# Корона полуночи

Сара Дж. Маас

Победив в жестком состязании, Селена Сардотин, самая известная женщина-ассасин в Ардаланском королевстве, получает титул королевской защитницы. Эта должность почетная и опасная, ведь душа короля чернее смолы, а его железная рука не знает пощады. Селене хорошо это известно, но тайная цель, которую она скрывает даже от самых близких друзей и ради которой одержала победу, превыше любой опасности… На русском языке роман выходит впервые.

Сара Дж. Маас Корона полуночи


Стеклянный трон – 2


Аннотация


Победив в жестком состязании, Селена Сардотин, самая известная женщина ассасин в Ардаланском королевстве, получает титул королевской защитницы. Эта должность почетная и опасная, ведь душа короля чернее смолы, а его железная рука не знает пощады. Селене хорошо это известно, но тайная цель, которую она скрывает даже от самых близких друзей и ради которой одержала победу, превыше любой опасности…

На русском языке роман выходит впервые.

Сара Дж. Маас Корона полуночи


Сьюзен – моей лучшей подруге

до тех пор, пока от нас не останется прах.

И кое кому еще .


Часть 1

Королевская защитница


Глава 1

Штормовой ветер мгновенно захлопнул за нею ставни. Их звук – единственное свидетельство ее проникновения в дом – смешался со звуками бури. Оглушающе грохотал гром. Завывал ветер, дувший с моря. Она незаметно перелезла через стену сада, мгновенно добежала до особняка, в котором не светилось ни одно окно, влезла по водосточной трубе на оконный козырек и через считаные секунды оказалась в коридоре второго этажа.

Услышав глухие шаги, королевская защитница вжалась в нишу. Ее лицо скрывали черная маска и глубокий капюшон плаща. Ей хотелось раствориться среди теней и стать не более чем островком темноты. По коридору шла девушка‑служанка. Увидев открытое окно, она с ворчанием закрыла его на задвижку и продолжила свой путь. Вскоре ее шаги затихли в другом конце коридора, где находилась лестница. Мокрых следов на досках пола служанка не заметила.

Мелькнувшая молния ярко осветила коридор. Ассасин сделала глубокий вдох, мысленно пробегая по всем пунктам своей задачи. Они успели врезаться ей в память, пока она три дня подряд следила за этим особняком в предместье Бельхэвена. Пять дверей по обе стороны. Дверь спальни господина Ниралла была третьей слева.

Она прислушалась – не появится ли еще кто‑нибудь из слуг. Дом спал. Бодрствовали только гром, ветер и она.

Молчаливая и бесплотная, словно призрак, она прошла до нужной двери. Та открылась с легким скрипом. Пришлось дожидаться очередного раската грома, чтобы закрыть за собой дверь.

Вспышка молнии высветила мужчину и женщину, спавших на кровати под балдахином. Господину Нираллу на вид было не больше тридцати пяти лет. Его темноволосая красивая жена крепко спала в его объятиях. Чем же супруги так не угодили королю, что он пожелал их смерти?

Она подползла к кровати. Задавать вопросы – не ее дело. Ее дело – выполнять королевские приказы. От этого зависела ее свобода. Подбираясь к господину Нираллу, она еще раз мысленно перебрала все, что надлежало сделать.

Меч с легким звоном покинул ножны. Она шумно вздохнула, приготовившись к тому, что сейчас сделает.

Проснувшись и открыв глаза, господин Ниралл успел увидеть лишь меч королевской защитницы, занесенный над его головой.

Глава 2

Селена Сардотин бесшумно шла по коридорам стеклянного замка в Рафтхоле. Тяжелый мешок, зажатый в руке, раскачивался в такт шагам и постоянно ударял ее по коленям. На ней был плащ с капюшоном, закрывавшим почти все лицо, но, когда она подошла к дверям королевского зала заседаний, никто из стражников и не подумал преградить ей путь. Они прекрасно знали, кто она такая и в чем заключается ее служба королю. Нося титул королевской защитницы, она была старше их по званию. В замке было совсем немного тех, кто званием превосходил ее, и еще меньше тех, кто ее не боялся.

Селена подошла к открытым стеклянным дверям. Полы ее плаща слегка зашуршали. Стражники по обеим сторонам вытянулись. Селена кивнула им и двинулась дальше. Ее черные сапоги мягко ступали по красному мраморному полу.

В центре зала на стеклянном троне восседал король Адарлана. Его мрачный взгляд сосредоточился на мешке, раскачивающемся в пальцах Селены. Как и в три предыдущих раза, Селена подошла к подиуму, где стоял трон, опустилась на одно колено и склонила голову.

Дорин Хавильяр стоял позади отцовского трона. Сапфировые глаза наследного принца были устремлены на Селену. У основания подиума, всегда служа барьером между нею и королевской семьей, стоял Шаол Эстфол – капитан королевской гвардии. Он не видел ее лица (Селена и сейчас не откинула капюшон), зато она сразу заметила, что на лице капитана прибавилось морщин. Само лицо ничего не выражало, словно он впервые видел Селену. Ничего удивительного: такое поведение являлось частью игры, которую они вели последние месяцы. Шаол мог быть ее другом, человеком, заслуживавшим ее доверия, однако он по‑прежнему оставался капитаном. По‑прежнему отвечал за жизни членов королевской семьи.

– Встань, – приказал Селене король.

Селена встала, откинула капюшон и высоко подняла голову.

Король махнул ей рукой. В ярком солнечном свете блеснуло обсидиановое кольцо на его пальце.

– Сделала? – спросил он.

Обтянутой перчаткой рукой Селена достала из мешка отрезанную голову и бросила к подиуму. Все молча смотрели, как мертвая, разлагающаяся голова, похожая на подгнившую тыкву, с глухим грубым стуком запрыгала по мраморному полу. Соприкоснувшись с первой ступенькой подиума, голова остановилась. Мертвые белесые глаза уставились на красивую стеклянную люстру под потолком.

Дорин отвернулся. Шаол безучастно смотрел.

– Он сопротивлялся, – сказала Селена.

Король наклонился, разглядывая изуродованное лицо и следы рваных ран на шее.

– Я его едва узнал.

Селена криво усмехнулась, хотя тяжесть сдавила ей горло:

– Ваше величество, отрубленные головы плохо переносят дорогу. – Она снова полезла в мешок, достав оттуда отрезанную руку. – Вот перстень с его печатью.

Селена старалась не замечать трупного зловония, которое усиливалось с каждым днем. Она протянула руку жертвы Шаолу. Взгляд его бронзовых глаз не изменился. Капитан принял трофей и подал королю. Тот скривил губы, но все же снял с неподатливого мертвого пальца перстень. Руку он швырнул обратно Селене, а сам стал разглядывать добычу.

Дорин изменился в лице. Когда Селена участвовала в финальном поединке, принца почему‑то не настораживала история ее жизни. Интересно, чего он ждал от нее сейчас, когда она стала королевской защитницей? Конечно, при виде отрезанных голов и рук любого может стошнить. Даже после десяти лет жизни под игом адарланского владычества. А ведь Дорин никогда не бывал на поле битвы и не видел скованных цепью узников, бредущих к плахам… Хорошо еще, что наследного принца не вытошнило прямо в зале.

– Что с его женой? – спросил король, продолжая вертеть перстень уничтоженного врага.

– Покоится на дне моря, прикованная к останкам своего мужа, – хищно улыбнувшись, ответила Селена.

Она достала из мешка еще одну руку – женскую, худенькую и бледную. На руке блестел золотой свадебный браслет с выгравированной датой свадьбы. Селена протянула трофей королю, но тот покачал головой. Не поднимая глаз на Шаола и Дорина, она спрятала руку обратно в плотный холщовый мешок.

– Что ж, очень хорошо, – пробормотал король.

Селена замерла, а взгляд королевских глаз блуждал между нею, мешком и отрезанной головой. Потом король заговорил снова:

– В Рафтхоле завелись бунтовщики. Их число возрастает. Эти негодяи замышляют любым способом сместить меня с трона, а также пытаются вмешиваться в мои замыслы. Твое следующее задание – проникнуть в их змеиное гнездо и уничтожить их прежде, чем они сделаются серьезной угрозой моей империи.

Селена до боли в пальцах сжала мешок. Шаол и Дорин смотрели на короля так, словно и они впервые слышали о бунтовщиках.

Еще перед отправкой в Эндовьер она что‑то слышала о столичных бунтовщиках. Потом сама встречала их в соляных копях. Но узнать от короля, что его противники отнюдь не кучка недовольных… Селену поразило даже не это, а королевский приказ: ей одной уничтожить всех бунтовщиков. Последовательно и беспощадно… Однако при чем тут королевские замыслы? Откуда бунтовщикам знать, что замышляет король? Селена спешно загнала бурлящие вопросы поглубже, пока король не прочитал их на ее лице.

Король барабанил пальцами по подлокотнику трона, продолжая вертеть в другой руке перстень Ниралла:

– В моем списке подозреваемых в предательстве значится несколько имен. Я буду называть тебе их постепенно, одно за одним. Замок кишит шпионами.

Последние слова заставили Шаола превратиться в изваяние, но король подал ему знак. Капитан приблизился к Селене и протянул ей клочок пергамента.

Селена подавила желание заглянуть Шаолу в глаза. Его рука тоже была в перчатке. Подавая Селене пергамент, капитан коснулся ее пальцев. Прикосновение было секундным. Стремясь ничем себя не выдать, Селена взяла пергамент с единственным именем: Аркер Фэнн.

Ей понадобилось все самообладание. Помог и инстинкт самосохранения, иначе она бы непременно вздрогнула от неожиданности. Это имя было ей хорошо знакомо. Аркера она знала давно. Ей было лет тринадцать, когда он впервые появился в Башне ассасина. Юноша несколькими годами старше ее, он уже тогда имел славу непревзойденного куртизана и пользовался большим спросом у знатных скучающих дам. У ассасинов он брал уроки самообороны, дабы в случае необходимости суметь защититься от ревнивых клиенток и их мужей.

Помнится, она тогда по‑детски в него влюбилась. Аркер милостиво позволял ей пробовать на нем свое девчоночье кокетство, доводя это занятие до полного абсурда, когда ей оставалось лишь глупо хихикать. Конечно, они не виделись несколько лет. Аркер перестал бывать в Башне еще до ее ареста и отправки в Эндовьер. Селена и представить не могла Аркера бунтовщиком. Добрый, веселый, обаятельный, он никак не мог быть врагом короны, да еще таким опасным, что король желал его смерти.

Чушь какая‑то. И что за идиот нашептал королю, будто Аркер – бунтовщик?

– Желаете, чтобы я убрала его одного или всех его клиенток тоже? – вырвалось у Селены.

Король растянуто улыбнулся:

– Так ты знаешь Аркера? Впрочем, ничего удивительного.

Это была насмешка и вызов одновременно.

Селена глядела вперед, мысленно приказывая себе успокоиться:

– Когда‑то знала. Его очень тщательно охраняли. Наверное, с тех пор его охрана лишь усилилась. Мне понадобится время, чтобы пробраться через все кордоны его стражей.

Она продумывала каждое произносимое слово. Прежде всего, время ей требовалось совсем для других целей. Селена намеревалась узнать, как и почему Аркер впутался в политические игры. Если король сказал ей правду, если Аркер и впрямь бунтовщик и предатель… Ладно, об этом она подумает потом.

– Даю тебе один месяц, – сказал король. – И знай, девка: если к тому времени он не будет лежать в могиле, я пересмотрю твое положение.

Селена изящно и почтительно кивнула:

– Благодарю вас, ваше величество.

– Когда покончишь с Аркером, я назову тебе следующее имя.

Селена всегда стремилась держаться подальше от политических страстей, как внутри Адарлана, так и в пределах империи. И надо же – судьба бросала ее в самую гущу политики. Удивительно.

– Поторопись, – предостерег король. – Действуй очень осторожно. Плата за Ниралла ждет тебя в твоих покоях.

Селена кивнула и спрятала пергамент в карман.

Король внимательно смотрел на нее. Селена заставила себя слегка изогнуть губы и придать глазам блеск, показывая, что захвачена предстоящей охотой. Наконец король перевел взгляд на потолок:

– Забирай голову, и можешь ступать.

Перстень Ниралла он опустил в свой карман. Селена подавила вспыхнувшее презрение. Как же, трофей.

Она подхватила за черные волосы голову несчастного Ниралла, подняла его отрезанную руку и убрала их в мешок. Едва взглянув на бледного Дорина, она беззвучно покинула зал.

Дорин Хавильяр стоял молча. Слуги втаскивали гигантский дубовый стол и мягкие стулья. Через три минуты здесь должно было начаться заседание королевского совета. Принц едва слышал, как ушел Шаол, сославшись на необходимость расспросить Селену о подробностях выполненной миссии. Король позволил ему уйти.

Селена убила супружескую пару. Она сделала это по приказу его отца. Дорин едва мог смотреть на нее и на короля. После жестокой бойни накануне праздника Ильмас, когда, опять‑таки по приказу его отца, были убиты сотни эйлуэйских мятежников, потрясенный Дорин решил всерьез поговорить с отцом и убедить его пересмотреть свою жестокую политику. Их разговор окончился очередной вспышкой королевского гнева. Но Селена…

Едва только слуги дотащили стол до середины зала и расставили стулья, Дорин тяжело опустился на свое обычное место по правую руку от отца. В зал входили советники, в числе которых был и герцог Перангтон. Тот сразу же подошел к королю и начал с ним о чем‑то перешептываться. Дорин не слышал ни слова.

Принцу не хотелось ни с кем разговаривать. Он сидел, тупо уставившись на кувшин с водой. Ему до сих пор было не по себе от изменившегося облика Селены.

Она стала такой два месяца назад – с тех самых пор, как король провозгласил ее своей защитницей. Все красивые и изысканные наряды исчезли, замененные на унылую узкую черную блузу и черные штаны. Роскошные волосы Селена теперь заплетала в длинную косу, прятавшуюся под плащом, в котором она ходила постоянно. Она чем‑то напоминала прекрасного призрака, лишенного памяти. Сегодня она посмотрела на принца так, словно не знала, кто он.

Дорин оглянулся на открытую дверь бокового прохода, в котором недавно исчезла Селена.

Если она могла убивать людей и хладнокровно доставать из мешка их отрезанные головы и руки, ей ничего не стоило затуманить принцу мозги, заставив поверить, будто он что‑то значит для нее. Превратить его в своего союзника, пробудить в нем такую любовь, чтобы он добился от отца назначения ее королевской защитницей…

Дорин оборвал эту мысль. Ему было слишком тяжело. Нужно увидеться с Селеной. Возможно, завтра. Посмотреть ей в глаза, чтобы убедиться, действительно ли она изменилась, или он ошибается.

А он что‑то значил в жизни Селены? Как принц ни старался, эту мысль ему было не прогнать.

Селена быстро и бесшумно шла по коридорам и лестницам, пока не спустилась к сточному каналу под заммком. Узнав этот путь, она частенько пользовалась им. Канал проходил невдалеке от ее потайного прохода. Зловоние было просто удушающим. Ничего удивительного: сточный канал принимал в себя все отбросы громадного замка.

Вскоре к звуку ее шагов добавились еще чьи‑то. Впрочем, она знала чьи. Это был догонявший ее Шаол. Селена молча продолжала идти, пока не достигла кромки канала. Там она остановилась, глядя на арки по обеим сторонам подземной реки. Кроме них двоих, здесь не было никого.

– Может, все‑таки поздороваешься? – не оборачиваясь, спросила она. – Или так и будешь тенью следовать за мной повсюду?

Сказав это, Селена повернулась. В ее руке по‑прежнему покачивался холщовый мешок с человеческими останками.

– Ты продолжаешь оставаться королевской защитницей? Или становишься прежней Селеной? – спросил капитан.

Его бронзовые глаза отражали свет факела.

Шаол, конечно же, заметил разницу. Он подмечал все. Селена не знала, нравится ли ей такая наблюдательность. Особенно когда в его словах улавливались язвительные нотки.

Когда она не ответила, Шаол спросил:

– Как Бельхэвен?

– Такой же, как всегда.

Она точно знала суть вопроса: Шаола интересовали подробности ее миссии.

– Он сопротивлялся? – спросил Шаол, кивком подбородка указывая на мешок.

Селена пожала плечами и вновь повернулась к темной смрадной воде:

– Ничего такого, с чем бы я не могла справиться.

Размахнувшись, она швырнула мешок в канал. Оба молча следили, как страшный груз несколько раз качнулся в волнах, потом медленно ушел под воду.

Шаол кашлянул. Она знала, до чего ему ненавистны королевские задания. Когда она отправлялась на самое первое (ее путь лежал в богатую усадьбу на побережье, неподалеку от Меа), капитан места себе не находил. Селена уже подумывала, что он станет ее отговаривать. Когда она вернулась (тоже с отрезанной головой) и по городу поползли слухи о жестоком убийстве сановника Карлена, Шаол целую неделю не мог смотреть ей в глаза. Но чего он ждал? У нее не было иного выбора.

– И когда же ты приступишь к своей новой миссии? – спросил он.

– Завтра. Или послезавтра. Мне надо отдохнуть, – торопливо добавила она, видя, как он хмурится. – Мне понадобится не более двух дней, чтобы выяснить, какова у Аркера охрана, и найти способ проникновения. Надеюсь, я управлюсь гораздо раньше месяца, отпущенного королем.

Она не стала говорить, что прежде всего надеется узнать, каким образом Аркер оказался в королевском списке и на какие замыслынамекал король. Тогда она решит судьбу куртизана.

Шаол шел рядом с Селеной, по‑прежнему глядя на темную воду. Внутреннее течение наверняка уже подхватило мешок с останками и мчало к реке Авери. А дальше речные воды унесут его прямо в море.

– Мне нужно расспросить тебя о подробностях, – сказал Шаол.

– Может, вначале ты угостишь меня обедом?

Капитан сощурился. Селена надула губы.

– Я не шучу. Мне необходимо знать подробности того, что произошло с Нираллом.

Селена усмехнулась, отстранила Шаола, вытерла перчатки о штаны и повернула назад. Шаол схватил ее за руку:

– Если Ниралл сопротивлялся, в доме могли слышать шум.

– Он сопротивлялся бесшумно! – огрызнулась Селена.

Оттолкнув Шаола, она побежала вверх по ступенькам. После двух недель пути ей больше всего хотелось выспаться. Даже подъем наверх, в свои покои, казался ей тяжелым испытанием.

– Шаол, тебе незачем выспрашивать у меня подробности.

Он догнал ее на сумрачной площадке и снова остановил, положив руку на плечо. Отсветы факела, оставленного внизу, чертили узоры на его лице.

– Когда ты уезжаешь с очередной миссией, я остаюсь в полном неведении. Я не знаю, что с тобой. А вдруг ты ранена или твой труп уже гниет в какой‑нибудь сточной канаве? Вчера я краем уха слышал, что якобы поймали убийцу Ниралла. – Шаол подвинулся к ней почти вплотную. Голос его стал хриплым. – Пока сегодня ты не появилась в зале, я всерьез думал, что схватили тебя. Я уже собирался ехать на поиски.

Теперь понятно, почему в конюшне она видела оседланную лошадь Шаола.

– Мало же ты веришь в меня, капитан. Как‑никак я королевская защитница.

Прежде чем Селена успела шевельнуться, Шаол крепко обнял ее и прижал к себе. Она без колебаний обхватила его плечи, вдыхая его запах. Шаол не обнимал ее с того самого дня, как она победила в завершающем поединке, хотя она часто вспоминала его объятия. И сейчас она чувствовала, до чего же ей недоставало его рук.

Его нос уткнулся ей в затылок.

– Боги милосердные, ну и благоухаешь же ты…

Селена вырвалась из его объятий. Ее лицо пылало, но уже по иной причине.

– А ты попутешествуй пару недель с мешком, где лежит отрезанная голова и пара отрезанных рук. Думаешь, от тебя будет пахнуть лесной свежестью? И если бы вместо немедленного доклада королю мне позволили вымыться… – Заметив ухмылку Шаола, Селена ударила его в плечо: – Дурак! – Затем, крепко взяв за руку, сказала: – Идем ко мне. Там и будешь расспрашивать о подробностях, как и надлежит благородному господину.

Шаол фыркнул, но послушно отправился вслед за Селеной.

Когда Быстроногая отвиляла хвостом и перестала прыгать, норовя лизнуть хозяйку в лицо, наступил черед Шаола. Тот не успокоился, пока не выудил из Селены все подробности. Он ушел, пообещав через несколько часов вернуться и вместе с нею пообедать. Затем Селена позволила Фалипе усадить себя в мраморную купель и поохать и повздыхать над состоянием ее волос и ногтей. После этого благоухающая Селена наконец‑то могла нырнуть в постель.

Быстроногая улеглась рядом, уткнувшись мордой в бок. Поглаживая золотистую шерсть собаки, Селена смотрела в потолок, чувствуя, как усталость медленно покидает ее мышцы.

Король ей поверил.

И Шаол ни разу не усомнился в ее рассказе, когда расспрашивал о подробностях миссии. Селена толком не знала, какие чувства ей при этом испытывать: самодовольство, разочарование или вину. Но врала она легко и складно. По ее версии получалось, что Ниралл проснулся за несколько минут до того, как пасть от ее меча. Его жене она перерезала горло, чтобы не кричала. Ниралл сопротивлялся дольше и отчаяннее, чем она рассчитывала. В ложь были умело вплетены достоверные подробности: окно в коридоре второго этажа, жуткая гроза, служанка со свечой… Лучшая ложь – это ложь, приправленная правдой.

Селена прижала к груди амулет. Глаз Элианы. Элиану она не видела с момента их тогдашней встречи в гробнице. Возможно, теперь, когда она стала королевской защитницей, дух древней королевы оставил ее в покое. Но к амулету, подаренному Элианой, она привыкла. С ним Селена чувствовала себя увереннее. Металл амулета всегда был теплым, словно Глаз Элианы жил собственной жизнью.

Селена крепко сжала амулет. Если король узнает правду о том, как на самом деле она выполняла его задания…

Отправляясь на самое первое задание, Селена намеревалась не тратить время понапрасну. Она мысленно подготовилась к убийству, внушила себе, что сановник Карлен – незнакомый ей человек и ей нет дела до его жизни. Но когда она пробралась в его усадьбу и увидела, насколько он добр со своими слугами, услышала его игру на лире (у него гостил менестрель), когда осознала, кому на самом деле помогает… Селена не могла убить Карлена. Она ругала себя, уговаривала, стыдила, пугала возвращением в Эндовьер. Ничего не помогало.

Но ей нужно было имитировать убийство и предъявить королю доказательства.

Ниралла она поставила перед тем же выбором, что и сановника Карлена: либо пасть от ее руки, либо имитировать собственную гибель и немедленно бежать. Бежать навсегда и впредь уже никогда не называться своим настоящим именем… Все четыре ее жертвы предпочли бегство.

Им было несложно расстаться с именными перстнями и прочими драгоценностями. Еще легче они расставались с ночными сорочками и халатами, которые Селена располосовывала мечом сообразно наносимым «ранам». Найти трупы тоже не составляло труда.

В больницах постоянно кто‑то умирал. Всегда можно было найти труп, внешне похожий на жертву. Места, куда посылал Селену король, находились далеко от Рафтхола. Дни пути делали свое дело: головы и части тела начинали разлагаться.

Селена не знала, кому на самом деле принадлежала голова, выданная ею за голову господина Ниралла. У незнакомца были такие же темные волосы. Для большей достоверности Селена нанесла голове трупа несколько ран. Остальное довершил естественный процесс разложения. От того же трупа она отрезала руку. Что же касалось руки жены Ниралла… эту руку Селена отрезала от трупа молодой девушки, почти ребенка. Несчастная умерла от болезни, которую еще десять лет назад опытный лекарь мог бы легко одолеть. Но магия исчезла, опытных лекарей повесили или сожгли, и в результате люди десятками умирали от болезней, когда‑то считавшихся пустяковыми.

Селена зарылась лицом в мягкую шерсть Быстроногой.

А теперь – Аркер. Как она обыграет его «смерть»? Человеком он был известным и очень узнаваемым. Селену до сих пор удивляло, почему куртизан, искусный в доставлении плотских удовольствий, мог связаться с какими‑то бунтарями и противниками короля. Но если он значился в королевском списке, значит за эти годы Аркер использовал свои способности на обретение власти.

В мозгу Селены упрямо вертелись вопросы: откуда заговорщики знают про замыслы короля и как могут угрожать их осуществлению? Король поработил весь континент. Куда же дальше?

На другие континенты – вот куда. Туда, где процветают богатые королевства. Например, Вендалин, лежащий далеко за морем. Король уже давно замышлял войну против Вендалина и не раз посылал туда флот. Пока что эти атаки кончались потерями кораблей. Но еще до своей ссылки в Эндовьер Селена слышала о скорой войне с Вендалином.

И почему мятежников так волнует судьба королевств на другом континенте, когда у них есть свои собственные, захваченные Адарланом? Значит, замыслы короля все‑таки касались Эрилеи.

Селена не хотела этого знать. Не хотела знать, какие еще жуткие замыслы вынашивает король и в какую сторону он намеревается расширять свою империю. Отпущенный ей месяц она употребит на то, чтобы решить, как ей быть с Аркером, и постарается сделать вид, будто ее уши вообще не слышали ужасного слова «замыслы».

Селена вздрогнула. Она играла в опасную игру. В смертельно опасную игру. Теперь ее целью были люди в самом Рафтхоле, и первый среди них – Аркер… Ей придется усложнить свою игру. Ведь если король когда‑нибудь узнает правду, если обнаружится ее обман…

Он ее попросту казнит.

Глава 3

Селена мчалась в темноте по тайному проходу. Ее дыхание сбивалось. Кэйн ее нагонял. Оглядываясь, она видела его глаза, похожие на два пылающих угля.

Она пыталась бежать еще быстрее, но Кэйн не отставал. За ним тянулась цепочка зеленоватых мерцающих «знаков Вэрда» или, как их еще называли, «знаков судьбы». Сияние древних символов освещало каменные своды. А за Кэйном, царапая когтями камень, двигался риддерак – чудовище из иного мира.

Селена спотыкалась, однако ей удавалось ни разу не упасть. Ей казалось, что она бежит не по камням, а пробирается через топкое болото. Нет, ей от него не убежать. Рано или поздно Кэйн ее догонит. Потом за нее примется риддерак… Селена больше не оглядывалась. У чудовища были громадные, выпирающие изо рта клыки, и бездонные глаза, горящие желанием пожирать ее по кускам.

Кэйн усмехнулся, и звук этот заскрежетал по каменным стенам. Он был совсем близко. Настолько близко, что его пальцы уже касались ее затылка. Кэйн шепотом произнес ее имя – ее настоящее имя. Селена вскрикнула и… проснулась. Ее пальцы сжимали Глаз Элианы. Она обвела взглядом спальню. Темнота. Никаких притаившихся теней, никаких «знаков Вэрда». Дверь под шпалерой, ведущая в тайный проход, была закрыта. В камине угасали последние угли.

Селена вновь легла. Это был всего лишь кошмарный сон. Кэйн убит, риддерак тоже, а Элиана больше не являлась к ней. Тот этап ее жизни закончился.

Быстроногая, спавшая с хозяйкой под несколькими одеялами, шевельнулась и положила голову Селене на живот. Селена натянула одеяло до подбородка, обняла собаку и закрыла глаза.

Прошлое не вернется.

Раннее утро было холодным и туманным. Проснувшись, Селена повела Быстроногую в парк, где раз за разом бросала палку, заставляя собаку ее приносить. Быстроногая золотистой молнией неслась по блеклой траве, целиком оправдывая свою кличку. Селена изумленно присвистнула. Принцесса Нехемия, стоявшая у нее за спиной, одобрительно цокнула языком, любуясь собакой. Почти все время Нехемия проводила в покоях королевы Гергины, по крупицам собирая сведения о замыслах короля относительно Эйлуэ. (Ее родная страна теперь была частью Адарланской империи.) Утро – единственное время, когда подруги могли встречаться. Может, король и Нехемию причислял к шпионам, о которых он вскользь упомянул вчера? Вряд ли. В замке прекрасно знали о дружбе Селены и Нехемии, и, будь у короля сомнения, он бы ни за что не сделал Селену королевской защитницей.

– Но почему Аркер Фэнн? – по‑эйлуэйски спросила Нехемия.

Селена рассказала ей о своей новой миссии, не особо вдаваясь в детали.

Подхватив палку, Быстроногая неспешно возвращалась. Для щенка она была необычайно крупной. Дорин так и не сказал, какой она породы, но догадывался о возможном отце Быстроногой. Это был или волкодав, или даже волк.

Селена зябко передернула плечами и поглубже засунула руки в меховые карманы плаща.

– Король думает… он считает Аркера причастным к тайному обществу заговорщиков. Они гнездятся в Рафтхоле и, по мнению короля, намереваются сбросить его с трона.

– Такие намерения могут быть лишь у отъявленных безумцев. Мятежники прячутся по горам и лесам. Там, где легче прятаться и где им помогают местные жители. Но чтобы под носом у короля? Рафтхол – это же смертельная западня.

Селена снова пожала плечами. Быстроногая принесла палку и требовала продолжения игры.

– Значит, кто‑то не боится действовать под носом у короля. У него имеется список тех, кого он считает главарями заговорщиков.

– И ты должна их всех… убить? – спросила Нехемия, и ее смуглое лицо слегка побледнело.

– Одного за другим.

Размахнувшись, Селена зашвырнула палку как можно дальше. Быстроногая рванулась и понеслась по сухой траве, подминая ее своими громадными лапами. Кое‑где белели остатки недавнего снегопада.

– Король сказал, что после расправы с Фэнном он мне назовет имя следующего заговорщика. И так далее. Чем‑то это похоже на балаган. Но судя по всему, заговорщики действительно вмешиваются в замыслы короля.

– В какие замыслы? – резко спросила Нехемия.

– Я думала, ты что‑то знаешь, – морща лоб, ответила Селена.

– Не знаю.

Возникла слишком уж неловкая пауза.

– Если что‑то узнаешь… – начала Нехемия.

– Там будет видно что и как, – соврала Селена.

Она сомневалась, что ей так уж интересно знать об очередной мерзости, затеваемой королем, и уж тем более делиться этим с другими. Возможно, она поступала глупо и эгоистично, однако Селена крепко помнила предостережение, услышанное от короля в день объявления ее королевской защитницей. Если она выйдет за дозволенные пределы, если предаст его, он вначале убьет Шаола, затем Нехемию и всю семью принцессы.

Достаточно того, что своими мнимыми расправами она и так ставила под удар не только себя, но и своих ближайших друзей.

Нехемия молча покачала головой. Когда принцесса, Шаол или даже Дорин так смотрели на Селену, она едва выдерживала их взгляды. Но и они должны верить ее вранью. Для их же безопасности.

Глаза Нехемии сделались отрешенными. Она заламывала руки. В последнее время Селена часто видела ее в таком состоянии.

– Если ты волнуешься за мою безопасность… – осторожно сказала она.

– Ничуть не волнуюсь, – возразила принцесса. – Ты сумеешь за себя постоять.

– Тогда в чем дело? – спросила Селена, чувствуя, как у нее свело живот.

Если Нехемия снова заговорит о мятежниках, это будет уже слишком. Да, Селена очень хотела освободиться из‑под власти короля: и как его защитница, и как дочь завоеванного им народа. Но ее желания не имели ничего общего с заговорами, зреющими в Рафтхоле, и с безумными надеждами заговорщиков. Выступать против короля – большей глупости трудно придумать. Их всех раздавят.

Но Нехемия заговорила о другом:

– Каторга в Калакулле не успевает принимать новых узников. Каждый день туда пригоняют эйлуэйских мятежников. Попасть туда живым – и то считается чудом. После того, как солдаты короля истребили пятьсот повстанцев… Мой народ охвачен страхом.

Быстроногая опять вернулась с палкой в зубах. Теперь уже не Селена, а Нехемия забросила палку в серый сумрак.

– Но условия в Калакулле…

Принцесса замолчала. Вероятно, вспомнила три шрама на спине Селены – постоянное напоминание о жестокостях соляных копей Эндовьера. Она сумела вырваться на свободу, но другие продолжали рубить соль и умирать. Шрамы напоминали и об этом. Калакулла, если верить слухам, была еще более страшным местом, чем Эндовьер.

– Король не желает со мной встречаться, – продолжала Нехемия, теребя одну из своих тонких косичек. – Я трижды просила у него аудиенции, чтобы поговорить об условиях в Калакулле. Каждый раз он отказывал, ссылаясь на занятость. Наверное, составлял список тех, кого тебе надлежит убить.

Селена даже вспыхнула – столько резкости было в голосе Нехемии. Быстроногая услужливо принесла ей палку, однако принцесса явно не собиралась продолжать игру.

– Элентия, я должна что‑то сделать.

Этим именем Селену называла только она. В переводе с эйлуэйского оно означало «дух, который нельзя сломить». Впервые принцесса назвала ее так в ту ночь, когда Селена открылась ей, признавшись, что является ассасином.

– Я должна изыскать способ и помочь своему народу. Сколько можно собирать сведения? Я чувствую, что зашла в тупик. Когда мы начнем действовать?

Селена проглотила тяжелый комок слюны. Ее сильно испугало слово «действовать». Намного сильнее, чем слово «замыслы». Быстроногая сидела у них в ногах, виляя хвостом и ожидая, когда ей снова бросят палку.

Обычно Селена что‑то говорила в ответ, что‑то обещала. Сегодня она молчала. Принцесса разжала пальцы. Палка упала на мерзлую траву. Нехемия повернулась и пошла к замку.

Дождавшись, пока не затихнут шаги Нехемии, Селена шумно выдохнула воздух. Вскоре сюда придет Шаол, и они побегут, как то часто бывало по утрам. А потом… потом она выйдет в город. Аркер подождет до второй половины дня.

Впереди у нее – целый месяц. Помимо вопросов к Аркеру, Селене просто хотелось на время выбраться из замка.

Глава 4

Шаол Эстфол быстро бежал по саду для игр. Селена бежала рядом, выдерживая скорость бега. Холодный утренний воздух был острым, словно осколки стекла, и каждый вдох ранил ему легкие, а каждый выдох окутывал его облачком пара. Оба постарались одеться тепло, но не слишком отяжелять себя одеждой. Ощущения были странными: внутри Шаол обливался потом, однако все равно мерз.

Селена тоже мерзла. Шаол это видел по ее покрасневшим щекам, носу и ушам. Уши вообще сделались ярко‑красными. Поймав на себе его взгляд, Селена улыбнулась, сверкнув своими небесно‑голубыми глазами.

– Никак устал? – язвительно спросила она. – Чувствую, пока меня не было, ты отлынивал от бега.

Шаол усмехнулся.

– Можно подумать, ты бегала во время своей миссии. За это утро я уже второй раз вынужден сбавлять скорость, чтобы ты не отставала.

Наглая ложь. Селена бежала легко и проворно. Как олень, несущийся по лесу. Шаол любовался ею. Он пробовал отвлекаться на окружающий пейзаж, но взгляд все равно возвращался к ней.

– Будешь мне рассказывать! – бросила ему Селена и побежала быстрее.

Шаол тоже припустил, не желая отставать. Слуги успели расчистить дорожки в саду для игр, однако земля под ногами была предательски скользкой.

Шаола с недавних пор все сильнее раздражало, когда Селена его обгоняла. Еще больше его раздражало, когда она отправлялась выполнять свои проклятые миссии и он ее не видел днями и неделями. Шаол не помнил, в какой момент его это начало задевать, но он вдруг стал волноваться, вернется ли она назад. Неудивительно, если вспомнить, сколько они успели пережить за месяцы знакомства.

Он убил Кэйна и тем самым спас Селену от вероломного удара кинжалом в спину. Спас победившую Селену, убийство которой было молчаливо одобрено королем. Какая‑то часть его существа не сожалела об этом и, если бы понадобилось, сделала бы это снова. Но другая его часть просыпалась среди ночи в поту, и этот пот сильно напоминал кровь Кэйна.

– Что‑то не так? – спросила Селена.

Шаол подавил поднимающееся чувство вины:

– Смотри под ноги, иначе поскользнешься.

Она не спорила, но спросила:

– У тебя такой вид, будто ты хочешь о чем‑то поговорить.

Да. И нет. Пожалуй, только Селена могла понять, почему его до сих пор терзали угрызения совести, когда он вспоминал про убийство Кэйна.

– Скажи, ты часто думаешь о людях, которых ты убила? – спросил он.

Голова Селены резко повернулась в его сторону. Она побежала медленнее. Шаол вовсе не хотел прекращать бег, но Селена схватила его за локоть, вынуждая остановиться. Ее губы были плотно сжаты.

– Если собрался упрекать меня до завтрака, я тебе очень не советую.

– Нет, – тяжело дыша, возразил Шаол. – Я совсем не собирался тебя упрекать.

Сбившееся дыхание мешало ему говорить.

Ее глаза были такими же ледяными, как дорожки сада.

– Ты про Кэйна? – вдруг спросила она.

Услышав это имя, Шаол плотно стиснул зубы и сумел лишь кивнуть.

Лед в ее глазах мгновенно растаял. Теперь Шаол ненавидел ее сочувствие и понимание, отразившиеся на лице.

Он был капитаном королевской гвардии. Звание обязывало его убивать всякого, кто посягнет на жизнь королевской семьи. Ему приходилось убивать во имя короля и видеть, как это делали другие. Он сражался с врагами короны: кого‑то убивал, кого‑то калечил. Казалось, у него не должно возникать подобных чувств, и уж тем более он не должен высказывать их вслух. В особенности ей. Ему все чаще представлялось, что он подбирается к невидимой черте, прочерченной в их отношениях.

– Я никогда не забуду людей, которых убивала, – призналась Селена, сопровождая каждое слово облачком пара. – Даже тех, кого убила, чтобы не погибнуть самой. Я и сейчас вижу их лица и помню удары, оборвавшие их жизнь. – Она посмотрела на голые ветви деревьев. – Иногда мне кажется, что это была не я, а кто‑то другой. Среди убитых хватало дрянных людей. Где‑то я даже рада, что они больше не смогут творить зло. Но в любом случае каждая оборванная жизнь уносит с собой частичку тебя. Вряд ли я когда‑нибудь сумею это забыть.

Шаол кивнул. Он лишь сейчас сообразил, что Селена держит его за руку. Ее пальцы сильнее стиснули его запястье.

– Убийство Кэйна не было ни предумышленным, ни коварным.

Шаол попытался отойти, но Селена его не отпускала:

– Убив его, ты не совершил бесчестного поступка. Я так говорю не только потому, что ты спасал тогда мою жизнь.

Она помолчала.

– Ты никогда не забудешь убийство Кэйна, – продолжала Селена, глядя на Шаола и слыша, как колотится его сердце. – А я никогда не забуду, что ты это сделал ради моего спасения.

Шаолу отчаянно захотелось ее обнять. Он подавил это желание, попятился назад и лишь кивнул в знак согласия с ее словами. Черта между ними все‑таки существовала. Король не одобрял их дружбы, но пока терпел. Стоит переступить эту черту, и тогда уже король усомнится в его верности и в том, может ли и дальше Шаол Эстфол оставаться капитаном королевской гвардии.

А если возникнет необходимость выбора между королем и Селеной… Он молил Вэрда, чтобы судьба уберегла его от такого выбора. Оставаться по эту сторону черты было разумно и логично. Да и уважительно по отношению к Дорину… Шаол видел, что у принца не остыли чувства к Селене. Было бы недопустимо предавать своего друга.

– Что ж, не так уж и плохо, когда Адарланский ассасин у тебя в долгу, – с наигранной беспечностью произнес Шаол. – Это может и пригодиться.

– К вашим услугам, господин капитан, – церемонно поклонилась Селена.

Теперь его улыбка была вполне искренней.

– Нечего здесь стоять, капитан, – сказала Селена, пускаясь трусцой по дорожке. – Я проголодалась и не хочу вконец отморозить зад.

Шаол тихо усмехнулся и последовал за ней.

Когда они сделали положенное число кругов, у Селены дрожали ноги. Легкие горели от холодного воздуха и, как ей казалось, даже кровоточили. Они оба перешли на быстрый шаг и направились к замку. Селена предвкушала обильный завтрак, проглотив который собиралась отправиться по магазинам.

Оставив позади сад для игр, они шли по одному из садиков, примыкавших непосредственно к замку. Здесь под ногами хрустел гравий, а на прихотливо подстриженных живых изгородях красиво лежал снег. Селена прятала руки в рукавах блузы. Даже перчатки не спасали ее пальцы от холода. У нее болели окоченевшие уши. Пожалуй, в следующий раз нужно закутать голову шарфом, и пусть Шаол издевается над нею сколько угодно.

Шаол раздевался на ходу, снимая с себя рубашки, пока не остался в последней, темной от пота и плотно прилипшей к телу. Дорожка сделала поворот. Селена невольно выпучила глаза, увидев сцену, ожидавшую их за поворотом.

Каждое утро все больше придворных дам находили причины для раннего выхода на прогулку. Поначалу их число ограничивалось несколькими юными фрейлинами. Увидев Шаола в промокшей от пота одежде, они останавливались как вкопанные. Селена могла поклясться, что их глаза были готовы вылезти из орбит, а рты раскрывались в немом изумлении.

На следующее утро девушек стало больше, и оделись они еще изысканнее. С каждым днем число гуляющих возрастало. Сегодня возвращение Шаола в замок наблюдало достаточно многочисленное женское сообщество.

– Ты только посмотри, – шепнула Селена, когда они проходили мимо двух женщин.

Те, словно по команде, поднесли к глазам меховые муфточки, чтобы, не нарушая приличий, пялиться на капитана. Должно быть, обе поднялись еще затемно, иначе бы им было не успеть одеться с такой тщательностью.

– Что? – спросил Шаол.

Неужели он действительно не замечал этих красоток? Или просто не хотел ничего говорить?

– Сады по утрам становятся все более людными, – сказала Селена.

– Кому‑то надоедает всю зиму сидеть взаперти, – пожал плечами Шаол.

«И кого‑то очень тянет полюбоваться на мускулистое тело капитана королевской гвардии», – мысленно добавила Селена. Вслух сказала другое:

– И то правда.

Зачем заострять на этом внимание капитана, если ему все равно? Тем более что некоторые фрейлины были даже очень хорошенькими.

– Собираешься в город, шпионить за Аркером? – спросил Шаол, когда они отошли на достаточное расстояние от краснеющих и хихикающих фрейлин.

Селена кивнула:

– Хочу понять, как строится его день. Потом уже буду за ним следить.

– Может, я тебе помогу?

– Прости, но в таких делах мне помощь не требуется.

В ее словах хватало высокомерия… во всяком случае, Шаолу могло так показаться. Отчасти так оно и было, однако… его помощь только осложнит ее задачу, когда нужно будет переправлять Аркера в безопасное место. Впрочем, сначала она должна выудить из куртизана всю правду и разузнать о замыслах бунтарей, если таковые замыслы действительно существуют.

– Я знаю, что ты не нуждаешься в моей помощи. Я просто подумал: вдруг ты захочешь… – Он не договорил и покачал головой, словно ругая себя за вырвавшиеся слова.

Селене стало любопытно, но она предпочла воздержаться от расспросов.

Дорожка сделала еще один поворот. Замок был совсем рядом. Еще немного, и они окажутся в тепле. В чудесном, благодатном тепле. И вдруг…

– Шаол! – послышалось в морозном утреннем воздухе.

Селена тихо ойкнула. Шаол удивленно посмотрел на нее. К ним навстречу шел Дорин в сопровождении светловолосого молодого человека. Селена никогда не встречала его в замке. Незнакомец был изысканно одет. Судя по возрасту – ровесник Дорина. Шаол почему‑то весь подобрался.

Внешне в этом блондине не было ничего угрожающего, но в придворном мире внешность еще более обманчива. На его поясе висел кинжал. Молодой человек приветливо улыбался и, казалось, ничуть не страдал от утреннего холода.

Дорин смотрел на нее с полуулыбкой. Его лицо выражало непонятное ей любопытство. Селена сама не знала, почему ей захотелось влепить наследному принцу пощечину. Посмотрев на Шаола, принц усмехнулся:

– А я‑то думал, что фрейлины гуляют спозаранку из‑за нас с Руланом. Когда они простудятся, я обязательно сообщу их отцам, что во всем надо винить тебя.

Щеки капитана слегка покраснели. Значит, он тоже заметил утренние скопления девиц.

– Доброе утро, господин Рулан, – напряженно произнес он и поклонился.

– Доброе утро, капитан Эстфол, – ответил блондин и тоже поклонился.

Его голос был довольно мелодичным, но что‑то заставило Селену насторожиться. Не любопытство светского волокиты, не высокомерие и даже не скрытый гнев… Гадать было бесполезно.

– Позволь тебе представить моего двоюродного брата, – сказал принц, обращаясь к Селене и похлопывая Рулана по плечу. – Его светлость Рулан Хавильяр из Меа.

Рулан протянул ей руку.

– Рулан, это Лилиана. Служит у моего отца.

Среди придворных она по‑прежнему называлась своим вымышленным именем, хотя в замке многие догадывались, что здесь не все так просто.

– Рад знакомству. – Рулан отвесил глубокий поклон. – Наверное, вы при дворе недавно. Раньше я вас здесь не видел.

Манера, в какой это было сказано, была красноречивее самих слов. Селена поняла, что двоюродный брат принца – изрядный ловелас.

– Я здесь с осени, – совсем тихо ответила Селена.

Рулан улыбнулся заученной улыбкой придворного:

– Я бы мог счесть вас фрейлиной, но королю фрейлины не требуются. Тогда, если не секрет, в чем заключается ваша служба моему дяде?

Дорин переминался с ноги на ногу. Шаол замер. Но Селена наградила гостя такой же учтивой придворной улыбкой и ответила:

– Я хороню противников короля так, что никому не удается их найти.

К ее удивлению, у Рулана это вызвало лишь вежливый смешок. Смотреть на Шаола она не решалась, зная, что получит взбучку за болтливость.

– Я слышал о должности королевского защитника. Вот только не думал, что теперь у короля такая… очаровательная защитница.

– Что на сей раз привело вас в замок, Рулан? – спросил капитан.

Когда он таксмотрел на Селену, ей хотелось убежать куда глаза глядят. Но Рулана этот взгляд не смутил. Он снова улыбнулся. Он вообще улыбался часто и как‑то уж очень гладко.

– Его величество предложил мне место в королевском совете.

Шаол вопросительно посмотрел на Дорина. Тот утвердительно кивнул.

– Минувшим вечером я прибыл в замок, а сегодня готов приступить к работе.

Шаол улыбнулся… если это можно было назвать улыбкой. Правильнее сказать, показал зубы. От такой улыбки, подумала Селена, вообще помчишься не разбирая дороги.

Дорин это тоже понял и деликатно усмехнулся. Видимо, он собирался что‑то сказать, но Рулан его опередил. Новый советник слишком уж пристально поглядел на Селену и сказал:

– Возможно, нам еще выпадет счастье поработать вместе. Ваша… должность меня заинтриговала.

Селена не возражала насчет «поработать», но вкладывала в это слово иной смысл, нежели Рулан. В ее понимании это был удар кинжалом и безымянная могила.

Словно прочитав ее мысли, Шаол положил руку ей на спину.

– Извините, но мы опаздываем на завтрак, – сказал он, обойдясь одним легким поклоном Дорину и Рулану. – Поздравляю с новой должностью.

Последнюю фразу он произнес так, будто перед этим глотнул прогорклого молока.

Войдя с Шаолом в замок, Селена почувствовала отчаянное желание вымыться. Ей хотелось смыть с себя не столько соленый пот, сколько сладкую масленую улыбку и оценивающий взгляд Рулана Хавильяра.

Дорин смотрел вслед Селене и Шаолу, отметив, что она не сделала попыток сбросить руку капитана со спины.

– Очень неожиданный выбор сделал твой отец, – сказал Рулан. – Даже учитывая исход состязаний.

Дорину хотелось огрызнуться, но он сдержался. Ему никогда особо не нравился двоюродный брат, с которым они, пока росли, виделись не менее двух раз в год.

Шаол определенно ненавидел Рулана и к его имени добавлял что‑нибудь вроде «лукавая бестия» или «изнеженная задница». Аналогичные слова три года назад он бросил именитому гостю в лицо, сопроводив их таким сильным ударом, что Рулан потерял сознание.

Однако Рулан это заслужил. Причем настолько, что происшедшее никак не отразилось на кристальной репутации Шаола и не помешало его назначению капитаном королевской гвардии. Более того, оно повысило его репутацию среди гвардейцев и мелкой знати.

Будь Дорин посмелее, он бы спросил отца о причинах назначения Рулана королевским советником. Меа был небольшим, но процветающим приморским городом. Там хватало богатых торговцев, однако серьезного политического значения он не имел. В Меа не было даже регулярной армии, только городская стража. Рулан был племянником короля. Вероятно, король посчитал, что королевский совет следует усилить людьми с кровью Хавильяров. И все же назначение это было весьма странным, поскольку Рулан больше интересовался женщинами, нежели политикой.

– Откуда родом эта королевская защитница? – спросил новоиспеченный королевский советник, прерывая размышления Дорина.

Дорин направился к замку, но к другому входу. Он до сих пор помнил выражение лиц Селены и Шаола, когда два месяца назад, вскоре после финального поединка, Дорин зашел к Селене и застал ее в обнимку с капитаном.

– Об этом надо спрашивать у самой Лилианы, – солгал Дорин.

Ему не хотелось рассказывать двоюродному брату ни об особенностях появления Селены в замке, ни об особенностях состязания, задуманного его отцом. С него хватало отцовского приказа сопровождать Рулана на утренней прогулке. Единственным светлым пятном было нескрываемое желание Селены закопать этого напыщенного аристократа поглубже.

– Она служит исключительно твоему отцу или другим советникам тоже дозволяется ее нанимать?

– Ты еще и дня не провел в замке, братец. Неужели за столь короткое время ты успел нажить себе смертельных врагов?

– Мы – Хавильяры! – назидательно проговорил Рулан. – У нас всегда есть и будут враги, которых нам понадобится устранять с дороги.

Дорин нахмурился, хотя подобные слова он постоянно слышал от отца.

– Лилиана подчиняется только моему отцу. Но если ты чувствуешь себя в опасности, я могу распорядиться, и капитан Шаол Эстфол…

– Пока я не чувствую никакой опасности. Просто полюбопытствовал.

Рулан умел доставлять головную боль мужчинам и производить неотразимое впечатление на женщин. Особенно своим происхождением. Но в нем не было придворного коварства, и он ничего не понимал в придворных интригах. Вполне безобидный человек. Впрочем, безобидный ли?

Ответа Дорин не знал и сомневался, что хочет узнать.

Король платил своей защитнице щедрое жалованье. Селена тратила все деньги до последнего медяка. Обувь, шляпы, блузы и платья, украшения, оружие, заколки для волос и книги. Книги, книги, книги. Книг было столько, что Фалипе пришлось заказать второй книжный шкаф.

Из похода в город Селена вернулась нагруженная шляпными коробками, разноцветными мешочками с духами и сластями, а также со связками книг, которые ей хотелось начать читать немедленно. Однако немедленному чтению мешало присутствие Дорина Хавильяра, сидящего в ее передней. Увидев принца, Селена едва не выронила все свои покупки.

– Боги милосердные, – пробормотал он, забирая у нее пакеты.

Принц не догадывался, что это малая часть ее сегодняшних покупок. Остальное принесут и привезут позже.

– Ну что ж, – сказал Дорин, ставя мешочки и коробки на обеденный стол, утопавший в оберточной бумаге и шелковых упаковочных лентах, – хотя бы сегодня я вижу на тебе что‑то другое, а не этот жуткий черный наряд.

Селена молча посмотрела на него. Для выхода в город она выбрала сиреневый плащ и платье цвета слоновой кости. Возможно, слишком ярко для конца зимы, но Селена надеялась, что этот наряд ускорит наступление весны. К тому же в таком наряде она могла рассчитывать на большее внимание со стороны торговцев. Удивительно, но владельцы торговых заведений помнили ее по прошлым годам и легко купились на ее вранье о длительном путешествии на южный континент.

– Чем я обязана такому вниманию? – спросила Селена. Она сняла белый меховой плащ – один из подарков, сделанных себе сегодня, – и небрежно бросила на стул. – Разве мы не виделись утром в саду?

Дорин сел и улыбнулся ей знакомой мальчишеской улыбкой:

– Разве друзьям не позволительно видеться более одного раза в день?

Селена посмотрела на него. Дружба с Дорином? Вряд ли возможно дружить с человеком, у которого такие манящие сапфировые глаза. Но была и куда более серьезная причина, осложнявшая дружбу. Отец Дорина держал ее судьбу в своих руках. Два месяца назад она прекратила все, что было между ними, однако потом не раз ловила себя на мысли, что скучает по принцу. Не по поцелуям и флирту, а по нему.

– Что вы хотите, Дорин? – спросила она.

На его лице мелькнуло раздражение. Дорин встал. Селене пришлось запрокинуть голову – ростом принц был намного выше ее.

– Ты говорила, что хочешь сохранить со мной дружеские отношения, – тихо сказал он.

– Да, я так говорила, – согласилась она, на мгновение прикрыв глаза.

– Тогда будь моим другом, – возвысил голос принц. – Обедай со мной, играй со мной на бильярде. Рассказывай, какие книги читаешь. Или покупаешь, – добавил он, кивнув в сторону пакетов.

Селена заставила себя улыбнуться. Улыбка получилась вялой.

– Неужели у вас столько времени, чтобы часами общаться со мною? Мы оба стали более занятыми.

– Сколько бы женщин ни вилось вокруг меня, для тебя я всегда найду время.

Селена захлопала ресницами и потупила взор:

– Я искренне польщена.

На самом деле, услышав о других женщинах, вьющихся вокруг принца, ей захотелось вдребезги разбить окно. Но ему незачем знать об этом. Селена взглянула на часы.

– Извините, ваше высочество, но дела вашего отца заставляют меня снова отправиться в город.

Она говорила правду. До наступления темноты оставалось несколько часов. Времени достаточно, чтобы понаблюдать за элегантным домом Аркера и, возможно, за ним самим.

Дорин кивнул. Улыбка на лице принца потускнела.

Оба молчали. Тишину нарушало лишь тиканье часов. Селена стояла, скрестив руки. Она вспоминала запах, исходивший от принца, и вкус его губ. Но расстояние между ними – эта ужасная трещина – с каждым днем все увеличивалось… для их же блага.

Дорин шагнул к ней и спросил, протягивая руки:

– Мне что, сражаться за тебя? Ты этого хочешь?

– Нет, – тихо ответила Селена. – Я хочу, чтобы сейчас вы оставили меня одну. Мне нужно переодеться.

Глаза принца вспыхнули, но он промолчал. Селена тоже молча смотрела на него, пока он не встал и не ушел, тихо закрыв за собой дверь.

Оставшись одна, Селена сжимала и разжимала кулаки. Покупки, еще полчаса назад радовавшие ее, теперь вызывали отвращение.

Глава 5

В этой части города жили люди уважаемые и весьма состоятельные. Селена затаилась на одной из крыш, спрятавшись за широкой трубой. Плащ не спасал от холодного ветра, что налетал со стороны Авери. Селена с тоской вспоминала тепло своих покоев в замке и вслушивалась в бой главных городских курантов. В двух предыдущих домах Аркер Фэнн задерживался по часу. В третьем, стоявшем напротив, он находился уже почти два часа.

Обыкновенный богатый городской дом под зеленой крышей. За все время наблюдения Селене так и не удалось узнать что‑либо интересное об обитателях этого дома. Только имя хозяйки – некой госпожи Бафен. Селена воспользовалась своей давней уловкой. Подойдя к дверям, она дергала цепочку звонка, а когда ей открывали, представлялась посыльной, у которой письмо для господина такого‑то. Дворецкий или лакей рангом пониже отвечали ей, что она ошиблась адресом и господин такой‑то тут не живет. Тогда Селена изображала искреннее недоумение и простодушно спрашивала, чей это дом и где ей найти нужного адресата. Ей называли имя владельца, а на второй вопрос отвечали пожатием плеч. (Иначе и быть не могло: имена она придумывала.) Селена благодарила и исчезала.

Она пошевелила затекшими ногами и повертела шеей. День выдался солнечный, но солнце почти село, и с каждой минутой становилось все холоднее. Селена понимала: внешнее наблюдение почти ничего не дает. Нужно проникнуть внутрь домов, посещаемых Аркером. Но, памятуя, чем он зарабатывал себе на жизнь, она не торопилась оказаться внутри. Лучше вначале разузнать, куда и к кому он ездит, а потом уже делать следующий шаг.

Казалось, целая вечность минула с тех пор, как Селена вот так же таилась на изумрудных рафтхольских крышах, изучая повадки своей очередной жертвы. Одно дело, когда король посылает тебя в Бельхэвен или в какой‑то загородный дом. И совсем другое, если приходится действовать здесь, в столице империи. Такое ощущение, будто…

Будто она вообще никуда не уезжала из Рафтхола. Стоит обернуться, и она увидит притаившегося сзади Саэма Корлана. И домой она пойдет не в стеклянный замок, а в Башню ассасина, что находилась в противоположной стороне.

Селена вздохнула и спрятала пальцы в рукава, чтобы не замерзли.

Прошло почти полтора года с той страшной ночи, когда она потеряла и Саэма, и свободу. И кто‑то в Рафтхоле знал, как и почему это произошло. Если бы у нее хватило смелости, она бы нашла ответы. Но тогда сила, уничтожившая Саэма, уничтожила бы и ее.

Парадная дверь дома открылась. Аркер неспешно спустился с крыльца и направился к поджидавшей его карете. За эти годы его походка стала еще более чванливой и самодовольной. Лица Селена почти не разглядела. Аркер тряхнул золотисто‑каштановыми волосами, расправил дорогой камзол и исчез внутри кареты.

Бормоча проклятия, Селена покинула наблюдательный пост, несколько раз перескочила на соседние крыши и вскоре оказалась на булыжной мостовой.

Прячась в тени, она двигалась вслед за каретой. К счастью, в это время улицы были запружены каретами и повозками, поэтому экипаж Аркера ехал медленно. Мысли в голове Селены, наоборот, неслись с лихорадочной скоростью. Может, все‑таки решиться и узнать, кто повинен в гибели Саэма и ее пленении? Нет, не сейчас. Особенно если интуиция подсказывает ей, что это опасно… И потом в который уже раз она подумала, что король ошибается насчет Аркера. Дальше ее мысли вернулись непосредственно к заданию. Сумеет ли она узнать правду о мятежниках и замыслах короля и, если сумеет, не погубит ли ее эта правда?

И не только ее. Всех, кто ей небезразличен.

В камине весело трещали дрова. Наслаждаясь теплом, Селена поудобнее устроилась на небольшом диванчике. Улечься с ногами не получалось: они свешивались с мягкой боковой спинки. Она читала. Через какое‑то время книжные строчки начали бледнеть и расплываться. Ничего удивительного: сегодня она встала ни свет ни заря, а сейчас был двенадцатый час ночи.

Рядом с диваном на изрядно потертом красном ковре лежал Шаол. Он читал какие‑то бумаги, иногда делая стеклянным пером пометки. Краешком глаза он заметил, как книжка в руке Селены захлопнулась, а сама она довольно громко захрапела.

В отличие от ее роскошных покоев жилье Шаола состояло из одной большой комнаты, служившей ему гостиной, столовой и спальней. Комната имела всего одно окно и не была загромождена мебелью. Стол возле окна, а перед каменным очагом – старый диванчик. Серые каменные стены украшало несколько шпалер. В углу возвышался дубовый шкаф. Другой угол занимала кровать под старомодным, порядком выцветшим малиново‑красным балдахином. К комнате примыкала умывальная, имевшая все необходимое, но также лишенная налета роскоши. Все книги Шаола помещались в небольшом книжном шкафу и были расставлены строго по алфавиту. Чувствовалось, там хранились лишь самые любимые его книги. В отличие от Селены он не покупал все подряд и потому не сожалел, что потратил деньги на совершенно ненужную книгу. Книжный шкаф немного пугал ее своим порядком, но в целом она очень уютно чувствовала себя в жилище капитана королевской гвардии.

Она начала приходить к нему несколько недель назад, когда мысли об Элиане, Кэйне и тайном проходе буквально выгоняли ее из своих покоев. Шаол немного поворчал на предмет «нарушенного уединения», но в остальном не возражал против частых визитов Селены.

Сделав еще несколько пометок, Шаол отложил перо:

– Ты ведь, кажется, собиралась что‑то записать из сегодняшних наблюдений.

Селена мгновенно открыла глаза:

– Зачиталась. Ничего, еще успею. Особо и записывать нечего. Сведения об Аркере. Его клиентки, места, где он любит бывать, привычное времяпрепровождение.

В отсветах очага золотисто‑карие глаза Шаола казались огненными.

– Не понимаю, зачем тебе вообще долго тянуть со слежкой за ним? Подкараулила, кинжал в бок – и дело с концом. Королю ты говорила, что Аркера тщательно охраняют, а сегодня ты следила за ним – и никто тебе не мешал. Как это понимать?

Черт бы побрал этого Шаола с его логикой!

– Охрана – это не значит головорезы вокруг его кареты. Да, убить Аркера я могла бы и сегодня. И что дальше? Вспугнуть его сообщников? Если король не ошибается и гнездо заговорщиков, задумавших свергнуть его, действительно существует, тогда я должна выведать как можно больше. Я рассчитываю, что слежка за Аркером выведет меня на кого‑то из сообщников или хотя бы даст подсказки.

Селена говорила правду. Такова была цель ее сегодняшней слежки за изящной каретой куртизана. Но ничего особо примечательного она не узнала. Судя по всему, Аркер навестил нескольких клиенток, после чего вернулся в свой элегантный дом.

– Понятно, – сказал Шаол. – Значит, пока ты лишь упорядочиваешь в уме добытые сведения.

– Слушай, если это намек на то, что мне пора топать восвояси, так и скажи.

– С чего ты взяла? Я просто предположил, что наблюдения тебя утомили. Десять минут назад ты даже бросила книгу и захрапела.

– Неправда! – приподнявшись на локтях, возразила Селена.

– У меня хороший слух, и я могу отличить треск дров от храпа.

– Врун ты, Шаол Эстфол, – заявила Селена и бросила в него книжкой. – У меня просто устали глаза, и я прикрыла их на минутку.

Он пожал плечами и вернулся к своим бумагам.

– Я что, действительно храпела? – спросила Селена и, сама не понимая почему, покраснела.

– Как медведь, – без тени улыбки ответил Шаол.

Селена хватила кулаком по диванной подушке. Шаол улыбнулся. Селена уставилась в потолок. Рука ее теребила ворс старого ковра.

– Скажи, а почему ты ненавидишь Рулана? – вдруг спросила она.

– По‑моему, я не говорил, что ненавижу его.

Селена молча ждала. Шаол вздохнул:

– Я думал, такой проницательной особе, как ты, легко догадаться о причинах ненависти.

– Я и догадалась. У тебя с ним было столкновение, после которого…

– У меня с ним было много столкновений, и ни об одном мне сейчас не хочется говорить.

Селена скинула ноги со спинки диванчика и села прямо.

– Ты ведь до сих пор на него сердит.

Шаол не ответил. Селена решила не продолжать расспросы. Читать больше не хотелось. Она потянулась за принесенной с собой картой Рафтхола. Крестиками были помечены места сегодняшних визитов Аркера. Его клиентками являлись богатые дамы, жившие там, где обитал цвет рафтхольской знати. В той же части города жил и сам Аркер. Его дом стоял на тихой боковой улице. Селена провела ногтем по карте и остановилась. Ее взгляд упал на другую улицу, невдалеке от той, где жил Аркер.

Селена хорошо знала эту улицу и угловой дом. Всякий раз, выходя из замка в город, она старалась не приближаться к тому месту. Вот и сегодня она сделала приличный крюк.

– Ты знаешь, кто такой Рюк Фарран? – не решаясь взглянуть на Шаола, спросила она.

Это имя пробуждало в ней давно сдерживаемые гнев и горе. Тем не менее она сумела его произнести.

– Главарь преступного мира Рафтхола?

Селена кивнула, продолжая смотреть на карту. Тихая, внешне благопристойная улица, жестоко перечеркнувшая ее жизнь.

– Тебе приходилось с ним сталкиваться?

– Нет, – ответил Шаол. – Но я знаю, что Фарран мертв.

– Мертв? – переспросила Селена, роняя карту.

– Это случилось девять месяцев назад. Фаррана и троих его ближайших помощников убил… Подожди, сейчас вспомню. – Шаол пожевал губу, припоминая имя. – Вспомнил. Сэльв. Их убил человек по имени Сэльв. Он был… – Шаол повернул голову к Селене. – Он был личным телохранителем Аробинна Хэмела.

У Селены перехватило дыхание.

– Ты знала Сэльва?

– Думала, что знаю, – тихо ответила она.

В течение всех лет, проведенных ею у Аробинна, Сэльв казался ей не столько человеком, сколько молчаливым и очень опасным призраком. Селена чувствовала, что Сэльв едва терпит ее присутствие. Его взгляд недвусмысленно говорил: «Если я заподозрю в тебе хоть малейшую угрозу для хозяина, я тебя убью». Но в ту ночь, когда ее предали и схватили, не кто иной, как Сэльв, пытался ее удержать. Селена считала, что он просто выполняет приказ Аробинна, велевшего не выпускать ее из комнаты. Аробинн знал, что она пойдет мстить Фаррану за гибель Саэма. Однако…

– Что потом было с Сэльвом? Его схватили люди Фаррана?

Шаол пригладил волосы.

– Нет. Мы нашли Сэльва через день… стараниями Аробинна Хэмела.

Селена побледнела, но все же решилась спросить:

– Как?

Шаол снова посмотрел на нее, теперь уже с заметной настороженностью:

– Тело Сэльва было насажено на пики металлической ограды дома Рюка. Судя по луже крови внизу… когда это делали, он был еще жив. Слуги в доме уверяли, что ничего не видели и не слышали. Думаю, им просто велели не высовывать носа, пока Сэльв не умрет.

Скорее всего, это было нечто вроде попытки не допустить обострения кровавой вражды между ассасинами и преступным миром, сделанной с расчетом на то, что новый главарь преступного мира не станет мстить Аробинну и его ассасинам.

Селена вперилась в узоры старого ковра. В ту ночь, когда она сумела выбраться из запертой комнаты в Башне ассасина и собиралась отомстить Фаррану, Сэльв пытался ее удержать. Убеждал, что там ей подстроена ловушка.

Селена притушила мысль, не дав той проникнуть в сознание. С этой правдой она разберется потом. Наедине и когда не надо будет заниматься ни Аркером, ни заговорщиками. Вот тогда она постарается понять, почему Аробинн Хэмел предал ее и как ей жить дальше с такой жуткой правдой. Жить, но не сжиться. Меру страданий она определит ему потом.

– Мы так и не дознались причины, заставившей Сэльва убить Рюка Фаррана. Сэльв был всего лишь личным телохранителем Аробинна. С Фарраном практически не пересекался. Чем ему помешал главарь преступников?

За окном ярко светила луна. Селена смотрела на ночное небо. Сказать ему или смолчать?

– Это было возмездием, – почти шепотом произнесла она.

Она и сейчас видела обезображенное тело Саэма, лежавшее на каменном столе в подземелье Башни ассасина. Чувствовала руки Фаррана, гуляющие по ее одеревеневшему телу. (Ловушка была подстроена мастерски, и дым на несколько часов превратил ее в беспомощное существо.)

Проглоченная слюна оцарапала ей горло.

– Фарран схватил, истязал, а затем убил одного… одного из… моих спутников. На следующую ночь я отправилась расправиться с ним. Но расправа не удалась.

Большое полено, горевшее в камине, раскололось надвое. Обе половинки ярко вспыхнули.

– В ту ночь тебя схватили? – спросил Шаол. – Я думал, ты не знала, кто тебя предал.

– Я и сейчас не знаю. Кто‑то нанял меня и моего спутника, пообещав огромные деньги за убийство Фаррана. На самом деле нам была подстроена ловушка, а Фарран служил приманкой.

– Как его звали? – помолчав, спросил Шаол.

Селена плотно сжала губы и мотнула головой, избавляясь от зрелища мертвого Саэма на каменном столе.

– Его звали Саэм… Я не знаю, где похоронили его тело. Не знаю, у кого об этом спросить.

Шаол молчал.

– Я подвела его. – Селена не понимала, зачем продолжает говорить. – Подвела во всем.

Шаол прервал молчание:

– В одном ты его не подвела. Могу поклясться: он хотел, чтобы ты осталась жива и жила дальше.

Селена кивнула и отвернулась. Она думала, что сейчас встанет и уйдет. О чем еще говорить после такого?

– Ее звали Литэна, – услышала она голос Шаола. – Это случилось три года назад. Она была служанкой у одной придворной дамы. Уж не знаю, откуда Рулану стало известно о наших отношениях. Он решил позабавиться… сделал так, чтобы я застал их обоих в постели… Конечно, это не идет ни в какое сравнение с твоей историей.

Значит, у Шаола была девушка. Как странно.

– Зачем она… так поступила?

История действительно была вполне заурядной, но по лицу Шаола чувствовалось, что ему тяжело вспоминать.

– Рулан – он из династии Хавильяров, а я всего лишь капитан королевской гвардии. Он даже уговорил ее поехать с ним в Меа. О ее дальнейшей судьбе я ничего не знаю.

– Ты ее любил?

– Мне так казалось. Я думал, что и она меня любила. – Шаол покачал головой, словно упрекая себя за болтливость. – А Саэм тебя любил?

Да. Никто ее не любил так, как Саэм. Ради любви к ней он был готов рискнуть всем и от всего отказаться. Он любил ее так сильно, что отзвуки его любви она ощущала и сейчас.

– Очень любил.

Часы пробили половину двенадцатого.

– Я что‑то очень устал, – признался Шаол.

Селена поднялась с диванчика. Она не понимала, почему вдруг их разговор коснулся людей, некогда очень много значивших в жизни каждого из них.

– Тогда я пойду, – сказала она.

Шаол тоже встал:

– Я тебя провожу.

Селена задрала голову:

– Кажется, мне разрешено передвигаться по замку без сопровождения.

– Я это помню. Но друзей принято провожать.

– Ты и Дорина провожаешь до его покоев? – невинным тоном спросила Селена, направляясь к двери. – Или привилегия распространяется только на твоих друзей женского пола?

– Если бы у меня были другие друзья женского пола, я бы распространил эту привилегию и на них. Но кроме тебя – никого.

– Как любезно с твоей стороны. Неудивительно, что придворные девицы мерзнут по утрам.

Шаол фыркнул. Они пошли по тихим, слабо освещенным коридорам каменного замка в ту часть, где помещались покои Селены. Сама эта прогулка мало чем отличалась от уличной. Многие коридоры изобиловали окнами, створки которых закрывались неплотно, пропуская ветер и холод.

Возле ее двери Шаол кратко пожелал Селене спокойной ночи и зашагал обратно. Селена взялась за ручку, но вдруг окликнула капитана:

– Хочу тебе сказать, Шаол.

Он быстро повернулся.

– Если она предпочла Рулана тебе, тогда она невероятная дура, – слегка улыбнувшись, сказала Селена.

– Спасибо, – ответил Шаол.

Селена смотрела ему вслед, любуясь его сильной спиной. Она была благодарна Литэне, что та исчезла и не подавала вестей о себе.

В саду замка была своя башня с часами. Сейчас они отбивали полночь. Удары не отличались регулярностью. Звон разносился по холодным коридорам замка. Вернувшись к себе, Селена провела в спальне не более пяти минут, после чего направилась в библиотеку. У нее были горы непрочитанных книг, но сейчас ее не тянуло их читать. Ей требовались действия. Только так можно вытрясти из мозга весь их недавний разговор с Шаолом. Ей было никак не освободиться от мыслей и воспоминаний.

Закутавшись в плащ, Селена шла по спящему замку. За окнами клубились снежные вихри. Хорошо еще, что окна не пропускали снег. Зато они легко пропускали ветер. Селена надеялась, что в нескольких библиотечных каминах еще остались тлеющие угли. Если нет, она возьмет понравившуюся книгу и унесет к себе. К ее возвращению Быстроногая успеет нагреть постель.

Коридор раздваивался. Селена свернула в ту его часть, что вела к массивным дверям библиотеки, и застыла на месте.

При таком зверском холоде, как сегодня, ничего удивительного, что еще один любитель позднего чтения закутался в плащ и скрыл лицо в складках капюшона. Но при виде фигуры, стоящей перед открытыми дверями библиотеки, Селена ощутила инстинктивное предостережение. Что‑то запульсировало у нее внутри, не позволяя сделать следующего шага.

Человек в плаще тоже остановился, повернув к ней голову.

За окнами бушевала метель, облепляя стекла снегом.

«Ну чего я боюсь? – мысленно успокаивала себя Селена. – Человек как человек. Возможно, я его даже знаю».

Человек как человек. Разве что его плащ чернее ночи и капюшон настолько глубок, что не позволяет даже мельком увидеть лицо.

Человек в плаще по‑звериному принюхивался.

Селена не решалась шагнуть вперед.

Человек сам шагнул ей навстречу. Двигался он странно, как будто состоял из дыма или теней…

Глаз Элианы вовсю светился.

Непонятное существо остановилось. Селена перестала дышать.

Существо что‑то прошипело и попятилось назад, в тень библиотечных дверей. Маленький синий самоцвет в середине ее амулета вспыхнул ярче. Селена зажмурилась.

Когда она открыла глаза, Глаз Элианы уже не светился. Фигуры в плаще не было. Исчезла бесследно и беззвучно. Шаги Селена наверняка бы услышала.

Ей расхотелось входить в библиотеку. Нет, лучше вернуться к себе. Селена повернулась и пошла назад, стараясь идти спокойно и с полным достоинством. Она шла, мысленно повторяя, что фигура в плаще ей просто привиделась. Галлюцинация после долгого дня, проведенного на ногах. Но в мозгу неумолчно звучало то проклятое слово.

«Замыслы».

Глава 6

И почему она решила, что незнакомец у дверей библиотеки как‑то связан с королем? Этот вопрос Селена крутила в мозгу, возвращаясь к себе. (У нее по‑прежнему хватало гордости, чтобы идти, а не бежать со всех ног.) В таком громадном замке, как этот, полным‑полно странных людей. Библиотека практически всегда пустовала. Похоже, кроме Селены и слуг, следящих за освещением и топивших камины, туда никто не заходил. Но может, она ошибалась? Оказывается, в замке есть и другие любители чтения, которым предпочтительнее ходить в библиотеку ночью, дабы не афишировать свое увлечение. Такое поведение вполне понятно, если учесть, что при адарланском дворе чтение давно вышло из моды. Свою пылкую любовь к книгам лучше скрывать, если не хочешь стать предметом насмешек.

Итак, странный любитель чтения. Эту странность еще можно объяснить. Но откуда у странного придворного звериная склонность принюхиваться? И почему он заставил ярко светиться ее амулет?

Селена вошла к себе и только сейчас вспомнила: ведь сегодня ночью лунное затмение.

– Вот и причина, – пробормотала она. – Перед затмением всегда разная чушь мерещится.

Она задернула занавеску и подошла к тому месту, где за шпалерой и комодом скрывалась дверь потайного хода. Селене очень не хотелось снова встречаться с Элианой, но ей… требовались ответы.

Возможно, призрак древней королевы просто посмеется над нею и скажет, что она тревожится из‑за пустяков. Боги милосердные, она всерьез надеялась услышать это от Элианы! А если не услышит?

Селена тряхнула головой.

– Пойдешь со мной? – спросила она Быстроногую.

Собака, словно почуяв затею хозяйки, заерзала на постели, потом свернулась клубочком и замерла.

– Так я и думала.

Не мешкая, Селена отодвинула тяжелый комод, отвернула шпалеру, взяла свечу и пошла вниз. Вниз, вниз, вниз… туда, куда зарекалась когда‑либо возвращаться.

Три каменные арки приветствовали ее как давнюю знакомую. Та, что была слева, вела в проход, оканчивавшийся над большим залом. Замечательное место, чтобы шпионить за придворными, не показываясь на балах. Средняя вела к сточному каналу и скрытому выходу из замка – выходу, который однажды мог ей понадобиться для спасения собственной жизни. А путь через правую арку прямиком шел к подземной гробнице древней королевы.

Спускаясь туда, Селена не осмеливалась взглянуть на площадку, где некогда ее подстерегал Кэйн, чтобы потом вызвать и натравить на нее риддерака. Щепки от измолоченной риддераком двери и сейчас еще захламляли ступени. А вот и проломы в каменной стене. Их тоже сделал риддерак, гонясь за ней до гробницы. Он бы растерзал тогда Селену, если бы она не сумела добежать и схватить Дамарис – меч древнего короля Гавина. Этим оружием, не потерявшим магическую силу, она и убила чудовище.

Вспоминая ту жуткую ночь, Селена невольно посмотрела на правую руку, на кольцо белых шрамов, оставшихся на ладони и вокруг большого пальца. Если бы Нехемия не зашла тогда к ней, яд от укуса риддерака убил бы ее.

Наконец Селена дошла до основания винтовой лестницы и очутилась перед дверью, в центре которой тускло поблескивал бронзовый дверной молоток в форме черепа.

Возможно, она напрасно сюда пришла. Возможно, ответы того не стоили. Надо подниматься наверх. Здесь она найдет не ответы, а только новые беды.

Тогда Элиана была довольна, что Селена подчинилась ее приказу и стала королевской защитницей. Получается, теперь она шла к древней королеве за новым приказанием. Сам приход сюда означал, что она готова и дальше служить Элиане. Вэрд ей свидетель, ей и без этого забот хватало.

Селена снова вспомнила про странную фигуру возле дверей библиотеки. Вряд ли у незнакомца в плаще были дружественные намерения. Ей показалось, что бронзовый череп улыбается ей, а пустые глазницы сверлят ее взглядом.

Боги милосердные, ей нужно немедленно уходить отсюда.

Однако ее пальцы потянулись к дверной ручке, будто Селена уже подчинялась чьей‑то воле.

– Разве ты не хочешь постучаться?

Селена отпрыгнула назад и вжалась в стену, выхватив кинжал. Но сражаться было не с кем. Это что, еще одна галлюцинация, вызванная лунным затмением?

Но ведь она слышала слова. Кроме бронзового черепа, их больше некому было произнести. Череп говорил. Его рот двигался.

Нет, такого просто не может быть. Нужно поскорее убираться отсюда. Ей сегодня постоянно мерещится невесть что. Говорящий череп был еще более невообразимым явлением, чем встреча с призраком Элианы.

У него не было пустых глазниц – на нее смотрели сверкающие металлические глаза. Более того, череп цокал языком. У него был язык!

Может, идя сюда, она поскользнулась, упала и у нее помутился рассудок? Даже в такой нелепице было больше правдоподобия, чем в говорящем черепе. В мозгу Селены всплывали самые отборные и грязные ругательства, какие услышишь лишь на городском дне, и каждое последующее было непристойнее предыдущего. Все они были адресованы говорящему черепу.

– Ругань не красит девушку, – фыркнул череп и сощурил глаза. – А трусость не красит королевскую защитницу. Я всего лишь дверной молоток, приделанный к двери. Никакого вреда я тебе не причиню.

– Но в тебе есть… магия, – прошептала Селена, глотая тягучий комок слюны.

Этого не могло быть. Этого не должно быть. Магия исчезла еще десять лет назад. Еще раньше, чем король объявил ее вне закона.

– Всё в этом мире является магией. Спасибо, что ты так любезно напомнила столь очевидную истину.

Усилием воли Селена остановила бешеный поток мыслей и сказала:

– Но магия больше не действует в нашем мире.

– Не действует новая магия. Однако король не в силах уничтожить древние заклинания, наложенные древними силами. Такими, как «знаки Вэрда». Древние заклинания и по сей день полны силы. В особенности те, что до краев наполнены жизнью.

– Ты… живой?

– Живой? – насмешливо переспросил череп. – Я же сделан из бронзы. Я не дышу, не могу есть и пить. Так что меня нельзя назвать живым. Но я и не мертв. Правильнее сказать, я просто существую.

Череп был небольшим, величиной с кулак Селены.

– Тебе бы стоило извиниться, – продолжал череп. – Ты даже не представляешь, сколько шума и грохота ты производила и как докучала здешнему покою, когда прибегала сюда и убивала разных гнусных тварей. Я молчал до поры до времени. Я думал, что ты, насмотревшись странностей, наконец признаешь мое существование. Честно говоря, я разочарован твоим поведением.

Дрожащими руками Селена убрала кинжал в ножны и поставила подсвечник на пол.

– Я очень рада, что ты счел меня достойной говорить с тобой.

Бронзовый череп закрыл глаза. У черепа были веки. Как она не заметила этого раньше?

– Почему я должен говорить с той, у кого не хватает учтивости поздороваться со мной или хотя бы постучать?

Селена сделала глубокий успокоительный вдох и посмотрела на дверь. Камни порога хранили раны, нанесенные риддераком.

– Она здесь? – спросила Селена.

– Кто – она? – жеманным вопросом ответил ей череп.

– Элиана. Королева.

– Разумеется. Она здесь уже целую тысячу лет.

Селене показалось, что глаза черепа издевательски блеснули.

– Не смей насмехаться надо мной, иначе я сорву тебя с двери и расплавлю до неузнаваемости.

– Даже самый сильный из силачей этого мира не сумел бы сорвать меня с двери. Король Брэннон собственными руками приделал меня сюда, дабы я стерег ее гробницу.

– Ты что, такой старый?

Череп снова фыркнул:

– Как же ты скверно воспитана, если позволяешь себе насмехаться над моим почтенным возрастом.

Селена скрестила руки. Чепуха. Магия всегда приводит к такой вот чепухе.

– Как тебя зовут? – спросила она.

– А как тебя зовут?

– Селена Сардотин, – буркнула она.

Череп отрывисто засмеялся:

– Надо же, как смешно! За все века я не слыхал ничего более смешного!

– Замолчи.

– А меня зовут Морт, если тебе это действительно надо знать.

Селена подняла подсвечник.

– У нас все встречи будут происходить столь приятным образом? – спросила она и снова потянулась к дверной ручке.

– Ты все‑таки не собираешься воспользоваться мною по назначению? Грустно, что у тебя нет хороших манер.

Селена призвала на помощь все свое самообладание, чтобы не въехать кулаком по черепу. Вместо этого она трижды с нарочитой громкостью ударила молотком по двери.

Морт усмехнулся. Дверь бесшумно открылась.

– Селена Сардотин, – повторил он и снова засмеялся.

Селена прошипела ругательство, вошла и плотно закрыла дверь.

Гробницу освещал неяркий туманный свет. Селена подошла к решетке в потолке, откуда по узкому каналу сюда поступал свет. Стенки канала были отделаны серебряными пластинами. Обычно в гробнице бывало посветлее, но наступавшее лунное затмение постепенно скрадывало и это скудное освещение.

Селена остановилась невдалеке от двери, опустила подсвечник на пол и обнаружила, что смотрит в… пустое пространство.

Элианы здесь не было.

– Элиана, ты здесь? – на всякий случай спросила она.

Ответом ей был смех Морта.

Селена рывком распахнула дверь. Надо же! Когда Элиане потребовалось ее присутствие, королева вытащила ее сюда, невзирая ни на что. А когда у Селены появились важные вопросы, Элиане, наверное, некогда. Конечно, Селена достойна говорить лишь с Мортом. Знай, девочка, свое место.

– Она сегодня появится?

– Нет. За те месяцы, что она тебе помогала, она почти сожгла себя.

Морт говорил так, будто речь шла о чем‑то известном Селене.

– Она… ушла? Навсегда?

– Пока не восстановит силы.

Селена встала со скрещенными руками. Она дышала очень‑очень медленно. Ей нужно было успокоиться.

Внешне гробница не изменилась. Посредине все так же стояли два каменных саркофага. В одном покоился прах Гавина – супруга Элианы, первого адарланского короля. В другом – прах самой Элианы. Их надгробные статуи были пугающе живыми. Серебристые волосы Элианы, разметавшиеся по мрамору, казались совсем настоящими. Голову королевы венчала корона. Слегка заостренные уши указывали на то, что в Элиане человеческая кровь сочеталась с кровью народа фэ, владевшего древней магией. Селена впервые заметила слова, высеченные у ног каменной Элианы: «Ах! Разлом Времён!»

Эти же слова были высечены на саркофаге Брэннона – отца Элианы, первого короля Террасена (он принадлежал к народу фэ).

Селена в очередной раз удивилась странному убранству гробницы, на полу которой были вырезаны звезды, а потолок украшали изображения цветов и деревьев. Стены были покрыты «знаками Вэрда» – древними символами, чья магическая сила сохранялась до сих пор. Секрет этой силы хранила семья Нехемии. Отчасти секрет был известен и Кэйну. Если же ею владел и король, если и он был способен вызывать из других миров чудовищ, подобных риддераку, тогда Эрилее грозили нескончаемые беды. Тогда слово «замыслы» виделось в ином, куда более зловещем свете.

– Но Элиана оставила тебе послание. На случай, если ты соизволишь здесь появиться.

Селене показалось, что она стоит перед замершей волной, готовой в любое мгновение обрушиться на нее. Волна подождет. Послание подождет. Подождет и ноша, возложенная на плечи Селены. А сейчас она немного насладится свободой. Селена направилась в дальний угол гробницы, где высились груды золота и драгоценных камней и стояли сундуки, ломящиеся от сокровищ.

Она прошла мимо доспехов и Дамариса – легендарного меча Гавина. Рукоятка меча была сделана из золота и серебра и почти не имела украшений, если не считать глаза, вделанного в торец. Но самоцвета, олицетворявшего глаз, не было. Золотая глазница пустовала. Селена помнила древнюю легенду: когда Гавин держал в руке Дамарис, он видел только правду, потому и был коронованным королем. Легенда всегда казалась Селене странной, если не сказать – глупой.

Ножны Дамариса украшали «знаки Вэрда». Похоже, они украшали здесь все. Селена поморщилась и стала разглядывать королевские доспехи. На золотых пластинах виднелись царапины и вмятины. Вот они, следы давних сражений! Возможно, следы битвы с Эраваном, властителем тьмы. Опять‑таки по легенде, Эраван вторгся на Эрилею с армией демонов и мертвецов. Тогда еще не было королевств, а племена, жившие в разных частях континента, враждовали с соседями.

В летописях вскользь упоминалось, что Элиана тоже была воительницей. Но где же ее доспехи? Исчезли в сумраке времен? Или валяются в подземелье какого‑то замка и никто не догадывается, чьи они?

Более поздние легенды превратили Элиану в изнеженную девицу, которая томилась в башне и ждала, когда Гавин придет и освободит ее.

– Значит, это не кончилось? – спросила Селена.

– Нет, – совсем тихо ответил Морт.

Ответ бронзового черепа подтверждал худшие ее опасения.

Лунный свет слабел. Еще немного, и затмение станет полным, а гробница утонет почти в кромешной тьме. Слабенький огонек свечи не в счет.

– Я готова выслушать ее послание, – вздохнув, сказала Селена.

Морт совсем по‑человечески откашлялся и заговорил голосом, очень похожим на голос королевы:

– Если бы я могла оставить тебя в покое, я бы это сделала. Но за годы своей жизни ты убедилась: есть ноши, которые никогда не минуют твоих плеч. Нравится тебе или нет, но ты связана с судьбой этого мира. Будучи королевской защитницей, ты имеешь силу и можешь влиять на жизнь многих.

Селене казалось, что ее кишки выворачиваются наизнанку.

– Кэйн и риддерак были лишь началом чудовищной злой силы, угрожающей Эрилее, – уже своим голосом продолжал Морт, и эхо отзывалось ему из всех углов гробницы. – Силы, намеревающейся поглотить этот мир.

– И я должна узнать, что это за сила?

– Да. Ты будешь постоянно получать знаки. Следуй им беспрекословно. Твой отказ убивать врагов короля – это первый, крохотный шаг.

Селена запрокинула голову, будто из гробницы можно было увидеть библиотеку.

– Сегодня, незадолго до моего прихода сюда, я видела возле дверей библиотеки кого‑то… или что‑то. Камень на моем амулете вспыхнул.

– Это был человек? – с легким любопытством спросил Морт.

– Не уверена. Хотя фигура выглядела вполне человеческой.

Она закрыла глаза, успокаивая себя глубоким дыханием. Ответ, который она ждала месяцами, пришел. Дорого бы она дала, чтобы он был иным.

– Фигура в плаще – это как‑то связано с королем? И то, что я услышала от тебя? Получается, Элиана приказывает мне узнать, какой силой располагает король и чем эта сила опасна?

