# Магфиг

Дмитрий Кружевский

Все вы наслышаны о мальчиках-волшебниках, девочках-волшебницах, а также, возможно, читали об их захватывающих приключениях. А вот каково приходится их учителям, вы не задумывались? Думаете, просто совладать с целой оравой юных магов и волшебниц, которых просто переполняет желание применить свои магические умения в деле? То-то и оно. Отвлечетесь на минуточку, и вам уже приходится угадывать, кто из учеников этот забавный зайчик, прыгающий среди парт, а то и самому квакать некоторое время. И все бы ничего, будь вы могучий, умудренный сединами маг. А если это не так? Если в вас нет ни капли магического искусства и вообще вы обычный учитель труда… правда, в магической академии. Тут впору хвататься за голову и уносить ноги, но зарплата… Да за такую зарплату… эх, где наша не пропадала!

## Пролог

Черные рыцари переглянулись и дружно шагнули в мою сторону. Я затравленно заозирался. Нет, я не герой и хорошей драке предпочитаю не менее хорошее отступление, однако тут деваться было некуда. Мостик над пропастью шириной этак метров пять, впереди по курсу пара здоровенных железных болванов, позади десяток разозленных гоблинов, которые, к счастью, не спешили пока меня преследовать, а столпились у начала моста и выкрикивали в мою сторону не очень лестные отзывы обо мне, любимом. Глубоко вздохнув, я развернулся к железным громилам в черных доспехах и решил попытаться уладить все мирным способом.

– Э-э-э, ребята, мне тут с вашим хозяином надо перемолвиться буквально парой уд… словечек, а потом я сразу же уйду, ладно?

Не подействовало, хотя это никогда не действует, особенно когда ты убеждаешь тех, кто больше тебя и по численности, и по размерам. Вот и сейчас мои противники лишь дружно звякнули доспехами и вновь сделали шажок в мою сторону – я соответственно сделал шаг в направлении обратном. Гоблины позади меня разразились радостными воплями.

Обернувшись, я погрозил им кулаком, заставив несколько стушеваться и затихнуть. Ну да, размерами оного господь меня не обидел, а его дивный запах многие уже успели вкусить, причем после этого некоторые из них кусать уже совсем не смогут – если только что-то мягонькое или кашку, но тут они уж виноваты. Я опять вздохнул и достал из-за спины свою киянку.

Вообще-то это никакая не киянка, а настоящий гномий молот – по крайней мере, так уверял меня мой друг Дорофеич – гном, понятное дело. Однако, по моему мнению, это обычная столярная киянка, правда размерами чуть… ну ладно, не чуть, а намного больше… Длина ручки около полутора метров, сам биток в диаметре сантиметров двадцать, к тому же сделан из превосходной гномьей стали и украшен специальными рунами. Но по виду и форме – все равно киянка, тяжелая, правда. Гномы вообще-то выковали ее для какого-то там героя, но тот ее элементарно не смог поднять, и поэтому данное изделие местного кузнечного гения отправили на склад, где оно и пылилось успешно, пока я его там не нашел. Я тогда как раз ограду делал, и для установки столбиков мне кувалда понадобилась…

Короче, пока я это все вспоминал, рыцари подошли поближе и дружно замахнулись своими руками в железных перчатках – видимо, доставать мечи показалось им зазорно для такого оборванца, как я.

Ну да, поистрепался немножко, а вы бы не поистрепались? Особенно когда пришлось наяривать практически без передыху через леса, болота и разные буераки, да еще постоянно встречаться с такими типами, как те же гоблины. Мысленно погрозив им кулаком и пообещав разобраться на обратном пути, я поставил молот рядом и, сжав кулаки, двинулся навстречу рыцарям. Ну что поделаешь, такой я благородный: не могу драться с «безоружными» оружием, так что повезло им, хотя… Свою ошибку один из рыцарей, наверное, понял, когда летел вдоль моста, судорожно пытаясь разогнуть вмятую решетку забрала.

Да, помнится, в армии так же повезло «дедам», которые решили поучить зеленого новобранца уму-разуму. Стоматолог у нас в части был хороший, правда, на время моей службы ему работы прибавилось, – но, надо сказать, он был не в обиде.

Помню, еще наш лейтенант, всегда глядя на меня снизу вверх, говаривал, что надо было меня в десантуру направлять, а не в мотострелки, ибо такой бугай и в БМП [1]-то толком поместиться не может. Ну это он, конечно, преувеличивал, хотя надо признать, что на свой рост и габариты я никогда не жаловался. Помнится, потом на гражданке я встречал этих самых «качков» – так сильно они мне в размерах уступали. Но это еще сразу после дембеля, а потом гражданка меня распустила, как, впрочем, и первая, но, увы, единственная жена. Короче, из могучего богатыря я как-то незаметно превратился в не менее могучее «тело». К счастью или нет, но моя дурная силушка никуда не делась, однако к ней добавился не менее дурной аппетит.

Ну да ладно, я отвлекся. Короче, второй рыцарь, проследив за полетом своего собрата, видимо, сделал для себя какие-то выводы и, выхватив огромную железяку, здесь почему-то обзываемую мечом, с ревом ринулся на меня. Правда, не добежав пары шагов: я к тому времени отступил на прежние позиции и ожидал его с любимой киянкой, – рыцарь вдруг рухнул ничком и лежа сделал мне ручкой: проходи, мол. Я пожал плечами, закинул молот за спину, подтянул спадающие штаны и, уверенно печатая шаг, направился к воротам.

## Глава 1. Про то, как главный герой ищет работу, а после думает, что сошел с ума

Не, пиво в этот день было очень даже вполне, да и матч по футболу нашим удался. В кои-то веки они не бегали по полю с удивленными физиономиями в поисках мяча, а играли в настоящую игру.

К тому же мой друган Серега Тихонов на днях купил себе здоровенную LED-панель, и смотреть по ней футбол было одно удовольствие – это вам не мой старенький «Самсунг» с его диагональю «пятьдесят четыре» и вечно запыленным экраном. Я отхлебнул пиво из высокого бокала и еще удобнее развалился в кресле. Серега, конечно, еще тот пижон – ему пиво из бутылки хлебать, видите ли, неэстетично, да и вообще у него все дома по высшему разряду, а уж чистота… Я тайком вздохнул. Мне даже в моей однокомнатной хрущевке порядок не всегда удается навести, а он вот как-то умудряется его поддерживать в трех комнатах, причем не самого малого размера. А ведь мы оба холостяки. Он – закоренелый, а я – вот уже три года.

Да, извините, забыл представиться – Краснов Ярослав Сергеевич, учитель труда.

А как все хорошо начиналось, какая была любовь (не с Серегой, конечно, а то бог весть что подумаете еще). Да и прожили вместе немало – практически семь лет. Хотя нет, все правильно. Моя жена красавица, умница, окончила учебу и устроилась на престижную работу – не то что я: какой-то учитель труда в заштатной школе. Да у нее одна премия больше моей зарплаты раза в три. Нет, пока она училась и мы более чем скромно жили на одну мою зарплату, все было в порядке. А вот потом… Сказать, что ссорились… да нет, не было этого. Просто у нас появились разные знакомые, разные интересы, и мы тихо, практически без ругани, расстались. Она сейчас вышла замуж за какого-то бизнесмена и вполне счастлива, а я за последний месяц потерял даже свою преподавательскую работу. А ведь только-только наша школа превратилась в колледж и я стал чуть больше зарабатывать, – но нет, все моя неспокойная натура.

Дело в том, что в нашу школу… тьфу ты, в колледж напринимали детишек всяких там шишек или просто богатеньких «буратин», и ладно бы их объединили в отдельные классы – так нет, решили, что с простыми детьми будет лучше и демократичней. Ну конечно, классы сразу разбились по группировкам, которые яростно ненавидели друг друга. В одном из классов, где я вел урок труда, учился мальчик – Витя Свиридов. Был он сынком владельца местных заправок и уже с таких лет очень неприятным типом. Вечно ходил с двумя охранниками, которые даже на уроках ошивались за дверью класса, а уж как любил всех задирать!.. А что ему скажешь? Эти его секьюрити даже ребенка готовы были придавить, если тот обидит их подопечного.

Так в принципе и случилось. Как-то раз Витеньке неожиданно пришла в голову блажь повеселиться на уроке, и он недолго думая вылил банку бустилата на голову одному из одноклассников. Тот, как ни странно, не стал терпеть, а, смахнув стекающий с лица клей, засветил богатенькому идиоту прямо в глаз. Воплей было… И конечно, сразу залетела охрана и, сбив восьмиклассника с ног, стала его избивать, – тут уж я не выдержал. Нет, это уже какой-то беспредел начинался, так я и сказал одному из охраны, оттаскивая его от мальчика. Тот лишь оскалился и врезал мне под дых. А надо сказать, пресс у меня был ниче так плюс богатая жировая прослойка, накопившаяся за последние годы, – короче, удар его был не настолько болезненным, как обидным. Я и обиделся. Короче, когда через пять минут прискакал запыхавшийся директор, которого вызвал кто-то из учеников, оба отважных секьюрити ползали среди верстаков, собирая остатки зубов с пола, что с поломанными пальцами, впрочем, не очень-то хорошо и удавалось. Их же подопечный стоял посреди класса и обтекал, так как на него вылили вторую баночку клея, да еще обильно посыпали стружкой.

Короче, вылетел я из колледжа со свистом, да еще его батя грозился меня засадить. Правда, после того как его охрана лишилась еще двух своих сотрудников, он несколько успокоился и, стиснув зубы, пообещал меня пристрелить где-нибудь в темном уголке. Однако прошло уже три месяца, а я все еще живой. Хотя тут надо сказать спасибо Сереге, который работает в местном отделении ФСБ: ему удалось надавить на кое-какие связи, после чего «уважаемому» папаше сделали внушение, да и директора школы уволили с формулировкой «за антидисциплину». К сожалению, вернуть работу это не помогло, да и другие предприятия теперь побаивались меня брать. Хоть продавай свою халупу да подавайся куда-нибудь на заработки – на пособие-то долго не протянешь.

– Ну что заскучал? – спросил Серега, заходя в зал и кладя на стол трубку радиотелефона.

– Опять на работу вызвали? – догадался я, видя смущенное лицо друга. – Даже в выходные отдыха никакого.

– Что поделаешь служба, – вздохнул Тихонов, разводя руками. – Ты, Яр, меня извини, я ведь думал, мы сегодня с тобой футбол глянем, а затем махнем ко мне на дачу – и завтра с утра на рыбалку. Но там, видимо, что-то срочное.

– Да ладно тебе, – отмахнулся я, допивая пиво и поднимаясь из удобного кресла. – Все нормально, Серега, я сейчас к себе приду, попробую уборкой конуры заняться, а то, знаешь, у меня такой слой пыли, что все тараканы в нем перетонули.

Мы вышли из подъезда, и Сергей, махнув мне на прощание рукой, сел в черную «Волгу», ждавшую его у подъезда, а я понуро поплелся домой по пустынным и жарким улочкам нашего городка. Была суббота, полшестого, и все уважающие себя члены общества, отработав, уже находились либо на даче, либо на пляже, ну как минимум – где-нибудь в парке отдыха. Дачи у меня не было, на речку тащиться не хотелось, а идти гулять в парк, который сейчас наверняка оккупировали орды молодежи и молодые мамаши со своими чадами, – да избави бог. Вот так я и брел по жарким улицам, предаваясь мрачным мыслям.

Вообще-то от дома Сереги, расположенного в квартале новостроек, до моей халупы в хрущевке на окраине города не менее часу ходьбы, но ехать в душном автобусе для меня было еще меньшим удовольствием. А уж когда в одном из многочисленных ларьков я купил бутылочку холодного пивка, настроение явно улучшилось. До дома было еще минут двадцать быстрой ходьбы, и я, немного подумав, свернул в один из сквериков. Пройдясь по дорожке с установленными вдоль нее полуразломанными скамейками, я обнаружил одну более-менее уцелевшую от деяний нашей молодежи и тут же ее оккупировал. Пиво, надо сказать, было не очень, но в такую жару и оно казалось чудесным нектаром. Пожалев о том, что не взял рыбки или хотя бы сухариков, я принялся высматривать какой-нибудь киоск, но, увы, ничего поблизости не обнаружил. Если, конечно, не считать пары мусорных контейнеров, почему-то спрятанных в кустах, да доски объявлений, торчащей чуть дальше по курсу. Неторопливо допив бутылку пива, я запустил ею в сторону мусорных бачков и, поднявшись со скамейки, направился дальше. Проходя мимо доски объявлений, я остановился и ленивым взглядом окинул дощатый щит, закрепленный меж двух металлических столбов. Он был довольно старым и уже проломленным в двух местах, однако уцелевшие части были богато усеяны пожелтевшими бумажками объявлений. В основном это были всяческие рекламки, которые обычно расклеиваются где попало и в принципе на фиг никому не нужны. Кстати, меня всегда интересовал вопрос – а для кого они расклеиваются? Неужто хоть кто-то мог клюнуть на объявление типа: «Работа в офисе, карьера, заработок от 3000 у. е.»? – Бред. Это где так надо работать? В крупной нефтедобывающей компании, одним из руководителей? Ага, у них людей, конечно, не хватает настолько, что они объявления чуть ли не на столбах расклеивают.

Но привлекло меня не это – я уже давно и подсознательно не реагирую на подобные бредовые бумажки. Привлек меня белый прямоугольник, видимо наклеенный недавно, так как в отличие от остальных еще не выцвел и не потерял своей первоначальной белизны. Заинтригованный сим фактом, я подошел поближе.

«Элитная школа с профессиональным уклоном примет на работу учителей следующих направлений: история, математика, трудовое воспитание, физкультура. Собеседование состоится 15 июля сего года в 21.00».

Все, и адрес. Ни телефона, ни профессиональной направленности этой элитной школы. Хотя в последнее время их расплодилось столько… и все сплошь элитные. Куда простому человеку податься? К тому же время собеседования какое-то странное – девять вечера, в субботу. Почесав в голове и подумав о странностях жизни, и управленческого аппарата элитных школ в том числе, я махнул было рукой, но потом передумал.

«Чем черт не шутит, а терять мне все равно нечего», – решил я, отрывая полоску с адресом.

До собеседования оставалось еще часа три, а значит, есть время переодеться и привести себя в надлежащий вид.

Моя квартира встретила меня тишиной и полным беспорядком. Сняв в прихожей кроссовки, я плюхнулся в кресло и несколько минут бездумно оглядывал комнату, припоминая, куда сунул свой единственный костюм. Так и не вспомнив, однако решив, что всякое действие лучше полного бездействия, я встал с кресла и с тяжелым вздохом отправился разбирать шкаф. Почему с тяжелым? Ну во-первых, шкаф я открываю максимум раз в месяц, да и то в основном чтобы сунуть туда что-нибудь, что обычно жалко выкидывать или лень стирать, ибо все, что мне нужно, и так либо висит на стульях, либо валяется тут же под рукой. Во-вторых, последние месяцы шкаф закрывался несколько туговато, и даже сейчас, когда дверки были закрыты на ключ, они выглядели несколько выпуклыми. Вот почему, повернув ключик, я торопливо отскочил в сторону, с тоскою глядя на выпадающую лавину разнообразного барахла. Как ни обидно, но костюма там не оказалось. Кое-как втрамбовав все обратно, я уже в сотый раз пообещал себе навести там порядок и вновь уселся назад в кресло, пытаясь вспомнить – куда я дел этот чертов костюм? Просидев так с полчаса в отчаянной попытке вспомнить, я отчетливо понял, что моя память – не меньшая мусорка, чем моя квартира. Она услужливо подсовывала мне воспоминания: о футболе, об оставленной вчера в холодильнике бутылочке свежего пива, даже о Ниночке из второго подъезда, которая пару раз при встрече строила мне глазки, и если бы не ее возраст, гм… Короче, в голове было все что угодно, кроме того, что мне нужно. Посидев еще десяток минут и пожалев себя, бедного, неухоженного, я все-таки решил как-то выходить из создавшегося положения. Так, утюг в розетку – какие там у меня еще чистые рубашки остались?

В результате через пару десятков минут я уже был готов отправиться на собеседование. Правда, вместо строгого делового прикида пришлось довольствоваться рубашкой необычного стального цвета и джинсами, зато все это было новое, купленное на последнюю зарплату в федералке и практически ни разу не надеванное по причине: «Авось понадобится, а приличный прикид отсутствует». Так, теперь зеркало.

Я несколько минут покрутился перед трюмо, внимательно разглядывая свое отражение. Ну волосы слегка неухоженные, некоторая небритость, но это даже сейчас модно – брутально, так сказать, – а на самом-то деле обыкновенная отмазка в случаях, когда влом скрестись бритвой. Так что, можно сказать, красавец-мужчина. Я даже попытался втянуть в себя пузо, но оно, как назло, этого делать не хотело, и, как всегда, борьба закончилась в его пользу.

Бросив взгляд на часы, я обнаружил, что до «мгновения истины» осталось чуть меньше часа, и, вздохнув, принялся обуваться. Адрес, указанный в объявлении, я хорошо знал, ибо это был старый кинотеатр, расположенный примерно в квартале от моего дома. В детстве я с друзьями часто там пропадал, причем даже не столько из-за фильмов, сколько из-за возможности перед сеансом поиграть на стоявших в холле автоматах. Как сейчас помню, особенно мне нравился морской бой – пару раз я даже доходил до призовой игры… Однако потом кинотеатр выкупили коммерсанты, и за последние годы он несколько раз переходил из рук в руки, пока не превратился непонятно во что. В данное время там находилось несколько коммерческих фирм, занимающихся не ведомой мне деятельностью, а бывший кинозал регулярно занимали какие-то партии или кружки по интересам. Любители аквариумных рыбок, девушки-феминистки, рокеры-металлисты, кружок вязания морскими узлами или что-то подобное – постоянно устраивали там свои собрания по нескольку раз на дню. Не знаю, что это были за люди, но на дверях регулярно висело объявление об очередном собрании членов такой-то организации с очередным вычурным названием.

Наверное, поэтому в бывшем здании кинотеатра было всегда оживленно и шумно – жизнь буквально била ключом, но не сегодня. Видимо, сказывались жара и суббота, когда даже любители аквариумных рыбок предпочитали обсуждать данную живность на природе, лежа на травке с бутылочкой холодного пива и задумчиво жуя засоленную мумию той же рыбки.

Однако сейчас холл кинотеатра был пуст. Присутствовал лишь охранник, сидевший в своей стеклянной будке и изнывающий от духоты, несмотря на работающий вовсю вентилятор. На мой вопрос о местонахождении искомого мною кабинета он молча ткнул куда-то в глубь холла и вновь уставился в экран компьютера. Я пожал плечами и не спеша двинулся в нужном мне направлении, ибо до начала собеседования было еще минут десять, а я не обольщался насчет того, что буду единственным пришедшим.

Так и оказалось: около двери на стульях, стоявших вдоль стены, уже сидело около десятка человек. Нескольких из них я знал и, приветливо поздоровавшись, скромно устроился на дальнем стульчике. Расспросов сегодня мне не хотелось, настроение было не то, да и вообще…

Собеседование началось ровно в девять нуль-нуль. Несколько обшарпанная дверь распахнулась, и на пороге появился приятный молодой человек в строгом деловом костюме. Оглядев сидящих, он приветственно кивнул и жестом попросил первого проходить. Я вздохнул: костюм на парне был явно не из дешевых, а я тут в джинсах за триста с копейками и такой же рубахе – то-то на меня все косятся. Пришел устраиваться в элитную гимназию – смех, да и только. Я уже было собирался подняться и уйти – в конце концов, после программы «Время» должен был начаться неплохой боевичок, но тут дверь распахнулась и на пороге появилась первая из пропущенных претенденток. Сказать, что вид у нее был растерянный, значило совсем ничего не сказать: по моему мнению, женщина вообще находилась в полной прострации. Она ошалевшим взглядом окинула сидящих и медленно направилась в сторону выхода. Все непонимающе переглянулись, но тут дверь опять распахнулась, и в кабинет отправился следующий. Вышел он минут через десять. На вопросительные взгляды других претендентов мужчина только пожал плечами и, буркнув что-то о тестах для космонавтов, спешно удалился. Короче, моя очередь подошла довольно быстро, работодатели долго ни с кем не сюсюкались, отщелкивая претендентов одного за другим. И поэтому, когда подоспела моя очередь, в кабинет я заходил уже из чистого интереса, а не в надежде на хорошо оплачиваемую работу.

К моему разочарованию, внутри не оказалось ничего примечательного. Пара офисных столов со стоявшими на них ЖК-мониторами и принтерами да несколько шкафов, уставленных какими-то толстыми книжками в вычурных переплетах и здоровенной тумбой старого ксерокса в углу. А еще в офисе было прохладно, поэтому после духоты коридора я буквально почувствовал, как мой изнывающий организм облегченно вздохнул. Оглядевшись, я обнаружил, что помимо знакомого мне молодого человека, стоявшего около окна, закрытого жалюзи, за одним из столов сидел старец. Да-да – старец, по-другому я и сказать не мог, – ну или патриарх. По моему мнению, такие личности вообще бывают только в кино. Да он мог этого, как его там, ну, короче, знаменитого волшебника из известного фильма без грима играть. Волевое лицо, орлиный нос, прям как у вождя индейцев, пронзительные глаза из-под белоснежных бровей, а уж борода в стиле а-ля «Санта-Клаус помер от зависти»… Короче, смотришь на него и ждешь, когда он достанет длинную трубку и, закурив ее, начнет рассказывать сказки. Вот только деловой костюм портил весь коленкор – ему бы мантию и островерхую шляпу со звездами.

Видимо, мой вид все сказал вместо меня. Старик как-то сочувственно улыбнулся и жестом пригласил садиться в кресло напротив.

– Итак, насколько я вижу, резюме вы с собой не принесли, – сказал он.

– А надо было? – удивился я, пытаясь припомнить, что говорилось в объявлении.

– В принципе нет, – успокоил меня старец. – У нас и так прекрасная база по всем возможным претендентам.

Он склонился над клавиатурой компьютера и несколько минут сосредоточенно щелкал по клавишам.

– Итак, Краснов Ярослав Сергеевич, 1979 года рождения, тридцать семь лет, в разводе, образование высшее, служил, не был, не участвовал, не замечен.

Чем дальше этот загадочный старик читал мое досье, тем отчетливее я чувствовал нехороший зуд в одном месте. Конечно, в моей биографии нет ничего таинственного, но я ведь пришел наниматься в школу, а не в подразделение ГРУ.

– Что ж, – тем временем продолжил старец. – По данным вы вполне нам подходите, не желаете пройти парочку тестов, для того чтобы мы удостоверились в вашей профпригодности?

Я только пожал плечами, решив дойти до конца этого непонятного представления.

– Хорошо. – Старик повернулся и посмотрел на стоявшего у окна парня: – Генрих, проводите нашего друга.

Молодой человек кивнул и жестом пригласил меня следовать за собой. Пройдя вместе с ним в другую комнату, я неожиданно оказался… Да хрен знает, где я оказался. По количеству электроники на сантиметр квадратный эта комната напоминала лабораторию какого-то безумного ученого из голливудского блокбастера. Свободным от нее был только небольшой столик с огромным монитором и белое кресло посреди комнаты, куда мне и предложено было сесть.

Следующие полчаса меня просвечивали, простукивали и прослушивали несколько докторов – или кто они там, не знаю. Напоследок выкачали из меня миллилитров сто крови и отправили назад, в предыдущую комнату, растерянного и совершенно ошалевшего. Поэтому я несколько минут стоял столбом, затем, оглядевшись и обнаружив, что в офисе совершенно один, подошел к окну и приоткрыл жалюзи. Глаза мои сделали попытку на мгновение вылезти из орбит, а сам я застыл, чувствуя, что моя челюсть медленно едет вниз, и всерьез беспокоясь за свое психическое здоровье.

– Ну что ж, молодой человек, вы нам вполне подходите, – раздалось позади меня.

Я медленно, со скрипом в позвонках, повернул свою голову и посмотрел на старика, который уже раздувал свою длинную трубку. Идиотски хихикнув, я вновь повернул голову к окну и уставился на расстилающиеся далеко внизу луга, а главное – на парящих недалеко от окна золотых драконов. Особенно мне понравился один, с красным гребнем, который лихо выкручивал фигуры высшего пилотажа над шпилем высокой башни, что расположилась напротив моего окна. Дракон, тем временем выйдя из очередной «бочки», пронесся прямо перед окном, на несколько мгновений завис напротив и задорно мне подмигнул.

По-моему, последней моей мыслью было: «Где же моя треуголка?»

## Глава 2, в которой герой выясняет, что другие миры существуют, маги – не выдумка, а также напевает песню тучки

Если вы когда нибудь были в сумасшедшем доме, то поверьте мне на слово, это место ненамного лучше. По крайней мере, я до сих пор сомневаюсь, что решение остаться здесь было для меня предпочтительней, – может, было бы лучше, лежи я сейчас на кроватке под присмотром добрых дяденек-санитаров и счастливо пускай слюнки пузыриками. Но что сделано, то сделано. А так… Ну вот вам, предположим, один маленький примерчик из разряда математики. Вы вышли из учительской и направляетесь к кабинету директора, находящемуся от вас на расстоянии десяти метров. Вопрос: через сколько вы будете на месте, если идти быстрым шагом? Думаете, ответ – пара минут? Ага, разбежались – если повезет, минимум минут десять, а однажды я вообще шел два часа и то, если бы не Гаврик…

Кстати, о чем это я? Ах да, извините, что забежал несколько вперед, просто наболело. Итак…

Очнулся я от чего-то холодного, что медленно стекало у меня по щеке. Открыв глаза, я обнаружил себя лежащим на кровати, а на голове у меня была намоченная холодной водой тряпка. «Странные у них в дурдоме методы лечения», – подумал я, снимая со лба тряпку и кидая ее на пол. Ну я же типа сумасшедший, а значит, на все плевать, можно даже было запустить ею вон в тот фикус, что стоит на окне. Но с другой стороны, я вроде как вежливый сумасшедший. Однако мой пассаж с тряпкой не остался незамеченным: шлепок, надо сказать, получился довольно смачным, поэтому я не удивился, когда через пару минут дверь палаты дрогнула и в нее влетела медсестра. «Не иначе как караулила под дверью», – подумал я, спокойно глядя на парящую в полуметре от пола девушку. А чего мне уже беспокоиться-то? Хотя, с другой стороны, жалко – я еще не такой старый, а уже слетел с катушек, причем, видимо, со всех сразу. Я вздохнул, во все глаза разглядывая стройные ноги медсестры, затянутые в необычные колготки голубого цвета в тон такому же халатику. Надо сказать, что, вероятно, некоторые «катушки» у меня все же сохранились – по крайней мере, на красивых девушек я все же реагирую вполне адекватно, т. е. грудь колесом, глаза полны молодецкого огня, ниже пояса, гм … пропустим. А тут не просто красивая девушка, а очень красивая!!! Тут не банальные 90–60 – 90, тут где-то 120 – 50–70. Согласен, несколько странноватая конфигурация, но это так, на глазок. Хотя талия, может, даже еще уже, по крайней мере очень тоненькая, зато выше… закачаешься. А это точеное личико с белоснежной кожей и огромные глаза фиолетового цвета, а губки… Ух. И что главное, ее совершенно не портили даже чересчур длинные, на мой взгляд, ушки и небольшие клычки, торчавшие изо рта. Ну и пусть она в реальности обычная серая мышка, но в моем больном воображении – просто мужской идеал. Девушка неожиданно фыркнула и, бросив на меня кокетливый взгляд, произнесла каким-то шипящим голосом:

– Вот надо же, первый день на работе, а мало того что в кровати валяется – еще и заигрывает! Вот возьму и доложу о вашем поведении директору.

Она резко развернулась и вылетела прямо сквозь дверь. Я только усмехнулся. Похоже, болезнь прогрессировала.

Через пару минут, когда дверь вновь открылась и я уже приготовился разразиться комплиментами в адрес этой черноволосой красавицы, в комнату вошел невысокий лысоватый мужик в белом халате, заставив меня разочарованно вздохнуть, отложив признание в искренней любви на потом. Оглядев меня грустным взглядом поверх небольших очков в золотистой оправе, он пощупал мне пульс, посмотрел глаза, заставил высунуть язык, после чего ласково мне улыбнулся и сказал:

– Молодой человек, хочу вас разочаровать, но – увы, вы – не сумасшедший.


Легко сказать «не сумасшедший» – тяжелее оказалось принять, особенно когда ты видишь такое, от чего нормальный человек давно начал бы задумываться как минимум о белой горячке. Вот и сейчас, пока я сидел в приемной директора, ожидая, когда меня вызовут, туда ввалилась компания чертей и, расположившись за журнальным столиком, принялась распивать бутылку коньяку. Один из них, заметив, что я кошусь в их сторону, жестом предложил присоединиться, но я вежливо отказался. Не хотелось попасть на прием к начальству с запахом. Черт только пожал плечами и, плеснув из новой бутылки себе в стакан, отсалютовал мне оным. Я только завистливо вздохнул.

Дверь кабинета неожиданно распахнулась, и чертей точно подменили. Как они смогли за пару секунд ликвидировать все следы своего банкета – понятия не имею. Однако когда из кабинета вышел знакомый мне молодой человек, те смирно сидели вокруг столика, внимательно изучая какие-то цветастые буклетики. Секретарь бросил на них подозрительный взгляд, но промолчал, затем повернулся ко мне и жестом пригласил пройти внутрь кабинета. Надо сказать, что за время моего отсутствия там ничего не изменилось – лишь хозяин кабинета сменил свой строгий деловой костюм на какое-то подобие поповской рясы, расшитой диковинными узорами. Однако привычный вид обычного городского офиса заставил меня несколько успокоиться, а стоявший в углу запыленный ксерокс прямо вызвал во мне чувство умиления и прошиб скупую мужскую слезу.

– Садитесь, садитесь, Ярослав Сергеевич, – махнул рукой старик в сторону кресла. – Сейчас Генрих нам кофейку сделает, а знаете ли, батенька, какой у него кофеек?

Знакомые по многочисленным кинофильмам картавые нотки, неожиданно раздавшиеся в голосе старика, заставили меня вздрогнуть и с подозрением посмотреть на хозяина кабинета, вновь усомнившись в своей адекватности. Но тот только добродушно усмехнулся и, взяв с подноса чашку с кофе, шумно отхлебнул. Генрих поставил на стол вазочку с печеньем и, удалившись, вернулся со второй чашкой – для меня.

Кофе действительно оказался прекрасным, по крайней мере, после пары глотков в моей голове точно пронесся маленький смерч, неожиданно сделав мои мысли ясными и четкими.

– Ну как, Ярослав Сергеевич, пришли в норму? – спросил старик, добродушно улыбаясь в бороду.

– Вроде, – кивнул я благодарственно. – Кстати, у вас там в приемной – черти.

– Черти? – Старик вопросительно посмотрел на Генриха.

– Команда Меченого. – Голос секретаря был каким-то механическим.

– Ясно. – Хозяин кабинета кивнул и, повернувшись ко мне, пояснил: – Это не черти, а графты – раса такая, они у нас тут за лесников, разгильдяи, конечно, хорошие, но дело знают. Ребята Меченого, например, несут ответственность за Серебряный лес – там почему-то падает поголовье единорогов, вот я их и вызвал.

– А-а, ну если падает поголовье единорогов, то это да, – с умным видом заявил я. – Тогда, конечно, надо пропесочить, и еще за выпивку…

– А что – пьют? – удивился старик.

– Пьют, – вздохнул я. – Причем прямо в приемной.

– Накажем, – пообещал хозяин кабинета, делая пометку в ежедневнике. – Кстати, Ярослав Сергеевич, вы зря ерничаете. Поголовье единорогов – важная составляющая экологического баланса лесов этого мира.

– Этого мира?

– Да, господин Краснов, или после всего увиденного вы до сих пор думаете, что находитесь на Земле?

Он усмехнулся и кивнул в сторону окна. Закрывающие его жалюзи неожиданно разошлись в стороны, открывая прекрасный предзакатный вид. Старик с улыбкой посмотрел на мое вытянувшееся лицо. Если честно, то у меня до этого вопроса была подобная надежда, но сейчас, смотря на заходящее за далекие горы светило, я со вздохом рассматривал второе – чуть поменьше и ярко-белого цвета.


– Налюбовались? – Старик махнул рукой, и жалюзи вернулись на прежнее место.

– Автоматика тут у вас, – констатировал я, чувствуя противную дрожь в коленях: не каждый день тебя похищают инопланетяне, или как их там…

– Успокойтесь, Ярослав Сергеевич. – Старик достал из ящика стола пластиковую папку и протянул ее мне: – Вот, ознакомьтесь с условиями вашего контракта. Кстати, в свой мир вы можете вернуться в любое время. Только сперва прочитайте контракт.

Последние слова меня несколько обнадежили, к тому же я не раз слышал о людях, якобы контактирующих с различными зелеными человечками, – и ниче, живут дальше, еще и бабло на рассказах зарабатывают, хотя скорее большинство из них банально дурят людей. Ну да ладно, сказали, что могу вернуться, так что пока поверю, а там… ну где наша не пропадала.

Я еще отхлебнул прочищающего мозги кофе и, покосившись на закрытое жалюзи окно, принялся читать контракт. Ну так вот, спешу вас разочаровать: ничего необычного в нем не было – даже душу не предлагали закладывать, хотя, если честно, было у меня такое подозрение, – вполне стандартный контракт. Вот только сумма зарплаты… гм, я недоверчиво покосился на старикана с невозмутимым видом хлебающего свой кофе.

– Вас что-то смущает? – спросил тот, уловив мой взгляд.

– Сумма, – почему-то пискнул я и тут же, смущенно прокашлявшись, добавил: – В смысле, зарплата.

– А что не так или сумма вас не устраивает?

Не то чтобы она меня не устраивала, но если эта цифра была правдива, то с каждой такой зарплатки я мог прикупать себе по машинке, причем не бюджет-класса, и еще бы на булку с маслом оставалось, точнее, с икрой… причем черной. Старик же, точно прочитав мои мысли, усмехнулся:

– Вас мучают сомнения?

– Мучают, – признался я, точно завороженный смотря на цифры возможной зарплаты. – Где тут кровью расписаться надо?

– Кровью? – Брови старика изумленно взметнулись вверх, и он несколько минут меня пристально разглядывал, точно только увидел, затем покачал головой и произнес тихим голосом: – Ярослав Сергеевич, даже не шутите таким образом.

От этого почти шепота у меня мурашки рванули по всей спине и собрались где-то в районе копчика, заставив смущенно заерзать на стуле.

– Подписывайте давайте, – неожиданно твердым голосом почти приказал хозяин кабинета, и я, вздрогнув, послушно взял протянутую услужливым секретарем ручку и вывел в нужной графе свою закорючку, гордо именуемую подписью.

Секретарь забрал документы и, коротко поклонившись, передал подписанные бумаги хозяину.

– Ну вот и хорошо, – кивнул старик, доставая откуда-то длинную трубку. – Если бы вы знали, Ярослав Сергеевич, как я рад, прямо камень с души. У нас ведь вакансия трудовика уже год не занята. Уроки не ведутся, программа не выполняется, из министерства мне уже пару раз шею мылили.

– Ну я не думал, что с учителями такая большая уж проблема.

– В том-то и дело… – Старик раскурил трубку и, выпустив пару причудливых колец, заметил: – Текучка большая.

– С вашими-то зарплатами? – удивился я, прикидывая, что мне надо купить с первой своей получки.

– Некоторые считают их маленькими, – вздохнул хозяин. – А что я могу сделать? – Он развел руками. – Бюджет, знаете ли.

– Да, бюджет – дело святое, – поддакнул я, уже совершенно успокоившись: в конце концов, за такую-то сумму можно и подопытным кроликом у зеленых человечков побыть. – А когда мне приступать к работе?

– К работе? – Хозяин кабинета на мгновение задумался. – Ну если хотите, то прямо с завтрашнего дня.

– Но ведь еще каникулы, – заметил я.

– Это у вас там, – махнул рукой старик. – У нас до конца учебного года еще три месяца.

– Вот как.

Я обреченно вздохнул: если честно, была у меня подленькая мысль попросить аванс и сделать ноги домой, а там пусть Серега со своей конторой этими странными работодателями занимается, – не прокатило.

– Ну хорошо, Ярослав Сергеевич. – Хозяин кабинета поднялся со своего места, так что пришлось вставать и мне. – Генрих вас сейчас проводит к нашему завучу, а уж он введет вас в дальнейший курс дела. Кстати, – старик хлопнул себя ладонью по лбу, – извините меня, Ярослав Сергеевич, но я ведь совершенно забыл представиться…

Я только мысленно ухмыльнулся – не знал, что у пришельцев маразм тоже в ходу. Хозяин кабинета тем временем протянул мне руку и произнес:

– Христофор Архипович Манглов.

– Мангалов? – не расслышал я, мысленно развивая теорию об иноземных маразматиках.

– Манглов, – поправил меня старик. – Я бессменный ректор академии Штабурга вот уже на протяжении пятидесяти лет.


Кабинет завуча оказался на следующем этаже, куда меня и отвел молчаливый секретарь ректора. Хотя Христофор Архипович и сказал, что до каникул еще три месяца, школьные – точнее, академические – коридоры были пусты, лишь из пары классов доносились какие-то голоса да один раз навстречу попалась девушка, одетая в какое-то подобие школьной формы необычно ярких расцветок. Зеленая юбочка до колен с блестящими вставками, ярко-синяя блузка и зелененький пиджачок сверху, опять же с разноцветными вставочками. Девушка приветливо поздоровалась с Генрихом, который, надо сказать, не обратил на нее ни малейшего внимания, затем бросила на меня внимательный взгляд, что-то буркнула себе под курносый носик и, гордо выпрямившись, прошествовала мимо.

– Что это с ней? – спросил я у Генриха, но тот лишь равнодушно пожал плечами.

Кабинет завуча больше всего походил на химическую лабораторию – по крайней мере, это было мое первое впечатление при виде комнаты, заполненной различными баночками, колбочками и прочей химической галиматьей, к тому же на стене красовалась таблица, напоминающая Менделеевскую, правда, размер ее был несколько побольше. Хотя это, конечно, если мне не изменяет память, ибо все мои познания по данной тематике кончились сразу после окончания институтского курса химии. Ну вот испарились – и все тут, уж сколько ночей я вдалбливал в свою голову очередную формулу какой-нибудь пептидной – или как ее там – цепочки, а в результате в голове полный ноль. Видно, моим мозгам химия была строго противопоказана, и поэтому сработал некий защитный механизм организма, полностью очистив их от этого научного яда.

Внутри кабинета вдруг что-то вспыхнуло, громыхнуло, откуда-то повалил густой едкий дым, заставивший мои глаза разразиться потоками слез, а самого меня зайтись в кашле и быстренько выскочить обратно в коридор.

– У меня получилось!

Раздавшийся из задымленного кабинета восторженный вопль намекнул мне вопросительно поднять брови, а затем саркастически усмехнуться. Подобную дымовуху мы с ребятами устраивали еще в восьмом классе средней школы.

– Господин Краснов… – Из клубящегося в дверях дыма, точно призрак, вынырнул секретарь ректора, на которого едкий дым, похоже, не оказывал никакого влияния. – Завуч вас ждет.

Я кивнул и, кашлянув напоследок, набрал полную грудь воздуха, готовясь нырнуть в едкие облака. Неожиданно Генрих жестом остановил меня и, развернувшись к двери, махнул в ее сторону правой рукой, тут же откуда-то налетел резкий порыв ветра, и задымление точно корова языком слизнула.

– Прошу.

– Спасибо. – Я театрально поклонился, вызвав легкую улыбку на лице секретаря, и вошел внутрь.

Посредине комнаты ко мне спиной стоял невысокий человек, одетый в белый халат, и, наклонившись над столом, что-то записывал в раскрытой тетрадке.

– Кхе, кхе, – деликатно прокашлял Генрих.

– Минутку… – Хозяин кабинета закончил писать и обернулся к нам.

Я замер, а затем, медленно повернув голову к Генриху, констатировал:

– Энштеин.

– Вы ошибаетесь, – спокойно ответил мне Генрих, с тревогой в глазах смотря на идиотскую улыбку, что счастливо растекалась по моему лицу.

А как ей не растекаться, если передо мной стояла копия знаменитого ученого, чью не менее знаменитую фотографию я помню с детских лет? Да-да, ту самую, где, по предположению моего школьного друга Васи Лопаткина, он был заснят после того, как на трезвую голову попытался понять свою теорию. Судя по виду – не получилось.

– Антиох Гоймерович, – представился Энштеин, подходя ближе. – А вы, насколько я понимаю, наш новый учитель. Э-э-э…

– Краснов Ярослав Сергеевич, – представился за меня Генрих. – Учитель труда.

– Труда? – Завуч вопросительно посмотрел на секретаря, а затем резко хлопнул себя ладонью по лбу: – Точно, совсем забыл. Ну-с, молодой человек, и как вам у нас?

– Ну… – Я неопределенно повел плечами.

– Понятно, – улыбнулся Антиох Гоймерович. – Кстати, молодой человек, я тут одну интересную вещичку приготовил. – Он повернулся к столу и, взяв с него небольшую реторту, протянул ее мне: – Вот, понюхайте.

Я покосился на спокойного в стиле «а я удав, и мне все по фигу» Генриха и осторожно поднес реторту к носу. Удар по моим обонятельным рецепторам был такой, что у меня уши зашевелились и зверски захотелось найти ближайшего белого друга – ага, того самого, что всегда ночует в отдельной комнатке и которого многие из нас любят приобнять с перепою. Видимо, это желание столь явственно отразилось на моей физиономии, что этот химик-экспериментатор быстро сунул мне под нос какую-то колбочку, отчего желание обниматься исчезло, но зато появилось желание взлететь к потолку и, зависнув где-нибудь в уголку, прикинуться тучкой. Я вроде даже песенку тучки стал напевать.

– Совершенно нет реакции, – как сквозь вату донеслись до меня слова завуча. – Поразительно, Генрих, вы не находите?

– Нахожу. – Генрих подошел ко мне и, взяв меня за руку, довел до ближайшего стула и насильно приземлил на него.

«Ну нет», – возмутилось все мое тучкино достоинство, и я, громыхнув громом, стал прикидывать, как получше их облить своим дождиком, тем более что его приближение остро чувствовалось.

– Чем это вы его? – спросил секретарь.

– Да так, вытяжка из одного коралла, сейчас пройдет, – махнул рукой Энштеин.

Чего там должно было пройти? Я попытался собрать все свои «тучковые» мозги в кучку, как вдруг в них что-то щелкнуло – и ко мне вернулась ясность мыслей.

– Блин… – невольно вырвалось у меня, и я, поспешно отвернувшись, принялся застегивать ширинку с самым независимым видом – мол, со всеми бывает, а вон тот плакатик очень интересный.

– Ну-с-с-с, молодой человек, – начал опять завуч, прерывая мое изучение плаката, на котором был изображен какой-то мужик, запрещающий томной красавице сунуть руку в какой-то ящик. Мужик был маленький и плюгавенький, в больших роговых очках и колпаке со звездами, а девица была вполне ничего… кхе, даже очень. Она жадно тянула руки к небольшому ящичку, а тот тип буквально закрыл его своей тощей грудью – видать, деньги там тырил или мужские журнальчики.

– Ярослав Сергеевич. – Я вздрогнул. – Задумались?

– Да так, – почему-то смутился я.

– Ну ладно. – Завуч с подозрением покосился на плакатик. – Вы меня извините за этот маленький экспериментик, но я вынужден был убедиться. Дело в том, что подобные вам встречаются очень редко.

– Подобные мне? – удивился я.

– Да, да. – Гоймерович утвердительно кивнул. – Ладно, сейчас объясню.

И объяснил, блин.

Оказалось, что я попал не куда-нибудь, а в элитную академию, причем не просто в академию, а в элитную академию магии и прочих там прикладных наук, с нею связанных.

А учились в ней соответственно… да-да, да, вы правильно угадали – всякие отморозки. Э-э-э… точнее, детишки различных супер-пупер-магов, гениальные самоучки, всякие левши магического толка и прочий помешанный на этих вещах народ.

Короче, история создания сего заведения была проста. Как-то в стародавние времена несколько конкретно крутых ребят занимались своими повседневными делами: воевали там друг с другом, захватывали города, жгли, грабили, вели освободительные войны, изучали свойства материи, разводили бабочек… ну и прочее. Короче, народ развлекался по полной.

Вот и представьте себе. Мужик, значит, собирается на победоносную войну, произносит пламенную речь, все пучком: войска ликуют и рвутся в бой – ну чтобы оторваться, всем ведь охота, – он садится на коня, и вдруг – оба… нехороший звук. Конфуз. В войсках разброд и хихиканье, а все почему? А все потому, что любимый отпрыск от нечего делать решил приколоться над батей и подсунул ему под попону лошади подушку-пердушку. Или другой пример. Он корпел над огромным трудом всей своей жизни, проник в тайны вселенной, изобрел могучее заклинание, а его дочурка из записей сделала несколько бумажных куколок. Кошмар, инфаркт, и все такое.

В общем, народ помучился-помучился – и решил основать школу для своих чад, где они, значит, учились бы да ума-разума набирались под присмотром мудрых педагогов. А чтобы не так, как в той песне: «Сделать хотел грозу, а получил…» – короче, хрень какую-то.

Ну значит, порешили и создали академию, стали детишек учить. А маги, надо сказать, народ путешествующий, причем любят не только по своей планетке шастать, но и в соседние измерения со временем научились заглядывать. А почему бы и нет: прогресс – он и в Африке прогресс. Мы вон на другие планеты рвемся, чтобы, значит, натоптать там, буквально чтобы у каждого инопланетянина в саду был автограф нашего ботинка и надпись: «Развалинами…» – ой, пардон, не из той оперы, вот: «Здесь был такой-то», – и подпись. Вот и маги – они-то чем хуже? Ну значит, постепенно стало налаживаться общение, связи там всякие. Мир-то, по сути, один и тот же, хотя различия, конечно, присутствуют, и порой существенные. Ну где история пошла по другому пути, где еще что-то, но в принципе все друг друга понимали, хотя, конечно, не всегда.

Даже войны между измерениями случались, но пока не об этом разговор. Короче, академия стала разрастаться, и вскоре под ее размещение даже выделили специальное измерение, а особый договор, заключенный между несколькими сотнями измерений, давал ей статус неприкасаемой территории. Охрану данного измерения поручили золотым драконам и таинственным Хранителям. Причем отчего драконам поручили охранять – еще понятно: они существа такие, им на магию по большому счету наплевать с большой колокольни. Правда, не знаю, как они на тот же ПЗРК [2]посмотрели бы – думаю, очень искоса, – но на их счастье в мирах магии многое из техники не действовало, и наоборот. Например, в нашем родном мире многие заклинания были бы просто забавным танцем с бубном или потешной песенкой. Маг, метнувший простенький «фаербол», потом бы лежал на кроватке под вот такенной капельницей и получал кайф от уколов по полной.

А вот с Хранителями – ну с ними вообще было мало что понятно. Они просто объявились в мире, где размещалась академия, и взяли ее под свою охрану. Кто они или что они, похоже, не знал никто, но проверять как-то желания ни у кого не возникало. Тем более после одного случая… ладно, не будем о грустном.

Короче, академия процветала. Только вот незадача: текучка среди учительского состава была просто колоссальной. А вы сами попробуйте позанимайтесь с учениками, многие из которых новоявленные Ломоносовы в магических искусствах. Угу, вы правы – не успеете акнуть, как будете квакать или гавкать.

Если честно, мне этого как-то не особо хотелось, о чем я сразу и заявил Гоймерычу.

– О-о-о, это вам как раз и не грозит, – отмахнулся тот. – Вы, батенька, в некотором смысле уникум.

– Уникум?

– Угу, – покачал он у меня перед носом знакомой реторткой. – Запах этого вещества должен был превратить вас в обезьяну часа на два.

Я судорожно сглотнул. Страшно захотелось бананов и почесаться.

– Вот-вот, – продолжил тем временем Энштеин. – А вам хоть бы хны.

– А вторая колбочка? – выдавил я из себя.

– Легкий тонизирующий наркотик, ничего страшного – им молодежь иногда балуется. К тому же обладает эффектом прочистки мозгов от всякой дряни.

– Ну спасибо, успокоили, – облегченно вздохнул я.

– Вы, Ярослав Сергеевич, абсолютно иммунны ко всем видам заклинаний, – неожиданно вставил Генрих. – К тому же ваша аура обладает способностью нейтрализовать заклятия где-то в радиусе полутора метров от вас. Так что даже если кто-то кинет в вас огнем, тот просто исчезнет, не долетев.

– Угу, – кивнул завуч. – Только если кто-то собьет дерево, стоявшее за вами, то бац… – Он хлопнул ладонями. – Лепешка.

Да уж, приободрили. Я только на миг представил себя этаким неуязвимым героем, а тут на тебе. Получается, если кто-то запустит в меня, например, табуреткой посредством магии, то она не долетит, а если кто-то запустит табуреткой посредством магии в другую табуретку, то та, отскочив… Перспектива.

– Все это хорошо, – сказал я. – Ладно, я понял, значит, у меня, как и у драконов, иммунитет…

– Ну не совсем как у драконов, – начал было завуч, но я его прервал:

– Извините меня, народ, но я не понял – на фиг вам учитель труда?

– На что? – Гоймерович непонимающе посмотрел на меня.

– «На фиг» – выражение такое – в смысле зачем?

– Ярослав Сергеевич… – Генрих вздохнул. – Ну во-первых, труд своими руками – это полезно в воспитательных целях. Во-вторых, можно всегда оказаться в мире, подобном вашему, где магия будет почти бесполезна. Надеюсь, вы меня понимаете?

– Понимаю, – кивнул я. – Хотите, чтобы дети хотя бы умели гвозди забивать.

– Хотя бы, – вздохнул завуч. – Однако, с другой стороны, программа трудового обучения значительно шире, но все в пределе ваших возможностей, – поспешил он меня успокоить.

– Надеюсь.

– Ну вот и ладненько. – Гоймерыч скинул халат, оставшись в клетчатых брюках и белой полосатой рубахе, поозиравшись вокруг, он извлек откуда-то помятый пиджак и, надев его, направился к дверям. – Пойдемте, молодой человек, представлю вас вашему классу.

– Моему классу? – удивился я.

– Ну да, – подозрительно покосился завуч на Генриха. – Вы что, не поставили его в известность?

Секретарь пожал плечами, равнодушно рассматривая что-то за окном. Гоймерыч вздохнул.

– Дело в том, Ярослав Сергеевич, что вас еще и классным руководителем поставили, в восьмой класс… – Завуч сочувственно посмотрел на меня и вышел из кабинета.

У меня по спине почему-то поползли огро-о-омные мурашки. Снова захотелось бананов.

## Глава 3. Про первое знакомство героя с его классом, а также про одного запасливого завхоза

Ну на будущее надо заметить, что предчувствие меня не обмануло. Вообще мое предчувствие – вещь уникальнейшая, это еще ребята в армии подметили. Стоило моему копчику зачесаться, как жди неприятностей, а если мурашки побежали – вообще полный северный пушной зверек.

Но надо сказать, что пока мы с Гоймерычем… Ну не могу я его по-другому называть, хоть убейте, не Антиохом же, имя какое-то дурацкое. А Антиох Гоймерыч – не, у меня от одного произношения на тупое «хи-хи» пробивает, чую, если так дальше пойдет, даст он мне нюхнуть чего-нибудь покрепче, что даже мой иммунитет не спасет, – тогда точно: дерево, зоопарк, бананы.

