая мои руки. — Хлоя, я и не думал причинять вреда твоей сестре! Хотя понимаю, как это выглядело со стороны.

— Ну да, конечно, — ядовито фыркнула я. — А ножом, должно быть, мух от нее отгонял, да?

Лукас замялся с ответом и на какой-то миг ослабил свою хватку. Я поспешила воспользоваться удобным моментом и со всей дури ударила его согнутым коленом в живот. Судя по всему, попала в какую-то весьма болезненную точку, поскольку Лукас скрючился с открытым ртом, как-то странно забулькав.

Я вскочила на ноги, благо, что он меня больше не держал. Подобрала нож и отскочила на достаточное расстояние, готовая до последней капли крови сражаться за свою жизнь.

— Хлоя, ради Бригады, не поранься! — просипел Лукас, удивительно долго приходя в себя после моего удара. — Ты не понимаешь. Это не совсем обычный нож, он может тебе навредить!

Словно в подтверждение его слов рукоять в моей ладони сама собой нагрелась. Нет, она еще не жгла кожу, но у меня было такое чувство, будто я сжимаю живое существо.

— Хлоя, прошу, поверь мне, — продолжал уговаривать меня Лукас, который тоже встал, пусть и с ощутимым трудом, — я не желал Анне зла! Просто хотел проверить одну свою догадку. Заметь — с ее полного согласия!

— А что насчет твоей жены? — огрызнулась я. — Какую догадку ты проверял в тот раз?

Судя по всему, я попала в самое больное место Лукаса. Его лицо окаменело, а в глубине зрачков полыхнуло таким горем, что мне невольно стало стыдно за свои слова.

— Никогда! — прошипел он, словно потревоженная гадюка. — Слышишь? Никогда не берись рассуждать о том, чего не знаешь. За грехи прошлого я расплатился сполна. И не тебе меня обвинять.

Я на всякий случай попятилась и подняла нож выше. Выглядел Лукас сейчас настолько разозленным, будто действительно приготовился броситься на меня.

Впрочем, практически сразу он глубоко вздохнул, беря взбунтовавшиеся нервы под контроль, и продолжил уже спокойнее, уговаривающим тоном, будто беседуя с расшалившимся не в меру ребенком:

— Ладно, Хлоя, хватит. Погорячились — и будет. Отдай мне нож, и поговорим как нормальные взрослые люди.

— Угу, как же, — буркнула я, по-прежнему не сводя с него настороженного взгляда и готовая к любой подлости. — Поди только и ждешь, чтобы я осталась без оружия. И тогда расправишься и со мной, и с Анной.

Удивительно, но после этого глаза Лукаса потеплели. Он посмотрел поверх моей головы, и я напряглась еще сильнее. На что он там уставился? Неужели Герда спешит на помощь к сообщнику? А я уж было поверила этой вероломной обманщице, даже прониклась ее горем, без сомнения, выдуманным!

— Хлоя! — неожиданно услышала я позади голосок сестры. — Пожалуйста, перестань!

На губах Лукаса заиграла улыбка, которая мне чрезвычайно не понравилась. Что происходит? Или он при помощи магии создал обманку, призванную ослабить мою бдительность? Наверняка ведь только и ждет моей малейшей оплошности, чтобы закончить начатое и отправиться на поиски Анны.

— Найна Хлоя, — теперь меня принялся отвлекать голос Герды, запыхавшийся, словно ей пришлось бежать от дома, — прошу, успокойтесь! Неужели вы не чувствуете, что чем дольше держите нож, тем больше сил он из вас выпивает?

Я совершенно растерялась. Рукоять злополучного кинжала уже обжигала, пальцы тряслись от непонятной слабости, которая медленно, но верно ползла по рукам вверх. Мне приходилось прикладывать немало усилий, чтобы удержать свое оружие на весу, продолжая направлять его в сторону Лукаса.

— Хлоя, ну прошу тебя! — Кто бы ни стоял за моей спиной, но он удивительно точно подражал моей сестре, талантливо передавая в интонациях слезы и страх за меня. — Послушай Лукаса! Он хотел поиграть со мной!

— Как-то не доверяю я играм с участием холодного оружия, — пробормотала я, не позволяя себе даже моргнуть — а то вдруг проклятый колдун именно в это мгновение применит какое-нибудь заклинание против меня.

Впрочем, я вообще слабо представляла, как себя вести в случае магической атаки. Чем там Лукас чуть в меня не влепил? Огненным зарядом? Интересно, как обороняться от этой напасти, если Лукас все-таки перейдет к решительным действиям?

Меня нервировало его спокойствие. Он просто стоял напротив, молча улыбался, чем немало меня раздражал, и чего-то ждал.

— Найна Хлоя, опустите нож, — вновь вступила в уговоры по-прежнему невидимая мною Герда. — Иначе остаток дня вам придется провести в постели из-за головной боли.

Некий резон в словах помощницы по хозяйству был. Я уже сейчас ощущала, как начинает ломить виски. В глаза словно песка насыпали — так мне стал тягостен солнечный свет.

— Пожалуйста, — пискнула Анна.

Я все-таки не удержалась и попыталась бросить один быстрый взгляд через плечо, желая убедиться, на самом ли деле там стоит моя сестра и Герда. Правда, так ничего не успела разглядеть, поскольку заметила какое-то размытое движение на том месте, где стоял Лукас, и опять все внимание сосредоточила на нем.

На этот раз я не удержалась от испуганного вскрика. Понятия не имею, как ему это удалось, но за тот краткий миг, на который я отвлеклась, Лукас каким-то чудом умудрился преодолеть разделяющее нас расстояние и сейчас стоял так, что острие ножа упиралось ему в грудь.

— Отойдите! — сипло потребовала я и облизнула вмиг пересохшие от волнения губы.

— И не подумаю, — с мягкой иронией отозвался Лукас. Положил свою руку поверх моей с ножом, сжал пальцы.

Я зачарованно наблюдала, как его синие глаза алеют, приобретая оттенок закатного неба. Неужели сейчас я опять увижу призрачные крылья за его спиной?

— Если желаешь меня ударить — то бей прямо сейчас, — бархатно проворковал он и приставил нож прямо к тому месту на своей шее, где в бешеном ритме заходилась синяя жилка. — Ну? Осмелишься? Второго шанса может и не быть.

У меня путались мысли. Я смотрела в его глаза и вообще не понимала, что он от меня хочет. Только сейчас я увидела, что сумела неплохо его потрепать за нашу недолгую стычку. В уголке рта запеклась кровь, по щеке пролегла длинная царапина от моих ногтей. Но, странное дело, вместо удовлетворения я ощущала некую досаду. Почему-то было стыдно за свое поведение, совершенно не достойное девушки из хорошей семьи. Даже страшно представить, что обо мне теперь подумает Лукас.

«Ну да, — с чуть слышным сарказмом шепнул внутренний голос. — Сейчас самое время переживать о том, что он о тебе подумает. Особенно если учесть, что ты прижимаешь нож к его горлу».

Я невольно залюбовалась четко очерченными губами Лукаса, когда он ласково мне улыбнулся. И я была уже не способна на сопротивление, когда он мягко разжал мои пальцы. Нож выпал и затерялся где-то в густой траве под моими ногами, но мне было все равно.

— Вот и хорошо, — прошептал Лукас. — Вот и отлично.

Я пошатнулась, только в этот момент ощутив, как сильно устала. Наверное, безвольно осела бы на землю, если бы мгновением раньше Лукас не подхватил меня за талию, уберегая от падения.

Боль в голове сконцентрировалась и стала настолько невыносимой, что я застонала сквозь плотно стиснутые зубы. Закрыла глаза — и самым позорным образом лишилась чувств.

* * *

— Найна Хлоя, стоит признать, сегодня вы меня потрясли.

Я полусидела-полулежала в кресле, укрытая теплым покрывалом, и страдала от жестокого стыда, чувствуя, как полыхают мои щеки и уши.

— Я бы в жизни не подумал, что столь милая и воспитанная девушка, какой вы мне показались при первом знакомстве, способна на подобное.

Я опустила голову еще ниже, опасаясь даже на один миг встретиться взглядами с Лукасом. Он сидел напротив меня, заняв одно из кресел в гостиной, и, по-видимому, получал искреннее наслаждение, неспешно распекая меня за недавние подвиги. Герда готовила мне чай на кухне, Анна по обыкновению увязалась за ней, поэтому мы были одни.

— А вы ведь неплохо приложили меня, — продолжал издевательски удивляться Лукас, вернувшись к своему обычному вежливому тону, в котором то и дело проскальзывали веселые нотки. — Такому удару справа можно только позавидовать. А ваши ноготки любой дикой кошке дадут фору.

Я украдкой посмотрела на него и заметила, как он с легкой гримасой недовольства провел по ярко-алой царапине, пролегшей от уголка глаза ко рту.

— Я испугалась за сестру, — тихо проговорила я. — А что бы вы подумали на моем месте? Волей-неволей заподозришь дурное, когда видишь, как над головой родного тебе человека заносят кинжал.

Лукас несколько раз размеренно ударил пальцами по колену. Затем с неожиданной заботой поинтересовался:

— Как голова? Болит?

Я неопределенно пожала плечами. Сейчас, когда я сидела спокойно, боль почти улеглась, лишь изредка напоминая о себе неприятным покалыванием в затылке. Но стоило мне неосторожно дернуть головой — как она вспыхивала пуще прежнего, заставляя судорожно втягивать в себя воздух через зубы, лишь бы не сорваться на крик или стон.

— Немного, — наконец с трудом выдавила я, по-прежнему не глядя на Лукаса.

Тот тяжело вздохнул и внезапно потребовал, подавшись вместе с креслом вперед:

— Дайте руку! Ту, которой держали нож.

Я не торопилась выполнять его приказание, вместо этого лишь плотнее закуталась в покрывало. Почему-то мне самой было страшно посмотреть на свои руки. Вдруг этот проклятый нож со мной что-нибудь сделал? Вдруг окажется, что мои ладони изуродованы какими-нибудь жуткими шрамами?

— Да не бойтесь, не укушу я вас. — Лукас фыркнул от смеха, видимо, позабавленный моим испугом. — Просто хочу проверить, все ли в порядке.

Я неохотно выпростала обе руки из-под покрывала и протянула правую Лукасу. Тот на удивление нежно взял ее и перевернул ладонью вверх. Я не смогла сдержать невольного вздоха облегчения, когда увидела, что кожа не бугрится ожогами и ничего не напоминает о произошедшем.

— Кажется, обошлось, — пробормотал Лукас, не торопясь отпускать мою руку. Задумчиво провел ногтем указательного пальца по переплетениям линий, словно собирался мне погадать. От этого легчайшего прикосновения меня почему-то кинуло в жар. Щеки вновь налились алым огнем смущения. Но Лукас не заметил или скорее не захотел замечать этого. Он крепче сжал мое запястье и спросил, глядя мне в глаза: — И где вы научились так драться?

— В пансионе, — призналась я. Помолчала немного и чуть слышно добавила: — Даже детям приходится воевать за место под солнцем.

— Наверное, у вас было очень тяжелое детство, — с какой-то непонятной интонацией произнес Лукас.

Если честно, мне не нравилось, что он так долго держал меня за руку. Нет, он не делал мне больно, напротив, от его пальцев словно шло приятное тепло. Но мне представлялось неправильным и даже каким-то постыдным сидеть с мужчиной наедине и позволять ему такую близость.

Я попыталась осторожно отдернуть руку, но Лукас, почувствовав мое сопротивление, лишь крепче сжал пальцы, не позволяя этого. И, смирившись с временной несвободой, я негромко проговорила:

— Нет, я бы не сказала, что мое детство было совсем ужасным. Конечно, я сильно скучала по матери. Да и с ровесниками я не особо умела сходиться, поэтому друзей у меня почти не было. Так, приятельницы по играм. Но я всегда была сыта и одета по погоде. Была ли я при этом счастлива? Не думаю. Но и особого горя не испытывала. Ведь если подумать, множество детей живут в условиях куда хуже.

— Да уж, — пробормотал Лукас, думая о чем-то своем.

— Так вы расскажете мне, чем занимались? — сухо спросила я, решив вернуться к тому, что меня интересовало куда больше разговоров о моей жизни в пансионе. — Что это за нож и какого демона вы махали им над головой моей сестры?

Лукас наконец-то отпустил мою руку, и я тут же спрятала ее обратно под покрывало, испугавшись, что иначе он вновь может за нее взяться. Однако мой собеседник и не думал этого делать. Вместо этого он с потрясающей ловкостью прирожденного иллюзиониста выудил прямо из воздуха злополучный кинжал и протянул его мне, держа за лезвие.

— Посмотрите на рукоять, — проговорил он. — Что на ней изображено?

Только сейчас я заметила, что рукоять ножа и в самом деле испещрена непонятными символами. Чаще всего среди них встречался глаз, перечеркнутый молнией.

— Это знак связи двух миров, — пояснил Лукас, заметив, что я гляжу именно на этот символ. — Нашим и царством теней, где властвует Альтис. Поэтому в некотором роде это его символ. Мы пересекаем грань между мирами дважды: когда рождаемся и когда возвращаемся в обитель вечной скорби. Однако есть люди, которые и при жизни сохраняют способность видеть потустороннее.

— Как моя сестра, к примеру, — произнесла я, уже начиная понимать, куда клонит Лукас.

— Именно, — подтвердил Лукас. — Талант Анны потрясает воображение. Я впервые за свою жизнь вижу такой самородок. Если ее дар развить нужным образом и в нужном направлении — то через пару лет о ней заговорит вся Итаррия!

Я недовольно передернула плечами. Почему-то радужные перспективы, обрисованные Лукасом, мне совершенно не понравились и даже испугали. Нужна ли Анне такая слава? Ох, сомневаюсь что-то. Не лучше ли жить тихо и спокойно, не привлекая лишнего внимания?

— И что же вы пытались сделать этим ножом? — Я кивком указала на кинжал, который Лукас все так же протягивал ко мне рукоятью вперед. — Давали моей сестре урок связи с потусторонним?

— Почти. — Лукас усмехнулся и наконец-то убрал нервирующее меня оружие в ножны на поясе. — Этот кинжал, как вы верно угадали, действительно помогает связаться с миром мертвых. В тот момент, когда вы с душераздирающим криком на меня напали, Анна как раз разглядывала магиснимки нейны Элизы, которые Герда отыскала в одной из комнат. А я, в свою очередь, концентрировал ее энергию, силясь перекинуть мостик в другой мир.

— Вы пытались провести сеанс вызова духов? — Я изумленно вскинула брови. — При ярком солнечном свете и на открытом воздухе?

— А что вас так удивляет? — вопросом на вопрос ответил тот.

— Ну… — протянула я, — я всегда представляла себе несколько по-иному такие ритуалы.

И услужливое воображение моментально нарисовало мне ночную комнату, озаряемую лишь огоньком одинокой свечи, разложенную спиритическую доску и таинственный шепот заклинания, призванный привлечь заблудшую душу.

— Ах, оставьте эти предрассудки! — Лукас негромко рассмеялся. — Даже темное колдовство вполне возможно вершить в любое время суток, хотя, конечно, им больше принято заниматься ночью. Но мое заклятие не имело ни малейшего отношения к подобной гадости. И открытый воздух в некоторых случаях даже предпочтительнее замкнутого помещения. Хотя бы в том же деле вызова духов. Больше вероятность, что тебя услышат.

— Ясно, — пробормотала я. Не удержалась и все-таки полюбопытствовала: — И зачем же вам понадобилась моя прабабушка?

— Хотел расспросить ее кое о чем, — честно ответил Лукас. — Например, зачем она вызвала вас в Аерни, хотя всю жизнь оберегала. И действительно ли ее смерть произошла в результате естественных причин.

— Да уж. — Я вспомнила рассказ Софии по поводу пропавших из спальни Элизы свечей. — Резонный интерес.

— Вы что-то об этом знаете? — моментально отозвался Лукас, требовательно на меня глядя.

Я сомневалась всего мгновение. Да, наверняка ему будет неприятно узнать, что я наводила о нем справки у местных жителей. Но кто сказал, что в моем рассказе я уделю этому место? А вот причин утаивать обстоятельства смерти Вильяма и Элизы я не видела. Поэтому кратко передала Лукасу то, что умудрилась за сегодня узнать.

— Забавно, — резюмировал он, внимательно меня выслушав. — Мне даже в голову не пришло пойти таким путем.

— В каком смысле? — настороженно переспросила я, уловив в его голосе странные нотки досады на себя.

— Поговорить с соседями нейны Элизы, — пояснил Лукас. Помолчал немного и криво ухмыльнулся, добавив со злым сарказмом: — Впрочем, у меня есть смягчающее обстоятельство: после того теплого приема, который мне тут устроили, я и думать не смел завязать с кем-нибудь беседу.

Я понимала, о чем говорит Лукас. Тяжело с кем-нибудь подружиться, когда твоя дурная слава идет впереди тебя и даже ближайшая соседка предпочитает со скандалом переехать подальше, лишь бы не встретиться с тобой ненароком.

— Да кому я рассказываю! — Лукас улыбнулся еще шире, хотя более всего выражение его лица напомнило мне гримасу боли. — Судя по всему, вы уже навели справки про мое бурное прошлое. Так?

Я лишь смущенно поежилась под тяжелым испытующим взглядом мужчины. Но практически сразу с вызовом вскинула подбородок. А чего мне стесняться? Да, я имею полное право знать, с кем рядом живу. Кстати, я ведь до сих пор так и не выяснила, что он-то забыл в Аерни и какая ему печаль от смерти моей прабабушки.

— В вопросах не было особой нужды, — все равно попыталась я оправдаться, словно совершила нечто постыдное. — Я и без того вспомнила, где слышала ваше имя. Некогда та история наделала немало шума в газетах.

— И то верно, — чуть слышно согласился со мной Лукас. Откинулся на спинку кресла и устало принялся растирать себе виски.

Я хотела его о многом расспросить. Например, на самом ли деле он убил свою жену. Но с другой стороны, я прекрасно понимала, что это бессмысленно. Если Лукас не имеет отношения к тому жуткому преступлению — то я лишний раз причиню ему боль и обижу подозрениями. А если имеет… Что же, тогда я тем более не услышу правду.

— И все-таки почему вы приехали сюда? — вместо этого спросила я. — Если верить вашим словам, вас с моей прабабушкой связывали сугубо деловые отношения. Почему тогда вы испытываете такой интерес к ее смерти?

Лукас горько скривился, будто мой вопрос причинил ему страдание. Встал и отошел к окну, за которым небеса уже окрасились в розоватые тона скорого заката.

— У меня есть все основания предполагать, что нейну Элизу убил тот же человек, который расправился с моей женой, — наконец так тихо, что мне пришлось напрячь весь свой слух, признался он. — Более того, я боюсь, что вашу прабабушку убили лишь для того, чтобы насолить мне. — После чего обернулся ко мне и добавил зловещим шепотом: — Он не остановится, найна Хлоя, пока не уничтожит всех, кто мне дорог. И только после этого придет за мной.

— Почему? — спросила я, зябко кутаясь в покрывало. Было такое чувство, будто за эти несколько секунд температура в комнате упала до уровня замерзания воды. Странно, что дыхание еще не оседало белым облачком. — Почему вы так уверены, что это один человек? И по какой причине он вас так ненавидит?

— Потому что я знаю его лучше кого бы то ни было, — обронил Лукас после долгой томительной паузы. — Это мой брат, найна Хлоя. Мой родной брат. И я должен его остановить. Просто обязан!

* * *

После ужина, приготовленного Гердой, я вооружилась масляной лампой и с некоторой опаской поднялась на второй этаж, памятуя о тех неприятностях, которые в прошлый раз принесла мне попытка разобраться в бумагах прабабушки. Однако в этом я видела одну из немногих возможностей понять происходящее и пренебрегать ею не собиралась.

Герда не пыталась меня остановить, хотя я отчетливо прочитала в ее глазах неодобрение. Но она не стала меня отговаривать, лишь посоветовала быть благоразумной. И отправилась с Анной в гостиную, где сестренка под ее мудрым и ненавязчивым руководством решила научиться вышивать.

Я снова порадовалась, что все-таки взяла Герду в помощницы. Понятия не имею, какие отношения связывают ее и Лукаса, но с Анной она поладила великолепно. И тем самым немало облегчила груз моих забот. Что скрывать, я не умела обращаться с детьми. Да, я любила Анну и готова была драться за нее до последней капли крови, что убедительно продемонстрировала накануне, но мне было откровенно скучно заниматься с ней повседневными делами, читать вместе книги, учить чему-либо, что, как считалось, должна знать и уметь любая уважающая себя девушка. Впрочем, меня немного извинял тот факт, что я никогда не отличалась особой прилежностью и трудолюбием в ведении хозяйства. Рукоделие наводило на меня зевоту, а приготовление пищи раздражало своей бессмысленностью — только сделаешь что-нибудь вкусное, как этого уже нет, и тебе на память осталась лишь гора грязной посуды, которую еще надлежит вымыть.

Впрочем, я немного отвлеклась. Если резюмировать все вышесказанное несколькими словами — Герда меня пока не разочаровала. Я не испытывала никакого беспокойства, оставляя с ней Анну. И надеялась, что не пожалею о своем решении и в дальнейшем.

На этот раз, хвала Бригиде, разбор бумаг в кабинете прабабушки прошел без особых происшествий. Я перебрала кучу тетрадей и книг, перемазалась пылью, но в итоге не нашла ничего интересного. Хм-м… Почему-то создалось впечатление, что в прошлый раз бумаг было гораздо больше и они лежали не так аккуратно. Неужели Лукас и тут поспел раньше меня? Он вполне мог при помощи Герды осмотреть кабинет, пока я была без сознания после того злосчастного ритуала.

Я зло сжала кулаки. Вообще, я испытывала крайне противоречивые чувства к моему соседу. С одной стороны, я опасалась его. Не нравились мне все эти тайны, связанные с его прошлым. Убийство жены, загадочные дела, которые он якобы расследовал при помощи моей прабабушки, его настойчивое желание отослать меня прочь из Аерни, не говоря уж о том ночном представлении с призраками. С другой стороны, мне было его почему-то жалко. Наверное, очень страшно и больно жить, осознавая, что родной брат ненавидит тебя и желает смерти.

«Но есть и третья сторона, не так ли? — насмешливо дополнил внутренний голос. — Лукас весьма привлекателен. А тайны, окружающие его, заставляют твое сердце биться еще чаще».

Я рассердилась на себя за такие мысли и встала, смахнув с коленей кипу просмотренных писем, в которых все равно не было ничего интересного, кроме рассуждений о засушливой погоде и сетований на неизвестного мне Энтони, который вызвался помочь с садом, а в итоге испортил неумелой стрижкой несколько фигур из кустарников. Затем подошла к окну, за которым уже плескалась бархатная ночь.

Сна у меня не было ни в одном глазу. Я постоянно возвращалась мыслями к последнему разговору с Лукасом. Увы, мне не удалось его расспросить о причинах столь страшной вражды с братом. Сразу же после своего жуткого признания он сухо распрощался и ушел, оставив меня с ворохом новых вопросов, на которые пока не было ответов.

Неожиданно мое внимание привлекло какое-то загадочное движение во дворе. Я растерянно моргнула, отвлекшись от своих внутренних терзаний и рассуждений, и сосредоточенно прильнула к стеклу.

На небе сегодня царила полная луна. Лужайка перед крыльцом утопала в ее серебряных лучах. Было так светло, что я даже видела соседний дом, где жил Лукас. Странно, но сейчас окна его жилища были темны, будто хозяин уже лег спать.

Неполную минуту я обозревала окрестности. Наконец, когда я почти успокоилась, убедив себя, что ничего странного не происходит, то вдруг заметила, как из одной особенно плотной чернильной тени, падающей от калитки, выступила непонятная фигура, одетая в черное. Незнакомец поднял голову, и я узнала Лукаса. Его взгляд скользнул по фасаду дома, поэтому я с приглушенным возгласом досады отпрянула, осознав, что на фоне освещенного окна меня прекрасно видно. Спряталась за занавеской и кинула новый взгляд во двор.

Видимо, Лукас меня не заметил. Теперь он разглядывал что-то у себя под ногами, словно глубоко задумавшись. Затем пожал плечами, развернулся и неспешно побрел по дороге. Но не по направлению к своему дому, а в противоположную сторону.

Я поняла, что если не прослежу за ним — то просто лопну от любопытства. Куда он направился в столь поздний час? Не похоже, что в гости — наши дома стояли на окраине Аерни, дальше никто не живет. Что он забыл в лесу? Или у него там назначена встреча?

Я тихонько застонала, осознав, что еще немного — и моя голова просто взорвется от всех этих предположений. Подхватила с кресла темную шаль и вихрем выскочила из кабинета.

Мне хватило сообразительности и выдержки прокрасться мимо гостиной на цыпочках, не привлекая внимания Герды. Я слышала, как она что-то негромко рассказывала Анне, а та хихикала над этой историей. Вот и отлично, пусть и дальше болтают. А то придется объяснять, куда это я собралась на ночь глядя. Если повезет, еще час-другой меня точно не хватятся.

Тяжелая входная дверь бесшумно открылась передо мной без своего обычного душераздирающего скрипа, и я невольно порадовалась трудолюбию Герды, которая сегодня тщательно смазала маслом петли. Плотнее запахнулась в шаль и шагнула в ночь, наполненную лунным светом.

Было тихо. Лишь где-то вдалеке в натужном хриплом лае заходилась собака. Я аккуратно прикрыла за собой дверь и спустилась с крыльца, стараясь не высовываться на открытое пространство — вдруг Лукас вернулся и опять наблюдает за домом. Затем стремительно перебежала лужайку и вновь нырнула в тень от раскидистого куста сирени, росшего около калитки. С любопытством вытянула над забором шею и оглядела улицу.

Она была пустынной. Видимо, за ту минуту, которая потребовалась мне для спуска со второго этажа, Лукас успел удалиться от дома на достаточное расстояние. Я еще мгновение сомневалась, глядя на дорогу, покрытую гравием и словно светящуюся под луной. Интересно, куда она ведет? Как-то не удосужилась узнать раньше. Вроде бы где-то в окрестностях Аерни должна быть река, где утонул бедняга Кессиди — бывший бургомистр городка. Быть может, я выйду именно к ней?

Я тяжело вздохнула и покинула пределы двора. Отправилась в ту сторону, куда не так давно удалился Лукас, стараясь держаться обочины, где я не боялась быть замеченной из-за теней, падающих от деревьев. Чем дальше я удалялась от дома — тем плотнее смыкались над моей головой ветви.

Волей-неволей я вновь задумалась над тем, куда мог отправиться в эту лунную ночь Лукас. А что, если он просто решил прогуляться перед сном? Не буду ли я выглядеть смешно и навязчиво в его глазах, если мы вдруг столкнемся на этой дороге? Впрочем, если я увижу, как он возвращается, то наверняка успею спрятаться.

Внезапно мои размышления прервал треск валежника, донесшийся из глубины леса. Я подпрыгнула от неожиданности. Заполошно принялась вспоминать, не водятся ли в этой провинции медведи или любые другие хищные лесные звери. Однако почти сразу звук повторился, а вслед за ним я услышала ругательство, сказанное в сердцах. Медведи не умеют так выражаться. Значит, Лукас свернул с дороги и сейчас пробирается через лес. Но что он там забыл?

Мое удивление происходящим все возрастало и возрастало. Было достаточно легко придумать причину, по которой Лукас вышел на прогулку в столь поздний час. Не спалось человеку, захотелось подышать свежим воздухом — да мало ли что? Но теперь мое воображение спасовало, так и не сумев придумать объяснение тому факту, что могло ему потребоваться в лесу. Не комаров ведь он возжелал покормить. Тем более ночью велика вероятность выколоть себе глаз какой-нибудь веткой.

Между тем шум удалялся. Лукас настойчиво пробирался через лес к какой-то цели, ведомой только ему. Я глубоко вздохнула и нырнула за ним. Что же, следить — так следить до конца! Хлоя Этвуд не из тех, кто пасует перед первой же трудностью.

Лукас вряд ли мог предположить, что за ним кто-нибудь следует, поэтому не соблюдал тишины. Он ломился через кусты с грацией лося, перебравшего по осени винной, забродившей ягоды. И это играло мне на руку — я могла не опасаться, что меня выдаст случайный шорох травы или же звук сломанной ветки. Поэтому я особо не таилась, стараясь не отставать.

Однако вскоре мое везение закончилось — шум резко прекратился. Я замерла на месте с поднятой ногой, вся оборотившись в слух. Что такое? Неужели Лукас меня услышал?

Но почти сразу я поняла, что он просто вышел на какую-то лесную полянку, поскольку неподалеку в обрамлении черных ветвей светлел прямоугольник открытого пространства.

Памятуя об осторожности, последние шаги я преодолела крадучись, стараясь, чтобы ни одна травинка не примялась подо мной. Прильнула к стволу старой лиственницы и кинула боязливый взгляд на происходящее, готовая в любой момент ринуться обратно.

Я не ошиблась в своих предположениях: передо мной действительно находилась небольшая полянка удивительно правильной круглой формы. Приглядевшись, я поняла, что странность ее заключалась еще и в том, что на ней ничего не росло. Словно какая-то неведомая сила тщательно выполола все вокруг, не оставив на черной, влажной от ночной росы земле и соринки. По центру ее высился Лукас, запрокинув голову к небесам. Лунные лучи струились по его темным волосам, бликами отражались в широко распахнутых глазах.

Я залюбовалась этим зрелищем. Оно завораживало так сильно, что по коже пробежали теплые мурашки. Красиво, даже очень. Но неужели Лукас пришел сюда лишь для того, чтобы полюбоваться луной? Хорошенькое местечко выбрал, ничего не скажешь.

Лукас, словно почувствовав мое присутствие, встряхнулся и окинул окрестности внимательным взглядом. Я отпрянула за ствол и прижалась к дереву еще сильнее. Выждала несколько секунд и вновь осторожно выглянула.

Видимо, Лукас меня не заметил. Он спокойно повернулся ко мне спиной, опустился на колени и принялся что-то расчерчивать на земле. Лунный свет так и играл на острие ножа, который он достал из ножен. Хм-м… Случаем, это не тот кинжал, при помощи которого Лукас накануне пытался призвать дух моей бабушки? И если тот же, то, получается, я буду присутствовать при каком-то ритуале?

Между тем Лукас, совершенно не беспокоясь о чистоте и сохранности своих брюк, продолжал ползать по поляне, вспахивая землю лезвием. Мне стало не по себе. А что, если я ошиблась в своих предположениях, и на самом деле Лукас — темный маг? Возможно, именно он и повинен в смерти Элизы и Вильяма. Иначе с какой стати он прячет свое колдовство под покровом ночи? Считается, что в полнолуние творятся лишь злые дела. К тому же он сам признался, что запрещенными заклинаниями принято заниматься именно ночью.

Тем временем работа Лукаса подошла к концу. Он с силой вогнал кинжал в землю, оставив на поверхности одну рукоять, встал и отряхнул колени. После чего простер руки к полной луне, совершающей свой неспешный бег по небесам, и вновь замер.

Я переступила с ноги на ногу, не в силах сдержать улыбку. Происходящее почему-то начало веселить меня. Все это напоминало какую-то дешевую театральную постановку из числа тех, которые дают заезжие артисты на площадях больших городов в праздники. А сейчас, наверное, появится некое привидение — фигура, обряженная в простынь с прорезями для глаз.

Неожиданно рукоять ножа засветилась. Сначала мне показалось, что на нее упал блик от луны, но кинжал разгорался все ярче и ярче. Он сиял холодным белым пламенем, на который было больно смотреть.

Лукас опустил руки. Теперь его ладони купались в этом ледяном огне, который стекал с пальцев крупными молочно-белыми слезами.

— Приди! — неожиданно выдохнул он и повелительным жестом вздел руку, устремив ее прямо на меня.

Я едва не сделала шаг вперед, повинуясь приказу. Но опомнилась и помотала головой, отгоняя наваждение. Ага, сейчас! Ему надо — пусть сам за мной и идет.

Однако я тут же поняла, что Лукас имел в виду не меня. Левую половину тела обдало холодом. Я скосила глаза и едва не взвизгнула от ужаса. Передо мной покачивался в воздухе призрак. Высокая, очень бледная женщина мазнула по мне ничем не выражающим взглядом и величаво выплыла на полянку, не касаясь босыми ступнями земли.

По-моему, Лукас ожидал увидеть кого-то иного. Он озадаченно нахмурился, вглядываясь в безмятежное лицо привидения, затем неуверенно поинтересовался:

— Нейна Элиза?

Ага, значит, вот кого вызывал мой сосед. Потерпев неудачу днем, он решил повторить попытку поговорить с моей прабабушкой, но на сей раз обойтись без помощи Анны.

Женщина одарила Лукаса равнодушной ухмылкой и покачала головой.

— Но… как? — удивленно забормотал он, кинув недоуменный взгляд на кинжал, чья рукоять по-прежнему горела ярким чистым пламенем. — Ритуал должен был призвать Элизу Этвуд.

— Женщину рода Этвуд, — поправила его незнакомка высоким приятным голосом. — Дорогой мой, стоит признать, как некромант вы совершенно никудышны.

Лукас проигнорировал столь уничижительный отзыв о своих магических способностях. На его лице отразилась напряженная работа мысли, после чего он неуверенно поинтересовался:

— Вивьен?

— Верно. — Женщина лениво кивнула, подтверждая его догадку. — К вашим услугам.

От удивления я забыла о необходимости дышать. Так резко подалась вперед, что едва не открыла свое местонахождение, выйдя из-за дерева. Правда, опомнилась и вновь спряталась, продолжая напряженно вглядываться в свою бабушку. А она была красивой, и весьма. Гордая осанка, густые волосы, тонкие черты лица. Даже странно, что такая женщина могла сбежать из дома с каким-то проходимцем и целый год терпеть жизнь впроголодь и побои.

— Вивьен Этвуд, — медленно повторил Лукас, словно сам не веря в подобное. — Я полагал, что вы еще живы.

— И ошибались, — мягко ответила Вивьен. — Я погибла много лет назад.

— Погибли? — переспросил Лукас. — То есть умерли не своей смертью?

— У вас проблемы со слухом? — язвительно полюбопытствовала моя бабушка. — Дорогой мой, я именно погибла. Как думаете, с чего вдруг моя матушка вдруг занялась изучением темной магии? Да, у нее не было и проблеска дара, но она вдруг принялась тратить бешеные суммы на поиск редких книг с описанием ритуалов и завела массу знакомств в нужных кругах.

— Гибель внука? — осторожно предположил Лукас. — Вроде бы именно после смерти Кристиана, вашего сына, Элиза обратилась к магии.

— Кристиан… — Вивьен помрачнела. — В каком-то смысле вы правы. Всему виной послужил именно Кристиан, мой сын и моя боль. Он взял от своего отца все самое дурное. Любовь к спиртному, женщинам, азартным играм. И дар. Кристиан был магом-недоучкой. Ничего не смыслящим в колдовстве, несведущим, но страстно желающим получить все золото мира самым легким и приятным путем. На какое-то время нам удалось отвлечь его. Моя мать нашла ему приятную красивую девушку. Да, она была из бедной семьи, более того, состояла в третьем сословии, поэтому, наверное, согласилась выйти замуж за Кристиана, не обратив внимания на те слухи, которые ходили о его ужасном характере. Возможно, надеялась исправить его, а скорее — последовала воле семьи, получившей от моей матери приличные деньги.

Я передернулась от омерзения. Фу, какой ужас! Получается, мою мать просто купили и отдали на развлечение испорченному избалованному богатому парню. Теперь я начинаю понимать, почему она так не любила вспоминать моего отца и свою недолгую семейную жизнь с ним. Возможно, этим объясняется и ее равнодушие ко мне. Конечно, тяжело любить ребенка, если все в нем напоминает тебе о той боли и унижении, которые пришлось перенести в прошлом.

— Но вскоре бедняжка Тереза забеременела, и Кристиан заскучал, — продолжила Вивьен. — Развлекаться так, как он привык, было уже нельзя. Более того, во избежание какого-либо несчастья мы решили забрать Терезу на время к себе. Ей нужен был покой, а Кристиан вновь ударился в пьяный загул, да еще начал поколачивать несчастную. Не сомневаюсь, что наше решение спасло Терезе и ее еще не рожденному ребенку жизнь. Не хочется даже думать, до какой беды могли бы довести привычка моего сына всегда получать желаемое и склонность к порочным наслаждениям. Однако, увы, одновременно это послужило началом жутких событий, которые развернулись вскоре после рождения Хлои.

Я приоткрыла рот, услышав свое имя. Не верилось, что все, о чем так равнодушно рассказывала Вивьен, действительно происходило в моей семье.

— Роды были тяжелыми. — В голосе Вивьен не слышалось и тени эмоций, словно она перечисляла Лукасу список недавних покупок. — Тереза едва не погибла. И речи не было, чтобы вернуть ее и малышку под присмотр Кристиана. Напротив, я желала как можно дольше держать внучку подальше от ее непутевого отца. И матушка поддерживала меня в этом. Про Терезу и говорить не стоит. Она до смерти боялась возвращения в дом мужа, поэтому, как мне кажется, всеми возможными способами затягивала свое выздоровление, придумывая себе все новые и новые хвори. Мы с матушкой быстро разгадали ее хитрость, но ничего не говорили. Если честно, нам было ее жалко.

— Еще бы, — не выдержав, подал реплику Лукас. — И врагу не пожелаешь того ужаса, который вы устроили этой несчастной.

Вивьен безропотно проглотила полное горького сарказма замечание мага. Пожала плечами и флегматично заметила:

— Учтите, я не пытаюсь приукрасить нашу роль в тех событиях. Хотя могла бы придать картине другие оттенки. Но за наши поступки и я, и моя мать понесли заслуженное наказание.

— Какое же? — спросил Лукас и бросил краткий взгляд на кинжал. Интересно, мне показалось, или его свечение начало угасать?

— К нашей радости, Кристиан не особо рвался вернуть жену и новорожденную дочь, — так же неторопливо проговорила Вивьен, словно не услышав ноток беспокойства в голосе Лукаса. — Мы подумали, что он, верно, привык к одиночеству. А возможно, нашел себе какую-нибудь девицу на стороне, которая за деньги готова была терпеть побои и… Ну, вы понимаете. Некоторые мужчины получают удовольствие только от чего-нибудь особенного…

— Не продолжайте, прошу. — Лукас так скривился, будто слова Вивьен причинили ему сильнейшую боль. — Я прекрасно понял, что вы имеете в виду.

Стыдно признаться, но мне, видимо, не хватило жизненного опыта, чтобы наравне с ним вникнуть в потаенный смысл слов Вивьен. Однако, понятное дело, я не стала вмешиваться в разговор с просьбой дать мне объяснение.

— Когда мы поняли, что ошибались, было слишком поздно. — Вивьен печально вздохнула. — Понятия не имею, где мой сын достал ту проклятую книгу ритуалов, посвященных поклонению Альтису. Однако там он вычитал, как получить то, что ему хотелось больше всего, — деньги и власть. И взамен всего-то надо принести человеческую жертву. Причем чем моложе и невиннее будет этот несчастный или несчастная, тем лучше. Как нетрудно догадаться, выбор моего сына пал на Хлою. А возможно, это решение ему подсказал сам Альтис.

— Чудовищно. — Лукас покачал головой. — Если бы у Кристиана все получилось, то даже страшно представить, какую бы силу он получил. Собственный ребенок, принесенный в жертву тьме… Пожалуй, это самое драгоценное, что может потребовать демон.

— Тот день навсегда останется в моей памяти. — Голос Вивьен теперь звучал глухо и сдавленно, впервые отображая хоть какие-то эмоции. — Кристиан зашел в гости ближе к вечеру. Попросил погулять с дочерью. Он был трезв, как стеклышко, и я… Разве я могла предположить что-нибудь дурное? Напротив, обрадовалась, подумав, что, должно быть, в нем пробуждаются родительские чувства. Отец уже месяц как находился в отъезде, улаживал какие-то проблемы денежного плана в столице. Матушка всегда была проницательнее меня, вероятно, она бы заподозрила неладное, но был четверг, который она обычно проводила в гостях у Амалии. А Тереза… С утра ее мучила головная боль, поэтому она пораньше легла спать, выпив успокоительный и обезболивающий отвар. И я с чистой совестью отдала Хлою, попросив Кристиана вернуть девочку к ужину.

В угасающем пламени кинжала я видела, как мрачнел Лукас по мере рассказа моей бабушки. Он играл желваками, то сжимая, то разжимая кулаки. Я же, в свою очередь, чувствовала себя очень странно. Никак не верилось, что речь идет обо мне и моем отце. Неужели некогда смерть так близко прошла от меня?

— Шло время, а Кристиан не возвращался. — Вивьен печально опустила глаза. — Уже пришла домой моя мать. Естественно, она сразу же заметила отсутствие Хлои. Пришлось ей поведать о визите Кристиана и его странной просьбе. Это был единственный раз, когда мать дала мне пощечину. Она не тронула меня и пальцем даже тогда, когда я вернулась к ней с повинной головой, будучи на сносях. Но тут… Небо, как же она кричала на меня! От шума даже проснулась Тереза. Услышав, в чем причина скандала, побледнела, как снег, вымолвила, что видела жуткий кошмар про свою дочь, и бросилась прочь из дома. Нам оставалось лишь последовать за ней. Однако мы не успели самую малость…

Вивьен надолго замолчала, словно набираясь сил перед финальной частью своего затянувшегося откровения. Лукас не торопил ее, хотя стало значительно темнее. Рукоять кинжала медленно, но неумолимо гасла, погружая поляну в темноту. Положение осложнялось еще и тем, что луна зашла за кроны деревьев. Я невольно забеспокоилась, осознав, что вскоре рискую остаться в полном мраке. Однако уйти, не услышав развязки истории, было выше моих сил.

— Когда мы ворвались в дом, Кристиан был уже мертв, — сухо сказала Вивьен. — Хлоя заходилась от плача, лежа на голом каменном полу в окружении непонятных символов, от одного взгляда на которые начинала кружиться голова. А мой сын… Он истекал кровью, что-то пытался сказать, хрипел, но его горло было порвано в клочья.

— И что же произошло? — Лукас аж подался вперед от жадного нетерпения. Рукоять кинжала почти погасла. Лишь на самом кончике еще горела одинокая искорка, рискующая в любой момент захлебнуться во тьме.

— Тереза сказала, что демон набросился на Кристиана, когда она разрушила круг, — тихо ответила Вивьен. — Нам оставалось лишь поверить ей. И в любом случае — разве могла хрупкая юная девушка, пусть даже спасающая своего ребенка, сотворить подобное с мужчиной, крупнее ее раза в два? Мы с матушкой уничтожили следы ритуала, придумали легенду, объясняющую смерть Кристиана. Нам и в голову не пришло винить Терезу. Да что там, стыдно сознаваться, но я вздохнула с облегчением, похоронив сына. Кто знает, до чего бы он дошел впоследствии, раз уж готов был собственноручно убить дочь. Вина за произошедшее терзала меня так сильно, что вскоре я удалилась в монастырь. Казалось, что боги наказывают меня за что-то. Возможно — за давний грех, когда я бежала из дома, потеряв голову от страсти. Как я слышала, Тереза неплохо устроила свою жизнь, вскоре повторно выйдя замуж. Что же, бедная девочка заслужила это. Мне до сих пор стыдно, что я согласилась с планом матушки усмирить дурной нрав моего сына столь отвратительным образом.

— А вы? — нетерпеливо оборвал Лукас ее стенания. — Как погибли вы?

— Проклятье рода Этвудов явилось и за мной, — чуть слышно выдохнула Вивьен. — И его не остановили крепкие монастырские стены.

— Что вы имеете в виду?! — почти выкрикнул Лукас, понимая, что драгоценные мгновения ритуала истекают.

Увы, поздно. Огонек на рукояти мигнул в последний раз и погас. Из мрака донесся усталый вздох, что-то пронеслось мимо меня, обдав знакомым холодом. И воцарилась тьма.

Я не успела испугаться. Практически сразу перед Лукасом заплясал крохотный лепесток пламени, который, видимо, он создал при помощи магии. Огонек осветил сосредоточенное лицо мага, его грозно насупленные брови и резкие морщины, пролегшие от крыльев носа к уголкам губ. Видимо, услышанное Лукасу весьма и весьма не понравилось. Да что скрывать — меня семейная история тоже в восторг не привела. Горько осознавать, что родной отец собирался убить тебя. И страшно понимать, что в жизни твоей семьи происходили настолько ужасные вещи.

Задумавшись, я неосторожно переступила с ноги на ногу, и подо мной с треском сломалась ветка. В тишине спящего леса это прозвучало подобно звонкому щелчку хлыста. Я замерла, затаив дыхание и уставившись на Лукаса, — услышал или нет? А тот вскинул голову, недобро прищурился и одним движением пальцев потушил пляшущий рядом магический огонек.

Я моментально ослепла. Было так темно, что я потерялась в пространстве. С какой стороны я пришла и куда надлежит бежать?

Я развернулась и слепо побрела прочь, выставив перед собой руки, чтобы не наткнуться на какое-нибудь дерево. Но, сделав пару шагов, остановилась, поняв, что создаю слишком много шума. Если Лукас решит проверить, кто же подглядывал за ритуалом, то ему не составит особого труда отыскать меня. Наверное, лучше подождать, пока он уйдет, а уж потом выбираться из леса.

«А уйдет ли? — засомневался внутренний голос. — На его месте было бы куда разумнее проверить, кто это такой любопытный выискался».

Эта столь логичная мысль мне весьма и весьма не понравилась. Не хочу, чтобы Лукас застукал меня на месте преступления! А то еще подумает, что я за ним слежу.

«Вообще-то, все именно так и есть, — флегматично напомнил мне глас рассудка. — Ты за ним целенаправленно следила».

А в следующее мгновение мне стало не до мысленного спора, поскольку мою шею сзади обожгло чье-то горячее дыхание.

Я не закричала лишь по одной причине — от страха у меня перехватило спазмом горло. Неуемное воображение мигом нарисовало мне массу вариантов, кто именно мог скрываться за моей спиной, начиная от голодного медведя и заканчивая демоном, который некогда убил отца и, вполне вероятно, бабушку, если верить ее намекам про проклятье рода Этвуд. Естественно, более разумное предположение, что позади стоит Лукас, почему-то не пришло мне в голову. Точнее, пришло, но с запозданием, когда я уже принялась спасать свою жизнь.

Страх все-таки творит удивительные вещи с людьми. Он до предела обострил все мои чувства и превратил в зверя, готового биться за свою жизнь до последней капли крови.

Время растянулось в вечность, наполненную лишь судорожным дыханием — моим и невидимого противника.

Я резко развернулась и наугад ткнула в темноту растопыренной пятерней. Судя по болезненному вздоху, мой выпад попал в цель. Но я не собиралась останавливаться на достигнутом. Как-то кстати вернулся голос, и я издала пронзительный вопль, призванный ошеломить врага. Кинулась вперед, беспорядочно меся воздух перед собой острыми кулаками.

Пару раз я действительно угодила во что-то мягкое. Затем мое везение закончилось, я споткнулась и с душераздирающим воплем полетела на землю. Удивительно, но падение вышло очень мягким, словно в последний момент что-то или кто-то подхватил меня, уберегая от ушибов, и осторожно уложил на спину. Однако факт остается фактом — я оказалась побежденной. Вытянулась на земле, ошеломленно глядя в далекое звездное небо в просвете крон деревьев и гадая, что же произошло.