– Ты уже знаешь ответ на свой вопрос.

Сердце Селены колотилось от страха вперемешку с гневом.

– Если Элиана такая могущественная, если она столько знает, почему сама не разведает, что к чему?

– Это твоя судьба. Твоя ответственность.

– Никакой судьбы не существует! – прошипела Селена.

– И это утверждает девчонка, которая спаслась от риддерака лишь потому, что некая сила привела ее сюда в ночь праздника Самуинн и показала Дамарис?

Селена приблизилась к двери.

– Это говорит девчонка, которая год провела в Эндовьере. Которая убедилась, что богам до нас не больше дела, чем нам – до букашки под ногами.

Селене показалось, что бронзовый череп светится. Ее глаза горели бешенством.

– Может, подскажешь, с какой это стати я должна помогать Эрилее, когда боги не желают палец о палец ударить для помощи нам?

– Ты сама не понимаешь, о чем говоришь.

– Прекрасно понимаю, – возразила Селена, сжимая кинжал. – Передай Элиане: пусть найдет себе другую дуру для такой миссии.

– Ты должна узнать, откуда король черпает свою силу и что он замышляет… пока не стало слишком поздно.

Селена презрительно хмыкнула:

– Ты что, не понял? Уже слишком поздно. Действовать надо было десять лет назад. Где была Элиана в то время? Тогда было полным‑полно героев, из которых она могла бы создать отборное войско. Почему она молчала в те страшные дни, когда адарланская армия сотнями убивала защитников Террасена, а попавших в плен гнали на казнь? Где была Элиана, когда королевства одно за другим падали под натиском адарланского захватчика?

Слова Морта достигли самых потаенных глубин ее души, и боль, которую она столько лет давила в себе, вырвалась наружу.

– От прежнего мира остались развалины. Мне хватает собственных забот, чтобы еще ломать себе шею на дурацких приказах Элианы.

Морт сощурился. В пространстве гробницы стало совсем темно. Наступило полное лунное затмение.

– Я очень сочувствую твоим утратам, – каким‑то не своим голосом сказал бронзовый череп. – Особенно гибели твоих родителей в ту ночь. Это было…

– Не смей говорить о моих родителях! – зарычала Селена, забыв, что перед нею всего лишь кусок бронзы, оживляемый древней магией. – Мне ровным счетом плевать, кто ты: магическая игрушка, прихвостень Элианы или плод моего разыгравшегося воображения. Еще одно слово о моих родителях, и я разнесу эту дверь в щепки. Понял?

– Неужели ты настолько своекорыстна? И настолько труслива? Зачем тогда ты вообще сегодня здесь? Чтобы помочь всем нам? Или себе одной? Элиана рассказывала мне о тебе и… твоем прошлом.

– Заткни свою бронзовую пасть! – огрызнулась Селена и бросилась вверх по лестнице.

Глава 7

Селена проснулась затемно. Голова трещала от боли. Оплывший огарок свечи убедил ее, что спуск в гробницу не был страшным сном. Значит, бронзовый череп, оживляемый древней магией, действительно существует. И значит, Элиана снова нашла способ вмешаться и усложнить ей жизнь. Можно подумать, у нее мало сложностей.

Селена застонала и спрятала лицо в подушку. То, что она сказала черепу резко, почти крича на него, можно было бы облечь в более мягкую форму. Но сути это не меняло. Миру, в котором она живет, уже ничем не поможешь, даже если… даже если она самолично разузнает, откуда король черпает свою силу и какие беды ждут их всех в ближайшем будущем. А тут еще эта фигура в коридоре…

Селена перевернулась на спину. Быстроногая уткнулась мокрым носом ей в щеку. Поглаживая голову спящей собаки, Селена смотрела в потолок. За окнами медленно светало.

Ей очень не хотелось признаваться, но Морт был прав. Она спустилась в гробницу, поскольку хотела узнать, причастна ли Элиана к появлению фигуры в плаще. Хотела убедиться, что на этот раз от нее ничего не потребуется. Убедилась.

«Мои замыслы» – так говорил ей король. И если Элиана приказывала ей разузнать про замыслы и найти источник королевской силы, значит дело из рук вон плохо. Хуже, чем рабство в Калакулле и Эндовьере. Хуже, чем кучка заговорщиков.

Продолжая разглядывать потолок, Селена вдруг поняла две вещи.

Если она не узнает суть угрозы, то совершит фатальную ошибку. Элиана велела всего лишь узнать, что это за угроза. Об уничтожении источника угрозы – ни слова. Морт ничего не говорил о необходимости вступить в схватку с королем. Селена облегченно вздохнула. Это первое.

Второе: ей обязательно нужно переговорить с Аркером, встретиться с ним и обдумать обстоятельства его мнимой гибели. Если куртизан действительно входит в круг заговорщиков и знает о замыслах короля, Селене не понадобится шпионить за королем и собирать обрывки сведений в целостную картину. Но вначале ей нужно увидеться с Аркером… Все это и впрямь становилось смертельно опасной игрой.

Селена быстро умылась, выбрала в своем гардеробе самый красивый и теплый наряд и только потом отправилась к Шаолу.

Пора возобновлять знакомство с Аркером Фэнном.

В Рафтхоле всегда находилось достаточно рук, чтобы очистить главные улицы от снегопада. Торговые и прочие заведения не зависели от капризов погоды. Конечно, никакая армия дворников не могла сделать сухими тротуары и мостовые, но, если не обращать внимания на слякоть и некоторую грязь, столичная жизнь была такой же оживленной, как в разгар лета.

Селена предпочла бы лето. Кромка ее красивого платья цвета ледяной голубизны успела намокнуть, а белый меховой плащ не спасал от холода. Вместе с Шаолом она шла по запруженной народом главной улице. Капитан назойливо предлагал ей свою помощь, и Селена согласилась. Не то чтобы она особо нуждалась в его помощи, но это был самый безобидный способ избавиться от его возможной слежки за ней.

Селена настояла, чтобы Шаол был не в гвардейской форме. Он надел черный зимний камзол, мало отличавшийся от его гвардейского мундира.

К счастью, на них почти не обращали внимания. Людей, спешащих мимо, куда больше интересовали многочисленные торговые заведения. Селена просто обожала эту улицу. Здесь можно было купить все, что душе угодно, включая диковинки, привезенные издалека. Ювелиры, шляпники, портные, сапожники, антиквары… Шаол равнодушно скользил глазами по витринам, не проявляя ни малейшего любопытства.

На главной улице находился и чайный двор «Ивы» – место, где можно было не только выпить чаю, но и позавтракать, пообедать и поужинать. Селена знала, что Аркер и кое‑кто из куртизанов почти регулярно здесь обедают. По чистой случайности (никак не иначе) в «Ивах» любили бывать и многие знатные дамы Рафтхола, составлявшие клиентуру Аркера.

Когда они подходили к чайному двору, Селена схватила Шаола за руку и томно проворковала:

– У тебя такой вид, будто ты собрался с кем‑то расправиться. Немедленно поменяй выражение своей физиономии, иначе ты спугнешь Аркера. И еще: держи рот закрытым. Говорить и охмурять буду я.

– Зачем тогда ты меня взяла? – удивленно спросил Шаол. – Для бутафории?

– Будь благодарен, что я сочла тебя достойным помощником.

Шаол едва слышно произнес слова, явно не предназначенные для ушей Селены, но все‑таки изменил походку. Придать лицу выражение скучающего богатого горожанина, вышедшего прогуляться, было сложнее.

Вход в «Ивы» представлял собой каменную арку с массивными застекленными дверями. К ним вели широкие ступени. Двери постоянно открывались, пропуская входящих и выходящих. Подкатывали и отъезжали кареты. Они с Шаолом тоже могли бы приехать сюда в карете. При таком холоде это было бы куда разумнее, да и кромку платья она бы не запачкала. Но у Селены с самого утра возникло дурацкое желание пройтись по городу под руку с капитаном королевской гвардии (даже если капитан держался так, будто за каждым углом таилась опасность). К тому же карета увеличивала шансы попасть внутрь.

А попасть внутрь чайного заведения было непросто. Сюда пускали в основном только своих клиентов. Аробинн Хэмел входил в их число и потому Селене удалось несколько раз побывать в «Ивах». Она и сейчас помнила звон чашечек из тончайшего фарфора, негромкие сплетни за столиками, зал, расписанный в нежно‑зеленых и кремовых тонах, а также громадные – от пола до потолка – окна, выходившие в красивый внутренний сад.

– Мы внутрь не пойдем, – заявил Шаол, как будто решающее слово принадлежало ему.

Селена наградила его кошачьей улыбкой:

– А ты что, боишься расфуфыренных старух и хихикающих молодых дамочек?

Шаол зыркнул на нее. Селена потрепала его по руке.

– Успокойся, капитан. Прежде всего, туда пускают далеко не всех. И потом, сдается мне, ты невнимательно слушал, когда я объясняла наше поведение. Мы будем делать вид, что ждем, когда освободится наш любимый столик. Так что не волнуйся, тебе не придется отражать атаки женских зубок.

– Когда мы в следующий раз будем упражняться, напомни, чтобы я тебя хорошенько отвалтузил, – сказал Шаол.

Они в это время проходили мимо принаряженных дам, спешащих в «Ивы». Какая‑то старуха услышала последние слова капитана и сердито поглядела на него. Селена ей улыбнулась, словно извиняясь за грубого кавалера. («Что вы хотите от мужчин?») Вцепившись в толстое сукно камзола, она прошептала:

– А сейчас тебе самое время закрыть рот и изображать чучело в зале для упражнений. Думаю, тебе это не составит труда.

Шаол молча ущипнул ее. Селена улыбнулась, хотя и знала: в следующий раз капитан действительно заставит ее попотеть.

Они нашли место справа от крыльца. Обычно Аркер приезжал сюда к двум часам. Его обед продолжался часа полтора. Городские куранты только что пробили половину четвертого. Это означало, что Аркер в любой момент мог покинуть заведение. Чтобы не привлекать внимания, Селена открыла сумочку, словно что‑то там разыскивая. Шаолу скучающий вид давался плохо. Он и сейчас смотрел на разодетых женщин как на потенциальных противниц.

Через несколько минут руки Селены закоченели (не спасали даже теплые перчатки). Люди поднимались и спускались по ступеням, ведущим к дверям «Ив». Все были заняты собой, и потому никто не обратил внимания на странную парочку, толкущуюся возле крыльца… Наконец‑то! Селена увидела знакомую гриву волос, ослепительную улыбку и поспешила к ступеням. Шаол, как и полагалось сопровождающему, двинулся следом. Они успели пройти две или три ступеньки и…

– Ой! – вскрикнула Селена, ударившись о широкое мускулистое плечо.

Она покачнулась. Шаол заботливо поддержал ее, уберегая от падения. Хлопая ресницами, Селена взглянула на того, с кем столкнулась. Мужчина вгляделся в нее и…

– Лаэна?

Селена хотела улыбнуться в ответ. Но, услышав полузабытое имя, которым когда‑то наградил ее Аркер и которое она терпеть не могла, ограничилась лишь удивленным вопросом:

– Аркер?

Она чувствовала, как напрягся Шаол, но оглядываться не стала. Ей было трудно отвести взгляд от Аркера, ничуть не растерявшего своей мужской красоты. Даже зимой его кожа имела золотистый цвет. А эти зеленые глаза…

«Боги милосердные и ты, всемогущий Вэрд, спасите меня».

Его красивый рот, эти изгибающиеся в улыбке чувственные губы – они так и звали прикоснуться к ним.

– Давай сойдем со ступенек, – предложил быстро пришедший в себя Аркер. – Если, конечно, ты и твой спутник не торопитесь внутрь.

– Насколько помню, в «Ивах» считается хорошим тоном опоздать на несколько минут, – сказала Селена, подавая руку Шаолу.

Аркер спустился следом. Селена оглядела его наряд. Камзол, сшитый у модного портного, облегающие панталоны, высокие сапоги, тяжелый теплый плащ… Одежда была дорогой, даже очень дорогой, однако вовсе не свидетельствовала о большом богатстве владельца. Аркер мог бы себе позволить наряды иного фасона. Но в отличие от большинства куртизан он одевался подчеркнуто по‑мужски и даже с некоторой долей небрежности.

Селена не ожидала, что ее собьет с толку мужская красота Аркера: широкие плечи, мускулистая фигура, улыбающееся лицо (она не помнила, чтобы куртизан когда‑либо хмурился). Мысленно напомнив себе, зачем она здесь, Селена стала подбирать слова для начала разговора.

Аркер, похоже, тоже был ошеломлен неожиданной встречей и не знал, что сказать. И снова прохожих ничуть не удивляла эта сцена. Обычная встреча на улице.

– Давно не виделись, – улыбнулась Селена.

Шаол стоял в шаге от нее и не улыбался.

Аркер засунул руки в карманы. Он тоже не любил холод.

– Я с трудом тебя узнал. Ты же тогда была совсем девочкой. Сколько ж тебе тогда было? По‑моему, лет тринадцать.

Селена кокетливо захлопала ресницами и промурлыкала:

– Но сейчас мне не тринадцать.

«Шаол потом отыграется и за это».

Аркер улыбнулся чувственной, немного ленивой улыбкой, оглядывая Селену с ног до головы:

– Это мне удалось заметить.

– А ты малость пополнел, – сказала Селена, разглядывая его.

– Свойство моей профессии.

Аркер наклонил голову и оглядел Шаола, стоявшего со скрещенными руками. Селена помнила, какое пристальное внимание Аркер уделял мелочам. Возможно, потому он и стал одним из самых востребованных и дорогих куртизанов Рафтхола. А во время учебных состязаний в Башне ассасина Аркер был достойным противником.

Селена взглянула на Шаола. Тот изучал Аркера и даже не заметил ее взгляда.

– Он все знает, – негромко сообщила она.

Судя по плечам Аркера, эти слова его успокоили, но удивление на лице сменилось чем‑то вроде жалости.

– Как ты… выбралась? – осторожно спросил Аркер, стараясь не упоминать ни ее ремесло, ни Эндовьер.

– Меня освободили. По приказу короля. Теперь я у него на службе.

Аркер снова взглянул на Шаола.

– Это друг, – пояснила Селена, перехватив взгляд куртизана.

Ей показалось или в глазах Аркера она действительно заметила подозрительность и страх? Может, он испугался, узнав, что она состоит на королевской службе? Тогда ничего удивительного: адарланского тирана боялись повсюду. Или Аркер и впрямь примкнул к заговорщикам и ему есть что скрывать? Селена изо всех сил старалась держаться как можно непринужденнее. Пусть думает, что она искренне рада неожиданной встрече.

– Аробинн знает о твоем возвращении? – вдруг спросил Аркер.

Меньше всего Селена ожидала услышать такой вопрос. И меньше всего хотела. Но отвечать надо. Она небрежно пожала плечами:

– У него свои глаза повсюду. Я бы удивилась, если бы он не знал.

Аркер перестал улыбаться:

– Я слышал… про Саэма и о том, что тогда произошло в доме Фаррана. – Куртизан склонил голову и закрыл глаза. – Я тебе очень сочувствую.

У Селены сжалось сердце, но она заставила себя поблагодарить Аркера.

Она инстинктивно коснулась руки Шаола. Ей вдруг захотелось убедиться, что капитан по‑прежнему здесь. И больше – ни слова о Саэме. Упреждая все вопросы Аркера, она вскинула голову и посмотрела на двери чайного заведения.

– Нам пора, – соврала она, улыбнувшись Аркеру. – Может, ты все еще видишь во мне ту несносную девчонку, с которой состязался в Башне? Но я хочу пригласить тебя на обед. У меня завтра свободный вечер. Не возражаешь?

– Ту девчонку мне иногда хотелось отшлепать за настырность, – улыбаясь и отвешивая поклон, сказал Аркер. – А с нынешней я с удовольствием встречусь за обедом. Мне придется произвести кое‑какие перестановки, но вечер я освобожу. – Аркер полез в карман плаща и вынул визитную карточку – новшество, начинавшее входить в моду. – Сообщи мне время и место, и я обязательно приеду.

Селена молчала с тех самых пор, как простилась с Аркером. В голове Шаола теснилось множество вопросов, но он не решался заговорить первым.

Он даже не знал, с чего начать.

Всю недолгую беседу Селены с Аркером Шаол только и думал о том, до чего ему хочется вдавить лощеное лицо куртизана в каменную стену. Капитан был достаточно наблюдателен и видел, что не все улыбки Селены являлись частью спектакля, не говоря уже о покрасневших щеках. Шаол оказался в дурацком положении. У него не было никаких прав на Селену, и заговорить о чем‑либо подобном означало бы выставить себя на посмешище. Но, видя, как Селена млеет от мужских чар Аркера, капитану захотелось поговорить с куртизаном один на один.

Селена не торопилась в замок. Она брела по богатым улицам, словно знатная дама, решившая прогуляться. Спустя полчаса терпение Шаола лопнуло. Правда, к этому времени он достаточно успокоился, чтобы обходиться без резкостей:

– Почему он назвал тебя Лаэной?

Золотистые ободки в ее бирюзовых глазах весело переливались на предвечернем солнце.

– Это тебе показалось самым интересным в нашем разговоре? – спросила она.

Ответ был написан на лице капитана. Как ни странно, имя задело его сильнее всего.

– Когда ты говорила, что знакома с ним, я и представить не мог, что так близко.

Усилием воли Шаол подавил вновь вспыхнувшее раздражение. Как бы Селена ни кокетничала с куртизаном, этого человека король повелел ей убить.

– Ты сам все слышал. И мое, как ты говоришь, близкое знакомство с Аркером мне только на руку. Мне будет легче вытащить из него все, что он знает о заговорщиках.

Они покинули главную улицу и теперь шли по одной из тихих улочек, застроенных красивыми богатыми домами.

– Аркер относится ко мне с симпатией. Точнее, относился. Память о прошлом – отличный способ усыпить бдительность. Я рассчитываю, что легкими наводящими вопросами выужу из него полезные сведения и о кружкем заговорщиков, и об их бредовых замыслах по поводу короля. По крайней мере, я буду представлять, с кем мне придется иметь дело.

Шаол знал, что дни красавчика Аркера сочтены, и чувствовал странное облегчение. Но одновременно ему было стыдно. Чему он радуется?

И потом, у него действительно нет никаких прав на Селену. Достаточно вспомнить, как изменилось ее лицо, когда Аркер упомянул про Саэма. Года полтора назад он мимоходом слышал про гибель дерзкого ассасина Саэма Корлана. Кажется, ассасины что‑то не поделили с преступным миром. Дальнейшее Шаола не интересовало. Вплоть до сегодняшнего дня он и представить не мог, что Селена горячо любила Саэма. В ту ночь, когда ее схватили, она явилась в дом Фаррана не для выполнения очередного задания своего хозяина. Она пришла мстить за утрату, глубину которой Шаолу было невозможно представить.

Они шли рядом, почти касаясь друг друга. Шаолу отчаянно хотелось обнять ее за плечи.

– Шаол…

– Да?

– Между прочим, я терпеть не могла, когда он называл меня Лаэной. Это тебе так, для сведения.

Он улыбнулся, почувствовав некоторое облегчение:

– Когда в следующий раз мне захочется тебя сильно разозлить…

– Только попробуй так меня назвать!

Шаол продолжал улыбаться, но облегчение сменилось совсем иным ощущением. Ответная улыбка Селены напоминала удар в живот.

Глава 8

Селена намеревалась провести остаток дня в слежке за Аркером, но Шаол словно взял реванш за эту встречу. Погуляв с нею по городу, он сообщил, что сегодня вечером состоится официальный обед и король приказал ей помочь с охраной гостей. Селена могла бы придумать тысячу причин и отвертеться, но сейчас это было неразумно. Ее отказ вызовет подозрения и привлечет к ней излишнее внимание. Если прислушаться к словам Элианы (иного и не оставалось), то и король и империя должны видеть в ней верную служительницу интересам короны.

Обед проходил в Большом зале. Селена не успела толком поесть и теперь из последних сил сдерживалась, чтобы не броситься к длинному столу, обильно заставленному угощениями, и не стащить кусок повкуснее с тарелки какого‑нибудь советника или аристократа. У нее раздувались ноздри. По залу плавал аромат жареного барашка, приправленного лавандой и чабрецом. Селена глазами пожирала утку в апельсиновом соусе и фазана, затаившегося в подливе из зеленого лука… Караульных нужно кормить так, чтобы им было противно смотреть на еду.

Шаол поставил ее возле колонны, невдалеке от стеклянных дверей, ведущих во внутренний двор. Ей не полагалась черная гвардейская форма с золотым драконом, вышитым на груди. В гардеробе Селены хватало темной, неброской одежды. От стола ее отделяло достаточное расстояние, и потому можно было не опасаться, что именитые гости услышат урчание в ее животе.

Помимо главного стола, в зале поставили еще несколько. Там сидела мелкая знать, вырядившаяся с особой тщательностью. Но все внимание стражи было сосредоточено на главном столе, за которым сидели король с королевой и особо приближенные к ним фигуры. Естественно, там восседал герцог Перангтон (эта жестокая скотина). Неподалеку от него находились места Дорина и Рулана. Наследный принц и его двоюродный брат вели разговор с напыщенными королевскими советниками. С гнусными людишками, не жалевшими ничьих жизней, чтобы блистать дорогими нарядами, золотом и драгоценными камнями…

«А ведь я ничем не отличаюсь от них, – вдруг подумала Селена. – И я не жалела ничьих жизней… вплоть до последнего времени».

На короля она старалась не смотреть, но всякий раз, когда ее взгляд украдкой падал на него, Селена недоумевала: зачем королю эти дурацкие обеды? Он поломал достаточно традиций. Свое присутствие здесь она считала напрасной тратой времени. Глупо ждать, что король за столом вдруг о чем‑то проболтается. В особенности о своих истинных замыслах.

Шаол стоял возле ближайшей к королю колонны. Он был весь в напряженном внимании, без конца оглядывая зал. Он сам отбирал гвардейцев для сегодняшнего караула в Большом зале. Напряженность капитана Селена считала излишней. Только явный самоубийца может напасть на короля и придворных в таком людном месте. Она попыталась объяснить это Шаолу, но он лишь сердито посмотрел на нее и велел не гневить богов.

Можно подумать, она вынашивала самоубийственные планы расправы с королем!

Официальная часть обеда завершилась, когда король встал и пожелал гостям дальше веселиться без него. За ним молча поднялась темно‑рыжая королева Гергина. Гости сразу почувствовали облегчение. Разговоры стали громче. Люди переходили от стола к столу, приветствуя знакомых.

Дорин покинул стол. Рулан – тоже, словно был тенью Дорина. Сейчас они говорили с тремя хорошенькими молодыми фрейлинами. Рулан что‑то им сказал. Слов Селена не слышала, но девушки захихикали и закрылись веерами. Дорин лишь скупо улыбнулся.

Чувствовалось, он сильно недолюбливал Рулана. Интуиция подсказывала Селене, что неспроста. Если вспомнить историю с Литэной… Но тут было что‑то еще. Изумрудные глаза Рулана почему‑то вызывали у Селены желание увести Дорина подальше от его двоюродного братца. Наследный принц играл в опасную игру. Ему, как никому другому, нужно быть особо осторожным с такими, как Рулан. Возможно, ей надо поговорить об этом с Шаолом.

Селена нахмурилась. Шаол не поверит ей на слово, потребует объяснений. Объяснять придется долго и нудно. Возможно, лучше самой предупредить Дорина, когда гости начнут расходиться. Окончив свои романтические отношения с принцем, Селена не перестала беспокоиться о нем. Пусть он и был избалован женским вниманием, но никто не мог отнять у него ум, доброту и обаяние. Прекрасные задатки для будущего короля. И почему Элиана не нашла дорогу к принцу и не возложила эту миссию на него?

Дорин вряд ли знал о замыслах отца. Знай он о зловещих затеях, не вел бы себя с такой беспечностью. Возможно, он и не должен знать.

Какими бы ни были чувства Селены к принцу, король не вечен, и однажды Дорин сменит его на троне. Кто знает, как будет происходить передача власти. Возможно, однажды король проявит свою власть, и Дорину придется выбирать, хочет ли он быть копией своего отца. Но это случится еще нескоро. Во всяком случае, не в ближайшие месяцы. А когда случится… да поможет Дорину Вэрд стать более человечным королем, нежели его отец.

На протяжении всего этого долгого и скучного обеда Дорин ловил на себе взгляды Селены. Однако она точно так же смотрела на Шаола, и тогда ее лицо менялось, становясь мягче.

Прислонившись к колонне, Селена острием кинжала чистила ногти. Слава Вэрду, что король уже ушел, а то бы это невинное занятие могло вызвать у него вспышку нешуточного гнева.

Рулан опять что‑то сказал трем фрейлинам, и те покатились со смеху. Дорин без конца забывал их имена. Рулан явно превосходил его по части галантности. Принц знал, что двоюродный брат приехал в Рафтхол вместе с матерью. Наверное, та решила найти сыну невесту из знатной и богатой семьи, да чтоб еще и обширные земельные владения были. Все это придаст Меа значимости. Дорин не сомневался, что Рулан намеренно затянет выбор невесты, чтобы насладиться жизнью почти что принца.

Дорин прислушался к болтовне Рулана. Шутки были глупыми, но девицы подобострастно смеялись. Дорин не знал, чего ему сейчас хочется больше: двинуть Рулану по физиономии или просто отойти. Впрочем, годы придворной жизни отучили принца от подобных поступков. Их место заняла скука. Добропорядочная скука.

Он взглянул на Селену. Она следила за Шаолом, а капитан в свою очередь наблюдал за Руланом. Внутри Дорина поднялась волна раздражения. Зачем она поглядывает на него, если основное ее внимание приковано к Шаолу? Теперь, когда короля в зале нет, никакой этикет не может заставить его оставаться здесь.

Не сочтя нужным проститься с Руланом и фрейлинами, Дорин покинул Большой зал. У него есть дела поважнее, чем выяснение чувств Селены к Шаолу. Он – наследный принц, сын властителя величайшей империи. Его внимание должно сосредоточиваться на короле и стеклянном троне, на который он однажды сядет, сменив отца. Для Селены и корона и трон были одинаково ненавистны. Она жаждала свободы. Еще неизвестно, дадут ли ей эту свободу, когда истекут четыре года. А он, Дорин, при всем желании не может ей дать ее.

– Дорин… – послышалось у него за спиной.

Дорин сразу узнал голос Селены. Она догнала принца и пошла рядом, легко выдерживая его быстрый шаг. Он не знал, куда идет. Главное – уйти подальше от этого пиршества. Селена коснулась его локтя. Дорин ругал себя за то, что наслаждается ее прикосновением.

– Что ты хочешь? – спросил он.

Они шли дальше, где меньше посторонних глаз и ушей. Селена взяла принца за руку, принудив замедлить шаг.

– Что случилось? – задал он новый вопрос.

– А почему что‑то должно случиться?

«И давно ты пялишь глазки на него?» – вот о чем на самом деле хотел спросить принц. Черт бы побрал его заботу о ней. Он ненавидел себя за каждую минуту, проведенную с нею.

– У вас такой вид, будто вы хотите размазать кого‑то по стенке.

Дорин удивленно вскинул брови, но «делать лицо» не стал.

– Когда вы сердитесь, в ваших глазах появляется этот… холодный взгляд. Они стекленеют.

– Тебе показалось.

Они шли дальше. Селена упрямо сопровождала его… но куда? Куда он держал путь? Подумав, принц решил отправиться в библиотеку. Да, он пойдет в королевскую библиотеку.

– Если ты хочешь что‑то мне сказать, говори, – едва сдерживаясь, с нарочитой медлительностью произнес Дорин.

– Я не доверяю вашему двоюродному брату.

Дорин остановился. Ярко освещенный коридор был пуст.

– Ты ведь его даже не знаешь.

– Называйте это интуицией.

– Рулан совершенно безобиден.

– Может, да. А может, и нет. Вполне вероятно, что у него есть собственные причины для появления в замке. Вы, Дорин, слишком умны, чтобы быть пешкой в чужой игре. Рулан из Меа.

– Ну и что?

– Меа – заштатный портовый городишко. Это значит, что Рулану особо нечего терять, а вот приобрести он может очень много. Такое положение делает людей опасными. Безжалостными. Если понадобится, он воспользуется вами.

– Точно так же, как мною воспользовалась одна особа, чтобы вырваться из Эндовьера и стать королевской защитницей?

Селена поджала губы…

– Вы так обо мне думаете?

– Я уже не знаю, что и думать, – ответил Дорин и отвернулся.

– Тогда позвольте, Дорин, сказать вам кое‑что. – Голос Селены был лишен всякого почтения. Она буквально рычала на принца. – Мне думается, вы с детства привыкли получать желаемое. Что захотите и кого захотите. И только потому, что сейчас это у вас не получается, вы…

– Ты не знаешь, чего я хочу! – крикнул принц, поворачиваясь к ней. – Ты даже не дала мне шанса сказать об этом.

Селена посмотрела на него, как на глупого мальчишку:

– У нас разговор совсем о другом. Я хотела предупредить вас насчет Рулана. Вы отмахнулись, посчитав это моими выдумками. Тогда не ждите, что я приду на помощь, когда вы почувствуете, что становитесь марионеткой в чужой игре. Если уже не стали.

Дорин открыл рот. Ему хотелось со всей силой ударить кулаком по ближайшей стене. Но Селена стремительно удалялась.

Селена остановилась возле решетки, загораживающей камеру Кальтэны Ромпир.

Некогда блистательная придворная дама лежала, свернувшись калачиком, у стены. Ее красивое платье успело запачкаться и истрепаться. Давно не мытые и не чесанные волосы потеряли свой блеск. Кальтэна прятала лицо в ладонях, но от Селены не скрылись капельки пота на руках узницы и сероватый оттенок ее кожи. И запах…

Кальтэну она не видела с самого дня финального поединка. Тогда придворная дама подмешала ей в вино «поцелуй смерти» – сильнейший яд. Доза была подобрана так, чтобы одурманить Селену и сделать ее легкой добычей для Кэйна. Расчет не оправдался. Селену вскоре унесли со двора, и она не видела отвратительного зрелища, когда Кальтэна, стремясь оправдаться перед королем, призналась, что подмешала яд по приказу своего тогдашнего любовника герцога Перангтона. Герцог с негодованием отверг все обвинения, и Кальтэну заточили в подземелье, где она ждала своей участи.

Спустя два месяца король и герцог по‑прежнему не знали, как им поступить с Кальтэной. Возможно, они вообще о ней забыли.

– Здравствуй, Кальтэна, – тихо поздоровалась Селена.

Кальтэна подняла голову и мигом узнала свою несостоявшуюся жертву:

– Здравствуй, Селена.

Глава 9

Селена приблизилась к прутьям решетки… Ведро, чтобы справлять нужду. Ведро с водой. Хлебные крошки – остатки тюремной трапезы. Охапка заплесневелого сена вместо постели. Это все, что имела Кальтэна.

«Все, что она заслужила», – подумала Селена.

– Пришла посмеяться? – спросила узница.

Голос Кальтэны, когда‑то красивый и сочный, превратился в хриплый шепот. Селена зябко поежилась. Холод здесь пробирал до костей. Просто чудо, что Кальтэна еще не заболела.

– Я пришла кое о чем тебя спросить, – тихо сказала Селена.

Тюремщики не чинили ей препятствий, но Селене не хотелось, чтобы они подслушали ее разговор с Кальтэной.

– А я сегодня ужасно занята, – криво усмехнулась Кальтэна, упираясь головой в стену. – Приходи завтра.

Без снадобий красоты она выглядела гораздо моложе. Возможно, они с Селеной были почти одного возраста.

Селена присела на корточки, держась за решетку. Металл был обжигающе холодным.

– Что ты знаешь о Рулане Хавильяре?

– Он приезжает? – не ответив, спросила Кальтэна, устремив глаза к потолку.

– Он уже приехал и назначен королевским советником.

В темных глазах Кальтэны улавливалось безумие. Это был взгляд отчаянно уставшей, сломленной женщины.

– А почему ты спрашиваешь меня о нем?

– Хочу знать, можно ли ему доверять.

Кальтэна хрипло рассмеялась:

– Никому из нас нельзя доверять. Особенно Рулану. Я про него такое слышала, что даже тебе худо станет. Могу побиться об заклад.

– Что именно?

– А ты вытащи меня отсюда, тогда я, может, и расскажу, – ухмыльнулась Кальтэна.

Селена ответила ей такой же ухмылкой, добавив слова:

– А если я войду сейчас к тебе в камеру и найду способ развязать твой язык?

– Не надо, – испуганно прошептала Кальтэна и вжалась в стену.

Селена успела заметить, что руки узницы были в шрамах и ссадинах. Кальтэна торопливо спрятала руки под платье.

– Когда сюда является Перангтон, ночная стража закрывает глаза.

От неожиданности Селена даже закусила губу:

– Извини, я не хотела тебя пугать.

Надо будет рассказать об этом Шаолу. Сразу же, как только увидит его. Если, конечно, Перангтон не подкупил ночную стражу.

– Он все разрушил, – сказала Кальтэна, положив на колено щеку. – Даже не знаю зачем. Мог бы отправить меня домой.

Ее голос звучал отрешенно. Эту отрешенность Селена хорошо знала по Эндовьеру. Воспоминания. Боль. Страх. Если они овладеют сейчас Кальтэной, она захлопнется и никакого разговора у них не получится.

– Ты была близка с Перангтоном. Может, тебе удавалось что‑то подслушать насчет его замыслов?

Вопрос был опасным, но если кто и мог на него ответить, так только Кальтэна.

Узница смотрела в пространство и молчала.

– Ну что ж, удачи тебе, – сказала Селена и встала.

Кальтэна дрожала от холода, засунув руки в рукава платья.

За попытку отравления ее нужно оставить здесь помирать от холода. Селена должна бы сейчас торжествующе улыбаться. Уж кто‑кто, а Кальтэна попала сюда не по ошибке.

– Они подучили ворон летать мимо камеры, – бормотала Кальтэна не столько для Селены, сколько для себя. – И голова моя что ни день, то сильнее болит. Хуже и хуже. Это от хлопанья крыльев.

Селена ничем не выказала своего удивления. Сама она не слышала никакого хлопанья крыльев. Быть может, в королевских садах и есть вороны. Но тюрьма находилась глубоко под землей, куда не попадали никакие внешние звуки.

– При чем тут вороны? – на всякий случай спросила она.

Но Кальтэна вновь свернулась клубочком, пытаясь согреться. Селена старалась не думать о том, каково здесь по ночам. Она почти знала. Как и Кальтэна, она когда‑то стремилась сберечь каждую крупицу тепла, а засыпая, думала, проснется ли утром, или холод окончательно унесет ее в свой мир.

Не особо раздумывая, она быстро сняла плащ, сложила и бросила через решетку, стараясь, чтобы плащ не упал на высохшую лужу блевотины, белевшую на каменном полу. Селена знала о пристрастии Кальтэны к курению дурмана. Без привычного зелья она заметно теряла рассудок. А может, у нее и раньше было не все в порядке с головой.

Кальтэна безучастно глядела на плащ, лежавший теперь возле самых ее ног. Селена повернулась, готовясь уйти отсюда. Подняться наверх, где теплее и светлее.

– Иногда я думаю… они вовсе не затем привезли меня сюда, – начала бормотать Кальтэна. Селена остановилась. – Не для того, чтобы заставить выйти замуж за Перангтона. Для другой надобности. Решили мной попользоваться.

– Попользоваться? Как?

– Они не скажут. Когда они сюда приходят, они не говорят, чего им от меня надо… Или говорят, но я не помню. Это как… осколки. Осколки разбитого зеркала. В каждом – свой кусочек отражения.

Кальтэна явно тронулась рассудком. Селена могла бы освежить ей память, но потом вспомнила шрамы и ссадины:

– Спасибо за помощь.

Кальтэна закуталась в ее плащ.

– Что‑то приближается, – прошептала она. – И я должна это приветствовать.

Селена шумно выдохнула. Она только сейчас поняла, что удерживала дыхание, боясь пропустить слова Кальтэны. Дальнейший разговор не имел смысла.

– Прощай, Кальтэна.

Ответом ей был тихий смех Кальтэны. Он еще долго преследовал Селену, когда она поднималась наверх.

– Мерзавцы. Какие мерзавцы!

Нехемия с такой силой сжала в руках чашку, что Селена испугалась, как бы принцесса ее не раздавила. Они обе завтракали в постели. Их разделял большой поднос с едой. Быстроногая жадно поглядывала на угощение, готовая подобрать случайно упавший кусок.

– Кто позволил страже так обращаться с узниками? Почему вообще Кальтэну держат в жутких условиях? Она – придворная. Если король позволяет такое обращение с придворными… я даже боюсь думать, в какой ад попадают преступники из низов.

Нехемия замолчала и виновато посмотрела на Селену. Селена молча покачала головой.

Вчера, навестив Кальтэну, она хотела снова выйти в город и последить за Аркером. Но поднявшаяся метель быстро свела ее усилия на нет, и Селене пришлось вернуться в замок.

Метель бушевала всю ночь, оставив густой снежный покров. Бегать по такому снегу было немыслимо. Селена позвала Нехемию к себе на завтрак. Принцесса, очень не любившая снег, с радостью согласилась. Завтрак в теплой постели – что может быть лучше?

– Ты обязательно должна рассказать капитану Эстфолу про обращение с Кальтэной, – сказала Нехемия, с шумом ставя пустую чашку на поднос.

Селена доела булочку и откинулась на подушки.

– Я уже рассказала. Он обещал разобраться.

Об остальном Селена умолчала. Фактически Шаол уже разобрался со стражниками. Когда он вернулся к себе (Селена ждала его, читая возле камина), мундир капитана был измят, волосы всклокочены, костяшки пальцев кровоточили, а светло‑карие глаза сердито блестели. Не вдаваясь в подробности, он сказал, что сменил всех стражников в тюрьме.

Нехемия деликатно спихнула ногой Быстроногую, уже подползавшую к подносу.

– А ведь не всегда при дворах были такие дикие нравы, – сказала принцесса. – Были времена, когда люди ценили честь и верность. Тогда правителям служили не из страха, и правители требовали от подданных не беспрекословного повиновения, а понимания.

Нехемия тряхнула головой, и золотые украшения, вдетые в ее косички, мелодично зазвенели. В лучах утреннего солнца ее смуглая кожа была особенно красива. Селена даже слегка ей позавидовала.

– Я думаю, адарланский двор давно утратил представление о чести, – продолжала Нехемия. – Но пока оставался Террасен, их королевский двор служил примером. Мой отец часто рассказывал истории о террасенском дворе. О короле Орлоне, о воинах и советниках, входивших в его внутренний круг. Там честь и верность всегда стояли на первом месте. Неудивительно, что адарланский король начал завоевание с Террасена. Их королевство было самым сильным. Если бы только король Террасена сумел вовремя собрать армию, он бы наголову разбил адарланцев. Отец до сих пор говорит: если Террасен сумеет подняться – это будет прямая угроза Адарлану.

– Знаю, – тихо сказала Селена, глядя в огонь очага.

– Думаешь, найдется еще какое‑нибудь королевство, способное противостоять Адарлану? На нашем континенте вряд ли. А на других? Я слышала, в Вендалине по‑прежнему чтят старые традиции. Но они от нас далеко, на другом конце океана. Когда адарланский король порабощал здешние королевства, Вендалин словно не слышал наших призывов о помощи.

Селена заставила себя усмехнуться.

– Слишком несъедобные темы для завтрака, – попробовала пошутить она.

Селена взяла ломтик поджаренного хлеба и с наслаждением стала жевать. По лицу Нехемии чувствовалось, что принцессе не до шуток.

– Есть новости о короле? – спросила Селена.

Нехемия прищелкнула языком:

– Только то, что он ввел в совет это маленькое ничтожество по имени Рулан. Насколько понимаю, Рулану поручено меня утихомирить. Господин Мюльсон, в чьем ведении находится Калакулла, старается держаться от меня подальше. Теперь ему в помощь дали Рулана.

– Не знаю, кому от этого будет хуже: тебе или Рулану.

Нехемия двинула ее локтем в бок. Селена со смехом отбила атаку. Воспользовавшись моментом, Быстроногая стянула с тарелки приличный ломоть ветчины.

– Наглая воровка! – завопила Селена. – Отдай ветчину!

Но Быстроногая отбежала к очагу и устроилась там. Глядя на хозяйку честными собачьими глазами, она торопливо уплетала трофей.

Нехемия засмеялась. Селена тоже. Потом она бросила Быстроногой оставшийся ломоть и улеглась.

– А давай весь день не вылезать из постели, – предложила Селена.

– Я бы с удовольствием. Но, увы, дела не позволяют.

Принцесса громко вздохнула. Селена тоже вздохнула. Она не знала, какие дела ожидают Нехемию. А ее ждала встреча с Аркером.

Глава 10

Подойдя к дверям королевских псарен, Дорин зябко поежился и торопливо отряхнул снег со своего красного плаща. У Шаола успели замерзнуть ладони, и он отогревал их дыханием. Толкнув дверь, оба поспешили внутрь, шагая по устланному соломой полу. Дорин ненавидел зиму за холод и слякоть. Какие бы сапоги он ни надевал, ему казалось, что они промокают насквозь.

Наследный принц и капитан королевской гвардии избрали этот путь в замок, поскольку здесь им не грозила встреча с Холлином, десятилетним братом Дорина. Утром его привезли из горной школы, и мальчишка торопился показать свою власть. Злым пронзительным голосом он раздавал приказы всякому, кого угораздило попасться малолетнему принцу на глаза. Псарни, пожалуй, единственное место, куда он не сунется. Холлин терпеть не мог животных.

Псарни были состыкованы с конюшнями, и потому Дорина и Шаола приветствовал не только лай, но и ржание. Принц на каждом шагу останавливался, чтобы погладить кого‑то из своих любимых гончих. Он согласился бы остаться здесь на весь день, чтобы увильнуть от придворного обеда в честь приезда Холлина.

– Страшно представить, что мать все‑таки добилась позволения вернуть его в замок, – пробормотал Дорин.

– Королева скучала по своему «малышу», – усмехнулся Шаол, растирая озябшие руки. – Но, думаю, не это главное. Ваш отец опасается, что эти неведомые заговорщики могли бы взять Холлина в заложники. А так ваш брат будет у него на глазах, пока все это не успокоится.

«Пока Селена не поубивает всех заговорщиков», – мысленно добавил он.

Дорин вздохнул:

– Уж не знаю, какой подарок приготовила мать этому зверенышу. Даже думать не хочу. Ты помнишь, что она подарила ему в прошлый раз?

Шаол усмехнулся. Было трудно забыть тот подарок Гергины своему младшему сыну. Королева подарила Холлину маленькую золотую карету, запряженную четверкой белых пони. Мальчишка собственноручно управлял лошадками и катался где ни попадя. В результате королева лишилась половины своего любимого сада.

– Вы не можете постоянно избегать брата, – сказал Шаол.

Пока они шли, капитан внимательно оглядывал пространство, готовый предупредить малейшую угрозу для принца. За годы службы Дорин к этому привык, но такая забота по‑прежнему ущемляла его гордость.

Они прошли через стеклянные двери и оказались в замке. Дорин видел лишь просторный коридор, теплый, украшенный вечнозелеными растениями. А Шаол? Наверное, даже здесь ему за каждым поворотом мерещились враги. Так думалось принцу.

– Может, за эти месяцы ваш брат немного повзрослел, – сказал Шаол.

– Минувшим летом ты говорил то же самое. А он меня так довел, что я ему едва зубы не выбил.

Шаол тихо усмехнулся:

– Слава Вэрду, мой младший брат всегда слишком меня боялся и не смел пререкаться.

Дорин постарался скрыть удивление. С тех пор как Шаол отказался от наследования титула правителя Аньеля, он не виделся с родными и редко говорил о них.

Отец Шаола вел себя так, словно у него никогда не было старшего сына. Приезжая в замок по тем или иным поводам, он не желал видеться с Шаолом. Дорина это злило так, что он с большим удовольствием убил бы спесивого сановника. Шаол ничем не выдавал своих чувств, но принц догадывался, насколько глубоки его душевные раны.

Дорин шумно вздохнул:

– Напомни мне про… его возможное повзросление, когда я окажусь на этом чертовом обеде. До чего мне не хочется туда идти.

– А пойти придется. Вы лучше меня знаете характер вашего отца. Если вы не появитесь на обеде и не произнесете официального приветствия в адрес брата, король, чего доброго, в припадке бешенства велит вас казнить. И меня заодно.

– И поручит казнь Селене.

– Селена сегодня обедает в другом месте. С Аркером Фэнном.

– Ей же приказано его убить.

– Вначале она намеревается вытянуть из Фэнна все, что тот знает… Не нравится он мне, – после тяжелой паузы добавил Шаол.

Дорин поежился. Сегодня они с Шаолом говорили на разные темы, ухитряясь не касаться Селены. Совсем как раньше. Но как раньше – не получится. Времена изменились.

– Можешь не бояться, что Аркер тайком увезет ее куда‑нибудь. Тем более что жить ему осталось меньше месяца.

Дорин хотел высказаться мягче и деликатнее, а получилось достаточно резко и холодно.

– Думаете, меня это волнует? – с нарочитым равнодушием спросил Шаол.

«Да, – мысленно ответил ему принц. – Это ясно каждому, кроме вас двоих».

Но ни ему, ни Шаолу не хотелось говорить о Селене. Особенно в таком тоне.

– Она великолепно справится, и ты будешь смеяться над своими волнениями. Она говорила, что Аркера тщательно охраняют? От королевской защитницы его не убережет никакая охрана. Согласен?

Шаол кивнул, хотя Дорин чувствовал, что капитан всерьез волнуется за Селену.

Ярко‑красное платье – это слишком откровенно. Вызывающе. Особенно для зимы. Глубокий вырез спереди и еще более глубокий – на спине. Достаточно глубокий, чтобы разглядеть сквозь пену черных кружев, что на ней нет корсета.

Но Аркеру Фэнну всегда нравились женщины, одевающиеся смело и с вызовом, опережающие моду. А ее платье с узким лифом, длинными облегающими рукавами и широким подолом заметно опережало то, что сейчас носили в Рафтхоле.

Неудивительно, что Шаол, встретившийся ей в коридоре, разинул рот и заморгал.

– Здравствуйте, господин капитан, – улыбнулась Селена.

Шаол стоял не шелохнувшись, а его бронзовые глаза скользили вверх‑вниз по наряду Селены.

– Тебе нельзя туда ехать в этом платье.

Селена усмехнулась и пошла дальше, показывая капитану откровенный вырез на спине.

– Как раз в нем я и поеду, – не оборачиваясь, бросила она.

Шаол догнал ее и пошел рядом. Селена шла к воротам, где ее уже ждала карета.

– Ты обрекаешь себя на смерть.

– Ни в коей мере, – возразила она, поправляя горностаевую накидку.

– Ты хоть взяла с собой оружие?

Селена быстро спустилась по главной лестнице:

– Да, Шаол, оружие я взяла. И это платье надела потому, что хочу услышать от Аркера тот же вопрос. Пусть думает, что я безоружна.

К ногам у нее было прикреплено по кинжалу. Затейливая прическа – творение Фалипы – с локонами, ниспадающими на одно плечо, скрывала немало острых булавок. Служанка нарочно сделала ей такую прическу, чтобы Селена не прятала булавки на груди. «А то еще поранишься».

Шаол пробормотал что‑то невразумительное. Оба молча дошли до массивных дверей. Селена надела перчатки и уже собиралась открыть дверь, когда Шаол коснулся ее плеча.

– Будь осторожна, – сказал он, придирчиво оглядывая карету, кучера и ливрейного лакея. Антураж не вызвал у него нареканий. – Не рискуй собой.

– Я не рискую. Я зарабатываю себе свободу.

Напрасно она рассказала ему про ловушку в доме Фаррана и свое похищение. Теперь он наверняка станет думать о новых ловушках и считать ее раззявой, способной туда попасться. Еще хуже – начнет беспокоиться о ней. А она начнет из‑за этого злиться. Сама не зная зачем, Селена стряхнула его руку и шепнула:

– Завтра увидимся.

Шаолу показалось, что его ударили в спину.

– Как это понимать… завтра?

И вновь Селена не сдержалась, подлив масла в огонь.

– Ты же умный мальчик, – сказала она, сбегая со ступенек к карете. – Догадайся.

Шаол смотрел на нее так, словно видел впервые.

«Вот тебе, капитан!» – злорадно подумала Селена. Пусть не считает ее беззащитной неопытной дурочкой. Он что, забыл, каким тяжелым трудом она заработала свое нынешнее положение? Задним числом она пожалела, что была слишком откровенна с ним. Самое отвратительное, когда о тебе начинают думать как о слабенькой фрейлине, которую нужно оберегать от любого ветерка. Забота Шаола вызывала у нее отчаянное желание переломать чьи‑нибудь кости.

– Спокойной ночи, – бросила она, закрывая дверцу кареты.

Аробинн учил ее быть осторожной со словами, поскольку очень часто одним словом можно многое испортить. Но слова уже вылетели из ее рта, а карета тронулась. Не останавливать же кучера и не объяснять Шаолу, что она не слишком удачно пошутила.

И вообще, сегодня ей незачем думать про Шаола. Сегодня главный предмет ее внимания – Аркер и все то, что из него можно вытянуть.

Аркер ждал ее в зале роскошного заведения, где собирался цвет Рафтхола. Большинство столиков были заняты. В приглушенном свете поблескивали украшения посетительниц.

Лакей принял от нее накидку. Селена не торопилась идти к столику Аркера. Она сделала оборот на месте: пусть он полюбуется ее платьем. (Черные кружева скрывали шрамы, полученные в Эндовьере.) Естественно, лакей тоже пялился на нее во все глаза, но Селена делала вид, что не замечает.

Когда она подошла к столику Аркера, он приветливо улыбался, слегка покачивая головой.

– Наверное, ты подбираешь эпитеты? – насмешливо спросила Селена. – Могу подсказать. «Обворожительная», «прекрасная», «бесподобная». Этого хватит?

Их столик находился в уютной нише, что создавало иллюзию уединенности. Аркер провел по бархатному рукаву ее платья:

– Рад, что твой вкус повзрослел вместе с тобой. Высокомерие – тоже.

Селена улыбнулась. Сегодня она должна побольше улыбаться.

После обычной процедуры заказа еды и вина Селена небрежно откинулась на спинку стула и сказала:

– Интересно, сколько дам сегодня жаждут моей смерти за то, что я одна завладела твоим временем?

Аркер тихо рассмеялся:

– Если я назову тебе их число, ты поспешишь вернуться в замок.

– Ты по‑прежнему нарасхват?

Аркер отхлебнул принесенного вина.

– Я по‑прежнему должен Кариссе.

Карисса была хозяйкой самого дорогого рафтхольского борделя. Невзирая на роскошную жизнь, Аркер, как и многие куртизаны и куртизанки, оставался подневольным Кариссы.

– А вообще‑то… да, – сказал Аркер, подмигнув Селене. – А где твой угрюмый приятель? Мне сегодня не придется опасаться за мою жизнь?

Все это было словесными танцами, прелюдией к дальнейшему разговору. Включаясь в игру, Селена тоже подмигнула Аркеру и ответила:

– Он несколько раз подумает, прежде чем решится держать меня взаперти.

– Не завидую тому, кто отважится на такое. Я до сих пор помню, какой проказницей ты была.

– И потому ты находил меня очаровательной.

– Детеныш горного льва тоже бывает очаровательным. Улавливаешь сходство?

Селена засмеялась и пригубила вина. Пить ей сегодня надо как можно меньше, чтобы голова оставалась ясной. Поставив бокал, она поймала на себе печальный и задумчивый взгляд Аркера. Вчера он точно так же смотрел на нее.

– Позволь тебя спросить: каким образом ты попала к нему на службу?

Под словом «он» Аркер, естественно, подразумевал короля. Он прекрасно понимал, что они в заведении не одни. Осторожный. Из него бы мог получиться хороший ассасин.

Возможно, подозрения короля не такие уж безосновательные.

Но Селена подготовилась и к этому, и к множеству других вопросов. Она лукаво улыбнулась и сказала:

– Империи полезнее, чтобы я занималась своим непосредственным ремеслом, а не растрачивала силы в копях. Между работой на него и работой на Аробинна нет особой разницы.

Здесь Селена говорила сущую правду.

Аркер кивнул:

– Да. Наши с тобой… профессии тоже имеют много общего. Даже не знаю, что хуже: когда тебя готовят к спальне или к полю битвы.

Если Селене не изменяла память, Аркеру было двенадцать, когда Карисса заприметила его в стайке городских сирот и позвала к себе. Когда ему исполнилось семнадцать, ему устроили смотрины. Ходили слухи, что богатые дамы чуть ли не передрались за право купить его невинность.

– Я тоже не знаю. Думаю, наши занятия одинаково ужасны. – Она подняла бокал. – Выпьем за наших досточтимых хозяев.

Аркер пристально поглядел на нее, затем поднял свой бокал и почти шепотом сказал:

– Выпьем за нас.

Одного звука его голоса было достаточно, чтобы у Селены вспыхнуло все тело. Но взгляд этих глаз, изгиб этих губ… Аркер сам был оружием. Красивым, смертельно опасным оружием.

Он подался вперед, пригвоздив Селену взглядом. Он бросал ей вызов и одновременно делал интимное приглашение.

«Боги милосердные и Вэрд, помогите мне».

На этот раз Селена сделала большой глоток.

– Аркер, одних твоих обольстительных взглядов недостаточно, чтобы сделать меня твоей покорной рабыней. Так что не надо пробовать на мне уловки твоего ремесла.

Он засмеялся. Его смех был раскатистым, но не очень громким.

– А я думал, что ты достаточно повзрослела и научилась разбираться, где искренние чувства, а где – «уловки ремесла». Если бы я применил к тебе свои чары, мы бы уже давно покинули это славное заведение.

– Смелое утверждение. Сомневаюсь, что тебе захочется продолжать, если я пущу в ход уловки своего ремесла.

– Есть много такого, чего бы я хотел испытать вместе с тобой.

Никогда еще Селена не была так благодарна появившемуся официанту. И никогда тарелка с супом не вызывала у нее столь сильного интереса.

Свою карету Селена отпустила – отчасти чтобы позлить Шаола, а отчасти чтобы не мешала ей действовать. Неудивительно, что после обеда она села в карету Аркера. Сам обед прошел на редкость приятно. Поговорили о старых знакомых, театре, книгах, поругали отвратительную погоду. Удобные и вполне безопасные темы. Однако Аркер все это время смотрел на Селену так, словно она – его добыча, а он – охотник. И обед был лишь первой частью охоты.

В карете они сидели почти рядом. Достаточно близко, чтобы нос Селены уловил аромат мужских духов. Дразнящий, притягивающий аромат, который сразу навевал мысли о шелковых простынях и мерцании свечей. Усилием воли Селена сосредоточилась на том, ради чего затеяла встречу с Аркером.

Карета остановилась. Взглянув в окошко, Селена увидела знакомую улицу и дом Аркера. Куртизан посмотрел на нее и нежно переплел ее пальцы со своими. Потом он поднес ее руку к губам. Поцелуй был медленным, мягким. И снова все внутри Селены вспыхнуло.

– Почему бы тебе не зайти ко мне? – почти шепотом спросил Аркер.

Селена проглотила слюну.

– Хочешь превратить свой свободный вечер в свободную ночь?

Такого она не ожидала. И такого она ни в коем случае не хотела.

Аркер поднял голову, но не выпускал ее руку. Его большой палец чертил кружки по ее пылающей коже.

– Ты ведь знаешь: когда выбираю я, это происходит совсем по‑другому. Никакого сравнения.

Будь сейчас с ним другая женщина, она бы услышала лишь обольстительные слова. Но Селена, привыкшая жить, не имея выбора, уловила оттенок горечи.

– Ты ненавидишь свою жизнь? – спросила она, осторожно высвобождая руку.

Аркер посмотрел на нее… он действительно посмотрел на нее, будто только сейчас увидел.

– Иногда. – Его взгляд переместился к окошку кареты и очертаниям дома. – Но когда‑нибудь… когда‑нибудь я скоплю достаточно денег, чтобы полностью расплатиться с Кариссой и стать свободным. Тогда я сам буду определять свою жизнь.

– И ты бросишь ремесло куртизана?

Аркер слегка улыбнулся. Улыбка была настоящей, совсем не похожей на те улыбки, какими он одаривал ее за обедом.

– К тому времени я буду либо слишком богат, и мне уже не понадобится работать. Либо… достаточно стар, и женщины потеряют ко мне интерес.

Селена вспомнила дни своей недолгой свободы. Весь мир раскрывался ей навстречу, и она готовилась шагнуть в новую жизнь. Вместе с Саэмом… Она помнила вкус свободы. Все, чем она сейчас занималась, она делала ради свободы, чтобы вновь погрузиться в это состояние.

Селена медленно втянула в себя прохладный воздух и посмотрела Аркеру прямо в глаза. Пора!

– Король приказал мне убить тебя.

Глава 11

Его учеба у ассасинов не прошла даром. Аркер отскочил в другой угол кареты, выхватив спрятанный кинжал. Селена и глазом не успела моргнуть, как кинжал уже блестел у него в руке.

– Прошу тебя, – судорожно дыша, прошептал он. – Прошу тебя, Лаэна.

Селена открыла рот, собираясь все ему объяснить, но Аркер, хватая ртом воздух, зашептал дальше:

– Я могу тебе заплатить.

Небольшая, мстительная часть ее существа ехидно улыбалась, видя, как куртизан струсил. Но у Селены хватило благоразумия поднять руки, показывая, что у нее нет оружия. Видимого оружия.

– Король считает тебя причастным к заговору мятежников, решивших помешать его замыслам.

Аркер грубо и хрипло захохотал. Сейчас он ничем не напоминал обаятельного куртизана, каким был еще пару минут назад.

– Я не причастен ни к каким заговорам и никогда не знался ни с какими мятежниками. Будь я проклят Вэрдом, если это не так. Можно называть меня шлюхой мужского пола, ублажателем скучающих развратных бабенок, но я – не предатель!

Селена нарочно держала руки открытыми. Она совсем не так представляла себе их разговор. Неужели он не может заткнуться, сесть и внимательно ее послушать? Но Аркера было не остановить:

– Я ничего не знаю ни про какие заговоры. Я и представить себе не мог, что кто‑то в здравом уме осмелится вмешиваться в дела короля. Но… но… – Его дыхание стало чуть спокойнее. – Если ты меня пощадишь, я добуду тебе сведения о кружкем людей. Я знаю, они набирают силу… здесь, в Рафтхоле.

– Значит, король посчитал врагами совсем не тех?

– Не знаю, – торопливо ответил Аркер. – Но тот кружок… Наверное, королю захочется побольше о них узнать. Похоже, эти люди недавно прознали, что король готовит всем нам новые ужасы. Они захотели ему помешать.

Будь Селена участливым и порядочным человеком, она бы посоветовала Аркеру успокоиться самому и успокоить свои мысли. Но она не была участливым и порядочным человеком. Она знала, что паника развязывает почти все языки, и потому внимательно слушала сбивчивую речь куртизана.

– Я только слышал, что об этом постоянно перешептываются мои клиенты. По их словам… в Рафтхоле возник кружок тех, кто намерен вернуть Аэлину Галатинию на террасенский трон.

У Селены зашлось сердце. Аэлина Галатиния. Пропавшая наследница королевской власти Террасена.

– Аэлина Галатиния мертва, – прошептала Селена.

Аркер покачал головой:

– Они так не думают. Они считают, что она жива и собирает армию против адарланского короля. Аэлина старается восстановить свой двор и найти уцелевших членов внутреннего круга короля Орлона.

Селена смотрела на него, стараясь разжать пальцы и заставить воздух поступать ей в легкие. Если это правда… Нет, это никак не могло быть правдой. Если рафтхольский кружок утверждает, будто они встречались с наследницей террасенского трона, значит… им попалась самозванка.

Можно ли считать совпадением, что не далее как сегодня утром Нехемия говорила про террасенский двор? Селене вспомнился их утренний разговор. Если в Террасене найдутся силы, противостоящие адарланскому королю… Неужели им все равно, кто станет их знаменем? Нехемия никогда ей не врала. Если бы принцесса что‑то знала о наследнице…

Селена закрыла глаза, что не мешало ей следить за каждым движением Аркера. Теперь уже она сама пыталась успокоиться, отбрасывала отчаянные, глупые надежды, пока их место не занял привычный страх, не знавший времени.

Открыв глаза, она увидела перед собой смертельно бледное лицо Аркера.

– Аркер, у меня нет намерения тебя убивать.

Куртизан тяжело опустился на скамью. Пальцы, сжимавшие рукоятку кинжала, ослабли.

– Я ставлю тебя перед выбором. Ты можешь разыграть свою гибель и сегодня ночью бежать из Рафтхола. Или я могу дать тебе время до конца месяца. Чуть меньше четырех недель. Достаточно времени, чтобы осторожно, не вызывая подозрений, привести в порядок свои дела. Получить деньги, которые ты хранишь в казначействе или где‑то в другом месте. Но тогда ты должен будешь сообщать мне все сведения о террасенских заговорщиках, а также то, что им известно о замыслах короля. В конце месяца тебя ждет… мнимая гибель и бегство. Ты уедешь как можно дальше от Рафтхола и никогда уже не будешь жить под своим именем. Аркер Фэнн действительно умрет.

Аркер опасливо поглядывал на Селену:

– Мне нужно время. Я не могу бежать с жалкими грошами в кармане. – Он шумно выдохнул и некоторое время сидел, обхватив голову. – Знаешь, наверное, судьба сделала мне подарок. Я избавлюсь от ига Кариссы и начну новую жизнь. – Куртизан попытался улыбнуться, но его глаза оставались испуганными. – И все‑таки, почему король заподозрил меня в предательстве?

Селена ненавидела себя за жалость к Аркеру.

– Сама не знаю. Король вручил мне клочок пергамента с твоим именем и сказал, что ты входишь в число заговорщиков и что эти заговорщики собираются помешать его замыслам. Больше он ничего не сказал.

Аркер фыркнул:

– Увы, я не из таких.

У Аркера был волевой подбородок, широкие плечи. Вся его ладная фигура говорила о силе. Но сейчас перед ней сидел… насмерть перепуганный человек. Никакого намека на силу. Шаол сразу его раскусил. Капитан умел видеть сквозь покровы мнимой силы, а Селена, получается, не умела. Ей стало стыдно. Она даже покраснела, но заставила себя продолжать разговор:

– Ты уверен, что сумеешь собрать нужные мне сведения?

Даже если наследница террасенского престола – самозванка, обязательно нужно посмотреть на тех, кто с нею связан. Элиана призывала обращать внимание на знаки. Быть может, кое‑что и откроется.

– Ты их сама соберешь, – сказал Аркер. – Завтра один мой клиент устраивает бал‑маскарад. Я постоянно бываю в его доме и слышал, как он с друзьями шептался о террасенском кружке. Если ты попадешь на бал, у тебя будет возможность забраться к нему в кабинет. Кто знает, может, ты отыщешь настоящих предателей, а не предполагаемых.

Может быть, и так. А если повезет, она кое‑что узнает и о замыслах короля. Таким шансом не стоит пренебрегать.

– Завтра утром пришлешь в замок приглашение на имя Лилианы Гордэны. Мое настоящее имя знают немногие. Но учти: если на этом сборище я лишь напрасно потеряю время, я пересмотрю свое предложение тебе. Не пытайся меня одурачить, Аркер.

– Ты воспитанница Аробинна, – тихо сказал он, бочком выбираясь из кареты. – Я бы просто не осмелился водить тебя за нос.

– Приятно слышать, – сказала Селена. – И вот еще что.

Аркер снова прикрыл дверцу. Селена придвинулась к нему. В темноте ее глаза иногда приобретали зловещий блеск. То, что и надо сейчас.

– Если я узнаю, что ты утратил осторожность или привлек к себе излишнее внимание… я уж не говорю о попытке улизнуть… разговор у нас будет коротким. Пощады не жди. Тебе понятно?

Аркер низко поклонился:

– Я ваш вечный слуга, госпожа.

Потом улыбнулся так, что Селена подумала: а не прикончить ли его прямо сейчас? Но дверца бесшумно захлопнулась. Селена ударила в стенку, и карета покатила в сторону замка. Селене отчаянно хотелось спать. Однако спать она будет после того, как сделает еще одно, последнее, дело этого дня.

Селена постучалась, затем немного приоткрыла дверь жилища Шаола. Капитан расхаживал перед камином и замер на полушаге.

– Я думала, ты уже спишь, – сказала она, входя внутрь. – Уже первый час ночи.

Шаол стоял, скрестив руки на груди. Мундир его был непривычно мятым, с расстегнутым воротником.

– Стоило ли давать крюк? Я думал, ты вообще появишься только утром.

Селена поплотнее закуталась в накидку. Ее ногти впились в мягкий мех.

– Аркер был не столь напористым, каким казался раньше. Впрочем, после года в Эндовьере начинаешь совсем по‑другому смотреть на людей.

Уголки губ Шаола дрогнули, но в лице ничего не изменилось.

– Ты получила сведения, на которые рассчитывала?

– Да, и еще кое‑что.

Селена пересказала ему слова Аркера, подав это так, будто куртизан случайно проболтался. Сообщила о слухах вокруг исчезнувшей наследницы террасенского престола, упустив намерения самозваной Аэлины Галатинии возродить королевский двор и собрать армию. Она не стала говорить, что Аркер никак не связан с заговорщиками, и, естественно, умолчала о своем желании проникнуть в истинные замыслы короля.

Рассказ Селены заканчивался завтрашним балом‑маскарадом, на который она собралась пойти. Шаол уперся руками в каминную полку и смотрел на шпалеру, висевшую над камином. Она была выцветшей и местами обтрепанной, но, приглядевшись, Селена сразу узнала город на берегу серебристого озера, у самого подножия горы. Это был Аньель, родина Шаола.

– Когда ты собираешься доложить королю? – спросил Шаол, поворачиваясь к ней.

– Не раньше, чем проверю правдивость сведений Аркера. И не раньше, чем выужу из него все, что возможно.

Шаол кивнул:

– Только будь осторожна.

– Ты постоянно об этом говоришь.

– Тебе не нравятся мои напоминания об осторожности?

– Не нравятся! Я не какая‑нибудь безмозглая дурочка, не умеющая себя защитить.

– Разве я на это намекал?

– Нет. Но ты без конца твердишь: «Будь осторожна», говоришь, как ты волнуешься, и суешься с предложением помощи. Мне…

– Я действительно волнуюсь!

– И напрасно! Я не хуже твоего умею постоять за себя.

Шаол шагнул к ней. Селена не двинулась с места.

– Послушай меня, Селена! – прорычал капитан, буравя ее горящими глазами. – Я знаю, что ты умеешь за себя постоять. А волнуюсь я потому, что мне не все равно. Знаю, не надо лезть не в свое дело, но лезу. Мне не наплевать, что будет с тобою, и потому я не перестану тебе повторять: «Будь осторожна».

Селена захлопала ресницами и издала какой‑то маловразумительный звук.

Шаол потер переносицу, сощурился и сделал глубокий вдох.

Селена застенчиво ему улыбнулась. Совсем как дурочка, не умеющая себя защитить.

Глава 12

Гостей в богатом особняке на берегу Авери было столько, что появления Селены и Аркера никто и не заметил. Раньше на подобные сборища она свободно проникала без всякого приглашения. Фалипа подобрала ей красивое платье с оборками из шифона и шелка. Сзади служанка прикрепила сложенные крылья. Довершала костюм лебедя маска, закрывавшая верхнюю часть лица, а также вплетенные в волосы жемчужины и перья из слоновой кости.

Бал‑маскарад был для Селены очень кстати. Ей бы не хотелось столкнуться здесь со знакомыми. Некоторых она уже узнала. В основном, куртизанок, а также их хозяйку – могущественную госпожу Кариссу. Пока ехали сюда, Аркер клялся и божился, что на маскараде не будет ни Аробинна Хэмела, ни Лисандры. С этой куртизанкой Селена враждовала чуть ли не с детства. У них было несколько серьезных стычек, а после одной истории Селене хотелось придушить Лисандру голыми руками. Сегодня ей было достаточно увидеть Кариссу, бойко распределявшую своих куртизанок между именитыми гостями, чтобы ощутить волну раздражения.

Аркер выбрал себе костюм волка. Его камзол и панталоны были разных оттенков серого, а сапоги – черными, начищенными до умопомрачительного блеска. Волчья маска скрывала почти все лицо, оставляя лишь чувственные губы. И сейчас, сжимая руку Селены, Аркер улыбался совсем по‑волчьи.

– Мы с тобой видели торжества и попышнее этого, – сказал Аркер. – Зато у Дависа лучший в Рафтхоле кондитер. Такие пирожные делает!

Накрытые столы уже ломились от этих неприлично соблазнительных творений кондитера. Такого изобилия пирожных Селена еще не видела. Тут были пирожные с кремом всех мыслимых сортов, печенье в сахарной глазури и великое множество шоколадных вкусностей. Угощение манило. Возможно, она и сумеет полакомиться. Но потом.

– Ты вчера сказал, что Давис – твой клиент. Значит, ты…

Она не договорила, но Аркер и так понял смысл вопроса:

– Да.

– Я думала, ты… только с женщинами.

– Мужчинам в таких случаях платят дороже. А Карисса очень любит деньги.

– И давно он у тебя в клиентах? – спросила Селена, избегая встречаться с Аркером глазами.

Тот по‑волчьи улыбнулся:

– Несколько лет. Потому я и заметил перемену в его поведении. – Аркер приник к ее уху и шепотом продолжал. – Давис стал словно одержимый. Почти ничего не ел и постоянно запирался у себя в кабинете.

Одной стороной громадный зал выходил на крытый дворик, за которым поблескивали воды Авери. Летом двери распахиваются настежь, и можно было танцевать на этом дворике, наслаждаясь светом звезд и городских огней.

– У меня есть не более пяти минут, а потом я должен буду заняться своей работой, – сказал Аркер. Он следил за Кариссой. Та расхаживала по залу как надсмотрщица. – Сегодня она попытается продать меня подороже.

Губы Аркера скривились. Селена инстинктивно потянулась к его руке, желая ободрить. Но куртизан улыбнулся и сказал:

– Осталось потерпеть совсем немного.

В его словах было столько горечи, что Селена все же стиснула его пальцы:

– Совсем немного.

Кивком подбородка Аркер указал на плотного мужчину средних лет, которого окружали такие же лощеные, разодетые мужчины:

– Это и есть Давис. Думаю, он у них главный.

– Тебе так кажется? Или у тебя есть доказательства? – спросила Селена.

Аркер сунул руки в карманы.

– Месяца три назад, когда я был у него, к нему вдруг явились трое друзей… все мои клиенты. Они приехали по неотложному делу. Давис сразу вышел из спальни…

– А ты на цыпочках подкрался к двери кабинета и все подслушал? – недоверчиво улыбнулась Селена.

Аркер тоже улыбнулся, однако улыбка его потускнела, когда он снова взглянул на Дависа. Теперь хозяин маскарада разливал вино своим гостям. Кроме мужчин, Селена увидела нескольких девушек, которым вряд ли было больше шестнадцати. Ей стало противно. Эту сторону жизни Рафтхола она всегда ненавидела.

– Они больше сплетничают о короле, чем строят замыслы, – шепнул ей Аркер. – Думаю, им вовсе не нужна Аэлина Галатиния. Им нужен правитель, служащий их интересам. Мятежная армия дает возможность нажиться на войне. Будут снабжать войско Аэлины, а потом предъявят счет на кругленькую сумму.

– Тогда эта… особа не понимает, какая ловушка ей расставлена. Им нужна не настоящая правительница, а марионеточная королева.

Скорее всего, так оно и есть. Вместо борьбы за свободу – обычное стремление набить карманы.

– Эти люди – выходцы из Террасена? – спросила Селена.

– Нет. Кажется, родители Дависа были оттуда. Но он всю жизнь провел в Рафтхоле. Так что его слова о верности Террасену – полуправда.

Селена скрежетнула зубами:

– Корыстные мерзавцы.

Аркер пожал плечами:

– Может, и так. Но они уберегли немало возможных жертв от королевских виселиц. Когда те трое приехали к Давису, им всем грозила большая опасность. Они чудом сумели уберечь своего осведомителя от допроса у короля. Уж не знаю, как это им удалось. Но того человека под покровом ночи спешно увезли из Рафтхола.

Знал ли об этом Шаол? Если капитан так тяжело переживал вынужденное убийство Кэйна, вряд ли он участвовал в пытках и казнях. Возможно, Шаол ничего о них не знал. И Дорин тоже.

Но если предполагаемых предателей допрашивал не Шаол, тогда кто? Не тот ли человек составил королю список врагов короны? Слишком много тайн. Слишком много хитросплетений. И все это – на ее голову.

– Скажи, а можно сейчас пробраться в кабинет Дависа? – спросила Селена.

– Дорогая, неужели ты не догадалась, зачем я тебя сюда позвал? – усмехнулся Аркер. – Идем.

Аркер подвел ее к боковой двери, открывавшейся в проход для слуг. Вряд ли кто‑то заметил, как они туда вошли. На всякий случай куртизан обнял Селену за талию. Если кто и увидит, сочтет их парочкой, жаждущей уединения.

Аркер провел ее по узкому коридору и толкнул дверь на лестницу. Все это время он добросовестно изображал соблазнителя, однако нескольким слугам, попавшимся им навстречу, было не до них.

Коридор второго этажа вообще был пуст. Обшитые деревом стены и красный ковер говорили о богатстве хозяина дома. Еще красноречивее говорили об этом висевшие здесь картины. Все были подлинниками, написанными известными столичными художниками. Селена вспомнила вчерашние слова Аркера о схожести их профессий. Как и ассасины, куртизан умел двигаться бесшумно.

Аркер остановился возле запертых двойных дверей. Прежде чем Селена успела достать из волос булавку, в его руке появилась изящная отмычка. Аркер заговорщически улыбнулся. Еще через мгновение правая створка открылась. Селена увидела комнату, стены которой с пола до потолка занимали книжные полки. На полу лежал голубой ковер с затейливым узором. В разных местах кабинета стояли горшки с папоротниками. Посредине располагался массивный письменный стол из дорогостоящего железного дерева и два стула. Чуть поодаль, возле холодного камина, – кресло‑качалка.

Прежде чем войти, Селена проверила оружие. Один кинжал был спрятан за лифом, два других – прикреплены к ногам.

– Мне пора, – сказал Аркер, не перестававший следить за коридором. – Там уже начались танцы. Карисса наверняка меня уже кому‑то продала… Постарайся не копаться.

– Ты будешь меня учить, как мне действовать? – удивилась Селена.

Аркер наклонился, слегка коснувшись губами ее шеи.

– Об этом я не смею и мечтать, – прошептал он и исчез.

Селена закрыла дверь, потом тщательно задернула штору на окне. Тусклого света, пробивавшегося из коридора, вполне хватало, чтобы не задеть мебель. Потом она зажгла свечку и стала разглядывать то, что лежало на письменном столе. Ничего особенного. Деловые письма. Неотправленные приглашения на сегодняшний бал‑маскарад. Расходная книга…

Обследовав стол на предмет потайных ящиков, Селена ничего не нашла. Если Давис что‑то и хранил, то явно не в столе. Тогда где? Среди книг? Селена наугад подошла к одной из стен, на всякий случай простучала корешки. Но и здесь не было никаких тайных хранилищ. Похоже, Давис и остальные «мятежники» – просто кучка дельцов, жадных до денег.

И тут взгляд Селены упал на неброский корешок книги. От всех прочих книг эту отличал «знак Вэрда», нарисованный ярко‑красной краской.

Селена вытащила книгу, поспешила к столу, пододвинула подсвечник и принялась листать страницы.

Книга пестрела «знаками Вэрда». Они встречались на каждой странице. Помимо знаков, были слова на незнакомом Селене языке. Ей вспомнились слова Нехемии. Принцесса говорила, что «знаки Вэрда» – это письмена древнего тайного знания, смысл которого был утерян еще много веков назад. Такие книги сжигали сотнями, когда король объявил магию вне закона. Селене посчастливилось найти в королевской библиотеке старый трактат под названием «Живой мертвец». Там тоже были «знаки Вэрда». Видимо, кто‑то из подручных короля не заметил опасной книги. Искусство применения «знаков Вэрда» было утрачено. Вернее, почти утрачено, поскольку в семье Нехемии оно передавалось из поколения в поколение. Принцесса сразу бы поняла, что это за книга. Селена могла ее только листать…

В самом конце, на внутренней стороне обложки, кто‑то написал фразу. Селена пододвинула свечу, вглядываясь в неразборчивый почерк… Должно быть, загадка или какое‑то заумное изречение: «Только имея глаз, можно видеть правильно».

Черт побери, что же все‑таки значат эти слова? И вообще, зачем Давису – дельцу с весьма сомнительной репутацией – книга о «знаках Вэрда»? Если он действительно пытается вмешаться в замыслы короля… Только бы этому злодею‑королю была неведома тайна «знаков Вэрда».

Селена запомнила фразу. Вернувшись в замок, она запишет странные слова и, быть может, спросит Нехемию. Возможно, принцесса что‑то слышала и о Дависе. Селена вновь подумала об Аркере. Пожалуй, куртизан выложил ей все, что знал. А насколько важны его сведения – покажет ближайшее будущее.

Исчезновение магии разорило многих. Люди лишились источника существования, исправно кормившего их долгие годы. Неудивительно, что кто‑то, вопреки королевскому запрету, начал искать другие источники силы. Но что…

В коридоре послышались шаги. Селена быстро вернула книгу на полку. Ее платье было слишком пышным, а окно кабинета – слишком узким. Выбраться можно, но на это понадобится время. Запасного выхода в кабинете не было.

Щелкнул дверной замок.

Войдя в кабинет, Давис застал там незнакомую, горько плачущую девушку. Улыбка на его лице быстро погасла. К счастью, Давис был один.

Селена изобразила крайнюю растерянность и испуг. Она прижала платок к глазным прорезям маски:

– Простите… простите меня великодушно. Мне сказали, что я з‑здесь м‑могу побыть од‑дна.

Давис сощурился и посмотрел на ключ в замке. Ключ он принес с собой.

– И кто же тебя сюда пустил? – вкрадчиво спросил он.

Чувствовалось, что он изумлен и даже испуган.

Селена громко всхлипнула.

– В‑ваша экономка, – соврала она, искренне надеясь, что Давис не изжарит свою экономку живьем. – П‑представляете, мой ж‑жених меня б‑росил.

Селена всегда удивлялась своей способности плакать легко и правдоподобно.

Давис снова посмотрел на нее. Без сочувствия. С явным презрением к молоденькой дурочке, устроившей трагедию из‑за бросившего ее жениха. Утешать ее он считал неоправданной тратой своего драгоценного времени.

И Аркер должен был ублажать эту пресыщенную публику, которая забавлялась им, как игрушкой… пока не сломается? Селена продолжала всхлипывать и шмыгать носом. Сейчас главное – убраться из кабинета, не вызвав подозрений у Дависа. Охраны у него хватает. Одно слово – и она попадет в серьезную беду. Чего доброго, еще и Аркера потянет за собой.

– Внизу есть дамская комната. Там доревешь, – буркнул Давис.

Давис подошел к ней с явным намерением выпроводить из кабинета. Отлично.

Он сбросил мешавшую ему птичью маску. Наверное, в молодости он был недурен собой. Годы бурной жизни и излишества в выпивке сделали лицо Дависа обрюзглым. Обвислые щеки, красный нос с множеством тоненьких синих прожилок, водянистые серые глаза.

Давис протянул Селене руку. Она еще раз вытерла глаза, затем спрятала платок в карман платья.

– Благодарю вас, – прошептала Селена, устремляя взгляд в пол и принимая его руку. – Простите меня за вторжение.

Она слышала, как он шумно втянул воздух. В другой руке Дависа блеснул кинжал.

Одним движением Селена выбила у него кинжал, а его самого опрокинула на пол. И все‑таки она действовала недостаточно ловко. Лезвие кинжала слегка чиркнуло ее по руке. Пышное платье мешало ей пригвоздить Дависа к полу. Из раненой руки текла тонкая струйка крови.

– Ни у кого нет ключей от моего кабинета! – прошипел с пола Давис. – Даже у моей экономки.

Селена подбиралась к артерии на его шее, чтобы лишить Дависа чувств. Если она сумеет спрятать руку в кармане, можно будет выскользнуть из дома.

– Что ты вынюхивала в моем кабинете?

От Дависа разило вином. Он извивался, силясь встать. Селена не считала нужным отвечать. Давис даже попытался нанести ей удар, который Селена легко парировала.

– А не желаешь ли узнать, что было на острие моего кинжала? – хихикая, спросил Давис.

Он улыбался так гнусно, что Селене захотелось ногтями располосовать его обрюзгшую физиономию. Услышав вопрос, она мгновенно схватила его кинжал и принюхалась.

Это мускусный запах она не забудет никогда, даже если проживет тысячу лет. Глориелла! Слабый яд, на несколько часов парализующий человека. Тогда, в доме Фаррана, ее одурманили глориеллой, превратив в беспомощную куклу, которую королевские стражники увезли прямиком в тюрьму.

Давис торжествующе ухмылялся:

– Там было достаточно. Сейчас ты рухнешь на пол и будешь смиренно дожидаться моих охранников. Они перенесут тебя в более уединенное место.

И будут пытать. Это было понятно и без слов.

Мерзавец.

Селена попыталась оценить, много ли глориеллы попало внутрь. Рана была маленькой и неглубокой. Но Селена чувствовала: яд уже начинал действовать. Ей вспомнилось изуродованное тело Саэма, пропахшее тошнотворным дымом глориеллы… Нужно убираться отсюда, и как можно быстрее.

Она не знала, как поступить с Дависом. Он, считая ее достаточно обессиленной, пошел в наступление. Пальцы плохо слушались Селену. Невзирая на маленький рост, Давис был сильным. Видимо, он где‑то учился искусству поединка. Неуловимым движением Давис схватил ее за обе руки, тряхнул и швырнул на пол. Ковер отчасти погасил удар, но у Селены перехватило дыхание. Голова закружилась. Кинжал выпал из ее руки. Глориелла действовала быстро. Слишком быстро. Надо любой ценой выбираться отсюда.

Селене стало по‑настоящему страшно. Платье с обилием складок и оборок только мешало. Хорошо, что пока еще действуют ноги. Селена сжала их в коленях, затем, напружинившись, ударила Дависа в пах.

– Сука! – заорал он.

Селена подняла его отравленный кинжал. Еще через мгновение Давис отчаянно хватался за шею, а кровь хлестала на Селену, на ее платье и руки.

Давис повалился на бок, зажимая рану и не давая крови вытекать. Но было поздно. Из его горла раздавались знакомые булькающие звуки. Селена не стала обрывать его мучения. Шатаясь, она поднялась на ноги. Даже не взглянув на умирающего Дависа, она кинжалом укоротила платье, которое теперь обнажало ее колени. Еще через мгновение Селена забралась на подоконник. Внизу стояли кареты, толкалась домашняя охрана. Мысли становились все туманнее. Селена рванула оконный шпингалет и выбралась на козырек.

Она не помнила, как это у нее получилось и сколько времени заняло. Просто в какой‑то момент она очутилась на земле и побежала в сторону открытых парадных ворот.

Сзади раздавались крики. Может, кричала стража. Или лакеи, видевшие ее прыжок. Главное, она бежала… бежала… а тело все больше переставало ее слушаться. С каждым ударом сердца глориелла все сильнее овладевала ею.

Особняк Дависа находился неподалеку от Королевского театра. Селена озиралась по сторонам, высматривая громаду стеклянного замка. Туда! Никогда еще стеклянные башни не казались ей такими красивыми и манящими. Она должна вернуться.

Ее зрение теряло четкость. Селена стиснула зубы и побежала.

Она сама удивлялась, как у нее хватило смекалки позаимствовать плащ у пьяницы, крепко спавшего на углу. Рукавом плаща Селена наспех отерла кровь, а потом надела плащ. На бегу это получилось не сразу. Главное, плащ скрыл ее искромсанное платье. Селена бежала к главным воротам, за которыми начиналась дорога к замку. Стража узнала ее. В тусклом свете фонарей Селена выглядела вполне нормально. Ее рана неглубокая. Она обязательно справится. Только бы поскорее подняться в замок.

Внутренняя дорога чем‑то напоминала винтовую лестницу. На очередном витке Селена почувствовала, что дальше бежать не может. Она перешла на нетвердый шаг. Только сейчас она сообразила: ей никак нельзя проходить через главный вход. Иначе… иначе сразу будет ясно, кто повинен в смерти Дависа.

Селена свернула к боковому входу. Тяжелые клепаные железные двери были приоткрыты. За дверями находились казармы. Не самое удачное место для появления, но все же лучше, чем главный вход. Возможно, стража ничего не заметит.

«Нужно переставлять ноги. Левую вперед. Теперь правую. Теперь снова левую…»

Селена не помнила, как добралась до клепаных дверей, как открыла их шире. Свет в коридоре показался ей ослепительно‑ярким. Но она почти уже добралась.

Дверь в зал солдатской столовой была открыта. Оттуда слышался смех и звон кружек. Ее тело все сильнее коченело. От холода? Или глориелла почти завладела ею?

Нужно обязательно сказать кому‑нибудь о противоядии. Кому‑нибудь…

Держась одной рукой за стену, а другой – запахивая на себе плащ, Селена проковыляла мимо столовой. Каждый шаг казался ей вечностью. Никто ее не остановил. Никто даже не взглянул в ее сторону.

Она знала, куда идет. Эта дверь тоже была здесь, дальше по коридору. Только бы добраться до этой двери. Там она будет в безопасности. По‑прежнему держась за стену, Селена считала двери, мимо которых проходила. Плащ зацепился за одну из дверных ручек и треснул по шву.

Но она все‑таки добралась до нужной двери. Пальцы уже потеряли чувствительность. Распахнув дверь, Селена качнулась. Порог был слишком большим препятствием.

Яркий свет, странная мешанина из дерева, камня и бумаг… И знакомое, изумленное лицо, которое она узнала даже сквозь дымку.

На мгновение ее зрение вновь стало четким, и она увидела, что ее белое платье густо залито кровью. Руки тоже были все в крови. Потом перед ней вдруг всплыло обезумевшее от страха лицо Дависа и зияющая рана на его горле…

– Шаол… – простонала Селена.

Он уже бежал к ней Он громко выкрикивал ее имя. Ее колени подогнулись, и она упала. Последним, что видела Селена, были золотисто‑карие глаза.

– Глориелла, – успела прошептать она и провалилась в темноту.

Глава 13

В жизни Шаола эта ночь была одной из самых длинных.

С каждой секундой, с каждой мучительной секундой он чувствовал, что случилось непоправимое. Селена лежала на полу. Платье, густо залитое кровью, не позволяло определить, где именно находится ее рана. Дурацкие кружева и оборки мешали рассмотреть место кровотечения.

Он ее потерял. Окончательно и бесповоротно. Других мыслей в голове Шаола не было. Наверное, он никогда еще не испытывал такой паники. Он не мог просто стоять и смотреть. Закрыв дверь на внутренний засов, Шаол достал охотничий нож и принялся разрезать платье.

Поначалу он оторопел. На теле Селены крови не было. Маленькая ранка на руке, и только. Стилет, с которым она отправилась на маскарад, был надежно упрятан в ножны. Значит, эта кровь… чужая? Еще через несколько минут Шаол достаточно успокоился, чтобы вспомнить слово, которое прошептала Селена, прежде чем потерять сознание.

Глориелла. Яд, временно парализующий жертву.

Мысли и действия Шаола приняли совсем иной оборот. Перво‑наперво он позвал к себе Ресса – молодого смышленого гвардейца. Шаол приказал парню помалкивать об увиденном и отправляться за лекарями. Сам он завернул Селену в плащ и осторожно понес в ее покои. Вскоре туда явились двое лекарей и принесли противоядие. Даже в бессознательном состоянии Селена не желала открывать рот, и Шаолу пришлось держать ее за руки и за ноги, пока один лекарь разжимал ей зубы, а другой вливал противоядие. Потом несколько часов подряд Селену рвало, и Шаол подставлял ей ведро и откидывал волосы. На Фалипу и других слуг, пытавшихся узнать, что случилось, он рычал, требуя убраться.

Когда Селена заснула, Шаол сел рядом. Ресса и еще нескольких надежных гвардейцев он послал в город, приказав не возвращаться без ответа. Вернувшись, они рассказали о страшном убийстве, происшедшем в доме одного богатого дельца. Хозяин дома был убит собственным отравленным кинжалом. Убийце удалось скрыться. Во всей этой истории было много неясного. Капитана радовало только одно: то, что Давис мертв. Если бы делец остался жив, Шаолу пришлось бы доканчивать начатое Селеной.