Ну да ладно, идем мы, значит, по коридору, а я верчу головой во все стороны – окружающее разглядываю: другой мир все же, да еще магическая академия. Честно говоря, не очень. Не, так антураж себе ниче, все выдержано в древнеготическом стиле, или как там… Ну всякие там арочки, барельефчики в виде морд различных тварей – наверное, специально для учеников, чтобы не расслаблялись, значит. Я, по крайней мере, не расслаблялся, особенно когда заметил, что некоторые из этих каменных тварей провожают меня вполне плотоядным взглядом. На всякий случай я перешел поближе к окнам, что тянулись вдоль противоположной стены коридора, и, отвернувшись, стал разглядывать знакомые пасторальные пейзажи, раскинувшиеся за окном. Что странно – так это то, что в кабинете у ректора одно из солнц этого мира уже заходило, да и второе клонилось к закату, тут же за окном наблюдалась совсем другая картина. Желтое солнышко светило вовсю, а другое, бледно-белое, только показалось из-за горизонта. Этот факт заставил меня замереть и погрузиться в раздумья. Нет, там у себя я фантастику иногда почитывал, а в ней и не такое встречается, но видеть это воочию… крышу срывает напрочь, уж поверьте.

– Ярослав Сергеевич! – Раздавшийся над ухом голос завуча заставил меня очнуться от раздумий. – Замечтались?

– Да нет, – покачал я головой. – Вот думаю, почему в кабинете у ректора солнце садится, а здесь светит вовсю?

– Солнце? – Гоймерыч посмотрел в окно. – Ну наверное, это потому, что кабинет нашего ректора, по сути, находится в искусственно созданной точке флуктуации, а из нее и не такое увидеть можно.

Ну спасибо – объяснил. Я покосился на Гоймерыча. В конце концов, кто из нас больше Энштеин – я или он? Ну вопрос, конечно, чисто риторический. Однако, видать, все эти мысли настолько четко отобразились у меня на лице, что завуч вздохнул и сказал:

– Да не ломайте вы себе этим голову, дорогой мой Ярослав Сергеевич. По-простому, так из кабинета ректора можно попасть в любой из известных нам миров.

– А, типа портал, – решил блеснуть я своим знанием фэнтезийных реалий.

– Портал? – Гоймерыч возмущенно фыркнул. – Не говорите глупостей, любезнейший. Портал – это прямой прокол пространства между двумя точками. Представляете, сколько энергии требовалось бы для его поддержания?

Я попробовал представить и, вздрогнув еще раз, осмотрел открывающуюся из окна местность. Не найдя рядом строений местной АЭС, я облегченно вздохнул.

– Красиво тут, – перевел я разговор на другую тему, ибо, судя по виду Гоймерыча, тот готовился прочесть мне лекцию о флуктуирующих комнатах, а после этого мне точно покой и санитары понадобятся.

Завуч замолк и тоже уставился в окно, за которым носились знакомые мне золотистые драконы. Увидав красногребневого, я приветливо помахал ему рукой, а тот то ли заметил меня, то ли просто ему блажь в голову ударила, но он неожиданно заложил крутой вираж и, взмыв свечой, выпустил в небо фонтан огня, рассыпавшийся разноцветными искрами.

– Классно! – Я показал дракону большой палец и повернулся к завучу: – Красиво выдал.

– Выдала, – поправил меня тот. – Это – она.

– Она?

– Угу. – Гоймерыч кивнул и, развернувшись, отправился дальше по коридору.

В класс я входил точно в клетку с тиграми. Судя по всему увиденному и услышанному мною за сегодняшний день, ожидать можно чего угодно. А вы сами себе попробуйте представить деток, на досуге балующихся магией. Вот-вот, я о том же: тут обычные детишки с палками, рогатками и обыкновенными детскими шалостями часто вызывают такой геморрой, а уж эти… Воображение рисовало мне то различных монстров с кучей клыков, рогов и прочей дребедени, то ряды очкастых мальчуганов с палочками наперевес, то вообще черт-те что и сбоку вот такенный бантик. Реальность оказалась куда прозаичнее. Обычный класс с рядами парт, правда, установленных лесенкой, как в институтской аудитории. К тому же парты имели необычную подковообразную форму и были рассчитаны на одного ученика. Кстати, оных в классе было не так уж и много – человек пятнадцать. Как позднее оказалось, это было сделано специально, ибо в школе как бы практиковался индивидуальный подход к ученикам, но по мне – это так, для отмазки. Просто чем меньше человек в классе, тем проще с ними управляться, уж я-то это знал, не первый год преподаю. Ладно, о педагогике позднее…

Ну в общем, пятнадцать человек или, точнее, не совсем человек. Эльфов вот я сразу определил – эти ребята для нас вообще как родные братья, столько про них снято фильмов, а книжек написано – жуть. И ведь похожи. Ушки там остренькие, глазки большие чуть с косцой (прямо как у удивленных китайцев – те тоже на рынке мне такие глаза делали, особенно когда я пытался обменять купленный у них сотовый), а личики – одно загляденье: не детишки, а прелесть, к тому же обе девочки. Им бы еще бантики и косички, а не эти непонятные прически типа «лес густой, холмы крутые». М-дя, стилистов им тут явно не хватает, хотя скорее это и к лучшему, а то глянешь по телику на наших модных стилистов вот с такими губами – и… не, пусть уж лучше так, как есть. Вот только взгляд мне этих девчушек как-то не понравился – такой придирчиво-оценивающий: смерили меня им вдоль, поперек и, по-моему, даже вглубь, а потом выставили оценки, судя по их виду, не очень высокие. Ну и ладно, потом с этим разберемся. Рядом с ними сидит мальчишка, такой невысокий крепыш, в сидячем положении девочкам примерно по грудь, взгляд вполне доброжелательный, на мага не очень похож, хотя если здесь учится… На мгновение я оторопел: мальчишка за секунду вдруг покрылся шерстью, а его лицо вытянулось и превратилось в волчью морду, которая мне дружески улыбнулась, или оскалилась, выберите по желанию. Эльфийки бросили на соседа презрительный взгляд и дружно фыркнули, я покосился на них и сделал самую независимую физиономию. Все верно, в наших ужастиках и не такое увидишь, так что ничего страшного, а марку держать надо. Хотя, признаюсь, коленки подрагивали, особенно когда я в рядах учеников рассмотрел еще одну интересную особу. Такая высокая девочка с пепельными волосами, белоснежной кожей и красными глазами, а уж когда она мне приветливо улыбнулась… Э-э-э, что-то мне сразу поплохело, захотелось нажраться чеснока до отвала и найти где-нибудь осиновый кол.

Остальные присутствующие вроде ничем от обычных людей не отличались, хотя, если судить по примеру того ухмыляющегося мальчугана (ох, будешь ты у меня делать табурет с хохломскими узорами), то на внешний вид уповать не очень-то стоит. Кстати, все в виденной мною ранее зелененькой форме, только у мальчиков отсутствуют все эти разноцветные блестящие вставочки, то есть – просто черные брюки, синяя рубаха и зеленый костюм с гербом академии в районе сердца. Как потом я узнал, на гербе изображена раскрытая книга и морда дракона поверх нее – по-моему, дурацкий знак, но здесь всем вроде нравится, а со своим уставом, как известно…

Так вот, пока я рассматривал свой будущий класс, думая, как я круто влип – помнится, в контракте что-то говорилось о двух годах и о штрафных санкциях (при здешних зарплатах о размерах оных даже не стоило задумываться), – мне на ум приходили картинки из моей школьной биографии. Бедная наша классная руководительница… видимо, вот оно, мое наказание. Я тяжело вздохнул и покосился на Гоймерыча, который беседовал о чем-то с ведущей урок учительницей. Надо сказать, колоритная женщина. Высокая, смуглая и, несмотря на дающий знать возраст, все еще довольно привлекательная, с черными, как смоль, волосами, хотя в их густой гриве кое-где уже проблескивает седина. Одета тоже весьма экстравагантно. Некая помесь вечернего платья с цыганским прикидом. То есть обтягивающий черный верх с глубоким декольте и широкая пестрая юбка. К тому же дама настолько была богато увешана различными кольцами, браслетами и медальонами, что после того как я прикинул их суммарный вес, мне стало ее жалко.

Наконец они наговорились, и учительница, хлопнув в ладоши, видимо, чтобы привлечь внимание детей, сказала:

– Дети, разрешите вам представить вашего нового классного руководителя и одновременно преподавателя ОБЖ и трудового воспитания у мальчиков – Краснова Ярослава Сергеевича.

ОБЖ? Я мысленно почесал в голове. Ну это уже ни в какие ворота… мало того что классным сделали, так еще и это… И какую, скажите мне на милость, безопасность я могу тут преподавать? Помнится, нечто подобное у нас в школе вел военрук, так мы там разбирали АКМ’ы с пропиленными стволами и кидали муляжи гранат, а еще напяливали противогазы на время, особенно потешно в них смотрелись наши девчонки. Сразу вспомнился бородатый анекдот: «– Пап, а пусть слоники побегают». – «Нет, сынок, слоники устали». – «Ну, пап!» – «Ладно, сына. Рота! Газы! Бегом марш!»

Я мысленно усмехнулся. Ну ладно – это у нас, а тут что мне с ними проходить? Разбор магической палочки на время или безопасность при кормлении дракона гороховым супом? – ну в последнем случае противогазы точно понадобятся, а еще лучше – ОЗК [3].

Неожиданно над головой что-то треснуло, и сильно запахло озоном. Я вынырнул из пучины раздумий, растерянно посмотрев на Гоймерыча, но тот лишь улыбнулся и кивнул в сторону класса. Зато учительница буквально зверем зыркала в сторону преданно смотрящих на нее учеников, причем мне на короткое мгновение даже показалось, что с ее губ срывается тихий рык. Наконец, еще раз обведя класс грозным взглядом, она повернулась ко мне и спросила:

– С вами все в порядке?

Я молча пожал плечами, с недоумением глядя на явно взволнованную учительницу и таинственно ухмыляющегося завуча. Чего это с ними? Класс тоже как-то подозрительно примолк. Короче, все дружно пялятся на меня, а я как дурак на них, и причем, похоже, кроме гада Энштеина, никто ничего не понимает. Но тот только ухмыляется и молчит.

– Ладно, ребятки, не будем дальше прерывать ваш урок, а с вашим новым классным руководителем вы встретитесь уже завтра, – сказал Антиох Гоймерыч, подхватывая меня под локоток и увлекая за собой в сторону двери.

– Ну и что это значит? – спросил я, едва за нами захлопнулись двери кабинета.

– А вы правда ничего не заметили? – ехидно так хихикнул завуч.

А что я должен был заметить? Если учитывать местную специфику, то класс как класс, ожидалось кое-что похуже, а так вполне сойдет, ну особенно если раздобыть кое-где крест побольше, вязанку чесноку и ремень с серебряной набивкой, но последнее – чисто для воспитательных целей. Кстати, учительница ниче так себе, все при ней, жаль, мне в тетушки годится. И опять же, судя по количеству навешанных на нее побрякушек, либо фетишистка, либо ярая поклонница металлистов. Хотя… Я задумался. Этот странный треск над головой и запах озона… стоп, стоп.

– Кажется, вы наконец поняли, Ярослав Сергеевич, – усмехнулся завуч, видимо, над моей тормознутостью.

Понял ли? Возможно. По моим логическим измышлениям получается, что кто-то из шалопаев пульнул в меня молнией – вот откуда запах озона и треск, а также недоуменные взгляды учительницы и учеников. Ничего себе тут шуточки: это вам не стул гвоздями к полу или кнопку под одно место – не будь у меня описанного выше иммунитета, получилась бы неплохая запеканка под именем «Ярик Краснов – сочный, с корочкой». Да уж… Чую, мне эти детки еще устроят. Интересно, долго до них будет доходить, что своей магией они ничего не добьются? М-да, а вот как дойдет… Короче, до этого времени мне надо их будет приручить, причем так, чтобы все были беленькие и пушистенькие, но только не как любимый мой северный пушной зверек, избави меня бог от такого.

Думая об этом, я послушно плелся за Гоймерычем. Мы спустились на два этажа ниже и, пройдя большой холл с висевшим прямо в воздухе у стены расписанием уроков (вот это они классно придумали – такое большое светящееся табло на всю стену), направились по длинному коридору с необычным потолком в виде мозаичного стеклянного панно. Но что самое удивительное – это панно двигалось, узоры складывались и рассыпались, чтобы через минуту вновь сложиться, но уже по-другому. Это несколько напомнило мне калейдоскоп, что был у меня в детстве, такая бумажная трубка с глазком, внутри которой было дробленое разноцветное стекло. Правда, меня почему-то от него всегда чуток мутило, вот и сейчас я сглотнул тягучую слюну и быстренько отвел глаза. Хорошо еще, что прямой солнечный свет не попадал на эту крышу, а иначе здесь была бы такая светомузыка, что наши дискотеки отдыхают.

– Ну вот мы и пришли. – Гоймерыч достал откуда-то из внутреннего кармана своего пиджака длинный ключ и протянул мне. – Прошу вас, господин Краснов.

Я взял покрытый пятнами ржавчины ключ и подошел к высокой двери, перед которой мы остановились. Надо сказать, дверь была конкретная, метра три высотой и вся такая в больших металлических заклепках. Нечто подобное я видел в одном музее – там модель бронепоезда стояла, так вот очень похоже. Интересно, тут она зачем? Или просто, как и у нас, поставили то, что на складе завалялось? Ну соответственно, замок на ней тоже был неслабый – наверное, килограмм на пять весом – и настолько покрыт ржавчиной, что ключик по сравнению с ним выглядел просто полированным, однако, на мое удивление, открылся на раз. Вот так, с огромным навесным замком в одной руке и «золотым ключиком» (Буратино, блин) в другой, я впервые вошел в свой класс.

Надо сказать, впечатлило. Помещение было просто огромным. Это не класс, а-а-а… ангар, блин, для дирижаблей. Окна большие, и помещение прекрасно освещено, минус один – расположены метрах в десяти над полом и несколько пыльны, хотя «несколько» – это мягко сказано. Мне вот сперва показалось, что на некоторых окошках занавесочки висят, – оказалось, остатки паутины. Брр. Нет уж, мыть я их не полезу. Во-первых, я не Бэтмен – это можно определить хотя бы по моей фигуре, – но если бы им и был, то только строго наземной модификации. Во-вторых, этих насекомых с детства не переношу, а тут, судя по оконным коврикам, оные гады не меньше тарантулов. Я судорожно сглотнул и подумал, что надо срочно попросить у Гоймерыча местного дихлофоса или хотя бы той дряни, какой он вонял у себя в кабинете, – забористая штука.

А так, в остальном, помещение мне понравилось – есть где развернуться. Хошь – табуретки клепай в производственных масштабах, а хошь – авиалайнер забацай. Места просто завались. Кстати, тут даже присутствовала отдельная комнатушка – видимо, сделанная специально для учителя. Ну чайку там попить или просто в тиши умные мысли подумать, пока ребятки мучаются над очередным изделием своих рук. Правда, в данный момент эта каморочка была завалена каким-то хламом: старые доспехи, несколько погнутых мечей, сломанный стол, пара бочек с металлической стружкой, ну и прочее барахло. Под ноги попался старый шлем, о который я с успехом и споткнулся, выдав такую тираду из русских фольклорных слов, что сидевшая на сломанном столе мышь тут же получила обширнейший инфаркт и рухнула в судорогах. Мысленно пожалев попавшую под красное словцо зверюшку (психика, видно, у нее была мягкая – чувственная), я подобрал злополучный шлем и, повертев его в руках, сунул под мышку, ибо шлем был явно не из дешевок. Массивный такой, украшенный затейливой чеканкой, – короче, как пресс-папье или, на крайняк, горшок под какой фикус сойдет.

Антиох почему-то все еще топтался в дверях, наблюдая, как я слоняюсь туда-сюда по огромному залу. Я показал ему свою находку, но он лишь бросил на нее равнодушный взгляд. Ну не надо так не надо – приспособлю.

– Ну как вам тут? – спросил завуч.

– Нормально, просторно, только пусто, – обвел я рукой помещение. – И эхо…

– Эхо? – удивился Гоймерыч.

– Эхо, – подтвердил я, прислушиваясь к отголоскам своего голоса.

– Действительно… – Завуч почему-то смутился. – А оборудование там или еще что – это вы к нашему завхозу, его комната дальше по коридору. Его Дорофеичем кличут, точнее, он Дороф Бал, но так его уже давно никто не зовет. Обратитесь к нему, скажете, что вам нужно, – он мигом все достанет.

– Понятно, – кивнул я. – Кстати, а где мне жить-то?

– Ну на сегодняшнюю ночь вас Дорофеич где-нибудь пристроит, а завтра вам дом предоставим.

– Дом? – удивился я.

– Ну такой небольшой, – развел Гоймерыч руками. – Бюджет, знаете ли, на большие хоромы не рассчитывайте.

Вообще-то максимум, на что я рассчитывал, – это на отдельную комнату или хотя бы с одним соседом, а тут дом.

– Ладно, – как можно спокойней сказал я, стараясь особо не радоваться. – Сегодня как-нибудь перекантуюсь.

– Вот и хорошо. – Завуч расплылся в улыбке. – Ладно, мне пора, опыты, знаете ли, а сегодня как раз Алгибрус в Лире стоит, так что надо успеть все подготовить. Вы тут давайте к Дорофеичу, он вам все объяснит, что надо, а завтра с утра – ко мне. Надо обсудить учебный план на четверть.


«Дальше по коридору» оказалось метрах в двадцати от моего класса, причем идти пришлось по мрачному полутемному коридору средневековой наружности. Освещение почему-то отсутствовало как таковое, лишь небольшие окна в стенах, больше похожие на узкие бойницы, позволяли проникать сюда солнечному свету сквозь мутные, засиженные мухами стекла. Я подошел поближе и провел указательным пальцем по стеклу, оставив на нем яркую дорожку. И тут пыль! Я вздохнул. Похоже, мой новый класс находился в каком-то полузаброшенном крыле академии, хотя, с другой стороны, чего я хотел? Учитель труда в магической академии – да наверняка эту должность-то утвердили по прихоти какого-нибудь чудака из местного министерства, так что надо сказать спасибо, что вообще к черту на кулички не засунули. А они это могли – если уж и не туда, то к этим, как их там… ну тем, что коньяк в приемной ректора хлестали: там я явно больше к месту пришелся бы – единорогов там погонять или еще что. А помещение, надеюсь, в порядок приведут, иначе чему я в этом «ангаре» детишек учить буду, а? Не, можно, конечно, хороводы водить или футбол тот же, ну на крайняк – догонялки сойдут. А еще можно зарядить ударный коммунистический субботник и самим привести там все в порядок.

А что? Я со всех сторон оглядел эту идею, обжевал, пропустил через все свои мозговые извилины и признал-таки ее недурственной. Надо будет завтра Гоймерычу эту идейку втюхать. Детишки тут бойкие, вот пусть и поработают, это одновременно труд и воспитательный процесс, а заодно и сплоченность коллектива проверится. К тому же я смогу понаблюдать за отношениями в классе – в такой обстановке они лучше вырисовываются. Раздумывая таким вот образом, я потихоньку плелся по коридору, изредка останавливаясь перед очередной закрытой дверью. В конце концов третья или четвертая по счету оказалась искомой. С минуту постоял перед дверью, на которой белой краской большими буквами было написано «Завхоз», а ниже «После двенадцати ночи пошли все…». Кхм, последние слова были замазаны, а жаль: мне даже стало интересно – куда здесь посылают? Я бы навскидку сразу с десяток мест назвал, но, может, здесь есть свои, так сказать, местные «достопримечательности», для любителей дальних странствий. Усмехнувшись, я вежливо постучал. Тишина. Я постучал посильнее. Опять тишина. Я примерился ногой, но тут дверь распахнулась, и моя конечность сорок шестого размера замерла в полете аккурат рядом с объемным пузом хозяина помещения.

– А я вот тут это и вот? – выдал я, опуская ногу и виновато отводя глаза.

– Ага, – сказал в ответ открывший мне дверь невысокий мужчина, провожая мою ногу подозрительным взглядом.

– Ага, – подтвердил я. – Стучусь вот.

– Ну тогды заходь. – Хозяин отошел в сторонку, впуская меня внутрь.

«Блин, куда это я попал?» – была первая моя мысль, едва я переступил порог помещения. Пещера Аладдина по сравнению с этим местом – так, кладовочка. Вокруг меня возвышались горы какого-то блестящего, сверкающего и переливающегося всеми цветами радуги барахла. Какие-то монеты, кубки, стекляшки и прочее, причем тут же, среди всего этого богатства, в кучу были навалены различные части доспехов, некоторые весьма ржавые, и разнообразное оружие. За этими холмами добра угадывались горы еще подобного, а уже за ними высились эвересты и джомолунгмы вообще непонятно чего.

– Да, да, не прибрано, – вздохнул позади меня хозяин, огибая мою тушку и становясь впереди. – А что прикажете делать? Добра натаскивают вон сколько, спонсоры, мать их за ногу, а сортировать кто будет? И нет чтобы помощников выделить, так Дорофеич ведь все может – он справится. А бедному гному и отдохнуть времени нет.

– Гному?

– А что, не похож?

Я посмотрел на Дорофеича и неопределенно повел плечами. Не, ну скажите мне – откуда я должен знать, как выглядят гномы? У меня там других забот не было, только об этом и думал, только вот никак они мне на глаза не попадались – видно, маскировались хорошо. Уж я по этому поводу так переживал, так расстраивался… Хотя стоп. Почему не попадались? Я быстренько перебрал в уме все виденное и читанное мною на подобную тему и уже без сарказма задумался. Ну в мозгу у меня быстренько сформировались два типа представителей гномьего семейства. Первый – это невысокий крепкий человечек, этакий культурист-недоросль с длинной густой бородой, вечно хмурый и ворчливый, вооружен и очень опасен. Тип два – это маленький подозрительный чувак или группа чуваков роста… ну примерно полметра или меньше, живут в пещерах или лесных домиках, очень любят копать всякие сокровища, складировать и опять их перезакапывать, копать и перезакапывать – ну разновидность удовольствия у них такая: «мазохизм копательный обыкновенный». Хотя иногда бывают неплохими ребятами.

Я саркастически осмотрел стоявшего передо мной. В принципе похож на разновидность номер один. Ростом мне примерно по грудь, плечи широкие, руки мощные, пузо… ну тут мы с ним вообще похожи, правда, борода подкачала – слишком коротенькая и аккуратно подстриженная. Морда лица такая широкая и красная, глаза до-о-обрые, как у моего бывшего директора, когда он меня надбавки лишал. Оружия тоже не видно, если не считать, конечно, того, что накидано вокруг, а вот судя по количеству разнообразного добра – это уже к типу два.

– Наверное, – наконец выдавил я минут через пять.

– Ага, – вздохнул гном. – Значит, все еще не так плохо. Кстати, вы не представились.

– Краснов Ярослав Сергеевич – учитель труда.

– Приятно, – протянул руку хозяин помещения. – А я – Дороф Бал, или Дорофеич, как вам будет удобнее. Кстати, я не ослышался, вы сказали – учитель труда?

– Труда, – подтвердил я.

Гном недоуменно посмотрел на меня, затем полез в карман куртки (кстати, одет он был в шикарную куртку с узорами в восточном стиле, такие же восточного типа шаровары и почему-то клетчатую рубашку), откуда извлек массивные очки в золоченой оправе и, водрузив их на нос, вновь принялся меня разглядывать.

– А что, не похож? – спросил я с сарказмом.

– Ну не знаю. – Гном задумчиво подергал себя за бороду. – А вы какой тип магии практикуете, а то вот никак не могу понять?

– Никакой.

– В смысле? – Дорофеич опешил.

– В прямом. С магией не знаком, мало того – до сегодняшнего дня считал ее выдумкой, ну или сказкой.

– М-дя…

Гном обошел меня вокруг, затем еще раз, затем в другую сторону и еще разок. «Еще бы песенку про елочку спел», – подумал я, наблюдая за его похождениями.

– Уважаемый, – сказал я минут через пять, когда мне надоело наблюдать за круговоротом гнома вокруг моего бренного тела, и отошел чуть в сторонку, заставив того сбиться с образовавшейся вокруг меня орбиты. – Меня вообще-то Гоймерыч по делу прислал.

– Кто прислал? – Дорофеич замер, глядя на меня поверх очков растерянным взглядом.

– Ну завуч ваш – Антиох Гоймерович. Сказал, чтобы я обратился к вам по вопросу обустройства своего класса.

– По вопросу обустройства? – Гном мотнул головой. – Ну так бы сразу и сказали, а то поставили бедного гнома в тупик.

– И чем же я вас поставил в тупик? – не понял я.

– Ну, мил-человек, во-первых, вы заявили, что абсолютно не знакомы с магией, а это в рядах нашей академии – нонсенс. Во-вторых, я любую магию за версту чую, а вот в вас… – гном шмыгнул носом и развел руками, – не понимаю. Либо вы сказали правду, либо вы настолько сильны в магическом искусстве, что можете закрыться даже от моего чутья.

Кстати, немного отступая от темы повествования, замечу, что чутье на магию у нашего завхоза было действительно просто феноменальным. Вообще, как оказалось, все гномы могли даже с закрытыми глазами определить, магическая вещь или нет, и даже назвать примерный тип использованной магии, но Дорофеич среди них слыл просто феноменом. Он мог учуять даже самый слабый магический след, и мало того, мог точно определить не только тип магии, но даже школу и примерные составляющие заклинания. Я долго не мог понять, что он делает со своим даром в академии в качестве обычного завхоза, когда мог бы зашибать порядочную деньгу в определенных кругах, пока не узнал, что в свое время Дорофеич перешел дорогу какому-то крутому магу или его подручному. Короче, ему пришлось долго скрываться от него по разным измерениям, пока он не осел в академии. Его преследователь сунулся было сюда, но так получил по соплям от Хранителей, да и дракоши ему добавили, что до сих пор о нем ни слуху ни духу. А Дорофеич привык – понравилось ему здесь, да и во вкус вошел. Правда, скупердяем стал ужасным, за барахло свое трясется, бюрократию развел. Чтобы получить со склада молоток, приходится бежать за подписью к Гоймерычу, а иногда и к ректору, а того часто вообще в этом мире фиг застанешь, а вот однажды… Ладно, об этом как-нибудь потом.

В общем, в тот день Дорофеич меня приютил, и мы до полуночи просидели за столом, обсуждая нужное мне оборудование, обстановку класса, да и просто всякие мелочи. Например, гнома очень заинтересовали наши сказки, и мне пришлось пообещать, что при случае привезу ему пару книжек. Кроме того, Дорофеич очень удивился, узнав, какую комнату мне выделили, – он долго что-то бурчал себе под нос, потом тяжело вздохнул и рассказал историю того помещения.

Я оказался прав – крыло действительно осталось от старого здания академии. Остальное полностью перестроили где-то полвека назад, а это крыло долго использовали как склад, – кстати, остальные закрытые комнаты до сих пор и являлись складскими помещениями. А вот с той, где должен был разместиться мой класс, было не все в порядке: попытки использования его для складирования всяческого добра обычно заканчивались либо непонятной порчей оного, либо полным беспорядком, либо вообще пожаром. Выдвинули предположение, что буйствует какой-то дух, но все попытки магов поймать его заканчивались провалом. Правда, надо заметить, что те не очень-то и пытались, а кому охота сидеть в полутемном складе и ждать непонятно чего? В результате на помещение плюнули и забыли. Пару раз его пытались использовать для различных нужд, но там постоянно начинала твориться какая-то чертовщина, которая, однако, сразу же прекращалась, стоило только приблизиться к нему специалистам по изгнанию духов. Создавалось такое впечатление, что неведомый призрак просто издевался над местными магами. Лет десять назад в этом помещении группа учащихся хотела организовать тайную вечеринку, в результате чего пострадало несколько учеников. Что там произошло на самом деле – либо просто сами учащиеся что-то не поделили, либо, как уверяли они, на них напал какой-то злобный дух, – как бы там ни было, но помещение опечатали.

И вот теперь, похоже, решили испытать этого духа на мне. А что, у меня ведь иммунитет к различным магическим выкрутасам, а дух – это существо магическое, по крайней мере, очень на это надеюсь. Так что сделать он мне ничего не сможет, ну пошумит там, цепями позвенит или еще что. В принципе мне, выросшему на голливудских ужастиках, чтобы по-настоящему испугаться, надо будет показать такое… хотя, с другой стороны… Я почувствовал, как мой копчик вновь предательски зачесался.

## Глава 4. О том, как можно заблудиться в коридоре, и странной девушке, которая помогла нашему герою найти дорогу обратно

Проснувшись, я несколько минут непонимающе пялился на высоченный потолок, украшенный рисунками по мотивам народных мифов и легенд – или не легенд? Я вдруг вспомнил, где нахожусь, и резко сел, оглядываясь. Постель Дорофеича была пуста, а сквозь узкие окна склада уже вовсю пробивались яркие лучи солнца, от которых все эти груды наваленного вокруг добра сверкали так, что мне пришлось прищуриться и несколько минут изображать из себя лицо японской национальности, пока мое зрение хоть немного не адаптировалось к данной светопляске.

Поднявшись со своего импровизированного ложа, которое состояло из тонкого матраса, брошенного поверх кучи каких-то монет, на вид вполне золотых, я с хрустом потянулся. Помнится, вчера, когда Дорофеич сооружал мне спальное место, на мой вопрос о жесткости данной точки отдыха гном лишь улыбнулся и сказал, что, дескать, и сам спит в подобных условиях – и ниче, только телом крепчает. Вскоре гном и вправду приволок откуда-то из глубин склада второй матрас и пристроился на соседней куче, немного разгребя монеты в стороны. Может, и действительно всегда так спал, а может, просто решил приглядеть за мной, чтобы я чего не зажилил, – кто ж меня знает, а добра вокруг…

Кстати, на вопрос о том, почему все плачутся о бюджете, когда вокруг горы сокровищ, гном только грустно усмехнулся и пояснил:

– Угу, горы, только толку… Подобного барахла теперь любой мало-мальски грамотный алхимик тебе знаешь сколько настряпает, – тут только камешки кое-какие ценные попадаются, и то в основном разноцветный хрусталь.

– А зачем же тогда все это хранить? – Я непонимающе уставился на золотые завалы, которые стремительно обесценивались в моих глазах.

– Да это для драконов, – отмахнулся гном. – Их заказик. Они любят, как и я, придремнуть на золотишке, да и в «топку» себе иногда нет-нет, а пару десятков кило закинут. К тому же в этом барахле иногда и ценное попадается, вот я его и отыскиваю – да в отдельную кучку приходую.

– Дела…

Сидя на своем матрасике, я нагреб кучку тяжелых золотых кругляшей, которые в этом мире являлись аналогом драконьей подстилки или, на крайняк, «вискаса», и принялся их рассматривать, размышляя о мировых ценностях, кризисах, финансовых системах и прочих проблемах, да так и уснул, положив голову на эту горку.

Как бы то ни было, но после ночи я напоминал себе заржавевшего железного дровосека. Суставы при каждом движении скрипели так, что я уже всерьез подумывал, где бы маслицем машинным разжиться, – так что не знаю как насчет крепчать телом, но радикулит у меня точно покрепчал.

– А, наш дорогой гость уже проснулся? – раздался позади меня голос Дорофеича.

– Вроде. – Я обернулся и увидел добродушно улыбающегося гнома с большим чайником в руках.

– Ну тогда чайку – и займемся делами.


В моем новом классе ничего за прошедшую ночь не изменилось. Даже шлем, который я повесил на какой-то штырь, торчащий из стены, болтался там же.

– Да, давненько я сюда не заглядывал, – вздохнул гном, осматривая запыленное помещение. – Грязновато тут.

– Ниче, проведу с ребятами субботник – пусть немного поработают.

– Ну не знаю. – Дорофеич пожал плечами. – Твоя идея заставить наших юных гениев убираться попахивает авантюризмом.

– А что, не согласятся?

– Это еще почему? – Брови гнома удивленно взлетели вверх. – Как они могут не согласиться: слово учителя для них закон. У вас разве не так?

Я лишь тяжело вздохнул.

– Понятно, – покачал головой завхоз. – Странные у вас нравы. У нас с подобным не церемонятся – что-что, а за ослушание могут и силы лишить на некоторое время, а это, скажу вам, не сахар.

Я согласно кивнул. Ну с этим все понятно. Сила и власть – она всегда как наркотик, а тут эту силу с детства имеют, ребятишки на нее конкретно посажены, наверное, без какого-нибудь фокус-покуса и дня прожить не могут, – естественно, если этой силы их лишить, то ломка будет, не позавидуешь. Так что, с одной стороны, мера, конечно, садистская, а с другой – ну что прикажете с этими юными гениями делать?

– А не пытались им в детстве способности блокировать до совершеннолетия или пока не поумнеют? – спросил я у Дорофеича, поражаясь простоте и гениальности своей идеи. Ну умный я – и все тут.

– Угу, – только и кивнул гном. – Пытались. Только взрослый детина чаще хуже маленького: такое может потом устроить… К тому же такая блокировка нестабильна и на самом деле сила может в любой момент вернуться, а в неопытных руках… Все же попытки полной блокировки силы обычно заканчивались смертью испытуемых. Нет уж, лучше с детства всему обучить и вообще наставить на путь истинный – поверь моему опыту.

Я бросил взгляд на нахмурившегося гнома и почему-то сразу поверил. К тому же представил, что вот мне, такому умному, красивому (ну мания у меня величия, но самую малость) и вообще всему положительному, вдруг дадут какую силу – теми же молниями кидаться, ну или еще что. Да я… Перед моими глазами возникла сочная картинка поджаривающейся на электрических разрядах тушки моего бывшего начальника. Я мотнул головой, отгоняя заманчивое видение. Нет уж, лучше я как-нибудь так, а то, чую, натворил бы делов.

– Значит, меня они слушать будут? – вздохнул я облегченно. – А я-то уж боялся, как бы эти детки чего чудить не начали.

– И правильно, – кивнул гном. – Они порой такое учудить могут, что все маги академии с трудом разгребут. Но это так, издержки молодости, да и кто внимание на детские шалости обращает.

Шалости? Ну да – это для них, а для меня сплошной нервный стресс. Ну подумаешь, детки позабавляются, поколдуют там, попревращают друг друга черт-те во что или молнией и огнем подпалят полкласса, а мне потом разбирайся. Хорошо, когда учитель тоже маг – он лягушку Петрова от черепашки Васечкина как-нибудь отличит. – А я? Короче, вопросы, вопросы… ладно, потом, по мере возникновения подобных проблем, разберемся, главное, что у меня иммунитет, хотя бананов все еще хочется.

– Хорошо, Ярослав Сергеевич, давайте высказывайте свои мысли и пожелания по поводу обустройства вашего класса, – сказал гном, прерывая мой мыслительный процесс.

С полчаса мы с Дорофеичем носились по пустому помещению с местным аналогом рулетки, больше всего похожей на полосатую бечевку, прикидывая, как лучше разместить верстаки и различные шкафчики под инструменты. Гном достал откуда-то мел и делал какие-то понятные только ему пометки прямо на мозаичной плитке пола. И все равно по моим прикидкам свободного места еще оставалось столько, что запросто можно еще баскетбольную площадку обустроить, – и, поверьте, тесно не было бы.

– Ну вроде все, – наконец сказал гном, сматывая свой измерительный инструмент. – С вашей учительской комнатой я тоже все понял – сделаем все в лучшем виде. Вы со своими учениками пару дней с уборочкой обождите, а то я с ребятками тут намусорю – зачем вам два раза одно дело делать?

– Пару дней… – Я удивленно посмотрел на гнома. – Так быстро?

– А чего тянуть-то, – фыркнул тот. – Вот с инструментом посложнее: на складе почти нет, так что придется заказывать. А насчет некоторых вещей вам вообще лучше к ректору или завучу обратиться. Вот, например, – гном напялил очки и, достав из кармана штанов мятую бумажку, по слогам прочитал: – Штан-гун-цур– куль – это что за инструмент?

– Измерительный, – пояснил я.

– Ага, – усмехнулся гном. – И где его я вам возьму? Вы бы мне хоть его изобразили как-нибудь.

Я пожал плечами и, попросив у него мел, прямо на полу набросал рисунок штангенциркуля, на ходу поясняя принцип работы с данным инструментом.

– Райсвиндер, – наконец выдал гном, выслушав мой монолог. – У нас так его называют, только выглядит он несколько по-другому.

Он забрал у меня мел и нарисовал рядом. Я, посмотрев на рисунок, из которого выходило, что пресловутый райсвиндер напоминает гибрид пассатижей с наждачной пилой и раскладным метром, только обреченно вздохнул. Хочешь не хочешь, а, видимо, придется обучаться работе с местным инструментом, и, наверное, не только с ним: ученики-то из разных миров. Об этом я и сказал Дорофеичу. Тот на минуту задумался, а затем заявил, что у него где-то завалялся справочник по различным инструментам, и он поищет, а я выберу нужные образцы. Пока же придется обходиться тем, что смогут предложить его поставщики. Мы еще поболтали с часок – благо гном оказался довольно-таки общительным собеседником, и вообще он мне понравился, гм… ну как человек… тьфу ты, как гном, естественно, а то подумаете невесть что. Тут я вспомнил, что меня сегодня просил зайти к себе Гоймерыч, и вообще вроде намечалась встреча с классом. Я бросил взгляд на часы, которые показывали около двенадцати, и мысленно выругался: время-то местное наверняка другое. Оказалось, не сильно. Гном минут десять разглядывал мои наручные часы, качая головой и что-то бурча себе под нос, затем заявил что они вперед всего лишь на полтора часа. Быстро подведя стрелки и поблагодарив гнома, я пообещал забежать вечерком, после чего направился на встречу с начальством.


Как мне казалось, дорогу до кабинета завуча я помнил хорошо. Да и чего тут было сложного: от моего класса через знакомый тоннель с калейдоскопной крышей, затем через холл, по широкой лестнице на два этажа вверх – и вперед по коридору до нужной мне двери. Ага, два раза. Что что-то не так, я понял, уже поднимаясь по лестнице на нужный мне этаж. Дело в том, что академия на этот раз выглядела очень оживленной, в холле толпилось множество учеников, занятых различными делами; кто разглядывал расписание, кто разговаривал с друзьями, а кто просто слонялся без дела – короче, обычная школьная суета, или студенческая? Над этим вопросом я задумался. С одной стороны, ученики явно не дотягивали до возраста студентов, но с другой – данное учебное заведение гордо именовалось академией, так что еще тот вопросик. Хотя скорее всего все-таки школа, а академия – это так, для солидности. Размышляя таким образом, я не спеша двигался к нужной мне точке, лавируя между учениками и постаравшись придать лицу выражение типа «я тут давно и вообще в своей жизни не такое видел». Хотя посмотреть было на что. Такого разнообразия рас вы, пожалуй, нигде больше не увидите. Эльфы, гномы, люди, по-моему, орки – ну такие зеленые, клыкастые, с прическами Чингачгука. На мой взгляд, в школьной форме они смотрелись несколько нелепо – им бы боевую раскраску и томагавки, а не пиджачки и тетрадки. Заметил я и пару вампиров, или как их там, но по виду точь-в-точь как та девочка у меня в классе, – они стояли в сторонке и о чем-то спорили с эльфом. Ну это я перечислил всех, кого смог опознать, а уж скольких не смог. Например, я несколько минут с интересом смотрел на стоявших у расписания девушек, судя по виду, уже старшеклассниц, у которых за спиной была сложена пара кожистых крыльев, а из-под юбок выглядывали длинные тонкие хвосты. Некоторые ученики тоже с интересом оглядывались на меня и даже здоровались, я молча кивал в ответ, стараясь не пялиться на них во все глаза.

И вот теперь – подозрительная тишина, лишь один раз мне навстречу попался какой-то паренек, который при виде меня ойкнул и припустил вверх по ступеням. Поднявшись на нужный мне этаж, я с недоумением посмотрел на пустой коридор. Слишком тихо. Подойдя к ближайшей двери, несколько минут прислушивался, затем решительно взялся за ручку и потянул ее на себя. Дверь с легким скрипом открылась, и я вошел внутрь, оглядывая пустой класс. Непонятно. Я спешно вышел из класса и быстрым шагом двинулся вдоль коридора, по пути заглядывая во все двери. Везде пусто. Странно, может, в задумчивости проскочил этаж? Но все равно – где ученики? Не каникулы ведь. Я пожал плечами и, развернувшись, направился назад к лестнице. Шел минут пять, а знакомый лестничный пролет так и не появился. Тут уж меня пробрало. Длинный пустой коридор с рядами одинаковых дверей – и такая тишина, что я даже услышал, как шевелятся от страха мои волосы, причем на ногах! И лишь за окнами знакомый пейзаж, да все также резвятся в небе золотые драконы. Их вид почему-то меня несколько успокоил, и я, облокотившись на подоконник, задумался. То, что я шел прямо по коридору и никуда не сворачивал, было ясно-понятно по моей цепочке следов, отпечатавшихся в толстом слое пыли. Пыли!!! Я чертыхнулся: откуда ж ее столько? Да судя по толщине, тут столетия никого не было. Стало действительно жутко, на ум полезли фрагменты всяческих ужастиков, и когда позади раздался протяжный скрип, я (воздух не портил, ей-богу, тут и так воняло) аж подпрыгнул, оборачиваясь прямо в полете, и, приземлившись на одно колено, с изумлением уставился на стоящую метрах в пяти от меня женщину. Возникла пауза. Я, значит, как идиот стою на одном колене – рыцарь испуганного, блин, образа, – незнакомка тоже пялится на меня во все глаза, как будто увидела призрака, – и тишина…

А женщина, надо сказать, шикарная. Лет тридцати, высокая, стройная, фигуристая, а волосы… огненно-рыжий водопад, падающий на плечи, – а лицо, а глаза… Мне даже подниматься расхотелось – наоборот, впервые пожалел, что не являюсь рыцарем, и, наверное, впервые в жизни понял этих железных чурбанов, вечно бегающих по различным походам. Да за такую красавицу я бы лично… в поход, да любое чудо-юдо – в бараний рог, да, да даже на рынок, на весь день, таскать за нею баулы с покупками и послушно ждать, пока она примерит новую кофточку… эх.

«Стоп, стоп, что это со мной?» – мелькнула у меня в мозгах светлая мысль. Я мотнул головой, чувствуя, что еще немного – и начну поскуливать от радостной преданности. С трудом отведя глаза от восхитительной незнакомки, я поднялся на ноги и, бросив взгляд на замаранные джинсы, громко чертыхнулся, после чего с самым независимым видом принялся их отряхивать.

«Да что же это такое?» – вертелось у меня в голове, пока я приводил свой гардероб в относительный порядок. Закончив с джинсами, я с опаской покосился на незнакомку, стараясь рассмотреть ее получше. Действительно красавица. Белоснежная кожа, миловидное личико, правда, губы, на мой взгляд, чересчур тонки, глаза же – наоборот, большие, необычного янтарного цвета и с ВЕРТИКАЛЬНЫМИ зрачками!!! Упс-с, холодок пробежался у меня по спине. Похоже, меня только что чуть не загипнотизировали: чем-то другим я свое, недавнее состояние объяснить не могу. Магия на меня не действует, но гипноз – и не магия вообще, хотя после наших зомбоящиков (помнится, Серега всегда так отзывался о телевизоре) и различных психотерапевтов, магов, целителей, а особенно политиков, по ним выступающих, может, у меня и к этому уже иммунитет выработался. Если это так – хорошо, а то здесь всего можно ожидать, посмотрит такая красавица – и все… горшок на голову, на верного Буцефала – и с дикими криками в атаку на ближайшую мельницу.

Женщина тем временем моргнула и каким-то неуловимым движением вдруг оказалась рядом со мной. Я только и успел, что вздрогнуть, когда ее руки легли мне на плечи.

– Э-э-э-э, – только и смог я сказать, ибо эта странная дамочка вдруг принялась меня обнюхивать.

Блин, а ведь я со вчерашнего дня и не мылся, к тому же ночь, проведенная на душном складе Дорофеича, отнюдь не способствовала моему благоуханию. А дамочка прижалась ко мне – и елозит носом у меня по лицу, шее, щекам… Не сказать что неприятно, тем более она так плотненько ко мне прижалась… Эх, соскучился я по женскому общению, помнится, мы с моей бывшей… хотя ладно, не буду об этом. Так вот стоим мы, как два тополя, нет, точнее, как баобаб и лиана посередь саванны, – кто есть кто поняли, надеюсь. И знаете, становится мне волнительно – в учебном заведении все же находимся, не дай бог кто из учеников или преподавателей увидит. И фиг с ним, если после таких поползновений жениться придется, а то ведь выставят за дверь – и плакала моя зарплата вместе с планами на будущее (кстати, я вам еще о них не рассказывал).

– Фу, – наконец выдавил я, пытаясь отодвинуть дамочку от себя. – Фу, ой, то есть хватит. Вы мне же в шее дырку протрете.

Подействовало. Женщина отошла от меня на шаг и вновь уставилась на меня своим змеиным взором.

– Может, хватит? – вздохнул я, стараясь не смотреть ей в глаза.

– Вы кто? – вдруг спросила та каким-то необычно грубым голосом.

– Учитель.

– Учитель? Я всех учителей знаю.

– А я только вчера прибыл, вот шел к завучу – и заблудился.

– К завучу? – Женщина, казалось, задумалась, а зрачки глаз из змеиных стали вполне обычными.

И все же она красива. Я вздохнул. Ей даже эти змеиные глаза к лицу.

– Хорошо, – неожиданно сказала прекрасная незнакомка приятным голосом. – Я вас провожу.

Она резко развернулась и направилась по коридору, сделав жест рукой следовать за ней. Несколько минут мы молча шли по пыльному коридору.

– А вы какой предмет будете преподавать?

Вопрос застал меня врасплох. Я в это время разглядывал странную одежду моей провожатой, пытаясь понять, что это: платье из необычного материала или мелкоплетеная кольчуга в виде платья. В конце концов стал больше склоняться к первому – трудно представить столь мелкое плетение.

– Учитель труда, – ответил я через мгновение и спросил сам: – А вы тоже преподаете?

Женщина неожиданно повернулась ко мне и улыбнулась. Я вздрогнул. Ничего себе белоснежная улыбочка! Зубов было явно больше положенных тридцати двух и все заостренные!

– В некотором роде, – ответила она.

Я кивнул и тоже улыбнулся в ответ, чувствуя предательскую дрожь в коленях.

– Ну вот мы и пришли.

Незнакомка указала рукой на знакомую лестницу. Я посмотрел на нее, затем на лестницу, которой мгновение назад не было, и только вздохнул. Магия, растудыть ее налево.

– Спуститесь на этаж ниже – и окажетесь там, где надо.

– Спасибо вам. – Я прижал руку к груди и поклонился. – Не скажете, как вас звать?

Ну последнее я спросил как-то на автомате. Вряд ли она скажет, да и вообще знай я, что у нее во рту такая пила, так бы обнюхивать себя не позволил – а то вдруг голодная. Однако ответила, правда, судя по взлетевшим вверх изящным бровям, мой вопрос ее несколько удивил:

– Эльфира.

И снова, блин, улыбнулась. Эх, совсем никому моих нервов, видимо, не жаль. Короче, ретировался я поспешно вниз по лестнице и через пару мгновений оказался в знакомом коридоре. Несколько учеников, сидевших на широком подоконнике, при виде меня спрыгнули вниз и поздоровались. Я молча кивнул в ответ и чуть ли не бегом направился к кабинету завуча, уже отсюда чувствуя знакомый запах.


Гоймерыч встретил меня как родного и даже хотел дать еще чего-то нюхнуть, но я отказался, чем несколько разочаровал этого чудного старикана.

– Ну ладно, – наконец сказал он, убирая пробирочку с подозрительной желтой жидкостью в небольшой сундук с какими-то каббалистическими знаками на крышке. – Как там Дорофеич поживает?

– Нормально, – усмехнулся я. – Все уже обговорили, сказал, что через пару дней все будет готово.

– Да? Ну так это просто замечательно, – констатировал завуч.

– Я тоже так думаю. Кстати, мне тут одна идейка пришла в голову.

– И какая же?

– Ну… – Я замялся. – Грязно у меня там. Вот и подумал, почему бы мне свой класс к уборке не привлечь.

– Учеников – к уборке? – Гоймерыч задумался, затем пожал плечами: – В принципе как хотите.

– Вот и ладушки. Да, еще насчет того духа…

– Уже насплетничал? – вздохнул завуч, наверное, имея в виду Дорофеича. – Так вот, не берите в голову. Этот дух – так, мелочь, если будет сильно доставать, пришлю кого-нибудь из шаманов. Просто у Дорофеича насчет этого помещения всегда были свои планы, вот он страшилки и рассказывает. Ладно, посидите здесь секундочку, а я пока принесу материальчик, что специально вчера для вас подобрал.

Он скрылся где-то в глубинах своей лаборатории, оставив меня разглядывать стоящие на столе ряды химической посуды. Руки как-то сразу зачесались что-нибудь куда-нибудь насыпать или капнуть, но я решительно подавил в себе данные поползновения. Хотя если в ту реторточку с зеленой жидкостью сыпануть вон того порошочка…

– А вот и я. – Голос завуча быстро вернул меня на грешную землю, заставив загнать поганые мысли в дальний угол моих мозгов.

Гоймерыч со вздохом облегчения опустил на стол предо мной несколько толстенных запыленных книг.

– Вот, – выдохнул старик, вытирая со лба пот.

– Это что? – спросил я, с подозрением глядя на толстенные фолианты.

– Это «Энциклопедия рас», выпущенная, кстати, под редакцией вашего покорного слуги. – Завуч почти ласково похлопал по обложке верхнего тома, вызвав из оного небольшой выброс пыли.

– И зачем мне это?

Я взял одну из книг и взвесил ее на ладони. Прилично. О таких обычно и говорят: «Знание – это сила». Приложишь таким «знанием» по башке – мало не покажется.

– Как это зачем? – между тем возмутился Гоймерыч. – Вы хоть знаете, сколько учеников различных рас учится в нашей академии? А из скольких миров? А ведь у всех есть свои особенности, традиции и табу.

Вот те на, я аж остолбенел. Действительно, как-то об этом я не подумал. Ведь даже у нас таких особенностей хватает – что уж говорить о разных мирах. Так, значит, первое время надо быть поосторожнее, поделикатнее и повнимательнее. Я с благодарностью посмотрел на Гоймерыча. Нет, ну кажется, я уже люблю этого старикана (в дружеском смысле) – умный мужик.

– Ну вижу, наконец вы осознали данную проблему, – покровительственно улыбнулся мне тот. – Так что читайте, вникайте. Кстати, вот вам еще одно чтиво.

Он протянул мне толстую папку в твердом переплете, расписанную причудливым орнаментом.

– Это личные дела учеников вашего класса – думаю, с ними вам нужно ознакомиться в первую очередь. До конца занятий еще часа три, так что время у вас есть. Кстати, я вас ждал пораньше.

– Ну, – вздохнул я и принялся рассказывать о странном случае.

Гоймерыч внимательно меня выслушал и лишь развел руками.

– Ну, Ярослав Сергеевич, не знаю, чем вы так не угодили нашей академии, что она вас в «изнанку» отправила.

– Куда?

– Ну в «изнанку» – это как бы обратная сторона нашего мира.

Я непонимающе посмотрел на местного Энштеина, который принялся сыпать какими-то научными терминами и даже притащил откуда-то книжку с графиками, по которым пытался мне объяснить понятие изнаночного мира. В результате всей этой лекции я понял одно. Изнаночный мир – это что-то типа отражения данного мира, этакая другая сторона монеты. Об этом я честно сказал Гоймерычу. Он несколько минут смотрел на меня как на придурочного, затем лишь махнул рукой, буркнув, что и так пойдет.

– Кстати, Антиох Гоймерович, а что вы имели в виду, когда сказали, что я не угодил академии?

– То и имел, – пожал плечами завуч. – Дело в том, Ярослав Сергеевич, что здание академии в некотором роде существо одушевленное. Да, да, не смотрите на меня, как на выжившего из ума старика, – одушевленное. Мало того, обладает своей странной магией.