— Найна Хлоя, вы поразительная девушка, — раздалось из мрака насмешливое. — Второй раз за один день вы умудрились не на шутку испугать меня. Да что там, кажется, вы опять наставили мне синяков.

Тотчас же надо мной заплясал крохотный магический огонек, который Лукас уже создавал чуть раньше на полянке. И я приглушенно выругалась, осознав, что вновь боролась с ним, а не с каким-то неведомым чудищем.

— А вы поразительный мужчина, — ворчливо отозвалась я. — Второй раз за один день вы умудряетесь уложить меня на обе лопатки.

Лукас как-то странно кашлянул и неожиданно покраснел, словно я сказала нечто в высшей степени неприличное. Чудной какой-то. Это ведь чистая правда. Вновь из-за него я оказалась лежащей на земле. Хорошо хоть не ударилась ничем.

— Одно радует, на сей раз вы не добрались своими острыми ноготками до моего лица. — Лукас, справившись со смущением, протянул мне руку, помогая встать.

Прохладные сильные пальцы обхватили меня за запястье и легко вздернули на ноги. Я принялась отряхивать подол платья от налипшей листвы и травинок, исподлобья наблюдая за ухмыляющимся Лукасом. И чего так радуется, спрашивается? Мог бы хотя бы извиниться, хотя, конечно, я сама хороша.

Я с угрюмым вздохом подобрала шаль, которая слетела с моих плеч в пылу борьбы, укуталась в нее и мрачно замерла, ожидая неминуемых расспросов.

— Я бы с удовольствием выпил немного вина, — внезапно проговорил Лукас и подмигнул мне: — Знаете, после таких переживаний, полагаю, оно не повредит ни мне, ни вам.

— Возможно, — настороженно согласилась я.

— Не пригласите меня? — мягко поинтересовался Лукас. — Заодно проверим, как там Герда с Анной поживают. Если они обнаружили ваше отсутствие, то наверняка волнуются.

Если честно, с куда большим удовольствием я бы выпила пресловутый бокал в доме Лукаса. Он был у меня в гостях уже достаточное количество раз, я, в свою очередь, могла лишь гадать, что скрывается за забором его жилища. Но напрашиваться я не собиралась. Тем более меня заботило и то, не начнутся ли нехорошие разговоры, если кто-нибудь из жителей Аерни узнает, что молодая незамужняя девушка провела вечер в компании со вдовцом. Все-таки в небольших провинциальных городках слухи разносятся со скоростью лесного пожара. В то время как в моем доме соблюдение норм приличия гарантировало присутствие Герды.

— С удовольствием, — проворчала я тоном, менее всего подходящим для любезного приглашения на бокал вина.

Лукас заулыбался, словно мое неудовольствие и дурное настроение по какой-то непонятной причине ему нравились, и предложил мне руку.

Я скептически вздернула бровь, глядя на протянутую ладонь мага. С чего вдруг мне принимать его помощь? Обойдусь как-нибудь. В конце концов, я не разнеженная избалованная дамочка, не способная и пару шагов сделать без поддержки мужчины, а вполне самостоятельная особа.

— Здесь достаточно темно, — проговорил Лукас, заметив, что я не тороплюсь вцепляться в его рукав с горячими благодарностями. — Вы можете споткнуться и упасть.

— Спасибо, но ведь добралась я сюда без вашей помощи, — язвительно отозвалась я. — А ведь тогда вы не использовали магический свет. — И кивком указала на огонек, плавающий над плечом мага.

— Как знаете, настаивать не буду. — Лукас флегматично хмыкнул, развернулся и неспешно принялся пробираться через чащобу в одном лишь ему известном направлении.

Я поспешила за ним, продолжая мысленно переживать из-за неприятностей сегодняшнего дня. Как-то неловко получилось. Царапины до сих пор отчетливо видны на лице Лукаса и не заживут еще пару дней как минимум. Да и сейчас я отличилась. Хотя сам виноват — зачем было нападать на меня?

«Он не нападал, — постарался оправдать мага глас рассудка. — Просто желал узнать, кто за ним следит, а ты сразу в драку полезла».

Я смущенно засопела, увернувшись от очередной ветки. Н-да, видели бы меня сегодня мои воспитательницы. Точно бы решили, что я позорю их славный пансион, призванный выращивать только цвет общества.

Спустя несколько минут мы выбрались из леса и неспешно пошли по светлой песчаной дороге в сторону дома. Лукас размышлял о чем-то своем. В отблесках магического пламени было видно, как он морщил лоб и изредка бросал на меня быстрые взгляды. Наверное, вспоминает рассказ Вивьен о подвигах моего отца. Сама же я запретила себе об этом думать. Все это слишком сильно меня пугало. Как оказалось, в прошлом моей семьи были скрыты слишком страшные тайны.

Так, в полном молчании мы незаметно добрались до забора, за которым находился мой новый дом. И тут я в недоумении остановилась, заметив, что калитка распахнута настежь. Странно. Мне казалось, что я ее закрыла за собой.

— Что-то не так? — Лукас обернулся, заметив, что я больше не следую за ним.

— Да нет, наверное, — немного растерянно отозвалась я. — Просто… Вроде бы я закрывала калитку, а сейчас она открыта. Неужели Герда отправилась меня искать?

Лукас посмотрел на калитку, затем опять на меня.

— Вы уверены? — отрывисто спросил он.

— Как сказать… — замямлила было я. Затем перехватила его почему-то очень злой взгляд и твердо ответила: — Да, совершенно точно. Я закрывала калитку.

— Стойте здесь! — приказал Лукас. Как-то совсем по-собачьи втянул в себя воздух, будто пытаясь взять след. И в тот же миг его зрачки расширились, заняв почти всю радужку.

Я невольно сглотнула вязкую слюну и попятилась от этого зрелища. Оно пугало и завораживало одновременно. Вспомнились призрачные крылья, которые я видела, когда Лукас не дал мне завершить ритуал. Неужели они были на самом деле, а не почудились мне, как я уже почти убедила себя?

Лукас шагнул к калитке. Нет, точнее не так. Он просто перетек с места на место, в долю секунды преодолев несколько шагов, которые его отделяли от забора. Я никогда прежде не видела, чтобы человек двигался так быстро и бесшумно.

Но восхищаться способностями мага было некогда. Спустя мгновение я осталась на пустынной улице в полном одиночестве. Только скрипнула калитка, слегка задетая Лукасом. А еще через мгновение раздался его возглас с крыльца:

— Хлоя! Сюда, быстро!

Почему-то меня совершенно не возмутил его приказной тон. Более того, я даже подумать не могла его ослушаться, хотя Лукас не имел никакого права командовать мною. Но я послушно засеменила к крыльцу, постоянно оглядываясь по сторонам — не следит ли за мной какое чудовище голодным взором из разросшихся кустов. Видимо, слишком сильное впечатление на меня произвел рассказ Вивьен о демоне, который растерзал моего отца.

Лукас ждал меня на ступеньках. Я изумленно выгнула бровь, обнаружив, что дверь, ведущая в дом, не просто раскрыта — выбита какой-то силой и висит на одной петле. О небо, что тут произошло? И меня затопил животный страх за Анну. Я покачнулась было вбежать в дом, но Лукас пригвоздил меня к месту одним взглядом. Без понятия, как ему это удалось. Только вдруг я обнаружила, что не в силах сделать и шага, замерев около него, подобно пичужке перед змеей.

— В доме нет никого постороннего, — проговорил Лукас. — По крайней мере, я не чую чужих запахов. Не хочу оставлять вас без присмотра, поэтому пойдете со мной. Но из-за спины не высовываться! Ясно?

Я с усилием кивнула, не отводя зачарованного взгляда от пульсации мрака за его спиной. Казалось, будто вот-вот из сгустившейся тьмы проглянут уже знакомые мне крылья.

Лукас хотел мне еще что-то сказать, но в последнее мгновение передумал. Лишь прижал палец к губам, призывая, чтобы я сохраняла молчание, и первым вошел в дом.

Я последовала за ним, стараясь в точности выполнять его распоряжение. По крайней мере, я даже ступала на те же половицы, по которым чуть раньше прошелся он.

Магический огонек взмыл под потолок прихожей. На первый взгляд, тут ничего не изменилось. Не было никаких следов борьбы, если не считать опрокинутого стула перед лестницей, ведущей на второй этаж. Но его вполне могла уронить Анна, заигравшись во что-то.

Лукас мазнул взглядом по нему и почему-то нахмурился. Повернулся в сторону гостиной, отграниченной от прихожей аркой, и вздел руку, посылая в полет еще один шар огня.

Я прижала ладонь ко рту, сдерживая невольный вскрик, поскольку увидела Герду. Несчастная лежала на полу, глядя в потолок широко распахнутыми глазами, и в первую секунду мне показалось, будто она умерла. Но затем я заметила, как дрожат ее ресницы, а по щеке катится одинокая слезинка.

К моему удивлению, Лукас не кинулся ей на помощь. Он прошипел себе что-то под нос, затем прищелкнул пальцами — и вокруг нас взметнулась метель зеленых ярких искр. Некоторые из них рассыпались по полу и тут же впитывались, другие поднимались к потолку и растворялись в стенах.

Неполную минуту Лукас просто стоял, к чему-то напряженно прислушиваясь. Я, памятуя о его приказе, тоже не двигалась с места, хотя внутри меня накапливалось напряжение. От страха за сестру хотелось кричать во все горло. Где же она?

— Пусто, — наконец резюмировал Лукас. — В доме больше никого.

И шагнул к Герде, видимо, решив оказать ей помощь.

От его слов я оцепенела. Как это — никого? А Анна?

И неожиданно жуткая мысль пришла мне в голову. А что, если Лукас имел в виду — никого живого? Но тогда получается…

Я всхлипнула, больше всего на свете не желая завершать эту логическую цепочку. Колени затряслись так сильно, что я просто сползла по стене на пол, осознав, что иначе рискую грохнуться в очередной обморок.

Лукас между тем уже перенес Герду на диван и сел рядом с ней. Принялся водить руками над ее головой, словно сматывая какую-то невидимую нить.

— Хлоя, успокойся! — не отрываясь от этого занятия, кинул он мне, словно ощутив мое смятение на расстоянии. — Твоя сестра жива. Я это точно знаю. И мы ее обязательно найдем.

Спокойный, уверенный тон Лукаса подействовал на меня отрезвляюще. Я несколько раз глубоко вздохнула, беря себя в руки. Нет, сейчас не время устраивать слезную истерику. Сначала надо выяснить, что вообще произошло.

Я с трудом поднялась на ноги. Подошла ближе, готовая в случае чего помочь Лукасу.

Тот посмотрел на меня и ободряюще улыбнулся одними уголками губ. Затем вновь обратил все внимание на Герду. Теперь его пальцы лежали у нее на висках, массируя их. Вскоре женщина пошевелилась и издала слабый стон. Измученно закрыла глаза, которые, видимо, слишком долго были открыты, и из-под ее ресниц обильно заструились слезы.

— Все хорошо, — ласково, словно разговаривая с ребенком, проворковал Лукас. — Герда, все хорошо. Я убрал с тебя эту гадость. Кто это сделал?

Губы Герды шевельнулись, но раздался лишь новый полустон-полувсхлип. Она явно была сейчас не в состоянии разговаривать.

— Хлоя, принеси вина! — приказал мне Лукас. — Быстро!

И вновь я не осмелилась возражать, хотя его тон был недопустимым. Напротив, стремглав кинулась выполнять поручение мага. Кажется, на столике оставалась бутылка. Я достала ее из запасов прабабушки поздно вечером, подумав, что заслужила бокал вина после несостоявшегося ритуала и прочих неприятностей, а потом так и забыла едва начатой в гостиной.

У меня так тряслись пальцы, что я чуть не расплескала бокал, пока несла его Лукасу. Маг принял его из моих рук, поднял на уровень глаз и что-то прошептал. Ярко-алая жидкость потемнела, взметнувшись пузырьками, словно в нее щедро сыпанули какого-то порошка. Но практически сразу все исчезло, и Лукас буквально насильно приложил хрустальный фужер к бледным губам Герды.

— Пей! — Он приподнял женщину, обхватив ее за плечи. — Тебе станет легче.

Герда послушно сделала большой глоток. Закашлялась, но Лукас не убирал бокала, пока она не осушила его до дна. Затем она изнеможенно откинулась на подлокотник дивана.

Судя по всему, вино пошло ей на пользу. Уже спустя пару секунд на ее щеках заиграл румянец, а дыхание стало более ровным.

— А теперь говори. — Лукас, не глядя, сунул бокал мне в руки, благо, все это время я не отходила от дивана на случай, если понадобится моя помощь. Провел тыльной стороной ладони по лбу Герды, вытирая испарину и убирая растрепавшиеся волосы. — Что тут произошло?

— Я не знаю, — прошептала Герда. — Это случилось так быстро. Мы с Анной сидели в гостиной. Болтали, пили чай, она рассказывала мне о доме. Вдруг входная дверь распахнулась, и ворвался он…

Последнее слово несчастная выдохнула с таким ужасом, что я оглянулась, страшась увидеть за спиной мерзкое создание — порождение Альтиса.

— Кто — он? — терпеливо переспросил Лукас. — Ты его разглядела?

— Это был не человек. — Герда всхлипнула, и ее глаза наполнились прозрачными крупными слезами. — Он двигался слишком быстро. Одна размытая тень, которая была сразу в нескольких местах. Я попыталась защитить Анну, встала между ними, но… Больше ничего не помню. Кажется, он ударил меня. Все стало темно.

— Понятно. — Лукас недовольно покачал головой, но удержался от новых вопросов. Замер, устремив куда-то в пространство отсутствующий взгляд.

— Прости, — совсем тихо пролепетала Герда. — Прости, я подвела тебя.

— Ты ни в чем не виновата. — Лукас поморщился от этих слов. С усилием выдавил из себя ободряющую улыбку и потрепал Герду по плечу. — Это я напортачил. Я должен был предвидеть, что может произойти нечто подобное.

— Я хочу знать, где моя сестра! — не выдержав, вмешалась я, осознав, что иначе рискую просто лопнуть от беспокойства за нее. — Ее похитили? Кто?

— Демон не смог бы попасть в дом без разрешения хозяина. — Лукас встал и выпрямился напротив меня. Помолчал немного и добавил с явной неохотой: — Но хозяйничал здесь явно не человек. И сдается мне, я знаю объяснение этого противоречия.

— Так поведайте его и мне! — Я выразительно фыркнула. — Лукас, если вы немедленно не расскажете, что происходит, то я не знаю… Я сделаю что-нибудь страшное с вами. Клянусь, если с головы Анны упадет хоть волосок…

— Он не тронет ее, — перебил меня Лукас, поморщившись. — Она нужна ему живой.

— Кому — ему? — Я сжала кулаки, понимая, что больше не в силах терпеть уклончивые ответы Лукаса, который явно не желал называть имени похитителя. — Что вы знаете о том, кто ворвался в мой дом?

Лукас молчал. И чем дольше длилась эта пауза, заполненная лишь бешеным стуком моего сердца, отдающимся в ушах, тем больше мне хотелось взорваться криком, лишь бы прекратить эту пытку тишиной.

— Это мой брат, — наконец так тихо, что мне пришлось напрячь весь свой слух, произнес Лукас. — Оливер Одли.

Герда, лежащая на диване, при звуках этого имени издала глухой протяжный стон и зябко обхватила себя руками, будто пытаясь согреться, хотя в комнате было тепло.

— Зачем ему Анна?

— Он хочет, чтобы я завершил ритуал, начатый много лет назад. — Лукас опустил голову, словно ему было очень стыдно после этого признания смотреть мне в глаза.

— Но при чем тут моя сестра? — Я искренне не понимала, почему тайны прошлого какого-то совершенно постороннего человека, с которым мы были знакомы всего несколько дней, так страшно и внезапно ударили по моей семье.

— Это очень долгая история. — Лукас горько хмыкнул. — Вы уверены, что желаете ее услышать?

— О да. — Я зло сощурилась. — Раз уж моя сестра в руках этого человека — то я имею право знать все!

— Боюсь, что правда вам не понравится. — Лукас тяжело вздохнул. — Но я надеюсь, что вы не возненавидите меня после услышанного. На самом деле я был знаком с вашей прабабушкой, правда, будучи еще совсем юнцом…

И начал рассказывать.

* * *

Я сидела в спальне и грустно смотрела в окно, за которым разгорался рассвет. До слез хотелось, чтобы все происходящее оказалось обычным ночным кошмаром, который растает под первыми утренними лучами солнца. Вот сейчас я зажмурюсь, принесу молитву Бригиде, а когда открою глаза — то увижу спокойно спящую Анну.

Я даже проделала все эти действия в робкой и смешной надежде на чудо. Бросила осторожный взгляд через плечо на кровать и печально хмыкнула. Да, на кровати действительно спали. Только не Анна, а Герда. Она боялась оставаться одна после пережитого нападения, да и Лукас настаивал на том, чтобы мы держались вместе, поэтому я ничего не имела против.

Долгий монолог Лукаса закончился лишь около часа назад, и сейчас я безуспешно пыталась осмыслить все то, что он мне рассказал.

По словам Лукаса, эта история началась в тот день, когда мой отец решил вызвать демона, принеся меня в жертву. Да, я была уже осведомлена о том, что у него это не получилось. Точнее, получилось, но не совсем так, как он планировал. В итоге мой отец погиб, я осталась жива, а демон… В тот момент, когда моя мать разрушила круг, демон получил свободу и сбежал. Вроде бы счастливый финал, когда злодей понес наказание по заслугам и заплатил жизнью за свои прегрешения. Однако не все так просто. Дело в том, что если создание Альтиса материализовалось в нашем мире, то оно больше никогда по доброй воле не покинет его. Более того — навечно окажется привязанным к тому семейству, из которого происходил призвавший его. Лишь после смерти последнего представителя рода слуга Альтиса получал свободу. Этот момент я не совсем поняла, но переспрашивать Лукаса не стала. Побоялась, что в итоге он отвлечется и я так и не узнаю самого главного. И без того было ясно, что все завязано на кровных узах. То есть моя мать не спасла меня, но просто обменяла мою жизнь на жизнь своего мужа, тем самым призвав на род Этвудов вечное проклятье.

Моя прабабушка была умной женщиной, а в доме ее внука было собрано достаточно книг с подробным описанием ритуалов темной магии. Естественно, Элиза не могла не прочитать хотя бы некоторые из них, чтобы попытаться выяснить, какой обряд сорвала моя мать и чем это грозит для остальных. Думаю, прошло не больше недели, когда истина предстала перед ней во всей своей мрачной очевидности. И прабабушка начала действовать.

Первым делом она отослала прочь мою мать, здраво рассудив, что демон в первое время после пересечения границы между мирами растерян и привязан к тому месту, где получил воплощение. Вивьен уехала сама, когда услышала, какой противник им противостоит. Подумала, что толстые надежные стены монастыря защитят ее от слуги Альтиса. А вот Элиза осталась и приготовилась принять бой. Она всегда была бойцом по натуре.

Понятное дело, прабабушка осознавала, что в одиночку ей не справиться. Тем более что боги не одарили ее и крупицей магического дара. Но у нее были деньги и имелись связи в столице. Именно там Элиза познакомилась с отцом Лукаса — сьером Грегором Одли. Тот был весьма знаменит в определенных кругах своими ритуалами изгнания потусторонних сил, и деньги текли в его карман рекой. Богатые люди любят пощекотать себе нервы, к тому же Грегор умел нравиться, что так важно для знатных дам, изнывающих от скуки в то время, когда их мужья день-деньской проводят на службе, обеспечивая им безбедное существование. Беда была лишь в том, что Грегор являлся мошенником. Очаровательным, безукоризненно воспитанным мошенником с отличным чувством юмора и авантюрной ноткой. Короче говоря, он обладал именно теми качествами, которые вернее всего сводят женщин с ума. Нет, у него, конечно, был талант, но столь крошечный, что любой демон размазал бы его одним чихом, имей Грегор безрассудство на самом деле вступить со слугой Альтиса в бой. Но он прекрасно осознавал свои возможности и ловко уходил от малейшего риска столкнуться с действительно сложным делом. Устроить спиритический сеанс? Пожалуйста, благо, крох магического дара, доставшегося в наследство от отца, вполне хватало для парочки впечатляющих фокусов в ходе оного. Изгнать надоедливого призрака из дома? Уже сложнее, но можно попробовать при соблюдении ряда условий. Тут надо учесть, что неупокоенные души достаточно легко окончательно переходят в царство теней, если им прочитать нужную молитву и окропить стены дома святой водой. А вот с озлобленными привидениями, которых держала в этом мире жажда мести, Грегор предпочитал не связываться, придумывая тысячи отговорок.

Элиза была прекрасно осведомлена, что строптивый маг берется далеко не за каждое дело, и обоснованно опасалась его отказа. Поэтому она решила схитрить: пригласить Грегора с семьей в гости, а уж потом, в приватной, так сказать, обстановке завести речь об изгнании демона. Полагаю, Элиза рассчитывала, что, проникшись к ней дружескими чувствами, Грегор уже не сможет оставить несчастное семейство на произвол рока.

Так или иначе, но Грегор с радостью принял ее приглашение, не заподозрив дурного. Да, он предполагал, конечно, что его зовут в гости не просто так, но вряд ли думал столкнуться с настолько серьезной проблемой. Считал, что Элиза — очередная избалованная богатая женушка, вообразившая, будто в ее доме завелось нечто потустороннее. В конце концов, призраки входили в моду. Каждый уважающий себя род обязан был иметь в своем имении милое и ненавязчивое привидение. На согласие Грегора также повлияла его недавняя ссора с женой — сьеррой Элизабет Одли, и он рассчитывал, что время, проведенное в семейном кругу, поможет восстановить шаткое перемирие. Что скрывать, Элизабет не нравилась растущая популярность мужа в светских кругах. Сама она редко выбиралась на рауты, поскольку очень уставала из-за постоянных выходок двух сорванцов-сыновей, не признающих никаких нянек. Те, к слову, обещали вырасти настоящими магами, поскольку их дар даже в столь юном возрасте горел ярко и сильно. И отец Грегора, сьер Джонатан Одли, легендарный создатель артефактов и амулетов, уже довольно потирал руки, рассчитывая в скором будущем получить в свою мастерскую приток свежей крови.

Так или иначе, но семья Грегора Одли в полном составе пожаловала в имение к Элизе и Вильяму Этвуд. Первые два или три дня все было просто великолепно. Кошмар начался позже, когда Элиза решила изложить Грегору суть проблемы, нуждающейся в скорейшем разрешении.

Когда Грегор узнал, что должен будет сразиться против самого реального, а не выдуманного демона, то пришел в ужас. Он не желал оставаться под крышей проклятого дома и лишней минуты, прекрасно осознавая, чем ему и его семье грозит явление слуги Альтиса. Элиза плакала, молила его о помощи, предлагала баснословные деньги, но все зря. И тогда моя прабабушка, доведенная до полнейшего отчаяния, решилась на безумный шаг. Она призвала демона сама, благо, что после материализации для этого уже не требовалось ритуала. Она разрешила ему пересечь порог дома в тот момент, когда Грегор в панике метался по комнате, собирая вещи.

Я ни в коем случае не оправдываю жуткий поступок моей прабабушки. Наверное, она действительно не видела иного выхода, раз решила поставить под удар жизнь не только своего мужа, но и абсолютно посторонних людей, не подозревающих о трагедии рода Этвуд и о том, что угодили в самую настоящую западню. Элиза рассчитывала, что, осознав невозможность побега, приглашенный маг все же возьмется за ум и примет бой с демоном, поскольку иначе тот убил бы всех, кто в данный момент находился в доме, включая жену Грегора и его сыновей.

Возможно, план Элизы и сработал бы, не являйся Грегор мошенником. Он был бы и рад победить демона, но не имел ни малейшего представления, как это сделать.

Демон убил бы всех, если бы не счастливая случайность. В тот момент, когда слуга Альтиса ломал дверь спальни, в которой забаррикадировались перепуганные обитатели дома вкупе с Элизой, осознавшей наконец-таки свой промах, брат Лукаса — Оливер — добрался до книги, попавшей в библиотеку после гибели моего отца. Поскольку терять было уже нечего, братья решили рискнуть. Они-то, в отличие от Грегора, обладали даром, а в багаже отца-авантюриста имелись все необходимые предметы для проведения ритуала. Поскольку это была единственная надежда на спасение, никто из взрослых не возражал. Лишь Элизабет пыталась сказать что-то против, но когтистая лапа демона, просунутая в почти разломанную дверь, заставила замолчать и материнское сердце.

Лукасу на тот момент было двенадцать, Оливеру — семнадцать. Ему и выпало совершить ритуал на правах старшего.

Однако все пошло не так. Возможно, причиной послужил малый возраст горе-экзорцистов и полнейшее отсутствие у них опыта в делах подобного толка, возможно — та дикая спешка, в которой проходила подготовка, поскольку каждая секунда была на счету, а скорее — все сразу. Но факт остается фактом: по итогу обряда демон ушел, прихватив с собой изрядную часть души Оливера.

Увы, это осталось незамеченным. Элиза и Вильям праздновали победу и освобождение рода Этвуд от проклятья, семья Одли — спасение от неминуемой и жестокой гибели. Естественно, моей прабабушке пришлось изрядно раскошелиться, чтобы компенсировать приглашенным гостям моральные страдания и переживания. Но так или иначе все расстались вроде как друзьями, когда в лицо улыбаешься, а про себя думаешь — да гореть тебе в дыхании Альтиса!

Шло время. Вивьен отмаливала грехи сына в монастыре, Элиза периодически навещала могилу внука и украдкой продолжала почитывать оставшиеся после него книги. Так, просто для удовлетворения природного любопытства. Моя мать вышла второй раз замуж. Грегор продолжал обманывать высший свет столицы, правда, заклялся принимать приглашения погостить у кого-либо. Лукас все свободное время проводил в мастерской деда, неожиданно полюбив процесс создания амулетов. А Оливер… Демон медленно, но верно пожирал его душу. Миновало несколько лет, пока от несчастного юноши, некогда осмелившегося бросить вызов слуге Альтиса, осталась лишь телесная оболочка. И тогда он отправился завершать начатое.

Первым делом демон навестил Вивьен. Она искренне полагала, что самое страшное осталось далеко в прошлом, поэтому без особых проблем согласилась встретиться с милым и вежливым незнакомцем для приватного разговора вне стен монастыря. Благо, что настоятельница не запрещала прогулки по окрестностям, напротив, даже поощряла их. Служение Бригиды не требовало аскетизма и полного отказа от мирских удовольствий. К богине приходили за утешением и в поисках душевного спокойствия. Получив желаемое, многие женщины возвращались к семьям в большой мир, и никто их за это не винил.

Жестокое убийство, произошедшее под самыми стенами монастыря, потрясло всю округу. Когда Элиза узнала о гибели дочери, то поняла, что демон вновь вышел на охоту. В страхе она совершенно забыла предупредить семью Одли о новом несчастье, а скорее — не нашла нужным это сделать. Ведь, как она искренне полагала, проклятье относится только к роду Этвуд.

Я зябко закуталась в шаль, вспомнив, как задрожал голос Лукаса на этом моменте рассказа, а глаза подозрительно заблестели. Да, он имел полное право ненавидеть мою прабабушку. Но если это и было так, то Лукас мастерски скрывал свои чувства. Когда он продолжил рассказ, то в его тоне слышалось лишь горе человека, пережившего огромную утрату. Горе, но не ненависть.

Впрочем, я немного отвлеклась. Так или иначе, но после смерти Вивьен Оливер решил взяться за свою родную семью. И начал он с брата. К тому времени Лукас успел жениться. Ему было двадцать, он ждал первенца и уже не нуждался в деньгах, неплохо зарабатывая на продаже амулетов. Именно талисманы и стали причиной их последней ссоры с женой. Ей не нравилось, что он слишком много времени проводил в мастерской. Как и любой женщине в ее положении, Джулии хотелось больше внимания и заботы со стороны молодого супруга.

О подробностях кровавой драмы, развернувшейся у него в доме, Лукас предпочел не рассказывать, и я вполне понимала его нежелание делиться столь мерзкими деталями. Наверняка воспоминания о том жутком событии до сих пор доставляли ему неимоверную боль. Лукас лишь сухо обронил, что вернулся в тот вечер с букетом цветов и ювелирным украшением, желая извиниться перед Джулией и пообещать больше времени проводить с ней. Однако застал лишь бездыханное тело. И брата, неторопливо вытирающего нож о гардины спальни.

Из той страшной краткой схватки Лукас каким-то чудом вышел победителем. Должно быть, помогла та боль, которую он испытал при виде мертвой горячо любимой супруги. А возможно — вмешались боги, решившие в кои-то веки покарать обнаглевшее и распоясавшееся зло. Правда, Оливеру, точнее, той твари, которая заняла его тело, удалось сбежать от разъяренного мага. Но Лукас тем не менее неплохо потрепал демона. Наверное, именно по этой причине он затаился на столь долгий срок. Восстанавливался, набирался сил и наблюдал. Следил сразу за двумя семьями, выбирая, кто именно станет следующей жертвой. Не терял времени и Лукас. Правда, некоторое время ему пришлось потратить на то, чтобы снять с себя обвинение по убийству жены. Он отдал все свои деньги, продал мастерскую, залез в долги, но все же избежал тюрьмы. А затем начал искать демона. И вспомнил про коллекцию книг с описанием ритуалов темной магии, которую некогда видел у Элизы Этвуд. Тогда он даже не подозревал, что именно то давнишнее дело и стало причиной трагедии в его семье. Ведь прошло столько лет. Он написал письмо моей прабабушке. Та, видимо, сразу же смекнула, какой именно демон поселился в брате Лукаса, но не стала об этом говорить. Ей было стыдно, ведь, как ни крути, но именно она послужила первопричиной бед рода Одли. Поэтому Элиза молчала о гибели своей дочери Вивьен. Поэтому наотрез отказывалась встречаться с Лукасом, предпочитая все вопросы обсуждать только в переписке. Объяснила она свое желание очень просто — страхом. Демоны мстительные существа, а Элиза — слабая женщина, лишенная магического дара. Нет никакого сомнения в том, что если слуги Альтиса прознают, кто именно помогает новоявленному демоноборцу, то ей не поздоровится.

Лукас согласился с этими требованиями. Элиза, несмотря на возраст, сохраняла ясный и острый ум. А еще обладала массой свободного времени и являлась владелицей огромной библиотеки старинных и ценных рукописей. Так и завязалось это странное сотрудничество.

Рассказ Лукаса выглядел вполне логичным и убедительным, однако некоторые детали меня все равно смущали. Например, когда именно он понял, что демон, погубивший моего отца и бабушку и вселившийся в его брата, — одно существо? Лукас убеждал меня, что он подозревал это уже давно, но последние кусочки головоломки встали на место лишь после ночного разговора с духом Вивьен. Мол, если бы Оливер действительно расправился с демоном, вызванным Кристианом, то моя бабушка осталась бы жива. И отсюда следует, что его брат тогда потерпел сокрушительное поражение.

Вторым не менее, а то и куда более важным вопросом для меня оставалась судьба Анны. Почему Лукас был так уверен, что моя сестра еще жива, если она действительно угодила в лапы безжалостного слуги Альтиса? Но самое главное — почему он вообще обратил на нее внимание? Ведь Анна не относится к роду Этвуд, следовательно, ее не должно было затронуть проклятье.

После этого замечания Лукас молчал особенно долго. Затем пожал плечами, словно принял какое-то нелегкое решение, и мрачно произнес, что по его мнению демон явился за мной. Именно я была наиглавнейшей целью переродившегося Оливера. Ну, если не считать самого Лукаса, конечно. Однажды я выскользнула из лап демона. Но твари царства теней — создания чрезвычайно мстительные и злопамятные. Демон обязательно захочет завершить начатое много лет назад. Только поэтому Лукас так настаивал на моем немедленном отъезде, поскольку понимал, что иначе ему придется постоянно приглядывать за мной, следя, чтобы я не угодила в смертельную западню. В прямом смысле слова прошедшей ночью меня спасло любопытство. Если бы я была дома в тот момент, когда по мою душу явился одержимый, то сейчас бы я не любовалась рассветом. Не застав меня, Оливеру пришлось довольствоваться Анной. Но он не убьет ее. Скорее воспользуется как приманкой, чтобы получить то, чего так страстно желал все эти годы. Свободы, полной свободы. Как только умрет последний представитель рода Этвуд — демон наконец-то избавится от своего невыполненного долга и покинет поднадоевшее тело.

Долгий выматывающий монолог Лукаса длился почти всю ночь. И все это время я думала. Отчаянно пыталась найти нестыковки в этом страшном рассказе, но не могла. И все же что-то царапало меня в этом объяснении. Какая-то крохотная деталь, которая никак не желала укладываться в стройную разгадку тайны, так губительно и кроваво связавшей два рода. Понять бы еще, что именно меня смущало.

На ночь Лукас остался в моем доме. Он долго колдовал над выломанной дверью, затем обошел все комнаты, что-то шепча себе под нос, а под конец заставил меня четко и внятно сказать: «Я забираю разрешение слугам Альтиса заходить в этот дом». По мнению Лукаса, демон смог войти в дом именно из-за того давнишнего разрешения, данного ему еще моей прабабушкой. Вполне вероятно, погибла Элиза тоже из-за этого: просто забыла о своем старом промахе, что позволило слуге Альтиса безнаказанно хозяйничать в доме. Но теперь, по словам мага, мне было нечего опасаться. И опять-таки я не поверила его словам. Как ни крути, но я еще не являлась полноправной хозяйкой дома. По закону он станет моим только через полгода. Да что там, по коридорам, казалось, еще гуляло эхо шагов Элизы, а стены помнили ее голос. Подействует ли мой запрет на демона? Ох, сомневаюсь что-то.

Поэтому не было ничего удивительного в том, что я никак не могла успокоиться. По сравнению с моей нынешней жизнью, даже серое унылое существование в пансионе казалось идеалом счастья, что уж говорить о туманном Батфилде, где я впервые вкусила радость самостоятельности и возможности поступать так, как хочу.

Сейчас я проклинала тот день, когда приехала в этот городишко. Не надо было откликаться на странное письмо, полученное от прабабушки. Сомневаюсь, что она вообще писала его. Возможно, тогда ее рукой водил демон, терпеливо расставляющий сети на последнюю жертву. Правда, по-прежнему непонятно, почему письмо пролежало в ожидании отправки целый год. На это у меня не было ответа, а спросить у Лукаса я забыла.

Я нахмурилась и покачала головой. Нет, опять не сходится что-то. Сдается, будто я упускаю нечто очень важное. Понять бы еще — что именно, пока не стало слишком поздно. Почему-то была у меня непонятная уверенность, что Лукас рассказал далеко не все. Но к чему ему хитрить сейчас?

Так и не решив, стоит ли во всем доверять Лукасу, я прямо в одежде улеглась на кровать. Подумала, что просто полежу с закрытыми глазами несколько минут, пока не перестанет кружиться голова от множества идей и предположений. Но сама не заметила, как крепко заснула.

* * *

Разбудил меня чудесный аромат свежесваренного кофе и горячей выпечки с корицей. Я сладко потянулась, не открывая глаз, и невольно улыбнулась. Неужели Бригида услышала мою молитву? Неужели все беды позади?

— Вам кто-нибудь говорил, что у вас очаровательная улыбка?

При звуках этого чуть хрипловатого голоса с меня слетел малейший намек на дрему. Я с таким ужасом воззрилась на Лукаса, терпеливо ожидающего моего пробуждения в кресле напротив кровати, что тот невольно смутился.

— Я вас напугал? — на всякий случай осведомился он. — Простите во имя всех богов! Просто захотелось сделать вам приятное и принести завтрак, чтобы хоть немного приободрить.

События прошедшей ночи с такой неотвратимой тяжестью навалились на меня, что я с трудом сдержала измученный стон. Анна! Демон похитил мою сестру, а я нежусь тут и еще имею наглость улыбаться!

И я резко села, прежде мазнув по себе осторожным взглядом и убедившись, что за время сна мое платье не задралось каким-нибудь совершенно недопустимым образом.

Однако мой наряд выглядел хоть и помято, но весьма прилично, и я немного расслабилась. Хмуро посмотрела на Лукаса, затем перевела взгляд на прикроватный столик, где расположился кофейник, чашка и блюдечко с совершенно бесподобной на вид плюшкой, посыпанной сверху ванильным сахаром и той самой корицей, которой так восхитительно пахло в комнате.

— Так вот, если вам никто не говорил, то скажу я. — Лукас привстал и ловким движением налил мне кофе. — Найна Хлоя, у вас совершенно чудесная улыбка! Когда вы спите, то похожи на посланницу небес.

— И долго вы за мной наблюдали? — спросила я, закономерно смутившись от столь неожиданного комплимента.

— Всего пару минут. — Лукас подал мне чашку. На какое-то мгновение наши пальцы соприкоснулись, и меня почему-то кинуло в дрожь. От мысли, что он сидел здесь и смотрел на меня, когда я была абсолютно беззащитной, стало одновременно страшно и весело. Словно стоишь на краю бездны и пытаешься разглядеть ее дно, представляя, как было бы здорово прыгнуть и хотя бы на миг ощутить счастье полета.

— А где Герда? — поинтересовалась я, чтобы хоть как-то оборвать слишком затянувшуюся паузу.

— Отправилась делать покупки. — Лукас чуть пожал плечами и усмехнулся: — Как говорится, демоны — демонами, а обед должен быть по расписанию.

Я помрачнела, услышав очередное напоминание о слуге Альтиса, который похитил мою сестру. Отвела взор, уставившись в окно. Как там Анна? Наверное, сидит голодная и перепуганная в каком-нибудь сыром темном подвале. А я тут сдобой себя тешу. И слезы сами собой навернулись на глаза. Я машинально сделала глоток кофе и поставила чашку на стол, мгновенно потеряв всякий аппетит.

— Ох, извините! — виновато воскликнул Лукас, заметив, как я понурилась от его слов. — Я — полный дурак! Взял и так бесцеремонно ткнул в свежую рану. Не переживайте, Хлоя, пожалуйста. Клянусь, что сделаю все, лишь бы спасти Анну!

Этими же обещаниями он щедро сыпал ночью, перемежая ими рассказ о проклятье, которое связало наши два рода. Но при этом мастерски уклонялся от вопросов, как же именно он собирается вызволять мою сестру из лап чудовища.

— И что вы намерены делать? — в тысячный, наверное, раз спросила я, уже готовая к тому, что Лукас опять сделает вид, будто не услышал меня.

Однако он сумел удивить меня. С неожиданной твердостью взглянул мне в глаза и сказал:

— Хлоя… Я много думал этой ночью. Строил самые безумные планы по спасению вашей сестры. Но в итоге понял, что без вашей помощи мне не обойтись.

— Я сделаю все, что смогу, и даже больше! — честно ответила я. — Только объясните, что от меня требуется.

Лукас придвинулся вместе с креслом ближе и внезапно накрыл своими ладонями мои.

Я смутилась чуть ли не до слез от столь неожиданного поступка. Попыталась незаметно высвободить руки, но Лукас сжал пальцы, сомкнув их на моих запястьях — и я оставила свои попытки.

— Хлоя, — прошептал он, гипнотизируя меня своими потемневшими глазами, — если бы вы только знали, как сильно я не желаю втягивать вас в это дело! Будь моя воля — я бы немедленно отправил вас прочь.

— И демон бы напал на меня по дороге, — несмело возразила я, не понимая, что за муха его вообще укусила. К чему этот разговор?

— Я бы не позволил ему. — Лукас покачал головой. — Поверьте, я бы сделал все, лишь бы вам не грозила никакая опасность.

Я почувствовала, как предательская краснота заливает шею и щеки. И что сказать ему в ответ на это? Поблагодарить за заботу? Ох, сдается, не таких слов он от меня ждет.

Лукас наклонился ко мне. Теперь между нами оставалось настолько ничтожное расстояние, что я ощущала приятный травяной аромат, исходящий от его камзола. А еще до меня долетало его дыхание. И я не смела поднять глаза, опасаясь, что он может оказаться еще ближе. Что ему надо от меня?

— Увы, обстоятельства складываются так, что без вас я не справлюсь. — В голосе Лукаса послышалась горечь. — Только пообещайте, что будете беспрекословно мне подчиняться. Что бы я вам ни приказал — повинуйтесь. Без лишних вопросов, без замешательства. Иначе секунда промедления может стоить жизни не только мне, но и вам, не говоря уж об Анне.

— Да, конечно, — пробормотала я. Пальцы Лукаса, которые по-прежнему сжимали мои руки, жгли огнем. Я не понимала, что со мной происходит. Низ живота налился тянущим и одновременно приятным ощущением.

— Хлоя… — Лукас поднял одну руку и провел ею по моей щеке. Прикоснулся к моему подбородку, мягко, но настойчиво заставив меня поднять голову.

Я обреченно уставилась в его бездонные синие глаза, на самом дне которых прыгали лукавые искорки. Уж не надо мной ли он потешается? Возможно, я кажусь ему глупой неуклюжей девчонкой, которая…

Закончить эту мысль я не успела. В следующее мгновение Лукас поцеловал меня.

Его прохладные, немного обветренные губы коснулись моих, и я задержала дыхание, словно с разбега угодила в ледяную воду. До сего момента я ни разу ни с кем не целовалась, поэтому просто не знала, как следует вести себя при этом и надлежит ли вообще что-либо делать. Ах да, наверное, все-таки стоит вздохнуть, а то я рискую потерять сознание от недостатка воздуха. А потом мне стало вообще не до всяких глупых страхов и душевных терзаний. Мне просто хотелось, чтобы это мгновение продлилось как можно дольше. Ведь когда поцелуй закончится, а это рано или поздно произойдет, то мне придется что-то сказать Лукасу, как-то отреагировать на его дерзость. Но как, если в голове все плывет от новых, доселе неизвестных чувств?

Наконец этот жуткий миг настал. Лукас отстранился и испытующе посмотрел на меня.

— Вы… — Голос предательски отказывался служить мне, поэтому я выдавила из себя лишь какой-то сиплый хрип. Откашлялась и попробовала еще раз: — Я… — и снова замолчала, не представляя, как надлежит поступить. Дать Лукасу пощечину? Расплакаться и убежать? Или остаться сидеть, делая вид, будто все в полном порядке? Ни один из предложенных вариантов не устраивал меня. Я выглядела бы или законченной истеричкой, или перепуганной сопливой девчонкой, или какой-то распутницей, не видящей ничего постыдного в поцелуе человека, с которым знакома всего ничего.

— Наверное, я не должен был поступать так, — медленно произнес Лукас, видимо, поняв, что я сейчас не в состоянии говорить. Замялся на мгновение, но все же продолжил, глядя мне в лицо, чтобы не упустить ни одной моей эмоции: — Хлоя, ты мне очень нравишься. Понравилась еще в тот момент, когда я впервые увидел тебя. Ты стояла у калитки дома, уставшая после дороги, растерянная, но так твердо сжимала руку сестры. Ты ведь очень отважная девушка. Далеко не каждая осмелится остаться в заброшенном доме. И мало кто согласится в столь юном возрасте взять на себя такую большую ответственность.

Я смущенно заерзала. С одной стороны, безусловно, мне было очень приятно, что Лукас, оказывается, настолько высокого мнения обо мне. Но с другой — я не привыкла к тому, что меня могут хвалить в моем же присутствии. Казалось, будто я слушаю о заслугах совершенно постороннего человека.

— Лукас… — хрипло сказала я, понимая, что он ждет от меня какого-то ответа.

Он улыбнулся и легонько прижал палец к моим губам, заставляя замолчать. От его прикосновения меня вновь кинуло в дрожь, и я ощутила, как возвращается мучительный жар стыда.

— Если я тебе противен — то просто кивни, — прошептал Лукас. — И я поклянусь, что больше не доставлю тебе никаких неудобств проявлением своих чувств. Более того, я навсегда исчезну из твоей жизни сразу, как только мы решим проблему с демоном и Анна вернется к тебе. Даю слово чести!

Если говорить откровенно, то более глупо, чем сейчас, я себя еще никогда не чувствовала. Нет, я не хотела, чтобы Лукас уходил из моей жизни. Напротив, у меня слезы наворачивались на глаза от мысли, что мы можем никогда больше не увидеться. Но если он останется — то что будет дальше? Ох, какой все-таки сложной бывает взрослая жизнь!

— Ты хочешь, чтобы я оставил тебя в покое? — негромко спросил Лукас, видимо, решив раз и навсегда закрыть для себя этот вопрос.

Я думала, наверное, целую минуту, за время которой Лукас даже не пошевелился, напряженно следя за мной своими странными, слишком синими глазами, на дне которых почти угасли веселые искорки. Наверное, он все-таки боялся, что я встану и гневно укажу ему на дверь. Но я отрицательно мотнула головой и тихонько сказала:

— Нет, не хочу.

Лукас не сумел сдержаться от торжествующей улыбки. Его глаза вспыхнули искрящимся смехом, и он потянулся было, чтобы вновь поцеловать меня.

А в следующее мгновение дверь распахнулась и на пороге предстал Дуглас Паттерсон, поверенный моей прабабушки.

— Здравствуйте! — громогласно провозгласил Дуглас и с любопытством уставился на нас, ни капли не смутившись от весьма двусмысленной сцены, которую он ненароком застал.

Я так резко шарахнулась от Лукаса в сторону, что едва не слетела с кровати на пол. Вскочила на ноги, судорожно приглаживая растрепанные после сна волосы. О небо, как же объяснить все это Дугласу? Он наверняка подумает обо мне что-нибудь ужасное! Одна с мужчиной в спальне, одежда в беспорядке, на голове творится не пойми что.

— А вас не учили стучаться, прежде чем входить? — недовольно осведомился Лукас, в отличие от меня не сделав ни единой попытки как-то исправить ситуацию. Он по-прежнему сидел на смятой постели, словно не видел ничего постыдного или неправильного в том, что находился в спальне незамужней девушки, не являющейся его родственницей.

— Я стучался. — Дуглас пожал плечами, с явным любопытством разглядывая меня — раскрасневшуюся от волнения и неспособную выдавить из себя и слова. — И стучался долго, но никто мне не открывал. Тогда я обеспокоился, что произошло какое-нибудь несчастье, потому вошел, благо, дверь оказалась незапертой. Кстати, ее как-то странно перекосило с моего последнего визита. Вроде бы и дождей не было, то есть отсыреть она не могла. — И выжидательно приподнял бровь, явно желая услышать какие-нибудь объяснения сему обстоятельству.

Я угрюмо глазела в окно, старательно делая вид, будто вообще нахожусь не здесь. Не рассказывать ведь поверенному о том, что дверь выбил брат Лукаса, в которого вселился демон. Тем более, я думаю, не стоит упоминать, какой кровавый след тянется за этим чудовищем, не говоря уж о том печальном обстоятельстве, что он похитил Анну.

— Впрочем, не суть, — миролюбиво протянул Дуглас, осознав, что никто не торопится открыть ему тайну сломанной двери. — В коридоре я услышал доносящийся отсюда мужской голос, очень удивился этому обстоятельству и решил проверить, не стала ли многоуважаемая найна Хлоя и ее сестра жертвами нападения. Собственно, только поэтому я осмелился ворваться в комнату. Но, как я вижу, мои опасения были напрасны. Найна Хлоя жива, здорова и, по всей видимости, чувствует себя замечательно.