Селена проснулась.

Сухость во рту, раскалывающаяся от боли голова. Но она снова могла двигаться. Шевелить пальцами рук и ног. Нос чувствовал запах простыней. Значит, она в своей постели, у себя в спальне. В безопасности.

Глаза открывались с трудом. Мешали набрякшие веки. Очертания предметов еще оставались размытыми. В животе урчало, но глориелла покинула ее тело. Селена повернулась влево, как будто еще во сне знала, где он.

Шаол спал сидя. Он вытянул ноги. Голова запрокинулась, обнажая расстегнутый воротник мундира и сильную шею. Сквозь шторы пробивался неяркий солнечный свет. Наверное, сейчас было утро.

– Шаол… – позвала Селена.

Он мгновенно проснулся и наклонился к ней. Пальцы, обхватившие рукоятку меча, разжались.

– Проснулась, – глупо проговорил Шаол, явно сдерживая эмоции. – Как ты себя чувствуешь?

Селена огляделась. Кто‑то смыл с нее кровь и переодел в ночную сорочку. Ее голова поворачивалась с трудом и сразу закружилась.

– Скверно я себя чувствую.

Шаол обхватил голову, уперев локти в колени:

– Прежде всего я хочу знать: ты убила Дависа, потому что влезла к нему в кабинет, а он тебя там застал и ранил отравленным кинжалом?

Золотисто‑карие глаза капитана смотрели довольно сердито.

У Селены снова противно заурчало в животе. Она молча кивнула.

– Прекрасно, – сказал Шаол и встал.

– Ты сообщишь королю?

Шаол подошел к краю постели.

– Нет, – едва сдерживаясь, ответил он. – Я не стану оспаривать твое умение шпионить и при этом не попадаться. Мои люди будут держать язык за зубами. Но если ты еще раз устроишь нечто подобное, я брошу тебя в тюрьму.

– За убийство Дависа?

– За то, что ты меня насмерть перепугала!

Шаол запустил пальцы в волосы, походил взад‑вперед, потом резко повернулся к Селене:

– Знаешь, как ты вчера выглядела, когда появилась у меня?

– Наверное, очень… жутко.

– Если бы я не сжег твое платье, я бы показал.

– Ты сжег мое платье?

Он развел руками:

– А ты хотела, чтобы я выставил улики на всеобщее обозрение?

– У тебя могли быть неприятности из‑за того, что ты меня… покрываешь.

– Если дойдет до неприятностей, я с этим разберусь.

– Что? Ты разберешься?

Шаол уперся руками в перину и прорычал:

– Да! Разберусь!

Селена хотела проглотить слюну, но во рту у нее по‑прежнему было сухо. За гневом Шаола скрывался страх, и она это почувствовала:

– Это я доставила тебе столько хлопот?

Он присел на краешек кровати:

– Тебя тошнило. Даже не тошнило, а рвало. Мы не знали, много ли глориеллы попало тебе в кровь. Лекари влили в тебя изрядную порцию противоядия. Ну и началось. Я несколько часов только и успевал подставлять тебе ведро.

– Я ничего не помню, – призналась Селена. – Я едва помню, как добралась до замка.

Шаол покачал головой и вперился в стену. У него под глазами чернели круги. На подбородке пробивалась щетина, а во всем теле ощущалась неимоверная усталость. Должно быть, он задремал незадолго до ее пробуждения.

Селена не врала. Она едва понимала, куда идет. Глориелла туманила сознание. Оставалась одна мысль, за которую Селена отчаянно цеплялась: ей нужно добраться до безопасного места.

Неизвестно каким образом, но она добралась до места, где могла чувствовать себя в полной безопасности.

Глава 14

Селена презирала себя за трусость. Это она, королевская защитница, и побоялась идти в библиотеку из‑за… странной фигуры, встретившейся ей там несколько дней назад! А как она любила сидеть в библиотеке. Самое лучшее место в замке. Но после того случая массивные библиотечные двери казались ей входом в неведомый и, возможно, очень опасный мир. За это Селена себя тоже презирала.

Кто бы видел ее сейчас! Она явилась в библиотеку, вооруженная до зубов. Хорошо еще, что все оружие она прятала под одеждой. Только еще не хватало, чтобы ее начали спрашивать, почему королевская защитница ходит в библиотеку, как на поле битвы? Может, ей еще и доспехи надеть?

После вчерашнего выходить в город ей не хотелось. Селена решила подумать над тем, что она узнала в кабинете Дависа, и поискать, не связаны ли каким‑то образом «знаки Вэрда» и королевские замыслы. Видно, в замке не все чисто. Фигура в плаще – чем не намек?.. Хватит трусить! Она постарается узнать, что это существо искало в библиотеке. Или куда оно исчезло.

Внешне библиотека выглядела как всегда: тускло освещенная, чем‑то похожая на пещеру и удивительно красивая. Древние каменные своды. Бесконечные коридоры, заставленные книгами. И полная тишина.

Селена знала о существовании королевских библиотекарей, но ни одного из них еще не видела. Дорин говорил, что иногда сюда приходят ученые, однако те предпочитают, взяв нужные книги, читать их у себя в кабинетах. Размеры библиотеки поражали воображение. Это был заммок в заммке.

Но что могла здесь искать фигура в плаще?

Селена задрала голову, разглядывая верхние ярусы, окаймленные красивыми перилами. Слуги следили за тем, чтобы тяжелые металлические люстры никогда не гасли. (Впрочем, слуг Селена здесь тоже почти никогда не видела.) Она любила внушительный читальный зал с тяжелыми столами и красными бархатными стульями. Ей нравились даже потертые диванчики перед громадными пастями каминов.

Селена остановилась возле стола, за которым обычно сидела, листая книги в поисках «знаков Вэрда». Сколько времени она провела здесь в обществе Шаола!

Ярусы, куда ведут ветхие лестницы, ниши, коридоры. Места предостаточно, чтобы спрятаться кому угодно.

А нет ли и под этим залом какого‑нибудь подземелья? Библиотека находилась довольно далеко от покоев Селены. Вряд ли, спустившись в потайной ход, можно было оказаться под читальным залом. Но ведь внизу, под этим сверкающим мраморным полом, могут быть и другие забытые коридоры и лестницы.

Однажды Шаол упомянул о легенде: якобы под этой библиотекой находится другая. Древняя, заполняющая проходы и катакомбы. Легенды всегда имеют долю правды. Селена подумала: если бы она затеяла нечто такое, что хотела бы держать в тайне от других; если бы она была злодейкой и ей требовалось надежное логово…

Может, это очередная дурацкая мысль, забредшая ей в голову, но проверить не мешает. А вдруг она напрасно испугалась фигуры в плаще? Вдруг этот некто… или нечто подскажет ей, что же на самом деле происходит в замке?

Селена направилась к ближайшей стене и вскоре оказалась в сумраке книжных полок. Между ними были узкие проходы, кое‑где попадались щербатые письменные столы. Добравшись до внешней стены (на это ей понадобилось несколько минут), она решила обойти библиотеку… по периметру. Чтобы не запутаться, Селена достала из кармана кусочек мела и крестиком пометила один из столов. Возможно, она лишь напрасно потеряет время и не увидит ничего примечательного, кроме все тех же полок и столов. Но это поможет оценить истинные размеры библиотеки, даже если ей придется потратить на свой обход несколько часов.

Селена шла мимо нескончаемых полок. Некоторые были совсем простыми, другие представляли собой настоящие шедевры резьбы. Светильников становилось все меньше, а расстояние между ними увеличивалось, вынуждая ее идти почти в полной темноте. Сверкающий мрамор пола сменился древними серыми каменными плитами. Стук ее сапог был здесь единственным звуком. Казалось, сюда веками никто не заглядывал.

Нет, она не права. Ведь ходит же сюда кто‑то зажигать светильники. Так что, если она вдруг заблудится, ей не придется умирать среди книг.

Селена тут же прогнала тревожную мысль. Это она‑то заблудится? Разве ее не учили помечать и запоминать проходы и повороты? Здесь всего‑навсего громадная библиотека, а не коварный лабиринт. Она исполнит задуманное.

Любопытство гнало ее в такие библиотечные дебри, куда, скорее всего, не заглядывали даже ученые.

Селена вспомнила, как однажды, сидя в читальном зале и листая страницы «Живого мертвеца», она почувствовала под ногами нечто странное. Впоследствии Шаол признался, что нарочно царапал кинжалом по полу, желая ее напугать. Однако первоначальное ощущение было совсем иным… Как будто не металл, а чей‑то коготь скребся о камень.

«Прекрати! – мысленно приказала себе Селена. – Выброси эту дурь из головы. Не давай волю воображению, иначе свихнешься. Тогда Шаол хотел тебя напугать, и только».

Селена не знала, сколько ей пришлось брести, чтобы оказаться в углу. Здешние полки были совсем древними. Вертикальными опорами служили искусно вырезанные фигуры стражников. Вечных часовых, охранявших книжное богатство. Здесь светильники заканчивались. Дальше стена скрывалась во тьме.

К счастью, кто‑то из слуг или ученых оставил возле светильника факел. Совсем небольшой, чтобы случайно не поджечь библиотеку. Надолго его не хватит, но это все же лучше, нежели брести в кромешной тьме.

Можно было бы этим углом и ограничиться. Вернуться к себе и подумать о том, как выудить из клиентов Аркера нужные сведения. Она обследовала целую стену и ничего не обнаружила. Почему бы не продолжить завтра? Взять с собой несколько свечей и пойти.

Но ведь она уже здесь. А завтра ей может быть не до библиотеки.

Селена взяла факел.

Дорин проснулся от боя часов. Проснулся весь в поту, хотя в спальне было отчаянно холодно.

Странно, что он заснул. Но еще большей странностью был этот лютый холод. Все окна в его покоях были тщательно законопачены. Входная дверь плотно закрывалась.

Тем не менее из его ноздрей выходили струйки пара.

Принц сел на постели. Голова болела.

Все эти зубы, тени, сверкающие лезвия кинжалов – не более чем кошмар. Обыкновенный кошмар.

Дорин тряхнул головой. В спальне становилось теплее. Наверное, в двери все‑таки есть щель и к нему проник один из шальных сквозняков, гуляющих по коридорам замка. Кошмар мог быть результатом того, что он засиделся далеко за полночь. А тут еще рассказ Шаола о недавнем приключении Селены.

Он скрипнул зубами. Служба королевской защитницы была сопряжена с риском и опасностью. Он может бушевать сколько угодно, но если он попробует заговорить с Селеной о случившемся… скорее всего, она еще сильнее его возненавидит.

Дорин стряхнул с себя остатки сна и прошел в гардеробную, чтобы переодеться. Он не знал, почему оглянулся. Неужели у него галлюцинации? На кушетке, где он только что лежал, поблескивал тонкий ободок инея.

Принц подбежал к кушетке, вгляделся. Естественно, никакого инея не было.

Откуда‑то издалека донесся негромкий бой часов. Селена сосчитала удары и не поверила своим ушам. Ее путешествие вдоль задней стены продолжалось уже три часа. Задняя стена разительно отличалась от боковой. Она то опускалась, то поднималась. В ней были ниши и небольшие кабинеты, полные пыли и мышиного помета. Селена уже собралась нарисовать мелом крестик и прекратить свое путешествие, как вдруг заметила шпалеру.

Шпалера была единственным украшением на голой каменной стене. Проведя в замке полгода, Селена научилась различать, какие шпалеры вешались исключительно для красоты, а какие имели особый смысл. Интуиция сразу подсказала ей: шпалера висит здесь не просто так.

Но на шпалере не было ни Элианы, ни оленя, ни какого‑нибудь красивого зеленого пейзажа.

На шпалере, сотканной из темно‑красных, почти черных, нитей, не было вообще ничего.

Селена провела пальцами по шпалере. Пальцы утонули в темноте. Конечно, это только игра воображения. Но от этой игры ее волосы почему‑то встали дыбом. Взявшись за рукоятку кинжала, другой рукой Селена отодвинула шпалеру и… выругалась. Затем выругалась еще раз.

Опять потайная дверь!

Селена огляделась, прислушалась – не раздадутся ли шаги, не послышится ли шелест одежды. Никого. Она была здесь одна.

Селена распахнула дверь.

Ее обдало легким порывом ветра. Селена привыкла, что ветер всегда несет свежесть. Но этот ветер нес густой запах затхлости и тления. За дверью начиналась винтовая лестница. Света факела хватало всего на несколько шагов. Стену украшали сцены каких‑то сражений.

Потом Селена заметила в стене неглубокую выемку с желобом. Выемка тоже уходила в темноту. Похоже, она тянулась во всю длину лестницы. Селена коснулась пальцами желоба. Мрамор был гладким, как стекло, однако палец ощутил следы чего‑то липкого…

Невдалеке от двери на крючке висела серебряная масляная лампа. Селена вдела факел в скобу, сняла лампу, качнула. Внутри булькнуло масло.

Слой пыли на лампе был совсем тонким. Лампу оставили здесь недавно. Селена запретила себе думать о том, кто успел побывать за дверью раньше ее.

– Умно придумано, – только и прошептала она.

Улыбаясь себе, Селена повернула факел в безопасном направлении, потом поднесла носик лампы к желобу и наклонила. Масло неслышно потекло по желобу. Выждав немного, Селена повесила лампу обратно на крюк и теперь взяла факел, коснувшись им желоба. Вдоль пыльной, затянутой паутиной лестницы вспыхнула тонкая змейка света. Сжимая рукоятку кинжала, Селена глянула вниз, любуясь искусной резьбой на стене.

Она понимала, что спускается на свой страх и риск. Вряд ли кому‑нибудь придет в голову искать ее здесь. Тем не менее Селена вернула шпалеру на место и плотно закрыла дверь изнутри. Вытащив кинжал из ножен, она двинулась вниз. Свет оживлял сцены сражений на стене. Селена могла бы поклясться, что каменные лица наблюдают за нею. Ей было жутковато, и она остановилась, чтобы успокоиться.

Лестница все‑таки имела конец и вывела Селену в темный коридор, где тоже пахло плесенью и гниением. Рядом с последней ступенькой валялся факел, успевший обрасти пылью и паутиной. Возможно, тот, кто повесил серебряную лампу, приносил факел с собой? Или вообще сюда не спускался?

«А может, то существо способно видеть в темноте?»

Селена решительно прогнала пугающую мысль. Подхватив факел, она отряхнула пыль и зажгла его от слабеющего огня в желобе.

Ей то и дело приходилось срывать густую паутину, чтобы уберечь подземелье от пожара. По обе стороны коридора громоздились ветхие полки, забитые такими же ветхими книгами. Настолько ветхими, что Селена не могла даже прочитать названия на их корешках. Отовсюду торчали свитки и куски пергамента. Кто и когда прикасался к ним в последний раз? Это место больше походило на склеп, нежели гробница Элианы.

Остановившись, Селена наугад вытащила несколько свитков. Это были древние карты и долговые расписки королей, чьи кости давно обратились в прах. «И стоило сюда тащиться? – злясь на себя, подумала Селена. – Счета, долговые расписки, распоряжения по хозяйству. И неведомое существо в плаще, наверное, хотело узнать, дорого ли обходилось древним королям содержание их дворов».

Бормоча отборные ругательства, Селена прошла еще немного и вдруг остановилась. Слева в стене темнел проход. Еще один коридор.

Коридор уперся в дверь, за которой Селена обнаружила вторую винтовую лестницу. Похоже, та вела в подземелье, лежавшее ниже, чем гробница Элианы. Весь вопрос: насколько глубоко? Селену не особо удивило, что и здесь возле двери висела лампа, а стена имела выемку и желоб. Но вместо сцен сражений на серой каменной стене были вырезаны леса, поляны и…

И люди древнего магического народа фэ. Селена безошибочно узнала их по слегка заостренным ушам и удлиненным клыкам. Они гуляли, пели и танцевали, наслаждаясь бессмертием и неувядающей красотой.

Король и его приспешники никак не могли знать об этом месте. Иначе он бы приказал уничтожить все барельефы. Не надо быть особо сведущим в истории, чтобы понять древность этой лестницы. Своим возрастом она значительно превосходила предыдущую, по которой Селена спустилась в этот коридор. Возможно, лестница была старше самого замка.

Почему Гавин избрал это место для постройки замка? Может, когда‑то здесь стоял другой замок? Или он сделал это намеренно, желая скрыть то, что нуждалось в сокрытии?

Ее спина похолодела от пота. Селена вглядывалась в сумрак. Неожиданно снизу потянуло ветром. Этот ветер пах железом.

И вновь барельефы на стене оживали, когда Селена спускалась вниз. Ей казалось, что ликующие люди народа фэ приглашали ее присоединиться к их веселью. Оказавшись внизу, она осмотрелась, успокаивая дыхание. Прежний факел почти догорел. Селена нашла другой, такой же пыльный и затянутый паутиной, и зажгла его. Она попала в длинный коридор, мощенный камнем. Коридор оканчивался тупиком. Слева, примерно посередине коридора, темнела дверь. И больше никаких иных выходов. Только эта дверь и лестница за спиной.

Селена оглядела коридор. Пусто. Наверное, здесь не было даже мышей. Заметив в стенных скобах факелы, Селена зажгла и их.

Дверь была ничем не примечательной, но плотно закрытой. Чем‑то она напоминала кусок неба без звезд.

Селена протянула руку и замерла, не решаясь дотронуться до металла.

Зачем эту дверь целиком сделали из железа?

Железо было единственным материалом, неподвластным магии. Это Селена помнила твердо. Еще десять лет назад в мире хватало людей, владевших разными видами магии. Все они считали магию силой, дарованной богами. Затем король Адарлана объявил магию злостным оскорблением богов. Но откуда бы ни происходила магия, она могла как облегчать, так и усложнять жизнь. Магия исцеляла болезни, меняла форму предметов; с помощью магии вызывали огонь, дождь и бури. Магия ускоряла рост деревьев и трав, позволяла заглянуть в будущее… и так далее. За тысячи лет люди утратили или ослабили многие магические способности, но у отдельных сильных магов они сохранялись. Говорили, что железо в их крови делало этих магов невосприимчивыми к заклинаниям.

В замке Селена видела сотни дверей: деревянных, бронзовых, стеклянных. И ни одной, целиком сделанной из железа. Дверь, перед которой она стояла, была древней; из тех времен, когда железная дверь имела определенный смысл. Может, ее поставили, чтобы… никто не мог проникнуть внутрь? Или… чтобы кто‑то изнутри не проник сюда.

Селена коснулась Глаза Элианы, продолжая внимательно осматривать дверь. Никаких намеков на то, что внутри. Но ведь кто‑то когда‑то открывал и закрывал эту дверь – иначе зачем тогда было приделывать к ней ручку? Взявшись за ручку, Селена потянула дверь на себя. Дверь не поддавалась. Тогда она толкнула дверь. Никакого результата.

Дверь была заперта. Селена наклонилась над тем местом, где у дверей обычно находится замочная скважина. Никакой скважины. Может, скважина прячется под слоем ржавчины? Селена провела ладонью по железу. Ни малейших признаков ржавчины.

Морща лоб, Селена отошла к противоположной стене, продолжая разглядывать дверь. Зачем же тогда на этой чертовой двери ручка? И что это за замок, у которого нет замочной скважины? Наконец, что же такое могло скрываться за этой дверью, если ее сделали из толстого листа железа и снабдили столь хитроумным запором?

Селена повернулась, решив, что сегодня она все равно не получит ответа на свои вопросы. Пора уходить. Она бы и ушла, если бы Глаз Элианы вдруг не начал нагреваться. Он даже вспыхнул, и Селена сквозь одежду заметила эту вспышку.

А может, она просто все придумывает? Амулет нагрелся от жара ее тела, вызванного волнением. И вспышка могла иметь совсем иную причину. Факелы горели неровно. Ближайший вспыхнул, а ей показалось, что это амулет… И вдруг Селена увидела, что между дверью и полом есть тонкая щель. Значит, пространство с обратной стороны двери было очень слабо, но освещено отблесками зажженных ею факелов. И в этом пространстве кто‑то был! По камням пола скользнула тень. Темная. Чернее самой черноты.

Селена взяла самый тонкий и плоский из своих кинжалов, вынула из скобы ближайший факел и легла на живот, приблизившись к щели настолько, насколько ей позволяла смелость. И вообще, чего она испугалась? За дверью обитали крысы. Одна из них подползла к щели – вот тебе и тень.

Все равно надо проверить.

Затаив дыхание, Селена просунула сверкающее лезвие кинжала под дверь. Светлее не стало. За дверью по‑прежнему была полная темнота. Конец лезвия отражал свет факела.

Селена просунула кинжал чуть дальше.

Во тьме мелькнули два зелено‑золотистых глаза.

Селена отпрянула, резко вытащив кинжал и закусив губу, чтобы не выругаться вслух. Глаза. Глаза, сверкающие в темноте и похожие… похожие на…

Она шумно выдохнула, почувствовав некоторое облегчение. Глаза, похожие на глаза мыши, крысы или одичавшей кошки.

Селена снова подползла к двери, снова затаила дыхание и попыталась просунуть лезвие так, чтобы оно служило отражающим зеркалом.

И ничего. Абсолютно ничего.

Селена целую минуту сосредоточенно глядела на лезвие, ожидая нового появления глаз.

Того, кому принадлежали золотисто‑зеленые глаза, возле двери уже не было. Крыса. Скорее всего, обыкновенная крыса.

Но в придуманном Селеной объяснении не все стыковалось. Ее кожа была не горячей, а холодной как лед, однако амулет нагрелся. Пусть за дверью вообще не было никого, и тем не менее дверь что‑то скрывала. Возможно, ответы на вопросы, которых у Селены накопилось предостаточно. Сейчас самым разумным было уйти отсюда. Она еще вернется, но не завтра. Потом, когда будет готова.

Дверь можно открыть, но иным способом. Учитывая древность этого места, дверь и то, что за нею скрывалось, могли быть как‑то связаны со «знаками Вэрда».

Но если за дверью все‑таки кто‑то был… Селена подняла факел. Ее взгляд ненароком упал на кольцо шрамов возле большого пальца правой руки. Следы от укуса риддерака.

А за дверью сегодня была всего‑навсего крыса. И Селена не собиралась задерживаться в подземелье и выяснять, так это или нет.

Глава 15

Большой зал в тот вечер был полон. Селена не любила общие обеды и предпочитала есть у себя, но, услышав, что сегодня на обеде в честь возвращения принца Холлина будет выступать Раэна Златоголосая, поспешила найти себе место. Ей удалось втиснуться за один из дальних столов в конце зала. Сюда пускали мелкую знать, третьестепенных придворных и богатых горожан, отважившихся побывать в змеином гнезде под названием «королевский двор».

Королевская семья обедала за особым столом, стоящим на подиуме. Помимо них, там сидели герцог Перангтон, Рулан и женщина, весьма похожая на мать Рулана. Селена едва смогла разглядеть юного принца Холлина, оказавшегося бледным, полненьким мальчишкой с черными локонами. Вряд ли стоило сажать его рядом с Дорином, поскольку сравнения были явно не в пользу Холлина. Селена много слышала о его несносном характере и диких выходках, и тем не менее ей было немного жаль этого ребенка.

К ее удивлению, Шаол предпочел сесть рядом с нею. Пятеро его сослуживцев – тоже. Королевские гвардейцы стояли по всему периметру зала, возле дверей и подиума. Селена подозревала, что и ее соседи по столу тоже ведут наблюдение за залом. Все они держались настороженно, но учтиво. Не упоминая о вчерашнем происшествии, они вполголоса осведомлялись у Селены, как она себя чувствует. Ресса она знала лучше, чем остальных. Он охранял ее во время подготовки к состязаниям. Сегодня, обрадованный тем, что она оправилась после глориеллы, он без умолку болтал. Совсем как старая придворная сплетница.

– И когда он забрался к ней в постель, совершенно голый, – злорадно улыбаясь, рассказывал Ресс, – в спальне вдруг появился ее отец.

Мальчишечье лицо Ресса раскраснелось от азарта. Гвардейцы, включая Шаола, давились от смеха.

– Думаете, отец вызвал его на дуэль? Ничего подобного. Он вытащил любовника дочери за ноги, голого проволок по коридору и спустил с лестницы. Любовник вопил, как поросенок, которого собираются резать.

Шаол скрестил руки и откинулся на спинку стула:

– Ты бы тоже орал, если бы тебя голым волокли по ледяному полу.

Ресс попытался возражать, вызвав новые смешки сослуживцев. Шаол продолжал его подкусывать, хотя и беззлобно. Чувствовалось, гвардейцы очень уважали своего командира. Они постоянно оглядывались на него, ища одобрения и поддержки.

Селена думала, что эта тема исчерпана, но Шаол решил ее поддеть:

– На твоем месте я бы не смеялся. Ты вечно жалуешься на холодные полы.

Селена выпрямилась. Гвардейцы замерли, предвкушая словесную дуэль.

– А насколько я помню, это ты стонал на учебных поединках, когда я вытирала тобой полы.

– Ну да? – удивленно воскликнул Ресс.

Шаол поморщился, а Селена улыбнулась во весь рот.

– Опасные слова, – сказал Шаол. – Может, отправимся в комнату для состязаний, где ты подкрепишь сказанное?

– Если твои сослуживцы не возражают увидеть, как их командир катится по полу на собственном заду.

– Мы ничуть не возражаем, – выпалил Ресс и тут же смущенно добавил: – Господин капитан.

Шаол приготовился ему ответить, но в это время на другой подиум – сцену – поднялась высокая худощавая женщина.

Вытянув шею, Селена смотрела, как Раэна Златоголосая легко поднимается на сцену, где уже стояла массивная арфа и сидел скрипач. Раэну она слышала всего один раз, в Королевском театре. Это было несколько лет назад, в такую же холодную зиму. Два часа подряд зрители сидели, боясь дохнуть. Потом еще много дней в голове Селены звучал голос этой удивительной певицы.

Сцена находилась достаточно далеко, и головы обедающих мешали Селене разглядеть Раэну. Певица была в длинном зеленом платье. (Никаких нижних юбок и корсетов. Никаких украшений, кроме кожаного пояса на ее узких бедрах.) Золотисто‑рыжие волосы ниспадали на плечи. В зале стало тихо. Раэна сделала реверанс, приветствуя королевскую семью. Потом она села за зеленую, с золотыми узорами, арфу. Всем не терпелось услышать ее игру и пение. Но надолго ли хватит их внимания?

Раэна кивнула щуплому скрипачу. Ее длинные белые пальцы заскользили по струнам арфы, извлекая аккорды. Казалось, арфа и скрипка пытаются найти общий ритм. Наконец им это удалось. Тогда Раэна запела.

Мир перестал существовать.

Голос Раэны не был сильным и звонким. Он словно принадлежал иным мирам и иным эпохам, бесконечно далеким от адарланской реальности. Раэна пела песни, которые Селена слышала в раннем детстве и почти забыла. Как тогда, в театре, она сидела, боясь шевельнуться. Раэна пела о далеких землях, о забытых легендах, о возлюбленных, ждущих встречи.

Удивительно, но зал слушал ее, затаив дыхание. В дверях и нишах стояли зачарованные слуги. Раэна пела и пела, делая совсем краткие паузы. Ей аплодировали, но уже в следующее мгновение арфа и скрипка начинали новую мелодию, и зал опять замирал.

Селена очнулась, когда пауза затянулась на несколько минут. Она решила, что выступление закончилось. Однако Раэна не торопилась уходить со сцены. Повернувшись в сторону подиума, певица сказала:

– А эту песню я хочу посвятить досточтимой королевской семье, оказавшей мне честь и пригласившей сюда.

Это была древняя легенда. Точнее, поэма. Ее, как и многие песни Раэны, Селена не слышала с детства. Она и не знала, что поэма положена на музыку.

Селена плохо помнила содержание баллады и слушала ее словно в первый раз. То было повествование о женщине народа фэ, наделенной невероятной силой, заполучить которую стремились все короли и правители. Силу заполучить они не могли. И тогда обманом и льстивыми речами они стали склонять эту женщину на свою сторону, заставляя служить своим целям. С ее помощью они побеждали в войнах и завоевывали чужие народы. Но каждый правитель боялся женщины народа фэ, стараясь держаться от нее подальше.

Исполнять такую балладу нынче было опасно. Еще опаснее – посвятить ее королевской семье. Но королевская семья благосклонно слушала Раэну. Даже король смотрел на нее так, словно речь в балладе шла не о магии, запрещенной им десять лет назад. Возможно, голос Раэны мог завоевать даже сердце тирана. А может, сама ее музыка и пение были пронизаны неодолимой магией, не подчинявшейся королевским запретам.

Баллада продолжалась. Год за годом женщина народа фэ служила королям и правителям, чувствуя все большее одиночество. Оно подтачивало ее изнутри. И вот однажды возле ее дома появился рыцарь. Его отправил король, чтобы позвать женщину к себе на службу. Вместе с рыцарем она пустилась в путь, в его родное королевство. Пока они ехали, страх перед удивительной женщиной сменился у рыцаря любовью к ней. Он увидел в ней не повелительницу магических сил, а женщину, истосковавшуюся по любви. Короли и императоры думали, что ее любовь можно купить, и обещали ей несметные богатства. Но рыцарь завоевал ее сердце, сумев заглянуть глубже магии.

Селена не заметила, когда у нее полились слезы. Губы дрожали. Она понимала, что ей нельзя плакать здесь, где столько чужих, враждебных глаз. И вдруг теплая мозолистая рука сжала под столом ее руку. Селена повернулась. Шаол смотрел прямо на нее. Он слегка улыбнулся. Он понял ее состояние!

Селена подняла заплаканные глаза на капитана королевской гвардии и тоже улыбнулась.

Холлин извивался на стуле, бубня, что ему скучно и он больше не желает слушать эту дурацкую певицу. Дорин тоже смотрел не на Раэну. Его взгляд был устремлен в дальний конец зала. Магия пения Раэны захватила и его, но сейчас он смотрел на Селену и Шаола, и ему казалось, что они не видят никого, кроме друг друга.

Это был не просто обмен взглядами, а нечто такое, что отвлекло внимание Дорина от музыки и пения.

На него Селена никогда так не смотрела. Ни разу. Ни единой секунды.

Раэна заканчивала балладу. Дорин заставил себя оторвать взгляд от Селены и Шаола. Вряд ли между ними уже успело что‑то произойти. Шаол – человек упрямый и верный. Он первым не сделает шаг. Он даже не понимал, что смотрит на Селену таким же взглядом, как и она на него.

Капризы Холлина становились все громче. Дорину хотелось влепить брату затрещину, но вместо этого он глубоко втянул в себя воздух.

Он понимал, что должен отступить. Нельзя уподобляться древним королям из баллады, которым была нужна лишь сила той удивительной женщины. Селена заслуживала смелого и верного рыцаря, способного принять ее такой, какая она есть, и не испугаться. И он сам тоже заслуживает девушки, которая не польстится на его происхождение… даже если эта девушка будет не похожа на Селену и их любовь потечет в ином русле.

Дорин закрыл глаза и сделал еще один глубокий вдох… Он отпустил Селену.

Выступление Раэны Златоголосой имело продолжение… в подземных застенках королевской тюрьмы. Тайные служители приволокли ее в камеру, у стены которой стоял адарланский король. Середину камеры занимала окровавленная плаха. Рядом валялось обезглавленное тело скрипача. Из него и сейчас тонкой струйкой вытекала кровь.

Рядом с королем стояли Перангтон и Рулан.

Стражники заставили певицу опуститься на колени перед плахой. Один из них намотал себе на руку прядь ее золотисто‑рыжих волос и дернул, чтобы Раэна подняла голову и смотрела на короля. Тот приблизился на несколько шагов:

– Всякие разговоры о магии и ее воспевание караются смертью. Мало того что ты оскорбила богов. Своей поганой балладой ты оскорбила меня на глазах у моих подданных.

Раэна Златоголосая ясным взглядом смотрела на короля. Она не вскрикнула, увидев обезглавленное тело своего спутника. Она даже не сопротивлялась, когда вскоре после концерта люди короля схватили ее и притащили в подземелье. Казалось, она ждала такой развязки.

– Тебе дается последнее слово. Будешь говорить?

Морщинистое лицо певицы осветилось тихой, но неукротимой яростью. Подняв голову и глядя в глаза королю, она сказала:

– Десять лет я потратила на то, чтобы стать знаменитой и удостоиться приглашения в этот замок. Десять лет мечтала, как спою песни, восхваляющие магию, которую ты пытался извести. Зачем я это сделала? Затем, чтобы ты знал: мы не исчезли. Ты можешь объявлять магию вне закона, можешь казнить нас тысячами, но мы – хранители древних путей – неистребимы.

Рулан, стоявший за спиной короля, презрительно усмехнулся.

– Довольно, – сказал король и щелкнул пальцами.

Стражники притиснули шею Раэны к плахе.

– Моей дочери было шестнадцать, – продолжала Раэна. Слезы текли на окровавленную плаху, но голос оставался сильным и громким. – Всего шестнадцать. Ее сожгли по твоему приказу. Ее звали Калена. У нее были глаза цвета грозовых туч. Я и сейчас в своих снах слышу ее голос.

Король кивнул палачу. Тот шагнул вперед.

– Моей сестре было тридцать шесть. Ее звали Лиэсса. У нее осталось двое сыновей, которых она любила больше жизни.

Палач поднял топор.

– Моему соседу и его жене было по семьдесят. Его звали Жон, а ее – Стрэлла. Их убили потому, что они дерзнули защитить мою дочь, когда твои люди пришли за нею.

Взмах топора прервал устный мартиролог Раэны Златоголосой.

Глава 16

Селена попробовала кашу и щедро ее подсластила.

– Куда приятнее завтракать вместе, чем гулять на пронизывающем ветру, – сказала она.

Быстроногая, уткнувшаяся головой в колени хозяйки, одобрительно тявкнула.

– Псина меня поддерживает.

Нехемия сдержанно улыбнулась и откусила от ломтика поджаренного хлеба.

– Утро – единственное время, когда мы с нею тебя видим, – сказала она по‑эйлуэйски.

– Я была занята.

– Выслеживала заговорщиков из королевского списка?

Принцесса язвительно посмотрела на Селену и принялась хрустеть хлебом.

– А что ты хочешь от меня услышать?

Селена размешивала сахар, избегая смотреть на Нехемию.

– Я хочу, чтобы ты посмотрела мне в глаза и ответила на один вопрос. Считаешь ли ты оправданной такую плату за свою свободу?

– Ты поэтому в последние дни стала такой раздраженной?

Нехемия бросила недоеденный ломтик.

– Как я могу рассказать своим родителям о тебе? Какие доводы приведу, чтобы убедить их, что моя дружба с королевской защитницей – занятие достойное? Поверят ли они, что твоя душа не наполнилась чернотой?

Слова «королевская защитница» она намеренно произнесла по‑адарлански, выплевывая их, как капли яда.

– Я и не знала, что дружба со мной требует родительского одобрения, – тихо сказала Селена.

– Ты имеешь силу и знания, однако служишь ему. Служишь, не сомневаясь в том, что делаешь. У тебя все подчинено единственной цели – твоей свободе.

Селена покачала головой и отвернулась.

– Ты отворачиваешься, потому что я говорю правду.

– А что плохого в моем стремлении к свободе? Может быть, я мало выстрадала, чтобы заслужить право на свободу? И что такого, если мой путь к свободе не усыпан благоуханными цветами?

– Элентия, я не отрицаю, что ты много страдала. Но не ты одна. Страдальцев – тысячи, и у многих страдания потяжелее твоих. Они тоже заслуживают свободы. Однако они не продались королю. С каждой новой жертвой, убитой тобой, я нахожу все меньше и меньше причин оставаться твоей подругой.

Селена с шумом бросила ложку на стол и отошла к камину. Ей хотелось в клочья изодрать шпалеры и картины, разбить и раздавить безделушки, которыми она пыталась украсить свою спальню. Но больше всего ей хотелось, чтобы Нехемия перестала видеть в ней чудовище, подобное тому, что восседало на стеклянном троне. Она глубоко вздохнула и прислушалась. Сейчас они с Нехемией были вдвоем.

– Я никого не убивала, – все так же тихо сказала она.

– Что?

– Я никого не убивала.

Селена осталась там, где стояла. Ей требовалось это расстояние, разделявшее ее и Нехемию.

– Я имитировала убийства этих людей и помогла им бежать.

Нехемия провела руками по лицу, размазав золотистую пудру на веках. Ее красивые темные глаза округлились.

– Ты не убила никого из тех, кого король приказывал тебе убить?

– Никого.

– А что будет с Аркером Фэнном?

– Аркеру я предложила сделку. Я дам ему время до конца месяца. Пусть приведет свои дела в порядок. Потом я имитирую его убийство, а он скроется из города. За это он предоставит мне сведения о настоящих врагах короля.

Селена решила ограничиться этим. О замыслах короля и о ее путешествии в катакомбах под библиотекой она расскажет Нехемии потом. Сейчас принцесса забросает ее вопросами, на которые Селене не хотелось отвечать. Да и не на все вопросы она могла ответить.

Нехемия поднесла к губам чашку. У нее дрожали руки.

– Если король узнает, он тебя казнит.

Селена повернулась к окну. Невзирая на мороз, утро было солнечным и красивым.

– Я знаю. Тебя и это не устраивает?

– Дело не во мне. А что ты собираешься делать со сведениями, которые получишь от Аркера? И какого рода эти сведения?

Селена вкратце рассказала ей о кучке людей, вознамерившихся возвести на престол исчезнувшую, а теперь объявившуюся наследницу королевской власти Террасена. Пришлось рассказать и про Дависа. Лицо Нехемии сильно побледнело. Когда Селена закончила рассказ, принцесса торопливо глотнула остывшего чая и спросила:

– Ты доверяешь Аркеру?

– Думаю, он достаточно дорожит своей жизнью, чтобы меня обманывать.

– Но ведь он – куртизан. Интриги у них в крови. Я бы поостереглась ему доверять.

Селена вернулась за стол. Быстроногая вновь ткнулась в ее колени.

– Я – ассасин, но ты мне доверяешь.

– Это не одно и то же.

Селена обернулась на шпалеру, заставленную комодом:

– Я и так рассказала тебе достаточно, чтобы отправиться на виселицу. Но есть еще кое‑что.

Нехемия тоже повернулась к шпалере. Приглядевшись, она негромко вскрикнула:

– Так это же… Элиана!

Селена криво усмехнулась:

– Шпалера – только начало.

По пути к гробнице Селена рассказала Нехемии обо всех своих встречах с Элианой, начиная с ночи праздника Самуинн. Пришлось рассказать и о приключениях, о которых она до сих пор молчала. Селена показала принцессе каменную комнату, где Кэйн вызывал риддерака. На подходе к гробнице Селена вспомнила еще одну, новую и не слишком приятную, особенность.

– Подругу привела?

Нехемия испуганно вскрикнула.

– Здравствуй, Морт, – сказала Селена бронзовому черепу.

Нехемия недоверчиво разглядывала говорящий череп.

– Как такое… как такое возможно?

– Древние заклинания и что‑то еще, – ответила Селена, оборвав начатый Мортом рассказ о том, как он был сотворен королем Брэнноном. – Кто‑то применил заклинания. Наверное, без «знаков Вэрда» не обошлось.

– Кто‑то? – возмутился Морт. – Да этот кто‑то…

– Заткнись! – шикнула на него Селена. Она открыла дверь и пропустила Нехемию вперед. – Расскажешь тем, кому это интересно.

Морт продолжал верещать, испуская заковыристые проклятия.

Нехемия как зачарованная разглядывала гробницу.

– Даже не верится, – прошептала она, скользя глазами по стенам.

– Что тут написано? – спросила Селена.

– «Смерть. Вечность. Правители», – прочитала Нехемия. – Обычные слова, какие встретишь в гробницах.

Она медленно пошла дальше. Селена уселась, прислонившись к стене и уткнувшись каблуком в одну из звезд на полу. Она никогда особенно не присматривалась к полу.

«А вдруг это… карта созвездий?»

Селена встала, пригляделась. Девять звезд складывались в знакомое очертание созвездия Стрекозы. Селена удивленно наморщила лоб. Раньше она этого не замечала. Чуть поодаль находилось символическое изображение другого созвездия – Дракона. Оно располагалось в изголовье саркофага Гавина.

«Символ Адарланского королевства и второе созвездие на небе».

Селена продолжила путешествие по «небу под ногами», узнавая созвездия. Когда дошла до последнего, то едва не ударилась о стену. Нехемия вовремя схватила ее за руку.

– Что это за созвездие? – спросила принцесса.

Селена присмотрелась и узнала: Олень, Повелитель Севера. Символ Террасена – родной страны Элианы. Символический олень глядел на стену, но голова его была словно бы поднята. Казалось, он что‑то высматривает вверху.

Селена последовала за взглядом оленя. На стене были десятки «знаков Вэрда». И вдруг…

– Нехемия, смотри! – воскликнула она, указывая на стену.

Глаз размером с ее ладонь. Как и знаки, он был вырезан на стене. В самой его середине было искусно проделано отверстие. «Знаки Вэрда» образовывали подобие лица. На стене был и второй глаз, без всякого отверстия. А у этого, казалось, отсутствовала радужная оболочка.

«Только имея глаз, можно видеть правильно». Неужели ей повезло? Вряд ли. Глаз на стене – просто совпадение. Подавив нараставшее волнение, Селена приподнялась на цыпочки, чтобы получше рассмотреть глаз.

Почему же она не замечала его раньше? Селена шагнула в сторону. Глаз исчез, слившись с другими «знаками Вэрда». Она вернулась в пределы созвездия – глаз появился снова.

– Лицо видно, только когда ты стоишь на созвездии Оленя, – шепнула ей Нехемия.

Селена провела руками по стене, пытаясь нащупать щели или почувствовать легкое дуновение ветра. Она почему‑то думала, что здесь находится замаскированная дверь. Ни щелей, ни дуновения. Глотнув воздуха, она снова поднялась на цыпочки и вгляделась в глаз. Кинжал она держала наготове, словно опасалась, что из отверстия выскочит чудовище. Нехемия негромко рассмеялась. Селена, не обращая внимания на смех подруги, приникла к отверстию.

Ничего. Только стена вдали, слабо освещенная солнцем.

– Там… глухая стена. Зачем?

Она мысленно пыталась себе это объяснить. Пыталась увидеть то, чего, быть может, и не существовало. Нехемии тоже хотелось заглянуть в отверстие. Селена уступила ей место, а сама окликнула бронзовый череп:

– Морт! Там глухая стена. В этом есть хоть какой‑то смысл?

– Нет, – равнодушно ответил Морт.

– Не ври мне.

– Врать тебе? Тебе? Я б не посмел тебе соврать. Ты спросила, есть ли в этом хоть какой‑то смысл, и я ответил тебе, что нет. Прежде чем получать нужные ответы, научись правильно задавать вопросы.

– И какой вопрос я должна тебе задать, чтобы ты соизволил ответить? – прорычала Селена.

Морт цокнул языком:

– Я не могу тебе подсказать. Возвращайся, когда вопросы созреют в твоей голове.

– Ты обещаешь, что тогда ответишь на них?

– Я всего лишь дверной молоток. Не в моей природе давать обещания.

Нехемия отошла от стены.

– Да не слушай ты его болтовню, – сказала принцесса. – Он просто тебя дразнит. Я там тоже ничего не увидела. Возможно, строители взяли и напроказничали. В старых замках полно таких «шуточек». Их нарочно устраивали, чтобы потомки ломали голову и придумывали громоздкие объяснения. А вот что касается «знаков Вэрда»…

Селена уже давно думала, как подступиться к принцессе со своей просьбой. Сейчас все сложилось само собой.

– Ты можешь научить меня их читать?

– Ого! – крякнул Морт. – А ты уверена, что у тебя хватит мозгов понять эту премудрость?

Селена пропустила его слова мимо ушей. Она не стала рассказывать Нехемии о последнем требовании Элианы: узнать про источник силы короля. Селена и так знала, каким будет ответ подруги: «Слушайся призрака королевы». Но ей казалось, что «знаки Вэрда» непонятным образом связаны со всем, начиная с той странной фразы и кончая дурацкой глухой стеной. Если научиться их читать, тогда, быть может, она сумеет открыть железную дверь в подземелье и получит и другие ответы.

– Может, самые азы? – сказала Селена, видя, что Нехемия молчит.

– Азы – они труднее всего, – улыбнулась принцесса.

Как бы то ни было, но «знаки Вэрда» – это алфавит забытого тайного языка. Они дают доступ к неведомой силе. Кто бы отказался постичь их суть?

– Давай заниматься по утрам, вместо прогулок, – предложила Селена. – Согласна?

Нехемия радостно улыбнулась:

– Конечно.

«Может, я зря не рассказала ей про катакомбы?» – подумала Селена, испытывая легкие угрызения совести.

Прежде чем уйти из гробницы, Нехемия решила поближе познакомиться с Мортом. Она расспрашивала о заклинании, вдохнувшем в него жизнь. Бронзовый череп утверждал, что давно забыл это заклинание. Еще через несколько минут Морт сказал, что не может выдавать тайные сведения, а потом заявил, что Нехемии такие дела вообще не касаются.

Терпение Нехемии было долгим, но не бесконечным. Вдвоем с Селеной они смачно обругали Морта и поспешили наверх, где их дожидалась Быстроногая. Собака наотрез отказывалась спускаться. Вероятно, ее отпугивало зловоние, оставленное Кэйном и риддераком. Даже уговоры Нехемии были напрасны.

Закрыв дверь и вернув на место комод, Селена уперлась руками в стол. Глаз на стене гробницы не был разгадкой странной фразы. Может, Нехемия сумеет что‑то прояснить?

– У Дависа в кабинете я нашла книгу. В ней было полным‑полно «знаков Вэрда». А еще… на внутренней стороне задней обложки кто‑то написал странную фразу. Может, загадку. Или пословицу. Я запомнила ее слово в слово: «Только имея глаз, можно видеть правильно».

Нехемия поморщилась:

– Такая же глупость, как та глухая стена. Богатые бездельники любят подобные фразы.

– Давис входил в кружок возможных заговорщиков. И у него обнаружилась книга со «знаками Вэрда». Ты считаешь это простым совпадением? Нет ли тут какой‑то загадки?

Принцесса усмехнулась:

– А если Давис вообще был непричастен? Вдруг Аркер подсовывает тебе ложные сведения? Не стоит искать загадки там, где их, скорее всего, нет. Я подозреваю, Давис вообще не смыслил в «знаках Вэрда». Книгу купил по случаю в букинистической лавке, желая покрасоваться перед друзьями. Пусть видят, какой он смелый.

Возможно, Нехемия была совершенно права и нечего громоздить загадки на ровном месте. Нужно будет расспросить Аркера, когда они снова увидятся. Селена поиграла цепочкой своего амулета и решила спросить Нехемию в лоб:

– Как ты думаешь, а вдруг глаз на стене – это Глаз Элианы?

– Нет, – покачала головой Нехемия. – Это было бы слишком просто.

– Но…

– Поверь мне. Это совпадение. Мало ли в мире совпадений? Глаз на стене может означать что угодно или вообще ничего. Много веков назад глаз считался оберегом от зла. Его рисовали, вырезали из дерева и камня. Были целые узоры, состоявшие из глаз. Элентия, так недолго и с ума сойти. Я попробую что‑нибудь разузнать… но мне понадобится время.

Селена покраснела. Она допускала, что ошибается. Но сейчас ей почему‑то не хотелось верить Нехемии, не хотелось думать, будто эту загадку невозможно разгадать… С другой стороны, принцесса гораздо лучше знала древнюю историю. Селена уселась за стол. Ее каша давно остыла, но Селена все равно съела все, что было на тарелке.

– Спасибо, что не высмеяла меня.

– Элентия, если ты заметила, я не имею привычки высмеивать своих друзей.

В дверь спальни постучали. Потом туда вошла Фалипа с письмом в руках.

– Доброе утро, красавицы, – сказала она, вызвав улыбку Нехемии. – Письмо для нашей уважаемой защитницы.

Селена поблагодарила служанку и, дождавшись, когда та уйдет, вскрыла письмо и быстро прочитала содержание.

– От Аркера. Он назвал мне несколько имен. Все эти люди были связаны с Дависом. Возможно, к заговорщикам они тоже причастны.

Ее слегка шокировала беспечность куртизана. Письмо легко могли перехватить. Придется немного поучить его искусству конспирации.

Беспечность Аркера удивила и Нехемию. Принцесса перестала улыбаться:

– Что он за человек? Передавать такие сведения, словно речь идет о городских сплетнях!

– Человек, жаждущий свободы. Человек, которому надоело служить двуногим свиньям.

Селена сложила письмо и встала. Если люди из списка того же пошиба, что и Давис, их можно без сожаления передать в руки короля. Не все ли равно, чьи руки расправятся с мерзавцами?

– Мне надо одеться, а потом идти в город, – сказала она принцессе.

У двери гардеробной Селена остановилась:

– Тогда первый урок завтра утром, после завтрака?

Принцесса кивнула, принявшись за свою остывшую трапезу.

Слежка заняла у Селены почти весь день. Она выяснила, где жили названные Аркером люди, с кем они общались и насколько тщательно их охраняли. Ничего полезного это ей не дало.

В замок она вернулась к вечеру, усталая, злая и голодная. Ее настроение еще больше ухудшилось, когда, войдя к себе, она увидела записку от Шаола. Король приказывал ей сегодня вечером присоединиться к охране на королевском балу.

Глава 17

Настроение у Селены было на редкость отвратительным. Шаол это сразу понял по ее виду. Он не решился спросить о причинах, а лишь сказал, что ее пост будет во внутреннем дворе, за колонной. Возможно, несколько часов на холодном зимнем воздухе подействуют на нее благотворно.

Сам Шаол обосновался в нише, возле входа для слуг, поглядывая то на веселящуюся публику, то на Селену, несущую караул снаружи, возле массивных балконных дверей. Он вполне ей доверял, но, когда она впадала в такое состояние, ему становилось не по себе.

Селена стояла в своей любимой позе – со скрещенными руками. Вопреки приказу она не собиралась прятаться в тени. Из ее ноздрей вились струйки пара. В лунном свете поблескивали рукоятки кинжалов.

В зале главенствовали два цвета: ледяная голубизна и белый. С потолка свисали полотнища белого шелка и прихотливо украшенные стеклянные шары. Зимняя сказка. Празднество, устроенное в честь возвращения Холлина. Несколько часов увеселений стоили денег, на которые кто‑то смог бы жить годами. Если придворные искренне радовались балу, то избалованный мальчишка, сидевший на маленьком стеклянном троне, угрюмо жевал сласти, никак не откликаясь на улыбки и нежные слова матери.

Шаол с ужасом думал о том, что будет, когда Холлин вырастет. Правда, он не делился своими опасениями с Дорином, считая себя не вправе обсуждать членов королевской семьи. С избалованным ребенком еще можно совладать, а вот избалованный жестокий правитель – это куда страшнее. Шаол надеялся, что они с Дорином сумеют сдерживать выплески Холлина. Одному Вэрду известно, сколько черноты успеет скопиться в сердце королевского отпрыска. И одному Вэрду известно, станет ли Дорин к тому времени королем.

А сейчас наследный принц вовсю танцевал, одаривая своим вниманием каждую придворную даму, которой хотелось покружиться с ним в танце. Естественно, танцевать с Дорином хотелось почти всей женской части бала. Принц добросовестно менял в паре женщин разных возрастов. Он был умелым танцором и галантным кавалером. Далеко не все дамы умели хорошо танцевать, но Дорин ни единым намеком этого не показывал. Когда танец заканчивался, он кланялся партнерше, надеясь немного передохнуть. Но увы, уже другая придворная дама приседала перед ним в реверансе, рассчитывая на несколько минут его внимания. Окажись Шаол в его шкуре… такое было трудно себе представить. Терпения у капитана хватило бы от силы на двух или трех партнерш. А Дорин учтиво улыбался, подавал очередной даме руку и шел с нею танцевать.

Шаол повернулся к окну и обомлел: Селены на посту не было. Ни возле балконной колонны, ни рядом.

Он выругался сквозь зубы. Завтра у них с королевской защитницей состоится долгий разговор о правилах несения караульной службы и последствиях самовольного ухода с поста.

Но сейчас Шаол сам нарушил устав: он покинул нишу и проскользнул сквозь приоткрытые двери. Их специально не закрывали, чтобы проветривать душный зал.

Куда, черт побери, она могла исчезнуть? Может, заметила какую‑то угрозу? Хотя атаковать замок не решились бы самые отчаянные смельчаки, а во время торжеств внешняя охрана всегда усиливалась.

Опустив руку на эфес меча, Шаол направился к колоннам в верхней части лестницы, которая вела вниз, в заснеженный сад.

Наконец Шаол увидел Селену. Она действительно покинула свой пост, но не потому, что заподозрила угрозу.

Шаол опешил. Такого он от нее не ожидал. Селена отправилась танцевать.

Музыка играла очень громко, и ее звуки легко проникали в сад. Там, у подножия ступеней, Селена танцевала сама с собой. Одной рукой она придерживала полу плаща, воображая, что это бальное платье. Другая рука держала руку невидимого партнера. Шаол не знал, как ему быть: рассмеяться, наорать на нее или тихо вернуться в зал, сделав вид, что это ему почудилось.

Селена сделала элегантное па, повернулась и… замерла.

Теперь Шаол уже не мог просто вернуться в зал. Осталось одно из двух: засмеяться или накричать. Ему не хотелось ни того ни другого.

Селена нахмурилась, застегивая плащ:

– Я устала стоять столбом и окоченела на морозе.

Капитан молча смотрел на нее.

– Это ты виноват, – продолжала Селена, засовывая руки в карманы плаща. – Ты заставил меня здесь стоять. Кто‑то приоткрыл балконные двери. Музыка была такой красивой…

Музыка и сейчас была красивой, и ее звуки оживляли холодный зимний сад.

– Так что сам подумай, кто тут виноват. Это все равно что поставить голодного человека у пиршественного стола и запретить прикасаться к еде. Между прочим, ты так и сделал. Недавно. На обеде в честь Холлина.

Селена продолжала свой торопливый монолог. Шаол понял: она болтает с перепугу. Уход с поста действительно был очень серьезным прегрешением. Едва скрывая улыбку, капитан сбежал с невысокого крыльца в сад.

– Неужели ты – величайший ассасин во всей Эрилее – не можешь несколько часов простоять на посту?

– А кого мне охранять? – с вызовом спросила она. – Парочки, целующиеся среди кустов? Или его королевское высочество, танцующего с каждой юбкой?

– Ты, никак, ревнуешь?

Она хрипло засмеялась:

– Я? Ни в коем случае! Но не скажу, что мне безумно приятно смотреть на него и на то, как они развлекаются. А еще противнее смотреть на роскошные столы, к которым даже никто не подходит.

Шаол усмехнулся. Он обвел взглядом двор, лестницу, балконные двери. Устав требовал его немедленного возвращения на пост. Но капитан оставался снаружи, вновь оказавшись перед незримой чертой.

Вчера вечером он сумел удержаться и не переступить черту. Когда Селена заплакала от последней песни Раэны Златоголосой, Шаолу показалось, что он обрел недостающую часть себя. Раньше он и не догадывался, что в нем есть эта часть. Сегодня утром он увеличил время пробежки, но не затем, чтобы наказать Селену за публичное проявление чувств. Он никак не мог забыть ее вчерашний взгляд.

Селена громко вздохнула и подняла голову к луне. Та светила очень ярко, и звезды меркли в ее свете.

– Я услышала музыку и решила немного потанцевать… Всего один танец… Всего на один танец забыть, кто я такая, и почувствовать себя обыкновенной девушкой… А теперь давай ори на меня, выговаривай за нарушение устава. Как ты меня накажешь? Добавишь к завтрашнему бегу три лишних круга? Заставишь маршировать вместе с гвардейцами? Или поднимешь на дыбу?

В ее словах было столько горечи, что Шаол смутился. У них обязательно состоится разговор о дисциплине… Но сейчас…

Шаол переступил черту.

– Потанцуй со мной, – сказал он, протягивая ей руку.

– Что? – переспросила Селена, недоуменно глядя на его руку.

Лунный свет играл в его золотистых глазах.

– Ты не поняла?

Она ничего не поняла и… поняла все. Слова капитана прозвучали совсем не так, как приглашение Дорина танцевать с ним на балу в день Ильмаса. Слова капитана едва ли можно было счесть приглашением. Но его рука… Его рука оставалась протянутой.

Селена вскинула голову:

– Насколько помню, в Ильмас я просила тебя потанцевать со мной, однако ты напрочь отказался. Ты заявил, что нас не должны видеть танцующими вместе. Это очень опасно.

– С тех пор многое изменилось.

Что значит «многое»? Еще одна загадка? Не хватит ли с нее загадок?

У Селены перехватило горло. Ладонь Шаола была мозолистой, с несколькими шрамами.

– Потанцуй со мной, Селена, – повторил он.

Когда их глаза встретились, Селена позабыла про холод, луну, громаду стеклянного замка, высившегося над ними. Она забыла катакомбы, замыслы короля, ехидство Морта и повеления Элианы. Она приняла его руку, и вокруг остались только музыка и Шаол.

У него были теплые пальцы. Их тепло ощущалось даже сквозь перчатки. Шаол обнял ее за талию, и они закружились, подчиняясь ритму медленного танца.

Шаол смотрел на нее. Оба танцевали без улыбки. Почему‑то им сейчас было не до улыбок. Музыка нарастала, становясь громче и быстрее. Шаол кружил Селену. Плавно, ни разу не споткнувшись.

У нее сбивалось дыхание, но ей было не отвести от него глаз, не прекратить их танец. Двор заливало золотистое сияние луны. Королевский зал отодвинулся куда‑то очень далеко.

– Мы с тобой никогда не будем обычными людьми, – прошептала Селена.

– Да, не будем, – согласился Шаол, сверкая глазами.

Музыка звучала теперь так, словно оркестр играл рядом. Шаол кружил Селену. Полы ее плаща развевались, делаясь похожими на складки бального платья. Каждое его движение было безупречным и безошибочным. Селена вдруг вспомнила их первый учебный поединок. Но тогда они познавали друг друга как противники. Сейчас Селена знала каждое его движение, а Шаол – каждое ее движение, словно они всю жизнь танцевали вместе… Ритм танца стал еще быстрее. Они продолжали кружиться, безотрывно глядя друг на друга.

Окружающий мир исчез. В этот момент, после долгих десяти лет, Селена смотрела на Шаола и чувствовала: она – дома.

После нескольких часов беспрерывных танцев принц нашел повод, чтобы ускользнуть от придворных дам и передохнуть. Ему хотелось выйти на балкон и подышать свежим воздухом. Он уже взялся за ручку балконной двери, как вдруг увидел танцующих Селену и Шаола. Их плащи развевались, делая обоих похожими на призраков, кружащихся в лунном свете.

Дорин передумал выходить наружу, но от окна не отошел. А ведь надо было уйти. Уйти и убедить себя, что это ему померещилось. Хотя это всего‑навсего танец…

Услышав шаги за спиной, принц обернулся. Нехемия? После массовой казни эйлуэйских мятежников принцесса несколько месяцев не показывалась на придворных торжествах. Сегодня на ней было темно‑синее платье с золотой вышивкой. Волосы были убраны на затылке, образуя подобие короны. В ушах переливались маленькие золотые сережки, привлекая внимание к ее грациозной шее. Нехемия была сегодня едва ли не самой красивой женщиной в зале. Многие придворные провожали ее взглядами, восхищенными и завистливыми. Принц это заметил еще раньше.

– Не надо им мешать, – тихо сказала Нехемия.

Она по‑прежнему говорила с сильным акцентом, но речь ее за эти месяцы стала беглой.

Принцу показалось, что Нехемия разглядывает на стекле узор, видимый только ей.

– Вы и я… Мы всегда будем стоять в стороне. У нас всегда будут… – Она вспоминала нужное адарланское слово. – Обязанности. На наших плечах будет лежать груз, который никто другой не сможет поднять. Они, – она кивнула в сторону Селены и Шаола, – никогда этого не поймут. А если бы поняли, они бы не захотели нести эту тяжесть.

«Ты имела в виду, не захотели бы таких правителей, как мы».

А Шаол внизу кружил и кружил Селену.

– Я уже решил: не буду им мешать, – тихо признался Дорин.

Сегодня утром он проснулся и ощутил легкость, которую уже давно не испытывал.

Нехемия кивнула. Золото и камни в ее волосах красиво переливались.

– Тогда я говорю вам спасибо за это.

Принцесса снова разглядывала невидимый символ на окне.

– Ваш двоюродный брат Рулан говорил мне… Ваш отец одобрил предложение советника Мюльсона расширить поселение в Калакулле. Советник считает, что там может работать больше… людей.

Дорин сохранял на лице бесстрастие. Слишком много посторонних глаз смотрели на них.

– Рулан вам так и сказал?

Нехемия кивнула:

– Он хочет, чтобы я передала своему отцу… что поддерживаю эти предложения. И убедила отца не противиться расширению каторги. Я отказалась. Завтра будет заседание королевского совета. Голосование по предложениям Мюльсона. Меня туда не пустят.

Дорин шумно выдохнул:

– Рулан не имеет на это права. И остальные советники тоже.

– Вы смогли бы им помешать? – Темные глаза эйлуэйской принцессы внимательно смотрели на Дорина. – Вы будете на заседании. Поговорите со своим отцом. Убедите других голосовать против.

Кроме Селены, никто не решался говорить с ним столь откровенно. Но смелость принцессы натолкнулась на его короткое:

– Не могу.

Дорин покраснел, но он говорил правду. Если он выступит против расширения Калакуллы, это навлечет беду и на него, и на Нехемию. Он и так с трудом убедил отца оставить Нехемию в покое. Заговорив о Калакулле, он окажется перед выбором, и этот выбор может уничтожить все, что у него есть.

– Не можете или не хотите?

Дорин вздохнул, приготовившись ответить, но принцесса его опередила:

– Если бы Селену отправили в Калакуллу, вы бы ее освободили? Вы бы попытались закрыть эту каторгу? Когда вы забирали ее из Эндовьера, вы подумали о тысячах других узников, оставшихся там?

Он думал о них. Но опять‑таки, что он мог сделать?

– В Калакулле и Эндовьере гробят ни в чем не повинных людей. Они умирают тысячами. Расспросите Селену, принц. Она расскажет о могилах, которые они копали. У нее на спине остались шрамы. Но все это пустяки в сравнении с тяготами остальных узников.

Либо он привык к ее акценту, либо… Дорин мог поклясться, что теперь Нехемия говорила гораздо свободнее и правильнее.

Селена и Шаол перестали танцевать и теперь о чем‑то говорили.

– Если бы Селену снова отправили на каторгу, вы бы стали добиваться ее освобождения?

– Конечно стал бы, – ответил принц, не совсем понимая, куда клонит Нехемия. – Но это сложно.

– Ничего сложного. Это вопрос выбора: правильного или неправильного. У рабов на каторге тоже есть те, кто их любит не меньше, чем вы – мою подругу.

Дорин огляделся по сторонам. Придворные дамы, закрываясь веерами, внимательно следили за ним и Нехемией. Даже мать заметила чрезмерную продолжительность их беседы. Селена вновь заняла свой пост возле колонны. Шаол, воспользовавшись боковым входом, вернулся в нишу. Лицо капитана было бледным, словно он и не кружился в танце.

– Бальный зал не лучшее место для подобных разговоров, – сказал Дорин.

Нехемия пристально посмотрела на него, потом кивнула:

– Принц, в вас есть сила. Намного больше силы, чем вы думаете.

Она что‑то начертила у него на груди. Придворные дамы шумно заахали. Нехемия видела только Дорина.

– Сейчас эта сила спит, – шепотом продолжала она, касаясь его сердца. – Когда придет время и она проснется, не бойтесь.

Нехемия убрала руку и наградила принца печальной улыбкой:

– Когда придет время, я вам помогу.

Она пошла в зал. Придворные расступались, давая ей пройти. Дорин смотрел ей вслед, пытаясь понять смысл ее последних слов.

Ему показалось, будто что‑то древнее, спящее у него глубоко внутри, от этих слов приоткрыло один глаз. Но что?


Глава 18


Селена сидела в гостиной дома Аркера и хмуро поглядывала на пылающий камин. На низком мраморном столике стоял принесенный дворецким чай и угощение. К чаю она не притронулась, однако не могла удержаться и слопала два слоеных пирожных с кремом и кусок шоколадного торта. Дворецкий уверял ее, что хозяин вернется с минуты на минуту. Можно было бы явиться и позже, но болтаться по морозным улицам ей не хотелось. После вчерашнего караула (тоже на холоде) Селена чувствовала себя изможденной. И потом, ей нужно было чем‑то отвлечься от мыслей о вчерашних танцах с Шаолом.

Потанцевав с нею, Шаол довольно суровым тоном заявил, что, если она еще раз самовольно оставит пост, он сделает прорубь в одном из прудов и запихнет ее туда с головой. А потом, словно и не было удивительного танца, от которого у нее подгибались колени, капитан вернулся в замок, оставив ее мерзнуть возле колонны. Утром, во время пробежки, он ни словом не обмолвился о вчерашнем. Может, она просто придумала все это? Говорят, тех, кто замерзает, посещают удивительные видения.

На их первом уроке с Нехемией Селена была рассеянна, и принцесса отчитывала ее, как нерадивую школьницу. Ее злил сложный и какой‑то бессмысленный язык. Селена знала несколько языков и могла объясниться там, где не понимали адарланского или не желали говорить на языке завоевателей. Но «знаки Вэрда» были совершенно иными. Селена пыталась их постичь, одновременно пытаясь постичь лабиринт, звавшийся Шаолом Эстфолом. Задача была непосильной.

Хлопнула входная дверь. Послышались приглушенные голоса, торопливые шаги. В гостиную вошел улыбающийся Аркер.

– Мне нужно несколько минут, чтобы привести себя в порядок, – сказал он.

– Излишне, – ответила Селена и встала. – Я пришла не для долгих разговоров.

Зеленые глаза Аркера сверкнули. Он плотно закрыл отделанную красным деревом дверь и стал расхаживать перед камином.

– Сядь, – велела Селена, забыв, что находится в чужом доме.

Аркер не возражал. Он послушно опустился в кресло, стоявшее напротив диванчика. Лицо куртизана раскраснелось от мороза, отчего его глаза казались еще зеленее.

Селена тоже села, скрестив ноги.

– Если твой дворецкий не перестанет подслушивать у замочной скважины, я отрежу ему уши и запихну в глотку.

Послышалось сдавленное покашливание и удаляющиеся шаги. Убедившись, что больше никто не подслушивает, Селена откинулась на мягкую спинку диванчика.

– Мне нужен не просто список имен. Я хочу точно знать, что` они замышляют и много ли им известно о короле.

– Селена, на это мне потребуется время, – сказал разом побледневший Аркер.

– Времени у тебя – чуть больше трех недель. По‑моему, достаточно.

– Мне нужно пять.

– Король дал мне месяц на то, чтобы тебя убить. Я с большим трудом выторговала этот месяц. Убеждала его, что тебя слишком хорошо охраняют. Мне неоткуда взять дополнительное время.

– Но мне оно нужно, – упирался Аркер. – Я должен закончить свои рафтхольские дела, чтобы добыть тебе то, что ты просишь. После гибели Дависа его друзья сделались предельно осторожными. Молчат как рыбы. Даже не перешептываются.

– Они знают, что убийство Дависа произошло по ошибке?

– В Рафтхоле слишком часто происходят разного рода… ошибки. И большинство вовсе не являются ошибками. Мы все об этом знаем. – Аркер пригладил волосы. – Дай мне больше времени.

– Я тебе уже сказала: больше времени, чем отпущено мне королем, я тебе дать не могу. А мне от тебя нужны и другие имена.

– Как насчет наследного принца? Или капитана королевской гвардии? Возможно, они располагают нужными тебе сведениями. Ты ведь, кажется, находишься в дружественных отношениях с обоими?

Селена оскалилась:

– Что ты о них знаешь?

Аркер смотрел на нее спокойно и оценивающе.

– Думаешь, я не узнал капитана, когда мы с тобой столкнулись у входа в «Ивы»?

Аркер сразу заметил, что пальцы Селены сомкнулись на рукоятке кинжала.

– Ты рассказала им про свой замысел сохранить мне жизнь?

– Нет, – ответила Селена, разжимая пальцы. – Я ничего не говорила. Не хочу их впутывать.

– Не хочешь впутывать или попросту не доверяешь?

Она вскочила на ноги:

– Не воображай, что ты меня хорошо знаешь, Аркер.

Селена подкралась к двери и рывком распахнула. Коридор был пуст. Аркер во все глаза смотрел на нее. Обернувшись, Селена бросила ему:

– У тебя есть время до конца этой недели. Шесть дней. Если я не получу новых сведений, мой следующий визит к тебе будет гораздо менее приятным.

Не дав Аркеру вымолвить ни слова, Селена стремительно вышла из комнаты, подхватила свой плащ и покинула дом куртизана.

Дорин смотрел на карты и листы со столбцами цифр и ничего не понимал. Может, это чья‑то злая шутка? В Калакулле никак не могло быть столько рабов. Принц поднял голову, оглядывая длинный стол и сидящих за ним советников. Перед каждым лежали такие же карты и сведения, однако никого они не удивляли и не повергали в ужас. Советник Мюльсон, особо заинтересованный в дальнейшей судьбе Калакуллы, просто сиял от радости.

Наверное, он все‑таки должен был добиться участия Нехемии на этом заседании. Но никакие ее слова не повлияли бы на решение, уже практически принятое королевским советом.

Король, подперев лицо кулаком, одними губами улыбался Рулану. Черное кольцо на королевском пальце поблескивало в отсветах пламени громадного очага. Иногда этот очаг казался Дорину огненной пастью, готовой проглотить весь зал.

Рулан сидел рядом с Перангтоном. Что‑то объясняя герцогу, он ткнул пальцем в карту. На пальце Рулана было такое же черное кольцо. И у Перангтона тоже. Король слегка кивнул, и Рулан начал говорить:

– Как вы все видите, Калакулла уже не может вместить в себя столько рабов, сколько находится там сейчас. Их число избыточно. Их невозможно всех отправить в шахты. Даже прокладывание новых штолен ничего не дает. Получается, королевская казна вынуждена кормить неработающие рты. – Рулан улыбнулся, словно балаганный фокусник. – Но вам достаточно обратить взор чуть севернее, к южной кромке Задубелого леса. Там наши люди обнаружили обширные залежи железной руды. Судя по всему, они занимают изрядную площадь. Место это находится достаточно близко от Калакуллы. Остается лишь построить казармы для охраны и надсмотрщиков, и можно начинать работу.

Советники зашептались. Им это явно понравилось. Король одобрительно кивнул Рулану. Дорин стиснул зубы. Что означают три одинаковых кольца? Неужели все трое каким‑то образом связаны? Почему Рулан сумел столь быстро втереться в доверие к отцу и Перангтону? Не потому ли, что он так радеет о расширении каторги?

В ушах Дорина звучали вчерашние слова Нехемии. Он видел шрамы на спине Селены и помнил, какую ярость вызывали в нем эти жуткие отметины. Сколько таких, как она, гнили сейчас заживо в копях Эндовьера и рудниках Калакуллы?

– А где рабы будут спать? – спросил Дорин. – Вы для них тоже возведете постройки?

Все, включая короля, повернулись в его сторону. Рулан невозмутимо пожал плечами:

– Мои люди нашли простое решение. Зачем рабам крыша над головой? Пусть спят прямо в шахтах. И вообще, они могут там жить. Меньше заботы охранникам. А то каждый день их приходится спускать и поднимать.

И снова слова Рулана вызвали благосклонные кивки и одобрительный шепот. Дорин сердито посмотрел на двоюродного брата.

– Если у нас избыток рабов, почему бы не отпустить на свободу некоторых из них? Ведь не все они – мятежники и преступники.

– Думай, что говоришь, принц! – прорычал король.

Это говорил не отец сыну, а король – наследнику престола. Но в Дорине бушевала ледяная ярость. Он и сейчас видел Селену такой, какой она предстала перед ним в Эндовьере: исхудавшая, с изможденным лицом. Он помнил отчаяние в ее глазах, перемешанное с робкой надеждой. Вчера Нехемия сказала ему: «Но все это пустяки в сравнении с тяготами остальных узников».

Лицо короля заметно помрачнело. Но Дорина было не остановить:

– А что дальше? Мы завоевали весь континент. Может, провозгласим, что право на свободу имеют лишь жители Адарлана? А все остальные – рабы, место которым в Калакулле и Эндовьере!

За столом стало тихо.

Гнев снова перенес Дорина в потаенное место, где вчера он ощутил пробуждение древней силы. Но вчера причиной были пальцы Нехемии, коснувшиеся его сердца. Сегодня – безудержная ярость.

– Нельзя без конца натягивать цепь, на который вы держите покоренные народы. Однажды она не выдержит и лопнет, – заявил отцу Дорин. – А вам, – обратился он к Рулану и Мюльсону, – я предлагаю самим провести год в Калакулле. Через год можно будет вернуться к вашим замыслам по расширению каторги.

Королевские кулаки опустились на стол. Зазвенели графины и бокалы.

– Изволь замолчать, принц, иначе я прикажу вышвырнуть тебя отсюда еще до голосования.

Дориан вскочил в места. Нехемия была права. Он не видел других узников Эндовьера. Не отважился.

– С меня довольно! – бросил он отцу, Рулану, Мюльсону, Перангтону и всем прочим, кто находился в зале. – Я голосую раньше срока и говорю вашим замыслам: нет! Ни завтра, ни через год, ни через тысячу лет вы не услышите от меня другого ответа.

Отец что‑то грохотал у него на спиной, но Дорин уже шел мимо чудовищного камина и дальше – прочь из зала.

Он не знал, куда идет. Его бил озноб, отчего его спокойная ярость только возрастала. Он спускался по лестницам, пока не очутился в каменном замке. Но и там принц продолжал идти. Забредя в пыльный безлюдный коридор, Дорин остановился. Потом с размаху ударил кулаком по стене.

От его удара стена треснула. Вначале трещина была небольшой, но от нее быстро побежала паутина новых трещин. Трещины подобрались к окну справа, а потом…

Окно взорвалось. Окружающее пространство засыпало осколками. Дорин присел на корточки, заслонив голову. В разбитую раму хлынул морозный воздух. От холода у принца слезились глаза. Он продолжал сидеть в той же позе, вцепившись пальцами в волосы. В какой‑то момент Дорин почувствовал, что гнев начинает уходить.

Это просто невероятно. Наверное, его удар пришелся на хлипкое место. Стена была настолько старой и ветхой, что могла треснуть не только от его кулака, но и от чего угодно. Правда, Дорин не слышал, чтобы трещина вдруг оживала и разрасталась. Но если случившееся со стеной еще как‑то можно было объяснить, то взорвавшееся окно опрокидывало все законы логики.

У Дорина бешено колотилось сердце. Он осмотрел руки. Ни порезов, ни ссадин, ни малейшего ощущения боли. Но ведь он бил по стене со всей силы. От такого удара он мог получить сильный ушиб, а то и вовсе сломать руку. Однако пальцы остались невредимыми, словно он ударил подушку. Только костяшки побелели, поскольку пальцы были сжаты в кулак.

Дорин поднялся на дрожащих ногах и осмотрел разрушения.

Стена треснула, но, к счастью, не насквозь. От окна остался лишь зияющий проем. А вокруг того места, где он сидел на корточках…

Вокруг того места был ровный круг, свободный от осколков, щепок и каменной пыли, словно кто‑то заботливо накрыл его зонтом.

Это было просто невозможно, потому что магия…

Магия…

Дорин опустился на колени, и его несколько раз вытошнило.

Селена устроилась на диванчике Шаола с ногами. Отхлебнув чая, она недовольно поморщилась. Опять остыл.

– Неужели ты не можешь нанять служанку вроде Фалипы, чтобы мы не ломали голову по поводу еды?

– А ты у себя больше не живешь? – удивленно спросил Шаол.

Нет. Пусть в ее комнатах было намного уютнее, но она не могла там находиться. Слишком близко от гробницы, болтливого Морта, Элианы и глаза с дыркой, глядящего в никуда. Раньше ее прибежищем была библиотека. Раньше, но не теперь, когда оказалось, что библиотека полна своих тайн, от одной мысли о которых у Селены кружилась голова. Интересно, Нехемия узнала хоть что‑то о загадочной фразе? Надо будет завтра у нее спросить.

Селена ступней слегка двинула Шаолу под ребра:

– Я всего лишь сказала, что неплохо бы слопать кусочек шоколадного торта.

Шаол закрыл глаза:

– А к торту – яблочный пирог, каравай хлеба, кастрюлю тушеного мяса, гору печенья и…

Нога Селены покачивалась у него перед самым носом. Не дожидаясь, когда эта нога ткнется ему в нос, капитан схватил ступню и отвел в сторону.

– Ты уж не скромничай. Выкладывай все свои пожелания… Лаэна.

– А тебя они удивляют? Я что, не заслужила право есть, сколько хочу и когда хочу?

Она резко высвободила ногу. Улыбка на лице Шаола померкла.

– Да, – сказал он. Его голос едва был слышен из‑за треска поленьев. – Заслужила.

Потом он встал и направился к двери.

– Ты куда? – спросила Селена, приподнимаясь на локтях.

– За шоколадным тортом.

На королевской кухне Шаол раздобыл не кусочек, а целый торт, щедро политый шоколадной глазурью. Половину этого торта они съели. Насытившись, Шаол вовсю храпел, уткнувшись в диванную подушку. Вчера им пришлось до глубокой ночи торчать на этом дурацком балу. Она едва успела вздремнуть, как наступил рассвет, и надо было отправляться бегать. К чему так себя изнурять? Почему он не отменил пробежку?

Селене вспомнились слова Нехемии: «А ведь не всегда при дворах были такие дикие нравы. Были времена, когда люди ценили честь и верность. Тогда правителям служили не из страха и правители требовали от подданных не беспрекословного повиновения, а понимания… Думаешь, найдется еще какое‑нибудь королевство, способное противостоять Адарлану?»

Тогда она ничего не ответила принцессе. Не хотела говорить об этом. Но сейчас, глядя на Шаола, вспоминая, каким он был и каким становился…

«Да, Нехемия. Найдется, если мы сможем найти побольше таких людей, как Шаол».

Но только не в нынешнем мире и не с этим королем. Этот раздавит Нехемию раньше, чем она сделает робкие попытки сопротивления. Изменения наступят только после того, как этого чудовища не станет. Только тогда можно рассчитывать, что страшные раны десяти лет жестокости и ужаса начнут затягиваться. Только тогда можно будет мечтать о возвращении независимости королевствам, ныне являющимся подневольными землями Адарлана.

А в этом мире… Селена проглотила комок приторно‑сладкой слюны. Им с Шаолом не видать жизни обычных людей. Но у них могла бы быть свояжизнь. Даже в этом мире. Ей хотелось такой жизни. Пусть Шаол делал вид, что после их танца ничего не случилось, что‑то все‑таки произошло. Возможно, она слишком долго не понимала, но этот человек… Ей хотелось жить вместе с ним.

Мир, о котором мечтала Нехемия и о котором она сама иногда позволяла себе подумать, был лишь осколком надежды. Воспоминанием о королевствах прошлого. Быть может, заговорщики действительно что‑то знали о замыслах короля и о том, как помешать их осуществлению. Быть может, они действительно вознамерились уничтожить короля с помощью Аэлины Галатинии и ее армии. Или иным способом.

Селена вздохнула и осторожно, чтобы не разбудить Шаола, слезла с диванчика. Наклонившись, она погладила его волосы и провела пальцами по щеке. Потом тихо вышла, прихватив с собой блюдо с остатками шоколадного торта.

Весь путь до своих покоев Селена раздумывала, стоит ли доесть торт и не обернется ли это бунтом ее желудка. Свернув в последний коридор, она вдруг увидела Дорина, сидевшего напротив ее двери. Услышав шаги, принц поднял голову. Его глаза скользнули по Селене, потом переместились на торт. Селена покраснела, но гордо подняла голову. После их разговора о Рулане они не обмолвились ни одним словом. Возможно, принц пришел извиниться. Что ж, очень любезно с его стороны.

Нет, не извиняться сюда он пришел. Выражение сапфировых глаз принца было весьма странным.

– Поздновато для визита, – вместо приветствия, сказала Селена.

Дорин встал, засунул руки в карманы и уперся спиной в стену. Лицо его было бледным, но он заставил себя улыбнуться:

– Для шоколадного торта тоже поздновато. Совершала набег на кухню?

Селена не торопилась входить. Она пыталась понять, что же ее настораживало в принце. Внешне он выглядел как обычно. Но глаза… Он словно пережил потрясение. Может, очередная стычка с отцом?

– Что вы здесь делаете?

Дорин отвел взгляд:

– Я искал Нехемию. Ее слуги сказали, что она куда‑то ушла. Я подумал, что к тебе, и пошел сюда. Вы, наверное, гуляли?

– Я сама ее не видела с утра. Она вам зачем‑то понадобилась?

Дорин шумно вздохнул. Селена только сейчас заметила, какая холодина царит в коридоре. Сколько же он здесь просидел на холодном полу?

– Нет, – торопливо ответил принц. – Ничего особенного.

Он повернулся и пошел прочь. Слова вырвались у Селены прежде, чем она успела о них подумать:

– Дорин, что‑то случилось?

Принц обернулся.

Всего на мгновение в его глазах мелькнул давно забытый, уничтоженный мир. Тот самый мир, что иногда являлся к ней в снах, оборачивавшихся кошмарами. Но потом Дорин моргнул, и все исчезло.

– Ничего не случилось. Ровным счетом ничего.

Он уходил, все так же держа руки в карманах.

– Приятного аппетита, – бросил ей принц, обернувшись через плечо.

Вскоре он исчез за поворотом коридора.


Глава 19


Шаол стоял перед королевским троном и едва не зевал от скуки, докладывая о том, как прошел вчерашний день. Он старался не думать о том, как окончился вчерашний вечер у него самого, когда пальцы Селены погладили его волосы и коснулись щеки. Желание, вспыхнувшее в нем, было настолько сильным, что он едва не схватил ее и не уложил рядом. Шаолу понадобилась вся сила воли, чтобы дышать ровно и притворяться спящим. После ее ухода капитан еще целый час не мог успокоить колотящееся сердце и уснул далеко не сразу.

Глядя сейчас на короля, Шаол радовался своему умению сдерживаться. Черта между ним и Селеной была проведена не напрасно. Переход черты поставил бы под сомнение его верность королю, не говоря уже о дружбе с Дорином. С прошлой недели он почти не видел принца. Надо будет найти повод и заглянуть к нему.

Дорин и король были точками опоры Шаола. Без них его жизнь теряла смысл. Иначе получалось, что он порвал с семьей и отказался от титула… впустую.

Шаол закончил рассказ о мерах безопасности на карнавале, который должен начаться сегодня. Король кивнул:

– Отлично, капитан. Проследи, чтобы твои люди надлежащим образом охраняли подходы к замку. Вместе с лицедеями всегда странствует разная нечисть. Не хочу, чтобы они ошивались здесь.

– Будет исполнено, ваше величество, – сказал Шаол, склоняя голову.

После доклада король обычно отпускал его, что‑то пробурчав или просто махнув рукой. Однако сегодня адарланский правитель внимательно смотрел на него, подперев подбородок ладонью. За секунды тишины в голове Шаола успело пронестись немало тревожных мыслей. Вдруг какой‑то придворный шпион донес королю, что Селена постоянно бывает у капитана? Или даже подглядывал за ними вчера?

– Необходимо проследить за принцессой Нехемией.

Шаол ожидал услышать от короля что угодно, только не это. Лицо капитана оставалось бесстрастным. Шаол не спрашивал о подробностях. Все, что король посчитает нужным сказать, он скажет сам. Но подобные слова могли подразумевать очень многое.

– Ее… влияние в замке… ощущается все сильнее. Я начинаю думать, не пора ли отправить ее назад в Эйлуэ. За нею уже следят несколько моих людей. Но недавно я получил сведения об анонимной угрозе ее жизни.

Голова Шаола гудела от вопросов. Ему становилось не по себе. Кто ей угрожает? Что такого сказала или сделала Нехемия, чтобы спровоцировать угрозу?

– Я ни о чем подобном не слышал, – только и сказал он вслух.

– И никто не слышал, – язвительно улыбнулся король. – Даже сама принцесса. Похоже, она успела нажить врагов и за пределами замка.

– Я усилю охрану ее покоев и число дозорных в том крыле замка. Я немедленно оповещу принцессу…

– А вот этого делать не надо. Незачем оповещать ни ее, ни кого бы то ни было. – Глаза короля буравили Шаола. – Она может воспользоваться угрозой как козырем или… выставить себя мученицей. Так что своим людям ничего не говори.

Вряд ли принцесса станет играть в придворные игры. Шаол в этом очень сомневался, но молчал. Он уже решил кое‑что рассказать своим самым надежным гвардейцам.

А вот самой принцессе он не скажет ничего. И Селене тоже. Пусть он и дружен с Нехемией, пусть Селена ее лучшая подруга – это ничего не меняло. Шаол представлял, как разозлится Селена, но он был капитаном королевской гвардии. Ради своей должности он и так пожертвовал многим. Как и Селена – ради своей. Пригласив ее танцевать, он позволил ей подойти слишком близко. И себе самому тоже.

– Что молчишь, капитан?

– Принял к сведению, ваше величество, – ответил Шаол, низко кланяясь.

Дорин шумно дышал. Точный взмах меча, и его противник по учебному поединку потерял равновесие и рухнул на пол. Это был третий поединок принца, и третий партнер стремительно терял силы и способность к сопротивлению. Дорин не понимал происходящего с ним. Он не спал почти всю ночь, а проснувшись, не находил себе места. Дорин пошел в казармы и сказал, что желает поупражняться на мечах. Он рассчитывал, что первый же поединок его измотает и принесет успокоение.

Противник Дорина ринулся в новую атаку. Принц снова отразил его наскок. Так что же произошло вчера? Наверное, он все не так понял. А может, гнев временно помутил ему рассудок и он грезил наяву? Магия исчезла во всей Эрилее, и у него просто не могло быть такой силы. Его отец не владел никакой магией. Династия Хавильяров еще много поколений назад утратила свои магические способности.

Поединок делался скучным. Молодой гвардеец исчерпал все способы нападения и защиты и поднял руки, показывая свое поражение. А может… они просто подыгрывают ему? От этой мысли Дорину стало совсем тошно. Он уже собрался потребовать нового поединка, когда знакомый голос спросил:

– Может, ты не откажешься сразиться со мной?

Дорин обернулся. Рулан стоял с рапирой. Оружие выглядело так, будто двоюродный брат впервые взял рапиру в руки. Гвардеец, избранный принцем для четвертого поединка, поспешил откланяться и исчезнуть. На пальце Рулана поблескивало черное кольцо.

– Я думал, тебе вообще не захочется говорить со мной.

– Ты о вчерашнем? – спросил Рулан, переставая улыбаться. – Прими мои извинения. Если бы я знал, что тебя так сильно волнует состояние каторжных поселений, я вообще не завел бы о них речь и не стал бы помогать советнику Мюльсону. После твоего ухода я предложил перенести голосование. Мюльсон был вне себя от бешенства.

– Неужели? – недоверчиво спросил Дорин.

Рулан пожал плечами.

– Ты оказался прав. Я ничего не знал о том, в каких условиях содержатся каторжники. Я занялся Калакуллой по просьбе Перангтона. Герцог хотел, чтобы я помог Мюльсону. Тому расширение каторги только выгодно. Добыча руды и выплавка железа приносят ему немалые доходы.

– И я должен верить твоим словам?

– Как‑никак мы же родственники! – торжествующе улыбаясь, ответил Рулан. – Семья.

Семья. Дорин никогда не ощущал себя частью королевской семьи. Особенно сейчас. Если кто‑то узнает о странном происшествии в заброшенном коридоре… если он действительно обладает магическими способностями… отец его убьет. У отца есть Холлин. Будет кому передать престол… Семья? Разве в настоящих семьях отцы обращаются так со своими сыновьями?

Вчера отчаяние толкнуло Дорина на поиски Нехемии. Сегодня он благодарил судьбу, что их встреча не состоялась. Если принцесса действительно что‑то знает о нем, то вполне может использовать знания в своих целях. Например, шантажировать его.

А Рулан… Дорин повернулся и вышел из зала, бросив на ходу:

– Побереги свои уловки для тех, кто на них клюет.