– Но ведь на меня магия не действует? – удивился я.

– Не действует, – согласился Гоймерыч. – А на окружающую вас действительность еще как, или вы до сих пор думаете, что мы с вами на родном вашем языке разговариваем?

Вот те на – номер. Если честно, именно так я и думал, конечно, иногда проскальзывало удивление: неужто наш «великий и могучий» настолько велик, что на нем и другие расы балакают? – Но факт-то был, как говорится, налицо. А тут, оказывается, не все так просто…

– Понимаете, дорогой мой Ярослав. – Завуч вздохнул. – Ваша невосприимчивость к магии – вещь у людей, конечно, редкая, можно сказать, даже уникальная, но этот мир целиком пропитан магией, и не думаете же вы, что ваша способность может нейтрализовать ее всю.

– Нет конечно, – согласился я.

– Вот и я о том же, – кивнул Гоймерыч. – В принципе это относится и к академии. Вы со своей невосприимчивостью радиусом около полуметра для нее не больше чем заноза в одном месте (вот за занозу большое спасибо), хотя даже, скорее всего, меньше (опустил он меня, получается: я даже на занозу не тяну). А так ваше сегодняшнее путешествие – просто ее каприз или вообще стечение обстоятельств, но все равно я этим займусь, так что, думаю, в дальнейшем все будет в порядке.

– Спасибо, успокоили, – усмехнулся я. – Вот только насчет языка я не понял – вроде вы говорите на чисто русском.

– На чисто русском. – Гоймерыч покачал головой и подошел ко мне вплотную: – Агован, руг разут найден?

– Чего? – оторопел я.

Завуч улыбнулся и сделал шаг назад.

– Не поняли? – спросил он уже на нормальном языке. – Я просто попал в вашу полутораметровую зону. Вне ее то, что я произношу, сразу преображается магией академии в понятные для вас звуки. А звуковые колебания – это уже не магия. Вблизи же магическое преобразование осуществиться не может. Вот так.

Я оторопело посмотрел на Гоймерыча. Ну тут вроде все понятно, но с другой стороны, возьмем ту же молнию, что запустили в меня, – это ведь тоже не магия, а электричество, или там действие идет по другому принципу, или… Так, хватит, а то голова треснет. Видимо, как ни крути, а все придется выяснять на собственной шкуре – чую, сладкие деньки меня ожидают.

– Ладно. – Я подхватил лежащие рядом тома. – Вы мне хоть класс выделите, а то где я первое классное собрание проводить буду?

– Конечно, выделим, – кивнул завуч. – Соседний со мной класс как раз пустой. Располагайтесь, почитайте пока про ваших учеников. А после собрания я лично провожу вас в ваше новое жилище.

– Хорошо.

Я уже развернулся, чтобы идти, но Гоймерыч остановил меня вопросом:

– Кстати, еще раз: как звали ту женщину, что вас проводила до лестницы?

– Эльфира, – ответил я, покосившись на задумавшегося завуча. – Симпатичная такая. А она тоже преподает? А то спрашивал – толком ничего не сказала.

– Странно, что она вообще с вами говорить стала, – покачал головой старик. – И вообще она не женщина, а дракон.

– Дракон!?

## Глава 5, в которой наш герой читает на расстоянии и думает о том, что детишки бывают разные… странные… очень странные

Вы когда-нибудь пробовали читать книги с расстояния полутора метров – нет? Повезло вам. Вроде бы и недалеко, но посидеть, расслабиться с чашечкой кофе, неспешно перелистывая страницу за страницей, явно не получится. Хорошо, хоть у меня зрение стопроцентное. А к чему это я? Ах да… Короче, когда я открыл эту папочку с делами, то обнаружил, что все страницы покрыты какими-то черточками, загогулинами или вообще пиктограммами. Несколько минут я недоуменно хлопал глазами, пока до меня не дошло. Примостив папочку к стопке «Энциклопедий рас», тома которой я положил на стол, выстроив таким образом мини-башню знаний, я отошел на пару метров назад. Опа-на, ура моему гению. Строчки непонятного языка пошли волнами, точно мое зрение на мгновение расфокусировалось, и вот уже на меня смотрят родные буквы русского алфавита. Написано не мелким шрифтом, но, блин, похоже, придется где-нибудь раздобыть бинокль – так, на всякий случай. Я вздохнул. Утешает одно: хорошо хоть, что я преподаватель труда, а не русского языка и литературы, а то от проверки тетрадок у меня глаза бы точно на лоб повылазили, а уж ошибки подчеркивать… пришлось бы палку с прикрепленной к ней ручкой заводить. Хотя про палку идея неплохая – страницы же надо как-то переворачивать. Ладно, приступим к изучению класса, остальные проблемы потом. Итак, по списку у меня в нем четырнадцать человек.

Значит, нумер один: Аййдарано Эльторис и Аййдарано Глайдуэль, блин, чуть язык не сломал, кто же такие имена придумал. Оба, да это знакомые эльфийки, к тому же еще и родные сестры. Я с интересом принялся рассматривать фотографии девушек, неожиданно изображение на одном из фото подмигнуло мне, повернулось боком, и затем невидимая камера отдалилась, показав запечатленную девушку во весь рост. Через мгновение на меня вновь смотрела статичная картинка. Я только хмыкнул. Ну движущимися картинками нас не удивишь. Фотка тем временем вновь ожила, повторяя предыдущие действия. Ладно, теперь почитаем, что об этих девочках написано. Так, дочери одного из владык какого-то там королевства и бла-бла-бла… я торопливо пробежал глазами по строчкам, пропуская ничего не значащие для меня названия и чины. А, вот: магическая специализация. Пожалуй, это самое важное в моем случае: всегда нужно знать, что с тобой может сотворить сей отрок, – просто поджарить на медленном огоньке или еще дать поколбаситься от электрошока. Так… «магия леса» – ну кто бы сомневался, эльфы же. Я ухмыльнулся. Знать бы еще, с чем эту «магию леса» едят. Ну можно, конечно, предположить, что эти девочки хорошо цветочки разводят и зверюшек всяких селекционируют, но что-то верится мало. Ладно, двигаем дальше.

Второй номер или, точнее, третий. Арландино Грей фор Маушам де-пум-пурум, пум Банко, ну и как прикажете его величать – да пока я эту фамилию прочту, половина урока пройдет. Так, фото. Ну вполне ничего паренек, по виду вылитый чистый ариец. Белобрысый, с ясными синими глазами и взором, устремленным в бесконечность, нос вот только подкачал – курносый и веснушчатый. Ему бы орлиный такой профиль – вот тогда да.

Так, родители. Ни фига себе. Я несколько раз перечитал указанные сведения. Прямо цельная сага в трех частях. Отец какой-то супермегазлодей, местного, конечно, масштаба, этакий Темный властелин деревни Загогулино фиг знает какого уезда, но все равно – впечатляет. Так, специализация – «магия земли». Ну да, конечно, понятно и внятно – «магия земли», ха, и что же ею делают? Червей на рыбалку за один присест набирают или картошку там самокопом окучивают, а может, погреба под заказ сами выкапываются, хотя… судя по папочке, там скорее могилка сама выкопается, и еще плитку сверху уложит – гранитную, тонны на три. Хе-хе.

Так, четвертый. Ом Кум – во, проще простого, ну хоть имя нормальное. Так, судя по фото, вылитый мальчик-волшебник – худой и в очках на полфизиономии. Родители – ну точно, тоже маги, отец какой-то доктор магических наук, мать – фея. Фея? Такая маленькая, с крылышками, это, извините, как? Или все же… бр-р-р, хватит подобных фантазий. Специализация – «молния». Стоп, стоп – молния!? Ага, значит, это он меня хотел чуток подпалить, ради шутки, а на вид такой интеллигент, очки даже нацепил. Ну-ну, генератор ходячий.

Короче, просмотр списка занял у меня около часа. Кроме вышеуказанных в классе были еще два эльфа, мальчик и девочка, правда, темных – причем в натуральном виде: этакие негры местного общества, точнее, мулаты. Колайс и Анрайс Эльдурейз, в общем, Колян и Анька. От первых девочек-эльфиек отличающиеся прежде всего цветом кожи, которая у них была темно-коричневого цвета, как будто ребятки в солярии перезагорали. К тому же, как оказалось, они муж и жена… Не спрашивайте меня почему, сам знаю, что им лет по четырнадцать – пятнадцать стукнуло, но факт остается фактом.

Позднее я, правда, узнал, что в их мире женят еще до рождения и разводы, увы, не предусмотрены, разве что в случае гибели одного из супругов.

Ну про мальчика-оборотня и девочку с красными глазами, которая и в самом деле оказалась вампиром, можно и не рассказывать особо: у нас про данный типаж столько фильмов наснимали, что можно сказать, ребята практически родные. Парня звали Теодор Эф, и в специализации у него стояла «трансформация», как позднее оказалось, парень может быть не только волком. Девочка – Эрнеста Гадриан, судя по записям, имела успехи в «звуковой магии», что бы это ни значило, и кроме всего, была чистокровным вампиром в десятом поколении. Кстати, света она не боялась, правда, даже на слабом солнце мигом обгорала, а кремами от загара здесь не особо разживешься, так что когда мы с ребятами поехали на отдых, пришлось мне ей доставать пару флаконов, и потом… упс-с, опять отвлекся.

На чем я там остановился? Ах да, еще две девицы, какие-то там магички, причем одна из них блондинка (мамма мия!), специализирующаяся на магии огня (вообще кирдык – срочно заказать Дорофеичу десяток огнетушителей или что тут вместо них используется!?). Не, вы не подумайте чего, вообще я к блондинкам вполне толерантен, они мне даже симпатичны, но тут… короче, лучше перебдеть, чем недобдеть. К тому же имечко Парфулия Омен, бр-р-р, придумают же, правда, к концу чтения у меня создалось впечатление, что такие имена – это особенность перевода, ну тут уже никак не проверишь, приходится довольствоваться тем, что имеем. Вторая, Тея Гария, вообще ведьма. Ага, прям так и написано – ВЕДЬМА. Правда, весьма симпатичная, такая миленькая девочка с косичками. Эх, и не подумаешь даже, хотя с женщинами так всегда.

Так, кто еще остался? А еще парень и девчонка – Райка Майлар Озерная и Дерик Ойбалд Луговой, оба из рода дриад: кто это, интересно, такие? Что-то вроде слышал, типа эльфов или что-то подобное. Хотя по фотке не скажешь, что похожи: обычные люди, разве только волосы зеленого цвета и ба… ушки на макушке, а-ля «я киска», – прикольно. Кстати, вроде дриады должны все быть женского пола, ну хотя кто их знает, в конце концов не почкованием же размножаются, хотя здесь, чую, все может быть. Девочка специализируется на «магии ветра», мальчик – на «магии воды».

Так, и наконец последние в моем классе, – вот тут интересно. Тори Гай Урсул фон Ройзенбраун – сын повелителя добра (да-да, так прям и было написано). М-да, значит, полный набор, то есть сын злодея – одна штука, сын добродея – тоже одна штука. Вот, блин, сладкая парочка. Как же они уживаются? Так магия, вообще нормаль – маг-универсал. Значит, может все, но очень – не очень, вот такой, блин, каламбурчик.

И последняя в списке – Рейнерна Ярай. Техномаг, и все. Ага, и все – в смысле вообще все, ни строчки больше. Техномаг – это в смысле? Маг, производящий технику или ремонтирующий ее, или, наоборот, поганящий? М-да-а-а. А как же быть с тем, что тут многое из технических устройств не работает, хотя у ректора я даже компьютеры видел, или… бр-р-р, вопросы, вопросы. Так, сейчас бы кофейку… Бабах, короткая вспышка – и на другом конце стола появляется дымящаяся кружечка, причем, судя по разнесшемуся аромату, как раз с кофе. Я неверящими глазами уставился на возникший из ниоткуда сосуд, затем встал и осторожно стал подходить к дымящейся кружке. Бабах. Я вздохнул: так и есть – стоило мне приблизиться, как магия испарилась, но стоило мне усесться на свое место, как кружка с кофе вновь возникла на краю стола. Издевательство какое-то. Интересно, кто это так постарался? Я резко встал и двинулся к кружке… Бабах. Я сел на место. Бабах… Минут через пять я уже возлежал посреди стола, а дымящаяся кружечка возникла на ближайшей парте. Садюги!!! Хотя, скорее всего, это развлекается сама академия – как ни парадоксально это звучит, но, видимо, завуч прав: чем-то я ей не приглянулся. Хотя чем – понятно: вон Гоймерыч меня с занозой в одном месте сравнил, а кто же будет любить занозу? Через полчаса, когда ко мне заглянул Гоймерыч, чтобы сообщить, что уроки уже закончились и мои ученики скоро будут здесь, он застал вашего покорного слугу в раздраженно-нервно-депрессивном состоянии, задумчиво взвешивающим на руке один из томов энциклопедии и неторопливо прицеливающимися в стоящую на одной из дальних парт кружечку кофе. Покачав головой, он быстро куда-то смотался, и вскоре перед моим взором предстал объемный кофейник с какой-то плошкой, заполненной различными сладостями. Нет, все-таки местный Энштеин – мировой старикан, если бы не эти его постоянные попытки испробовать на мне различные магические смеси, кхе-кхе, ну да ладно, у каждого, в конце концов, свои слабости имеются. Короче, когда в класс стали входить первые ученики, мы с Гоймерычем пребывали в спокойно-расслабленном состоянии и неторопливо вели беседу о вечном, прекрасном и добром – ну в смысле о женщинах.

Ребятки подтянулись шустренько и, потихоньку рассевшись за парты, практически молча ждали, пока мы с завучем наточим наши лясы, – сразу видать, дисциплина тут не так уж и страдает, может, я зря переживал.

– Так, вроде все собрались, – сказал Гоймерыч, прерывая нашу беседу и оглядывая шушукающийся класс. – Ну-с-с, начнем-с.

Завуч поднялся и несколько минут рассматривал замолчавший класс, затем заложил руки за спину и сказал:

– Итак, дети, как вы знаете, у вас теперь новый классный руководитель. С прежним вы как-то не особо ужились, и теперь он поправляет здоровье на курорте, кстати, заметьте, за счет академии.

Вот так новость! Я обеспокоенно покосился на стоявшего ко мне спиной завуча: что ж эти «ангелочки» сделали с прежним классником, что он до курорта докатился?

– Ну-с-с, я все сказал. Надеюсь, вы найдете общий язык с вашим новым преподавателем. Засим хочу откланяться, – между тем закончил свою речь Гоймерыч и повернулся ко мне: – Ну Ярослав Сергеевич, теперь они все ваши, а я побежал, не то пропущу Герту в созвездии Дракона.

Проводив глазами завуча до двери, я медленно повернул голову к классу. Сидят мои умницы и даже не шелохнутся, ну-ну, меня этим не проведешь, я внутри просто сжатая пружина и, как пионер, готов ко всему.

– Ну. – Я, нахмурясь, обвел грозным взглядом класс. – Вы меня уже знаете, теперь я хотел бы познакомиться с вами, поэтому давайте проведем перекличку, а затем обсудим кое-какие вопросы. Все понятно?

Молчат, только дружно улыбаются. Ох, не нравится мне эта атмосфера – поди, пакость какую задумали. Помню, когда в школе к нам пришла молоденькая учительница физики вместо нашей заболевшей, хе-хе, короче, не зря мой сосед по парте все утро доску воском натирал, а на химии, когда мы пересыпали реактивы, – во фейерверк был! Интересно, что эти гаврики для меня припасли?

Ладно, а пока – перекличка. Я взял в руки журнал и… м-да, забыл как-то.

– Э-э-э, а кто у вас сегодня дежурный?

– Дежурный? – Сидящая в переднем ряду эльфийка недоуменно посмотрела на меня.

– Ну да, доску там вытирает, за порядком следит и прочее.

Теперь уже весь класс дружно таращит на меня глаза. Так, понятно, с дежурными облом, ну ничего, это мы быстро исправим.

– Значит, нет дежурных, ну да ладно. Вот ты. – Я ткнул пальцем в эльфийку, отчего та аж подпрыгнула на месте и густо покраснела, а класс подозрительно и ехидно захихикал.

Блин, что-то не то, я быстро убрал руки за спину. Елки-палки, надо скорее прочитать энциклопедию, а то кто знает, что у эльфов обозначает подобный жест, – может, я ей только что в любви признался.

– Да, нер.

Эльфийка поднялась с места, кротко уставившись глазами в парту. Нет, ну точно что-то не то сделал.

– Э-э-э…

– Аййдарано Эльторис, нер, – представилась девочка.

– Точно, – облегченно вздохнул я. – Ты меня извини, я человек новый, может, что не так сделал…

– Вы только что обратились к ней как к младшей жене, – неожиданно хихикнул сидящий на соседней парте очкастый мальчуган.

Блин, я почувствовал, что краснею. Не хватало, чтобы меня еще в местные педофилы записали.

– Ну ты извини, – пробормотал я. – У нас этот жест ничего такого не значит.

– Я понимаю, нер, – кивнула девочка. – Завуч нас предупредил, что вы можете допускать подобные оплошности, просто так неожиданно…

Она подняла на меня свои необычайно изумрудные глаза и кокетливо улыбнулась. Блин, я почувствовал, что краснею сильнее, причем в районе ушей, а мои ученички только что под партами не лежат от хохота. Очкарик вон вообще сполз по стулу и дергается в судорогах, как будто сам себя током шандарахнул. Приколисты, блин.

– Так, – хлопнул я ладонями по столу. – Эльторис, давай заканчивай с глазками, ну а с твоим замужеством потом разберемся. Пока марш сюда, будешь мне список присутствующих зачитывать.

– Да, нер. – Эльфийка подошла ко мне и взяла протянутый мною журнал. Открыв его, она удивленно посмотрела в мою сторону: – Это же не список, а личные дела.

– Ну и что, просто называй каждого по фамилии, а названный пусть встает.

– Хорошо, нер. Тогда мне это не нужно, – положила она папку с делами обратно на стол.

Ребятки вставали по очереди, а я их внимательно рассматривал, сравнивая свое первое впечатление с увиденным. В принципе все совпало, только это… тьфу ты, ну сын мегазлодея оказался таким невысоким, худеньким белобрысым пареньком, постоянно читающим какую-то книгу. На фотке он выглядел внушительней.

– Все? – спросил я, когда эльфийка замолчала.

– Нет, нер, – покачала головой девочка. – Рей, как всегда, отсутствует.

– Рей?

– Рейнерна Ярай.

– Та, что техномаг?

Эльторис кивнула.

– И что с ней?

– Не знаю. – Девочка пожала плечами. – Она вообще редко появляется на уроках. И вообще техномаги очень непредсказуемые создания.

Эльфийка фыркнула. Я внимательно посмотрел на девочку, мысленно сделав себе пометочку в голове, что эльфийка, похоже, находится не в самых дружественных отношениях с последней.

– Ну хорошо, – сказал я. – Теперь о планах. Итак, нам, точнее, мне выделили помещение, где будут проходить уроки труда, а так как я ваш классный руководитель, то в каком-то смысле это и ваше помещение. Вот.

Если честно, сам не понял, что завернул, но, надеюсь, звучит умно.

– А что за класс? – спросил мальчик-оборотень, нежно так улыбаясь, но мне что, после улыбки очаровательной драконицы, или драконессы, или… ну короче, его улыбка – так, дружеский оскал хомячка.

– Класс? Ну внизу через холл по коридору, а, да, там еще какой-то призрак обитает.

– Проклятая комната!

Вот, блин, надо же, как дружно, в один голос – и чего это они так этой комнаты боятся? – вон темная эльфийка аж побледнела вся, лишь один… тьфу ты, мать честная, короче, этот белобрысый оторвался так от своей книжонки, оглядел класс изумленным взглядом – и дальше читать.

– Нер, вы уверены? – Помогавшая мне девочка испуганно уставилась на меня.

– Вполне, – пожал я плечами. – Вчера и сегодня там полдня провел, ничего страшного, только грязно. Кстати, насчет этого я и хотел с вами поговорить. Дорофеич сказал, что за пару дней там все установит, так что, ребятки, готовьтесь к генеральной уборке.

– К чему?

– К уборке, ну там помоем все, приберем, шторочки на окна повесим.

– Это еще зачем? – Стоявшая рядом эльфийка удивленно посмотрела на меня. – У нас же есть феи-уборщицы.

– Феи кто?

– Уборщицы, – со вздохом пояснила та.

– Ага, – почесал я в голове. – Это, конечно, все хорошо, но потом, а пока нам самим надо привести будет класс в порядок, и без возражений – считайте это чисто моей блажью.

Судя по их глазам, они именно так и считали.

– Ладно, на том и порешим: через два дня после уроков все в классной комнате, точнее, зале, тьфу… короче, в новом кабинете труда. Всем все понятно?

– Да.

Как-то нестройно и без особого энтузиазма, ну да ладно, даст бог, со временем подправим, будут как пионэры.

– Всё – все свободны.

Ребятки дружно встали и, коротко поклонившись (блин, мне даже здесь нравиться начинает – культура), потянулись к выходу. Я проводил их глазами и, облегченно вздохнув, откинулся на стуле. Похоже, сегодня пронесло, наверное, мои гаврики настолько были поражены новостью об их новом классе, что все пакости у них из головы вылетели. Я усмехнулся и принялся раскачиваться на стуле, как вдруг краем так глаза вижу нечто… Голова моя с диким скрипом поворачивается на обнаруженную цель, и я чувствую, что мои глаза начинают медленно вылезать из орбит. Сбоку от стола стоит этакое чудо чешуйчатое, помесь, блин, Годзилы с Гамадрилой, и, так ласково улыбаясь, смотрит на меня. Блин, рука, судорожно шарящая по столу в поисках чего-нибудь, нащупала нечто тяжелое, и я, метнув толстенный том энциклопедии в ЭТО, сиганул с места як Сергей Бубка, только что без шеста. Ну лечу я, значит, над полом, приветы посылаю пробегающей внизу живности, местные мыши мне там уже плакаты развернули с надписями: «Слава нашим летунам», – и тут замечаю, что пущенное мною оружие возмездия пролетает сквозь стоящего монстра. Елки зеленые! Приземлился я очень удачно – где-то между вторым и третьим рядом – и с громкими овациями со стороны коридора.

Подловили все-таки! Я, кряхтя, поднялся, чувствуя, как с противными щелчками мои суставы встают на законное место, и бросил гневный взгляд в сторону двери. Тишина… Я хмыкнул и, собрав свое добро в виде тяжелого оружия знаний, направился прямиком на ухмыляющееся чудо-юдо. Как я и предполагал, стоило мне подойти ближе, как этот морок с каким-то протяжным воем испарился.

Ну как и водится, в коридоре уже никого не было, лишь где-то в конце его мелькнул зеленый пиджачок. Я усмехнулся и подумал, что везде все одинаково.

Гоймерыча, как ни странно, на месте не оказалось. Дверь в его кабинет была заперта, и я, пристроив свои книженции на подоконнике, принялся рассматривать открывающийся из окна вид. Драконы были на месте, правда, моего знакомого, ну того, что с красным гребнем, как-то видно не было. Наверное, на обед улетел. Я вздохнул. Кушать хотелось. Да и правда, не называть же едой те сладости, что мы с Гоймерычем уписывали, а утренняя каша Дорофеича уже давно рассосалась. Позади меня что-то щелкнуло, и я резко обернулся. Метрах в трех на уровне моей головы висел небольшой светящийся шарик, подозрительно смахивающий на шаровую молнию. Вот, блин, похоже, мои молодцы никак не успокоятся: мало им одного прикола – до сих пор ребра болят, хорошо, хоть у меня подушка безопасности спереди хорошая. Я осмотрел пустой коридор. Нет, где-то точно затаились и наблюдают – ладно, сейчас покажу им фокус-покус. Я резко прыгнул к огоньку, протягивая руку. Бабах… Я лежу на полу, а сверху у меня на груди восседает растерянная девица. Короче, это рыжеволосое чудо, увешанное какими-то коробочками и цилиндриками, что прикреплены на блестящих ремнях, нацепленных на манер революционного матроса – крест-накрест, смотрит на меня вот такенными зелеными глазами и так непонимающе ресничками: хлоп-хлоп. Я не менее непонимающе – хлоп-хлоп в ответ.

– Э-э-э, – наконец выдавил я. – Ты кто?

– Рей, ой. – Девочка вскочила.

Слава богу. Я поднялся. Что-то в последнее время у меня пол стал лучшим другом, надо как-то переломить эту дурную тенденцию.

– Значит, ты эта, как там…

– Рейнерна Ярай, – подсказала девочка.

– Вот-вот, и почему, спрашивается, тебя не было в классе?

– Ну… – Девочка сделала невинный вид и даже пошаркала ножкой. – Занята была.

– И чем?

– Так, летала.

– Летала.

– Ага, туды, сюды…

– Вот сюды – это нужно, а туды вообще-то не обязательно, – выдал я, попутно сам пытаясь понять смысл сказанного.

Ярай замерла – видно, тоже пытаясь врубиться в вышеобозначенное произведение моего мысленного гения.

– А как вы меня раскомпенсировали?

– Рас… что? – не понял я.

– Ну развернули из компенсат-состояния.

И кто тут дурак? Я недоуменно таращусь на девочку и медленно начинаю понимать, что, видимо, тот огонек – это и было ее компенсат-состояние.

– Ну это секрет.

Я напустил на себя таинственный вид. Действительно, мой секрет раскрывать пока рано, пусть ребятки помучаются. Хотя надо признать, что пока счет не в мою пользу.

– Странно, – между тем продолжила девочка, отстегивая от ленты одну из коробочек и направляя ее в мою сторону. – Что-то совсем ничего не показывает.

– Может, батарейки сели? – посочувствовал я.

– Он на соликанах, – отмахнулась та. – Ой, а вы что, тоже из техногенного мира?

– Угу, – кивнул я. – Из самого что ни на есть техногенного.

– Здорово. – Девочка непонятно чему обрадовалась и даже захлопала в ладошки, затем вдруг моментально стала серьезной и коротко поклонилась. – Нер, прошу меня извинить, но я должна вас покинуть. Мне нужно связаться с сестрой и сообщить о произошедшем.

Она отступила на несколько шагов назад и вдруг резко сузилась (а как еще сказать? – представьте, что девочку с обеих сторон резко сдавили прессом), превратившись в лучик света, который, в свою очередь, собрался в знакомый шарик. Тот сделал вокруг меня крюк и резко ушел в точку, причем прямо сквозь стекло.

– Ну-с-с, как прошла ваша встреча с учениками?

Блин, ну зачем так подкрадываться! Я обернулся и укоризненно посмотрел на Гоймерыча, но тот улыбался такой добродушной улыбкой, что я чуток расслабился и сразу получил под нос какую-то пробирочку. Ёпрст, бедный мой нос, подобной вони я не чувствовал, даже когда мы в армейке сортиры чистили. А там запах был еще тот – ядреный, от него даже у противогазов хоботы в узел закручивались. Тут уж мой русский язык не выдержал и выдал по полной, причем с такими фразеологическими оборотами, что парящие за стеклом драконы, по-моему, даже чуть вниз не попадали. Торчавшие же в разные стороны волосы завуча медленно зашевелились, а сам он застыл посреди коридора с открытым ртом. Видать, академия все же как-то перевела ему мою гневную тираду, причем, судя по осоловевшим глазам, весьма точно. А не фиг совать мне что ни попадя! Когда я закончил бегать туда-сюда по коридору и отплевываться, Антиох Гоймерыч молча протянул мне платок.

– Ну спасибо вам, – только и смог выдавить я, вытирая набежавшие на глаза слезы.

– Э-э-э. – Завуч несколько замялся, затем вздохнул и, посмотрев на меня виноватыми, но очень добрыми глазами, поинтересовался: – Ярослав Сергеевич, кушать хотите?

Я недоверчиво покосился на него.

– Нет, нет, – замахал он руками. – Клянусь богами, больше ничего такого. Кстати, а вот ваше последнее выражение… ну про того, трижды… какого-то… дебила – что значит? А то перевод как-то не сработал…

А наш Энштеин – любознательный тип, оказывается. Представив себе подробное объяснение выданной мною тирады, я покраснел.

## Глава 6. О новом домике нашего героя и большой доброй домоправительнице

Да уж, такого я точно не ожидал. Ну думал, выделят мне домик типа небольшого коттеджика, а тут, блин, замок графа Дракулы в миниатюре. Я уныло посмотрел на серое трехэтажное здание, сложенное из каменных блоков, и, вздохнув, покосился на стоящего рядом Гоймерыча.

– Да вы не смотрите так, голубчик мой, вполне нормальное жилище. До вас тут уже двое наших учителей жили, и никто не жаловался.

Спасибо, блин, успокоил, да с местным разнообразием здесь кто угодно мог обитать, даже вышеупомянутый граф.

– А они случайно вампирами не были? – ехидно поинтересовался я, но завуч проигнорировал мой вопрос.

Впрочем, внутри «домика» оказалось не так уж и плохо, по крайней мере, не так мрачно, как снаружи. Чистенько, светленько, и даже стены были добротно оштукатурены, кроме всего, присутствовала обстановочка в стиле раннего Средневековья, или как там это называется. Короче, кресла там с высокими спинками модели «типа трон», стол, который явно делали с расчетом расположения на оном блюда из жареного мамонта, причем жаренного целиком. Но особенно мне понравилась кровать – большая такая, на полкомнаты, с балдахином, ночью в туалет приспичит – спросонья часа два края искать будешь. Ну помимо всего вышеописанного также присутствовали всевозможные украшательства в стиле доспехов по углам и всяких картин с мрачными личностями (вот это я уберу, а то как глянешь на очередной шедевр местного Рембрандта, так душа стекает непонятно куда, но точно не в пятки). Барельефчики с горгульями, дракончиками и прочей нечистью тоже были на месте (а куда без них?) и в должном количестве, так что жить можно. А еще на первом этаже в гостиной был прекрасный камин, напротив которого расположились два мягких кресла со стоящим между ними небольшим столиком. Это жутко напомнило мне один из любимых фильмов – я даже оглянулся в поисках трубки и скрипки и, не обнаружив оных, тихонько вздохнул.

– Ну-с, Ярослав Сергеевич, как вам?

– Да в принципе лучше, чем снаружи, – сказал я и, кивнув в сторону очередной картины, добавил: – Только вот эти пейзажики мне не очень нравятся.

Гоймерыч пожал плечами, затем, подойдя к одной из картин, несколько минут рассматривал изображенные на ней развалины и стоящего рядом с ними рыцаря.

– М-да, действительно мрачновато как-то, – наконец сказал он. – От прежнего хозяина, видать, остались. Сдай Дорофеичу – тот куда приспособит или продаст.

Вот, кстати, насчет «продаст». Продаст за что? Надо гнома поподробнее расспросить: если тут золото по цене «педи-гри», то что является здесь твердой валютой – может, какие ракушки или еще что? Гном, правда, в разговоре что-то упоминал о магриках, но я тогда не стал вдаваться в подробности, а вот сейчас что-то интересно стало. Кстати, а почему бы не спросить об этом у Гоймерыча? Я и сросил:

– Антиох Гоймерыч, а что такое магрик?

– Магрик? – Завуч удивленно посмотрел на меня, затем усмехнулся: – Ну это денежная единица, имеющая хождение в магических мирах. Дело в том, что золото и многие из драгоценных камней давно потеряли свою ценность, хотя и не повсеместно. Заменой им стал особый минерал – тероксонит, имеющий свойство аккумулировать внутри себя магическую энергию, он очень редок и добывается всего лишь в трех мирах.

– Наверное, теперь это очень богатые миры, – пробормотал я.

– Да, и довольно могущественные. Как я уже говорил, тероксонит – это природный аккумулятор магической энергии, а значит, чем его больше, тем мощнее магию можно применять. Дело в том, что даже очень могущественный маг может за раз выдать всего лишь три-четыре серьезных заклятия, а потом приходится почти сутки копить силы.

– То есть швырнул пару молний – и на боковую, – усмехнулся я, думая, что эти маги не так уж и круты, как кажутся.

– Не болтайте глупостей, Ярослав, – бросил завуч. – Молния – это так, мелочи, я имел в виду серьезные заклинания.

Вот те на, а я уж обрадовался, – однако, оказывается, тут намного все сложнее. Стоп, стоп, что там с этим минералом… ах да, природный аккумулятор то есть…

– Значит, используя данный минерал, можно колдовать долго и серьезно? – констатировал я с самым умным видом.

– Примерно так, – кивнул маг.

– М-да, вот уж действительно – чем богаче, тем могущественней.

– Ну это не всегда. – Гоймерыч усмехнулся. – К тому же хочу заметить, что в основном у нас в ходу бумажные деньги и – да-да, не удивляйтесь, пожалуйста – золотые, но с примесью тероксонита; вот последние и называют магриками. От количества в них тероксонита зависит и их номинал.

– А что, прям из этого вашего тероксонита нельзя было их нашлепать?

– Ярослав Сергеевич, – вздохнул завуч. – Да за один килограмм данного вещества вы бы могли прикупить себе персональное измерение, подобное этому, да и то еще бы осталось.

– Ну ни фига себе, – только и смог я пробормотать.


Наконец Гоймерыч покинул меня, оставив в полном одиночестве в моей новой «крепости». Почему-то стало одиноко и тоскливо. Вспомнилась моя уютная квартирка с запыленным телевизором и уютным продавленным креслом. Я вздохнул: да уж, без телика тяжеловато будет. Несколько минут побродив по комнатам, я уселся у потушенного камина и погрузился в думы о мирах и судьбах. Я, конечно, не какой-то там великий ученый или могучий правитель, но тоже люблю подумать о судьбах мира, особенно сидя в маленькой комнатке верхом на белом друге. Кстати про белого друга, надо бы его найти. Я поднялся из удобного кресла, сидя в котором у горящего камина, наверняка приятно пропустить стопочку-другую коньячка, но это я так – размечтался, и двинулся из гостиной, заглядывая по пути во все двери.

Первая попавшаяся оказалась банальной кладовкой, заполненной, как положено, какой-то рухлядью, вторая – дверью шкафа. Я сказал «шкафа»? Пардон, точнее сказать, шкафа-хранилища – такая ма-а-аленькая комнатка, где рядами стоят ма-а-аленькие шкафчики, в каждый из которых танк упрятать можно было бы. Блин, ну и зачем это? Я открыл дверцу ближайшего шкафа. Ух ты – гардеробчик. Несколько минут я перебирал висевшие в шкафу костюмы, камзолы и рубашки, парочку даже прикинул на себя, затем вздохнул и прикрыл дверь. Не, носить такое я наверняка не буду. Все эти жабо, рюшечки, бантики и прочее – не по мне, ну не идут они моей типично русской физиономии… не идут. А вот следующий шкафчик меня порадовал: в нем висели куртки различных покроев, некоторые вполне современные. Правда, молнии и прочие нынешние прибамбасы отсутствовали, а вот заклепок и металлических накладок на многих вполне хватало – одна вон вообще вся была сделана из металлических пластин и блестела, как рыбья чешуя на солнце. Кстати, про солнце.

Я задрал голову и увидел висящий в паре метров от меня небольшой светящийся шарик. Ага, а то я как-то даже сперва не обратил внимания, лепестричества ведь здесь нет, а свет есть – магия. Видимо, и в комнатах нечто подобное: на улице ведь уже темнеет. Интересно, они автоматически зажигаются или где включатель есть? – хотя этот ведь сам загорелся. Ну и хорошо, главное – близко к этим лампочкам не подходить, а то лучин не напасешься. Выйдя из шкафа-хранилища, я продолжил свои поиски, тем более что вино, выпитое за обедом вместе с Гоймерычем, неожиданно стало проситься наружу, пока, правда, не сильно, но на всякий случай я ускорил свои поиски. Следующая дверь вела куда-то вниз, и я осторожно стал спускаться по лестнице, тем более что местная магическая лампочка светила почему-то очень тускло. Не, ну вот кто ответит мне на сей вопрос: почему все лампочки в подвалах такие тусклые, да еще и вечно мигающие? Их что, специальными партиями выпускают с надписью: «Лампа подвальная, мерцающая»? В конце лестницы оказалась еще одна дверь, я осторожно приоткрыл и с опаской заглянул внутрь. Боже мой!!! Запахи, ударившие мне в нос, заставили меня обомлеть. Кладовая! Да еще со жратвой и, судя по стоявшим у стен пузатым бочонкам, с алкогольными напитками. Я хозяйским взглядом окинул висевшие копченые окорока, какие-то связки сушеной зелени, лежавшие на деревянных полках большие головки сыра – и остался удовлетворен увиденным.

Короче, минут двадцать я потратил на поиск ножичка, которым можно было бы отрезать кусочек окорочка. В результате отобрал меч у ближайших доспехов и, применив данный по указанному выше назначению, направился на дальнейшие поиски. И нашел-таки своего любимого другана, а надо сказать, что тот оказался очень основательным, прям под стать моему «уютному домику». Большой и, судя по виду, а также звуку, – чугенный, с украшением в виде завитушек по краю посадочного места. Полюбовавшись на данное творение местного дизайна и испытав оное, я с чувством глубокого удовлетворения (и облегчения) отправился дальше. Второе солнце уже садилось, когда я вышел на балкон, что находился на третьем этаже моего «коттеджика», с мечом в одной руке, окороком в другой, и стал любоваться закатом.

А надо сказать, что вид открывался просто потрясающий. Мой домик расположился на холме минутах в двадцати ходьбы от академии, чья громада маячила где-то позади него, не портя вида на речную гладь внизу холма и шикарные зеленые луга за нею.

– Лепота, – потянул я, откусывая кусок окорока и тщательно его пережевывая.

Сон как-то не задался. Сперва я долго не мог погасить эту магическую лампочку, перебирая весь свой словарный запас от банального «выключись», до «мать твою за ногу, отрубись ты, хренотень летющая», – тщетно. Так и пришлось дремать при свете. К тому же ночь в некоем подобии средневекового замка – брр… Попробуйте как-нибудь на досуге. В голову сразу начинают лезть различные истории о призраках, и вот вы уже через некоторое время начинаете прислушиваться к различным шорохам, а любой писк мыши воспринимаете как жуткий рык таинственного чудища. Представили? А каково было мне? Короче, я затаился на своем кроватном аэродроме где-то в районе центра в обнимку со своим колбасным ножичком, ну в смысле рыцарским мечом, и задремал лишь под утро.

БАМ, БАМ, БАМ. Я вскочил как ошпаренный и ошалело завертел головой в поисках источника звука. Часы, растудыть их налево, и как я их вчера не заметил. Здоровенные такие ходики, висят напротив кровати и отбивают в свое наслаждение. Судя по стрелкам, было семь. Я посмотрел в окно, за которым уже вовсю светило большое солнце, и, вздохнув, отправился в путешествие к краю кровати.

Интересно, почему я вчера их не слышал? Я подошел к часам и несколько минут внимательно разглядывал данный хронометр, пока не заметил, что сбоку у них находятся стрелки поменьше, которые не двигаются, а застыли как раз на семи часах. Вот энто будильник! Я усмехнулся: похоже, проспать не удастся. В животе вдруг ощутимо заурчало, и я, бросив взгляд на свой верный меч, подумал, что утренний перекус совсем не помешает. С такими мыслями я направился к дверям из своей опочивальни, как вдруг замер, услышав, что внизу явно кто-то ходит, да еще чем-то позвякивает. Осторожно приблизившись к двери, я выглянул наружу и, убедившись, что на моем этаже никого нет, пригибаясь, точно под обстрелом, направился к лестнице, ведущей на первый этаж. Там короткими перебежками я пересек гостиную, отмечая следы чужого присутствия в виде передвинутых кое-где предметов, и, нырнув в столовую, замер, затаившись за стулом и разглядывая уставленный различной снедью стол. Блин, откуда такие разносолы?

– Ярослав Сергеевич!?

Раздавшийся позади меня громовой голос заставил меня резко развернуться, выставив перед собой меч. Оба-на. Передо мной стояла дородная тетка, одетая в какой-то цветастый халатик и вытиравшая руки белым передником. Тетя, надо сказать, еще та. Я мужчина не худенький, а гм-м… в меру упитанный, ну и дальше по тексту, но эта… Короче, ростом мне под подбородок, но два «я» в ширину и полтора в толщину. Не женщина, а ходячий БТР [4], ну и голос соответственно.

– Ярослав Сергеевич, – не то констатировала, не то спросила дама.

– А-а-а, ага, – выдавил я, опуская меч.

– Вы кушать сейчас будете или сперва оденетесь?

Я застыл, потом, опустив глаза, посмотрел на свои волосатые ноги, выглядывающие из семейных трусов в мелкую ромашку (и не смейтесь, пожалуйста: купил на рынке со скидкой) и, молча кивнув, гордо вздернул подбородок, отправившись за своей одеждой. Прошествовав мимо подбоченившейся тетки парадно– строевым шагом, я отсалютовал ей мечом и метнулся в спальню.

Глафира Семеновна, так звали эту милую женщину, хотя имя у нее, конечно, не так звучит, что-то типа Грулафия Руг Сергун Семен-гуран, но я привычно перевел на общерусский, а она не обижалась. В общем, эта женщина оказалась домоправительницей… Не путать с той, что баловалась плюшками, – эта история не о ней, хотя и тут будут присутствовать очень страшные, но ужасно симпатичные привидения, правда без мотора. Так вот, она, оказывается, заведовала хозяйством у прежнего владельца данного особняка, а когда тот покинул академию, осталась без работы и совсем уже было собралась отправляться домой, как узнала, что у домика объявился новый хозяин, ну и решила попытать счастья. Все это она мне выложила, пока я поглощал зажаренную птицу с какими-то овощами, смачно похрустывая корочкой. Я в принципе не возражал, особенно когда с ее слов узнал, что содержание одной прислуги оплачивается академией, да и готовить сам себе не очень-то люблю. Дома хорошо: полуфабрикаты в каждом магазине имеются, – а тут? Помнится, последняя попытка пожарить себе картошки закончилась поеданием подгорело-сырой смеси, и как это получилось, лучше не спрашивайте. Так что я был всеми руками и ногами «за», правда, после третьего блюда в виде рыбы в каком-то соусе у меня возникло предчувствие, что моя зарплата может значительно уменьшиться после операции по липосакции, но зато как все было вкусно!

Короче, проболтали мы с нею около часа. А что? Уроки мне еще не поставили. Кабинет будет готов завтра или послезавтра, хотя, конечно, надо к Дорофеичу сгонять, обсудить кое-что, но это терпит. Тетка, надо сказать, оказалась мировая, кстати, из ведьм – ну в принципе все женщины немного оные, так что нормально. В ее мире с работой было совсем туго, особенно после последней войны лордов. И вот как-то, бродя в городе в ее поиске, она наткнулась на одно объявление и благодаря ему уже десяток лет работает в академии.

Когда же она узнала, откуда я и то, что в магии полный ноль, то долго качала головой и сочувственно прищелкивала языком – видимо уже заранее причислив меня к жертвам учебного процесса. Я не стал ее разочаровывать: пусть пожалеет, подобные женщины это любят.

Ну в общем, из дома я вышел вперевалочку. Погода стояла чудесная, а настроение было безоблачным. Путь к академии проходил через небольшую рощицу, состоящую из деревьев, чем-то напоминающих родные клены, только листья у них были размерами с хороший лопух. Иду я, значит, так неторопливо, весь погруженный в свои любимые мысли о судьбах мира, как вдруг – фьюить, над моей головой проносится этакий авиалайнер – ну в смысле дракон – и, сделав круг, собирается заходить на посадку. А тушка-то, надо сказать, немаленькая, размерчиком с хороший автобус, и то если без хвоста. Я быстренько ретировался (в смысле рванул так, что пятки засверкали) с дорожки за ближайшее деревцо: не хочу стоять на пути приземления – может, у него аварийная посадка. Рули высоты там в хвосте заклинило или банально живот пучит, а может, еще чего, хотя хрен знает, чего он тут садиться задумал: тропинка не очень широкая, а размах крыльев – дай бог. Тем временем дракон завис прямо над деревьями – видимо, сам сообразил, что при посадке рискует подломать себе крылышки, – и вдруг стал складываться… Помнится, как-то видел мультик про роботов, которые там трансформировались в различных зверей или технику, так вот – похоже. Шея стала втягиваться в тело, крылья с хвостом тоже, да и само тело стало как-то сжиматься, уменьшаясь в размерах, при этом вся эта трансформирующаяся конструкция медленно опускалась к земле, и – опа, через пару минут на тропинке стоит высокий курчавый юноша в золотистой одежде и пристально смотрит в мою сторону.

Ну я, естественно, сделал вид, что вот, дескать, приспичило, с кем не бывает, и, постояв за деревцем для приличия пару минут, направился к явно поджидающему меня дракоше.

– Здравствуйте, – произнес тот, едва я подошел ближе. – Ярослав Сергеевич, если не ошибаюсь?

– Не ошибаетесь, – буркнул я, разглядывая юношу.

Парень как парень, нос прямой, лицо вполне обычное, только вот брови какие-то тонкие, точно их просто карандашом нарисовали, глаза серые, сам худощавого телосложения – и не скажешь, что несколько минут назад был размером с «Икарус».

– Я так и подумал, – кивнул дракон и спросил: – Вы в академию?

– Угу.

– Ну тогда разрешите вас проводить. – Он сделал шаг вбок, пропуская меня, и мы дружно направились по тропинке в сторону академии.

– И чего же вы от меня хотели? – поинтересовался я после молчаливого пятиминутного шествия.

– Да так, – пожал плечами юноша. – Просто решил посмотреть, о ком таком необычном рассказывает моя старшая сестра.

– Сестра? А, Эльфира, – догадался я, вспомнив свое вчерашнее злоключение.

– Угу, – кивнул головой парень. – Кстати, разрешите представиться: Крис Рогер Элдверсен из клана Эрдрайнеров второго гнезда.

Дракоша церемониально расшаркался.

– Вчера мне сестра весь вечер рассказывала о вашей встрече, да еще заявила, что от вас настоящим драконом пахнет.

Драконом пахнет? Это в смысле? Не, я, конечно, не пахну как букет фиалок, но чтобы от меня гигантской ящерицей воняло – комплиментик еще тот. На мгновение притормозив, я быстро понюхал свое облачение и даже сунул нос под мышки. Не, вроде пахну обычно, и даже не очень сильно, но это полностью заслуга моей новой домоправительницы, которая все же заставила меня сменить хотя бы рубашку, которая после ночевки у Дорофеича, кхм… скажем так, несколько потеряла свою первоначальную свежесть и форму. Я, правда, около получаса честно отбивался от всех предложенных ею одежек (не, ну не издевайтесь – рубашки с кружавчиками, бр-р-р), пока та не принесла вполне современную рубаху со шнуровкой на груди. Так что я сегодня относительно чист и свеж, правда, еще побриться бы не мешало, но вид той секиры, которую здесь, по всему видно, называют бритвой, несколько охладил мой пыл. Кстати я еще не сказал, какая у меня в доме ванная, – во-от такенная в ширину и вот такущая в длину, а глубина… короче, мини-озеро, карасей только не хватает. М-дя-а, я определенно начинаю любить это место. Ой, опять отвлекся… ну значит, обнюхал я себя, поднимаю голову и вижу, что дракоша с любопытством следит за моими телодвижениями и, заметив, что я закончил, говорит так спокойненько:

– Ярослав Сергеевич, я имел в виду ментальный запах.

Опа-на, я мысленно выругался и спросил:

– И что, пахну?

– Пахнете, – почему-то тяжело вздохнул дракон. – Правда, это не совсем драконий запах, но очень похоже. А теперь разрешите откланяться.

Он коротко поклонился и, подпрыгнув в воздух (куда там моему вчерашнему рекордному прыжку – этот сиганул выше деревьев), стал раскладываться в обратном порядке. Золотой дракон со знакомым мне красным гребнем несколько мгновений повисел над деревьями, заставив меня пригнуться от порывов ветра, поднятого его крыльями, и стрелою взмыл в небо.


Работа кипела.

Я несколько минут рассеянно оглядывал свой новый класс, превратившийся в этакую мини-стройку. Не, куда там нашим строителям и плотникам – гномы работали як пчелки. На моих глазах двое бородатых зодчих за полчаса собрали шкаф, отполировали его и поставили на нужное место, а еще трое снимали мозаичную плитку с пола, местами порядком потрескавшуюся, и укладывали новую, причем делали это с быстротой мужиков, активно забивающих козла (нет-нет, я про домино, а вы что подумали?).

– О, дорогой хозяин пожаловал, – раздался откуда-то сбоку голос Дорофеича, едва пробившийся сквозь окружающий шум, а через минуту рядом оказался и он.

– Шустро вы тут, – сказал я, наклоняясь поближе к уху гнома.

– Ну не так быстро, как хотелось бы, – ответил гном. – Материалы не все подвезли.

– Позднее закончите?

– Не, должны успеть, – махнул рукой гном. – Кстати, вас ректор искал, так что забегите.

– Хорошо, – кивнул я. – Может, выйдем в коридор, а то я уже оглох.

Гном согласно кивнул.

– Дорофеич, у меня там в доме картины висят, только вот, знаешь, стиль не мой, Гоймерыч сказал – тебе их сдать.

– Картины… – Гном в задумчивости подергал себя за бороду и кивнул: – Картины – это хорошо, искусство – оно, знаешь ли, всегда в цене.

– Это смотря какое, – усмехнулся я. – У нас вон есть художники, которые босыми ногами в краске извозюкаются, а потом по холсту топчутся, и еще говорят, что это искусство.

– И что, покупают? – недоуменно посмотрел на меня Дорофеич.

– Дураков везде хватает.

– Угу, – согласился гном, почему-то глядя на собственные ноги, и спросил: – Тебе дом Германа выделили?

– Откуда я знаю? – пожал я плечами. – Домик такой, в виде маленького вампирского замка.

– Значит, он, – кивнул гном. – Хорошо, забегу вечерком с ребятами. Может, тебе взамен что навесить. Гобеленчики там или оружие.

– Ну оружие можно, – кивнул я. – Только в меру. А то как бы вместо картинной галереи у меня там арсенал не образовался.

– Все понял, не беспокойся, – улыбнулся гном. – Кстати, а как прошла встреча с учениками?

Я вздохнул и принялся рассказывать все по порядку – от своей встречи с Эльфирой до утреннего свидания с ее братцем.

– Интересно.

Гном опять в задумчивости принялся дергать за свою бороду, а я задумался о том, как это он с такой дурной привычкой до сих пор ее всю не выщипал.

– Ну Глафиру я знаю, – наконец сказал он. – Хорошая женщина – большая.

Вот уж с этим утверждением я спорить не стал, действительно – большая, только не надо произносить это с таким мечтательным выражением лица. Я покосился на Дорофеича и, на мгновение отвернувшись к окну, ехидно ухмыльнулся.

– А вот с драконами ты связался зря, – меж тем продолжал тот. – У нас даже есть гномья пословица: «Если дракон тебе дружелюбно улыбается, посыпься сверху перчиком».

М-дя, добрая такая пословица. Главное – абсолютно оптимистическая, осталось добавить: «Посоли и медленно ползи в сторону тарелки». Медленно – это, значит, чтобы не нарушать аппетита улыбающегося. Хотя, с другой стороны, если верить нашим сказочникам, у драконов с гномами отношения особенные, можно сказать, родственные. Любят они друг друга – прямо как мы с моей бывшей тещей.


– Проходите, Ярослав Сергеевич, располагайтесь. – Ректор сделал жест рукой в сторону знакомого кресла и, подождав, пока я усядусь, кивнул стоящему у окна секретарю. – Ну как вам у нас? Уже устроились?

– Да так, привыкаю потихоньку, – ответил я, беря кружку с кофе, протянутую мне Генрихом. – Все несколько необычно, но в принципе это даже местами забавно.