Я не просто покраснела — побагровела после его заключительной фразы, в которой прозвучал неприкрытый сарказм. Боюсь, теперь я могу оправдываться сколько угодно. Дуглас уже сделал определенные выводы по поводу того, чем мы могли здесь заниматься, и вряд ли изменит свое мнение.

— Со мной все в порядке, спасибо за заботу, — несколько невпопад буркнула я, осознав, что пауза затянулась и оба мужчины смотрят на меня в ожидании каких-то слов.

— Да, я заметил. — Дуглас как-то странно хмыкнул. Принялся раскачиваться на каблуках ботинок, глядя то на меня, то на Лукаса, затем словно невзначай поинтересовался: — Найна Хлоя… Я, наверное, лезу не в свое дело. Но все же. В курсе ли вы, что ваш сосед, с которым, как я понимаю, за последние дни вы успели весьма… хм-м… подружиться, некогда уже был женат?

— Найна Хлоя прекрасно осведомлена, что я вдовец, — вмешался Лукас, не дав мне ответить. Его голос просто-таки сочился ядом. — А также она в курсе, при каких обстоятельствах погибла моя жена, так что можете не утруждать себя пересказом газетных сплетен.

Дуглас высоко вскинул кустистые брови и заложил большие пальцы рук за широкий кожаный пояс.

— Вот как, — протянул он, опять принявшись буравить меня испытующим взором. — Интересно, интересно. Найна Хлоя, и вас ничего не смущает в знаменитом прошлом вашего соседа?

— Нет, — пискнула я. Впервые за все годы с момента окончания пансиона я ощущала себя как провинившаяся воспитанница в кабинете строгой директрисы, выбирающей для меня суровое наказание.

— Ну что же. — Дуглас с извиняющейся улыбкой всплеснул руками, словно говоря — я сделал все, что мог. — Тогда я умолкаю. Как я вижу, вы выполняете условия завещания и ночуете под крышей дома. Собственно, это все, что я собирался выяснить. Поэтому позвольте откланяться. Удачи вам, найна Хлоя.

В последней его фразе все же прозвучала злая ирония. Но меня сейчас интересовало не это. И даже мысль о безвозвратно погубленной репутации тоже на время оставила меня. Слова Лукаса об его погибшей жене вернули меня в жестокую реальность, где за мной охотился демон. И, пожалуй, данное обстоятельство волновало меня куда сильнее, чем те слухи о моем недостойном поведении, которые неминуемо пойдут по Аерни после этого визита, случившегося так некстати. Была одна вещь, которую я собиралась выяснить у Дугласа. И я не хотела упустить удобного случая, чтобы задать ему несколько вопросов.

— Постойте, — окликнула я поверенного, когда он отвернулся уже к двери, намереваясь выйти.

— Да? — Дуглас удивленно обернулся.

— Наверное, мой интерес покажется вам странным, — неуверенно начала я, — но я решила выяснить детали смерти своих родственников. Поговорила кое с кем, и вот что меня взволновало…

— Вильям и Элиза Этвуд умерли от совершенно естественных причин, — перебил меня Дуглас, поняв, куда я клоню. — Да, их смерть — трагедия, но трагедия закономерная и ожидаемая. Тем более в их возрасте приход странницы в белом, вооруженной опахалом забвения, зачастую несет лишь облегчение и утешение после долгих лет достойной жизни. Так что вы не о том переживаете, милочка. — И многозначительно посмотрел на Лукаса, намекая, что намного более весомый повод для волнения сейчас удобно расположился в кресле около моей кровати, закинув ногу на ногу.

— И все же, — настойчиво повторила я. — Я слышала, что вы и погибший бургомистр Аерни присутствовали на ритуале погребения Вильяма Этвуда. Почему моя прабабушка ограничилась таким малым количеством народа на церемонии прощания? Вы, Кессиди и священник. Как-то очень необычно для похорон состоятельного мужчины.

— Нейна Элиза была убита горем, — быстро, даже слишком быстро отозвался Дуглас. — Она ужасно выглядела: встрепанная, с красными от слез глазами и распухшим носом, поэтому не хотела, чтобы в таком состоянии ее видел кто-нибудь из подруг. Вы же знаете, женщины бывают весьма остры на язык и зачастую сначала скажут, а потом подумают. Мужчины в этом плане как-то более понимающие, что ли. По крайней мере, они не будут обсуждать наряд вдовы и ее внешний вид на похоронах.

— А как умер мой прадедушка? — спросила я, уже догадываясь, что услышу.

— Во сне, — точно так, как я и предполагала, сказал Дуглас. — Благословенная смерть. Без боли и страданий. Уверяю вас, найна Хлоя, Вильям Этвуд не мучился. Странница в белом забрала его душу в царство теней быстро и без мучений. Впрочем, точно так же случилось и с Элизой. Как и ее муж, она просто не проснулась однажды утром.

Я вспомнила рассказ Софии про постоянные повседневные ритуалы моей прабабушки, без которых она не мыслила жизни. И про то, что именно в ночь ее смерти в спальне не оказалось ни единой свечи. Случайность? Ох, сомневаюсь что-то.

— Это все, что вы хотели узнать у меня? — спросил Дуглас, глядя на меня до омерзения честным взглядом, который лучше любых слов доказывал, что он лгал. Вопрос только в том, зачем ему это понадобилось.

— Да, все, — кивнула я.

— В таком случае — всего наилучшего. — Дуглас совсем по-военному прищелкнул каблуками и склонил голову, прощаясь. И уже уходя, словно невзначай, обронил: — Берегите себя, найна Хлоя.

Дверь захлопнулась, а я продолжала стоять и тупо смотреть на нее. На самом деле я очень боялась сейчас встретиться взглядами с Лукасом. Не представляю, что ему сказать.

— Ну и пройдоха, — пробормотал Лукас и встал. Недовольно покачал головой. — Сдается, Дуглас что-то скрывает.

— Да, мне тоже так показалось, — неуверенно согласилась я. Недоуменно пожала плечами: — Но что? Если во всех смертях повинен демон, то, получается, он прикрывает слугу Альтиса? Не понимаю. А вы как считаете?

— Ты, — произнес со слабой улыбкой Лукас и сделал шаг ко мне. — Надо говорить — как ты считаешь. Хлоя, я думал, мы уже избавились от этой никому не нужной фамильярности. Не так ли?

— А… да, — растерянно согласилась я, вновь ощущая себя донельзя глупо. Как-то не учили нас в пансионе премудростям подобного общения с мужчинами. Напротив, постоянно вдалбливали, что до свадьбы всех особей мужского пола нельзя к себе и на расстояние выстрела из арбалета подпускать. И никогда — никогда! — не оставаться один на один даже во время самого невинного разговора. А то мало ли.

Наверное, моя наивность и очевидный испуг весьма позабавили Лукаса. По крайней мере, он вновь заулыбался, но благоразумно решил не форсировать события.

— Ладно, хорошего понемножку, — проговорил он. — Займемся более насущными проблемами. У нас осталось не так много времени для того, чтобы отыскать убежище демона. Ночью он вновь выйдет на охоту. Но днем мы имеем преимущество.

— И что вы… ты собираешься делать?

— Мне нужна твоя помощь. — Лукас сделал вид, будто не заметил моей оговорки и последующего исправления. — Хлоя, я пытался разобраться в бумагах твоей прабабушки, но столкнулся с одной проблемой: все ее записные книги, в которых, по всей видимости, и содержатся описания ритуалов темной магии, зачарованы на кровь человека из рода Этвуд. Я просто не могу их открыть. Точнее, могу, наверное, но не уверен, что после этого сумею что-либо прочитать. Скорее — книги вспыхнут и сгорят. Обычно охранные заклинания устанавливают именно для того, чтобы информация не попала к ненужным людям.

— Не понимаю, — проговорила я, нахмурившись. — Как моя прабабушка сумела установить подобные чары? Она ведь не обладала магическим даром.

— Всегда можно найти мага, который рад подзаработать. — Лукас пожал плечами, видимо, не находя в этой ситуации ничего странного. — А у Элизы имелись связи с людьми, занимающимися колдовством.

И опять я проглотила вопрос, так и жгущий кончик языка. Лукас говорил, что долгие годы сотрудничал с Элизой в попытках отыскать того демона, который погубил и его жену, и моих родных. А являлся ли он единственным магом, отправленным на охоту? Если у моей прабабушки имелись связи, а они, по его словам, были, и деньги, то почему бы не нанять настоящего охотника? Ведь наверняка есть маги, которые специализируются на изгнании из нашего мира слуг Альтиса.

— И что я должна искать в этих записях? — вместо этого спросила я, решив пока не озвучивать свои мысли.

— Как я понимаю, Элиза собирала описания всевозможных ритуалов, при помощи которых можно было вызвать из царства теней демона, — произнес Лукас. — У этих тварей ведь тоже есть иерархия и любимые подношения. Кто-то откликается на плач младенца, кто-то — на кровь девственницы.

Я опустила голову, скрывая за распущенными волосами густой румянец, заливший мои щеки после последней фразы Лукаса. Как-то не привыкла я, когда мужчина так спокойно говорит о подобных вещах.

— В той книжке, которую не повезло тебе обнаружить, схема подачи информации была достаточно проста, — между тем продолжил Лукас, не заметив моего очередного смущения. — Сначала шло заклинание, призывающее демона. Затем — исчерпывающий перечень необходимого для ритуала. Нужны или нет дополнительные ингредиенты, используется ли круг концентрации силы и все такое прочее. Тот демон, которого ты едва не призвала, был, наверное, одним из самых неприхотливых. Требовалось лишь прочитать заклинание. Думаю, он из низшей когорты. Высшие требуют для своего проявления особых подарков. Но это и к лучшему. Тебя ведь после ритуала ничего не тревожило?

— В смысле? — переспросила я, слегка растерявшись от того обилия фактов, которые на меня вываливал Лукас.

— Ты видела кошмары? Замечала какие-нибудь странные тени, словно двигающиеся сами по себе? Быть может, слышала неразборчивый шепот? — терпеливо пояснил Лукас.

— Нет. — Я покачала головой. — Ничего такого не было.

— Вот о том я и говорю, — глубокомысленно заметил Лукас. — Если бы вызываемый демон был из высшей когорты, то, уверяю, он бы нашел способ напакостничать и без полной материализации в этом мире. Сидел бы перед гранью, отделяющей наши два мира, и старался всеми возможными способами докричаться до тебя и заставить завершить начатое. А у этого создания силенок не хватило. Но оно и к лучшему.

Я была полностью согласна с мнением Лукаса, поэтому кивнула. Да уж, ко всем бедам нам еще нового демона не хватает, который изо всех сил пытался бы воплотиться.

— Я просмотрел всю книгу, которую ты нашла. — Лукас лукаво подмигнул мне. — Просто не закрыл ее после того, как заставил тебя прервать ритуал. Увы, нашего знакомого там не обнаружил.

— Не называй его так, — попросила я, невольно передернув плечами. — Как-то не хочется иметь демона в своих знакомых. — Затем встрепенулась от новой мысли. — Подожди, если ты ничего не нашел в той книге, а моя помощь тебе все еще требуется, то, получается, были и другие?

— Конечно. — Лукас снисходительно усмехнулся. — Пока ты была в обмороке, я быстро осмотрел кабинет Элизы. Благо, что Герда взялась о тебе позаботиться. И нашел еще несколько записных книжек, на которые были наложены те же заклинания, что и на первую. Естественно, я забрал их с собой. Боялся, что одна очень любопытная особа не устоит перед искушением и решит испытать удачу во второй раз.

Я кисло поморщилась, не оценив услышанного чистосердечного признания. Получается, Лукас без спроса забрал то, что по праву принадлежало мне. Как-то это некрасиво.

— И что я должна делать? — спросила я, благоразумно не став развивать скользкую тему. Все равно нет времени на выяснение отношений.

— Открыть книги. — Лукас хмыкнул. — А дальше я разберусь сам.

Я кивнула, показывая, что согласна. А что мне оставалось? Да, на улице пока царило раннее безмятежное утро, но не успеешь и оглянуться, как наступит ночь — время охоты для демона. Если я хочу спасти сестру, то пора действовать!

* * *

Для нашего почти что научного исследования мы выбрали гостиную. Сейчас комната была залита солнечным светом, и ничто не напоминало в ней о недавно произошедшей трагедии. Чья-то заботливая рука прибралась здесь. Пол был чисто выметен, кресла расставлены по старым местам, опустевшая бутылка из-под вина куда-то исчезла. В общем — тишь и благодать.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы привести себя в порядок после сна. Пока я умывалась, расчесывалась и переодевалась, Лукас успел сбегать в свой дом, и сейчас на диване лежала внушительная стопка книг с уже знакомыми мне шипастыми узорами на переплетах. При виде зловеще поблескивающих острых игл я передернулась, заранее ощутив ноющую боль в кончиках пальцев. Ого, сегодня я в буквальном смысле слова пожертвую кровью во имя знаний!

— Не беспокойся. — Лукас без слов понял причину моей красноречивой гримасы. Перехватил мою руку и легонько поцеловал меня в ладонь. — Все будет хорошо!

И неожиданно я почувствовала, как по руке распространяется легкое покалывание. Миг, другой — и она полностью онемела. Не поверив, я даже ущипнула себя. Нет, ничего не чувствую.

— Ну что, приступим? — Лукас усмехнулся при виде моей проверки и кивком указал мне на кресло рядом с диваном.

И все же я с опаской взяла в руки первую книгу. Чуть слышно ойкнула, заметив, как один из пальцев окрасился красным. Нет, мне не было больно. Но все равно как-то не очень приятно наблюдать, как иголка входит в твое тело.

Лукас, здраво оценив масштабы работы, быстро отказался от идеи все записи просмотреть в одиночку и разрешил мне по мере сил помогать. Единственным его условием было — не произносить вслух никаких непонятных слов! Причем он повторил это несколько раз и настолько грозным тоном, что мне даже в голову не пришло перечить ему. Затем он кратко перечислил, на что следует обращать особое внимание. В числе таких деталей оказался жертвенный круг, убийство младенца (на этом моменте меня начало подташнивать, но я мужественно продолжила слушать Лукаса, правда, при этом скривившись от отвращения), возможность вселения в тело человека. И мы принялись за работу.

Через пару минут чтения меня затошнило уже по-настоящему. Я читала через силу, стараясь не особо вдумываться в описания всяких мерзостей, о которых шла речь. О небо, неужели люди добровольно идут на все это ради обретения некой эфемерной власти? И неужели им не страшно расплачиваться собственной душой, зная, что после смерти их ждут вечные муки в огненных объятиях Альтиса? И все ради чего? Ради денег, могущества? По мне так слишком малая цена.

Несколько раз я ловила на себе взгляды Лукаса. Видимо, тот проверял, не соберусь ли я лишиться чувств от особенно подробно расписанного ритуала. Однако я мужественно продиралась через страницы. Меня поддерживал страх за сестру. Ради Анны я готова была лично встретиться с этим демоном, хотя понимала, что в таком случае мы, как ни печально осознавать, скорее всего, погибнем обе.

Я медленно, но верно продвигалась к концу книги, когда во входную дверь громко и настойчиво забарабанили.

— Эй, хозяева, есть кто дома?! — выкрикнул знакомый девичий голосок. — Найна Хлоя, это я, Габриэль!

— Кто это? — негромко поинтересовался у меня Лукас, который весь подобрался в кресле, словно хищный зверь перед прыжком.

— Я познакомилась с ней в городе, — так же тихо ответила я. — Она служанка в доме Амалии Валоно, которая была подругой моей прабабушки.

— Той самой Амалии, которая открыла в Аерни библиотеку? — на всякий случай уточнил Лукас.

— Ну да, — кивнула я. — Странно, зачем она пришла? Неужели вспомнила что-нибудь, имеющее отношение к Элизе? Ее мать долгие годы была здесь помощницей по хозяйству.

— Да, я помню твой рассказ. — Лукас задумчиво потер подбородок. В этот момент дверь сотряслась от новой серии ударов, и он недовольно покачал головой, проговорив: — Ладно, пусть войдет. Такая настойчивость должна быть вознаграждена.

Я отложила в сторону книгу, изучением которой занималась, встала и отправилась открывать. Но, дотронувшись до плотно задвинутого дверного засова, я сразу же вспомнила Дугласа. Никто из нас не провожал поверенного. Почему тогда дверь заперта изнутри? Одно из двух: или он никуда не ушел, зачем-то оставшись в доме, или же…

«Или же он маг, — догадливо завершил за меня внутренний голос. — Интересная картина вырисовывается, не правда ли? Дуглас присутствовал на похоронах Вильяма, и его пощадил злой рок, убивший старика Кессиди, еще одного свидетеля церемонии прощания. Дуглас убеждал Софию, что не видит в смерти Элизы ничего странного. И именно Дуглас отправил тебе письмо от прабабушки с приглашением приехать. Правда, сделал это только через год после ее смерти. Как он это объяснил? Выполнял последнюю волю умершей? Ну-ну».

Я заставила себя отвлечься от этих размышлений и все-таки отперла дверь. Причем сделала это именно в тот момент, когда Габриэль уже подняла руку, готовая вновь постучаться. От неожиданности она потеряла равновесие и чуть ли не сшибла меня с ног, ввалившись через порог.

— Ох, простите, найна Хлоя! — воскликнула она, и прелестный румянец окрасил ее щечки. — Я как-то не ожидала…

— Все в порядке, — с прохладной вежливостью заверила его я. — Какими судьбами вас занесло в этот край города?

Наверное, было не очень гостеприимно начинать расспросы здесь, но я не желала приглашать незваную гостью в гостиную. Тогда бы она увидела Лукаса и книги, чьи странные переплеты наверняка вызвали бы массу расспросов. Не говоря уж о том, что самого мага девушка не без резона опасалась, будучи в курсе давней истории об убийстве его жены. Нет, пожалуй, намного благоразумнее будет вести разговор здесь.

Однако у Габриэль были иные планы. Она, ни капли не смущаясь, ловко отстранила меня с пути и вихрем пронеслась в глубь дома.

— Простите за визит, — крикнула она через плечо. — Но мы с Гилли вчера весь остаток дня обсуждали вашу историю. И вот что нам показалось странным…

На этом моменте Габби замолчала, поскольку влетела в гостиную, где обнаружила Лукаса.

Я, запыхавшись от безуспешных попыток догнать и остановить эту слишком настойчивую особу, протиснулась мимо нее, замершей в изумлении, и с вызовом подбоченилась, всем видом выражая неодобрение внезапным вторжением.

— Доброе утро, сьерра Габриэль, — спокойно поздоровался Лукас, оторвав взгляд от очередной страницы.

— Доброе, — растерянно отозвалась она. Затем посмотрела на меня, удивленно вздернув тонкую бровь.

Я проигнорировала столь явное пожелание объяснений. Вот еще, обойдется! Вместо этого скрестила на груди руки и неласково спросила:

— И что же вам с Гилбертом показалось странным?

— Ну… — замялась Габриэль, то и дело испуганно постреливая глазками в сторону Лукаса. Маг продолжал сохранять ледяное спокойствие, делая вид, что все в полном порядке, однако в его глазах то и дело вспыхивали озорные искорки, словно он из последних сил пытался сдержать смех.

— Смелее, смелее, — подбодрила я девушку.

— Эх, да ладно! — Она махнула рукой, видимо, наконец-то набравшись необходимой смелости, и затараторила: — Найна Хлоя, дело в том, что Гилберт несколько раз становился свидетелем разговора вашей прабабушки с Амалией. Это было еще до того, как он уехал в Дантон. Так вот, нейна Элиза нередко заводила речь о наследстве. В принципе, понятно, почему ее так волновал этот вопрос, все-таки возраст у нее был солидным, а Вильям к тому моменту чувствовал себя уже неважно, хотя еще был жив. И Гилберт клянется, что слышал, как ваша прабабушка не раз и не два заявляла, будто намерена завещать своим наследникам продать дом. Мол, слишком много горя она пережила в этом месте. Сьер Ричард как поверенный пытался ее отговорить, но…

— Подождите! — резко оборвал ее Лукас, повелительно подняв указательный палец.

Габриэль послушно замолчала, а в ее синих глазах заметался настоящий ужас. Она даже попятилась, будто опасалась, что Лукас может напасть на нее.

— Сьер Ричард? — переспросил между тем он. — Ее поверенным в то время был некий сьер Ричард?

— Почему — некий? — В голосе Габриэль послышалась обида таким пренебрежительным определением. — Вполне себе конкретный Ричард Алион. По-моему, все более-менее состоятельные семьи Аерни именно с ним ведут дела.

— И почему же Элиза отказалась от его услуг? — поинтересовался Лукас.

— Ах, откуда мне знать! — Габриэль возмущенно повела плечиками. — Понятия не имею, что за муха ее укусила. Но перед самой смертью мужа она почему-то поменяла поверенного. Все были удивлены этим фактом. И ладно бы она выбрала кого-нибудь из местных, пусть даже из соседнего Дантона. Но нет, пригласила вроде как столичного.

— Так Дуглас из Арильи? — не удержался от закономерного вопроса Лукас.

— Да. — Габриэль кивнула. — Так говорят, по крайней мере.

— А его жена и многочисленные дети живут здесь? — включилась я в расспросы. Пояснила в ответ на удивленный взгляд Лукаса: — Дуглас обмолвился, что у него второй брак, от которого якобы шесть детей. И еще трое от первого. Полагаю, они тоже на его воспитании, поскольку супруга умерла.

— Ого! — восхищенно выдохнула Габриэль. — Девять детей! Теперь понятно, почему он предпочел сбежать от семьи в нашу глушь. Наверняка оставил всех в Арилье, а сам наслаждается тишиной и спокойствием.

— То есть Дуглас здесь живет один? — на всякий случай уточнил Лукас и без того очевидный факт.

— Да, — кивнула Габриэль. — Правда, примерно раз в месяц уезжает на пару дней. Мы-то все гадали — куда. А теперь понятно. Жену навещает.

— И давно Дуглас появился в Аерни? — полюбопытствовала я.

— Хм-м… — Габриэль наморщила лоб в попытках припомнить. Затем неуверенно произнесла: — По-моему, сразу перед смертью Вильяма Этвуда. Да, точно! Примерно за неделю до этого. То есть пять лет назад.

— Приличный срок. — Лукас покачал головой и о чем-то глубоко задумался, машинально постукивая пальцами по переплету открытой книги, которую изучал до прихода гостьи. Меня аж передернуло при виде того, как близко каждый раз его рука проходила рядом с острейшими иглами обложки.

Габриэль в этот момент тоже заметила столь необычные и опасные изображения, которые украшали книги, разложенные на диване. Ее глаза загорелись жадным огнем любопытства, но она ничего не спросила, лишь ответила на замечание мага:

— Да, приличный. Только учтите, что Дуглас переехал сюда жить на постоянной основе всего около года назад. Как раз незадолго до смерти Элизы. До того момента он лишь навещал ее раз в месяц, не чаще, а то и реже.

Пальцы Лукаса замерли, так и не опустившись в очередной раз на кожаный переплет книги. Я нахмурилась, обдумывая заключительные слова Габби. Какая интересная картина вырисовывается! То есть Дуглас впервые появился в Аерни перед смертью Вильяма, а окончательно переселился сюда жить как раз накануне той даты, когда и Элиза покинула этот мир. На редкость странные совпадения! Да еще этот задвинутый засов на двери! В самом деле, не дух ведь моей покойной прабабушки любезно запер за гостем дверь.

В гостиной повисла тяжелая, напряженная тишина, которую никто не хотел прерывать первым. Я сосредоточенно хмурила брови, раздумывая над новыми обстоятельствами запутанного дела, Лукас сидел, устремив отсутствующий взгляд в окно. Габби то и дело косилась на книги, заинтересовавшись их столь необычным видом.

— Ладно, я пойду, — наконец проговорила она, сообразив, что никто не торопится угостить ее чашкой кофе или же усадить, как того требовали правила приличия. — Надеюсь, найна Хлоя, вам моя информация пригодится.

— Да, безусловно, — меланхолично проговорила я, думая совершенно о другом. — Спасибо.

— Всего доброго. — Габриэль напоследок стрельнула глазками по направлению к Лукасу, видимо, желая что-то спросить. Однако в последний момент передумала, изобразила нечто вроде кокетливого реверанса и стремглав вылетела из комнаты. Через мгновение до нас донесся звук захлопнувшейся двери.

Естественно, оставшись наедине, я не могла не поделиться с Лукасом своим наблюдением по поводу засова, тайна которого никак не давала мне покоя. К моему удивлению, маг выслушал меня совершенно равнодушно, словно не видел ничего необычного в том, что после ухода Дугласа дверь оказалась запертой изнутри. Только в конце моего монолога качнул головой и холодно обронил:

— Да, действительно загадочная история.

— Одного не понимаю. — Я удивленно пожала плечами, убедившись, что Лукас не торопится первым начинать разговор, вновь готовый уйти в задумчивое оцепенение. — Мы ведь ищем твоего брата. Точнее — демона, который занял его тело. Получается, Дуглас все равно вне подозрений. Так?

— Не совсем, — неохотно поправил меня Лукас. — Во-первых, у демона могут быть помощники. Слуги Альтиса обычно обладают великолепным красноречием. Надо же им уметь уговаривать смертных, как-никак предметом сделки чаще всего бывает не абы что, а душа. А во-вторых, никто не мешает демону поменять оболочку. Покинуть надоевшее тело и найти себе новое, полное сил.

Лицо Лукаса при этих словах стало очень злым и почему-то испуганным. И меня кольнула неожиданная догадка, которую я не замедлила озвучить.

— Скажи, а что произойдет, если мы найдем способ изгнать демона из тела твоего брата? — спросила я. — Твой брат вернется? Или он погиб давным-давно, когда слуга Альтиса получил власть над его разумом?

— Хороший вопрос, — с тяжелым вздохом признал Лукас. — Очень хороший, Хлоя. И я понятия не имею, как на него ответить. Хотелось бы, конечно, верить, что после изгнания демона Оливер вновь станет собой. Все-таки, надеюсь, ему хватило ума не заключать сделку и не отдавать свою душу. Поэтому не рискнуть я просто не имею права.

— То есть ты не собираешься убивать демона? — осторожно переспросила я. — Тебе нужен новый ритуал, а для этого…

— А для этого мне надо заманить его в ловушку. — Лукас как-то виновато опустил голову, избегая встретиться со мной взглядами. — Поэтому мы и роемся в этих книгах. Демона остановит лишь тот круг, при помощи которого он был вызван.

— Та-а-ак, — очень нехорошим тоном протянула я, уже начиная понимать, что к чему. — Но чтобы демон вошел в круг, туда надо поместить что-то важное для него. Верно? Что-то или… кого-то?..

— Хлоя, ты рвешь мою душу на куски. — Лукас измученно улыбнулся. — Ты ведь и сама все поняла.

— И все-таки я хочу, чтобы это озвучил ты. — Я сделала несколько шагов к дивану, не сводя напряженного взгляда с мага. — Ну?

— Я договорился с Гердой, — негромко признался Лукас. — Она согласилась сыграть роль приманки. Но… Я сомневаюсь, что демон клюнет. Даже если Герда наденет твое платье, чтобы пахнуть тобою. У этих тварей слишком хороший нюх.

— И когда ты собирался попросить меня об этой услуге? — холодно поинтересовалась я. — Сразу перед ритуалом?

— Если честно, я вообще не хочу втягивать тебя в это дело. — Лукас посмотрел на меня, и только сейчас я заметила черные круги усталости под его глазами. Бедняга, а я ведь и забыла, что он не спал этой ночью, выполняя роль верного сторожевого пса и охраняя мой покой. А маг вздохнул и продолжил: — Хлоя, я справлюсь без тебя. Полагаю, у меня получится при помощи заклятий придать Герде сходство с тобой. Твои вещи завершат образ. Демон наверняка почувствует неладное — эти твари очень подозрительны — но не устоит перед соблазном проверить. Наверное.

— Наверное, — повторила я. — То есть ты не уверен.

— Как можно быть в чем-нибудь уверенным, когда имеешь дело с порождением Альтиса? — риторически вопросил Лукас. — Но это единственный план, который может сработать. Нужна приманка, и нужен круг. Без этого я демона не поймаю, а если и поймаю — то не удержу.

Я недовольно цокнула языком. Приманка и круг. Вроде бы все логично, но почему тогда такое чувство, что в западню завлекают именно меня? Сначала Лукас подробно разжевал мне план, затем сделал жирный намек, что без моего участия его задумка, скорее всего, провалится, а следовательно, Анна погибнет, и в финале благородно сказал, что справится и без меня. Естественно, после этого я должна с возмущением отвергнуть его предложение остаться в стороне и с радостью ринуться в эту авантюру.

Беда была лишь в том, что я почему-то сомневалась в искренности намерений Лукаса. Некстати вспомнилась история с убийством его жены. А правда ли в той трагедии повинен Оливер? Ведь очень удобно всю ответственность за случившееся возложить на брата, чью душу якобы пожрал демон. Что, если дело обстояло совсем иначе? Кто даст гарантии, что несчастная супруга Лукаса погибла не от рук своего мужа? Как-никак, они действительно сильно поругались перед ссорой, и Лукас сам признал, что откупился от следствия. Не получится ли, что я добровольно войду в круг — и маг убьет меня, завершив то, что начал много лет назад мой отец? Как признался мой собеседник, демоны чрезвычайно убедительны в своем красноречии. Кто поклянется, что слуга Альтиса уже не склонил его на свою сторону?

Ох, как много вопросов! Я устало покачала головой. Я могу придумать еще сотни оправданий для себя, почему не надо участвовать в ритуале. Однако факты остаются фактами. Нет никаких гарантий того, что Лукас не обманывает меня. И в то же время у меня нет и доказательств его вины. Получается, в конечном результате все упирается в вопрос доверия. Главный итог моих рассуждений: на какой риск я готова пойти, чтобы спасти сестру? По-моему, ответ очевиден. Я сделаю все от меня зависящее. Пусть Лукас и является тем самым темным магом, помогающим демону. Но если сейчас я отойду в сторону и из-за моего малодушия и трусости с Анной что-нибудь случится — я себе этого никогда не прощу!

Лукас не торопил с принятием решения, хотя наверняка догадывался, какие сомнения меня терзали. По выражению его лица было невозможно понять, о чем он думает.

— В кругу буду стоять я, — наконец с тяжким вздохом произнесла я. — Не стоит рисковать. Если демон почувствует обман, то план сорвется, а второй попытки у нас просто не будет.

— Но это очень опасно! — запротестовал Лукас. Странно, но его голос прозвучал на редкость искренне, словно он действительно не хотел, чтобы я принимала участие в ритуале. — Хлоя, я не позволю тебе так рисковать!

— Ты прекрасно знаешь, что у нас нет иного выхода. — Я пожала плечами. — Тем более у него моя сестра. Я не могу оставаться в стороне, когда ей грозит гибель.

Я думала, Лукас согласится с радостью, однако он еще неполную минуту молчал и просто смотрел на меня. Затем отвел взгляд и тихо сказал:

— Я никогда себе не прощу, если с тобой что-нибудь случится.

— Тогда сделай так, чтобы все завершилось благополучно, — с нервозной улыбкой предложила я.

Лукас негромко хмыкнул и потянулся за книгой, собираясь продолжить изучение записей моей прабабушки. Я еще пару мгновений исподволь изучала его сосредоточенный вид, затем присоединилась к этому занятию, вновь заняв кресло. Н-да, убить демона считается очень сложным и крайне опасным делом, помочь в котором может только эффект внезапности. Но мы ведь не ищем легких путей. Поэтому наша задача будет завлечь слугу Альтиса в ловушку и попытаться изгнать чудовище из тела, которое долгие годы служило ему пристанищем. Настоящее безумие!

* * *

Герда вернулась ближе к полудню и сразу же занялась приготовлением обеда. Она ходила мимо гостиной чуть ли не на цыпочках, изо всех сил стараясь не мешать нашему чтению. Один раз я столкнулась с ней, когда выходила на кухню за графином сока. Герда отпрянула от меня так поспешно, словно испугалась, что я могу ударить ее. Ее глаза были опухшими и красными, что явственно доказывало — она опять плакала. Мне стало жалко несчастную. Она очень переживала из-за похищения Анны и считала себя единственной виновницей случившегося.

— Не переживайте, — попыталась я неловко утешить Герду. — Я уверена, все обойдется.

— Я должна была остановить его. — Герда всхлипнула и отвернулась от меня, но я заметила, как она тыльной стороной ладони украдкой утерла слезы. — Хотя бы попытаться!

— Как? — со скепсисом вопросила я. — Как именно вы могли бы это сделать? Демон просто уничтожил бы вас, если бы вы встали на его пути. Размазал одним пальцем.

— А вы полагаете, это был демон? — с удивлением переспросила Герда.

— Так считает Лукас. — Я пожала плечами.

— Но слуга Альтиса не вошел бы без разрешения хозяина дома, — робко заметила женщина, вытирая руки о передник.

— Ну, Лукас полагает, что некогда моя прабабушка дала такое разрешение демону. — Я нахмурилась, не понимая, почему Герде надо объяснять настолько элементарные вещи. Да, вчера она не слышала нашего с Лукасом разговора, поскольку после нападения была в столь плачевном состоянии, что мне пришлось чуть ли не насильно напоить ее успокаивающим отваром и уложить в кровать. Но Лукас мог бы переговорить с ней утром, когда я еще спала. Почему он этого не сделал? Ведь наверняка прекрасно видел, как сильно Герда переживает по поводу похищения.

— А разве подобного рода разрешения не исчезают после смерти того, кто их дал? — робко осведомилась Герда. — Вроде того, как пропадают заклинания после гибели мага, их создавшего.

— Не знаю. — Я обескураженно развела руками. — Герда, видит небо, я никогда в жизни не имела дела с демонами и в самом страшном кошмаре не могла представить, что когда-нибудь слуга Альтиса похитит мою сестру.

— Странно, — протянула Герда. — Вчера я могла бы поклясться, что в дом ворвался человек. Очень быстрый, ловкий, наверняка наделенный магическими способностями, но человек. Однако Лукасу виднее.

Я посмотрела на графин, который все так же держала в руках, и поставила его на стол. Пожалуй, погодим пока возвращаться в гостиную. Все равно необходимо дать себе отдых после многочасового чтения тех мерзостей, которые мне приходилось перелопачивать в поисках нужного ритуала.

— Скажите, Герда, вы ведь давно знаете Лукаса? — осторожно осведомилась я, решив разузнать побольше о том, кому собиралась доверить свою жизнь.

— Достаточно. — Та смахнула крошки со стола и принялась тонко шинковать овощи, ловко и умело действуя длинным острым ножом. — Мы познакомились несколько лет назад.

— Вы говорили, что он спас вам не только жизнь, но и душу, — напомнила я. — Что это значит?

Герда молчала, словно не услышала меня. Нож в ее руках мелькал просто с пугающей быстротой, полосуя морковь на крошечные кусочки.

— Я понимаю, к чему вы клоните, — наконец, когда я уже отчаялась дождаться ответа, произнесла она. — Вы желаете узнать, при каких обстоятельствах я потеряла семью.

— Не совсем. — Я покачала головой. — Я осознаю, что не имею никакого права ворошить наверняка очень болезненную тему для вас. Куда больше меня интересует Лукас. Могу ли я ему доверять?

— Если бы спросили меня, доверяю ли я Лукасу, то я бы честно ответила, что готова за него умереть, — после недолгой паузы сказала Герда. — Прикажи он мне прыгнуть в огонь — я бы прыгнула, не раздумывая ни секунды. Именно так он спас меня.

Я задумчиво побарабанила пальцами по спинке стула, надеясь, что Герда все-таки снизойдет до рассказа. Видимо, это желание слишком отчетливо было написано на моем лице. Герда взглянула на меня, выразительно вздохнула, но все-таки отложила нож в сторону.

— Вы не успокоитесь, пока не узнаете всю правду, — скорее утвердительно, чем вопросительно произнесла она. — Что же, я понимаю ваш интерес. Как-никак пропала ваша сестра, а я виновна в этом.

— Я не обвиняю вас! — воскликнула я, не на шутку встревожившись горькими нотками в голосе женщины.

— Ах, оставьте. — Герда поморщилась, утомившись от этого спора. — Как бы то ни было, но за Анной присматривала я. Значит, я в ответе за ее исчезновение. И хватит об этом! Пожалуй, история о моем прошлом — самая малая цена, которую я могу заплатить за свою вину. Да, это не искупит ее целиком, но, я надеюсь, хоть немного облегчит груз ответственности.

Произнеся это, Герда облизнула пересохшие губы. Трясущейся рукой налила себе воды и тут же осушила целый стакан, после чего продолжила:

— Мой муж был кутила и страстный игрок в пакорт,[2] найна Хлоя. Деньги, выпивка и женщины — вот все, что его интересовало. Уверена, что он никогда не любил меня. Просто в тот момент он отчаянно нуждался, в очередной раз проигравшись в пух и прах, родители отказались оплачивать его долги, а моя семья готова была дать за меня неплохое приданое. Я ведь не красавица и никогда не пользовалась особой популярностью у мужчин. Матушка уже отчаялась выдать меня замуж. А тут парень из неплохой семьи. Да, лоботряс, но со временем, как она надеялась, он должен был остепениться. Потому и сыграли быструю свадьбу, не затягивая обязательную помолвку. Увы, матушка ошибалась. Даже рождение дочери не изменило моего мужа. Точнее, изменило, но в худшую сторону. Он считал, что ребенок делает его жизнь намного хуже и тяжелее. Уже нельзя было гулять до утра и приводить домой толпы нетрезвых друзей. Но больше всего Вальда раздражало, что с рождением младенца его родители перестали обеспечивать сына деньгами, предпочитая тратить их на внучку. А он продолжал играть, делая все новые и новые долги, которые уже никто не торопился оплачивать. И кредиторы все плотнее смыкали свой строй вокруг нашей семьи. Но я-то не переживала особо, вся погруженная в материнство. Я знала, что в случае чего моя семья примет меня и поможет с воспитанием ребенка. Однако все равно не уходила в глупом ожидании какого-то чуда. Наверное, я все-таки любила Вальда. Он не был грубым со мной, никогда не поднимал на меня руку. В начале отношений даже делал какие-то подарки. И, в конце концов, он был единственным мужчиной, чью ласку я познала. — На этом моменте Герда слегка запнулась и покраснела, однако почти сразу упрямо продолжила: — Наверное, в один из пьяных загулов кто-то из дружков подбросил ему блестящую идею: заняться темной магией. Мол, есть ритуалы, при помощи которых можно вызвать демона, способного решить все твои проблемы. И даже душу у тебя слуга тьмы не заберет, если взамен ты предоставишь ему достойную плату. Например — нелюбимого младенца, который своим вечным плачем портит тебе жизнь и мешает спать по ночам.

Я нахмурилась, уже понимая, к чему идет рассказ Герды. Кажется, я начинаю узнавать знакомые детали в этой истории. Ведь в моем прошлом тоже было нечто очень похожее: отец, который хотел денег и могущества, желание получить все и сразу посредством темной магии, и плата в виде жизни нелюбимой дочери. Хм-м… Как-то подозрительно все это. Ни Герда, ни ее муж ведь точно не имели никакого отношения ни к роду Этвуд, ни к роду Одли, поэтому на семейное проклятье эти совпадения не получится списать. Ох, не нравится мне все это! Но рано делать выводы. Сначала дослушаем до конца.

— Я понятия не имела, что задумал Вальд. — Герда села на шаткий табурет и устало опустила на колени руки. — Напротив, даже обрадовалась переменам в муже. Он стал круглые сутки проводить дома, на время забыл о друзьях и пирушках. Правда, с дочерью мне по-прежнему не помогал, но хотя бы не шлялся не пойми где. Сидел в своем кабинете над какими-то бумагами, то и дело принимался что-то чертить, но неизменно сжигал все свои рисунки в камине. Однажды я вздумала посмотреть, что именно он так упорно пытается изобразить. Взяла один листок со стола — и получила первую в своей жизни пощечину. Правда, Вальд тут же принялся извиняться, чуть ли не на колени передо мной упал. Наверное, испугался, что я уйду и заберу с собой дочь, а значит, его план провалится. Весь день он вел себя как самый примерный супруг в мире, даже вызвался прогуляться с Анабель. А я что? Я была только счастлива. Врут, должно быть, когда утверждают, что мать всегда почувствует, если ее ребенку угрожает беда. А может, я просто была плохой матерью. Но мое глупое сердце молчало в тот вечер. Я спокойно приготовила ужин, даже вытащила припрятанную бутылку вина. Думала, что Вальд наконец-то превращается в настоящего мужчину, готового нести ответственность за семью. А пощечина… Ну мало ли. Возможно, мне действительно не стоило без спроса заглядывать в бумаги мужа.

Герда прикусила губу и замолчала, горестно скуксившись. Одинокая крупная слеза скатилась по щеке и упала на передник, оставив после себя влажное пятно. Мне было не по себе при виде столь неподдельного горя, над которым были не властны прошедшие года. Я никогда не умела утешать. Даже в пансионе, когда кто-нибудь из моих подруг по несчастью ревел, упав на прогулке или же получив строгий выговор от воспитательницы, я предпочитала отходить в сторону. Я просто не знала, что надлежит говорить в подобных случаях. «Ну-ну, хватит, успокойтесь, бывает и хуже»? Это утешение сработало бы в пансионе, но не сейчас. Наверное, нет трагедии страшнее, чем горе матери, потерявшей единственного и горячо любимого ребенка.

— Когда все было готово к приятному ужину в тесном семейном кругу, в дом вдруг ворвался незнакомец, — продолжила Герда дрожащим голосом. — Я не успела даже ахнуть, как он сграбастал меня за грудки и прорычал — где твой муж?! Естественно, я подумала, что это явился один из кредиторов Вальда, потерявший терпение и вздумавший выбить долг силой. Но тут Лукас — а это был именно он — так на меня взглянул, что крик застрял у меня в горле. А он прошипел, что мой муж вот-вот расправится с моей дочерью. И эта кровь будет на моих руках, если я немедленно не скажу, где их искать. Благо, я вспомнила, как утром муж спрашивал, пустует ли еще летний домик моих родителей. Уж очень он был неудобно расположен — далеко за окраиной деревни, у самого озера. Мой отец любил уединение, поэтому летом жил там неделями, изредка появляясь дома. Но в природе царил студеный март, во дворах еще похрустывал снег, только днем начинало пригревать солнце, неторопливо топя сосульки. Вот я и выпалила Лукасу, что Вальд, должно быть, у озера. Тот еще раз меня встряхнул и приказал показывать дорогу. Весь путь я молила богов о спасении. То думала, что Лукас — злодей, и я из-за собственного малодушия приведу к мужу и дочери убийцу, то начинала сомневаться в Вальде. В самом деле, если он в летнем домике моих родителей, то что там делает? Тем более с ребенком. Но столь жуткую правду я не могла даже представить.

И еще одна долгая томительная пауза. Я кинула боязливый взгляд на дверь, ведущую из кухни в коридор. Наверняка Лукас уже заметил, что мое отсутствие длится слишком долго. Боюсь, с минуты на минуту он заявится сюда, и я не услышу окончания этой истории. Но торопить Герду я не могла. Я прекрасно осознавала, как тяжело ей приходится сейчас. Далеко не каждый рискнет излить душу почти незнакомому человеку. Как-то постыдно делиться столь страшными тайнами прошлого.

— Мы поспели к началу ритуала, — совсем тихо сказала Герда. — В окно я видела, как пылают на полу десятки свечей, освещая нарисованный круг. Как захлебывается в плаче Анабель, такая беззащитная и крохотная. И как Вальд уже занес над ней кинжал. А дальше… Дальше начался настоящий ужас. Я вдруг почувствовала, как тьма вокруг нас оживает, начинает пульсировать, как от каждой тени к нам словно тянутся жадные щупальца, готовые спеленать нас, остановить на пороге и не дать сорвать ритуал. Не знаю, ощутил ли это Лукас, но я всей кожей осязала приход кого-то… или чего-то в наш мир. Чего-то до безумия отвратительного и страшного, способного лишь убивать во имя собственного развлечения. Видит небо, найна Хлоя, я хотела кинуться в дом и остановить мужа. Но была не в состоянии сделать и шага. Ужас сковал меня. Я не могла даже вздохнуть полной грудью, боясь, что тогда меня заметит тот, кто пока еще таился в тенях. Лукас просто отшвырнул меня в сугроб. Стыдно признаться, но я лежала в снегу и молилась богам не за жизнь дочери, а за то, чтобы меня не заметил демон, призванный мужем. И именно это я до сих пор не могу простить себе. Ту трусость, когда я свою жизнь поставила выше жизни своего ребенка.

Герда тихонько всхлипнула, но достаточно быстро взяла себя в руки. Теперь ее голос звучал сухо и напряженно.

— Я до сих пор не знаю, что именно произошло в доме, — сказала она. — Думаю, Лукас схватился с моим мужем, не давая тому убить Анабель. Кто-то из них задел свечи — и старый деревянный дом запылал, словно спичка. В этот момент я очнулась. Наконец-то сгинуло навязчивое ощущение чужого и чуждого присутствия, и я кинулась в дом спасать дочь. Комнату уже заволокло дымом, он так сильно щипал глаза, что я ничего не видела из-за слез. Я задыхалась, но не уходила. Беда была лишь в том, что я больше не слышала плача дочери, поэтому не понимала, где ее искать. Но все равно не сдавалась. Понимаете, найна Хлоя, я просто не могла уйти без Анабель!

Последнюю фразу Герда выкрикнула почти в голос. Я опять испуганно оглянулась на дверь, опасаясь увидеть на пороге рассерженного моим долгим отсутствием Лукаса. Но его пока не было, и я немного расслабилась, мысленно уговаривая Герду поторопиться с финалом истории.

— Наверное, на какое-то время я потеряла сознание, наглотавшись дыма. — Герда напряженно разглядывала кончики своих стареньких изношенных туфель. — Я вдруг обнаружила, что лежу на полу, а огонь все ближе и ближе ко мне. К двери было уже не прорваться. Потолочные балки трещали, готовые обрушиться на мою голову. И знаете, я была даже счастлива из-за того, что больше не оставалось пути к спасению. Я хотела умереть рядом с дочерью, раз уж не смогла ее спасти, не сумела почувствовать, что задумал мой муж. Но тут через дым прорвался Лукас. Он вздернул меня на ноги, отвесил несколько оплеух, заставив расплакаться от боли и унижения. Кричал, что своей смертью я ничего не добьюсь. Напротив, я должна жить, если хочу отомстить за смерть Анабель. А затем потащил меня в огонь. Я думала, что он сошел с ума и собирается сжечь меня заживо, но все же шагнула за ним. Однако пламя отступило перед ним, заодно не тронув и меня. Очутившись на морозе, я вновь потеряла сознание. Когда очнулась — дом уже догорал. По словам Лукаса, он успел остановить Вальда, поэтому моя дочь не досталась слуге Альтиса. И это единственное мое утешение. Да, Анабель погибла в пожаре, вряд ли от огня, скорее наглоталась дыма, но демон не коснулся ее. А Вальд… Вальда все равно ждет вечность, проведенная в муках. — На этих словах глаза Герды сухо и страшно блеснули от ненависти, и она тихо завершила: — Надеюсь, он сейчас корчится от боли!

После такого эмоционального рассказа Герда наверняка чувствовала себя опустошенной. Но я не дала ей возможности отдохнуть. Это было жестоко, но мне стоило поторопиться с расспросами. Времени до ночи оставалось слишком мало, а я все сильнее сомневалась, что Лукас говорил мне чистую правду. Слишком много совпадений — это закономерность. И мне очень не нравились выводы, которые следовали из всего этого.