Рулан поспешил следом:

– Я бы не называл это уловками. Мы пусть и двоюродные, но братья. И мне бы хотелось быть твоим союзником, а не противником.

Дорин сердито посмотрел на него. Рулан как ни в чем не бывало улыбался.

– Ты бы видел хаос, возникший вчера после твоего ухода. Я до конца жизни не забуду, какое лицо было у твоего отца, когда ты кричал на советников. – Рулан засмеялся. Дорин, сам того не желая, улыбнулся. – Я думал, старый придурок сгорит от злости.

Дорин покачал головой:

– Он вешал людей за куда более мягкие высказывания в свой адрес.

– Дорогой брат, когда мы так молоды и красивы, ты даже не представляешь, сколько всего нам может сойти с рук.

Кто же он на самом деле, этот Рулан? Уж больно тесно он общается с Перангтоном и королем, но… быть может, его по неопытности втянули в чужие игры? Может, Рулан действительно не понимает, что им вертят, и ему нужен кто‑то, кто рассказал бы ему об этом? Если отец и советники думали, что Рулан поможет им в их грязных делишках, пожалуй, Дорину пора включиться в игру. Он сумеет повернуть «королевскую пешку» против короля. Если объяснить Рулану некоторые вещи… они вдвоем могли бы доставить немало головной боли советникам.

– Ты в самом деле предложил перенести голосование?

Рулан развел руками:

– Я обдумал твои слова и понял: ты прав. Мы испытываем терпение завоеванных королевств. Если мы хотим править ими, нужно искать точки равновесия. А попытки загнать всех на каторгу будут лишь плодить новых мятежников.

Дорин кивнул, убирая меч в ножны:

– У меня дела. Возможно, на обеде встретимся.

Рулан расцвел в улыбке:

– Я постараюсь дополнить наше общество хорошенькими девушками.

Дорин подождал, пока двоюродный брат не завернет за угол, и пошел к выходу во внутренний двор, где было шумно и суетливо. Карнавал опять‑таки предназначался для увеселения Холлина. Запоздалый подарок королевы своему «малышу» на Ильмас.

Городские карнавалы были внушительнее. Этот состоял из нескольких черных шатров, дюжины повозок с клетками и пяти крытых повозок. Все это выглядело довольно мрачно, невзирая на пиликанья скрипача и веселые голоса рабочих, натягивающих шатры. Вечером Холлину будет преподнесен сюрприз.

Дорин бродил в толпе. Никто не обращал на него внимания. Ничего удивительного: на принце была старая, пропахшая потом одежда и такой же старый плащ, плотно завязанный поясом. Только гвардейцы – опытные и наблюдательные – замечали его, но они хорошо понимали потребность наследного принца побыть неузнанным.

Из ближайшего шатра вышла светловолосая, удивительно красивая женщина. Она была высокой и очень стройной. Костюм наездницы лишь подчеркивал ее фигуру. Следом за нею появился громадный, похожий на гору, мужчина. Он нес длинные железные столбы. Ну и силач. Каждый столб весил столько, что большинство мужчин смогли бы лишь чуть‑чуть приподнять его.

Дорин прошел мимо большой крытой повозки и с удивлением прочитал надпись, намалеванную белой краской на борту:

КАРНАВАЛ ЗЕРКАЛ!

СТОЛКНОВЕНИЕ РЕАЛЬНОСТИ И ПРАВДЫ!

Дорин нахмурился. Интересно, мать хоть знала, кого она пригласила и как можно истолковать подобные слова? Карнавалы с их фокусами и трюками зачастую балансировали на грани открытой государственной измены. Подумав об этом, Дорин усмехнулся. Возможно, его место – в одной из клеток.

Кто‑то тронул его за плечо. Резко обернувшись, принц увидел улыбающегося Шаола.

– Я так и думал, что найду вас здесь.

Дорина не удивило, что капитан его узнал. Принц уже собрался улыбнуться в ответ, как вдруг заметил, что Шаол не один. Возле крытой повозки стояла Селена, прислушиваясь к происходящему внутри.

– Что вы оба делаете здесь в такую рань? – спросил принц. – Празднество начнется, лишь когда стемнеет.

В это время силач начал вбивать столбы в мерзлую землю.

– Селена захотела прогуляться, – сказал Шаол и вдруг крепко выругался.

Дорин быстро понял, в чем дело. Подскочив к Селене, Шаол отдернул ее руку от черного занавеса.

– Так можно и без руки остаться, – проворчал он.

Селена наградила капитана сердитым взглядом. Заметив Дорина, она сдержанно улыбнулась. Улыбка получилась похожей на гримасу. Принц не соврал ей вчера о своем желании увидеть Нехемию. Но ему хотелось увидеть и Селену… пока она не появилась с недоеденным тортом, который явно собиралась прикончить в одиночестве.

Как бы она повела себя вчера, расскажи он ей о своей возможной… да, только возможной… магической силе?

Блондинка, усевшись на высокий табурет, принялась играть на лютне. Вокруг нее стали собираться слушатели, привлеченные не только музыкой.

Шаол переминался с ноги на ногу. Все трое молчали, что было им несвойственно.

– Вам удалось вчера найти Нехемию? – спросила принца Селена.

Дорину показалось, что она и так знает ответ, но он все‑таки ответил:

– Нет. После того как я встретил тебя, я сразу отправился к себе.

Шаол вопросительно взглянул на Селену. Та лишь пожала плечами. Как все это понимать?

– Нам что, придется дожидаться вашего брата? – спросила Селена. – Так хочется увидеть, что внутри клеток. Похоже, представление уже начинается.

Жонглеры весело подбрасывали шарики, шпагоглотатели засовывали длинные острые лезвия себе в глотку, а пожиратели огня бесстрашно лакомились маленькими факелами. Акробаты выделывали немыслимые трюки на спинках стульев и столбах. Кто‑то уютно устроился на ложе из гвоздей…

– Думаю, это всего лишь репетиция, – сказал Дорин, надеясь, что так оно и есть.

Если только Холлин узнает, что карнавал начался без его позволения… Дорин пообещал себе убраться из замка подальше, только бы не видеть очередную истерику младшего брата.

Селена хмыкнула и двинулась в гущу карнавала.

Шаол пристально глядел на Дорина. В глазах капитана были вопросы, на которые принц не собирался отвечать. Шаол пошел следом за Селеной. Уйти со двора было равнозначно проведению новой черты.

Шатры и клетки стояли неровным полукругом. Селена направилась к последней повозке. Своими размерами та превосходила остальные.

– Входите! Добро пожаловать! – пригласила их скрюченная старуха.

Старуха стояла на подобии сцены. Ее седую голову украшала корона из звезд. Трудно было сказать, сколько ей лет. Но мутно‑желтые глаза на ее морщинистом смуглом лице отличались живостью.

– Загляните в мои зеркала. Там вы увидите свое будущее. А если желаете услышать его от меня, дайте мне взглянуть на ваши ладони.

Старуха ткнула суковатой палкой в сторону Селены:

– Хочешь узнать свою судьбу, красавица?

Дорин моргнул. Потом еще раз. Его поразили старухины зубы: острые, как у хищной рыбы. Они были металлическими. Железными.

Селена поплотнее закуталась в зеленый плащ и молча смотрела на старуху.

Дорин слышал легенды об исчезнувшем Ведьмином королевстве. Кровожадные ведьмы свергли миролюбивую Крошанскую династию, правившую Западным краем, а потом стали уничтожать все, что там было. С тех пор прошло более пятисот лет, но и по сей день менестрели пели баллады о страшных войнах между кланами Железнозубых и крошанскими королевами. Однако последняя из крошанских королев, призвав древнюю магию, наложила на Западный край заклятие. Пока им правят Железнозубые, земля останется бесплодной.

– Чего же ты ждешь, дорогуша моя? – вкрадчивым голосом спросила старуха у Селены. – Входи и позволь Бэбе Желтоногой заглянуть в твою судьбу.

На старухе был коричневый балахон, из‑под которого выглядывали лодыжки ног в чулках диковинного шафранового цвета.

Лицо Селены побледнело. Шаол взял ее за локоть. От этого жеста защиты внутри Дорина все перевернулось, но в то же время принц был рад, что капитан не оставляет Селену без присмотра. Конечно, острые зубы старухи – дешевый трюк. Нацепила острые железки на свои беззубые челюсти, представилась Бэбой Желтоногой, надела чулки, которые и желтыми‑то не назовешь. Обычные уловки, чтобы приманить зевак и вытрясти из них побольше монет.

– Ты – ведьма, – сказала Селена, не узнавая собственного голоса.

Нет, эта старуха не просто балаганная фокусница. Селену охватил непонятный страх.

Бэба Желтоногая засмеялась противным каркающим смехом и церемонно поклонилась:

– Да, красавица. Последняя ведьма, родившаяся в Ведьмином королевстве.

Селена отступила назад, поближе к Шаолу. Дорин видел, как ее рука коснулась ожерелья, с которым она не расставалась. Все это принцу очень не нравилось.

– Так как, желаешь услышать предсказание своей судьбы?

– Нет, – ответила Селена, почти что привалившись к Шаолу.

– Тогда иди прочь и не мешай мне честно зарабатывать денежки! Первый раз вижу таких глупцов и трусов, – процедила сквозь железные зубы Бэба Желтоногая. Потом, задрав голову, прокричала голосом балаганного зазывалы: – Предсказания судьбы! Поторопитесь узнать, что вас ждет!

Шаол шагнул к ведьме. Его рука сжимала эфес меча.

– Чтобы зарабатывать денежки, не надо грубить людям. Особенно тем, кто не сделал тебе ничего плохого.

Старуха улыбнулась. Железные зубы блеснули на солнце.

– Что может человек, пахнущий Серебряным озером, сделать такой невинной старой ведьме, как я?

По спине Дорина пополз холодок. Теперь уже Селена схватила Шаола за руку, пытаясь увести из шатра. Но капитан не желал уходить:

– Вот что, старуха. Не знаю, какими уловками ты пользуешься, но советую тебе попридержать язык. А то ведь и без языка можешь остаться.

Бэба Желтоногая облизала острые зубы.

– Давай, молодец, попробуй его вырвать, – проворковала она.

В глазах Шаола вспыхнула ярость. Селена была смертельно бледной. Дорин взял ее за руку и повел прочь. Старуха, прищурившись, глядела на него. Если она действительно умела предсказывать судьбу, принцу тем более здесь было нечего делать.

– Шаол, идем, – сказал Дорин.

Ведьма достала железную спицу и принялась ковырять в зубах.

– Можете прятаться от судьбы, – прошипела она в спину всем троим, – но вскоре судьба все равно вас настигнет!

– Ты вся дрожишь.

– С чего ты взял? – огрызнулась Селена, вырываясь из руки Шаола.

Достаточно того, что все это происходило в присутствии Дорина. Только бы Шаолу не взбрело в голову расспрашивать ее, почему она так испугалась Бэбы Желтоногой…

Она с детства помнила страшные истории о Железнозубых. Ей даже снились кошмары. Около двух лет назад нечто похожее она услышала от ровесницы, которую считала почти подругой. Однако та жестоко предала и чуть не убила Селену. С тех пор Селена думала, что истории про Железнозубых не более чем вранье. Но сегодня, увидев эту старуху…

Селена проглотила комок слюны. От Бэбы веяло чем‑то нечеловеческим и бесконечно зловещим. Такая вполне может живьем сожрать ребенка, оставив лишь косточки.

Селена зябко поежилась. Она послушно шла вслед за Дорином, покидая карнавальную суету. Но ведь что‑то тянуло ее зайти в повозку старухи. Словно там, внутри, ее ожидало… Что могло ожидать ее внутри?.. Селена вспомнила корону из звезд на голове ведьмы. А Глаз Элианы вдруг сделался тяжелым и горячим. Совсем как в ту ночь, когда у дверей библиотеки она увидела фигуру в плаще.

Уж если и возвращаться сюда, то только вместе с Нехемией. Принцесса сразу поймет, что за птица эта Желтоногая. Селена разом потеряла интерес к клеткам. Ей было все равно, кто там сидит – звери или карлики.

Они втроем молча дошли до королевских конюшен. Дорин толкнул дверь.

– Этот подарок я собирался сделать тебе на день рождения, – сказал принц, обращаясь к Шаолу. – Но зачем ждать целых два дня? – Дорин остановился возле стойла. – Вот.

– Принц, это шутка или… вы тронулись умом?

Дорин улыбнулся. Селена очень давно не видела у него такой улыбки. Ей сразу вспомнились вечера, проведенные с ним, и тепло его дыхания.

– Нет, капитан. Я в здравом уме. Ты заслуживаешь такого подарка.

В стойле стоял черный как ночь астерионский жеребец и смотрел на людей темными древними глазами.

Шаол попятился назад, недоуменно разводя руками.

– Это подарок для принца, а не…

– И слушать не хочу, – прищелкнул языком Дорин. – Я очень обижусь, если ты не примешь мой подарок.

– Честное слово, я не могу, – пробормотал Шаол, умоляюще глядя на Селену.

Селена пожала плечами.

– У меня когда‑то была астерионская кобыла, – сказала она, входя в стойло и протягивая к жеребцу руку. – Ее звали Касида.

Селена улыбалась воспоминаниям, поглаживая бархатный нос коня.

– На языке Красной пустыни это означает «пьющая ветер». Она была похожа на штормовое море.

– Как тебе удалось приобрести астерионскую кобылу? – спросил Дорин. – Они же стоят намного дороже жеребцов.

Впервые за много недель он задал ей обычный вопрос.

Селена хищно улыбнулась:

– Я ее не приобретала. Я ее украла у правителя города Сандри.

Оба ее спутника разинули рот. Глядя на них, Селена не выдержала и засмеялась:

– Клянусь Вэрдом, это чистая правда. Как‑нибудь я расскажу вам всю историю.

Она подтолкнула Шаола к стойлу. Жеребец ткнулся носом в руку капитана. Человек и животное смотрели друг на друга.

Дорин продолжал наблюдать за Селеной, но, увидев, что она это заметила, повернулся к Шаолу:

– Наверное, пока еще рано спрашивать, как ты собираешься отпраздновать свой день рождения.

– У нас есть кое‑какие замыслы на этот счет, – вдруг выпалила Селена, не дав Шаолу и рта раскрыть.

Она вовсе не хотела обидеть принца. Просто она… просто она уже несколько недель раздумывала, как отметить грядущее событие.

– У нас? – недоверчиво спросил Шаол.

Селена наградила его ядовито‑сладкой улыбкой:

– Я имела в виду не… астерионского жеребца.

Глаза Дорина вспыхнули.

– Надеюсь, вы славно повеселитесь, – сказал он.

Шаол торопливо повернулся к коню. Селена и Дорин смотрели друг на друга. То, знакомое выражение его лица вдруг исчезло. И Селене стало немного горько. Она часто вспоминала тогоДорина, с кем провела столько замечательных вечеров. Сейчас она с трудом выдерживала его взгляд.

Поздравив Шаола с замечательным подарком, Селена поспешила уйти из конюшни. Вернуться во двор она не решалась. Судя по шуму и крикам толпы, Холлин уже появился там и открывал занавески на клетках. Селена пошла к себе, стараясь не думать о железных зубах ведьмы и словах, брошенных Желтоногой им в спину. Нечто подобное сказал ей Морт в ночь лунного затмения.

Возможно, в ней говорила интуиция. А может… может, она просто жалкая дура, не желавшая послушаться совета подруги. Но Селене захотелось снова спуститься в гробницу. Одной. Ведь Нехемия могла и ошибаться насчет амулета. Селене надоело ждать, когда у принцессы появится время на разгадку той фразы.

Она спустится туда всего один раз и ничего не скажет Нехемии. Дыра в стене очень была похожа на радужную оболочку глаза, и величина отверстия совпадала с размером ее амулета.


Глава 20


– Морт, – позвала Селена.

Бронзовый череп открыл глаза.

– Крайне невежливо будить того, кто спит, – зевая, проговорил он.

– Может, тебе предпочтительнее получить кулаком по физиономии?

Череп мгновенно проснулся и сердито уставился на Селену.

– Я хочу знать. – Селена дотронулась до амулета. – В этом амулете действительно есть сила?

– Разумеется, нет.

– Но ведь Глазу Элианы – тысячи лет.

– Ну и что? – зевнул череп. – Это магия. Магические предметы почти не стареют. Не то что обычные вещи.

– Тогда в чем назначение амулета?

– Элиана тебе все объяснила. Он оберегает тебя от зла, хотя ты сама отчаянно ищешь приключений на свою голову.

Селена открыла дверь.

– По‑моему, я знаю, в чем его назначение.

Возможно, это было простым совпадением. Но ведь в той фразе недвусмысленно упоминался глаз. Кто знает, может, Давис искал то же самое, что Элиана велела найти ей, – источник силы короля. И сейчас она сделает первый шаг к разгадке этой тайны.

– Ты ошибаешься, – сказал ей Морт, когда она проходила мимо. – Можешь поступать как знаешь. Я просто тебя предостерегаю.

Селена его не слушала. Она подошла к отверстию в стене, встала на цыпочки и снова заглянула внутрь. Стена на другой стороне была темной. Селена сняла цепочку с амулетом и осторожно приложила Глаз Элианы к отверстию.

Амулет почти вплотную занял отверстие. Затаив дыхание, Селена вновь заглянула, теперь уже через самоцвет.

Ничего. Стена осталась прежней. «Знаков Вэрда» на ней не стало ни больше ни меньше. Селена перевернула амулет. И снова никакого результата. Она пыталась осторожно поворачивать Глаз Элианы вправо и влево. Перед ней была все та же стена, залитая слабым лунным светом, проникавшим из другого светового колодца. Селена принялась ощупывать каменное пространство вокруг себя, надеясь обнаружить дверь.

– Но ведь это Глаз Элианы! Там было написано: «Только имея глаз, можно видеть правильно». Какой же тогда глаз надо приставить к этому отверстию?

– Можешь вырвать собственный. Вдруг подойдет? – ехидно посоветовал Морт.

– Ну почему ничего не происходит? – не унималась Селена. – Может, я должна произнести заклинание?

Она повернулась к саркофагу королевы. Возможно, заклинание было у нее под самым носом, а она и не видела. Так всегда и бывает. Селена снова приложила амулет к отверстию и произнесла слова, начертанные у ног мраморной Элианы:

– «Ах! Разлом Времён!»

И снова ничего.

Морт расхохотался. Где‑то она уже слышала такой смех. Селена вытащила амулет из отверстия:

– До чего я все это ненавижу! Ненавижу дурацкую гробницу! Ненавижу все дурацкие загадки и тайны!

Права, тысячу раз права была Нехемия. Амулет – путь в тупик. А она – самонадеянная дура, не доверяющая тем, кто знает больше ее. И нетерпеливая.

– Я же говорил: у тебя ничего не получится.

– Тогда что нужно сделать, чтобы получилось? Ведь загадка каким‑то образом связана с этой гробницей. И та стена устроена не просто так.

– Конечно не просто так. Но ты по‑прежнему не умеешь правильно задавать вопросы.

– Я задала тебе десятки вопросов! А ты не почесался ответить ни на один!

– Возвращайся, когда… – начал было Морт, но Селена уже мчалась вверх по лестнице.

Селена стояла на каменистом краю оврага. Холодный северный ветер трепал ей волосы. Этот сон она видела не впервые, и всегда в нем был тот же пейзаж и то время года.

За ее спиной поднимался пологий склон, тоже каменистый, без единого кустика. А перед нею лежал глубокий овраг, тянущийся далеко, до самого горизонта, залитого звездным светом. На другом краю оврага темнел лес, полный жизни.

Другой край оврага порос сочной травой. И там стоял белый олень. Он смотрел на Селену. Его могучие рога серебрились под лунным светом, создавая нечто вроде ореола славы. В такую же холодную ночь, как эта, Селена увидела белого оленя сквозь зарешеченное оконце тюремной повозки, в которой ее везли в Эндовьер. Белая вспышка света, прежде чем мир для нее погрузился во тьму.

Они молча смотрели друг на друга.

Селена сделала полшага к краю и замерла. Камешки, задетые ногами, покатились и исчезли в овраге. Там была кромешная тьма. Ни конца ни края. Ей казалось, что овраг дышит. Оттуда доносился шепот поблекших воспоминаний, всплывали забытые лица. Иногда Селене чудилось, что тьма смотрит на нее и у тьмы – ее лицо.

А еще ей слышался где‑то внизу шум полузамерзшей реки, полной талого снега с Оленьих гор. Олень подошел к самому краю и наклонил голову, словно приглашая Селену прыгнуть к нему.

Но овраг стал расширяться, похожий на пасть гигантского зверя. В какой‑то момент Селене показалось, что эта пасть поглотит весь мир.

Она не решилась перепрыгнуть на другой берег. Олень повернулся и беззвучно скрылся среди деревьев, не имевших возраста.

Селена проснулась затемно. В камине дотлевали последние угли. Луны не было. За незашторенным окном мерцали редкие городские огни. Всегда один и тот же сон… год за годом. Напоминание.

Она и без напоминаний никогда не забудет ту страшную ночь, когда она лишилась всего, что ей было дорого. Когда проснулась, залитая не своей кровью.

Селена вылезла из постели. Быстроногая запрыгала вокруг нее. Пройдя несколько шагов, Селена остановилась, глядя в темноту, в бездонный овраг, который и сейчас ее манил. Быстроногая тыкалась носом в босые пятки. Селена нагнулась и погладила лохматую собачью голову.

Она еще немного постояла, глядя в бесконечную тьму.

Селена покинула замок задолго до рассвета.

Когда утром Селена не появилась в казарме, Шаол подождал еще десять минут, а потом отправился к ней. Если ей не захотелось вылезать на холод – это совсем не повод отменять их пробежку. К тому же ему не терпелось услышать историю о том, как она украла астерионскую кобылу из конюшен правителя Сандри. Подумав об этом, Шаол улыбнулся и покачал головой. Только у Селены хватило бы дерзости на такой безумный поступок.

Войдя, Шаол увидел не Селену, а Нехемию. Принцесса почему‑то сидела в прихожей. Рядом с нею стояла чашка с горячим чаем. Нехемия листала одну из книг, лежавших на столике. Шаол поклонился.

– Ее здесь нет, – сказала Нехемия.

Слова принцессы подтверждала открытая дверь спальни. Пустая кровать была аккуратно застелена.

– Где она? – спросил Шаол.

Суровый взгляд Нехемии потеплел. Она кивнула на записку, лежавшую среди книг:

– Можете считать, что сегодня она взяла выходной. А насчет где… Думаю, что далеко от города. Настолько, насколько можно уйти за полдня.

– Зачем это ей понадобилось?

Нехемия грустно улыбнулась:

– Сегодня десятая годовщина смерти ее родителей.


Глава 21


У Шаола перехватило дыхание. Он вспомнил, как разъярилась Селена, когда Кэйн во время их финального поединка заговорил о жестоком убийстве ее родителей. О том, как она проснулась среди ночи, залитая их кровью. Селена никогда не рассказывала Шаолу об этом, а сам он не осмеливался спросить. Только сейчас он сообразил: когда это случилось, Селена была не то что «очень молодой» – она была ребенком. Восьмилетней девчонкой.

Десять лет назад король Адарлана вторгся в Террасен. Всякого, кто сопротивлялся захватчикам, убивали. Счет шел на тысячи. Людей убивали целыми семьями… Шаола передернуло. Какие же ужасы видела Селена в тот страшный день?

– Она написала вам об этом в записке? – спросил он. – О родителях?

Быть может, ему приоткроется какая‑то сторона прошлой жизни Селены. Быть может, тогда ему будет легче говорить с ней, когда она вернется… если, конечно, ей вообще захочется говорить.

Нехемия покачала головой:

– Нет. Об этом Селена не писала. Но я знаю.

Она замерла, внимательно глядя на Шаола. «Заняла внутреннюю оборону», – подумал капитан. Какие же тайны своей подруги оберегает эйлуэйская принцесса? И какие тайны хранит она сама, если король приказал следить за ней? Король явно что‑то знал, однако не желал сообщать капитану королевской гвардии, и это бесконечно злило Шаола. Но кто мог угрожать жизни Нехемии? Шаол приказал усилить охрану, хотя до сих пор не было и намека, чтобы кто‑то замышлял недоброе против принцессы.

– Откуда вы знаете про ее родителей?

– Что‑то можно услышать ушами, а что‑то – сердцем.

От пристального взгляда эйлуэйки Шаолу стало не по себе.

– Когда Селена вернется? – спросил он.

Нехемия ответила не сразу. Она склонилась над раскрытой книгой, полной странных символов, очень смутно знакомых Шаолу.

– Она написала, что вернется не раньше чем стемнеет. Если мои предположения верны, ей не хотелось проводить светлое время суток в городе. И особенно в замке.

В доме человека, чьи солдаты убили ее родителей.

Шаол бегал один по туманным дорожкам парка для игр. Бегал долго, пока его не одолела усталость.

Над холмами, окружавшими Рафтхол, тоже поднимался туман. Селена шла по лесу. Из замка она вышла еще затемно и за все это время ни разу не присела. Быстроногая, обрадованная долгой прогулкой, преданно бежала за хозяйкой. Сегодня даже лес казался молчаливым.

Тишина – это прекрасно. Сегодняшний день не для звуков жизни – он для тихого ветра, шелестящего в голых ветвях, для негромкого шума наполовину замерзшей реки. Для легкого поскрипывания снега под ее сапогами.

Ровно год назад она знала, что делать. Видела каждый шаг с предельной ясностью. И действовала. Однажды она рассказала Дорину и Шаолу, что в тот день вела себя вызывающе с охраной и надсмотрщиками соляных копей в Эндовьере. Это было вранье. Вызывающее поведение – слишком человеческое чувство, не имевшее ничего общего с холодной, безнадежной яростью, охватившей ее тогда и заглушившей все остальные чувства. В ту ночь ей тоже приснился белый олень на краю оврага.

Селена заметила среди деревьев крупный валун и уселась на его гладкую ледяную поверхность. Быстроногая, немного покружив, села возле ног. Погрузив руки в теплую собачью шерсть, Селена начала вспоминать день своего бунта против Эндовьера.

Кирка пробила надсмотрщику живот. Стиснув зубы, Селена рывком вытащила свое оружие. В горле надсмотрщика булькала кровь. Держась за живот, он умоляющими глазами смотрел на рабов. Селена тоже посмотрела на них. Ей было достаточно одного взгляда, и никто из них не посмел шевельнуться. Каждый боялся разделить участь надсмотрщика.

Она усмехнулась его страданиям и ударила второй раз. В голову. Кровь забрызгала ей ноги.

Рабы молча следили, как той же киркой Селена разбивала звенья, соединяющие ее цепь с общей цепью, к которой были прикованы они все. Она не предлагала их освободить. Они и не просили, сознавая всю бессмысленность ее затеи.

Одна из рабынь, находившаяся в самом конце цепи, лежала без сознания. Ее спина кровоточила после ударов хлыста со свинчаткой. Бил надсмотрщик, который теперь валялся мертвый. Если никто тайком не смажет этой женщине раны, к утру она умрет. Или умрет через несколько дней, если заражение успело проникнуть в кровь. Такие побои были излюбленным развлечением скучающих эндовьерских надсмотрщиков.

Селена отошла от несчастной. Убитый надсмотрщик был первым, кому она вернула долг. Оставались еще четверо. Помахивая киркой, Селена побрела к выходу из штольни. Двое стражников, дежуривших там, упали, не успев даже ойкнуть. Их кровь еще сильнее запачкала Селене руки и одежду. Вытерев лицо, она поспешила туда, где находились четверо надсмотрщиков.

Селена запомнила их в тот день, когда они затащили молодую эйлуэйку за барак, где поочередно изнасиловали, а потом перерезали ей горло.

Селена могла бы забрать мечи убитых стражников, но решила, что надсмотрщики недостойны быть убитыми мечом. Нет, она убьет их киркой. Пусть почувствуют «вкус Эндовьера».

Она добралась до выхода из штольни, где работала. Двоих надсмотрщиков уложила, сломав им шею. Рабы с криками жались к стене. Селене показалось, что ее они боятся даже сильнее, чем своих мучителей.

Оставшихся двух надсмотрщиков она заставила немного подергаться. Пусть увидят, с кем имеют дело. Пусть схватятся за мечи. Их испугала не окровавленная кирка в ее руках. Они панически испугались ее глаз. Глаза Селены были красноречивее слов. Наверное, эти твари думали, что за несколько месяцев Эндовьер ее сломал. Ей обрезали волосы. Исполосовали спину. Им не хватало воображения представить, что усыпление их бдительности было частью ее стратегии. И расчет оправдался: в ней больше не видели Адарланского ассасина.

Они забыли, зато Селена не забыла ничего. Она помнила каждую секунду собственной боли и издевательств над другими узниками. Несчастная эйлуэйка тогда призывала своих богов, умоляя ее спасти. Боги молчали.

Со всеми четырьмя надсмотрщиками было покончено. Но у Селены оставалось еще одно дело, прежде чем она двинется навстречу своему концу. Она поспешила к главной штольне, откуда был выход на поверхность. Стражники бежали к ней со всех сторон. Давайте. Смерти хватит на всех.

Она поднималась наверх, попутно отбиваясь от наседавших стражников. Еще двое угомонились навсегда. Селена бросила кирку и взяла их мечи. Рабы не приветствовали ее радостными криками, не торжествовали, видя, как замертво падают их мучители. Они молча смотрели и всё понимали. Селена могла вырваться на поверхность, но не на свободу.

Она заранее приготовилась к тому, что на поверхности у нее будет еще один враг – яркое солнце. Глазам понадобится привыкать к слепящему свету. В полдень это сразу бы сделало ее мишенью для стражников. Селена выжидала. Еще лучше ей бы подошли сумерки, но в сумерки возле шахт полно охраны и рабов. Она не хотела случайных жертв и потому выбрала предвечернее время. Разомлевших стражников клонило в сон. Караульные тоже клевали носом, успевая подремать перед вечерней поверкой.

Трое стражников у входа в шахту и понятия не имели о бойне внизу. Они слышали крики, однако криками никого в Эндовьере не удивишь. Перед смертью все кричат одинаково, и эта троица не была исключением.

А потом Селена стремительно понеслась навстречу смерти, которая наверняка ждала ее возле высокой каменной стены на другом конце поселения.

Она петляла. Рядом свистели стрелы. Король приказывал ни в коем случае ее не убивать. Возможно, ранят в плечо или в ногу. Однако теперь, после стольких трупов, оставленных ею, каторжное начальство, скорее всего, осмелится нарушить королевский приказ.

Караульные пытались окружить Селену, нарываясь на ее мечи. Над Эндовьером установилась непривычная тишина.

Ее ранили в ногу. Глубоко, но не задели сухожилий. Наверное, и сейчас еще думали, что она будет работать. Нет, работать она больше не будет. Это был ее последний рабочий день в Эндовьере. Еще полдюжины убитых караульных, и кто‑то обязательно пустит ей стрелу в горло.

Когда она приблизилась к воротам, лучники перестали стрелять.

Ее окружало три дюжины караульных. Возможно, их было даже больше. Надо же, сколько чести! Подумав об этом, Селена засмеялась. Караульные вопили, требуя принести цепи.

Она продолжала смеяться, сделав последний прорыв к стене. Еще четверо стражников остались лежать на пыльной земле.

Она смеялась и тогда, когда окружающий мир вдруг почернел, а ее пальцы ударились о каменистую поверхность… Всего в каком‑то дюйме от стены.

Входная дверь тихо открылась. Шаол, несший вахту в прихожей Селены, встал. В коридоре было темно. Факелы давно догорели. Большинство обитателей замка уже спали. Совсем недавно часы пробили полночь. Когда Селена вошла к себе, Шаол знал, что ее пошатывает вовсе не от телесной усталости. Ее глаза были красными, лицо – бледным. Даже губы утратили привычный цвет.

Быстроногая бросилась к капитану, приветливо виляя хвостом. Несколько раз лизнув ему руку, собака посчитала ритуал исполненным и отправилась в спальню.

Селена молча взглянула на него. Взгляд был усталым и безучастным. Так же молча она пошла в спальню, на ходу расстегивая плащ.

Шаол тихо двинулся следом. Если бы она накричала на него и потребовала убраться, он бы даже обрадовался. Но она молчала, и эта отрешенность всерьез пугала капитана. Наверное, с такой же отрешенностью она бы встретила даже адарланского короля, появись он здесь.

Селена сняла плащ, швырнув на пол. Сбросила сапоги, оставив их лежать там, где упали. Забыв о присутствии Шаола, стала расстегивать камзол. Капитан отвернулся. Селена ушла в гардеробную, откуда вышла в простой ночной сорочке без всяких кружев. Быстроногая уже растянулась на постели.

Шаол не знал, как ему быть. Напрасно он затеял это ожидание. Она ведь не оставила ему записки с просьбой ждать ее возвращения.

В камине тлели угли. Селена пошевелила их кочергой и бросила пару поленьев. Сухие поленья быстро занялись. По спальне заплясали отсветы огня.

– Если ты сейчас подбираешь слова, не трудись, – не поворачиваясь к Шаолу, сказала она. – Говорить тут не о чем. Что‑то делать… слишком поздно.

– Тогда позволь мне просто побыть с тобой.

Если Селена и догадалась, что ему известна причина ее отсутствия, спрашивать, откуда он узнал, не стала.

– Я сейчас никого не хочу видеть.

– Желание и необходимость – разные понятия.

Наверное, окажись вместо него Нехемия, Селена бы встретила принцессу по‑другому. Они обе чувствовали себя подневольными адарланского короля. Но Шаолу совсем не хотелось уступать свое место принцессе. При всей его верности королю, он не мог оставить Селену одну. Только не сегодня.

– Ты собрался здесь ночевать? – спросила Селена, взглянув на диван.

– Я спал в местах и похуже.

– Думаю, мой опыт относительно «мест похуже» будет богаче твоего. И страшнее.

Еще один словесный удар в живот.

Только сейчас Селена заметила на столике в прихожей тарелку с большим шоколадным тортом.

– А там… шоколадный торт?

– Я подумал, что он тебе может понадобиться.

– Именно «понадобиться»? Желание не в счет?

На ее губах появилась слабая улыбка. Шаол чуть не вскрикнул от облегчения.

– Для тебя сейчас этот торт – явная необходимость.

Селена подошла к Шаолу. Не вплотную, но достаточно близко. Ее щеки слегка порозовели.

Благоразумие подсказывало капитану, что надо отойти назад. Но он не послушался благоразумия. Одной рукой Шаол обнял Селену за талию, а другой коснулся ее волос. Его сердце бешено колотилось, и Селена наверняка это слышала. Еще через секунду ее руки сомкнулись у него за спиной.

Шелковистые волосы Селены вызывали у него желание зарыться в них. От нее пахло туманом и ночью. Шаол едва сдерживался, чтобы не ткнуться носом в ее шею. Он мог бы утешить ее совсем по‑иному. Без слов, если ей нужно такое утешение… Шаол спешно загнал эти мысли поглубже.

А пальцы Селены ощупывали мышцы на его спине. Ощупывали так, словно его спина принадлежала ей. Еще минута‑другая, и ему уже будет не сдержаться.

Потом она отодвинулась, но не слишком. Ее губы по‑прежнему оставались в опасной близости от его губ, а его рука так и заблудилась в ее волосах.

Желание клокотало внутри Шаола, сжигая все линии обороны и опрокидывая все его логические доводы.

Тихо, почти шепотом Селена сказала:

– Даже не знаю, стыдиться ли мне своего порыва или благодарить судьбу, что вопреки всему она привела меня к тебе.

Эти слова настолько изумили Шаола, что он разжал руки и попятился назад. У него были свои, еще не преодоленные, препятствия. У Селены тоже. Возможно, даже больше.

Шаол не знал, как ей ответить. Селена не оставила ему времени на поиск нужных слов. Она ушла в прихожую, села и принялась за шоколадный торт.


Глава 22


Библиотечная тишина была похожа на тяжелое покрывало, плотно окутавшее Дорина. Ее нарушал лишь шелест страниц. Принц читал летописи и хроники, касавшиеся его рода, вглядывался в генеалогические карты. Он не мог быть единственным из Хавильяров обладателем магических способностей… если это действительно магия. А Холлин? Но если у него магические способности пробудились лишь сейчас, у младшего брата они могут появиться лет через девять. Оставалось надеяться, что к тому времени он сумеет совладать с капризами Холлина или у мальчишки поменяется характер. Дорин не питал особо нежных чувств к младшему брату, но он вовсе не хотел смерти Холлина. А вот их отец, узнай он о «магической заразе» в их крови… Скорее всего, им отрубили бы голову, а трупы расчленили и сожгли. Полное уничтожение.

Неудивительно, что магический народ фэ бежал с континента. Они были мудрыми и могущественными, но у Адарлана была сильная армия и отчаявшиеся подданные, согласные на любые действия, только бы одолеть голод и бедность – извечных спутников Адарланского королевства. Но фэ спасались не только от военного натиска. Им было тяжело жить с людьми в состоянии хрупкого перемирия. Их пугала непредсказуемость смертных, наделенных магическими способностями. И так длилось поколениями.

Голод и бедность – прекрасная почва для взращивания суеверий. А суеверному человеку нужны простые ответы на любые вопросы. Шепни ему, что во всем виновата магия, и он поверит. О пользе, приносимой магами, забудет, но зато крепко запомнит все зло, исходящее от магов. Нынешний король Адарлана очень умело сыграл на настроениях своих подданных. И что они скажут, если узнают, что наследник престола наделен магическими способностями?

Дорин стал разглядывать генеалогическое древо своей матери. На протяжении веков ее род очень часто переплетался с родом Хавильяров. Такие браки дали многих королей.

Принц находился в библиотеке уже три часа, и ни в одной из этих древних заплесневелых книг не нашел даже беглого упоминания о предках, наделенных магическими способностями. Просматривая хроники, Дорин обнаружил странную особенность. Мужчины их рода порою женились на очень одаренных женщинах. Порою и сами были небесталанны. Однако у таких одаренных родителей всегда рождались весьма заурядные дети, не наследовавшие даже части родительских талантов. Было ли это цепью случайностей или проявлением воли богов?

Дорин закрыл книгу и вновь пошел к задней стене библиотеки. Там он еще раньше обнаружил несколько неприметных полок, где хранились все генеалогические материалы. В самой древней книге содержались записи, касавшиеся основания Адарланского королевства.

Вершиной генеалогического древа был Гавин Хавильяр, смертный принц, собравший войско для затяжной войны с темным правителем Эраваном. Их битвы велись в Руннских горах, на поверхности и под землей. Там полегло две трети армии Гавина. Однако принц вернулся не только победителем. Еще одним его «трофеем» стала невеста – принцесса Элиана, дочь Брэннона, первого короля Террасена. Она была наполовину фэ. Не кто иной, как Брэннон, подарил Гавину земли Адарлана в качестве свадебного подарка. С тех пор в роду Хавильяров больше не появлялось фэйской крови… Глаза Дорина скользили все ниже и ниже. Давным‑давно забытые семьи, чьи земли несколько раз меняли свои названия.

Дорин вздохнул, поставил книгу на место и стал пролистывать другие книги. Если Элиана наделила их род магическими способностями, ответы, скорее всего, можно найти в самых разных местах…

Странно было смотреть на эту книгу, вспоминая, что отец Дорина десять лет назад уничтожил многие древние террасенские династии. Принц снова вытащил книгу и принялся листать. Он нашел историю рода Галатиниев, начиная с самого короля Брэннона, принадлежавшего к народу фэ. Дорин знал, что этот род был известен своими магическими способностями, но чтобы в такой степени…

Династия Галатиниев была необычайно могущественной. Соседние королевства жили в постоянном страхе, что однажды правители Террасена придут и завоюют их земли.

Но страхи были необоснованными.

Магические способности правителей Террасена не привели к появлению у них чувства вседозволенности. Они никогда не выходили за границы своих земель, даже когда война подступала к самому их порогу. Если чужеземные короли угрожали террасенцам, ответные удары были быстрыми и жестокими. Но потом террасенские армии всегда возвращались домой. Мир в Террасене ценили больше любых победоносных войн.

«Так должен был бы править и мой отец», – подумал Дорин.

Но несмотря на всю их силу, династия Галатиниев пала, и их благородные правители были истреблены. В книге, которую смотрел Дорин, никто не отважился пометить дома, уничтоженные его отцом, и уцелевших террасенцев, отправившихся в изгнание. А у него самого, располагай он нужными знаниями, хватило бы смелости внести пометки?

Дориан закрыл книгу. Перед его глазами и сейчас стояли террасенские имена. Он впервые задумался, каким будет его собственное правление. И что ему достанется в наследство?

Если бы Аэлина Галатиния – наследница террасенского престола – осталась в живых, кем бы стала ему? Другом? Союзницей? Или, может, невестой?

У Дорина сохранились детские, очень смутные воспоминания о единственной встрече с Аэлиной. Девочка была не по годам развита, но имела совершенно неуправляемый характер. Дорин случайно облил чаем ее красивое платье, и она потребовала от своего драчливого двоюродного брата, чтобы тот хорошенько проучил неуклюжего гостя… К Эдиону Ашериру судьба отнеслась благосклоннее. Он стал военным и очень рано получил генеральский чин. Сейчас он считался самым доблестным и смелым воином на севере. За эти годы Дорин несколько раз встречался с молодым высокомерным генералом, и у него постоянно возникало четкое ощущение, что Эдион хочет его убить.

«Наверное, не без причины».

Вздрогнув от этой мысли, Дорин вернул книгу на место. Он разглядывал пыльные книжные полки, словно где‑то там были спрятаны ответы. Но он и сам знал, что никакие книги ему не помогут.

«Когда придет время, я вам помогу».

Неужели Нехемия знала, что у него внутри? В день финального поединка принцесса вела себя очень странно. Чертила в воздухе какие‑то символы, а потом вдруг лишилась чувств. В какой‑то момент символ вспыхнул на лбу Селены…

Тишину нарушил далекий бой часов. Пора уходить. Сегодня – день рождения Шаола. Нужно хотя бы поздравить капитана, пока Селена не уведет его куда‑то. Принца туда, разумеется, не пригласят. Да и сам Шаол на этом не настаивал. Интересно, какое празднество затеяла Селена?

Откуда‑то повеяло холодом. Ничего удивительного: камины были только в читальном зале. Мысли Дорина были заняты не сквозняком, а Селеной. На балу он чуть ли не клялся Нехемии, что более не станет докучать Селене своим вниманием. Может, сказать об этом и Шаолу? Нет, не стоит. Селена не его собственность.

Он больше не будет докучать ей своим вниманием. Не должен. Пусть сама решает…

В этот момент на принца с полок полетели десятки книг. Дорин попятился, прикрывая лицо. Когда «книгопад» прекратился, принц медленно обернулся.

Половина книг и свитков валялась на полу, будто невидимая рука смела их с полок. Дорин бросился возвращать их обратно. Он не знал, в каком порядке они стояли. Меньше всего ему хотелось сейчас привлечь внимание кого‑нибудь из королевских библиотекарей. Добровольных доносчиков в замке всегда хватало.

Когда Дорин закончил распихивание и рассовывание книг по полкам, сердце его колотилось, как от тяжелой работы. Ему казалось, что его снова вытошнит.

Руки дрожали, и не только от страха. В нем опять пробудилась та непонятная сила. Она требовала открыться ей и выпустить ее наружу…

Подхватив с полу последнюю книгу и сунув ее на полку, принц побежал к выходу.

О таком никому не расскажешь. Он привык никому не доверять.

Возле читального зала Дорин сменил бег на ходьбу. За столом, неподалеку от дверей, сидел старый сухонький библиотекарь. Принц сделал скучающее лицо и лениво махнул рукой старику. Тот почтительно поклонился. Дорин толкнул тяжелую дубовую дверь и вышел.

Никому нельзя доверять.

Ему вдруг вспомнилась ведьма из карнавальной повозки. Она ведь не узнала в нем принца. Судя по тому, что она, впервые увидев Шаола, верно назвала его родной город, она не шарлатанка. Дорин понимал, что сильно рискует, но вдруг Бэба Желтоногая знает ответы, в которых он так нуждался?

Селена не испытывала ни малейшего беспокойства. Да и о чем ей беспокоиться? Обед как обед. Это торжество она обдумывала в течение нескольких недель, шпионя за людьми, названными Аркером. Обед, где они будут вдвоем с Шаолом. А после той ночи…

Она в последний раз встала перед зеркалом. Для обеда она выбрала бледно‑голубое, почти белое, платье, расшитое бисером. Крошечные бисеринки придавали ему схожесть со сверкающей морской гладью. Возможно, она не имела права говорить Шаолу, как ему одеваться в собственный день рождения, но она все же попросила капитана одеться понаряднее. «Чтобы я не так смущалась», – объяснила она.

Селена хмыкнула. Боги милосердные, когда она смущалась? И все же она чувствовала странное смущение. Какая глупость! Обыкновенный обед. Быстроногую, чтобы не томилась, она отвела к Нехемии… И вообще, пора выходить. Подхватив с дивана горностаевую накидку, заботливо приготовленную Фалипой, Селена вышла.

Шаол дожидался ее у входа. Он заметил Селену еще на лестнице и теперь следил, как она неспешно приближалась к нему. Она не удивилась, увидев его в черном. По крайней мере, его не угораздило надеть парадный мундир. Черный камзол и штаны, похоже, были сшиты у искусного портного. Капитан даже причесался.

Но в остальном он был верен себе. Он с непроницаемым лицом следил за каждым ее шагом, как будто их ждал не обед, а поединок. Из открытых дверей тянуло холодом. Селена поежилась. Утром она не пошла бегать, и капитан не явился насильно вытаскивать ее.

– С днем рождения, – сказала Селена, не дав ему поворчать насчет ее наряда.

– Мне хотя бы позволено узнать, куда мы поедем? – слегка улыбаясь, спросил он.

Селена тоже улыбнулась. Ей стало спокойнее.

– Мы поедем в такое место, где капитаны королевской гвардии бывают не чаще, чем северное сияние над Рафтхолом.

Карета уже ждала их. (Селена пригрозила кучеру, что зажарит его живьем вместе с лакеем, если они позволят себе опоздать.)

– Поехали, господин капитан.

В карете они сидели напротив друг друга. Говорили о чем угодно, только не о тойночи. О карнавале, Быстроногой, очередных выходках Холлина. Даже поспорили о том, когда весна заявит о себе.

Карета остановилась возле старого здания, первый этаж которого занимала аптека.

– Ты решила угостить меня лекарствами? – удивился Шаол. – Что‑нибудь вроде пунша со слабительным?

– Не торопись с выводами, – сказала Селена, увлекая его за собой.

Владельцев аптеки она знала еще со времен своего житья у Аробинна. К счастью, они не догадывались о ее истинном ремесле. Когда они спросили, почему ее так долго не было, Селена ответила, что путешествовала в дальние края. Здесь тоже поверили ее вранью.

По узкой каменной лестнице они поднялись на второй этаж, потом на третий и, наконец, на четвертый. На узкой площадке была всего одна дверь.

– Конечно, это не астерионский жеребец, но…

Селена толкнула дверь и отошла, пропуская Шаола.

Ошеломленный, он молча вошел.

Селена приложила немало стараний и фантазии, продумывая украшение этой комнаты. Даже при свете дня здесь было очень красиво. Но вечером… вечером все выглядело именно так, как она и представляла.

Хозяева аптеки были большими любителями растений. На самой крыше они устроили оранжерею. Помимо целебных трав, там росли цветы (включая и очень редкие), а также фруктовые деревья в кадках. Украшенная Селеной комната служила для хозяйственных нужд и имела две стеклянные стены. На фруктовых деревьях горели маленькие фонарики. Как в саду из древней легенды. Из двух окон открывался вид на реку Авери. Воздух был теплым и слегка терпким. Посредине комнаты стоял столик, накрытый на двоих.

Шаол молча оглядел эту сказку наяву и только тогда нарушил молчание:

– Совсем как в песне Раэны Златоголосой. Сад женщин народа фэ.

В его золотистых глазах светилась радость.

– У меня нет возможностей принца, – глотая слюну, пробормотала Селена.

– Мне никто и никогда не устраивал такого празднества, – признался Шаол, продолжая разглядывать оранжерею за прозрачной стеной. – Никто.

– Это всего лишь обед, – сказала Селена, проходя к столу.

Ее отчаянно тянуло обнять Шаола. Хорошо, что их будет разделять пространство стола.

Шаол тоже подошел к столу. Появившиеся слуги выдвинули им стулья. Рука капитана привычно легла на эфес меча, но, увидев, что никто не устроил ему засаду, он смущенно улыбнулся и сел.

Им налили по бокалу искрящегося вина. Слуги поспешили за угощением, которое сегодня весь день готовилось на скромной кухне владельцев аптеки. Селена наняла повариху из «Ив». Та заломила такую плату, что Селене захотелось свернуть поварихе шею. Но, подумав, она согласилась. Шаол этого стоил.

– За тебя, Шаол, – сказала Селена, поднимая бокал.

Она приготовила маленькую речь, однако, придя сюда и увидев его блестящие глаза… а еще вспомнив, как он смотрел на нее в ту ночь… она начисто все позабыла.

Шаол чокнулся с нею:

– Пока не забыл. Спасибо тебе. Это…

Он оглянулся на расцвеченную огоньками оранжерею, потом бросил взгляд на крыши домов и темную реку.

– Это…

Шаол мотнул головой, поставил бокал и моргнул.

Селена успела заметить серебристые капельки в его глазах. У нее сжалось сердце. Он снова моргнул и улыбнулся:

– Я уже и забыл, когда в последний раз мне устраивали торжество. Только в детстве.

– Не такое это и торжество, – попыталась возразить Селена, ощущая тяжесть в груди.

– Не принижай своего подарка. Такого мне еще никто не дарил.

Откинувшись на спинку стула, Селена смотрела, как слуги раскладывают по тарелкам первое блюдо – жаркое из дикого кабана.

– Дорин подарил тебе астерионского жеребца.

– Зато Дорин не знает моего любимого блюда, – возразил Шаол. Он прищурился и закусил губу. – А когда ты успела узнать?

Селена уткнулась в тарелку:

– Капитан, не думай, что я только и занимаюсь изучением твоих привычек и пристрастий. Пошла на кухню, приперла к стенке главного королевского повара. Он мне все и выложил.

Шаол фыркнул:

– Никому еще не удавалось припереть к стенке Мегру. Даже Адарланскому ассасину. Если бы ты решилась на такое, то сейчас тебя бы украшали синяки под глазами и разбитый нос. Это как минимум.

– Ладно, капитан. Я пошутила. Ты можешь казаться загадочным и непроницаемым, но… нужно уметь смотреть под правильным углом. И тогда ты – словно открытая книга. Мне не надо было ходить на кухню. Достаточно чуточку наблюдательности. Как только за обедом нам подавали жаркое из дикого кабана, я едва успевала съесть малюсенький кусочек, а ты уминал всю кастрюлю.

Шаол расхохотался, отчего у Селены по телу понеслись жаркие волны.

– А я‑то думал, что надежно прячу свои слабости.

– Дождись остальных блюд, – язвительно усмехнулась Селена.

Обед закончился. Они доели последние крошки изумительного шоколадно‑орехового торта. Допили вино. Слуги унесли посуду и попрощались, пожелав им приятного вечера. Набросив накидку, Селена вышла на балкончик в дальнем конце крыши. Шаол пошел за нею. На стеклах оранжереи лежал снег. Дул легкий ветер. Селена смотрела вдаль. Где‑то там Авери впадала в океан.

– А в воздухе пахнет весной, – сказал Шаол, упираясь в перила балкончика.

– Хвала богам. Я уже с ума схожу от этих метелей.

Свет фонариков оранжереи мягко очерчивал его профиль. Селена думала, что обед будет для Шаола просто приятным сюрпризом. Но оказалось… При всем своем мужестве, смелости и силе, он тоже нуждался в простом человеческом внимании. Селена только сегодня поняла, как же ему не хватало этого внимания. Шаол был очень одинок. Он ни с кем не сближался. Даже в его дружбе с Дорином ощущалась дистанция. Глупая служанка променяла его на Рулана. Родительская семья, по сути, отказалась от него. Спесивому отцу не нужен был сын, избравший себе ремесло капитана гвардии, пусть даже и королевской. А задумывались ли родители Шаола, что во всем замке и даже во всем королевстве не было человека более благородного и верного, чем их сын? Будь сейчас Эрилея свободным континентом, другие королевские дворы почли бы за честь пригласить его к себе на службу. Селена и не предполагала, что такие люди, как Шаол, существуют на самом деле. Особенно после Саэма и всех ее последующих бед.

Назначая ее королевской защитницей, король, в случае если она ослушается его приказов, пригрозил убить Шаола. А ведь она уже подвергала капитана изрядному риску. Дальше будет только опаснее. Не только для нее. Для них обоих…

– Я должна кое‑что тебе рассказать, – тихо проговорила Селена.

Кровь звенела у нее в ушах. Шаол, улыбаясь, повернулся к ней, рассчитывая услышать если не шутку, то что‑нибудь забавное.

– Только обещай, что не придешь в ярость.

– А почему я должен приходить в ярость? – удивился Шаол, перестав улыбаться.

– Сначала пообещай, – потребовала Селена, схватившись за обжигающе‑холодные перила балкона.

– Я постараюсь.

Хотя бы это. Как жалкая трусиха, она не рискнула смотреть ему в глаза и отвернулась, уставившись в темноту:

– Я не убила ни одного из тех, с кем король приказывал мне расправиться.

Шаол молчал. Селена не отваживалась взглянуть на него.

– Я имитировала их гибель, а им велела бежать подальше и никогда не называться своими настоящими именами. Я забирала их одежду и вещи, которые мне потребуются в качестве доказательств. Головы и руки я добывала в больницах, где мертвецов всегда хватает. Единственным, кого я убила, был Давис, но он даже не значился в королевском списке. Когда Аркер управится со своими делами, я разыграю и его гибель, а он сядет на ближайший корабль и навсегда уплывет из Рафтхола.

Сказав это, Селена медленно повернулась к Шаолу. Лицо капитана было мертвенно‑бледным. Он даже отпрянул и замотал головой:

– Ты совсем спятила.


Глава 23


Должно быть, он чего‑то не понял. Или она решила изощренно над ним подшутить. Иначе… иначе получалась какая‑то чудовищная смесь глупости, наглости, безумия, идеализма и храбрости, которая звалась Селеной.

– Ты что, совсем спятила?

Шаол напрочь забыл о своем обещании не впадать в ярость. Он был взбешен, и бешенство перекликалось в нем с неподдельным страхом. Все это мешало капитану думать.

– Он убьет тебя! Слышишь? Убьет на месте, если только узнает.

Селена подошла к нему. Ее платье переливалось тысячами крохотных звездочек.

– Он не узнает.

– Это лишь вопрос времени, – процедил сквозь зубы Шаол. – У него повсюду шпионы.

– А ты бы предпочел, чтобы я убивала невинных людей?

– Эти люди – предатели короны!

– Предатели? – переспросила Селена и хрипло рассмеялась. – В чем их предательство? В том, что они не захотели склонить голову перед завоевателем? В том, что давали пристанище беглым рабам? Или в том, что позволили себе мечтать о лучшем мире, чем этот? – Селена тряхнула головой. – Я не буду палачом, бездумно убивающим по его приказу.

Шаол тоже не хотел ее превращения в королевского палача. С той самой минуты, как Селену провозгласили королевской защитницей, ему было невыносимо думать о приказах, отдаваемых ей королем. Но такого поворота Шаол никак не ожидал:

– Ты же принесла ему клятву верности.

– А сколько клятв давал он правителям других стран, прежде чем вторгнуться на их землю и устроить там бойню? Сколько клятв он давал, восходя на престол? Нельзя быть верным тому, кто вероломен сам.

– Селена, король расправится с тобой. – Шаол потряс ее за плечи. – Чужими руками. Он прикажет мне как твоему другу.

Этого Шаол боялся больше всего. И именно это долгое время не давало ему перейти черту.

– Аркер сообщает мне достоверные сведения.

– Я гроша ломаного не дам за Аркера. Чем сведения этой напыщенной задницы могут тебе помочь?

– Кружок террасенских заговорщиков существует на самом деле, – с умопомрачительным спокойствием заявила Селена. – На сведения, которыми я располагаю, я могла бы выторговать у короля свободу… или сокращение сроков договора. Такого сокращения, чтобы в случае, если он узнает правду, меня здесь давно уже не было.

– Король накажет тебя за одну попытку торговаться с ним! – прорычал Шаол.

Последняя ее фраза ударила его наотмашь. «Меня здесь давно уже не было».

– И куда ты отправишься?

– Куда угодно. Главное – подальше от Рафтхола.

Шаолу стало тяжело дышать, но он все‑таки спросил:

– И что ты станешь делать в далеких краях?

Селена пожала плечами, только сейчас сообразив, что Шаол все еще держит ее за плечи. Он немного разжал пальцы и тут же снова сжал, будто этот жест мог помешать ей исчезнуть.

– Я буду… жить. Жить так, как хочу. Как обычная девушка.

– И все‑таки, куда ты отправишься?

Бирюзово‑синие, с золотистыми ободками, глаза Селены вспыхнули.

– Туда, где вообще не слышали об Адарлане. Если такие края существуют.

Шаол вдруг почувствовал жуткую правдивость ее слов. Она вполне может навсегда покинуть Рафтхол. Молодая, умная, находчивая, красивая – она нигде не пропадет. И наверняка рядом окажется парень, который в нее влюбится, а потом женится.

Шаол нехотя признался себе, что боится и негодует, не желая допускать такого развития событий. Он ревновал ее к каждому слову и взгляду… Шаол не знал, когда это началось.

– Мы найдем такое место, – тихо сказал он.

– Что? – изумилась Селена.

– Я отправлюсь вместе с тобой.

Они оба понимали: в этих словах таился вопрос. Шаол старался не думать о том, что она говорила прошлой ночью… о стыде, который она испытывала, обнимая его, потому что он был сыном Адарлана, а она – дочерью Террасена.

– И ты готов расстаться с должностью капитана королевской гвардии?

– Эта должность… не оправдала моих ожиданий.

Король слишком многое утаивал от него. Слишком много тайн окружали Шаола, а он должен был делать вид, что их не существует. Король не считал его своим союзником. Тогда кем его считал адарланский правитель? Марионеткой, чье положение чуть выше обычных слуг. Только сейчас Шаол начинал догадываться, что у короля может быть свой «карнавал зеркал».

– Ты любишь свою страну, – сказала Селена. – Я не могу допустить, чтобы ты все бросил… из‑за меня.

В ее глазах была боль и едва уловимая надежда. Шаол обнял ее, прижав к себе:

– Я буду величайшим в мире глупцом, если отпущу тебя одну.

По щекам Селены покатились крупные слезы. У нее задрожали губы.

– Почему ты плачешь? – удивился Шаол, не выпуская ее из объятий.

– Потому… – всхлипнула она, – потому что ты говоришь о мире, каким он должен быть. И каким может быть.

Между ними никогда не существовало никакой черты. Чертой был его собственный глупый страх и гордость, потому что с того самого момента, когда Селену вывели из шахты в Эндовьере и когда она, невзирая на год, проведенный в аду, яростно и дерзко посмотрела на него, он шел к этому вечеру. Шел к ней.

Шаол смахнул слезы с лица Селены и поцеловал ее.

Этот поцелуй вернул Селену… самой себе.

Она не знала, с чем сравнить ее состояние. Это было похоже на возвращение домой, на новое рождение, на внезапное обретение давно утраченной части себя.

Его губы были мягкими и горячими. Поначалу робкими. Шаол даже отодвинулся, чтобы заглянуть ей в глаза. Селена дрожала от странной, неукротимой потребности ласкать его всего и получать ответные ласки. Человека, готового отказаться от чего угодно, только бы уехать вместе с ней.

Руки Селены обвили его шею. Их губы снова встретились. Второй поцелуй просто выбил из‑под нее окружающий мир.

Селена не знала, сколько они простояли на крыше, сомкнув уста и дав полную свободу рукам. Потом она со стоном потащила его вниз, к ждущей карете. Пока ехали в замок, Шаол проделывал с ее шеей и ушами такое, что она забыла собственное имя. Выйдя из кареты, они кое‑как сумели соблюсти внешние приличия. В покои Селены они шли, держась на почтительном расстоянии, хотя у нее пылало все тело. Просто чудо, что они все‑таки добрались до ее двери, а не остановились в первой попавшейся каморке.

Уже внутри, у двери спальни, когда Селена, крепко держа его за руку, была готова ввести его в спальню, Шаол остановился и спросил:

– Ты уверена?

Селена поднесла руку к его лицу, провела по щекам, погладила каждую веснушку, ставшую для нее бесконечно дорогой. Однажды она уже ждала такого момента. Тогда, с Саэмом. Ждала, пока не стало слишком поздно. Сейчас в ней не было ни капли сомнения, ни следа страха и неуверенности, словно каждое движение между нею и Шаолом было шагом в танце, и танец вел их к этому порогу.

– Я еще никогда в жизни не была так уверена, как сейчас, – сказала она.

Глаза Шаола пылали любовным голодом. Глаза Селены тоже. Поцеловав его, Селена повела его дальше. Шаол не противился. Не отрываясь от ее губ, он ногой закрыл дверь.

Когда они сбросили с себя всю одежду, когда между ними не осталось никаких преград, Селена крепко поцеловала Шаола и отдала ему все, что имела.

Селена проснулась на рассвете. Шаол и сейчас обнимал ее. Он обнимал ее всю ночь, словно боялся, что она исчезнет. Улыбаясь, она уткнулась носом в его шею и дохнула. Шаол повернулся, и она поняла, что он тоже не спит.

Его руки ожили и потянулись к ее волосам.

– Никакая сила не заставит меня вылезти из этой постели и отправиться бегать, – прошептал он.

Селена тихо засмеялась. Наконец‑то. Его руки опускались ниже, скользили по ее спине. По шрамам. Вчера он целовал все ее шрамы.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Шаол.

Так, словно она была сразу везде и нигде. Так, будто все эти годы она брела полуслепой и вдруг обрела ясное зрение. Так, что она могла навсегда остаться с ним в постели и благословлять каждое мгновение.

– Как чувствую? Усталой, – призналась она. Шаол мгновенно напрягся. – Но счастливой.

Шаол приподнялся на локте, внимательно глядя на нее:

– Все ведь было хорошо? Да?

Селена округлила глаза:

– Усталая, но счастливая – вполне нормальное состояние для девушки, у которой это было впервые.

Когда она выберется из постели, то перво‑наперво попросит Фалипу добыть ей какую‑нибудь настойку, которую пьют, чтобы не было детей. Потому что ребенок… боги милосердные, про это вообще лучше не думать… Селена хмыкнула.

– Ты чего?

– Ничего, – покачала головой она.

Селена погладила ему волосы. Она улыбалась, пока мелькнувшая мысль не притушила ее улыбку:

– Тебе сильно достанется за это?

Шаол шумно вздохнул и уткнулся лбом ей в плечо:

– Не знаю. Возможно, королю будет все равно. Или разжалует. А может быть и хуже. Король непредсказуем.

Селена гладила его мускулистую спину. Как давно она об этом мечтала. Очень давно. Только не признавалась.

– Тогда мы сохраним это в тайне. Мы проводим много времени вместе. Никто и не заметит перемен.

– Только не думай, будто я стыжусь наших отношений и потому соглашаюсь сохранить их в тайне.

– А кто говорит о стыде? – Селена откинула простыню, скрывавшую ее обнаженное тело. – Если честно, я даже удивлена, что ты не собираешься с важным видом расхаживать по замку и хвастаться всем и каждому. Я бы так и сделала.

– Неужели у тебя любовь к себе не имеет границ?

– Ни капельки… Не надо кусать меня за ухо! Я тоже, между прочим, умею кусаться.

– Не сомневаюсь, – засмеялся Шаол.

– Дорину мы не скажем. Он потом и сам догадается, это уж как пить дать… Но пока не будем ему говорить.

От этих слов Шаол вздрогнул:

– Ты до сих пор…

– Нет. Причем давно, еще до поединка.

Шаол успокоился.

«Как маленький», – подумала Селена.

– Зачем нам лишние сложности? – сказала она.

А сложности будут. Еще неизвестно, как это отразится на дружбе Шаола с принцем. Дорин слишком много значил в жизни капитана, и она не желала становиться причиной их отчуждения.

Шаол легонько щелкнул ее по носу:

– Скажи, тебе давно этого хотелось?

– Капитан Эстфол, вы задаете непристойные вопросы. И вообще, я не скажу до тех пор, пока не скажешь, давно ли этого хотелось тебе.

Шаол наградил ее новым щелчком по носу. Селена отбросила его пальцы. Он перехватил ее руку и повернул так, чтобы видеть кольцо с аметистом. Селена не снимала это кольцо никогда. Даже мылась с ним.

– В Ильмас, на балу, – сказал Шаол. – А может, и раньше. Может, в Самуинн, когда я принес тебе это кольцо. Но на том балу я впервые понял, что не хочу видеть тебя с другими… Теперь твоя очередь, – напомнил Шаол, целуя ей кончики пальцев.

– А я тебе не скажу.

Селена и сама не знала, когда это произошло. Ей почему‑то казалось, что Шаол всегда был где‑то рядом, даже еще до их знакомства. Шаол стал возражать, но Селена со смехом перевернула его, уложив на себя:

– Довольно разговоров. Я, быть может, и устала, но есть немало приятных занятий вместо беготни по холоду.

Улыбка Шаола вновь сделала ее голодной. Селена хищно улыбнулась, когда Шаол придавил ее собой и накрыл их обоих одеялом.


Глава 24


Дорин шел мимо черных карнавальных шатров и в который уже раз спрашивал себя, не совершает ли он непоправимую ошибку. Вчера ему не хватило смелости, но после еще одной бессонной ночи он все же решил навестить старую ведьму, а с последствиями разбираться потом. Если любопытство приведет его на плаху, ему будет некого в этом винить, кроме самого себя. Но все остальные способы узнать о своих «магических наваждениях» оказались безрезультатными. Это была его единственная возможность.

Бэба Желтоногая сидела на ступеньках своей громадной повозки, держа на коленях щербатую тарелку, доверху наполненную жареной курятиной. Рядом высилась горка тщательно обглоданных косточек.

Она подняла на принца желтые мутные глаза, блеснула железными зубами и вгрызлась в очередную куриную ножку.

– Разве не видишь, что карнавал обедает?

Принц подавил в себе раздражение. Получение ответов зависело от двух моментов: настроения старухи и ее незнания, кто он такой.

– Я надеялся, ты уделишь мне немного времени и ответишь на несколько вопросов.

Железные зубы перекусили куриную ножку. Дорин старался не морщиться, слушая чавкающие звуки. Старуха с наслаждением высасывала костный мозг.

– Те, кто спрашивает во время обеда, платят вдвойне.

Принц достал из кармана четыре золотые монеты:

– Надеюсь, этого хватит, чтобы купить ответы на мои вопросы, а заодно и твое расположение.

Бэба Желтоногая обглодала половину ножки, бросила кость в кучу и взялась за вторую половину, продолжая смачно грызть и чавкать.

– Ты, поди, и задницу себе золотом подтираешь, – усмехнулась она.

– Сомневаюсь, что золотые монеты годятся для таких целей.

Бэба Желтоногая засмеялась громче. Сегодня ее смех был похож на змеиное шипение.

– Что ж, молодой и красивый, давай твои вопросы.

Дорин положил деньги на верхнюю ступеньку, стараясь особо не приближаться к старухе. Пахло от нее отвратительно: не то плесенью, не то гнилой кровью. Но принц ничем не выдал своего отвращения. Монеты мгновенно исчезли в скрюченной руке.

Дорин огляделся по сторонам. Он действительно пришел в обеденное время. Лицедеи и их помощники ели кто где, но все они старались держаться подальше от старухиной повозки. Они даже не смотрели в эту сторону.

– А ты действительно ведьма?

Старуха взяла крылышко и громко хрустнула.

– Последняя ведьма, рожденная в Ведьмином королевстве.

– Получается, тебе больше… пятисот лет.

– Это чудо, что мне удалось остаться такой молоденькой, – усмехнулась Бэба Желтоногая.

– Значит, народ фэ и впрямь наделил ведьм долгой жизнью?

Обглоданное крылышко полетело в общую кучу.

– Уж не знаю кто: фэ или валги.

Валги. Принц знал это слово.

– Ты говоришь про демонов, которые похищали женщин‑фэ и совокуплялись с ними, а у тех женщин потом рождались ведьмы?

Если он правильно помнил, прекрасные крошанские ведьмы вели свое происхождение от народа фэ, тогда как три клана Железнозубых происходили от демонов, которые в незапамятные времена вторглись на континент.

– Зачем молодому и красивому забивать свою головушку жуткими сказками?

Старуха уплетала кожицу с куриной грудки.

– Когда нам надоедает подтирать зад золотом, мы ищем способы себя позабавить. Почему бы не заглянуть в давние времена?

– Заглядывай, – великодушно разрешила ведьма. – Но ты так и будешь ходить вокруг да около, пока я тут греюсь на вашем скудном солнце? Или спросишь о том, ради чего пришел?

– Скажи, магия действительно исчезла?

Старуха даже не подняла головы от тарелки:

– Та, что была у вас, исчезла. Но есть другие, забытые силы. Они остались.

– Что за силы?

– Силы, о каких красавцам вроде тебя незачем знать. Спрашивай дальше.

Дорин посмотрел на нее так, что старуха выпучила глаза. Взгляд был не более чем маской. На самом деле принцу хотелось бежать – бежать подальше от ведьминой повозки. Но он остался. Только здесь он мог получить хоть какую‑то разгадку шарады, в которую с недавних пор превратилась его жизнь.

– А вдруг в ком‑то магия осталась? Такое может быть?

– Слушай, красавец. Я изъездила все земли вдоль и поперек. Была лесах, в горах и в таких местах, куда люди до сих пор боятся сунуться. Говорю тебе: магии не осталось ни в ком. Даже у немногочисленных фэ, что уцелели. Многие из них так и томятся в телах зверей. Жалкие создания. Они и на вкус как звери.

Раздался уже знакомый принцу каркающий смех, от которого у него волосы встали дыбом.

– Нет, красавец. Ушла ваша магия и даже ручкой не помахала.

Дорин зевнул, изображая скуку:

– А если бы вдруг кто‑то обнаружил в себе магические способности…

– Если не дурак, молчать будет. А если заикнется… скорое свидание с виселицей.

Это принц знал и без нее. И спрашивал он совсем не об этом.

– А если бы такое случилось? Предположительно. Как такое возможно?

Ведьма прекратила есть. Подняла голову. Седые волосы были похожи на свежий снег, делающий ее лицо еще смуглее.

– Мы ж не знаем, как и почему исчезла магия. Ходят слухи… на других континентах она сохранилась, но не здесь. Так что сначала надо разобраться, почему магия исчезла в одной только Эрилее. Понять, за какие наши преступления боги отняли от нас их дар.

Обглоданная куриная грудка полетела вниз.

– Как ты сказал? Предположительно? Так вот: если кто‑то, предположительно, обнаружил у себя магические способности и хочет узнать, почему они появились, надо начинать не с этого. Перво‑наперво надо дознаться, почему магия не исчезла подчистую. Тогда, может, обнаружатся и другие исключения из правила.

Бэба Желтоногая слизала жир со своих скрюченных, напоминающих сучки, пальцев.

– Диковинные вопросы для красавца из стеклянного замка. Очень, очень диковинные.

Дорин усмехнулся:

– Еще диковиннее, что последняя ведьма, рожденная в Ведьмином королевстве, опустилась так низко. Ездит с лицедеями, будто балаганная шарлатанка.

– Боги прокляли эту землю всего десять лет назад. А ведьм они прокляли несколькими веками раньше.

Возможно, вся причина была в облаках, скрывших солнце. Но Дорин мог поклясться, что видел тьму, мелькнувшую в глазах старухи. Наверное, она куда старше, а звание «последней ведьмы» – балаганная уловка. Завеса, чтобы скрыть невообразимо страшные и жестокие деяния, которые она творила в далекую эпоху войн Железнозубых.

Сам того не желая, Дорин вдруг обратился к неведомой силе, дремлющей в нем, и попросил защитить его от Желтоногой. Раскинуть невидимый зонт, как несколько дней назад, в коридоре. Осознав это, принц испытал тошноту.

Ведьма облизывала свои железные ногти.

– У тебя еще остались вопросы?

– Нет. Спасибо за разговор.

– Тогда ступай, – махнула рукой ведьма и сплюнула на землю.

Дорин успел дойти до ближайшего шатра, когда увидел направлявшегося к нему Рулана. Двоюродный брат шел от столика, где беседовал с красивой лютнисткой, покорившей их в первый день карнавала. Никак Рулан следил за ним? Дорину очень не понравилась эта мысль, но виду он не подал и приветственно кивнул двоюродному брату.

– Неужто ты ходил к предсказательнице судьбы?

– Чего не сделаешь со скуки, – зевая, ответил Дорин.

Рулан оглянулся на повозку Бэбы Желтоногой:

– У меня от этой старухи кровь в жилах стынет.

– Балаганные предсказатели умеют нагнать страху, – пожал плечами Дорин.

– И чего же она тебе нагадала? – осторожно спросил Рулан.

– Обычную чепуху, какую услышишь на любой ярмарке. Вскоре я встречу свою настоящую любовь. Меня ждет блистательное будущее и несметные богатства. Она и представить не могла, с кем говорит. – Он смерил Рулана взглядом. – А тебя почему занесло во двор?

– Да вот, увидел, как ты выходишь. Подумал: может, тебе скучно одному? А потом смотрю, ты к ее шатру пошел. Решил обождать поодаль.

Дорин не знал, шпионит ли за ним Рулан или говорит правду. Сердить двоюродного брата ему было невыгодно. На королевских советах Рулан не колеблясь поддерживал любое его предложение. Раздраженность отца и герцога Перангтона – лучшее тому подтверждение.

Дорин не стал допытываться у Рулана, зачем тот увязался за ним. Уходя со двора, он еще раз обернулся в сторону Бэбы Желтоногой. Старуха смотрела на него и ехидно улыбалась.

Селена несколько дней подряд следила за людьми, указанными ей Аркером. Сегодня слежка привела ее в гавань. Прячась в тени, Селена стояла и не верила своим глазам. Все люди из списка куртизана, все объекты ее пристального внимания, вероятно что‑то знавшие о замыслах короля… все они покидали Рафтхол. Один из них нырнул в старенькую карету. Селена последовала за ним. Карета привезла заговорщика в гавань, где он торопливо поднялся на корабль, чтобы отплыть с полночным приливом. Затем, к изрядному недовольству Селены, в гавань приехали еще трое заговорщиков вместе с семьями. Вскоре все они поднялись на тот же корабль.

Она потратила столько времени, собирая о них сведения! И теперь…

– Прошу прощения, – негромко произнес знакомый голос.

Селена обернулась и увидела приближающегося Аркера. Когда он успел появиться? И как ему удалось подойти настолько бесшумно?

– Я был вынужден их предупредить, – сказал куртизан, глядя на корабль, готовый вот‑вот отплыть. – Я не смог бы жить дальше с сознанием, что их кровь на моей совести. У них семьи, дети. Что сталось бы с детьми, если бы ты передала их родителей в руки короля?

– Так это ты устроил их бегство? – прошипела Селена.

– Нет, – едва слышно ответил Аркер.

Он мог бы говорить в полный голос – разговор все равно тонул среди матросских криков. Матросы отвязывали канаты и готовили весла.

– Это сделал один из их кружка. Я намекнул ему о возможной опасности. Он не стал испытывать судьбу и велел всем покинуть Рафтхол на ближайшем корабле.

Селена стиснула рукоятку кинжала:

– Наша сделка с тобой зависит от полезности твоих сведений.

– Да, я это помню и потому еще раз прошу прощения.

– Может, и ты поспешишь на корабль, а я разыграю твою гибель?

Она подумала, что найдет другой способ убедить короля сократить срок ее договора.

– Нет. Мне пока рано. Обещаю тебе, что такого не повторится.

В этом Селена очень сомневалась. Она прислонилась к стене дома, возле которого стояла, и скрестила руки на груди. Аркер безотрывно глядел на отплывающий корабль.

– Не молчи. Скажи что‑нибудь, – попросил он, поворачиваясь к ней.

– Мне нечего сказать. Я вот думаю, не убить ли мне тебя прямо сейчас и не притащить ли королю твой труп.

Селена говорила это не из желания попугать Аркера. После минувшей ночи, проведенной с Шаолом, она всерьез задумалась, не упростить ли себе задачу. Ей не хотелось подвергать Шаола хотя бы малейшей опасности.

– Прости меня, – в третий раз произнес Аркер, но Селена отмахнулась.

Корабль отчалил. Удивительно, как быстро эти люди сумели собраться и бежать. Наверное, не все в кружке были глупцами вроде Дависа.

– Ты упомянул про одного человека. Он и есть главный в их кружке?

– Наверное, – уклончиво ответил Аркер. – Или занимает там достаточно высокое положение. Как видишь, стоило мне намекнуть о грозящей опасности, и он мигом устроил их отъезд.

Селена покусывала губы. Возможно, Давис и впрямь был самоуверенным глупцом. Возможно, Аркер прав и этим людям нужен правитель, лучше отвечающий их интересам. Виновны они или нет – это другой вопрос. Возможно, мужчины и виновны. Но их жены и дети? Их бегство не было трусостью. Правда, не всем удавалось благополучно бежать из Адарлана.

– К завтрашнему вечеру мне нужны новые имена и сведения, – сказала Селена. – Иначе я брошу твою голову королю под ноги и спрошу, желает ли он, чтобы я утопила ее в сточном канале или выставила возле ворот.

Не став дожидаться ответа Аркера, Селена повернулась и зашагала к замку, скрывшись в темноте и тумане. На обратном пути она раздумывала об увиденном. В мире не существовало ни абсолютного добра, ни абсолютного зла (единственным исключением был король). Пусть эти люди заслуживали суда, но они спасали жизни близких.

Единственное, что удивляло ее во всей этой истории, – утверждение заговорщиков об их связи с Аэлиной Галатинией. Неужели есть силы, собирающиеся вокруг наследницы престола? И неужели все эти страшные десять лет кому‑то из уцелевших придворных некогда могущественного террасенского двора удавалось скрываться? Стараниями адарланского короля нынешний Террасен не имел регулярной армии. Только отдельные адарланские части… Но бежавшие заговорщики действительно опирались на реальные силы. Как говорила Нехемия, если Террасен когда‑либо снова поднимется, это будет серьезной угрозой для Адарлана.

Возможно, ей ничего не придется делать. Не понадобится рисковать ни своей жизнью, ни жизнью Шаола. Чем бы ни руководствовались заговорщики, быть может, они найдут управу на короля и сумеют освободить Эрилею.

Чем ближе подходила Селена к сверкающему стеклянному замку, тем шире улыбалась, предвкушая встречу с Шаолом.

День рождения Шаола они отметили четыре дня назад. С тех пор каждую ночь он проводил с Селеной. Все свободное утреннее и дневное время тоже. Конечно, у каждого из них оставались обязанности. Капитан королевской гвардии был обязан выслушивать доклады своих командиров. Но, даже слушая их, Шаол продолжал думать о Селене.

В ночь их первой близости он изо всех сил старался, чтобы для Селены это прошло как можно безболезненнее. Но ей все‑таки было больно, и в глазах у нее поблескивали слезы. А когда Шаол спрашивал, не остановиться ли ему, она молча его целовала. Снова и снова. В их первую ночь он не выпускал Селену из объятий и мечтал, что теперь у них так будет до конца жизни.

Каждую ночь он целовал ее шрамы на спине и мысленно клялся, что однажды он вернется в Эндовьер и сровняет каторгу с землей.

– Капитан, я спрашивал ваше мнение.

Шаол заморгал, вспомнив, что находится не с Селеной, а среди сослуживцев.

– Я хочу еще раз услышать, что ты сам думаешь по этому поводу, – вывернулся Шаол, изо всех сил стараясь не покраснеть.

– Так я и говорю: пока длится карнавал, во дворе нужна дополнительная охрана.

Какая охрана? Может, там что‑то случилось? Спрашивать Шаол не решался, иначе всем сразу станет ясно, что он не слушал.

Из щекотливой ситуации его выручил стук в дверь. Затем дверь открылась и туда просунулась голова Селены.

Едва увидев ее, капитан снова позабыл обо всем на свете. Гвардейцы откровенно глазели на улыбающуюся Селену. Внутри Шаола вспыхнула ревность. Он был готов расквасить физиономию каждому, кто беззастенчиво разглядывал его женщину. Через мгновение ему стало стыдно за такие мысли. Ведь эти люди – его сослуживцы, его друзья. Что удивительного, если они смотрят на красивую женщину, которую половина из них до смерти боялись?

Шаол любовался румянцем на ее щеках и сверкающими глазами. Он мечтал поскорее заключить ее в объятия и тогда уже по‑настоящему забыть обо всем на свете.

– Простите, капитан, – сказала Селена, не входя в комнату. – Король требует вас к себе.

Если бы не лукавая вспышка в ее глазах, ему бы сейчас было очень несладко. Внезапный вызов к королю мог означать что угодно, в том числе и самое худшее. А так… Дерзкая девчонка!

Шаол встал.

– Если необходимо, усильте охрану на дворе, – сказал он подчиненному. – Потом доложите.

Они вышли в коридор. Шаол держался на почтительном расстоянии, пока они не завернули за угол. Там он крепко обнял Селену.

– Фалипы и слуг не будет до самого обеда, – сообщила она.

Голос Селены действовал на него так же, как ее пальцы, ласкающие ему спину. Шаол уже представил спальню, жаркое пламя камина и… Но испытывать судьбу было опасно.

– С одного совещания ты меня выцарапала, – сказал капитан. – Но через двадцать минут у меня начнется другое, и его я никак пропустить не могу. Там будут придворные.

Шаол прикинул время: двадцать минут уйдет только на то, чтобы дойти до покоев Селены и вернуться обратно. Нет, так рисковать он не может.

Селена остановилась, хмуро поглядывая на него. В это время Шаол заметил неподалеку узкую деревянную дверь. Каморка, где слуги держали метлы, щетки и прочие нехитрые свои орудия. Селена перехватила его взгляд и улыбнулась.

– Держи рот закрытым, – предупредил Шаол. – Чтобы ни одного звука.

Селена толкнула дверь и втащила капитана в каморку.

– Думаю, это мне вскоре придется напоминать тебе об осторожности, – промурлыкала она.

У Шаола бурлила кровь. Он молча затворил дверь и, схватив первую попавшуюся метлу, продел ее в дверную ручку, закрыв каморку изнутри.

– В каморке? Среди метелок и щеток? – переспросила Нехемия, как‑то странно улыбаясь. – Ты не выдумываешь?

Селена, лежавшая рядом с принцессой на ее постели, потянулась к тарелке, полной изюма в шоколаде.

– Клянусь собственной жизнью, – сказала она, отправляя в рот очередную порцию лакомства.

Нехемия даже подпрыгнула. Быстроногая тоже подпрыгнула и едва не приземлилась хозяйке на лицо. Простодушная собака, вероятно, подумала, что сейчас начнется увлекательная игра.

Селена осторожно спихнула Быстроногую и улыбнулась во весь рот:

– Кто бы знал, какого удовольствия я лишала себя?

А ведь Шаол был… Она даже покраснела, вспомнив, сколько наслаждения ей доставляла близость с ним. Стоило ему дотронуться до нее, и она превращалась в дикого зверя.

– Я могла бы тебе это подтвердить, – сказала Нехемия, нагибаясь за лакомством. – Но кто бы мог подумать, что серьезный и суровый капитан королевской гвардии окажется таким страстным?.. Я очень рада за тебя, подруга. – Она улыбнулась Селене.

– Я… и сама за себя рада, – призналась Селена, улыбаясь принцессе.

Да, впервые за многие годы она была по‑настоящему счастлива. Это чувство пронизывало все ее мысли. Появился робкий лучик надежды. Крохотный огонек, на который Селена боялась лишний раз взглянуть, чтобы он не исчез. Скорее всего, мир так и не станет совершенным и в нем никогда не будет полной справедливости. Но быть может, она сумеет обрести в этом мире достаточно свободы и душевного покоя.

Перемена в настроении принцессы была внезапной. Только что они болтали о разных пустяках. И вдруг… словно порыв холодного ветра. Селена повернулась к Нехемии. Та смотрела в потолок.

– У тебя что‑то случилось? – спросила Селена.

Принцесса вздохнула:

– Король просил меня обратиться к эйлуэйским мятежникам. Убедить их прекратить сопротивление. В противном случае он их уничтожит.

– Он угрожал это сделать?

– Не напрямую, но его намек был весьма прозрачным. В конце месяца король отправит Перангтона в Морат, где у герцога есть крепость. Я ни единой минуты не сомневаюсь, что Перангтон станет королевским оком на южных границах Адарлана. Герцог – правая рука короля. У него широчайшие полномочия. Если Перангтон решит покончить с эйлуэйскими мятежниками, ему это будет позволено.

Селена села, подобрав ноги под себя.

– Значит, ты возвращаешься в Эйлуэ?

– Сама пока не знаю. Мне нужно быть здесь. Здесь есть… В общем, я должна оставаться здесь: в этом городе и в этом замке. Но я не могу допустить новой бойни, новых жертв среди моего народа.

– Быть может, поручить переговоры с мятежниками твоим родителям или братьям?

– Братья еще слишком молоды и неопытны, а родителям и так хватает забот в Банджали.

Принцесса тоже села. Быстроногая моментально засунула голову ей между колен, одновременно лягая задними лапами хозяйку.

– Я с детства знала, насколько тяжела королевская корона. Когда адарланский король вторгся в Эйлуэ, я уже тогда понимала, что однажды мне придется сделать очень нелегкий выбор. – Нехемия наморщила лоб. – Но я не предполагала, что выбор окажется настолько тяжелым. Я не могу одновременно быть в двух местах.

Селена обняла принцессу за плечи. Неудивительно, что Нехемии было не до разгадки смысла фразы. Селена покраснела от стыда.

– Элентия, что я буду делать, если он убьет еще пятьсот моих соотечественников? Что я буду делать, если он устроит в Калакулле показательные казни? Как я могу повернуться к ним спиной?

Селена не знала ответа. На протяжении этой недели ее мысли почти целиком были заняты Шаолом. А принцесса в то же самое время пыталась уберечь родную страну от новых бед. Селена знала нечто такое, что помогло бы Нехемии в ее сражении с королем. Но Селена забыла обо всем, в том числе и о приказе Элианы.

Нехемия порывисто взяла ее за руку.

– Обещай мне, – прошептала принцесса, сверкая глазами. – Обещай, что ты поможешь мне освободить Эйлуэ от него.

– Освободить Эйлуэ? – повторила Селена, чувствуя, как у нее леденеет кровь.

– Обещай, что позаботишься о возвращении моему отцу эйлуэйской короны. Обещай сделать так, чтобы из Калакуллы и Эндовьера выпустили всех моих соотечественников.

– Я всего лишь ассасин, – сказала Селена, высвобождая свою руку. – И потом… то, о чем ты говоришь… – Она встала с кровати. Сердце бешено колотилось. – Нехемия, это безумие.

– Другого пути нет. Эйлуэ должна стать свободной. С твоей помощью мы соберем громадную…

– Нет.

Это «нет» прозвучало как пощечина.

– Нет, – повторила Селена, качая головой. – Ни за какие сокровища мира я не стану помогать тебе собирать мятежную армию. Эйлуэ тоже пострадала от адарланского вторжения, но вам и не снились жестокости, какие адарланцы чинили в других местах. Да король казнит тебя, едва только ты начнешь собирать армию. Я не желаю быть причастной к твоей гибели.

– Тогда к чему ты желаешь быть причастной, Селена? – Нехемия тоже встала, спихнув Быстроногую с коленей. – За что ты готова сражаться? Или ни за что, кроме себя?

У Селены вдруг схватило горло, и ей стало трудно говорить.

– Нехемия, ты даже не представляешь, что он может сделать с тобой и с твоим народом.

– Представляю. Он убил пятьсот мятежников, не пощадив и их семьи!

– Но пятьсот мятежников – это не целое королевство! Прежнего Террасена больше нет. Ты восхищаешься силой и благородством террасенского двора. Все это в прошлом. Не помогли ни сила, ни благородство. Король уничтожил Террасен. Мы были сильнейшим королевством на континенте. Возможно, что и во всем мире. И что толку? Король безжалостно расправился с нашим королевским двором.

– Он застал их врасплох. Они оказались неподготовленными, – возразила Нехемия.

– Десять лет назад его армия была куда малочисленнее. А сегодня у короля миллионы солдат. Сила, с которой приходится считаться, нравится тебе это или нет.