– Вот как, – вскинул брови Христофор Архипович. – Ну тогда я за вас спокоен, а то тут вчера доктор забегал, беспокоился о вашем душевном здоровии.

– Спасибо, вроде нормализовалось, – усмехнулся я. – Если данные услуги мне понадобятся, я вас первым извещу.

– Хорошо, – с серьезным видом кивнул ректор. – Но, если что, его кабинет через три двери вправо.

Я сделал себе в мозгах пометочку, тем более что там была такая медсестра… м-м-м-м-ням.

– Ну вот и хорошо. – Ректор извлек из воздуха длинную трубку и принялся ее сосредоточенно раскуривать. – Я вас вот для чего позвал, Ярослав Сергеевич, – сказал он через несколько минут, выпустив изо рта замысловатую струйку дыма. – Дом вы покинули в некоторой спешке, и, надо признать, в этом есть некая доля нашей вины. Поэтому, если хотите…

Он кивнул в сторону двери и вопросительно посмотрел на меня. Я задумался. Нет, еще вчера я бы с удовольствием рванулся в указанном направлении, но сейчас… А что я там имею? Пустая пропыленная квартира с продавленным креслом? Отсутствие работы, и даже если найду оную, то полунищенская зарплата и вечная обрыдлая привычная обыденность. С другой стороны… я усмехнулся и отрицательно покачал головой.

– Я почему-то так и думал, – ухмыльнулся в бороду Христофор Архипович. – Хотя признайтесь, желание было?

– Было, – кивнул я, – но вчера, а сегодня уже нет. Хотя… – Я задумался. – Некоторых вещей мне тут явно не хватает, да и за коммуналку кто платить будет? А если вдруг кто из родственников навестить решит, а меня нет, да и вообще…

– Ну это не проблема, вот вам листок бумаги – пишите все, что вам нужно, но не забывайте, что сложная техника в этом мире практически не работает, то есть никаких телевизоров, видиков, мобильников и даже ракет «земля – воздух»… – Он проследил мой жадный взгляд, направленный на компьютер, и покачал головой: – Это тоже отменяется – и не потому что нельзя, просто, Ярослав Сергеевич, мой кабинет находится не совсем в мире академии.

– Мне уже сказали, – вздохнул я. – Гоймерыч что-то про точки флуктуации говорил.

Я взял листок и стал вписывать нужные мне мелочи типа: бритва безопасная – 10 штук, брюки – 5 штук, трусы семейные – 10 штук (видел я местные панталоны – мне Глафира сегодня пыталась навялить), ну и прочее… Не забыл и про инструменты. Закончив, я протянул листок ректору. Тот пробежался глазами по списку и, коротко кивнув, передал тот Генриху.

– А насчет квартиры не беспокойтесь – проследим, а вот родственники… – Архипович задумался, затем спросил: – У вас есть кому позвонить?

Я вышел из кабинета и, дойдя до ближайшего окна, прислонился лбом к стеклу. Было несколько грустно. Голос Сереги в трубке телефона пробудил и хорошие воспоминания. Я вздохнул. Пришлось наврать другу про выгодное предложение, поступившее от старого знакомого, что обосновался почти в столице, и то, что мне пришлось срочно уехать. Серега, знавший мое бедственное положение, похоже, поверил и даже пожелал всяческих успехов.

Положив трубку, я несколько секунд бездумно стоял у стола ректора.

– Не расстраивайтесь вы так, Ярослав Сергеевич, – сказал тот. – В следующем году на каникулах съездите к себе домой, всех навестите.

– А можно? – как-то совсем по-детски хлюпнул я носом.

– Можно, – кивнул ректор, смотря на меня нежным отцовским взглядом. – А пока вот вам книжечка на сон грядущий.

Он протянул мне толстую папку.

– Что это?

– Это план учебной работы по курсу ОБЖ, – улыбнувшись в бороду, ответил мне Христофор Архипович. – Точнее, примерный план. Дисциплина для нас новая, так что посмотрите, прикиньте, что-то вычеркните, а через недельку придете со своими идеями ко мне. Мы данный предмет думаем ввести со следующей четверти, так что время есть.

Я взвесил папку на ладони и со вздохом подумал, что спать мне в эту неделю придется немного.

## Глава 7. О столкновении нашего героя с шумным духом, смелом, но неторопливом гноме и странном поведении драконицы

– М-да… – Я непонимающе посмотрел на разбросанные по полу инструменты и опрокинутые шкафы.

– Призрак, – спокойно констатировал гном, подбирая лежавший у двери молоток. – Пока мы тут с ребятами работали, все было тихо, но стоило уйти…

Гном покачал головой и, вздохнув, принялся собирать разбросанный инструмент. Я видел, что Дорофеич расстроился, – еще бы: он ведь сегодня ни свет ни заря заявился ко мне в гости, чтобы сообщить об окончании ремонта, а тут такое… Хотя, с другой стороны, он-то ни в чем не виноват, а вот с призраком, видимо, придется разобраться, иначе, если он будет так каждый день куролесить, никакой мебели на него не напасешься.

– Дорофеич, ты это, не расстраивайся, – попробовал я утешить гнома, но тот только отмахнулся.

Около часа мы приводили класс в порядок. Поднимали шкафы и по-новому развешивали и расставляли разбросанный инструмент. Мебель, кстати, меня порадовала – не знаю, из какого дерева гномы наделали этих верстаков и шкафчиков, но даже после того, как их повалили вместе со всеми железками, ни на одном из них не было даже малейшего скола или царапины. Устали порядочно. Я вообще взмок, как морская свинка после шторма. Так что, закончив немного наводить порядок, мы дружно уселись за столик, что гномы соорудили мне в учительской комнате, и молча уставились друг на друга.

Надо заметить, что учительскую комнатку они мне отделали шикарно. Стены обшили каким-то камнем типа мрамора, на пол постелили мозаичное панно, изображающее водопад с плещущимися в нем русалками (так, надо срочно где-то половичок раздобыть, а то купальники, видно, русалкам не предназначены). Я несколько минут разглядывал полуобнаженных хвостатых девиц, затем вопросительно посмотрел на гнома и кивнул на изображение. Гном молча проследил за моим взглядом и, посмотрев на рисунок, тоже уставился на меня.

– Как-то слишком, – наконец выдал я. – Не то чтобы мне не понравилось, но… школа все же…

– Согласен, – кивнул гном. – Ребятки явно перестарались.

Мы снова дружно уставились на русалок, которые кокетливо улыбались нам с рисунка, и так же дружно вздохнули. День как-то не задался.

Короче, гном быстро куда-то смотался и через полчаса прибыл со своим сородичем, который нес в руках сумку с инструментами. Они принялись обсуждать переделку данного рисунка, а я, послушав минут пять непонятные мне термины, загрустил и решил по-быстрому сгонять до Гоймерыча, чтобы прояснить проблему с гадом-призраком.

В кабинете нашего Энштеина, как всегда, розами не пахло, хотя надо признать, что задымленность на этот раз была не особо сильная, – и на том большое спасибо. Я подозрительно принюхался к сладковатому запаху, витающему в воздухе, и поморщился.

– Ярослав Сергеевич.

Я с опаской покосился на улыбающегося завуча, который приближался ко мне с дымящейся посудинкой непонятного назначения в руках, и спешно отступил за ближайший стол.

– Опять что-то химичим? – спросил я оттуда.

– Химичим? – Гоймерыч озадаченно посмотрел на меня, видимо пытаясь понять данное слово, и наконец отрицательно покачал головой. – Нет, просто вот супчика решил приготовить. Будете?

Нет уж, спасибочко. Хватит на мне эксперименты проводить – после последнего раза до сих пор в глотке першит, да и бананов постоянно хочется. А тут, судя по запаху, не суп, а фиг знает что и сбоку финтифлюшка – интересно, чего он там намешал?

Вот вчера вечером Глафира мне рагу приготовила, так я две чашки навернул, только за ушами захрустело. Правда, когда поинтересовался, что это было в нем за мясо (очень уж оно мне понравилось), гм… лучше бы этого не делал. Оказалось, мясо какой-то местной земноводной твари типа кваква обыкновенная. Я, конечно, виду не подал, даже похвалил заботливую тетушку – ведь как лучше хотела, – и быстренько так смотался к своему чугенному другану, где и провел с ним душеизливательную беседу. И все равно всю ночь в животе такие тамтамы звучали, точно эти кваквы концерт устраивали по заявке местных обитателей.

Ну ладно, не будем о грустном.

– Я тут насчет призрака.

– Призрака?

Гоймерыч с грустью посмотрел в свою посудинку и, еще раз поинтересовавшись, не желаю ли я перекусить, со вздохом поставил ее на столик, где стояли различные химические прибамбасы.

– А что, опять-с шалить начал? – спросил он.

– Угу, раскидал сегодня все, Дорофеич аж расстроился.

– Понятно, – кивнул Гоймерыч. – Ладно-с, завтра же пришлю изгоняющего, а пока, может, супчику?

И что это он пристал со своим супом – подозрительно. Я на всякий случай начал медленно ретироваться к двери.

– А сегодня нельзя? – задал я вопрос, открывая дверь своей пятой точкой.

– Не получится. – Гоймерыч вновь потянулся за своим супом.

– Ну ладно, подожду. – Я быстро шмыгнул за дверь и облегченно вздохнул.


Как это я решился заночевать в своем новом классе? Ну… сей вопрос сокрыт под несколькими кружками местного эльфийского пива, которое мы с Дорофеичем пробовали весь оставшийся день после моего возвращения от завуча. Гном выслушал мою грустную жалобу и, вздохнув, попросил минутку подождать, после чего быстренько смылся, оставив меня в одиночестве разглядывать переделанную напольную мозаику. Русалки теперь обзавелись стальными нагрудниками и гордо блистали их чеканкой. Я горестно вздохнул. Дизайнеры, блин. Подумали бы своими бородатыми башками, как бедные девушки с подобной нагрузкой плавать будут. Получатся не стремительные русалки, а донные поползни какие-то. От подобных раздумий меня отвлек вернувшийся с пузатым бочонком гном.

– Это что? – спросил я, подозрительно косясь на торжественно водруженную на стол емкость.

– Пиво, – широко улыбаясь, ответил гном и, нахмурясь, добавил: – Правда, эльфийское.

– А что с ним не так?

– Слабовато… – Гном вздохнул. – Так, водичка, – ну ты же знаешь этих эльфов?

Угу, конечно, знаю. Буквально целый день у них в гостях, и вообще я сам эльф, только сильно отъевшийся и хорошо замаскированный. Блин, Дорофеич как ляпнет, хочешь – стой, хочешь – по полу катайся.

Ну в общем, гном сбегал еще и за кружками, что были размером чуть меньше самого бочонка, и мы дружно принялись за дегустацию. Пиво действительно оказалось так себе, да и вообще не пиво, на мой вкус – что-то типа яблочного сидра. Но пьется приятно, а через полчаса… очень приятно, ик… Короче, нализались мы с гномом по самые макушки. Я не большой любитель пьянок, хотя пиво, признаюсь, уважаю, это видно хотя бы по моему объемному аквариуму спереди, что упрямо нависает над ремнем и в который я люблю, вместе с кружечкой пива, запустить пару-другую вяленых рыбешек. Но напиваться… нет, это к моему соседу по площадке. Он в иные дни так настаканивался с друзьями в гаражах, что на наш третий этаж взбирался, как альпинист на Эверест, в смысле часа четыре, соответственно с остановками на отдых и созданием промежуточных лагерей, где и добавлял для сугреву. Ну а я, если и выпью, то чисто за компанию. Тут же вообще была сладенькая водичка, и все ее коварство я понял лишь где-то через час. Сознание резко сказало «до свидания» и, поставив мозги на автопилот, гордо удалилось в глубинные уголки моей черепушки. Дальнейшее помню смутно. Кажется, мы с гномом дружно плакались про свою нелегкую долю, намочив друг другу жилетки, затем поговорили о женщинах, и тут пиво кончилось. Сознание выглянуло из-за угла мозжечка и поморщилось, но тут гном поставил на стол второй бочонок…

Сознание безуспешно пыталось меня отговорить от дальнейшего поглощения коварной жидкости, но мы дружно выступили с автопилотом «за», и оно вновь удалилось, на этот раз, похоже, обидевшись. Мы же с гномом при поддержке моего автопилота принялись дружно орать песни, но коварное сознание, подкараулив нужный момент, проникло обратно в мозг и включилось как раз в тот момент, как мы с Дорофеичем закончили изучать «Из-за острова на стрежень» и принялись ее дружно горланить. Причем происходило это не в моей каморке, а, так сказать, в центральном зале, ибо, по сверхкомпетентному мнению гнома, тут была лучше акустика. Акустика действительно была превосходная, а голос у гнома басовитый, и после того как он вывел фразу: «и за борт ее бросает», метнув свою кружку через все помещение, я, на мгновение протрезвев, понял – пора закругляться. С трудом мы с Дорофеичем доплелись до его склада, где тот практически сразу прикорнул на ближайшей кучке золота в обнимку с каким-то украшенным камнями кубком, причем размером и видом данная посудина больше всего напоминала небольшое ведро. Дорофеич обнял его обеими руками – прямо как горячо любимую девушку – и, прижав крепко к своей широкой груди, сладко засопел, вызвав у меня приступ зевоты. Пошатываясь и проклиная в уме этот эльфийский сидр, я добрался до своей каморки и грохнулся на диван. Да, про диван-то я упомянуть забыл, а зря. Диван был шикарный – кожаный, с резными ручками и ножками, накрытый сверху вычурной пушистой накидкой. В голове мелькнула мысль о том, что надо бы идти домой, а то Глафира будет волноваться, но, представив себя бредущим в данном состоянии по академическим коридорам, я быстренько отмел эту мысль. Хотя просто так валяться в одежде тоже не хотелось. Поэтому я хоть с трудом, но оторвался от мягкого ложа, разделся и, сложив одежду под голову, вновь растянулся на диване, укрывшись теплой накидкой. В голове мелькнула мысль о том, что надо встать пораньше и смотаться домой, чтобы переодеться, и прочее. Я попытался ее обдумать, но сознание, зловредно ухмыльнувшись, выключило свет.


Проснулся я от какого-то странного шума, исходящего из класса. Приподнявшись, я прислушался, но так как все было тихо, то вновь поудобнее устроился, решив, что шумит у меня в голове, тем более что так оно и было. Однако через пару минут шум повторился, причем грохнуло так, что я кубарем скатился с дивана и, выскочив из своей каморки, уставился сонно-полутрезвым взглядом на опрокинутый шкаф. Это что же такое? Мало мы с Дорофеичем сегодня корячились? В душе начала медленно закипать злость, подогретая оставшимися в мозгу парами эльфийского напитка. Я огляделся вокруг и, подобрав с полу валявшийся поблизости молоток, с грозным видом двинулся в сторону лежащего шкафа. Внутри меня уже вовсю кипел праведный гнев, били боевые тамтамы, а проснувшийся во мне зверь требовал крови – или что там у энтого призрака.

– Ну где ты прячешься, кусок протоплазмы? – выкрикнул я, грозно потрясая молотком, и осекся.

Из-за поваленного шкафа навстречу мне поднималось нечто… ну вообще-то непонятно что, но прозрачно-шарообразное и с множеством ртов, зубов, клыков, рогов и прочей дребедени. Я замер и, размахнувшись, с каким-то диким воем метнул молоток в данное нечто. Угу – фиг вам называется. Молоток пролетел сквозь энто страшилище, а само оно, усмехнувшись всеми ртами одновременно, с диким рыком ринулось в мою сторону. Боевые тамтамы в моем мозгу дружно смолкли, зато где-то в районе пяток пропел горн, трубящий отступление. Мой отважный боевой зверь, оказавшийся до безобразия отъевшимся хомячком, резво отдал мне честь, сделал ручкой и куда-то смотался, а посему я тоже не стал ждать и рванул в противоположную от монстра сторону.

Значит, описываю я второй или двадцать второй (ну хоть убейте, не помню) круг по кабинету, изредка кидая в это летающее чудо различные попадающиеся под руку предметы, и чувствую, что дыхалка сдавать стала. А вы чего хотели, ну не спринтер я, хотя чую, что сегодня по скорости бега если не на мастера, то на кандидата точно бы сдал. Наконец я выдохся и, остановившись, приготовился подороже продать свою жизнь, хотя, хоть убейте, не имею представления, как можно драться с чем-то нематериальным. Стоп, стоп. Если эта гадина не материальна, а судя по тому, что все кинутые мной предметы пролетали насквозь, – так оно и есть, – то какого, спрашивается, я ношусь по классу как бешеный гамадрил, а? К тому же в своей жизни я и пострашнее вещи видел. Например, когда нас в армейке первый раз танками обкатывали, ну или когда однажды в гостях у бывшей тещи случайно (честно, случайно, этот гад просто разлегся посереди дороги, а я не заметил) наступил ее любимому коту на хвост. Мама родная, по-моему, мне до сих пор икается. А тут какой-то ротасто-клыкастый шарик. Я уже более спокойно посмотрел в лицо (или что у него там) приближающемуся монстру и ласково так улыбнулся. Однако, признаюсь, поджилки потрясывались, к тому же он шкафы как-то валил. Монстр притормозил – видимо, не мог понять, почему я так спокоен, и заподозрил какой-то подвох.

Как бы там ни было, я стою себе спокойненько, а он осторожно приближается, и все ближе, ближе… Вот уже завис от меня в паре метров – и вдруг как дружно рявкнет всеми своими глотками: фу-у-у… зубы он не чистил лет этак двести, от этого запаха не то что шкафы попадают. Секунд пять я успешно сдерживался, а потом из меня ударил такой ответный фонтан, что, по-моему, я не только все выпитое пиво, но и остатки вчерашних лягушек выплеснул, и, надо сказать, очень метко. Монстрик, по-моему, обиделся – у него неожиданно отросла пара длинных загребистых ручек, которыми он и попытался меня ласково так приобнять, ну и… колбасило его здорово. Такое впечатление, что он не меня попытался приобнять, а трансформатор в подстанции, причем с голой обмоткой. Короче, свои объятия он с трудом разжал через пару минут и, рухнув на пол, стал сдуваться. Да, да, прямо как воздушный шарик, даже с характерным шипением. Вскоре предо мной на полу оказался скрючившийся мужичок, одетый в какой-то драный балахон, и он еще несколько минут корчился в судорогах, потом замер. Я недоуменно уставился на данного субъекта, который минуту назад был монстром, и тут до меня начало доходить. Видать, призрак – в какой-то степени существо магическое, а значит, при столкновении с моим иммунитетом ему резко поплохело, ибо мое поле попыталось его рассеять, но так как он все же не полностью магическое создание, то… а что «то»? Блин, совсем запутался. Ладно.

Я огляделся. В классе было темно, магические лампочки не горели – видимо, я их все-таки потушил, перед тем как лечь спать, хотя не помню, может, это и призрак сделал. Кстати, по моей просьбе Глафира объяснила, как включать и выключать эти светящиеся шарики: надо было сказать «свет, померкни» и для включения соответственно «свет, озарись». Придумали, елки-палки, нельзя было проще, хотя наверняка как-то их можно было перепрограммировать или перемагировать, короче, перенастроить на другую команду.

Так вот, о чем это я? Ах да.

Ну значит, вокруг царит мягкий такой полумрак, ибо света сквозь окна проникает вполне достаточно – все же тут цельных три луны. Да-да, цельных три: одна примерно как наша, другая размером с теннисный мячик, а вот третья – огромная как арбуз, так что полной темноты тут практически не бывает. Больше всего это походит на белые ночи, какими я их себе представляю, но все ж, наверное, несколько потемнее. Ой, опять отвлекся…

Короче, кругом полутемень, а этот тип, валяющийся у моих ног, явно светится, правда, бледненько так, а тут еще луна, видимо, из-за тучки выглянула, и ее свет, значится, прямо на энтого фрукта. Елки-моталки! Да он же прозрачный. Причем в прямом смысле – даже рисунок на половой плитке сквозь него различаю. Я присел на корточки и только протянул к нему руку, как этот тип вскочил на ноги и дикими прыжками понесся от меня прочь. Блин, не знаю, что уж он там подумал, – я просто хотел проверить, жив ли бедолага или уже того, хотя, с другой стороны, он уже давно того, но тем не менее… Призрак тем временем остановился у дальней стены и, погрозив мне кулаком, нырнул прямо в каменную кладку. Я только пожал плечами и, зевнув, отправился досыпать.

Ага, размечтался… Едва я вновь устроился на своем диванчике, как раздался дикий, леденящий душу хохот, затем пронзительный вой, заставившие меня вновь вскочить на ноги. Я выглянул из своей каморки и обнаружил этого «дрыща в обносках» стоящим посереди класса и самозабвенно воющим. Вот ведь гад, ну сейчас я тебя приобниму по-братски. Я принялся потихоньку подбираться к призраку, но едва оказался от него в паре метров, как тот вновь рванул с низкого старта к ближайшей стене – мало того, на прощание еще показал мне свой тощий зад. Издевается, сволочь. Короче, подобный концерт продолжался почти до середины ночи, я еще пару раз пытался догнать зловредного призрака, но тот всегда был начеку.

В конце концов я плюнул на все и, сняв с гвоздя рыцарский шлем, ну тот, который я хотел в качестве горшка для цветов использовать, напялил его себе на голову и в таком виде улегся спать. Звук действительно стал потише, хотя удобства не прибавилось – наоборот, лежать в шлеме было зверски неудобно, но все же я даже задремал. Раздавшийся прямо над ухом дикий вой заставил меня вздрогнуть. Однако на этот раз я не стал бурно реагировать, вскакивать, а лишь приоткрыл глаза и сквозь решетку забрала осмотрел комнату. Призрак стоял в самой двери и удивленно смотрел на меня, затем опять завыл. Я – ноль внимания, лежу себе, даже делаю вид, что похрапываю, хотя в шлеме это только себе хуже. Призрак на минуту замолкает, потом делает шажок в мою сторону и вновь начинает выть. Я лежу. Он еще шажок. Терплю, хотя внутри все кипит, а руки чешутся – так бы шейку ему и свернул. Наконец тот осмелел, приблизился буквально вплотную, ну тут я и вскочил, да как цапну его за руку, – вот тут он взвыл. Честно говоря, я думал, что мои руки пройдут насквозь, – дух ведь, – однако что-то схватил, на ощупь склизкое и не очень приятное. Значится, я изучаю природу привидений, щупаю, кручу, выворачиваю, пытаюсь свернуть в бараний рог, а этот противник науки орет благим матом и вырывается. И вырвался-таки. Но нет, шутишь, от меня теперь так просто не уйдешь.

Несусь я, значит, за призраком (в смысле, бегу, а не произвожу, кхе-кхе, яйца), а он соответственно драпает от меня со всех своих ног, или что там у него, – короче, развлекаемся на всю катушку. И вот только-только я его догоняю и хватаю обеими руками где-то в районе талии, как дверь кабинета с грохотом распахивается, и ба… на пороге стоит моя знакомая драконица со своим братцем. Пауза и немая сцена. Я весь такой красивый и благородный, правда, изо всей одежды на мне только шлем и мои любимые трусы в ромашку, у меня в объятиях трясущийся призрак, и поза… М-дя. Я быстренько отпустил привидение и, сделав шажок в сторону, притворился, что рассматриваю что-то на потолке, может, и невидимое, но жутко интересное. Блин, хорошо, что шлем не снял, а то у меня, по-моему, даже трусы покраснели.

– Мы вот тут за призраками гоняемся, – наконец пробормотал я, приоткрыв забрало. – Охотимся, значит.

– Призраками? – Драконица удивленно посмотрела на меня, затем подошла поближе и уставилась на скрючившегося недалеко от моих ног духа.

– Это, наверное, тот, за которым все местные маги охотятся уже несколько лет, – заметил стоявший позади сестры Крис. – Поздравляю, господин Краснов.

Я гордо усмехнулся и выпятил грудь, но, заметив, что драконица с каким-то странным интересом рассматривает ромашки на моих ночных шортах, извинился и быстренько так, бочком, смотался за своей одеждой.

Вернувшись, я обнаружил, что призрак уже пришел в себя и затравленным взглядом смотрит на стоявших рядом с ним драконов.

– Что думаете с ним делать? – спросил я, подходя ближе.

Крис пожал плечами:

– Сами решайте.

Я задумался. А призрак умоляющими глазами уставился на меня и даже пустил скупую слезу. Ага, ну братец, тут жалость не пройдет: кто мне полночи спать не давал? Иван, извините, Федорович Крузенштерн – ну да, тот самый, что человек и пароход? Или некое привидение без мотора? А я, знаете ли, когда невыспавшийся, страшно злющий. По-моему, что-то подобное отразилось у меня на лице, потому что призрак совсем поник головой.

– Ну, господин учитель, что-нибудь придумали?

Я покачал головой. Какие тут могут быть мысли, когда эта драконица вновь пристроилась рядом и как-то подозрительно на меня поглядывает, к тому же у нее такие формы… что мне ежеминутно приходится напоминать себе о том, что это не женщина, а всего лишь замаскированная рептилия. Да-да, такая большая, чешуйчатая и с крыльями, и не фиг прикасаться ко мне своими большими и упругими… у-у-у-у. Я мысленно застонал и умоляющим взглядом посмотрел на брата этой красавицы, но тот тоже неожиданно заинтересовался чем-то в районе потолка и упорно это разглядывал.

– Ярос-слав-в, – неожиданно каким-то шипящим голосом сказала Эльфира. – Х-х-хотите, я раз-зберус-с-сь с этим приз-з-зраком?

Я посмотрел на драконицу, глаза которой прямо светились каким-то неземным золотистым светом, затем перевел взгляд на духа, который, по-моему, стал совсем прозрачным от страха, и коротко кивнул.

– Только не убивайте, – быстро добавил я, видя, что в глазах женщины вспыхнул багровый огонь.

– Хорошо, милый, – улыбнулась та. – Не переживай.

Ух, люблю я ее улыбочку – бодрит. Хотя стоп, стоп, – какой милый? Это она в смысле? Я вновь посмотрел на Криса, но тот упорно рассматривал потолок. Эльфира же тем временем подошла вплотную к скорчившемуся духу, и из ее глаз в грудь призрака ударили красные лучи. Ну не женщина, а куча сюрпризов. Дух испуганно вскрикнул и вдруг стал резко уменьшаться, и – опа… вместо призрака на полу сидит черный кот с плотно зажмуренными глазами. Надо сказать, что, в отличие от духа, кот был довольно упитанным, по крайней мере, морда просто так в крынку не влезет, да и миску надо бы побольше. Кот тем временем приоткрыл один глаз, посмотрел на меня и вдруг человеческим голосом спросил:

– Ну и кто я теперь?

– Жаба, – буркнул я, догадавшись (ну, умный я), что драконша превратила призрака в кота.

– Ква, – вздохнул кот и, открыв второй глаз, посмотрел на свои лапы, потом опять на меня.

Я только ехидно улыбнулся – мол, не только мои тебе сегодня нервы тратить.

– Эльфира… – Крис наконец оторвал свой взгляд от потолка. – Нам уже пора – завтра с утра на дежурство.

– Ты иди, а я тут еще побуду, – сверкнула та глазами, вновь занимая место рядом со мною.

Бабах… Дверь чуть не слетела с петель, а на пороге появилось нечто низенькое, металлическое и с огромным топором.

– Ярослав, я пришел! – раздался из-под груды надетого металла голос Дорофеича.

– Куды пришел? – не понял я, с удивлением взирая на закованного в доспехи гнома.

– Сюды, – ответил гном. – Я услышал, как этот зловредный дух воет, и тут же кинулся к тебе на подмогу.

Я вздохнул. Ну не знаю, что тут делать, плакать или смеяться. Скорая помощь, блин. Черепашка с реактивным двигателем. Гном-скороход.

– Да все уже нормально, – поспешил я успокоить воинственно размахивающего своим топором гнома. – Призрака я поймал, а Эльфира его пристроила.

– Пристроила? – Гном снял шлем, больше похожий на помятое ведро, и с подозрением уставился на драконшу.

Елки-моталки, лучше бы он шлема не снимал – теперь я, кажется, понял, почему он с такой скоростью спешил мне на помощь: видимо, дорога шла мимо винного склада. Фу-у-у, хоть закусывай. Эльфира, по-моему, была того же мнения, потому как отступила мне за спину и, так эротично прижавшись, уткнулась носом в мое плечо.

– А где призрак? – не унимался гном.

– Вот. – Крис спокойно указал пальцем на кота. – Материализован и назначен местным животным-хранителем. Я правильно понял твою магию, сестра?

– Да, – кивнула женщина и вновь уткнулась в мое плечо.

– Ага… – Гном сграбастал кота за шкирку и упер в него свой насупленный взгляд. – Значит, ты?

– Ну я, – буркнул кот, делая попытку скрестить лапы на груди.

– Сволочь, – констатировал Дорофеич и метнул кота в ближайший шкаф. Тот кувыркнулся в воздухе и, бухнувшись на все четыре лапы, показал гному язык, после чего поспешно скрылся где-то среди поваленных шкафов.

– Животное-хранитель? – Я вопросительно поглядел на Криса.

– Да, по сути, тот же дух, но на этот раз он будет охранять и защищать данное помещение к тому же…

– Служить тебе, верой и правдой, – прервала брата Эльфира. – Так что можешь использовать его по своему усмотрению.

Интересно – как, задумался я. Ну конечно, можно натравить на местное поголовье мышей или заставить сожрать бочку сметаны, чтобы эта сволочь лопнула (все же я злой и невыспавшийся), а можно… да попробуйте сами придумать, куда бы вы могли использовать говорящего кота, недавно бывшего призраком.

– К тому же, – продолжила тем временем драконша. – Пока он в облике кота, можешь свободно брать в руки (ух, как они зачесались, и поверьте, не для того чтобы погладить), и ему ничего не будет, так как магическая сущность этого существа спит за тремя барьерами. Как же от тебя пахнет…

Драконица чуть ли не замурлыкала и еще плотнее прижалась ко мне. Блин, как-то неудобно, особенно перед братом. Я осторожно отстранил от себя красавицу.

– Гм, Эльфира, все это хорошо, но мне завтра еще вставать тут порядок наводить, так что извини…

Драконица непонимающе посмотрела на меня, потом тяжело вздохнула и кивнула. Когда за нею и братом закрылась дверь, гном закинул свой топор на плечо и констатировал:

– Влюбленный дракон – дурной дракон, а влюбленный в дракона – просто идиот.

Где-то среди поваленных шкафов раздался ехидный смешок. Ну я до тебя доберусь!

## Глава 8. Про тяжелые раздумья главного героя, предмет ОБЖ и кота Батона

ОБЖ. Я вздохнул. Очень Большая Ж… животрепещущая проблема. Я вздохнул второй раз и, скомкав исписанный моими каракулями лист, отправил его в камин. Ну и что мне преподавать на данном предмете? В нашем-то мире в некоторых школах там такую чушь изучают, что диву даешься, а тут? Бл-л-ли-и-и-ин… Я взъерошил волосы и задумчиво уставился на огонь. Проблема. Мало того что с основным предметом возникли некоторые вопросы, например: эльфы очень трепетно относятся к деревьям, а вампиры на дух не переносят не только осину, но и еще с десяток видов растительности, – вот и представьте, оборотни – некоторые типы металлов и, как ни странно, пару видов рыб (ну, про серебро я был в курсе, а рыбу??? – кто бы подумал!). Дриады тоже не очень любят, когда что-то нехорошее делают с деревьями, но только с определенными видами – список в энциклопедии приводился, на двух страницах. Эх… Ну да с этим я как-то разобрался.

Во-первых, оказалось, что девочек пожалели, и им, как и у нас, молотками махать не надо, а это значит, что возможные проблемы с эльфийками, вампиршей и девушкой-дриадой отпали сами собой. Во-вторых, Дорофеич клялся и божился, что материал добудет, удовлетворяющий всем вышеперечисленным требованиям, что меня тоже несколько успокоило. А вот с этим ОБЖ… эх! Хотя ректор и попросил не торопиться, но я не очень люблю откладывать подобные дела в долгий ящик – вот и решил просмотреть переданный мне Христофором Архиповичем материальчик. Правда, из всего пересмотренного я вынес только одно: ректор сам толком не знал, что надо преподавать на данном предмете. Поэтому в переданной мне объемистой папке в одну кучу было свалено все – от опасности приближения к грифонам во время яйценоски до знакомых мне брошюр по технике безопасности. Однако особый интерес у меня вызвала книжечка по драконам с неприхотливым названием «Драконы – виды и подвиды». Просматривал ее около часа, затем вздохнул и отложил в сторону. Нет, про наших дракош там явно ничего не было, те, что тут описывались, больше всего напоминали различные типы динозавров и, судя по этим описаниям, ума у них было примерно столько же.

А вот глянцевую брошюрку о «Проблемах размножения Бергерских дикобразов» я отложил в сторону. Почитаю на сон грядущий, а как иначе, Бергерские дикобразы – это наше все. Блин, они что, издеваются!!!? Кто Христофорычу материал подбирал!? Бергерский дикобраз!? Или вот книжечка: «Проблемы сексуальных взаимоотношений между людьми и эльфами». Не, хоть убейте, при чем тут ОБЖ? – или мне заодно уроки сексуального воспитания проводить надобно? Увольте, пусть уж сами разбираются, мне вон их в свое время никто не преподавал – и ниче, могу сказать по секрету… все получилось, причем не один раз.

– Ярослав Сергеевич, я вам вот тут чайку приготовила.

Я покосился на подошедшую с подносом Глафиру, на котором, помимо дымящейся кружки чая, стояла и ведерного объема вазочка с кексиками, и еще раз вздохнул. Не, моя домоправительница явно кормила меня с дальним прицелом на будущий забой, однако отказаться от подобного кушанья… эх, пропадай моя талия.

Ладно. Откушав пару (ну ладно, ладно, пару-тройку) кексов, я пришел в лучшее расположение духа и уже более спокойно взглянул на данную проблему, решив, что надо отталкиваться от известного. Припомнив все, что знал об уроках ОБЖ, проводимых в моей старой школе, я взял чистый листок и принялся набрасывать приблизительный план занятий.

Итак, вроде бы там изучают, как действовать во время различных природных катаклизмов типа пожаров, наводнений, ураганов и прочее. Ну в принципе это должно быть актуально и здесь. Только, наверное, нужно еще добавить: во время природных и магических катаклизмов, ибо, судя по умениям детишек, их старики могут сотворить еще и не такое. Так, потом всяческая первая помощь при переломах, порезах, укусах кого-либо… хотя тут скорее надо провести лекцию о вреде кусанья, а то, судя по всему, некоторые из учеников сами кого хошь покусают. Лечи потом от бешенства… покусанных. Я усмехнулся. Конечно, сам я не очень разбираюсь в этом – ну могу, конечно, палец забинтовать или что-то подобное, но ведь можно попросить лекцию местного доктора провести, а еще лучше – сестру. Эх-х-х-х. Ну да ладно, с этим разберемся. Ага, еще там вроде преподают что-то про безопасность на транспорте, ну там как правильно в автобус садиться или дорогу переходить. Стоп, стоп, какой на фиг автобус, хотя… лошадь – тоже паровоз, но маленький и некурящий. Значит, введем и этот пунктик типа: «Безопасность на гужевом транспорте», а также «Магические виды транспорта и последствия его неправильного эксплуатирования». Последнее я банально переписал с названия одной из книжиц: хоть что-то полезное в этой горе макулатуры. Короче, через час предо мной лежал полновесный план занятий, к половине тем которого я даже не знал, как и подступиться. Ну и ладно – где, в конце концов, наша не пропадала? Однако настроение мое явно улучшилось, и в честь окончания данной разработки я доел оставшиеся кексики, после чего отправился спать.

Утро следующего дня выдалось слегка облачным. Поначалу даже стал накрапывать небольшой дождик, но часам к десяти все разветрилось. Я, признаюсь, проспал почти до полдесятого. Уроки мне поставили со следующей недели, и, хотя сегодня должна была состояться наша генеральная уборка, мои ребятки освободятся только часа в два, так что, пока есть возможность, можно и поваляться. Однако в конце концов вставать все-таки пришлось, тем более что надо было еще забежать к Христофорычу и отдать набросанный вчера план занятий по ОБЖ. Хотя, по-моему, бред получился первостатейный, да и фантазия моя местами чересчур разыгралась. Ну взять, к примеру, пункт девятнадцать: «Поведение при осаде замка» – или двадцать второй: «Если вас превратили в лягушку: последствия, выживание, адаптация». М-дя-а-а… Хотя, с другой стороны, не изучать же моих любимых Бергерских дикобразов. Книженция, кстати, про них занятная, спать от нее… после третьего абзаца – полный отруб.

Так вот встал я, как всегда, вкусно позавтракал и, подобрав с помощью Глафиры в моей новой гардеробной устраивающий меня костюмчик, отправился в академию. Костюмчик вполне обычного покроя, типа – строгий деловой, черного цвета, – ну если не считать, конечно, металлических наплечников матово-черного цвета и таких же пластин на груди. А так нормально, в принципе у нас такой я бы тоже носить не отказался, ибо, судя по тяжести и толщине пластинок, они автоматную пулю выдержат и не звякнут. Этакий деловой бронекостюмчик для олигарха. Брюки, кстати, тоже с пластинками на коленях, к ним, правда, еще такая металлическая юбочка до колен прилагалась – видимо, чтобы защитить самую дорогую часть настоящего мужчины, но я решительно возразил против данного аксессуара.

И вот, значит, я шествую по дорожке, насвистываю что-то себе под нос, и – ба, знакомые все лица! Посереди тропинки стоит Крис и задумчиво пожевывает какую-то травинку, делая вид, что, дескать, я тут просто так, и вообще тут лучше думается.

– Как трава? – спросил я, подходя ближе.

– Сочная, – вздохнул молодой дракон. – Здравствуйте, Ярослав Сергеевич.

Я поморщился.

– Крис, во-первых, кончай этот официоз, во-вторых, кончай прикидываться, что тут случайно проходил, травки пощипать.

Дракон тяжело вздохнул и покосился в мою сторону.

– Выкладывай давай, – приказал я.

– Ну… – Крис замялся. – Понимаете, Ярослав Сер… Ярослав, – тут же поправился парень. – Я пытаюсь понять, чем вы так привлекли мою сестру? Дело в том, что драконам нельзя влюбляться в людей.

– Дорофеич говорил мне обратное, – пробормотал я, быстренько переваривая полученную информацию.

Нет, Эльфира – женщина молодая, красивая, я бы даже сказал, очень красивая, местами (некоторыми) прямо мечта, но все же – дракон. Я, конечно, ничего против драконов не имею (избави бог!), но все же. На мгновение в моем извращенно-воспаленном воображении возникло примерное изображение драконьей камасутры в моем исполнении (вот это позы!), да так четко, что я замотал головой.

– Вот-вот, я о том же, – усмехнулся дракон.

Он что, мысли читает? Я с подозрением покосился на Криса, чувствуя предательский холодок в копчике. Хотя нет, если бы читал, то после подобной картинки в моем мозгу – минимум голову бы оторвал, и причем не думаю, что ту, которой я мыслю.

– Крис, ты серьезно? – спросил я, робко надеясь, что все-таки не совсем верно понял дракона.

– Абсолютно, – пожал тот плечами. – Втюрилась по самый гребень. Отец рвет и мечет, а вот мать неожиданно поддержала сестренку. Что скажешь – женщины…

Ну спасибо – успокоил. Я представил себе рвущего и мечущего дракона, отчего мне несколько поплохело. Блин, вот ведь влип. Всю жизнь прям мечтал о подобной любви. А теща-дракон – вообще мечта мазохиста-извращенца.

– А может…

– Не может, – прервал меня Крис и вздохнул. – Пойми, Ярослав, у нас несколько другие порядки, законы, традиции и…

Он на секунду задумался, видимо пытаясь подобрать нужные слова.

– В общем, если наша самка выбирает себе партнера, то это все…

– В смысле – все? – Мой копчик превратился прямо в кусок льда, по которому бегали не просто мурашки, а прямо слоники, причем всем стадом и с песней.

– Ну наши женщины любят один раз – и до конца…

– До чьего конца? – практически пискнул я.

– Чьего-либо, – усмехнулся дракон, как-то нездорово поглядывая в мою сторону.

– Понятно… – Я на всякий случай сделал шаг назад и спросил: – И как нам быть?

– Не знаю. – Крис развел руками. – Правда, пока она на вас метку не поставила, а значит, есть надежда. Так что мы с отцом ее придержим в гнезде до поры до времени, может, перебесится.

Фу-у-у-у. Вот спасибо. Я почувствовал облегчение. Еще бы, меня ведь чуть не определили в пожизненные производители дракончиков, причем моего мнения опять же никто не спросил. Хорошо, хоть отец Криса умным дракошей оказался, а так бы пометили – и адью… Стоп. Пометили – это как? Как собачка столбик, что ли? Перед глазами предстала живописная, но очень мокрая картина. А может, типа как клеймо на бычка? Опять картина, на этот раз в виде моей пятой точки с тавро на ней в стиле герба академии. Э-э-э-э, лучше об этом пока не думать, а то фантазия у меня богатая, а нервы не железные.

Крис стоял молча, внимательно наблюдая за моим лицом, затем сказал:

– Не переживайте так, Ярослав, мы ведь прекрасно понимаем, что у людей все это несколько по-другому проходит, но моя сестра – очень импульсивная личность и очень часто совершает необдуманные поступки. Так что все будет в порядке. К тому же я здесь, но на всякий случай…

Он протянул мне ладонь, на которой лежал небольшой матовый шарик.

– Что это? – спросил я.

– Если понадоблюсь, просто сожмите посильнее.

– Я же нейтрализую всю магию.

– А он и не магический, – улыбнулся парень. – Просто при сдавливании издает определенные звуки, которые вы не слышите, а мы слышим.

– Инфразвук, что ли? – буркнул я, рассматривая шар.

– Ну… – Дракон с удивлением посмотрел на меня, затем кивнул и добавил: – Забываю постоянно, что вы из техногенного мира. А теперь позвольте откланяться: мне пора на дежурство.

Проводив глазами улетевшего дракона, я прислонился к ближайшему деревцу и принялся обдумывать, как мне относиться к полученным от Криса сведениям. За пять минут попирания дерева у меня в мыслях ничего не нарисовалось, кроме абсолютной пустоты, в которой изредка кто-то подвывал (наверное, заблудившаяся мысль), поэтому я махнул рукой и, решившись положиться на могучий русский авось, отправился в академию.


Христофорыча на месте не оказалось, и я, отдав бумаги Генриху, отправился на поиски своего класса. Судя по расписанию, у них был урок по защитной магии в восемьдесят третьей аудитории третьего кольца – ну в смысле на третьем этаже.

Стоп-стоп, тут надо остановиться и рассказать немного об устройстве академии. Дело в том, что само здание академии представляло собой, по сути, гигантский цилиндр, сужающийся к вершине и постепенно вытягивающийся в длинный шпиль. Блин, нет, не так, это был скорее не цилиндр, а несколько цилиндров, поставленных друг на друга, причем каждый последующий был меньшего диаметра. Этакая гигантская детская пирамидка в готическом стиле. От основания этой конструкции пятью лучами отходили вспомогательные строения. Кстати, мой класс размещался именно в одном из таких лучей. В других были лаборатории, тоже какие-то классы и прочие помещения не совсем ясного для меня назначения. Академия стояла на холме, у подножия которого протекала полноводная река, а через нее был переброшен широченный каменный мост – не мост, а прям автострада в пять полос. Позади академии был выстроен небольшой городок в десяток строений, где и проживали местные учащиеся. Учителя, как вы, наверное, поняли, жили с другой стороны реки. Вот, пожалуй, вкратце и все. Ах да, надо еще упомянуть огромный стадион, по моему мнению, сильно смахивающий на римский Колизей, да группу живописных развалин. И если стадион находился прямо за студенческим городком, то развалины – почти рядом с моим домом. Брр, жуткое место, уж вы мне поверьте. Так вот, к чему это я? Ах да, про здание академии. Наверное, из-за этой ее цилиндровости этажи и называли кольцами. Подобных колец было девять, по крайней мере официально и визуально. Сколько реально – никто не знал. Дорофеич только сказал, что выше девятого этажа подниматься не советует, и я, вспомнив свое приключение, сразу с этим согласился. Да к тому же на лестнице, ведущей выше девятого этажа, стояла массивная металлическая дверь, наверное, специально для того, чтобы ни у кого соблазна не появлялось. Кабинет ректора был на втором кольце, а моего любимого Гоймерыча соответственно на третьем. Ну вот теперь точно все.

Итак, нужную мне аудиторию я отыскал достаточно быстро, хотя, надо признать, некие опасения были: вдруг академия опять взбрыкнет и выкинет какую гадость по отношению к моей персоне? Однако обошлось. Я остановился около дверей и бросил взгляд на часы – до конца пары было еще около получаса, а ждать не хотелось, поэтому я решил немного принаглеть. Приоткрыв дверь, я осторожно заглянул внутрь. Классов на лекции явно было несколько, потому как человек за партами сидело куда больше пятнадцати. Лекцию читал высокий пожилой мужчина с широким мужественным лицом и длинными кудрявыми волосами, которые седыми волнами падали на его плечи. Кроме того, он являлся обладателем прямо-таки шикарных буденновских усов, которые во время чтения лекции изредка поглаживал. Понаблюдав пару минут сквозь приоткрытую дверь за классом, я протиснулся внутрь и виновато кашлянул, привлекая внимание. Все дружно посмотрели в мою сторону.

– Извините, я тут небольшое объявление сделаю? – спросил я.

Усач нахмурился, но промолчал.

– Итак, восьмой «В» сегодня…

– Сэр, – неожиданно прервал меня учитель. – Позвольте заметить, что вы мешаете моему уроку.

– Извините, коллега. – Я сделал виноватое лицо. – Обещаю, что больше такого не повторится, но позвольте мне договорить, и я тотчас уйду (хе-хе, когда надо, я умею быть вежливым).

На этот раз не прокатило.

– Сэр, – нахмурился усач. – Я повторяю, что вы мне мешаете, а посему…

Он так небрежно махнул пальчиками руки в мою сторону, и в воздухе между нами вдруг замелькали белесые лучики, которые быстренько сплелись в причудливый знак, что-то типа латинской буквы «дабл-в», а сам, гад, отвернулся. А этот значок, значится, рванул в мою сторону, так что я даже рта не успел открыть… Ну результат, думаю, вам известен. Точно: бамс – и ничего.

– Кхе-кхе, – смущенно прокашлялся я.

Преподаватель резко обернулся и уставился на меня таким взором, как будто увидел призрака отца Гамлета. Не, не так – еще хлеще: точно я Чебурашка и пришел с предложением стать его другом. Я даже на секунду испугался за его глазные яблоки, так он их вытаращил.

– Ну так я все же сделаю объявление? – поинтересовался я, но больше для проформы. – Итак, восьмой «В», сегодня после уроков чтобы все собрались в нашем классе. Я надеюсь, что никто не забыл зачем?

Судя по приунывшим физиономиям, не забыли.

– Сэр, – очнулся вдруг наш Буденный. – Вы не просто хам, вы еще осмелились применить против меня мощное заклинание.

Я пожал плечами: действительно, не объяснять же тут при всех про мой иммунитет. А тем временем усач замахал уже обеими руками, соткав перед собой светящийся квадрат размером где-то метр на метр. Причем внутри его было что-то написано непонятными закорючками, наверное, не очень цензурное, потому как перевода не последовало. Этот шедевр с треском и шипением полетел в меня, но я, подождав, пока он распадется на радужные лоскутья, которые тут же растают в воздухе, коротко поклонился и, бросив взгляд на разинувших рты учеников, гордо воздев нос в потолок, вышел из класса.


– Ты заперся на урок к Герберту? – Гном посмотрел на меня взглядом, которым обычно смотрят на последних придурков.

– К Герберту? – Я пожал плечами. – Откуда я знаю, как его зовут. Меня еще никому не представили. Но дядька колоритный, такой седовласый, с большими усами.

– Точно он, – вздохнул гном.

– А что такое? – удивился я. – Что я не так сделал? Заглянул на пару минут, сделал объявление – и удалился. У нас это не запрещено. А тут разве не так?

– Да в принципе ничего такого, – махнул рукой гном. – Просто Герберт этого не любит, а еще он очень вспыльчив. Магию против тебя применял?

– Ага, – кивнул я. – Два раза.

– Целых два! – Гном совсем спал с лица. – Слышь, Ярослав, пойду-ка я к себе, а то мне там новую партию барахла привезли – надо рассортировать.

Я с подозрением уставился на Дорофеича. Возникло такое подленькое чувство, будто гном попросту линял куда подальше. Не, так просто от меня не уйдешь.

– Дорофеич, – я решительно преградил ему дорогу, – а ну выкладывай: что это за усач такой, что ты сразу ноги делаешь?

– Ноги делаю? – Гном непонимающе посмотрел на свои ноги, потом на меня.

– Ну линяешь, драпаешь, предпринимаешь стратегическое отступление.

– Я не отступаю…

– Дорофеич…

Гном опять вздохнул и вновь уселся на стул.

– Герберт – паладин. Точнее, бывший паладин, – принялся объяснять наш завхоз. – Он специалист в защитной магии, причем очень хороший, но…

– Но?

– Но очень вспыльчивый, – усмехнулся гном. – А ты его так при учениках…

– Опустил, – вздохнул теперь я.

– Куда? – не понял гном. – Ты что, его еще куда-то засунул?

– Да нет, – махнул я рукой. – Выражение такое, в смысле – подорвал авторитет перед учениками. Но ведь не нарочно: он сам начал в меня этими заклинаниями пулять.

– Не сомневаюсь, – кивнул Дорофеич. – Помнится, я ему один раз учебный материал выдал несколько бракованный…

– И что?

– Ничего, – нахмурился гном, почесывая под глазом. – Гад он, хоть и паладин.

– Понятно. Ладно, вечером схожу извинюсь – где он живет?

– Почти рядом с тобой: надо просто пройти мимо твоего дома дальше по дороге, – следующий дом его будет.

– Вот вместе вечерком и сходим.

– Вместе. – Гном замотал головой. – Нет, Ярослав, уволь.

– Ну как хошь, – пожал я плечами. – Думал, сходим, а потом ко мне завалимся, там Глафира вечером гуся запекать собралась, с какими-то гурдешами, говорит – объеденье.

– С гурдешами… – Гном на мгновение задумался, а потом махнул рукой: – А, ладно, сходим.

Я усмехнулся. Поймать Дорофеича на Глафирину стряпню – это проще, чем нос почесать, а если учитывать вообще отношение гнома к этой импозантной даме… Хе, хе. Веревки можно вить, если знать как, так что завхоз был у меня на крепком крючке. Правда, злоупотреблять я энтим фактом не собирался, но так, на всякий случай.

– Кстати, а где Батон?

– Батон, – гном почесал макушку. – Где-то поблизости лазил, я тут с утра порядок немного наводил, а этот гад все сметану клянчил, потом куда-то смотался.

Я мысленно чертыхнулся: от этого пушистого гада можно было ожидать чего угодно, хотя надо признать, что приказы он выполнял, правда, делал это с таким видом – хоть сразу выноси.

Ах да, я же забыл рассказать про Батона. Батон – это тот самый дух, которого Эльфира превратила в кота. А почему Батон? Ну просто вчера днем, когда мы наводили порядок после той бурной ночки, эта пушистая сволочь стащила у гнома крынку со сметаной и булку длинного хлеба типа наших батонов. Мы сели передохнуть, гном хватился своего обеда, а этот паразит забрался на один из шкафов – и жует себе батон, помакивая его в сметанку, только уши шевелятся. Гном долго ругался, грозя повесить кота за его любимое место, что норовит он приводить в порядок, когда делать нечего, но тот, видно, прекрасно знал пословицу про Ваську, который слушает да ест, и поэтому молча поглощал сворованную еду.

– Не знал, что местные коты любят есть батоны со сметаной, – заметил я, делясь с гномом своим хавчиком, что собрала мне Глафира.