— Почему вы решили помогать Лукасу? — спросила я, покосившись на дверь и убедившись, что она по-прежнему закрыта.

— Честно говоря, я планировала уйти за дочерью сразу же, как только представится возможность. — Герда печально усмехнулась. — Лукас словно читал мои мысли, поэтому нанял женщину, которая первые дни после происшествия ни на миг не оставляла меня одну. По мере сил и возможностей ей помогали мои родители, которые словно чувствовали вину за случившееся. В конце концов, именно по их воле я вышла замуж за Вальда. Родители же мужа… Впрочем, не будем о печальном. Они так и не признали вины сына. Естественно, ни я, ни Лукас никому не рассказали о сорванном ритуале темной магии. Точнее, я вообще избегала этой темы, да со мной никто и не разговаривал о муже, обоснованно опасаясь истерики. А Лукас что-то придумал. Какую-то чушь по поводу того, что Вальд был пьян, потому и случился пожар, а он шел мимо, услышал плач ребенка, ринулся в дом, но успел вытащить только меня. Однако для родителей мужа я осталась единственной виновницей. Мол, надо было лучше следить за супругом, зная, что он неравнодушен к вину. Да еще много чего было сказано. Сейчас я их понимаю. Как-никак они тоже потеряли ребенка. Но тогда их несправедливые и такие обидные слова жгли мою душу словно каленое железо. — Глаза Герды потускнели от воспоминаний, но она все же продолжала, понимая мое нетерпение: — Мои ожоги постепенно затягивались, но рана на душе продолжала кровоточить. Да что там — с той поры прошло пять лет, а я продолжаю плакать ночами, постоянно прокручивая в голове те события. Даже стыдно вспоминать о том, что творилось со мной тогда. Я умоляла оставить меня в покое, дать умереть, чтобы в царстве теней увидеть дочь. Затем, осознав, что слезы не помогают, просто лежала, мечтая остановить сердце по желанию. Но примерно через неделю после трагедии ко мне пришел Лукас и прямо спросил — хочу ли я, чтобы какая-нибудь другая мать так же билась в истерике, оплакивая свое дитя. По его словам, я обладала уникальным даром — даром видеть тени и чувствовать демонов. И это могло бы помочь ему в работе. Он рассказал, что охотится на слуг Альтиса, поведал о том, как потерял жену и своего еще не рожденного ребенка. Однако он не замкнулся в горе, а научился жить ради мести. И предлагал мне такую же судьбу. И я… согласилась. Вот, собственно, и все.

— И как часто вы охотились с Лукасом? — поинтересовалась я.

— Если честно, сейчас — первый раз. — Герда смущенно улыбнулась. — До сего момента он не беспокоил меня. Наверное, давал прийти в себя после гибели дочери.

— Вот как… — задумчиво протянула я. Испытующе взглянула на Герду: — Так значит, вы чувствуете демонов. Это правда?

— Наверное. — Она пожала плечами. — По крайней мере, я ощутила неладное, когда вы читали заклятие призыва. Просто увидела, как вновь оживают тени, готовясь преобразиться в нечто жуткое. Но вчера мой дар мне ничем не помог. Поэтому я почти уверена, что в дом ворвался человек. Хотя Лукас говорил, что демоны могут очень хорошо маскироваться.

— Понятно, — пробормотала я и потерла лоб. Голова раскалывалась от избытка новых фактов. Беда была лишь в том, что я не имела ни малейшего понятия, как их использовать. Одно совершенно ясно: в этой истории слишком много демонов.

«Или же их нет вообще, — рассудительно шепнул внутренний голос. — А есть человек, желающий свои преступления свалить на потусторонние существа. И толика здравого смысла в этом имеется: демонов невозможно привлечь к ответу, а следовательно, они и не уличат злодея во лжи».

— Ну что, наговорились?

Вопрос прозвучал подобно грому с ясного неба, хотя я ожидала, что Лукас рано или поздно, но заинтересуется моим столь долгим отсутствием. Я в буквальном смысле слова подпрыгнула на месте от неожиданности и обернулась к двери.

Лукас насмешливо вздернул бровь, и я смутилась, словно он застал меня на каком-то весьма неприличном занятии. Но тут же разозлилась на себя за столь неадекватную реакцию. В конце концов, неужели я не имею права задать несколько вопросов Герде?

— А я-то думал, куда ты запропастилась. — Лукас сделал шаг ко мне, но в унисон этому я машинально попятилась. Причем осознала это, лишь когда наткнулась на стол.

Лукас явно не ожидал от меня подобной реакции. Он сразу же остановился, не делая больше попытки приблизиться ко мне, а в его глазах промелькнуло отчетливое недоумение.

— Хлоя, все в порядке? — спросил он напрямик. — У тебя какой-то испуганный вид.

— Правда? — фальшиво удивилась я. — Все хорошо. Честное слово!

Переносицу Лукаса разломила тонкая вертикальная морщинка. Он перевел взгляд на Герду, и та сразу же пояснила, без особых проблем угадав, что его интересует:

— Мы с найной Хлоей разговаривали о моем прошлом. Наверное, ее слишком впечатлила рассказанная история.

— Я рад, что ты достаточно оправилась от той трагедии, чтобы обсуждать ее с посторонними, — ледяным тоном отчеканил Лукас. Его синие глаза потемнели от гнева.

Герда обескураженно замолчала, вряд ли понимая причины злости Лукаса. А вот мне его реакция сказала достаточно для того, чтобы моя обеспокоенность переросла в настоящую тревогу. Почему он так заволновался? Неужели мои худшие предположения рискуют оказаться правдой? Но к чему все эти сложности? И каковы истинные цели Лукаса?

— И что ты думаешь по поводу гибели крошки Анабель? — Лукас впился глазами в мое лицо, жадно подмечая малейшее изменение мимики.

— Я думаю, что эта история очень напоминает мою, — честно ответила я. К чему лукавить? Если я начну юлить, то Лукас тем более почувствует неладное. Позволила себе слабую усмешку: — Оказывается, демоны — весьма предсказуемые существа. Предпочитают в любых ситуациях действовать привычными методами.

— Почему бы и нет? — Лукас пожал плечами. — Вполне логично так поступать, если эти методы действенны. Но ты ошибаешься, если думаешь, что демон, которого пытался вызвать Вальд, это тот же, который преследует наши два рода.

— Правда? — Я постаралась как можно убедительнее сыграть искренне удивление. — А мне показалось, что у каждого демона свои опознавательные знаки. И записи прабабушки, которые мы сегодня весь день изучаем, это подтверждают. Не кажется ли тебе, что слишком много деталей совпадают?

— Не кажется! — рявкнул Лукас, утомленный моей неуступчивостью. Я вздрогнула, едва не рванув бежать, а он несколько раз сжал и разжал кулаки, успокаиваясь. Затем продолжил уже спокойнее с извиняющейся улыбкой: — Хлоя, пожалуйста, не спорь со мной. Все-таки я посвятил этому делу многие годы своей жизни, поэтому точно знаю, о чем говорю. В самом деле, как демон, которого пытался призвать Вальд, мог быть тем же, что призвали в твоем детстве, если последний не развоплотился, а так и остался в материальной форме? Это просто невозможно!

Убедили ли меня слова Лукаса? Нет. Скорее я практически уверовала в то, что истинным виновником всех этих происшествий может быть не слуга Альтиса. Но, естественно, я не стала озвучивать свои выводы. Лишь отвела взгляд и буркнула себе под нос:

— Да, пожалуй, ты прав. Тебе, безусловно, виднее.

— Не обижайся. — Лукас улыбнулся и подошел ближе. Привлек меня к себе, и я, стиснув зубы, позволила ему это. Надо соблюдать осторожность. Пусть думает, что я полностью доверяю ему. И потом, ведь действительно не исключена вероятность того, что я слишком накручиваю себя, предпочитая в каждом видеть врага. А Лукас тем временем чуть приподнял мой подбородок и ласково прошептал: — Мир?

— Мир, — согласилась я. Выразительно покосилась на Герду, которая при виде наших объятий покраснела, встала и принялась с преувеличенным вниманием вытирать несуществующую пыль со стола.

— Я понимаю, что ты переживаешь за сестру. — Лукас проигнорировал намек и легонько коснулся губами моего лба. Потерся носом о мой нос и негромко продолжил: — Расслабься, Хлоя. Я все сделаю, как надо.

— Надеюсь, — покорно согласилась с ним я, старясь не выдать себя дрожью. Почему-то прикосновения Лукаса стали мне противны. Наверное, потому, что я больше не верила его словам.

И все-таки притворяться я не умела. Видимо, Лукас почувствовал что-то неладное. Он отстранился и пытливо посмотрел мне в лицо.

Я так старательно удерживала маску милой приветливой девочки, что у меня разболелись мышцы на щеках. Но это принесло свои плоды: огонек недоверчивости, горящий в синих глазах мага, стал чуть менее заметным, хотя полностью не исчез.

— Я думаю, тебе надо отдохнуть, — проговорил Лукас. — Иди к себе. Быть может, получится вздремнуть. Вечер у нас ожидается напряженным.

— А как же записи Элизы? — спросила я.

— Я справлюсь сам. — Лукас слабо усмехнулся. — Не думаю, что у меня возникнут особые проблемы теперь, когда книги открыты. Ведь основная загвоздка была именно в этом. И потом, вообще не надо было позволять тебе участвовать в этом. Чтение описаний ритуалов темной магии — не лучшее занятие для юной прелестной девушки.

— Наверное, ты прав. — Я была как никогда немногословна. Просто боялась, что иначе могу ляпнуть чего-нибудь лишнего.

— Иди в свою комнату, — настойчиво повторил Лукас и наконец-то выпустил меня из своих объятий. — Обед будет часа через два. Поспи немного. А потом обсудим, каков будет наш план действий вечером.

Я наклонила голову, соглашаясь. Затем, повинуясь внезапному порыву, потянулась и слегка мазнула губами по щеке Лукаса, изображая поцелуй. Это помогло. Его глаза потеплели, и из них наконец-то пропало так нервирующее меня недоверие.

Я в последний раз взглянула на Герду, вернувшуюся к приготовлению супа, и выскользнула из кухни. Что же, у меня появилось достаточно новой информации. Теперь самое время обдумать ее в тишине и одиночестве.

* * *

Первым делом, попав к себе в комнату, я заперла дверь. Даже не знаю, почему я это сделала. Рука сама легла на засов и плотно задвинула его в паз.

Убедившись, что в комнату теперь без моего разрешения никто не попадет, я позволила себе вздох облегчения. Было такое чувство, будто с души упал не просто камень, а настоящий булыжник.

Завершив с этим, я села на кровать и глубоко задумалась. Итак, что же я узнала за сегодняшний день?

Мысли сами вернулись к истории, рассказанной Гердой. Мне было очень жаль несчастную женщину, и я ни капли не сомневалась в ее искренности. Никакой, даже самый талантливый, лицедей не сумеет так сыграть! Она действительно была раздавлена горем, которое не заглушили минувшие с момента столь жуткого происшествия годы. Но больше всего меня волновало то, что все это слишком напоминало трагедию моей семьи. Правда, с одним лишь отличием: я выжила, а дочь Герды — нет.

Затем мои думы переключились на исчезновение Анны. Теперь я почти не сомневалась, что мою сестру похитил человек, а не демон. Во-первых, в этом была уверена Герда, а у меня не было причин не доверять ее дару видеть тени. Как-никак эта ее способность спасла меня, когда я сунула свой любопытный нос не в те записи. А во-вторых, что намного существеннее, преступник сам вошел в дом. Что бы там ни говорил Лукас, но я уверена: со смертью Элизы сгинули все некогда данные ею разрешения. Да даже если не так, сильно сомневаюсь, что она не отозвала их раньше. Это было не в характере моей прабабушки. Она многие годы посвятила выслеживанию демона, погубившего ее дочь и внука, ни разу не приглашала меня к себе, опасаясь, что тем самым наведет слугу Альтиса на след. И вдруг такая беспечность. Нет, Лукас врал мне. Вопрос только в том, зачем ему это понадобилось.

Не в силах сдержать волнения, я встала и заметалась по комнате. Вновь всплыла та идея, которая уже приходила мне в голову при разговоре с Гердой. Что, если никакого демона вообще нет? Если все убийства совершал человек, которому было выгодно по той или иной причине обставить их как деяние потусторонних сил? Но каковы могут быть мотивы всего этого?

«А что, если Лукас задумал убить тебя? — навязчиво зашептал внутренний голос. — Что, если весь его рассказ про проклятье рода Этвуд — вымысел от первого до последнего слова? И подтолкнула его к этой выдумке прошлое как раз Герды. В том, что с ней произошла такая трагедия, сомневаться не приходится. Сама признала, что ее горе настоящее, а не сыгранное. Лукасу данная история показалась достаточно слезливой и в должной мере убедительной для девушки, которую несколько дней он упорно пытался заставить поверить в существование демонов. Тем более что некоторые детали действительно совпадали. А ложь, основанная на реальных фактах, куда достовернее, чем придуманная от начала до конца. Разве мог он предположить, что ты сумеешь разговорить Герду? А на самом деле в твоем прошлом не было никаких ужасных тайн. Вспомни в точности, что рассказала Вивьен. Она ведь почти ничего не знала о том ритуале, который провел твой отец. Когда Вивьен и Элиза подоспели к месту трагедии — все было завершено. А что, если твоя мать говорила им правду, и не было никакого демона? Твой отец погиб от клыков обезумевшей от страха собаки, почувствовавшей приход тьмы. Кстати, Вивьен так и не успела поведать про обстоятельства своей смерти. Что, если твоя бабушка по роковой случайности стала жертвой ненормального, убившего ее у стен монастыря? Святые места часто привлекают безумцев. Новая смерть заставила Элизу поверить в сверхъестественное, вот она и занялась изучением различных ритуалов магии, выискивая, не наслали ли на род порчу. Но никакого демона, тем более якобы вселившегося в брата Лукаса, не было и в помине. Лукас сам убил свою жену после ссоры. Дабы избежать наказания, отдал все свое состояние. И теперь по какой-то причине желает разделаться с тобой».

Я остановилась напротив зеркала и с мученической гримасой запустила пальцы в волосы. Так, Хлоя, давай рассуждать логически. Из-за чего люди чаще всего идут преступления? Легкий вопрос. Конечно же, из-за денег. Но почему Лукасу может быть выгодна моя смерть? Он не имеет никакого отношения к роду Этвуд, то есть после гибели единственной наследницы Элизы все ее состояние отойдет… Кстати, а кому отойдет состояние моей прабабушки, если я не успею вступить в наследство? Надо бы освежить это имя в памяти.

Я резко обернулась к прикроватному столику. Так, насколько я помню, Дуглас оставил мне копию завещания, а я отнесла ее в спальню, чтобы изучить на досуге. Куда же я ее засунула?

Немного подумав, я подошла к кровати и запустила руку под подушку, после чего вытащила кипу смятых листов. Разгладила их и углубилась в чтение, жадно глотая строчку за строчкой. Ну? И кто станет полноправным владельцем всего имущества Элизы Этвуд, если по каким-нибудь причинам ее правнучка не выполнит условия завещания?

«Или погибнет раньше времени», — надоедливо заметил внутренний голос, но я предпочла не обратить внимания на его реплику.

Мой палец скользил по странице, пока мои глаза выискивали необходимое. И вот наконец я наткнулась на нужное. Замерла, не смея поверить прочитанному. Затем медленно, вслух, повторила эту строчку:

— В случае несоблюдения перечисленных условий все мое состояние прошу передать моей любимой и единственной подруге — Амалии Валоно.

Я только сейчас заметила, что на время чтения задержала дыхание, поэтому громко вздохнула. Ну что же, это не может не радовать. Вот если бы в завещании было упомянуто имя Лукаса Одли, то это однозначно бы говорило о его вине. А так… Получается, у него нет причины желать мне смерти.

«Не торопись с выводами, — вступил со мной в спор внутренний голос. — То, что Лукас не получит материальной выгоды от твоей смерти, еще ни о чем не говорит. Убивают и просто так, ради собственного развлечения».

Я опять принялась медленно расхаживать по комнате. Вернемся к первоначальной версии, тем более что она выглядит вполне логичной. Итак, нет никакого демона. Все затеял Лукас. Но к чему такие сложности? Ведь он мог просто убить меня еще при первом ночном визите. Зачем выдумывать охотящегося на меня демона и прочую чушь?

— Ради веселья, — тихо прошептала я себе под нос. — Что, если Лукас безумец? Сошел с ума еще много лет назад, когда погубил свою жену? Что, если ему доставляет удовольствие эта изощренная игра? Сначала он запугивает жертву. Затем предстает в ее глазах спасителем. А потом следует кровавая развязка…

Я содрогнулась всем телом от этой мысли. Да, возможно, я слишком нагнетала обстановку, но нельзя было отрицать очевидные факты. По какой-то причине Лукас хотел, чтобы я думала, будто Анну похитил демон, хотя это было не так. И по какой-то причине история Герды до странности напоминала историю моей семьи, рассказанную мне опять же Лукасом.

Одно было ясно: я больше не желала становиться приманкой в придуманной Лукасом западне для демона. Точнее, сперва я собиралась развеять все свои сомнения по поводу искренности намерений мага. Настоящим безумием будет согласиться на его план, при этом подозревая, что он и является истинным виновником произошедших с моей семьей несчастий!

Я остановилась напротив двери и задумчиво почесала переносицу. Лукас — чужак в Аерни. У него здесь нет друзей и знакомых, более того — его опасаются из-за старого скандала с убийством. Значит, если он похитил Анну, то держит ее у себя дома. Было бы неплохо проверить его жилище, пока сам маг занят чтением книг Элизы. У меня есть около часа времени. Этого вполне хватит.

«И как бы он мог похитить Анну? — неожиданно скептически вопросил внутренний голос. — Ты же видела его все время, пока он проводил допрос духа твоей бабушки».

Я лишь отмахнулась от столь резонного возражения. Лукас — маг. Он вполне мог зачаровать меня в том лесу, раз уж заметил за собой слежку. Сделал как-нибудь так, чтобы я на некоторое время потеряла сознание, а потом забыла об этом. Если мои рассуждения верны и он — преступник, то по какой-то причине ему необходимо, чтобы я согласилась участвовать в этой якобы западне. Хм-м…

От новой идеи меня бросило в холодную дрожь. Если я сама войду в круг для призыва демона — то не начнет ли Лукас ритуал? Вполне возможно, весь этот сложный спектакль для того и задумывался. В книге, которую я успела прочитать, говорилось, что добровольное согласие жертвы многократно усилит выброс энергии. Бр-р… Не хочется даже развивать эту мысль!

Я решительно мотнула головой, отгоняя все посторонние думы. А то эдак дойду до того, что от страха придется залезть под кровать и там тихонько примусь подвывать от безнадеги, пока за мной не явится Лукас и не потащит за шиворот в жертвенный круг. Итак, мне необходимо проверить дом Лукаса. Если Анны там нет, то это будет ощутимым доводом в пользу невиновности мага. А если сестра там — то я прямиком направлюсь к бургомистру и попрошу защиты. Лукаса здесь не любят. Его заключат под стражу и отправят в столицу для дальнейшего разбирательства.

Оставалась самая малость: придумать, как выбраться из дома, не привлекая ничьего внимания. Лукас расположился в гостиной, значит, у меня не получится прошмыгнуть через прихожую — он наверняка заметит меня или услышит звук открывающейся двери. Что же тогда остается?

Я круто развернулась на каблуках, подошла к окну и решительно рванула на себя раму, распахнув ее настежь. Затем высунулась по пояс наружу, с интересом уставившись на зеленое море травы, плескавшееся под стенами дома. Моя спальня находилась на первом этаже. Да, высоковато от земли, но план побега вполне выполнимый.

Решив больше не тратить времени зря, я села на подоконник, перекинула через него ноги, немного помедлила, набираясь смелости, затем соскользнула вниз.

К моему удивлению, тут оказалось выше, чем я ожидала. Видимо, трава скрыла истинную высоту. Нет, хвала небесам, я ничего себе не сломала, но не удержалась на ногах и с приглушенным полувздохом-полустоном уселась прямо на пятую точку, до неприличия задрав платье чуть ли не до ушей.

— Ого! — послышался из кустов удивленный мужской возглас.

Я моментально одернула подол, залившись бордовой краской стыда. Ну что за невезуха! У меня не дом, а какой-то проходной двор, в самом деле! Даже из окна спокойно прыгнуть не дадут, обязательно кто-нибудь комментарий отвесит.

— Кто здесь? — свистящим злым шепотом осведомилась я и встала, в любой момент готовая пуститься наутек. Неужели Лукас догадывался, что я попытаюсь бежать, и поджидал меня под окнами комнаты? Если так, то он наверняка преступник! Иначе зачем ему это?

— Простите, найна Хлоя, — покаянно забубнили из ближайшего куста, настоятельно требующего обрезки, и я немного расслабилась, узнав голос Гилберта. А спустя мгновения ветки раздвинулись, явив мне краснощекое лицо внука Амалии Валоно. Парень явно был смущен чуть ли не больше меня. Ну еще бы! Не каждый день тебе буквально на голову валятся девушки, при этом бесстыже демонстрируя свои ноги и нижнее белье.

— Что вы тут делаете? — еще сердитей спросила я, постоянно поглядывая на крыльцо — не выйдет ли кто из дома.

— Это я виновата, — раздался из кустов другой голос, и перед моими глазами предстала Габби. Она одарила меня возмущенным взором, видимо, крайне недовольная моей выходкой. Как будто я виновата, что Гилберт не сдержался от естественной мужской реакции при столь захватывающем зрелище. И я нахмурилась, всем своим видом выражая желание услышать объяснения.

— Мне показалось, что в вашем доме что-то происходит, — затараторила Габриэль. Хвала всем богам, говорила она достаточно тихо, поняв по моему шепоту, что шуметь нежелательно. — И я убедила Гилберта прийти сюда. Ну, вы понимаете, я забеспокоилась о вас, когда увидела Лукаса. Все-таки репутация у него та еще. А у вас к тому же был такой расстроенный вид, будто вы с трудом сдерживали слезы.

— Я сразу заявил Габби, что она страдает от полнейшей ерунды, — пробормотал Гилберт, чьи уши еще полыхали багрянцем стыда. — Но ее просто невозможно переспорить! И я посчитал, что будет намного проще выполнить ее желание, чем весь день слушать всяческие ужасы, которые она напридумывала. Мол, Лукас, должно быть, готовит новое убийство, и вы в жуткой опасности.

Я негромко вздохнула. Стыдно признаваться, но некоторый резон в опасениях Габриэль имелся. Наверное, мне с самого начала надо было прислушаться к ее словам и прекратить всяческое общение с Лукасом. Хотя вряд ли бы его это смутило, если он на самом деле задумал убить меня.

— Так зачем вы выпрыгнули из окна? — выпалила Габриэль, едва ли не приплясывая на месте от жадного любопытства. — Я оказалась права, и Лукас на самом деле удерживал вас в доме силой? — После чего торжествующе взглянула на своего спутника, словно говоря ему — вот видишь, а ты мне не верил!

— Давайте выберем другое место для разговора, — мрачно попросила я, вновь покосившись на крыльцо. — Боюсь, беседа окажется долгой.

Гилберт пожал плечами, но возражать не стал. Габриэль вообще не потребовались дальнейшие объяснения. Она первой пригнулась и нырнула в кусты, кинув через плечо:

— Идемте за нами! Я выведу вас не через калитку, а то ее очень хорошо видно из окон.

Я удивленно посмотрела на Гилберта, и тот неохотно пояснил:

— У вас в ограде есть дыра. В заборе отсутствует пара штакетин, причем в очень удачном месте, где это незаметно из-за куста сирени. В общем, именно так мы и пробрались внутрь.

Я вздернула бровь, выказывая еще большее удивление. При всем своем богатом воображении я не могла представить себе эту парочку, пробирающуюся к чужому дому подобно ворам.

— Но это же Габби, — виновато пробасил Гилберт. — Вы себе просто не представляете, на что она способна, когда ей что-нибудь в голову взбредет! Легче обезумевшего дракона, зашедшего на смертельное пике, поймать за хвост и отправить в обратный полет.

— Вы скоро там? — недовольно оборвала его оправдания Габби, высунув голову из кустов. Видимо, сообразив, что за ней никто не последовал, она вернулась за нами. — Или вы, найна Хлоя, уже передумали куда-либо идти?

Я в последний раз посмотрела на крыльцо и вслед за девушкой нырнула в плотное переплетение ветвей. Возможно, мои молитвы услышала Бригида и отправила мне эту парочку как спасение. Как-никак, но их появление произошло весьма вовремя.

* * *

— Объясните, пожалуйста, почему мы должны лезть в дом к магу? — спросил Гилберт.

Наша троица притаилась в кустах напротив жилища Лукаса, изучая его в три пары глаз. Старое одноэтажное здание было плохо видно с дороги из-за листвы раскидистых лип, скрывавших его почти полностью. Но на первый взгляд все было спокойно. Наверняка Лукас еще не обнаружил моего побега.

По вполне понятным причинам я не собиралась озвучивать подлинных мотивов своего желания обыскать чужой дом. Во-первых, заявление о том, что Лукас — преступник, наверняка сильно взбудоражит и испугает моих спутников, и они точно не согласятся помочь мне с поисками. Я почти уверена, что они после моих слов отправятся прямиком к бургомистру. Поднимется шумиха. И я боялась, что в поднявшемся переполохе Лукас сумеет ускользнуть или же, почувствовав неладное, успеет каким-либо образом навредить моей сестре. Если она действительно у него, то сперва я хотела вызволить ее из плена, а уж потом начинать активные действия.

А во-вторых, оставалась вероятность того, что Лукас — невиновен. И тогда истинный преступник точно сделает что-нибудь жуткое с Анной, а я всю жизнь буду обречена вспоминать свою глупость, из-за которой погибла моя сестра.

Именно поэтому я собиралась до последнего обманывать Гилберта и Габриэль, при этом не отказываясь от их помощи. Да, нехорошо и некрасиво, но другого выхода у меня просто не было.

— Я подозреваю, что он занимается не совсем законными делами, — уклончиво произнесла я, стараясь при этом ни на кого не смотреть.

— Правда? — Гилберт скептически хмыкнул. — И какими же именно?

Я замялась, уставившись себе под ноги. И что же сказать в ответ?

— Послушайте, Хлоя, — мягко начала Габриэль, прежде недоуменно переглянувшись с Гилбертом, — согласитесь, нужна очень веская причина, чтобы залезть в чужой дом. Это как-то… неприлично.

— А я никому и не предлагаю составить мне компанию, — мрачно огрызнулась я. — Просто покараульте. Если увидите Лукаса — то начните с ним разговор. Да погромче, чтобы я услышала и успела выбраться.

— Но вдруг вы задумали нечто противозаконное? — подал голос Гилберт и тут же залился мучительной краской стыда.

— О чем вы? — резко спросила я, не готовая к такому повороту разговора.

— Только не обижайтесь на меня, — совершенно несчастным голосом сказал Гилберт. — Просто поймите правильно и поставьте себя на мое место. Вы совсем недавно в Аерни. Лукас и тот живет дольше. Я о вас ничего не знаю. А вдруг вы… как бы это помягче сказать… ну… — И бедняга, окончательно запутавшись в словах, умолк, так и не сумев озвучить страшное обвинение.

— Вдруг вы собираетесь украсть что-нибудь из дома Лукаса? — поспешила к нему на помощь менее стеснительная Габриэль. — При всей нашей нелюбви к Лукасу мы не собираемся помогать грабить его жилище.

Наверное, стоило бы смертельно обидеться на такое оскорбительное предположение, но я промолчала. Габриэль и Гилберт по-своему правы. На их месте я бы тоже не спешила помогать почти незнакомому человеку в столь сомнительном занятии. Но в любом случае мне надлежало поторопиться. Драгоценное время утекало сквозь пальцы золотым песком. Совсем скоро Лукас обнаружит мое исчезновение, и тогда… Понятия не имею, что может сделать разозленный маг, но наверняка меня не ждет ничего хорошего.

— Пусть Габриэль меня обыщет после этого, — предложила я самый легкий и простой выход из затруднительной ситуации. — Я клянусь, что не возьму из его дома и клочка бумаги!

— Но тогда я тем более не понимаю, зачем вам так нужно туда попасть, — заупрямился Гилберт. — Найна Хлоя, при всем моем уважении…

— Я все вам расскажу! — перебила его я, испугавшись, что иначе спор рискует затянуться надолго. — Но сначала позвольте мне закончить это дело. Если мы продолжим стоять здесь, то рано или поздно нас заметят. Причем весьма вероятно, что и сам Лукас. А я бы не желала с ним сейчас встречаться.

Гилберт и Габриэль вновь обменялись взглядами. Более осторожный парень не хотел рисковать и впутываться во всякие сомнительные затеи, а вот Габби едва ли не приплясывала на месте от радостного возбуждения. Она явно воспринимала все происходящее как увлекательное приключение, дарованное ей свыше.

— Ладно, — наконец пробурчал Гилберт, без особых проблем поняв чувства, которые обуревали его спутницу. — Пусть будет так. Но если вдруг вас поймают там — то мы вас знать не знаем и видеть не видели! Просто гуляли и решили немного отдохнуть в тени сего замечательного куста.

— Спасибо, — шепнула я. Оглядела по-прежнему пустынную улицу и отправилась к калитке. Быстро перебежала полянку перед домом и поднялась на крыльцо.

Где-то в глубине души жила слабая и глупая надежда, что входная дверь окажется запертой и я не смогу попасть внутрь. Да, с одной стороны, я очень хотела найти сестру, но с другой — мне было просто-таки до ледяных мурашек страшно по доброй воле идти в жилище Лукаса, вполне возможно, занимающегося темным колдовством.

Однако стоило мне только прикоснуться к двери — как она сама распахнулась передо мной в немом приглашении.

Половицы предательски заскрипели, когда я сделала первый нерешительный шаг в темную прихожую. Я замерла, затаив дыхание и прислушиваясь к тишине дома. Но все было спокойно. Никакое чудище не выпрыгнуло на меня с целью полакомиться незваной гостьей, и я немного расслабилась, хотя сердце продолжало отчаянно биться где-то в пятках.

Я осторожно двинулась по направлению к полуоткрытой двери в дальнем конце длинного узкого помещения, через которую в прихожую проникали солнечные лучи, лежащие на полу неровными полосами. Меня удивило то обстоятельство, что это было единственным источником освещения в этой комнате. Если тут и имелись окна, то они были наглухо закрыты ставнями. Странно. Хотя, возможно, Лукас как маг прекрасно ориентируется в темноте.

Но я не обладала его способностями, поэтому мне было очень неуютно в полумраке незнакомого места. Я чувствовала себя точно так же, как при первом визите в дом, завещанный мне прабабушкой. Вернулось почти забытое ощущение чужого присутствия. Словно кто-то неотрывно смотрел в мою спину злым давящим взглядом, заставляя меня постоянно оглядываться через плечо.

Именно поэтому я не сумела сдержать вздоха искреннего облегчения, когда попала в следующую комнату, залитую ярким дневным светом. Подождала немного, пока глаза привыкнут в столь резкой перемене, затем с любопытством принялась озираться по сторонам, надеясь и одновременно страшась увидеть Анну. Ведь последнее бы означало, что Лукас действительно замыслил нечто ужасное, а это бы сильно огорчило меня. Как-никак, но он мне нравился. Хотя, конечно, его таинственность и напористость меня немного путали.

Видимо, я попала в гостиную. Здесь стояло несколько кресел, низкий удобный диван и столик, сплошь уставленный бутылками. Однако эта комната не производила впечатления жилой. Напротив, мебель была под чехлами, которые принято надевать, когда хозяева надолго уезжают, а на бутылках лежал толстый слой пыли.

Я недоуменно покачала головой и медленно пошла дальше, заметив еще две двери, расположенные по разные стороны от грязного камина, из которого, по всей видимости, золу и угли не убирали с прошедшей зимы. Начнем с правой.

Открыв ее, я попала в крохотную кухоньку, где с трудом бы развернулись два человека. Здесь царило то же запустение, что в гостиной. В воздухе витали пылинки, на окнах были видны непонятные разводы. Н-да, если Лукас и ел дома, то явно предпочитал обходиться покупными готовыми блюдами. Более чем уверена, что на этой кухне уже никто и ничего давным-давно не готовил.

Но все же ради порядка я заглянула в огромную закопченную кастрюлю, стоящую на плите. С усилием приподняла тяжеленную крышку и тут же отшатнулась в ужасе и отвращении, зажав рот ладонью в позыве тошноты. Благо, что крышка с грохотом упала на свое законное место, преградив путь той жуткой вони, которая едва не сшибла меня с ног. Небо, что это за варево? Ой, даже не хочется думать, из чего оно сделано. Надеюсь, эта гадость осталась еще от прежних хозяев, и Лукас просто не заглядывал сюда, не имея особого желания убираться и мыть посуду. Иначе даже страшно представить, чем он тут занимается. Поневоле заподозришь в занятиях запрещенным колдовством.

Я выскочила обратно в гостиную словно ошпаренная. Несколько раз глубоко вздохнула, силясь избавиться от привязчивого жуткого запаха, который, казалось, даже за секунду пропитал всю мою одежду. Придя в себя после этого потрясения, уже с большей осторожностью отправилась ко второй двери. Потянула на себя ручку, готовая к любой неожиданности…

По всей видимости, теперь я попала в спальню Лукаса. В отличие от остальных помещений этого странного дома, здесь чувствовался уют жилой комнаты. Прямо напротив двери стояла узкая кровать, к ней жался колченогий табурет, видимо, играющий роль столика за неимением оного. По крайней мере, на нем я увидела несколько книг и недопитый стакан воды.

Еще здесь был старинный гардероб, занимающий, пожалуй, почти все свободное пространство, и зеркало в полный рост, установленное так, чтобы в нем отражалась кровать.

Только в этой комнате на окнах висели гардины, на первый взгляд даже не особо пыльные. Сейчас они были наполовину задернуты, поэтому глаз радовал приятный полумрак.

Я вошла в спальню и села на кровать. Провела рукой по мягкому покрывалу, затем наклонилась и понюхала подушку, убедившись тем самым, что постельное белье чистое и свежее. Желая удовлетворить любопытство, взяла в руки книгу с табурета и полистала ее. Хм-м… «История Ольгестии с древних времен до наших дней». Любопытно, почему Лукас заинтересовался нашим ближайшим соседом? Неужели собирается переселиться в ближайшее время?

«Ага, — мрачно подтвердил внутренний голос. — Вот закончит свои дела в Аерни — и сразу в бега. Ему уже не привыкать скрываться от правосудия в соседней стране».

Я досадливо цыкнула. Рано обвинять человека во всевозможных ужасах. Пока Лукас не сделал ничего дурного мне. Ну, если, конечно, не считать той детской выходки в мою первую ночь пребывания здесь. Бедняга так старался испугать меня и вынудить уехать…

«Скорее, наоборот, — надоедливо поправил меня глас рассудка. — Лукас прекрасно понимал, что ты никуда не денешься. Вот и подогревал твое любопытство. Женщины весьма предсказуемы. Их очень легко заставить действовать вопреки».

Раздраженная этими мыслями, я небрежно кинула книгу на прежнее место. Та не удержалась на стуле и упала. Поминая всех созданий Альтиса, я наклонилась, чтобы поднять ее. Нельзя, чтобы Лукас догадался о моем визите в его дом! А следовательно, никаких следов моего пребывания не должно остаться!

Книга упала дальше, чем я ожидала. Я слепо зашарила под кроватью, силясь достать ее, и вдруг негромко ойкнула от острой боли. Одернула руку и с удивлением воззрилась на крупную каплю крови, выступившую на указательном пальце. Это еще что такое? Чем я могла уколоться?

Страшная догадка пришла так внезапно, что я задохнулась от волнения. Плюнув на сохранность и чистоту платья, которое и без того изрядно пострадало от путешествий по кустам, встала на колени и подняла край покрывала.

Она лежала там. Записная книжка моей бабушки, ощетинившаяся тонкими иглами на переплете. Я со свистом втянула в себя воздух, удерживаясь от ругательств, совершенно неподходящих для девушки из хорошей семьи. Значит, вот оно как. Это, конечно, было далеко не равнозначно освобождению Анны, но подтверждало мои наихудшие предположения. Теперь я не сомневалась, что в книгах, которые Лукас притащил мне для изучения, нет ни слова о том демоне, который якобы преследовал мою семью. Вся необходимая информация содержится тут. Видимо, он испугался, что из описания ритуала я смогу понять, как изгнать слугу Альтиса, вот и решил обезопасить себя таким образом. Разве мог он предположить, что одна слишком любопытная особа засунет свой нос под его кровать?

Я взяла книгу в руки. Она показалась мне удивительно тяжелой. Совершенно точно, ее нельзя оставлять в доме. Почему-то я не сомневалась, что именно в ней находятся ответы на интересующие меня вопросы. Не зря ведь Лукас выкрал ее из кабинета Элизы.

Я встала и с мрачной решимостью отряхнула подол платья. Стараясь не касаться игл на переплете драгоценной находки, твердым шагом отправилась к выходу. Пожалуй, тут мне больше делать нечего.

Однако около самой двери я вдруг услышала чуть слышный стон. Остановилась в недоумении, обернулась к кровати, нахмурив брови. Мне послышалось? Или это порыв ветра создал столь странную иллюзию?

В спальне было тихо. Только в ушах навязчивым шумом отдавалось отчаянное биение моего сердца. Я успокоилась было и вновь повернулась к двери, но в это мгновение вновь раздался стон. Теперь он прозвучал громче, поэтому на слуховую галлюцинацию никак не походил.

— Да что ты будешь делать! — шепотом выругалась я, чувствуя, как от ужаса волосы на голове сами собой встают дыбом. Тихонько позвала: — Анна, это ты?

Томительные секунды ожидания. И на исходе предела моего терпения я внезапно услышала слабый шорох, доносящийся из гардероба. Словно кто-то из последних сил царапался изнутри.

Я бесшумно двинулась обратно. Замерла перед дверцей. Да, в гардеробе явно кто-то был. А еще мои наихудшие предположения подтвердила щеколда, задвинутая до упора. Впервые вижу, чтобы шкаф для одежды запирали подобным образом. Будто одежда может разбежаться по комнате. И как только раньше я не заметила этой детали? Наверное, была слишком взбудоражена находкой книги.

— Анна! — Я с усилием приподняла щеколду и распахнула дверь, готовая к тому, что сейчас увижу перепуганную заплаканную сестру. Но реальность превзошла все мои ожидания.

На полу среди раскиданного тряпья сидел совершенно незнакомый мне полуобнаженный парень. Он был настолько худ и изможден, что определить его возраст представлялось совершенно невозможным занятием. Из одежды на нем были лишь старые штаны, подвязанные вместо ремня куском веревки. Ребра так сильно выпирали, что их можно было спокойно пересчитать.

Я бросила взгляд на руки незнакомца и содрогнулась. У него до мяса оказались содраны ногти, а внутренняя сторона шкафа была сплошь покрыта царапинами. Видимо, несчастный изо всех сил пытался выбраться. Еще я заметила в шкафу две миски. Наверное, в них ему приносили еду и воду, но сейчас они оказались пусты. Ну правильно, Лукас в последние дни был очень занят и вряд ли находил время покормить пленника.

И жгучая ненависть затопила мою душу. О небо, с каким же извергом мне довелось на собственную беду столкнуться!

Незнакомец поднял на меня измученный взгляд, и я поразилась красоте его глаз. Подчеркнутые темные кругами усталости и постоянного голода, светло-карие, необычного орехового оттенка, они словно смотрели мне прямо в душу.

— Помогите, — скорее прочитала по губам, чем услышала я. — Пожалуйста, не оставляйте меня здесь!

После чего незнакомец опрокинулся на спину и недвижимо замер, потеряв сознание.

* * *

— О, всемилостивые Бригида и Лиора! — в тысячный, наверное, раз воскликнула Габриэль и замерла, мученически заломив руки.

— Габби, если не помогаешь, то хотя бы не мешайся! — прикрикнул на нее Гилберт, помогая мне перетащить изможденного пленника через порог дома.

— А лучше вообще помолчите, — тяжело дыша, посоветовала я и с опаской оглядела главную улицу Аерни, убеждаясь, что наше своеобразное шествие никого не заинтересовало.

Какая-то незнакомая мне седовласая женщина оторвалась от чтения газеты, которым занималась на веранде своего дома. Нацепила на нос пенсне и с нескрываемым презрением посмотрела в нашу сторону. Затем наклонилась и что-то сказала почти лысому пожилому вальяжному господину в домашнем парчовом халате, неспешно попивающему какао. Наверное, посетовала на нравы нынешней молодежи, не стесняющейся еще до заката возвращаться домой, едва держась на ногах. Со стороны мы выглядели именно так — как двое верных друзей, которые тащили малость перебравшего третьего. Конечно, основная нагрузка легла на Гилберта, я помогала ему постольку-поскольку, больше следя, чтобы на незнакомце не распахнулся плащ, в который мы его с горем пополам облачили, позаимствовав из гардероба Лукаса.

Я плохо помнила, как выбралась из жилища мага. Мне пришлось на себе тащить пленника, который лишь слабо стонал, но был не в силах облегчить мою ношу. Благо, что Гилберт и Габби все-таки не сбежали, а решили дождаться моего возвращения.

При виде моей находки эта парочка просто забросала меня вопросами, на что я посоветовала им поумерить свое любопытство до тех пор, пока мы не удалимся на достаточное расстояние от этого места, а то вдруг хозяин вернется в самый неподходящий момент. Вряд ли у Лукаса нашлись бы приемлемые объяснения тому факту, что в его гардеробе был заперт полумертвый от голода парень. Даже страшно представить, на что пошел бы разгневанный маг, желая скрыть свое преступление.

Мои спутники восприняли предложение убраться подальше с должным энтузиазмом. Правда, возник вопрос, как именно перетащить пленника в безопасное место. День клонился к закату, но солнце было еще высоко. Да, мой дом и жилище Лукаса располагались на отшибе, поэтому никто еще не поинтересовался, а что, собственно, происходит. Но ко мне несчастного волочь было совершенно невозможно, оставался лишь Гилберт, который жил на главной улице Аерни.

Правда, ни Гилберт, ни Габриэль не сразу поняли мое желание оставить факт столь неоднозначной находки в тайне от остальных жителей городка. По их мнению, следовало незамедлительно бежать к бургомистру и поднимать население Аерни на битву против приезжего мага. Но они не стали настаивать, поверив моему слезному обещанию все объяснить чуть позже. Я боялась, что если подниму шумиху сейчас — то Лукас точно расправится с моей сестрой хотя бы из жажды мести.

Пришлось мне второй раз зайти в дом Лукаса. Там я отыскала плащ, способный прикрыть неприглядный вид освобожденного пленника, а заодно прихватила найденную записную книжку прабабушки, о которой едва не забыла, увлекшись спасением незнакомца.

Но все испытания теперь были позади. Мы все-таки доволокли несчастного до конечного пункта назначения.

Когда за нами наконец-то закрылась тяжелая дубовая дверь, Гилберт осторожно сгрузил парня, находящегося по-прежнему без сознания, на пол и выжидательно обернулся ко мне.

— Рассказывайте! — потребовал он. — Немедленно выкладывайте все, что знаете, найна Хлоя! Какого демона тут происходит?!

— Может быть, сначала стоит заняться им? — нерешительно предложила Габриэль, с сочувствием глядя на смирно лежащего парня.

— Он терпел достаточно, потерпит еще немного, — отрезал Гилберт и грозно нахмурился, глядя на меня.

— Я еще сама ничего не понимаю, — призналась я, тяжело вздохнув. — Но я подозреваю, что Лукас занимается темной магией.

Габриэль тоненько взвизгнула от моих слов и в безотчетном движении прильнула к Гилберту. Тот положил ей на плечо руку в успокаивающем жесте.

— Вы знали, что он насильно удерживает в своем доме человека? — спросил Гилберт, легонько поглаживая подругу по спине.

— Понятия не имела, — честно ответила я. — Если говорить откровенно, то я надеялась найти сестру. Анна пропала прошлой ночью. Точнее — ее кто-то выкрал из дома.

Гилберт от этого известия переменился в лице. Он так сильно побледнел, что на его носу четко выступили прежде незаметные веснушки.

— И вы подозреваете, что это сделал Лукас? — Габриэль всплеснула руками и затараторила, не дожидаясь от меня ответа: — Но это значит, что тем более надо бежать к бургомистру и звать на помощь!

— Я боюсь, что Лукас что-нибудь сделает с Анной. — Я горестно поджала губы. — Возможно, даже убьет ее, если поймет, что я догадалась, чем он занимается. Пока моя сестра нужна ему живой. Это своеобразная гарантия того, что я выполню его желание и приму участие в ритуале. Но если его загнать в угол, то…

Я не закончила фразу, да это было и не нужно. Все присутствующие без проблем поняли, что именно я имела в виду.

— Но Лукас рано или поздно вернется домой и обнаружит, что вы там побывали, — спустя несколько секунд продолжила Габриэль. — Он поймет это хотя бы по тому, что его пленник пропал.

— Не думаю, что Лукас полезет в шкаф. — Я несогласно покачала головой. — Судя по состоянию пленника, он кормил его очень и очень редко. Сейчас у Лукаса хватает проблем и без того.

— И все равно я не понимаю, почему вы не желаете просить помощи у бургомистра, — упрямо повторил Гилберт.

— Да что он сделает — ваш бургомистр?! — Разозлившись, я крикнула это в полный голос, правда, сразу же опомнилась и продолжила уже тише: — Если Лукас — темный маг, то справиться с ним сможет только другой, более сильный колдун. Представляете, сколько народа он перебьет, пока его удастся остановить? Если его удастся остановить! И я не хочу рисковать жизнью Анны. Я знаю, что пока он ее не тронул. Но если его дом отправится брать штурмом беснующаяся толпа, то именно моя сестра погибнет первой.

Похоже, мой эмоциональный выплеск нашел отклик в душе Гилберта. Он еще хмурился, но в его глазах явственно читалась растерянность вместо прежней решимости.

— И что вы намерены делать? — подала голос Габриэль. — Хлоя, при всем моем уважении к вам, но в одиночку вы не справитесь с Лукасом, это совершенно точно. И ваша смерть не спасет Анну.

— Я знаю. — Я грустно кивнула. — У меня есть время до заката. Вряд ли Лукас начнет действовать до тех пор, пока солнце не скроется. Все-таки демонов принято вызывать ночью. А потом он или сам придет за мной, или пришлет слугу Альтиса. И к этому моменту мне надлежит придумать, как его остановить.

Еще одна томительная пауза. Габриэль и Гилберт словно обладали умением мысленно общаться. Они смотрели друг на друга, и их губы слегка шевелились как при безмолвном диалоге.

— Хорошо, что бабушка сегодня у Софии, — вдруг совершенно нелогично произнес Гилберт.

Я изумленно приподняла брови, не понимая, что означает его реплика.

— Моя матушка забрала нейну Амалию к себе на целый день, — пояснила Габриэль, в отличие от меня нисколько не удивившись словам своего возлюбленного. — Полагаю, мне удастся убедить ее потерпеть ворчливую старушку до следующего утра. Получается, нам никто не помешает.

— Вы собираетесь помочь мне? — на всякий случай уточнила я. Дождалась утвердительного кивка со стороны обоих собеседников и запротестовала: — Нет, это слишком опасно! Когда демон явится — я должна быть одна! Не собираюсь подвергать ваши жизни опасности.