– Селена, я не знаю, какие еще доводы тебе нужны? Когда ты перестанешь убегать от действительности и посмотришь ей в глаза? Если тебе мало Эндовьера и страданий моих соотечественников, чем тогда тебя пронять?

– Я всего лишь человек.

– Человек, избранный королевой Элианой. Человек, на чьем лбу во время поединка вспыхнул священный знак! Человек, который до сих пор жив, невзирая на все превратности судьбы. Наши пути пересеклись не просто так. Если на тебе нет благословения богов, тогда я не знаю, кто им одарен.

– Это смехотворно и даже глупо.

– Глупо? Глупо сражаться за справедливость, за тех, кто не может постоять за себя? Думаешь, солдаты – главная сила короля? У него есть силы пострашнее. Мои сны были полны теней. Я слышала хлопанье тяжелых крыльев, парящих между горными перевалами. Мы отправляли разведчиков в Белоклычьи горы, в Ферианскую впадину. Никто из них не возвращался оттуда. Знаешь, что говорят жители долин? Они тоже слышат хлопанье крыльев над впадиной. Всякий раз, когда ветер дует с той стороны.

– Я не понимаю ни слова из того, о чем ты говоришь, – сказала Селена.

Здесь она покривила душой. Кое‑что она понимала и кое‑что видела.

Нехемия подошла к ней, схватила за руки:

– Ты отлично понимаешь. Когда ты смотришь на него, ты чувствуешь страшную силу, которой он окружен. Как один человек сумел столь быстро завоевать целый континент? Только ли силой своей армии? Тогда почему террасенский двор пал почти сразу, хотя все, кто их защищал, были потомственными воинами? Почему самое могущественное королевство было уничтожено за считаные дни?

– Ты устала и взбудоражена разговором с королем, – попыталась успокоить принцессу Селена. О странном совпадении слов Нехемии и Элианы она старалась не думать. – Давай поговорим об этом позже, – предложила она, высвобождаясь из рук Нехемии.

– Я не хочу говорить об этом позже!

Быстроногая заскулила, пытаясь вклиниться между ними.

– Если мы не ударим сейчас, – продолжала Нехемия, – тогда все его гнусные замыслы станут страшной реальностью. И тогда уже будет бесполезно на что‑то надеяться.

– Надеяться и сейчас бесполезно, – ответила Селена. – Пока он жив, только самоубийцы могут выступать против него. А сколько он еще проживет, не знает никто.

Селене открывалась зловещая правда сказанного. Если Нехемия и Элиана правы насчет источника таинственной силы короля, как можно рассчитывать его одолеть?

– Я не хочу становиться частью твоих замыслов. Я не стану собственными руками помогать твоей гибели. Еще неизвестно, сколько безвинных людей пострадают вместе с тобой.

– Ты не станешь помогать, потому что тебя волнует лишь собственная персона.

– А если и так, то что? Что, если я хочу жить спокойно?

– Это самообман. Пока он правит, не будет у тебя спокойной жизни. Когда ты призналась, что не убивала людей по его приказу, я обрадовалась. Подумала, наконец‑то ты сделала шаг в правильном направлении. Решила: в нужное время я смогу на тебя опереться, смогу рассчитывать на твою помощь. Я и представить не могла, что ты нарушала королевские приказы исключительно для очистки собственной совести!

Селена пошла к двери.

– Я не знала, что ты просто трусиха, – презрительно цокнув языком, бросила ей Нехемия.

– Повтори еще раз! – потребовала Селена, обернувшись через плечо.

Нехемия не дрогнула:

– Трусиха. Ты всего лишь трусиха.

Селена стиснула кулаки.

– Когда вокруг тебя будут валяться мертвые соотечественники, я не подставлю плечо для твоих слез! – прошипела она.

Прежде чем принцесса успела произнести хоть слово, Селена вышла, едва не прищемив дверью Быстроногую, метнувшуюся за ней.


Глава 25


– Кого‑то из них нужно подтолкнуть, – сказала принцессе королева. – Только тогда все начнется.

– Знаю, – тихо ответила принцесса. – Но принц не готов. Остается она.

– В таком случае ты понимаешь, о чем я тебя прошу?

Принцесса подняла голову к лунному свету, лившемуся в гробницу из светового колодца. Когда она снова взглянула на королеву, ее глаза были ясными и спокойными.

– Да.

– Тогда делай, что нужно.

Принцесса кивнула и пошла к выходу из гробницы. На пороге она остановилась. Темнота впереди была манящей. Прежде чей уйти, принцесса снова повернулась к королеве:

– Она не понимает. А когда она перейдет черту, ничто уже не вернет ее обратно.

– Она найдет обратный путь. Она всегда находит.

Принцесса моргнула, отгоняя наворачивающиеся слезы:

– Как же я хочу надеяться, что ты права.


Глава 26


Шаол терпеть не мог выезды знати на охоту. Большинство придворных едва умели держать в руках лук, не говоря уже об отсутствии у них необходимых охотничьих навыков. Зрелище было жалкое. Шаол жалел гончих, рыскавших по кустам и поднимавших дичь, в которую эти горе‑охотники все равно не попадут. Обычно он охотился сам, а потом выдавал убитую дичь за охотничьи трофеи того или иного придворного. Сегодня он бы ни за что не поехал, но присутствие на охоте короля, Перангтона, Дорина и Рулана не оставляло ему иного выбора.

Иногда он приближался к придворным и слышал обрывки их разговоров. Обычная болтовня, сплетни, анекдоты о женщинах. Наверное, и он стал бы таким, не взбунтуйся тогда против отцовской воли. Шаол уже много лет не видел своего младшего брата Террина. Неужели отец позволил Террину превратиться в такого же скучающего идиота? Или все же послал учиться воинскому искусству? Правители Аньеля веками были воинами. Жизнь заставляла, ибо дикие люди с Белоклычьих гор веками мечтали завладеть городом на берегу Серебряного озера.

Шаол ехал позади короля, и его новый астерионский жеребец вызывал возгласы восхищения и завистливые взгляды охотников. Мысли капитана по‑прежнему вились вокруг Селены. Он вдруг подумал о том, как бы его отец отнесся к такой невестке, как Селена. Мать Шаола была тихой, ласковой женщиной. За годы разлуки он почти забыл ее лицо. Но он помнил ее певучий голос и негромкий смех. Помнил ее колыбельные песни и истории, которые мать рассказывала ему перед сном или когда он болел. Мать Шаола выдали замуж, не спрашивая ее согласия. Отец считал такое в порядке вещей. Женская покорность была для него чем‑то само собой разумеющимся… Шаол невольно поежился, представив отца в одной комнате с Селеной. Потом усмехнулся: это была бы настоящая битва характеров, которая потом превратилась бы в семейную легенду.

– Что‑то ты сегодня рассеян, капитан, – сказал король, выезжая из‑за деревьев.

Фигура короля была массивной. Шаола почему‑то всегда поражала именно массивность этого человека.

Король ехал в окружении двоих гвардейцев Шаола. Одним из них был Ресс. Высокая честь охранять короля не столько радовала парня, сколько напрягала, хотя Ресс всячески это скрывал. Желая ему помочь, вторым Шаол послал Даннана. Тот был старше, опытнее и отличался фантастическим спокойствием. Шаол поклонился королю и одобрительно кивнул Рессу. Молодой гвардеец выпрямился в седле, но продолжал беспокойно оглядывать окрестные кусты, прислушиваясь ко всем звукам, которые ловили его уши: человеческой речи, лаю собак и свисту стрел.

Король восседал на черной кобыле. Развернув ее, он поехал вровень с Шаолом. Ресс и Даннан держались на некотором расстоянии, позволявшем в случае неожиданной угрозы прийти на помощь его величеству.

– Что бы мои придворные делали, если б ты не стрелял для них дичь? – спросил король и усмехнулся.

Шаол попытался скрыть улыбку. Выходит, он действовал не настолько скрытно. Или у короля действительно глаза повсюду?

– Вы же понимаете, ваше величество, – развел он руками.

Лошадь короля была боевой. Сидя на ней, король казался воплощением завоевателя. Но Шаола пугала не столько фигура короля, сколько глаза, от взгляда которых капитана всегда прошибал холодный пот. Шаола ничуть не удивляло, что под таким взглядом многие чужеземные правители не решались дать королю бой, а покорно признавали его власть.

– Завтра вечером я вызову принцессу Нехемию на королевский совет, – негромко сообщил Шаолу король. Он развернул лошадь и поехал вслед за стаей гончих. – Поставишь шестерых гвардейцев у дверей зала. Никто не должен нам мешать и вносить осложнения.

Судя по взгляду короля, под осложнениями он подразумевал Селену.

Спрашивать было опасно, однако Шаол все‑таки рискнул:

– Я должен подготовить своих людей к каким‑нибудь… особенностям?

– Нет.

Из кустов выпорхнул фазан. Король вскинул лук, прицелился. Стрела вонзилась птице прямо в глаз.

– Достаточно, чтобы они стояли у дверей.

Король свистнул гончим и поехал туда, где лежал убитый фазан. Ресс и Даннан поехали следом.

Шаол попридержал жеребца, глядя, как за адарланским правителем смыкаются кусты.

– О чем вы говорили? – спросил подъехавший Дорин.

– О том, что придворные толком не умеют стрелять из лука, – соврал Шаол.

Дорин достал из колчана стрелу.

– Я тебя уже несколько дней не вижу. Где ты пропадал?

– Занят был.

Занят служебными обязанностями. Занят с Селеной.

– Я и вас в эти дни не видел, – добавил капитан, выдерживая взгляд принца.

Дорин поджал губы. Лицо у него было каменным.

– Я тоже был занят.

Наследный принц развернул лошадь, но, отъехав на несколько шагов, остановился.

– Шаол… не обижай ее, – тихо сказал он, обернувшись к капитану.

– Дорин…

Но принц уже спешил к Рулану. Шаол остался один.

Шаол умолчал о приказе короля, хотя и порывался рассказать об этом Селене. Король не причинит Нехемии вреда. Слишком уж она заметная фигура. Ее все любят. Тем не менее Шаол чувствовал: разговор на королевском совете будет тяжелым для Нехемии. Особенно после того, как король предупредил его о неведомой угрозе жизни принцессы.

«Будет она знать или не будет – это ничего не изменит», – мысленно убеждал себя Шаол, лежа рядом с Селеной. Даже если она узнает и расскажет Нехемии, это не избавит принцессу от перепалок с советниками и не отведет от нее угрозу. Наоборот, своей болтливостью он лишь все усложнит.

Шаол вздохнул, осторожно выпутался из объятий Селены, затем потянулся к своей одежде, разбросанной по полу. Селена даже не пошевельнулась. Просто чудо, что она способна вот так спать, ощущая себя в полной безопасности.

Шаол нежно поцеловал ее в лоб, затем быстро оделся. Было еще совсем рано. Четвертый час утра.

Скорее всего, король устроил ему проверку. С этой мыслью Шаол вышел из своего жилища. Король решил убедиться, насколько капитан гвардии ему предан и заслуживает ли прежнего доверия. Узнай король, что Селене и Нехемии стало известно о вечернем заседании, он сразу поймет, кто в этом повинен…

Шаолу захотелось выйти на воздух, почувствовать, как соленый ветер с Авери обдувает ему лицо. Он не слукавил, сказав Селене, что готов вместе с нею покинуть Рафтхол. И ее тайну – то, что она ослушалась королевского приказа и никого не убила, – он готов защищать до конца.

Капитан вышел в сумрак раннего утра и побрел по садовым дорожкам. Он знал, что убьет каждого, кто посмеет угрожать Селене. А если король однажды прикажет ему расправиться с нею, он… покончит с собой, но не выполнит королевского приказа. Их души были связаны неразрывной цепью. Шаол усмехнулся, представив, какое лицо было бы у его отца, если бы тот узнал, что его сын выбрал в жены Адарланского ассасина.

«В жены». Эта мысль заставила Шаола остановиться. Селене чуть больше восемнадцати. Он постоянно забывал об этом. И если он сделает ей предложение…

– Боги милосердные, – прошептал Шаол.

Этого дня ему еще придется долго ждать.

И все равно он не мог не думать об их будущем. О жизни, которую они будут строить вместе, когда он назовет ее своей женой, а она его – своим мужем. Интересно, какими талантами будут обладать их дети? Иметь такую дочь, как Селена…

Шаол продолжал мечтать о прекрасном будущем, когда к нему подкрались сзади и прижали к лицу холодную, мокрую, отвратительно пахнущую тряпку… Капитан проваливался в черноту.


Глава 27


Когда Селена проснулась, Шаола рядом не было. Она поблагодарила богов за крупицу их милосердия, поскольку ей вовсе не хотелось отправляться бегать. Его часть постели была холодной. Значит, ушел спозаранку. Ничего удивительного: у капитана королевской гвардии дел хватало.

Вставать Селена не торопилась. Она нежилась в постели и мечтала о времени, когда они смогут целыми днями не расставаться. Мечтания были прерваны громким урчанием в желудке. Пришлось вставать, мыться, одеваться и возвращаться к себе.

Вскоре после завтрака она вскрыла письмо, полученное от Аркера. На сей раз он писал шифром, называя имена людей, за которыми ей предстояло следить. Она надеялась, что Аркер не предупредил их заранее. Нехемия на урок не пришла. Тоже ничего удивительного, если вспомнить, какокончился их последний разговор.

Идти к принцессе самой ей не хотелось. Если Нехемия настолько глупа, что решила поднять мятеж… Лучше держаться от принцессы подальше, пока это помрачение ума не пройдет. Возможность проникнуть за железную дверь с помощью «знаков Вэрда» отодвигалась. Но придется подождать, пока Нехемия не остынет. И она сама тоже.

Селена отправилась в город следить за людьми из списка Аркера. В замок она возвращалась, горя желанием рассказать Шаолу о том, что узнала. Но обедать капитан не пришел. Такое бывало, и не раз. Они с Шаолом не посвящали друг друга во все свои дела. Селена поела одна, а потом улеглась на диванчик с книгой.

Ей требовался отдых. Вэрд свидетель, за эту неделю она почти не спала. Впрочем, она не жаловалась. Просто хотела немного отдохнуть.

Часы пробили десять. Шаол не показывался. Селена отправилась к нему сама. Возможно, он ждет ее там. Устал за день и незаметно заснул.

Селена шла по коридорам замка, чувствуя, как ее ладони покрываются липким потом. Шаол был капитаном королевской гвардии. Сильным, опытным человеком, умеющим за себя постоять. Она помнила, как легко он одолел ее в их первом учебном поединке. Но Саэм тоже был сильным и опытным, а Рюк Фарран сумел его схватить, жестоко истязать и убить. Если Шаол…

Селена побежала.

Как и Саэма, Шаола многие любили и восхищались им. Саэма похитили не из‑за каких‑то его поступков. Это был способ подобраться к ней.

Подбегая к двери жилища Шаола, Селена молила богов, чтобы все ее мысли оказались горячечным бредом. Сейчас она откроет дверь и увидит его спящим. Она ляжет рядом, прижмется, а потом у них начнется то, что теперь бывало каждую ночь.

Но внутри ее ждал не Шаол, а запечатанная записка, адресованная ей. Записка лежала на столике, поверх меча. Утром меча не было. Кто‑то все очень хорошо продумал: записка выглядела так, словно ее написал сам Шаол, и ни у кого из слуг не вызвала настороженности. Селена сорвала красную печать и развернула записку.

«Капитан у нас. Когда устанешь следить за нами, приходи к нам в гости».

Судя по адресу, это было какое‑то складское помещение в трущобной части города.

«Не вздумай никого брать с собой, иначе капитан умрет раньше, чем ты переступишь порог. Если ты не появишься до завтрашнего утра, то, что останется от капитана, мы сложим на берегу Авери».

Селена вертела в руках записку.

Такого с нею не было давно. Со времен Эндовьера. Она очень надеялась, что уже не будет, поскольку сама опасалась этого состояния – ледяной, бесконечной ярости. Все прочие эмоции исчезли. Только порядок действий, который она видела с предельной ясностью. Однажды Аробинн Хэмел назвал ее «убийственным спокойствием». Но даже он не догадывался, насколько спокойной она становилась, когда ее вынуждали.

Если кому‑то захотелось встретиться с Адарланским ассасином, она устроит им эту встречу. И даже Вэрд им не поможет, когда она появится в их лачуге.

Шаол не понимал, почему его держат в цепях. Его мучила жажда. Отчаянно болела голова. Его приковали к каменной стене, и каждое движение заставляло ощутить железную хватку кандалов. На все его попытки сопротивления похитители угрожали забить его насмерть. Их обращение с ним убедило капитана, что эти угрозы отнюдь не пустые.

Он даже не знал, кто его похитил. «Они» – так он их мысленно окрестил. Все похитители были в длинных плащах с глубокими капюшонами. Их лица скрывали маски. Некоторые были вооружены до зубов. Между собой похитители говорили шепотом. Судя по их поведению, их что‑то тревожило, и тревога с каждым часом только нарастала.

У Шаола была рассечена губа. Он чувствовал ссадины на лице и боль в ребрах. Вероятно, это у похитителей называлось знакомством. «Знакомились» с ним двое, после чего начались вопросы. С самого момента, когда Шаол очнулся в этом месте, он не проявил никакой сговорчивости. Его удивила собственная изобретательность по части ругательств, которыми он награждал похитителей до, во время и после первого избиения.

Все это время Шаол провел в неподвижности. Лишь однажды он немного сдвинулся, чтобы помочиться в углу. Он просил сводить его в отхожее место, но похитители молча усмехались. Они пристально стерегли его, не снимая руки с эфесов мечей. Шаолу было смешно, но он не смеялся, чтобы не получить очередную порцию тумаков.

Похитители явно чего‑то ждали. С каждым часом капитан понимал это все отчетливее. Скорее всего, эти люди рассчитывали на выкуп, иначе они бы его попросту убили.

Кто же они такие? Наверное, кучка мятежников, решивших шантажировать короля. С такой целью в Рафтхоле было в разное время похищено несколько знатных особ. Король никогда не поддавался на шантаж и не вступал ни в какие переговоры. Он не жалел чужие жизни. Вряд ли король изменит своим принципам, узнав, что похищен капитан его гвардии. Шаолу не хотелось думать, что сегодняшний день может стать для него последним. Он пока не знал, как будут развиваться события, но решил, что в случае чего встретит свой конец достойно и не опустится до просьб о пощаде.

Между похитителями возникали споры (естественно, шепотом). Спорщиков быстро вразумляли, велев ждать. Во время одного такого спора Шаол прикинулся спящим. Похитители довольно громко шептались, говоря, что у них ничего не получилось и пора его отпускать. И вдруг он услышал:

– У нее есть время до завтрашнего утра. Она обязательно появится.

Она.

Это было самое ужасное. Шаол сразу догадался, о ком речь. Вот, значит, каким способом они собрались заставить его быть сговорчивым!

– Только троньте ее, и я разорву вас голыми руками! – пригрозил им Шаол.

У него пересохло в горле, отчего голос звучал хрипло.

Похитителей было человек тридцать, из них половина – полностью вооружены. Все они повернулись в его сторону.

Избитое лицо болело, но Шаол все‑таки оскалил зубы:

– Повторяю: только троньте ее, и вам конец!

К нему подошел один из похитителей: рослый, с двумя мечами за спиной. Он был в маске, но Шаол узнал его по мечам. Этот человек избивал его днем. Похититель остановился так, чтобы капитан не сумел ударить его ногой.

– А это очень забавно. Особенно в твоем положении.

Судя по голосу, похитителю могло быть от двадцати до сорока.

– Лучше моли богов, в каких веришь, чтобы твоя подружка оказалась сговорчивой.

– Что вам от нее надо? – взревел Шаол, напрягаясь всем телом.

Похититель был воином. Шаол это понял по манере двигаться.

– А вот это, капитан, тебя не касается, – сказал он, вскидывая голову. – Когда она здесь появится, держи пасть закрытой, иначе я отрежу твой грязный королевский язык.

Вот и подсказка. Этот человек ненавидел королевскую власть. Значит, похитители…

Знал ли Аркер, насколько опасны эти заговорщики? Когда он вырвется отсюда, он убьет куртизана за то, что впутал Селену в свои гнусные игры. А потом уведомит тайный королевский сыск – пусть переловят этих наглых и самоуверенных идиотов.

Шаол дернулся. Лязгнули цепи. Высокий человек покачал головой:

– Если не затихнешь, я тебя снова успокою. Вот не думал, что можно так легко похитить капитана королевской гвардии.

Глаза Шаола вспыхнули.

– Только трус похищает людей таким способом.

– Трус? Или прагматик?

Стало быть, перед ним не солдат из казарм, а человек образованный. Простые солдаты таких слов не знают.

– А может, редкостный глупец? – спросил Шаол. – Вряд ли ты понимаешь, с кем связался.

Похититель прищелкнул языком:

– Очень хорошо понимаю, иначе бы ты не прозябал в капитанах гвардии.

Шаол расхохотался:

– Я говорю не о себе.

– О ней, что ли? Обычная девчонка.

Шаолу было невыносимо даже думать о появлении Селены в этом логове, но он всерьез обдумывал каждый, даже самый невероятный способ, позволявший им с Селеной выбраться отсюда.

– Что ж, вас ожидает большой сюрприз, – сказал капитан, услышав про «обычную девчонку».


Глава 28


Ярость, владевшая Селеной, подавляла все мысли, кроме трех основных. Первая: у нее отняли Шаола. Вторая: она – оружие, разящее насмерть. Третья: если Шаолу причинен вред, живым оттуда не уйдет никто.

Она шла по городу легкой уверенной походкой хищника. Ее ноги почти неслышно ступали по камням мостовых. Похитители требовали прийти одной. Она выполнила их требование.

Но в записке не было ни слова о том, чтобы она явилась безоружной.

Селена вооружилась до зубов, взяв даже меч Шаола, который повесила за спину. Второй меч был ее собственным. Мгновение – и оба меча окажутся у нее в руках. Помимо них, Селена несла на себе целый арсенал.

На подходе к трущобам она плотнее завернулась в плащ и надвинула глубокий капюшон.

В записке не было и указаний на то, что она должна войти на склад через передние ворота, поэтому дальнейший ее путь пролегал по крышам. Изумрудная черепица здесь была старой, но умение Селены и мягкие сапоги позволяли двигаться почти бесшумно. Она приближалась к зданию склада, вслушиваясь в ночные звуки трущоб. Селена помнила эти звуки. Пронзительно, словно звереныши, кричали что‑то не поделившие уличные мальчишки. Двое пьяниц дружно поливали мочой угол дома. Шлюхи хрипловатыми голосами зазывали клиентов…

Но чем ближе к складу, тем тише становилось вокруг. Тишина не была естественной и безошибочно указывала, что место хорошо охраняется снаружи и обитатели трущоб предпочитают сюда не соваться.

Окрестные крыши были плоскими и пустыми, а расстояние между крышами – совсем небольшим и легко преодолимым.

Селену не занимало, зачем она понадобилась похитителям. Ей было плевать на сведения, которые они рассчитывали из нее вытянуть. Похитив Шаола, эти глупцы совершили величайшую ошибку. Последнюю в их жизни.

Селена достигла ближайшей к складу крыши и поползла к краю, целиком обратившись в зрение.

Внизу, в узком переулке, маячили трое в плащах. Сквозь щели ворот склада пробивался свет, позволяя разглядеть еще четверых. Никто из них не удосужился взглянуть на крышу. Дурачье.

Склад был трехэтажным: высокий первый этаж, второй заметно ниже и мезонин, занимавший изрядную часть второго этажа. Одно из окон второго этажа оказалось открытым. Дважды дурачье. Поскольку это был не жилой дом, а склад, открытое окно позволяло увидеть все, что происходило внизу.

Неподалеку от окна Селена заметила внутреннюю лесенку, ведущую в мезонин. Лесенка продолжалась и дальше. Значит, в потолке мезонина имелся люк, выводящий на крышу. Путь отхода, если не получится уйти через ворота. На площадке мезонина расположилось не менее десятка вооруженных охранников и еще шестеро лучников. Их стрелы были направлены вниз.

Туда, где к каменной стенке, был прикован Шаол.

Его били. Синяки, кровоподтеки. Запачканный, рваный мундир намекал на то, что капитан сопротивлялся.

Лед, наполнявший Селену изнутри, теперь двигался и по ее жилам.

Можно было бы перепрыгнуть на крышу мезонина и затем через люк перебраться внутрь. Но тогда она потеряет драгоценное время. Странно, что при таком обилии людей наверху никто не следил за открытым окном второго этажа.

Селена запрокинула голову и криво улыбнулась луне. Нет, ее не зря называли Адарланским ассасином. Она умела появляться не только внезапно, но и впечатляюще.

Селена отодвинулась от кромки крыши, прикидывая расстояние для разбега и скорость, с какой побежит. Окно на втором этаже было распахнуто практически настежь; так что можно не волноваться, что она разобьет стекла или заденет мечами за раму. Если она не рассчитает прыжок, то всегда сумеет за что‑нибудь ухватиться.

Однажды она уже прыгала так, метя в открытое окно. Это было в ночь ее пленения. Но тогда она шла мстить Рюку Фаррану за мертвого Саэма. Сейчас она идет вызволять живого Шаола. Сегодня все будет по‑другому.

Когда она прыгала, никто из находившихся наверху не смотрел в сторону окна. Прыжок она рассчитала точно и, когда выбралась на узкую внутреннюю площадку, в ее руках уже поблескивали кинжалы.

Все это напоминало сон. Шаол увидел блеск лунного света на кинжалах Селены. И сейчас же оба кинжала полетели в двух лучников, находившихся на площадке мезонина. Те рухнули замертво. К ним подоспели еще двое. Но Селена вооружилась солидно. Кинжалов хватило и на них. Однако оставалось еще двое лучников, а Селене нужно было как можно скорее спуститься вниз. Прыгать, только прыгать. Нечего и думать сбегать по ржавой железной лестнице. Там в стене уже торчало несколько стрел. Лучников подвело самообладание.

Трудно сказать, как представляли похитители Шаола появление Селены. Возможно, даже не задумывались об этом, рассчитывая на свое численное превосходство. Вряд ли они ждали, что она спрыгнет им прямо на голову и устроит ад кромешный.

Послышались крики. Кто‑то пытался спрятаться за деревянными столбами. Кто‑то, посмелее, выхватывал оружие и бежал к Селене. Шаол с ужасом и восторгом смотрел на два меча Селены, один из которых был его мечом.

Похитители не понимали, что у них нет шанса. Они не умели сражаться слаженно и метались вокруг Селены. Два оставшихся лучника не стреляли, боясь задеть своих. Шаол понял ее расчет. Появление Селены придало ему силы. Он напрягся, стремясь вырвать из стены крюки, державшие его цепи. Если бы он сейчас мог присоединиться к ней…

Селена была стальным вихрем, несущим смерть. Пол склада сделался красным от крови. Селена пробивалась сквозь похитителей, как сквозь высокие пшеничные колосья. Теперь Шаол понимал, что тогда, в Эндовьере, она почти достигла стены. Наконец‑то он видел смертельно опасного хищника, которого ожидал увидеть в день их встречи. В глазах Селены не было ничего человеческого, ничего даже отдаленно напоминающего милосердие. Она расправлялась с врагами. С его врагами. И все равно у Шаола почему‑то похолодело сердце.

Рослый похититель, мучивший его весь день, стоял рядом, сжимая мечи и готовясь к сражению с Селеной.

Кто‑то, сумевший отбежать в дальний угол, закричал:

– Довольно! Довольно!

Но Селена не слушала его криков. Шаол снова попытался вырвать крюки, однако эта стена была кирпичной и крюки вбивали на совесть. Селена приближалась к месту его пленения, оставляя за собой убитых и громко стонущих раненых. Человек с двумя мечами стоял не шелохнувшись. В отличие от многих других у него хватало выдержки.

– Не стреляйте! – крикнул лучникам все тот же человек. – Не стреляйте!

Селена добралась до караульного, наставив на него окровавленный меч:

– Прочь с дороги, или я искромсаю тебя на куски.

Караульный лишь хмыкнул и поднял чуть выше лезвия своих мечей.

– Попробуй, – вызывающим тоном предложил он Селене.

Дурак, он все еще не понимал, что такое иметь дело с Адарланским ассасином.

Селена хищно улыбнулась. К ней из дальнего угла бежал человек. Он бежал с поднятыми руками, показывая, что безоружен.

– Довольно! Опусти мечи! – приказал он караульному.

У человека был какой‑то странный голос. Даже не старческий, а древний, словно он явился из другой эпохи. Караульный мешкал, однако мечи Селены находились в полной готовности. Старик шагнул к Селене:

– Довольно! Нам и так хватает врагов! Нам и так хватает бед. Ужасающих бед!

Селена медленно повернулась к нему. Ее лицо было забрызгано чужой кровью. Глаза свирепо сверкали.

– Нет, вам не хватало врагов. И бед вам не хватало. Но я восполню этот недостаток. Для того я и здесь.

Ее плащ был мокрым от крови похитителей. Руки и шея тоже. На площадке мезонина замерли двое лучников. Третий враг стоял между нею и Шаолом. Ее Шаолом.

– Остановись, – сказал ей старик.

Он откинул капюшон, сбросил маску. Он действительно был очень стар. Седые, коротко стриженные волосы, сеть морщин вокруг рта и удивительно ясные серые глаза, полные мольбы.

– Возможно, наши методы оказались ошибочными, но…

Селена повернула острие меча в его сторону. Караульный в маске замер.

– Мне наплевать на то, кто вы такие и что вам понадобилось. Я забираю его и ухожу.

– Пожалуйста, выслушай меня, – тихо произнес старик.

Караульный был вне себя от злости, и Селена это чувствовала. Он мертвой хваткой вцепился в эфесы мечей. Селена не собиралась никого слушать и свое дело не считала законченным. Она предвидела ближайшие действия караульного и лениво улыбнулась ему.

Он сделал выпад. Селена парировала его удар. К ней устремились уцелевшие похитители. И снова звеняще запели лезвия, и снова кричали раненые, падая вокруг нее. Селена наслаждалась сражением, и зловещая песня металла отзывалась у нее в крови.

Кто‑то выкрикнул ее имя. Не Шаол. Другой, очень знакомый голос. Селена обернулась и увидела блестящий наконечник стрелы, нацеленной в нее, потом – блеск золотисто‑каштановых волос и…

Аркер упал на пол. В его плече застряла стрела, предназначавшаяся для Селены. Ей понадобилось два мгновения, чтобы выхватить из сапога очередной кинжал и метнуть в лучника. Когда она вновь повернулась к Аркеру, тот уже поднимался на ноги. Он был живым щитом между Селеной и похитителями.

– Произошло недопонимание, – тяжело дыша, сказал ей Аркер.

На его плече расплывалось темное пятно. Только сейчас Селена обратила внимание, что он одет в такой же черный плащ, как и остальные похитители.

Аркер – один из этих безумцев. Аркер заманил ее сюда.

В ней поднялась новая волна ярости. Прошлое и настоящее странным образом перемешались в ее сознании. Эта ночь слилась с ночью ее пленения, лица Саэма и Шаола стали одним лицом. Ярость требовала немедленного выплеска, и Селена потянулась к кинжалу, висевшему у нее на поясе.

– Прошу тебя, – сказал Аркер. Он шагнул к ней, морщась от боли. Стрела по‑прежнему торчала у него в плече. – Позволь мне объясниться.

Кровь, капавшая из‑под стрелы, боль, страх и отчаяние в его глазах погасили ее гнев.

– Освободите его, – с ледяным спокойствием потребовала она. – Немедленно.

– Вначале выслушай меня, – сказал Аркер, не сводя с нее глаз.

– Я сказала, немедленно освободите его.

Аркер кивнул караульному, имевшему глупость атаковать Селену. Прихрамывая, но не потеряв самообладания, тот отпер замки на кандалах и снова схватился за мечи.

Шаол вскочил на ноги. Его шатало. Он морщился, хотя и пытался скрыть боль. Шаол посмотрел на караульного, давая понять, что расплата за содеянное обязательно наступит. Караульный нехотя отошел в сторону. Шаол встал рядом с Селеной.

– Я не желаю слушать никаких длинных объяснений. Изволь одной фразой убедить меня, почему я должна сохранить жизнь всем вам. Одной фразой.

Голова Аркера затряслась. Глаза наполнились не то страхом, не то гневом, не то чем‑то еще.

– Полгода мы с Нехемией были предводителями этих людей.

Шаол напрягся. Селена заморгала. Аркер понял: он ее убедил.

– Оставьте нас, – сказал он уцелевшим похитителям.

Его голос звучал властно. Трудно было представить, что куртизан, привыкший к вкрадчивому полушепоту, способен так говорить. Его здесь слушались. Те, кто мог стоять на своих ногах, помогали раненым. Селена запретила себе пересчитывать убитых.

Старик, открывший лицо, смотрел на нее со смешанным чувством недоверия и благоговейного ужаса. Селена догадывалась, каким чудовищем она им показалась. Поймав ее взгляд, старик склонил голову, затем ушел, уводя с собой спесивого и все еще злящегося караульного.

Когда они остались одни, Селена шагнула к Аркеру. Ее меч был снова направлен в грудь куртизана. Шаол, не желавший оставаться сзади, встал рядом.

– Мы с Нехемией вдвоем возглавляли этот кружок, – сказал Аркер. – Для этого принцесса и приехала сюда. Мы должны были собрать проверенных противников короля, чтобы потом они отправились в Террасен и начали собирать мятежные силы. Помимо этого, мы намеревались точно разузнать, какие новые зверства король замышляет против всей Эрилеи.

Шаол напрягся.

– Это немыслимо, – прошептала Селена, усилием воли подавляя любопытство.

– Почему же? – усмехнулся Аркер. – Тебя не удивляло, что в последнее время принцесса стала очень занята? Кстати, тебе известно, куда она должна была отправиться сегодня поздно вечером?

Утихший было гнев вспыхнул снова. Селене захотелось крикнуть, что Аркер все врет.

Но потом она вспомнила… вспомнила, как Нехемия убеждала ее не доискиваться смысла фразы, встретившейся в книге из кабинета Дависа. У Селены уже тогда мелькала мысль, что принцессе почему‑то не хочется, чтобы она узнала разгадку. А вот еще одна странность: Дорин, желавший видеть Нехемию, искал ее по всему замку и не мог найти. Наконец, слова принцессы в день их размолвки, когда Нехемия говорила, что сейчас никак не может покинуть Рафтхол.

– Она приходит сюда, – продолжал Аркер. – Приходит и сообщает нам все, что узнаёт от тебя.

– Если она предводительница вашего кружка, где же она сейчас? – спросила Селена.

Аркер вынул меч и указал на Шаола.

– Спроси его.

Селена поморщилась от острой боли, словно меч Аркера вонзился ей в живот.

– О чем он говорит? – спросила она, обращаясь к Шаолу.

– Я не знаю, – ответил Шаол, глядя на Аркера.

– Не ври, доблестный капитан! – грубо возразил куртизан. Он напрочь позабыл про учтивые манеры. – Мои источники сообщили мне, что около десяти дней назад король рассказал тебе об угрозе, нависшей над Нехемией. Когда ты собирался рассказать об этом Селене и самой принцессе? – Аркер повернулся к Селене. – Мы притащили его сюда, поскольку ему было приказано допросить Нехемию о ее поведении. Нам хотелось знать, какие вопросы он станет задавать, выполняя королевский приказ. А еще нам хотелось, чтобы ты узнала, что он за человек.

– Вранье, – прохрипел Шаол, сплевывая на пол. – Гнусное вранье. Ты ни о чем меня не спрашивал, порождение грязной сточной канавы.

Шаол умоляюще смотрел на Селену. Она слушала слова, где каждое последующее было страшнее предыдущего.

– Я знал об анонимной угрозе жизни Нехемии. Но мне было сказано, что расспросами займется сам король. Он, а не я.

– Мы это тоже узнали, – сказал Аркер. – Селена, незадолго до твоего появления нам стало известно, что допросом займется не капитан. Но разве от этого допрос перестает быть допросом?

Шаол молчал, и Селена не спрашивала почему.

Ее словно вытаскивали из тела. Дюйм за дюймом. Тело становилось берегом, а она – волной, уходящей в море.

– Недавно я отправил людей в замок, – продолжал Аркер. – Возможно, они сумеют этому помешать.

– Где Нехемия?

Свой вопрос Селена слышала откуда‑то издалека, будто ее губы находились уже вне тела.

– Нехемия решила остаться в замке. Так сообщил мой шпион. Принцессе важен общий смысл вопросов короля. По ним она надеялась понять, много ли ему известно и каковы его подозрения.

– Где Нехемия?

Аркер покачал головой. В его глазах блеснули слезы.

– Они не допросят ее. А к тому времени, когда мои люди вернутся сюда, думаю, уже будет слишком поздно.

Слишком поздно.

Селена повернулась к Шаолу. Его побледневшее лицо напоминало маску.

– Мне очень жаль, – прошептал Аркер.


Глава 29


Селена мчалась по городским улицам. Она уже сбросила плащ и теперь избавлялась от лишнего оружия, мешавшего двигаться. Только бы успеть, только бы попасть в замок прежде, чем Нехемия… Прежде, чем Нехемию…

На городской башне начали бить куранты. Медленно, лениво. Им было некуда торопиться.

Редкие прохожие испуганно жались к стенам, не веря, что человек может нестись с такой скоростью. Казалось, ее легкие не выдержат и лопнут. Селена об этом не думала. Ей сейчас нужна сила. Сила и скорость. Она была готова молиться любым богам, только бы те не отняли у нее силу и скорость. Кого же король превратил в орудие расправы? Если не Шаола, тогда кого?

Глупый вопрос. Даже если это сделал сам король… Селена их уничтожит. Кто бы ни угрожал жизни принцессы, Селена вырвет угрозу с корнем.

Громада стеклянного замка становилась все ближе. Знакомый зеленоватый свет башен сегодня был особо зловещим.

«Только не как тогда. Только не как тогда, – мысленно повторяла она, сплетая слова с тяжелыми ударами сердца. – Я умоляю: только не как тогда…»

Путь через главные ворота ей заказан. В такомвиде ее не пропустят. Бдительная стража поднимет шум, что будет только на руку неизвестному убийце, спешащему расправиться с Нехемией. Нет, чем меньше внимания к себе, тем лучше. Значит – через высокую стену сада. Стена была ближе и почти не охранялась.

Что это? Стук копыт у нее за спиной? Кто‑то решил за нею гнаться? Селена не оборачивалась. Главное – побыстрее добраться до покоев принцессы. Кровь в ушах Селены шумела, как два водопада. Подбежав к стене, она принялась карабкаться вверх.

Руки и ноги сами находили щербины и выбоины в камне. Ломая ногти, Селена добралась до верха стены и спрыгнула на другую сторону. Если караульные и слышали шум, все произошло быстрее, чем они успели повернуть головы.

Селена приземлилась на садовую дорожку. Кажется, она поранила ладони о жесткий гравий. Эта мысль лишь мелькнула где‑то на задворках сознания и тут же пропала, потому что Селена уже бежала дальше. К стеклянным дверям замка. В лунном свете голубели островки снега. Перво‑наперво – к Нехемии. Запереть принцессу понадежнее и ждать мерзавца, посланного к ней.

Селене вспомнились люди Аркера. С этим отребьем она разберется потом. Быстро и беспощадно. Возможно, к Нехемии послали не одного убийцу. Эти твари запомнят Селену… если успеют. Пусть потом король любуется на их отрезанные головы.

Она выбрала вход, где обычно дежурили гвардейцы, хорошо знавшие ее в лицо. Вот только она никак не ожидала увидеть там Дорина. Принц о чем‑то говорил с явно скучавшими караульными. Селена пронеслась мимо, даже не поздоровавшись. Сапфировые глаза принца удивленно вспыхнули, но она была уже далеко.

Сзади слышались крики. Селена не оборачивалась. Не до этого. «Только не как тогда…»

Наконец‑то лестница. Селена побежала наверх, перепрыгивая через две‑три ступеньки. В уставших ногах появилась дрожь. Теперь уже недолго. До покоев принцессы оставалось всего ничего: один этаж и два коридора. Она успеет. Она – Селена Сардотин, Адарланский ассасин. Она обязательно успеет. Боги у нее в долгу. И Вэрд у нее в долгу. Она не подведет Нехемию, особенно сейчас, когда между ними осталось столько недосказанного.

Крики за ее спиной становились все громче. Выкрикивали ее имя. Пусть кричат. Ей некогда.

Селена вбежала в знакомый коридор и чуть не заплакала от облегчения, увидев знакомую дверь. Дверь была закрыта и цела. Никто не пытался ее взломать.

Селена выхватила два остававшихся у нее кинжала, обдумывая, как бы побыстрее объяснить Нехемии, где прятаться. Когда появится убийца (или убийцы), принцессе нужно будет всего лишь тихонечко сидеть. Остальным займется Селена, причем с большим удовольствием.

Селена рванула ручку двери и влетела внутрь.

Окружающий мир стал медленным и тягучим, будто удары барабана, бьющего от начала времен.

Селена оглядела комнату. Кровь. Кровь была повсюду.

На полу, возле кровати Нехемии, лежали ее телохранители с располосованными глотками. Из вспоротых животов склизкими комками вываливались кишки.

А на кровати…

На кровати…

Крики в коридоре делались громче. Кто‑то бежал сюда. Но Селене казалось, что она сейчас находится на самом дне и слушает все это сквозь толщу воды.

Из открытого окна тянуло ночным холодом. Селена остановилась, глядя на изуродованное тело принцессы.

Мертвой принцессы.

Часть 2

Стрела королевы


Глава 30


Селена смотрела на тело.

Бездыханное, изуродованное с искусной жестокостью. Постель была почти черной от крови.

В спальню вбежали какие‑то люди. Кажется, кого‑то почти сразу стошнило.

Селена просто стояла. Вокруг суетились. Кто‑то требовал принести носилки и вынести отсюда три остывших трупа. Древний барабан, стучащий внутри Селены, заглушал все прочие звуки. Возможно, это билось ее сердце.

Нехемии больше нет. Нет этой яркой, неистовой, любящей души. Принцессы, которую называли «Светом Эйлуэ». Маяк надежды погас, словно свеча от дуновения ветра.

А Селена, когда это случилось, была далеко. Далеко от замка, далеко от принцессы.

Нехемии больше нет.

Кто‑то негромко окликнул ее. Только окликнул.

Блеснули сапфировые глаза, загородив окровавленную постель и изуродованное тело. Дорин. Принц Дорин. По его лицу текли слезы. Селена протянула руку. Слезы были удивительно теплыми… или это ее пальцы были слишком холодными. Окровавленные пальцы с грязными, обломанными ногтями. Неподобающее соседство для гладкой белой щеки принца.

– Селена, – позвал ее тот же голос.

Это сделали они.

Грязные, залитые чужой кровью пальцы Селены скользнули по щеке Дорина. Ниже, к его шее. Принц замер и просто смотрел на нее.

– Селена.

Тон знакомого голоса был предостерегающим.

Это сделали они. Они предали Нехемию. А ее… выманили из замка. Ногти Селены остановились возле кадыка на горле принца.

– Селена!

Она медленно повернулась.

Шаол безотрывно смотрел на нее. Рука сжимала эфес меча. Меч, который она принесла с собой и бросила на складе. По словам Аркера, Шаол знал о готовящейся расправе над принцессой.

Он знал.

Селена содрогнулась всем телом и бросилась на Шаола.

Шаол едва успел выхватить меч. Селена прыгнула к нему, протянув руку и целя в лицо.

Она толкнула капитана на стену. Он больно ударился спиной и головой. По его щеке тянулись четыре кровавые борозды, и жгучая боль от них превосходила боль от удара.

Шаол перехватил ее руку, уже скользнувшую к кинжалу на поясе. Щека кровоточила, и кровь стекала ему на шею.

Приближавшиеся гвардейцы что‑то кричали. Шаолу не оставалось ничего иного, как сделать Селене подсечку ногой и опрокинуть ее на пол. Не удержавшись, Шаол тоже упал.

– Стойте там, где стоите! – приказал он гвардейцам.

Капитан отвлекся на пару мгновений, и это ему дорого стоило. Извернувшись под ним, Селена ударила его кулаком в челюсть. Сильно. С явным расчетом выбить зубы.

Она рычала, как дикий разъяренный зверь, норовя впиться Шаолу в шею. Он вновь пригвоздил ее к мраморному полу:

– Прекрати.

Но Селены, рядом с которой он еще утром просыпался, не было. Та Селена, с кем он делил постель и мечтал назвать своей женой, бесследно исчезла. А сейчас с ним боролась безжалостная убийца, чьи руки и одежда были густо запачканы кровью убитых и раненых заговорщиков. И у этойСелены было лишь одно желание – убить и его.

Вскинув колено, она ударила Шаола в пах. Он застонал от боли и разжал руки. Этого ей было достаточно, чтобы оказаться на нем и нацелить кинжал ему в грудь.

Шаол вновь схватил ее за руку, сдавив что есть силы. Лезвие подрагивало в опасной близости от его сердца. Селена дрожала от напряжения, пытаясь осуществить задуманное. Другой рукой она потянулась за вторым кинжалом, но Шаол сжал ей и эту руку.

– Прекрати, – хрипло прошептал он. Боль в паху мешала говорить. – Селена, прекрати.

– Капитан, – подал голос один из гвардейцев.

– Не приближаться! – рявкнул он.

Селена перенесла всю силу на второй кинжал, сумев продвинуться на целый дюйм. Руки Шаола напряглись. Сомнений не оставалось: она собралась его убить. Здесь. В спальне Нехемии. На глазах у его гвардейцев.

Ее лицо превратилось в маску звериной ярости. В таком состоянии она могла бы убить его голыми руками. Шаол сделал еще одну попытку, со всей силой сжав ей запястья. Может, отзовется хотя бы на боль? Наверное, она не чувствовала боли. Не чувствовала ничего, кроме желания его убить.

– Селена, я – твой друг.

Она шумно дышала. Ртом, сквозь стиснутые зубы. От его слов ее дыхание убыстрилось… Ее голос, неожиданно громкий, загремел на всю спальню, проникая Шаолу в кровь и в душу:

– Ты больше никогда не будешь моим другом. Отныне ты – мой враг.

Глубочайшая ненависть последних слов стала еще одним ударом.

Атака Селены продолжалась. Шаол не сумел удержать ее правое запястье. Лезвие кинжала нырнуло вниз и…

Замерло. В спальне было очень холодно, и Шаолу показалось, что рука Селены просто замерзла. Селена что‑то прошипела, однако слова были адресованы не ему. Селена как будто сражалась с невидимой противоборствующей силой. Потом рядом неожиданно оказался Ресс. Поглощенная сражением, Селена его не заметила. Гвардеец ударил ее по голове эфесом меча.

Потеряв сознание, Селена повалилась на Шаола.


Глава 31


Дорин понимал, что у Шаола просто не было иного выбора. Принц молча шел за капитаном. Селена еще не очнулась. Шаол подхватил ее на руки, вынес из спальни убитой принцессы. Дальнейший его путь был на лестницу для слуг и вниз, вниз, вниз. До самого подземелья, где находилась тюрьма. Дорин старался не смотреть на любопытное, полубезумное лицо Кальтэны, пока Шаол отпирал соседнюю камеру и втаскивал туда Селену. Выйдя оттуда, капитан тщательно запер дверь.

– Я оставлю ей свой плащ, – предложил Дорин, начав расстегивать пуговицы.

– Нет, – тихо возразил Шаол.

Его лицо все еще кровоточило. Боги милосердные, принц и не представлял, что ногтями можно процарапать столь глубокие борозды. Но Селена могла превратить в оружие все, включая и собственные ногти.

– Я не оставлю ей ничего, кроме этой охапки сена.

Шаол осмотрел Селену с ног до головы и изъял все оружие, какое у нее было, включая и смертельно опасные булавки, вплетенные в косу. Потом проверил ее камзол и сапоги.

Кальтэна улыбалась одними губами.

– Не прикасайся к ней, не заговаривай и не смотри, – бросил ей Шаол, словно забыв, что обеих узниц разделяли толстые прутья решетки.

Капитан позвал командира тюремных стражников. Резким, отрывистым голосом он распорядился насчет пищи, воды и того, как часто должен меняться караул. Затем он повернулся и пошел к выходу.

Принц молча двинулся следом. Он не знал, с чего начать. Слишком много трагических событий случилось в этот день. Он еще не до конца осознал всю тяжесть гибели Нехемии. Обо всем остальном, когда в спальне принцессы появилась Селена, Дорин старался не думать. Единственным утешением было то, что он все‑таки сумел призвать свою новую силу и остановить руку Селены (иначе она бы ударила Шаола кинжалом). Присутствия этой силы не заметил никто, кроме самой Селены.

А когда Селена прошипела ему слова проклятия… он увидел в ее глазах что‑то настолько дикое и неукротимое, что даже воспоминания вызывали у него дрожь.

Они прошли половину лестницы, когда Шаол вдруг остановился и обхватил голову руками.

– Что я наделал? – прошептал он.

Их дружба претерпела изменения в не лучшую сторону, однако Дорин сейчас никак не мог оставить капитана и уйти. Только не сегодня, когда Шаолу явно требовалось кому‑то выговориться.

Принц сел рядом с другом на холодную каменную ступеньку. Лестница освещалась редкими факелами. Там, где они сидели, было почти темно.

– Расскажи о случившемся, – попросил Дорин.

И Шаол стал рассказывать.

Дорин слушал, как капитана ранним утром похитили какие‑то мятежники, которым был нужен не он сам, а доверие Селены. Потом Шаол рассказал о внезапном появлении Селены, которая, вместо разговора с ними, устроила им настоящую бойню. Оказывается, жизнь Нехемии была под угрозой, и капитан узнал об этом от короля более недели назад. Тогда же король приказал ему усилить охрану принцессы. Сегодня вечером король собирался вызвать Нехемию на королевский совет и там устроить ей допрос. Шаолу было приказано держать Селену подальше от зала заседаний. Но Аркер – человек, которого король считал заговорщиком и приказал Селене убить, – вдруг заявил, что «допрос на королевском совете» – это шифр, означавший совсем другое. Готовящееся убийство Нехемии. Узнав об этом, Селена опрометью понеслась сюда, спасать подругу. И… опоздала.

Кое о чем Шаол умалчивал, однако это принц понимал и без слов.

Шаола трясло. Дорин еще никогда не видел друга в таком состоянии. Чувствовалось, сегодня Шаол испытал настоящий ужас.

– Я и представить не мог, что человек способен перемещаться с такой скоростью, – говорил Шаол. – Когда она ушла, я почти сразу нашел лошадь и поскакал следом. Но я не мог ее догнать. Представляешь? Кто на такое способен?

Раньше Дорин посчитал бы его слова следствием страха и горя. Сильные переживания способны искажать представления о времени. Однако принц знал причину. Магия. Та же магия, что остановила руку Селены, не дав расправиться с Шаолом.

– Я и представить себе не мог такое развитие событий, – шептал капитан, упираясь лбом в колени. – Если ваш отец…

– Это не был мой отец, – возразил Дорин. – Сегодня я обедал с родителями.

Он вспомнил, как возвращался с обеда и остановился поболтать с караульными. Через несколько минут мимо них стремительно пронеслась Селена. Она была явно не в себе. Это заставило принца броситься следом, позвав с собой караульных. В коридоре он чуть не столкнулся с подоспевшим Шаолом.

– Отец собирался говорить с Нехемией после обеда. А судя по тому, что я увидел в спальне… принцессу убили несколькими часами ранее.

– Но если это не ваш отец, кому могла понадобиться ее смерть? Я усилил охрану крыла, где находились покои принцессы. Я сам отбирал людей. Убийца с легкостью прошел через их кордон. Представляете? А эти люди умеют слышать каждый шорох и видеть каждую тень. Тот, кто это сделал…

Дорин старался не вспоминать спальню принцессы. Когда они туда вбежали, один из гвардейцев Шаола, едва взглянув на трупы, заблевал весь пол. Селена – та вообще стояла как изваяние.

– Тот, кто это сделал, не просто убил принцессу и ее телохранителей. Он убивал с извращенным наслаждением.

Мысленная картина, вспыхнувшая в мозгу Дорина, подтверждала слова Шаола.

– Что все это значит?

Принц не ждал ответа капитана, но говорить было легче, чем молча раздумывать о случившемся. Он вспомнил странный, невидящий взгляд Селены. Ее палец, вытерший ему слезы. А потом она оцарапала ему шею, словно почуяла в его крови биение какой‑то силы. И это ее странное и страшное сражение с Шаолом…

– Сколько ты собираешься держать ее там? – спросил Дорин, кивая вниз.

Это было нападение на капитана королевской гвардии, да еще на глазах у его подчиненных. Если судить Селену по всей строгости закона…

– Сколько понадобится, – тихо ответил Шаол.

– Понадобится… для чего?

– Для того, чтобы из ее головы выветрилось желание поубивать всех нас.

Даже не проснувшись, Селена уже знала, где находится. Ей было все равно. История повторялась.

В ту ночь, когда ее схватили, она тоже почти уже добралась до того, кого жаждала убить. Но потом ее ударили по голове, и очнулась она в королевских застенках. Селена горько улыбнулась и открыла глаза. Схожая история. Схожая потеря.

На полу камеры стояла миска с хлебом и мягким сыром. Рядом – железная кружка с водой. Селена села и ощупала нестерпимо болевшую голову. На затылке вздулась здоровенная шишка.

– Я всегда знала, что ты окажешься здесь, – сказала из соседней камеры Кальтэна. – Неужто и ты успела надоесть его королевскому высочеству?

Селена пододвинула к себе тарелку и легла на бок, привалившись к холодной стене. Сено, на котором она спала, было влажным и подгнившим.

– Устала я от них.

– Никак ты убила кого‑то стомящего?

Селена усмехнулась и снова закрыла глаза:

– Почти.

Ее руки оставались липкими от крови. Кровь набилась и под ногти. Кровь Шаола. Она надеялась, что следы от ее ногтей достаточно напугали капитана и больше она его не увидит. А если увидит, то обязательно убьет. Он заслуживал смерти. Он знал, что король – это жестокое, кровожадное чудовище – собирался допрашивать Нехемию. Ее подругу. Знал и ничего ей не сказал. Не предупредил ее.

Однако принцессу убили не по королевскому приказу. Нет. Ей было достаточно увидеть спальню Нехемии, чтобы в этом убедиться. Люди короля работают по‑другому. Но это не снимало вины с Шаола. Он знал, что жизни принцессы грозит опасность. Знал и ничего ей не сказал.

Из‑за своих дурацких представлений о чести и верности королю он даже не подумал, что она могла бы предотвратить трагедию.

Опустошенность – это все, что она ощущала сейчас. Такое же чувство опустошенности было у нее после гибели Саэма. Потом, в шахтах Эндовьера, она собирала себя по кускам и почти собрала. Попав в замок, она прониклась глупой уверенностью, будто Шаол добавит последний, недостающий кусочек. Позволила себе поверить, что счастье доступно и ей.

Умение убивать было ее проклятием и даром. Долгие годы ремесло ассасина оставалось ее единственным верным другом.

– Они убили Нехемию, – прошептала Селена.

Зачем она выговаривается перед Кальтэной? Или забыла, как два с лишним месяца назад Кальтэна пыталась ее отравить? Неужели изнеженной придворной особе, к которой судьба повернулась спиной, так важно знать об убийстве чужеземной принцессы? Что ей Нехемия? Разве эти куриные мозги поймут, какого потрясающего человека не стало? Что Кальтэне принцесса? И надо ли тратить слова?

Кальтэна долго молчала, и Селена уже пожалела о сказанном. Потом узница заговорила, словно обменивая одну печальную новость на другую:

– Герцог Перангтон через пять дней уезжает в Морат. Мне придется поехать с ним. Король поставил меня перед выбором: или выходить замуж за герцога, или гнить здесь до скончания жизни.

Селена открыла глаза. Кальтэна сидела возле стены, обхватив колени. За это время она стала еще грязнее, еще больше осунулась. Она куталась в плащ, оставленный Селеной.

– Ты ведь предала герцога. Зачем же он берет тебя в жены?

Кальтэна тихо рассмеялась.

– Кто знает, в какие игры играют эти люди и что у них на уме. – Чумазыми руками она потерла такое же чумазое лицо. – Голова болит все сильнее, – пожаловалась она. – А эти крылья все хлопают и хлопают. Ни на секунду не замолкают.

«Мои сны полны теней и крыльев», – говорила ей Нехемия. Почти то же самое она слышала от Кальтэны.

– Как одно может быть связано с другим?

Это было размышление вслух. Кальтэна ничего не поняла.

– Сколько они будут тебя здесь держать? – с заметным любопытством спросила она.

За покушение на убийство капитана королевской гвардии? Наверное, пожизненно. Селене было все равно. Могут даже казнить.

Пусть обрывается и ее жизнь.

Нехемия была надеждой королевства, причем не одного. Она мечтала об идеальном королевском дворе. В реальном мире такого никогда не будет. И Эйлуэ никогда не будет свободной страной. Но куда страшнее, что Селена никогда не сможет попросить у принцессы прощения за свои резкие слова. В ее ушах до конца дней будет звучать последняя фраза, брошенная Нехемией. Вечное клеймо, оставленное принцессой.

«Ты всего лишь трусиха».

– Если тебя выпустят отсюда, – снова заговорила Кальтэна, – разберись с ними по заслугам.

Селена слушала звук своего дыхания, ощущала кровь Шаола, застывшую у нее под ногтями. Наверное, там была и кровь подручных Аркера. Ей вспомнился ледяной холод в спальне Нехемии и кровать, почти черная от крови.

– Я с ними разберусь.

Ее слова прозвучали как клятва. У нее ничего не осталось, кроме возмездия.

Лучше бы ее не забирали из Эндовьера. Наверное, в эту зиму она бы умерла. Две зимы там не выдерживает никто.

Ее тело было охвачено странным оцепенением. Селена пододвинула к себе еду. Тарелка противно заскрипела на древних сырых камнях. Есть совсем не хотелось.

– Здесь в воду подмешивают снотворное, – сказала Кальтэна, видя, как Селена взялась за железную кружку. – Мне – так постоянно.

– Вот и хорошо, – сказала Селена, выпив всю кружку.

Прошло три дня. Похоже, снотворное ей подмешивали не только в воду, но и в пищу.

Ее сны мало отличались от промежутков бодрствования. Темнота в подземелье напоминала пропасть. Селене снился овраг, но леса на другой стороне не было. Исчез и олень. Только каменистая почва. Сплошные камни и ветер, без конца шепчущий ей: «Ты всего лишь трусиха».

Селена почти не ела, но выпивала всю воду со снотворным. Выпивала и отправлялась на край каменистого оврага.

– Воду она пила где‑то час назад, – сказал Шаолу Ресс.

Было утро четвертого дня.

Шаол кивнул, разглядывая Селену, лежавшую на охапке грязного сена.

– Она хоть что‑то ела? – спросил капитан.

– Почти ничего. Бежать не пыталась. Нам ни слова не говорила.

Шаол отпер дверь камеры. Ресс и караульные заметно напряглись. Но он больше не мог. Он должен был ее увидеть. Капитан вошел в камеру. Кальтэна, спавшая в своей камере, даже не шевельнулась.

Шаол присел на корточки, разглядывая Селену. Он нее жутко пахло застывшей кровью. Пропитавшаяся кровью одежда заскорузла, превратившись в панцирь. Шаол смотрел на Селену и чувствовал, как ему сдавливает горло.

Все эти дни замок напоминал потревоженный улей. Шаол и его гвардейцы прочесывали каждый этаж, каждый коридор, покои придворных и каморки слуг. Капитан не раз ловил себя на мысли, что занимается этим лишь для очистки совести. Убийца Нехемии давно покинул замок. Еще безуспешнее были поиски в городе. Шаол не прекращал попыток рассказать королю о происшедшем, стараясь объяснить, почему его самого похитили и почему, невзирая на усиленную охрану, убийце принцессы удалось миновать кордоны гвардейцев. За такое король должен был бы его разжаловать, а то и бросить в подземелье. Обычно правитель Адарлана бывал скор на расправу, но тут… Шаолу показалось, что королю все равно.

Удивительнее всего, что король вел себя так, словно вообще ничего серьезного не случилось. Он не хотел марать руки и разбираться с убийством принцессы. Короля куда больше занимал новый мятеж, назревавший в Эйлуэ. Он не выразил официального соболезнования и вообще не упоминал имени Нехемии. Шаолу понадобилась изрядная доля самообладания, чтобы не придушить своего правителя. Такое желание возникло у капитана впервые.

Главным вопросом, беспокоившим Шаола, была дальнейшая судьба Селены. Король и здесь проявил странное, несвойственное ему великодушие (если это можно назвать так):

– Сделай ей внушение, чтобы впредь сдерживалась. И пусть продолжает выполнять мой приказ.

Чтобы впредь сдерживалась.

Шаол осторожно подхватил Селену на руки и вынес из камеры. Заточение ее сюда виделось ему расправой, и он знал, что никогда себе этого не простит. Неужели он тогда струсил? Или у него действительно не было выбора? Он помнил ее глаза, полные звериной злобы. Формально он был прав, но это его не утешало.

Шаол даже не мог спать в своей постели. Кровать пахла Селеной. В первую ночь он лег и сразу же вспомнил, на чем сейчас лежит она. Все последующие ночи Шаол спал на диванчике. Самое малое, что он сейчас мог сделать, – это вернуть Селену в ее покои.

Но он не знал, как «сделать ей внушение». Он вообще не знал, как теперь с нею говорить. Как починить то, что сломалось у нее внутри и в их отношениях.

Весь путь из тюрьмы наверх вооруженные гвардейцы шли с ним рядом.

Убийство Нехемии не отпускало Шаола. Иногда ему казалось, что призрак принцессы следует за ним по пятам. Только сегодня утром он рискнул посмотреться в зеркало.

Прошлое потому и прошлое, что его не переиграешь. Но Шаола неотступно преследовала мысль: если бы он ослушался королевского приказа и предупредил Нехемию о грозящей ей опасности… Принцесса повела бы себя по‑другому. Рассказала бы своим телохранителям, и те не отходили бы от нее ни на шаг. Иногда тяжесть возможного, но не сделанного поступка становилась настолько давящей, что Шаол задыхался.

А нынешнюю реальность он сейчас нес на руках… Ресс открыл дверь. Шаол уже направился в спальню, но Фалипа молча указала на умывальную. Странно, он даже не подумал, что Селену сначала надо тщательно отмыть.

Стараясь не встречаться глазами с Фалипой, он послушно отнес Селену в умывальную. Теперь надо разворачиваться и уходить. Ему здесь делать нечего.

Это Шаол понял не сейчас, а почти четыре дня назад, в спальне убитой принцессы, когда Селена кинулась на него с кинжалом.

Он ее потерял.

И она уже никогда не пустит его снова в свою жизнь.


Глава 32


Селена проснулась в своей постели, понимая, что больше никто не подольет ей в воду снотворного.

Не будет больше совместных завтраков с Нехемией. Не будет уроков, раскрывающих смысл «знаков Вэрда». И такой подруги, как принцесса, у нее тоже уже не будет.

Кто‑то дочиста ее отмыл, прежде чем уложить в постель. После трех дней почти кромешной тьмы подземелья солнечный свет был нестерпимо ярок и резал глаза. Щурясь, Селена огляделась. Рядом, тесно прижавшись к ней, спала Быстроногая. Собака проснулась, несколько раз лизнула хозяйку в руку и снова заснула, уютно устроившись возле локтя Селены. Интересно, а Быстроногая испытывает чувство потери? Селене часто казалось, что принцессу собака любит больше, чем ее.

«Ты всего лишь трусиха».

Собака не виновата в своей бесхитростной любви к Нехемии. Мир любил принцессу. Исключение составляло лишь это гнусное Адарланское королевство и его гнилой, продажный двор. Селена влюбилась в Нехемию с первого взгляда, почувствовав в ней родственную душу. Радовалась, что обрела закадычную подругу. А Нехемии больше нет.

Селена приложила руку к груди. Как глупо – глупо и бесцельно слушать биение собственного сердца, когда сердце Нехемии остановилось навсегда.

Глаз Элианы был теплым, словно пытался ее утешить. Потрогав амулет, Селена опустила руку на одеяло и закрыла глаза.

В тот день она даже не пыталась встать. Фалипа уговорила ее съесть хоть что‑то, принеся завтрак в постель. Служанка умолчала, что похороны Нехемии уже состоялись. Селена в тот день бродила по каменистому краю оврага, напрасно высматривая белого оленя. Может, и к лучшему, что сырое подземелье уберегло ее от зрелища похорон. От того страшного момента, когда тело ее подруги опускали в холодную землю. Прогретая солнцем земля родной Эйлуэ была слишком далеко.

«Ты всего лишь трусиха».

И потому в тот день Селена не вылезла из постели. Назавтра тоже.

И послезавтра.

И послепослезавтра.


Глава 33


В рудниках Калакуллы было жарко. Юная рабыня боялась даже думать о том, как будет здесь летом, когда солнце начнет выжигать землю.

Ее пребывание в рудниках длилось почти полгода. Ей говорили, что так долго выдерживают единицы. Мать, бабушка и младший брат не продержались и месяца. Отец вообще не дожил до каторги. Адарланские палачи убили его еще в деревне вместе с другими известными мятежниками. Остальных заковали в цепи и погнали сюда.

Почти шесть месяцев провела она в одиночестве, хотя и окруженная тысячами других узников и узниц. Она уже не помнила, когда в последний раз видела небо и эйлуэйские луга, где прохладный ветер шелестит в высоких травах.

Она увидит их снова: небо и луга. Она знала, что так и будет. В деревне, по ночам, притворяясь спящей, она слышала сквозь щели в полу разговоры отца и его друзей‑мятежников. Они говорили о свержении власти Адарлана, о принцессе Нехемии, которая сейчас находилась в тамошней столице и трудилась ради их свободы.

Если она сможет продержаться еще немного, если ей хватит сил… Принцесса Нехемия смелам и умна. Рабыня мечтала о том, как своими действиями Нехемия посеет панику среди адарланских захватчиков. Паника непременно перекинется и на Калакуллу. И тогда она совершит побег. Поначалу будет скрываться, оплакивая умерших и убитых родных. А потом найдет ближайший кружок мятежников и примкнет к ним. Убивая каждого адарланца, она станет перечислять имена своих покойников. Они услышат ее в загробном мире и обрадуются, что о них помнят.

Размахнувшись, рабыня ударила киркой по каменной стене. Очень хотелось пить, но воду им давали только во время обеда. Неподалеку, привалившись к другой стене, стоял надсмотрщик. В его фляжке булькала вода. Надсмотрщик поглядывал вокруг и ждал, пока кто‑то из узников не упадет. Тогда он шел и поднимал упавшего плеткой.

Опустив голову, рабыня продолжала долбить камень. Она должна остаться в живых.

Она еще будет бороться против адарланских захватчиков.

Она не знала, сколько времени прошло. А потом случилось нечто похожее на землетрясение. Сначала – мгновение пронзительной тишины. И следом – стенания и плач сотен голосов.

Это становилось все ближе, все громче. Наконец до юной рабыни стали долетать слова. Она слышала их снова и снова. Слова, разом изменившие мир.

Принцесса Нехемия мертва. Ее зверски убили в королевском замке.

Смысл слов дошел до рабыни не сразу. А когда дошел, она прекратила работу и застыла в оцепенении.

Она слышала поскрипывание сапог надсмотрщика. Он шел к ней. Сейчас он взмахнет плеткой.

Нехемия мертва.

Рабыня смотрела на кирку, зажатую в руках. Потом неторопливо повернулась и заглянула в лицо надсмотрщика. Это было лицо Адарлана. Надсмотрщик отвел руку с плеткой, лениво замахиваясь.

Она ощутила подступающие слезы. Нет, она не даст им пролиться.

«Довольно!» Это слово как гром прозвучало внутри ее, и она затряслась всем телом.

Она повторяла про себя имена своих умерших и убитых. Когда надсмотрщик вторично замахнулся плеткой, рабыня добавила к списку свое имя и что есть силы ударила его киркой в живот.


Глава 34


– Есть какие‑нибудь перемены в поведении?

– Она стала вставать с постели.

– А дальше?

Их разговор происходил на одном из верхних этажей стеклянного замка, в коридоре, залитом солнцем. Обычно улыбчивый, Ресс был мрачен.

– А дальше она садится возле огня и сидит. Так было и вчера. Просидела до заката, глядя на огонь. Потом вернулась в постель.

– И по‑прежнему не говорит?

Ресс покачал головой, затем помолчал, дожидаясь, пока мимо не пройдет придворный.

– Я передаю слова Фалипы: сидит и смотрит на огонь. Говорить не желает. К еде почти не притрагивается.

Ресс с беспокойством поглядывал на пострадавшую щеку командира. Две борозды от ногтей Селены почти зажили, третья была близка к этому, зато четвертая оказалась на удивление глубокой и только недавно начала затягиваться. Возможно, останется шрам. Шаол решил, что вполне его заслужил.

– Возможно, я перехожу рамки дозволенного… – начал Ресс.

– Тогда помолчи! – огрызнулся Шаол.

Он догадывался, какие слова услышит от караульного. То же говорила ему Фалипа и другие, награждая его сочувственными взглядами. «Вам стоило бы поговорить с ней».

Удивительно, как быстро в замке узнали, что Селена пыталась его убить. И о глубокой пропасти, возникшей между ними, все тоже почему‑то знали. Откуда? Селена все эти дни молчала. Фалипа – не из болтливых, да и его гвардейцы языками чесать не станут. Наверное, его чувства к Селене были написаны у него на лице. Пожалуй, его даже жалели… Шаол едва сдержался, чтобы не дотронуться до покалеченной щеки.

– Охрану возле ее двери и ближайших окон не снимать, – приказал он Рессу.

Шаола ждало очередное собрание, где придворные опять будут кричать о недопущении эйлуэйских мятежей, которые могли вспыхнуть после убийства принцессы.

– Если она выйдет, не препятствуйте. Только постарайтесь немного задержать.

Ресс понял: задержать настолько, чтобы ему стало об этом известно. Если кто и заговорит с ней (о Нехемии или о чем‑либо другом), это Шаол. А пока он будет держаться в стороне, чего бы это ему ни стоило. Невозможность видеть Селену и говорить с ней были для капитана худшей из пыток. Слишком тесно его жизнь переплелась с жизнью Селены, начиная от бега по утрам до совместных обедов и поцелуев украдкой (их любимое развлечение в коридорах). Без нее жизнь Шаола стала пустой. Но он и сейчас не представлял, как посмотрит Селене в глаза и заговорит с ней.

«Отныне ты – мой враг».

Это не было словами, брошенными сгоряча.

– Будет исполнено, – отчеканил Ресс.

Молодой караульный отсалютовал, а Шаол поспешил на очередное собрание. Их сегодня будет еще предостаточно. Советники и придворные яростно спорили о том, какую линию действий должно избрать Адарланское королевство в ответ на убийство Нехемии. Шаол не хотел признаваться даже себе, но у него, помимо непрекращающейся скорби Селены, появился и другой повод для беспокойства.

Король созвал в Рафтхол всех правителей южных земель… в том числе и отца Шаола.

Обычно Дорин не возражал против охраны его королевского высочества. Но ему очень не нравилось днем и ночью находиться под бдительными взорами гвардейцев Шаола. Вид у тех был такой, словно наследного принца на каждом шагу подстерегала опасность. Убийство Нехемии показало, что замок более не является неприступной крепостью. Королева и Холлин сидели взаперти в своих покоях. Большинство знати делали то же самое. Многие поторопились уехать из Рафтхола.

Рулан остался. Мать Рулана покинула замок на следующее же утро, едва узнав об убийстве принцессы. А вот двоюродный брат не уехал, объяснив матери, что сейчас Дорин, как никогда, нуждается в его поддержке. Так оно и было. На нескончаемых собраниях и заседаниях (а они становились все многолюднее за счет прибывающих правителей с юга) Рулан безоговорочно поддерживал точку зрения принца и соглашался со всеми его замечаниями. Оба противились отправке в Эйлуэ дополнительного числа солдат «на случай мятежа». Рулан поддержал предложение Дорина, чтобы Адарланское королевство официально извинилось перед семьей Нехемии.

Услышав такое предложение, король накричал на сына, однако Дорин от себя написал родителям принцессы, выразив им свое глубочайшее соболезнование. Раньше бы он не отважился на такое. Но сейчас его не пугал отцовский гнев.

Ему давно пора иметь собственную позицию и не бояться ее отстаивать. Дорин думал об этом, сидя у себя и просматривая бумаги. Завтра состоится встреча с правителями южных земель. Принц морщился, читая длинные, витиеватые и совершенно бессмысленные фразы. До сих пор он старался любым способом избегать конфронтации с отцом. Пора менять это положение. Кем он будет в собственных глазах, если продолжит слепо подчиняться отцовской воле?

«Дальновидным человеком», – ответила часть его существа, сверкая холодной, древней силой.

Хорошо еще, что четверо его телохранителей не торчали у него в покоях. Башня, в которой он жил, была довольно высокой. К балкону по отвесной стеклянной стене не доберешься. В башню вела только одна лестница, которую легко охранять. Впрочем, при иных обстоятельствах все это делало жилище принца идеальной клеткой.

Дорин вертел в руках стеклянное перо. Тогда, в спальне убитой принцессы, он вовсе не собирался перехватывать руку Селены. Он просто сознавал, что дорогая ему женщина может вот‑вот убить друга его детства. Беспричинно, из‑за недопонимания. Он находился достаточно далеко и не дотянулся бы до Селены. И вдруг из него вылезло нечто похожее на призрачную руку, которая и сомкнулась вокруг ее запястья. Но Дорин чувствовал кожу Селены, покрытую запекшейся кровавой коркой.

Все его действия происходили на каком‑то инстинктивном уровне, порожденные отчаянием и желанием помочь.

Какой бы ни была эта сила, он должен научиться ею управлять. Если научится – сможет держать ее в узде и не давать ей заявлять о себе в неподходящее время. Сколько раз во время дурацких собраний принц чувствовал бурление этой силы, готовой вот‑вот прорваться наружу.

Дорин набрал в грудь побольше воздуха, сосредоточился на стеклянном пере, желая, чтобы оно передвинулось. Если он сумел остановить руку Селены, если в библиотеке вызвал настоящий «книгопад», ему ничего не стоит заставить легкое перо передвинуться.

Перо не шелохнулось.

Дорин смотрел на перо, пока у него не зарябило в глазах. Застонав, принц откинулся на спинку кресло и прикрыл глаза руками.

Может, он просто сошел с ума и напридумал себе невесть что?

Нехемия однажды пообещала ему помочь. «Когда настанет время». Время настало… вот только Нехемии больше нет.

Неужели убийца принцессы убил и его надежду найти ответы?

Селена согласилась встать с кровати только из‑за сетований Фалипы. Служанка жаловалась, что давно пора сменить постельное белье. Конечно, можно было бы прогнать Фалипу. Потом Селена вспомнила, ктоделил с нею постель, и даже обрадовалась замене простыней и наволочек. Пусть не останется никаких следов его присутствия.

Солнце село. По мере того как за окнами темнело, угли, мерцающие в камине, становились все ярче.

Как странно текло время. Иные дни мелькали, словно час, а то вдруг час тянулся, будто целая жизнь. Вчера ей захотелось вымыться самой и вымыть голову. Фалипа стояла в купальной, следя, как бы Селена не утопилась.

Она водила пальцем по подлокотнику кресла. У нее не было намерений сводить счеты с жизнью. Она еще не сделала всего, что надо.

За все дни, проведенные в молчании и во сне, она подспудно продолжала думать об убийстве Нехемии и поняла: убийца принцессы явился извне.

Возможно, его нанял тот, кто угрожал Нехемии. Возможно, и нет. Но это никак не было связано с королем.

Ногти Селены впились в полированное дерево подлокотника. Это не был кто‑то из ассасинов Аробинна. Почерк другой. И потом, люди Аробинна не склонны к излишним жестокостям. Селена мысленно вернулась в спальню Нехемии, вспоминая все до мелочей, что увидела, вбежав туда.

Она знала, кто способен на такое чудовищное убийство!

Могила.

Она успела достаточно изучить этого ассасина, пока они готовились к состязаниям за титул королевского защитника. Она слышала о его пристрастии к издевательствам над телами своих жертв.

Могила хорошо знал замок. Возможно, даже лучше, чем она. И еще он знал, кого убивает и над чьим телом издевается. Более того, он знал, как убийство Нехемии отзовется на Селене.

Внутри ее вспыхнуло знакомое темное пламя, распространившись по всему телу. Это пламя тянуло ее в бездонную пропасть.

Селена Сардотин встала с кресла.


Глава 35


Такая охота начинается тихо. Ни собак, ни егерей. Никто не протрубит в рожок. Достаточно того, что сигнал к началу охоты прозвучал у нее внутри.

Селена оделась в черное, сунув в карман плаща черную маску. Из ее покоев убрали все оружие, лишив ее даже булавок. Можно было не сомневаться, что двери и окна находятся под наблюдением гвардейцев Шаола. Прекрасно. Такая охота не начинается у парадных дверей.

Селена заперла дверь спальни и посмотрела на Быстроногую. Едва только хозяйка подошла к комоду, собака проворно спряталась под кровать. Спускаясь, Селена некоторое время еще слышала ее поскуливание.

К гробнице Селена шла в темноте. Она хорошо помнила каждую ступеньку и поворот и не боялась заблудиться.

Ее плащ тихо шелестел по пыльным ступеням. Селена спускалась все ниже и ниже.

Всем им она объявила войну. Пусть дрожат от страха. Раньше надо было думать.

Лунный свет заливал площадку, открытую дверь гробницы и маленький бронзовый череп, звавшийся Мортом.

– Прими мои соболезнования, – с непривычной скорбью произнес Морт.

Селена не ответила. Ей было все равно, как и откуда он узнал о гибели Нехемии. Селена вошла в склеп, миновала дорожку между саркофагами и остановилась возле груды сокровищ у задней стены.

Оружия здесь тоже хватало. Кинжалы, охотничьи ножи… Селена брала все, что могла прицепить к поясу и спрятать в сапоги. Нагнувшись, он взяла горсть золотых монет и драгоценных камней. Сокровища отправились в ее карман.

– Что ты делаешь? – спросил обеспокоенный Морт.

Селена подошла туда, где хранился Дамарис – меч Гавина, первого адарланского короля. В лунном пятне поблескивала рукоятка меча. Селена не впервые задумывалась, почему рукоятку не сделали цельной и даже оставили просвет. Мысль быстро исчезла. Селена осторожно сняла ножны с мечом и прикрепила себе на спину.

– Это священный меч! – прошипел Морт, словно он умел видеть сквозь стену.

Селена мрачно улыбнулась и вышла из гробницы, скрыв голову капюшоном.

– Я не знаю, что ты затеяла и куда собралась, – не унимался череп. – Учти: взяв меч, ты уже его осквернила. Твои дальнейшие действия осквернят его еще сильнее. Неужели ты не боишься гнева богов?

Селена ответила ему тихим смехом и растворилась в темноте. Она шла, наслаждаясь каждым шагом, каждым движением, приближавшим ее к добыче.

Селена добралась до заградительной решетки сточного канала. Старинное колесо, поднимавшее решетку, было на месте. Под руками Селены оно скрежетало, а решетка, облепленная грязью и нечистотами, ползла вверх. Зловонный поток устремился вниз, в реку Авери. Селена подошла к краю, бросила в реку камешек, проверяя, если ли здесь стража.

Никого. Ни лязга оружия, ни предупредительного окрика.

Нехемию убил ассасин, умевший со зловещим вкусом обставлять сцены убийств и жаждавший славы. После этого он не затаился в какой‑нибудь щели и не уехал из города. Селена знала, что найти Могилу не составит труда.

Селена закрепила подъемный рычаг цепью, проверила ее прочность, затем проверила, надежно ли держится меч за спиной. Камни, вдоль которых она карабкалась, были холодными и скользкими. Через несколько минут Селена выбралась наружу, спрыгнув на мерзлую землю.

Громада замка осталась за спиной. Даже не удосужившись обернуться, Селена растворилась в темноте.

Она выбирала боковые улочки, где было темнее и меньше прохожих. Двигалась она почти беззвучно. Путь Селены лежал в единственное место, где ее расспросы насчет Могилы не останутся без ответа.

Трущобы встретили ее извечным запахом помоев и нечистот, выбрасываемых прямо из окон. Здесь приходилось смотреть под ноги, чтобы не угодить в зловонную кучу. Обветшавшие дома жались друг к другу. Суровые зимы были для них столь же губительны, как и для людей. Часть домов превратилась в развалины, и даже последние бедняки их покинули, не желая быть убитыми во сне рухнувшей крышей или обвалившейся балкой. Самыми оживленными местами на этих жалких улицах были таверны. В грязных, переполненных залах пили, смеялись, плакали, ругались и каялись пьяницы, шлюхи и все те, кто стремился хотя бы на время забыть о никчемности собственной жизни.

Наверняка ее кто‑то видел. Сегодня Селену это не волновало. Она шла, укутавшись в плащ и закрыв лицо черной маской. До «Склепа» оставалось совсем немного.

Она шла, стискивая кулаки. Как только она разузнает, где прячется Могила, она вывернет его наизнанку. Пожалуй, этого мало. Он на себе испытает то, что устраивал своим жертвам.

Пройдя по тихому переулку, Селена остановилась возле неприметной железной двери. Вход стерегло наемное ворье. Селена бросила им серебряную монету, прежде чем они лениво открыли дверь. Тускло освещенная лестница уводила вниз. Притон находился под землей. Здесь собирался самый нижний слой рафтхольского «дна» – те, кого жители столицы боялись и проклинали. Вся эта мразь являлась сюда похвастаться своими «подвигами», найти заказ на грязное дельце и, конечно же, спустить денежки. Именно здесь надо искать следы убийцы Нехемии.

Селена не сомневалась: Могиле щедро заплатили. Будучи ассасином низкого пошиба, он, конечно же, начнет тратить деньги направо и налево. Такое не остается незамеченным. И из Рафтхола он ни в коем случае не уедет. Он жаждал известности. Это он, Могила, убил принцессу. Пусть слушают и восхищаются. Он теперь вправе называться новым Адарланским ассасином. Наверное, он хотел, чтобы слухи об этом дошли и до Селены.

Здешние запахи били, словно камнем по лицу. Пахло перекисшей выпивкой, давно не мытыми телами, мочой. Спускаясь, Селена старалась не вспоминать обстоятельства своего предыдущего визита в «Склеп».

В середине зала висела люстра с масляными светильниками. Освещение вдоль стен было совсем скудным. Там сидели те, кто не любил света. Едва Селена пошла между столиками, разговоры и смех мгновенно стихли. Воспаленные глаза следили за каждым ее шагом.

Она не знала, кто теперь был главарем преступного мира. Сейчас ее это не заботило. Она пришла разбираться не с ним, во всяком случае не сегодня. Селена намеренно не смотрела в сторону бойцовских ям, находившихся в дальнем конце подземелья. Вокруг них, как и полтора года назад, толпились зеваки, криками и свистом приветствуя победителей.

Давно уже не было Йона Жайна и Рюка Фаррана. Притон перешел в другие руки, но внешне в нем ничего не изменилось.

Селена остановилась возле стойки. Подавальщик ее не узнал. Селена и не ожидала иного, ведь все это время она тщательно скрывала свое прошлое.

За полтора года подавальщик стал еще бледнее. Волос на его голове тоже уменьшилось. Он пытался угадать, кто перед ним, однако капюшон и маска сводили его усилия на нет.

– Выпить? – спросил он, отирая пот со лба.

Весь зал следил за Селеной: иные открыто и нагло, иные из сумрака.

– Нет, – ответила она.

Маска искажала и приглушала ее голос.

Подавальщик ухватился за край стойки.

– Ты… вернулась, – сказал он тихо, но за ближайшими столами все же слышали. – Сбежала.

Узнал. Интересно, новые владельцы держат на нее зуб за убийство Йона Жайна? Если да, сколько трупов она оставит здесь, прежде чем выберется наружу? Сегодня она была готова нарушать правила и переступать границы дозволенного. Чем больше, тем лучше.

Селена облокотилась на стойку, встав нога за ногу. Подавальщик опять вытер лоб и налил ей крепкой выпивки.

– От заведения, – сказал он, подвигая к ней рюмку.

Селена взяла рюмку, однако пить не стала.

– Как тебе удалось бежать? – спросил подавальщик, облизывая губы.

Посетители вытягивали шею, надеясь подслушать их разговор. Отлично. Слухи ей не помешают. Пусть двадцать раз подумают, прежде чем оказаться у нее на пути. Селена надеялась, что Аробинн тоже слышал о ее возвращении и постарается держаться как можно дальше.

– Скоро узнаешь, – сказала Селена, не вдаваясь в подробности. – А сейчас мне нужен ты.

– Я? – опешил подавальщик.

– Я пришла узнать об одном человеке. – Голос Селены зазвучал еще глуше. – Он недавно получил кругленькую сумму. Золотом. За убийство эйлуэйской принцессы. Он известен под именем Могила. Мне нужно знать, где он.

– Я‑то почем знаю? – ответил подавальщик и стал еще бледнее.

Селена достала горсточку золота и драгоценных камней. Со всех сторон на нее глядели жадные глаза.

– На тот случай, если ты меня не понял, повторю вопрос.

Ассасин, именовавший себя Могилой, бежал со всех ног.

Он не знал, давно ли она за ним охотилась. После убийства принцессы прошло больше недели. Достаточный срок. Никто даже и не глянул в его сторону. Могила думал, что ему нечего опасаться. Наверное, он мало поразвлекся с телом принцессы. Может, надо было оставить что‑нибудь вроде записки?.. Но сегодня вечером его спокойствию настал конец.

Могила, как всегда, пришел в свое любимое заведение и пил у стойки подавальщика. Зал был полнехонек. И вдруг стало тихо как на кладбище. Он повернулся и в дверях увидел ее. Она выкрикнула его имя. Вид у нее был как у призрака. Имя не успело отзвучать, а Могила уже бросился бежать. Через задний двор, в темный переулок и дальше. Шагов он не слышал, но знал: она бежит следом, то ныряя в туман, то снова появляясь.

Могила выбирал самые темные улочки, перескакивал через стены, петлял по трущобам. Сначала он измотает ее силы, а потом найдет место потише и там… там достанет припрятанные кинжалы. Сама нарвалась. Теперь заплатит за все. За его унижение во время их поединка. За насмешки. За сломанный нос. Даже за платок, который она ему швырнула, чтобы утер кровь.

Глупая, чванливая сука.

Могила завернул за угол. Он тяжело дышал, хватая воздух ртом. С собой у него было только три кинжала. Ничего, он умело пустит их в ход. Еще в таверне он сразу заметил у нее меч, прикрытый плащом. На поясе болталось с полдюжины жуткого вида кинжалов. Но он и с тремя кинжалами заставит ее дорого заплатить.

Переулок, где он оказался, был мощен грубым булыжником. Добежав до середины, Могила вдруг увидел впереди стену. Стена была довольно высокой. Могиле надоело убегать. Здесь, здесь состоится их финальный поединок. Она еще будет молить о пощаде. Напрасно. Он насладится сполна, отрезая от нее маленькие кусочки. Этого развлечения ему хватит надолго. Достав кинжал, Могила ухмыльнулся и повернулся спиной к стене.

Над ним плыл туман. Прошуршала крыса. Издалека доносились пьяные песни. Наверное, они разминулись. Король и его глупые советники сделали величайшую ошибку, объявив ее королевской защитницей. Так сказал человек, который нанимал Могилу.

Ассасин еще немного подождал, потом вздохнул спокойнее. Его больше не преследовали, и это даже раздосадовало Могилу.

«Тоже мне королевская защитница!» – подумал он и сплюнул. И где же ее хваленое чутье? Потеряла его след. Сейчас он спокойно пойдет домой. Через несколько дней ему подбросят новую работенку. Потом еще. И еще. Человек, нанявший его, обещал постоянные заказы. В свое время Аробинн Хэмел отказался принять Могилу в Гильдию ассасинов из‑за «чрезмерной жестокости к жертвам». Пусть теперь локти кусает.

Могила усмехался, поигрывая кинжалом.

Она появилась из тумана и сама казалась туманным островком, только темнее. Она не бежала. Шла с раздражающей неспешностью. Могила обвел взглядом окрестные дома. Глухие каменные стены, скользкие от тумана. И ни одного окна.

А она не торопилась. Что ж, ему тоже некуда торопиться. Он сполна насладится ее страданиями, как наслаждался, убивая принцессу.