– Какие коты, – буркнул Дорофеич. – Это не кот, это…

Он замолчал, только бросил грозный взгляд в сторону невозмутимо жующего кота и принялся сам хрустеть печеньем.

– Кстати, а как хоть его звать? – спросил я у гнома, неожиданно вспомнив про сей упущенный из виду факт.

– Откуда я знаю, – фыркнул тот. – Пойди да спроси.

И правда. Я поднялся и, подойдя к шкафу, посмотрел на кота.

– Слышь лохматый, а звать-то тебя как?

Кот покосился на меня и только фыркнул.

– Может, наглеть не будем? – поинтересовался я. – Ты тут мне вроде как в хранители определен – звать ведь тебя надо как-нибудь.

– Сам придумаешь, – бросил кот. – Мы теперь создания подневольные.

– Вот она, благодарность, – я вздохнул. – Надо было приказать, чтобы тебя испепелили на фиг.

– И лучше было бы, – буркнул тот. – Давно был бы в мире ином, а не сидел бы сейчас тут в этой шкуре.

– Ну это еще неизвестно, – заметил подходящий гном. – Не зря ведь ты тут призраком ошивался – видимо, грешков у тебя было предостаточно. Так что драконица дала тебе шанс отслужить хотя бы их часть.

Кот промолчал, лишь зло сверкнул глазами и, достав откуда-то кусок батона, сунул тот в крынку.

– Молчишь, любитель батонов? – злорадно хмыкнул я, понимая, что гном задел какую-то больную для духа тему. – О, кстати, хорошее имя.

– Какое?

– Батон. Кот Батон.

– Дурацкое имя, – пожал плечами гном и, бросив взгляд на кота, добавил: – Но ему – самое то.

Так у нас появился новый член нашего класса. Вредный, прожорливый, гадливый, но очень работящий, хоть и по принуждению, – кот Батон. Он же дух-хранитель.

Вот и все. Все основные действующие лица расставлены и обозначены. А теперь я приступлю к описанию моего приключения, которое медленно, но уверенно приближалось ко мне на одной расшатанной повозке, а везли ее драфты.

## Глава 9, в которой ученики занимаются уборкой класса, а наш главный герой недоуменно смотрит на дуб

– Дуб, – констатировал я, ошалелым взглядом разглядывая огромное дерево, растущее прямо из каменного пола моего класса.

– Сам вижу, что дуб, – буркнул гном, поглаживая бороду.

– Ни фига себе!

Я подошел к дереву и, прикоснувшись рукой к его шершавой коре, несколько минут ощупывал ствол. К моему большому сожалению, дерево и не думало никуда исчезать.

– Оно не волшебное, – растерянно пробормотал я.

– Конечно нет, – хмыкнул гном. – Обычный дуб, просто выращен необычным способом. Кстати, а что ты там попросил этих эльфиек устроить?

Я покосился в сторону стоящих в паре метров остроухих девочек, которые сделали самые невинные лица и как-то обиженно хлопали своими длинными ресницами. «Магия леса», говорите? – ну-ну…

– Попросил, чтобы цветочков для класса нашли, фикус там какой-нить в горшочке или еще что.

– Нашел, у кого просить… – Дорофеич вздохнул. – Не зря ведь говорят: «Попроси эльфа вырастить траву – будет роща, попроси рощу – густой лес, попроси лес… хотя лучше не надо».

Мудрец, блин. Я повернулся к девочкам:

– Ну и что мне теперь с этим прикажете делать? Золотую цепь навесить и Батона по ней запустить?

– Цепь?

Гном недоуменно посмотрел на меня, потом на невозмутимого Батона, который уже пристроился на нижней ветви и молча взирал на все происходящее. А ведь попросил гада проследить за детишками, пока мы с Дорофеичем за столом ходили, вот – проследил. Между тем гном достал свою бечевую рулетку и деловито принялся обмеривать ствол дерева.

– Дорофеич, ты это что? – не понял я.

– Мерю, какой длины надо цепь, – спокойно ответил гном, доставая из-за уха карандаш и что-то записывая в блокнотик. – Еще надо ошейник… – Он поднял голову и поманил кота пальцем: – Киса, давай сюда, я тебе шейку померю.

Кот судорожно сглотнул и посмотрел на меня умоляющим взглядом. Я ехидно усмехнулся.

– Дорофеич, только ошейник надо очень строгий, а еще намордник желательно.

– Угу, – кивнул гном.

Я вздохнул. Не, ну как малые дети. Я, конечно, от Батона тоже не в восторге, но представить его на золотой цепи и в наморднике – дурдом.

– Дорофеич, я вообще-то пошутил.

– Я понял, – улыбнулся гном. – На самом деле прикидывал, как бы его свалить попроще. Кажется, придется сперва срезать ветви, потом по кускам.

– Ярослав Сергеевич!!! – Эльфийки дружно вцепились мне в обе руки и затараторили, перебивая друг дружку:

– Не губите дубок!

– Да, не губите!

– Он так давно хотел прорасти, но камни мешали!

– У него сил не было!

Я недоуменно переводил взгляд с одной девчонки на другую, которые наперебой убеждали меня не рубить дерево, причем чувствовалось, что еще минута – и разведут такую мокроту, что полгода поливать потом дуб не надо.

– Тихо, тихо, – наконец скомандовал я. – Девочки, посмотрите, он же полкласса занимает, а если еще разрастется – нам что, крышу и стены разбирать?

– Не разрастется, – всхлипнули они дружно. – Мы с ним поговорим.

– Поговорите?

Я вопросительно посмотрел на гнома, но тот только развел руками – мол, решать тебе. Друг называется. Я снова посмотрел на готовых расплакаться эльфиек и вздохнул: ну добрый я, и все тут, – да к тому же те смотрят на меня такими умоляющими глазами, губки трясутся, кончики острых ушей совсем поникли (и не спрашивайте, как это выглядит, – сам знаю, что странно). Эх…

– Хорошо, – махнул я рукой. – Но теперь вы за него отвечать будете, значит, чтобы всегда был полит там, ощипан, ухожен – ну короче, сами знаете. И вот еще: начнет расти – сразу пущу на доски. Понятно?

– Да, Ярослав Сергеевич! – Девчонки радостно взвизгнули и кинулись меня обнимать.

Блин, не люблю я этих телячьих нежностей.

– Господин учитель.

Я повернулся и вопросительно посмотрел на подошедшего дриада. Блин, фиг поймешь, как склонять. Ну с дриадой все понятно, а мальчик-дриада – это кто: дриад, дриадер или?.. Ну не знаю, короче, как сказал, так сказал.

– Мы, нер, тут с Райкой хотели бы предложить еще травы около дуба нарастить, а то как-то неэстетично.

Эстет, едрен батон, хотя… Я еще раз посмотрел на потрескавшуюся половую плитку и согласно кивнул.

– Давайте только не на весь класс, а так – вокруг деревца и чтобы скрыть трещины.

– Хорошо.

Парень подошел к дереву и, присев на корточки, сложил ладошки рупором, после чего что-то быстро зашептал. Трава поперла бурно. Пару минут – и я уже готов был петь песню про растения по пояс. Дриад, встав с корточек, покосился в мою сторону и, видно, прочитав все по моей физиономии, вновь быстренько присел. Трава стала уменьшаться, пока не достигла размеров газонной. Получилась такая аккуратная лужайка вокруг дерева метров пять в диаметре, да еще и с розовыми цветочками. Гламурненько так.

Эльфийки опять восторженно взвизгнули и кинулись обнимать на этот раз дриада, но их быстро отогнала подоспевшая Райка. Вот так наш класс приобрел необычное место, где я любил отдохнуть после уроков, а гад Батон иногда побросаться в меня желудями. Сволочь он все-таки.

Ах да, как всегда, забежал чуток вперед. Ну наверное, вы уже догадались, что данная ситуация возникла как раз во время нашей «генеральной» уборки класса.

Ну поначалу все шло в принципе нормально – нет, детишки, конечно, не горели особым желанием заниматься подобным делом, но, как я уже описывал раньше, слово учителя для них было если и не законом, то довольно веским аргументом, а поэтому никто особо не возмущался.

Правда, надо заметить, что мы с гномом несколько прибрались, да и Батона заставили нам помогать. Видели бы вы кота с веником и то, с какой он миной подметал пол! Лично мы с Дорофеичем, глядя на эту картину, быстренько смотались в мою каморку и уже там дружно рухнули на диванчик в приступах дикого хохота. Да и, поверьте, было отчего. Картина буквально маслом… Кот, обнявший веник, точно вековую секвойю, кружится с ним в танце и даже что-то мурлыкает себе в усы с самым серьезным видом. Не, я понимаю, что веник для него большеват, но танцы с метлой… не, это вывело нас с гномом из строя на целых полчаса. Причем попытки привести себя в норму заканчивались, едва кто-то из нас пытался выйти из каморки, однако, завидев кружащегося в уборочном вальсе кота, тут же почти на карачках вползал назад, сотрясаясь от неконтролируемых приступов смеха.

Короче, когда подошло время, мы только немного прибрали разбросанный по полу строительный мусор да Батон промел вдоль шкафов. Первой заявилась, как ни странно, Рейнерна – ну та, что техномаг. В класс прямо сквозь закрытую дверь влетел знакомый огонек и, сделав круг, завис над котом. Батон с подозрением покосился на светящийся шарик и сделал попытку отогнать его веником, на что в ответ получил каким-то разрядом прямо в нос и с диким воплем принялся гоняться за огоньком по всему классу, размахивая своим орудием труда, точно стволом молоденького деревца. Интересно, как это он умудряется бегать на задних лапах? Я на минуту задумался, а потом покосился на Дорофеича. Судя по сосредоточенно-серьезному лицу гнома, который тоже наблюдал за этой беготней, размеренно поглаживая бороду, ему в голову тоже пришла какая-то философская мысль. Хотя, скорее всего, он просто подсчитывал, сколько магриков можно срубить, если показывать подобное чудо в цирке. Тем временем стали подтягиваться и другие ученики, которые с интересом принялись наблюдать за происходящими в классе гонками. Даже объявился один самобытный комментатор в лице мальчика-оборотня, который, взгромоздившись на парту, давал пояснения происходящему в стиле:

– А вот наш четырехлапый друг делает умопомрачительный прыжок – и… мимо. Рейнерна уходит от него, резко взмыв вверх. Эх, спрашивается, ну почему наши коты не летают? Это, господа, непорядок: крылья нашим котам, крылья! Однако киса не сдается: раздобыв где-то молоток, он прицеливается и… всем пригнуться! Да, сбился прицел у нашего пушистика, а Рейнерна – молодец: какое уклонение, какие фигуры высшего пилотажа… Мы буквально гордимся тобой…

Во шпарит, ему бы футбол комментировать, я аж заслушался – такой талант зря пропадает. Однако в конце концов мне это все надоело, тем более что ребятки слишком разошлись. Уже поделились на две команды, и каждая бурно поддерживает свою сторону. Батон с Рейнерной тоже никак не унимаются, а крики окружающих их только раззадоривают – ох, чую, не доведет это до добра. В результате, выждав нужный момент, я преградил дорогу летающему огоньку, тот попытался резко затормозить, но не успел…

– Рейнерна, хватит гонок, – строго сказал я, ловя на руки возникшую из воздуха девушку и опуская ее на пол.

– Но, нер, он первый, – начала та оправдываться.

– А я не видел как будто, кто в кота молнией пульнул?

Батон, занявший позицию около моей правой ноги, солидарно мявкнул и погрозил девочке лапой с зажатой в ней отверткой, та в ответ показала язык. Я нахмурился и цыкнул на обоих, Рейнерна быстренько юркнула в толпу одноклассников, а кот молнией метнулся на ближайший шкаф, где сделал вид, что что-то усердно подкручивает.

– Так, ребятки. – Я, заложив руки за спину, прошествовал вдоль нестройной шеренги моих ученичков. – Как видите, у нас в кабинете грязновато.

Я сделал ручкой в сторону творящегося позади меня бардака и продолжил:

– Конечно, это не кабинет танцев, а рабочая мастерская, однако и здесь порядок должен быть.

– Бить? – переспросил кто-то из-за спин. – Нер, у нас учеников не бьют.

– А глухие будут мыть пол и…

– Чистить сортиры, – вставил Дорофеич.

– Сортиры!? – Мы с учениками дружно уставились на гнома.

– А что, у нас в крыле они давно не работают толком, вот я и подумал – может, заодно…

– Так, ребятки, вы тут осмотритесь чуток, а я с дяденькой гномом в своей каморке погутарю, – сказал я, подталкивая Дорофеича в нужном направлении. – И кота не трогайте!

Последнее было сказано группе учеников с Рейнерной во главе, которые с подозрительными ухмылками поглядывали в сторону Батона. Кошак же, сидя на шкафу, медленно и обстоятельно баррикадировался различными подручными предметами. На голове Батона грозно поблескивал какой-то горшок (не ночной – и то радует), видимо изображающий боевой рыцарский шлем.

– Дорофеич, какой к чертям собачим сортир? Они же просто школьники, а не ассенизаторы.

– А жаль, – вздохнул гном. – Туалет ведь действительно не работает, приходится бегать в другое крыло, а иногда так приспичит.

Я представил приспиченного гнома, несущегося по коридору. Борода развевается, глаза большие-большие, морда красная. От медленно подбирающегося к моей гортани гомерического хохота меня спас грохот, раздавшийся из класса. Мы с Дорофеичем дружно выскочили из каморки – прямо как два чертика из табакерки. В классе вовсю разворачивались боевые действия. Батон, сидя на шкафу, отстреливался с помощью всего, что попадалось под лапу, от подбирающихся к нему Рейнерны и еще одной девицы (вот черт, не помню по фамилии – ведьмочка которая). Девушки, прикрываясь голубоватыми куполами защитного поля, медленно продвигались вперед, изредка пуляя в кота красными и зелеными лучами.

Видимо, очередной такой залп сбил с головы Батона его импровизированную каску, и она рухнула на пол, привлекая своим грохотом наше внимание. Кот тем временем, видно возомнив себя крутым ниндзя, кульбитом перескочил на соседний шкаф, в полете запустив в девочек зажатыми в лапах гвоздями. Те воткнулись в магическую защиту и вдруг, моментально раскалившись добела, лопнули, разметав призрачный щит.

– Батон, а ну прекратить! – крикнул я, видя, что в лапах у кота появилась новая партия гвоздей.

Пушистый террорист покосился в мою сторону и, пожав плечами (или что там у кошек?), спокойно уселся на шкаф, свесив лапы. Я погрозил ему кулаком и оглянулся в поисках Рейнерны. Девушка и не думала прятаться, а обсуждала со столпившимися вокруг нее подругами подробности произошедшей битвы, причем довольно бурно, с возгласами типа: трах, бабах, бубух и тарарам. Моя тяжелая длань, упавшая на ее худенькое плечо, заставила девушку испуганно присесть. Райнерна медленно обернулась и увидела мой указующий перст, направленный в сторону ведра.

– Мыть сортир! – раздался из-за спины голос гнома, в котором чувствовалась робкая надежда.

– Нет, – отрезал я, – коридор – он, насколько я заметил, длинный и пыльный, а добренький дядя гном проследит, правда ведь, Дорофеич?

Я покосился на гнома. Тот сделал попытку придать своему лицу вид типа «а я здесь ни при чем и вообще просто мимо проходил», но, увидя мой насупленный взор, только махнул рукой:

– Ладно, девочки, ведра и тряпки я вам выдам, так что пошли.

Рейнерна посмотрела на меня таким умоляющим взглядом, что мне на мгновение стало жалко девочку (гном ведь им спуску не даст, пока те коридор до зеркального блеска не отполируют, уж его-то натуру я прочухал по полной), но я выстоял. Подруга Рейнерны попыталась затеряться среди своих, видимо надеясь на то, что я еще не всех запомнил в лицо, но не прокатило. Батон покинул свой наблюдательный пункт на шкафу и, гордо прошествовав между ногами учеников, ткнул лапой в ногу одной из девочек. Как говорится, сдал с потрохами. Судя по виду ребят, Батона как минимум надо срочно включать в программу защиты свидетелей – иначе шваркнут молнией, поджарят, повесят и утопят напоследок, чтобы, значит, не сильно мучился. А уж ведьмочка на него так зыркнула, что я удивляюсь, как он тут же не стал зеленым и квакающим, хотя, судя по тому, что я видел, кот наш тоже не только крестиком вышивать умеет.

– Итак, – начал я, едва гном с подручными покинул класс, – начнем. Перво-наперво нам надо вымыть эти окна.

Все дружно обернулись и, задрав головы, посмотрели в указанном направлении. Окна, как я уже говорил раньше, были большими, правда, располагались несколько высоковато, но у меня ведь целый класс этаких суперменов.

– Высоковато, – заявил мальчик-волшебник, поправляя сползавшие очки.

– Ну а на метле разве не достанешь?

– На метле. – Мальчик фыркнул. – Я что, ведьма какая-то? Нет, нер, метлы – это чисто женский аксессуар.

– Понятно, а вот ты, э-э-э…

– Эрнеста, нер, Эрнеста Гадриан, – улыбнулась вампирша, показав мне пару остреньких клычков.

– Да, Эрнеста, вы же, если я не ошибаюсь, можете… ну в летучих мышей – и фьюить… а?

– Могу, – кивнула девочка. – Но, нер…

– Что?

– Ну паутина…

– И что паутина? Ее и надо убрать, а заодно и стекла помыть.

– Нер…

– Нер, она пауков боится, – спокойно пояснил стоявший справа дриад.

– Что, правда? – Я недоуменно посмотрел на вампиршу. – Летучие мыши вроде же насекомыми питаются.

Блин, лучше бы не говорил: белоснежное лицо вампирши как-то нехорошо позеленело. В это время кто-то в толпе смачно хрумкнул, точно раскусывая крепкий панцирь, и стал столь же смачно похрустывать. Шутники, блин. Вампирша позеленела еще сильнее, да так, что народ стал пятиться от нее во все стороны.

– Все-все, успокойся, понял, если надо – можешь выйти, – быстро сказал я, отступая за ближайший верстак.

Вампирша кивнула и, зажав рот ладонью, пулей вылетела из класса. Впечатлительная девушка, однако, ладно, у всех свои фобии, но кого же на окна послать?

– Нер, а можно мы? – вперед вышла парочка темных эльфов.

– А справитесь?

Эльф усмехнулся и, развернувшись, направился к ближайшей стене, положил на нее руки и… блин, видели фильм про человека-паука? Во – копия. Паренек взлетел по стене за меньшее время, чем я бы прошел такое же расстояние по ровной земле, причем, судя по раскрытым ртам, удивился не только я один. Переведя изумленный взгляд на эльфийку, которая уселась на верстак и, болтая ногами, наблюдала за маневрами своего соплеменника, я только озадаченно почесал в голове.

– Э-э-э-э, ну хорошо, значит, ты с братом…

– С мужем, – поправила меня эльфийка.

– Мужем?

Я недоверчиво посмотрел на девочку, но та только невинно улыбнулась. Блин, нет, надо срочно засаживаться за энциклопедию да Дорофеича порасспрашивать, а то не поймешь, где эти ребятки серьезны, а где шутят.

– Ладно, разберемся, короче – вы на окна, хотя… – я обвел глазами ряды окон, – многовато их для вас двоих, – кто еще, ну, добровольцы есть?

– Я пойду, – поднял руку белобрысый паренек, если я не ошибаюсь, тот, у которого батя местный Властелин перстней – ну в смысле главзлодей. Вслед за пареньком сразу вызвалось еще трое: оборотень, мальчик-волшебник и девочка-магичка (ну, эту я по досье запомнил – блондинка, да еще и магичка огня, – однако компания). Я сделал себе заметочку в уме: похоже, в классе была небольшая группировка – слишком уж они быстро вызвались, стоило только этому белобрысому захотеть, хотя, может, я и не прав, но надо будет понаблюдать.

– Хорошо, действуйте, тряпки и все, что нужно, вон там в углу.

Я указал в нужном направлении, куда Дорофеич сложил все принесенное им для уборки добро. Белобрысый кивнул и бросил взгляд на мальчика-волшебника, тот коротко поклонился и быстренько побежал к инвентарю. Я только хмыкнул. Услышав подобное же хмыканье у себя за спиной, я в недоумении обернулся.

– Подхалим.

Позади меня стоял высокий, прекрасно сложенный парень – черные как смоль длинные волосы, волнами ниспадающие на плечи, мужественное волевое лицо и орлиный взор карих глаз, устремленных куда-то за горизонт, осанка гордая. Прямо хоть сейчас ставь во главе могучей армии, ну так, на высоком холмике, чтобы, значится, войска, видя такого героя, сильно воодушевлялись. Я тоже повернулся в направлении горизонта и несколько минут пытался разглядеть, что там вдали. Если честно, то ни фига хорошего не разглядел, зато заметил в углу кучу строительного мусора, о чем и сообщил данному герою. Тот козырнул и отправился выполнять указание с таким видом, что мне самому захотелось встать под его знамена и с криками «ура» кинуться на бой с грязью, мусором и очень опасными микробами, что наверняка затаились в каком-то пыльном углу. Я мотнул головой и посмотрел на оставшихся – так, дриады и девочки-эльфийки, в которых пальцами тыкать строго нельзя, а то быстро в мужья запишут – отмазывайся потом.

– Итак, у нас осталось навести порядок в шкафах с инструментом, а также надо где-то раздобыть какие-нибудь цветочки или что-то типа этого, а то как-то неуютно тут.

– Ясно, – кивнул дриад. – Нер, если вы не против, то мы с Райкой займемся шкафами, да и мусор Гаю поможем вытащить, а то он хоть и сильный, но…

Я посмотрел в сторону нашего героя, который нагрузился обломками досок по самое не хочу и пытался всунуть еще одну под мышку, отчего все остальные грохнули вниз. Но тот упорно не сдавался и предпринял еще одну попытку, на этот раз под чутким руководством Батона, который советовал, куда засунуть очередную плашку, – в результате Гай вышел из класса загруженный так, что даже в зубах торчала какая-то корявая палка.

– Понятно… – Я вздохнул: похоже, у нашего красавца-героя все же есть небольшой изъян.

– Нер. – В дверь класса просунулась голова Рейнерны. – Вас дедушка Дорф зовет.

Дедушка? Я мысленно хохотнул, хотя, с другой стороны, – похож. Ему бы сидеть в кресле-качалке да нянчить внуков, сказки там перед сном рассказывать. Дедушка… надо будет спросить, чем это он заслужил такое обращение, – кстати, интересно, какое для меня прозвище мои ученики придумают?

– Сейчас, – махнул я рукой Рейнерне и, повернувшись к девочкам-эльфийкам, сказал: – Так, красавицы, а на вас украшение нашей пещерки растениями – кровь из носу, но чтобы зелень была, пробегитесь там по классам, попросите, но чтобы, когда вернулся, пара цветочков у нас тут была.

Девочки на мгновение задумались, потом переглянулись и дружно кивнули. Подозрительно как-то. Я направился к двери, но на минуту задержался у сидевшего на верстаке Батона.

– Так, проследи за этими эльфийками, а то натворят чего, ясно?

Кот взял под козырек и, спрыгнув с верстака, направился к девочкам.


Рейнерна со своей подружкой шуршали буквально как пчелки – в смысле драили палубу как заправские матросы, короче – мыли коридор вовсю под чутким присмотром Дорофеича. Ну ведьмочка, надо сказать, мыла довольно умело – сразу было видно, что такая работа ей не впервой, а вот Рейнерна… эх, размахнись рука, развернись плечо, сила, блин, молодецкая. Короче, такое впечатление, что девушка не пол мыла, а сено косила, брызги летели… аж с потолка капало.

– Чего хотел? – спросил я гнома, который внимательно наблюдал за происходящим.

– Эх, дети пошли, – вздохнул тот.

– Зато потолок мыть не надо, – усмехнулся я.

– Ага, но побелить придется.

– Давно пора.

– Это точно. Да, кстати, я что тебя позвал – там у меня стол ненужный стоит, только место занимает, давай к тебе в класс перетащим – глядишь, куда пригодится.

Я кивнул – и только тут заметил вампиршу, которая с деловитым видом протирала окно в дальнем конце коридора.

– У тебя там народу и так хватает, а окна грязные, – заметил гном, видя, что я смотрю на моющую стекла девочку.

– Да я не против, только вот вопрос – ладно, с моим классом понятно, несколько лет закрытым простоял, но почему тут, в коридоре, так пыльно? Ребята вроде про каких-то фей-уборщиц заикались…

– А. – Гном отмахнулся. – Сперва их этот призрак распугал, а потом – как всегда…

Короче, стол мы приволокли, открываем дверь и… сцена: дуб… занавес.


Мы с Дорофеичем растянулись под дубом на травке, а Батон устроился на нижней ветке и сладко потягивался.

– Хорошо, – потянулся и я.

– Точно, – подтвердил гном, поглаживая бороду, и заметил: – Хорошо, хоть все спокойно прошло.

– Спокойно? – Я усмехнулся. – Ну в принципе, да, если не считать этой растительности.

Мы замолчали. Уборка действительно прошла вполне по-будничному. Группа под предводительством Грея шустро мыла окна, а после подключения к этому делу дриада, который к тому же был магом воды, вообще все пошло по-быстрому. Тот сформировал над одним из окон такой гигантский водный шар, который пронесся по всем стеклам, буквально заставив их заблестеть от чистоты, и вылетел в открытое одним из учеников окно. Правда, через пару секунд откуда-то снизу прилетел чей-то возмущенный вопль, но все сделали вид, что ничего не слышали, и быстренько прикрыли окошко.


– Кстати, Ярослав, а что ты там о золотой цепи говорил?

– Да так, стишок один вспомнил… – Я прикрыл глаза и принялся декламировать поэта.

– Интересно.

Дорофеич сел и, обернувшись, принялся разглядывать дуб, в глазах гнома явственно отражался золотой блеск призрачной пока цепи. Но ведь склепает и навесит, подлец эдакий. Похоже, Батон подумал об этом же и с озабоченным видом посмотрел на меня: ходить кругами вокруг древа ему явно не улыбалось, но я сделал морду лица кирпичом и ответственно заявил:

– А вам, киса, мы дадим пара… тьфу ты – гусли. Чтобы, значит, играли баллады всякие, сказания, песенки там, чисто для поддержания нашего морального духа.

Кот фыркнул и, показав мне неприличную фигуру из двух лап, скрылся в ветвях. Я усмехнулся и прикрыл глаза. Наверное, задремал, потому что мне привиделся сидящий на ветке Батон в кепке, с цигаркой в зубах, который ловко перебирал когтями по струнам расписных гуслей и хриплым голосом пел песни из репертуара Высоцкого.

## Глава 10. О несколько неудачном знакомстве главного героя с бывшим паладином и падающей прямо в руки техномагичке

– Блин, ну полегче! – Я поморщился и осторожно прикоснулся указательным пальцем к своему опухшему носу.

Глафира укоризненно покачала головой и, обмакнув палец в баночку с мазью, вновь принялась втирать оную в мой распухший до безобразия шнобель (ну, по-другому это синее картофелевидное образование, разместившееся на моем лице, я пока и назвать не могу).

– А говорил я тебе – незачем к Герберту ходить, – усмехнулся гном, внимательно наблюдая за манипуляциями моей домоправительницы. – Так нет, заладил: установить дружеские отношения. Ну как, установил?

– Ну кое-какие мостики уже наведены… – Я вновь поморщился, потому как палец Глафиры усердно принялся массировать область, когда-то называвшуюся переносицей.

– Угу, – кивнул гном и, заграбастав из вазочки очередной кекс, отправил его в рот, при этом смачно причмокнув.

Я с тоской посмотрел на кучку стремительно убывавшей стряпни, затем на улыбающегося и одновременно жующего гнома, после чего тяжело вздохнул. Чую, пока Глафира не закончит с моим носом, до еды мне не добраться. Наконец мое мучение закончилось, и я дружно собрал глаза в кучу, попытавшись рассмотреть свою лицевую выпуклость. Видение чего-то очень объемного и синего хорошего настроения мне не прибавило, а тут еще Глафира сунула мне в руки зеркало… эх, хорошо еще, что, по уверениям моей домоправительницы, к завтрашнему утру все заживет, и вообще будет даже лучше, чем раньше. Тем более что мазь по рецепту ее дедушки (большой, видать, знаток был в подобных делах, буквально медицинский гений) – у него вся округа ее покупала – на чистейшем мышином помете (ёпрст, а с другой стороны, может, не очень большой знаток, но коммерческая жилка у старика явно была). Так что, если честно, в чудесное исцеление верилось с трудом (а вы бы поверили, зная, что у вас по носу, пардон, мышиные какашки размазаны?), – хорошо, хоть впереди выходные, так что можно будет дома отсидеться, а то как-то показываться ученикам с такой физиономией… Утешает только одно – Герберту сейчас еще хуже, чем мне. Уж фингалы у него такие, что ночью может не включая света ходить, хотя с местной магией, возможно, от них даже следа уже не осталось. Я опять вздохнул. А ведь хотел как лучше…

Мы, значит, вечерком с Дорофеичем, как две путевые «Клавы», взяли бочонок эльфийского (хе, хе-хе) пивка, значит, и пошли, так сказать, знакомиться с соседом. Настроение чудесное, к тому же мы с гномом прекрасно отдохнули под нашим деревцом, и даже звучный храп кота с примяукиванием (этакое «хр-р-р мяу-мяу-мя, хр-р-р мяу-мяу-мя…» и так далее), доносившийся откуда-то с верхних ветвей, нам в этом ничуть не помешал. Посему, когда мы подходили к дому этого паладина, я был в самом безмятежном расположении духа. Домик у этого усача, надо сказать, был основательный – этакая мини-крепость с башнями и небольшим рвом, в котором плавали золотые рыбки размером с хорошего карася. Через ров был перекинут ажурный мостик почему-то гламурно-розового цвета, при виде которого я аж поперхнулся и резко остановился, чуть не наступив на шествующего за мной Батона.

Да, да, не удивляйтесь, куда уж теперь без этого комка шерсти денешься? Гордо заявил, что он, дескать, дух-хранитель, а значит, должен меня соответственно охранять, и вообще ему надоело сидеть в четырех стенах. Я только вздохнул, подумав: «А кто меня спасет от такого хранителя?» – и: «А насчет цепи со строгим ошейником Дорофеич, возможно, был прав». На мгновение перед моими глазами даже предстала картина «Я с котейкой на прогулке». Персонажей этого эпического полотна, значит, несколько: ну во-первых, я, во-вторых, Батон, причем на цепи в строгом ошейнике с огромными шипами и наморднике типа «маска хоккеиста из фильмов ужасов». В-третьих, прочие, то есть убегающая в панике толпа, причем убегающая куда-то в сторону огромного заходящего солнца. Занавес. Как бы то ни было, но Батон поперся вместе с нами. Мы с Дорофеичем, естественно, сперва зарулили ко мне домой, правда, на этом настоял сам гном, сказав, что в связи с тем, что он взял пиво, я соответственно должен захватить угощение. Однако, по моему глубокому мнению, причина была несколько другой – более, кхм… так сказать, объемной. Ну как бы то ни было, пока я лазил в погреб (странно это, обычно Глафира меня туда не очень охотно пускает, а сегодня даже слова против не сказала – чую, личные дела у гнома продвигаются), Дорофеича уже успели усадить за стол и поставить перед ним что-то мясное и аппетитно пахнущее. Батон же с унылым видом сидел в углу, грустным взглядом рассматривая лежащую в миске сырую рыбину. Заметив меня, он только тяжело вздохнул, но промолчал и покосился в сторону Глафиры. Мне почему-то стало его жалко: да, он порядочный гад, и вообще ту ночку я ему еще припомню, но все же он теперь мое животное-хранитель, а значит, надо его кормить, поить и использовать по назначению (в сторожевом смысле, извращенцы вы эдакие). Вот поэтому я подошел к своей домоправительнице и, отведя в сторону, кратко изложил сложившуюся ситуацию.

– Светлые боги, – всплеснула та руками. – А я ему сырую рыбину – и удивляюсь, почему не ест, уже грехом подумала, что не голодный, – вон ведь какой пузан.

Кот посмотрел в нашу сторону и, сложив лапы на груди, отвернулся. Гордый, значит: «пузаном» обозвали – так сразу в обидки, а у самого морда только что не трескается. Глафира тем временем положила в тарелку несколько хороших кусков жареного мяса и поставила ее перед котом, но эта пушистая сволочь даже усами не повела. Ну и ладно. Я тоже уселся за стол и, дождавшись своей порции, стал ее жадно поглощать, стараясь не особо думать о происхождении данного яства. Я, конечно, своего чугенного друга люблю, но больше обниматься с ним неохота, да и пора изживать эту брезгливость – вон у нас в джунглях аборигены даже пауков жуют, и ниче – живые, а тут вполне нормальное мясо. Хотя… я быстро отогнал от себя подобную мысль, ибо обгладываемая мною ножка явно имела больше сочленений, чем надо. Батон же терпел стойко буквально минут пять, затем, смахнув с усов слюну, гордо подцепил самый большой кусок и стал с интеллигентным видом его поглощать.


Короче, в путь мы отправились часа через два, наевшиеся до (извините) отрыжки. Кот, по-моему, вообще шел с трудом и постоянно пытался втянуть пузо, которое то и дело стремилось зацепиться за лежащие на дороге камни. Гном всю дорогу рассуждал о достоинствах Глафириной пищи, изредка переходя на достоинства самой домоправительницы, а Батон ворчал, что мы слишком быстро топаем и пища, значится, плохо усваивается. Я слушал все это краем уха, а сам вовсю наблюдал за летящим над нами драконом. Он сопровождал нас от самого моего дома, но держался на довольно большой высоте и вообще делал вид, что просто так пролетывается туды-сюды вдоль дорожки, по которой топала наша честная компания. Только меня ведь этим не проведешь – я шпионские фильмы много раз смотрел, да и сам не дурак. Однако интересно, кто это – ладно, если Крис, а если его сестренка, да еще с намерением пометить… а может, кто еще из драконов мною заинтересовался – например, отец Криса прилетел и теперь выжидает момента, чтобы, значится, по душам поговорить. Нет уж, не надо мне такого счастья, нам еще с Эльфириным батей друг дружке морду набить недоставало, хотя что тут набьешь: морда-то у него бронированная, – но, с другой стороны, рыцари же в сказках как-то справлялись. Э-э-э… стоп, стоп, о чем это я, какое на фиг мордобитие с драконами – похоже, мне действительно пора к дяде доктору: совсем крыша поехала, скоро и не то представлять буду. Скорее всего, это действительно Крис, тем более что он вроде обещал за мной присматривать, чтобы, значит, сестренка чего не выкинула, а то нянькайся потом. Я тихонько захихикал себе под нос и только тут обратил внимание, что кот вместе с гномом отошли в сторонку и с подозрением смотрят в мою сторону. Причем взгляд у них такой добрый, ласковый, прямо говорит: «Ты, Ярослав, не волнуйся, машинка с санитарами уже в пути». Не дождетесь. Я пожал плечами, улыбнулся и, ткнув пальцем в небо, заявил:

– Дракон.

– Где? – Гном с котом дружно уставились вверх.

Пролетавшая низенько общипанная ворона удивленно посмотрела вниз и, что-то каркнув, совершила акт бомбометания, после чего, сделав хитрый противозенитный маневр, быстро скрылась из виду.

– Да так, тут пролетал… туды… сюды… – сказал я, сам удивляясь, куда исчез дракон, мгновение назад паривший над нами, и, развернувшись, направился дальше, продолжая зловредно хихикать себе под нос. Ворона оказалась меткой, а объевшийся Батон – не слишком вертким.

Ну так вот, ага, извините, что несколько отошел от темы. Короче, прошли мы по этому розовому чуду, гордо именуемому замковым мостом, и остановились у входной дверки. Хорошая такая дверца, массивная. Если честно, я вообще заметил, что местные дизайнеры тяготеют ко всему большому и массивному. Если дом – то мини-крепость, если шкаф – то прямо пещера Аладдина, даже каждый перекус – что пир. Блин, дедушки Фрейда на них не хватает: уж он бы точно связал местное стремление к максимализму с сексуальной неудовлетворенностью или чем-то подобным. Хотя везде бывают исключения – вот и тут рядом с массивной дверью висел такой маленький колокольчик, по всей видимости, являющий собой местный аналог дверного звонка. Ну я соответственно как глава нашей делегации, и позвонил. Тишина… Я позвонил еще разок. Тишина… Я примерился ногой – и тут, как всегда, дверь распахнулась, и в проеме появилось небесное создание, одетое в розовый пеньюарчик. Упс-с… Я быстро сделал вид, что просто рассматриваю носок своего ботинка. Девушка посмотрела на меня, потом на мой ботинок, затем вновь на меня.

– Ну мы тут звоним, звоним, а никто не открывает, – пробормотал я свою привычную отмазку и покосился на гнома, но те с Батоном, как всегда, сделали вид, что они, дескать, ни при чем и вообще этого придурка мало знают.

Девушка неожиданно приветливо улыбнулась и, посторонившись, сделала пригласительный жест рукой. Ну мы и вошли. Последний, как всегда, Батон, до сих пор оттирающий прямо на ходу последствия вороньего привета со своей макушки. Прямо за дверью располагался такой небольшой дворик, вся земля которого, за исключением двух цветников вдоль стены, была выложена мозаичной плиткой опять же розового оттенка. Прямо за двориком высился, собственно говоря, сам дом, больше всего похожий на вполне современный коттедж. Я озадаченно хмыкнул. Снаружи антураж вполне в стиле этого мира, а вот внутри… странно.

– Вы, наверное, к мужу, – произнесла тем временем прекрасная незнакомка каким-то прямо елейным голоском и так повела своими бедрами, довольно неплохо различимыми сквозь ее полупрозрачное одеяние, что мои гормоны чуть из ушей не брызнули.

Какая женщина. А формы… Вообще я приметил, что тут весь женский пол какой-то фигуристый, или мне просто такие пока попадаются, а может, все дело в магии или просто воздух такой здоровый. Ну не знаю, а так из всех мною увиденных здесь представительниц женского пола возьми любую – прямо красавица, ну кроме моей домоправительницы, хотя в этом случае я с гномом спорить не готов. Каждому, как говорится, свое. Но эта девушка излучала нечто такое, от чего у меня даже волосы под мышками приподнялись и, поверьте, не только они. Стоп, стоп, нечто я уже подобное чувствовал, когда встретился с Эльфирой, только несколько иначе… в более грубой форме, что ли. Там хотелось бросаться на великие дела, здесь же – наоборот, хватать и делать ноги в ближайшие заросли. Бр-р-р-р. Я замотал головой. Девушка тем временем бросила на меня оценивающий взгляд и гордо удалилась в дом.

– Э-э-э, Ярослав, ты как? – раздался позади меня голос гнома.

– А? – Я быстренько выплыл из розовых мечтаний и, обернувшись, вопросительно посмотрел на Дорофеича.

Гном подошел поближе и несколько минут пристально всматривался мне в лицо, потом авторитетно заявил:

– Нормально.

– А ты чего ожидал? – удивился я.

– Дак кто же знает, – пожал плечами мой спутник. – Жена-то у нашего паладинчика – суккуб, да ты на Батона глянь.

Я перевел взгляд на кота – и обомлел. Глаза у нашей животинки выпучены, пасть нарастопашку, лапки дрожат, хвост трубой, слюней столько натекло, что скоро до пуза достанет. Блин, неужто и я мгновение назад так выглядел? Ужас. Вот что с нами женский пол творит, даже беднягу кота проняло. Хотя какой он на фиг кот, к тому же, поди, воздержание у него… мамма мия – интересно, сколько он в призраках бегал? А там, как я понимаю, с женским полом не очень, – или все же бывает? Может, они там какие собрания устраивают, вечеринки, шабаши, слеты юных призраков. Девчонок там своих приглашают, танцульки, ну и соответственно различные шуры-муры. Не все же им по домам сидеть или… Хотя по виду Батона такого не скажешь: прямо Робинзон Крузо, вдруг увидевший девушку на своем острове. Или не, скорее понявший, что Пятница – женского пола. Ну забыл мужик за долгие годы одиночества, как они выглядят, все козы да козы… А тут его бабах как-то с утра солнышко по темечку – он гля на своего сотоварища… ба, у-у-у, о-о. Однако после солнышка и глюкануть может – ну тогда – бедный абориген: как он по острову бегал, но куда там с подводной лодки денешься. Хотя, с другой стороны, что-то таких гонок я в описаниях не помню – наоборот, они там постоянно вместе, и вообще… Как сейчас помню, странные чувства у меня вызывали их отношения: два мужика на острове – и ни разу не поругались, все как-то медово и шоколадно. Однако, может, это просто мое дурное больное воображение или… Бр-р-р, блин, что за идиотские мысли в голову лезут? У самого воздержание уже который месяц, а я тут о сексуальных проблемах духов и книжных героев беспокоюсь. Философ, млин.

Гном тем временем поднял Батона под передние лапы и активно его тряс – видимо, таким образом пытаясь привести в чувство. Наконец кот возмущенно мявкнул и после еще пары встряхов был поставлен на землю.

– Ты, кис, того – не расстраивайся сильно, хочешь, я тебе завтра кошечку достану, вон у Магнусии славная кошечка есть, пушистая такая.

Батон медленно поднял понурую голову и зыркнул на Дорофеича, причем на морде у него явно читалось желание послать гнома куда подальше и к тому же на максимальные расстояния. Однако кот стерпел – лишь отмахнулся и не спеша побрел к выходу. Я на миг представил себя в кошачьей шкуре, зябко передернул плечами и впервые пожалел беднягу. Трудно ему, наверное, хотя, с другой стороны, не фиг было такое вытворять. Гном вон до сих пор припоминает ему испорченное добро за все годы, и конца списку не видно.

Тем временем из дома вышел хозяин данного поместья и, нахмурив брови, уставился на нашу честную компанию, точнее, на меня, родимого. Гном быстренько отступил назад и спрятался за мою широкую спину, а Батон вообще куда-то смотался.

– Ну это… – начал я. – Мириться, значит, пришли. Хочу принести вам извинения за мой сегодняшний визит во время урока (блин, от такой вежливости аж мурашки по коже, но ведь могу, когда захочу) и, значится, выпить с вами по кружке эльфийского пивка.

Я пихнул ногой стоявшего позади гнома, тот ойкнул и показал из-за моей спины пузатый бочонок, что мы принесли с собой.

– Ой, дорогой, так это твои друзья, – раздался знакомый голосок, и перед нами вновь появилась жена хозяина.

В голове моей вновь пронесся сладостный ветерок, и я почувствовал, как мои глаза невольно начинают раздевать фигурку юной прелестницы. Блин, да что же здесь такое – неужто опять гипноз? Хотя нет, не похоже, что-то другое. Короче, стою я так, думаю, мысли четкие, ясные, а вот в руки взять себя не могу – тело как-то само по себе реагирует. И вдруг бабах-х-х… перед глазами куча искр, а моя бедная сопатка взорвалась такой острой болью, что я аж взвыл и присел. Твою… Я поднял голову и с удивлением посмотрел на ухмыляющегося Герберта. Ах ты сволочь, я, значит, по-хорошему, а ты… Ну прямо с полуприседу я и влупил в эту усатую харю – хорошо так приложил, с причмокиванием кулака о физиономию. Но Герберт оказался мужиком стойким: у меня удар дай бог, я уж это знаю, – но он только головой дернул и снисходительно усмехнулся.

– Мужчины! – взвизгнула его жена. – Прекращайте сейчас же.

– Действительно, – поддержал ее гном. – Ребята, может, не надо?

– Отстаньте, – дружно в один голос гаркнули мы с Гербертом и так же дружно кинулись друг на друга.

Судя по приемам, паладин практиковал какую-то местную разновидность боевого искусства, правда, ноги, в отличие от тех же каратисто-ушуистов, не применял, зато руками такие финты выписывал, что за первую минуту нашей баталии чуть не отправил меня в нокаут. Тут уж я по-настоящему разозлился. Конечно, мне до Джеки Чана далеко, но и я за свою жизнь дрался порядочно – сперва во дворе, потом в институте, да и армейка меня хорошо поднатаскала, так что еще поглядим…

Тем временем Дорофеич с женой моего противника устроились в уголке дворика, превращенного нами в поле битвы, и неторопливо потягивали эльфийское пивко из принесенных девушкой кружек, с интересом наблюдая за нашим сражением. Батон тоже прибился к их компашке, причем, гад, пристроился на коленях девушки (хотя он тушка еще та) и млел от блаженства, пуская слюнки пузыриками.

Короче, минут через десять интенсивного махания кулаками мы с Гербертом «сдулись». В смысле: стоят два тела, опершись друг на друга, и, тяжело дыша, пихают противника, но ни один не сдается. У меня нос вообще не дышит, да к тому же болит ужасно, все тело так ноет, как будто по нему конница Буденного прошла, вместе с самим командармом во главе. Герберту, похоже, не лучше. У него здоровенные фингалы под обоими глазами, которые уже начали синеть, отчего он стал походить на старую панду, к тому же одно из ушей оттопыривается и вообще похоже на пельмень.

– Может, хватит? – наконец прохрипел я, чувствуя, что не в силах поднять даже палец.

– Согласен, – кивнул паладин, и мы, разняв свои объятия, рухнули на землю.

Лежим мы, значит, рядышком, тяжело дышим (я – преимущественно ртом), и этот тип мне говорит:

– Хороший был бой, сэр.

– Да пошел ты! – Я, скрипя зубами, сел и, посмотрев на лежащего Герберта, усмехнулся. – Хотя кости действительно хорошо друг другу намяли. Кстати, Ярослав.

– Герберт Франц фон Бундерс, – представился мой противник и тоже принял сидячее положение, хотя далось ему это с трудом.

Откуда-то из-за спины послышался нестройный хор, выводящий какой-то бойкий мотивчик про двух друидов, заночевавших в женском монастыре.

– А моя женушка и наш завхоз, похоже, уже набрались, – констатировал Герберт.

– Похоже.

Я медленно встал, стараясь слишком не кряхтеть, и, протянув руку паладину, помог ему подняться.

– Ладно, пойдем мы, – сказал я, направляясь к гному, который уже начал обниматься с отчаянно упирающимся Батоном. – Как-то сегодня не задалось.

– Да уж, – согласился со мной хозяин дома, а потом добавил. – Ну вы, сэр, коллега, заходите теперь в любое время, а то, знаете ли, скука здесь порой прямо смертельная.

Ну кому как. Лично мне пока не до скучаний здесь было. Однако я промолчал, только кивнул и, потрогав языком шатающийся зуб, тяжело вздохнул.

До дому добрались без приключений, хотя гнома мне пришлось практически тащить на себе да еще слушать его похабные песенки. Вот уж не знал, что он такой любитель песнопений, причем этакого формата. Прямо наши частушки в стиле «опа, опа, зеленая ограда, девки…» – ну и далее по тексту, да еще во всю ивановскую, у кота ажно кончики ушей покраснели. Блин, гармони только не хватало. Однако дома Глафира быстренько привела нашего алкаша в норму, поставила перед ним кружку с каким-то варевом, ну Дорофеич ее тяпнул, не задумываясь, и замер, причем его глаза стали такими большими-большими, добрыми-добрыми. Гном вскочил и, зажав рот рукой, умоляюще посмотрел на меня.

– По коридору, через две двери налево, – подсказал я.

Завхоз кивнул и унесся, как Бэтмен на крыльях ночи и нужды, а Глафира достала с полки небольшую баночку и, повернувшись в мою сторону, ласково так улыбнулась…


Мазь все же помогла, хотя всю ночь мне снилось, что я вновь в армии и опять чищу сортиры. Однако утром, когда я подошел к зеркалу, с радостью увидел, что мой любимый нос находится на законном месте и даже не очень синий. Хотя запашок от него еще тот – уж теперь-то я почуял, поэтому первым делом направился в ванную, чтобы смыть этот лечебный помет со своего нюхательного аппарата. Умывшись и приведя себя в порядок, я натянул лежащую на полочке свежую рубашку, как всегда, с нашитыми стальными пластинками (блин, начинаю ощущать себя каким-то металлистом), правда, чисто декоративного плана, настолько они были тоненькими, да к тому же украшены какой-то затейливой гравировкой. Глафира, видимо, уже что-то накрывала на стол, потому как затейливые запахи проникали даже в ванную, заставляя меня скорее заканчивать свой утренний марафет. Что я и поспешил сделать.

А вот в нашей столовой меня ждал неожиданный гость.

– Крис…

– Здравствуйте, Ярослав. – Дракон, сидевший за столом с чашкой чаю, поднялся и церемониально поклонился.

– Опять что-то случилось?

– На этот раз все в порядке, – улыбнулся юноша. – Моя сестренка дома под строгим папиным надзором, просила передать вам привет.

– Спасибо, ей передайте тоже. Как она, кстати?

– Нормально, только скучает.

Крис почему-то тяжело вздохнул и несколько минут молча прихлебывал чай, искоса рассматривая мою персону. Я сделал вид, что этого не замечаю, и, подождав, пока Глафира поставит передо мной кружку, тоже принялся чаевничать. На запахи откуда-то выполз взъерошенный Дорофеич в помятой одежде, но, узрев грозный взгляд моей домоправительницы, тихонько ретировался в район санузла. А вот Батон гордо прошествовал мимо стола весь прилизанный и приторно пахнущий «тройным» – видать, прохвост вылил весь одеколон, что стоял в ванной. Его мне привез Генрих вместе с остальным заказом, – я долго перечислял в уме всю родословную секретаря нашего ректора. Ведь русским языком написал – духи мужские и дезодорант. Так нет… зато у меня теперь коробка «тройного» и десять флаконов освежителя для туалетов. Хорошо, хоть не догадался дихлофос купить, хотя, возможно, тот бы больше пригодился. Как бы то ни было, Батон получил свою порцию мяса и с довольной физиономией пристроился в углу.

– Ярослав Сергеевич…

– Давай просто – Ярослав, – перебил я дракона.

– Хорошо, – кивнул тот. – Я вообще-то тут по просьбе Христофора Архиповича – он попросил вас зайти к нему сегодня.

– Понятно, тогда допиваем чай и идем, – ты со мной или как?

– С вами.

Через сорок минут мы уже сидели в приемной у ректора, ожидая, пока нас пригласят. Крис всю дорогу промолчал, а я тоже на разговор не особо нарывался. Наконец дверь кабинета распахнулась, и Генрих пригласил нас пройти.

– Здравствуйте, Ярослав Сергеевич, – поприветствовал меня ректор, вынимая изо рта неизменную трубку.

– Здравствуйте. Что-то случилось, Христофор Архипович?

– С чего вы взяли? – приподнял одну бровь старик. – Нет, все нормально, просто мы тут в совете попечителей посовещались и решили курс ОБЖ пока не вводить в основной план учебы.

Слава богу. Я облегченно вздохнул. А то я уже всю голову сломал с этим уроком, а книга про Бергерских дикобразов вообще стала моим негласным бестселлером.

– Хотя, – продолжил ректор, – все же в своем классе вы должны этот курс провести в виде так называемых внеклассных уроков, но это чисто для галочки.

Блин, хорошо, хоть внеклассные, там все это проще будет.

– Хорошо, – кивнул я. – Сделаем.

– Вот и чудесно. – Ректор затянулся и, выпустив струйку дыма, почему-то принявшую вид олимпийских колец, кивнул в сторону своего секретаря. – Кстати, Генрих там вам какой-то подсобный материал для этих уроков привез. Говорит, что вы его заказать забыли.

Я непонимающе посмотрел на улыбающегося ректора, затем на невозмутимого Генриха, который держал в руках невесть откуда взявшийся противогазный подсумок.

Блин, анекдот про слоников начинал сбываться.