— Наши жизни уже в опасности, — резонно возразил Гилберт. — Если Лукас действительно темный маг, то он обязательно пожелает уничтожить свидетелей своего преступления. Но в любом случае — у нас еще есть несколько часов. Полагаю, втроем мы успеем сделать намного больше, чем вы в одиночку.

— Спасибо, — растроганно прошептала я, не ожидая поддержки от почти незнакомых людей. — Я даже не знаю, как благодарить вас…

— Думаю, лучшей благодарностью от вас будет обнаружение способа, при котором никто из нас не пострадает, — благоразумно заметила Габриэль. — Хлоя, займитесь изучением той книги, которую вы вытащили из дома Лукаса. Полагаю, она имеет для вас особое значение, раз уж вы забрали ее. А мы с Гилбертом постараемся привести бывшего пленника в чувство. Надеюсь, он сумеет рассказать нам что-нибудь полезное о Лукасе.

* * *

Я выбрала для чтения зал, в котором некогда располагалась бывшая библиотека. Заняла единственное стоящее здесь кресло, положила на колени книгу и, зажмурившись, потянулась к шипам.

Без заклятия Лукаса боль от укола показалась мне настолько острой, что я с трудом сдержала вскрик. Наверное, неприятные ощущения усиливало заклинание, установленное на переплет. Но все-таки, очень интересно, кто же помогал моей прабабушке и зачаровал ее книги. Сама бы она точно это не сделала.

Поняв, что рискую вновь погрузиться в пучину раздумий и бесплодных попыток осмыслить происходящее, я сосредоточилась на капельке крови, выступившей на подушечке указательного пальца. Мазнула ею переплет — и книга послушно раскрылась передо мной.

Я листала страницы, недоумевая все сильнее и сильнее. Эта книга, в отличие от остальных, была посвящена не ритуалам изгнания или призыва демонов. Скорее всего, мне в руки попался личный дневник Элизы. Вперемежку шли обрывки каких-то стихов, воспоминаний, изредка встречались рецепты блюд.

— Странно, — прошептала я себе под нос. — Зачем надо было устанавливать заклинание на эту книгу? Здесь же нет ничего стоящего! И почему Лукас спрятал именно ее?

Пролистав книгу до конца и не найдя в ней ничего заслуживающего внимания, я несколько минут сидела, уставившись пустым взглядом в пространство и пытаясь найти логику в действиях мага. Затем вздохнула и начала чтение заново, теперь более внимательно, силясь обнаружить потаенный смысл, спрятанный между строк. Должна ведь быть причина, по которой Лукас не хотел, чтобы книга попала мне на глаза.

Неожиданно мой взгляд упал на запись, датированную четвертым октября тысяча пятьсот шестого года от битвы богов. Хм-м… Это канун моего дня рождения. Тогда мне должно было исполниться восемнадцать. На следующий день за мной приехала карета, отправленная прабабушкой, чтобы забрать меня из пансиона и отвезти к ее старой знакомой.

«Я все чаще думаю о смерти внука, — гласили строки, написанные твердым прямым почерком, что, как считалось, свидетельствует о несгибаемом характере и строгом нраве. — Действительно ли его убил вырвавшийся на свободу демон? Когда мы с Вивьен поспели к дому, Тереза была внутри не меньше десяти минут. Если демон вырвался из подчинения Кристиана, то почему он пощадил Хлою и ее мать? И почему руки Терезы были все в крови? Нет, я не обвиняю ее в убийстве, даже если она и совершила его. В любом случае Кристиана надлежало остановить. Мне просто страшно представить, какой силой она воспользовалась, чтобы спасти дочь. Хотя… Она всегда была странной. Порой казалось, что она видит кого-то или что-то за моей спиной. Интересно, не унаследовала ли Хлоя ее дар? Но воспитатели клянутся мне, что не замечали за девочкой никаких отклонений. Что же, пусть пока поживет у Джоанн. Если кто и сможет заметить в Хлое зачатки магического таланта, то только она».

Я задумчиво прикусила губу. Даже Элиза сомневалась в том, что в ту проклятую ночь мой отец успел вызвать демона. Если история, которую мне поведал Лукас, произошла на самом деле, то этой бы записи просто не было или она звучала бы совсем иначе. Как-то странно сомневаться, вызвал ли твой сын демона или не успел, ведь, как рассказал мне Лукас, этот самый демон однажды чуть не ворвался в дом и не убил всех его обитателей, благо, что всех спас маленький мальчик. Нет, полный бред! Не существует никакого проклятья рода Этвуд. Есть огромная ложь со стороны Лукаса, теперь я в этом абсолютно уверена. Наверное, поэтому он и выкрал эту книгу. Боялся, что я прочитаю заметку и сложу кусочки мозаики.

Я тихонько застонала, осознав, что начинаю тонуть во всей этой информации, запутывая себя лишь сильнее. Нет, так дело не пойдет! Необходимо как-то упорядочить факты, отделив те, которые уже очевидны и которые только требуют подтверждения, весьма вероятно, являясь плодом моего воображения.

Взгляд упал на листы писчей бумаги и чернильный прибор, стоящий на одной из опустевших полок разграбленной библиотеки. Почему бы и нет? Составим список.

Решив так, я отложила книгу, пока не закрывая ее, в сторону, встала и вооружилась для занятий письмом. Итак, приступим.

Начала я свой труд с того, что считала непреложной истиной. Первый пункт — мой отец не успел призвать демона, поэтому никакого проклятья рода не существует. Второй, логически проистекающий из первого, — Лукас никогда не был с семьей в Аерни, следовательно, если у него и имеется брат по имени Оливер, то тот не одержим. Нет, неправильно сформулировала. Он, вероятно, одержим, но явно не из-за вины Элизы. Третье — моя прабабушка действительно занималась изучением ритуалов темной магии. Вполне возможно, это увлекло ее после чтения книг, оставшихся от Кристиана. Четвертое, мою сестру похитил человек, скорее всего — маг, что доказывают слова Герды. Пятое…

Тут я задумчиво прикусила кончик пера, решая, стоит ли отнести Дугласа, поверенного моей прабабушки, в число подозреваемых. Затем все же сделала пометку о том, что Дуглас, по всей видимости, обладает магическим даром, если судить по тому, что он умудрился выскользнуть из моего дома, не потревожив засова на двери.

Затем я взялась за составление перечня вопросов, которые еще требовали своей отгадки.

Во-первых, кто похитил Анну? Я была почти уверена, что это сделал Лукас, но у меня не было никаких доказательств. И потом, не стоит забывать, что в момент преступления он находился в поле моего зрения. Хотя, конечно, все возможно объяснить магией. И этот вопрос меня волновал сильнее всего.

Во-вторых, кто убил жену Лукаса — он сам или все же его взбесившийся брат? Лукас мог солгать мне по поводу того, какой именно демон поселился в душе его брата и при каких обстоятельствах он стал одержимым, потому как желал посеять в моей душе чувство вины и заставить во всем слушаться его. Но это не означало, что у него нет брата или что этот брат не имеет отношения к убийству.

В-третьих, какой маг помогал моей прабабушке и куда он исчез после ее смерти? Очевидно, что книги зачаровала не сама Элиза. Тогда кто? Кто-то, кто знал про ее увлечение запрещенными ритуалами? Хм-м… А не связалась ли моя прабабушка на старости лет с темным магом? Женщины порой идут на настоящие безумства, желая продлить жизнь и молодость.

Подумав немного, я жирно перечеркнула последние строки. Нет, если я начну думать еще и в этом направлении, то точно сойду с ума. И потом, не похоже, чтобы Элиза была озабочена своей внешностью или желала богатства. В ее жизни не было никаких резких поворотов и неожиданных событий, которые позволили бы заподозрить вмешательство демона.

В-четвертых, какую игру затеял Лукас? Почему ему так важно, чтобы я участвовала в ритуале? Неужели не нашел более простого способа для вызова демона? В конце концов, слуг у Альтиса — великое множество, и у каждого свои предпочтения, что доказывают книги Элизы. Получается, ему нужен именно определенный демон. И косвенно это подтверждает наличие одержимого брата.

Я еще некоторое время разглядывала исписанный с обеих сторон листок. Затем подчеркнула перечень вопросов и написала последний, пятый. Кого, во имя всех богов, я нашла в доме Лукаса? И почему маг так жестоко обошелся с этим несчастным?

Буквально сразу после этого в коридоре раздалась звонкая дробь каблуков, и в зал ворвалась запыхавшаяся Габриэль.

— Там… — с восторженным ужасом выдохнула она. — Ваша находка очнулась.

Я тихо ойкнула, вскочила и бросилась вслед за девушкой. Кажется, на последний вопрос есть возможность получить ответ прямо сейчас.

* * *

Гилберт, видимо, предоставил для размещения незнакомца собственную спальню, выполненную в холодных сине-фиолетовых тонах. Здесь была скупая аскетическая обстановка, присущая сдержанному в чувствах мужчине. Жесткая односпальная кровать. Одинокий книжный шкаф, в котором, видимо, хранились чудом уцелевшие драгоценные крохи от разоренной библиотечной коллекции нейны Амалии. Шторы из дорогой ткани, сейчас плотно задернутые, видимо, чтобы дневной свет не резал глаза освобожденного пленника. Письменный стол, на котором царил строгий порядок. Писчая бумага — слева, справа — чернильница, заточенные перья и небольшая изящная песочница, служащая для присыпки написанного. Да, у нас не Арилья, где больше в ходу самопишущие вещицы, придуманные магами. Говорят, там они не так дорого стоят, и их якобы могут позволить себе чуть ли не все более-менее обеспеченные горожане.

Одного быстрого взгляда хватило, чтобы оценить обстановку комнаты, и я повернулась к кровати, на которой лежал незнакомец. Общими усилиями Гилберту и Габриэль удалось его вымыть и переодеть в чистое, хотя не сомневаюсь, что вся тяжесть данного мероприятия почти целиком легла на плечи именно юноши.

Теперь было видно, что спасенный пленник на самом деле старше, чем мне представлялся вначале. Темные, слишком сильно отросшие волосы были зачесаны с лица назад, открывая внимательные светло-карие глаза. Вокруг рта я заметила несколько весьма жестких складок, говорящих о сильном характере и привычке приказывать. Руки незнакомца, лежащие поверх одеяла, явственно указывали на его аристократическое происхождение. Пальцы были настолько тонки и изящны, словно принадлежали музыканту. Хм-м… Интересно, сколько ему лет? На вид — ровесник Лукаса, но, возможно, старше он выглядит из-за лишений, выпавших на его долю.

— Вы моя спасительница? — поинтересовался незнакомец и попытался изобразить вежливый поклон, насколько это было возможно сделать, лежа на кровати. — Уважаемая… не знаю вашего имени… моя благодарность не будет знать границ!

— Я — найна Хлоя Этвуд, — любезно представилась я. — С кем имею честь разговаривать?

Интересно, мне показалось, или зрачки мужчины в самом деле слегка расширились при звуках моего имени? Он будто не услышал моих слов. Аккуратно взял с прикроватного столика пиалу с каким-то бульоном, от которого шел ароматный горячий парок, и отхлебнул.

Я невольно сглотнула слюну. Только сейчас я поняла, насколько проголодалась. Пожалуй, я бы не отказалась от такой же чашки супа. Если посудить, ела в последний раз я за завтраком, да и то кусок в горло не лез от волнения за сестру.

Наверное, мои мысли слишком отчетливо отразились на лице, поскольку Габриэль, кинув на меня быстрый взгляд, жалостливо вздохнула и прошептала:

— Подожди немного. Сейчас тебе тоже чего-нибудь принесу. Эх, самое интересное ведь упущу!

Развернулась и выскочила из комнаты, прежде зачем-то пригрозив пальцем Гилберту, смирно сидящему в кресле около книжного шкафа. Наверное, намекнула таким образом, чтобы запомнил разговор в точности и потом передал ей пропущенное.

— Итак, как вас зовут? — повторила я с вполне понятным раздражением. — Вам не кажется, что я имею право знать, кого вытащила из дома сьера Лукаса Одли, возможно, рискуя при этом собственной жизнью?

— Вы вытащили меня из дома сьера Лукаса Одли? — переспросил незнакомец со столь искренним недоумением, что я замолчала. Покачал головой и неожиданно горестно рассмеялся.

Я переглянулась с Гилбертом. Тот пожал плечами и выразительно покрутил указательным пальцем у виска, показывая тем самым, что пленник, должно быть, повредился умом, будучи в заключении.

Приступ неуместного веселья закончился так же внезапно, как и начался. Незнакомец задумчиво потер подбородок, заросший жесткой щетиной, и негромко признался:

— В таком случае, найна Хлоя, вы будете весьма удивлены. Потому что мое имя — Лукас Одли.

— О-ох, — только и сумела выдавить я из себя. Уставилась круглыми от удивления глазами на мужчину, надеясь, что сейчас он вновь рассмеется и признается, будто пошутил.

Однако тот продолжал смотреть на меня столь прямо, что усомниться в его честности не представлялось никакой возможности.

— Но кто же тогда мой сосед? — Вопрос прозвучал на редкость глупо, но ничего умнее мне в голову просто не пришло.

— Хотел бы я знать. — Новоявленный Лукас Одли пожал плечами. — Найна, я понятия не имею, как попал в эту передрягу. Да что там, я вообще не представляю, какой сейчас год и месяц. Последнее, что я помню более-менее отчетливо — как я устроил в Арилье шумную вечеринку по случаю своего возвращения. По определенным причинам я долгие годы был вынужден провести вне Итаррии, поэтому решил отметить окончание изгнания.

— Вы были вынуждены покинуть страну после убийства вашей жены, в котором обвиняли именно вас, — не утерпев, влез комментарием Гилберт, всем своим видом выражая крайнее неодобрение.

— О, смотрю, вы наслышаны о моих злоключениях. — Лукас хмыкнул, видимо, не испытывая ни малейшего стеснения по поводу своего запятнанного прошлого. — В общем-то, вы правы, так все и было. Естественно, я не убивал Джулию, но мне понадобилось потратить немало денег, чтобы доказать свою невиновность. А еще мне пришлось на некоторое время удалиться от общества, чтобы, так сказать, в мое отсутствие страсти улеглись. За годы пребывания вдали от родины моя боль по жене улеглась. Нет, не утихла окончательно, но я здраво рассудил, что лучшим лекарством для меня будет месть. А это блюдо принято подавать холодным. Поэтому и ждал терпеливо столько лет. Вечеринка по случаю моего возращения была затеяна именно для того, чтобы заново посмотреть в глаза тех людей, которые являлись моими друзьями. Я не сомневался, что с Джулией расправился кто-то из них. И намеревался поймать преступника, раз уж это не сделали власти. Видимо, преступник понял это и поспешил принять ответные меры. Все, что я помню, — как выпроводил последнего гостя восвояси и установил входное заклинание. А потом — темнота. Какие-то кошмары, мельтешение. Полагаю, в воду, которую мне давали, добавляли отвар мака или какое-то средство наподобие этого. Поили меня очень редко, поэтому я просто не мог отказаться от воды, хотя прекрасно осознавал, что тем самым лишь помогаю человеку, который пленил меня. Впрочем, это слишком сильно сказано — прекрасно осознавал. Я вообще не осознавал себя. Не помню, ничего не помню. Сны и явь постоянно менялись местами. Да что там, даже сейчас мне кажется, что вот-вот я закрою глаза, а когда открою — вновь окажусь в том проклятом шкафу.

Новоявленный Лукас, выпалив эту тираду на одном дыхании, откинулся на подушки и измученно прикрыл глаза рукой. Только сейчас я заметила, как сильно они у него слезятся. Видимо, преступник постоянно держал его в полумраке. Хорошо еще, что Гилберт догадался задернуть шторы, но даже того света, который проникал через них, было слишком много.

— Вы меня не потеряли? — Габриэль ворвалась в комнату прямо посередине неловкой паузы. Ткнула в меня подносом, на котором стояло блюдо с бутербродами и кофейник. — Вот, это тебе, Хлоя.

Потрясенная рассказом Лукаса, я не сразу обратила внимание, что Габби первой избавилась от излишних формальностей по отношению ко мне. Да, мы принадлежали к разным сословиям, но были сверстницами, поэтому я не имела ничего против.

— Спасибо, кажется, я больше не голодна, — глухо проговорила я. После рассказа Лукаса на еду даже смотреть не хотелось.

Габриэль удивленно изогнула тонкую бровь, но не стала настаивать, поняв, что пропустила что-то важное в разговоре. Вместо этого она поставила поднос на письменный стол и примостилась на подлокотнике кресла, занятого Гилбертом.

— Должно быть, вам повезло, что похитителю последние дни было не до вас, — медленно проговорил Гилберт, привычно положив руку на колено Габби. Та даже не смутилась от столь интимного жеста, лишний раз подтвердив мое мнение, что их отношения давно переросли из дружеских во что-то большее. А Гилберт тем временем продолжил: — Видимо, наркотик постепенно выходил из вашего организма, не получая новой подпитки. Потому вы так быстро очнулись.

— Наверное. — Лукас зло скрипнул зубами. — Однако я очень, очень желаю знать, из-за кого был вынужден претерпеть все эти лишения. Так какой сейчас год?

— Сегодня четырнадцатое апреля тысяча пятьсот девятого года, — любезно посвятила его я.

Лицо Лукаса окаменело от этого известия. Он со свистом втянул в себя воздух, явно потрясенный этой датой.

— Два года, — прошептал он. — Я потерял два года жизни…

— Удивительно, почему вы не потеряли саму жизнь. — Я скептически пожала плечами. — Намного проще было бы убить вас, чем столько времени таскать за собой, постоянно опасаясь разоблачения.

Гилберт невольно кивнул, соглашаясь с моими словами, даже Лукас о чем-то задумался.

— Скажите, а у вас есть брат? — осторожно закинула я пробный камень.

— Брат? — переспросил мужчина. — Да, есть.

— Должно быть, его зовут Оливер, и он старше вас на пять лет, — скорее утвердительно, чем вопросительно протянула я, чувствуя, как отдельные кусочки головоломки наконец-то начинают вставать на законные места. — А еще у него голубые глаза.

— Откуда вы узнали? — Лукас так искренне изумился, что я даже возгордилась своей якобы проницательностью. Увы, на самом деле все было намного проще.

— А род Этвуд вам знаком? — продолжила я расспросы, не торопясь отвечать на его вопрос.

— Боюсь, что нет. — Лукас с сожалением покачал головой.

Однако было в его голосе нечто такое, что заставило меня усомниться в искренности собеседника. Нет, говоря это, он смотрел мне прямо в глаза, но все же…

— Так откуда вы знаете, как зовут моего брата? — вернулся к первоначальному вопросу Лукас. — Вы знакомы?

— Боюсь, что да. — Я тяжело вздохнула. — Но это будет долгая история.

— До заката еще есть время, — произнес Гилберт. — Хлоя, по-моему, вы обязаны рассказать нам правду. Что происходит?

Я потерла переносицу, соображая, с чего лучше начать. Затем еще раз вздохнула и принялась неспешно выкладывать ту лживую историю, которую мне поведал самозванец.

По мере моего рассказа глаза Габриэль становились все круглее и круглее от изумления. Гилберт, в отличие от нее, реагировал более сдержанно, лишь хмурился. А вот Лукас словно окаменел. Как я ни старалась, но не могла прочесть ни единой тени эмоции на его лице.

— Вот так, — наконец завершила я свое повествование. Подошла к столу и все же налила себе чашку кофе, желая смягчить горло после долгой тирады. Все равно остальные выглядели слишком потрясенными, чтобы сразу же засыпать меня вопросами.

— Чушь какая-то! — первой очнулась от задумчивости Габриэль. — Просто не может быть, что все это происходит в нашем Аерни! Демоны, похищения людей, темные ритуалы… Прости, Хлоя, но я с трудом представляю твою прабабушку, сражающуюся с отродьями Альтиса! Она всегда казалась мне такой рассудительной.

— Полагаю, в чем-то ты права. — Я кивнула. — Вряд ли преступник рассказал мне всю правду. Скорее — наплел небылиц, стараясь напугать посильнее. К примеру, я совершенно уверена, что Анну похитил человек. И мой отец вряд ли успел завершить вызов демона, скорее действительно погиб от клыков взбесившейся от ужаса собаки. Животные ведь очень остро чувствуют приход слуг тьмы. Не говоря уже о том, что семья Одли никогда в жизни не бывала в гостях у Элизы.

— Абсолютно верно, — подтвердил мои слова настоящий Лукас. — Как раз хотел об этом сказать.

— Но зачем этому якобы Лукасу, а на самом деле Оливеру Одли, городить столько вранья? — Гилберт покачал головой. — И с какой целью он повсюду таскал за собой брата, представляясь его именем?

— Я могу лишь предполагать, — осторожно заметила я. — Никаких фактов, подтверждающих мои домыслы, у меня нет. Но я думаю, что жену Лукаса убил именно Оливер. Понятия не имею, с какой целью это было совершено. Возможно, он был тайно влюблен в нее и взбесился, узнав про то, что она ждет ребенка. Или просто желал вызвать демона. Кровь беременной женщины во все времена считалась лучшей приманкой для демонов. Однако что-то пошло не так.

— Я слишком рано вернулся, — мрачно проговорил Лукас. — Наверное, Оливер решил, что я останусь в мастерской до самого позднего вечера. В его сплошной лжи были и крупицы истины, хотя я не заставал брата над телом бездыханной жены. Однако остальное правда. Накануне мы в самом деле сильно повздорили с Джулией. Уже и не помню, по какой причине. Обычно после ссор я несколько часов проводил наедине с амулетами. Работа помогала мне успокоиться. Но тут я почувствовал себя виноватым. В таком положении женщины часто бывают раздражительны и обидчивы, им необходимо многое прощать. Да и моя вина в ссоре все-таки имелась — я должен был больше времени проводить с семьей. Поэтому, поработав немного, я купил букет цветов и отправился домой. А там застал то, что застал… — На этом месте глаза у Лукаса подозрительно заблестели, однако он все же завершил: — Джулия умерла у меня на руках. Думаю, я спугнул убийцу.

— Так или иначе, но даже если Оливер намеревался провести ритуал темной магии, то просто не успел, — продолжила я. — Когда его брат вернулся из изгнания, то он испугался, что тот начнет собственное расследование и рано или поздно узнает, кто был настоящим виновником произошедшего. Поэтому поторопился принять превентивные меры, так сказать, напав на Лукаса сразу после вечеринки в честь его приезда.

— Но почему он не убил меня? — Лукас удивленно пожал плечами. — Это избавило бы его от множества проблем. К чему было таскать меня за собой целых два года?

— Это надо у него спросить. — Я слабо хмыкнула. — Возможно, взыграли родственные чувства. Все-таки не просто решиться на убийство собственного брата. Думаю, вы были весьма близки в детстве.

— А скорее всего, у него имелись на вас особые планы, — неожиданно пробурчал Гилберт.

Я обернулась к нему и выжидательно вскинула бровь, желая услышать объяснения.

— По-моему, все говорит о том, что Оливер задумал провести ритуал вызова демона. — Гилберт подался вперед, положив руки на колени и задумчиво глядя на меня. — Наверное, поэтому он и отправился в Аерни. Если все так, как вы рассказали, и Элиза Этвуд увлекалась собранием всевозможных ритуалов темной магии, то она наверняка была известна в определенных кругах. Некоторые книги, знаете ли, так просто не купишь. Поэтому Оливер здраво рассудил, что именно здесь найдет все необходимое для осуществления его плана. Правда, вот беда — прибыв сюда, он к своей досаде обнаружил, что нужная ему особа находится в царстве теней. Но оставались записи…

— Которые он не мог прочитать, — проговорила я, ощутив настоящий восторг от того, насколько все логично складывалось. — Переплеты книг были зачарованы. И заклятие могло снять лишь кровь представителя рода Этвуд.

— Тут совершенно кстати в Аерни приезжаете вы, — подхватил на сей раз Лукас. — И Оливеру остается придумать убедительную причину, по которой вы бы согласились предоставить ему доступ к заветным книгам. Да и жертву для круга призыва теперь искать не надо. Девственницы столь же ценны для проведения ритуалов темной магии, как и беременные женщины.

Краска смущения густо залила мое лицо и шею. Н-да, похоже, это фамильная черта представителей рода Одли — умение легко и непринужденно говорить о таких вещах, обсуждение которых в приличном обществе вообще-то не приветствуется.

— И Анну, наверное, он похитил для того же, — поспешила вступить в разговор Габриэль, заметив, что из всех присутствующих только она не принимает участия в коллективной отгадке. — Твоя сестра — это его гарантия, что ты не сбежишь, почувствовав неладное.

Я молчала, силясь найти слабые места в этой версии. Беда была в том, что не все кусочки головоломки встали на законные места. Например, так и неясна роль Дугласа. Почему приглашение приехать в Аерни он отправил мне через год после смерти Элизы? И на самом ли деле поверенный моей прабабушки — маг? Впрочем, это были мелкие детали, почти не влияющие на общую глобальную картину. Увы, вина Оливера Одли, который долгое время был для меня Лукасом, оказалась полностью доказанной. Теперь я не сомневалась, что именно он стоит за всем происходящим. Нет никакого демона. Есть ослепленный жаждой власти человек, желающий призвать слугу Альтиса.

Удивительно, но при этой мысли мое сердце жалобно сжалось. Очень непросто было осознавать, что я почти влюбилась в убийцу. Хорошо, что остальные не догадываются про мои чувства. Даже под пыткой я бы не призналась, что мы с Оливером целовались. Неужели я могла так сильно ошибиться в человеке? Но ведь спас же он Герду и пытался спасти ее дочь! В искренности ее слов я почему-то не сомневалась. Почему он так сделал? Хотелось бы верить, что в его душе осталась хоть капля человечности.

«Даже не начинай, — предупреждающе шепнул внутренний голос. — Ты вступаешь на очень скользкую тропу, Хлоя. Перед боем нельзя искать во враге хорошие черты, иначе ты точно проиграешь. Просто не сумеешь нанести решающий удар в нужный момент. А Герда… Возможно, Оливер просто не желал, чтобы в Итаррии появился еще один человек, пользующийся помощью бога мертвых, поэтому и сорвал ритуал ее мужа. Конкуренция, знаешь ли, опасное дело».

— И что нам теперь делать? — негромко спросила я. — Как остановить этого мерзавца и спасти мою сестру?

Гилберт сидел насупившись, не поднимая на меня глаз. Габби прильнула к нему, словно ища защиты. На ее хорошеньком личике читались лишь растерянность и испуг.

— Кажется, у меня есть план, — неожиданно сказал Лукас. Усмехнулся под перекрестием трех взглядов и с вызовом вздернул подбородок. — Оливер вряд ли обнаружит до ночи, что я сбежал. Он думает, что ему будет противостоять лишь слабая напуганная девушка, уж не обижайтесь, найна Хлоя, за столь нелестное определение. Значит, его ожидает огромный сюрприз. Это ведь совершенно другое дело — сразиться против мага! Думаю, Оливер будет весьма неприятно удивлен. На нашей стороне эффект неожиданности.

Не скрою, самоуверенные слова Лукаса немного успокоили меня. Но на душе все так же было очень гадко и мерзко. Да, Оливер, без сомнения, — негодяй и его надлежит остановить. Но почему у меня такое чувство, будто я упускаю из внимания какую-то очень важную деталь?

* * *

За окнами отгорал закат. Я устроилась в крохотной комнатушке, расположенной рядом с кухней. Мне необходимо было побыть одной и немного подумать, а скорее — я просто хотела без лишних глаз и ушей привести в порядок расстроенные чувства. Все-таки известие о том, кто именно скрывался под столь притягательной внешностью моего соседа, на удивление больно ударило по моему сердцу. К такому предательству и лицемерию я оказалась не готова.

Я с ногами залезла в кресло, баюкая на коленях раскрытую книгу с записями моей прабабушки. Однако я была занята не чтением, а мыслями о том, что предстояло сделать всего через пару часов. Получится ли? Не почувствует ли Оливер западню? И как там Анна? Надеюсь, негодяй не сорвал на ней злость за мой побег. Кстати, удивляет, что Оливер пока не предпринял никаких действий, чтобы меня вернуть. Он все-таки маг, мог бы воспользоваться поисковыми чарами, хотя Лукас убедил меня, что сумеет отразить любую атаку. Но это и к лучшему. Значит, у нас остается главное преимущество — внезапность нападения.

Я тяжело вздохнула и посмотрела невидящим взглядом на страницы. Строчки расплывались у меня перед глазами, слова никак не желали складываться в осмысленные фразы. Интересно, почему я еще читаю книгу? Ведь все уже известно и без того. Лукас — это Оливер, Оливер — это Лукас. Преступник и жертва поменялись местами.

— Хлоя…

Наверное, на какое-то мгновение я задремала. Ничего удивительного — после почти бессонной ночи и дня, переполненного событиями и переживаниями. Поэтому растерянно захлопала ресницами, силясь сообразить, на самом ли деле меня кто-то позвал или просто почудилось.

— Хлоя, — вновь раздалось за спиной, уже настойчивее и громче, и я так резко развернулась, что едва не слетела с кресла.

Позади в зыбкой дымке вечернего сумрака стояла Анна. Тоненькая фигурка сестры как-то странно мерцала, словно могла в любой миг растаять. Я с приглушенным ужасом застонала. Что это? Моя сестра все-таки погибла и обратилась в привидение?

— Со мной все в порядке, — поспешила утешить меня Анна, без особых затруднений поняв причину столь болезненной реакции на ее появление. — Я жива и здорова. Просто сплю. Захотела привидеться тебе, чтобы ты не волновалась.

— Привидеться? — повторила я, не совсем понимая значение этого слова.

— Ну, иногда у меня это получается. — Анна смущенно улыбнулась. — Я засыпаю и представляю место, которое хотела бы увидеть во сне. Или человека, с которым хотела бы встретиться. Не всегда, конечно, но чаще всего все происходит так, как мне надо. Правда, в последний раз матушка сильно отругала меня за это. Сказала, чтобы я больше не смела так делать. Мол, испугала Вильгельма до заикания. А разве я виновата, что он вошел в спальню мамы так не вовремя? Меня не пускали к ней несколько дней, вот я и решила привидеться ей. А потом…

На этом месте голос сестренки задрожал и сорвался. Я без проблем поняла, что было дальше. Видимо, к тому моменту матушка была уже очень больна, раз не вставала. Но созерцание призрачной единокровной сестры так напугало беднягу Вильгельма, что он сразу же доложил обо всем отцу. И Генрих Мюррей, едва оправившись от потери супруги, поспешил решить проблему привычным способом — сослать дочь в пансион, куда прежде уже отправлял в изгнание падчерицу.

Анна тихо всхлипнула, и я вскочила на ноги, собираясь привлечь ее к себе, утешить и пообещать, что больше никто и никогда не обидит ее. Но сестра торопливо отпрянула в сторону, замерцав при этом всеми цветами радуги.

— Не надо, — виновато проговорила она. — Хлоя, я проснусь, если ты коснешься меня.

— Где ты? — требовательно спросила я, вняв ее предупреждению и благоразумно оставаясь на достаточном расстоянии. — Анна, где тебя держит Оливер?

— Оливер? — Анна недоуменно нахмурилась, услышав это имя впервые.

— Ну, то есть Лукас, — исправилась я, сообразив, что сестра не в курсе разоблачения истинной личности нашего вероломного соседа.

— Но я не у Лукаса. — Анна даже улыбнулась, словно сочла мои слова по какой-то причине смешными. — Я…

В этот момент фигура сестры заискрилась, тая на глазах.

— Кто? — с отчаянием воскликнула я. — Кто похитил тебя, скажи, во имя всех богов?!

Губы сестренки шевельнулись, но, увы, я ничего не услышала. И Анна растворилась в воздухе, успев напоследок послать мне извиняющийся поцелуй.

Я не сдержалась и выругалась. Благо, что Анна все равно не могла услышать, как выражается ее старшая сестра. Затем устало потерла лоб. Как же все усложняется! Если не Оливер похитил Анну, то кто?

«Быть может, у него есть сообщник? — неуверенно предположил внутренний голос. — Все-таки прошлой ночью он был постоянно на твоих глазах. По крайней мере, в тот момент, когда происходило похищение. Что, если дело не в магии, а в наличии кого-то еще, кому Оливер заранее отдал приказ?»

Я невольно вздрогнула от пришедшего на ум объяснения. Только этого мне не хватало! Тут бы с одним обезумевшим магом справиться, возжелавшим получить власть и деньги при помощи демона.

А в следующее мгновение дверь в комнату с грохотом распахнулась, и на пороге предстал Гилберт, силящийся перевести дыхание после бега.

— Что случилось? — Он зарыскал глазами по крохотному помещению, словно кого-то выискивая. Затем, убедившись, что я одна, уставился на меня. — Габби сказала, что слышала ваш крик. Сама побоялась зайти, позвала меня. Оливер напал на вас?

Из-за плеча Гилберта выглянула перепутанная Габриэль. И неожиданно у меня потеплело на душе. Да, у меня была масса проблем, вполне вероятно, я не доживу до следующего утра. Но было очень приятно, что практически незнакомые люди так остро приняли мои беды к сердцу. Ведь Гилберту ничего не стоило отправить меня восвояси, поручив разбираться с проблемами в одиночку. Все-таки он обычный человек, а в моих противниках числится маг, увлекшийся запрещенным колдовством. И все же меня никто не выгнал.

— Спасибо, — невпопад произнесла я, испытывая такой прилив нежности к этой парочке, что готова была кинуться на шею тому же Гилберту и расцеловать его. Но не стала этого делать, здраво рассудив, что вряд ли это одобрит Габриэль, и тогда меня точно отправят на все четыре стороны.

— Так что случилось-то? — упрямо повторил Гилберт, несколько подрастеряв свою воинственность.

— Наверное, я задремала, — поспешила сказать я.

Говорить истинную причину совершенно не хотелось. Не знаю, возможно, я стеснялась непонятного и зачастую пугающего дара Анны, но мне казалось, что лучше о таком не распространяться направо и налево. И тем более я не желала огорчать остальных сообщением о том, что в деле появилась какая-то загадочная третья сторона, представитель которой и похитил мою сестру. Не стоит пугать народ раньше времени. Наверняка это известие внесет раздор в наши и без того не особо стройные и сплоченные ряды.

— Неудивительно, что тебе кошмары снятся. — Габриэль облегченно рассмеялась. — Я на твоем месте, даже когда все закончится, вообще бы боялась закрыть глаза.

— Хоть бы все закончилось благополучно, — с неожиданной глухой тоской выдохнул Гилберт. Я посмотрела на него, и парень, засмущавшись, быстро продолжил: — Впрочем, я и не сомневаюсь в этом.

«Интересно, а как бы он отреагировал, если бы узнал, что я стою на его пути к богатству? — мелькнула шальная мысль. — Ведь если я погибну — то все состояние Элизы перейдет к Амалии, которой наверняка назначат опекуна ввиду ее плачевного умственного состояния. Не сомневаюсь, что им станет Гилберт. Сейчас их семья разорена, благо, что хоть сохранила дворянство. Стал бы он помогать мне, понимая, что тем самым роет могилу своему безбедному и благополучному будущему?»

Гилберт улыбнулся мне, и я моментально устыдилась таких дум. Н-да, верно говорят: пережив предательство один раз, во всех начинаешь чуять врагов. Пока я видела от этого парня только хорошее, хотя он имел полное право выставить меня восвояси, не желая участвовать в решении чужих проблем. А я его уже подозреваю во всяких гадостях.

— Солнце почти село, — сухо проговорила я, решив вернуться к более насущному. — Как там Лукас?

— Когда я заглядывала к нему полчаса назад, он выглядел весьма бодрым, — отрапортовала Габриэль. — Кстати, ему по размеру пришлась одежда, которую нашел Гилберт.

— От моего отца много барахла осталось, — хмуро пояснил тот. — Он собирался в такой спешке, опасаясь прихода кредиторов, что забыл кучу вещей.

«И самое главное — он забыл взять с собой сына», — едва не ляпнула я, но вовремя прикусила язык. Нет, такое точно не стоит упоминать. И без того Гилберту наверняка очень неприятно говорить про своих родителей, уже долгие годы не вспоминающих про его существование и живущих в собственное удовольствие.

— Ну что же, — вместо этого медленно протянула я и зябко потерла ладони, хотя в комнате было весьма тепло, даже жарко. — Тогда нам стоит спуститься к нему и в последний раз обсудить все детали.

— Хлоя… — внезапно проговорил Гилберт. Помолчал немного, словно собираясь с мыслями, затем негромко продолжил: — И все-таки, быть может, лучше отправиться за помощью к бургомистру? Подумайте — вы рискуете своей жизнью. Если честно, план Лукаса кажется мне весьма опасным и каким-то ненадежным. И прежде всего можете пострадать именно вы. Подумайте хорошенько.

План Лукаса. Я грустно усмехнулась, подумав, что у поддельного Лукаса тоже имелись планы на меня. И по иронии судьбы они ничем не отличались от того, что предложил настоящий Лукас Одли. По мнению обоих братьев, я должна была войти в жертвенный круг. А потом… Кто знает, что случится потом. Лукас уверял меня, что не позволит своему брату призвать демона. Моя покорность должна стать отвлекающим маневром. Пока Оливер будет готовить ритуал — Лукас ударит в него магией. Как говорится, найди хоть два отличия от того, что предлагал первый брат. Тот тоже уверял меня, что мое присутствие в круге будет лишь обманным ходом, призванным усыпить бдительность его одержимого демоном родственника. И при помощи магии он попытается изгнать зло из души несчастного.

Я опять потерла влажные и холодные от волнения руки. Неудивительно, что меня бросало в ледяную дрожь каждый раз, когда я думала о предстоящей ночи. А теперь мои сомнения стали еще сильнее. Если Анна не у Оливера, то у кого тогда? Не совершаю ли я великую глупость, вздумав пожертвовать жизнью во имя сестры, если ей, в свою очередь, ничего не грозит? Но с другой стороны — почему не грозит? Вряд ли ее похитили из благих побуждений.

Одно было очевидно — бургомистр мне точно ничем не поможет. Скорее я потеряю последний крохотный шанс спасти сестру и самой остаться в живых.

— Пойдемте, — сухо проговорила я. — Гилберт, Габриэль, я свой выбор сделала.

Гилберт укоризненно цокнул языком, но удержался от каких-либо замечаний. Лишь покачал головой и посторонился, выпуская меня в коридор.

* * *

Стоило признать очевидное — несколько часов отдыха сотворили с Лукасом настоящее чудо. Теперь ничто в его облике не напоминало то запуганное измученное существо, которое я вытащила на себе из дома его брата. Темные волнистые волосы, отросшие за время длительного заключения ниже плеч, были аккуратно расчесаны и скреплены сзади кожаным ремешком. Светлая просторная рубаха и широкие штаны скрывали болезненную худобу. В ореховых глазах горел огонек иронии, только властные морщинки по бокам рта стали более заметны, поскольку Лукас воспользовался бритвой хозяина дома и соскреб жесткую щетину.

— Мое почтение, найна, — приветствовал он меня небрежным поклоном. Выпрямился и смерил откровенно изучающим взглядом с ног до головы, после чего промурлыкал: — Вы готовы к подвигам и свершениям?

— Хотелось бы сегодня обойтись без героизма, — не удержалась я от сарказма.

— Ах, в жизни всегда есть место подвигу. — Лукас широко улыбнулся, словно его забавляло все происходящее.

Увы, я его чувств не разделяла. Мне было очень и очень страшно. Больше всего на свете я мечтала о том, чтобы это невеселое и жутковатое приключение как можно скорее завершилось, и завершилось, понятное дело, благополучно для всех участников. Впрочем, я ничуть не возражала, чтобы плохие люди при этом оказались наказаны со всей строгостью и справедливостью. Правда, зло всегда проигрывает только в сказках. Но все же надеюсь, что боги окажутся милостивы ко мне.

— Как вы себя чувствуете? — спросила я, с усилием отвлекшись от своих пессимистических размышлений о грядущем.

— Отлично! — Лукас довольно потянулся, словно кот при виде полной крынки сметаны. — Чувствую себя как нельзя лучше за последние два года.

— Просто удивительно, что вы так быстро восстановились, — не удержался и влез с замечанием Гилберт. — Обычному человеку пришлось бы долгие недели, если не месяцы приходить в себя после пережитого.

— Но я не обычный человек, — с плохо скрытым превосходством обронил Лукас. — Я — маг! А маги всегда отличались от людей. Естественно, в лучшую сторону. Да что там, не покривлю душой, если заявлю, что я и подобные мне стоим на ступень выше остального народа.

Последнее заявление прозвучало настолько гадко в своей хвалебной самоуверенности, что Гилберт аж скрипнул зубами. С явным намеком покосился на меня, словно говоря — а может, лучше все-таки к бургомистру, пока не поздно?

— А что такого? — нарочито удивился Лукас, уловив наше общее недовольство его словами. — Разве я не прав? У магов лучше реакция, быстрее скорость регенерации тканей, если, конечно, вам знакомы эти понятия. У нас острее зрение и тоньше нюх, мы за милю чуем опасность. Не говоря уж о том, что наши способности зачастую выходят за пределы понимания обычных людей. Ладно, забудем о магии, возьмем честный поединок на мечах, к примеру. И возьмем мага и обычного человека, при условии, что они обучались фехтованию равное количество времени. Как думаете, за кем окажется победа? Да в девяноста девяти случаях из ста — за магом. Именно по причинам, которые я изложил выше. Один процент спишем на счастливый случай и удачу, которая, как говорится, является улыбкой богов для избранных.

Всеобщее неловкое молчание было ответом на нескромную похвальбу мага. Еще никогда в жизни мне не было настолько противно. Ишь ты, сверхчеловек выискался. Н-да, а его брат намного приятнее себя вел, хотя и является одержимым.

— Ох, наверное, я немного увлекся, — опомнился Лукас, заметив, что никто не торопится присоединиться с восхвалениями в его честь. Показал все свои белоснежные зубы в ослепительной улыбке. — Простите. Просто я горжусь тем, кем родился. И имею на это полное право.

— Да уж, — тихо проговорил Гилберт. — Имеете. Особенно если учесть, что как раз вашей заслуги в этом нет. Магический талант даруют смертным боги, и только они.

Судя по тому, как гневно сверкнули ореховые глаза Лукаса, он услышал язвительное замечание Гилберта, однако благоразумно решил проигнорировать его. И правильно сделал — сейчас было не время для споров. Солнце уже полностью опустилось за горизонт, и на оконном стекле танцевали красные всполохи залитого багрянцем горизонта.

— Ну что же, — сменил тон с восторженного на холодный Лукас, словно жалея о своей неуместной патетической тираде, — время для нашего плана настало. Найна Хлоя, позвольте вашу руку.

Я протянула ее вперед, стараясь при этом умерить предательскую дрожь пальцев.

Лукас легонько прикоснулся к тыльной стороне моей ладони, и кожу обожгло внезапной болью, да такой острой, что я едва удержалась от вскрика. Краем глаза я заметила, как Гилберт при этом покачнулся было вперед, но остановился, когда в его локоть впилась Габриэль, предостерегая от необдуманных действий.

— Эта метка поможет мне обнаружить вас, где и когда бы мой брат ни вздумал провести ритуал, — громко произнес Лукас, объяснив свой поступок.

— Разве вы не собираетесь пойти вместе с Хлоей? — настороженно переспросил Гилберт.

— Я, несомненно, буду где-нибудь поблизости от ее дома. — Лукас важно приосанился, будто тем самым оказывал мне неоценимую услугу. — Но однозначно — за пределами ограды. Оливер тоже маг, а следовательно, практически наверняка почувствует мое присутствие. И тогда весь смысл ловушки пропадет.

— А если Хлое потребуется немедленная помощь? — Гилберт опасливо покачал головой. — Успеете ли вы?

Лукас посмотрел на него поверх моей головы. Я видела, как презрительно скривились губы мага, будто он лишь в последний момент удержался от какого-то нелицеприятного высказывания в адрес чрезмерно заботливого парня, задающего слишком много вопросов.

— Вы сомневаетесь в моих колдовских способностях? — ледяным тоном осведомился Лукас. — Не стоит. Я уже сказал, что обычные люди и представить не могут, на что способны маги.

— Да, но противостоять вам будет тоже маг, — упрямо не согласился с ним Гилберт. Было заметно, что ему очень неуютно под взглядом мага, но парень не опускал глаз, словно вздумав кинуть вызов Лукасу.

— Молодой человек! — прошипел тот подобно потревоженной гадюке. — Я повторяю вопрос: вы сомневаетесь в моих колдовских способностях? Так вот, не стоит. Я справлюсь с Оливером, уж будьте уверены.

— В этом я как раз не сомневаюсь. — Удивительно, но и после этого Гилберт не стушевался, чем заслужил мое немалое уважение. А ведь паренек не так прост, как кажется! Полагаю, что его силе воле позавидовали бы многие. И Гилберт продолжил, будто специально зля мага своей неуступчивостью: — Я абсолютно уверен, что вы победите своего брата. Но куда больше меня волнует вопрос безопасности найны Хлои. Вот о чем речь. Потому и я повторю свой вопрос: вы успеете прийти к ней на помощь в случае чего?

Лукас со свистом втянул в себя воздух, желая успокоиться. Его глаза побелели от сдерживаемого с трудом бешенства, ноздри раздувались в тщетных попытках насытить легкие кислородом. Я невольно попятилась от разъяренного мага. Ох, Гилберт ходит по очень опасной грани! Если он скажет Лукасу еще хоть слово — тот неминуемо взорвется. И хорошо бы, чтобы дело ограничилось одними криками и оскорблениями.

Габриэль тоже ощутила опасность, грозящую ее возлюбленному. Она прикоснулась к его плечу, то ли желая успокоить, то ли подавая сигнал опасности.

— Я. Справлюсь, — наконец медленно процедил Лукас, делая остановку после каждого слова. — Найне. Хлое. Ничего. Не грозит.

Гилберт еще несколько секунд пристально изучал кривящееся от избытка эмоций лицо мага, словно решая — стоит ли верить ему. Затем немного расслабился и позволил себе слабую усмешку.

— Спасибо, — поблагодарил он. — Это все, что я желал услышать.

Лукас тоже неполную минуту потратил на разглядывание своего оппонента. Он так пристально смотрел на Гилберта, что я всерьез обеспокоилась — не собирается ли маг начать безобразную драку, решив кулаками проучить надоедливого спорщика.

— Время, — робко пискнула Габриэль, рискнув прервать очередное своеобразное противостояние. — Время уходит.

Это возымело свое действие. Лукас в последний раз окинул Гилберта взглядом, словно запоминая на случай чего, и с прежней благожелательностью обратил все внимание на меня.

— Пойдемте, найна, — проговорил он. — Я сопровожу вас до вашего дома, но останусь снаружи. Постарайтесь не показывать свой страх Оливеру. Помните, что я рядом.

Я кивнула. Глубоко вздохнула в тщетной попытке успокоить нервную дрожь. И первой вышла из комнаты, напоследок улыбнувшись насупленному Гилберту и растерянной Габриэль, которая испуганно жалась к нему. Да, повезло ей с возлюбленным. Даже самой завидно. О таком парне можно только мечтать.

«Куда уж тебе до нее, — язвительно прошептал внутренний голос. — Только ты имела глупость влюбиться в одержимого демоном».

И я с отчаянно бьющимся сердцем отправилась на, возможно, роковую встречу со своей судьбой.