Ухмыляясь, Могила стал пятиться, пока спина не уткнулась в стену. Здесь тупик сужался. Королевская защитница и не представляла, в какую западню попалась. Место глухое. Время – почти ночь. Сюда никто не сунется. А уж он потешится вдоволь.

Она приближалась, на ходу доставая меч. Лезвие тонко зазвенело, отражая свет проглянувшей луны. Меч был старинным и дорогим. Наверное, подарок ее любовничка‑принца.

Могила вытащил из‑за голенища второй кинжал. Это вам не дурацкий поединок, устроенный скучающей знатью. Здесь – никаких правил.

Она подошла молча.

Могила тоже не раскрывал рта. Он метнулся вперед, целя обоими кинжалами ей в голову.

Она отступила, мгновенно пригнувшись. Могила сделал новый выпад. Но она снова успела пригнуться и полоснуть кинжалом ему по голеням.

Могила рухнул раньше, чем почувствовал боль. Потом мир стал черным, серым и красным. Ему сделалось нестерпимо больно. Кинжал по‑прежнему оставался у него в руке. Могила попытался отползти к стене. Ноги его не слушались. Он напряг руки, упираясь в грязные мокрые булыжники.

– Сука! – прошипел Могила. – Сука!

Когда он добрался до стены, кровь вовсю хлестала из ран. Она перерубила ему кости. Теперь уже на ноги не встанешь. Но у него еще остались руки. Игра не кончена. Она заплатит, заплатит несравненно дороже.

Она остановилась неподалеку, убирая меч в ножны. Потом достала длинный кинжал, рукоятку которого украшали драгоценные камни.

Могила выругался, выбрав самое грязное ругательство, какое знал.

Она усмехнулась, а потом, с быстротой атакующей гадюки, кинулась к нему. Сверкнуло лезвие кинжала, и одна рука Могилы оказалась пригвожденной к каменной стене.

Обжигающая боль пронзила ему вначале правое, а затем и левое запястье. Могила завопил. Громко, от боли и собственного бессилия. Обе его руки пробиты кинжалами. Под лунным светом кровь казалась почти черной. Если он не сумеет оторваться от стены, то умрет от потери крови.

Она молча опустилась на корточки и, достав еще один кинжал, приподняла Могиле подбородок. Ассасин хрипло дышал, вглядываясь в противницу. Но капюшон и маска полностью скрывали ее лицо. А может… у нее и не было лица.

– Кто тебя нанял? – спросила она.

Ее слова били, как мелкие острые камешки.

– Нанял для чего? – плаксивым голосом спросил Могила.

Он решил прикинуться дурачком, который ни при чем. Может, ему удастся убедить эту надменную суку, что принцессу убил не он…

Ее кинжал уперся ему в кадык.

– Нанял убить принцессу Нехемию.

– Н‑никто н‑не нанимал. Я не понимаю, о чем ты.

Он не заметил, что у нее в руках был не один, а два кинжала. Второй вонзился ему в бедро. Насквозь, ударившись в булыжник. Могила завопил, извиваясь, как червяк на крючке.

– Кто тебя нанял? – снова спросила она.

Он ненавидел ее спокойствие.

– Золото, – простонал Могила. – У меня есть золото.

Она выхватила еще один кинжал и воткнула во второе бедро Могилы. И снова насквозь, до булыжника. Могила вопил, взывая к богам, не торопившимся его спасать.

– Кто тебя нанял?

Неожиданно она вытащила кинжалы из его бедер. После вспышек боли он испытал облегчение.

– Спасибо, – пробормотал он, продолжая думать о расправе с нею.

Она вновь села на корточки.

– Спасибо.

Но у нее в руках появился кинжал с зазубренным лезвием.

– Выбирай палец! – приказала она.

Могила задрожал и затряс головой.

– Выбирай палец!

– П‑прошу т‑тебя.

В штанах стало тепло и мокро.

– Тогда я начну с большого.

– Н‑нет… Я расскажу тебе все!

Но зазубренное лезвие неумолимо приближалось к его большому пальцу.

– Не режь! Я расскажу тебе все!


Глава 36


Дорин устал слушать многочасовую болтовню ни о чем. Его раздражение нарастало. Советники виртуозно владели искусством нагородить фраз, не сказав ничего по существу. И вдруг дверь распахнулась. В зал стремительно вошла Селена. На ней был черный плащ с глубоким капюшоном. Два десятка человек за столом, включая короля, замерли. Все смотрели на то, что покачивалось у Селены в руке. Шаол, покинув пост у двери, шагнул к Селене. Но и он остановился, увидев, что сжимали ее пальцы.

Человеческую голову.

Лицо жертвы было перекошено. На губах застыл крик. Черты лица были смутно знакомыми. Особенно волосы мышиного цвета, за которые Селена держала голову.

Шаол опустил руку на эфес меча. Капитан был смертельно бледен. Гвардейцы, дежурившие в зале, обнажили мечи, но не двигались. Ждали приказа капитана или короля.

– Что это у тебя? – загрохотал король.

Советники и правители южных земель, успевшие приехать в Рафтхол, разинув рты, разглядывали трофей.

Селена хищно улыбнулась, посмотрела на одного из советников и направилась к нему.

Никто, даже король, не произнес ни слова, когда Селена бросила отрезанную голову прямо на бумаги советника.

– По‑моему, это принадлежит вам, – сказала она, освободив руку.

Голова качнулась и с глухим стуком скатилась на стол. Селена небрежно потрепала ошеломленного советника по плечу, затем обошла вокруг стола и уселась на свободный стул. Точнее, не уселась, а вызывающе развалилась на стуле.

– Изволь объясниться! – потребовал король.

Селена скрестила руки на груди и снова улыбнулась советнику. У того позеленело лицо. Казалось, он ничего не видел, кроме злосчастной головы.

– Перед моим приходом сюда у меня состоялся небольшой разговор с человеком, избравшим себе имя Могила. Это он убил принцессу Нехемию. Могила был участником осенних состязаний и претендентом советника Мюльсона. Перед тем как расстаться с собственной головой, он просил передать господину советнику горячий привет. И не только привет.

Селена бросила на стол маленький золотой браслет с выгравированными цветками лотоса. Браслет, который Нехемия носила постоянно.

– Это урок для вас, советник. Говорю вам как профессионал профессионалу: учитесь заметать следы. Вы поступили опрометчиво, наняв вашего бывшего претендента. Еще более опрометчивым было затевать убийство вскоре после того, как вы публично поспорили со своей противницей.

Мюльсон умоляюще смотрел на короля.

– Я тут ни при чем, – пробормотал он, дрожа всем телом. – Я не понимаю, о чем она говорит. Я никогда не затевал ничьего убийства.

– А вот Могила говорил совсем другое, – вкрадчивым тоном возразила Селена.

Дорин изумленно смотрел на нее. Сегодня она ничем не напоминала дикого разъяренного зверя, каким была в ночь убийства Нехемии. Но сейчас она балансировала на очень опасной грани… Да поможет ей Вэрд, и им всем тоже.

Подошедший Шаол схватил ее за локоть:

– Ты что себе позволяешь?

Селена улыбнулась ему так, словно капитан приглашал ее на обед. Или на танец.

– Я позволила себе сделать… твою работу.

Вырвавшись от него, Селена встала и вновь пошла вокруг стола. Вытащив из плаща клочок пергамента, она бросила его перед королем. Неслыханная дерзость, после которой ее должны были бы немедленно отправить на виселицу. Но король молчал.

Шаол, не спуская руки с эфеса меча, уже шел к ней. Дорин молился всем богам, чтобы между бывшими влюбленными не завязался новый поединок. Только не здесь. А если в нем опять пробудится магия и отец это увидит… Дорин и думать не смел о своей новой силе. Это было бы крайним безумием, зная, как настроены к нему советники. Достаточно одного слова отца, и он окажется в подземелье.

Отец взял пергамент. Это был список, в котором принц насчитал полтора десятка имен.

– Ваше величество, еще до трагической гибели принцессы я возложила на себя обязанность уничтожить ряд врагов короны. Предмет моего внимания вывел меня на них.

Дорин понял, что отец сразу догадался: она имела в виду Аркера. Принц отвел глаза. Селена говорила полуправду, держась самоуверенно и дерзко. На заброшенном складе она сражалась не за короля, а ради освобождения Шаола. Тогда зачем этот спектакль? Зачем она выставляет себя верной служительницей короны? Наконец, какую игру она затеяла с королем?

Мюльсон по‑прежнему трясся, бросая косые взгляды на отрезанную голову. Дорин не удивился бы, если бы советника вытошнило прямо на свои бумаги. Так неужели это Мюльсон угрожал жизни Нехемии?

Король пробежал глазами список и поднял глаза на Селену:

– Отличная работа, защитница. Хвалю за службу.

Селена и король обменялись улыбками. Такого жуткого зрелища Дорин еще не видел.

– Скажи моему казначею, чтобы удвоил тебе сумму жалованья за этот месяц, – сказал король.

Дорин чувствовал подступающую тошноту, вызванную не отрезанной головой Могилы и не густо залитым кровью плащом Селены. В ее лице не осталось ничего от той девушки, которую он любил. Принц взглянул на Шаола и понял, что капитан ощущает то же самое.

Селена церемонно поклонилась королю. Затем наградила Шаола ледяной улыбкой и медленно пошла к выходу из зала, шурша своим окровавленным плащом.

В зале установилась полная тишина.

Потом Дорин услышал шепот Мюльсона:

– Ваше величество, пощадите.

Но король уже приказал Шаолу препроводить советника в застенок.

Селена не считала свое дело законченным. Пожалуй, только по части кровопролития. Но прежде чем вернуться к себе и смыть зловонную кровь Могилы, ей нужно было нанести еще один визит.

Аркер отдыхал. Дворецкий робко сообщил об этом, но не посмел задержать Селену. Она промчалась по богато отделанному коридору и остановилась возле изящных двойных дверей, безошибочно определив, что за дверями – хозяйская спальня.

Аркер привскочил в постели, дотронувшись за забинтованного плеча. Увидев на поясе Селены кинжалы, он затих. Замер.

– Прошу меня простить, – прошептал куртизан.

Селена стояла возле его ног, глядя на бледное, осунувшееся лицо Аркера и раненое плечо.

– Ты просишь прощения. Шаол просит прощения. Весь этот дурацкий мир просит прощения. Я пришла не за этим. Рассказывай, что надо тебе и твоим дружкам‑заговорщикам? И еще, что ты знаешь о замыслах короля?

– Я не хотел тебе лгать, – смущенно начал Аркер. – Но прежде чем рассказать тебе правду, я должен был убедиться в твоей надежности. Нехемия, – (Селена постаралась не вздрогнуть при упоминании имени принцессы), – говорила, что тебе можно доверять, но я хотел убедиться наверняка. И конечно, нужно было, чтобы и ты мне доверяла.

– И ты не нашел ничего умнее, как похитить Шаола? Странный способ укрепления доверия.

– Мы похитили капитана, поскольку считали, что они с королем задумали уничтожить принцессу. Я рассчитывал так: ты придешь на склад и услышишь от самого Эстфола, что он знал об опасности, грозящей Нехемии. Знал и ничего тебе не сказал. Тогда ты убедишься: он – враг. Но если бы я знал, что ты обезумеешь и начнешь убивать направо и налево, я бы никогда не решился на такое.

Селена покачала головой:

– Твой вчерашний список… имена людей, которые были на складе… они действительно мертвы?

– Да. Ты их убила.

Чувство вины, захлестнувшее Селену, заставило ее опустить глаза.

– Здесь я должна просить прощения.

Она помнила имена убитых, пыталась вызвать в памяти их лица. Эту ношу она будет нести до конца своих дней. Даже смерть Могилы и страдания, которые она ему доставила, прежде чем убить… этого она тоже не забудет.

– Я передала их имена королю. Он был доволен. У тебя появилось еще немного времени. Дней пять.

Аркер кивнул, укладываясь на подушки.

– Нехемия… она действительно была заодно с тобой?

– Ради этого она и приехала в Рафтхол. Укреплять и сплачивать силы сопротивления на севере. Она снабжала нас сведениями, так сказать, из первых рук.

Его слова подтвердили подозрения Селены.

– Ее потеря… – Аркер закрыл глаза. – Нам некем ее заменить.

Селена проглотила вязкий комок слюны.

– Впрочем… ты бы могла, – осторожно произнес Аркер, вновь открыв глаза. – Ты ведь родом из Террасена. Думаю, тебе небезразлична судьба твоей родины и ты понимаешь, что Террасен должен быть свободным.

«Ты всего лишь трусиха».

Лицо Селены оставалось непроницаемым.

– Будь нашими глазами и ушами в замке, – прошептал Аркер. – Помоги нам. Ты поможешь нам, а мы найдем способ спасти всех. В том числе и тебя. Мы не знаем, каковы королевские замыслы. Известно лишь, что он нашел источник непонятной, внемагической силы. С ее помощью он создает чудовищ. А зачем – мы не знаем. Нехемия пыталась разузнать. Это знание могло бы спасти нас всех.

Слова Аркера она обдумает потом. Много позже. Селена видела, как Аркер с опаской поглядывает на ее забрызганный кровью плащ.

– Я нашла убийцу Нехемии.

Глаза Аркера округлились.

– И что?

Селена повернулась, приготовившись выйти:

– И заплатила долг. Советник Мюльсон нанял его, стремясь избавиться от «занозы в боку». На заседаниях королевского совета принцесса постоянно сажала его в лужу. Разбивала все его доводы. Мюльсон теперь в подземелье. Ждет суда.

Селена решила, что обязательно пойдет на суд. И на казнь этого мерзавца тоже.

На лице Аркера был страх вперемешку с печалью.

– Ты принял стрелу, предназначенную мне, – тихо сказала Селена, глядя на его повязки.

– Самое малое, что я мог сделать, затеяв этот хаос.

Селена открыла дверь.

– Напоминаю: у нас пять дней. Через пять дней король потребует предъявить ему твою голову. Подготовься сам и предупреди своих союзников.

– Но…

– Никаких «но»! – перебила его Селена. – Считай, что тебе крупно повезло. За этот гнусный спектакль я могла бы порвать тебе глотку. Дело не в том, что ты уберег меня от стрелы, и не в том, какие у меня отношения с Шаолом. Ты мне соврал. Ты похитил моего друга. Если бы не это… если бы не ты, я бы в ту ночь была в замке.

Аркер шевельнулся и тут же замер под сердитым взглядом Селены.

– Я больше не хочу иметь с тобой никаких дел. Мне не нужны от тебя новые сведения. Я не хочу тебе ничего сообщать. Я не собираюсь быть вашими глазами и ушами. Твоя дальнейшая судьба… мне наплевать на твою дальнейшую судьбу. Главное – чтобы ты убрался из города и больше никогда не попадался мне на глаза.

Она шагнула в коридор.

– Селена!

Она обернулась через плечо:

– Что еще?

– Прими мои искренние соболезнования. Я понимаю, как много ты значила для нее, а она – для тебя.

Охота за Могилой временно сняла тяжесть с души Селены. После слов Аркера тяжесть вернулась. Селена понурила плечи. Она очень устала. Могила мертв, советник Мюльсон в подземелье… ей больше некому было воздавать по заслугам… Боги милосердные, как же она устала.

– У тебя есть пять дней. Если замешкаешься и не уедешь из Рафтхола, пеняй на себя. Я убью тебя прежде, чем ты обнаружишь мое присутствие.

Шаол стоял с безучастным лицом, весь ссутулившись. Небольшая столовая в покоях, отведенных его отцу, была залита солнечным светом. Вполне уютная комната. Однако Шаол не торопился переступать порог отцовских покоев. За минувшие десять лет это была его первая встреча с отцом.

Правитель Аньеля почти не изменился. Может, чуть поседел. А в остальном он был все таким же обаятельным. Шаол с неудовольствием подумал, что внешне он слишком похож на отца.

– Завтрак стынет, – сказал отец, жестом приглашая сына к столу.

Это были его первые слова.

Плотно стиснув зубы, Шаол вошел, пододвинул стул, сел. Отец налил ему фруктового сока и, не глядя на сына, сказал:

– По крайней мере, мундир сидит на тебе ладно. А вот твой брат пошел в материнскую породу. Долговязый и угловатый.

Слова «пошел в материнскую породу» были как плевок. Шаол внутренне вспыхнул, но не показал виду. Капитан налил себе чая и стал намазывать маслом ломтик поджаренного хлеба.

– Ты так и собираешься сидеть молча? Или все‑таки что‑нибудь скажешь отцу?

– Что я могу вам сказать?

Губы Эстфола‑старшего растянулись в жиденькую улыбку.

– Учтивый сын осведомился бы о здоровье и делах семьи.

– Я десять лет не был учтивым сыном. Не понимаю, почему я должен становиться им сейчас.

Отцовский взгляд задержался на мече Шаола. Оценивающий. Взвешивающий. Шаол с трудом подавил желание встать и уйти. Напрасно он принял отцовское приглашение. Нужно было бы просто сжечь записку, которую отец прислал ему вчера вечером. Но вчера, после того как они с гвардейцами снесли Мюльсона вниз и заперли в камере (советника не держали ноги), король отчитал капитана. Получалось, что Селена утерла нос всей королевской гвардии, выставив их круглыми дураками. Явление Селены и разнос, устроенный королем… все это сказалось на способности Шаола думать связно.

Но какова Селена! Шаол не представлял, как ей удалось выбраться из своих покоев. Караульные не слышали ни малейшего шума. Дверь и окна были плотно закрыты. Когда он стал допытываться у Фалипы, та лишь ответила, что в течение всего вечера дверь спальни оставалась запертой.

Опять у Селены появились какие‑то тайны. Она соврала королю, выставив освобождение Шаола как сражение с врагами короны. Тайн было значительно больше. Шаол не представлял, можно ли в них проникнуть. Особенно сейчас, когда одно его появление вызывало ее гнев. Гвардейцы, отправленные им в город, нашли в глухом тупике обезглавленное тело Могилы. Даже когда они докладывали, им было явно не по себе…

– И каковы же твои дальнейшие виды на жизнь?

– Что именно вас интересует? – спросил Шаол.

Он не притронулся ни к чаю, ни к хлебу.

Отец откинулся на спинку стула. Когда‑то от этого жеста Шаола пробивал пот. Далее следовал словесный допрос с пристрастием, определялась степень сыновней вины в том или ином прегрешении и мера наказания. Отец наказывал его за каждое проявление слабости, не оставляя за сыном никаких прав на ошибку. Но так было в прошлом. Наверное, отец забыл, что теперь Шаол взрослый человек, подчиняющийся только королю.

– Тебе по‑прежнему нравится твое положение, ради которого ты пожертвовал своим правом наследника?

– Да.

– Наверное, это тебя я должен благодарить за то, что мне пришлось сорваться с места и отправиться в Рафтхол. А если эйлуэйцы поднимут мятеж, тогда уже мы все выразим тебе свою благодарность.

Слова отца испытывали его волю на прочность. Чтобы чем‑то себя занять, Шаол откусил от намазанного ломтика и принялся тщательно жевать. Он не отвел взгляда и сейчас смотрел отцу прямо в глаза.

В глазах Эстфола‑старшего мелькнуло нечто вроде одобрения. Он тоже взял ломтик хлеба, потом спросил:

– У тебя наконец появилась женщина?

Шаол не поддался и на эту провокацию:

– Нет.

– Ты всегда был никудышным вруном, – медленно улыбнулся отец.

Шаол смотрел в окно на голубое небо. В воздухе пахло весной.

– Ради твоего блага, надеюсь, она знатного происхождения?

– Ради моего блага?

– Тебе, возможно, плевать на чистоту рода, но ты – один из Эстфолов. Мужчины нашего рода не женятся на кухонных девках.

Шаол хмыкнул и упрямо тряхнул головой:

– Я женюсь на ком захочу, и мне будет все равно, кто она: кухонная девка, принцесса или рабыня. И вас это ничуть не касается.

Отец сложил руки перед собой. Несколько минут он молчал.

– Мать по тебе скучает. Хочет, чтобы ты вернулся домой.

Это был удар ниже пояса. Шаол и здесь ничем не выдал своих чувств и лишь спросил:

– А вы, отец?

Отец глядел сквозь него:

– Если Эйлуэ поднимет мятеж, мы окажемся втянутыми в войну. Аньелю понадобится сильный наследник.

– Если вы воспитываете Террина своим наследником, уверен, мой младший брат с этим справится.

– Террин – ученый, а не воин. Он таким родился. Если Эйлуэ восстанет, это развяжет руки дикарям с Белоклычьих гор. Аньель окажется первым городом, который они попытаются захватить. Они давно мечтают отомстить за все свои поражения.

Отказ Шаола от прав наследования отец и сейчас воспринимал как удар по гордости и чести рода Эстфолов. Возможно, в другое время и при других обстоятельствах Шаол и позлил бы отца. Но в его жизни и так хватало злости и ненависти. Селена недвусмысленно заявила, что скорее согласится есть горячие угли, чем снова посмотрит на него с любовью и нежностью. И отец ничуть не виноват в случившемся. Зачем его злить?

– Мое место – здесь. Моя жизнь – тоже.

– Жители твоего родного края нуждаются в тебе. Если не сейчас, то в ближайшем будущем. Неужели ты окажешься столь эгоистичным, что повернешься к ним спиной?

– Когда‑то мой отец повернулся ко мне спиной.

Сказано было так, словно Шаол сейчас сидел за столом не с отцом, а с кем‑то другим.

Отец снова улыбнулся. Холодно. Жестоко.

– Отказавшись от титула, ты опозорил нашу семью. Опозорил меня. Конечно, поступление на королевскую службу бесчестьем не назовешь. Ты сумел стать правой рукой наследного принца. Это похвально. Когда Дорин станет королем, он, вне всякого сомнения, отблагодарит тебя за верность. Он бы смог сделать Аньель герцогством и даровать тебе столько земель, что мы бы соперничали с владениями Перангтона вокруг Мората.

– Отец, чего вы хотите на самом деле? Защищать горожан или обратить себе на пользу мою дружбу с Дорином?

– А если то и другое? Надеюсь, это признание не будет стоить мне заточения в тюрьму? У тебя ведь есть такое право, и ты – я слышал – довольно охотно им пользуешься.

Блеск отцовских глаз подсказывал Шаолу, что отец успел узнать все последние новости.

– Будь ты посговорчивее, я бы тоже мог договориться с твоей женщиной об условиях, на которых…

– Если вы стремитесь вернуть меня в Аньель, ваши рассуждения и доводы очень неубедительны.

– А ты считаешь, мне необходимо тебя убеждать? Ты не уберег принцессу, и это поставило королевство на грань войны. Ассасин женского рода, еще недавно согревавшая твою постель, теперь мечтает выпустить тебе кишки. Что ждет тебя в замке, кроме стыда? Или ты хочешь превратиться в посмешище?

– Довольно! – Шаол ударил кулаками по столу. Посуда жалобно зазвенела.

Он не хотел, чтобы отец вообще знал о Селене и об оставшихся у него чувствах к ней. Точнее, об осколках чувств. Шаол не позволял слугам менять белье на его постели, поскольку простыни и сейчас пахли Селеной. Когда он ложился спать, ему снилось, что она лежит рядом.

– Я десять лет шел к тому, чтобы стать капитаном королевской гвардии. Ваши колкости и насмешки не заставят меня вернуться в Аньель. А если вы считаете Террина слабым, пришлите его ко мне на выучку. Возможно, здесь он станет настоящим мужчиной.

Шаол шумно встал из‑за стола, шумно задвинул стул и протопал к двери. Пять минут. Его выдержки хватило ровно на пять минут.

Возле двери Шаол повернулся и еще раз посмотрел на отца. Эстфол‑старший слегка улыбался. По всему было видно, что отец не отказался от своих замыслов и сейчас обдумывал новые ходы.

– И не вздумайте говорить с ней, – предупредил отца Шаол. – Если вы только посмотрите в ее сторону, я забуду, что вы мой отец, и сделаю так, что у вас отпадет всякое желание когда‑либо появляться в замке.

Шаол не стал дожидаться отцовского ответа. Уходил он в подавленном состоянии, сознавая, что опять попался в отцовскую ловушку. Словно и не было этих десяти лет.


Глава 37


Кроме нее, этого не сделает никто. Эйлуэйские посланники и солдаты еще находились в пути. На королевском кладбище Нехемию похоронили временно, до прибытия траурного кортежа. Тогда ее тело извлекут из земли и передадут соотечественникам. Все эти дни у Селены не хватало духу зайти в покои принцессы. Туда, где пахло болью и кровью. Когда же она решилась и пошла, то обнаружила, что полы, стены и мебель в спальне принцессы тщательно отмыты от крови. Роскошную перину (в ту ночь она была почти черной) унесли. Некоторое время Селена стояла у двери, глядя на остов кровати. Возможно, ей вообще не следовало сюда заходить. Пусть с имуществом принцессы разбираются те, кто заберет ее останки.

Но разве сюда приедут друзья Нехемии? Естественно, нет. Селена вообще не представляла, что это будут за люди. Ей почему‑то не хотелось, чтобы они дотрагивались до вещей принцессы. Мысли об этом снова подняли в ней волну гнева и скорби.

Почти такая же волна поднялась в ней утром, когда она зашла в свою гардеробную и посрывала с вешалок все платья, вышвырнула все туфли и сапоги, ленты и подвязки.

Платья, напоминавшие ей о Нехемии, она безжалостно сожгла. В огонь полетели наряды, которые Селена надевала для совместных завтраков с принцессой, для прогулок и уроков. Только появление Фалипы и сетования служанки насчет едкого дыма заставили Селену остановиться. Она разрешила служанке забрать и раздать все, что валялось в прихожей. Напрасно Фалипа пыталась разыскать в груде нарядов бледно‑голубое платье, которое Селена надевала в день рождения Шаола. Его она сожгла первым.

Опустошив гардеробную, Селена вручила Фалипе мешочек с золотом и попросила купить ей новую одежду. Служанка не спорила. Она лишь печально взглянула и ушла. От этого взгляда Селене стало совсем тошно.

Жечь одежду Нехемии она не имела права. Селена принялась осторожно и тщательно собирать и увязывать наряды и драгоценности принцессы, стараясь не вдаваться в воспоминания. Она и сейчас чувствовала тонкий аромат цветков лотоса, исходящий от одежды Нехемии.

Когда все это улеглось в сундуки и Селена захлопнула их крышки, она прошла к письменному столу. Там по‑прежнему громоздились бумаги и книги, словно принцесса ненадолго вышла прогуляться. Потянувшись за первым листом, Селена почему‑то взглянула на шрамы вокруг большого пальца правой руки – след зубов риддерака.

Листы были покрыты записями на эйлуэйском и… «знаками Вэрда».

«Знаков Вэрда» было намного больше. Длинные строчки. Символы вроде тех, что несколько месяцев назад Нехемия чертила мелом под кроватью Селены. И как только королевские шпионы их не обнаружили? А может, им не было приказано проверять ее покои? Селена принялась аккуратно складывать листы, решив забрать их себе. Возможно, она сумеет извлечь что‑то полезное из этих записей, даже если Нехемия…

«Мертва, – мысленно произнесла Селена, заставляя себя привыкать к страшной реальности. – Нехемия мертва».

Селена закончила разборку первой груды бумаг и уже собиралась приняться за вторую, как вдруг заметила выглядывавший из‑под листов переплет книги. Переплет показался ей очень знакомым. Такую же книгу она видела… в кабинете Дависа.

Книга Нехемии была более потрепанной и, вероятно, изданной раньше. Но во всем остальном она в точности совпадала с экземпляром Дависа. На титульном листе Селена увидела надпись. Принцесса сделала ее «знаками Вэрда». Эти символы были знакомы даже Селене с ее скромными познаниями, и она поняла смысл написанного.

«Не доверяй…»

Последний символ она раньше не видела. Чем‑то он напоминал дракона с королевской печати. Не доверять королю? Это и так ясно; она ни в коем случае не должна доверять правителю Адарлана.

Селена перелистала книгу, пытаясь выудить хоть что‑то понятное. Ничего. Тогда она заглянула на внутреннюю страницу задней обложки… и увидела знакомую фразу, написанную рукой Нехемии: «Только имея глаз, можно видеть правильно».

Фраза была написана по‑адарлански, затем по‑эйлуэйски и еще на нескольких незнакомых Селене языках. Разные переводы. Возможно, Нехемия хотела проверить, есть ли у этой фразы смысл, если ее перевести на другой язык.

Одинаковые книги с одной и той же загадкой, написанной в одном и том же месте. Слишком много совпадений.

«Богатые бездельники любят подобные фразы» – так ей ответила Нехемия, когда Селена спросила ее про смысл загадочных слов.

Но Нехемия… Нехемия и Аркер возглавляли кружок заговорщиков, куда входил и Давис. Принцесса знала Дависа. Знала… и лгала ей. О нем, о смысле загадки и…

А ведь Нехемия обещала, что между ними больше не будет никаких тайн.

Обещала и лгала. Обещала и обманывала.

Селена перерыла все на поверхности стола и в его ящиках. Ничего существенного.

О чем еще Нехемия могла ей лгать?

«Только имея глаз…»

Селена инстинктивно дотронулась до амулета. Нехемия, конечно же, знала о гробнице. Если принцесса снабжала сведениями заговорщиков и… Они с принцессой обе заглядывали в странное отверстие, вырезанное в середине глаза. Нехемия и тогда отговорила ее от дальнейших поисков, объяснив глухую стену «шуткой» строителей. После финального поединка Селены с Кэйном принцесса подобрала и потом вернула ей Глаз Элианы. Если бы Нехемии понадобился амулет, она бы оставила его себе… Аркер тоже прикидывался ничего не знающим.

Если только… если только ее амулет и есть глаз, упоминаемый в загадке.

Потому что…

– Вэрд меня побери, – прошептала Селена и выбежала из бывших покоев Нехемии.

– Опять собралась осквернять священные предметы? – прошипел Морт.

Селена пришла в гробницу с мешком книг и рукописей, взятых из бывших покоев принцессы. Услышав вопрос бронзового черепа, она лишь погладила его, как гладила голову Быстроногой, и прошла дальше. Морт щелкнул зубами. Наверное, он умел кусаться.

Ночь была лунной, и потому света в гробнице хватало. Он заливал глаз на стене. А в другом конце блестел золотом еще один глаз.

Эфес Дамариса, «меча Истины». Держа его в руке, Гавин видел только правду.

«Только имея глаз, можно видеть правильно».

– Неужели я настолько слепа?

Селена бросила мешок, не обращая внимания на выпавшие книги и листы.

– Получается, что так! – ехидно ответил ей Морт.

Эфес в виде глаза был того же размера, что и…

Селена подбежала к стойке, сняла меч и вынула его из ножен. «Знаки Вэрда» подернулись рябью, словно были нарисованы на поверхности воды. Селена поспешила к стене.

– Подсказываю для тупиц, – продолжал ехидничать Морт. – Глаз нужно приложить к отверстию в стене и смотреть сквозь него.

– Сама знаю! – огрызнулась Селена.

Затаив дыхание, она подняла меч, пока эфес не оказался вровень с вырезанным глазом. Селена встала на цыпочки, вгляделась и… даже застонала.

Она увидела стихотворение. Достаточно длинное.

Достав из кармана кусок пергамента и угольный карандаш, она стала записывать строчки. Вглядывалась, запоминала, перепроверяла, боясь пропустить или перепутать слова. Дописав последнее слово в последней строчке, Селена решилась прочесть стихотворение вслух:

Валг только три их сотворил,

Взяв камень, что для Вэрда врат служил, –

Обсидиан, запрет богов,

Богов пугавший испокон веков.

Один в корону спрятал он

Той, чьей кончиной угнетен.

Легко сокрыть такое

Средь звездного покоя.

Спрятан второй

Под огненной горой.

Как бы ни лез туда народ,

Запрет любого отпугнет.

Где третий обитает –

Никто не узнает.

Хранится тайна свято.

Ее не купит злато.

Селена покачала головой. Все это было похоже на чьи‑то неуклюжие упражнения в стихосложении. Кто‑то рифмовал слова, не особо думая о смысле стиха. И с чего это боги так боялись обсидиана, что наложили на него запрет? Сочинитель даже не позаботился об одинаковом ритме четверостиший.

– Морт, ты ведь знал, что загадка разгадывается при помощи меча. Почему сразу не сказал? Я столько времени ухлопала зря!

– А ты считаешь, что уже разгадала загадку? – с прежним ехидством спросил бронзовый череп. – Мне почему‑то так не кажется. Там говорится о местоположении трех весьма могущественных предметов.

Селена вновь прочла стихотворение:

– Что это за предметы? Огненная гора – это, наверное, вулкан. Как можно что‑то спрятать под вулканом? А первый и третий…

Она скрипнула зубами от досады.

– Что это за «врата Вэрда»?.. Вообще, о чем эта загадка? И почему она здесь?

– Достойный вопрос! Его задавали в течение тысячелетий! – радостно сообщил Морт.

Селена вернулась туда, где лежали упавшие книги и листы.

– Ты бы лучше убрала свой мусор обратно в торбу, а то я попрошу богов наслать на тебя какое‑нибудь чудовище.

– Кэйн это сделал… несколько месяцев назад. – Селена вернула Дамарис на прежнее место. – Жаль, что риддерак по пути не содрал тебя с двери.

Селена стояла возле той самой стены, где едва не стала жертвой риддерака. К трупу чудовища она даже не притронулась. Потом он исчез. Куда? Странно, что она только сейчас обратила на это внимание.

– Ты, случайно, не знаешь, кто убрал труп риддерака?

– Знаю. Принцесса Нехемия.

Селена подпрыгнула на месте:

– Нехемия?

Морт хихикнул и отругал себя за болтливость.

– Нехемия… бывала здесь? Я думала, что привела ее впервые. Я помню, с каким любопытством она глядела по сторонам.

Бронзовый череп сверкал, отражая свет свечи, которую Селена оставила у входа.

– Значит, Нехемия приходила сюда после моего сражения с риддераком? Получается… она давно знала о существовании гробницы? А ты только сейчас удосужился мне об этом рассказать?

Морт закрыл глаза:

– Это было не мое дело.

Еще один обман. Еще одна тайна.

– Если Кэйн смог сюда пробраться, значит, в гробницу можно пройти и из других мест. Есть другие проходы, – рассуждала Селена.

– Только не спрашивай меня, где они, – заявил Морт. – Я никогда не покидал этой двери.

И это тоже вранье. Морт прекрасно знал расположение гробницы и всегда встревал, если она трогала то, чего не должна была касаться.

– В таком случае, какая от тебя польза? Неужели Брэннон тебя создал, чтобы ты злил всех подряд?

– У него было особое чувство юмора.

Морт знал древнего фэйского короля. От этой мысли все внутри Селены содрогнулось.

– Я думаю, ты все‑таки обладаешь силой. Неужели ты не можешь хотя бы раз не нести бессмыслицу, а раскрыть мне суть загадки?

– Никак не могу. Разве путешествие менее важно, чем его цель?

Наградив Морта смесью крепких ругательств, от которой мгновенно бы свернулось молоко, Селена убрала в карман пергамент со стихами, подхватила мешок и приготовилась уйти. Она разгадает эту загадку. Побьется и разгадает.

Может, Нехемия искала эти таинственные предметы, а ей врала, чтобы скрыть свои поиски?.. Селена еще согласилась бы поверить, что Аркер и его друзья стремятся к благу Эрилеи. Но давать им в руки предмет, наделенный колоссальной силой… нет. Если они тоже занимаются поисками, она обязательно должна их опередить. Нехемия не сообразила, что фраза о глазе и правильном вимдении связана с Дамарисом. Но знала ли принцесса о том, что собой представляют три таинственных предмета? Возможно, знала, а потому стремилась разгадать загадку и найти их раньше короля.

Замыслы короля. Может, они как раз и связаны с этими предметами?

Селена взяла подсвечник и вышла из гробницы.

– Тебя захватил дух поисков? – полюбопытствовал Морт.

– Еще нет, – ответила Селена, проходя мимо.

Сначала надо узнать, что это за предметы, а потом уже думать о них. Единственные известные ей вулканы находились на Пустынном перешейке. Но король ни за что не отпустит ее в такую даль, какие бы причины она ни придумала.

– Как жаль, что мне не сойти с этой двери, – вздохнул Морт. – Представляю, во сколько бед ты вляпаешься, пытаясь разгадать загадку стиха!

Он был прав. Поднимаясь по винтовой лестнице к себе, Селена сожалела о невозможности засунуть Морта в мешок и унести. У нее был бы хотя бы один собеседник. Разыскивать таинственные предметы (если, конечно, до этого дойдет) ей тоже придется в одиночку. И правды не знал никто.

Правда.

Она усмехнулась. Что считать правдой? То, что ей теперь не с кем поговорить? Что Нехемия сознательно врала ей о многом? Что король ищет источник силы, способной вздыбить континент? Или что он уже добрался до этого источника? Аркер говорил об источнике силы, не связанном с магией. Может, три таинственных предмета тоже находятся вне магии? Нехемия должна была это знать.

Селена пошла медленнее. Пламя свечи дрожало от ветра, дующего вдоль лестницы. Селена присела на ступеньку, обхватив колени.

– Что еще ты скрывала от меня, Нехемия? – прошептала она в темноту.

Ей не понадобилось оборачиваться, чтобы узнать, кто у нее за спиной. Селена это поняла по серебристому отблеску.

– Я думала, ты еще слишком слаба, чтобы сюда приходить, – сказала она первой адарланской королеве.

– Да, я еще слишком слаба и пришла совсем ненадолго, – ответила Элиана.

Прошелестев платьем, она села несколькими ступеньками выше.

Они вместе смотрели в темноту лестничных спиралей. Единственным звуком было дыхание Селены. Наверное, Элиана могла обходиться без дыхания и вообще не издавать звуков, если этого ей не требовалось.

– Как это было? – тихо спросила Селена, плотнее охватив колени.

– Безболезненно, – так же тихо ответила Элиана. – Безболезненно и легко.

– Ты боялась?

– Я была совсем старухой. Меня окружали дети, внуки, правнуки. Когда настало мое время, мне было нечего бояться.

– И куда ты ушла?

– Ты же знаешь, что этого я тебе сказать не могу, – с тихим смехом ответила Элиана.

У Селены дрогнули губы.

– Но ведь она не умерла в глубокой старости, в своей постели.

– Увы, нет. Но когда душа покинула ее тело, уже не было ни боли, ни страха. Сейчас она в безопасности.

Селена кивнула. Платье Элианы вновь зашелестело. Древняя королева села рядом с ней, обняв ее за плечи. Селена и не замечала, как ей холодно, пока ее не коснулось тепло Элианы.

Королева молчала, когда Селена, спрятав лицо в ладонях, наконец‑то дала волю слезам.

Из дел, связанных с гибелью Нехемии, оставалось еще одно. Возможно, самое тяжелое. Селена оттягивала его как могла, но оттягивать дальше было нельзя.

Луна заливала землю голубоватым серебром. В нынешней одежде Селену не узнавал почти никто. Однако ночная стража возле королевского мавзолея не остановила ее, когда она толкнула створку железных ворот в самом дальнем из садов, окружавших замок. Мавзолей был облицован белым мрамором и предназначался только для королевской семьи. Нехемию похоронили на кладбище.

Селена обошла здание, увенчанное куполом. Она чувствовала на себе пристальное внимание каменных драконов, украшавших боковую стену.

Пока она шла сюда, те немногие, кто бодрствовал и находился вне замка, быстро отворачивались. Селена надела черное платье, прикрыв лицо длинной черной вуалью. Неудивительно, что такой наряд отпугивал. Люди старались отойти подальше, словно горе было заразным.

Селену не волновало мнение других. Траурное одеяние предназначалось не для них. Обойдя мавзолей, она вышла к могилам. Они тянулись несколькими рядами. Многие были очень старыми, с обветшавшими надгробьями. Могилы украшали всевозможные статуи: от скорбящих богов до танцующих дев. Здесь хоронили придворную знать. Некоторые статуи были настолько выразительными, что напоминали застывших людей.

После похорон Нехемии не было снега, и Селена легко нашла могилу принцессы по комьям земли.

На ней не лежали цветы. Там не поставили даже могильного камня. Обыкновенный земляной холм и воткнутый в него кривой меч – оружие одного из убитых телохранителей принцессы. Казна поскупилась на расходы. Зачем, если через какое‑то время гроб достанут и повезут в Эйлуэ?

Селена смотрела на темный земляной холм. Холодный ветер теребил вуаль.

Ее грудь сжималась от боли, но она знала, что должна отдать подруге последний долг.

Селена запрокинула голову, закрыла глаза и начала петь.

Шаол твердил себе, что идет с единственной целью: проследить за Селеной. Убедиться, что она не причинит вред ни себе, ни кому‑нибудь другому. Но когда она подошла к королевскому мавзолею, дальше капитан пошел за ней уже по другой причине.

Ночью было несложно остаться незамеченным, однако луна светила слишком ярко. Шаол держался на приличном расстоянии, чтобы Селена не услышала его шагов. Увидев ее возле могилы принцессы, капитан понял: он не имеет права здесь находиться. Чужой скорби не нужны зрители. Он бы и ушел, но в это время Селена подняла голову к луне и запела.

Этого языка он не знал. На таком языке не говорили ни в Эйлуэ, ни в Фенхару, ни в Мелисанде, ни где‑либо еще.

Язык был древним, полным силы, гнева и душевной боли.

Селена не обладала красивым голосом. Многие слова больше напоминали всхлипывания. Гласные звуки звучали длиннее, словно их растягивала скорбь. Согласные напоминали яростные удары. Иногда Селена била себя в грудь с такой же яростной грациозностью. Чем‑то это было похоже на танец, так не вязавшийся с черным платьем и вуалью.

Скорбная песнь оборвалась столь же внезапно, как жизнь Нехемии.

Селена стояла, замерев. Шаол уже собрался уйти, когда она вдруг полуобернулась к нему.

Под вуалью блеснул тонкий серебряный обруч. Вуаль была плотной и делала Селену неузнаваемой.

Налетевший ветер качнул голые ветви деревьев. Они заскрипели, и тоже скорбно. Иных звуков здесь не было. На ветру качнулась и ее вуаль, и подол платья.

– Селена… – умоляюще прошептал Шаол.

Она не шевельнулась. Неподвижность была единственным доказательством того, что Селена его услышала и что она не желает с ним говорить.

Да и какими словами он мог устранить пропасть, возникшую между ними? Он скрыл от нее важные сведения. Пусть он был и неповинен в гибели Нехемии, его скрытность, по сути, стоила ей жизни. Знай они с Селеной заранее, исход событий был бы иным. Он лишил Селену лучшей подруги. Он лишил себя Селены.

Если наказанием ему будет полный разрыв их отношений… что ж, он это выдержит.

Шаол повернулся и пошел. Ветер дул ему в спину, и в порывах ветра капитану слышались звуки древней скорбной песни.


Глава 38


Утро было серым и холодным. Селена стояла на знакомой площадке сада для игр. Ее рука в перчатке сжимала большую палку. Быстроногая сидела рядом, водя хвостом по сухой прошлогодней траве и тычась носом в уцелевшие островки снега. Но сегодня гончая не скулила и не лаяла, требуя, чтобы ей поскорее бросили палку.

Быстроногая просто сидела, поглядывала на замок. Ждала ту, которая уже никогда не придет.

Селена разглядывала голую землю с пучками пожухлых трав. Ни вчера ночью, ни сегодня утром никто не пытался ее остановить. Караульные покинули свои посты возле ее дверей, однако стоило ей выйти, как, откуда ни возьмись, появлялся Ресс, случайно оказывавшийся где‑то поблизости.

Ей было плевать, что Шаолу докладывали о каждом ее шаге. Ее даже не разозлило его вчерашнее появление возле могилы Нехемии. Пусть что угодно думает о подслушанной песне.

Шумно вдохнув, Селена зашвырнула палку подальше, так далеко, что на какое‑то мгновение та слилась с хмурым утренним небом. Она не услышала, куда упала палка.

Быстроногая повернулась. Влажные собачьи глаза вопросительно смотрели на Селену. Селена погладила ее по голове, почесала за ушами, даже слегка щелкнула по носу. Но вопрос остался.

– Она к нам больше не придет, – тихо сказала Селена.

Быстроногая продолжала ждать.

Дорин полночи провел в библиотеке, ведя поиск в забытых закутках, осматривая каждый темный закоулок, каждую нишу и щель между полками. Он искал книги по магии. Хотя бы одну. И не находил. Учитывая отцовский запрет на магию, его это не удивляло, но все равно принц испытывал досаду. Не могли же уничтожители книг изъять абсолютно все книги по магии. Что‑то где‑то непременно да завалялось, а если вспомнить, какой лабиринт представляло собой пространство библиотеки… запрещенные книги обязательно должны были сохраниться.

Принц не особо задумывался над тем, что бы он стал делать с такой книгой, если б нашел. Унести к себе в покои нельзя – слуги обязательно заметят. Скорее всего, он бы нашел в библиотеке укромное местечко и хранил бы книгу там, наведываясь каждую свободную минуту.

Он рассматривал книги на полках каменной ниши, когда услышал звук шагов. На такой случай у Дорина была приготовлена уловка. Он достал из камзола припасенную книгу вполне невинного содержания, прислонился к стене и сделал вид, что поглощен чтением.

– Темновато здесь для чтения, – услышал он женский голос.

Голос был таким знакомым и звучал так обыденно, что Дорин едва не выронил книгу.

Селена остановилась невдалеке от него. Но звуки не прекратились. Через мгновение из темноты выскочила Быстроногая, которая тут же полезла к принцу лизаться.

– Ну и тяжелая псина ты стала, – сказал он, беря собаку на руки.

Выдав Дорину необходимую порцию собачьих ласк, Быстроногая спрыгнула с его рук и снова исчезла в темноте.

– Боюсь, главному королевскому библиотекарю это очень не понравится.

– У нее пристрастие лишь к поэзии и книгам по математике.

Лицо Селены было бледным и печальным, но в глаза вернулся интерес к жизни. Этого темно‑синего, расшитого золотом платья Дорин у нее раньше не видел. Принцу показалось, что она полностью сменила гардероб.

Пауза, возникшая в разговоре, заставила его переминаться с ноги на ногу. Дорин не знал, о чем говорить. Когда они виделись в последний раз, Селена ногтями расцарапала ему шею. Принцу до сих пор снились кошмарные сны о том мгновении.

– Может, тебе помочь в поисках книги?

Обычный вопрос. Не надо усложнять ситуацию.

– Наследный принц и королевский библиотекарь в одном лице?

– Неофициальный королевский библиотекарь. Я честно заработал это звание, поскольку много лет прятался здесь от шумных приемов, которые устраивала моя мать… и от всего остального.

– Вот и я… прячусь. Я думала, что вы скрываетесь от мира в своей башне.

Дорин негромко рассмеялся, но его смех почему‑то погасил блеск в ее глазах. Как будто даже такое веселье казалось ей неуместным. С момента убийства Нехемии прошло слишком мало времени.

«Не усложняй ситуацию, – напомнил он себе. – В библиотеке безопаснее всего говорить о книгах».

– Так тебе помочь с поиском книги? Смотрю, у тебя целый список. Я мог бы упростить их поиск, посмотрев в каталоге.

Селена сложила лист и спрятала в карман:

– Нет. Я не искала книги. Я просто хотела прогуляться.

Замечательно. Селена избрала местом прогулок пыльные библиотечные коридоры, а он читал в темном углу.

Дорин не стал вдаваться в подробности. Она ведь тоже могла начать его расспрашивать. Если она помнила свой поединок с Шаолом и то, как он удержал ее руку от смертельного удара… Принц надеялся, что не помнила.

Откуда‑то донесся сдавленный крик, затем – букет проклятий, а еще через какое‑то время из темноты вылетела Быстроногая со свитком в зубах.

– Коварное животное! – кричал мужской голос. – Немедленно отдай мне свиток!

Быстроногая снова исчезла в темноте.

Вскоре к ним подошел маленький толстый библиотекарь и спросил, не видели ли они собаки. Селена покачала головой и сказала, что слышала какой‑то шум, но где‑то там. Она махнула наугад. Затем невинным тоном Селена посоветовала библиотекарю не кричать, поскольку в библиотеке надлежит соблюдать тишину.

Глаза библиотекаря метали молнии. Пыхтя, он поспешил дальше, но крики и ругательства стали тише.

– А вдруг это бесценный свиток? – предположил Дорин.

Селена пожала плечами:

– Господину библиотекарю не помешает лишний раз пройтись.

Селена улыбнулась. Вначале робко, потом шире, еще шире.

Дорин только сейчас понял, что мысленно сопоставляет эту улыбку и другую… там, в зале заседаний. Принц помнил, какой улыбкой она улыбнулась королю, принеся отрезанную голову Могилы.

Словно прочитав его мысли, Селена сказала:

– Я хочу извиниться за свое недавнее поведение. Я тогда была… не в себе.

А может, она как раз тогда показала ту свою грань, которую обычно держала в тайне.

– Понимаю.

Увидев, как потеплели ее глаза, он почувствовал, что достаточно одного этого слова.

Шаол не прятался от отца. Он не прятался от Селены. И конечно же, он не прятался от своих гвардейцев, которые с недавних пор ощутили странную потребность присматривать за ним.

Но библиотека манила его возможностью уединиться. Спрятаться на время от окружающего мира.

Наверное, еще и возможностью найти ответы.

В кабинете главного библиотекаря Шаол застал лишь его ученика. На вопрос, где искать библиотекаря, юнец назвал примерное направление и пожелал капитану удачных поисков.

По черной мраморной лестнице Шаол поднялся на галерею. Никаких признаков главного библиотекаря. Капитан уже решил довериться своей интуиции и нырнуть в один из боковых проходов, как услышал их разговор.

Вначале он услышал повизгивание Быстроногой. Тогда он посмотрел вниз. Селена и Дорин шли к выходу и о чем‑то говорили. Они шли на приличном расстоянии, но это был настоящий разговор. Селена держалась непринужденно. Вся напряженность последних дней исчезла. Она ничем не напоминала женщину из теней и тьмы, которую он видел не далее как сегодня ночью.

Что же они здесь делали?

Его это не касалось. Честно говоря, Шаол радовался, что Селена способна говорить хоть с кем‑то. Это гораздо лучше, чем сжигать наряды и убивать мерзких ассасинов. И все‑таки его сердце сжалось, когда рядом с ней Шаол увидел принца.

Но к ней вернулась способность нормально разговаривать!

Шаол быстро углубился в библиотечные дебри, стараясь не раздумывать об увиденном. Интуиция сработала: вскоре он нашел Харлана Сенселя, главного королевского библиотекаря. Пыхтя и ругаясь себе под нос, тот брел по проходу, сжимая в руке пергаментные огрызки.

Сенсель был так поглощен своей руганью, что не сразу заметил присутствие Шаола. Тогда он остановился, запрокинул свою круглую голову и хмуро поглядел на капитана:

– Хорошо, что вы здесь. Наверное, Хигис дал знать.

Шаол не понимал, о чем речь, и осторожно спросил:

– Вам нужна помощь в каком‑то деле?

– В вопиющем деле! – воскликнул Сенсель, потрясая огрызками. – Вы только подумайте – по королевской библиотеке бегают одичавшие собаки! Кто пустил сюда этих мерзких тварей? Нет, они мне заплатят сполна!

Шаол очень надеялся, что Быстроногая уже далеко от библиотеки и что Селена больше не притащит ее сюда.

– Собака повредила очень ценный свиток? – осторожно спросил Шаол. – Может, его можно заменить?

– Заменить? – переспросил Сенсель, гнев которого вспыхнул с новой силой. – Невозможно заменить то, что существовало в единственном экземпляре!

– А что было в этом свитке?

– Философский трактат друга моей юности. Я считал трактат утраченным. И вдруг сегодня я его обнаружил. Решил перечитать заново. Положил на стол, не успел развернуть, как вдруг… – Королевский библиотекарь опять забормотал проклятия.

– Быть может, все‑таки есть способ компенсировать вашу утрату?

– Только один: найти тех, кто пускает в библиотеку собак, и бросить их в подземелье! Королевская библиотека превращается в цирк! Хуже того, она превращается в проходной двор. Вы знаете, что по ночам здесь разгуливает некто в плаще? Я его несколько раз видел. И не только я. Наверное, этому, с позволения сказать, читателю стало скучно и он пустил в библиотеку собак. Я требую, чтобы виновного посадили в королевскую тюрьму.

– Королевская тюрьма переполнена, – соврал Шаол. – Но я обязательно разберусь.

Чувствовалось, библиотекарь ему не слишком поверил. Старик начал подробно рассказывать, как гнался за проклятой тварью, тщетно пытаясь спасти трактат.

Капитан уже собирался вежливо прервать Сенселя и уйти, но у него были вопросы, и уходить, не попытавшись найти ответы, не хотелось.

– Господин Сенсель, а я как раз шел к вам… Скажите, если бы мне понадобилось узнать о погребальных песнопениях других королевств, откуда мне начинать поиски?

Сенсель удивленно посмотрел на него и поморщился:

– Странное у вас любопытство, капитан.

– Это вызвано печальной необходимостью. Один из моих гвардейцев родом из Террасена. У него недавно умерла мать. Мне захотелось поддержать его, помянув умершую по принятым у них обрядам. Прежде всего меня интересуют песни.

– Неужели король платит вам, чтобы вы услаждали слух своих гвардейцев? Может, вы еще и серенады им поете?

Вопрос едва не заставил Шаола хмыкнуть, но он удержался:

– У парня никого не осталось. Мы теперь – его семья. Я не собираюсь злоупотреблять вашим временем. Вы мне только подскажите, где искать.

Погребальная песнь не давала ему покоя. Она продолжала звучать у него в мозгу, заставляя холодеть все тело. И к непонятным словам песни примешивались другие. Слова, изменившие его жизнь: «Отныне ты – мой враг!»

Селена что‑то скрывала. Тайну, которая бы никогда не вырвалась наружу, не погибни Нехемия. Только горечь утраты могли заставить Селену приоткрыть завесу тайны. Чем больше Шаол узнает об этом, тем лучше сумеет подготовиться. Вот только к чему? К тому, что однажды ему станет известна вся тайна?

Они с библиотекарем достигли лестницы и пошли вниз.

– Вряд ли я смогу вам помочь, – сказал Харлан Сенсель. – Большинство таких песнопений вообще не записывалось. Да и зачем?

– Террасен славился своими учеными. Наверное, что‑то они записали. В свое время Оринф имел самую крупную библиотеку во всей Эрилее.

– Имел, – с оттенком горечи согласился Сенсель. – Но сомневаюсь, чтобы кому‑то пришло в голову записывать погребальные песни. Впрочем, какой смысл гадать? Библиотека в Оринфе сожжена дотла. Если там и были записи погребальных песен, они сгорели.

– А как насчет погребальных песен на других языках? Мой гвардеец говорит, что однажды он слышал такую песню. Давно. В детстве. Ее пели на непонятном ему языке.

Библиотекарь пощипал седую бородку:

– На непонятном языке? У нас с Террасеном давным‑давно один язык. Никак не менее тысячи лет.

Они уже подходили к кабинету библиотекаря. Шаол знал, что сейчас толстяк сошлется на занятость и уйдет от дальнейшего разговора.

– Значит, мой гвардеец ошибается и в Террасене не пели погребальных песен на другом языке?

– Нет… Правда, я слышал, что при террасенском дворе, когда умирал человек знатного рода, его провожали в последний путь песнопениями на языке народа фэ.

У Шаола все внутри похолодело. Он чуть не споткнулся.

– И эти песни были известны всем? Или только знати? – спросил он, стараясь не показывать, что им движет не просто любопытство.

– Разумеется, не всем. Эти песни считались священными. Их знали и пели только террасенские аристократы. Они передавались из поколения в поколение тайно. Умерших тоже хоронили тайно, ночью, при свете луны. Следили, чтобы рядом не было чужих глаз и ушей. По крайней мере, таковы слухи. Должен признаться, десять лет назад меня самого одолевало непростительное любопытство. Я надеялся их услышать, эти песни. Но завоевание Террасена прошло быстро, и, когда я туда добрался, местной знати в живых уже не было.

За исключением…

«Отныне ты – мой враг».

Шаол поблагодарил королевского библиотекаря и пошел к выходу. Сенсель что‑то кричал вдогонку, требуя найти нечестивого пса и его владельца. Шаол даже не обернулся.

К какому же роду принадлежала Селена? Ее родителей убили не просто так. Их гибель была частью королевского замысла по истреблению террасенской знати.

По истреблению.

Селену нашли в родительской постели, уже после того, как ее отец и мать были мертвы. Селене удалось сбежать и найти пристанище в единственном месте, где могла укрыться дочь террасенских аристократов: в Башне ассасина. Она овладела единственным ремеслом, позволившим ей остаться в живых. Чтобы спастись от смерти, она стала смертью для других.

Какими бы ни были владения ее родителей… если Селена однажды захочет вернуть себе свое истинное положение, если Террасен поднимется… тогда Селена вполне сможет стать средоточием мятежных сил. И у нее есть шансы выстоять против Адарлана. Все это делало Селену не просто его личным врагом.

Она становилась величайшей угрозой, с которой Шаол когда‑либо сталкивался.


Глава 39


И вновь Селена пряталась в тени печной трубы, ведя наблюдение за домом на противоположной стороне улицы. За последние полчаса туда входили люди в плащах с глубокими капюшонами. Если бы не эти плащи, их можно было бы посчитать гостями, торопящимися попасть с холодной вечерней улицы в тепло уютного дома.

Заявив Аркеру, что она больше не желает иметь дело ни с ним, ни с его заговорщиками, Селена не лукавила. Она даже подумывала, не убить ли Аркера и его друзей и не бросить ли их головы к ногам короля. Но ведь Нехемия была частью их кружка. И даже если она притворялась, будто ничего о них не знает… Нет, эти люди оставались предметом внимания Селены. Разоблачив Мюльсона, она выторговала Аркеру еще несколько дней. Король великодушно даровал ей дополнительное время на убийство куртизана.

Ветер закрутил поземку, мешая наблюдению Селены за домом Аркера. Со стороны можно было подумать, что богатый человек пригласил в гости своих многочисленных друзей. Лица некоторых ей были знакомы. Кого‑то она узнавала по фигуре. Это были те, кто не сбежал из Рафтхола и уцелел в ночь бойни, которую она устроила на складе.

Но куда больше было тех, чьих имен Селена не знала. Ее взгляд задержался на «стражнике Шаола» – так она мысленно окрестила ретивого заговорщика, норовившего вступить с нею в поединок. Его лицо тогда скрывала маска, однако Селена узнала его по походке и по парным мечам за спиной. Капюшон «стражника» и сейчас был надвинут, но все равно она сумела разглядеть прядь черных волос. Наверное, у него смуглое лицо. Селена не знала, отчего такая мысль пришла ей в голову.

«Стражник» остановился на верхней ступеньке крыльца и вполголоса что‑то сказал двоим спутникам. Кивнув, оба растворились в темноте.

Может, проследить за одним из них? Нет. Она пришла сюда следить за Аркером, пытаться выяснить его возможные замыслы. Селена решила, что будет следить за ним до тех пор, пока он не ступит на борт корабля и не уплывет. Это должно произойти через считаные дни. Когда она разыграет убийство и предъявит королю голову его врага… О своих дальнейших действиях она предпочитала пока не думать.

Один из людей «стражника» вдруг задрал голову и начал оглядывать соседние крыши. Селена вжалась в тень печной трубы. Не обнаружив ничего подозрительного, человек исчез. Скорее всего, «стражник» приказал им следить за обоими концами улицы.

Селена успела замерзнуть и заскучать. Ничего особенного за несколько часов ее наблюдения не произошло. Гости Аркера начали расходиться по одному. Вид их ничем не отличался от обыкновенных подвыпивших гостей. Она сосчитала их число и отметила, куда они шли и кто их сопровождал. Парня с двумя мечами среди них не было.

Возможно, он был клиентом Аркера или даже его любовником. Так Селена думала до тех пор, пока его спутники не появились снова и не проскользнули в дом.

Дверь ненадолго приоткрылась. Селена успела заметить высокого, широкоплечего молодого человека. Стоя в прихожей, он о чем‑то спорил с Аркером. Он стоял спиной к двери, но без капюшона. У него и в самом деле были иссиня‑черные волосы до плеч. Вооружен он был не хуже, чем Селена в ту ночь. Больше ей ничего увидеть не удалось. Дверь закрылась.

«А с осторожностью у них неважно. И с конспирацией тоже», – подумала Селена.

Вскоре дверь распахнулась снова, и оттуда вышел молодой человек (уже в капюшоне) с сопровождающими. Аркер стоял со скрещенными руками. Он был бледен. Спустившись с крыльца, молодой человек обернулся к нему и сделал рукой крайне неприличный и оскорбительный жест.

Даже издали Селена видела, какой улыбкой ответил Аркер на этот жест. В его улыбке не было и крупицы доброты.

Селена очень жалела, что ей не слышен их разговор. Тогда бы она поняла, что к чему.

Раньше она бы обязательно начала слежку за дерзким парнем в надежде получить хотя бы косвенные ответы. Но это раньше. Сейчас ей было… как‑то все равно. Сейчас это ничего не значило… Селена возвращалась в замок, думая, что теперь в ее жизни не осталось ничего значимого. И никого.

Селена не понимала, зачем она сюда идет. У лестницы, ведущей в башню принца, караульные тщательно проверили, нет ли у нее спрятанного оружия, и затем пропустили. Селена не сомневалась, что о ее визите будет доложено Шаолу.

Интересно, осмелится ли он ей помешать? Решится ли вообще заговорить? Вчера ночью она издали видела не до конца зажившие борозды на его щеке. Следы ее ногтей. Это не вызвало в ней ни удовлетворенности, ни чувства вины.

Общение с другими людьми и сейчас отнимало у нее силы. Возможно, побывав в гостях у принца, она потом замертво рухнет в постель.

Но она пришла, и уходить было глупо. Селена постучалась в деревянную дверь. Она явилась с опозданием на пять минут. Эти пять минут она мысленно спорила с собою, принимать ли приглашение Дорина отобедать в его покоях. Наверное, разумнее было бы поесть в Рафтхоле.

Ответа не было. Селена отвернулась от караульных на площадке. Глупо, очень глупо было соглашаться и идти сюда.

Она уже собралась уйти, когда дверь открылась.

– Прошу извинить, что не сразу открыл дверь. Ты ведь, кажется, здесь еще не была.

Селена с заметной неохотой повернулась и заставила себя взглянуть на наследного принца:

– Я почему‑то думала, что у вас шик и блеск. А у вас… просто и уютно.

Селена вошла. Дорин улыбнулся насторожившимся гвардейцам, заверив, что им не о чем беспокоиться.

Здесь не было ни шика, ни блеска. «Просто и уютно» – эти слова как нельзя лучше подходили к жилищу наследного принца. Идеального порядка здесь тоже не было. Выгоревшие шпалеры, камин с налетом сажи, скромных размеров кровать под балдахином. Возле окна стоял письменный стол, заваленный книгами и бумагами. Книги занимали не только полки. Они горами и башнями тянулись от пола. Казалось, все пространство вдоль стен отдано книгам.

– По‑моему, вам нужно срочно обзаводиться личным библиотекарем, – сказала Селена, и Дорин засмеялся.

Только сейчас она почувствовала, как ей не хватало этого звука. Не только смеха принца или ее собственного. Любого смеха. И хотя недавние трагические события делали смех неуместным, Селена тосковала по этим переливчатым звукам.

– Дай моим слугам волю – они бы все книги унесли в библиотеку. Вечно ворчат, что им тяжело прибираться.

Дорин нагнулся и поднял с пола валявшуюся одежду.

– А я подумала, что у вас вообще нет слуг. Фалипа бы такого не выдержала.

Новый взрыв смеха. Принц собрал одежду в кучу и понес к двери. За дверью оказалась гардеробная, по размерам почти не отличавшаяся от ее собственной. Еще одна дверь вела из гардеробной в умывальную. Больше Селене ничего увидеть не удалось.

– Здесь обычно не выдерживаю я и прогоняю их, – сказал Дорин.

Селена подошла к старенькому красному диванчику у камина и, прежде чем сесть, освободила себе пространство. Там тоже лежали книги.

– Вам не нравится желание слуг навести порядок? – удивилась она.

– Мне не нравится их желание разрушить мой порядок. Пока их нет, я точно знаю, где что лежит. Все книги, все бумаги… Стоит позволить слугам навести ихпорядок, как в моей жизни наступает хаос. Я ничего не могу найти и теряю уйму времени.

Дорин принялся расправлять красное покрывало на кровати. Скорее всего, до прихода Селены он читал лежа.

– Неужели вас никто не одевает? – допытывалась Селена. – Мне казалось, Рулан так вам предан, что он бы мог.

Принц усмехнулся, поправляя измятые подушки:

– Рулан пытался. Но в последнее время его одолевают сильные головные боли, и ему не до меня.

Услышанное отчасти обрадовало Селену. Ее почему‑то настораживало, что Рулан все сильнее сближался с Дорином, став тому чуть ли не другом.

– Кстати, – продолжал Дорин, – мою мать больше всего раздражают во мне два моих упорных нежелания. Первое – отказ искать себе невесту, и второе – чтобы меня одевали придворные, которые пытаются снискать мое расположение.

Это удивило Селену. Дорин всегда так прекрасно одевался… Неужели сам, без помощников?

Приоткрыв дверь, принц сказал караульным, что слуги могут подавать обед. Он прошел к окну, где стояла бутылка и несколько рюмок.

– Вина? – предложил он Селене.

Селена покачала головой. Она не представляла, где они будут есть. Не на письменном же столе. Да и столик возле камина тоже был густо завален книгами. Словно прочитав ее мысли, принц начал убирать со столика книги:

– Прошу прощения. Собирался приготовить место еще до твоего прихода, да вот… зачитался.

Селена кивнула, наблюдая, как Дорин распихивает книги по разным местам.

– Позволь тебя спросить: почему ты приняла мое приглашение пообедать вместе? Не так давно ты заявляла, что больше не хочешь проводить время со мною. Я думал, что у тебя и этот вечер занят делами.

Он был прав: она вела себя с ним на редкость отвратительно. Если бы принц находился к ней лицом, ей было бы куда труднее ответить. Но Дорин стоял спиной. Вопрос был задан будничным тоном, словно касался пустяка.

Селена ответила, и неожиданно для себя сказала правду:

– Потому что мне больше некуда пойти.

Ей было невыносимо сидеть в тишине своих комнат. Каждый спуск в гробницу делал ее злее и разочарованнее, а от мысли, что она едва не убила Шаола, серьезно покалечив ему лицо, у нее перехватывало дыхание. Каждое утро она одна выгуливала Быстроногую, а потом одна бегала в саду для игр. Фрейлины, собиравшиеся поглазеть на Шаола, перестали появляться на дорожках.

От доброты в глазах Дорина ей захотелось реветь в голос.

– Теперь у тебя есть место, куда ты всегда можешь прийти.

Их обед проходил почти в тишине, однако не был скорбной трапезой. И все равно Дорин видел и чувствовал, насколько Селена изменилась. Непринужденного разговора не получалось. Селена думала над каждым своим словом. Едва Дорин поворачивался в сторону, ее глаза наполнялись бесконечной печалью. Несколько раз принцу удалось это заметить. Тем не менее Селена поддерживала разговор и отвечала на все его вопросы.

«Потому что мне больше некуда пойти».

В ее устах это не звучало как оскорбление.

Часы недавно пробили два часа ночи. Селена спала на красном диванчике. Дорин понимал ее нежелание возвращаться к себе, где ее ждало одиночество. А может, ей понадобилось побыть там, где ничто не поминало ей о Нехемии.

Принц еще со времен Эндовьера помнил шрамы на ее теле. Новые шрамы были глубже и болезненнее. Шрамы, оставшиеся на ее душе. Боль от гибели Нехемии. И другая боль, хотя и иного свойства, – боль разрыва с Шаолом.

Какая‑то часть Дорина радовалась, что она порвала с капитаном, но одновременно он ненавидел себя за это.

– Тут должно быть что‑то еще, – заявила Морту Селена, спустившись на следующий день в гробницу.

Накануне она вчитывалась в загадку, пока у нее не начали слезиться глаза. И никакого намека на то, чем могут быть эти предметы, где они сокрыты и почему сама загадка была столь тщательно спрятана в гробнице.

– Ну есть же какой‑то ключ. Нечто связывающее загадку с мятежниками, Нехемией, Элианой и всем остальным.

Селена бродила между саркофагами. В солнечном свете, падавшем из колодца, кружились пылинки.

– Я чувствую, что разгадка где‑то у меня под носом. Я знаю это.

– Увы, здесь я ничем тебе не могу помочь, – кашлянул Морт. – Хочешь получить ответ сразу – обратись к предсказателю или ясновидцу.

Селена замедлила шаг.

– Думаешь, если я прочту стихи какому‑нибудь ясновидцу, он сумеет разглядеть… иное значение? Что‑то такое, чего не вижу я?

– Возможно. Хотя, насколько мне известно, когда исчезла магия, у людей пропал и дар ясновидения.

– Но у тебя‑то он не пропал.

– И что?

Селена подняла голову к потолку, словно могла пробить взглядом всю толщу земли.

– Значит, другие древние существа тоже сохранили свои способности.

– Что бы ты ни задумала, говорю сразу: затея эта дрянная.

– Скорее всего, ты прав, – мрачно усмехнулась Селена.


Глава 40


Селена вышла во двор, где участники карнавала готовились к скорому отъезду. Она выбрала удачное время.

Она оделась как можно проще и даже не стала причесываться. Изысканный наряд ей бы сейчас только помешал. Пусть ее принимают за любопытную служанку. Селене отчаянно хотелось затеряться среди лицедеев и шпагоглотателей. Почувствовать свою неприметность рядом с теми, кто повидал разные страны и чьи башмаки топтали пыль многих дорог. Она завидовала их свободе перемещения, когда ты сам выбираешь, куда тебе отправиться. Просто едешь и смотришь мир… Ей даже сдавило грудь, и она напомнила себе, зачем сюда пришла.

Ее действительно не замечали. Селена добралась до громадной черной повозки. Наверное, она задумала глупость, но разве ей могут повредить несколько вопросов, заданных Желтоногой? Если старуха – настоящая ведьма, быть может, она обладает ясновидением. Кто знает, может, она усмотрит смысл в загадке из гробницы?

Ни в повозке, ни вокруг не было никого. Бэба Желтоногая сидела на верхней ступеньке и курила длинную костяную трубку, чашечка которой была сделана в виде кричащего рта. Приятная штучка.

– Зашла посмотреться в зеркала? – спросила старуха, окутывая дымом бесцветные губы. – Что, надоело бегать от судьбы?

– Хочу кое о чем тебя спросить.

Ведьма принюхалась, и Селена подавила инстинктивное желание попятиться назад.

– От тебя так и разит вопросами. А еще Оленьими горами. Из Террасена будешь? Звать тебя как?

– Лилиана Гордэна, – ответила Селена, засовывая руки в карманы.

Ведьма сплюнула на землю.

– Ты назови мне свое настоящее имя… Лилиана.

Селена оцепенела, а Желтоногая зашлась смехом:

– Давай входи. Хочешь узнать свою судьбу? Могу рассказать, за кого ты выйдешь, сколько детей у тебя будет и когда помрешь…

– Если ты настоящая ведьма, а не балаганная шарлатанка, то ты прекрасно знаешь, что меня это не занимает. Я пришла с тобой поговорить.

Селена вытащила три золотые монеты.

– Негусто, – сказала Желтоногая, глубоко затягиваясь. – Думаешь, все мои дарования достойны, чтобы раскрыть их перед тобой?

Похоже, она впустую потратила время и деньги. Селена чувствовала себя одураченной.

Нахмурившись и поглубже запихнув руки в карманы, Селена повернулась и пошла прочь.

– Эй, постой! – окликнула ее Желтоногая.

Селена не останавливалась.

– Принц дал мне четыре монеты.

Селена остановилась, обернулась через плечо. Ей показалось, что холодная когтистая рука схватила ее прямо за сердце.

– У него тоже были диковинные вопросы, – ухмыляясь, сообщила ведьма. – Он думал, будто я не раскушу, кто ко мне явился. Но я издалека чую кровь Хавильяров. Семь золотых, и я отвечу на твои вопросы, а заодно расскажу, о чем спрашивал принц.

Старуха готова продать вопросы Дорина ей и кому угодно? Селена ощутила знакомое спокойствие.

– Откуда мне знать, что ты не врешь?

В свете факелов блеснули железные зубы Желтоногой.

– Не в моих правилах врать. Меня еще никто не уличал во вранье. Может, хочешь, чтобы я поклялась именем одного из твоих мягкосердечных богов? Или именем кого‑то из моих?

Селена быстро заплела волосы в косу, оглядывая черную повозку. Одна дверь. Фальшивых стен вроде тоже нет. Старуха не улизнет, а со двора никто не зайдет незамеченным. Селена явилась сюда не с пустыми руками. Два длинных кинжала, нож за голенищем и три острые булавки, которые она стащила у Фалипы. Более чем достаточно.

– С тебя хватит и шести золотых, – тихо сказала ведьме Селена. – А я, в свою очередь, не сообщу страже, что ты пыталась продать тайны принца.

– Кто тебе сказал, что гвардейцы сами не захотят их узнать? Ты даже не представляешь, сколько народу умирает от желания узнать истинные замыслы наследного принца.

Селена бросила на пол шесть золотых.

– Три монеты – плата за мои вопросы, – сказала она, почти вплотную придвигаясь к старухе. Почти, поскольку изо рта Желтоногой исходило редкостное зловоние – нечто вроде запаха падали и застоялого дыма. – Остальные три – за твое молчание насчет принца.

Глаза Желтоногой вспыхнули. Она чиркнула железными ногтями и протянула руку за монетами.

– Заходи внутрь повозки, – велела ведьма.

Дверь бесшумно распахнулась. В темноте мерцали крохотные огоньки. Желтоногая вытряхнула пепел из трубки.

Селена не возражала войти внутрь. По крайней мере, никто не увидит ее с Желтоногой.

– Может, теперь соизволишь назвать мне свое имя?

Из повозки пахнуло холодным ветром. Дешевый балаганный трюк.

– Вопросы задавать буду я, – сказала Селена, поднимаясь по ступенькам.

Огоньки оказались пламенем тонких свечек, отражавшимся в многочисленных зеркалах. Зеркала были всех размеров и фасонов. Часть из них находилась у стен, иные располагались друг против друга, будто старые друзья. К ним крепились маленькие зеркала, почти осколки.

Везде, где оставался клочок пространства, свободного от зеркал, торчали свитки, банки с травами и жидкостями, метлы… Одним словом, хлам.

В сумраке повозка казалась намного шире и длиннее. Между зеркалами вился проход, уходящий в темноту. По нему сейчас и шла Желтоногая, как будто здесь можно было куда‑то уйти, кроме дальней стены.

«Все это игра зеркал и влияние темноты, – мысленно убеждала себя Селена. – Это не реальность, а иллюзия».

Селена успела обернуться, услышав легкий скрип закрывающейся двери. Мгновение – и кинжалы были у нее в ее руках. Желтоногая, посмеиваясь, подняла подсвечник со свечой. Подсвечник был в виде черепа, насаженного на длинную кость.

«Избитые дешевые балаганные трюки», – неустанно твердила себе Селена. Внутри повозки было не теплее, чем снаружи. Из ее ноздрей шел пар. Все это казалось нереальным. Однако Желтоногая была реальной, и ее знания тоже.

– Давай, девка, проходи. Садись со мной и потолкуем.

Селена опасливо переступила через упавшее зеркало, поглядывая на странный подсвечник. Одновременно она следила за дверью, ища другие выходы. Скорее всего, еще один выход из повозки все‑таки есть, и не в стене, а в днище. Следила она и за движениями старухи.

Желтоногая двигалась на удивление быстро. Селена поспешила к ней. В зеркалах множились ее собственные отражения. Зеркала были кривыми. В одном она выглядела толстой коротышкой, в другом – невероятно длинной жердью. Было зеркало, показывавшее ее идущей вверх тормашками. Если верить нескольким зеркалам, она шла не прямо, а куда‑то вбок. Одних этих фокусов было достаточно, чтобы у Селены заболела голова.

– Вдоволь наглазелась? – спросила Желтоногая.

Селена не ответила. Она убрала кинжалы. Старуха сидела на кособоком стуле, поставленном перед каменной печкой с железной дверцей. Незачем размахивать оружием и злить ведьму. Она пришла к Желтоногой спрашивать.

Рядом со стулом ведьмы стоял второй, чуть поодаль – еще пара. Все это помещалось на крохотном пятачке, свободном от зеркал и прочего хлама. Стулья стояли на грязном, истершемся ковре. Селена не переступала его границы. Желтоногая тем временем подбросила в печь несколько мелких полешек и с лязгом закрыла дверцу. Внутри вспыхнул огонь, видимый сквозь круглые щели конфорок (печка служила еще и плитой). В повозке стало светлее: не в последнюю очередь из‑за окружающих зеркал.

Желтоногая погладила камни печи, как гладят старого верного пса:

– Эти камешки взяты из развалин столицы Крошанского королевства. Повозка сделана из остатков деревянных стен зданий, в которых помещались их тайные школы. Так что ты находишься… в весьма необычном месте.

Селена промолчала. Все это можно было бы отнести за счет обычной болтовни балаганщиков… если бы Селена сама не почувствовала, что пространство внутри действительно иное.

Желтоногая не предложила ей сесть и сама встала.

– А теперь задавай свои вопросы.

Удивительно, с какой быстротой печь нагрела воздух в повозке. Селене стало душно. Совсем некстати вспомнилась история, услышанная жаркой летней ночью в Красной пустыне. История о девочке, съеденной Железнозубой ведьмой. Подоспевшие взрослые нашли лишь горку чисто обглоданных костей.

Белых блестящих костей. И больше ничего.

Еще раз взглянув на печку, Селена подвинулась ближе к двери. В сумраке поблескивали зеркала. Казалось, они ждали, когда свет достигнет и их.

Желтоногая наклонилась над конфорками, грея свои скрюченные пальцы.

– Чего молчишь, девка? Спрашивай.

Какие неотступные вопросы заставили Дорина прийти к ведьме? Неужели и он побывал внутри этой жуткой повозки, где сейчас становилось нечем дышать? Но с принцем ничего плохого не случилось. Возможно, потому, что Желтоногая вытащила из него нужные ей сведения. Глупо, очень глупо повел себя наследный принц.

А она сама?

Быть может, это ее единственный шанс получить ответы. Риск велик. Еще неизвестно, какими будут последствия, но рискнуть стоит.

– Я нашла стихотворную загадку, и мы с друзьями несколько недель ломали голову над разгадкой. Друзья говорят, что разгадки не существует, но я им не верю. Мы даже побились об заклад. – Селена старалась, чтобы в ее тоне улавливалось любопытство и больше ничего. – Если ты такая мудрая и всезнающая, разгадай эту загадку. Разгадаешь – добавлю тебе денег.

– Дерзкие детишки. Почему я должна тратить свое время на такую чепуху?

Желтоногая вглядывалась в зеркала, будто видела там нечто, чего не могла видеть Селена. Казалось, ей уже стало скучно.

Тяжесть в груди Селены немного ослабла. Селена достала пергамент и прочла загадку.

Дослушав до конца, ведьма медленно повернулась к Селене.

– Где ты это нашла? – низким, хриплым голосом спросила Желтоногая.

Селена пожала плечами:

– Сначала ты ответь мне. Тогда, быть может, я и расскажу. Что же это за предметы?

– Ключи Вэрда, – сверкая глазами, прошептала Желтоногая. – В загадке говорится о трех Ключах Вэрда, которыми открывают Врата Вэрда.

По спине Селены пополз холодок, однако она с деланой бесшабашностью сказала:

– И что это за Врата Вэрда, которые открываются тремя Ключами? Звучит красиво, но ведь ты могла и соврать. Не хочу, чтобы ты меня дурачила.

– Такие сведения не предназначены для глупых игр смертных людишек, – огрызнулась Желтоногая.

Селена полезла в карман, и на ее ладони заблестели золотые монеты.

– Назови свою цену.

Ведьма оглядела ее с головы до ног, снова принюхалась.

– Не все можно купить за деньги, – сказала Желтоногая. – Но сейчас меня устроит и золото.

Селена выложила на камни печки еще пять золотых. Жар от пламени становился нестерпимым. Трудно представить, чтобы маленькая печь так сильно нагрела воздух. Селена обливалась потом.

– Учти: эти знания невозможно запихнуть в забвение, – предостерегла ведьма. – От них невозможно избавиться.

Селена поняла, что Желтоногая не купилась на ее вранье о праздном интересе к загадке.

– Рассказывай.

Селена подошла ближе. Желтоногая глядела в другое зеркало.

– Вэрд создал основу этого мира. Вэрд правит миром. Всеми континентами и вообще всей жизнью. Есть миры, недоступные твоему знанию, но они существуют. Миры громоздятся друг на друге, даже не подозревая об этом. Ты думаешь, что стоишь на полу моей повозки. А на самом деле ты можешь стоять на дне океана чужого мира. Вэрд уберегает миры от хаотического смешения, держа их в разделенном состоянии.

Желтоногая стала расхаживать взад‑вперед, будто ей было не совладать с произнесенными словами.

– Но в Вэрде существуют черные дыры, позволяющие жизни странствовать между мирами. Эти дыры называют Вратами Вэрда. Одни из Врат ведут в этот мир. Через них с незапамятных времен сюда проникали прекрасные и благородные создания… наравне с мертвецами и разной нечистью. Такое случалось, когда богам было не до нашего мира.

Желтоногая зашла за зеркала, и теперь Селена слышала только шаги ведьмы и ее слова:

– Но давным‑давно, прежде чем люди населили этот жалкий мир, через Врата проникло великое зло. Валги. Демоны из иного мира. Они явились с несметной армией, намереваясь завладеть этим миром. В Вендалине они бились против народа фэ. Народу фэ не помогло даже их бессмертие и изрядные магические силы. Демоны их одолели.

А потом фэйцы узнали, что валги содеяли нечто страшное и непростительное. При помощи своей темной магии они взяли из Врат Вэрда кусок и разделили его на три части – три Ключа. По Ключу каждому их правителю. Соединив все три Ключа, правители валгов могли по собственному желанию открывать Врата Вэрда, черпать оттуда силу, укреплять свое могущество и отправлять в наш мир новые и новые полчища воинов. И тогда фэйцы поняли, что должны любым способом остановить демонов.

Селена смотрела на огонь, зеркала и темное пространство повозки. Жар от печки становился удушающим.

– Фэйцы послали небольшой отряд, дабы выкрасть у валгов Ключи. – Голос Желтоногой вновь стал ближе. – Немыслимая затея. Неудивительно, что почти все эти дурни погибли.

Но оставшиеся в живых сумели выкрасть Ключи. Маэва – так звали правительницу народа фэ – изгнала валгов обратно в их мир. И все же, как ни мудра была Маэва, она не сумела вернуть Ключи на место и вновь сделать их частью Врат. Тогда она попыталась их уничтожить. Увы, этого ей не удалось. Ключи не плавились в огне, их не брало самое крепкое железо. Их даже пробовали раздавить. Все напрасно. И тогда Маэва, посчитав, что никто не должен воспользоваться их силой, вручила Ключи Брэннону Галатинию – первому королю Террасена – и велела отвезти их за море, на этот континент. С тех пор Врата Вэрда оставались под защитой, а их сила не служила ни добрым, ни злым замыслам.

Стало тихо. Шаркающие шаги Желтоногой смолкли.

– Значит, стихи – нечто вроде карты с указанием, где искать Ключи? – спросила Селена.

– Да.

Так вот за какой силой охотилась Нехемия и заговорщики! Селену даже затрясло. Но хуже всего, что за той же силой мог охотиться и король.

– И что может тот, кто завладеет Ключами Вэрда?

– Тот, в чьих руках окажутся все три Ключа, сможет властвовать над порушенными Вратами Вэрда и… над всем миром. Захочет – откроет Врата, захочет – закроет. Можно завоевывать новые миры и подчинять себе всю тамошнюю жизнь. Но даже один Ключ делает его обладателя невероятно опасным. Врата он открыть не сможет, а вот наделать бед – сколько угодно. Сами по себе Ключи – это просто сила. А чему она будет служить, решает тот, в чьих руках Ключ. Ну что, заманчиво?

Слова Желтоногой перекликались с приказанием Элианы найти и уничтожить источник зла. Зла, появившегося десять лет назад, когда весь континент оказался во власти одного человека и не нашлось силы, способной ему противостоять.

Источник силы, существующий вне магии.

– Такое невозможно, – прошептала Селена.

Смешок ведьмы утверждал обратное.

Бешеное сердцебиение мешало Селене дышать. Она заметила, что все еще недоверчиво качает головой.

– Получается, у короля есть Ключ, а то и два? Иначе как бы он с такой легкостью завоевал весь континент?

Но если король и так завладел Эрилеей, какие еще замыслы таятся в его голове?

– Если б мне было не жалко своего тяжко заработанного золота, я б тоже побилась об заклад и сказала, что один Ключ у короля точно есть.

Селена вглядывалась в зеркала и темноту. Зеркала отражали только ее, а темнота казалась непроницаемой.

Желтоногая перестала ходить взад‑вперед и совсем затихла.

– Это все? – спросила Селена.

Старуха молчала.

– Ты что же, решила взять мои деньги и сбежать?

Селена двинулась по змеящемуся проходу между зеркалами. Дверь, прежде казавшаяся близкой, теперь отодвинулась на немыслимое расстояние.

– А если у меня еще остались вопросы?

Отражения в зеркалах словно нарочно дразнили ее, но Селена держалась настороже, постоянно напоминая себе, зачем она здесь. Она выхватила кинжалы.

– Думаешь, твои ножички мне что‑то сделают? – послышался голос Желтоногой.

Он раздавался из всех зеркал, не позволяя понять, где прячется ведьма.

– Я думала, что мы с тобой ведем интересную беседу, – ответила Селена, делая шаг наугад.

– Как можно вести интересную беседу, если твоя гостья затеяла тебя убить?

Селена улыбнулась.

– Не потому ли ты пробираешься к двери? – продолжала Желтоногая. – Не затем, чтобы уйти самой. Ты хочешь убедиться, что я не улизну.

– Скажи, кому еще ты разболтала про вопросы принца, и я спокойно уйду.

Прежде Селена действительно собиралась задать вопросы и уйти, но, услышав о принце, передумала. Ей не оставалось иного, как убить ведьму. Ради защиты Дорина. Вчера ночью она поняла: у нее все‑таки есть друг. Единственный. И она была готова защищать его любой ценой.

– А если я скажу, что никому ничего не говорила?

– Я тебе не поверю.

Наконец Селена заметила дверь. Но старуха словно растворилась в темноте. Селена остановилась там, где, по ее мнению, была середина повозки. В этом месте ей будет легче расправиться с ведьмой, сделав это быстро и чисто.

– Жаль, – прокаркала Желтоногая.

Селена метнулась на бесплотный голос. Ведь есть здесь где‑то еще один, потайной выход. Вот только где? Если Желтоногая сбежала, если успела сболтнуть, что Дорин был у нее и задавал вопросы (какими бы они ни были), если вдобавок расскажет, что и Селена к ней наведывалась…

Ее отражения в зеркалах сверкали и двигались. Быстро и чисто расправиться с ведьмой и уйти.

– Скажи, а что бывает, когда охотник сам становится дичью? – прошипела Желтоногая.

Краешком глаза Селена заметила сгорбленный старушечий силуэт. В крючковатых руках ведьмы болталась цепь. Селена метнулась к тому месту, чтобы ударить старуху обоими кинжалами.

Там, где она видела Желтоногую, было всего лишь зеркало. Селена ткнулась в него, и зеркало разлетелось на куски.

Позади послышался лязг и довольный каркающий смех.

Никакая выучка не помогла Селене. Она не успела пригнуться. Цепь задела ей голову и сбила с ног. Селена ничком упала на пол.

Глава 41

Шаол и Дорин с балкона наблюдали за карнавалом, собирающимся в путь. Не стало шатров, разобрали помосты, унесли столбы. Завтра утром повозки покинут двор замка. Наконец‑то гвардейцы Шаола займутся более полезными делами. Например, следить, чтобы в замок больше не проник ни один ассасин.

Однако главной заботой Шаола оставалась Селена. Вчера поздно вечером, когда главный королевский библиотекарь удалился восвояси, Шаол вернулся в библиотеку и разыскал генеалогические хроники. Кто‑то рылся в них и все перемешал. Капитан не сразу нашел то, что ему нужно. А нужен ему был список аристократических домов Террасена.