Тридцать противогазов – это, я вам скажу, груз еще тот. Увешанный ими, я медленно дрейфовал в сторону своего класса. Хорошо, хоть суббота и академия практически пуста. Пара учеников и обслуживающий персонал не в счет. Так что морда кирпичом – и вперед, да и вообще кто знает, что я там тащу, может, что-то очень важное.

Знакомый огонек я заметил издали. Он одиноко висел рядом с дверью моего класса, точно не решаясь влететь внутрь, хотя, если судить по тому финту с окном, ключ ему совсем не нужен. Я усмехнулся и, подойдя ближе, остановился в надежде, что Рейнерна меня заметит и сама отлетит в сторону. Однако огонек не двигался, я вздохнул и рявкнул:

– Рейнерна, долго я еще тут стоять столбом буду!

Огонек дернулся – и прямо в мою сторону. Я привычно выставил руки и… опа! Похоже, наша девочка сегодня хорошо покушала. В смысле на руки мне бухнулось явно что-то потяжелее той худышки. Я непонимающе уставился на молодую девушку, лежащую на моих руках. Рыжеволосая, курносая, с длинными пушистыми ресницами и пронзительно зелеными глазами – блин, повзрослевшая копия Рейнерны.

– Вы кто, мадам? – спросил я, почему-то не торопясь отпускать эту красавицу.

– Ирен, – представилась она и вдруг спрыгнула с моих рук, точно кузнечик с ладони.

Я замер. Однако одежка! Нечто латексно-блестяще-обтягивающее, причем так обтягивающее, что видны не только все выпуклости, но и, пардон… впуклости. Однако красива, чертовка. Высокая, стройная – этакая огненная бестия.

– Так все же – кто вы?

– Я – старшая сестра Рейнерны, – представилась девушка, тряхнув своей огненной гривой. – А вы, насколько я понимаю, новый учитель труда?

– Верно, – кивнул я.

– Тогда…

Ирен неожиданно вытянулась в струнку и отрапортовала:

– Разрешите представиться: Ирен Ярай – прикреплена к вам в качестве наблюдателя для выяснения возможности дальнейшего установления прямого контакта с вашим миром. Вот мои верительные грамоты.

Ну это, ребята, уже перебор. Я молча развернулся и, открыв ключом дверь, нырнул внутрь.

## Глава 11. О том, как юные маги пытаются освоить пилу и молоток, а у главного героя чуть не появляется невеста

Мой первый урок труда. Как сейчас помню, я тогда еще был практикантом, и мои попытки объяснить ученикам принцип изготовления совка для мусора вызывали здоровый смех у всего класса. Эх… ностальгия. Теперь попробуйте представить, как объяснить подобную тему детишкам, которые на пилу-то смотрят точно на меч необычной формы. Энтот герой, ну точнее, сынок героя, светлого властителя и прочее… вон уже размахивает ножовкой як эскалибуром, того и гляди в бой кинется. Ребята от него подальше места занимают – магия магией, а уши и другие части тела – они, знаете ли, не лишние, приращивай их потом.

А вообще над темой урока мне пришлось голову поломать. Ну скажите, чему учить этих магических гениев? Выточке волшебных палочек с дальнейшей распиской оных под хохлому? Только вот я в энтом мало понимаю – в смысле в палочках… в волшебных, да и не видел я их тут ни у кого. Кстати, не совсем понимаю, зачем они нужны: ну для тех, у кого магических способностей отродясь не было, еще можно понять применение данного девайса, – а вот для настоящих магов… У них же эта сила, как я понимаю, где-то внутри обитает, в чакре там какой-нибудь или правой половине мозжечка, а может, в левой пятке, ну да не суть важно, ему эту магию применить – что мне плюнуть, на фига ему для этого палка? Хотя с трубкой тоже плевать получается подальше, да еще если бумажку зажевать… короче, не знаю, но нету их тут ни у кого, хотя вот посох у одного пацана видел – большой такой, резной, правда, может, он им просто мух гоняет или еще чего.

Ой, опять отвлекся.

Ну короче, я долго думал, какое задание дать моим ученичкам на первом уроке. Надо было придумать что-то такое простое, объемное и чтобы занять их на несколько уроков, к тому же хоть чему-то научить. В общем, решил: пусть мои архаровцы стругают скамейку. Тут тебе и рубанок, и ножовка, и молоток с гвоздями, и заноз полная… короче, все тридцать три удовольствия от созидания. А если честно, то больше ничего в голову просто не пришло – да и как тут придет, если рядом эта техномагичка ошивается. Буквально после нашей встречи прописалась у меня, ходит, точно хвостик, и все бубнит про верительные грамоты и налаживание контактов. Ну насчет контактов я в принципе не против, особенно близких… но ведь девушка явно не их имела в виду, ну в смысле не те, которые в моей голове крутились. Однако особа упорная попалась и всю субботу протаскалась за мной, хорошо, что в виде огонька, хотя встретившийся по дороге домой Крис как-то недобро на нее покосился. Ох, чую, этот парень не только от встреч со своей сестренкой меня защищает. Как бы там ни было, эта огненная леди приперлась ко мне домой и за вечер как-то умудрилась наладить отношения с моей домоправительницей. Хотя когда в первый момент она раскомпенсировалась (блин, ну и словечко – язык сломаешь), то Глафиру чуть удар не хватил, а уж сковородку она метнула, точно Чингачгук томогавк, – хорошо, хоть у этой рыжей реакция как у мангуста. Мало того что увернулась – еще и сковородку словить прямо за ручку смогла, после чего потупила так глазки и протянула ее назад Глафире. Ну я не стал дожидаться развязки, а потихоньку смотался к себе, крикнув, чтобы меня не беспокоили.

Лучше бы остался с ними, потому как когда я спустился на обед, то обнаружил в своей столовой странную семейную идиллию. Глафира сидит себе в уголочке и, сложив большие руки на, не побоюсь этого слова, своей великой груди, с умилением смотрит, как наша гостья накрывает на стол. Сестра Рейнерны, сменив свою обтягивающе-эротичную одежду на что-то типа бриджей и просторной блузки, носится по кухне как маленький ураган. Короче, уселся я за стол, а женщины пристроились в сторонке и смотрят, как я ем. Ну тут у меня уже кусок в горло не лезет – в конце-то концов, не музей ведь, да и я на статую Геракла не очень тяну, так что не фиг на меня так таращиться. А они все смотрят, причем эта рыжая таким виноватым взглядом, а Глафира нахмурилась и зыркает в мою сторону, точно Батон на Дорофеича, когда тот ему сметану зажал. Наконец мне это надоело, и я, отложив вилку, которой без особого аппетита уже минут пять ковырял в салате, спросил:

– Ну и что происходит?

Женщины переглянулись. Рыженькая быстренько отвела глаза, а Глафира встала и молча принялась убирать со стола.

– Что происходит? – повторил я свой вопрос.

– Что происходит? – Домоправительница со стуком поставила тарелку обратно. – Он еще спрашивает. К нему, понимаете, невеста приехала, а он мало того что ее не встретил – так еще и на порог пускать не хочет.

– Невеста? – Я непонимающе уставился на Глафиру.

– Да, невеста!

Домоправительница бросила взгляд в сторону рыжей бестии, которая тут же сделала вид, что это вообще ее не касается и она тут просто вся такая невинная и вообще ни при чем.

Не, ну это уже ни в какие ворота… Без меня меня женили, полюбили и родили, в смысле – родили не меня, а от меня, хотя, тьфу ты, слава богу, хоть в этом пока не обвиняют.

– Какая на фиг невеста!? – взбеленился было я, но Глафира меня резко оборвала, ткнув пальцем в потупившуюся техномагичку:

– Эта самая. Девочка приехала из такой дали, а он ее даже на порог пускать не хочет, признавать не желает…

– Естественно! – прервал я изливания своей домоправительницы. – Глафира, какая к черту невеста – мне что, проблем мало, да и не знаю я ее, точнее, знаю, но всего пару часов…

– Стыдитесь, Ярослав Сергеевич, не ожидала я такого от вас: запутали девушке голову – и смотались. Сатрап вы и самодур!

Блин, приехали, я же еще и самодур, а девочка, оказывается, еще та проходимка – и какого, спрашивается, ей от меня надо? Ну не хочу я никаких контактов с другим миром устанавливать, не хочу. Я в дипломаты не подавался, хотя, конечно, признаю, самолюбию моему это польстило, однако и только. Пусть вон в МИД заявку отправляет, или еще как, хотя представляю лица наших чиновников, когда к ним придет такая красава с предложением о контакте. Не знаю как насчет работников дипломатического фронта, но добрые дяденьки в белых халатах точно на контакт пойдут, а может, просто пошлют эту девушку в такие дали контакты устанавливать, что потом ее днем с огнем не отыщешь. Ну это в принципе не мои уже проблемы.

Пока все эти мысли мелькали у меня в голове, Глафира все разорялась, укоряя меня в жесткости, равнодушии и, прости господи, либерализме, причем значения данного слова она явно не понимала, однако применяла его с каким-то садистским удовольствием. Виновница же этого шума сидела, скромно потупя глазки, пунцовая, точно свежевымытая редиска, и еще умудрялась, ухмыляясь, иногда зыркать в мою сторону. Вот ведь су… гавкающее животное женского пола, но не лиса.

В это время откуда-то из-за спины раздалось скромное покашливание, я резко обернулся. В дверях гостиной с ошалелым видом топтался Дорофеич с какой-то авоськой в руках, а позади него с не менее обалдевшим видом маячил Крис.

– А вы-то откуда? – буркнул я, прикидывая, сколько из разговора они слышали, хотя, если исходить из голосистости Глафиры, об энтом скандале уже знают все окрестные кузнечики.

Дел-а-а-а. К тому же взгляд у Криса какой-то не очень хороший – смотрит так нахмурившись и приценивающе, точно измеряет количество калорийности в моей бренной тушке. Ему-то я чем не угодил?

– Все, хватит, – грохнул я кулаком по столу, обрывая словоизлияния своей домоправительницы (в конце концов, мужик я или просто погулять вышел?). – Говорю всем и в последний раз: эта дама – не моя невеста, и вообще я эту техномагичку увидел только сегодня утром, а…

– Так она техномагичка, то-то я смотрю… – Гном как-то облегченно вздохнул и с радостной улыбкой переглянулся с драконом, на физиономии которого тоже явственно проступило чувство облегчения (не того облегчения, а то сразу уже, поди, представили).

Вот, блин, еще одна загадка: и что не так с этими техномагами? Может, опять какая-то особенность менталитета или они просто все потенциальные вруны и им тут уже ни на грош не верят, хотя, судя по непонимающему взгляду Глафиры, она тоже не совсем в курсе. Ладно, позднее разберемся.

Гном тем временем быстренько переместился к Глафире и, ласково приобняв энту могучую женщину где-то за талию (ну или в близком талии регионе), что-то прошептал ей на ушко, косясь в сторону моей незваной гостьи. Правда, чтобы прошептать на ушко, ему сперва пришлось взобраться на стоящую в уголке табуреточку, но ведь для нежных нашептываний это не помеха?

Короче, через пару минут Глафира повернулась к нашей гостье и так зыркнула в ее сторону, что ластившийся у ее ног Батон (и откуда он только вылез, женолюб, блин) сразу сдал задним ходом в сторону двери.

– Так, мужчины… – Глафира посмотрела в нашу сторону. – Идите-ка пока погуляйте, мне с этой девочкой парой слов надо переброситься.

Мы дружно взяли под козырек и спешно покинули место будущей битвы, ибо, судя по решительному взгляду рыжей бестии, просто нравоучением здесь не отделаешься. Однако за Глафиру я спокоен, а вот за незваную гостью… бедная девочка.

Мы втроем поднялись наверх и расположились на балконе, где у меня стоял небольшой столик с парочкой плетеных кресел. Я и гном поместились в них, а Крис пристроился у перил балкона, изредка что-то рассматривая внизу. Через пару минут приковылял взъерошенный Батон, который молча тукнул лапой вниз и затем провел ею по горлу, высунув под конец язык. Похоже, внизу шла настоящая битва, отзвуки которой доносились даже сюда.

Короче, через часок все утряслось, к моей великой радости и одновременно горю. Глафира отсчитала рыжую по полной, признала, что ошибалась, а значит, я не сволочь, не сатрап и прочее «не» по тексту. Однако все равно девочка прибыла ко мне с важным правительственным поручением, а значит, я должен ей помочь выполнить это задание и пойти на энтот самый контакт. Причем все окружающие с энтим согласились – ну гном понятно: он с Глафирой хошь в чем согласен, за что сейчас и получил порцию чего-то мясного и жует, изредка поддакивая. Но вот от Криса, ей-богу, такой подлости не ожидал. Даже гад Батон, который уже пристроился на коленях техномагички и вовсю терся мордой в районе грудных выступов девушки, – и тот пошел против меня. В результате все дружно решили, что с сегодняшнего дня и до установления полного контакта (интересно, сами-то они поняли, на что меня толкают?) девушка должна проживать у меня в доме на полном гостевом обеспечении. Глафира к тому же пообещала приглядеть, чтобы я чего непутевого не натворил (нет, эта компашка явно меня на что-то подбивает), а то у меня, дескать, глаза какие-то блудливые и вообще не туда смотрят. Блин, я вообще-то на Батона смотрел и не виноват, что он своими усами не там шарит.

Все это я им и высказал, пока мы шли на следующий день в академию. Воскресенье, конечно, но вот оставаться в доме вместе с этой вздорной барышней, которая с самого утра заявилась ко мне в комнату и стала расспрашивать меня об истории и культуре моего мира… а-а-а-а, все, сегодня ночую у Дорофеича. Там, на его сокровищах, хоть и жестковато, зато спокойно… как в склепе. Крис, кстати, тоже с утра приперся – прямо, видимо, всерьез взялся за охрану моей бренной тушки, правда, у самого вид какой-то помятый и взъерошенный, но молчит как партизан и улыбается. Сволочь чешуйчатая, знает ведь, что от его улыбки даже у моих мурашек мороз по спинному хребту и волосы везде дыбом.

Гном же молча выслушал мои претензии и, откусив здоровенный кусок пирога, которые ему Глафира на дорожку сунула (кормит бедного, чтобы не похудел), ответил философским вопросом:

– А что, она тебе не нравится?

И такие невинные глазки состроил – представить себе не можете. Не, хотя бы попытайтесь. Значится, гном, невысокий, широкий в ширшину, страшно бородатый, с красной рожей и… невинными глазками, хлоп ресничками, хлоп из-под кустистых бровей, ножкой смущенно шарк, шарк. Блин, я не знал – ржать мне или заливаться слезами. Выбрал нечто среднее, то есть стиснул зубы и отвернулся, вытирая выступившие слезы. А внутри у меня только копчик от смеха не трясся – судя по тому, что Крис тоже отвернулся, ему было не легче. Невинные гномьи глазки… не, картина еще та, не для слабонервных.

– Ладно, – наконец смог выдавить я. – С этой девицей разберусь, пусть там Глафире помогает, а как надоест – валит куда подальше. Ты мне одно скажи: как ты определил, что она врет?

– Дык она же техномаг.

– И что? – удивленно посмотрел я на гнома.

– Ну техномаг… – Дорофеич посмотрел на меня не менее удивленными глазами, затем как-то тяжело вздохнул: – Ах да, все забываю, что ты тут недавно.

– Так объясни.

– Ну. – Гном отправил огрызок яблока в полет и смахнул с бороды прилипшие кусочки. – Все дело в их традициях. Дело в том, что когда они там у себя обручаются, то девушке на лоб ставится метка в виде небольшого синего треугольничка.

– А когда женятся, то над этим треугольником рисуется треугольник поменьше и красного цвета – у мужчин соответственно наоборот, – влез Крис.

– Вот-вот, – кивнул гном. – А ни у тебя, ни у нее ничего подобного на лбу нет, так что…

– Понятно, – вздохнул я облегченно.

Однако девочка авантюристка, – ну меня-то она быстро просчитала, что я тут новенький и, скорее всего, об этом не знаю, но ведь Глафира могла знать… Да, рисковая деваха, чую, проблем с нею будет – мама, роди меня обратно.

Так что, как вы понимаете, на первый свой урок я вышел слегка помятый и невыспавшийся: зря у Дорофеича ночевать не остался. Хотя, может, и нет: гном ведь к вечеру послал Криса куда-то с дружеским заданием, и тот вернулся, притаща в когтях здоровенный бочонок с каким-то гербом на крышке. Гном при виде его просиял как новенький золотник и чуть ли не кинулся лобзать нашего дракошу. Видя это, я по-быстренькому навострил лыжи до дому, хотя гном настаивал и даже обещал найти мне матрас потолще.

Домой я пробирался как советский разведчик в немецкий тыл – оглядываясь и пригибаясь, как под обстрелом, только что по-пластунски не пополз, но тут уж виновата моя выступающая над ремнем трудовая мозоль: что-что, а ползать на ней не очень удобно. Эх, совсем я себя распустил, а тут еще и Глафира, как назло, помогает, – нет, надо с этим завязывать и браться за гантели (хе, обещание, данное в тысячу… какой-то раз).

Мимо кухни я прошмыгнул со скоростью бешеного кролика, увидевшего самку (блин, что за аллегории на ум приходят – не, женщины меня когда-нибудь погубят, а может, их полное отсутствие, эх…). Дамы, что-то неспешно обсуждающие за столом, даже не среагировали на мое перемещение, и до них долетел лишь удаляющийся глас, говоривший, чтобы меня не тревожили.

Ага, жди. Я только стал набрасывать план уроков на месяц, как заявился наш рыжеволосый дипломат. Минут двадцать словесной перепалки – и я все-таки выставил эту красавицу из своей комнаты, после чего буквально рухнул, не раздеваясь, на кровать – настроение было совершенно нерабочее. Всю ночь мне снились соблазнительные драконши в обтягивающих одеждах, с рыжими волосами, росшими прямо поверх чешуи, которые буквально наводнили мой дом и, гоняясь за мной, шаловливо мне подмигивали.


– Нер.

Я вздрогнул и вопросительно посмотрел на ребят, которые уже заняли рабочие места, и даже Гай больше не размахивал ножовкой, а внимательно смотрел в мою сторону.

– Что ж, если все собрались, то, пожалуй, начнем. Перво-наперво возьмите в шкафу рабочие халаты, а то форму замараете, – кивнул я в сторону шкафа, стоящего у двери класса.

Пока ребятки переодевались, я быстренько набросал на доске схему скамейки и примерные размеры. Конечно, надо было бы сделать это до урока, но Батон меня разбудил почти перед звонком – и то, судя по его взъерошенно-обозленному виду, удалось это далеко не с первого раза.

Закончив свое художественное творчество, я вновь повернулся к классу и тут же попытался придать своему лицу прежнее деловитое выражение. Блин, сказка «Тысяча и одна ночь» в действии. Не, когда я просил Дорофеича сделать мне пару десятков рабочих халатов – не думал, что результат будет подобным. Наш завхоз, конечно, парень прижимистый и экономный, но такое… Представьте себе халат какого-нибудь Аладдина – представили? – теперь добавьте немного современной гламурности и приплюсуйте чуток от хламид каких-нибудь фэнтезийных магов, теперь все это перемешайте – и вуаля… форма для уроков труда. Короче, нечто напоминающее банный халат, украшенный блестящими каббалистическими знаками, какой-то вытачкой, затейливым восточным рисунком и стразами. Батон аж с дуба рухнул, причем в прямом смысле этого слова – рухнул и в истерике забился под деревом, правда, для того чтобы громко не смеяться, набил полный рот травы и молча ржал в торчащий из пасти пучок оной – ажно усы со свистом вибрировали.

Ну, Дорофеич, где он только эти халатики добыл – поди, валялись в куче с незапамятных времен, а тут такой случай втюхать и списать с баланса.

Ладно, проехали, хотя, судя по мрачным лицам моих ученичков, эти наряды мне еще аукнутся. Интересно, сколько мне молний, или чего похуже, в спину прилетит? Хотя некоторым даже понравилось: вон дриад с удовольствием оный примеряет и даже маленькое зеркало откуда-то достал и себя разглядывает. Зато Теодор (ну, который оборотень) ажно кипит от злости, уши уже вытянулись, и клыки из рта торчат сантиметров на пять. Я вздохнул – опять, поди, что-то с традициями.

– Эф, если что-то не так, можешь халат не надевать, только если порвешь или замараешь форму – то твои проблемы. Остальных это тоже касается. В дальнейшем каждый может сам подобрать себе рабочую форму, но к следующему уроку чтобы она была у всех.

Во, вот такой я демократ, пацифист, активный миротворец и вообще лапочка. Судя по взглядам в стиле одобрямс, молнии в спину сегодня отменялись, хотя трубкой мира еще не пахло. Наш оборотень быстро стянул с себя блестящую хламиду и как-то облегченно вздохнул. Вот и хорошо.

Ну в общем где-то с час я объяснял им процесс изготовления скамейки, правила пользования ножовкой, рубанком, молотком и измерительными инструментами, а после, дав отмашку началам работ, отправился к себе в каморку выпить кофейку. Спать очень хочется, а десять минут – они погоды не сделают, пусть пока доски попилят, тем более что там и делать-то нечего. Два куска бруса вертикально – и пара досок, что на сидушку, горизонтально, и все. Не бог весть что, но пусть хоть пилить и строгать поучатся, а там, глядишь, начнем прогрессировать и до совков для мусора дойдем, что нам стоит-то. Вот примерно таким макаром я думал, наливая в кружку божественного напитка, именуемого кофе. Кстати, кофе здесь несколько другого плана, я это еще у ректора заметил. Не, по вкусу, цвету и прочему это типичный кофе, но выпьешь пару глотков – и все, ты прямо не человек, а тот розовый кролик из рекламы с батарейкой. Прямо – ух, ах, ага и вообще, а также ого-го.

Ну, значит, сижу я, спокойно стаканюсь (каюсь, больше десяти минут), как тут вваливается Батон и жестами начинает что-то мне изображать, показывать, пританцовывать – короче, кошачья пантомима в действии. Сказать, видно, бедный, ничего не может, глаза уже большие, красные, слезятся, я грешным делом уже про несвежую сметану подумал… Не, оказалось, просто от смеху сказать ничего не может – упал тут же, рядом со стулом, и ржет как лошадь. Значит, мои горе-трудяги опять чего-то учудили, хотя кот у меня страшно смешливый (а также обжорливый, блудливый и прочее по списку), хотя, может, где и валерьянку пробил или что-то подобное, – как-то слишком уж его плющит.

Я вздохнул и, отставив недопитый кофе, вышел из своего закутка. Бли-ин, м-дя-а и ёпрст в одном флаконе. Все хуже, чем я мог себе представить. Ну вот скажите мне, как бы вы делали скамейку из двух чурбачков и пары досточек? Правильно, замеряете и отпиливаете от бруса парочку кусков нужной длины для ножек, то же с досками для сидушки. Строгаете, последние особенно тщательно, чтобы, значит, не очень повредить мягкое место коварной занозой, а дальше – молоток с гвоздями в зубы и с диким криком «банзай» скрепляете все вместе. Вуаля. Сиденье типа «подзаборное место люкс для лузганья семян подсолнечника» готово – пользуемся.

Ага, это я так думал, оказалось… гм, ладно, начнем по списку.

Итак, Колайс Эльдурейз – темный эльф. Сидит в позе лотоса и, поскребывая доску ногтями, что-то напевает. Потом берет ножовку, пару раз вжик ею, вжик по досточке – и опять в позу лотоса, причем, судя по глубине пропила, он эту доску будет резать до моей пенсии.

Ом Кум – мальчик-волшебник. Что-то отпилил, правда, кривенько – и теперь пытается собрать данный пазл. Однако, судя по количеству гвоздей, вбитых под разными углами и даже в верстак, – безуспешно, но старается. Хотя то, что у него получается, на скамейку вряд ли похоже, – конечно, если у вас не три (пардон) задницы, причем все на разной высоте, и вы к тому же не йог-мазохист, – но конструкция еще не завершена, так что у местного Церетели есть все возможности в конце концов создать шедевр.

Теодор Эф – оборотень. Ну тут я чуток офигел, ибо у верстака сидел здоровенный бобрина. Да-да вы не ослышались – обыкновенный бобер, правда, ростом мне почти по пояс, а кругом валялось несколько острозаточенных кусков бруса, как будто собрался частокол строить или плотину, хотя фиг его, бобра, знает. Сидит так и, почесывая лапой промеж ушей, задумчиво смотрит на очередной кусок дерева. Блин, я даже не сразу врубился, что это за зверюга, пока не увидел, что на нем надет знакомый форменный пиджак с гербом академии. Бобер в пиджаке – это еще та картина. Кстати, что-то про оборотней-бобров я ничего не слышал, оборотни – они же вроде волки или как? Да и паренек до этого вроде как в волка преображался, а здесь… эх, гении, все не как у людей. Нет чтобы оборотни отдельно, а бобры отдельно, – так тут все вперемешку – не академия, а сумасшедший дом.

Тори Гай – наш незабвенный герой. Нет, этого, по-моему, учить бесполезно. Ведь показал, как ножовкой пилить надо, – так нет, рубит ею, как топором, только щепки в разные стороны. Правда, так самозабвенно мочалит он по брусу – прямо загляденье. Сколько мощи, силы, благородства и… тупости. Двухметровую брусину практически на лучины порезал, да еще, судя по довольному лицу, во вкус вошел: теперь пока совсем в груду щепок не превратит, шиш оттащишь. Блин, а я еще удивлялся, когда Дорофеич мне сказал, что ножовки он заказал особые – неломающиеся, мол, Мангалычу даже специально куда-то ездить пришлось, чтобы лично договориться о таком странном заказе.

Не, они, блин, надо мной издеваются. Нельзя же быть настолько… или можно? Хотя, с другой стороны, они же маги, на фиг им с таким заморачиваться. Да и за мою учительскую карьеру всяких учеников навидался, но такого… Нет, сто процентов, ребята просто симулируют острый приступ шизофрении, хотя в отношении Гая я в этом не уверен.

Пожалуй, только дриад и энтот сынок злодея что-то путнее изготовили. Дриад вообще рубанком как заправский столяр работает, аж любо-дорого посмотреть, только как-то увлекся, и теперь ножка для его скамейки больше походит на какую-то резную жердочку. Уж как он это рубанком умудрился, даже представить боюсь. А вот Грей – тот уже заканчивает сборку, причем не отрываясь от чтения книжки, – и ведь всего-то полчаса прошло от того момента, как я решил спокойно выпить кофейку. Правда, получилось что-то кособокое, едва стоящее и с гвоздями, торчащими из седалища (их спишем на злодейскую натуру: парень – сынок сами знаете кого, или просто читать во время работы надо меньше), но в целом нужное подобие конструкции присутствует.

А вообще все ужас и кошмар, да еще Батон из каморки высунулся и рожи строит – смешно ему, видите ли. А вот мне хоть плачь – ладно, пора выйти в народ и, так сказать, личным примером, а также тяжелой рукой…

Сперва я подошел к бобру – осторожненько так, чтобы не спугнуть, – тот как раз начал затачивать очередную деревяшку, да так смачно грызет, мне аж самому захотелось попробовать.

– Теодор.

Моя тяжелая длань опустилась на его макушку – и опля… Не, все-таки он не тот оборотень, что в наших фильмах, у тех что-то с генами намучено, а тут бабах – и на меня изумленно взирает обескураженный мальчишка с доской в зубах.

– Вкусно? – поинтересовался я.

– Не, – мотнул он головой, отплевываясь. – Пересушено.

– Понятно. – Я пальцем указал на пилу, затем на большие часы над дверью. – У тебя еще полчаса, иначе… – Я помахал двумя пальцами в воздухе.

Нет, конечно, я не зверь какой-то и сразу двойки направо и налево лепить не собираюсь, если честно, первые занятия вообще оценки ставить и не думал, но простимулировать парня в нужном направлении как-то надо.

Кстати, насчет часов. Мне их Крис придарил. Часы такие большие, круглые, весят что трактор, но дракоша их сам закрепил над дверью. Превратился, значит, прямо в классе – благо, место позволяло, – достал откуда-то металлический штырь и, всобачив в стену над дверью, повесил туда эти куранты. Я было испугался, что они будут бить, как их кремлевские сородичи, но Крис меня успокоил, сказав, что в них данного механизма не предусмотрено, а то, судя по их размеру и местной акустике… да я бы первый в ближайшую форточку выпрыгнул. Ну а так вполне нормально. Мои-то Дорофеич подрезал – сказал, что будет изучать нашу технологию, а по-моему, они ему просто приглянулись. Хотя часы, конечно, не «Роликс», но все равно без них как без рук. Был у меня еще старенький мобильник, но батарея села на второй день, а подзарядить… если только в кабинет к Мангалычу наведаться, но в принципе зачем он мне? Видать, придется все же гнома растрясти на свою собственность. Ну так вот… ах да, забыл еще сказать, что уроки тут не как в нашей школе – скорее больше на институт похоже. Урок идет час тридцать, с пятиминутным перерывом на пробежку до туалета, причем это надо еще умудриться за пять минут сделать, особенно если учесть, что у нас в крыле туалет был один… в прямом смысле один. То есть один толчок типа унитаз. И слава богу, что уроки только у мальчиков и классы не сдваивают, хотя ректор что-то намекал по этому поводу, но и Дорофеич обещал все починить, – теперь оставалось гадать, кто быстрее выполнит свое обещание.

Ну что-то я совсем отвлекся. Так вот, после того как я чуток разобрался с Теодором и даже вместе с ним распилил пару досок, направился к медитирующему эльфу. Дела у того явно прогрессировали, пропил увеличился эдак миллиметра на полтора, Теодор как раз вышел из очередного своего похода по нирване и не торопясь двигал пилой по доске со скоростью буквально пару миллиметров в час.

– Шустрее!

Бедный мальчик, его острые уши, по-моему, чуть в трубочку не свернулись, а пила задвигалась с такой скоростью, что ажно паленым запахло. Хе, такой вывод из нирваны еще наш сержант Рыбачко практиковал. Ходишь, бывало, на посту весь такой в нирване, бровями астрал щупаешь, а он как рявкнет: «Не спать!» – все, до конца дежурства как зеленый огурец, даже с пупырышками по всему телу. Похлопав ободрительно по плечу уже готового к дальнейшим подвигам эльфа, я отправился к Гаю. Наш герой как раз заканчивал заготовку дров из очередного куска бруса.

– Солдат, отставить! – рявкнул я, заставив Гая замереть с занесенной над головой ножовкой и, кстати, не только его одного. Лишь бедный эльф еще больше ускорился – м-дя, похоже, с ним я чуток переборщил… Ниче, отойдет.

– А вы продолжайте, – махнул я рукой остальным и вновь повернулся к застывшему герою. – Так, Тори, я что сказал делать?

– Ну… – Гай смутился. – Извините, нер, увлекся.

Я вздохнул. Ну что этому непутевому детине скажешь, да и времени до конца урока минут двадцать осталось.

– Ладно, все прибрать, и сострогай мне хоть одну досточку, понятно?

Тори кивнул, а я, бросив на него пристальный взгляд, молча отобрал ножовку и направился к дриаду, по пути пару минут полюбовавшись на творение Ома. А очкарик явно вошел во вкус и уже присобачивал к своей абстракции какие-то дополнительные элементы, делающие ее похожей на, на… да не знаю на что, но смотрится прикольно.

Дриад тем временем с тоской рассматривал то, что у него получилось, а именно – две резные жердочки. Не, для сидения они явно не годились, но талант у парня есть. Поэтому я его похвалил и одновременно отчитал за израсходованный материал. Две доски метровой длины и тридцатисантиметровой ширины превратить в плашки двадцатисантиметровой длины и десятисантиметровой ширины – экономия, блин.

Да, чую, тяжело мне придется.

Кстати, я тут как-то подумал – что мне делать, если решу вдруг родительское собрание устроить? Вот разбушуются мои архаровцы, и потребуется им ласковая родительская рука, приводящая обычно (по себе знаю) мозги во вполне вменяемое состояние путем приложения оной к определенной точке тела ниже копчика, а как мне их вызвать? Телефонной связи здесь как-то не наблюдалось, а с магическими прибамбасами я не особо лажу. Правда, Гоймерыч пообещал что-нибудь придумать, но особой надежды на него я не питаю. Не, в том, что он что-то придумает, я не сомниваюсь, главное – чтобы это что-то мне боком не вылезло: очень уж он любит меня в качестве объекта для своих экспериментов. Эх, сплошные проблемы и вопросы.


Короче, когда закончился урок, мы с Батоном долго сидели на верстаке и взирали на разложенные перед нами на полу поделки. Точнее, сидел я, а кот нарезал круги вокруг произведения нашего очкастого скульптора, гадая, что это. Поделку Грея он сразу отнес к пыточным инструментам и даже предложил испытать ее на гноме, на что я, усмехаясь, заявил, что спасать его не буду, а гвоздей на этом изделии много. Наконец кот угомонился и, пристроившись рядом, вопросительно посмотрел на меня, я посмотрел на него, затем мы дружно еще раз оглядели изделия моих учеников – и так же дружно вздохнули.

## Глава 12. О повседневной суете, занятиях ОБЖ и ревнивой драконице

Вот мы стояли на площади перед зданием академии, точно бравая пятерка героев, отправляющихся на смертельное задание по спасению планеты. Не хватало еще пронзительной и величественной музыки, а также напыщенных речей напоследок. Точнее, их только и не хватало, ибо вокруг творилось черт-те что. Здание академии, накрытое матово-красным облаком защитного поля, которое погрузило окружающий мир в багровый сумрак, вспыхивающий разноцветными разводами таинственного заклинания, так неожиданно обрушившегося на нашу голову, какие-то непонятные существа, снующие вокруг. И все это тонет в каком-то монотонном гуле, от которого буквально мозги едут и вечно хочется прочистить глаза от несуществующего песка.

– Ну что, вперед? – почему-то шепотом произнес я, чувствуя, что у моих легендарных мурашек скоро будет сердечный приступ и все такое.

– А может, не надо, мяу? – как-то жалобно спросил Батон, с надеждой оглядывая наши насупленно-мужественные лица.

– Надо, – отрезал Дорофеич, смотря куда-то вдаль пронзительным взглядом, точно видя наши грядущие подвиги и свершения, отчего его осанка стала воинственной, а борода торжественно развевалась от налетающих порывов ветра (откуда он, интересно, взялся, этот ветер?).

– Надо, – подтвердил Крис, улыбаясь своей самой лучшей улыбкой, от которой мне уже совсем поплохело.

Эрнеста промолчала, лишь еще плотнее обхватила мою руку, а сидевший у моих ног Теодор утвердительно подгавкнул и помахал хвостом.

Мир неожиданно дрогнул, и вокруг нас родился звук, больше всего напоминающий протяжный стон, от которого заныли все зубы. Похоже, академии становилось хуже. Я напоследок оглянулся в сторону моста, где полыхало серебристое зарево. Там наши маги пытались пробить колпак поля, правда, пока тщетно, и, вздохнув, шагнул вперед, навстречу великим свершениям и прочее.

Ой, извините, забежал вперед. Так. На чем мы там остановились до этого героического момента? – ах да, мой первый урок в академии.

Ну что я могу сказать. Точнее, а что говорить? В принципе остальные уроки описывать не буду, времени уйдет много, да и не суть дела. Короче, через пару месяцев мои ребята уже могли попасть по гвоздю молотком в пятидесяти случаях из ста, а их поделки перестали походить на ласковый бред шизофреника. Скамеек же мы за этот месяц столько настругали, что Дорофеич замучился их приспосабливать. Жмот он, кстати, еще тот, а может, не жмот, а просто экономный. По моему глубокому мнению, многие из этих произведений годились только на растопку печи, да и то если из них извлечь ту кучу металла, которую умудрялись вгонять туда мои ученички. Однако наш предприимчивый завхоз все куда-то их норовил пристроить. Даже втюхал десяток «графтам», которым данные выверты зодчества очень понравились, и те запросили еще штук двадцать подобных – уж, блин, не знаю, что они там с ними делают, может, тайное общество «садо-мазохистов» открыли или еще чего… Ну да ладно, даже наш герой перестал переводить учебный материал на дровишки для растопки мангала, а вполне нормально стал пилить ножовкой. Правда, на большее его не хватило, ибо как он только добрался до молотка… мамма мия, чтобы разлучить кусок бруса с верстаком, нам с Дорофеичем довелось попотеть, ибо любовь, скрепленная двухсотыми гвоздями, практически неразлучна. Поэтому пришлось ему быть главным распильщиком нашего класса, потому как до большего его пока никто не рисковал допускать, однако порученную работу он выполнял с должным старанием и энтузиазмом, иногда чрезмерным…

А вот дриад, в отличие от героя, такие поделки стал делать – загляденье. Я на мальчугана нарадоваться не мог, тем более что парень всерьез увлекся резьбой по дереву, причем доходил до всего сам, так как в этом деле я не очень, однако с нужным инструментом через секретаря Мангалыча подсобил.

Эльф все так же любил медитировать над любой деревяшкой, правда, пока я находился от него на расстоянии, но при моем приближении начинал шуршать аки пчелка.

Мальчик-волшебник до сих пор удивлял нас полетом своей мысли, правда, его мысли постоянно летали в каком-то непонятном направлении или вообще вразброд. Ему бы в нашем мире, где-нибудь в музее импрессионизма выставляться – цены бы его творениям там не было, а мне только головная боль. Ну скажите мне, как можно оценить нечто загогулистое с тремя ручками и запердулиной сверху, да сперва полдня гадаешь, что это такое.

Оборотень вроде нормально втянулся. Вообще он паренек неплохой – работящий, но зубки показать любит. Да и Грей вроде отошел от стиля «поделки палача на пенсии», так что в принципе дело, хоть со скрипом и похрустыванием, а также в сопровождении различных крепких выражений от моего лица (правда, мысленных), стронулось с места.

Конечно, не обошлось без эксцессов. Ребятки несколько раз пытались подшутить надо мной, но моя пресловутая антимагичность всегда была на страже моего организма. Например, когда мы заканчивали со скамейками, парни сделали специально одну для меня, а дриад ее даже резьбой украсил. Блин, я аж прослезился от умиления, правда, потихоньку и вечером, в уголке кровати. А так тут же уселся на нее, чтобы примериться. Скамейка и взаправду получилась симпатичная и очень удобная, правда, почему-то у пацанов лица чуток вытянулись, но тогда я этому значения не придал. Вечером же Батон, как всегда, раздобыв где-то очередную крынку со сметаной (опять, поди, в запасниках Дорофеича пошукал – без спросу, естественно), сразу облюбовал стоящую у стены скамеечку и тут же взгромоздился на оную. Я в это время заполнял журнал и, покосившись на него, только усмехнулся. Кот тем временем поерзал задней точкой, пристраиваясь (кстати, сидеть он любил вполне по-человечески, свесив лапы), после чего, поправив лапой хвост, принялся поглощать кусок любимого хлебного изделия – и вдруг замер. Глаза стали большими-большими, усы, наоборот, как-то грустно обвисли, а левое ухо задергалось в нервном тике. Кот молча, с абсолютно каменной мордой лица встал и, не торопясь, строевой походкой кавалериста, не слезавшего с седла около года, вышел из моей каморки, а через минуту до меня долетел многострадальный вопль. Я непонимающе посмотрел в сторону двери, потом на скамейку – и обомлел. Кнопки на стул тут явно не кладут: вместо этого вся поверхность скамейки была похожа на ощетинившегося ежа, причем кончики иголок как-то недобро поблескивали. Вот, блин, я нервно рассмеялся: ну ребятки молодцы, не имей я своего иммунитета – всю неделю на подушечке бы сидел, и то морщась. Однако вещь хорошая, особенно для незваных гостей – главное, убрать ее пока подальше. Угу, подумать подумал – и забыл, а тут зашел Дорофеич… блин, как же он от меня много нехороших русских слов, оказывается, поднабрался.

А вот сестра Рейнерны у меня пообжилась и вовсю хозяйничала по дому вместе с Глафирой. Я тоже привык к этой вредной и вздорной рыжеволосой красавице и уже спокойно реагировал на ее выходки. Кроме того, попросил Генриха привезти из нашего мира десяток различных книг по истории техники, после чего этот дипломат в юбке успокоился, занявшись изучением доставленной литературы. Вопросами она меня доставала, конечно, порядочно, но с этим я смирился – правда, ограничив часы посещения. А то эта дама взяла моду врываться прямо посреди ночи в полуголом виде с очередным вопросом, почему это так, а вот это вот так и что это вообще такое, особенно вот с энтой финтифлюшкой. Ну и, естественно, словарный запас она пополнила не хуже нашего завхоза, а когда я ей буквально на пальцах объяснил пару выражений, стала пунцовой и с неделю не появлялась в доме, я аж вздохнул от облегчения, – зря. Явилась снова, – мало того: притащила какую-то кучу оборудования, пришлось выделять дополнительную комнату. Правда, после этого девушка вся ушла в работу и часто куда-то пропадала. Я даже забеспокоился и пару раз заходил к ней сам, обнаружив, что та пишет что-то типа диссертации. Оказалось, что она к тому же еще аспирант какого-то там университета и у нее на носу защита докторской, а дома еще пара сестер и младший брат, поэтому она решила совместить одно дело с другим. Ну и ладно, я в принципе не жадный, а места у меня дома много – пусть себе пишет.

Кстати, с Гербертом мы помирились, и тот стал частенько приходить ко мне в гости вместе с женой. Первые разы я реагировал на нее так же бурно, отчего мы чуть вновь не подрались, пока Ирен не объяснила мне, что суккубы выделяют особый запах, действующий на мужчин определенным образом, и нужна кое-какая закалка, чтобы выстоять перед их ароматными чарами. Короче, просто принюхаться. Мне аж сразу полегчало, а то я уже стал реально опасаться, что эта мадам обладает какой-то магией, которой мой иммунитет просто побоку. Техномагичка оказалась права, и через некоторое время я уже вполне спокойно воспринимал эту даму в прозрачных одеждах.

Крис с Дорофеичем тоже практически поселились в моем доме, точнее, гном приходил каждый день утром под предлогом моей побудки (ага, просплю я с теми курантами, что у меня в спальне висят, как же), а вечером – ну просто так поболтать на сон грядущий (и действительно болтал с Глафирой по полночи). Крис же облюбовал лужайку за домом и, перекинувшись в свой облик, всю ночь сладко сопел под моим окном, выпуская из ноздрей струйки дыма. Охранял и бдил, значит.

Батон же облюбовал мой чердак, больше похожий на какую-то аномальную зону, по крайней мере, как-то глянув на количество наваленного там хлама, тянущегося куда-то в полутемную глубь, где вдали раздавались какие-то подозрительные шорохи, на исследование данного объекта я не решился, а повесил назад пудовый ржавый замок, украшенный причудливой рунной вязью, и ключ засунул подальше. Кот же ничего, проник туда через вентиляционное отверстие и как-то устроился, даже выпросил у Глафиры немного тряпья, чтобы, значит, спать мягче было, хотя даже он мне как-то признался, что далеко от своего закутка не отходит – жутковато. Я было предложил устраиваться в доме, на что он мне с гордой миной ответил, что он – животное верховое, в смысле верхолазное, а еще ему, как бывшему призраку, такие места привычнее и уютнее. Ну в принципе это дело вкуса лично каждого.

В общем, мой домик, где я хотел наслаждаться в одиночестве покоем и вкусной стряпней Глафиры, медленно превращался в какое-то подобие студенческой общаги. Первое время я как-то пытался с этим бороться, но, как известно, влюбленные гномы, коты – бывшие призраки, а также рыжеволосые красавицы – личности практически неистребимые и неуправляемые, а с драконами спорить – вообще здоровью вредить, поэтому пришлось смириться.

Так что, можно сказать, жизнь налаживалась, если не считать, конечно, пары проблем, на которых хотелось бы остановиться несколько поподробнее.

Первая проблема – это уроки ОБЖ. Как уже сказано раньше, этот предмет решено было проверить на одном классе – моем, чтобы, значит, оценить пользу данного урока для учащихся. Польза пользой, только я до сих пор не мог даже представить, чем ребят там занять, но, как когда-то говорил мой сержант: «Не знаешь чем заняться – топчи плац или драй оч… гм, место общественного пользования». Ну насчет второго – перебор, а вот насчет первого… К тому же, как известно, корни этого самого ОБЖ произрастают из предмета под общешкольным названием «военка», а это уже несколько другой коленкор, более мне знакомый. Ну в общем, помните, я упоминал о стадионе за студгородком, так вот как-то вечерком вытянул я туда прогуляться нашего завхоза – для осмотра достопримечательностей, так сказать, и на рекогносцировку, значится. Кстати, стадион этот тут был построен совсем с другой целью, чем я думал, физкультуры в этой академии не было как таковой, если не считать, конечно, толп носящихся по коридорам учеников да участников марафонских забегов. Короче, раз в год на этом стадионе устраивали соревнования академий – а вы думали, она одна? – ага, на несколько сот миров, ну вы и фантазеры: их десятка два, не меньше, хотя наша была ну как бы самая известная, что ли, – да и вообще одна из первых построенных, если не самая первая. Соревнования же, если судить по объяснениям нашего завхоза, были похожи на нашу школьную зарницу, но с магическим уклоном. Две команды, два флага – и кто быстрее захватит. Все остальное время стадион простаивал, что, по моему мнению, было крайним расточительством в отношении данного имущества, – вот я и решил использовать ее для дела.

Вблизи стадион оказался о-го-го. Стены, сложенные из огромных каменных блоков, уносились в небо где-то на высоту хорошей шестнадцатиэтажки, причем без всяких украшательств, изысков и даже окошек – просто каменная стена. Строго и сердито. Правда, камень уже местами выветрился и раскрошился, отчего здание выглядело очень древним, впрочем, как оказалось в дальнейшем, таким оно и являлось, хотя это уже другая история и о ней как-нибудь потом. Внутри данное строение выглядело не менее внушительно – этакий мини-полигон с лесом, парой горок и даже приличным водоемом типа «озеро», да и размерчик у данной арены… три футбольных поля в длину – да запросто. Интересно, как зрители тут действие наблюдают, – хотя, с другой стороны, сидячие места на трибунах начинались только где-то на уровне десятого этажа, если сравнивать с той же шестнадцатиэтажкой, а с такой высоты многое видно – да и, в конце концов, магия.

Короче, первые уроки я провел, как и полагается, со скучными лекциями о поведении при всяких там пожарах и наводнениях – ну конечно, с уклоном в магическую тему. Там, например, спасаться при помощи левитации или подручных магических средств, тушить погонь при помощи магии, а если силенок не хватает, срочно вызывать службу спасения (ну или что там), и главное – в грозу не бегать на фиг в доспехах, под дождиком, на холме размахивая мечом, а то бабах – и ай, ай, ай. Кроме этого, полеты на метлах и прочих транспортных средствах тоже не желательны. Тут, кстати, меня наша ведьмочка поддержала и даже рассказала историю о своей прабабушке, которая после очередного такого полета долго считала себя молодой принцессой и даже бегала завлекать на ближайший тракт проезжих молодцев, отчего их деревушку оные стали объезжать за версту. Что в принципе и не удивительно, ибо бабуле перевалило далеко за двести, а подтяжками лица и омолаживающими кремами она явно не пользовалась. В конце концов, бабушка отхватила-таки себе какого– то заезжего торговца из дальних стран (видимо, из очень дальних, к тому же где женщин был явный недобор, да еще, поди, слепого) и смылась в неизвестном направлении. Вот.

Я, кстати, сразу же провел лекцию на тему поведения себя с незнакомыми личностями, что нельзя с ними ходить во всякие темные места и кататься на различных видах транспорта, а то кто знает, что будет. Вампирша тут же заявила, что она пару раз ходила, но типы были какие-то странные, сами лезли обжиматься, только вот все невкусные попадались, да и мама потом ругала. А мальчик-волшебник рассказал, что однажды такого неприятного типа превратил в крысу и держал его у себя в клетке, а тот, неблагодарный гад, сбежал, да еще отцов перстень вот с такенным драгоценным камнем утащил. Вот и спрашивается – кому тут ходить по закуткам опаснее? – оставалось только вздыхать и поддакивать. Правда, тут мне в голову стукнула одна мыслишка, и я заявил, что гад может быть суперковарным волшебником. Ребята удивились, заявив, что волшебники и маги сидят в своих резиденциях, а если чего надо, посылают за этим своих слуг, на что я ответил, что он начинающий, но очень сильный и, значит, отлавливает детишек для опытов и прочей радости. Тут уж все задумались и даже согласились, что такое возможно, а значит, надо быть осторожнее. В общем, еще пару уроков мы таким образом поболтали и даже затронули незабвенную проблему Бергерских дикобразов (не зря же я перед сном эту книженцию читал, ровно по абзацу в день, – проверено: после этого спишь, как убитый), а потом я вывел их на полевые, так сказать, занятия.

Заставив бегать, ползать и рассредоточиваться на местности, а также делать коротенькие марш-броски с полной боевой выкладкой. Ну то есть рюкзак с едой и всякими магическими прибамбасами (за их подборку отдельное спасибо Гоймерычу) – одна штука, посох магический походный – одна штука, противогаз (не зря же мне их столько всучили) – одна штука. Надо сказать, что ребята тут хоть и послушные как овечки (не считая пары огненных шаров и одной молнии в область пониже спины), но возмутились, особенно насчет тяжелых посохов. Дескать, они-то зачем, насчет чего я заявил, что надо – и все (ну не придумал я, для чего эти палки нужны, считайте моей блажью), однако девочкам разрешил заменить на более легкий вариант или метлу (ведьмы все-таки). Рейнерна, кстати, попробовала избежать данных уроков, но тут я подключил тяжелую артиллерию в виде сестренки (пусть квартплату хоть отрабатывает), и девочка быстренько стала завсегдатаем моих занятий. И надо сказать, что после внушения сестры количество приборчиков на ее поясах явно поуменьшилось, да и в академию она теперь пешком приходила, а не прилетала в своем, прости боже, компенсат-состоянии.

Кстати, о форме для данных занятий я озаботился заранее и лично проследил за заказом, подключив к данному делу самих учеников, чтобы не получилось как с халатами для уроков труда, – впрочем, используем их до сих пор. Материал у халатиков крепкий оказался, к тому же огнерезомагоупорный, это уж мои ученички экспериментальным путем выяснили. – Дорофеич по такому поводу взгрустнул: такое добро мне отдал. И ладно бы магическое – так нет, магию-то он чует за версту, а тут какой-то природный материал. По словам гнома, ему цены нет, еще бы их перекроить, только вот чем разрезать… У гнома осталась еще пара штук халатиков, и, по-моему, он до сих пор мучается над попыткой откромсать хоть кусочек: исследователь, блин, отдал бы лучше Гоймерычу, так нет, жадность – все сам.

Так что с костюмами для наших полевых занятий мы разобрались сами. Я дал ребятам общий настрой на тему «наша форма» и, просмотрев представленные рисунки, с помощью Ирен и ее техномагических прибамбасов сделал обобщение – получилось вполне ничего. Этакий стиль «я кино про ниндзя видел и теперь прям как они». Нечто зелено-пятнисто-переливающееся (на такой расцветке я настоял – в смысле зеленой, а вот переливы – это уже наши девочки) в виде просторных штанов и курточки со множеством карманов, а также высоких легких сапожек со шнуровкой. Форма девочек отличалась лишь тем, что вместо штанов были обтягивающие трико с юбочкой в виде длинных полос материала спереди и сзади, украшенных причудливым орнаментом, правда, тоже зеленого цвета. Я сперва был против этого: путаться ведь между ногами будут, – но чуть не получил девчачий бунт и быстренько капитулировал под нажимом жалобных глаз, мигом наполнявшихся соленой жидкостью. Нравится – пусть путаются, разобьют пару раз носы – сами эти патлы обрежут.