## Часть 3. РИТУАЛ ЭКЗОРЦИЗМА

Всю недолгую дорогу до моего дома мы молчали. На главной улице Аерни было безлюдно, хотя изредка до моего слуха долетали разговоры, ведущиеся за высокими живыми изгородями на крылечках домов. Там за чашечкой вечернего чая неспешно обсуждали погоду, домашние заботы, а иногда и соседей. И я искренне завидовала этим людям. Как многое я бы отдала за такое тихое семейное счастье!

На небе еще догорали багрово-черные отблески заката, но под деревьями и кустами, растущими по обочинам, клубились мрачные непроглядные тени приближающейся ночи. Пару раз я споткнулась, не разглядев в стремительно сгущающихся сумерках неровности дороги, поэтому вскоре Лукас любезно предложил мне руку. Я покорно приняла ее, невольно вспомнив, как всего менее суток назад его брат точно так же вел меня домой, оберегая от возможного падения. Смешно, сейчас я знала, какое жуткое создание скрывалось за маской вежливого и обходительного соседа, но почему-то та недолгая прогулка была мне куда приятнее этой. И дело даже не в том, что тогда я еще не знала про похищение сестры и никто не принуждал меня участвовать в ритуале призыва демона. Нет, просто Оливер мне действительно нравился намного больше. В нем не было той самовлюбленности и наглой дерзости, которыми, не стесняясь, кичился его брат.

«Все верно, — заметил глас рассудка. — Ведь Оливер старался тебя очаровать, потому тщательно скрывал все свои дурные наклонности. Ты понятия не имеешь, каков его истинный характер. А Лукасу плевать на твои чувства. Ему незачем казаться лучше в твоих глазах. Говорят, у всех магов отвратительный нрав».

Свободной рукой я потерла лоб. Видимо, сказывались усталость и переживания прошедших дней: у меня начинала болеть голова. В висках поселилась пока еще незаметная ломота, которая в любой момент грозила обернуться тяжелым приступом мигрени. Как же некстати!

— С вами все в порядке? — От Лукаса не укрылось мое движение, и он кинул на меня быстрый взгляд.

— Да, вполне, — уклончиво проговорила я, не желая нарваться на какую-нибудь очередную грубость. Известие о моей головной боли может вызвать у Лукаса новую вспышку ярости. Насколько я поняла, он терпеть не мог, когда что-нибудь шло не по его плану.

Еще какое-то время мы шли молча. Наконец, когда мы вплотную приблизились к повороту дороги, за которым скрывался мой дом, Лукас неожиданно остановился, повернулся ко мне и крепко взял за плечи.

— Послушайте, Хлоя, — проговорил он, — я наверняка показался вам невоспитанным хамом и грубияном. Но поймите: у меня просто нет сейчас ни времени, ни желания играть в благородство и соблюдать хорошие манеры, как это принято в обществе. Если честно, я взбешен. Два года! У меня украли целых два года жизни! Да даже больше, если учитывать время, которое я был вынужден провести в изгнании. Получается, в общей совокупности я потерял десять лет. И все из-за кого? Из-за родного брата, которого я так любил! А еще, вполне вероятно, он убил мою жену. Поэтому простите, но я буду вести себя так, как хочу.

— Я все понимаю, — отозвалась я, мягко освободилась из его хватки и осторожно заметила: — Вам нелегко пришлось.

— О да. — Лицо Лукаса исказила злая гримаса, а руки сами собой сжались в кулаки. — И сегодня кое-кто поплатится за все это!

Мне стало не по себе. Человек, стоящий напротив, пылал ненавистью и яростью. Да, я не имела права его осуждать, но мне всегда представлялось, что маги должны быть примером для остальных. Если, как утверждал Лукас, они во всем лучше обычных людей, то обязаны держать эмоции под контролем, разве не так?

Понятное дело, вслух я ничего не сказала. Далеко не лучшая идея спорить с магом, от которого вскоре будет зависеть твоя жизнь.

— Я постараюсь сделать все, что от меня зависит, — сказала я, заметив, что Лукас ждет от меня каких-то слов.

— Уверен, что вместе мы остановим Оливера. — Лукас снисходительно потрепал меня по плечу. — Только учтите, Хлоя, демоны — чрезвычайно красноречивы. Если Оливер одержим, то он постарается склонить вас на свою сторону. Придумает самую невообразимую историю и сделает все, чтобы вы прониклись к нему сочувствием. Не верьте ни единому его слову, если желаете, чтобы вы и ваша сестра остались в живых!

— Хорошо, — лаконично сказала я.

Лукас одобрительно усмехнулся, и мы продолжили свой путь. Впрочем, до моего жилища оставалось всего ничего. Уже через пару минут мы остановились около ограды, за которой высилась темная громада дома. Сейчас здание выглядело совершенно пустым и заброшенным. В окнах не горело ни единого огонька, входная дверь была приоткрыта и зловеще поскрипывала на легком ветерке.

— Идите! — повелительно подтолкнул меня в спину Лукас, заметив, что я замешкалась. — И помните: если вы желаете спасти сестру — то обязаны войти в круг и должны выполнять все распоряжения моего брата, вплоть до вызова демона. Не беспокойтесь, благодаря метке на вашей ладони я не пропущу тот момент, когда мне надлежит вмешаться. Ясно?

— Да, — хмуро отозвалась я, насторожившись от веселых ноток в голосе моего сопровождающего. Словно он испытывал настоящий восторг от мысли о предстоящем поединке. Неужто так жаждет поквитаться с братом? Впрочем, кто знает, как бы я реагировала на столь долгое заключение, не говоря уж об остальных аспектах столь непростых родственных отношений.

— Идите! — повторил Лукас и вновь ощутимо ткнул меня в спину.

Я зло глянула на него через растрепавшуюся челку, но удержалась от каких-либо комментариев. И отправилась навстречу своей судьбе.

Калитка оказалась незапертой. Она легко поддалась нажиму моих рук. Миг — и я уже оказалась во дворе, полном чрезмерно разросшихся кустарников. Сейчас я была настолько напряжена, что мне под каждым из них чудился демон с глазами, горящими ненавистью и жаждой кровью. Если выберусь из этой передряги живой — то первым делом приведу тут все в порядок.

Думы о хозяйственных заботах немного отвлекли меня, пока я преодолевала недолгий путь к крыльцу. Легко взбежав по скрипучим рассохшимся ступенькам, я обернулась. Около забора уже никого не было. Видимо, Лукас поспешил спрятаться, опасаясь, что Оливер узнает о его присутствии раньше положенного времени.

Я в последний раз окинула взглядом двор, почти скрывшийся под плотным покрывалом ночи, и подошла к полуоткрытой двери. А затем почему-то постучалась, словно возвращалась не к себе домой, а по-соседски заглянула в гости, несмотря на поздний час.

Несколько секунд ничего не происходило. Я успела мысленно обругать себя за столь глупое поведение, но внезапно дверь распахнулась еще шире, и на пороге предстал Оливер.

— Хлоя? — удивленно переспросил он, торопливо пряча за спину руку, на кончиках пальцев которой плясали угрожающего вида сиреневые огоньки.

— А ты ждал кого-то другого? — с нервной улыбкой осведомилась я, на всякий случай напомнив себе, что надо избегать называть его по имени. А то вдруг перепутаю и по ошибке ляпну что-нибудь не то.

— Вообще-то, да. — Оливер пожал плечами. Поверх моей головы настороженно оглядел пустой двор и посторонился, пропуская меня.

Я переступила порог, и тотчас же Оливер издал просто-таки неприлично громкий вздох облегчения. Встряхнул рукой — и искры какого-то заклинания сорвались с его пальцев, впитавшись в пол.

— Прости, Хлоя, — проговорил он, отвечая на мой изумленный взгляд. — Я хотел убедиться, что это действительно ты. Демон бы не пересек порога, не услышав прежде приглашения.

— А что, разве они умеют изменять облик? — на всякий случай спросила я. — Как я поняла, они просто вселяются в того или иного человека и заставляют служить себе.

— Верно. — Оливер кивнул, подтверждая мои слова. — Поэтому одержимым тоже не так легко войти в дом. По крайней мере, самостоятельно. Но их можно провести через порог, например, взяв за руку. И при этом необязательно, чтобы этим человеком являлся непосредственный владелец жилища. Но в следующий раз одержимому все равно потребуется помощь со стороны. Только приглашение, полученное лично от хозяина, снимает все ограничения.

— Ясно, — протянула я, мучительно соображая, а как Оливер впервые оказался у меня дома. Приглашала ли я его?

«Конечно же, нет, — любезно напомнил мне внутренний голос. — Вспомни то представление с призраками, которое он тебе устроил в первую же ночь твоего пребывания здесь. Оливер сам вошел в дом. Но не факт, что он не получил приглашения раньше. Например, от того же Дугласа».

Я нахмурилась. Крайне маловероятно, чтобы поверенный моей прабабушки, вынужденный присматривать за ее имуществом до оглашения завещания, устраивал на вверенной его заботам территории какие-либо встречи. Кроме того, при последнем нашем разговоре Дуглас явственно показал, что недолюбливает моего соседа. Хм-м… И что из этого следует?

— Я рад, что ты вернулась, — проговорил Оливер и прищелкнул пальцами. Над его головой ожил магический шар, отрегулированный на самую минимальную мощность. От живого огня в глубине зрачков мужчины заплясали красные искорки.

— Почему тут так темно? — спросила я, покосившись в сторону двери. Пропустив меня в дом, Оливер не стал закрывать ее, как и прежде, оставив покачиваться на ветру.

— Демоны не любят свет, — пояснил Оливер. — Они создания тьмы и привыкли нападать ночью.

— Так ты все-таки приготовился к ритуалу? — Я недоуменно нахмурилась, невольно придвигаясь ближе к собеседнику. Почудилось, будто тени в прихожей ожили после того, как он упомянул о слугах Альтиса.

— У меня нет другого выхода. — Оливер негромко хмыкнул. — Хлоя, я чувствую, что нападение произойдет сегодня. Это единственный шанс для меня спасти брата. И я обязательно воспользуюсь им.

— Но как? — Я растерянно всплеснула руками. — Ты ведь делал упор на моем участии в ритуале. Как ты собирался провести его без меня? Или был так уверен, что я вернусь?

— На самом деле, я даже обрадовался, когда понял, что ты сбежала. — В неверном трепещущем свете было видно, как Оливер улыбнулся, позабавленный моими словами. — Да, поначалу я очень удивился, когда зашел позвать тебя на обед и обнаружил запертую изнутри комнату пустой, а окно — настежь распахнутым. Я бы понял, что произошло, и не будь магом. Ты испугалась, верно? Не беспокойся, я ни в коем случае не обвиняю тебя. Это вполне понятная реакция человека, впервые столкнувшегося со столь грозными силами. Убежать, скрыться, сделать вид, будто ничего не происходит. Честно говоря, мне вообще не следовало втягивать тебя во все эти ритуалы и прочее. Как ни крути, какие слова ободрения ни выдумывай — это все равно слишком опасно.

— И ты так легко говоришь обо всем этом? — Я недоверчиво хмыкнула. — Я ведь поставила под угрозу твой план.

— Смею напомнить, что именно ты настояла на том, чтобы исполнить роль приманки. — Оливер фыркнул от негромкого смеха. — Я с самого начала был не в восторге от всего этого. Хлоя, я ведь уже сказал тебе и повторю еще раз: я просто не переживу, если по моей вине с тобой что-нибудь случится. Но и сам я не был готов запретить тебе участие в ритуале, поскольку это почти гарантировало мне успех. Вот такие разные эмоции.

— Однако я вернулась, — напомнила я, немного смущенная словами Оливера. Как-то не напоминал он сейчас одержимого, готового на все, лишь бы заставить меня войти в жертвенный круг.

— Я заметил. — Оливер опять рассмеялся, видимо, позабавленный моей растерянностью. — Хлоя, милая, к проведению ритуала все готово. Если желаешь занять место в кругу — я отговаривать не стану. Но я был бы рад, если бы ты осталась в стороне.

— Значит, вместо меня в кругу находится Герда? — Я с интересом посмотрела в сторону темной гостиной, отгороженной от прихожей аркой.

— Пойдем, сама увидишь. — Оливер протянул мне руку, приглашая следовать за ним.

Я осторожно прикоснулась к его ладони. Вздрогнула, когда он чуть сильнее положенного сжал мои пальцы. И покорно отправилась вслед за ним.

В гостиной, действительно, все уже было готово к ритуалу. Магический шар взмыл под потолок, силясь осветить всю комнату, но безуспешно. Отблески оранжевого пламени лишь изредка выхватывали из мрака некоторые детали, но я была не в состоянии увидеть картину целиком.

Первым делом мой взгляд упал на Герду, которая никак не отреагировала на мое появление. Женщина была в подозрительно знакомом платье, но больше всего меня взволновал ее мертвый отсутствующий взгляд, направленный в стену, и веревки, которыми ее запястья были привязаны к подлокотникам кресла.

— Что это значит? — потрясенно спросила я, силясь найти на застывшем лице Герды хотя бы тень эмоций.

— Не беспокойся, она жива и здорова, — поспешил меня заверить Оливер. — Я дал ей специальный отвар, призванный успокоить ее.

— По-моему, ты перестарался, — фыркнула я.

— Нет, просто предпринял необходимые меры предосторожности. — Оливер снисходительно усмехнулся. — Видишь ли, Хлоя, люди обычно очень нервно реагируют на проявления сверхъестественного, а слуги Альтиса любят пугать. Если Герда выйдет за пределы круга во время ритуала — то неминуемо погибнет, или, того хуже, впустит в свой разум демона. Поэтому я и привязал ее. А то, как она сейчас выглядит… Это своего рода гарантия, что Герда не поддастся на уговоры демона. Как я уже не раз предупреждал, эти твари чрезвычайно красноречивы и способны наобещать многое, лишь бы человек согласился стать их рабом. Герда слишком многое потеряла в своей жизни. Можно сказать, она целиком состоит из слабых мест — выбирай любое. Одно чувство вины за погибшую дочь чего стоит. Если демон пообещает ей вернуть ребенка, то…

— То она почти наверняка согласится, позабыв про все доводы разума, — тихо завершила я за него.

— Вот именно. — Оливер кивнул. — Кстати, надеюсь, ты не обиделась из-за того, что я позаимствовал твое платье для Герды?

— Нет. — Я мотнула головой, напряженно размышляя совсем о другом.

Если говорить откровенно, увиденное поразило меня до глубины души. Уж лучше бы Оливер с порога начал кричать на меня, силком бы потащил в круг, желая как можно скорее призвать демона. Но я не ожидала, что он будет настолько обходителен и мил.

— Можно я задам тебе несколько вопросов? — нерешительно поинтересовалась я.

— Да, только быстро. — Оливер посмотрел в сторону прихожей, где клубилась непроглядная тьма, словно убеждаясь, что еще никто не следит за нами из мрака.

— Когда ты начнешь ритуал, то кто явится на твой призыв? — спросила я, пользуясь любезным разрешением. — Насколько я поняла, демон сейчас находится в теле твоего брата. Получается, придет именно он? Или же некая нематериальная сущность, алчущая занять новое человеческое сознание взамен на обещание всяческих благ?

— Верно второе, — сказал Оливер. Помолчал немного и неохотно добавил: — По крайней мере, я на это рассчитываю. Я предполагаю, что новый ритуал по призыву именно этого демона заставит его покинуть тело моего брата, и тот перестанет быть одержимым. Но это еще не конец. Останется самое главное — заставить демона вообще покинуть этот мир и вернуться к своему повелителю. По сути, тело моего брата — это дом с распахнутыми настежь дверьми. Однажды Оливер дал демону разрешение туда войти. И после призыва ничто не помешает слуге Альтиса вернуться в свое убежище. Необходимо найти способ, чтобы заблокировать ему этот путь.

— А ты уверен, что демон откликнется на твой призыв? — с сомнением полюбопытствовала я. — Если у него уже есть душа, которая принадлежит ему полностью, то какой смысл покидать ее? Жадность до добра не доводит, знаешь ли.

— Эта поговорка применима только к людям, да и то не ко всем. — Оливер слабо улыбнулся. — Власти много не бывает, Хлоя. Мой брат в какой-то степени — отработанный материал. Не так уж многого демон добился, поселившись в его теле.

— Ясно, — пробормотала я, чувствуя, что запуталась еще сильнее. Кивком указала на меловой круг, в центре которого сидела Герда. По его окружности шли непонятные символы, и я впервые порадовалась, что в комнате так темно. От одного взгляда, брошенного мельком на странные изломанные символы, у меня закружилась голова. Я поспешно отвела глаза и продолжила расспросы: — Как я понимаю, ты нашел описание нужного ритуала?

— Да. — Оливер неприятно хрустнул длинными изящными пальцами. — Беда только в одном. Я знаю, как призвать демона, знаю, как прогнать его, если переговоры зайдут в тупик. Но как убедить оставить моего несчастного брата в покое?

— По-моему, это вообще не самая хорошая идея — торг с демоном за чью-то душу, — с сомнением сказала я. — Все равно останешься в проигрыше.

— Возможно. — Оливер помрачнел от моих слов. — Но я не могу поступить иначе. Если бы ты только знала, Хлоя, как долго я шел к этому моменту! Сколько лет я искал хотя бы тень надежды для спасения брата!

Я понимала его как никто другой. Мое сердце разрывалось на части от боли и тревоги за Анну, а ведь мы с ней никогда не были особо близки. Кто знает, на какие безумства я была бы готова ради сестры, если бы моя мать и отчим не препятствовали нашему общению.

— Если я удовлетворил твое любопытство, то позволь заняться ритуалом. — Оливер повернулся к кругу, в котором блаженствовала опьяненная каким-то отваром Герда. — Время уходит. А тебе бы я посоветовал удалиться в свою спальню и переждать там некоторое время. Не бойся, пока тебя не было, я установил особую защиту на твою комнату. Так, на всякий случай. Теперь сам Альтис не возьмет ее приступом.

— Нет, — словно со стороны вдруг услышала я свой дрожащий и срывающийся голос.

Оливер, который как раз повыше подворачивал рукава длинной просторной рубахи, обернулся ко мне.

— Нет, — решительнее повторила я. — Я займу место Герды.

В пронзительно-синих глазах Оливера после моих слов слишком отчетливо полыхнула обжигающая радость, заставившая меня вновь вспомнить разговор с его братом около калитки. Неужели передо мной лжец? Искусный лицедей, говорящий то, что я желаю услышать, и ловко подталкивающий меня к нужному выбору?

«Кто ты?» — едва не спросила я, но торопливо прикусила язык. Этот вопрос ничего не даст. Оливер лишь нарочито удивится, сделав вид, будто не понимает, о чем речь.

— Ты уверена? — с такой искренней заботой между тем поинтересовался он, что я сама усомнилась — не привиделась ли мне эта вспышка восторга.

— Так будет лучше, — сухо проговорила я и повторила его слова: — Если есть хоть малейшая вероятность, что демон почует ловушку, то лучше исключить ее.

Я знала, что Оливер рад моему предложению. Однако он, видимо, понимая, что надлежит отыграть роль до конца, придал своей физиономии выражение заботы, и мне нестерпимо захотелось вцепиться в его лицо ногтями, содрать эту фальшивую маску и увидеть наконец-таки его настоящие эмоции.

— Что же, тогда нам надлежит поторопиться.

Оливер решительно переступил меловую черту и подошел к Герде. Я думала, что ему придется потрудиться, распутывая мудреные на вид узлы. Однако маг, не мудрствуя лукаво, просто прищелкнул пальцами — и веревка изрезанными кусками упала на пол.

— Подожди, я скоро, — не оборачиваясь, кинул он мне через плечо. Подхватил Герду на руки с такой легкостью, будто она весила не более пушинки, и удалился с ней.

Оставшись одна, я отошла к окну, надежно занавешенному тяжелой бархатной гардиной. Чуть отвела ее в сторону и задумчиво уставилась на уже взошедшую луну, величаво плывущую по небесам в окружении легких облачков. Сегодня ее диск был таким же безупречно круглым, как и вчера. Ну да, конечно. Ночь и полнолуние — лучшее время для темной магии, требующей кровавой жертвы.

Я опустила взгляд с небес на заросший сад. Нахмурилась, уловив какое-то быстрое движение под одним из деревьев. Словно кто-то на мгновение выглянул из-за ствола, а затем вновь спрятался, не желая быть замеченным. Но я тут же успокоила себя мыслью, что это, должно быть, Лукас ожидает момента, когда ему придется вмешаться в происходящее.

— Ну вот и все.

Я торопливо отпрянула от окна, когда Оливер быстрым шагом вошел в гостиную. Маг улыбался, правда, при виде меня догадался спрятать довольную ухмылку, натянув на лицо прежнюю сострадательно-мученическую маску. Вот ведь лис!

— Прошу. — Оливер широким взмахом пригласил меня к креслу, изо всех сил стараясь не выдать своих истинных чувств. Поди, на самом деле готов плясать от радости, что я сама согласилась на ритуал.

— Надеюсь, ты не будешь меня привязывать? — с нервозной усмешкой осведомилась я, не торопясь занять указанное место.

— Если честно — то хотел бы. — Оливер виновато взглянул на меня исподлобья. — Хлоя, демон…

— Да-да, я помню, — нетерпеливо оборвала его я. — Он наверняка примется убеждать меня, посулит все блага мира и прочее, прочее, прочее. Но я готова дать клятву, что не поведусь на его посылы. Честное слово!

— Ты даже не представляешь, на какой именно струнке твоей души он может сыграть, — осторожно произнес Оливер, явно не испытывая восторга от моего решения. — Он будет знать все твои желания, все твои потаенные страхи и мечтания. Быть может, лучше не рисковать?

— То есть ты собираешься меня опоить какой-то гадостью и привязать, как и Герду? — полюбопытствовала я, уже не пытаясь скрыть горькой насмешки в тоне.

— Вообще-то, верен только второй пункт, — попытался успокоить меня Оливер. — Никакого отвара я тебе не дам. Он просто не успеет подействовать до начала ритуала, так что в нем все равно не будет толку. Но хотя бы одну меру предосторожности я обязан предпринять.

— Нет! — отрезала я. — Достаточно моего слова. Не беспокойся, я не поддамся ни на какие соблазны.

На щеках мага заходили желваки. Он явно не ожидал встретить от меня такого решительного отпора. Я, затаив дыхание, ожидала продолжения. Проглотит мою выходку и дальше будет играть роль заботливого возлюбленного или же вспылит, явив злобный оскал одержимого? Если честно, только ради этого я и затеяла этот спор, желая наконец-то вывести собеседника на чистую воду. Да, очень опасная затея, но томиться и дальше в сомнениях я была просто не в состоянии.

— Хорошо, — наконец промолвил Оливер. — Но учти, Хлоя, — я не в восторге от твоей идеи. Она может принести нам массу проблем.

— Все будет хорошо. — Я позволила себе краткую победоносную усмешку. — Я уверена в себе и своих силах.

— Ну-ну, — пробурчал Оливер, вряд ли разделяя мой оптимистический настрой. Ткнул указательным пальцем в сторону кресла и выдавил из себя измученную улыбку: — В таком случае, займите свой трон, моя прекрасная дама.

Я сомнительную остроту не оценила. Потерла ладонь, которая еще помнила прикосновение заклинания его брата, и подошла к креслу. Что зря дракона за хвост тянуть. Все равно пора переходить непосредственно к сути того неприятного дела, ради которого я сюда пожаловала.

Опустившись на тканевую обивку, которая, казалось, еще хранила на себе отпечаток и тепло тела Герды, я постаралась расслабиться, для чего мерно задышала через нос, считая каждый вздох. Пальцы рефлекторно с такой силой впились в подлокотники, что костяшки побелели. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы заставить их разжаться. Ну-ну, Хлоя, спокойнее. Еще ничего страшного не происходит.

— Помни, что обещала мне, — сказал Оливер, наблюдая за мной с неприкрытым скепсисом. — Никаких сделок с демоном! Все переговоры буду вести я. Твоя задача — сидеть тихо и ни в коем случае не пересекать пределы круга, что бы ни случилось. Понятно?

— Да, — почти не разжимая губ, выдавила я, стараясь не застучать зубами от нервного напряжения, смешанного в равных частях со страхом.

— Тогда начнем.

Оливер отступил на несколько шагов, простер руки ладонями вниз и принялся нараспев читать заклинание.

Я старалась не вслушиваться в его слова. Опять вернулась странная ломота в висках, которую я почувствовала прежде при взгляде на нарисованные символы. Перед глазами все расплывалось от нахлынувшего головокружения. Стены гостиной изгибались под немыслимыми углами, пол пошел волнами.

Я до соленого привкуса прикусила нижнюю губу. Боль немного отрезвила меня, вернула комнате привычные очертания. Я сосредоточилась на неприятном ощущении, не позволяя себе вновь очутиться на грани бессознательного.

Я так увлеклась этим, что не сразу обнаружила, как в гостиной наступила тишина. Даже старинные часы перестали тикать. Впрочем, наверняка в этом не было ничего странного. Наверное, закончился завод — вчера мне было не до этого, а Оливер вряд ли озаботился такой мелочью. Но все равно, подобное совпадение показалось мне мрачным предзнаменованием.

Мертвая вязкая тишина давила на уши. Хотелось разорвать ее отчаянным криком, вскочить с места, расхохотаться в полный голос, сделать любую глупость — лишь бы прекратить ее.

Я подняла голову и посмотрела на Оливера. Он стоял, почти касаясь носками сапог меловой черты, и глядел поверх моей головы отсутствующим взглядом. А за его спиной взметнулись призрачные крылья, которые однажды я уже видела. Правда, сейчас они были такими реальными, что я могла пересчитать каждое перышко.

«Кто ты?» — чуть было вновь не спросила я, но опять в последний момент одумалась.

Оливер медленно перевел взгляд на меня, и я вздрогнула. Его обычно синие глаза сейчас были абсолютно алыми. Ни намека на радужку или белок. Просто омуты пульсирующей и такой притягательной кроваво-красной тьмы.

Вот сейчас у меня не было никаких сомнений, чтобы передо мной сам демон во плоти. И я напряглась, готовая к тому, что он начнет искушать меня.

Но пауза все длилась и длилась, а ничего не происходило. Оливер все так же смотрел на меня, правда, я сомневалась, что он видит меня. Неожиданно его губы шевельнулись, и я скорее прочитала по ним, чем услышала:

— Явись!

Словно в ответ на этот почти беззвучный призыв раздался громкий стук во входную дверь.

Я вздрогнула. Память услужливо подсунула мне тот момент, когда мы с Оливером разговаривали в прихожей. Он не запер дверь. Напротив, оставил ее полуоткрытой как недвусмысленное приглашение войти. Но кому тогда понадобилось стучаться? Вряд ли демону — сам ритуал означал должное приглашение. Тогда, получается, одержимому? Он бы не сумел пересечь порога самостоятельно. Но вроде как Оливер был одержимым и он уже стоял передо мной.

Я едва не застонала в полный голос, почувствовав пробуждение затихшей было головной боли, грозящей перерасти в приступ невыносимой мигрени. Как же я устала от загадок за эти несколько дней!

Для Оливера, видимо, этот стук тоже стал неожиданностью. Он растерянно моргнул, и алая тьма в его глазах послушно съежилась, затаившись в неестественно расширенных зрачках. Даже крылья за его спиной задрожали, рискуя в любой миг растаять, как тает ночной туман под ярким утренним солнцем.

— Как?.. — прошептал он, с таким изумлением уставившись на меня, что мне невольно стало не по себе. — Почему?..

Он не успел завершить ни единого вопроса, как стук повторился, еще громче и настойчивее.

— Позволь ему войти, — после краткого замешательства приказал все-таки Оливер. — Но я не понимаю, право слово… Каким образом?..

И снова оборвал фразу на полуслове. Впрочем, я начинала понимать, что именно так взволновало Оливера. И мне очень не нравилось, какие выводы следовали из всего происходящего.

— Войдите! — послушно крикнула я и уставилась на арку, отделяющую гостиную от прихожей, и уже догадываясь, кого именно увижу.

Спустя пару мгновений на пороге предстал Лукас. Тот самый Лукас, которого я из последних сил выволокла из дома соседа. Или все-таки уместнее назвать его Оливером?

— Здравствуй, брат. — Вошедший расплылся в широкой улыбке, глядя на замершего мага. — Не ждал меня?

* * *

Стоило признать: еще никогда в жизни я не чувствовала себя настолько глупо. А еще я понимала, что меня самым наглым образом обманули. Теперь было очевидно, что я вытащила из дома соседа все-таки Оливера, его старшего брата, некогда имевшего глупость заключить сделку с демоном. Видимо, в какой-то момент своей насыщенной приключениями жизни Лукасу удалось поймать одержимого брата и запереть его, справедливо опасаясь, что иначе он убьет еще кого-нибудь. Очнувшись в доме Гилберта, Оливер быстро сориентировался в остановке и решил выдать себя за своего брата, якобы спасенного мною из жуткого плена садиста и убийцы. А ведь я уже тогда догадывалась, что что-то не так. Во-первых, рассказ Герды, из которого следовало, что одержимый Оливер спас ее из горящего дома. Во-вторых, та странная скорость, с которой настоящий Оливер оправился после спасения из заточения. Да, он пытался объяснить это особенностями физиологии магов, но все же.

И вот сейчас одержимый демоном мужчина стоял передо мной и нагло ухмылялся, прекрасно понимая, что я и только я виновата в его освобождении.

— Как ты выбрался на свободу? — на удивление спокойно спросил Лукас. Теперь я вновь могла с чистой совестью называть соседа его подлинным именем.

— Что, братец, сорвался твой гениальный план? — с противной усмешкой вопросом на вопрос ответил Оливер. — Ты рассчитывал, что мое тело так и останется гнить в том проклятом шкафу, а перед тобой, не в силах противиться призыву, предстанет тот, кто занял мой разум. Нет, не скрою, это было гениальной идеей! Пожалуй, единственной в своем роде. Говорю без всякого сарказма или иронии. На моей памяти, а я уверяю тебя, она насчитает не один век, еще никто не додумался до столь элегантного и простого способа вырвать демона из тела, которое он уже по праву считал своим. Но произошла накладочка, не так ли?

Лукас аж скрипнул зубами от этого покровительственного тона, но промолчал. Впрочем, судя по тому взгляду, которым он одарил меня, ему уже было понятно, кто истинный виновник провала его плана.

— Мыслишь в верном направлении, братец. — Одержимый премерзко захихикал. — Обожаю милых и прелестных в своей наивности представительниц прекрасной половины человечества! Особенно люблю их за любопытство, которое, как известно, сгубило очень и очень многих особ женского пола.

— Прости, — прошептала я, обращаясь к Лукасу и сгорая от стыда. — Я сбежала не из-за страха перед ритуалом, а усомнившись в твоей искренности. Все эти нестыковки в твоем рассказе… В общем, я обязана была обыскать твой дом. Я думала, что Анна у тебя.

— И как только умудрилась? — тихо, словно разговаривая сам с собой, поинтересовался Лукас. — Ведь ни одной нити заклинаний, установленных против незваных гостей, не потревожила.

Я молчала, не зная, то ли возгордиться после его негромкого замечания, то ли устыдиться еще сильнее.

— Но это и к лучшему. — Лукас покачал головой. — Хлоя, ты хоть понимаешь, что могла серьезно пострадать? Кто же лезет в дом мага без приглашения?

— Ох, оставь все эти слюнявые сюсюканья! — Оливер презрительно скривился, словно сетования брата были неприятны ему. — Так или иначе, но я переиграл тебя, братец. Твоя симпатичная подружка была так глупа, что съела мою ложь и не поморщилась. Да что там, она даже вопросов почти не задавала, и без того уверенная, что ты — воплощение вселенского зла.

— Я нашла в твоей спальне книгу с записями прабабушки, — быстро проговорила я, словно это могло оправдать мое недоверие к Лукасу. — Я решила, что ты специально спрятал ее, поскольку там были какие-то сведения, способные разрушить весь твой столь убедительный обман. И это оказалось действительно так. Моего отца убил не демон. Твои родители и ты с братом никогда не гостили в этом доме. Нет никакого проклятья рода Этвуд. А все, что ты мне рассказал, — лишь страшилка, зачем-то переиначенная с истории Герды.

— Сообразительная девочка, правда? — Оливер вновь показал в столь раздражающей меня ухмылке все свои зубы. — Братец, кажется, ты недооценил ее способность к логике и умению делать выводы на основе узнанного.

Лукас сделал вид, будто не услышал замечания брата. По какой-то причине он предпочитал вообще игнорировать его присутствие, все свои реплики обращая исключительно ко мне.

— Да, я виноват перед тобой, — честно признал он, глядя мне в глаза. — Но мне необходимо было добраться до записей Элизы Этвуд. А твоя кровь была единственным путем для снятия чар. Не мог же я прийти и с порога заявить тебе, что мой брат — одержимый демоном мерзавец, убивший мою жену и кучу другого народа. И сейчас это чудовище заперто в моем шкафу, а я, в свою очередь, считаю, что именно в книгах твоей прабабушки описан способ спасения его души. Ты бы посчитала меня безумцем и прогнала прочь. Или же испугалась столь опасного соседства и обратилась за помощью к бургомистру. Понятное дело, ничто из этого меня не устраивало по вполне понятным причинам.

— И потому ты предпочел сочинить страшную сказку про демона, преследующего весь мой род? — язвительно осведомилась я.

Да, я прекрасно понимала, что сейчас не время и не место для подобного выяснения отношений. Но с другой стороны, Оливер пока не возражал против нашей ссоры. Ему будто приносило удовольствие то, как мы предъявляли друг другу претензию за претензией. Чем дольше мы будем переругиваться, тем больше вероятности, что ситуация как-нибудь изменится к лучшему. Сдается мне, Лукас специально тянет время, чтобы придумать выход из этой ситуации. Что же, в таком случае я по мере сил и возможностей помогу ему в этом.

— Ну, вообще-то, твой отец действительно пытался вызвать демона, — с иронией напомнил мне Лукас. — И действительно собирался принести тебя в жертву. И твою бабушку действительно настиг какой-то сумасшедший под стенами монастыря. И твоя прабабушка действительно занялась изучением ритуалов темной магии, заинтересовавшись книгами своего непутевого внука. Так что в основных деталях я душой не покривил.

— Кстати, — ядовито начала я, решив воспользоваться удобным случаем и наконец-то выяснить все те вопросы, которые еще оставались неясными для меня, — объясни мне одну вещь. Если тебе так нужна была моя помощь, то почему ты упорно пытался выгнать меня? В первую же ночь напугал чуть ли не до заикания. Или ты таким образом получал своеобразное удовлетворение, демонстрируя свою мощь и способности великого мага?

— Вообще-то, сначала я действительно планировал напугать тебя и заставить уехать, — смущенно признался Лукас. — Я ведь не знал, что Элиза установила чары на свои записи, разрешающие открыть книгу только представителю рода Этвуд. Да и как я мог предположить подобное, если твоя прабабушка не являлась магом? Твое появление в Аерни неприятно поразило меня. Я ведь не торопился особо с этим делом. Нарезал круги возле дома, изучал обстановку, готовился к взлому с проникновением, так сказать. И тут вдруг явилась ты. Я растерялся, запаниковал. Потому все вышло, как вышло.

Я открыла было рот, чтобы обрушить на голову несчастного мага поток новых претензий. Но не успела. Оливеру наконец-то наскучила наша перебранка, и он внезапно рявкнул:

— Тихо!

Я подпрыгнула на месте от неожиданности. А вот Лукас даже бровью не повел, словно ожидая чего-то подобного. Лишь спрятал в уголках губ быструю усмешку. Странно. Он выглядит совершенно успокоившимся. Неужели на самом деле успел за время нашей ссоры придумать, как справиться с демоном в душе брата?

— Достаточно! — прошипел Оливер, и его орехового цвета глаза потемнели от гнева. — Я больше не желаю слушать всю эту ерунду. Приступим к тому, ради чего я сюда и пришел.

— И к чему же? — снисходительно полюбопытствовал Лукас. — Убьешь меня? Позволь напомнить тебе, что ты сейчас в смертном теле, а следовательно, твоя оболочка уязвима. Покинешь разум моего несчастного брата — и будешь вынужден ответить на призыв. То бишь — окажешься абсолютно бессильным, пока не убедишь Хлою или меня на заключение новой сделки. Но ты ведь прекрасно осознаешь, что ни я, ни она не пойдем на это. Так что, выходит, ты в тупике.

— Да неужели? — Оливер хищно продемонстрировал клыки, на одно жуткое мгновение став похожим на дикое животное, готовое вцепиться в горло. Медленно перевел взгляд на меня: — Милочка, ты действительно твердо уверена в том, что ни за что не согласишься немного помочь мне?

— Уверена, — моментально осипшим голосом сказала я. — Моя душа мне слишком дорога.

— Я не веду речь о твоей душе. — Оливер пожал плечами. — Честное слово, она останется при тебе. Я просто хочу, чтобы ты помогла мне решить мой давний спор с братцем.

— Лукас тебе не брат! — резко ответила я. — Ты — не Оливер Одли. Ты — всего лишь мерзкая тварь, обманом занявшая разум Оливера.

— Обманом? — Существо, скрывавшееся за зрачками ореховых глаз Оливера, заставило его растянуть губы в жутковатой ухмылке, больше напоминающей оскал боли. — О нет, моя милочка. Демоны не способны лгать. Мы можем сказать не всю правду, можем проигнорировать вопрос, но мы не имеем права обмануть. Оливер прекрасно знал, на что шел. Заметь, это не я его нашел, а он меня. Отыскал нужный ритуал, что весьма непросто, учитывая, как строго охраняются книги по темной магии, и призвал меня. Ты знаешь, что ему пришлось убить девушку, чтобы я откликнулся на его зов? Наверняка догадываешься. Ведь сейчас ты сидишь в жертвенном круге, а наша братия чрезвычайно редко меняет свои привычки. Следовательно, много лет назад в таком же кругу сидела какая-то другая милая наивная особа, чья кровь должна была скрепить сделку. И ведь тогда Оливер не был одержим, то есть отдавал полный отчет в своих действиях. Хочешь узнать, чего так страстно желал Оливер, раз пожертвовал своей бессмертной душой во имя выполнения этой цели?

— Не слушай его, Хлоя! — поспешно оборвал его вкрадчивую речь Лукас. — Никогда не разговаривай с демоном! Да, он не имеет права тебе солгать, но ты запутаешься в его паутине слов, перестанешь отличать явь от искусно замаскированных домыслов. Даже непреложную истину он исказит так, что на белое ты скажешь черное, а черное посчитаешь белым.

— Смотри, как испугался. — Оливер противно захихикал. — Заюлил, словно уж на раскаленной сковородке. А знаешь, почему, Хлоя? Хочешь услышать, по какой причине он не убил меня сразу же, как поймал, хотя, по идее, должен был. Как-никак на моих руках кровь его жены и еще не рожденного ребенка. С какой тогда стати ему так миндальничать со мной?

— Потому что ты в теле его брата, — неуверенно произнесла я. — Это логично, что он собирается испробовать все способы изгнать тебя, прежде чем прибегнет к самому очевидному, жестокому и неотвратимому.

— Да, но, как я уже сказал, его брата никто не принуждал к сделке со мной, — напомнил Оливер. — Более того, Лукас наверняка догадывается, что убийство его жены было запланировано еще до ритуала. Это было главным желанием его брата: разделаться с Джулией. И я его выполнил в числе первых. Впрочем, я всегда выполняю свои обещания.

— Ложь, — прошептал Лукас. После этого жуткого признания кровь стремительно отлила от его лица, на котором теперь выделялись лишь неестественно синие глаза. — Это все ложь! Оливер не мог так поступить со мной.

— Мог-мог, — равнодушно подтвердил одержимый, чьими устами говорил демон. — И не строй из себя саму невинность. Тебе не идет. Или хочешь сказать, что за все прошедшие годы ни разу не задавался вопросом, с чего вдруг Оливер вообще пошел на поклон к слуге Альтиса и почему его первой жертвой после этого вдруг оказалась твоя якобы невинная женушка?

— Я не желаю об этом слышать! — Лицо Лукаса исказило выражение невыносимой муки. — Заткнись!

— А я, вообще-то, разговариваю не с тобой, — нарочито удивился столь бурной реакции Оливер и вновь обернулся ко мне с самой приветливой улыбкой на устах. — Ну так как, милочка. Готова услышать еще одну порцию грязных семейных тайн? Как говорится, чем древнее род — тем больше скелетов хранится в подвалах его фамильных замков.

— Это меня не касается! — пожалуй, даже слишком быстро отозвалась я.

Что скрывать очевидное: мне было весьма любопытно, какие же отношения на самом деле связывали двух братьев. Но я при этом великолепно осознавала, что мне не следует совать нос в дела подобного толка. Как говорится, целее буду.

— Даже так, — насмешливо протянул Оливер, глядя то на меня, то на Лукаса. — Поразительное проявление верности! Что же, в таком случае я буду говорить сам с собой. Так сказать, вспоминать прошлое вслух. Кому не нравится — тот может не слушать.

— Не смей!.. — Лукас покачнулся к нему, сжав кулаки. Оливер резко вскинул ладонь, и пространство между ними пропорола ярко-алая молния, ударившая в пол прямо перед ногами мага. Тот отшатнулся, а в воздухе отчетливо запахло приближающейся грозой.

— Желаешь пропустить основное блюдо и сразу же приступить к десерту? — язвительно осведомился Оливер. — Не стоит, подраться мы всегда успеем. Дай мне еще поболтать с твоей подружкой. Она ведь тебе нравится, не правда ли? И ты ей тоже. Но для счастливой совместной жизни необходимо, чтобы между вами не осталось ни единого недоразумения. Если я промолчу сейчас — то эта симпатяшка будет обречена весь остаток жизни мучиться вопросами, что же такое страшное ты сотворил в прошлом, раз твой брат столь сильно возненавидел тебя. Впрочем, не уверен, что вы оба доживете до следующего рассвета, но все же. По крайней мере, она — точно, поскольку жертву мне все же придется принести. Поэтому давай не будем омрачать последний час жизни этой прелестной особы ненужными сомнениями.

Я гулко сглотнула, не на шутку встревожившись от заключительных фраз Оливера. Он и не думал угрожать мне, просто констатировал факт, который вот-вот свершится. И это испугало меня до дрожи в коленях.

— Итак, на чем я там остановился? — Оливер притворно наморщил лоб, при этом не отводя внимательного испытующего взгляда от Лукаса, видимо, ожидая, что он вновь кинется на него. Однако тот стоял спокойно, лишь его побелевшие от напряжения губы быстро шевелились, словно безмолвно читая молитву или заклинание. Впрочем, на демона это не произвело никакого впечатления. Убедившись, что нового нападения не последует, Оливер вальяжно продолжил: — Ненависть — это чудесное чувство, милочка. Пусть глупцы твердят, что любовь правит миром, но это не так. Самые великие подвиги были совершены именно из-за ненависти. Ненависть к более сильному толкает человека на пьедестал власти. Ненависть к более удачливому заставляет рисковать вновь и вновь, пока не добьешься успеха. Ненависть — вот основная движущая сила мира. И в семействе Одли этого чувства было с избытком. Ты наверняка слышала про Грегора Одли — отца этих своенравных мальчишек. Удачливый и смазливый аферист, мошенник, заработавший состояние на своих знаменитых и зрелищных сеансах связи с якобы потусторонним. Увы, золото, которое легко приходит в руки, так же легко и уходит. Особенно заработанное нечестным путем. Много лет Грегор был в фаворе, устраивая свои представления. Он был приглашен в лучшие дома, почти добился того, чтобы придворное общество забыло о его втором сословии. Да, наш всемилостивый король Альберт готов был даровать Грегору дворянство, попав под чарующее действие его обаяния и поразившись редкому умению разговаривать с мертвыми. Обманному, естественно. Но вмешался советник короля. Некий на редкость омерзительный тип по имени Себастьян Олдриж, который с легкостью разоблачил мошенничество Грегора, прилюдно высмеяв его. И с того дня история славного рода Одли пошла под гору. Как говорится, чем выше поднимешься — тем больнее падать. Грегор не выдержал позора и спился, попутно проиграв состояние, заработанное нечестным путем, в пакорт. Впрочем, после разоблачения последовала целая серия судов. Люди жаждали справедливости и всеми способами пытались выбить из Грегора пожертвованные ему деньги. Потому это самое состояние к тому моменту представляло жалкое зрелище. Грегору не составило особого труда спустить его остатки на пьяный угар, в котором он пытался утопить свое горе. Старший из братьев Одли, чье тело я сейчас занимаю, оказался раздавлен происходящим. К тому моменту, как вся правда о темных делишках Грегора вскрылась, Оливер был помолвлен с красивой и, что самое главное, единственной наследницей весьма приличного даже по столичным меркам рода — найной Джулией Ваерс.

— Джулией? — повторила я знакомое имя, уже догадываясь, куда грозит повернуть история.

— Естественно, помолвку поспешно расторгли. — Оливер проигнорировал мой вопрос. — Причем это сделала сама Джулия и с превеликой радостью. Если говорить откровенно, она была не в восторге от выбора родителей, которому ей пришлось подчиниться. Из братьев Одли ей больше нравился младший. Но ведь именно старший обычно наследует почти все состояние. Так или иначе, но теперь о свадьбе не могло быть и речи. А ведь Оливер действительно любил эту черноокую шалунью с каштановыми волосами. Но как же отреагировал на скандал, связанный с именем отца, наш Лукас?

Я невольно посмотрела на мрачного мага, который то сжимал, то разжимал кулаки, вынужденный слушать неприглядную правду о своем семействе.

— А вот нашему Лукасу удивительно повезло, — с прежним ядовитым сарказмом продолжил Оливер после крохотной паузы. — Скандал почти не коснулся его. Дело в том, что Лукас рос весьма нелюдимым пареньком, не понимающим прелести балов и светских приемов. Все свободное время он проводил в мастерской деда, который, в отличие от непутевого Грегора, был как раз истинным мастером и обладал настоящим даром создавать уникальные талисманы. Будь у сьера Джонатана хоть капля тщеславия и обаяния его опозорившегося сына — то род Одли ожидала бы поистине великая слава. Но артефактники — вообще очень странные люди. Всем жизненным благам они предпочитают одиночество. Единственная отрада для них — разговор с металлом и драгоценными камнями, в которые они вплавляют крупицы силы и ниточки чар. Пожалуй, среди всей остальной магической братии они настоящие отшельники. И Лукас рос под стать своему деду. Разоблачение отца он воспринял как должное. Его не волновали насмешки, щедро отпускаемые в адрес семейки Одли. Работа была для него счастьем. Нет, он, конечно, пытался образумить отца, когда тот начал прожигать жизнь в постоянной гонке за наслаждениями. Но, убедившись, что тот не желает его слушать, — отступил. Лишь забрал к себе мать, чье здоровье сильно пошатнулось после всей этой истории.

Оливер сделал паузу, облизав пересохшие после долгого монолога губы. Я украдкой посматривала на хмурого Лукаса, увидев его в несколько ином свете. И что такого жуткого мне поведал демон? Напротив, зачастую друзья не могут сказать лучше о человеке, чем только что сделал слуга Альтиса.