Никаких Сардотинов он среди них не обнаружил. Шаол не слишком удивился. Он всегда подозревал, что имя и фамилия Селены – вымышленные. Он переписал часть домов (сейчас этот список буквально жег ему карман), которые могли быть связаны с Селеной. Семьи, где на момент адарланского вторжения имелись дети возраста Селены. Шаол насчитал шесть уцелевших семей. А что, если Селена была родом из семьи, где убили всех, кроме нее? Закончив переписывать имена, капитан чувствовал, что ничуть не приблизился к разгадке происхождения Селены.

– Ну и зачем ты меня сюда вытащил? – спросил принц. – Собираешься о чем‑то спросить или я так и буду стоять и морозить собственный зад?

Шаол смутился, и это вызвало усмешку Дорина.

– Как она? – спросил капитан.

Он слышал, что принц приглашал ее на обед и она пришла в башню Дорина, где оставалась до глубокой ночи. Было ли это намеренным шагом с ее стороны? Плевком ему в лицо? Стремлением добавить еще одну порцию боли?

– Справляется, – ответил Дорин. – Справляется как может. И поскольку ты у нас очень гордый и не спросишь, скажу тебе сам: про тебя она не спрашивала. Думаю, что и не спросит.

Шаол сделал затяжной вдох. Как ему убедить Дорина, чтобы держался от Селены подальше? И дело вовсе не в ревности. Дорин не представляет, насколько опасной она может быть. Здесь помогла бы только правда, однако…

– А вот твой отец тобой интересуется, – сообщил Дорин. – После каждого заседания королевского совета он всегда спрашивает меня о тебе. По‑моему, ему хочется, чтобы ты вернулся в Аньель.

– Знаю.

– Ты‑то сам намерен вернуться?

– Вы хотите, чтобы я вернулся в Аньель?

– Это не мне решать.

Шаол скрипнул зубами. Никуда он не поедет, особенно пока Селена здесь. И дело не только в ее происхождении.

– Я совсем не хочу становиться правителем Аньеля.

– Другие готовы были бы ради этого идти по трупам. Аньель – форпост королевства, и его правитель традиционно имеет большую власть.

– Меня это никогда не привлекало.

– Согласен. – Дорин вцепился в холодные перила балкона. – Тебя ничего не привлекало, кроме твоей должности и… Селены.

Шаол открыл рот, готовый пробормотать извинения.

– Думаешь, я слеп? – спросил принц. Его сапфировые глаза сейчас были холодны как лед. – Знаешь, почему в Ильмас я подошел к ней на балу? Вовсе не затем, чтобы пригласить на танец. Я видел, как вы оба смотрите друг на друга. Я уже тогда знал о твоих чувствах к ней.

– Знали и все равно пригласили ее танцевать! – раздраженно произнес Шаол, непроизвольно сжимая руки в кулаки.

– Селена сама принимает решения. И она приняла, – горестно улыбнулся Дорин. – Решила по поводу и тебя и меня.

Шаол старался подавить нарастающий гнев:

– Если у вас действительно есть к ней чувства, тогда почему она по‑прежнему скована договором с вашим отцом? Неужели нельзя найти способ освободить ее от договора? Или вы боитесь, что она, получив свободу, уже никогда не вернется к вам?

– Советую тебе выбирать выражения, – тихо сказал Дорин.

Но Шаол говорил правду. Хотя он и не представлял себе мира без Селены, он знал, что должен удалить ее из замка. Он лишь не знал, для чьей пользы: Адарлана или ее собственной.

– Я и так достаточно злю отца, и он ищет повод меня примерно наказать. Если я заикнусь о Селене, мы с ней оба хлебнем королевского гнева. Но я с тобой согласен: удерживать ее здесь на положении полурабыни нельзя. И все же думай, что говоришь. – Наследный принц Адарлана глянул вниз. – И определись, кому ты по‑настоящему верен.

Раньше Шаол принялся бы спорить. Раньше он бы даже возмутился и сказал, что верность короне стоит у него на первом месте. Но прежняя слепая преданность и безоговорочное подчинение уже пошатнулись в нем, и это грозило разрушить его картину мира.

Селена потеряла сознание всего на миг, однако Желтоногая успела заломить ей руки за спину и крепко связать цепью запястья. В голове шумело. По шее стекала струйка крови. Ничего страшного. Она бывала в переделках похуже. Однако ведьма успела ее разоружить, забрав даже булавки. Желтоногая не поленилась проверить и ее сапоги. Умная старуха.

Теперь главное – ничем себя не выдать, не показать ведьме, что она пришла в сознание. Селена рассчитывала на внезапность. Она вскинула плечи и со всей силы тряхнула головой.

Хрустнула кость. Желтоногая взвыла, но Селена успела поджать ноги под себя и встать. С быстротой гадюки Желтоногая потянулась к другому концу цепи. Одной ногой Селена придавила цепь к полу, а каблуком другой ударила Желтоногую в лицо.

Ведьма взмыла в воздух, словно была облачком пыли, поднятым ветром. И теперь это облачко парило между зеркалами.

Запястья Селены оставались связанными. Цепь была холодной как лед. Ведьма думала, что надежно связала свою пленницу, однако Селену учили высвобождаться из оков посерьезнее этой цепи. Аробинн связывал ее по рукам и ногам и требовал, чтобы она нашла способ сбросить путы. Уроки были суровыми. Однажды ей пришлось потратить на высвобождение целых два дня, лежа в собственном дерьме, а в другой раз она вывихнула себе плечо. Цепь ведьмы была детской игрушкой. Через считаные секунды Селена освободила руки.

Достав из кармана носовой платок, она подхватила длинный осколок зеркала. Поймав свет, Селена направила тусклый луч туда, где, по ее расчетам, должна была болтаться в воздухе Желтоногая. Пусто. Только темное пятно. Кровь.

– Хочешь знать, сколько глупеньких девок я заманила в свою повозку за эти пятьсот лет? – Голос Желтоногой раздавался отовсюду. – Сказать тебе, скольких крошанских ведьм я уничтожила? А они были не чета тебе. Настоящие воительницы. Ловкие и красивые. Их вкус напоминал летние травы и прохладную воду.

Что ж, Желтоногая и впрямь оказалась из клана Железнозубых – страшных ведьм с темно‑синей кровью. Это немного усложняло задачу. Требовалось найти оружие покрупнее.

Селена оглядела повозку, ища все сразу: ведьму, свои кинжалы и то, что сгодилось бы ей в качестве оружия. Взгляд Селены скользнул по полкам стены. Книги, хрустальные шары, свитки, разные дохлые мерзости в банках…

Моргни она в тот момент, она бы ничего не заметила. Но она не моргнула, а потому заметила очень нужную ей вещь: грязный, тускло поблескивающий топор с длинным топорищем. Топор висел на стене, возле небольшой поленницы дров.

Усмехнувшись, Селена схватила топор. Желтоногая плясала во всех зеркалах. Можно было ударить по любому из них и… промахнуться.

Селена разнесла первое зеркало. Потом второе. Третье.

Ведьму можно было убить единственным способом – отрубив ей голову. Это Селена узнала в Красной пустыне.

Селена крушила зеркала направо и налево. Отражения Желтоногой исчезали, пока не осталась она сама. Ведьма стояла в узком проходе между Селеной и печкой. В ее руках снова была цепь.

Селена закинула топор себе на плечо.

– Даю тебе последний шанс, – тихо сказала она. – Ты пообещаешь молчать про меня и Дорина, и я уйду отсюда.

– Я же чую, что ты врешь.

Желтоногая двигалась на нее, как паук, размахивая цепью.

От первого взмаха цепи Селена увернулась. Второй она услышала раньше, чем увидела. Цепь задела не ее, а зеркало, разлетевшееся на сотни блестящих капелек. Чтобы не покалечить глаза, Селена прикрыла их ладонью и отвернулась.

Ведьме этого было достаточно.

Ногу Селены стянуло железной петлей. Звенья цепи больно впились ей в кожу. Ведьма дернула цепь.

Окружающий мир качнулся. Желтоногая дернула снова, и Селена повалилась на пол. Ведьма устремилась к ней, но Селена покатилась по крошеву осколков, наматывая цепь на себя. Топор по‑прежнему оставался у нее в руке. Похоже, она допустила ошибку. Селена ткнулась лицом в жесткий грязный ворс старого‑престарого ковра.

Желтоногая снова дернула цепь и ухитрилась хлестануть ею Селену. Удар пришелся по правой руке. Руку обожгло болью. Селена разжала пальцы, выпустив топор. Она повалилась на спину, запутавшись в этой чертовой цепи. Над нею поблескивали железные зубы Бэбы Желтоногой. Ведьма снова швырнула ее на ковер.

Железные ногти впились Селене в плечо.

– Хватит дергаться, глупая девка! – прошипела ведьма, хватаясь за другой конец цепи.

Топор лежал близко, но не настолько, чтобы до него дотянуться. И все равно Селена тянулась к нему. У нее болело плечо, болела вся рука. Только бы дотянуться до топора… Желтоногая тоже тянулась, щелкая железными зубами. К шее Селены.

Селена ухитрилась повернуться на бок. Зубы ведьмы схватили воздух, а рука Селены – топор. Она рванула топор на себя. Торец топорища задел старухино лицо.

Желтоногая выпустила Селену, упав в кучу тряпья. Селена поднялась на ноги и занесла топор.

Встав на четвереньки, Желтоногая сплевывала кровь на ковер. Кровь действительно была темно‑синей. Глаза ведьмы зло сверкали.

– Сейчас ты пожалеешь, что появилась на свет. Ты и твой принц.

Желтоногая метнулась к ней. Селене показалось, что ведьма снова взмыла в воздух. Однако полет был недолгим и кончился возле ног Селены.

Селена взмахнула топором, вложив в удар всю силу, какая у нее оставалась… Темно‑синей кровью было забрызгано все вокруг.

Отсеченная голова Бэбы Желтоногой запрыгала по полу, но быстро остановилась. Мертвые губы продолжали улыбаться.

Стало тихо. Даже огонь, до этого полыхавший в плите, потускнел и затих. Селена проглотила комок слюны. Потом второй.

Ей хотелось хорошенько отругать Дорина за любопытство и беспечность. Неужели сложно было догадаться, что ведьме взбредет в голову торговать его вопросами? Впрочем, в отрубленную голову уже ничего не взбредет. А покупатели явно нашлись бы. Но ни принц, ни кто‑либо другой и представить не могли, где и при каких обстоятельствах оборвется долгая жизнь Бэбы Желтоногой.

Когда Селена нашла в себе силы встать, ее штаны и сапоги были густо заляпаны ведьминой кровью. Придется сжечь и этот наряд. Селена разглядывала обезглавленный труп. Убийство не было быстрым, но еще сохраняло шанс стать чистым. Ведьма, пропавшая без вести, – это лучше, чем обезглавленный труп.

Селена перевела взгляд на печь с массивной железной заслонкой.

Глава 42

Увидев ее у двери гробницы, Морт усмехнулся:

– Ты теперь еще и Истребительница ведьм? Великолепно сочетается с Адарланским ассасином.

– Откуда тебе известно? – удивилась Селена, ставя на пол подсвечник.

Прежде чем спуститься сюда, она сожгла окровавленную одежду. Тряпки пахли разлагающимся телом. Совсем как труп Желтоногой. Бедная псина скулила, выла и всячески пыталась увести хозяйку подальше.

– Я улавливаю на тебе ее запах, – сказал Морт. – Обоняю ее ярость и коварство ее натуры.

Селена расстегнула воротник платья и показала бронзовому черепу следы от ведьминых ногтей. Желтоногая впилась ей в плечо возле ключицы. Селена тщательно промыла и смазала раны. Наверное, шрамы все‑таки останутся.

– Как тебе это? – спросила Селена.

Морт поморщился:

– Я благодарю Вэрда, что сделан из бронзы.

– Мне опять досталось, как от риддерака.

– Нет, посерьезнее. Ты убила ведьму. Теперь ты ею отмечена. Это необычные раны. – Морт сощурился. – Ты по недомыслию нажила себе могущественных врагов.

Селена застонала.

– Бэба Желтоногая была не просто странствующей ведьмой, а предводительницей своего клана, – продолжал Морт. – Когда они уничтожили Крошанскую династию, ведьмы ее клана заключили союз с Черноклювыми и Синекровными. Так возник Союз Железнозубых. Он существует и до сих пор.

– Но я думала, что от этих ведьм остались лишь страшные сказки, а сами они исчезли.

– Исчезли? Как бы не так! Это Крошанская династия исчезла. А ведьмы Союза Железнозубых и ныне странствуют по миру, как Бэба. Правда, не все. Большинство предпочитают обитать в развалинах и темных углах мира. Их это вполне устраивает. Но сдается мне, что, когда Желтоногие узнают о гибели их предводительницы, они созовут Черноклювых и Синекровных и потребуют от короля ответа. Тебе очень повезет, если они не явятся сюда на помеле и не утащат тебя с собой.

Селена поморщилась:

– Надеюсь, ты ошибаешься.

– Я тоже на это надеюсь.

Селена провела в гробнице час. Она снова читала загадку на стене, размышляя над словами Желтоногой. Ключи Вэрда, Врата Вэрда… Все это было странным, непонятным и пугающим. И если у короля есть хотя бы один Ключ…

Селену передернуло.

Убедившись, что в гробнице она не получит никаких подсказок, Селена вернулась к себе. Ей очень хотелось спать.

Что ж, теперь она знает возможный источник силы короля. Но этого мало. Нужно найти ответы на вопросы: что еще замышляет король? Какие новые беды принесет Эрилее находящийся у него Ключ?

У нее возникло ощущение, что ей не хочется этого знать.

Но в катакомбах под библиотекой может скрываться ответ на самый страшный из вопросов. А в библиотеке есть книга, с помощью которой она доберется до ответа. Заклинание, позволяющее открыть железную дверь. Селена знала: стоит ей прийти в библиотеку, и «Живой мертвец» сам попадется ей на глаза.

Желание спать пропало напрочь. Селена вернулась в гробницу, чтобы взять Дамарис и еще какое‑нибудь древнее оружие.

Ему не надо было сюда приходить. Он сам кликал беду. Селена вполне могла устроить новое побоище, которое раскололо бы замок надвое. Шаол знал: если дойдет до этого и у Селены вновь возникнет намерение его убить, он не станет противиться.

Он даже не знал, как заговорить с нею. Но он должен ей хоть что‑то сказать. Напряженное молчание, сохранявшееся между ними, не давало Шаолу спать по ночам и плохо сказывалось на его служебных обязанностях.

Селены дома не было, однако Шаол все же зашел в ее спальню и остановился возле письменного стола. Такой же хаос из книг и бумаг, как на письменном столе Дорина. Возможно, капитан и ограничился бы констатацией этого факта, если бы не заметил странные символы. Ими были испещрены листы и клочки пергамента. Похожий символ он увидел у нее на лбу во время их поединка с Кэйном. Потом Шаол забыл о том знаке и больше не вспоминал. Может, странные символы имели какое‑то отношение к прошлому Селены?

Поминутно озираясь, чтобы не быть застигнутым врасплох Фалипой или Селеной, Шаол стал рыться в бумагах. Ничего примечательного: все те же символы и отдельные подчеркнутые слова. Может, Селена загружает себе голову разными словесными загадками, чтобы не думать о Нехемии и недавних событиях? Такое объяснение его очень устраивало. Но было ли оно верным?

Шаолу надоели чужие загадки. Он даже решил выйти в коридор, когда под нагромождением книг увидел пергаментный лист на понятном, адарланском языке. Каллиграфические строчки казенного писца, под которыми стояло множество подписей.

Шаол приподнял книги и осторожно вытащил пергамент… У него подкосились ноги. Это было завещание Селены, подписанное за два дня до убийства Нехемии.

Все, что она имела, все до последнего медяка она завещала ему.

У Шаола сдавило горло, когда он увидел сумму денег и перечень имущества, куда входило и жилье на втором этаже бывшего склада со всем, что имелось в этом жилье. Правда, само оно находилось в не лучшем районе города. В завещании Селена лишь просила, чтобы часть денег он выделил Фалипе.

– Я не намерена его менять.

Шаол резко повернулся. Селена стояла в дверях и смотрела на него. Поза была очень знакомой. Она любила стоять, скрестив руки. Однако ее лицо было холодным и безучастным.

Завещание выпало из его пальцев, а список семей террасенской знати, лежащий у него в кармане, стал тяжелым, как свинцовая гиря. Может, он поторопился с выводами? Вдруг песня на могиле Нехемии была вовсе не террасенской? Мало ли языков, звучания которых он ни разу не слышал?

Селена следила за ним с кошачьей настороженностью:

– Мне не захотелось тратить время на переписывание завещания.

У нее на поясе висел красивый, явно старинный меч, а также несколько кинжалов. Это оружие Шаол видел впервые. Где она могла его взять?

Шаолу хотелось заговорить сразу о многом, и потому он был не в силах произнести ни слова. Завещание было для него и откровением, и ударом ниже пояса. Она завещала ему все свои деньги, поскольку чувствовала к нему… Даже Дорин это видел с самого начала.

– Во всяком случае, когда король с треском выгонит тебя за никудышную службу, у тебя будет где приткнуть голову. В замке тебя не оставят.

У Шаола перехватило дыхание. Селена сделала это не только из щедрости. Она с чисто женской практичностью понимала: если его попрут из гвардии, ему придется засунуть гордость за щеку и вернуться в Аньель. А для него это было равнозначно позорному плену.

Но деньги и все остальное достанутся ему только в случае ее смерти. Если же ее казнят как изменницу, все отойдет королевской казне.

У Селены был путь, чреватый позорной гибелью, и Шаол очень боялся этого пути. Она могла примкнуть к заговорщикам, найти Аэлину Галатинию и вернуться в Террасен. Однако завещание намекало на то, что у нее нет таких намерений. Она не собиралась возвращать себе террасенский титул и становиться угрозой для короля и Дорина. Он ошибся. Снова ошибся.

– Изволь уйти из моей спальни, – бросила ему Селена.

Она прошла в комнату для игр, шумно захлопнув дверь.

Шаол не плакал, когда убили Нехемию. Он не пролил ни слезинки, заточая Селену в камеру. Не плакал он и тогда, когда она явилась на королевский совет с отрезанной головой Могилы, совершенно непохожая на прежнюю, горячо любимую им Селену.

Но сейчас, выйдя из ее покоев (он так и не поднял с пола завещание), Шаол даже не сумел добраться до своего жилья. Найдя пустую каморку, он заперся изнутри, повалился на пол и зарыдал.

Глава 43

Селена стояла в игровой комнате, глядя на клавикорды. Она слышала, как тихо закрылась входная дверь. Селена не помнила, когда в последний раз садилась за инструмент.

Раньше у нее попросту не было времени. Дни уходили на слежку за Аркером и его сообщниками, на визиты в гробницу. Наконец, на Шаола. После убийства Нехемии ей казалось кощунством садиться и играть. Селена думала, что музыка вообще кончилась для нее навсегда.

Выбросив из головы недолгий разговор с Шаолом, Селена все‑таки подняла крышку инструмента и тронула пожелтевшие клавиши.

Но сесть и что‑то сыграть она не могла. Сейчас рядом с нею должна была бы стоять Нехемия. Ей бы очень пригодилась помощь принцессы. Та наверняка что‑то знала о Желтоногой, не говоря уже о стихотворной загадке. Нехемия любила серьезную музыку и всегда улыбалась, если Селена, устав от такой музыки, начинала играть что‑нибудь легковесное.

Нехемии нет. А мир продолжает существовать и без принцессы.

Когда не стало Саэма, Селена поместила его в свое сердце, где хранила всех, кто был ей дорог и кого уже не было в живых. Эти имена она держала в строжайшей тайне и настолько глубоко, что порою забывала о них. Но Нехемия почему‑то не вмещалась в ее сердце, словно оно было переполнено мертвыми. И не просто умершими, а теми, чьи жизни оборвались гораздо раньше срока.

Нет, она не могла запечатать Нехемию у себя в сердце. Особенно сейчас, когда у нее перед глазами все еще стояла залитая кровью постель принцессы, а в ушах отдавались страшные слова, брошенные ей Нехемией.

Селена тихо водила пальцами по клавишам, так и не решившись издать ни одного звука.

Через час она уже стояла в дальнем конце забытого хранилища древних рукописей, возле второй лестницы. Сверху донесся негромкий бой часов. И вновь в желобе стены горел масляный ручеек, освещая картины счастливой жизни народа фэ и их беззаботные танцы среди природы. «Живого мертвеца» Селена нашла почти сразу. Книга лежала на столе, вклинившемся между полками и, казалось, давно ее ждала. Через несколько минут Селена нашла заклинание, якобы открывавшее любую дверь. Она быстро запомнила слова и проверила заклинание на двери запертого кабинета.

Селена едва удержалась, чтобы не вскрикнуть, когда старый, давно не открывавшийся замок скрипнул и дверь приоткрылась. Она нашла вторую запертую дверь и попробовала снова. И опять простота и сила заклинания наполнили ее благоговейным ужасом.

Теперь понятно, почему Нехемия и семья принцессы хранили эту силу в строжайшей тайне. И понятно, почему король Адарлана так стремился овладеть ею.

Вглядываясь в сумрак винтовой лестницы, Селена потрогала Дамарис, затем проверила два украшенных драгоценными камнями кинжала у себя на поясе. Она достаточно вооружена. У нее нет причин для страха. Да и какое зло может подстерегать ее в лабиринтах библиотеки?

У короля для сокрытия своих темных деяний наверняка имелось место понадежнее, нежели библиотека. В лучшем случае она найдет дополнительные намеки на то, что король владеет одним или двумя Ключами Вэрда. Быть может, она догадается, где он их хранит. А в худшем… В худшем – она столкнется с фигурой в плаще, которую однажды ночью встретила у дверей библиотеки. Но глаза, блеснувшие по другую сторону железной двери, все‑таки принадлежали крысе. Большой, отъевшейся крысе. Селена слышала, что крысы иногда достигают громадных размеров. А если не крысе… Что ж, если она смогла убить риддерака, убьет и другое чудовище из неведомого мира. Разве она не Селена Сардотин?

Подбодрив себя, Селена шагнула на площадку и остановилась, всматриваясь и вслушиваясь.

Ничего. Никакого ощущения ужаса. Никаких интуитивных предостережений. Ровным счетом ничего.

Селена спускалась не торопясь. Ступенька за ступенькой, пока верхняя площадка не исчезла из виду. Она могла бы поклясться, что каменные, нечеловечески красивые лица фэйцев следили за каждым ее шагом.

Единственными звуками были ее шаги и негромкое потрескивание факела. И все же, увидев коридор внизу, Селена ощутила, как по спине пополз холодок.

Вскоре она уже стояла перед железной дверью. Селена даже не стала задумываться о последствиях. Если начать о них думать, разум струсит и погонит ее наверх. Кусочком мела она начертила на двери два «знака Вэрда» и произнесла слова заклинания. Слова жгли ей язык, но она произнесла их все. Едва отзвучало последнее, раздался тихий не то щелчок, не то треск и дверь… приоткрылась.

Селена затаила дыхание. Заклинание подействовало! Ей не хотелось застревать в рассуждениях, как и почему слова заклинания заставили поддаться железо – металл, невосприимчивый к магии. А ведь кроме этого, в «Живом мертвеце» было множество других заклинаний, позволявших вызывать демонов, воскрешать мертвых и мучить свои жертвы так, что они сами взмолятся о смерти…

Селена рывком распахнула дверь. Та открылась с легким скрипом. Изнутри пахнумло холодным застоявшимся воздухом. Селена вынула из ножен Дамарис. Входить она не торопилась. Сначала нужно удостовериться, что здесь нет ловушки. Только убедившись, что без магического заклинания железная дверь стала самой обыкновенной дверью, Селена переступила порог.

Она оказалась на площадке небольшой, всего десять ступенек, лестницы. Внизу находился еще один длинный и узкий коридор. И здесь было пыльно, и здесь тянулась бахрома старой паутины, но вовсе не это заставило Селену остановиться.

По обе стороны коридора были двери. Их были десятки и еще одна – в конце. Такие же непримечательные железные двери. И ни малейшего намека на то, что может скрываться за ними.

Что же это за коридор?

Селена спустилась ниже. Здесь было на редкость тихо, словно воздух тоже затаил дыхание.

Сжимая в правой руке Дамарис, а в левой – факел, Селена подошла к первой железной двери. Ручки не было. Никаких надписей. Только одна короткая вертикальная бороздка. На противоположной двери бороздок было две. Номера. Четные – справа, нечетные – слева. Селена прошла дальше, смахивая паутину и зажигая все факелы, какие ей попадались.

Что это? Двери камер? Может, она попала в древнюю тюрьму?

Селена остановилась, оглядывая пол. Никаких следов крови, ни костей, ни остатков кандалов. И никаких иных запахов, кроме запаха пыли. Сухой пыли. Селена попыталась открыть одну из дверей, но та оказалась запертой. И не только эта – запертыми были все двери. Интуиция подсказывала Селене, что лучше не пытаться их открыть.

У нее начинала болеть голова.

Коридор тянулся дальше. Последняя дверь справа была девяносто восьмой, а слева – девяносто девятой. Торцевая дверь номера не имела, зато имела ручку в виде кольца. Селена засунула факел в скобу, ухватилась за кольцо и попыталась открыть дверь. Дверь была не настолько массивной, как боковые, но и она оказалась запертой. У Селены появилось странное ощущение. Если боковые двери предостерегали ее от попыток их открыть, эта словно приглашала: «Открой меня». Селена начертила нужные знаки и произнесла заклинание. Дверь беззвучно распахнулась.

«Может, это тюрьма Гавина? Древняя, еще времен Брэннона?» – подумала Селена. Тогда понятно, откуда изображения фэйцев на стенах лестницы. А за железными дверями могли находиться… демонические воины армии Эравана. Или иные, не менее опасные твари, плененные Гавином в той войне…

У Селены пересохло во рту. Она вошла в дверь и снова стала зажигать все факелы, какие видела. История повторялась: опять небольшая лестница, выводящая в коридор. Этот был значительно короче и шел не прямо, а с уклоном вправо. Коридор был пуст. По его сторонам тоже тянулись запертые железные двери. Селена дошла до конца коридора. Опять дверь в торце. Боковых дверей было шестьдесят шесть. И в третий раз Селена начертила на железе «знаки Вэрда» и произнесла заклинания.

Третий коридор тоже забирал вправо и был еще короче. Тридцать три двери.

В четвертом коридоре их было двадцать две. Легкая головная боль превратилась в сильную, однако Селена и не думала поворачивать назад. Путешествие захватывало…

Возле четвертой торцовой двери Селена остановилась.

«Это спираль. Лабиринт, уводящий все глубже и глубже под землю…»

Селена закусила губу, но дверь все‑таки открыла. Одиннадцать камер. Коридор был еще короче, и вскоре она уже стояла возле пятой двери. Новый коридор и девять камер.

Возле шестой двери она остановилась. Селена смотрела на шестую дверь и вновь ощущала холод, но иного свойства.

«Может, это центр спирали?»

Когда мел начал чертить на двери «знаки Вэрда», Селена услышала внутренний голос, требовавший немедленно бежать отсюда. Селене хотелось его послушаться, и тем не менее она открыла и эту дверь.

Селена увидела полуразрушенный коридор. Ниши в стенах – следы обрушений. Валяющиеся камни. Расщепленные балки, затянутые паутиной. Легкий ветерок раскачивал рваные тряпки, застрявшие между камнями и зацепившиеся за деревянные обломки.

Здесь пахло смертью, причем сравнительно недавней. За сотни лет любая ткань истлела бы в прах.

В коридоре было только три камеры и дверь в торце, кособоко висевшая на единственной петле. За дверью была темнота и пустота.

Внимание Селены привлекла третья боковая дверь. Искореженная, изобиловавшая вмятинами. Эта дверь была не только открыта, но и согнута пополам. Изнутри.

Держа меч наготове, Селена заглянула в открытую камеру. Ее узник, кем бы он ни был, вырвался отсюда.

На полу камеры громоздились кости. Груды костей, многие из которых были перемолоты до неузнаваемости. Селена резко повернулась, словно почуяв чье‑то присутствие. В коридоре было пусто. Тогда она осторожно вошла в камеру.

Со стен свешивались железные цепи, сломанные в тех местах, где к ним крепились кандалы. Темный камень был испещрен белыми метками. Их были десятки: глубокие процарапанные борозды. И везде – четыре параллельных.

Следы ногтей… или когтей.

Селена обернулась к согнутой двери. Там на внутренней стороне тоже были борозды.

Это какие же ногти надо иметь, чтобы они оставляли борозды на камне и железе?

Селена быстро вышла в коридор. Пространство за ее спиной освещали далекие факелы. Впереди была темнота.

«Ты находишься почти в центре спирали, – мысленно объяснила себе Селена. – Осмотри это место. Возможно, ты обнаружишь какие‑то ответы. Элиана призывала искать знаки…»

Селена несколько раз взмахнула Дамарисом, чтобы размять затекшую руку. Потом ступила в темноту.

Здесь не было ни факелов, ни даже скоб для них. За седьмой дверью открылся совсем небольшой коридор и еще одна дверь, незапертая. Восьмая по счету.

Стены по обе стороны от восьмой двери были ветхими, со следами когтей. Головная боль напоминала удары молота. Один такой удар заставил Селену закрыть глаза. Она подошла к двери и почувствовала, как головная боль стихает.

За восьмой дверью находилась винтовая лестница, ведущая не вниз, а вверх. Лестница уходила во тьму, и оставалось лишь гадать, где она оканчивается. И куда ведет.

В самом деле, куда?

Селена решила подняться. Голову снова схватило, не в последнюю очередь от странного зловония. Селена поднималась с предельной осторожностью, чтобы не зацепиться за валявшиеся на ступенях крупные осколки камней.

Подъем казался бесконечным. Нет, не напрасно она бегала по утрам. Голова болела все сильнее, но, когда Селена достигла конца лестницы, она сразу позабыла и про больную голову, и про усталость.

Свет факела отражался на блестящей поверхности обсидиановых стен. Стены уходили вверх – настолько высоко, что потолка не было видно. Помещение, куда она попала, было основанием какой‑то башни.

Селена разглядывала странный камень, которым были облицованы стены. Черный, с зеленоватыми прожилками. Где‑то она уже видела такой камень. Вот только где?

Обсидиановые кольца! Одно на пальце короля, второе – у Перангтона. Третье было у Кэйна…

Селена дотронулась до стены, и ее зашатало. В голове снова застучал молот. Только бы не потерять сознания. Глаз Элианы вспыхнул яркой голубой звездочкой и тут же погас, словно обсидиан втянул его свет в себя.

Селена побрела к лестнице. Боги милосердные, что же это такое?

И словно в ответ, башню потряс громогласный звук. Селена даже подпрыгнула. Эхо неустанно повторяло звук, делая его все более металлическим.

Селена задрала голову, вглядываясь в темноту.

– А ведь я знаю, куда я попала, – прошептала Селена, когда звук затих.

Она была внутри часовой башни.

Глава 44

Дорин с удивлением смотрел на винтовую лестницу. Значит, Селена нашла вход в катакомбы. Он еще в детстве слышал про обширные подземелья, находящиеся под библиотекой, но взрослые всегда говорили, что это всего лишь легенда. А Селена их нашла. Если кто в Эрилее и мог найти нечто подобное, то только она.

Принц шел перекусить, когда увидел Селену, прошмыгнувшую в библиотеку. Он бы прошел мимо, если бы не два настораживающих момента. Во‑первых, меч, не очень вязавшийся с чтением. А во‑вторых, ее коса. Селена заплетала волосы в косу, только если собиралась с кем‑то сражаться или предполагала, что окажется в опасном месте.

Дорин и не думал за ней шпионить. Его одолело любопытство. Он шел за ней по темным закоулкам библиотеки, стараясь держаться на почтительном расстоянии и ступать бесшумно. Этому он давно научился у Шаола и у главного королевского оружейника Брулло. Принц шел за Селеной, пока та не спустилась по лестнице. Вряд ли она чувствовала его присутствие, но взгляд, брошенный ею через плечо, был весьма настороженным.

Селена явно что‑то затеяла. Дорин решил подождать. Он ждал минуту, пять, десять, затем двинулся следом. Даже если они и столкнутся, это будет выглядеть как случайная встреча.

Увиденное разочаровало его – ничего, кроме старого книжного хлама, беспорядочно валявшегося повсюду. Из коридора открывалась дверь на вторую винтовую лестницу, освещенную таким же манером, как и первая.

У Дорина похолодела спина. Все это ему очень не нравилось. Зачем Селене понадобилось забираться в такие дебри?

Ему ответил внутренний голос. Даже не голос, а крик. Магия, что с некоторых пор поселилась в нем, требовала бежать в противоположном направлении за подмогой. Но до главного читального зала и выхода из библиотеки было очень далеко. Пока он сюда вернется, с Селеной может что‑то произойти… если уже не произошло.

Дорин быстро сбежал по лестнице и попал в тускло освещенный коридор с единственной приоткрытой железной дверью, на которой мелом были нарисованы какие‑то символы. Войдя туда и увидев ряды железных дверей, принц застыл. От железа исходило зловоние, вызывавшее тошнотворное ощущение в животе.

– Селена! – крикнул он.

Ответа не было.

– Селена!!!

И снова ничего.

Нужно найти ее и немедленно увести отсюда. Чем бы ни было это место, им обоим здесь нечего делать. Принц это знал и без своего внутреннего голоса. Надо вытаскивать Селену из этой дыры.

Селена почти бежала вниз по ступенькам, торопясь поскорее убраться подальше от часовой башни. Со времени поединка с Кэйном прошло несколько месяцев, но она и сейчас помнила свое сражение с мертвецами. Тогда их сила вдавливала ее в темную стену башни. Селена помнила жуткие, ухмыляющиеся лица мертвецов и вспоминала слова, услышанные от Элианы в ночь праздника Самуинн. Древняя королева говорила о восьми стражах часовой башни и велела ей держаться от них подальше.

Голова раскалывалась от боли. Селена едва видела ступеньки.

Чем были эти, постоянно укорачивающиеся коридоры? Вряд ли они имели какое‑то отношение к Гавину и Брэннону. Возможно, в давние времена первый адарланский король действительно построил подземную тюрьму. Но башня и подходы наверняка были связаны с нынешним королем. Ведь это он построил часовую башню. Селена ошиблась: стены не были облицованы обсидианом. Они сами были обсидиановыми.

Обсидиан, запрет богов, –

Богов страшивший испокон веков.

Ключи Вэрда представлялись ей небольшими кусками обсидиана. Не мог же Ключ быть размером с часовую башню. Такое просто не укладывалось в ее гудящей голове.

Селена сбежала вниз и оказалась в коридоре, где была камера со взломанной дверью. Первое, что ее насторожило, – это погасшие факелы. Они не могли так быстро погаснуть сами. В нескольких шагах от Селены была непроглядная темень. И в этой темноте она, скорее всего, была не одна.

Сжимая свой факел, Селена чуть ли не ползком стала пробираться по развороченному коридору. Может, она напрасно испугалась? Никого. Не было даже намека на чье‑то присутствие. И все же…

Пройдя еще немного, Селена остановилась и опустила факел. Идя сюда, она помечала все повороты, считала шаги. Обратный путь она могла бы найти и с завязанными глазами. Если в подземелье есть еще кто‑то, свет ее факела – лучший ориентир. Селене вовсе не хотелось становиться мишенью.

Она затоптала факел.

Подняв меч, Селена некоторое время стояла, привыкая к полной темноте. Впрочем, темнота не была полной. От амулета исходило слабое сияние, позволяющее видеть лишь неясные очертания. Ее волосы встали дыбом. В последний раз амулет так светился… Выставив вперед левую руку и не решаясь оборачиваться назад, Селена двинулась дальше. Пыльные библиотечные коридоры казались ей сейчас самым прекрасным местом.

Еще через какое‑то время она услышала скрежет когтей по камню. Потом – чье‑то дыхание. Именно чье‑то, а не ее собственное.

Существо выглядывало из темноты своей камеры. Когтистые руки возбужденно мяли плащ. Пища! Впервые за столько месяцев. Женщина была такая теплая, буквально сочащаяся жизнью. Она шла назад в полной темноте, и существо, покинув камеру, двигалось следом.

С тех пор как они заперли существо в подземелье, обрекая на голодную смерть; с тех пор как устали с ним играть, оно многое позабыло. Забыло свое имя и кем было раньше. Но за это время оно набралось других, куда более полезных знаний. Оно научилось охотиться и добывать себе пропитание. Научилось пользоваться странными знаками, позволявшими открывать и закрывать двери. В течение долгих лет оно внимательно следило за своими хозяевами и видело, как они ставят эти знаки.

А когда они ушли, существо долго ждало, пока не поняло, что ждать бесполезно. Они не вернутся. Пока что онбыл занят другими делами и увел всех остальных с собой. Существо начало само открывать двери, одну за одной. Часть природы существа оставалась смертной, и потому оно всегда крепко закрывало и запечатывало двери, ставя знаки, не позволявшие дверям открываться.

Но сегодня эта женщина пришла сюда сама. Она тоже научилась знакам. Тогда она должна знать, как они поступили с существом. Должно быть, она – часть всего этого, часть силы, способной ломать и крушить, а потом ожесточенно строить заново. И раз уж она сюда пришла…

Существо затаилось и стало ждать, когда она окажется у него в когтях.

Чужое дыхание смолкло. Селена остановилась и прислушалась. Тишина.

Голубое сияние амулета стало ярче.

Селена поднесла руку к груди.

Глаз Элианы был обжигающе горячим.

Существо уже несколько недель высматривало маленьких человечков, живших наверху. Интересно, какие они на вкус? Но их всегда окружал этот проклятый свет, губительно действующий на чувствительные глаза существа. Его охота всякий раз срывалась, заставляя возвращаться сюда, где темно и спокойно.

Оно ело крыс и ползающую живность, только чтобы приглушить голод. Их кровь была безвкусной, а кости – тонкими. Но эта человеческая женщина… Существо уже видело ее, причем дважды. В первый раз на ее шее был такой же неяркий голубой свет. Во второй раз существо не столько видело, сколько обоняло ее, находившуюся по другую сторону железной двери.

Наверху этого голубого света вполне хватало, чтобы не подпустить существо ближе. Голубой свет нес в себе силу. Зато здесь, в тени черного дышащего камня, свет слабел. Существо погасило все ее огни. Никто не знал, что человеческая женщина отправилась сюда. Здесь кричи не кричи – никто не услышит.

Даже при своей ослабевшей памяти существо помнило, что c ним делали на каменном столе.

Существо оскалило пасть и улыбнулось.

Глаз Элианы горел ярко как факел. До ушей Селены донеслось шипение.

Селена резко обернулась и атаковала, даже не успев толком рассмотреть фигуру в плаще. Прежде чем воткнуть Дамарис в грудь незнакомца, она мельком увидела лишь морщинистую кожу и стершиеся зубы.

Существо издало нечеловеческий крик. Меч пропорол ветхую ткань плаща, обнажив костлявую уродливую грудь, исполосованную шрамами. Падая, существо протянуло к ее лицу когтистую руку и тоже ударило. Его глаза отражали свет амулета. Глаза зверя, способного видеть в темноте.

Значит, тогда на нее с другой стороны двери смотрела никакая не крыса!

Удар существа был довольно сильным. Селена упала. Кровь, хлынувшая из носа, заполнила рот. Разглядывать рану было некогда. Поднявшись, Селена бросилась бежать. Назад, в библиотеку.

Она перепрыгивала через обломки балок и камней. Глаз Элианы освещал ей дорогу. В одном месте она поскользнулась на костях и только чудом не упала. Существо догоняло ее, пробиваясь сквозь преграды, как сквозь тонкие занавески. Оно передвигалось, как человек, но человеком не было. Такое лицо может привидеться только в кошмарном сне. При внешней тщедушности существо обладало колоссальной силой. Все, что ему мешало на пути, оно отпихивало, будто стебли травы…

Вплоть до ее прихода сюда путь наверх ему преграждали железные двери… которые она так беспечно открыла, радуясь, что заклинание действует.

Селена взбежала по ступенькам, миновав первую дверь. Она нарочно метнулась влево, но существо схватило ее за полу камзола. Ткань треснула. Селену отбросило к противоположной стене. Существо бросилось на нее, но она успела пригнуться.

Запел Дамарис. Рыча, существо попятилось назад. Селена ранила его в живот, откуда хлынула черная кровь. Однако рана была неглубокой.

Когти существа пропороли ей спину. Оттуда хлынула кровь. Не обращая внимания на рану, Селена вскочила, выхватив кинжал.

С головы существа упал капюшон, обнажив голову и лицо, похожее на человеческое. На бывшее человеческое лицо. Редкие волосы напоминали грязные нитки, а губы… Вокруг рта было столько шрамов, что казалось, будто кто‑то вырвал ему рот, затем пришил и потом вырвал снова…

Существо прижимало скрюченную руку к животу и шумно дышало сквозь бурые обломки зубов. Его глаза смотрели с беспредельной ненавистью. На мгновение эта ненависть пригвоздила Селену к месту. Единственное чувство на лице существа, которое не отличалось от человеческих.

– Кто ты? – спросила Селена, отступая и замахиваясь на него мечом.

Неожиданно существо вцепилось когтями в самого себя. Оно разрывало плащ, выдирало волосы, словно хотело что‑то вырвать из головы. Его крики были полны ярости и отчаяния.

Сомнений не было: тогда, у дверей библиотеки, Селена видела это существо.

Значит… это существо тоже умело пользоваться «знаками Вэрда». При его сверхъестественной силе он сметет любую человеческую преграду.

Существо запрокинуло голову. Звериные глаза вновь остановились на Селене. Замерли. Хищник, предвкушающий, как вонзит зубы в добычу.

Селена побежала со всех ног.

Дорин успел пройти третью дверь, когда вдруг услышал крик. Крик был громким и совершенно нечеловеческим. Потом впереди что‑то зашумело и загрохотало, и каждый шум и грохот сопровождались короткими вскриками.

– Селена! – завопил в темноту принц.

Опять грохот.

– Селена!

– Дорин, убегайте!

Вслед за словами Селены раздался пронзительный крик, от которого задрожали стены. Факелы зачадили, готовые погаснуть.

Дорин выхватил рапиру. Ему навстречу выскочила Селена с окровавленным лицом. Она шумно захлопнула железную дверь и бросилась к принцу. В одной руке она держала меч, в другой – кинжал. Амулет у нее на шее пылал ярко‑голубым огнем.

Селена едва успела поравняться с Дорином. Железная дверь снова распахнулась, и…

Существо, выскочившее оттуда, было явно из иного мира. Оно напоминало жуткую карикатуру на человека: высохшее, измочаленное, покалеченное. Из тела выпирали кости, и от каждой исходило ощущение голода и безумия. Боги милосердные, что за тварь она пробудила?

Они с Селеной побежали по коридору. Опять ступени и опять дверь. Они оба буквально взлетели по ступеням.

Но Селена бежала быстрее. Не зря капитан гонял ее бегать по утрам и изматывал учебными поединками. Как ни печально и ни унизительно для принца, она превосходила его силой и выносливостью. Когда они достигли лестницы, Селена почти что поволокла Дорина вверх и вытолкнула в коридор.

Пронзительный крик существа заставил их обоих обернуться. Чудовище даже не взбиралось по лестнице – оно прыгнуло сразу на верхнюю ступеньку. Селена молниеносно захлопнула дверь, ударив ею существо.

Оставалась всего одна дверь. Дорин уже видел последнюю маленькую лестницу, площадку и дверь в первый коридор. Оттуда – на винтовую лестницу, потом на вторую винтовую лестницу и…

Что будет, когда они выберутся в библиотечные коридоры? Какой заслон они поставят на пути этого существа?

По безотчетному ужасу на лице Селены Дорин понял, что ее мучили те же мысли.

Селена втолкнула Дорина в коридор и шумно захлопнула последнюю железную дверь, отделявшую логово существа от библиотеки. Она навалилась на дверь со всей силы, какая в ней еще оставалась. Существо навалилось с обратной стороны. Напор был чудовищным. У Селены в глазах замелькали круги. Существо было на удивление сильным, неистовым и неотступным.

Стоило ей чуть ослабить напор, и существо едва не открыло дверь. Но Селена успела вновь придавить дверь спиной. Существу прищемило руку. Оно взревело, вонзив когти Селене в плечо. У нее кровоточил нос, и кровь оттуда смешивалась с кровью, текущей по плечам. Когти вонзались все глубже.

Подбежавший Дорин подпер дверь своей спиной. Он шумно дышал, растерянно глядя на Селену.

Они должны запечатать дверь. Пусть существу и доступны «знаки Вэрда», им нужно выиграть время для себя. Точнее, время, чтобы принц успел отсюда убраться. Вскоре у них кончатся силы, и тогда существо прорвется, убьет их и пойдет убивать всех, кто попадется ему на пути.

Должен же где‑то быть замок, какой‑то способ запереть дверь… хотя бы на время.

– Надавливайте, – прошептала Селена.

Существо сумело чуть приоткрыть дверь, но Селена прижала ее, упираясь ногами в пол. Существо взревело, да так громко, что у нее чуть не полилась из ушей кровь. Дорин заковыристо выругался.

Селена даже не чувствовала боль от когтей, впившихся ей в кожу. Она оглянулась на Дорина. По лбу принца градом катился пот, а сам он…

Железо вдоль кромки двери раскалилось докрасна и зашипело… Магия! Магия, пытавшаяся запечатать дверь. Но эта магия исходила не от Селены.

Лицо Дорина было сосредоточенным и невероятно бледным. Селена оказалась права. Дорин обладал магическими способностями. И этот секрет Желтоногая хотела продать самому богатому покупателю – королю. Это знание могло бы изменить все вокруг. Весь мир.

Дорин обладал магией.

Но если он сейчас не остановится, дверь ее сожжет.

От железной двери шел удушающий жар. Дорин задыхался. Он чувствовал, что попал в гроб, где нет ни капли воздуха. А без дыхания его магия теряла силу.

Дорин не знал, как все получилось. Он видел, что Селена теряет силы, и чувствовал отчаянную необходимость запечатать дверь. Его магия сама выбрала этот способ. Он соединил телесные усилия с магическими, доведя те и другие до предела возможностей. Потом стало жарко, голова закружилась, он хватал ртом воздух.

Он израсходовал свою магическую силу.

Существо навалилось на дверь. Дорин пошатнулся. Тогда Селена уперлась в дверь, помогая принцу устоять на ногах.

Меч Селены валялся почти рядом, но что толку от меча?

Дорин посмотрел на Селену, она – на него. «Что я наделала?» – было написано на ее окровавленном лице.

Когти существа, впившиеся в плечо Селены, не отпускали ее. Дорин, отпрыгнув от двери, подхватил меч. Существо сделало очередную попытку вырваться. Взмахнув мечом, принц отсек существу руку. От пронзительного крика у Селены задрожали все кости, но дверь плотно закрылась. Селене было некогда выдирать из плеча отрезанную кисть существа. Она с новой силой уперлась в дверь. Даже без руки существо пыталось вырваться наружу.

– Откуда взялась эта тварь? – хрипло спросил Дорин.

– Сама не знаю, – выдохнула Селена.

Стиснув зубы, она извернулась, вырвала из плеча и отшвырнула тощую грязную кисть.

– Она обитала за дверью. Ваша магия не помогла. Нужно запечатать дверь другим способом. Так, чтобы ему нельзя было ее открыть с помощью заклинаний.

Кровь, вытекавшая из носа, мешала ей говорить. Селене приходилось отплевываться.

– Есть книга. Называется «Живой мертвец». Там найдется ответ.

Их глаза встретились. Возникло что‑то неизъяснимое. Момент доверия, обещавший совместный поиск ответов.

– Где эта книга? – спросил Дорин.

– В библиотеке. Она сама попадется вам на глаза. Идите. Я смогу тут немного продержаться.

Обстоятельства не располагали к выяснению подробностей. Дорин бросился наверх. Он лихорадочно осматривал полку за полкой, пробегая глазами по заглавиям. На счету была каждая секунда. А книга не попадалась. Дорин был готов выть от отчаяния, как вдруг увидел на столе увесистый том в черном переплете.

«Живой мертвец».

Селена была права. Ну почему она всегда бывает так странно права? Схватив книгу, принц понесся обратно. Селена стояла, закрыв глаза и стиснув зубы, красные от ее крови.

– Вот.

Дорин навалился на дверь. Селена схватила книгу, села на пол и принялась листать страницы, пачкая их своей кровью.

– «Заклинание для связывания и удержания», – прочла она вслух.

Дорин пригляделся и увидел десятки ничего не говорящих ему символов.

– И это поможет? – недоверчиво спросил он.

– Надеюсь, – сквозь зубы ответила Селена.

Она встала, держа книгу одной рукой:

– Когда заклинание будет наложено, существо застрянет на пороге, и мы сможем его убить.

Принц чуть не вскрикнул, когда Селена мазнула пальцем по ране на плече и своей кровью начертила первый знак. Потом второй. Раны от когтей существа служили ей чернильницей. Дверь покрывалась все новыми знаками.

– Послушай, а ведь, чтобы оно пересекло порог, нам придется… – выдохнул Дорин.

– Да. Нам придется открыть дверь.

Селена начертила последний знак, и вся их цепочка вдруг слабо замерцала голубым светом. Дорин удерживал дверь, чувствуя, что железо становится каким‑то иным.

Селена взяла меч:

– Теперь можете отпустить дверь. И отойти… подальше.

По крайней мере, она не обидела его предложением бежать отсюда со всех ног.

Принц отскочил от двери. Существо мгновенно ее распахнуло, и…

Селена была права. Существо застыло на пороге, не в силах двинуться дальше. Его звериные глаза бешено сверкали, оглядывая такой близкий, но недосягаемый коридор. Дорину показалось, что Селена и существо обменялись взглядами. Существо словно успокоилось. На мгновение. И в это мгновение Селена взмахнула мечом.

Лезвие Дамариса блеснуло в свете факела. Послышался хлюпающий звук, затем хруст костей. Шея существа оказалась слишком прочной. Раньше, чем Дорин успел моргнуть, Селена ударила вторично и отсекла существу голову.

Голова глухо шлепнулась на пол. Из шеи хлынула черная кровь, однако тело существа все так же неподвижно стояло в дверном проеме.

Дорин бормотал ругательства.

Селена вонзила меч в голову, словно боялась, что, и мертвая, та способна укусить.

Дорин продолжал ругаться, когда Селена потянулась к двери и стерла один знак.

Удерживающее заклинание было снято. Обезглавленный труп существа повалился на пол. И тут же Селена нанесла по нему четыре удара. Тремя она рассекла туловище, а четвертым ударила туда, где находилось сердце. Принц подумал, что его вытошнит, когда Селена в пятый раз коснулась мечом трупа, раскрыв грудную клетку.

Дорин не знал, что она там увидела, но ее лицо стало еще бледнее. У него самого не было ни капли любопытства.

Ловким ударом ноги Селена зашвырнула голову существа (почти неотличимую от человеческой) через порог, а затем туда же переправила и останки тщедушного тела. Потом она плотно закрыла железную дверь и начертила внизу, возле порога, еще несколько знаков. Они вспыхнули и тут же погасли.

Дорин недоверчиво смотрел на закрытую и запечатанную дверь.

– Сколько будет держаться… заклинание? – спросил он, едва не подавившись последним словом.

– Не знаю. Наверное, пока я его не сниму.

– Сомневаюсь, что нам стоит кому‑либо рассказывать о случившемся, – осторожно проговорил Дорин.

Селена диковато засмеялась. Даже если рассказать одному только Шаолу… им обоим придется отвечать на очень непростые вопросы, которые вполне могут окончиться плахой.

Она сплюнула кровь на камни.

– Но мы должны кое‑что друг другу объяснить. Желаете объясниться первым? Или начнем с меня?

Селена объяснялась первой, поскольку Дорин испытывал жгучую потребность переодеться. Он сразу же пошел к себе гардеробную и слушал рассказ Селены оттуда. Она сидела на его кровати. Вид у нее был ничуть не лучше, чем у принца. До его башни они добирались кружным путем, по служебным коридорам, многие из которых не имели окон.

– Скорее всего, под библиотекой находится древняя тюрьма, – начала Селена, стараясь говорить как можно спокойнее.

В приоткрытой двери гардеробной мелькнул обнаженный торс принца. Селена отвернулась и продолжала:

– Я думаю… я думаю, кто‑то держал там это существо, пока оно не вырвалось из своей камеры. С тех пор оно жило под библиотекой.

Селена не стала делиться с принцем страшной догадкой: ей все больше начинало казаться, что существо это сотворил сам король. Часовая башня тоже была построена королем, а потому он не мог не знать, с чем она соединяется. У существа было человеческое сердце. Чем не доказательство, что само оно – творение злой воли и некой силы? Скорее всего, с помощью Ключа Вэрда король построил часовую башню и сотворил это мерзкое существо. Селена была готова побиться об заклад… да только не с кем.

– Я одного никак не пойму, – отозвался из гардеробной Дорин. – Почему это существо смогло прорваться сквозь железные двери? Раньше же у него не получалось.

– Потому что я повела себя как последняя дура. Я сняла заклинания со всех дверей.

Вранье, очень похожее на правду. Но Селена не хотела… не только не хотела – не могла объяснить, каким образом это существо выходило раньше и почему до сих пор никого не убило и не покалечило. Когда она столкнулась с ним впервые у дверей библиотеки, оно попросту исчезло. Все библиотекари оставались целы и невредимы.

Другое дело, если король превратил в существо… человека. Тогда возможно, что в нем еще сохранялись какие‑то человеческие качества. Опять вопросы. Целый ворох вопросов. Найдет ли она когда‑нибудь ответы?

Дорин сменил одежду, но оставался босым. Глядя на ступни его ног, Селена почему‑то смутилась.

– А твое недавнее заклинание – оно надежно удержит дверь?

Селена пожала плечами. Ей ужасно хотелось отмыться. Дорин предлагал сделать это у него, но она не решилась.

– В книге написано, что заклинание действует постоянно. Поэтому вряд ли кто‑то, кроме нас, сумеет открыть дверь.

«Кроме нас и короля, если тому понадобится пойти за Ключом Вэрда», – мысленно добавила она.

Дорин пригладил волосы и тоже сел на кровать.

– И все‑таки откуда могло появиться это существо?

– Не знаю, – соврала Селена.

Она вдруг вспомнила про кольцо короля. Кольцо никак не могло быть Ключом Вэрда. Желтоногая говорила о кусках, осколках обсидиана, не имевших формы. Однако король с помощью Ключа мог сотворить себе кольцо. Теперь понятно, почему Аркер и его заговорщики так завидовали королю и искали способы уничтожить Ключ. Если Ключ позволяет создавать чудовищ…

Если король успел создать не одно это существо…

Подземные коридоры со множеством дверей. Их было более двух сотен. Все заперты. Кальтэне и Нехемии снились крылья. Непрекращающееся хлопанье крыльев над Ферианской впадиной. Какой страшный сюрприз готовил там король?

– Ты ведь что‑то знаешь, – не унимался Дорин. – Расскажи.

– Ничего я не знаю, – ответила Селена, ненавидя себя за вранье.

Можно ли рассказать принцу правду, способную разрушить все, что было ему дорого?

– А откуда ты узнала, что в той книге есть заклинания? Как ты вообще ее нашла?

– Случайно увидела в библиотеке. Мне показалось… книга сама меня нашла и… увязалась за мной, что ли. Однажды я увидела ее у себя на столе, хотя из библиотеки ее не уносила. Потом она сама вернулась в библиотеку. В ней полным‑полно заклинаний.

– Но ведь это не магия, – бледнея, сказал Дорин.

– Не такая, как у вас. Иная. Я ведь сама не знала, подействует ли заклинание. Но то, что вы до этого пытались сделать с дверью, – это… магия.

Дорин впился в нее глазами. Селена выдержала его взгляд, хотя ей было очень неуютно.

– Что ты хочешь от меня услышать?

– Расскажите, откуда у вас магические способности. Почему у вас они есть, а больше ни у кого нет? Расскажите, когда и при каких обстоятельствах вы их обнаружили и что это за магия. Словом, расскажите все.

Дорин замотал головой. Селена придвинулась к нему:

– Сегодня я на ваших глазах нарушила не менее дюжины законов вашего отца. Неужели вы думаете, что я вас выдам? Тогда и мне нужно опасаться. У вас еще больше возможностей меня уничтожить.

Дорин вздохнул:

– Пару недель назад я… взорвался. Заседание королевского совета меня так разозлило, что я выскочил из зала. Я шел, не зная куда. Очутился в заброшенном коридоре и что есть силы хватил кулаком по стене. Я думал, что ушибу руку, и только. Но стена вдруг пошла трещинами. Они добрались до ближайшего окна, и оно разлетелось вдребезги. С тех пор я пытаюсь понять, откуда у меня эта сила и какого она рода. Я учусь ею управлять. Она… появляется внезапно, сама собой. Как…

– Как в ту ночь, когда вы помешали мне убить Шаола?

Дорин проглотил комок слюны.

– Спасибо вам за это. – Селена уткнулась глазами в пол. – Если бы вы меня не удержали…

Она могла безумно злиться на Шаола и безмерно его ненавидеть. Но если бы в ту ночь она его убила, она бы перешла такую черту, после которой не вернуться назад. В каком‑то смысле она бы превратилась в подобие существа, жившего под библиотекой. Ей было даже страшно думать об этом.

– Какой бы ни была ваша магия, она в ту ночь спасла многие жизни.

Дорин передернул плечами:

– Я должен научиться управлять ею, иначе она может прорваться в самое неожиданное время и в самом неподходящем месте. Пока мне везло, но я не знаю, как долго продлится мое везение.

– Другие знают? Шаол? Рулан?

– Нет. Шаол не знает. А Рулан недавно уехал с герцогом Перангтоном в Морат. На несколько месяцев, чтобы… следить за событиями в Эйлуэ.

Все это странным образом было взаимосвязано: король, магия, способности Дорина, «знаки Вэрда» и даже убитое ею существо из подземелья… Принц сунул руку под перину и вытащил книгу. Не самый лучший тайник, но в смелости ему не откажешь.

– Я искал генеалогические карты знатных родов Адарлана. В нескольких последних поколениях у нас практически не было людей с магическими способностями.

Селена могла бы рассказать ему очень и очень многое, однако это привело бы к огромному числу новых вопросов. И потому она просто смотрела на открываемые принцем страницы:

– Подождите!

Она потянулась к книге. Рана в плече обожгла болью. Селена вгляделась в очередную страницу. Ее сердце гулко забилось. Вот он, еще один из знаков, искать которые призывала Элиана. Подсказка насчет короля и его замыслов.

– Так что я не знаю, каким образом у меня появилась эта сила, – сказал принц, закрывая книгу.

Во взгляде Дорина оставалась настороженность.

– Десять лет назад многие из тех… из тех, кого я любила, были казнены за магические способности.

Дорин болезненно поморщился, словно это он отдавал приказ о казнях.

– Думаю, вы меня поймете. Я не хочу, чтобы погибал кто‑то еще. Даже сын человека, устроившего эти казни.

– Я не знал, – прошептал он.

– Вы и не могли знать.

– Что же нам теперь делать?

– Наесться до отвала, показаться лекарю и дочиста отмыться. В такой последовательности.

Принц хмыкнул и игриво толкнул ее коленкой.

Селена наклонилась вперед, зажав руки между колен.

– Пока что будем ждать. Следить за той дверью и стараться, чтобы никто не пытался ее открыть. И так… день за днем.

Дорин взял ее за руку.

– День за днем.

Глава 45

Но Селена не торопилась наедаться до отвала. Она не стала мыться и не позвала лекаря.

Она снова поспешила в подземелье. Теперь уже в другое, где была королевская тюрьма. Селена прошла мимо караульных, даже не взглянув на них. Она очень устала, однако страх заставлял ее почти бежать по лестнице.

Ей вспоминались слова Кальтэны: «Они обманули меня. Решили мною попользоваться».

В книге, которую показал ей Дорин, говорилось, что династия Ромпир обладала сильными магическими способностями, непонятным образом исчезнувшими два поколения назад.

«Иногда я думаю… они вовсе не затем привезли меня сюда… Не для того, чтобы заставить выйти замуж за Перангтона. Для другой надобности».

Для другой надобности. Равно как привезли сюда Кэйна, уроженца Белоклычьих гор, где племенами управляли могущественные вожди и орудием их власти была магия.

У Селены пересохло во рту, когда она оказалась в знакомом коридоре. Подойдя к камере, где томилась Кальтэна, она остановилась.

Камера была пуста.

Ничего, кроме старого, неимоверно грязного плаща Селены и всклокоченной охапки сена. Похоже, Кальтэна сопротивлялась тем, кто вытаскивал ее из камеры.

Селена вернулась к караульным:

– Где Кальтэна?

Еще не услышав ответа, она начала вспоминать, словно эта часть памяти только сейчас освободилась от последствий снотворного зелья.

Караульные посмотрели друг на друга, потом на рваную, окровавленную одежду Селены.

– Герцог забрал ее, – сказал один из них. – Повез в Морат. Будет ему женой.

Селена побрела к себе.

«Что‑то приближается, – говорила ей тогда Кальтэна. – И я должна это приветствовать…»

И еще: «Я слышу крылья… И голова моя что ни день, то сильнее болит. Хуже и хуже. Это от хлопанья крыльев».

Селена едва не споткнулась, задев за ступеньку. Недавно Дорин говорил ей, что Рулан стал жаловаться на сильные головные боли. И теперь Рулан, тоже принадлежащий к роду Хавильяров, отправился в Морат.

Отправился или… был увезен?

Селена потрогала плечо. Раны от когтей кровоточили до сих пор и сильно болели. А существо тогда вцепилось себе в голову и как будто не чувствовало боли. Селена вспомнила его последние мгновения, когда оно застыло на пороге, остановленное заклинанием. В его глазах мелькнуло нечто человеческое. Казалось, оно было даже радо и благодарно ей за дарованную смерть.

– Кем же ты был? – прошептала Селена, вспомнив его человеческое сердце и почти человеческое тело. – И что онс тобой сделал?

Каменные ступени молчали, но Селена чувствовала, что уже знает ответ.

В числе прочего Ключи Вэрда давали силу для управления чужими жизнями.

«Мы отправляли разведчиков в Белоклычьи горы, в Ферианскую впадину, – однажды сказала ей Нехемия. – Никто из них не возвращался оттуда. Знаешь, что говорят жители долин? Они тоже слышат хлопанье крыльев над впадиной. Всякий раз, когда ветер дует с той стороны».

Король не только казнил и ломал судьбы смертных людей. Его деяния были гораздо страшнее. Но зачем ему понадобилось создавать такие существа? И зачем ему нужны люди вроде Рулана и Кальтэны?

Главный вопрос: сколько у него Ключей Вэрда? И где искать оставшиеся? Или оставшийся.

На следующую ночь Селена отправилась в катакомбы – проверять запечатанную дверь. Остановившись, она вся обратилась в слух.

Тихо.

«Знаки Вэрда», начертанные кровью, потускнели, но словно вплавились в металл.

Издалека донесся едва слышимый бой часов на часовой башне. Два часа ночи. Неужели никто не знал, что часовая башня стоит над древней тюрьмой? Какие ужасы и зверства творил король в бывших застенках?

Месяц назад она бы и сама не поверила. Придворные постарше иногда говорили, что часовая башня «портит вид». И то с опаской, озираясь по сторонам.

Ей бы сейчас нужно лежать в постели, но Селену одолевала бессонница. Раз не спится, незачем ворочаться с боку на бок.

Вынув кинжал, Селена взялась за ручку двери и попыталась открыть. Дверь не поддавалась. Селена замерла, вновь вслушиваясь. За дверью не было никаких признаков жизни. Селена дернула сильнее. Дверь не открывалась.

Селена сделала еще несколько попыток, кончив тем, что уперлась ногой в стену и резко рванула дверь на себя. Дверь оставалась закрытой. Убедившись, что теперь никто не откроет дверь ни с этой, ни с той стороны, Селена облегченно вздохнула.

Если бы она вздумала рассказать о катакомбах, ей бы никто не поверил, как не поверили бы в историю о Ключах Вэрда.

Чтобы найти Ключи, она перво‑наперво должна разгадать загадку. Потом убедить короля отпустить ее на несколько месяцев. Возможно, и лет. Ей придется проявить чудеса изворотливости, особенно если учесть, что один Ключ у него уже есть. Вот только какой?

«Они слышат хлопанье крыльев…»

По словам Желтоногой, открыть Врата Вэрда можно, лишь имея все три Ключа, но каждый из них обладает огромной силой. Какие еще ужасы способен сотворить король? А если в его руках окажутся все Ключи, каких чудовищ он призовет себе на службу? Не надо быть ясновидцем, чтобы понимать: в Эйлуэ зреет мятеж. Вряд ли король стал бы это долго терпеть. Значит, его замыслы еще не до конца осуществлены. В противном случае он бы уже обрушил своих чудовищ на очаги сопротивления, раздавив их навсегда.

Селена опять взглянула на запечатанную дверь, и у нее свело живот. У нижней кромки темнела полувысохшая лужица крови, больше похожей на разлитое масло. Присев на корточки, Селена сунула в лужицу палец, поднесла к носу, принюхалась. Ее чуть не вытошнило. Кровь существа действительно была маслянистой.

Носового платка при ней не было. Селена полезла в карман, достав оттуда скомканные бумажки. На большинстве из них были нарисованные ею «знаки Вэрда» с краткими пояснениями. Ее «карманная библиотека», позволявшая учиться везде, где у нее выдавалась свободная минута.

Селена сунула руку в другой карман, надеясь найти что‑то менее ценное, что сгодилось бы в качестве носового платка. Там был лишь клочок пергамента. Селена собралась было им пожертвовать, когда на обороте увидела слова: «Ах! Разлом Времён!» Эти слова с саркофага Элианы она переписала, пытаясь разгадать смысл злополучной фразы. Тогда сама гробница и все, что в ней находилось, воспринимались как одна громадная тайна. И как один громадный ключ.

С тех пор она все‑таки кое‑что узнала. Но многое ли? Выйдя из одного тупика, попала в другой. Бормоча ругательства, Селена отерла пальцы. Гробница и сейчас казалась ей сплошной бессмыслицей. Ну разве могут деревья на потолке и звезды на полу иметь какое‑то отношение к загадке? Правда, звезды помогли ей заметить отверстие в стене, но для этого их незачем было помещать на пол. То же самое они могли бы сделать и на потолке. Зачем все переворачивать вверх тормашками?

Неужели Брэннон был настолько глуп, что собрал все ответы в одном месте?

Селена развернула пергамент, запачканный маслянистой кровью существа. «Ах! Разлом Времён!»

Почему‑то на саркофаге Гавина не было никаких надписей. Только на саркофаге Элианы, возле мраморных ног королевы… Все равно какая‑то чушь.

…А вдруг эти слова и не предначались для смысла? Что, если в них была своя, особая логика, заставлявшая людей думать одно, тогда как на самом деле они означали совсем другое?

В гробнице все словно насмехалось над естественным порядком вещей. Но зачем? Может, чтобы намекнуть… на тайный смысл этих очевидных нелепостей? Например, то, что обыденная логика предполагала надежно спрятанным, лежало на виду. Увы, это была лишь догадка, сделанная от отчаяния.

И спросить не у кого… Впрочем, нет. Есть один… одно создание, способное ответить, права ли она.

Глава 46

Тяжело дыша от быстрого бега и возбуждения, она остановилась у двери гробницы:

– В надписи у ног Элианы есть скрытый смысл. Я угадала?

Морт приоткрыл один глаз:

– А ведь здорово было задумано. Спрятать так, чтобы все видели?

Селена приоткрыла дверь. Ночь была лунной, и света в гробнице хватало. Луч из светового колодца падал прямо на надпись возле мраморных ног статуи королевы.

– Ты мне не ответил на вопрос. При чем тут это «ах»? И что это за «разлом времён»?

– Ловушки для любопытных дураков.

– Хорошо, я готова признать себя любопытной дурой. Но ты можешь хотя бы намекнуть?

Бронзовый череп молчал. Селена уже была готова наорать на него, когда Морт заговорил:

– Весь смысл – в одном слове. Даже в его части. «Раз»… Пошевели мозгами. Раз… Замена слову «один». А если еще чуть‑чуть шевельнуть мозгами, от слова «один» легко добраться до слова «первый».

Вот и подтверждение. Настоящий смысл надписи был прост: «Я – первый». Первый Ключ.

Первый из трех Ключей Вэрда. Селена обошла вокруг мраморного тела. Элиана казалась спящей. Глядя на мраморное лицо королевы, Селена шепотом повторяла строки стихотворения.

Один в корону спрятал он

Той, чьей кончиной угнетен.

Легко сокрыть такое

Средь звездного покоя.

Селена коснулась голубого самоцвета в центре короны. Пальцы ее дрожали. Если это действительно Ключ Вэрда… что она будет с ним делать? Уничтожить? А если спрятать, то как найти место, где его никто не найдет? Голова Селены полнилась бурлящими вопросами. Может, вернуться к себе, спокойно во всем разобраться? Нет, разбираться она будет потом.

– Я не буду бояться, – прошептала она свою любимую фразу.

Самоцвет переливался в лунном свете. Селена осторожно надавила на него сбоку. Никакого результата.

Она надавила снова, ближе к кромке, засунув ноготь в узкую щель между самоцветом и каменной оправой. Самоцвет сдвинулся и повернулся, открыв маленькое углубление. Оно было размером с монету и глубиной с костяшку пальца.

Пусто! Только серый камень. Не веря своим глазам, Селена поскребла углубление ногтем. Ничего. Не было даже крошечного осколочка.

У Селены похолодела спина.

– Значит, Ключ у него, – прошептала она. – Он нашел Ключ раньше меня, и с тех пор Ключ служит его замыслам.

– Ему тогда едва исполнилось двадцать, – сообщил Морт. – Он был странным, задиристым парнем. Вечно совал нос туда, куда не следует, и читал книги, которые в его возрасте читать никак нельзя, да и в любом другом тоже. Хотя, – добавил Морт, – мне это до жути кое‑кого напоминает.

– И ты, зная все это, только сейчас удосужился мне рассказать?

– Я сам не знал, что под самоцветом скрывался Ключ. Я думал, король взял какой‑нибудь древний амулет, и не более того. Подозрения возникли у меня уже после того, как ты прочла загадку.

Морту повезло, что он был бронзовым, иначе… иначе Селена обошлась бы с ним по‑другому.

– Ты догадываешься, какие беды он мог натворить, поставив силу Ключа себе на службу?

Селена вернула самоцвет на место, усилием воли подавляя охвативший ее ужас.

– Откуда мне знать? Он со мной не заговаривал. Хотя, должен признаться, я бы и не снизошел до разговоров с ним. Ключ он забрал, еще будучи принцем. Став королем, он приходил сюда всего один раз. Потолкался несколько минут и ушел. Подозреваю, он искал оставшиеся два Ключа.

– А как он узнал, что Ключ здесь? – спросила Селена, отходя от мраморной Элианы.

– Точно так же, как и ты. Правда, быстрее. Полагаю, это позволяет считать его умнее тебя.

– Думаешь, он нашел остальные Ключи? – спросила она, глядя на дальнюю стену, возле которой громоздились сокровища и поблескивал эфес Дамариса.

Селену удивляло, почему король не взял себе Дамарис – величайшую фамильную ценность своего рода.

– Найди он остальные Ключи, мы бы сейчас жили в куда более скверном мире.

– Значит, ты все‑таки считаешь, что всех трех Ключей у него нет? – спросила Селена.

В гробнице было холодно, но ее прошиб пот.

– В свое время Брэннон мне говорил: обладающий всеми тремя Ключами получает власть над Вратами Вэрда. Если бы у нынешнего короля были все Ключи, он бы попытался завоевать иные миры или поработить существа из иных миров и с их помощью окончательно завоевать наш мир.

– Вэрд нас упаси от такого!

– Вэрд? – засмеялся бронзовый череп. – Напрасные мольбы. Если король завладеет Вэрдом, тебе придется искать других спасителей. Тебе не кажется странным, что магия исчезла именно в тот момент, когда король начал свои завоевания? Как‑то очень не похоже на простое совпадение.

Магия исчезла…

– С помощью Ключа Вэрда король подавил магию. Всю магию… кроме его собственной.

И, как теперь оказалось, кроме магии Дорина.

– Морт, а он мог найти и второй Ключ?

– Вряд ли силы одного Ключа хватило бы на то, чтобы прихлопнуть магию. Конечно, я могу ошибаться. Никто не знает, какой силой наделен каждый Ключ.

– Боги милосердные, – прошептала Селена, поднося ладони к глазам. – Элиана велела мне узнать об этом. Что же мне теперь делать? Охотиться за третьим? Выкрасть те два, что у него?

«Нехемия… Нехемия, ты должна была об этом знать. У тебя наверняка имелся какой‑то замысел. Но что ты собиралась предпринять?»

Знакомая пропасть внутри Селены стала еще шире. Пропасти не было конца. Только пропасть и тупая боль. Если бы с богами можно было договориться, Селена с радостью обменяла бы свою жизнь на жизнь Нехемии. Это был бы такой простой и легкий выбор. Зачем миру ассасин с трусливым сердцем? Миру нужны такие, как Нехемия.

Но богов, с которыми можно договориться, не осталось. Некому предложить свою душу всего за одно мгновение, проведенное рядом с Нехемией. Всего за один шанс поговорить с принцессой и услышать ее голос.

Нет, не все так мрачно. Возможно, для разговора с Нехемией ей и не нужно посредничество богов.

Кэйн вызвал риддерака без всякого Ключа Вэрда. Нехемия говорила о существовании заклинаний, позволяющих открыть временный портал между мирами. Если это мог сделать Кэйн, если ей самой удалось остановить катакомбное существо на пороге, а потом надежно запечатать дверь… может, есть «знаки Вэрда», позволяющие попасть в иной мир?

У Селены сдавило грудь. Если существовали иные миры… миры, где обитали мертвые, наслаждаясь покоем или страдая, почему ей не попытаться вызвать оттуда Нехемию? Такое ей вполне по силам. Вызвать любой ценой. Ненадолго, чтобы только спросить, где король хранит Ключи и как найти третий Ключ. Заодно спросить, о чем еще знала принцесса.

Ей это по силам.

У Селены была еще одна, не менее серьезная, причина для свидания с Нехемией. Она должна сказать принцессе все, что не успела сказать раньше. Раскрыть свои тайны, о которых та должна знать. Наконец, попрощаться. Селена все еще не решалась окончательно проститься с Нехемией.

Селена прошла к дальней стене гробницы и взяла Дамарис:

– Морт, как по‑твоему, сколько времени портал остается открытым?

– Откажись от любых затей подобного рода и не пытайся их осуществить.

Опять нравоучения. Селена вышла из гробницы. Морт не понял. Да и где ему понять? В ее жизни было слишком много утрат. Слишком со многими она не успела проститься. Но в этот раз все будет по‑другому. Она сможет повернуть время вспять, хотя бы на несколько минут. Она не сделает прежних ошибок.

Ей понадобится не так уж много: книга «Живой мертвец», пара кинжалов, несколько свечей и пространство. Для открытия портала гробница была тесновата. Знаки, начертанные тогда Кэйном, заняли немало места. Селена уже знала, куда пойдет. Над гробницей, в одном из потайных переходов, был довольно длинный коридор с дверями, которые она никогда не осмеливалась открыть. Длинный, широкий и с высоким потолком. Идеальное место для ее попытки.

Она сумеет открыть портал.

Дорин знал, что он спит. Это был сон. Он находился в каком‑то древнем помещении с каменными стенами, стоя перед высоким воином с короной на голове. Корона была довольно знакомой, но сильнее всего принца поразили глаза воина. Они пригвождали его к месту, не позволяя шевельнуться. Такие же, как у него! Сапфировые, ярко пылающие. Всем остальным воин разительно отличался от Дорина. У него были темно‑каштановые волосы до плеч, острое, почти жестокое лицо. Ростом он превосходил принца на целых две головы. Вел себя воин… по‑королевски.

– Принц, – обратился к нему незнакомец, сверкая золотой короной.

Сапфировые глаза имели странное, отчасти звериное выражение. Казалось, этот король больше привык бродить по дремучим лесам, чем расхаживать по мраморным залам.

– Принц, ты должен пробудиться.

– Зачем? – спросил Дорин.

Сейчас он чувствовал себя скорее мальчишкой, нежели принцем. За спиной короля, на серых каменных стенах мерцали зеленые символы, похожие на те, что Селена чертила кровью на железной двери. Куда он попал?

– Скоро будет нарушена граница, которую никогда нельзя пересекать. Замок окажется в опасности, и жизнь твоей подруги тоже.

Голос короля не был суровым, но мог стать таким в любое мгновение, если Дорин начнет пререкаться. Принц это чувствовал. Древний король не привык тратить время на пустые учтивые слова. Он привык говорить по существу и не терпел возражений. И все же эта властность была иного свойства, нежели у отца Дорина.

– О чем ты говоришь? И кто ты такой? – все‑таки решился спросить принц.

– Не трать драгоценное время на пустые вопросы. Отправляйся в ее покои. Там, за шпалерой, есть потайная дверь. Спустишься по лестнице, пока не увидишь три арки. Тебе в ту, что справа. Ступай немедленно, принц, иначе ты потеряешь ее навсегда.

Дорин проснулся и сел на постели. Сомнений не было: с ним говорил не кто иной, как Гавин, первый король Адарлана. Не раздумывая, Дорин оделся, схватил меч и выбежал из своей башни.

Глава 47

От пореза на руке расходилась пульсирующая боль, но Селена выдавливала кровь, окунала в нее палец и чертила один «знак Вэрда» за другим, в точности копируя их из книги. Знаки располагались аркой, создавая подобие двери. Пламя свечей придавало им странный блеск, делая кровь почти темной.

Здесь требовалась полная безупречность. Малейшая неточность в изображении знаков – и заклинание не сработает. Селена продолжала давить на рану, не позволяя крови остановиться. Книга предупреждала: правильно начертить «знаки Вэрда» может лишь тот, чья кровь имеет особую силу. У Кэйна такая сила была, но лишь частично. По той же причине королю понадобились Кальтэна и Рулан. С помощью Ключей Вэрда он подавил магию, но он жаждал большего могущества и стремился заполучить внутреннюю энергию, таящуюся в крови других людей. Должно быть, «знаки Вэрда» давали доступ к чужой внутренней силе.

Селена начертила еще один символ, почти завершив арку.

Сила «знаков Вэрда» была способна искажать личность людей. Она изменила Кэйна, сделав его чудовищем. И в то же время с ее помощью он мог вызывать риддерака и сам наполняться силой.

Хвала Вэрду, Кэйн нынче мертв.

Селене оставалось начертить последний знак. Знак, который хотя бы на несколько минут приведет к ней Нехемию. Чертить его было непросто – знак состоял из множества черточек и петелек, хитроумно соединенных между собой. Вначале Селена упражнялась на полу, рисуя знак мелом, и только потом, когда рука обрела уверенность, решилась начертить его кровью. Это было имя Нехемии, записанное «знаками Вэрда».

Селена оглядела арку из символов, встала и взяла книгу. Откашлявшись, она начала читать слова на странице. Она не знала этого языка. В горле отчаянно першило, будто оно сопротивлялось звукам. Селена шумно дышала. От незнакомых слов ныли зубы. Так бывает, если прийти с мороза и выпить что‑то горячее.

Последние слова она произносила, моргая слезящимися глазами.

«Неудивительно, что король подавил магию», – думала она.

Символы, начертанные кровью, замерцали зеленым огнем. Он становился все ярче, пока не заполнил собой всю арку. Камни внутри арки, наоборот, стали темнеть. Они темнели до тех пор, пока не исчезли вовсе.

Селене показалась, что из арки к ней тянется темнота.

Получилось! Боги милосердные, у нее получилось!

Неужели так будет и когда она умрет? Неужели Нехемия ушла в тот темный мир?

– Нехемия! – позвала она.

Из‑за воспаленного горла имя принцессы прозвучало совсем тихо.

Ответа не было. За аркой простиралась пустота.

Селена заглянула в книгу, сверив изображенные там символы с начертанными ею. Она все сделала правильно. Заклинание сработало.

– Нехемия! – снова позвала Селена.

И опять никакого ответа.

Возможно, ей надо набраться терпения и ждать. В книге не говорилось, через какое время появляется тот, кого ты хочешь увидеть. Вдруг Нехемия находится далеко от портала?

Селена ждала.

Чем дольше вглядывалась она в эту бесконечную пустоту, тем отчетливее чувствовала, что пустота тоже смотрит на нее. Это напоминало сон – тот, где она стояла на краю оврага.

«Ты всего лишь трусиха».

– Нехемия, отзовись, – шептала она в темноту.

Но отозвалась вовсе не принцесса. Сверху вдруг послышалось заливистое тявканье. Селена обернулась. По коридору к ней неслась Быстроногая.

Нет, не к ней. Собака виляла хвостом и повизгивала, выражая бурную радость. Радость была вызвана не встречей с хозяйкой, а…

Селена вновь повернулась к порталу, и в тот же момент Быстроногая замерла.

Потом замерла и сама Селена. Весь окружающий мир замер, увидев сияющую фигуру, стоящую по ту сторону портала.

Быстроногая улеглась на полу, продолжая вилять хвостом и повизгивать. Очертания тела Нехемии колыхались, как колышется отражение на воде. Они не были четкими. Их пронизывали жилы внутреннего света. Но лицо Нехемии было ясно видимым. Это было лицо принцессы… ее лицо. Селена опустилась на колени.

По щекам Селены текли слезы.

– Прости меня, – только и могла повторять она. – Прости меня.

Нехемия оставалась по ту сторону портала. Быстроногая снова заскулила.

– Я не могу выйти к тебе, – ласково сказала собаке принцесса. – И ты не можешь прыгнуть ко мне.

Потом голос принцессы изменился. Селена поняла, что теперь взгляд Нехемии обращен на нее.

– Я думала, ты окажешься умнее.

Селена подняла голову. Свет, исходивший от принцессы, не пересекал невидимую черту, разделявшую оба мира. Но черта была. Непреодолимая граница.

– Прости меня, – снова прошептала Селена. – Я всего лишь хотела…

– Ты очень многое хотела мне сказать, но на это нет времени. Я пришла только затем, чтобы тебя предостеречь. Больше не смей открывать этот портал. В другой раз на твой зов приду не я. Ты не выстоишь в схватке с существами иного мира. Никому не позволено открывать дверь в этот мир, как бы велико ни было их горе.

Селена хотела крикнуть, что не знала о возможных последствиях и не собиралась…

Быстроногая заскреблась и заскулила.

– Прощай, моя дорогая псина, – сказала ей Нехемия, поворачиваясь спиной.

У Селены исчезли все мысли, зато словами было забито все горло. Они душили ее.

– Элентия… – Нехемия обернулась. Пустота уже клубилась вокруг нее, заслоняя сияние. – Ты сейчас не поймешь, и все же… Я знала свою судьбу и не противилась ей. Я бежала ей навстречу. Только так в вашем мире могли начаться перемены. Только так можно было посеять семена грядущих событий. Как бы ты ни относилась к моему решению, знай, Элентия: во тьме этих десяти лет ты была для меня одним из ярких огоньков. Не позволяй свету погаснуть в тебе.

Селена не успела и рта раскрыть. Принцесса исчезла. По ту сторону портала снова была пустота. Слышала ли она слова Нехемии? Или принцесса привиделась ее воспаленному воображению?

– Вернись, – шепотом позвала Селена. – Прошу тебя, вернись.

Только тьма. Нехемия ушла.

Затем послышались другие шаги. Не со стороны портала, а слева, из коридора.

За спиной Селены стоял изумленный Аркер.

– Это невероятно, – прошептал он.

Глава 48

Оцепенение длилось недолго. Селена выхватила Дамарис, нацелив его на Аркера. Быстроногая сердито зарычала на куртизана, но не бросилась к нему, а осталась у Селены за спиной.

– Что ты здесь делаешь?

Ее бы меньше удивило появление призрака или еще одного существа из катакомб. Как он сюда проник?

– Я несколько недель слежу за тобой, – сказал Аркер, поглядывая на собаку. – Нехемия рассказала мне о подземелье и показала вход. После ее смерти я бывал здесь почти каждую ночь.

Селена оглянулась на портал. Она и подумать не могла, насколько это опасно. Возможно, принцесса раньше и лгала ей, но предостережение было правдой. И вряд ли Нехемия хотела, чтобы Аркер увидел портал. Селена подошла к стене. Осторожно, стараясь не приближаться к невидимой черте, она попыталась стереть мерцающие зеленые символы.

– Что ты делаешь? – спросил Аркер.

Селена выразительно качнула мечом, продолжая стирать знаки. Они не поддавались. Заклинание, открывшее портал, было куда сложнее того, которым она запечатала дверь в подземелье. Селена чувствовала: одним лишь стиранием «знаков Вэрда» портал не закрыть. Надо искать соответствующее заклинание в книге. Но она, словно упрямый ребенок, продолжала тереть каменную стену. Ей казалось, что из‑за присутствия Аркера она делает совсем не то, что нужно.

– Остановись! – Аркер метнулся к ней и, воспользовавшись секундным замешательством, схватил ее за руку.

Быстроногая злобно залаяла. Селена свистнула, велев собаке не вмешиваться.

Ей ничего не стоило вывихнуть ему руку. Рукав его камзола сморщился, обнажив внутреннюю сторону запястья. Мерцания знаков хватило, чтобы разглядеть черную татуировку с изображением змееподобного существа.

Она уже где‑то видела это изображение. Видела…

«Не доверяй…»

Раньше она думала, что Нехемия нарисовала слегка измененного дракона с королевской печати, и восприняла это как совет не доверять королю. Оказывается, нет. Принцесса имела в виду Аркера. «Не доверяй Аркеру».

Селена оттолкнула куртизана, выхватив кинжал. Оба лезвия были направлены на Аркера. Многое ли Нехемия скрывала от него и его друзей? Если она им не доверяла, тогда зачем рассказывала обо всех своих действиях?

– Как ты об этом узнала? – не сводя глаз с портала, спросил Аркер. – Прошу тебя, не молчи. Неужели ты нашла Ключи Вэрда? Это они тебе помогли?

– Что тебе известно о Ключах Вэрда? – не отвечая на его вопрос, спросила Селена.

– Где они? Где ты их нашла?

– У меня нет Ключей.

– Но ты разгадала загадку, – не унимался Аркер. – Это я ее подбросил в кабинет Дависа, чтобы ты ее там нашла. Мы целых пять лет разыскивали эту загадку. Значит, ты ее разгадала. Я знал, что ты обязательно ее разгадаешь. И Нехемия тоже знала.

Селена качала головой. Аркер не знал о существовании второй загадки, указывавшей на местонахождение Ключей.

– Один Ключ – у короля. Где другие два – я не знаю.

Глаза Аркера помрачнели.

– Мы это подозревали. Потому Нехемия и приехала в Рафтхол. Ей требовалось узнать, действительно ли король похитил Ключи, и если да, то сколько.

Теперь понятно, почему Нехемия не могла уехать и предпочла остаться здесь, хотя события в Эйлуэ требовали ее срочного возвращения на родину. Вместо сражения за судьбу родины, она решила сражаться за судьбу мира. Возможно, что и за судьбу других миров.

– Тогда мне незачем завтра уплывать. Мы расскажем всем, – судорожно зашептал Аркер. – Мы расскажем, что Ключи у него, и…

– Нет. Если мы раскроем правду, это лишь разъярит короля и с помощью Ключей он наделает таких бед, какие тебе и не снились. Мы обнаружим себя и потеряем все шансы найти остальные Ключи.

Аркер шагнул к ней. Быстроногая вновь угрожающе зарычала, но с места не двинулась.

– В таком случае мы узнаем, где он прячет Ключ. Найдем остальные. Их сила поможет нам свергнуть короля. А потом мы создадим новый мир, и он будет таким, каким нам захочется.

Его шепот стал громче. Каждое новое слово звучало неистовее, чем предыдущее.

– Нет, Аркер. Я скорее уничтожу Ключи, чем решусь воспользоваться их силой.

– Она говорила то же самое, – усмехнулся куртизан. – Ключи надо уничтожить. Точнее, вернуть в ту часть Врат, из которой их изъяли. Тогда зачем их искать, если мы не собираемся обращать их силу против короля? Он что, не заслужил страданий?

Селене показалось, что у нее слипаются кишки. Аркер говорил далеко не все. Он явно знал больше. Селена встряхнула головой и начала ходить взад‑вперед. Аркер молча следил за ней. Потом она остановилась. Внешне это выглядело, словно она вдруг поняла его слова.

– Он заслужил страдания и должен страдать как можно дольше. И не только он. Люди, поломавшие нам судьбы: Аробинн, Карисса…

Селена пожевала губу.