Вообще, если честно, то моей идеей являлось превращение уроков ОБЖ в некое подобие занятий спортивно-туристического клуба – и мне головной боли меньше, и детишкам польза. Кстати, когда я это объяснил нашему ректору, то он активно поддержал данную идею, хотя у меня возникло подозрение, что он и создание клуба любителей Бергерских дикобразов поддержал бы с не меньшим энтузиазмом, ибо сам до конца не понимал, зачем им в академии нужно это ОБЖ. Однако приказ министерства есть приказ, и его надо исполнять, даже если прикажут учить детишек разводить вышеупомянутых дикобразов, тем более у них с энтим (в смысле у дикобразов) проблема. Хотя что я к этим игольчатым так привязался? – не, надо эту книжку куды-нибудь сплавить, может, Дорофеичу подогнать – пусть тоже озаботится проблемами животного мира, а то все я да я. Спать буквально не могу, все о бедных животинках думаю.

Ну в общем, гонял я ребят по полной, вспоминая все, что знал об уроках физкультуры, а также о своих армейских годках (ну садист я, садист, хотя добрый), а мои ученички дружно вспоминали все, чему их научили на остальных уроках, и пытались на мне это опробовать – к счастью, безуспешно. Хотя надо признать, несколько раз им это почти удавалось – не самой магией, конечно, тут уж мой иммунитет стоял на страже, як блендамед на охране крепости яиц (куриных, куриных! – ну народ пошел, меньше надо кино для полуночников смотреть), а вот рикошетом от магии пару раз цапануло. Так что, помимо привычных бананов, мне некоторое время хотелось сена, да и мухи с комарами стали как-то аппетитно жужжать… но быстро прошло. Кстати, Гоймерыч присвоил этому эффекту название «постмагический откатный синдром» и для подтверждения своей теории тут же дал мне нюхнуть такой дряни, от которой у меня дня три скулы сводило, а волосы шевелились, как у Медузы-Горгоны, отчего Дорофеич аж подходить ко мне боялся. Зато после данной проверки Гоймерыч с широченной улыбкой сообщил мне, что мой иммунитет стопроцентный, ибо любой другой, выпив данного магического препарата, просто бы распался на составляющие элементы. Я, конечно, сказал ему огромное спасибо, красочно представив свои составляющие, разложенные по нескольким аккуратным кучкам, и табличку над ними: «Ярослав Краснов: элементарный состав. Руками не трогать». Завуч молча записал новоузнанные русские идиомы себе в тетрадочку и предложил обращаться, если что, после чего быстренько смотался наблюдать очередную звезду в созвездии Грифона, ибо, видимо, заметил мой прищуренный взгляд в сторону колбочки, из которой я дышал.

Так что можно было сказать, что жизнь текла спокойно и размеренно, если бы не вторая проблема… с сестрой Криса. Драконша, узнав от брата, что у меня тут подселилась техномагичка, умудрилась слинять от папаши и заявиться ко мне в гости. Точнее сказать, меня дома в этот момент не было, а когда я вернулся, то застал картину противостояния двух драконов, развернувшуюся на лужайке перед моим поместьем. Две чешуйчатые громадины играли в гляделки друг против друга, изредка обдавая соперника струей дыма из ноздрей, – видимо, разум возмущенный кипел у обоих по полной. Я быстренько заныкался за ближайшую сосенку потолще и, прикинувшись кучкой листвы (или чего похуже), принялся наблюдать за разворачивающимися событиями.

– Эльфира, успокойся. – Золотой дракон с красным гребнем поднял переднюю лапу в успокаивающем жесте. – Во-первых, Ярослава здесь нет, а во-вторых, отец будет в ярости из-за твоей выходки.

– Ну и что, – драконица вильнула хвостом, снося остатки ограды, которая и так находилась не в самом лучшем состоянии. – Где эта техномагичка? Хочу с ней поговорить.

– Не в такой форме, – покачал головой дракон.

– В какой хочу, в той и буду разговаривать, – отрезала его собеседница, обдав брата новой струей дыма.

– Эльфира, она – лицо дипломатическое…

– Вот-вот, – кивнула та и, подняв правую лапу, продемонстрировала брату свои когти. – Лицо…

– Неприкосновенное, – закончил фразу Крис.

– А кто прикасаться собирается? – Драконша фыркнула, мигом превращая остатки забора в тлеющие головешки.

В это время на карнизе дома показался Батон и, прошествовав с самым независимым видом, улегся напротив, сделав лапкой драконам, чтобы они, дескать, не обращали на него внимания. Драконы дружно фыркнули, выбросив из ноздрей снопы искр. Не, похоже, это надо было прекращать, а то так дело дойдет до дипломатического скандала, с соответствующими последствиями. Я к Ирен, конечно, всерьез не отношусь, но бумаги ее лично Мангалычу показывал, и он подтвердил все ее полномочия, мало того – попросил меня оказать полное содействие. Дело в том, что мир техномагов был довольно загадочным местом, ибо те держали границы его на строгом контроле, если честно, вообще никто толком не знал, что он собой представляет. Однако свою силу техномаги продемонстрировали во время первого же конфликта, надо сказать, возникшего не по их вине, однако их войска отбили нападение и, вторгнувшись в нападавшее измерение, разгромили войска агрессора за пару недель, после чего вновь удалились к себе. С тех пор отношения с другими мирами у них как-то не заладились, и их представители редко появлялись в других измерениях, однако это не помешало техномагам снискать себе славу и уважение многих. Мощь их магии, умноженная необычной техникой, потрясала. Так что… так что я вполне понимал опасения Криса. Поэтому, поднявшись, я покинул свое укрытие и решительно направился к дому, внимательно отслеживая нервные движения хвоста драконицы, а то таким прилетит – и фьюить… небеса, арфа… брынь, брынь.

Крис меня заметил и, тяжело вздохнув, быстренько принял человеческую форму. Его сестра непонимающе склонила голову набок, потом вдруг вздрогнула и медленно повернула голову в мою сторону. Я сделал ручкой. Драконица как-то по-девичьи ойкнула и через мгновение уже улыбалась мне в своем человеческом виде, а затем вдруг резко рванула в мою сторону и повисла у меня на шее. Крис только развел руками.

– Эльфира… – Раздавшийся позади меня голос был мягок и вкрадчив, как походка хищника.

Я медленно повернулся вместе с висящей у меня на шее девушкой. Высокий, с длинной копной белоснежных волос и обжигающе холодным взглядом стальных глаз. Мои легендарные мурашки сделали мне ручкой и в спешке стали куда-то эвакуироваться, сердце почему-то рухнуло в пятки и стало просачиваться сквозь вспотевшие ботинки куда-то в песок.

– Папа? – Эльфира разжала объятия и, встав рядом, взяла меня под руку. – Это Ярослав.

– Вижу.

Отец драконши окинул меня презрительным взглядом. Мамма мия, ноги мои чуток ослабели и стали подрагивать, но неожиданно где-то глубоко внутри проснулось что-то такое непонятное и страшно возмутилось, типа: «А какого, на фиг, происходит-то?» Я вдруг почему-то успокоился и, улыбнувшись старому дракону, протянул руку.

– Приятно познакомиться, мне Крис много о вас рассказывал.

– Да?

Дракон, по-моему, даже несколько опешил, затем усмехнулся. Ну уж этого-то не надо. Я мысленно застонал. Блин, теперь понятно, в кого у Криса с сестрой такая улыбочка. Правда, у них такая бледная копия. Возмущенное Нечто судорожно сглотнуло и, пожелав мне удачи, медленно удалилось, напевая: «Врагу не сдается…»

– А ты, человек, наглый, но это мне даже нравится. – Дракон резко развернулся и медленно направился в сторону дороги, затем остановился и бросил через плечо: – Эльфира, домой, быстро.

Драконша печально вздохнула и, понурив плечи, направилась вслед за отцом, но неожиданно метнулась ко мне и смачно чмокнула в… шею.

– Фу…

Я обернулся и с удивлением посмотрел на Криса, который обессиленно плюхнулся на ступеньку крыльца. Дверь тем временем распахнулась, и на пороге показались Дорофеич в полном доспехе (по-моему, этот у меня в районе туалета стоял или ванны… не помню, но точно знакомый), Глафира с самой большой сковородкой в руке и моя постоялица, причем техномагичка была одета в свой облегающий костюмчик, а в руках держала… мама родная, с какого крейсера она это орудие скрутила! Арни со своим пулеметом просто отдыхает и нервно хихикает в сторонке.

– Ну народ, – почесал я шею. – Вы тут что, войнушку мне устроить хотели?

Все дружно отрицательно замотали головами, причем даже Батон, все еще сидящий на карнизе. А это тогда зачем? – ткнул я пальцем в орудие. Ирен сделала невинное лицо – и опа, пушечка исчезла, и девушка не торопясь пристегнула небольшой матовый цилиндрик к поясу. Глафира же быстро извлекла откуда-то тряпку и стала протирать сковороду с видом «не знаю, как все, а я делом занимаюсь». А вот гном, покрутившись на месте под моим пристальным взглядом, буркнул: «А я что, это все Батон», – и развел руками. Кот же, медленно делавший ноги в направлении ближайшего окна, замер и, покосившись в мою сторону, сделал самую независимую морду кирпичом, но в это мгновение откуда-то с карниза на землю упал серебристый овал, страшно напоминающий своим ребристым видом обыкновенную ручную гранату. Кот нервно дернул хвостом и одним прыжком скрылся в окне.

Блин. Я вновь почесал шею и вдруг обнаружил, что Крис стоит рядом со мной. Дракон медленно отвел мою руку от шеи и пальцем оттянул ворот рубашки. Плечи его неожиданно поникли, а потом он выдал такую тираду на чисто русском, что гном только завистливо крякнул. Я испуганно посмотрел на дракона, затем скосил глаза в район шеи, ничего не увидел и рванул в дом до ближайшего зеркала. Стянув рубашку, я замер. На шее в месте поцелуя Эльфиры чернело родимое пятно в виде маленького дракончика.


Хе, если вы думали, что я вам тут сейчас начну рассказывать страстную историю любви человека и дракона в подробностях и с иллюстрациями… ошибаетесь. Да, драконица меня пометила, вы правы, причем не только ментально. Точнее, ментально, но это родимое пятно – этакое генетическое отражение, а вовсе не магия, ибо это такое энерговоздействие через спинзону организма… и не спрашивайте меня, что это такое. У меня после Крисова объяснения и так мозги опухли просто до неприличных размеров. Ну и ладно, короче, любовной истории не будет, по крайней мере сейчас, так что любителей камасутры с драконами – в другой отдел. Хотя у нас тут и без этого такая камасутра началась…

Ну вообще-то все началось одним погожим утром, когда я по дороге в академию повстречал несколько повозок, запряженных лошадьми. Повозки были нагружены какими-то ящиками, тюками и бочками, а ехали на них этакие угрюмые бородатые мужички в широкополых шляпах и ростом примерно по пояс Дорофеичу. Как позднее мне объяснили – это были драфты, и они привезли все нужное для очередного соревнования между академиями. Помнится, я тогда еще подумал, что будет интересно. Если бы знал, насколько…

## Глава 13. О межакадемических соревнованиях и о том, как страшно, когда на тебя пикирует целый дракон

Закат, надо сказать, был просто сказочным. Сперва вечернее небо окрасилось в необычный ярко-оранжевый цвет, затем медленно потемнело, и вдруг все вспыхнуло разноцветными сполохами на манер нашего северного сияния. Глядя на это огненное буйство, так и захотелось пройтись по нему нашим великим и могучим, выражая свой бурный восторг в красочных эпитетах. Как говорится: сказал «лепота», но эхо привычно ответило «мать… мать…» – эх. Я отвернулся от окна и посмотрел на свернувшегося у моих ног калачиком Теодора. С парнишкой творилось черт-те что, мы уже второй день в пути, а он в человека перекидывается, только когда вплотную ко мне подходит, а до этого даже мое знаменитое антимагическое поле не помогало. Нужен был прямой контакт – погладить, например, и то ненадолго хватало. Да, приложило его сильно. А ведь так все чудно начиналось…


Утром состоялось общее собрание всех учителей нашей академии, посвященное предстоящему соревнованию. Мне это мероприятие было вдвойне интересно еще и тем, что я впервые мог увидеть всех преподавателей. Да, народ тут не очень общительный, а учительской как таковой просто нет. Все отсиживаются по своим кабинетам – ну не считая редких встреч у ректора. Конечно, я все прекрасно понимаю, ибо каждый грамотный человек даже в нашем мире знает, что маги – страшные индивидуалисты, и их хлебом не корми – дай посидеть в одиночестве, почитать умные книжки, поварить всяческие зелья и построить далекоидущие планы на господство над миром, короче, развлекаются, как могут. Вот. Или, с другой стороны, может, просто нагонят себе флягу самогона, хлопнут по чарке, чтобы, значит, все чакры прочистились, и на боковую. Ну как бы то ни было, мне это даже несколько нравится. Урок закончился, заполнил журнал, потом за ним прилетает такая симпатичная маленькая феечка (характер у этой малютки еще тот – стервочка порядочная), ты ей вручаешь сию книжицу – и усё, свободен, как муха в радиаторе. Хотя, наверное, скучновато было бы, если бы не моя дружная компания. Один Батон чего стоит. Я тут ему с месяц назад рассказал сказочку нашего незабвенного Александра Сергеевича, так он втемяшил себе в голову, что он, дескать, ничем не хуже того ученого кота, а даже лучше, и теперь на переменках детишкам пытается сказки сказывать и песенки петь.

Блин, лучше бы не делал, а то после очередной песенки про парней, пошедших в гости к местной красавице… гм, запуск столярной киянки, оказавшейся (совершенно случайно, честное слово, случайно) у меня под рукой, прошел успешно, цель была поражена и выведена из строя на целый день. Думаете, эта сволочь успокоилась? – угу, держи карман шире. На следующий день этот паразит с перевязанной головой забрался повыше на наш внутриклассный дуб – и давай горланить частушки, – тут я не выдержал и попросил ребяток подмочь. Кота жарили, били и парили минут десять. Парни выстроились в линейку и под моим чутким руководством колбасили по цели всеми типами заклинаний. Правда, бить приходилось осторожно, чтобы не повредить сильно деревцу, а то эльфийки бы тут такое устроили… да и вообще все уже к нему привыкли. Эльфийки ухаживали за дубом, убирали опавшую листву, поливали, ну и прочее. Да и посидеть все под ним любили, особенно после уроков. Девчонки вообще повадились тут домашние задания делать, так что мне в последнее время пришлось задерживаться на работе. Посему можно сказать, что дерево стало просто членом нашего класса. Кот, кстати, этим бессовестно пользовался и, изображая из себя первоклассного ниндзю, прыгал по дереву, строя в нашу сторону всякие некультурные фигуры при помощи лап, языка и хвоста, однако был сбит прицельным выстрелом молнии и передан Дорофеичу для исправительных работ. Туалет у нас после этого заработал, а за Батоном неделю мухи охотились – очень уж у них любовь к нашему пушистику проснулась, просто не оторвать. Только вот тягу к рассказыванию сказок и к песням это у него не отбило, правда, теперь все это обрушивалось на наши с завхозом головы, едва мы собирались перевести дух под сенью классного дерева.

Ну да ладно. Так, ах да. Короче, народу в приемной у ректора набилось человек двадцать, я даже и не предполагал, что у нас столько учителей наберется. Правда, из всех присутствующих я знал только Герберта, да еще ту учительницу, к которой мы вместе с Гоймерычем в мой первый день в академии заглядывали, ну и, конечно, Криса. Тот находился здесь в качестве представителя от драконов и, по его словам, просто зашел поинтересоваться, что в этом году будут за команды. Блин, соглядай чешуйчатый, после того как его сестренка влепила мне этого дракончика на шею, вообще ходит за мной по пятам как привязанный, и даже во время урока за окнами мелькает что-то золотистое, проносящееся мимо на высокой скорости.

Ну вот, короче, толпа набралась приличная. Но что интересно, все стоят особняком и даже друг на дружку не смотрят, а вид у многих – не переплюнь через губу. Одна наша тройка в составе Герберта, меня и Криса пристроилась в уголке и потихоньку травила друг дружке анекдоты. Правда, в основном травил их наш паладинчик, причем все страшно пошлые и бородатые, отчего молодой дракон постоянно краснел и тихонько хихикал в кулак, а я покровительственно улыбался и исподволь разглядывал окружающих. В принципе ничего такого, многие даже одеты вполне современно, один вон вообще с разноцветным гребнем на голове и какой-то фиговиной типа «подшипник от Белаза», висящей на пудовой цепи, что обхватывала тонкую шею этой колоритной персоны. Интересно, что он преподает? Магию тяжелого рока и хеви-метала?

– Учитель алхимии, – услужливо подсказал Крис, заметив мой интерес.

Вот удивил. По моему мнению, алхимики – это такие типы в прожженных халатах и с колбочками в дрожащих руках, вечно что-то смешивающие в своей задымленной лаборатории. Никого не напоминает? Точно… наш любимый Антиох батенька Гоймерыч – вот яркий типаж, а это? У нас в доме Ванька с первого этажа в таком прикиде одно время ходил, так бабульки аж крестились, а одна так сходила в церковь, уговорила батюшку освятить ей бидончик воды – и вечерком подкараулила пацана в подъезде. Не знаю, то ли там батюшка что-то насвятил или просто парня до колик напугал решительный вид старушенции, окатившей его водой в полутемном подъезде и для верности долбанувшей по кумполу молочным бидончиком, однако с той поры он подобными заморочками не очень-то увлекался.

Я на несколько минут «завис», мысленно рассуждая о разнообразности моды в различных мирах. Ну снизошло на меня философское вдохновение, что поделаешь. И уже ведь почти нащупал какую-то страшно умную мысль и достиг нирваны на почве рассуждений о высокой моде, как опять прервали. Блин, вот так и гибнут великие идеи: только вознесешься в небесную высь, как тебя хвать за штанину – и лицом в… ладно, проехали.

Я повернул свое страшно умиротворенное лицо к Крису и состроил зверскую гримасу, которая должна была показать дракону всю мою степень неудовлетворенности прерыванием столь значимого мыслительного процесса. Дракоша мне только ласково улыбнулся (етить его за ногу) и показал глазами куда-то за спину. Я обернулся и… здрасте. Передо мной стоит высокий тип в черных одеждах и смотрит на меня таким взглядом, – блин, будь у меня с собой бидончик молока, точно простокваши бы наделал. В смысле от его взора любое молоко бы скисло, причем в промышленных масштабах.

– Учитель этого… – Тип пощелкал костлявыми пальцами, точно забыл слово. – Э-э-э… труда.

– Да, и что? – Я вопросительно приподнял бровь.

– Насколько я понимаю, вы не маг?

– Вы правы.

Вот ведь сноб, даже и не представился, смотрит на меня, точно на препарированную лягушку, у меня аж кулаки зачесались. Знаете, не люблю я таких высокомерных типов, хотя, конечно, люди всякие бывают, но от этой долговязой личности прямо пышет высокомерием и презрением.

Ну значит, этот тип меня осматривает с ног до головы и так презрительно говорит:

– Ваш ректор, похоже, совсем стар стал, всякие отбросы в академию набирает… – Сказал так и обводит всех собравшихся вызывающим взглядом.

Ну я не очень-то и обиделся, нужно мне еще обижаться на всяких дрыщей в черном, правда, мой правый кулак, устремившийся в полет, поймал Крис, а на левой руке почему-то решил повисеть Герберт. Ну а так нормально, я даже ему улыбнулся – нежно так, по-дружески, нервно дергая левым глазом.

– Что, плебей, и сказать нечего?

– Почему нечего, – раздался откуда-то из толпы знакомый голос. – Если хотите, господин Замнякис, я скажу.

Все дружно расступились, пропуская нашего ректора с неизменной трубкой в руках. Следом за ним шел Генрих, который вежливо мне кивнул и так зыркнул на этого дрыща, что тот аж побелел от испуга. Я мысленно сделал себе пометочку побольше узнать о таинственном секретаре Мангалыча, ибо в академии его явно побаивались. Блин, сколько у меня этих пометок уже накопилось, солить можно, причем вместе с мозгами, – ладно, придет время, потихоньку разгребусь.

Тем временем типок в черных одеждах ретировался куда-то в глубь толпы и затих.

– Коллеги, прошу всех пройти в зал совета, – сказал ректор и почему-то озорно мне так подмигнул (затейник, блин, старый).

Все потянулись ко входу в кабинет, а я повернулся к Крису, который все еще держал меня за руку. Елки, мне даже неудобно стало.

– Отпусти.

– А, извини, – дракон разжал свои объятия.

Блин, хватка у него стальная, у меня аж запястье онемело. Я покрутил кистью, приводя свою руку в чувство, и спросил:

– А что это за тип такой наглый?

– Это из академии Ланграфа, он там то ли завуч, то ли заместитель ректора, – ответил за дракона Герберт. – Мощный колдун, я его ауру даже сейчас ощущаю, хотя против нашего ректора мелковат.

– И хамоват, – заметил я. – Зря вы, ребята, меня сдерживали.

– Угу, – усмехнулся Крис. – Нам еще межакадемического скандала не хватало. В последнее время репутация нашей академии и так изрядно пошатнулась, а уж после этого…

– Покачнулась? – Я непонимающе посмотрел на дракона, но тот лишь пожал плечами и подтолкнул меня в сторону двери кабинета, бросив, что как-нибудь потом объяснит.


Кабинет нашего Христофора Архипыча, надо сказать, претерпел некоторые изменения. Вся офисная мебель и принадлежности исчезли, зато прямо посредине стоял огромный макет стадиона, точнее, не самого стадиона, а той местности, что внутри его заменяла арену. Ну что-что, а ее мы с ребятками хорошо изучили – не зря я их там гонял, вон даже похудел чуток. Глафира прямо до сих пор в расстроенных чувствах ходит, причитает, что я морю себя голодом и вообще не заботюсь о собственном здоровье, не то что Дорофеич. М-дя, уж кто-кто, а наш гном о собственном здоровье заботится, на Глафировой стряпне месяц от месяца шире делается, – ну тут надо заметить, что Батон с ним пытается конкурировать, короче, трескают вместе за обе щеки и добавки просят. А вот дракоша наш, что странно, питается очень мало и очень рыбку любит – вот ее-то он килограммами поглощать готов, причем ест прямо с костями. Зрелище, надо сказать, еще то: берет рыбину и целиком засовывает ее в рот. Видели когда-нибудь, как змея поедает мышь? – во, похоже, рот растягивается точно резиновый. Я когда первый раз это увидел, обомлел аж, Батон и тот замер с куском во рту и долго нервно дергал правым ухом. А Глафира… ну она у нас женщина отважная, прошедшая, можно сказать, огни и воды и всякие трубы (это я по ее рассказам сужу), так вот эта сильная женщина такую оплеуху нашему дракоше отвесила – он чуть рыбу назад не выплюнул, причем вместе с предыдущей. Короче, с тех пор она взялась учить его этикету. Правда, происходит это с переменным успехом – ну в смысле пока она смотрит – все о’кей, но стоит только ей отвернуться – наш крылатый хап продукт со стола, заглотнет и сидит с самым невинным видом, похрустывает, только плавники изо рта торчат.

Так, опять я куды-то не туды уехал. Так вот, все, значит, собрались вокруг этого макета, а наш ректор… Стоп, тут надо опять немножко отвлечься и пояснить. В общем, намечавшиеся соревнования были нечто типа полуфинала, а тот тип, что мне нахамил, был что-то вроде наблюдателя от соперничающей команды, ну типа проверял, чтобы мы не жульничали. Тонкостей я, конечно, не знаю, но, видимо, и от нашей академии в их рядах был такой же агент. В общем, судя по пояснениям Криса, мы (в смысле наша академия) с академией Ланграфа были старые соперники и вообще что-то отношения как-то не ладились. Типа та тоже старейшая академия, но нашей выделялось больше спонсирования или еще чего-то, к тому же мы неправильно обучаем учеников и порочим честь магов, принимая в свои ряды всяких типов. «Типы» – это я и техномаги. Тех вообще многие обычные маги не любили, и поэтому прием в академию Рейнерны вызвал большой скандал в министерстве учебной магии (сокращенно МУМа – ой, не могу… Му-ма, а я – Герусим, не смешно? – ну и ладно, а меня постоянно на ехидное «хи-хи» прошибает, как услышу), но наш ректор надавил на нужные связи, и все вроде затихло. Хотя доброжелателей это ему не прибавило, да и новых учеников в академии тоже стало поменьше. Блин, прямо расизм и расовая нетерпимость какая-то, хотя надо сказать, что между учениками я этого не заметил. Короче, очередной закид взрослых дядь и теть. Хотя кто знает, как бы все повернулось, но на сторону ректора неожиданно встали Хранители, а им возражать рисковали немногие.

Ладно, не буду вас грузить политической обстановкой. Собрались мы около макета, а наш ректор неожиданно для меня подзывает к себе Герберта и в полной, можно сказать, торжественной тишине назначает его верховным командующим, а мы соответственно – все его подчиненные. Блин, я прямо почувствовал себя генералом на заседании генштаба, грудь прямо расперло от гордости, пузо вперед, нос повыше, и главное – захотелось орденов и медалек побольше. Не обращайте внимания, это так, маленький бзик и наполеоновский комплекс. Ну пока я комплексовал подобным образом, Герберт разошелся вовсю и развернул на макете целое мини-сражение, за которым все внимательно наблюдали. В конце концов, и мне пришлось спуститься с заоблачных вершин (спасибо локтю Криса под ребро – легонько так, я аж крякнул), где меня уже награждали очередным орденом размером с небольшую тарелку, причем в связи с отсутствием места на груди его крепили на спину, в районе лопаток. Несколько минут я непонимающе лупал глазами на макет, где развернулась целая битва между игрушечными куколками, раскрашенными в синие и желтые цвета, которые ходили, бегали и пуляли магическими молниями, затем вошел во вкус и даже стал мысленно подбадривать одну из групп, пробирающуюся в тыл противника под непрерывным обстрелом огненными шарами. Деревянные фигурки смело рвались в бой и тут же ложились буквально штабелями, однако через некоторое время оборона противника была проломлена, и вскоре на холме появилась фигурка, размахивающая вражеским флагом.

– Вот примерный план атаки, – резюмировал паладин, оглядывая наши «сплоченные» ряды.

Он что, блин, шутит? Я оглядел поле боя, устланное фигурками в синем, и саркастически усмехнулся: на мой взгляд, потери среди наступавших составляли процентов семьдесят. И вся стратегия Герберта сводилась к тупому сжатию сил в кулак, с последующим прорывом к вражескому знамени. Ну и ну, если честно, я бы и то лучше придумал, а ведь Герберт – человек служивый, по нашим меркам, крутой профи. Я покосился на стоявшего рядом Криса, но тот был абсолютно спокоен. Ладно, значит, все идет нормально, хотя кто знает, как у них тут воюют, применение магии явно накладывает свой отпечаток, и все-таки это ведь обычная игра. Или нет?


Я вздохнул и, наклонившись, поднял Теодора с пола. Зайдя в класс, я пристроил парнишку на небольшом матрасике, расстеленном у доски, и вновь направился в коридор. Спать, как назло, не хотелось, хотя дневное блуждание по бесконечно-одинаковым коридорам «изнанки» порядком утомляло. Так что все дрыхли без задних ног. Гном даже свой матрасик не развернул, а уснул прямо у двери, сидя на страже. Я усмехнулся. С таким охранником враги могли точно спать спокойно, хотя не буду его винить: вымотались все, и не столько физически, сколько нервно. Дракоша вон вообще весь понурый ходит – оказалось, что поддержка человеческой формы очень трудна, если хоть раз в день не побудешь в своей истинной. А где тут развернешься? Коридоры хоть и большие, но драконью тушку точно не вместят, да и сам Крис что-то говорил насчет проблем перекидывания в изнаночном мире. Блин. Я инстинктивно почесал свою новоявленную татуировку. Вот уж не думал, что влипну в такую ситуацию.


Наш класс, гордо именуемый теперь заградительным отрядом левого крыла, разместился прямо напротив озера. По задумке нашего бравого генералиссимуса, наш отряд должен был сдерживать противника, если бы тот вздумал идти в обход, что, по мнению того же Герберта, было маловероятно. Вообще-то я придерживался прямо противоположного мнения на этот счет, но почему-то наш паладин был твердо уверен, что наши отряды столкнутся лоб в лоб с противником, а через некоторое время из-за спин наших бойцов выскочит отряд прорыва и захватит вражеский флаг. Вот так все просто и прямолинейно, никаких тебе обходов, отвлекающих маневров и фланговых ударов. Именно поэтому наши фланги были откровенно слабы, что меня несколько удручало. К тому же мы были поставлены на фланг, как самая, мягко говоря, отстойная команда. Вообще, если кто не понял, мой класс в академии оказался одним из самых бесшабашных. Если вы думали, что я вел уроки только у одного класса, то ошибаетесь. Классов было шесть – ну в смысле с моим восьмым «В», но всяческие приколы в мою сторону я наблюдал только от моих архаровцев. Хотя, возможно, просто тут был некий мораторий на учителей, типа каждый мучает своего. Это косвенно подтверждали рассказы Дорофеича, но вообще я несильно вникал – своих проблем хватало.

Короче, устроились мы, ребятки быстренько распределились по указанным мною точкам и залегли. Все дружно переоделись в нашу туристическую форму, оставив только синие повязки на рукавах, по которым, кстати, определяли, убит ты или нет. Если да, то повязка просто окружала пораженного специальным полем, которое подвешивало тебя в полуметре от земли и не давало двигаться: не очень удобно, зато практично. Вообще у ребят был дух какой-то небоевой, ибо, по их рассказам, академия Ланграфа практически всегда побеждала и, по их словам, все это было зря, ибо все равно проиграем. Пожалуй, только один Тори кипел желанием кинуться в бой и вовсю размахивал своим посохом. Кстати, помните, я говорил, что посохи здесь не в ходу, так вот беру свои слова назад – неправ был. Маги все-таки их используют, но для производства нормального магического посоха нужно быть жутко умным, мудрым, и вообще на его изготовление уходит лет десять, а то и больше. Его там надо чем-то постоянно пропитывать, колдовать над ним, полировать, специально ухаживать и вообще любить больше родной жены – блин, фетишизм какой-то. Понятно, почему маги в основном ребята неженатые, да и вообще любят в одиночку по различным башням сидеть, кхе… посохи полируют. Ну да ладно, я-то чем лучше – сам до сих пор бобылем хожу, а уж девчонки на меня такие западают… ух, ах и вообще аж жуть берет, причем не всегда в переносном смысле. Так что я этим мудрецам иногда даже завидую: а что, пришел домой, хлопнул самогончику из ретортки, чакры открылись, посох поцеловал – и на боковую, а как наскучит такое, можно и по девчонкам прошмыгнуться… хи-хи-хи. Хотя и у них случаются проколы: вон Герберта же заарканили.

Ладно, это к чему я, собственно, веду – короче, настоящие магические посохи – это вещь сугубо индивидуальная, с приклеенной табличкой: «Не влезай, убьет». К тому же они содержат определенные сверхмощные заклинания, на подготовку которых иначе бы ушло очень много времени, а тут сказал «трах-тибидох» – и вуаля. Понятно, что мои ребята до такого не доросли и выданные им мною палки были чисто декоративной принадлежностью, опасной только в случае, если ею звездануть по темечку. Однако было у Дорофеича одно приспособленьице… Не знаю, где он его надыбал, но эта штука, кстати, похожая на гигантскую точилку, могла помещать в любой предмет одно очень полезное заклинание, а именно – «шар огня». Ну шарик получался так себе, воробьев поджарить – и то сыроваты бы вышли, однако в качестве психологического оружия сойдет. К тому же в посох можно было загнать штук тридцать таких заклинаний и выпускать их залпом по одному кодовому слову. Так что утром я передал все посохи нашему гному, а после выдал ребятам с соответствующими инструкциями. Стадион, кстати, накрывало особое поле, ограничивающее уровень применяемой магии, так чтобы народ в запале игры не поубивал друг друга и не превратил окружающую местность в подобие лунного пейзажа. Так что я сперва опасался, что наши посохи тут даже работать не будут, однако Крис нас успокоил, сказав, что уровень магии у них подходящий.

Кстати, тут как раз вспомнился случай, когда я решил провести занятие по противовоздушной обороне. Ну в смысле если вдруг на вас нападают драконы, грифоны или, на крайняк, красивые ведьмочки на помелах. Естественно, нападающего злодея играл Крис. Ребятам ставилась задача добежать до ближайшего укрытия в виде рощицы и при этом избежать поражения драконьим огнем. Пулял наш дракоша, конечно, не по-настоящему, а так больше для устрашения, но смотрелось внушительно. К тому же я вспомнил про дырявые бочки, что немцы в войну сбрасывали, мы с Дорофеичем быстренько изрешетили пару штук и прикрепили их по бокам нашего чешуйчатого пикировщика.

И вот представьте картину. Поле, метрах в стах небольшая рощица, куды надо добежать условно преследоваемому. Первым вызвался, как всегда, Тори: минут пять порассуждав, как они с отцом закручивали своих местных драконов в бараний рог, он занял место на старте и после команды вольготно и неспешно так пошел к рощице, насвистывая бравурную мелодию. Не, я понимаю, что местные привычны ко всяким драконам, горгулиям и прочей летающей всячине, это для нас они «ужас, летящий на крыльях…», впрочем, это из другой истории, – а тут на них внимания обращают не больше, чем мы на пролетающих мимо воробьев, ну может, я чуточку утрирую, но в принципе так оно и есть.

Однако когда сверху рухнул Крис… Представляете, несется вниз такая сверкающая золотом туша, причем с диким воем, глаза выпучены (оказалось, он сам этого воя испугался), в пасти горит огонь. Надо признаться, я чего-то подобного ожидал, но как-то самому стало неуютно, а уж Тори… Наш герой так взял с низкого старта, что местные зайцы аж зааплодировали, а все зайчихи влюбились по самые кончики ушей. Блин, давно я такого бега по пересеченной местности не видел, буквально с самого детства, когда мы от сторожа Семеныча удирали, помню, Серега тогда подобный рекорд показывал. Ну как бы то ни было, Тори достиг рощицы гораздо быстрее, чем Крис вышел из пике. Дракон просвистел над нашими головами и даже подмигнул мне, я в ответ махнул рукой и показал большой палец, после чего вновь схватился ею за растущее рядом деревцо. Ноги как-то ослабели и подрагивали, а так – ничего, правда, всех моих учеников как ветром сдуло, а бедный Батон, наблюдавший с дерева за нашими тренировками, лежал у подножия, прижав лапу к груди, и, закатив глаза, легонько постанывал (любит, гад, театральные эффекты). Дорофеич же выглянул из кустов местного репейника, куда минуту назад нырнул щучкой, и, оценив обстановку, пробормотал что-то насчет «приспичило», после чего принялся извлекать из бороды колючки.

Хе. Это я к чему. А, да, короче, в результате моих занятий спецназовцев я, конечно, не воспитал, но заныкаться и прикинуться ветошью ученики могли вполне профессионально. Что в принципе в данном случае они и делали, спрятавшись среди редких деревьев и кустарника, коим богато был покрыт наш берег озера (хотя озером эту мутную лужу, квакающую на десяток голосов, назвать можно было с трудом), а я с двумя эльфийками разместился на небольшом холме. Девочки служили этакими генераторами «стелс-поля» и маскировали всю остальную компанию, – надо сказать, что это у них хорошо получалось. Даже Крис с его феноменальным зрением, которым он мог разглядеть хамелеона в двух километрах от себя, признался, что потратил несколько минут, чтобы обнаружить нашу засаду.

Итак, погода была хорошая, оба солнышка старались вовсю, и я расслабился, лежа на травке своего импровизированного командного пункта, изредка бросая взгляды в сторону центра, где, судя по световым эффектам, прекрасно видимым даже в этот солнечный день, развернулось основное действие. Эльфийки растянулись чуть сбоку, чтобы не попасть под воздействие моего поля (да, да они о нем знали, как, впрочем, и остальные, но об этом потом), что-то постоянно бубня себе под нос с сосредоточенным видом. Батона с Дорофеичем рядом не было, ибо они не входили в состав команды, а Крис стоял в оцеплении на стене, идущем по периметру стадиона, и вместе с остальными драконами поддерживал нейтрализующее поле.

– Нер, – подала голос одна из девочек.

Я выскользнул из своей полудремы и пару секунд непонимающе моргал глазами.

– Нер, их много, – эльфийка встревоженно посмотрела в мою сторону.

Я перевернулся на пузо и осторожно раздвинул траву. Противоположный берег озера был, по своей сути, холмом, покрытым невысокой травой, и сейчас на его вершине выстроилась блестящая доспехами шеренга человек в двадцать.

– Они в броне? – изумился я.

– Это не запрещено, нер.

Вот черт. Точно, ведь в правилах указано, что можно использовать любое оружие, броню, а также подручных животных немагического происхождения. То есть никаких драконов, единорогов, гарпий и прочей гадости, но вот с рыцарской конницей вполне можно столкнуться. Я обеспокоенно покосился на синие повязки девочек. По идее они не только сигнализировали о выходе члена отряда из строя, но и защищали от всяких повреждений, только вот как-то эти тряпочки не внушали мне доверия.

Меж стеблей травы промелькнул огонек, и через мгновение рядом со мной появилась Рейнерна.

– Нер, все ждут приказа.

– Передай, пусть не торопятся: как начнут спуск по холму, тогда начнем, и пусть Дерик с Греем ко мне приползут.

– Приползут? – не поняла техномагичка.

– Ну прилетят, телепортируются, короче, чтобы через пару минут были тут.

Рейнерна кивнула, и через минуту огонек скрылся среди травы, а еще через пару минут прибыли дриад с Греем. Я им быстро объяснил задуманное, и ребята, удивленно переглянувшись, отправились на указанные позиции, а потом началось.

Сверкающие ряды желтых сомкнули высокие щиты и двинулись вниз по склону. Блин, хорошо шли ребята, чувствовалась профессиональная выучка. Не знаю, кстати, почему они так сомкнули строй, – то ли все же нас засекли, то ли их командир просто был излишне подозрителен, но как бы то ни было. Вслед за сверкающим рядом показался еще один, потом еще. Вот екарный бабай. Я быстренько прикинул в уме. Так, с нашей стороны участвует где-то человек триста, с их, значит, не меньше, а тут что-то около сотни. Похоже, ребята послали хороший ударный отряд. Шансов у нас не было, но отступать – тоже не решение, позади нас никого нет, только поле и прямой путь к флагу, а если задержим, оставалась надежда на подход резерва, который Герберт оставил у знамени.

Спустившись к озеру, стальные ряды замерли, и… озеро вдруг подернулось белой пленкой, а до нас долетел холодный ветерок. Хе, хе, вот я их просчитал. Ребятки явно Александра Невского не смотрели. Короче, устроили мы им ледовое побоище. Их фаланга только до середины добралась, как из-подо льда взметнулись земляные глыбы, а появившаяся в пробоинах вода вскипела бурунами. Пара десятков воинов противника тут же окуклились дымками поля и точно воздушные шарики поплыли куда-то ввысь. Красиво. Однако остальные не растерялись, и лед стал нарастать активнее, а некоторые из солдат противника взмыли в воздух, но тут из кустов ударили очереди огненных шаров. В реальном бою вреда они бы не нанесли, но сейчас, видимо, повязки посчитали урон достаточным, и еще несколько человек унесло легким ветерком. Враг стал отступать, правда, так же дисциплинированно и огрызаясь. Я помахал ручкой улетающим в небо вампирше с дриадой и вздохнул. Сейчас, видимо, начнется. И точно, началось. Противник обрушил на нас столько молний, огня, ветра и даже дождик из лягушек (фу, гадость), что наши ряды таяли прямо на глазах. Так что через десять минут от нашего отряда осталось семь человек, включая вашего покорного слугу, который сделать ничего не мог, разве только крикнуть противнику пару ласковых, но по понятным причинам делать я этого не стал. Сдались мы где-то через полчаса, заставив воспарить в небо еще с десяток человек противника. Нас повязали прямо на моем наблюдательном пункте, окружив плотным стальным кольцом, нас – это меня, Рейнерну и мальчика-оборотня. Причем меня долго не могли взять, ибо магия мне побоку, повязки у меня не было, а здорово упитанный мужик, размахивающий большой палкой и строящий зверские гримасы, страшен, як суслик во время линьки. Однако когда мне показали пару арбалетов и я представил, как мне будет бо-бо, когда они эти штыри начнут в меня пулять, то сдался сразу и безоговорочно. Не, спасибо, но еще одного сеанса Глафириной магии по удалению синяков я не выдержу, да и домашние мухи на меня до сих пор как-то недобро косятся.

И все же враг торжествовал недолго. Герберт оказался еще тот хитрец. Пока вся масса сил противника сдерживала его центральный удар, а наши фланги удерживали боковые контратаки противника, спецгруппа под руководством паладина пробралась в тыл врага и умыкнула его флаг.

Так что вуаля и виктория.

А вот дальше… Все случившееся дальше тяжким грузом лежит именно на моей совести, хотя кто знал, что так получится.

## Глава 14. О несанкционированной вечеринке, которая закончилась довольно печально, и одной очень странной встрече

Ночь пролетела на удивление быстро. Я и сам не заметил, как задремал, растянувшись прямо на полу в коридоре, обняв свою киянку. Да-да, именно ту, о которой я уже вроде бы упоминал.

А вообще-то после того инцидента с Эльфирой, ну когда у меня на шее образовалась эта вечночешущаяся картинка, заборчик вокруг моего дома представлял довольно плачевное зрелище. Крис, конечно, каялся и извинялся, но мне-то от этого не легче. Дорофеич пообещал, что поможет, но тут у него случился какой-то аврал, и ремонт моей ограды отодвинулся как минимум на неделю. Короче, терпел я два дня, точнее, терпел высказывания Глафиры в адрес безобразия, творящегося во дворе, но, когда к этому подключилась Ирен, заявив, что мужики совсем измельчали, мое терпение лопнуло. Я стукнул кулаком по столу и под пристальными взглядами двух дам понуро отправился за инструментом. Дорофеич был страшно занят, стоя по колено в куче какого-то хлама с блокнотиком в руках, – по его словам, это была новая партия сокровищ (по мне, так очень старая и местами даже ржаво-пыльная), и ему надо ее срочно оприходовать. На мой вопрос об инструментах он ткнул пальцем в сторону небольшой дверки и заявил, что могу брать все, что хочу. Вот так я и обзавелся своим молоточком.

За окном солнце уже встало, и его яркие лучи расплескались по стенам. Я открыл глаза и несколько минут наблюдал за хороводом пыли в лучах местного светила, затем вздохнул и поднялся. Спать в коридоре явно не стоило – во-первых, фиг знает, кто тут бродит, а проснуться в желудке у кого-то – удовольствие маленькое, и хорошо если целиком, а то будешь удивляться, чья это пятка мимо проплывает. Во-вторых, пыль – много пыли. Так что видок у меня, судя по всему, еще тот. Батон, выглянувший из класса, быстро юркнул назад, но через пару минут высунулся вновь и, проведя лапой по лбу, сплюнул через плечо. Издевается, гад. Я принялся интенсивно отряхиваться, подняв такой столб пылюки, что кот с мявканьем скрылся, а лицо высунувшегося Дорофеича мигом покрылось сероватым налетом, заставив гнома смачно чихнуть.

– Кушать будем? – поинтересовался гном, стряхивая пыль с бороды.

– Будем, – кивнул я и, подхватив молот, направился в класс.

Прямо на учительском столе уже стояло приспособление, напоминающее нечто среднее между лампой Аладдина и обычным примусом, на которой уже что-то аппетитно булькало в небольшой кастрюльке.

Теодор, заметив меня, радостно гавкнул и завилял хвостом, миг – и у моих ног сидит обычный пацан с высунутым, как у собаки, языком. Откуда-то сверху спикировала большая летучая мышь и, сделав над нами круг, спрыгнула на пол уже в виде девочки.

– Ну вроде все, – констатировал гном и, собрав наши плошки, плеснул в каждую своего варева.

Я взял свою порцию и, устроившись за одной из парт, опять погрузился в раздумья.


Ну что можно сказать, после победы нашей академии ректор решил устроить самый настоящий пир – ну в смысле средневековую тусовку, пригласив туда проигравшую сторону. Естественно, только учителей. Ученики академий сами уже нашли общий язык и, судя по их загадочно-улыбчивым физиономиям, тоже просто сидеть не будут. Посему следующий день был объявлен выходным, чтобы, значится, все подготовились, потренировались, если надо (ну в смысле наливай и пей), а вечером все должны были собраться на том же стадионе для массовых возлияний. Короче, этакое групповое барбекю на свежем воздухе. Мне, если честно, идти совсем не хотелось, ибо стоило только представить толпу подвыпивших магов, меряющихся своими посохами, – бр-р-р. Дорофеич, как ни странно, был со мною солидарен, хотя, судя по всему, просто не хотел с кем-то встречаться, ибо с тех пор как приехали гости, гном буквально носу не казал из своего склада. Крис, кстати, тоже заявил, что не пойдет, да и вообще не любит он подобных мероприятий. Посему решили собраться вечерком на складе у Дорофеича и выпить по паре стопок чайку, погуторив за жизнь и вообще, тем более что сабантуй – дело полностью добровольное и никто никого туда силком не тянет. К тому же ко мне с утра пораньше заявились Рейнерна с эльфийками и часа два ездили мне по ушам просьбой разрешить им устроить собственный маленький праздник в нашем классе. Я, конечно, сперва не соглашался, ибо до хорошего такое редко когда доводило, сам по себе помню, хотя, с другой стороны, в школьном (или студенческом, кому как угодно будет) городке гульба тоже, видать, будет неслабая. О чем я и не преминул заявить. Девочки дружно вздохнули и, сделав мне самые миленькие глазки, сказали, что они хотели бы отметить нашу победу лишь своим классом, чтобы никого лишнего. К тому же это укрепляет внутриклассовую сплоченность, поднимает дух и мораль.

Угу, вот последнее такие сабантуйчики особо поднимают, правда, про мораль не знаю, но кое-что кое-где… гм, дух – это да, так поднимает, так… Молодость, молодость. Помню Ирку, мы с ней рядом за партой сидели, так вот я с восьмого класса влюблен в нее был по самую макушку, однако все как-то не решался, а на выпускном, ну там такое было, короче… упс-с, пардон, увлекся. В общем, уломали они меня. Правда, с условием, что я проверю и вообще Батон будет на страже. Так что, наверное, еще и поэтому я принял предложение Дорофеича.

Ну устроились мы хорошо. Наш завхоз накидал прямо на лежащее вокруг злато матрасов, каких-то ковров, подушек, и получилась просто шикарная «поляна». К тому же Глафира по его заказу столько всего приготовила, что я всерьез испугался, как бы мы тут не загудели на недельку, особенно после того как гном представил нам два объемных бочонка с подозрительной терпко пахнущей жидкостью. Едва устроились и наполнили златые кубки (их вокруг столько валялось, что грех было из простых кружек пить) пенным напитком, как заявился наш любимый завуч. Судя по шаловливо блестевшим глазам, Энштеин был уже навеселе, а посему присоединился к нашему тосту, выкопав из соседней кучи добра емкость побольше. Лично мне данная посудина показалась каким-то шлемом, но, похоже, Гоймерычу было уже все равно. Учительская вечеринка началась часа два назад, и я даже поприсутствовал на официальной части, после чего потихоньку смылся и ничуть об этом не сожалел, особенно заметив среди гостей того типа в черном. Уж что-что, а если бы я остался, точно заехал бы этому гаду в фас, в профиль и сверху по тыковке – для закрепления результата, значит. Хотя, может, оно того и стоило, тем более что среди гостей оказалось несколько миленьких дам, которые зыркали по сторонам своими прелестными глазками явно с определенными намерениями. Эх, ладно.

Короче, осушив свое ведерко, Гоймерыч заявил, что явился сюда, ик, с проверкой, ик, ибо, ик, тут незаконная студенческая вечеринка, ик. Я страшно удивился, так как не знал, что на это надо спрашивать специального разрешения, и, вновь наполнив бокалы, тут же его спросил. Гоймерыч тяпнул и благосклонно разрешил, в честь этого вновь налили, после чего решили пойти и проверить наших учеников. У двери возникла небольшая заминка, ибо почему-то все четверо решили выйти одновременно, однако как-то не вместились в проем (узкие тут двери, однако), извинившись друг перед дружкой, вновь попытались – и опять неудачно. Несколько минут все напряженно думали, после чего Крис предложил гениальную идею – выстроиться друг за дружкой и, значит, строем, в ногу, ура… – прокатило. Наш дружный отряд практически строевым маршем дошел до моего класса и с криками «не ждали, проверка» вломился внутрь (ну в смысле с третьей попытки, и то кубарем).

В классе царил молодежно-интимный полумрак, раскрашенный разноцветными огнями, звучала тихая музыка, а на одной из парт стоял Батон и пел что-то пронзительно-чарующее, явно кося под Элвиса. Надо сказать, что это у него неплохо получалось. А около дуба в танце кружились пары. Все дружно посмотрели в сторону нашей пошатывающейся компании (которая, цепляясь друг за друга, быстренько приводила себя в вертикальное состояние), а мне вдруг стало ужасно стыдно, поэтому я быстренько вытолкал всех пошатывающихся борцов за нравственность из класса и, показав Батону большой палец, слинял сам.

Что было дальше, я помню плохо. Не подумайте чего, я не прожженный алкаш, просто вокруг меня все столько пили и лезли поговорить за жизнь, что я невольно надышался. Вот, отмазался, – ладно, продолжим. Короче, часа в три заявился Батон и, проигнорировав мой грозно-окосевший взгляд, плюхнулся где-то в районе бочонка с вином. Я хотел было высказать ему по поводу оставления ответственного поста, но, попытавшись подняться на ноги, быстренько отложил данную затею на следующий день, лишь кинул в него подушкой. Кот ловко поймал ее всем телом и, перевернувшись, устроился на ней поудобнее, да еще язык показал. Ладно, потом разберемся и накажем по всей строгости, связанной с оставлением боевого поста, например, не дадим опохмелиться (ну зверь я, зверь и сатрап), а то вон с каким удовольствием морду лица в кружку засунул и хлебает, только уши шевелятся. И где он ее добыл (в смысле кружку), мы все тут, как не знаю кто, из золотых кубков пьем, не привередничаем, а он из какой-то помятой посудины. Выделывается, значит, морда усатая, протокольная, ну-ну…

Где-то часа в три ночи полностью ушел Гоймерыч. Ну как полностью… уходить-то он начал еще в час, но пока прощался, на посошок, пока проводили его до двери… ну короче, вы меня поняли. К своему импровизированному столу мы вернулись еще через час: путь-то долгий и трудный, а заначек у Дорофеича много. Но когда мы добрались, измученные и умирающие от жажды, то обнаружили пустой бочонок и лежащего на дне кверху пузом Батона, причем пузо было подозрительно раздувшимся.

Проснулся я от какого-то монотонного гула. Сперва мне почудилось, что это моя голова производит данную мелодию, ибо по внутренним ощущениям мозги мои усохли до неимоверных размеров, так что теперь моя черепная коробка больше всего напоминала пустую бочку, а во рту вовсю повеселились любимые мышки дедушки моей домоправительницы. Я усиленно потряс головой (зачем??!), однако гул не затих, а вот мне несколько поплохело, но о том, что гудело где-то на улице, я сообразить сумел. Обведя окружающую действительность мутным взглядом, я обнаружил Криса, с напряженным видом прислушивающегося к странным вибрациям.

– Что-то случилось? – спросил я.

– Не знаю, – ответил дракон. – Однако что-то мне это не нравится, буди Дорофеича, а я на разведку. Может, это последствия веселья наших магов, а может…

Дракон не договорил, а махнул рукой и практически бегом направился к двери. Судя по всему, похмелья у него не было, да и вообще, возможно, все свое опьянение он, скорее всего, искусно имитировал – было у меня такое подозрение…

Я принялся будить Дорофеича, который упорно не хотел вставать, сжимая в своих объятиях Батона, который в свою очередь имитировал смертельные конвульсии, и вдруг меня точно обухом по голове. Дети!!! Весь мой хмель вылетел, точно ядро из пушки, и я, отпустив гнома, кинулся к двери.