— Между тем старший брат решил не отставать от отца в поисках запрещенных наслаждений. — Оливер неприятно хрустнул костяшками пальцев. — Вино, доступные женщины, азартные игры. Все, что угодно, лишь бы забыться. Так продолжалось около года, пока не растаяли последние крохи сбережений, а в кабаках не перестали наливать в долг. Тогда же куда-то подевались и все друзья, осознавшие, что вечный праздник жизни наконец-то завершился. Волей-неволей ему пришлось вынырнуть из очередного омута длительного запоя. И в момент трезвости он вдруг обнаружил, что Лукас-то, этот несмышленыш и дичок, весьма неплохо устроился! Более того — каким-то неведомым образом женился на Джулии. Той самой Джулии, которая с обидным смехом выгнала его из дома, не пожелав ничего слушать. И ее родители почему-то совершенно не возражали против этого мезальянса.

— Возражали, — глухо поправил его Лукас. — Да еще как. Но мне удалось убедить их, что создание магических амулетов и талисманов приносит куда большую выгоду, чем сеансы общения с мертвыми. Мои сбережения к тому моменту имели все шансы в ближайшем будущем многократно превзойти состояние их рода. И к тому же мой дар был настоящий. Плюс еще один немаловажный момент — желание самой Джулии. Ее отец искренне любил свою единственную дочь, поэтому ради ее счастья был готов забыть о моем втором сословии и недавнем скандале. Так что вопрос быстро оказался решен.

— Да, но ты не подумал о чувствах своего брата. — Оливер укоризненно зацокал языком.

— А как я должен был о них подумать? — Лукас раздраженно всплеснул руками. — Я не раз и не два предлагал ему перестать маяться дурью и обижаться на весь мир. Да, у него не было магического таланта, но я готов был предоставить ему место в своей мастерской.

— Место в мастерской, — ехидно повторил Оливер. — Верх мечтаний для честолюбивого юноши, в одночасье лишившегося всех своих надежд на безоблачное будущее!

— Я предлагал ему пойти учиться, — огрызнулся Лукас. — Даже готов был предоставить денежное довольствие на время обучения, благо, что сам уже окончил университет экстерном. Что я еще мог сделать? Связей в высших кругах у меня не имелось. Да никто и не стал бы брать на теплую должность сына Грегора Одли. Уверен, что со временем позор семьи забылся бы. Надо было немного подождать и умерить свои амбиции. В конце концов, не мог же я просто взять и подарить ему половину своего состояния, как он требовал! Я был почти уверен, что он вновь прогуляет эти деньги, которые мне давались с таким трудом.

— А Оливер хотел все и сразу. — Демон в человеческом обличье равнодушно пожал плечами, выслушав гневную тираду мага. — Потому и отправился за помощью ко мне. Ты был его главной целью. В тебе он видел причину всех своих жизненных неудач. Тебя он ненавидел сильнее всего. Хотя бы за тот же дар, который почему-то перешел от деда к тебе, хотя именно Оливер был первенцем.

— Ну в последнем обстоятельстве я точно не виноват, — хмуро произнес Лукас. — Никто не знает, по каким законам наследуется магический дар. Он может перейти от отца к сыну, может — от деда к внучке или даже правнучке. Нет никаких способов предугадать это. На все лишь воля богов.

— Но Оливеру было плевать на это. — Демон хмыкнул. — Он нашел виновника своих бед в твоем лице. И начал мстить.

— Ну и зачем ты все это мне рассказал? — не выдержав, вмешалась я. Понятное дело, узнав, кто именно скрывался в теле брата Лукаса, я не собиралась соблюдать правил приличия, поэтому без малейшего стеснения отбросила излишнюю вежливость. Вот еще не хватало — демону «выкать»! И я так же грубо продолжила: — Твой рассказ ни капли не очернил Лукаса в моих глазах. Напротив, теперь я отношусь к нему с еще большим уважением, чем раньше.

— Правда? — Губы Оливера исказила язвительная усмешка. — Что же, надеюсь, ты продолжишь его уважать и после того, как я примусь за тебя. Потому что твой ненаглядный Лукас не придет к тебе на помощь. Ты убедилась, что его брат — негодяй, каких еще поискать надо. Отлично! Однако не забывай, что при всем этом он остается его родным братом. Лукас прекрасно понимает, что остановить меня можно только одним способом — убив. Но он не пойдет на это. Не знаю, если честно, почему. Я не особо разбираюсь в таких человеческих чувствах, как дружба или родственная привязанность. Гнев, ненависть — это ближе и понятнее. Но не суть. Основная мысль моего рассказа сводится к следующему: что бы я ни делал с тобой — Лукас останется в стороне до последнего.

— Не слушай его, Хлоя! — отрывисто бросил мне Лукас. — Он не сумеет пересечь черту круга. Ты в полнейшей безопасности.

— Правда? — Оливер скептически заломил бровь. — Ох, братец, как ты ошибаешься! Кое-кому не следовало давать руку одержимому и уж тем более не надо было покорно позволять демону наводить чары.

— О чем ты? — Лукас недоуменно нахмурился. — Когда я подавал тебе руку?

— А речь не о тебе. — И Оливер с явным намеком посмотрел на меня.

Я только сейчас поняла, о чем идет речь. О том моменте, когда он установил на мне якобы метку, дабы знать, в какой момент надо будет вмешаться в ритуал. С настоящим ужасом уставилась на свою правую ладонь, ожидая любой неприятности.

— Выбирай, милочка, — почти пропел Оливер, не пытаясь скрыть, какое наслаждение получает от всего происходящего. — Мне все равно, кто из вас двоих отдаст мне сегодня жизнь. Но помни, что Лукас не спасет тебя, если ты откажешься помогать мне.

— А вот пошла и долгожданная торговля. — Я с вызовом вскинула подбородок, глядя в ореховые глаза одержимого. — Не получится, дружок! Я не пойду на сделку со слугой Альтиса!

— Как знаешь, — равнодушно отозвался Оливер, словно ожидал именно такого ответа. Прищелкнул пальцами — и я взвыла от неожиданной сильной боли.

Моя правая рука, которая еще хранила на себе отпечатки его пальцев, была охвачена бесцветным пламенем. Я видела, как от жара чернеет и лопается кожа. В ноздри ударил невыносимый запах паленого.

Сказать, что я закричала, — значит ничего не сказать. Удивительно, как я не сорвала голос сразу. Я горела заживо — и все разумные мысли моментально покинули мою голову. Все заполонил дикий животный страх. Я готова была кинуться прочь сломя голову, естественно, при этом и думать забыв про предупреждение Лукаса не покидать пределов круга.

Кажется, Лукас что-то кричал мне, пытаясь пробиться через красную пелену паники, застлавшую мой разум. Кажется, я все-таки попыталась убежать, но, по счастью, ноги отказались держать меня, и я вновь безвольно опустилась в кресло.

А затем все закончилось. Резко, как по приказу. Пламя сгинуло, будто только привиделось мне, и я изумленно уставилась на абсолютно здоровую и невредимую руку, которая только что на моих глазах обуглилась буквально до костей.

— Как это?.. — Оливер выглядел даже более потрясенным, чем я. Он явно не ожидал, что его заклинание так быстро развеется. Вскинул было руку, чтобы послать чары в новый полет, и я заранее сжалась в ожидании новой чудовищной пытки. Однако с пальцев одержимого посыпались лишь трескучие неопасные искры, которые бесследно исчезали, соприкоснувшись с полом.

Лукас тоже попытался сотворить какое-нибудь заклинание. Грозно нацелил указательный палец на демона, занявшего тело его брата, но с тем же успехом. Раздался лишь слабый хлопок, и с руки мага сорвалось белое облачко, моментально растаявшее.

Зрелище двух мужчин, в полнейшем недоумении воззрившихся друг на друга, было настолько забавным, что я едва не рассмеялась. Понимаю, неуместная реакция в сложившейся ситуации, но, наверное, свою роль сыграло и облегчение от чудесно исцелившейся в мгновение ока руки, и слишком сильное напряжение, которое я испытывала все это время.

— Достаточно! — неожиданно громом прозвучал чужой голос.

Наша троица в унисон повернула головы в сторону нового участника затянувшегося ритуала.

В проеме арки, ведущей в прихожую, стоял Дуглас Паттерсон, поверенный рода Этвуд. Правда, сейчас сухонький старичок словно скинул несколько десятков лет. Нет, его волосы все так же были седы, но спина разогнулась, плечи выпрямились, и оказалось, что не такого уж он и невысокого роста. Напротив — на голову, если не больше, выше меня.

— Найна Хлоя, мое почтение, — приветствовал он меня быстрым кивком. В светлых глазах при этом мерцала откровенная насмешка.

— Зд-здравствуйте, — чуть заикаясь, отозвалась я, менее всего ожидая увидеть именно этого человека.

— Приятный вечер, не правда ли? — Дуглас выпрямился и с наслаждением вздохнул полной грудью, при этом переведя ироничный взгляд с меня на Оливера.

— Не сказала бы, — позволила я себе не согласиться с ним.

— Ты кто? — не выдержав, грубо оборвал нашу неуместную светскую болтовню Оливер. Я с удивлением заметила, что одержимому очень неуютно. Он то и дело украдкой ежился, словно с трудом выдерживая внимание нежданного гостя.

— Я — твой ночной кошмар, Ваал, — любезно просветил его Дуглас.

Одержимый дернулся, словно от удара. В его ореховых глазах заметался ужас.

— Откуда? — прошептал он побелевшими губами. — Откуда ты знаешь мое имя?

Я заметила, как Лукас нахмурился, не понимая, что происходит. Оглянулся на меня, но я лишь пожала плечами. Что еще за имя?

— Ох, сьер Лукас Одли, да вы, оказывается, полнейший дилетант в вопросах изгнания демонов, — укоризненно произнес Дуглас, для которого не стал секретом наш быстрый обмен взглядами. — А все туда же. У вас же было занятие, в котором вы являлись, пожалуй, одним из лучших специалистов. Зачем артефактнику лезть в столь грязное дело? Тем более не имея ни малейшего понятия о базовых принципах экзорцизма.

— Почему это — не имея? — обиженно проговорил Лукас. — Я потратил многие годы на изучение…

— Изучение? — презрительно оборвал его Дуглас. — Поди, прочитали пару книжонок, которые больше чем наполовину состоят из легенд и суеверий, чем из достоверных фактов, и возомнили себя великим магом.

— Довольно разговоров! — вдруг взревел Оливер, видимо, оскорбленный до глубины души тем, что про него словно забыли. — Я…

И захлебнулся в крике. Дуглас просто повел кустистой седой бровью — и одержимый так и замер на полуслове с искаженным от крика лицом.

— До тебя еще дойдет время, Ваал, — небрежно обронил Дуглас. — Потерпи немного.

Я ожидала, что Оливер вновь начнет кричать, но он продолжал стоять в той же позе и с той же жуткой физиономией. Что это с ним?

Лукас, по всей видимости, оценил магические способности незваного гостя по достоинству. Он сглотнул и тихо спросил:

— Кто вы?

— Я — тот, к кому вы обязаны были обратиться за решением вашей маленькой семейной проблемы. — Дуглас наконец-то отлепился от дверного косяка и сделал несколько неспешных шагов по направлению к Лукасу. Остановился напротив него и слабо усмехнулся: — Молодой человек, вы и ваш несчастный брат заставили меня изрядно побегать по Итаррии. Хотя это нонсенс — чтобы экзорцист сам навязывал свои услуги. Но я испугался, что в противном случае вы угробите еще массу народа, пока не поймете, что не в состоянии самостоятельно справиться с этим вопросом.

— Никого я не собирался гробить, — огрызнулся Лукас, побагровев от стыда.

— Да неужели? — Дуглас недоверчиво хмыкнул. — А как насчет бедняжки Хлои? Не вмешайся я — она или сошла бы с ума от той пытки, что устроил ей Ваал, или же, обезумев от боли и страха, бросилась бежать, неминуемо покинув пределы круга. И тогда ее кровь стала бы пищей изголодавшемуся демону.

— Я бы не допустил этого. — Лукас побагровел еще сильнее, не на шутку задетый этими словами.

— И что бы вы сделали? — язвительно переспросил Дуглас. — Стояли бы рядом, заламывали руки в отчаянии и пытались достучаться до крепко спящего разума брата?

— Если бы не было иного выхода — я бы пошел на крайние меры, — тихо сказал Лукас.

— И было бы уже поздно, — ответил Дуглас. — Молодой человек, демоны убивают мгновенно. А изголодавшиеся демоны, которых несколько лет держали взаперти, — еще быстрее. Вы не успели бы ахнуть, как найна Хлоя предстала бы перед богом мертвых.

— Вы… — неожиданно прошептала я, буквально услышав, как с отчетливым стуком в голове сошлись последние кусочки головоломки. — Это вы установили на книги моей прабабушки охранные чары.

— Естественно. — Дуглас быстро обернулся ко мне. — Элиза Этвуд частенько помогала мне. Моя профессия предполагает постоянные разъезды, а таскать за собой большое количество книг весьма проблематично. Да к тому же ее библиотека была намного полнее моего скромного собрания. Но эти записи следовало обезопасить от глаз посторонних, что я и сделал.

— И вы похитили Анну, — уверенно продолжила я. — Ворвались в дом, оглушили Герду и забрали сестру.

— Верно. — Дуглас кивнул и с проблеском уважения посмотрел на меня, поспешив добавить: — Не беспокойтесь, с ней все в порядке. Я просто решил обезопасить ее на то время, пока сьер Лукас не разберется с одержимостью брата. Все-таки Анна — обладательница поистине уникального дара. Можно сказать, она одной ногой стоит в царстве теней, поэтому балансирует на самой грани между двумя мирами. Вроде бы таких магов называют сумеречными. Так или иначе, но Анна и ей подобные всегда были лакомой добычей для слуг Альтиса. Поэтому я спрятал ее. Однако мне чрезвычайно интересно услышать, как именно вы поняли, что она у меня.

— Я могла бы догадаться и раньше, — с досадой на собственную глупость отозвалась я. — Сразу же после того, как вы вышли из моего дома, не потревожив дверной засов. По-моему, такое возможно только при помощи магии.

— Демоны! — кратко ругнулся Дуглас. — Так и знал, что напортачил в свой последний визит. Входная дверь была заперта, но я так желал поговорить с вами, что все равно зашел, воспользовавшись чарами. А когда уходил, видимо, машинально задвинул засов на прежнее место, решив оставить все так, как было до моего прихода.

— Ну вот. — Я устало откинулась на спинку кресла. — Герда сказала, что напавший на нее не был демоном или одержимым. Она прекрасно чувствует подобные вещи. Но двигался он слишком быстро для обычного человека. К тому же Оливер мне сегодня любезно прочитал настоящую лекцию про уникальные способности магов, так что не составило особого труда сопоставить очевидные вещи.

В этот момент одержимый брат Лукаса с огромным трудом пошевелился. Медленно, словно преодолевая невероятный гнет, опустил руку, занесенную для удара, и повернул голову в мою сторону. Я испуганно вжалась в спинку, не представляя, что еще ожидать от демона.

— О! — Дуглас, увидев это, укоризненно зацокал языком. — Глубокоуважаемая найна Хлоя, я с огромным удовольствием поболтаю с вами еще и отвечу на любые ваши вопросы, но позвольте мне сперва закончить с Ваалом. Заклинания имеют обыкновение истончаться, особенно когда при их помощи связываешь столь могущественное существо.

После чего скинул прямо на пол свой старенький заношенный сюртук и с самыми недвусмысленными намерениями принялся засучивать рукава темной хлопковой рубахи.

— Не смей убивать моего брата! — аж взвизгнул Лукас, осознав, что за этим последует. — Ты!..

— Вы меня утомили, сьер, — устало промолвил Дуглас и прищелкнул пальцами.

Теперь уже Лукас застыл на месте, как прежде Оливер. Только глаза жили на его окаменевшем лице. Бешено вращаясь в орбитах, они медленно, но верно наливались алым цветом.

Дуглас при виде этого как-то странно качнул головой, но удержался от каких-либо замечаний. Вместо этого он все внимание обратил на Оливера, который сосредоточенно рвал последние нити заклинания, сдерживающего его движения.

— Найна Хлоя, — небрежно посоветовал мне экзорцист, и в его руках вдруг нестерпимо жгуче блеснуло острие кинжала, словно материализовавшегося прямо из воздуха, — пожалуйста, закройте глаза и не открывайте их, пока я не позволю. Не стоит девушке видеть то, что дальше произойдет.

Лукас от этих слов страшно замычал. На его лбу заблестела обильная испарина, а на шее вздулись вены от неимоверного усилия разорвать путы. И, кажется, я уловила зарождающееся биение призрачных крыльев за его спиной.

Дуглас, не глядя на мага, раздраженно прищелкнул пальцами вновь — и тот обессиленно затих, обмякнув в голубоватом коконе чар. Я поспешно зажмурилась, выполняя приказание экзорциста. Сдается, он прав, и мне абсолютно не понравится то, что сейчас произойдет. До боли в костяшках впилась в подлокотники кресла, напряженно прислушиваясь в происходящее вокруг.

Тишина внезапно взорвалась настоящей какофонией звуков. Было такое чувство, что в шаге от меня подрались мартовские коты. Мяуканье то и дело сменялись отчаянным воем и шипением. Пол сотрясался от топота дерущихся. То и дело мне чудилось, что вот-вот меня снесут, не заметив в горячке сражения. Однако, видимо, меловая черта круга обладала просто-таки волшебным действием и надежно удерживала и Дугласа, и Оливера на достаточном расстоянии от меня.

Неожиданно мне на щеку плеснула какая-то теплая жидкость. Все так же не открывая глаз, я подняла руку и вытерла ее. Поднесла пальцы к лицу и настороженно принюхалась.

В нос ударил медный солоноватый запах крови. Я скривилась от отвращения и принялась судорожно оттирать руку о платье, не задумываясь о том, что тем самым порчу его. О небо, что там происходит? Неужели Дуглас действительно убивает Оливера прямо на глазах его брата?

Проверять свое предположение мне совершенно не хотелось. И без того, чую, если я выберусь из этой передряги живой, то еще долго буду просыпаться от ночных кошмаров. Поэтому я для верности прикрыла лицо ладонями, избавляя себя от малейшего искуса для подглядывания.

Душераздирающий визг между тем сменился глухими стуками. Пол теперь не просто сотрясался, а ходил ходуном, как при землетрясении, а заодно дрожало и мое кресло. Я боялась даже представить, что происходит в нескольких шагах от меня, поэтому принялась шепотом читать единственную молитву, выученную еще в пансионе. Если честно, я никогда не считала себя особо набожной, скорее старалась не выделяться из толпы, поэтому по воскресеньям послушно ходила в храм и скорее по привычке, чем по велению сердца просила у Бригиды счастливого замужества, а у Лиоры — удачного года для всей страны. Но именно сейчас мне казалось, что лишь помощь высших сил может меня спасти.

После особо громкого удара, от которого содрогнулся весь дом, а мне на голову с потолка посыпалась какая-то труха, раздался голос Дугласа.

— Ну вот и все, — проговорил маг, с трудом переводя дыхание. — Найна Хлоя, можете открыть глаза. И простите, я немного намусорил здесь. Без уборки не обойдешься.

Я очень медленно убрала руки от лица и бросила украдкой взгляд через полуопущенные ресницы, готовая, если что, зажмуриться обратно. Но увиденное настолько поразило меня, что я широко раскрыла оба глаза.

Сказать, что в комнате все было вверх дном — ничего не сказать. Только тот пятачок пространства, в котором сидела я, был более-менее в порядке, если, конечно, не обращать внимания на подозрительные бурые пятна, в хаотичном порядке наползающие друг на друга и в изобилии пачкающие пол.

Я гулко сглотнула слюну, пытаясь избавиться от тошноты. Благо, что перед началом ритуала Лукас догадался убрать ковер, иначе пришлось бы его выкинуть. Как придется выкинуть платье, на которое попали брызги чужой крови.

Лукас стоял на том же месте, где и раньше. Голубоватое свечение чужого заклинания, удерживающее его подобно путам, почти погасло. Наверное, исчезни оно полностью — Лукас упал бы. По-моему, он был без сознания. На губах запеклись багрово-черные корки — видимо, он так и не оставил своих попыток спасти брата, все это время безуспешно пытаясь скинуть гнет чар. Он так сильно осунулся за эти несчастные несколько минут, что закрытые глаза ввалились, а в бледном безжизненном лице не осталось ни кровинки.

Дуглас сидел прямо на полу, задумчиво вытирая руки краем своей рубахи. Вот сейчас он вновь выглядел на свои года. Сухонький старичок, уставший настолько, что не в силах добраться до кресла. А где же последний участник конфликта?

Я изумленно завертела головой по сторонам, не находя в комнате Оливера. О небо, что Дуглас с ним сделал? Неужели разорвал на мелкие кусочки?

— Не туда смотрите, найна, — глухо обронил Дуглас, продолжая тщательно вытирать и без того уже чистые руки.

Я проследила за его взглядом и тихо охнула. Оливер, полуобнаженный, распятый на стене, висел на приличном расстоянии от пола, не касаясь его даже носками сапог. Его голая грудь была почти целиком исчерчена неглубокими порезами, которые еще сочились даже не кровью, а какой-то подозрительной черной жидкостью, более всего похожей на густые чернила.

Я перевела взгляд на ближайшее пятно бурой жидкости, почти подобравшейся к меловой линии. Опять посмотрела на Оливера. Значит, вот как выглядит кровь демона.

— Ваал еще находится в этом несчастном истерзанном теле, — негромко произнес Дуглас и с кряхтением поднялся. — Хлоя, чтобы изгнать его, мне нужна ваша помощь. Заключительный удар должен совершить чистой душой и помыслами человек или же кровный родственник одержимого. Увы, на первую роль я уже давно не претендую. На вторую сгодился бы Лукас, но он скорее согласится отрубить себе руку, чем это сделает.

— Вы предлагаете мне убить Оливера? — тихо прошептала я. — Причем сделать это на глазах его брата? Но Лукас никогда не простит меня.

— Не уподобляйтесь ему в ослином упрямстве. — Дуглас искривил губы в болезненной усмешке. — Вы убьете не Оливера, вы прогоните прочь Ваала в его обитель вечной тьмы и страдания. Да, есть опасность, что он уволочет с собой и душу, с которой столько лет делил одно тело. Это его законная добыча. Но я сделал все, чтобы как можно сильнее ослабить власть демона. Если Оливер будет ему сопротивляться — то он останется. — Помолчал немного, тяжело вздохнул и совсем тихо добавил, покосившись прежде на Лукаса: — Правда, не уверен, что ему это надо. Ваал был прав — Оливера никто не принуждал к сделке с ним. Это была его месть брату. Захочет ли сам Оливер продолжения своей жизни после всего того, что он натворил? В любом случае, решать ему.

Я посмотрела на Лукаса. Тот вроде бы приходил в себя. По крайней мере, еще щеки немного порозовели, а ресницы подрагивали.

— Решайтесь, найна Хлоя, — поторопил меня Дуглас. — Чем дольше вы медлите — тем больше сил возвращает Ваал. Если вы откажетесь, то я закончу изгнание единственно доступным для меня способом. Но тогда у Оливера не останется и малейшего шанса на возвращение.

Я медленно встала с кресла. Сделала шаг, остановившись вплотную к меловой линии, не решаясь переступить ее.

— Не бойтесь, — мягко подбодрил меня Дуглас. — Теперь демон вам не грозит.

Я смело перешагнула линию. Замерла в ожидании — не обрушится ли на меня вихрь чужой магии. Однако ничего не произошло. И после краткой заминки я подошла к Дугласу.

Тот протянул мне кинжал костяной рукоятью вперед. Хвала всем богам, тот был чистым. Видимо, Дуглас успел его протереть. Только в завитках замысловатого узора на лезвии что-то подозрительно бурело, но я не стала вглядываться, справедливо полагая, что это мне вряд ли понравится, и смело взяла кинжал. Он оказался на удивление тяжелым. Гладкая рукоять приятно холодила ладонь.

— Что мне надо сделать? — почему-то шепотом спросила я.

— Странный вопрос. — Дуглас слабо хмыкнул. — По-моему, ответ очевиден. Вот нож, вот цель — действуйте!

Я медленно обернулась к распятому Оливеру. Он выглядел мертвым, только грудь едва вздымалась, показывая, что жизнь еще теплится в этом истерзанном теле.

— Не делай этого, — внезапно услышала я.

Лукас все-таки очнулся. К тому моменту заклинание настолько ослабло, что он мог говорить, почти не разжимая искусанных губ. Его взгляд был устремлен прямо на меня с откровенной мольбой.

— Лукас, прекратите дурить! — резко одернул его Дуглас. — Ваша братская привязанность, конечно, весьма умиляет, но вы уже переходите всяческие рамки. Поймите — перед вами не ваш брат. Это существо пожрало душу Оливера много лет назад. Сейчас я даю шанс вашему брату освободиться. Что вас опять не устраивает? Не уверены, что Оливер воспользуется им?

Лукас молчал. Лишь в уголках его красных от усталости и измождения глаз собирались крупные прозрачные слезы. Наконец одна не удержалась и сорвалась, прочертив влажную полосу по щеке мужчины.

— И хватит распускать нюни, — уже мягче добавил Дуглас, как и я, смущенный этим зрелищем. — Я все понимаю, непросто смириться с тем, что ваши старания и мучения окончатся провалом. Но подумайте, пожалел ли вас Оливер, когда планировал убийство несчастной Джулии?

Еще одна вязкая пауза. Лукас не торопился отвечать на вопросы Дугласа, то ли считая их риторическими, то ли просто не зная ответа.

— Действуйте, Хлоя! — после бесплодного ожидания приказал мне Дуглас. — Освободите эту несчастную душу. В конце концов, никто и ничто не мешает ей остаться. Кроме чувства стыда, естественно.

Я смотрела на Лукаса, ожидая от него хоть какой-то реакции. Понятное дело, мне совершенно не хотелось убивать его брата или скорее то, что от него осталось, у него же на глазах. Пусть предложит мне другой выход. Любой иной, устроивший бы всех! Но Лукас молчал. Он опять безжизненно уронил голову на грудь и словно задремал.

Рукоять кинжала ощутимо потеплела, когда я обернулась к Оливеру. Шаг, еще один. Теперь я стояла на расстоянии вытянутой руки от несчастного, собираясь с духом.

Внезапно он чуть пошевелился в паутине чар и в упор посмотрел на меня. Я вздрогнула, испугавшись увидеть тьму, занявшую все пространство глазницы, но нет. Это был обычный человеческий взгляд, до краев наполненный непонятной злой иронией, замешенной напополам с откровенным торжеством.

— Поздно, — прошептал он. — Люблю болтунов, с вами всегда меньше проблем.

После чего закатил глаза и захрипел, роняя с губ пенную слюну, окрашенную в темный цвет крови демона.

Я отшатнулась, сдерживая невольный вскрик. А уже через мгновение рядом был Дуглас, который преодолел разделяющее нас расстояние одним прыжком. Грубо выхватил из моей руки кинжал, занес его было над грудью Оливера, но почти сразу опустил. Приложил пальцы к шее одержимого, который уже затих после короткой, но страшной судороги.

— Что с ним? — Вопрос Лукаса прозвучал слишком громко в наступившей тишине. В то же мгновение последние нити заклинания, еще удерживающие его на месте, с негромким мелодичным звуком лопнули, и маг, не удержавшись на ногах, с размаха уселся на пол.

— Мне очень жаль, сьер, — тихо проговорил Дуглас и убрал руку от шеи Оливера, так и не нащупав пульса. — Но ваш брат сделал собственный выбор, не дожидаясь, пока мы решим его судьбу.

— Он… он… — заикаясь, выдохнул Лукас и затих, не в силах закончить страшную фразу.

— Теперь ему отвечать за свои деяния перед Альтисом. — Дуглас тяжело вздохнул и с лязгом вогнал кинжал в ножны, прикрепленные к поясу. — Простите.

Лукас закрыл лицо ладонями и замер. Его плечи чуть дрожали, словно он беззвучно плакал.

Я торопливо отвернулась, не в силах наблюдать за этим. Нет, мне не было жалко Оливера. Если демон рассказал правду — то брат Лукаса заслужил смерть. Но мне было до слез жаль Лукаса. Столько потерь из-за избалованного юнца, желающего, чтобы весь мир принесли к его ногам на блюдечке. И чего он добился своей якобы местью? Только погубил себя и разрушил чужую жизнь.

— Странно, — между тем задумчиво проговорил Дуглас, но не стал заканчивать фразу, словно всего лишь размышлял о чем-то вслух. Опять провел рукой по шее Оливера в безрезультатных попытках нащупать пульс.

— Хлоя, думаю, тебе лучше приготовить нам чаю, — глухо проговорил Лукас и посмотрел на меня через растопыренные пальцы. Хвала небесам, его глаза при этом были сухими, но их лихорадочный блеск меня встревожил. А он сдавленно продолжил: — Ты и без того видела сегодня слишком многое из того, что не подобает девушке. А мы с Дугласом пока приберемся здесь.

Я с сомнением пожевала губами. А не вздумает ли Лукас напасть на бывшего поверенного моей прабабушки, так ловко все это время маскировавшегося под безобидного старичка? Так сказать, отомстит за смерть брата, пока его тело еще не остыло.

— Идите, — с нажимом произнес Дуглас, уловив мои сомнения. Криво ухмыльнулся: — Стоит признать, давненько миновали те времена, когда за меня беспокоились красивые незамужние девушки. Я уж боялся, что навсегда, теперь радуюсь своей ошибке. Кстати, до начала хлопот советую вам сперва прогуляться по вашему безобразно заросшему двору. Там около одного из деревьев прямо у забора вы найдете одну забавную парочку. Наверное, они очень злы на меня, но мне было некогда уговаривать их отказаться от позднего и несколько неуместного визита к вам домой. Да, у них была благородная цель — помочь вам, но я справился с ней лучше.

Я тихонько ахнула, когда до меня дошел смысл его слов. Гилберт и Габриэль! Все-таки не усидели дома и отправились спасать меня. Поди, замерзли, как не знаю кто, — ночи-то сейчас еще прохладные.

«Куда хуже то, что их все это время живьем ели комары, — флегматично отозвался внутренний голос. — Так что поторопись, Хлоя».

Я поспешно кинулась прочь, но на самом пороге остановилась и обернулась.

— А… как?.. — спросила я, желая узнать, что надо сделать для снятия заклинания.

— Просто прикоснитесь к ним, — нетерпеливо оборвал меня Дуглас, поняв без слов. — Да, и возьмите это. А то еще ноги по темноте переломаете.

После чего небрежным движением руки сотворил крохотный лепесток пламени, а сам прибавил мощности величаво плавающему в воздухе шару, который моментально затопил комнату лучами яркого света.

И я вылетела из дома, отправившись вызволять горе-спасателей.

Я нашла эту парочку именно там, где и сказал Дуглас. Видимо, заклинание настигло их как раз в тот момент, когда они закрывали за собой калитку. Магический огонек заплясал над их головами, выдавая их месторасположение. Наверное, без его помощи мне действительно было бы трудно их найти. Раскидистый куст сирени надежно скрывал замершие фигуры как со стороны улицы, так и со стороны тропинки, ведущей к дому. Гилберт бережно поддерживал под локоть Габриэль, которая застыла с открытым ртом, видимо, что-то жарко доказывая ему.

Я легонько похлопала страдальцев по плечам. Заранее отпрыгнула в сторону, ожидая любой реакции от них. Полагаю, лично я была бы в бешенстве, если бы была вынуждена не меньше часа, а то и двух простоять на пронизывающем ветру.

— Тьфу, — первым делом с отвращением сплюнула Габриэль и отчаянно застучала зубами, с трудом выдавив из себя: — Полный рот мух и всякой гадости налетело!

Гилберт сжал кулаки и порывисто обернулся ко мне, желая задать трепку тому, по чьей милости застряли здесь.

— Я ни в чем не виновата! — торопливо сказала я, на всякий случай отступая еще на шаг. — Меня лишь послали освободить вас.

Гилберт немного расслабился от этих слов, быстро скинул с себя сюртук и набросил его на плечи замершей Габриэль, которая продолжала выбивать звонкую дробь зубами.

— Спа-спасибо, — заикаясь, поблагодарила она. Нагнулась и со стоном наслаждения принялась расчесывать себе щиколотки, не смущаясь нашего присутствия и приговаривая при этом: — О небо, как же хорошо! Ненавижу комаров.

По всему выходило, что именно ей досталось сильнее всего. Гилберт был в плотных штанах, которые не прокусывал гнус, кроме того, он позаботился и о сюртуке, сейчас пожертвованном на благо его спутницы. А вот Габриэль отправилась на помощь все в том же легоньком платьице, которое носила днем.

— Пойдемте в дом, — предложила я, с сочувствием глядя на Габриэль, которая оставила свои ноги в покое и так же яростно принялась расчесывать шею, оставляя на ней красные полосы от ногтей.

— Как я понимаю, схватка с демоном завершилась удачно? — хмуро осведомился Гилберт, и не думая двинуться с места.

— Относительно, — уклончиво отозвалась я. — На самом деле все оказалось совсем не так, как представлялось в начале.

— Правда? — Гилберт заинтересованно вскинул брови. — Собственно, я и отправился сюда, потому как не нравился мне этот спасенный Лукас, очень не нравился.

— Да не Лукас это был, — поторопилась я развеять его ошибку. — А Оливер. Просто он быстро сориентировался в обстановке и решил выдать себя за своего брата. И в шкафу он был заперт не просто так, а за дело.

— Правда? — протянул Гилберт.

— Вот видишь? — возбужденно затараторила Габриэль, которая продолжала безостановочно чесаться. — А я тебе говорила, что зря мы ему поверили. Мне его глаза сразу же не понравились. Холодные какие-то и лживые. Было в нем нечто странное.

— Ну, если учитывать, что Оливер был одержим демоном, то в чем-то ты права, — согласилась я. После пережитого я стала относиться к этой парочке как к родным, и думать забыв о каких-то там правилах хорошего тона.

— Жуть какая! — Габриэль так впечатлилась моим заявлением, что наконец-то перестала расчесывать кожу в безуспешных попытках унять зуд.

— Пойдемте, — мягко повторила я приглашение, глядя на нее с улыбкой. — Разговор будет долгим. Полагаю, лучше беседу провести за чашечкой горячего чая.

— Вы… — Гилберт замялся и осторожно исправился, видимо, тоже решив, что пережитые испытания возвели нас в ранг друзей, а не просто знакомых: — Ты кажешься совершенно успокоившейся. Как я понимаю, Анна тоже нашлась?

— Почти. — Я счастливо улыбнулась, впервые за этот долгий утомительный день почувствовав, что цепкая рука дурного предчувствия наконец-то не терзает мое многострадальное сердце. — Ну пойдемте же скорее в дом! Или так и будем беседовать здесь?

Гилберт усмехнулся и покачал головой. Предложил руку своей спутнице, и мы наконец-то покинули крохотный пятачок пространства около калитки.

Проходя мимо ярко освещенного окна гостиной, Гилберт чуть замедлил шаг. С его места было прекрасно видно, как Дуглас что-то выговаривает Лукасу. Тот стоял, грустно поникнув головой, а поверенный моей прабабушки мерил комнату широкими шагами, о чем-то разглагольствуя и активно жестикулируя при этом.

Затем взгляд Гилберта скользнул дальше, к стене, и юноша тут же поспешно передвинулся таким образом, чтобы загородить обзор Габриэль, тоже с любопытством глазеющей в окно. Благо, та все свое внимание обратила на двух спорящих мужчин.

— Да, сдается, разговор действительно будет интересным, — буркнул себе под нос Гилберт и торопливо зашагал дальше, увлекая за собой Габриэль, дабы та не увидела больше необходимого.

* * *

Мы с трудом разместились в небольшой кухне. Но мне сейчас была приятна теснота. После всего произошедшего я не хотела оставаться одна. То и дело казалось, будто из темного угла на меня кинется какая-нибудь жуткая тварь. Стоило мне закрыть глаза — как я видела окровавленное тело Оливера и собственную руку, обугливающуюся до костей. Интересно, когда-нибудь я сумею избавиться от этих кошмаров?

Войдя в кухню, первым же делом Габриэль рухнула на ближайший табурет и с выражением немого блаженства вытянула перед собой ноги.

— Убей меня, Хлоя, но теперь я и не пошевелюсь, — устало пробормотала она. — Поясницу после таких подвигов вообще не чувствую.

Гилберт, в свою очередь, поступил как настоящий мужчина. Он и не думал жаловаться, хотя ему тоже нелегко пришлось. Вместо этого он пробудил магический шар, плавающий под потолком, без лишних просьб отрегулировал его на максимум — и крохотное помещение залил яркий свет, несущий с собой тепло. Затем помог мне растопить плиту и налил воду в чайник. И лишь после этого позволил себе занять второй стул.

— Полагаю, вечер у тебя выдался еще хуже, чем у нас, — проницательно заметил он, глядя на меня. — Хлоя, у тебя на щеке и платье кровь. Насколько я понимаю — не твоя.

Я кинулась к умывальнику, установленному у одной из стен кухни. Посмотрела на себя в зеркало. Мое отражение, действительно, могло напугать любого. Бледное лицо, встрепанные волосы, просто-таки безумные глаза. Надо привести себя в порядок.

Но перед тем, как умыться, я еще раз вгляделась в россыпь бурых пятнышек на своей щеке. Хм-м, странно… Это была не кровь демона. Та имела характерный черный цвет. Но чья она тогда? Получается, Дуглас был ранен в ходе схватки. Наверное, поэтому он сидел после окончания боя. Но сколько силы в этом тщедушном старичке! Даже не попросил о помощи, первым делом решив поставить Лукасу мозги на место. А то ведь точно до скончания века примется винить себя в гибели брата, хотя, если судить здраво, тот погиб много лет назад, сразу, как вызвал демона.

— Рассказывай! — потребовала Габриэль, дождавшись, когда я вытру лицо жестким вафельным полотенцем. — Что тут произошло?

— Да ничего хорошего. — Я пожала плечами.

Говоря откровенно, я не имела ни малейшего желания пересказывать события минувшего вечера. Но прекрасно понимала, что Гилберт с Габриэль имеют полное право знать, чем завершилось столь запутанное дело. По сути, они тоже немало рисковали, пусть на время, но дав приют одержимому. Даже страшно представить, что могло бы произойти, если бы демон, заключенный в теле Оливера, сразу же бросился восполнять свою жажду крови и убийств. Наверняка все годы вынужденного заключения ему очень не хватало этих столь сомнительных развлечений.

Поэтому, вздохнув, я начала свой нелегкий рассказ, естественно, стараясь при этом обойтись без особо красочных подробностей. Я до сих пор не верила, что все завершилось благополучно для меня.

Гилберт слушал меня внимательно, не перебивая и с совершенно непроницаемым выражением лица. В отличие от него, Габриэль то и дело охала и ахала, выражая таким образом свое сочувствие ко мне и страх.

— Кошмар! — выдохнула она, когда я завершила долгий монолог упоминанием о смерти Оливера. — Кто бы мог подумать, что в нашем скучном провинциальном Аерни разразится такая битва! Маги, демоны, одержимые! Жуть какая!

— Да уж. — Я кивнула и повернулась к плите, на которой уже начал ворчать закипающий чайник.

— Забавно, — обронил Гилберт. Но пояснять свою загадочную реплику не стал, вместо этого вскочил со своего места и любезно помог разлить кипяток по приготовленным заранее чашкам.

— Что — забавно? — требовательно дернула его за рукав Габриэль. Судя по румянцу, выступившему у нее на щеках, она наконец-то согрелась, хотя еще не торопилась избавиться от одолженного сюртука.

— Я всю жизнь мечтал о каком-нибудь приключении, — пояснил Гилберт, криво ухмыльнувшись. — Зачитывался книгами в библиотеке бабушки и грезил о других странах. Представлял себя великим воином и искусным магом. Даже, помнится, пытался научиться передвигать предметы усилием воли. Безуспешно, понятное дело. И вот судьба подкинула мне небывалый шанс поучаствовать в настоящем магическом сражении. А я провел весь поединок, играя роль статуи в палисаднике. Но знаете, что самое смешное?

Гилберт сделал паузу, выжидательно глядя на нас. Мы с Габриэль в унисон пожали плечами, выражая свое недоумение.

— Самое смешное, — продолжил он, немного понизив голос, — что я безумно рад этому обстоятельству! Честное слово, не хотел бы я оказаться сегодня на твоем месте, Хлоя! Боюсь, я мог бы повести себя каким-нибудь совершенно недостойным образом перед ликом опасности. Не знаю, впасть в ступор, например, начать рыдать, умоляя пощадить меня. Или, в конце концов, грохнулся бы в обморок.

— Неправда! — запротестовала Габриэль. — Я уверена, что ты поступил бы как настоящий храбрец и принял вызов!

— Надеюсь, боги никогда не пошлют мне возможность проверить твои слова. — Гилберт негромко рассмеялся. — Знаешь, теперь мне даже нравится моя тихая спокойная жизнь, в которой нет места таинственным убийствам и всяким ритуалам.

— Полагаю, теперь все вернется в норму, — влезла я со своей репликой. Помолчала немного и добавила с улыбкой: — По крайней мере, я на это надеюсь. Сыта по горло приключениями.

— Правда? — вдруг вмешался в нашу дружескую беседу новый участник.

Улыбка еще играла на моих губах, когда я обернулась к двери. Я узнала голос Герды. Наверное, она уже очнулась и поспешила узнать, как закончился ритуал.

На пороге, небрежно привалившись плечом к косяку, действительно стояла моя помощница по хозяйству. Но при взгляде на нее мое хорошее настроение моментально испарилось. Было что-то странное во взгляде Герды, от чего меня кинуло в холодную дрожь. В ее глазах пылала такая обжигающая ненависть и злоба, что мне стало трудно дышать. Она смотрела на меня так, будто уже сжимала пальцы на моем горле, желая удушить.

— Герда, с вами все в порядке? — с трудом просипела я, на всякий случай потерев шею, дабы убедиться, что до меня не дотянулись ничьи призрачные руки.

— Сюрприз, не правда ли? — Герда оскалилась, продемонстрировав мелкие белые зубы. — Когда же вы, смертные, уясните, что однажды вызванный демон не уйдет без обещанной жертвы? Ритуал не был завершен, милочка.

Я пискнула от ужаса, когда до меня дошел смысл фразы женщины. Неужели Ваал не был изгнан, а нашел свое новое прибежище в теле Герды? Но как это могло произойти?

— Что это значит? — недоуменно спросила Габриэль, видимо, еще не осознав, что происходит. — Хлоя, кто это?

А в следующее мгновение Герда кинулась на меня. Она преодолела разделяющее нас расстояние за одно мгновение, уложившееся между двумя ударами сердца. Стоит ли говорить, что оно уже частило вдвое, а то и втрое быстрее обыкновенного, от страха рухнув куда-то в пятки.

Я взвизгнула. Каким-то чудом умудрилась выплеснуть в лицо одержимой женщины чашку с еще не остывшим чаем. Но Герда даже не подумала остановиться, хотя наверняка ощутила боль от ожога. А в следующую секунду я уже лежала на полу, опрокинувшись вместе со стулом под тяжестью чужого тела. От падения я едва не лишилась сознания. В затылке словно что-то взорвалось после столкновения с полом, из глаз посыпались искры.

— Сдохни! — прошипела мне в лицо обезумевшая Герда, все крепче сжимая смертельную хватку на моем горле. — Ты — моя добыча!

Я хрипела, сражаясь за каждый глоток воздуха, и беспорядочно молотила руками и ногами. По-моему, пару раз мне удалось ощутимо приложить Герду кулаками, но она не обращала ни малейшего внимания на те удары, которыми я ее осыпала.

Но вдруг все закончилось. Какая-то неведомая сила оторвала от меня Герду, и я захлебнулась от избытка воздуха. Безумно саднило горло, перед глазами в преддверии обморока плавали темные круги. Однако я с огромным трудом перевернулась на бок и увидела, что моим спасителем явился Гилберт. Он заломил Герде руки и удерживал ее, не давая вновь кинуться на меня.

— Ты не понимаешь! — закричала та, осознав, что силы слишком неравны и ей не совладать с молодым парнем. — Если Хлоя погибнет — то твоей бабке достанется все состояние Элизы Этвуд! Долго ей еще осталось? Год, два? А значит, вскоре и ты разбогатеешь. Сумеешь оплатить все долги отца, чтобы больше не стыдиться родства с ним. Сыграешь пышную свадьбу со своей красоткой.

— Что? — недоуменно переспросил Гилберт, не ожидая, что демон обратится к нему.

Герда, воспользовавшись удобным случаем, дернулась еще раз, но он продолжал крепко удерживать ее, не теряя бдительности. И тогда демон, вселившийся в ее тело, сменил тактику. Теперь женщина заговорила вкрадчиво, и ее шепот прямо-таки вползал в уши.

— Нас тут трое, — сказала она. — Твоя невеста сбежала — и правильно сделала. Никто не узнает, мой мальчик. Просто отпусти меня — и я все сделаю сама. Получив заслуженную добычу, я уйду. Клянусь! И никогда больше не потревожу ни тебя, ни твою семью. Ты ведь знаешь, насколько состоятельной была Элиза. А ведь она не гнушалась воровством, забрав себе парочку особо приглянувшихся книг из библиотеки закадычной подружки. Подумай, стоит ли эта семейка жалости? Дай мне минуту. Всего одну минуту. И перед тобой откроется целый мир. Сбудутся твои мечты о красивой жизни и путешествиях в другие страны. Крошка Габби как страшный сон забудет те времена, когда была вынуждена подрабатывать служанкой. И ты получишь возможность вновь увидеть родителей. Хотя бы ради того, чтобы выплюнуть им в лицо свое презрение и показать, как многого ты добился и без них.

Гилберт молчал. Его обычно бесстрастное лицо дрогнуло, выдавая смятение чувств. В карих глазах читалось отчаяние. И я вполне понимала его эмоции. Кто я для него? Лишь случайная знакомая, которая всего за пару дней принесла больше проблем, чем он ведал за всю жизнь. И потом, демон не требовал убить меня. Он просто предлагал ему отступить. Сделать шаг в сторону и зажмуриться, не глядя на то, что произойдет потом. С таким грузом на душе вполне можно существовать. Это даже не преступление, так, слабость характера и осторожность, опасно балансирующая на грани трусости. Но кто за это осудит? Ведь далеко не каждый рискнет вступить в схватку с одержимым. Не проще ли переждать заведомо обреченный поединок, а затем насладиться столь сладкими и вожделенными плодами нежданно свалившегося на голову богатства? В конце концов, победителей не судят.

— Ну же, мой мальчик! — В голосе Герды прорезались нотки нетерпения. — Решайся скорее. Честное слово, ей не будет больно. Все равно она уже обречена. На ней не одна, а целых две метки.

Я была почти готова к тому, что Гилберт разожмет руки и сделает так, как ему приказывал демон. Однако в следующую секунду он скривился от отвращения и гневно прошипел:

— Иди к Альтису!

Герда взвыла, осознав, что добыча ускользает из рук. Рванула было ко мне в еще одной отчаянной попытке, но вдруг замерла, уставившись на что-то поверх моей головы.

— Ваал, а ты хитер, — раздался голос Дугласа.

— А ты стареешь, — огрызнулась одержимая. — Не разгадал столь примитивной ловушки!

— Бывает. — Судя по звукам, Дуглас тяжко вздохнул. И вдруг у меня над головой коротко и страшно свистнул ярко-зеленый шар заклинания, который угодил Герде прямо в грудь. Женщина дернулась и безвольно обмякла в руках Гилберта.

— Вы ее убили? — с ужасом спросил он, не спеша отпускать ее на пол.

— Оглушил, — поправил Дуглас. — Ее разум еще спит под воздействием того отвара, что ей дал Лукас. Этим и воспользовался Ваал, заняв на время ничейное тело. Но теперь я запер демона. И не успокоюсь, пока не изгоню его.