– Нехемии этого было не понять. Да она и не пыталась. Ты прав. Мы должны воспользоваться силой Ключей.

Аркер настороженно и недоверчиво следил за Селеной. Она подошла ближе, наклонила голову, всем видом показывая, что раздумывает над его словами.

И Аркер попался на ее уловку.

– Потому Нехемия и покинула наши ряды. Это случилось за неделю до ее смерти. Мы знали: еще немного, и она выдаст всех нас королю. Ей это было выгодно. Одним ударом она могла расправиться с нами и выторговать послабления для Эйлуэ. Нам она заявила, что предпочтет жить под властью одного всемогущего тирана, чем страдать от дюжины тиранов помельче.

Голос Селены обрел ледяное спокойствие.

– Еще немного, и она погубила бы всех вас. Она чуть не погубила меня. Нехемия убеждала меня никогда не пытаться искать Ключи Вэрда. Загадку она называла развлечением для богатых бездельников и всячески отговаривала меня от попыток разгадать смысл фразы.

– Еще бы! Она хотела сама владеть этими знаниями и добиваться своих целей.

Селена чувствовала, что приближается к разгадке еще одной страшной загадки. Мысль, мелькнувшая у нее, пока она слушала Аркера, была чудовищной. Селене захотелось растоптать эту мысль, как угли костра. Но вместо этого она продолжала игру. Нужно заставить его признаться. Самого.

– Есть вещи, о которых бесполезно рассказывать. Чтобы их понять, надо побывать в нашей шкуре. Разве объяснишь другим, через что нас с тобой вынуждали проходить? Наверное, потому в детстве я так и тянулась к тебе. Я уже тогда чувствовала: ты поймешь. Поймешь, каково быть воспитанниками Аробинна и Кариссы. Все, чему нас учили, все, что в нас вкладывалось, имело единственную цель: продать нас подороже. Превратить в дойных коров, которые годами будут исправно приносить доход. И ты меня понимал. Без слов.

В глазах Селены появился блеск. Она плотно сжала губы, чтобы не заплакать. Игра была вполне искренней. Она даже протянула Аркеру руку, но тут же опустила, придав лицу выражение печальной нежности.

– Что же ты мне раньше не сказал? Мы уже давно могли бы работать сообща. Мы могли бы вместе попытаться разгадать эту загадку. Если бы я знала о замыслах Нехемии, о ее постоянном вранье… Аркер, она предала меня. Она лгала мне в лицо, делая это с честными глазами…

Селена понурила плечи. Тяжело вздохнув, она еще ближе подошла к Аркеру.

– Получается, Нехемия была ничем не лучше Аробинна или Кариссы. Ну почему ты молчал? Почему не сказал раньше? Я ведь поняла, что Могилу нанял не Мюльсон. У него бы мозгов не хватило. Если бы ты мне сказал, я бы… позаботилась.

Она балансировала на опасной грани.

– О тебе… о нас. Все могло бы быть по‑другому.

Аркер осторожно улыбнулся:

– Она столько времени жаловалась на советника Мюльсона, что сделать его козлом отпущения было совсем просто. А его знакомство с Могилой оказалось как нельзя кстати.

– Когда ты пришел к нему, у Могилы не было и капли сомнения, что перед ним – не Мюльсон.

– Ты даже не представляешь, как легко люди видят то, что хотят увидеть. Плащ, маска, дорогие одежды. Этого ему вполне хватило.

Боги милосердные, неужели она сейчас не спит?

– Я только одного до сих пор понять не могу, – заговорщически подмигнув Аркеру, сказала Селена. – Зачем тебе понадобилось похищать Шаола?

– Мне нужно было увести тебя подальше от Нехемии. А когда я принял стрелу, предназначенную тебе, я знал, что ты мне поверишь. Хотя бы на одну ночь. Если мои методы оказались жестокими… приношу тебе свои искренние извинения. Особенность ремесла.

Поверить ему – и потерять Нехемию, потерять Шаола. Аркер оторвал ее от друзей. Селена подозревала, что то же самое пытался сделать Рулан, вдруг воспылав братской дружбой к Дорину.

– Может, ты знаешь, откуда король вдруг получил сведения, что жизни Нехемии угрожает неведомая опасность? – Селена заставила себя рассмеяться. – Дело прошлое, признавайся. Угрозу выдумал ты? Хотел мне показать, кто мои настоящие друзья и кому я могу доверять?

– Это была азартная игра. Я и сейчас веду азартную и рискованную игру. Я ведь не знал, предупредил ли тебя капитан. Похоже, я оказался прав.

– Но почему я? Конечно, я польщена, но ты… умен. Почему же не попытался сам разгадать загадку?

Аркер склонил голову:

– Потому что я знаю, кто ты, Селена. Вскоре после твоей отправки в Эндовьер Аробинн мне рассказал.

Селена торопливо запихнула эмоции поглубже, хотя предательство Аробинна снова резануло по ней.

– Для успеха нашего дела нам нужна ты. Ты нужна мне. Часть людей из моего кружка недовольны мной. Они оспаривают мое главенствование. Они считают мои методы слишком грубыми.

Теперь понятно, почему у него возникла ссора с тем парнем.

Аркер шагнул к ней:

– Но ты… Клянусь, с того момента, как я тебя увидел у входа в «Ивы», я понял: нам нужно действовать сообща. Мы может достичь фантастических результатов…

– Я знаю, – сказала она, глядя в зеленые глаза куртизана. Они сверкали совсем как «знаки Вэрда» над порталом. – Аркер, я все знаю.

Он не заметил кинжала, пока Селена не ударила его.

Но Аркер оказался проворным, очень проворным. Он вовремя сумел увернуться, и удар, направленный в сердце, пришелся в плечо.

Аркер попятился назад и быстро рванул кинжал. Селена пошатнулась, разжала пальцы и, чтобы не потерять равновесия, уперлась рукой в стену над порталом. Окровавленная ладонь скользнула по камням, и под пальцами вспыхнул зеленоватый свет. Один из «знаков Вэрда» погас.

Селене было некогда смотреть на результат своей оплошности. Бросив Дамарис, она выхватила два кинжала и с рычанием бросилась на Аркера. Куртизан достал свой кинжал и легкими, танцующими движениями увернулся от ее атаки.

– Я буду резать тебя по кусочкам! – прошипела Селена.

В это время пол задрожал от грохота. С той стороны портала послышался гортанный звук, больше похожий на вой.

Быстроногая предостерегающе заскулила. Она бросилась к Селене, прижалась к ногам хозяйки, толкая Селену в сторону лестницы.

Картина по ту сторону портала изменилась. Туман разошелся, обнажив пепельно‑серую каменистую землю. Затем из тумана появилась фигура.

– Нехемия! – радостно прошептала Селена.

Принцесса вернулась, чтобы помочь и все объяснить.

Но из портала вышла не Нехемия.

Шаолу не спалось. Он смотрел на балдахин кровати, вспоминая завещание, найденное у Селены. Это завещание не давало капитану покоя. Тогда он покорно ушел, даже не объяснив, как он воспринял строки завещания. Возможно, он заслуживал ненависти Селены, но… но она должна знать: ему не нужны ее деньги.

Он должен ее увидеть. Пусть она его выгонит, но он должен ей об этом сказать.

Шаол потрогал шрам на щеке.

В коридоре послышались торопливые шаги. Кто‑то шел, а может, и бежал сюда. Капитан выпрыгнул из постели, успев натянуть штаны. В дверь постучали. Не мешкая, он открыл дверь, пряча за спиной кинжал.

За дверью стоял Дорин. Лицо принца блестело от пота, а в глазах застыл страх. Дорин сжимал ножны с мечом, которые не успел прицепить на бегу.

Шаол привык доверять своей интуиции. Он считал, что без этого люди попросту не выжили бы. Беда ощущается сразу. Объяснения не нужны. В этом не было никакой магии. Просто чутье.

То же чутье подсказало, с кем случилась беда. Прежде чем Дорин открыл рот, Шаол коротко спросил:

– Где?

– В ее спальне, – ответил Дорин.

– Расскажите мне все, – потребовал Шаол, возвращаясь в свою комнату.

– Я ничего не знаю. Я… мне кажется, она в беде.

Шаол быстро оделся. Оставалось прицепить меч.

– В какой именно?

– В такой, что я мог броситься только к тебе, а не поднимать гвардейцев.

Эти слова могли означать что угодно. Однако Дорин знал: принц сообразителен и с детства усвоил, что стены замка имеют уши. Увидев капитана одетым, Дорин бросился в сторону покоев Селены. Шаол схватил его за полу камзола:

– Бежать нельзя. Мы привлечем внимание.

– Я и так уже потерял драгоценное время, идя к тебе, – проворчал Дорин, но все же встроился в спокойный, хотя и быстрый шаг друга.

При такой скорости они доберутся за пять минут. Конечно, если по пути не будет препятствий.

– Кто‑нибудь пострадал? – тихо спросил Шаол, стремясь не сбивать дыхание.

– Сам не знаю.

– Тогда кто знает?

Чувствовалось, капитану с каждым шагом было все труднее сохранять самообладание.

– Мне приснился сон, – шепотом сообщил Дорин. – Во сне меня предупредили, что она в опасности и опасность эту она навлекла на себя сама.

Шаол едва не замер, услышав эти слова. Его поразили не столько они, сколько убежденность, с какой принц их произносил.

– Понимаю, присниться может что угодно. Думаешь, я напрасно вытащил тебя из постели?

Шаол не ответил, но прибавил шагу, одновременно стараясь не привлекать внимания слуг и караульных. Его сердце колотилось все сильнее. Оказавшись возле покоев Селены, Шаол даже не стал стучать в дверь, а что есть силы дернул ручку, едва не сорвав дверь с петель. Они вбежали в прихожую.

С дверью спальни капитан поступил точно так же. Но эта дверь была заперта.

– Селена! – рявкнул Шаол.

Ответа не было. Шаола охватил ужас.

– Селена! – вновь позвал он, доставая кинжал.

И опять ни звука.

Шаол разбежался и ударил в дверь плечом. Потом еще раз. И еще. Замок поддался. Дверь распахнулась. Спальня была пуста.

– Боги милосердные, – прошептал Дорин.

За отвернутой шпалерой действительно была каменная дверь, ведущая в потайной проход.

Вот и разгадка, как Селене в ночь убийства Могилы удалось выскользнуть незамеченной.

– Во сне мне велели найти эту дверь, – сказал Дорин, выхватывая меч.

Принц бросился к двери. Шаол схватил его за руку. О вещем сне Дорина он будет думать потом. Много позже.

– Вам туда нельзя.

– А это я сам решаю! – отрезал Дорин.

Словно в ответ, снизу донесся жуткий, не человеческий и не звериный крик. Казалось, сам по себе этот звук способен дробить кости. Потом раздался крик, уже человеческий, сопровождаемый заливистым лаем.

Шаол бросился вниз.

На лестнице была кромешная тьма, и Шаол едва не споткнулся и не полетел кубарем вниз. Дорин поймал его за рукав. Принц захватил из спальни подсвечник со свечой.

– Оставайтесь наверху! – потребовал Шаол.

Будь у него время, он запер бы Дорина в ближайшей коморке, дабы не рисковать жизнью наследного принца. Но времени не было. Кто мог так жутко рычать? Из всех звуков самым знакомым оказался лай. Это лаяла Быстроногая. А если собака там, значит…

Дорин упрямо следовал за Шаолом.

– Меня туда послали.

Он говорил что‑то еще, но Шаол не слышал. Капитан бежал вниз, перепрыгивая через две и три ступеньки. Неужели это кричала Селена? Крик показался ему мужским. Но кто мог находиться рядом с нею?

Внизу мерцал голубоватый свет. Это еще откуда?

Опять рычание, от которого задрожали камни. Нет, человек так кричать не может. И ни одна собака не может так рычать. Но тогда…

Чудовище, убивавшее претендентов, так и не нашли. Потом убийства прекратились. Шаол помнил изуродованные тела… Нет, Селена должна остаться жива.

Шаол молился всем богам, способным его услышать.

Он выскочил на площадку и увидел три арки. Принц сказал, что во сне ему было приказано бежать в правую. Оттуда как раз и пробивался слабый голубой свет.

Но почему в замке не знали о существовании столь обширного и разветвленного подземелья? Или это он не знал? А когда об этом успела узнать Селена?

За аркой оказалась еще одна винтовая лестница. Голубоватый свет остался внизу, а этажом выше, на другой площадке, капитан увидел странное зеленоватое сияние.

Шаол не знал, куда и на кого смотреть в первую очередь. Он очутился в длинном и широком коридоре. Где‑то посредине, на стене, мерцали зеленые символы, образуя арочный свод. За аркой простиралась непонятная, неизвестно откуда взявшаяся местность. Там клубился туман, а в просветах виднелась унылая каменистая земля…

У противоположной стены стоял Аркер, держа в руке толстую книгу, и что‑то читал нараспев.

На полу лежала Селена.

А неподалеку от нее стояло чудовище. Вероятно, демон. Но ни в коем случае не человек. В этом рослом, жилистом существе не было ничего человеческого. Неестественно длинные когтистые пальцы. Белая кожа, напоминавшая мятый пергамент. Выпирающая челюсть. Рот, усеянный острыми, как у хищной рыбы, зубами. И белесые, чуть голубоватые глаза.

Между демоном и Селеной стояла ощетинившаяся Быстроногая, раскрыв оскаленную пасть. Еще почти щенок, но со всеми инстинктами взрослого пса. Быстроногой досталось: из раненой задней лапы хлестала кровь.

Шаолу хватило нескольких секунд, чтоб сориентироваться.

– Уходите! – крикнул он принцу и бросился на демона.

Глава 49

Селена успела пару раз взмахнуть мечом и больше уже ничего не помнила. Быстроногая с остервенелым лаем бросилась к демону. Это отвлекло Селену, и демон сумел прорваться сквозь ее защиту. Его длинные белые пальцы схватили ее за волосы и отшвырнули к стене.

Потом она провалилась в темноту.

Может, она умерла и теперь проснулась в аду? Первым ощущением была совершенно адская головная боль. Открыв глаза, Селена увидела Шаола, ходившего кругами возле бледного демона. Оба были ранены. Затем на ее лоб и шею легли чьи‑то холодные руки.

Это был Дорин, сидевший перед ней на корточках.

– Селена, как ты? – спросил принц.

Она молча поднялась. Голова заболела еще сильнее. Она должна помочь Шаолу. Должна…

Селена услышала треск рвущейся ткани. Шаол держался за плечо, зажимая рану, нанесенную грязными, зазубренными когтями демона. Демон урчал, предвкушая добычу. Изо рта сочилась слюна. Он снова кинулся к капитану.

У Селены не хватило скорости.

Зато хватило у Дорина… Невидимая сила ударила демона, и он отлетел к другой, каменной стене, ударившись в нее лбом. Боги милосердные! Дорин обладал не просто магией, а первозданноймагией. Редкой и смертельно опасной. Он повелевал силой, способной принимать любые формы и исполнять любые приказы.

Селена думала, что демона сплющит, но он тут же вскочил и кинулся к Дорину. Принц замер с простертой рукой.

Белесоватые глаза хищно смотрели на Дорина.

Из портала доносился хруст камней под ногами. Похоже, сюда двигались сородичи демона. Аркер продолжал нараспев произносить слова какого‑то заклинания. Его голос становился все громче.

К демону бросился Шаол. Демон успел раньше. Он всего лишь махнул длинными пальцами, вынуждая капитана отступить.

Селена схватила руку Дорина:

– Мы должны закрыть портал. Постепенно он бы и сам закрылся. Но время дорого. Чем дольше он открыт, тем больше тварей может прорваться в наш мир.

– Как закрыть?

– Я… я не знаю.

У нее отчаянно болела голова и подкашивались ноги. Селена повернулась в сторону Аркера. Тот словно не замечал происходящего, отделенный от троих людей демоном.

– Отдай книгу! – потребовала Селена.

Метким ударом Шаол ранил демона в живот, но демон, казалось, даже не заметил раны. Кровь его имела тошнотворный запах.

Аркер и не собирался им помогать. Округленными от ужаса глазами он смотрел на демона, потом вдруг бросился бежать по коридору, унося с собой книгу и все надежды закрыть портал.

Опасаясь демона, Дорин не бросился вдогонку за Аркером. Ослабевшей Селене его было не догнать. Она следила за Шаолом. Тот делал все, чтобы отвлечь внимание демона на себя. Дорин сразу понял: Селена не хотела оставлять капитана один на один с демоном.

– Я его догоню, – предложил Дорин.

– Нет. Вы заблудитесь в переходах. Там настоящий лабиринт. К тому же Аркеру нечего терять и он очень опасен.

Шаол и демон продолжали свой странный танец. Демон медленно отступал к порталу.

– Без этой книги мне не закрыть портал, – простонала Селена. – Наверху есть другие книги, но я…

– Тогда идем наверх, – сказал Дорин, беря ее под локоть. – Бежим отсюда. Мы попытаемся найти те книги.

Дорин потащил Селену за собой, не осмеливаясь взглянуть на Шаола и демона. Селена еле шла. Бросок демона стоил ей серьезной раны на лбу. На шее Селены голубой звездочкой сверкал амулет, который она тогда назвала «дешевой копией».

– Идите, – сказал им Шаол, не спуская глаз с демона. – Нечего мешкать.

Селена упрямо шагнула к капитану, но Дорин ее оттащил.

– Нет, – прошептала она.

От раны на лбу она совсем обессилела. Если бы не Дорин, она бы упала. Селена еще раз попыталась вырваться из рук принца, затем, словно сообразив, что лишь мешает Шаолу, перестала сопротивляться. Дорин потащил ее к лестнице.

Шаол знал, что ему не выиграть схватку с демоном. Лучше всего было бы убежать вместе с Селеной и Шаолом, прикрывая их отход, а потом захлопнуть каменную дверь и отгородиться от демона. Но он сомневался, что сумеет добраться до лестницы. Демон не только с легкостью отбивал его атаки. Казалось, чудовище читало его мысли.

Главное, чтобы Селена и Дорин оказались наверху. За это Шаол был готов заплатить собственной жизнью. Смерти он не боялся.

Демон замедлил свои выпады, и Шаол сумел отступить, добравшись до первой ступеньки лестницы.

Он уже собрался броситься вверх, как услышал крики Селены. Она звала Быстроногую.

Шаол оглянулся. Быстроногая жалась к стене. Раненая лапа не позволяла ей бежать. Демон тоже глядел на собаку. А потом случилось то, чего Шаол никак не мог предположить. Потеряв интерес к нему, демон вдруг схватил несчастную псину за раненую лапу и потащил в портал.

Шаолу оставалось только одно: броситься вслед за собакой. Он сделал это раньше, чем успел задуматься о глупости своего поступка. А Селена все звала и звала Быстроногую.

Вспомнив, что Быстроногая ранена, Селена метнулась назад. Никакие уговоры Дорина не действовали. Селена вырвалась из его рук. Потеряв равновесие, принц упал, ударившись головой о каменную стену. Селена этого не видела, но останавливаться не стала. Она бежала в коридор.

Все страхи и ужасы, испытанные Селеной до сих пор, померкли, когда она увидела, как Шаол бросился через портал спасать Быстроногую. Она забыла про боль, забыла про слабость. Успеть, только успеть вытащить их обоих из портала, пока тот не закрылся навсегда.

Она влетела в портал, словно в обычную дверь…

Демон навис над Шаолом и Быстроногой. Он успел переломить меч капитана. Шаол защищал собаку голыми руками. Когда Селена все это увидела, она, не раздумывая, спустила с цепи другое чудовище, обитавшее внутри ее.

Краешком глаза Шаол видел ее появление. В руках Селены был древний меч, а лицо… С ее лицом что‑то произошло.

Едва только Селена ворвалась в портал, с нею начались непонятные Шаолу перемены. Ее лицо стало совсем другим. Изменились ее шаги, став длиннее и изящнее. Уши вытянулись и слегка заострились.

Демон, чувствуя ускользающую добычу, сделал последнюю отчаянную попытку атаковать Шаола.

Его отбросила стена голубого огня. Через пару мгновений огонь погас. Теперь демон катился по каменистой земле, подпрыгивая, словно мяч. Потом он вскочил на ноги и устремился к Селене.

Подняв меч, она ждала его. Селена открыла рот и издала странный звук. Шаола удивил не только звук, в котором не было никаких человеческих интонаций, – изо рта Селены торчали удлиненные верхние клыки. В ней самой не было ничего человеческого.

И не могло быть. Шаол вдруг понял, кто она. Не человек.

Селена была женщиной народа фэ.

Глава 50

Самым явным доказательством ее превращения была боль. Боль совсем иного свойства. Ослепляющая. Селене казалось, что ее человеческое лицо разрывается, как маска, и обнажает другое, истинное лицо. Демон бросился к ней, и она превратилась в источник бурлящей силы.

Магия – яростная, беспощадная – вырвалась из нее и обрушилась на демона, подбросив его в воздух. Следом вспыхнуло пламя. В прежние годы ее сила обычно проявлялась в огненном обличье.

У Селены обострилось зрение и обоняние. Все говорило ей, что она находится во враждебном мире, откуда нужно немедленно убираться. Но она не могла уйти прежде, чем Шаол и Быстроногая будут в безопасности.

Демон перестал кувыркаться, вскочив на ноги. Селена мгновенно загородила от него Шаола. Демон опустился на корточки и принюхался.

Взмахнув Дамарисом, Селена прокричала вызов.

Из‑за туманной завесы ей ответил грохот голосов. Демон тоже ответил. Они приняли ее вызов.

Шаол замер на корточках возле Быстроногой. Селена оскалила зубы. Ее удлинившиеся клыки поблескивали в сером свете чужого мира. Она ловила на себе взгляд Шаола, чувствовала его изумление и ужас. Чувствовала запах его крови, такой человеческой и обычной. А из глубины ее поднималась древняя, жгучая, неукротимая магическая сила.

– Беги.

Она не приказывала. Она умоляла, поскольку ее магия рвалась наружу и была подобна непредсказуемому зверю, готовому рвать в клочья всех подряд. Магия Селены не разбирала между демоном и Шаолом. Они играли в опасную игру со временем. В любую секунду портал мог закрыться, навсегда оставив их среди демонов.

Селене было некогда смотреть, как поведет себя Шаол. Демон бросился к ней. Он несся с бешеной скоростью, превратившись в белесый клубок. Магия Селены встретила его новым ударом невидимой руки. Вспыхнуло голубое пламя, однако демон припал к земле и огненная волна промчалась над ним. Селена нанесла еще два удара. Демон увернулся и от них.

Тогда Селена взмахнула Дамарисом. Демон попятился назад. Меж тем, судя по крикам, его сородичи приближались.

Хруст камней за спиной подсказывал Селене, что Шаол пробирается к порталу. Демон расхаживал перед ней. Вероятно, поджидал своих. Камни больше не хрустели. Шаол вернулся в коридор, забрав с собой Быстроногую. Главное, они оба в безопасности.

Демон был очень смышленой, очень быстрой и сильной тварью, невзирая на свои тощие руки и ноги. Очень скоро сюда доберутся его сородичи. Если несколько демонов успеют до закрытия портала перескочить в мир людей…

Внутри Селены вновь забурлила магия. Теперь ее источник лежал еще глубже. Селена начала отступать к порталу. Ее власть над этой силой была слабой, но зато Селена держала в руках священный меч, выкованный фэйцами и способный быть средоточием магической силы.

Не особо раздумывая, Селена перенаправила бурлящую магическую силу в меч. Золотое лезвие стало огненно‑красным. На кромке потрескивали молнии.

Селена подняла меч над головой. Словно угадав ее намерения, демон замер и напрягся. Издав боевой клич, от которого задрожали клочья тумана, Селена с размаху вонзила Дамарис в землю.

Земля растрескалась. Трещины устремились к демону, образуя огненную паутину. Земля рушилась. Трещина между Селеной и демоном разрасталась. Демон бросился наутек. Вскоре осталась лишь узкая кромка земли возле портала. А пропасть продолжала шириться.

Селена выдернула меч. Нужно было возвращаться. Немедленно. Селена бросилась к порталу. Но собственная магия сбила ее с ног. Селену снова обожгло нестерпимой болью, и она вернулась в свое хрупкое и неуклюжее смертное тело.

Сильные, очень знакомые руки подхватили ее за плечи и потащили через портал. Назад, в мир людей, где ее магия потухла, как свеча от дуновения ветра.

Когда Дорин вернулся к порталу, он увидел, как Шаол вытаскивает оттуда Селену. Она была в сознании, но совершенно обессиленная, похожая на мешок с тряпьем. Едва только они пересекли границу, Шаол тут же уронил Селену на пол. Принцу показалось, что капитан даже дул себе на руки, будто обжегшись. Теперь Селена лежала на холодных камнях пола и тяжело дышала.

Дорин не понимал происходящего по ту сторону портала. Каменистая земля куда‑то исчезла. Вместо нее зияла огромная пропасть. Исчез и бледный демон.

Селена приподнялась на локтях. У нее дрожали руки. Голова Дорина гудела от ушиба. Стискивая зубы, он подошел к Селене и Шаолу. Он до сих пор не понимал, случайно или намеренно она толкнула его на лестнице.

– Закрой портал, – повторял Шаол.

Его лицо было совсем бледным, и это еще рельефнее очерчивало запекшиеся капельки крови.

– Закрой портал.

– Не могу, – едва слышно ответила Селена.

У принца так отчаянно болела голова, что он схватился за стену. Пошатываясь, он добрался туда, где находились Селена и Шаол. Притихшая Быстроногая тыкалась носом в бок хозяйки.

– Они попытаются прорваться, – твердил Шаол.

Дорин не понимал, о чем они говорят. Но что‑то было очень и очень не так. Шаол не дотрагивался до Селены и не помогал ей встать.

А по другую сторону портала, за пропастью, нарастал отвратительный, зловещий гул. Как бы ни назывались те твари, рано или поздно они найдут способ перебраться на эту сторону.

– Я потратила всю силу. Мне нечем закрыть портал… – Селена вздрогнула, подняв глаза на принца. – Но у вас получится.

Боковым зрением Селена видела Шаола, стремительно повернувшегося к Дорину. Шатаясь, она встала. Волоча раненую лапу, Быстроногая похромала к порталу, встав между ним и Селеной. Собака тихо рычала.

– Дорин, помогите мне.

Не глядя на Шаола, Дорин подошел к ней:

– Что я должен делать?

– Мне нужна ваша кровь. Остальное я сделаю сама. Во всяком случае, надеюсь.

Шаол принялся возражать, но Селена грустно ему улыбнулась.

– Небольшой надрез на руке, и только.

Убрав меч, Дорин закатал рукав и достал кинжал. Из ранки хлынула ярко‑красная кровь.

– Где ты научилась открывать портал? – сердито спросил Шаол.

– Я нашла книгу, – ответила Селена, что было сущей правдой. – Мне захотелось поговорить с Нехемией.

Дорин и Шаол молча смотрели на нее.

– Наверное, я случайно изменила начертание одного символа. – Она указала на «знак Вэрда». – Он оказался не на том месте. Но если его переместить… портал может закрыться.

Совесть не позволила Селене сказать «закроется». Еще неизвестно, подействует ли ее уловка на портал. Но у нее в покоях не было других книг, а «Живого мертвеца» унес сбежавший Аркер. Оставалось лишь заклинание, которым она запечатала дверь в катакомбах. Не могло быть и речи, чтобы уйти отсюда, надеясь, что портал закроется сам собой. Или оставить Шаола караулить этот момент. Конечно, рано или поздно портал обязательно закроется. Вот только когда? А по ту сторону – не безжизненная каменистая пустыня. Демоны найдут способ преодолеть пропасть. И что будет, если не один, а дюжина тварей выпрыгнет в коридор?

Селене стало жутко. Собрав всю волю, она заставила себя думать только об известном ей заклинании. Если оно не закроет портал… Никаких «если». Сначала надо попробовать.

«Оно сработает, – мысленно твердила Селена. – Обязательно сработает».

Дорин ободряюще похлопал ее по спине. Окуная пальцы в его кровь, Селена стала чертить поверх мерцающих зеленых символов те, что не так давно чертила над железной дверью. Все это время рука принца лежала у нее на спине. Шаол молчал.

Когда она дорисовывала последний символ, у нее подгибались колени. Гул с другой стороны портала нарастал. Цепочка символов вспыхнула, заставив померкнуть прежнюю, и в то же мгновение туман, камни и пропасть стали бледнеть и исчезли. На месте портала была знакомая стена.

Селена глядела на стену, стараясь не сбивать дыхание. Иначе… иначе она рухнет прямо здесь.

Дорин снял руку с ее спины.

– Идемте отсюда, – сказал Шаол, подхватывая на руки Быстроногую.

Он задел раненую лапу, и собака недовольно зарычала.

– По‑моему, нам надо чего‑нибудь выпить, – заявил принц. – И выслушать объяснения Селены.

Однако Селена глядела туда, где скрылся Аркер. Сколько времени прошло с момента его бегства? Считаные минуты? Ей казалось, прошла целая вечность.

Но если все‑таки минуты… У нее перехватило дыхание. Она знала только один тайный выход из замка. Скорее всего, Аркер тоже пользовался им. Селена чувствовала, что куртизана ни в коем случае нельзя отпускать. Он предал Нехемию. Он бросил их, оставив на милость демона… Усталость сменилась знакомым холодным гневом. Аркер был ничуть не лучше короля. Он лишил ее лучшей подруги. Вбил клин между нею и Шаолом.

– И думать не смей, – начал было Шаол.

Селена поправила ножны с Дамарисом:

– Это моя охота.

Прежде чем Шаол успел схватить ее за рукав, Селена уже скрылась в темноте.

Глава 51

С возвращением в человеческое обличье обостренное фэйское чутье Селены тоже вернулось на человеческий уровень. Но и его было достаточно. Выбежав к сточному каналу, Селена, невзирая на зловоние, уловила аромат мужских духов куртизана. И запах крови.

Аркер не был достоин прощения. Все гнусности, которые он совершил своими или чужими руками, служили единственной цели: укреплению его пошатнувшегося влияния среди заговорщиков. Он не боролся с королем – он мстил гадко и пакостно.

Селена знала, что поступит с ним так же, как с Могилой.

Он знал, кто она на самом деле. Селена могла лишь догадываться, что именно рассказал ему Аробинн. Но Аркер и понятия не имел о страшной тьме, таившейся у нее внутри. Он не знал, в какое чудовище она способна превращаться, когда жизнь ее вынуждала.

Подходя к заграждающей решетке, Селена услышала лязг металла и сдавленные ругательства. Вскоре она поняла, в чем дело. Колесо заклинило, и все усилия Аркера поднять решетку были бесполезны. Наверное, боги все же вняли ее мольбам. Селена улыбнулась и достала кинжалы.

Что такое? Возле подъемного колеса было пусто. Селена напрягла зрение, вглядываясь в оба берега зловонной реки. Неужели Аркер решился нырнуть и проплыть под решеткой? Тогда почему она не слышала плеска?

Селена почувствовала его за мгновение до атаки.

Меч Аркера она встретила двумя своими кинжалами, подняв их над головой и отпрыгнув назад. Аркер учился у ассасинов. Судя по его владению мечом и непрекращающимся атакам, он был прилежным учеником и хорошо усвоил уроки.

Селена была измотана. Аркер – полон сил. От его атак у нее дрожали руки. Куртизан целил ей в горло, но она пригнулась, полоснув его по боку. Аркер молниеносно отпрыгнул, не дав кинжалу вонзиться ему в живот.

Селена искала любой изъян в его обороне, любой просчет.

– Я убил ее ради нас, – вдруг сказал он, шумно дыша. – Она бы нас уничтожила. Ты умеешь открывать порталы без всяких Ключей. Только подумай, какие возможности открываются перед нами. Подумай, Селена. Ее смерть была необходимой жертвой, чтобы помешать ей разрушить наше дело. Мы должны восстать против короля.

Селена сделала обманный маневр, однако Аркер понял обман.

– Я лучше соглашусь жить в тени этого короля, чем в мире, где правят такие, как ты! – прорычала она. – А когда я разделаюсь с тобой, я найду всех твоих друзей и воздам им сполна.

– И погубишь людей, которые ничего не знают. Им неизвестно то, что знаю я, – сказал Аркер, с безумной легкостью уворачиваясь от всех ее выпадов. – Нехемия что‑то скрывала о тебе. Она не хотела тебя вмешивать. Раньше я думал, что она слишком дорожила дружбой с тобой и потому не желала твоего вхождения в наш кружок. Сейчас я так не думаю. Интересно, почему она тебя так оберегала? Что еще могла она знать?

– Ты просто дурак, если думаешь, что я стану помогать тебе и твоим приспешникам, – расхохоталась Селена.

– Когда мои люди возьмутся за тебя, ты заговоришь по‑другому. Рюк Фарран был моим клиентом. Стал незадолго до того, как его убили. Ты же помнишь Фаррана. Он имел особое пристрастие к боли. К чужой боли. Он мне рассказывал, что, когда истязал Саэма Корлана – это доставило ему много приятных минут.

Селена не считала себя кровожадной, но сейчас у нее не было желания сильнее, чем убить Аркера. Оставалось только оно. Ей казалось, что она забыла даже собственное имя.

Аркер пустился на хитрость, сделав вид, будто отступает к каналу. Расчет был прост: прижать ее к стене, лишить возможности отступления и наколоть на свой меч. Однако Селена хорошо знала этот маневр. Вероятно, Аркер забыл, что научился ему у нее и потом они долго упражнялись, доводя все движения до совершенства. Едва только куртизан начал маневр, она пригнулась, а потом распрямилась, как пружина, и рукояткой кинжала ударила его в челюсть.

Аркер рухнул на грязные камни, выронив меч. Селена упала вместе с ним, приставив кинжал к горлу.

– Пощади, – прохрипел он.

Острие кинжала уперлось Аркеру в кадык. Надолго ли хватит ее терпения? Искушение мгновенно покончить с куртизаном было слишком велико.

– Селена, пойми: я делал это ради нашей свободы. Нашей свободы. Ты можешь меня ненавидеть, но мы – на одной стороне. У нас слишком много общего.

Одно легкое движение руки, и она перережет ему горло. Или нет. Это слишком просто. С ним нужно расправляться так же, как с Могилой. Пусть помучается, как в руках Могилы мучилась Нехемия. Селена зловеще улыбнулась.

– Ты же не убийца, – прошептал Аркер.

– Нет, я – убийца, – вкрадчивым, издевательским тоном возразила Селена, любуясь отсветом факела на лезвии своего кинжала.

Она всерьез думала, каким способом оборвать жизнь этого гнусного и коварного человека.

– Нехемия не одобрила бы этой расправы. Она бы осудила тебя за убийство.

Селена понимала, что не должна его слушать, и все же слова Аркера зацепили в ней потаенную струну.

«Не позволяй свету погаснуть в тебе».

Принцесса ошибалась. В ее душе почти не осталось света. Там такая же тьма, как в подземелье под библиотекой. Если что и есть – не более крохотного огарка. Того и гляди погаснет. Нехемия это сразу увидела.

«Не позволяй свету погаснуть в тебе».

Напряжение отпускало ее, однако Селена не отводила кинжал от горла Аркера, пока не встала на ноги.

– Ты этой же ночью уберешься из Рафтхола, – сказала она. – Ты и вся твоя свора.

– Спасибо, – шумно выдохнул Аркер и тоже встал.

Селена повернулась, готовая уйти:

– Если до рассвета ты не покинешь город, я тебя убью.

Довольно. Это все, что она могла ему сказать.

– Спасибо, – повторил Аркер.

Селена пошла, вслушиваясь в каждый звук. Аркер был слишком вероломен.

– Я знал, что ты хороший человек.

Селена остановилась. Обернулась.

Аркер торжествовал. Она видела это по выражению его глаз. Он считал, что победил. Снова сумел дернуть ее за нужные ниточки. И тогда Селена пошла к нему. Медленно. Со спокойствием хищника.

Она подошла совсем близко. Аркер подумал, что она решила поцеловать его на прощание, и настороженно улыбнулся.

– Нет. Я отнюдь не хороший человек, – сказала она.

Ее движение было стремительным, не оставляя Аркеру ни малейшего шанса вывернуться.

Он еще успел увидеть, как кинжал вонзился ему прямо в сердце.

Селена не дала ему упасть. Поддерживая его одной рукой, другой она взялась за рукоятку кинжала.

– А вот Нехемия была хорошим человеком, – прошептала она, поворачивая кинжал.

Глава 52

Шаол был невольным свидетелем убийства Аркера. Он видел кровавую пену на губах куртизана. Видел, как безжизненное тело Аркера повалилось на каменный пол. Шаол слышал последние слова, произнесенные Селеной, от которых у него внутри все похолодело. Селена стояла, закрыв глаза и запрокинув голову. Она не радовалась свершившемуся возмездию. Аркер заслужил смерти, но его убийство пачкало ей душу.

Шаол слышал, как Аркер умолял о пощаде. Возможно, Селена позволила бы ему убраться, но последняя фраза была его роковой ошибкой. Шаол чиркнул подковой сапога по камню, давая понять, что он здесь. Он думал о том, осталась ли в Селене хоть часть обостренного фэйского чутья.

Кровь Аркера заливала камни. Селена открыла глаза и медленно повернулась к Шаолу. С ее косы падали ярко‑красные капельки чужой крови. А в ее глазах… в ее глазах была ужасающая пустота, словно от Селены оставалась только внешняя оболочка. Шаол вдруг подумал, что ей ничего не стоит убить и его. Убить за то, что он случайно увидел всю темноту ее души.

Потом Селена моргнула, и это ужасающее спокойствие в ее глазах исчезло, сменившись безмерной усталостью и такой же безмерной печалью. Она ссутулилась, словно приняв на плечи невидимую ношу. Нагнувшись, Селена подняла книгу, оброненную Аркером. Она держала книгу двумя пальцами, и та болталась, словно грязная тряпка.

– Я должна кое‑что тебе объяснить.

Больше она не сказала ни слова.

Селена настояла, чтобы лекарь вначале осмотрел Быстроногую. Рана на задней лапе была всего лишь царапиной, но длинной и глубокой. Собака рычала, не подпуская к себе лекаря. Тогда Селена обманула ее, дав выпить воды со снотворным. Потом Быстроногую перенесли на обеденный стол, где лекарь взялся за дело. Дорин помогал лекарю. Шаол стоял возле стены, скрестив руки. С тех пор как они вышли из подземелья, капитан молчал.

Молодой лекарь тряс каштановыми кудрями и ни о чем не спрашивал. Когда Быстроногую перевязали и уложили на постель Селены, Дорин потребовал, чтобы лекарь занялся Селеной. Но она сказала, что вначале нужно осмотреть голову наследного принца и, если лекарь этого не сделает, она пожалуется королю. Дорину не оставалось ничего иного, как покориться. И все равно ему было неловко, поскольку раны Селены и Шаола заслуживали куда большего внимания, чем его маленькая ранка на виске.

Потом между Селеной и Шаолом возник затяжной спор, кого лекарь должен осмотреть первым. Селена переупрямила капитана. Тот молча сел на стул, снял мундир, а затем и окровавленную рубашку. На лице лекаря не появилось даже малейшего любопытства.

– Я к вам потом зайду, – тихо сказала Селена, обращаясь к Дорину.

Краешком глаза принц видел, как напрягся Шаол. Дорина деликатно выпроваживали. Он почувствовал что‑то вроде ревности. Капитан усердно пялился в пол. Дорину было обидно, словно мальчишке, пропустившему самое интересное. Он так и не знал, что же успело произойти, пока он, очнувшись, добирался до открытого портала и потом, когда Селена бросилась догонять Аркера. Ему лишь сообщили, что Аркер убит.

– Хорошо, – только и сказал Дорин.

Он поблагодарил лекаря и ушел. Ревность быстро улетучилась. Дорину захотелось спокойно обдумать последние события и то, как лучше рассказать Шаолу о пробудившихся магических способностях. А рассказать об этом придется.

Но, еще выходя из покоев Селены, он понял, что ее и Шаола сейчас меньше всего интересует его магия, как, впрочем, и его персона. С самого первого дня, еще в Эндовьере, когда Шаол привел грязную и оборванную Селену, принц ощутил, что между капитаном и ею установились особые отношения.

Селене лекарь не понадобился. В момент превращения ее исцелила фэйская магия. О былых ранах напоминали лишь пятна крови и порванная одежда. К сожалению, магия не смогла убрать ее усталость.

– Я пошла мыться, – сказала она Шаолу, над ранами которого все еще трудился лекарь.

Ей хотелось поскорее смыть с себя кровь Аркера.

Селена дочиста отскребла все тело и дважды вымыла голову. Переодевшись в чистое и вытираясь на ходу, она вернулась в спальню. Шаол сидел возле письменного стола. Лекарь ушел. Капитан вновь надел свою порванную рубашку. Сквозь дыры белели бинты повязок.

Селена подошла взглянуть на Быстроногую. Собака похрапывала. Погладив ее голову, Селена остановилась возле плотно запертых на зиму балконных дверей. За окном темнело небо. Селена долго глядела на звезды, разыскивая среди них знакомое созвездие Оленя, Повелителя Севера.

– Мои далекие предки по женской линии принадлежали к народу фэ, – сказала она. – Фэйцы умели менять облик и превращаться в животных. Моя мать этого уже не могла. Я – тоже. Но я унаследовала способность переходить из человеческого облика в фэйский.

– А потом эта способность у тебя исчезла?

– Да. Десять лет назад, когда исчезла вся магия. Думаю, это спасло мне жизнь. В раннем детстве, стоило мне испугаться или разозлиться, превращение происходило само собой. Я не умела им управлять. Потом стала учиться и… бросила.

– Но там… в том мире… у тебя получилось.

Селена поймала его настороженный взгляд:

– Да. В том мире магия… или называй это как хочешь… продолжает существовать. И я снова испытала жуткие ощущения, как давным‑давно. Я их уже почти забыла.

Она села на кровать, не рискуя подойти к Шаолу поближе.

– Там я не могла управлять ни превращением, ни магией, ни даже собой. Ты мог пострадать от моей силы ничуть не меньше, чем демон.

Селена закрыла глаза. У нее слегка дрожали руки.

– Значит, ты открыла портал в иной мир. Каким образом?

– Я искала книги по «знакам Вэрда». Читала их. В одной случайно нашла заклинание для открытия временных порталов.

Селене пришлось рассказать Шаолу, как в ночь праздника Самуинн она обнаружила потайной выход и оказалась в гробнице, как Элиана повелела ей стать королевской защитницей. Она рассказала о коварстве Кэйна и о том, почему сумела его победить. Сегодня ей отчаянно захотелось увидеть Нехемию, и она открыла портал, думая, что он выведет ее прямо к принцессе. Но Селена умолчала о Ключах Вэрда, о замыслах короля и его особой власти над Кальтэной и Руланом.

– Если бы я сам не побывал в ином мире и не запачкался кровью демона, я назвал бы твой рассказ бредом сумасшедшей.

– Я рассказала тебе очень опасные вещи. Если кто‑то узнает… не только о заклинаниях, но и том, кто я… меня ждет казнь.

Глаза Шаола вспыхнули.

– Можешь не бояться: я никому не скажу. Клянусь.

Селена кивнула. Ей было трудно сидеть на одном месте, и она снова подошла к окну.

– Аркер признался мне в страшном злодеянии. Это он нанял ассасина для убийства Нехемии. Принцесса представляла угрозу для его главенствования среди заговорщиков. Выдав себя за советника Мюльсона, он нанял Могилу. Тебя он похитил, чтобы выманить меня из замка. Неведомую угрозу жизни принцессы выдумал тоже он. Аркер хотел, чтобы всю вину за гибель Нехемии я обрушила на тебя.

Шаол выругался сквозь зубы. Селена по‑прежнему смотрела на свое любимое созвездие.

– Я знаю, твоей вины в гибели Нехемии нет, – тихо продолжала она. – И все равно…

– Ты все равно мне не доверяешь, – сдавленно прошептал Шаол.

Селена кивнула. Здесь Аркер одержал победу, и она ненавидела убитого куртизана за это.

– Когда я смотрю на тебя, мне хочется подойти к тебе, прикоснуться. Но потом я сразу вспоминаю… ту ночь. Даже не знаю, смогу ли я когда‑нибудь ее забыть.

Самый глубокий след на щеке капитана, оставленный ее ногтями, покрылся коркой. Потом корка отпадет, а шрам останется.

– Прости меня за то, какой я тогда была.

Шаол встал. Забинтованные раны болели. Морщась от боли, Шаол подошел к ней:

– Мы оба делали ошибки.

У Селены зашлось сердце, но она все же нашла в себе смелость взглянуть на Шаола:

– Как ты можешь смотреть на меня с прежней нежностью, зная, кто я?

Его пальцы гладили ее холодные щеки.

– Женщина‑фэ, ассасин… Кем бы ты ни была, я…

– Молчи. – Она попятилась назад. – Не говори этих слов.

Селена не могла броситься в его объятия, не говоря уже обо всем остальном. Еще слишком рано. Так будет честнее для них обоих. Даже если она переступит внутреннюю черту и простит его за то, что верность королю он поставил выше жизни Нехемии, поиск Ключей Вэрда уведет ее очень далеко от Рафтхола. Она не вправе звать Шаола с собой.

– Мне нужно подготовить тело Аркера для доклада королю, – сказала Селена.

Не дав Шаолу опомниться и возразить, она подобрала валявшийся на полу Дамарис и исчезла во тьме потайной лестницы.

Только спустившись достаточно глубоко, Селена дала волю слезам.

Шаол смотрел в приоткрытую каменную дверь, решая, не пойти ли ему вслед за Селеной. Но после всех ее рассказов, после всех тайн, поведанных ею, капитану требовалось время, чтобы обдумать услышанное и… сжиться с ним.

Шаол чувствовал: о чем‑то Селена рассказывала лишь вскользь, не вдаваясь в подробности. Но даже это угрожало его прежним представлениям о мире. Он что‑то слышал о подобных превращениях, однако считал их не более чем детскими сказками. Да и само существование народа фэ казалось древней легендой, давно переставшей интересовать людей. Теперь понятно, откуда ей известны древние погребальные песни.

Осторожно погладив спящую собаку, Шаол вышел. В коридорах замка было тихо и пусто.

Капитан шел, вспоминая события ночи и некоторые странности в поведении Селены. Она вела себя так, будто и Дорин обладал какой‑то силой. Был момент, когда на пути демона встала невидимая стена… Шаол мотнул головой. Дорин никак не мог иметь магические способности. Такое просто невозможно. У Селены, едва она вышла из портала, ее способности сразу исчезли.

Селена – потомок фэ, наследница силы, которой не умеет управлять. Даже если в этом мире перемена облика была невозможна, если кто‑то узнает, что она…

Теперь ему многое становилось понятно. Этот ее леденящий страх перед королем, ее нежелание рассказывать, откуда она родом и через что жизнь заставила ее пройти. Замок был для нее самым опасным местом, как, впрочем, и для любой женщины народа фэ.

Если кто‑то узнает о ее истинном происхождении, Селену начнут шантажировать, а то и просто казнят. И он ничего не сможет сделать для ее спасения. Не помогут ни искусная ложь, ни влияние, какое он имел при дворе. Разве можно поручиться, что завтра или через месяц кому‑то не вздумается копнуть ее прошлое? Аробинн Хэмел не всесилен. Достаточно схватить его, бросить в застенок, пытать, и главарь ассасинов выложит про Селену все.

Ноги Шаола опережали его разум. Замысел только начал созревать в его голове, а они уже несли его в нужном направлении. Через несколько минут он стучался в дверь, куда поклялся больше не заходить.

Его отец тер сонные глаза, щурясь на внезапно появившегося сына:

– Ты хоть знаешь, который сейчас час?

Шаол не знал, и на это ему было наплевать. Он вошел в отцовские покои, убедившись, что отец там один.

– Я пришел к вам с просьбой, но, прежде чем я ее изложу, обещайте, что не станете задавать мне никаких вопросов.

Отец был явно заинтригован:

– Ну хорошо. Никаких вопросов. Говори.

За окном отцовской спальни начинало светать.

– Я считаю, что нам следует послать королевскую защитницу в Вендалин, поручив ей уничтожение тамошней королевской семьи.

Отец удивленно вскинул брови. Шаол продолжал:

– Мы уже два года ведем с ними войну, но до сих пор не сумели прорвать их морскую оборону. А если устранить их короля и его сына, это вызовет хаос и позволит нам туда прорваться. Особенно если королевская защитница раздобудет сведения об их морских оборонительных сооружениях.

Шаол старался говорить спокойно, как будто думал только о завоевании Вендалина и ни о чем другом.

– Утром я хочу предложить этот замысел королю. Вас я прошу его поддержать.

Говорить с Дорином было бесполезно. Принц не согласится, а чтобы согласился, ему бы пришлось рассказать, кем на самом деле является Селена. Об этом Шаол не собирался рассказывать никому. Им двигало единственное желание: отправить Селену как можно дальше от опасностей, неминуемо грозящих ей в замке.

Отец улыбнулся:

– Что ж, твой замысел дерзок и беспощаден. И если я его поддержу и заручусь поддержкой моих союзников в королевском совете, на что я могу рассчитывать в ответ?

Судя по блеску отцовских глаз, он уже знал ответ сына.

– Тогда я вернусь в Аньель, – сказал Шаол. – Я попрошу у короля отставки и… вернусь домой.

Аньель давно уже не был для него домом, но если его замысел позволит Селене покинуть Адарлан… Вендалин был последним оплотом народа фэ. Единственным местом, где Селена была бы по‑настоящему в безопасности.

Все надежды на их совместное будущее рухнули. Из слов Селены он понял, что чувства к нему у нее остались, но она не сможет доверять ему, как прежде. Она всегда будет ненавидеть его за гибель Нехемии.

Зато у него есть реальный шанс обезопасить ее жизнь. Даже если они больше никогда не увидятся, даже если она сбросит с себя ярмо королевской защитницы и навсегда останется в Вендалине с фэйцами… пока он будет знать, что ей ничто не грозит… он готов снова и снова продавать свою душу.

Глаза отца торжествующе сияли.

– Считай, что моя поддержка тебе обеспечена.

Глава 53

Дорин тоже заслуживал объяснений, однако принцу Селена рассказала гораздо меньше, чем Шаолу. Выслушав ее рассказ, принц громко вздохнул и повалился на подушки.

– Я думал, о таком пишут только в выдуманных романах, – сказал он.

Селена присела на его постель, но с другой стороны.

– Я тоже какое‑то время считала себя спятившей.

– Так, значит, ты сумела открыть портал в иной мир? С помощью этих вот «знаков Вэрда»?

Она кивнула:

– Но вы действовали не хуже меня. Отшвырнули демона, как сухой осенний лист.

Селена это помнила. Она ни на минуту не забывала, каково принцу обладать первозданной, неуправляемой магической силой.

– Это было чистым везением.

Селена смотрела на доброго, умного парня, совсем не похожего на своего жестокого отца.

– Я ведь не умею управлять своей силой.

– В гробнице есть некто, кто смог бы дать вам полезные советы и снабдить вас сведениями о том, что за силу вы унаследовали.

Селена не представляла, как рассказать принцу про Морта, чтобы он вновь не начал сомневаться в здравости ее рассудка.

– Вскоре мы туда сходим, и вы с ним познакомитесь.

– Так он…

– Потерпите, пока не увидите его своими глазами. Должна предупредить: если он не сочтет нужным говорить с вами, то будет молчать. Возможно, пройдет некоторое время, прежде чем вы ему понравитесь.

Дорин взял ее руку, поднес к губам и быстро поцеловал. В этом поцелуе не было ничего романтического. Простой жест благодарности.

– Хотя отношения между нами… стали иными, я и сейчас могу повторить то, о чем говорил тебе после поединка с Кэйном. Я всегда буду тебе благодарен за то, что ты вошла в мою жизнь.

У Селены перехватило дыхание. Она крепко сжала руку принца.

Нехемия мечтала о королевском дворе, способном изменить мир, где честь и верность ценились бы несравненно выше, нежели власть и слепое повиновение. Селене казалось, что с гибелью принцессы навсегда исчезла и эта прекрасная мечта.

Но сейчас, глядя на улыбающегося Дорина, она видела умного, рассудительного и доброго правителя, которому будут служить такие честные и надежные люди, как Шаол. И может, мечта Нехемии все‑таки не погибла вместе с принцессой?

Однако действительность была далеко не прекраснодушной. Вдруг король узнает, какую угрозу представляет его сын и наследник?

Предложение капитана очень понравилось королю. Замысел был дерзким и многообещающим. Король увидел в нем послание не только Вендалину, но и всем своим врагам. Отношения с далеким континентом были практически разорваны. Вендалин отказался даже от торговли с Эрилеей и закрыл свои границы. Исключение составляли женщины и дети, бежавшие от власти адарланского правителя. Отправка туда королевской защитницы была простым, но действенным маневром…

Король оглядел собравшихся за столом заседаний. Здесь был и капитан, ожидавший королевского решения. Эстфол‑старший и четверо других советников сразу же поддержали предложение Шаола. Еще один умный ход капитана, он не только пришел с дельным предложением, но и заручился поддержкой союзников.

Дорин наблюдал за капитаном, едва скрывая изумление. Шаол не ждал, что принц поддержит его замысел. Мягковат принц. Жаль, что не Шаол наследник престола. У него острый ум воина, привыкшего не рассуждать, а выполнять то, что приказано. Принцу еще предстоит научиться беспощадности, без которой невозможно править громадной империей.

Предложение капитана нравилось королю еще и тем, что разлучало Селену и Дорина. Пусть девка в очередной раз возьмется за грязную работу. Главное, она не будет крутиться вокруг принца.

Сегодня утром она принесла королю голову Аркера Фэнна. Ровно в установленный срок, не опоздав ни на день. Оказалось, что это Аркер нанял ассасина и расправился с Нехемией. Оба хотели быть главарями заговорщиков и не поделили власть. Причастность эйлуэйской принцессы к заговору его ничуть не удивляла.

Интересно, как королевская защитница отнесется к такому путешествию?

– Позвать сюда королевскую защитницу! – приказал король.

Советники зашептались. Принц пытался поймать взгляд капитана, но тот намеренно его отводил.

Король слегка улыбнулся и повертел черное кольцо на пальце. Жаль, Перангтон этого не видит. Но герцог сейчас разбирался с мятежом в Калакулле. Сведения об этом держались в такой глубочайшей тайне, что даже с гонцами, привозившими сведения, не церемонились. Мертвые не болтают. Герцогу бы очень понравился такой поворот событий. Перангтон пригодился бы ему здесь еще по одной причине – помог бы разузнать, кто минувшей ночью открывал портал.

Король почуял это даже во сне. Привычный мир сместился. Портал был открыт всего несколько минут, и потом его закрыли. Кто же это мог сделать? Кэйна больше нет. Кто еще в замке обладает такими знаниями и имеет такую силу в крови? Не этот ли смельчак убил и Бэбу Желтоногую?

Король опустил руку на эфес Нотунга, своего верного меча.

Тела Желтоногой не нашли. Но король ни секунды не сомневался, что ведьма не могла просто взять и скрыться. На следующее утро он сам выходил во двор взглянуть на разрушенную повозку Желтоногой и собственными глазами видел капельки темной крови на половицах.

Желтоногая была королевой ведьм, предводительницей одного из трех жестоких кланов. Пятьсот лет назад эти кланы сокрушили Крошанскую династию. Потом ведьмы с наслаждением уничтожали все следы мудрого правления крошанских королев, длившегося тысячу лет. Когда приехал карнавал, все поверили, что это было сделано для увеселения Холлина. На самом деле королю захотелось встретиться с Желтоногой, купить у нее несколько зеркал и узнать, что осталось от Союза Железнозубых. В прошлом это была значительная сила, разбившая Ведьмино королевство.

И надо же, перед самой их встречей Желтоногой не стало. Короля особенно угнетало, что он не знал причин. Получается, замок запятнан кровью предводительницы ведьм и те могут явиться за ответами и потребовать сатисфакции. Надо быть наготове.

В сумраке Ферианской впадины он выводит новых коней для своей растущей армии. И для его драконов не хватает седоков.

Двери зала открылись. Вошла королевская защитница. Она держалась прямо, широко развернув плечи. Мельком оглядев собравшихся, она подошла к королю, остановилась на расстоянии, предписанном этикетом, и низко поклонилась:

– Ваше величество вызывали меня?

Как всегда, она отводила глаза. Только однажды она этого не сделала. Король хорошо помнил позднее вечернее заседание, когда она вошла и буквально заживо содрала шкуру с Мюльсона. Надо не забыть выпустить этого хнычущего слизняка из тюрьмы.

– Твой спутник капитан Эстфол сегодня явился с довольно необычным предложением, – сказал король и махнул Шаолу. – Давай, капитан, рассказывай.

Шаол встал, бесшумно отодвинул стул и повернулся лицом к Селене:

– Я предложил его величеству отправить тебя в Вендалин, чтобы устранить их короля и его наследника. Находясь там, ты сможешь завладеть чертежами их морских и военных укреплений, а также выведаешь их замыслы. Убийство правителя создаст хаос в их государстве, и тогда мы сможем обойти их естественные и искусственные преграды, ударить с моря и завоевать их.

Королевская защитница долго глядела на капитана королевской гвардии. Король заметил, как затих и сник его сын. Потом она улыбнулась. Жестоко, почти издевательски.

– Почту за честь послужить короне подобным образом.

Король так ничего и не смог разузнать о странном символе, вспыхнувшем у нее на лбу во время поединка с Кэйном. Тот «знак Вэрда» имел несколько значений: «безымянный», «неназванный» и даже что‑то вроде «неведомый». А сейчас кривая улыбка на ее лице показывала, что Селена радуется предстоящему заданию.

– Думаю, мы сумеем позабавиться, – продолжал король. – Через несколько месяцев Вендалин будет праздновать день летнего солнцестояния. Праздник особо удастся, если вендалинский король и его наследник погибнут чуть ли не на глазах у своего двора. Хороший у них получится праздник триумфа королевской власти. С твоей помощью он получится… веселее.

Капитан не переставал ужасаться тому, как зловеще король извратил его замысел. Первоначально все выглядело совсем не так. Шаол искренне считал, что в задачу Селены будет входить только сбор сведений морского и военного характера. Но король тут же, за столом заседаний, повернул его предложение в нужную для себя сторону, да еще заставил Шаола объяснять Селене смысл ее нового задания.

Селена снова улыбнулась королю. На ее лице было написано зловещее ликование. Из какого же ада она вышла, чтобы находить удовольствие в исполнении жестоких приказов?

– Замечательная мысль, ваше величество.

Наконец‑то принц решился открыть рот:

– Но королевской защитнице понадобится некоторое время на изучение Вендалина, его истории и особенностей.

– Плыть туда – две недели, – напомнил сыну король. – Вот и пусть не тратит время понапрасну, а занимается изучением Вендалина. Может взять из нашей библиотеки любые книги и карты, какие захочет.

Чувствовалось, Селена была удивлена. Но внешне она вела себя безупречно. Никаких лишних слов. Только поклон.

Капитан стоял в оцепенении. Принц горящими глазами смотрел на отца, на Селену, на капитана. Короля удивляло, как еще у принца хватило ума ему не перечить.

Впрочем, мысли и чувства всех троих не особо занимали короля. Он ухватился за чужой замысел и повернул в нужную сторону. А теперь надо будет сегодня же отправить всадников к Ферианской впадине и корабль к Мертвым островам. Пусть генерал Наррок готовит свой легион. Представился редкий шанс завоевать Вендалин. Главное, учесть ошибки прошлого и ни за что не допустить новых.

Он годами тайно создавал новое оружие. Настало время проверить это оружие в бою.

Завтра.

Завтра она уезжает.

Как Шаол додумался до такого? И зачем? Откуда в его голове появился столь идиотский замысел? Неужели капитан не понимал, что это может стоить жизни ему самому? Если она не вернется, если не выполнит приказ, король казнит Шаола. Селена еще могла разыграть убийство торговцев и мелких сановников. Но имитировать гибель короля и наследного принца Вендалина? Ей и за тысячу жизней не придумать способа.

Селена ходила взад‑вперед по своей спальне. Вряд ли Шаол успел вернуться к себе. Она видела, какими глазами смотрел на него Дорин. Скорее всего, принц тоже потребует объяснений. Не зная, чем себя занять, она спустилась в гробницу.

Она ожидала, что Морт станет ей выговаривать за историю с порталом, однако никак не думала, что увидит в гробнице Элиану.

– Значит, у тебя хватает сил появляться здесь? – накинулась Селена на древнюю королеву. – А почему же ты ночью не помогла мне закрыть портал?

Лицо королевы было хмурым. Элиана молчала. Селена расхаживала между саркофагами и ждала ответа.

– Я не могла, – наконец сказала Элиана. – Даже приход сюда стоил мне изрядных сил.

– Мне нельзя ехать в Вендалин, – заявила Селена. – Я никак не могу туда ехать. Шаол ведь знает, что я выполняю твои приказы. Зачем он полез к королю со своим дурацким замыслом?

– Остановись и успокойся, – мягко предложила ей Элиана.

– Между прочим, мой отъезд ломает и твои замыслы, – сердито бросила ей Селена. – Если я окажусь в Вендалине, мне уже будет не до Ключей Вэрда и не до адарланского короля. И даже если я попытаюсь его обмануть и спрятаться где‑то здесь, рано или поздно мой обман раскроется.

– В Вендалине ты будешь рядом с Доранеллой. Думаю, потому капитан и задумал отправить тебя туда.

Селена сердито расхохоталась. Ах, до чего же заботлив этот капитан королевской гвардии!

– Он хочет, чтобы я благодушествовала среди фэйцев и больше не возвращалась в Адарлан? Этого нельзя допустить. Он не только погибнет сам. Ключи Вэрда…

– Завтра ты поплывешь в Вендалин, – сверкнув на нее глазами, мягко, но властно сказала Элиана. – Забудь на время о короле и Ключах Вэрда. Отправляйся в Вендалин и делай то, что необходимо.

– Не ты ли внушила капитану эту мысль?

– Нет. Капитан пытается спасти тебя единственным доступным ему способом.

Селена замотала головой:

– Ты когда‑нибудь перестанешь отдавать мне приказы?

Элиана негромко рассмеялась:

– Перестану, когда ты… перестанешь бегать от своего прошлого.

Селена свела брови и приготовилась ответить дерзостью, но потом вдруг вспомнила ночной разговор с Нехемией и устало опустила плечи.

– Я говорила с Нехемией… через портал. Она сказала, что знала свою судьбу и радостно шла навстречу. Еще она сказала, что только так можно было вызвать перемены. Как ты думаешь, может, она и Аркера вовлекла в…

Селена замолчала. Ей было не высказать вслух страшную догадку. Нехемия могла сама устроить свою гибель, зная, что только это вызовет перемены в мире и заставит измениться Селену. Получалось, смерть принцессы была убедительнее, нежели ее жизнь.

На руку Селены легла узкая холодная рука королевы.

– Забрось эту мысль в самый дальний угол своего сознания. Какой бы ни была правда, она не изменит то, что тебе надлежит сделать завтра. Правда не отменит твоего отъезда.

Нежелание Элианы отвечать на вопросы было весьма красноречивым. Селена и сама знала ответ. И все равно она в очередной раз подчинилась древней королеве. Она спрятала правду, как прячут драгоценный камень с мрачной историей. Однажды она достанет его и внимательно рассмотрит каждую грань.

Селена смотрела на лучик солнца, льющийся из светового колодца. Маленький лучик, не позволяющий тьме утвердить свою власть.

– Значит, Вендалин.

Элиана невесело улыбнулась и сжала ее руку:

– Значит, Вендалин.

Глава 54

Заседание королевского совета завершилось. Шаол изо всех сил старался не встречаться глазами ни с отцом, ни с Дорином. Все время, пока Шаол излагал свой, а точнее, уже королевский замысел, отец пристально следил за ним. Кажется, он впервые восхищался сыном. Зато Дорин сидел с таким видом, будто капитан его предал. Шаол торопился вернуться в казарму, но ничуть не удивился, когда рука принца схватила его за плечо.

– Почему Вендалин? – прорычал принц.

Шаол старался сохранить внешнее бесстрастие:

– Если она способна открывать порталы в иные миры, нужно временно удалить ее из замка. Для ее и нашей безопасности.

Это была ложь, но едва ли Дорин знал правду.

– Она тебе никогда не простит. Ты позволил себе распоряжаться ее судьбой. Мало того, ты устроил из этого отвратительное зрелище. Ты, никак, спятил?

– Я не нуждаюсь в ее прощении. Мне было достаточно вчерашней ночи. Еще один всплеск тоски по убитой подруге, и в наш мир ворвутся полчища демонов.

Шаол ненавидел каждое слово своего вранья, однако Дорин глотал его слова. Глаза принца наливались гневом. Это была вторая вынужденная жертва, приносимая Шаолом. Если Дорин его не возненавидит, если не захочет, чтобы он покинул службу и вернулся в Аньель, – им обоим будет гораздо труднее.

– Если в Вендалине с нею что‑нибудь случится, я заставлю тебя пожалеть о собственном появлении на свет! – прорычал Дорин, все еще охваченный бешенством.

Это Шаол знал и без принца. Если с нею что‑то случится, он…

– Дорин, кому‑то из нас надо было сделать первый шаг, – сказал Шаол и зашагал по коридору.

Дорин за ним не пошел.

На могилу Нехемии Селена пришла ранним утром, едва только рассвело. Последний зимний снег растаял. Голая бурая земля ждала весны.

Через считаные часы она поднимется на корабль и уплывет далеко отсюда.

Земля вокруг могилы была холодной и сырой. Селена опустилась на колени, прильнув к могильному холму.

Она сказала Нехемии все, что не успела сказать в ночь открытия портала. Эти слова нужно было говорить гораздо раньше. Хотя неизвестно, изменили бы они что‑то в замыслах Нехемии.

– Я хочу, чтобы ты знала, – шептала Селена. – Ты была права. Очень права. Я – трусиха. Я долго убегала от судьбы. Я успела забыть, что это значит – остановиться и дать бой. – Селена склонилась еще ниже, коснувшись могилы лбом. – Но я тебе обещаю. Обещаю остановить его. Обещаю, что не забуду и не прощу ни единой капли зла и унижений, причиненных тебе. Я тебе обещаю: Эйлуэ будет свободной. Обещаю, я своими глазами увижу, как твой отец вновь наденет корону.

Селена встала, вынула кинжал и разрезала себе левую ладонь. Ярко‑красная кровь капала на могилу Нехемии. Селена прижала ладонь к земле.

– Я обещаю, – повторила Селена. – Клянусь своим именем, своей жизнью, даже если для этого мне придется отдать ее без остатка. Но Эйлуэ будет свободной. Я тебе обещаю.

Кровь уходила в землю, неся послание Селены в иной мир. Туда, где Нехемия наконец‑то была в безопасности. Отныне для Селены не будет других клятв, других приказов, других обязательств. Только это: не забуду, не прощу.

Она не знала, каким образом выполнит свое обещание и когда. Но она обязательно выполнит… потому что Нехемия не смогла.

Потому что для нее самой настало время перемен.

Глава 55

Сломанный замок на двери спальни Селены так и не успели починить. Сама дверь была полуоткрыта, когда утром туда постучался Дорин, нагруженный книгами. Селена стояла возле кровати, засовывая одежду в большую кожаную сумку. Первой Дорина почуяла Быстроногая, хотя принц не сомневался, что Селена тоже слышала его шаги.

Припадая на раненую лапу, но неутомимо виляя хвостом, собака поспешила к нему. Принц свалил книги на письменный стол и присел на корточки, позволяя Быстроногой выполнить обязательный ритуал облизывания.

– Лекарь сказал, что лапа скоро заживет, – сообщила Селена, продолжая сборы. – Он был тут совсем недавно.

Дорин заметил повязку на левой руке Селены. Вчера повязки не было. Может, случайно поранилась при сборах?

Принц погладил Быстроногую и встал. Селена оделась по‑дорожному: плотный камзол, такие же штаны и теплый плащ. Вместо изящных туфель – тяжелые коричневые сапоги на особой, почти бесшумной подошве.

– Ты что же, собиралась уехать, даже не попрощавшись?

– Я думала, так будет лучше.

Через пару часов она поплывет в Вендалин, страну легенд и чудовищ, королевство грез и кошмаров, становящихся явью.

– Этот замысел – просто безумие какое‑то, – сказал Дорин, подходя к ней. – Ты не должна уезжать. Мы сможем убедить моего отца найти другое решение. Если в Вендалине тебя схватят…

– Меня не схватят.

– Пойми, что мы ничем не сможем тебе помочь. – Дорин положил руку на шершавую кожу мешка. – Если тебя поймают, если начнут пытать… там ведь никто не откликнется на твои призывы о помощи. Тебе придется рассчитывать только на себя.

– У меня все будет прекрасно.

– Зато у меня настанут тяжелые дни. Каждый день, пока ты там, я буду терзаться мыслями: «Как ты? Не случилось ли чего?» Я не… не забуду тебя. Ни на один час.

У Селены слегка дернулась шея. Единственное проявление чувств, которое она себе позволила. Быстроногая внимательно наблюдала за ними.

– Дорин, вы…

Селена проглотила комок слюны. Золотые ободки вокруг ее глаз сверкали на утреннем солнце.

– Вы присмомтрите за ней, пока меня здесь не будет?

– Как же я могу не присмотреть за собакой, которую сам тебе подарил? Я даже позволю ей спать в моей постели.

Селена слегка улыбнулась. Сейчас лучше всего было бы молчать. Спокойствие давалось Селене нелегко, а Дорину очень не хотелось, чтобы на прощание она расплакалась.

– Я тут принес книги, – сказал принц, меняя тему. – Пусть полежат у тебя. В твоих покоях им… безопаснее, чем в моих.

Селена мельком взглянула на стопку книг, но, к немалому облегчению Дорина, совсем не проявила любопытства, иначе принцу пришлось бы отвечать на многочисленные вопросы. Он принес генеалогические карты, королевские хроники и исторические записи – плоды его поисков ответа на вопрос, как и почему в нем пробудились магические способности.

– Что ж, оставляйте, – только и сказала Селена. – Возможно, потом и «Живой мертвец» среди них появится. Книгам ведь тоже нужно общество себе подобных.

Сама того не подозревая, Селена попала в точку. У Дорина не хватило сил улыбнуться.

– Не буду тебе мешать собираться. Хотел тебя проводить, но у меня как раз в это время заседание королевского совета, – сказал принц, чувствуя нараставшую боль в груди.

Это было вранье, причем совсем никудышное. Но Дорину не хотелось отправляться в гавань. Зачем мешать их прощанию с Шаолом?

– Тогда… счастливого пути.

Дорин не знал, имеет ли он право ее обнять, и потому засунул руки в карманы.

– Береги себя, – добавил он, вымученно улыбнувшись.

Ответом ему был легкий кивок.

Они были просто друзьями. Добрыми друзьями… Дорин поспешил к двери. Селене незачем видеть его помрачневшее лицо.

Принц взялся за ручку двери, и вдруг…

– Дорин, спасибо вам за все, что вы для меня сделали. – Чувствовалось, слова даются ей нелегко. – Спасибо за то, что были моим другом. И за то, что вы не похожи на остальных.

Дорин медленно повернулся. Голова Селены была высоко поднята, однако глаза подозрительно блестели.

– Я вернусь, – тихо сказала она. – Я вернусь ради вас.

Принц интуитивно знал, что за этими словами стоит нечто гораздо большее, о чем Селена не решилась говорить. Но он верил тому, что услышал.

В гавани было шумно и людно. Сновали матросы. По сходням двигались цепочки рабов, нагружая трюмы одних кораблей и разгружая другие. День выдался теплым и ветреным. На небе – ни облачка. В воздухе пахло весной. Идеальная погода для плавания по морю.

Селена остановилась напротив корабля. На нем она проделает лишь часть пути. Вендалин не пускал адарланские корабли в свои гавани. Где‑то через неделю беженцы с этого корабля пересядут на вендалинский, который будет ждать в условленном месте. Большинство спутниц Селены поторопились забиться в трюм, боясь, как бы нелепая случайность не помешала их бегству из Адарланской империи. Селена поправила повязку на левой руке, поморщившись от тупой боли в ладони.

Эту ночь она почти не спала, лежа в обнимку с Быстроногой. Прощаясь с собакой, она чувствовала, что отрывает кусок от своего сердца, но взять раненую псину в далекий путь не рискнула.

Селена покинула замок, намеренно не простившись с Шаолом. Слишком много вопросов к нему накопилось у нее. Лучше их вообще не задавать. Неужели он не понял, какую западню устроил ей своим замыслом?

Капитан корабля зычно прокричал, что через пять минут они отчаливают и дожидаться никого не будут. Матросы засуетились, готовясь убрать сходни и отвязать причальные канаты. Скоро, совсем скоро корабль заскользит к устью Авери, а оттуда выйдет на просторы Великого океана.

Она уплывала в Вендалин.

Селена проглотила застрявший в горле комок. «Отправляйся в Вендалин и делай то, что необходимо», – сказала ей Элиана. Означало ли это, что она действительно должна убить вендалинскую королевскую семью? Или же слова древней королевы имели другой смысл?

Соленый ветер ерошил Селене волосы. Пожалуй, пора и на борт.

Откуда‑то из‑за соседних строений появилась знакомая фигура.

– Постой, – сказал Шаол.

Селена застыла на месте. Шаол быстро шел к ней. Его появление могло означать что угодно.

– Ты понимаешь, почему я так поступил? – тихо спросил он.

Селена кивнула, добавив:

– Но я должна буду вернуться.

– Нет, – сверкнув глазами, возразил Шаол. – Ты…

– Послушай меня.

У нее оставалось менее пяти минут. Как ему объяснить, что, если она не вернется, король его казнит? Нет, говорить ему об этом нельзя. Шаол был не единственным заложником короля. Даже если капитан сумеет скрыться, пострадают родные Нехемии.

Но ведь Шаол пытался ее защитить. Для него это действительно был единственный доступный способ. Нельзя уплывать, оставив его в полном неведении. Если она погибнет в Вендалине или что‑то с нею там случится…

– Слушай меня внимательно и не перебивай.

Шаол наморщил лоб, но Селена не дала ему возможности раскрыть рта, а себе – передумать.

С предельной краткостью, на какую была способна, Селена рассказала ему о Вратах Вэрда и Ключах Вэрда, а также о своем поединке с Бэбой Желтоногой. Потом рассказала о бумагах, оставленных ею в гробнице, о стихотворной загадке, где зашифровано местоположение трех Ключей. Не тратя лишних слов, Селена сообщила, что у короля есть по меньшей мере один Ключ, что под библиотекой, за железной дверью, лежат останки странного существа и что эту дверь никогда и ни при каких обстоятельствах он не должен открывать. Она призвала Шаола остерегаться Рулана и Кальтэны – насильственных участников обширных и крайне опасных замыслов короля.

Выпалив эту страшную правду, Селена вдруг сняла с шеи Глаз Элианы и вложила в ладонь Шаола:

– Носи не снимая. Он убережет тебя от бед.

Весь бледный, Шаол растерянно мотал головой:

– Селена, я не могу…

– Меня не заботит, возьмешься ли ты сам за поиск Ключей, но кто‑то должен знать об их существовании. Кто‑то, помимо меня. Все доказательства найдешь в подземной гробнице.

– Селена… – прошептал Шаол, хватая ее за руку.

– Слушай, – повторила она. – Если бы ты не убедил короля отправить меня за море, мы могли бы заняться их поисками… вместе. Но теперь…

Капитан судна прокричал, что до отплытия осталось ровно две минуты.

И тогда Селена совершила на редкость опрометчивый поступок. Пожалуй, самый опрометчивый поступок в ее жизни. Встав на цыпочки, она зашептала Шаолу на ухо. Это были слова, объяснявшие, почему ей нужно уплыть в Вендалин и почему она сказала, что обязательно вернется. А когда до него дойдет смысл ее слов, он навсегда ее возненавидит.

– Что все это значит? – растерянно спросил Шаол.

– Потом поймешь. – Селена грустно улыбнулась.

Она тряхнула головой, зная, что дальнейшие ее слова будут еще большим безрассудством. И все‑таки она их произнесла:

– Когда ты все поймешь, вспомни… обязательно вспомни, что для меня это никогда не создавало никаких различий. Никогда не меняло моего отношения к тебе. Я бы и сейчас выбрала тебя. Я всегда буду выбирать тебя.

– Селена, я совершенно ничего не понимаю. Объясни хоть что‑то.

Но времени уже не было. Селена покачала головой, готовая подняться на корабль.

Шаол шагнул к ней. Всего один шаг.

– Я люблю тебя, – прошептал он.

Селена подавила рыдания, угрожавшие вырваться наружу.

– Прости меня, – сказала она, надеясь, что он вспомнит эти слова позже.

Позже, когда все узнает.

Пора. Бросив прощальный взгляд на Шаола, Селена поднялась по сходням. Ей было все равно, кто окружает ее на палубе. Бросив мешок возле ног, она встала у перил. Шаол стоял на пристани и глядел на нее.

Капитан корабля приказал отдать швартовы. Матросы на берегу проворно отвязали канаты, матросы на палубе с таким же проворством их смотали. Корабль качнулся и поплыл. Селена вцепилась в перила, забыв о пораненной левой ладони.

Корабль набирал скорость. А Шаол – человек, которого она ненавидела и любила настолько, что в его присутствии не могла связно думать, – по‑прежнему стоял на пристани и смотрел вслед.

Течение реки подхватило корабль. Рафтхол стал уменьшаться. Вскоре уже океанский бриз ласкал шею Селены, но она продолжала смотреть на Шаола. Она смотрела на него, пока стеклянный замок не превратился в маленькую блестящую капельку. Она смотрела на него, когда берег исчез из виду и не осталось ничего, кроме сверкающих океанских волн. Она смотрела на него, пока солнце не скрылось за горизонтом, уступив место перемигивающимся звездам.

Ее веки потяжелели. Ноги едва ее держали. Только тогда Селена перестала смотреть на Шаола.

Ветер пах солью, но совсем другой, не такой, как соль Эндовьера. Этот ветер не знал рабства и унижений.

Пробормотав что‑то сквозь зубы, Селена Сардотин повернулась спиной к Адарлану. Путь ее лежал в Вендалин.

Глава 56

Шаол ничего не понял из слов, которые Селена прошептала ему на ухо. Это была дата: число и месяц. К какому году они относились? Если к этому… в тот день Селена рано утром покинула замок и вернулась лишь поздно ночью. Год назад, еще будучи в Эндовьере, в этот день она попыталась бежать. Эта же дата была связана с гибелью ее родителей десять лет назад.

Шаол еще долго стоял на пристани. Он смотрел, как уменьшаются паруса отплывшего корабля, и думал, думал, думал о странной дате. И не только о ней. Почему Селена рассказала ему о Ключах Вэрда и не сообщила никаких подробностей? Разве может быть что‑то важнее, чем ужасающая правда о короле, которому он служит?

Ключи Вэрда пугали Шаола, однако их существование очень многое объясняло. Прежде всего, громадную силу короля. Его путешествия, в которых таинственным образом погибал весь сопровождавший его отряд. Сила Кэйна теперь тоже получила свое объяснение. Даже странная тьма, которую Шаол однажды увидел в глазах Перангтона, каким‑то образом была связана с Ключами Вэрда. Но, рассказав ему все это, знала ли Селена, с чем оставляет его? Что ему теперь делать, какое решение принять? А уехав в Аньель, он вообще лишится возможности действовать.

Если только… если только он не найдет способа задержаться в Рафтхоле. Шаол обещал отцу вернуться в Аньель. Но ведь он не сказал, когдаэто произойдет. И отец не потребовал от него назвать срок. Он найдет зацепку. Только не сегодня. Завтра. Завтра он тщательно все обдумает. А сегодня…

Вернувшись в замок, Шаол прошел в покои Селены. Она так и не навела порядок на письменном столе, где по‑прежнему громоздились книги и бумаги. Но в них не было ни слова о той дате. Шаол проверил ее завещание, однако оно было подписано несколькими днями позже. Тишина и пустота ее спальни становились невыносимыми, грозя поглотить его. Шаол уже собрался уйти, когда в углу стола обнаружил стопку книг, наспех прикрытую бумагами.

Это были генеалогические карты и многочисленные королевские хроники. Когда она успела притащить их сюда? Вчера вечером их точно не было. Может, в них он найдет подсказку? Шаол посмотрел на годы. Селена собрала хроники за последние восемнадцать лет. Шаол принялся их листать одну за одной. Ничего примечательного.

Он добрался до тома, описывавшего события десятилетней давности. Этот том был значительно толще остальных. Капитан не удивился. Ведь десять лет назад король начал свои завоевания. На всякий случай Шаол решил посмотреть записи, связанные с датой, названной ему Селеной. Едва начав читать, он похолодел.

«Сегодня утром король Орлон Галатиний, его племянник и наследник Роэс Галатиний и жена Роэса Эвалина Ашерир… были найдены злодейски убитыми. Орлона убили в постели его дворцовой спальни в Оринфе, а Роэса и Эвалину – в спальне их загородного поместья близ реки Флурин. О судьбе Аэлины – дочери Роэса и Эвалины – ничего не известно».

Шаол схватил книгу с генеалогическими картами, ту, где были представлены родословные королевских домов Адарлана и Террасена. Может, Селена пыталась ему рассказать, что ей известна правда о событиях десятилетней давности? Может, она знала, где все эти годы скрывалась исчезнувшая принцесса Аэлина? Или Селена была свидетельницей злодейского убийства?

Шаол принялся рассматривать генеалогические карты. Потом вспомнил имя, написанное выше имени Аэлины: Эвалина Ашерир. Ашерир.

Эвалина ранее была принцессой вендалинского королевского двора. Вендалин был ее родиной. Трясущимися руками Шаол раскрыл другую книгу, с генеалогическим древом вендалинской королевской династии.

Там, на последней странице, было написано имя Аэлины Галатинии‑Ашерир. Над ним – имя Эвалины. Генеалогическое древо велось по женской линии, а не по мужской. По женской, потому что…

Шаол заглянул в начало древа и увидел имя Мэбы – далекого предка Аэлины по женской линии. Мэба была одной из фэйских королев‑сестер. Их было три: Маэва, Мора и Мэба. Мэба – самая младшая и самая красивая. После смерти она стала богиней. Ныне ее знали как Денну – богиню охоты.

Шаола пронзило воспоминание. Утром, в день Ильмаса, на торжественной службе Селена очень смутилась, когда девочка, наряженная Денной, вручила ей золотую стрелу. Стрелу Денны. Стрелу Мэбы.

Шаол вновь стал разглядывать генеалогическое древо… Новым ударом были вспомнившиеся слова Селены: «Мои далекие предки по женской линии принадлежали к народу фэ».

Шаол оперся о край стола. Нет, такого просто не могло быть. Он подвинул к себе раскрытую книгу хроники и прочитал запись, сделанную на следующий день.

«Сегодня стало известно о смерти Аэлины Галатинии, наследницы террасенского трона. Она была убита ночью. Ассасин, расправившийся с ее родителями, утверждал, что убил всех троих, включая и Аэлину. Однако тела Аэлины на месте убийства найдено не было. Скорее всего, тело наследницы сбросили в реку, протекающую невдалеке от поместья ее родителей».

Однажды Селена вскользь рассказала, что Аробинн ее… нашел. Нашел озябшую, полуживую… на берегу реки.

Шаол сделал новое предположение. Назвав дату, Селена косвенно дала ему понять, что ей по‑прежнему небезразлична судьба Террасена и…

В самом верху страницы с генеалогическим древом Ашериров торопливым почерком было нацарапано стихотворение. Обычно так делают школяры, когда им нужно что‑то выучить наизусть.

Глаза Ашериров

Небесная голубизна, златое окаймленье…

Глаз не было прекраснее во все века творенья.

Небесно‑голубые глаза с золотистыми ободками. Шаол сдавленно вскрикнул. Он столько раз смотрел в эти глаза и, получается, ничего не замечал? А как его злила привычка Селены отводить взгляд! Единственное доказательство ее истинного происхождения, которое не спрячешь от короля.

Селена Сардотин не находилась в сговоре с Аэлиной Ашерир‑Галатинией, потому что Селена Сардотин… сама была Аэлиной Ашерир‑Галатинией, законной наследницей террасенского трона. Королевой Террасена.

Селена – Аэлина Галатиния, не легендарная, а живая угроза Адарлану. Единственная, кто способен собрать армию и выступить против адарланского короля. Узнавшая о тайном источнике королевской силы и стремящаяся уничтожить этот источник.

И Шаол не далее как сегодня отправил Селену в руки ее могущественных потенциальных союзников. Отправил на родину ее матери, где правит ее дядя. В страну трех фэйских королев.

Селена была исчезнувшей королевой Террасена.

Ноги отказывались держать Шаола, и он опустился на колени.

Выражение признательности

Больше, чем кому‑либо, этот роман принадлежит Сьюзен Деннард. О таких подругах, как она, пишут только в книгах. Мне повезло, и я наслаждаюсь ее дружбой в реальном мире. Она – моя anam cara (так, кажется, ирландцы называют закадычных друзей). Спасибо тебе за все совместно пережитые радости и горести, за твое умение смешить до колик в животе и за всю радость, которую ты приносишь в мой мир. Я люблю тебя.

Выражаю бесконечную благодарность моей «Команде А»: потрясающему литературному агенту Тамаре Рыдзински, виртуозному редактору Маргарет Миллер и несравненной Мишелл Наглер. Это так здорово, когда вы рядом. Спасибо вам за все, что вы сделали для меня.

Искренняя благодарность моему дорогому другу и критичному партнеру Алексу Брэкену – неиссякаемому источнику мудрых советов и блистательных идей. От скольких крайностей он меня отговорил! Спасибо, Алекс, что ты был одной из путеводных звезд в этом странствии. Спасибо Эрин «Дерс» Боумен за ее пятничные беседы, шутки и розыгрыши в «Wilderness». Просто чудо, что в прошлом, 2012 году мы с тобой уцелели после жуткой атаки пресноводных раков на озере Гленвилл в Северной Каролине. Я так рада, что в свое время послала тебе электронное письмо.

Не меньшую благодарность я выражаю Эми Кауфман, Кэт Чжан и Джейн Чжао. Они были для меня всем: «отражателями звука», здравомыслящими партнерами, группой поддержки. Но в первую очередь – удивительными подругами. То же самое могу сказать про Дэна Крокоса («ДКрокса»), верного друга и соучастника разных сумасбродностей. Огромное спасибо легендарному Робину Хоббу за то, что пригласил двух молодых писательниц на обед в Декатур, штат Джорджия. Спасибо вам за мудрость и доброту, проявленные ко мне и Сьюзен.

Есть огромное количество людей, неутомимо потрудившихся ради того, чтобы превратить мои книги в реальность и сделать их доступными для читателей. Выражаю свою глубочайшую сердечную благодарность Эрике Бармаш, Эмме Брэдшоу, Сюзанне Кэрран, Бет Эллер, Алоне Фраймен, Шеннон Годвин, Натали Хэмилтон, Бриджет Харцлер, Кэти Хершбергер, Мелиссе Кавонич, Линетт Ким, Айену Лэму, Синди Ло, Донне Марк, Пэт Макхью, Ребекке Макналли, Реджине Рофф‑Флэт, Рейчел Старк и Бретту Райту. И такая же сердечная благодарность фантастической команде издательства «Bloomsbury», разбросанной по разным странам. Работать со всеми вами – большая честь для меня.

Крепко и благодарно обнимаю моих родителей, родных и друзей. Спасибо вам за вашу непоколебимую поддержку. Огромное спасибо тебе, мой удивительный муж Джош. В моем лексиконе не хватает слов, чтобы выразить, насколько сильно я тебя люблю.

Огромное спасибо Джанет Кэдсаван, благодаря которой «Стеклянный трон» однажды засверкал драгоценными камнями. Такое же спасибо Келли де Грот за карту, энтузиазм и вдохновение.

И конечно же, бесконечное спасибо моим читателям, превратившим это путешествие в увлекательную сказку. Спасибо за ваши письма и рисунки, за участие в моих презентациях и иных событиях, за неустанную популяризацию моих романов. Спасибо вам за то, что Селена поселилась в ваших сердцах. Когда вы есть, понимаешь: долгие часы напряженного труда не были напрасными.

Наконец, я хочу искренне поблагодарить моих читателей из «FictionPress». Вы были со мной долгие годы, и я в неоплатном долгу перед вами. Куда бы меня ни привела писательская дорога, я всегда буду благодарна, что, путешествуя по ней, я познакомилась с вами. Спасибо, спасибо, спасибо!