— А Герда? — сипло спросила я.

Поврежденное после схватки горло сильно болело, не давая мне говорить громче. Собрав свой жалкий остаток сил, я с трудом села, пока не рискуя вставать с пола, и повернулась к Дугласу. Поверенный стоял у порога и хмуро обозревал поле недавнего побоища. Из-за его плеча испуганно выглядывала Габриэль. Ага, так вот куда она делась, когда на меня напала Герда! Побежала за помощью! А я ее в трусости успела обвинить. И, кашлянув, я продолжила:

— Она не пострадает?

— Нет. — Дуглас покачал головой. — Она не давала согласия на сделку. Ваал в ее теле незваный гость. Не беспокойтесь, найна, все будет хорошо.

— Хлоя! — В следующую секунду в тесную кухню, в которой и без того некуда было яблоку упасть, ворвался Лукас, легко оттеснив в сторону Дугласа и Габби. Я успела заметить, как поверенный побледнел, словно от сильной боли, когда маг неосторожно задел его, протискиваясь мимо.

— Хлоя! — повторил Лукас, рухнув на колени передо мной. — Ну в какую беду ты опять угодила? Право слово, тебя ни на миг нельзя оставить одну!

— Да я так… — смущенно забормотала я. Затем напустила на себя суровый вид и поинтересовалась. — А ты где был? Дуглас поспел раньше тебя.

— Я прощался с братом, — глухо сказал Лукас. — Мы отнесли его тело ко мне в дом. Дуглас вернулся, а я остался, чтобы… Чтобы просто посидеть и подумать кое о чем.

— Молодые люди! — вмешался в разговор Дуглас, явно не оценив трагичности момента. — Предлагаю всем посторонним покинуть сию скромную обитель. Позвольте мне закончить дело. Как уже верно сегодня подметил Ваал, с болтунами всегда намного меньше проблем. Давайте не будем второй раз совершать ту же ошибку.

Я честно попыталась встать, но, ойкнув, опять опустилась на прежнее место. Ноги просто отказались держать меня, колени словно превратились в горячий кисель.

Лукас, хмыкнув, легко подхватил меня на руки и без возражений отправился к выходу. Теперь Дуглас был настороже и вовремя посторонился, давая ему пройти и при этом рефлекторно прижав локоть к левому боку. Наверное, именно туда и ранил его демон. За нами в коридор выскользнула и Габриэль.

Последнее, что я услышала, прежде чем закрылась дверь, было обращение к Гилберту.

— А вас, юноша, я попрошу остаться, — произнес Дуглас. — Вы очень удачно удерживаете несчастную в той позе, которая мне необходима.

* * *

Лукас отнес меня в мою спальню, по дороге решительно миновав гостиную. Габриэль, проходя мимо, бросила было любопытствующий взгляд в комнату, но тут же испуганно ойкнула и ускорила шаг, догоняя нас. Понятно. Видимо, весь следующий день предстоит посвятить грандиозной уборке. Вряд ли мужчины догадались уничтожить все следы ритуала. Скорее, так и оставили пятна крови на полу. Ну что же, будем надеяться, что завтра никто не заявится ко мне спозаранку в гости. А то мне будет весьма непросто объяснить этот беспорядок.

Почему-то сама мысль о том, что я когда-нибудь буду вновь принимать в этой комнате гостей, насмешила меня. Больше всего на свете мне хотелось закрыть гостиную на ключ и никогда больше не входить туда. Интересно, а что скажет Анна, когда вернется домой? Не будет ли она страдать здесь от постоянных кошмаров с ее-то способностью видеть души давно умерших людей?

«Но с другой стороны, в гостиной как раз никто и не умер, — несогласно шепнул внутренний голос. — Была уничтожена всего лишь телесная оболочка демона, а сам Оливер погиб много лет назад».

За всеми этими переживаниями я не заметила, как наша скромная процессия вошла в мою спальню. Лукас сгрузил меня на кровать, Габриэль примостилась рядышком на самом краешке постели, а сам маг остался стоять.

— Думаю, нам всем надо выпить чего покрепче, — проговорил он и тут же, не дожидаясь нашего ответа, выскользнул за дверь.

— А все-таки Гилберт повел себя как настоящий герой! — неожиданно с нескрываемой ноткой хвастовства проговорила Габриэль.

— В каком смысле? — переспросила я, не уловив стремительного бега ее мыслей.

— Ну как же? — Габриэль удивленно вздернула тонкие брови. — Помнишь наш разговор прямо перед нападением этой женщины? Гилберт сокрушался, что не в силах предугадать, как сам бы поступил в опасной ситуации. И тут же боги послали ему шанс испытать свое мужество. Конечно, он растерялся, но всего на пару секунд. Затем приказал мне бежать за помощью и полез спасать тебя.

— Да, он действительно поступил как герой, — отозвалась я, думая о том моменте, когда Герда сообщила Гилберту, от кого зависит его благосостояние. Это было так легко — отступить в сторону и позволить демону завершить начатое. И все-таки он так не поступил. Теперь мне даже стыдно, что я позволила себе усомниться в нем.

— А вот и я! — провозгласил Лукас, без стука врываясь обратно. Вручил мне и Габриэль по бокалу, один оставил себе и щедро плеснул в каждый из бутылки с непрозрачной мутной жидкостью, от которой сильно пахло алкоголем. Внушительно предупредил: — Только до дна и залпом!

Мы с Габриэль нерешительно переглянулись. Затем в унисон принюхались к бокалам и так же, не сговариваясь, скривились. Пришлось Лукасу вдохновлять нас, так сказать, личным примером. Он выпил свою порцию со столь безмятежным видом, будто в бокале плескалось что-то, не крепче чая. Я пожала плечами, резко выдохнула и опрокинула в рот содержимое бокала. Правда, тут же пожалела о содеянном, поскольку огненная жидкость вихрем промчалась по пищеводу и упокоилась где-то в глубинах моего желудка, выдавив слезы из глаз.

Рядом кашляла покрасневшая Габриэль, которая тоже не ожидала такой подлости от Лукаса и вслед за мной осушила предложенный напиток одним глотком.

— Какая мерзость! — просипела я, с отвращением отставляя бокал в сторону. И без того еще ноющее после схватки с Гердой горло разболелось пуще прежнего.

— Зато спать крепче будешь. — Лукас наклонился и поднял с пола бутылку, после чего налил себе еще. Нам, правда, больше не стал предлагать. И сел на стул около трюмо, повернув его таким образом, чтобы оказаться лицом к нам.

— Слушай, прости меня, — проговорила я, испытывая смутное чувство вины за случившееся в гостиной. Все-таки, как ни крути, я согласилась помочь Дугласу, хотя это шло вразрез с желанием Лукаса. — Мне очень жаль, что все так случилось с твоим братом.

— Да, мне тоже. — Лукас помрачнел и отвел взгляд. Затем, все так же не глядя на меня, с трудом выдавил: — Тебе не в чем себя винить, Хлоя. Все, что сделал Оливер, он сделал по собственному почину и желанию. Он сам выбрал себе такую судьбу. Жаль, конечно, что мне не удалось его спасти, но что поделать, если он сам не желал спасения, принятого из моих рук?

Габриэль не вмешивалась в наш разговор, хотя в ее серых глазах ярко горел огонь любопытства.

— А о чем ты так долго разговаривал с Дугласом? — поинтересовалась я.

— Да так. — Лукас смущенно улыбнулся. — В основном он ругал меня. Обзывал любителем, который полез совершенно не в свое дело. Мол, кто начинает ритуал призыва демона, прежде не узнав самого элементарного — его имени. Распекал меня на все лады за то, что я не прибегнул к помощи специалистов, когда самостоятельно поймал Оливера, а приехал сюда, желая найти у Элизы Этвуд рецепт спасения брата. Ну и так, по мелочи. Да я не в обиде на него. Все было справедливо. Я бы сам себя назвал куда хлеще.

— А откуда он вообще узнал, что ты здесь появишься? — спросила я. — Ведь Дуглас впервые появился в Аерни еще тогда, когда были живы и моя прабабушка, и мой прадедушка. Сначала, правда, бывал тут наездами, но около года назад перебрался окончательно. Я понимаю, если бы он появился здесь сразу перед или после твоего приезда. Это бы действительно означало, что он выслеживал тебя. Но в данном случае имеет место слишком большой отрезок времени.

— Все просто. — Лукас пожал плечами. — Я написал свое первое письмо Элизе Этвуд как раз около пяти лет назад, то есть примерно в то время, когда Дуглас впервые ее навестил. Тогда я напал на след Оливера, и мне необходимо было узнать, как можно лишить одержимого сил. Элиза ответила на удивление быстро. Она посоветовала мне не глупить, а обратиться к экзорцистам, если у меня есть подозрения, будто кто-то из моих знакомых заключил сделку с демоном. Даже дала имена некоторых из них и советы, как их найти. Не адреса, конечно. Специалистам подобного толка тоже приходится соблюдать осторожность. За ними зачастую ведется настоящая охота. Но все же, руководствуясь этими указаниями, я бы мог связаться кое с кем, кто, в свою очередь, убедившись в искренности моих намерений, свел бы меня с нужным человеком. Понятное дело, эта отписка меня совершенно не устроила. Я был твердо настроен разобраться с Оливером без привлечения посторонних. Как-то стыдно было трясти перед незнакомым человеком грязным бельем моей несчастной семьи. И я написал еще одно письмо, в котором признался, что речь идет о личном деле, и если Элиза не захочет мне помочь, то мне придется действовать на свой страх и риск со всеми вытекающими из этого последствиями. Видимо, мой решительный настрой убедил твою прабабушку, что дело и впрямь серьезно. И она дала мне некоторые рекомендации, позволившие заманить Оливера в ловушку и обезопасить окружающих.

— По всей видимости, тогда же она связалась с Дугласом, — медленно проговорила я.

— Да. — Лукас кивнул. — Элиза была твердо убеждена, что в некоторых вопросах любительщина недопустима. Я рыскал по всей стране в поисках брата, письма приходили на адрес моего знакомого, который пересылал их мне с оказией. Помню, примерно в то время, когда у меня началась переписка с Элизой, он передал мне записку, в которой просил быть осторожней. Мол, ему кажется, что за его домом и им лично установлено наблюдение. Тогда я не был склонен связывать это с твоей прабабушкой. Врагов у меня всегда хватало, к тому же мое возвращение в Итаррию было еще не совсем законным, и я справедливо опасался слишком рьяного внимания служителей закона. На некоторое время я затаился, перестав беспокоить Элизу письмами.

— Теперь понятно, почему Дуглас навещал мою прабабушку так редко. — Я задумчиво пожевала губами. — Он приезжал раз в месяц дабы убедиться, нет ли новых известий о тебе.

— Два года назад мои поиски увенчались успехом, — продолжил Лукас, словно не услышав моей фразы. — Я поймал-таки Оливера. К тому моменту я уже мог не опасаться высылки из страны или нового ареста. Но я далеко не сразу вновь обратился к Элизе за помощью, боясь, что она вновь заведет старую песню с настойчивым сватаньем какого-нибудь специалиста. Сначала я попытался справиться сам. Перечитал массу книг, почерпнул в них много нового, но все, у кого я пытался вызнать что-нибудь о подробностях этих проклятых ритуалов, неизменно показывали, что считают подобные разговоры в высшей степени неуместными. Кто-то отказывал мне более-менее вежливо, кто-то не гнушался выставить за порог при помощи слуг. И я вновь пришел к тому, с чего начинал. Мне необходимо было получить у Элизы Этвуд профессиональную консультацию. Она была единственной из множества опрошенных, кто осмелился дать мне хоть какой-то совет, более того — совет действенный. В общем, я вновь сел за перо и бумагу. Я понимал, что это мой последний шанс, поэтому постарался описать сложившуюся ситуацию как можно подробнее.

— Смею сказать, ваши эпистолярные способности до глубины души тронули нейну Элизу, — внезапно прервал его голос Дугласа.

Я повернула голову и увидела поверенного, который стоял у дверей спальни. Он любезно кивнул мне и вновь посмотрел на Лукаса, который пристально разглядывал свои руки. Удивительно, что никто из нас не заметил появления Дугласа. Опять магия?

— А где Гилберт? — пискнула Габриэль, не обнаружив своего возлюбленного рядом с поверенным.

— Остался с Гердой, — обронил Дуглас. Перевел холодный взгляд на Габби и почти приказал ей: — Полагаю, вам стоит присоединиться к милому юноше. Вдруг ему потребуется помощь?

— Но… — запротестовала Габриэль, явно желая дослушать рассказ Лукаса до конца.

— Идите! — таким тоном бросил Дуглас, что я сама едва не встала и не отправилась восвояси.

Габриэль не осмелилась спорить. Она встала, жалобно вздохнула и юрко выскользнула за дверь, напоследок сокрушенно покачав головой.

— Я тоже оценил ваше письмо по достоинству, — продолжил Дуглас, дождавшись, когда в коридоре затихнут шаги Габриэль. — Оно доказало мне, что дело и впрямь серьезное. Именно тогда я окончательно переехал в Аерни, лишь изредка покидая город для встречи с семьей. Увы, здоровье Элизы к тому моменту сильно пошатнулось. Во-первых, солидный возраст, во-вторых, смерть супруга, любовь к которому она умудрилась пронести через годы семейной жизни, не всегда, конечно, безоблачной, но все же. И я прекрасно осознавал, что Элизе недолго осталось быть моей помощницей. По моей просьбе она открыла вам свое истинное место жительства, пригласив в Аерни с заверениями о том, что окажет любую помощь в проведении ритуала. К сожалению, вы слишком долго думали по поводу ее любезного предложения. Когда я получил ваше согласие — Элиза Этвуд уже была мертва.

— Ну, могу оправдаться лишь тем, что мне очень непросто дался переезд. — Лукас слабо хмыкнул. — Я все-таки был не один. Мне надлежало придумать способ, как переправить в Аерни брата, не привлекая к нему особого внимания. Поэтому сначала я отыскал Герду, у которой передо мной был неоплаченный долг из прошлого. Она согласилась помочь. Приехала в Аерни, подыскала мне подходящий дом, хозяева которого согласились уступить его за вменяемые деньги. В общем, все это заняло неожиданно много времени.

Дуглас благосклонно выслушал оправдания Лукаса и кивнул, показывая, что принимает его объяснения. После чего вернулся к своему рассказу.

— Как бы то ни было, но смерть Элизы породила для меня огромное количество проблем, — сказал он. — Я прекрасно понимал, что Лукас ни за что не согласится отдать своего одержимого брата на попечение экзорциста, раз уж он столько лет мучился с ним в одиночку, пытаясь найти несуществующий способ лечения. Необходимо было каким-либо образом заставить его задержаться в городе. С одной стороны, книги с описанием ритуалов, в которых, возможно, содержался рецепт против его беды, были достаточной приманкой, но с другой — надлежало придумать еще что-нибудь. Что-то, что привязало бы его к Аерни. К тому моменту я уже выяснил, с каким именно демоном предстоит иметь дело. Помог тщательный анализ писем и знакомства в столичной полиции. Трагедия семьи Одли в свое время была на слуху, так что мне не составило особого труда сделать определенные выводы.

— И вы не придумали ничего лучшего, как вызвать в Аерни меня, поманив письмом, якобы написанным Элизой, — с горькой насмешкой произнесла я. Известие о том, что я послужила для Дугласа всего лишь приманкой в его охоте за демоном, ощутимо резануло сердце.

— Почему — якобы написанное? — Дуглас с показным удивлением сдвинул кустистые седые брови. — Письмо самое что ни на есть настоящее, написанное лично вашей прабабушкой. Да, мне следовало отправить его вам намного раньше, когда Элиза еще только предчувствовала свою кончину. Но тогда мне показалось это не лучшей идеей. Я расставлял силки на демона, а невинные девицы всегда были излюбленной пищей для слуг Альтиса. Но когда передо мной во весь рост встала проблема удержания Лукаса в Аерни, я понял, что ваше присутствие может помочь. Элиза показывала мне ваши магиснимки, которые ей тайком от вас присылала приятельница Джоанн. На них вы были очень хорошенькой и чем-то неуловимо напоминали первую жену Лукаса, бедняжку Джулию. Обе изящные брюнетки с темными глазами и милыми ямочками на щеках. В общем, я решил рискнуть. Почему бы и нет? С момента гибели Джулии прошло уже десять лет, и я рассчитывал, что сердце Лукаса уже достаточно освободилось от боли для того, чтобы раскрыться навстречу новому чувству.

— А вы тот еще тип, — хмуро бросил Лукас, которого слова Дугласа сильно задели. По крайней мере, маг аж побагровел от избытка чувств. И я вполне понимала его законное негодование. Ишь ты, сводник выискался. А ничего, что я едва не погибла в результате всех этих интриг и пережила немало чудовищных минут?

— Сами виноваты, — парировал Дуглас. — Если бы не ваше ослиное упрямство в отношении брата, то мне бы не пришлось городить такие огороды. Это дело бы завершилось намного раньше и проще для всех заинтересованных сторон.

Лукас открыл было рот, подумал немного — и закрыл его обратно, видимо, не найдя, что можно возразить на это в высшей степени резонное замечание.

— Получается, моя прабабушка умерла сама, а не была убита? — на всякий случай уточнила я, вспомнив рассказ Софии.

— А разве у вас были сомнения в этом? — Дуглас перевел взгляд на меня.

— Ну… да, — призналась я и поспешила дать объяснения, заметив, что поверенный все так же недоуменно смотрит на меня: — Ее тогдашняя помощница по хозяйству рассказала мне, что моя прабабушка никогда не ложилась спать без зажженных свечей, поскольку боялась темноты, а свет магического шара, даже приглушенный, раздражал глаза и вызывал головную боль. Но когда обнаружили ее тело — в подсвечниках не было ни единого огарка. Более того, даже тумбочка оказалась пуста, хотя она всегда держала при себе необходимый запас.

— О! — Дуглас неожиданно покраснел, словно мое разъяснение его чем-то смутило. Помолчал немного и сказал с внезапной досадой: — А я вас недооценил, найна Хлоя. За несколько дней вы развили просто-таки бешеную деятельность. Не думал, что вы разузнаете такие подробности о последней ночи Элизы Этвуд.

Я вскинула бровь, не понимая, из-за чего последовала такая бурная реакция, и Дуглас неохотно признался, поняв, что и без того выдал себя с потрохами.

— Это я забрал свечи, — буркнул он себе под нос и с преувеличенным вниманием принялся изучать носки своих грязных рассохшихся от старости ботинок, которым действительно бы не помешала жирная вакса. — Элиза тем вечером попросила меня побыть с нею. Она предчувствовала, что странница в белом уже стоит у порога дома, и не хотела оставаться одной в тот момент, когда придет ее черед навсегда покинуть этот мир. Я выполнил просьбу вашей прабабушки. Держал ее за руку до тех пор, пока она не перестала дышать. Не беспокойтесь, Элиза Этвуд умерла без боли и страданий. А свечи… У меня, как я уже говорил, девять детей, а работа экзорциста не предполагает огромных заработков. То густо, то пусто, как говорится. Свечи же всегда нужны при ритуалах. В общем, я посчитал их своеобразной платой за свои услуги.

Я мудро придержала язычок, так и готовый выпалить какую-нибудь остроту. Удивительный все-таки человек этот Дуглас! С одной стороны, безусловно, очень храбрый, поскольку далеко не каждый рискнет посвятить свою жизнь такому непростому делу, как изгнание демонов. Ведь для человека, обладающего магическим даром, есть масса намного более простых и приятных способов зарабатывать себе на жизнь. Но с другой — есть в его характере некоторые черты, которые ставят меня в замешательство. Вот как, например, назвать эту кражу свечей? А то, что это именно кража, сомневаться не приходится. И особенный вкус происшествию придает тот факт, что все это было совершено буквально в шаге от постели умирающей женщины, с которой, между прочим, Дуглас долгое время находился если не в дружеских, то в приятельских отношениях уж точно.

— А мой прадедушка? — сухо продолжила я расспросы, решив не комментировать факт вопиющего воровства.

— А что с ним? — невинно переспросил Дуглас и ощутимо расслабился. Видимо, обрадовался, что я не стала устраивать, так сказать, разбор полетов.

— В его смерти не было ничего подозрительного? — уточнила я. — Мне говорили, что на прощальной церемонии присутствовало всего четыре человека. Вы, сама Элиза, приезжий священник и тогдашний бургомистр Аерни, который вскоре после похорон сам погиб.

— Старик Кессиди погиб? — Дуглас недоуменно хмыкнул. — А я-то гадал, куда он пропал. Думал, что он вновь запил и дети в очередной раз отправили его на лечение к какой-нибудь знахарке.

— Он утонул, — пояснила я. — Полез купаться на следующий день после похорон Вильяма, когда на реке никого не было.

— Уверяю вас, Вильям Этвуд, как и его жена, покинул этот мир по одной-единственной причине: преклонный возраст, — проговорил Дуглас. — А Кессиди… Жалко, конечно, но я не вижу в его гибели ничего странного. Он действительно порой терял всяческие рамки и уходил в запой, порой настолько страшный, что начинал страдать от жестоких галлюцинаций. Скорее всего, на реке произошел один из таких приступов. И в пьяном угаре он полез в воду, спасаясь от бреда воспаленного сознания.

— Ясно, — протянула я. Замолчала, силясь сообразить, все ли узнала у Дугласа, что хотела, не осталось ли у меня каких-либо вопросов к нему.

— На сем славном моменте позвольте откланяться, — поспешил воспользоваться паузой Дуглас и нарочито сцедил в кулак зевок. — Ваша сестра, найна Хлоя, вернется домой завтра, ближе к обеду. Она сейчас у одной моей знакомой, живущей не в Аерни, а я слишком устал, чтобы сразу же отправиться за ней. Надеюсь, вы простите меня за это.

— Вы ранены, — скорее утвердительно, чем вопросительно проговорила я, вспомнив про кровь на своей щеке. Окинула маленькую фигурку поверенного внимательным взором, силясь понять, какая часть тела пострадала у него в бою. Помнится, Дуглас как-то странно прижимал к левому боку локоть. Но рубашка чистая и целая. На лице и руках тоже ни следа от возможного ранения. Даже царапины нет.

— Не ищите на мне боевых шрамов, — без особых проблем угадал причину моего замешательства Дуглас. Слабо усмехнулся. — Если Ваал и зацепил меня, то все уже зажило. Хотя, признаюсь честно, цапнул он меня знатно.

Я удивленно посмотрела на Дугласа, силясь понять, о чем он говорит. Разве возможна такая скорость регенерации? По-моему, это что-то из области детских сказок и легенд, когда у героя может отрасти, к примеру, палец взамен отрубленного. Лукас тоже воззрился на сухенького старичка с откровенным недоверием.

— Эх, молодежь. — Дуглас как-то странно хмыкнул. — Книг вам побольше читать надо. Тогда и вопросов меньше останется.

После чего повернулся с явным намерением уйти.

— Постойте! — окликнула его я в последний момент, и Дуглас с крайне недовольным лицом обернулся. И я затараторила: — А завещание моей прабабушки? Оно настоящее?

— А в этом-то вы почему сомневаетесь? — фыркнул Дуглас. — Или недостаточно изучили почерк вашей прабабки, пока разбирались с ее записями?

— Гилберт, тот парень, который помогал вам на кухне, сказал, будто Элиза желала, чтобы ее наследники продали дом, но в завещании об этом ни слова, — смущенно пояснила я. — Вот я и решила…

— И зря, — нетерпеливо перебил меня Дуглас. — Все-таки меньше доверяйте незнакомым людям. Может быть, когда-то Элиза и сказала что-то подобное в сердцах. Так это или нет, но в последний год жизни она переменила свое мнение. Больше всего на свете она желала, чтобы вы продолжили ее дело. Потому и загадочный срок в полгода, вынуждающий вас провести это время в Аерни. Элиза рассчитывала, что по истечении данного периода вы проникнетесь очарованием этого места и решите остаться.

Выпалив это на одном дыхании, Дуглас по-военному щелкнул каблуками ботинок, кивнул нам на прощание — и вышел прочь. Я не рискнула его больше останавливать. Пусть идет. Пожалуй, он больше любого из нас заслужил отдых. А мы с Лукасом остались в долгожданном одиночестве.

— Пожалуй, мне стоит пойти проведать Герду, — после неловкой паузы проговорил маг и встал со стула, на котором провел все время разговора. — Заодно отпущу твоих друзей. Им тоже надо отдохнуть.

— Постой, — неожиданно даже для себя вдруг попросила я. Смущенно улыбнулась. — Побудь со мной немного. Пожалуйста.

Лукас посмотрел на дверь, затем перевел взгляд на меня и согласно склонил голову. Осторожно опустился на краешек постели и взял меня за руку.

— Ты о чем-то хочешь спросить меня? — негромко поинтересовался он. — Давай. Все равно у нас сегодня ночь откровений.

О, как много вопросов я жаждала задать Лукасу! Например, почему его глаза меняют цвет, когда он волнуется. Или что за призрачные крылья появлялись за его спиной в те редкие мгновения, когда он колдовал при мне. Но самое главное — что теперь будет между ним и мною. Действительно ли я ему нравлюсь, или же он желал очаровать меня, чтобы получить доступ к записям моей прабабушки. Но я скорее бы откусила свой язык, чем позволила себе подобную бестактность. Даже мой скудный жизненный опыт доказывал, что о некоторых вещах не принято спрашивать напрямик. Поэтому я откинулась на подушки и негромко поинтересовалась:

— А все-таки, почему ты украл одну из книг моей прабабушки? Ведь это послужило для меня окончательным доказательством того, что ты якобы практикуешь ритуалы темной магии и пытаешься завлечь одну очень наивную особу в ловушку.

— Не украл, а позаимствовал, — хмуро поправил меня Лукас, покоробленный моим определением его поступка. — А почему… Ну, позволь тебе напомнить, что я вообще-то изъял все подобные книги из библиотеки Элизы. Испугался, что одна юная и наивная особа, несмотря на первый крайне неудачный опыт, продолжит свои изыскания. Полагаю, мои опасения были обоснованны, учитывая, что твое любопытство порой переходит всяческие рамки. Все-таки далеко не каждая благовоспитанная девушка залезет без приглашения в чей-либо дом, дабы проверить свои смутные подозрения.

Я насупилась, почувствовав в словах Лукаса справедливый укор. Ну да, в чем-то он прав. Я ведь тоже отличилась, позволив себе нарушить неприкосновенность чужого жилища.

— Так или иначе, но я быстро понял, что без твоей помощи мне все равно не обойтись, — после крохотной заминки продолжил Лукас, убедившись, что я поняла его намек на свой недостойный поступок. — Если честно, понятия не имею, почему эта злосчастная книга оказалась у меня под кроватью. Я был абсолютно уверен, что сгреб их все, когда относил обратно. Наверное, упала, а я не заметил.

— Наверное, — согласилась я, мельком подумав о том, что в таком случае речь идет о насмешке богов.

Как ни крути, но если бы я не обнаружила эту злосчастную книгу, то наверняка бы не нашла и запертого Оливера, покинув комнату до того, как он начал скрестись в шкафу. Тогда не случилось бы ритуала, и… А что, собственно, тогда бы произошло? Если бы Лукас прочитал заклинание вызова Ваала в то время, когда его брат был под замком, то демону пришлось бы покинуть тело Оливера, чтобы все равно явиться на призыв. Хм-м… Но тогда бы Оливер, по всей видимости, остался жив.

Я тряхнула головой, вдруг испугавшись своих мыслей. Что сделано — то сделано. К чему гадать, как бы все повернулось, если бы в прошлом что-либо изменилось? И потом, мне было совершенно не жалко Оливера. Он заслужил смерть. По-моему, Лукас поступал просто глупо, желая всеми возможными способами спасти брата. Но, естественно, говорить ему обо всем этом я не собиралась. Будем считать, что в дело вмешался случай. Тот самый случай, под который любят маскировать свою волю высшие силы.

Впрочем, была еще одна вещь, которую я не могла не выяснить. Да, порой излишнее любопытство приносит массу проблем, но когда речь идет о собственной безопасности — цепляешься к каждой мелочи.

— Когда Герда, одержимая демоном, пыталась меня убить, а Гилберт помешал ей, она крикнула очень странную вещь, — произнесла я, внимательно наблюдая за реакцией Лукаса.

— Какую же? — поинтересовался он, бесстрастно сжимая мою руку.

— Я не совсем поняла, — честно призналась я. — Что-то вроде того, что на мне уже две метки, и я все равно обречена. Что это значит?

В синих глазах мага промелькнула какая-то тень. Он недовольно цыкнул сквозь зубы и вновь поспешно натянул на себя маску демонстративного безразличия.

— Не бери в голову, — пожалуй, слишком быстро отозвался он. — Это мелочи. Демон просто юлил, пытаясь заставить Гилберта отступить.

— Но ты же сам говорил, что слуги Альтиса не способны на откровенный обман, — заметила я. — Они могут недоговорить, могут выставить факты в выгодном для них свете, но не солгать.

На сей раз в глазах Лукаса отразилось раздражение. Его пальцы, держащие меня за запястье, дрогнули, но все же он не разжал их.

— Не думаю, что тебе надо чего-то опасаться, — наконец после недолгой паузы ответил он. — По всей видимости, демон имел в виду, что после каждого ритуала темной магии аура участников меняется. Как бы понятнее объяснить… Запрещенные заклинания отличаются от разрешенных тем, что несут в основе своей разрушение и смерть. Даже краткий контакт с ними заставляет защитную оболочку души менять форму. Она словно съеживается, стараясь минимизировать вред. А ты дважды принимала участие не просто в ритуале темной магии, но была обещана демону как законная добыча. Поэтому сейчас твоя аура словно истерзанная тряпочка. Обожжена дыханием тьмы. Любой, кто обладает способностью к истинному зрению, увидит, о чем я говорю.

— Это теперь навсегда? — глупо переспросила я. Нет, я не сомневалась, что Лукас говорит мне правду. Однако была почти уверена, что он что-то утаивает.

— Нет. — Маг усмехнулся. — Даже самые серьезные раны рубцуются со временем, если, конечно, не являются смертельными. А душа вообще удивительная субстанция, которая обладает поистине неограниченным резервом к восстановлению. Все придет в норму, уверяю тебя. Через несколько месяцев даже самый пристрастный взгляд не обнаружит на твоей ауре никаких изменений. И доказательство тому — демон сказал про две метки, а не три. Считай сама: ритуал твоего отца, сорванный твоей матерью в последний момент. Ритуал, который я помешал тебе завершить. И сегодняшнее происшествие. Видишь, Ваал ошибся в подсчетах, а значит, я говорю тебе чистую правду.

Я ожидала еще каких-нибудь пояснений, но Лукас наклонился и ласково поцеловал меня в лоб.

— Спи, — прошептал он, и магический шар, мирно плавающий под потолком, начал гаснуть. Отблески его умирающего света искорками отражались в глубине зрачков Лукаса, завораживая своим неспешным танцем.

Я послушно закрыла глаза, поняв, что более не в силах бороться с усталостью. Прежде неощущаемая из-за азарта событий и откровений, сейчас она вдруг навалилась на меня свинцовым одеялом. Веки слипались под собственной тяжестью, мысли путались все сильнее и сильнее.

«Наверное, это какая-то магия», — попробовал было возмутиться внутренний голос, но тут же смолк.

И до самого последнего момента я чувствовала, что Лукас продолжает держать меня за руку.

* * *

Утро встретило меня неожиданной прохладой и тучами, из которых сеяла противная мелкая морось. Я широко зевнула, нежась под огромным пушистым одеялом и сонно глядя на окно, усыпанное снаружи капельками дождя. Выбираться из постели в столь отвратительную погоду совершенно не хотелось.

Я закрыла было глаза, намереваясь еще подремать, но тут же резко распахнула их. На меня навалились события прошедшей ночи. Ритуал, смерть Оливера, обезумевшая Герда, все эти бесконечные разговоры… О, небо, а я ведь и впрямь умудрилась обо всем забыть!

Я села, судорожно ощупывая себя. Последним в памяти оставался момент, когда я засыпала, сжимая руку Лукаса. Здравый смысл подсказывал мне, что девушке из приличной семьи не пристало оставаться в спальне наедине с мужчиной. И уж тем более немыслимым было проводить с ним всю ночь, пусть под этим и не подразумевалось ничего фривольного!

Однако меня немного успокоил тот факт, что на мне было то же платье, пусть и изрядное помятое. Значит, Лукас не пытался раздеть меня. Всего лишь укрыл одеялом, наверное, решив, что иначе я замерзну ночью. Очень мило!

Мои размышления прервал осторожный стук в дверь.

— Войдите! — крикнула я, невольно почувствовав радость. Наверное, это Лукас торопится пожелать мне доброго утра. Кажется, еще немного — и я влюблюсь в него по уши.

Но реальность оказалась суровей, чем в моих радужных мечтаниях. Дверь распахнулась, и на пороге предстала Герда. Моя помощница по хозяйству была немного бледна, но свежая одежда и аккуратная прическа показывали, что она полностью оправилась после вчерашней ночи. Хотя сомневаюсь, что она вообще что-нибудь о них помнит.

— Доброе утро, — вежливо произнесла Герда и аккуратно поставила около умывальника в углу увесистый кувшин. — Я нагрела вам воды и приготовила чистое платье. Думаю, вы пожелаете привести себя в порядок.

— Спасибо! — от души поблагодарила я ее, испытывая непреодолимое желание залезть с головой в таз с водой и долго тереть себя мочалкой.

— Ваши друзья, Гилберт и Габриэль, пьют чай в гостиной, — продолжила Герда. Помолчала немного и добавила, вдруг вспыхнув ярко-алой краской смущения. — Они рассказали мне, что произошло вчера. Найна Хлоя… Мне очень, очень жаль…

— Все в порядке, — оборвала я ее сбивчивые оправдания. — Я даже не думаю ни в чем вас винить. Что бы вчера ни произошло — в тот момент это были не вы.

— Спасибо. — Лицо Герды озарилось благодарной улыбкой. — Большое спасибо, найна!

— И, в конце концов, перестаньте меня так именовать, — с нарочитой ворчливостью попросила я. — Каждый раз, когда вы называете меня «найной», я чувствую себя лет эдак на десять старше.

— Я постараюсь, — лаконично заверила меня женщина. Помолчала немного, словно набираясь решимости, затем вытащила из белоснежного передника, повязанного поверх строгого темного платья, сложенный вдвое листок бумаги. Протянула его мне: — Вот, это вам.

Я приняла записку из ее рук, но не стала сразу же открывать, намереваясь дождаться объяснений.

— Это письмо от Лукаса. — Улегшаяся было краснота вернулась на шею и лицо Герды некрасивыми пятнами. — Он просил меня передать его вам, как только вы проснетесь.

— Правда? — только и смогла выдавить я из себя.

Сердце больно кольнуло. Если Лукас хотел мне что-нибудь сказать — то почему не сделал это лично? Боится? Стыдно?

— Я выйду, наверное. — Герда не смотрела в мою сторону, что подтверждало мои наихудшие опасения. — Если понадоблюсь — крикните, я буду неподалеку.

Естественно, первым же делом я открыла записку, едва только за Гердой закрылась дверь. Пробежала взглядом несколько скупых строк, затем глубоко вздохнула и прочитала письмо еще раз, более внимательно.

«Прости, Хлоя, — гласило оно. — Наверное, мне стоило бы дождаться твоего пробуждения, но я ненавижу прощания. Я уезжаю в Арилью. Мне надо закончить семейные дела и позаботиться о погребении Оливера».

Вот и все. Ни упоминания о том, собирается ли он вернуться, ни каких-либо теплых слов в мой адрес. И я тихонько шмыгнула носом, почувствовав, как глаза защипало от слез. Видимо, права я была в своих страхах. Я была нужна Лукасу лишь для приманки демона. Он знал, что я вряд ли соглашусь на участие в столь опасном деле, поэтому изо всех сил старался очаровать меня. Как говорится, влюбленная женщина опасна в своем безрассудстве и желании помочь дорогому человеку.

А в следующее мгновение я скомкала и откинула записку в сторону, ощутив мгновенную вспышку гнева. Ну уж нет, и не собираюсь плакать по этому предателю! Пусть катится в свою Арилью, пусть вновь открывает там мастерскую и наслаждается жизнью! Ни слезинки по нему не пророню. В конце концов, есть у меня гордость или нет? Да и не связывало нас ничего особенного. Пара поцелуев не в счет.

Решив так, я встала с кровати и отправилась к умывальнику приводить себя в порядок.

Старое платье, запачканное кровью Дугласа и демона, я безжалостно скомкала и выкинула. Все равно надеть больше не смогу. Ему на смену я выбрала домашний наряд из широкой цветастой юбки и такой же разноцветной блузки. Немного вызывающе, но я не собиралась сегодня идти в город. Дома дел хватает. Надо привести в порядок гостиную, наконец-то заняться заросшим сорняками палисадником.

«И поплакать в одиночестве, дождавшись, когда все гости разойдутся», — мудро добавил внутренний голос.

Я проигнорировала его совет, раздраженно воткнув в пучок на затылке еще одну шпильку, призванную укротить мои вьющиеся густые волосы и создать видимость прически. Вот еще не хватало — о Лукасе слезы лить.

Однако, несмотря на все мои старания, мне не удалось долго сохранять бесстрастное выражение на лице. Когда я вышла в гостиную, Гилберт и Габби как по команде повернулись ко мне и замолчали. Под их сочувствующими взглядами мне стало не по себе. И чего так уставились, спрашивается? Словно кто-то умер.

— Странное место для чаепития вы выбрали, — проговорила я, внимательно оглядываясь по сторонам и страшась увидеть на полу или стенах следы недавнего ритуала. Но, к моему величайшему удивлению, комната сверкала чистотой и порядком. Кто-то успел даже застелить ковер, предварительно выбив его от накопленной за годы пыли.

— А почему бы нет? — Габриэль недоуменно пожала худенькими плечами. И она, и Гилберт были во вчерашней одежде. Видимо, на ночь они оставались в доме, поэтому не успели ее сменить.

— Герда проснулась на рассвете и сразу же развила просто-таки бешеную деятельность, — пояснил Гилберт, усмехнувшись. — Дуглас просил нас остаться с ней, поэтому волей-неволей нам тоже пришлось встать. Мы помогли ей с уборкой, заодно рассказали о вчерашних событиях.

— О, — сочувственно произнесла я. — Мне так неловко. Я принесла вам столько неудобств, втянув во все это.

— Да ладно! — Гилберт весело рассмеялся. — Когда еще доведется в таких приключениях поучаствовать. Главное, что все хорошо закончилось.

— Спасибо. — Я благодарно улыбнулась ему. — Огромное вам спасибо! Не представляю, что бы я без вас делала! Особенно без тебя, Гилберт. Ты ведь спас мне жизнь.

— Пустяки. — Парень расцвел от моей похвалы. — Если что — обращайся еще. Правда, надеюсь, для следующего раза ты все-таки выберешь менее опасного противника.

— А я надеюсь, что следующего раза вообще не будет, — твердо сказала я и заняла кресло напротив дивана.

Габби вручила мне чашку с чаем, и я впервые за долгое время почувствовала на душе спокойствие. Да, мне было неприятно, что Лукас, по сути, трусливо сбежал, не найдя в себе силы и храбрости попрощаться лично. Но пусть высшие силы будут ему судьями. Насильно мил все равно не станешь.

— А вот и мы! — вдруг раздался из прихожей голос Дугласа, и в гостиную влетела Анна. Она с разбега кинулась мне на шею, едва не опрокинув вместе с креслом.

— Так мне и не дали выспаться, — измученно пошутил поверенный, появляясь на пороге. — Моя знакомая привезла вашу сестру, найна Хлоя, намного раньше, чем мы договаривались. Сказала, что девочка устроила настоящую истерику, требуя немедленно вернуть ее вам. Так что пришлось переиначить планы.

— Я так скучала, — пробормотала Анна, уткнувшись носом мне в шею и пощекотав ее своим дыханием. — И так волновалась! Я чувствовала, что ты сильно боишься — и боялась тоже.

Затем отстранилась, очень серьезно на меня посмотрела и вдруг резко втянула в себя воздух, совсем по-собачьи принюхиваясь.

— Ты изменилась, — заключила она. — От тебя теперь иначе пахнет.

— Правда? — Я смутилась от такой бесцеремонной детской откровенности. Покосилась на Дугласа, но тот лишь флегматично пожал плечами, словно говоря — ваша сестра, вот вы с ней и разбирайтесь, я и без того настрадался от нее. Габриэль и Гилберт тоже не рвались мне помочь.

— Ты теперь пахнешь как он. — Анна ткнула указательным пальцем в поверенного, все так же стоящего у порога и с интересом слушающего ее рассуждения.

— И что это значит? — Я беспомощно перевела взгляд на Дугласа, надеясь, что он все-таки соизволит дать мне хоть какие-нибудь объяснения.

— Вашей сестре надо учиться обращаться со своим даром, — сказал он. — Как я уже говорил вам, я прежде не встречал людей с такими способностями. Полагаю, Анна имеет в виду те следы, которые оставил на вас вчерашний ритуал.

— Это не следы, — упрямо поправила его Анна. — Это как… как…

— Метка, — тихо завершила за нее я и понимающе переглянулась с Гилбертом, который присутствовал в тот момент, когда одержимая Герда выкрикнула это мне в лицо.

— Да называйте это как угодно! — раздраженно махнул рукой Дуглас. — Поверьте, со временем все придет в норму, и эти следы или метки исчезнут. Вчера вечером перед уходом я установил на ваш дом кое-какую защиту в честь прошлой дружбы с Элизой. Постарайтесь в ближайшие полгода не гулять по темноте без лишней надобности, особенно в полнолуние, и не открывать двери перед незнакомцами. А если уж и открывать, то не приглашать войти. Ясно? Не думаю, что это составит особого труда для вас. Все равно по завещанию Элизы вы как раз весь этот срок будете привязаны к Аерни.

— Это точно не опасно? — на всякий случай переспросила я, почувствовав, что Дуглас что-то недоговаривает. Помнится, Лукас вчера тоже убеждал меня, что все в порядке. Причем практически этими же словами.

— Жить вообще опасно, — меланхолично протянул Дуглас. — Если бы вы знали, сколько этих следов на моей душе, — и ничего, все еще барахтаюсь потихоньку. Хотя говаривали, что Альтис назначил за мою голову чуть ли не персональную награду.

Я обняла Анну крепче. Ничего, прорвемся. Главное, что мы теперь вместе. И я ее больше никому не отдам.

— Надеюсь, вы позволите мне изредка обращаться за вашей, так сказать, профессиональной помощью, — продолжил между тем Дуглас. — Как я понимаю, вы не намерены отказываться от наследства, следовательно, книги Элизы переходят вам. Вы не возражаете, если порой я буду заезжать и изучать их?

— Конечно. — Я усмехнулась и лукаво добавила: — Правда, боюсь, каждый раз вам придется входить в дом без приглашения. Я уже уяснила, насколько коварны демоны и как легко они меняют обличия.

— Умница девочка! — Дуглас громогласно расхохотался, ни капли не обиженный моими словами. — Все схватываешь прямо на лету!

Потом, все еще улыбаясь, поклонился всем присутствующим сразу и вышел прочь.

— Это же относится и к вам. — Я строго посмотрела на Габриэль и Гилберта, сидящих рядышком. — Двери моего дома всегда перед вами открыты. Но никогда не спрашивайте, можно ли вам войти. А то, клянусь, попрошу в местном храме бадью со святой водой и опрокину на голову первого, кому потребуется особое приглашение.

— Договорились. — Гилберт заулыбался, впечатленный моей шуточной угрозой.

— А у меня, в свою очередь, тоже есть просьба к вам, — неожиданно прозвучал тихий голос Герды, о которой я совсем было забыла во время разговора. Я удивленно обернулась к женщине, занявшей самый темный угол гостиной, и она, смущаясь и комкая подол передника, продолжила: — Понимаю, это прозвучит несколько дерзко с моей стороны… Особенно после вчерашнего. Но если вы еще нуждаетесь в помощнице по хозяйству — то я бы с радостью осталась в Аерни. По сути, мне некуда возвращаться. Мой долг перед Лукасом полностью оплачен. Хотелось бы тихой спокойной жизни. И потом, я привязалась к Анне.

И она робко улыбнулась моей сестре, которая и не думала покидать мои колени, продолжая прижиматься ко мне так отчаянно, словно в любой момент нас могли разлучить.

— Конечно, оставайтесь! — пожалуй, даже слишком эмоционально воскликнула я, порадовавшись тому, что мне не придется искать новую помощницу. Подумала немного и хитро добавила: — Но при одном условии!

— Каком же? — Осветившееся было улыбкой лицо Герды вновь померкло. Видимо, женщина испугалась, что в ответ я потребую чего-нибудь невыполнимого.

— Если вы позволите увеличить ваше жалование вдвое, — выдержав должную паузу, важно произнесла я. — А то мне стыдно платить вам такие гроши.

— Договорились! — Герда с облегчением рассмеялась. — А я уж боялась…

## Эпилог

Поздним вечером, когда гости наконец-то разошлись по домам, а Анна легла спать, я поднялась в кабинет прабабушки. Там на письменном столе аккуратной стопкой лежали ее записные книги. Я взяла верхнюю, придвинула ближе стул и села. Зажмурилась и быстро уколола палец о переплет, произведя кровопускание. После чего отыскала описание ритуала, произошедшего в моем доме всего сутки назад. Взяла перо и добавила в конце краткую фразу: «Имя сего демона — Ваал».

Все то недолгое время, пока чернила высыхали, я смотрела в окно, залитое бесконечными потоками дождя. К вечеру непогода разошлась пуще прежнего, то и дело вдалеке начинал ворчать гром.

Неожиданно в отражении стекла я увидела Герду, видимо, заглянувшую, чтобы проверить — все ли в порядке.

— Доброй ночи, — проговорила она, оставаясь на пороге.

— Доброй, — глухо отозвалась я, занятая своими мыслями.

Герда несколько раз неуверенно переступила с ноги на ногу, словно сомневаясь, стоит ли начинать со мной разговор. Но после минутного размышления все же обронила:

— Не беспокойтесь, он обязательно вернется.

— А я и не беспокоюсь, — солгала я, поморщившись от внезапной боли в сердце.

— И правильно. — Герда или не услышала, или не захотела услышать горькой иронии в моих словах. Ободряюще улыбнулась мне: — Лукас знает, где вас искать. Ближайшие полгода вы все равно проведете в Аерни. Уверена, что он вернется гораздо раньше окончания этого срока.

После чего повернулась и вышла, плотно прикрыв за собой дверь.

А я захлопнула книгу и еще долго сидела в полумраке кабинета, слушая звуки дождя за окном и тихий шепот теней, собравшихся в углах комнаты.

# Примечания

1

В Итаррии принято деление населения на четыре сословия. К высшему принадлежит духовенство. К первому — дворяне, которые могут быть как наследственными, так и получившими дворянство благодаря особым заслугам перед короной. Для людей, входящих в этот круг, приняты обращения: нейн и нейна — для женатого мужчины и замужней женщины, найн и найна — для, соответственно, не состоящих в браке. Ко второму сословию принадлежат горожане и зажиточные крестьяне, способные купить себе право на фамилию. Для этой части населения принято обращение сьер и сьерра. И, наконец, к третьему, самому низшему сословию принадлежат люди, не имеющие фамилии.

2

Пакорт — азартная игра, получившая широкое распространение в Итаррии.