Приехали. Класс был пуст. Я обессиленно прислонился к стене. Одно из двух: либо ребята уже ушли, хотя еще и семи нет, либо… А что либо? Скорее всего, я просто мню. Ну натанцевались, наобжимались да пошли к себе баиньки. Я усмехнулся: блин, чего только с похмелья в голову не придет. Облегченно вздохнув и мысленно погладив себя по голове, я направился к своей каморке, и тут у меня под ногами что-то хрустнуло. Я замер, затем почему-то нарочито медленно наклонил голову и посмотрел себе под ноги. Очки. Вдребезги раздавленные очки. Я присел на корточки и, подняв оправу, освободил ее от остатков стекол. Так, кто у нас в очках? Правильно, мальчик-волшебник, он же Ом Кум, характер не добрый, но покладистый, очень любит лепестричество и поэтому мечет молнии. М-дя, как же он без очков, умудрился же их грохнуть или…

Мой копчик стал стремительно холодеть, а знаменитые мурашки уже готовились выплясывать танец «мумба-юмба». Блин, я резко встал и обвел класс пристальным взглядом. Пара темных пятен на стенах, точно от удара огнем, кусок парты, словно срезанный острым ножом, вмятая в землю плита пола, как будто по ней ударил огромный кулак. Разорванная юбочка, висящая на нижней ветви дуба. Последнее меня совсем доконало, я сорвал юбку с ветки и со стоном опустился на траву, обхватив голову руками.

– Ярослав… – Лицо подошедшего ко мне дракона почему-то было покрыто копотью. – Что-то случилось?

– Дети. – Я протянул ему разорванную юбку. – Думал, уже ушли, но…

– Ясно, – кивнул дракон. – Похоже, дело плохо, я был на улице, там творится невесть что. Хотя пойдем лучше к завхозу, там все расскажу – и обсудим, как нам быть.


– Полный пипец, – констатировал гном, едва Крис закончил описывать происходящее за стенами нашего учебного заведения.

Впрочем, в этом я с гномом был полностью солидарен, ибо, по словам дракона, наша академия в данную минуту находилась под неким энергетическим колпаком, полностью отсекающим ее от внешнего мира. Крис быстренько прошмыгнул вдоль этой границы, пытаясь прощупать ее на прочность в разных местах, – увы, безуспешно. К тому же на него пару раз пытались напасть и даже повредили крыло, правда, нападавших Крис не заметил – впрочем, он вообще никого не заметил, что было вдвойне удивительно. В академии постоянно находятся сотни существ, те же феи-уборщицы например, графты, гномы да вообще фиг знает кто. Помню, идешь вечерком по коридору, а мимо тебя пробегает нечто лохматое, зубастое, глазастое, на множестве ножек – и вежливо так здоровается, одновременно чем-то аппетитно похрустывая. Первое время я аж подумывал о заказе Генриху специальных памперсов для взрослых, но потом ниче – привык.

– А может, они того, как и мы… – робко предположил я.

– Ага, все и сразу, – буркнул гном. – Глупости.

– Ну тогда что произошло?

– Напали на нас, вот что! – Дорофеич с кряхтеньем поднялся. – Наши-то что?

– Прорываются со стороны моста, – ответил Крис. – Хотя даже мои родичи пробить это поле не могут – похоже, оно технарское, так что не знаю, сколько на это уйдет времени.

– Плохо.

– Блин, да объясните толком! – не выдержал я. – Кто напал, что случилось, какое технарское?

– Ярослав. – Гном вздохнул. – Напали – это напали. Кто напал? Откуда я знаю, а технарское, ну…

– Похоже, в этом замешаны техномаги, – отвернулся дракон, – а лично я здесь знаю только двоих.

– Не говори глупости. – Я мотнул головой. – И что нам делать?

– Ждать, – пожал плечами гном. – Судя по тому, что на Криса напали, ребята это отчаянные, так что лучше подождать.

– Какое ждать, а дети?

– Ну. – Гном развел руками. – Будем надеяться…

– На что надеяться? – Я поднялся на ноги. – Ребята, не знаю, как вы, а я пойду искать. В конце концов, это я дал им разрешение на вечеринку, а значит, я виноват в их пропаже.

– И голову будут снимать с тебя, и даже разрешение Гоймерыча тебе не поможет, – кивнул гном. – Так что с этим не поспоришь.

– Ну спасибо, утешил.

– Да ладно тебе, я пошутил, – усмехнулся гном. – Конечно, взыскание наложат, но и только, а ребят найдут, ты не сомневайся. Так что садись – и будем ждать.

– Ждать? Ну уж нет…

Я развернулся и направился к двери. Как хотят, но просто сидеть и ждать у моря погоды я не намерен. Пусть у меня не самый лучший класс, пусть они любят надо мной поиздеваться, но… перед моим внутренним взором промелькнули лица моих учеников. Вечно застенчивые эльфийки, ухмыляющийся оборотень, постоянно читающий сынок злодея, туповатый герой, рассудительный дриад и красавица-дриада, язвительный мальчик-волшебник, темные эльфы; муж с женой – страшные романтики, блондинистая ведьма, девочка-вампир, боящаяся насекомых, и, конечно, Рейнерна. Черт, как все банально, но, скажу… это мой класс, и я за них отвечаю! А значит…

Я завернул к себе в класс, где стояла моя кувалдочка, которую я так и не вернул Дорофеичу. Захватив ее, я накинул на плечи металлическую курточку, которую как-то принес из дома, но по причине тяжести так и оставил валяться на диване, и, еще раз оглядевшись, направился к выходу.

– Собрался геройствовать?

Напротив дверей моего класса стоял гном, облаченный в полный доспех и с огромной секирой наперевес, около окна расположился Крис, что-то рассматривающий на улице с самым своим задумчивым видом, а рядом на подоконнике примостился Батон. Кот был подпоясан поясом, на котором висело несколько ножей, а грудь его перекрестили ремни, в которые, точно в патронташ, были вставлены гвозди на двести.


Мы, словно бравые коммандос, практически перебежками и пригнувшись, перемещались по коридорам академии, пытаясь найти хоть кого-нибудь. Тщетно. Здание академии словно вымерло – лишь надсадный гул, точно от высоковольтного трансформатора, наполнял ее коридоры, да еще этот красноватый полумрак. В конце концов, прочесав весь первый этаж, мы решились выйти на улицу, хотя наш дракон был против. Надо сказать, он был прав. Гул на улице усилился так, что буквально заныли зубы, к тому же появилось странное ощущение запыленности глаз невидимым песком. Мы все застыли, несколько минут рассматривая нависший над академией матово-красный купол, иногда вспыхивающий разноцветными сполохами, затем дружно выругались. Неожиданно раздался протяжный стон, наполненный такой горечью и болью, что все, кроме Криса, вздрогнули и заозирались.

– Что это? – наконец спросил я.

– Академия, – пожал плечами дракон. – Ее духу, похоже, сильно досталось.

Духу? Я на миг задумался. Конечно, я в курсе, что академия – в некотором смысле живое существо, обладающее своей волей и мыслями, а также что я – небольшая заноза в за… ладно, не будем о грустном. Но к тому же я знал, что это довольно сильное существо в магическом смысле, и уж если кто-то смог сотворить с нею такое… блин.

Мы осторожно двинулись через площадь, расположенную перед центральным входом и украшенную шикарным фонтаном, который работал до сих пор, только вот извергающиеся из него струи воды в этом багровом полумраке окрасились в красный цвет и производили довольно гнетущее впечатление. Мало того, над головой вдруг пронеслись какие-то две огромные тени, и Крис буквально с места подпрыгнул воздух и, расправив крылья, рванул следом. Мы с гномом переглянулись, потом дружно посмотрели на кота, который пожал плечами и, сделав умную мину, помахал лапами, точно гордый орел крыльями, – интересно, что он этим хотел сказать? Типа «рожденный ползать…» или «если хотите знать, летите следом». Умный, да, я покосился на гнома, который, похоже, хотел знать и поэтому уже примерял свою ногу в подхвостовый район нашей кисы, с явным желанием отправить воздушного разведчика. Однако ему помешали. Неожиданно откуда-то выскользнула большая рыжая псина породы «дворовая овчаро-бульдо-шавка» и кинулась мне на грудь в страстном желании признаться в своей собачьей любви. От неожиданности я попятился и, споткнувшись о какую-то выбоину в мостовой, грохнулся на свою пятую точку. Ой, блин, япона и прочее. Я схватил пса за загривок, и вдруг – бамс…

– Теодор!

Я отпустил воротник формы… бамс – собака. Загривок… бамс – Теодор. Отпустил… Загривок… Отпустил. Блин, да что такое происходит, неужто с моим полем что-то не так? Я озадаченно посмотрел на пса – тот грустным взглядом на меня, затем резко развернулся и медленно потрусил через площадь, но тут же остановился и коротко тявкнул, точно приглашая нас следовать за собой. Пси… тьфу ты, Теодор привел нас в небольшое здание, расположенное прямо на берегу реки, что протекала прямо за площадью. Мост находился метрах в двухстах от него, и над ним полыхало разноцветное зарево. Гном несколько минут рассматривал данное светопредставление, после чего радостно сообщил, что это, скорее всего, наши пытаются пробить барьер с противоположной стороны. Мы дружно попытались рассмотреть, что происходит по ту сторону завесы, но тщетно. Теодор тем временем буквально вцепился зубами мне в штаны и потащил меня внутрь здания. Гном остался снаружи, чтобы если чего, значит, то того, а я оказался внутри помещения, до отказа забитого каким-то ящиками, коробками и всяческой дребеденью, – короче, полная копия моего балкона из родного мира. Теодор провел меня по лабиринту между этим барахлом, и в дальнем углу здания я обнаружил скрючившуюся девичью фигурку, лежащую на полу. Эрнеста! Уж ее-то белоснежную кожу за километр заметно, особенно если учесть, что одежда на девочке сияла довольно большими прорехами. Я быстро скинул куртку и, накрыв ею девочку, поднял лежащую без сознания ученицу на руки.

– Еще кто-то остался?

Теодор посмотрел на меня грустными глазами и, отвернувшись, помотал лопоухой головой. Ясно. Но хорошо, хоть этих нашли, – значит, надо возвращаться назад в академию и выяснить у них, что случилось. Гном, кстати, был со мною вполне солидарен, а Батон так вообще всеми лапами «за», а посему двинулись ко входу, правда, с оглядками. По словам гнома, пока я отсутствовал, над их головами пару раз пролетело что-то большое и чавкающее, но не птичка. Это и понятно – птицы в округе вроде все культурные были, и жующими во время пилотирования я их не видел, а значит, точно кто-то не из наших мест. Когда уже подходили к дверям, откуда-то сверху свалился закопченный Крис и, буквально втолкнув нас внутрь здания, быстренько захлопнул дверь.

– Что там? – поинтересовался гном у запыхавшегося дракона.

– Драконы, – выдохнул тот.

– Наши прорвались?

– Если бы, – буркнул Крис. – Я таких первый раз вижу. Черные как смоль и тупые как пробка, в смысле неумные.

– Ага, а ты у нас гений? – фыркнул Дорофеич.

– Не в том смысле, – бросил дракон и зыркнул на гнома таким взглядом, что у того само собой захлопнулось забрало шлема.

– Ты имеешь в виду, что они неразумные, – догадался я, поправляя на девочке сползающую куртку.

– Да, – кивнул дракон. – Полностью неразумные, я первое время пытался с ними поговорить, но они стали атаковать, так что пришлось поджарить парочку.

– Смотрю, и они в долгу не остались, – поддел гном дракона, но тот проигнорировал данный выпад.

Вскоре мы вновь находились в завхозовых закромах, где я пристроил бесчувственную девушку на одной из наших лежанок, а сам решил заняться Теодором. Схватив пса за загривок, я дождался его превращения и принялся расспрашивать, однако паренек молчал и лишь смотрел на меня грустными глазами да изредка начинал скулить.

– Похоже, это последствие запечатки, – констатировал Крис, наблюдавший за моими попытками расспроса. – Кто-то хотел, чтобы он навеки остался в собачьей шкуре, однако парень не из слабых, да и ты со своим полем подмог.

– Эх. – Я отпустил паренька, который тут же принял собачий вид и, махнув хвостом, растянулся у моих ног. – Кстати, Крис, а почему мое поле так действует? Я вообще-то думал, что оно все заклинания разрушает.

– Разрушает, – кивнул Крис. – Но не все. Вообще твое поле – это некий побочный эффект твоего магического иммунитета, – вот он разрушит любое заклинание, направленное против тебя.

– Значит…

– Угу, ты вот рядом со мной стоишь, однако я ведь не перекидываюсь в свой истинный облик, хотя, признаюсь, приходится значительно корректировать прилагаемые для этого усилия, да и… ну в общем, тебе просто надо запомнить, что не все заклинания твое поле может нейтрализовать.

– Ясно. – Я вздохнул.

Блин, только ведь начал себя чувствовать этаким «разрушителем заклятий», очень могучим и пофигистным, как нашлось очередное «но»… Ладно, учтем. Тем временем Дорофеич приволок какую-то пыльную бутылку и, плеснув из нее на тряпку, сунул лежащей девочке под нос. Та смачно чихнула и, открыв глаза, непонимающе уставилась на гнома.

– Эрнеста. – Я склонился над юной вампиршей. – Ты как?

– Нер. – Во взгляде девочки сквознуло явное облегчение, и она неожиданно кинулась мне на шею. – Нер, нер, они… они… – дальнейшее потонуло во всхлипах и судорожных рыданиях.

Где-то через час, после всех отпаиваний и успокаиваний, когда Эрнеста все же уснула, свернувшись клубочком на накиданных заботливым гномом подушках, мы собрались на экстренное совещание.

По словам Эрики, на них напали какие-то мутные личности, одетые в темные плащи с капюшонами (короче, типичные злодеи, поди, еще громко смеялись, совершая свои мерзкие деяния), кстати, слово «мутные» вампирша применила в прямом смысле, ибо силуэты нападавших постоянно расплывались. Так вот, эти типы вломились неожиданно и применили какое-то заклятие, которое сразу отправило половину учеников в бессознательное состояние, остальные попытались сопротивляться, но быстро были повержены и крепко связаны. Эрнеста тоже потеряла сознание, но быстро пришла в себя, когда ее с другими пленными несли вверх по лестнице. Недолго думая она вцепилась зубами в шею своего захватчика, и тот от неожиданности выпустил девочку из рук. Дальнейшее она помнит плохо. Перекинулась в мышь и вылетела в окно, где угодила в пасть черного дракона, как-то сумела вырваться и, рухнув куда-то вниз, потеряла сознание. Очнулась уже тут.

– Видимо в то строение ее принес Теодор, – одобрительно потрепал я оборотня по голове.

– Скорее всего, – кивнул Крис. – Меня больше всего интересует, зачем эти ребята вели всех на верхние этажи академии. Спрятаться там негде, а едва наши маги проломят поле, тут такое начнется – они каждый закоулок перетряхнут.

– Да, странно, – согласился я. – Еще более странно, что наши магистры так долго возятся. Да и твои сородичи что-то не торопятся.

– Все дело в поле, – пожал плечами дракон. – Как я сказал, оно технического плана, точнее говоря, магико-технического, а значит…

– А значит, где-то должен быть генератор этого поля, и если его отключить…

– Хорошая идея, – перебил меня гном. – Ты же как-раз из технического мира…

– Да нет, плохая, – вздохнул я. – Именно потому, что я из такого мира, я бы этого делать не стал. Мало того что не знаю, как это работает, так на месте неведомых похитителей я бы это устройство либо охранял, либо заминировал к едрене фене.

– Зами… что? – не понял гном.

– Да так, – отмахнулся я. – Короче, подойдешь к этой штуке, а она как пи… взорвется, короче. Ладно, проехали, думаю, поиск этой фиговины оставим на крайний случай. Вы мне лучше скажите, зачем эти ребята вообще на академию напали – здесь что, какие-то сокровища имеются или это просто бандиты какие?

– Ну сокровищ тут много… – Гном пригладил голову и окинул горделивым взглядом высившиеся вокруг горы золота. – А на бандитов… Ярослав, не говори глупостей.

– Да нет, тут что-то другое, – покачал головой Крис, – хотя действительно странно, нападать на школу… не понимаю.

– Причем учтите, что эти ребята знали, когда напасть.

– Верно, – задумался гном.

– Так, стоп. – Я взъерошил свои волосы. – Так мы никуда не придем, можно хоть сто лет гадать о причинах, следствиях и прочем, – пока нам надо решить, что делать. Я вот думаю, что надо разведать, что творится на верхних этажах: не зря ведь они туда направлялись, может, у них там портал открыт или еще что?

– Это поле блокирует пространственные пробои, иначе наши были бы уже здесь, – отмахнулся дракон и вдруг замер.

Гном посмотрел на остолбеневшего дракона, потом на меня – и вдруг с размаху звезданул себя рукой по лбу:

– Дверь.

– Дверь?

– Ну да, дверь на девятом этаже, она ведь ведет на изнанку.

– На изнанку… – Я быстро вспомнил свое знакомство с Эльфирой, а также таинственную дверь на девятом этаже академии с массивными створами, которые были богато украшены причудливыми рунами.

– Вот именно, – дракон встал. – Слетаю, гляну.

– Один?

– Один, вы только помешаете.

Дракон вышел.

– Дорофеич?

– Знаю не больше твоего, – буркнул гном. – Только слышал от Гоймерыча, что через изнанку можно попасть черт знает куда.

– Ясно. – Я вздохнул и покосился на заворочавшуюся во сне Эрнесту. – Странно все это. Почему напали на учеников и не тронули нас, хотя мы тут дрыхли без задних ног, почему, в конце концов, не вмешались эти таинственные Хранители, что охраняют академию, почему, почему…

– А, перестань голову ломать. – Дорофеич поднялся. – Пойду вещички собирать.

– Вещички?

– А кто у нас собрался свой класс выручать? Вот. А путь нам, чую, предстоит длинный.


Коридор был все так же пустынен. Лишь цепочки наших следов нарушали лежащий на полу слой пыли. Утренний обед несколько поднял настроение, и первые пару часов мы шагали довольно бодро, изредка останавливаясь у окна, чтобы рассмотреть возникающий за стеклом особо причудливый пейзаж. Точнее, стеклом это назвать сложно, ибо иногда за ним мелькал пейзаж, очень сильно напоминающий лунный, а один раз заплескалась вода, причем чем дальше мы шли, тем явно глубже погружались. На мои вопросы Крис только пожимал плечами, по его словам выходило, что окна вообще не существует, как, впрочем, и самого коридора, а все виденное нами – просто игра с нашим сознанием самой изнанки. Попытавшись вникнуть в его слова, я чертыхнулся и быстренько постарался забыть все, что услышал, ибо почувствовал, что мои мозги намерились закипеть.

– Ну и куда дальше? – спросил я, когда мы остановились у очередного перекрестка.

Именно перекрестка, я не ошибся. Два одинаковых коридора пересекались друг с другом и вновь убегали в бесконечность.

– Не знаю. – Дракон закрутился на месте. – Это моя сестренка любит шататься по изнанке, будь она тут – мы бы быстро нашли точку выхода.

– Точку выхода, точку выхода… – пробурчал гном. – Я же говорил, что надо через кабинет ректора идти.

– Ты бы видел, что там творится, – усмехнулся дракон. – Поверь, лучше так.

– А я вот не видел…

– Перестаньте, – прервал я начавшийся спор. – Крис, решай давай.

Дракон кивнул и вновь закрутился на месте, а гном прислонился спиной к стене и, скрестив руки на груди, принялся что-то ворчать себе под нос.

Я вздохнул и двинулся до двери ближайшего класса. Открыв ее, я заглянул внутрь. Та же доска, те же парты и даже то же вечно звездное небо за окнами. Все одинаково, все отличие – это отсутствие следов нашей ночевки, что мы оставили в предыдущем классе. Я захлопнул дверь и направился к следующей двери. Двери, двери, двери – бесконечный ряд, убегающий вдаль. Стоп. Я замер и удивленно уставился на знакомую дверь с горящей рядом кнопкой:

– Ребята!

– Что-то нашел? О, какая странная дверь! – Дорофеич подошел поближе и с неподдельным интересом уставился на лифт.

– Знакомое? – спросил Крис.

– Да, – кивнул я. – Это лифт, ну… это такая кабинка: в нее заходишь – и фьюить…

– Я знаю, – усмехнулся дракон. – Подобное приспособление есть у гномов, правильно?

– Угу, – кивнул гном, прислоняясь ухом к двери. – Гудит…

Лифт неожиданно звякнул, и двери разошлись в разные стороны. Не успевший отойти гном рухнул прямо в открывшийся проем.

– Вот я и говорю, товарищ Хунта, это форменное безобразие, в конце концов, эту инспекцию должен проводить не я, а…

Говоривший запнулся и с удивлением посмотрел на растянувшегося гнома, затем поправил галстук и, перехватив поудобнее папку, повернулся к своему худому собеседнику.

– Товарищ Хунта, это ваши сотрудники?

– Нет, товарищ Выбегалло, это местные аборигены, – спокойно ответил тот, кого назвали Хунтой, с озорной улыбкой в глазах наблюдая за выражением лица вставшего гнома.

– А, ну тогда ладно, здравствуйте, товарищи аборигены.

Я ошарашенно поднял руку и сделал ею привет, чувствуя, как с моей родной крыши срывает последние остатки шифера, стремительно унося куда-то в светлое будущее. Тем временем Выбегалло достал из папки небольшую брошюрку и, сунув ее в руки ошалевшего гнома, начал произносить что-то насчет братства трудящихся народов, причем, судя по его виду, речь грозила затянуться.

– Товарищ Выбегалло, – решительно прервал его спутник. – Нам пора, а то рабочий день скоро кончится, а мы не проинспектировали двадцатый этаж.

– А… – Выбегалло прервался, затем задумчиво пошамкал губами и согласно кивнул: – Вы правы, товарищ Хунта, работа – прежде всего. Жмите кнопку.

– Подождите, – я поставил ногу, не давая дверям лифта закрыться. – Гос… товарищ Хунта, не подскажете, как нам отсюда выбраться?

– Выбраться? – Знакомый незнакомец с интересом оглядел меня с ног до головы и, потеснив, вышел из лифта.

Встав посреди коридора, он с задумчивым видом посмотрел в окно, где ярко пылало зеленое солнце, затем прошелся по коридору, заглянул в ближайший класс и вернулся назад в лифт.

– Через десять дверей, в одиннадцатой, уберите доску со стены.

Дверь лифта с легким звоном закрылась. Ни фига себе дурдом. Я вытер выступивший на лбу пот и уставился на дверь лифта, где сбоку была прикреплена табличка: «НИИЧаВо – 17-й этаж».

## Глава 15. Про вокзал и про неожиданный казус с документами

Ну и что это такое? Я еще раз перечитал написанное на пластине и горестно вздохнул. Вот, блин, решил, называется, пошутить… на свою голову. Я покосился в сторону своих товарищей, которые упорно пытались придать своим лицам серьезное выражение, но удавалось им это с трудом, зато Батон даже не пытался этого сделать, а, упершись лбом в стенку, хлопал по ней лапой, вздрагивая от приступов хохота. Юморист, твою кису. Детишки, надо сказать, тоже в стороне не оставались. Эрнеста тактично прыскала в кулачок, а на собачьей морде Теодора было прямо написано: «Хоть пока смеяться не могу, но в глубине души корчусь в судорогах хохота», – точка и подпись. А вообще ничего смешного, ну подумаешь, не так поняли. Я еще раз пробежался глазами по документу.

Яр Крас – магфиг. Магфиг. Блин, я снова покосился на друзей и неожиданно как-то осознал, что от данного прозвища мне уже, похоже, не избавиться.


Так, стоп. Что за дурная привычка заскакивать вперед.

Итак, выход мы все-таки нашли и прямо там, где его предсказал известный вам персонаж. Точнее, выходом это назвать было трудновато, впрочем, как и входом: так, дыра, причем в прямом смысле. Несколько минут мы дружно с подозрением рассматривали данное отверстие примерно двухметрового диаметра со стенками из какого-то бледно-зеленого стекловидного вещества, потом так же дружно посмотрели друг на друга.

– Ну и кто первый? – поинтересовался я.

Гном вопросительно посмотрел на Криса, Крис – на меня, потом мы все вместе уставились на Батона, который уже засунул свою голову в тоннель и что-то там вынюхивал. Кот покосился на нас и, явно заподозрив неладное, попытался ретироваться от отверстия, но, увы, поздно. Неумолимая рука Дорофеича, схватив кошака за шкирку, отправила его в разведывательный полет. Все замерли, прислушиваясь. Через пару минут где-то вдалеке раздался легкий «шлеп» с каким-то подозрительным причмокиванием, после чего до нас долетел возмущенный вопль Батона с огромными словами благодарности в адрес нашего бородатого запускателя.

– Ну можно сказать, проверили, – констатировал гном и принялся с кряхтеньем залезать в дыру.

Пару минут двигались на четвереньках, скользя по стекловидному покрытию, которое к тому же стало светиться бледным светом. Было несколько жутковато, зато Крису данное окружение неожиданно напомнило родное гнездо, о чем он и не преминул заявить. Бр-р-р, теперь я понимаю, почему Эльфира постоянно пытается сбежать. Матово-зеленые мерцающие стены, больше похожие на кишку неизвестного существа, по которой мы движемся прямо как… как… ладно, не буду сравнивать. К тому же Теодор постоянно ворчит, топорща шерсть на загривке, и Эрнесте то и дело приходится его успокаивать. Что учуял наш оборотень, к счастью, так и осталось загадкой, к тому же проход вскоре расширился, и мы оказались в такой маленькой пещерке, где и обнаружили Батона, интенсивно отчищавшего свою шерсть от какой-то липкой массы коричневого цвета. Я даже не стал вслух предполагать, что это такое, тем более что запах был соответствующе специфический, а посему, оставив все возможные высказывания на совести Дорофеича с Крисом, немного переместился в сторонку, деликатно отвернув нос. Однако дракон с гномом тоже проявили верх тактичности и дружно промолчали, только гном протянул коту баллон туалетного освежителя.

Надо заметить, что после того как Генрих удружил с этим освежителем, гном, обнаружив данный препарат у меня в туалете, выбрызгал весь баллон, наслаждаясь его чудесно-химическими запахами. И мало того что после этого его полдня из туалета вытащить не могли, так и мне еще с неделю приходилось задерживать дыхание, чтобы заглянуть в эту весьма полезную комнатушку (ага, вам хи-хи, а вы попробуйте посидеть в этом месте, заглотнув воздуха, точно перед глубоководным нырком), а по маленькому так вообще до ближайших кустов бегал. Этот же старый токсикоман выклянчил у меня пару штук – для собственного, так сказать, применения – и теперь постоянно носил с собой. Так что с тех пор по резкому цветочному запаху всегда можно было отыскать направление последнего места гномьего «размышления над вселенскими проблемами».

Так, опять меня куда-то понесло. Ладно, ну короче, путь из этой комнатки был один, но, надо сказать, более комфортный – этакий коридор, выложенный из тщательно подогнанных каменных блоков: никаких тебе больше зелено-склизких стен, нормальный тоннель, даже с освещением в виде коптящих факелов. Мы с гномом облегченно вздохнули и тут же дружно выдохнули, ибо присутствие Батона ощущалось вовсю. Но хуже всего приходилось нашему оборотню: судя по его виду (скачет на трех лапах, одной пытаясь прикрывать нос), удар по его обонянию наша киса наносит очень сильный.

Ну значится, топаем мы себе спокойненько, гном что-то рассуждает о кладке местных стен – видите ли, то ему шовчик толстоват, то раствор плохо выбран, а то вообще выпирает. Блин, на мой взгляд, так стены вообще идеальные, посмотрел бы он, как наши доблестные строители возводят, вот уж где шовчик выпирает. Ну идем, болтаем себе – и тут вдруг бах… дверца, обычная такая, деревянная, из плохо струганных досок. Я, значится, открываю ее, ничего не подозревая, делаю шаг, и…

На мгновение мне показалось, что я перенесся в свой родной мир, на какой-то вокзал, по крайней мере, ощущение было почти такое же. Большое светлое помещение со стеклянной крышей, очереди в кассу и стройные ряды разноцветных сидений, на которых сидели или полулежали пассажиры, ожидающие объявления своего поезда. И все-таки это не мой мир, я тихонько разочарованно вздохнул. Не, я, конечно, допускаю, что и у нас на вокзале может ведьма на метле пролетать, но что-то длинное мохнатое слюняво-ползающее – не, точно не может, если, конечно, за время моего отсутствия тут не жахнуло что-то страшно радиоактивно-мутагенное. Я бы так и стоял дальше, рассматривая снующий вокруг народ и заслоняя проход, но сильная мозолистая рука гнома ласково подтолкнула меня вперед.

– Ба, Перекресток, – сообщил мне Дорофеич, с удивлением глядя на мою коленопреклоненную форму стояния.

Блин. Хорошо, хоть на это ползающее не попал. Я поднялся с колен и, отряхнув руки, показал гному кулак. Тот быстренько сделал невинное лицо и привычно шаркнул ножкой – мол, извиняюсь, был неправ, а морда лица такая большая, красная и очень хитрая, прям как у Батона, когда он сметану тырит. Тот тоже делает всегда такие невинные очи, что прям не кот, а ангелочек, только вот с усов белое капает, и нос весь измазан, но все равно не сознается. Тут в нос мне ударил приторный аромат дезодоранта, вперемешку с неароматом сами знаете чего, и из-за Дорофеича появилась вышеупомянутая пушистая личность. Не, его срочно помыть надо, причем желательно с хлоркой, потом выжать и еще раз – так, на всякий случай, контрольное купание, а то ближайший народ уже как-то нехорошо коситься стал. Последним из двери появился Крис, который замыкал наш отряд, одновременно приглядывая за оборотнем и юной вампиршей, после чего та просто растворилась в белой поверхности стены, как будто ее и не было. Дракон окинул пристальным взглядом помещение и, поморщившись, бросил красноречивый взгляд в сторону кота. Тот тяжело вздохнул и развел лапами.

– Дорофеич, кису где-то помыть надо, и срочно, а то от него сами провоняем, – прошептал я на ухо гному, одновременно показывая голливудскую улыбку проходившему мимо эльфу.

Эльф подозрительно покосился на меня и хотел что-то сказать, но, заметив Криса, решившего последовать моему примеру и выдавшего окружающим свой самый дружественный оскал, быстренько затерялся в толпе.

Гном задумчиво поскреб в бороде и вдруг хлопнул себя по лбу, причем звук получился такой звонкий, точно кто-то долбанул молотом по куску железа. Не, с мозгами у гнома все в порядке, просто надо иногда шлем сымать или же думать, по чему лупишь. Гном меж тем подхватил кису за шкирку и, неся его в вытянутой руке, почти бегом скрылся в толпе.

Я обеспокоенно посмотрел на дракона: еще не хватало нам потеряться, – однако тот был спокоен, как Чингачгук. Ладно, значит, все в порядке.

– Крис, а что это за Перекресток?

Дракон пожал плечами:

– Перекресток – он и есть перекресток. Тут узел миров, и через него можно попасть во многие места, поэтому в свое время здесь и построили этот пункт контроля.

Оба-на, так мы, оказывается, на границе, вот уж не ожидал. Хотя, с другой стороны, это вполне разумно – если уж тут все, кто хочет, шмыгает из мира в мир, то создание подобных терминалов вполне закономерно. Однако я-то вот, например, когда в академию попал, ничего подобного не наблюдал. На мой вопрос об этом Крис только усмехнулся и принялся за объяснения.

Оказалось, что данные границы созданы для, так сказать, обычных людей или магов, не владеющих прямым пространственным перемещением. А таких, между прочим, большинство, или я думал, что все маги могут перемещаться между мирами? Я, честно говоря, так и думал, но мудро промолчал, дабы умнее выглядеть в глазах дракона.

Ну так вот, наш ректор мало того что очень могучий маг, так еще и смог создать ту самую пресловутую «точку флуктуации», позволяющую ему свободно путешествовать между мирами, ну и соответственно тащить оттуда кого попало. Я покосился на дракона. Надеюсь, это камушек не в мой огород, хотя похоже – вон как смутился: видать, дошло, что ляпнул.

Пока мы так беседовали, появился гном с понуро бредущим за ним котом. Батон был взъерошен, мокр и, похоже, зол на весь белый свет, но зато источал приятный цветочный аромат.

– Чем ты его так? – спросил я довольного собой Дорофеича.

– Не знаю, – пожал плечами гном. – Там в туалете, в баночке, под раковиной стояло. А рядом ершик торчал.

Я сдержался и лишь сочувственно посмотрел на Батона, который за спиной Дорофеича жестами показывал, что он сделает с бедным гномом при первом удобном случае. И поверьте, пресловутый ершик в одно место был самой легкой, по мнению кота, карой.

К местному вечеру народу в зале стало поменьше, точнее, какой вечер может быть на этом межпространственном Перекрестке, я не знаю, но за прозрачным стеклом крыши явно потемнело и даже появились редкие звезды. Я дремал, сидя в неудобном кресле… Кстати, об этих креслах: вот вы мне скажите, почему на всех вокзалах они такие неудобные, – те, кто их разрабатывает, на кого ориентируются? На крикозубов из созвездия Козерога, что ли? Я вот не знаю, как они выглядят (в смысле, эти крико… тьфу ты… зубы), но, проспав в этом сиденье пару часиков, явно чувствую, что становлюсь на них похож. Такой же весь скрюченно-перекошенный, с хрустящими суставами и дергаными движениями вылезшего из могилы зомби. Ладно, проехали. Батон развалился прямо на наших рюкзаках, делая вид, что он типа на страже нашего походного достояния и вообще, но на самом деле бессовестно дрых. К тому же, судя по довольной усатой морде, ему, гаду, было хорошо, удобно и комфортно. Он сладко посапывал, изредка дергая ушами и шевеля усами, точно таракан-переросток, а иногда даже начинал аппетитно причмокивать. Видать, сволочь такая, даже во сне занимается тыреньем сметаны и ее бессовестным пожиранием на своем чердаке. А вот Дорофеич с Крисом отсутствовали, ибо пошли на разведку. Дело в том, что мы столкнулись с одной маленькой проблемкой… короче, тупо не знали, куда нам идти. Крис не верил, что пленников гнали через терминал, однако и в том, что какой-нибудь маг смог переместить такую толпу народу напрямую, тоже сомневался. Оставались обходные пути. Да-да, именно обходные. А вы что думали, граница – она, конечно, на замке, но даже у нас через нее пробираются, а уж тут… Троп, тропинок и лазеек столько, что все и не учтешь. Перекрываются лишь самые хожалые, да узлы дорог типа данного Перекрестка. Так что знающий человек всегда тропку отыщет, а значит, эти таинственные похитители могли быть где угодно. Короче, потихоньку наша спасательная экспедиция начинала походить на обыкновенную авантюру. Однако то, что случилось в академии, относилось все-таки к числу событий из ряда вон выходящих, а значит, какая-нибудь ниточка могла всплыть. Крис с гномом, как оказалось, уже не раз бывали на этой станции, да и на многих других. Гном же вообще сказал, что во время своего скитания забредал в такие уголки, что нам и не снилось, дракон не стал с ним спорить, хотя сарказм в его взгляде сквозил довольно открытый. Короче, они дружно смотались, по их словам, якобы чтобы проверить свои старые связи, ну Крису я, предположим, поверил, а вот гном как-то нехорошо поглядывал в сторонку небольшой палаточки, что приткнулась в уголочке зала и откуда доносились довольно-таки аппетитные запахи. Ну да ладно, пусть идут, а вот мы с котом решили отоспаться, точнее, мы это решили уже после того, как Теодор с Эрнестой дружно отрубились, ну а пример, как известно, заразителен. Вообще-то я до последнего сомневался в целесообразности их присутствия в нашей группе, однако оставлять детей в том хаосе, что сейчас творился в академии, мягко говоря, было бы полным идиотизмом.

Где-то часа через два заявились наши разведчики. Ну в смысле Крис-то сам пришел, а вот гнома буквально принес на руках, к тому же от нашего дорогого завхоза ценной информацией так разило, что мне сразу захотелось закусить ее малосольным огурчиком.

По словам дракона, выяснить удалось немного, хотя какие-то слухи уже поползли, несмотря на то что с момента нападения и начала нашего похода прошла всего пара дней. Однако один из местных служителей терминала сказал, что днем раньше тут проходили типы, по описанию похожие на тех ребят в черных балахонах, правда, их было всего двое, и шли они налегке. Не бог весть что, но больше зацепок у нас все равно не было. Хотя, с другой стороны, проходившие здесь вполне могли оказаться совсем не теми, кого мы ищем. Оставалось только последовать за ними и уж на месте разбираться, что да как. Пока мы все это обсуждали, чуток очухался наш второй разведчик. Мы все укоризненно уставились в его сторону, на что гном крякнул, почесал в затылке и смущенно развел руками – мол, виноват. Ну что с ним поделаешь? Лишь Батон долго смотрел насупясь, после чего достал откуда-то из-за спины знакомый баллончик туалетного освежителя и молча протянул его гному.

Короче, с направлением мы разобрались, хотя, как мне показалось, гном после своего разведрейда стал несколько задумчив и слушал нас краем уха, даже освежителем побрызгался чисто автоматически, даже не поморщившись, чем очень уел нашего кота.

Ну в общем, вскоре я уже сидел за одним из столов, что расположились по периметру небольшой комнаты, находящейся рядом с залом ожидания, и заполнял очень нужные (кому, интересно?) документы. Вот уж никогда не думал, что для межмирового перехода нужно заполнить столько бумаги, хотя вопрос скорее риторический, ибо когда я последний раз бродил между мирами? Вот и я о том же, хотя бюрократия бесит везде одинаково. Однако Дорофеич с драконом меня утешили, сказав, что это делается лишь однажды, а потом мне выдадут специальный пропуск, и я смогу беспрепятственно ходить по официальным межпространственным трассам, а также пользоваться соответствующим сервисом. Вот. «Межпространственным трассам» – блин, как звучит, а? Чувствую себя прямо первопроходцем, как говорится: «На пыльных тропинках… останутся наши следы, гм… и не только».

Ну да ладно. Взяв бланк на пять страниц с длинным перечнем вопросов, я непонимающе уставился на написанные в нем иероглифы. Елки-зеленые, как же я это читать буду? Точно, я ведь не в академии, чья магия автоматически переводила все тексты, хотя, с другой стороны, почему я тогда гнома с Крисом понимаю? Странно. Вздохнув, я направился к Крису с просьбой о помощи. Дракон недоуменно посмотрел на меня, затем хлопнул себя по лбу и быстренько куда-то смотался, а когда вернулся, протянул мне бланк, напечатанный на чисто русском языке, правда, почему-то на старорусском, со всеми этими «ять» и прочими орфографическими странностями. Но читать можно. Правда, первый же вопрос привел меня в ступор, ибо звучал так:

«К какому виду или подвиду разумных существ вы принадлежите?»

Во, блин, вопросик, как-то никогда не задумывался на эту тему, хотя из биологии там что-то помню насчет прямоходящих млекопитающих из отряда очень диких обезьян. Ладно, напишу просто «хомо сапиенс» – думаю, сойдет. Вопрос второй:

«Сколько у вас полов?»

О!? В смысле? Они про пол или ПОЛ, и как понять сколько, вообще-то с утра был один, блин… ладно, с другой стороны, всяко бывает, хирургия – она даже у нас далеко шагнула, а в мире магии, гм… это ж сколько интересных моментов вырисовывается. Так, стоп, вы это чего лишнего не подумайте, я вполне нормальный человек, и интерес у меня чисто с познавательной точки зрения. Так, ладно, вопрос номер три:

«Какой тип атмосферы вам подходит?»

Оба-на, а вот это уже правильно. Судя по увиденному ранее, я уже ничему не удивлюсь, даже разумному существу, дышащему каким-нибудь гидридхлоридаммонием. А значит, вопрос вполне разумный: дураков ведь везде хватает, а так написал, что ты кислорододышащий, – и будь добр соответствовать, а то переправят тебя куда-нить, а ты и сказать ничего не успеешь, как тебя тепло приобнимет Кондратий, но это будут уже твои проблемы. Бумажка есть? – есть. Все, значит, вы с Кондратием просто близкие друзья, давно не виделись, и он по тебе очень соскучился. Отмазка железная, с подписью и во-от такенной печатью.

Так, четвертый:

«С существами какого типа вы предпочитаете иметь сексуальную связь?»

Приехали, они, видать, издеваются? Я тут что, в секс-тур собрался, что ли? Вот сейчас впишу назло всем Батона, пусть тогда разбираются – я извращенец или пошутил. Не, хотя Батон – это перебор, все, пишу, что люблю молодых и красивых дракониц, тем более что одна ко мне неровно дышит.

Пятый:

«Есть ли у вас родственники в других видах, подвидах, отрядах и классах существ?»

Ага, целая куча. Особенно среди Бергерских дикобразов. Я столько с книжкой про них спал, что там туча моих родственников как-то невзначай образовалась – таких маленьких, злобных, мордастеньких и страшно колючих. Мамма мия! Я быстренько пролистал страницы и пробежался глазами по вопросам. Сто пятьдесят вопросов в таком стиле. Я повешусь. Эти-то вопросы еще ладно, но скажите, откуда я знаю количество и имена живущих во мне, на мне и рядом со мной в одной раковине симбиотических организмов? Во-первых, раковины у меня нет, не завел как-то, если, конечно, не считать тех, что на кухне и в ванной. Но вот какие там симбиотические организмы… да и вообще кого к ним отнести? Хотя, пожалуй, можно Батона: живет буквально на моей шее и еще жирует за мой счет. А, ну еще тараканы, но это уже к Глафире – у них там взаимная любовь-война и прочие прелести. Бли-и-и-ин!!!

В результате я плюнул на все и стал быстро заполнять бланк, тупо ставя в подобных местах прочерк либо веское «не знаю», и быстро добрался до последней строки.

«Ваша магическая (ое): школа, специализация, умение?»

Угу, спросили, а что написать, если у меня фиг, а не умение? Иммунитет у меня, почти как от гриппа, только покруче, значит, так и напишем. Все. Я поднялся и, подойдя к подпирающему стену Крису, протянул ему результат моих мучений.

– Вроде нормально, хотя на часть вопросов можно было просто не отвечать, а вообще те, которые обязательны, помечены крестиком, – заметил дракон, быстро пробегая бланки глазами.

Елки, а предупредить раньше не мог? Я тут сижу, мучаюсь, вспоминаю, чей я родственник из отряда млекопитающих и нет ли у меня родни среди земноводных, а то вдруг какая царевна-лягушка в предках затесалась, уже буквально до амеб добрался, – а оказывается, достаточно было ответить на десяток стандартных вопросов.

Дракон отдал мне документы и, добродушно усмехнувшись, добавил:

– Фамилию и имя надо еще написать, а то забыл.

Блин, точно. Я бросил укоризненный взгляд на Криса. Ведь, гад, наверняка знал, что я буду сидеть и корпеть над этими дурацкими вопросами, однако молча стоял и наблюдал, как я этим пером корябаю – кляксы ставлю. Знал бы, ручку с собой захватил, а то уже не бланки, а шкура леопарда с письменами…

– Яр.

Я обернулся и вопросительно посмотрел на подошедшего Дорофеича:

– Ты, это, того, фамилию свою измени чуток.

– А?..

– Так надо. – Гном резко развернулся и вышел из комнаты.

– Что это с ним? – спросил я Криса, но тот только пожал плечами и задумчиво посмотрел вслед завхозу.

Да уж, странно ведет себя наш гном. Как вернулся со своей разведки, то ходит весь задумчивый, но на вопросы не отвечает – отмалчивается. Видать, что-то серьезное случилось, но изменять фамилию… ладно, послушаюсь. Покончив, таким образом, с бумагами, я направился вслед за драконом и вскоре оказался у небольшой стойки, за которой сидела дородная тетка в форме точь-в-точь как у фрицев в фильмах про войну. Не хватало только красной повязки со свастикой, а так – копия, прямо Борман в юбке. Около стойки уже выстроилась короткая очередь с такими же, как у меня, бланками. Тетка что-то негромко спрашивала, хмурилась, помечала в толстенной книге и в конце концов, громко приложив массивным штампом о лист бумаги, подзывала следующего.

– Слышь, Крис, а ничего не заподозрят? – шепотом спросил я дракона.

– Насчет чего? – так же шепотом ответил тот.

– Насчет имени и фамилии.

– Да по большому счету этот документ ничего не значит, многие тут инкогнито путешествуют, вообще все это нужно не для определения твоей личности.

– А для чего?

– Потом объясню, – отмахнулся дракон, подталкивая меня к столу, ибо наша очередь уже подошла.

Вообще, забегая немного вперед, поясню: полученный в результате моих мучений документ действительно имел отдаленное отношение к документу личности. Скорее это было нечто типа пластиковой карты, скрещенной с проездным билетом. И, в общем, его можно было не получать, но… хе-хе, пути между мирами часто длинные и запутанные… Короче, не стану вдаваться в подробности, но лучше его просто получить – и проблем меньше, и на душе спокойнее, да и стоит не так дорого, всего пару магриков. Правда, плата за проезд отдельно, но это уже мелочи… стоп, ладно, об этом позднее.

Ну, значит, дракоша меня подталкивает к стоечке, я передаю свои документы, дама бормановской наружности берет мои бумажки и окидывает мою тушку внимательно изучающим взглядом. Мне сразу захотелось вытянуться по стойке «смирно» и вскинуть руку в приветственном жесте, а в моей голове уже вовсю стала звучать мелодия про мгновения. Эх, богатая у меня фантазия, порою просто больная. А вот дальнейший разговор мне придется привести почти полностью, для чего – поймете.

Тетка( далее Т.). Господин Яр Крас ( классно звучит, правда? Мне аж самому понравилось).

Я. Так точно, штан… мадам.

Т. У вас тут в конце, в строке магических умений указано: иммунитет.

Я. Да, а что-то не так?

Т. Надо точнее указывать, к какому виду магических искусств относится данное умение.

Я. Да ни к какому.

Т.Должно. Ибо, как я понимаю, на вас не действует никакая магия.

Я. Вы правы, мадам, но магических умений у меня нет.

Т. Должны быть. Я ведь вижу, да и как-то мы с вами разговариваем.

Я.Нету.

Т. Вы их скрываете.

Я.( Раздражаясь.) Ни фига я не скрываю. Нету у меня их, и сроду не было.

Т. ( Зычным басом.) Вы мне голову тут не пудрите, я уже не девочка!

( Ага, а то я не вижу.)

Я. Не знаю, что вы видите, но нету у меня этих умений, нету, ни грамма, ни крошки, ни фига.

Т. ( Ехидно.) Ни фига?

Я. Да, ни фига, и никогда не было.

Т.( Усмехаясь и грохая штампом по моим бумагам.) Ладно, пройдите к окошечку номер три и через минуту получите ваш жетон.


Ну не через минуту, а эдак через полчаса мне выдали металлический прямоугольник, сделанный из почти невесомого материала и величиной с наш паспорт, на котором красовалась моя фотография (уж когда они ее сделали, не знаю), больше похожая на гравюру. А под ней мелкими строчками разными письменами было что-то написано. В частности, одна из строчек была на русском, и там значилось: «Яр Крас – магфиг».

Твою кису.

## Глава 16, в которой немного приоткрывается жизнь некромантов, и чуток о зомби

Вы когда-нибудь катались на американских горках? Да-да, на тех самых, где сперва вверх – у-у-у-у, потом вниз – а-а-а-а-а-а!!! И так далее. В конце вылезаешь из машинки на ватно подгибающихся ножках и как бы невзначай отряхиваешь брюки, одновременно тайно проверяя их на предмет проступившей в определенных местах мокроты. Так вот, я не думал, что путь по междумирью будет подобным – точнее, потом я узнал, что можно было и цивилизованным способом, типа автобуса, но Дорофеич, как всегда, решил сэкономить. В результате теперь несемся по какому-то светящемуся тоннелю в аппарате, напоминающем тот, что используют наши славные бобслеисты. Причем сидим так же, как и они, если, конечно, не считать Батона, который застрял где-то между нашими бренными тушками, и лишь на особо крутом повороте я чуял его когти, вцепляющиеся в мою правую ногу. Правда, сильно на когти я внимания не обращал, ибо боролся с внутренним врагом в виде съеденной незадолго до отправления котлетки, которая явно находилась в состоянии раздумья: выйти ей погулять – или остаться. А вокруг мелькало нечто непонятно-разноцветное – то ли стенки тоннеля, то ли смазанный от бешеной скорости пейзаж. Оставалось надеяться, что не последнее, так как в таком случае о скорости нашего перемещения лучше было бы не задумываться. Финиш прошел довольно мягко. Мы влетели в освещенный тоннель и, пронесясь по нему, точно болид «Формулы-1», резко затормозили у длинной платформы.

– Быстро и дешево, – констатировал гном, выплевывая изо рта прикушенную при торможении бороду.

Я промолчал, занимаясь сгибанием, разгибанием и вправлением суставов, а также отдиранием от своей ноги чего-то когтисто-пушисто-взъерошенного, бывшего при старте нашим веселым котиком. Батон отклеился с пятой попытки и то при помощи Криса, оставив на моих брюках небольшие прорехи. Дракон при данном полете ничуть не пострадал, что, впрочем, и неудивительно, ибо он вон какие выкрутасы в небе выписывал, а вот мое психическое состояние оставляло желать лучшего. Я ведь уже сто раз говорил, что я не герой, не супермен и не Бэтмен, а если и Бэтмен, то чисто наземный и на пенсии, а они… Скупая слеза хотела скатиться по моей мужественно-небритой щеке, но… передумала.

– И куда теперь? – спросил я, оглядывая пустой тоннель с платформой.

– Я тут не был, но думаю – туда, – махнул рукой Крис куда-то вправо.

– И как ты определил? – ехидно поинтересовался гном.

– По указателям, – пожал плечами дракон, показывая на табличку со стрелкой и надписью «выход» на десятке языков.

Гном насупился и молча пошел в указанном направлении. Мы с Крисом дружно переглянулись и, понимающе ухмыльнувшись, двинулись следом. Наш завхоз явно метил в командиры группы, выставляя себя этаким корифеем межпространственных дорог. Правда, судя по бормотанию плетущегося позади Батона, наш кот был несколько другого мнения.

Кстати, Теодора с Эрнестой мы оставили на предыдущей станции в местном отделе охраны. Тащить с собой детей дальше было опасно, и наше решение было единодушным, хотя Эрнеста долго упрашивала оставить их, и даже Теодор, в своем собачьем облике, подвывал словам юной вампирши, но я был непреклонен.


Прекрасный новый мир встретил нас ярким солнечным светом и… гнилостными запахами городской помойки, заставившими нас зажать носы и прыжками нестись через поле, усеянное различным мусором. Впереди, словно Чапай на лихом коне, несся Дорофеич, а его борода трепыхалась точно боевой стяг, чуть позади мчался Батон, буквально стелясь над землей, точно какой-нибудь гепард. И замыкали этот дружный забег под лозунгом «Ударим нашими пятками по загрязнению бытовыми отходами» – естественно, мы с Крисом. Я – по причине того что был в противогазе (ну вот взял с собой, на всякий случай), а быстро бегать в нем – удовольствие маленькое, ну а дракону, по-моему, вообще на запахи было глубоко и далеко.

Я угрюмо разглядывал новую действительность через стекла противогаза: чего уж чего, а подобного я никак не ожидал. Хотя на нашу помойку это тоже мало похоже, в основном мусор, так сказать, биологического плана – какие-то куски сгнившего мяса, кости и прочие прелести, даже пара черепов попалась.

– Ох, не нравится мне это, – сказал я, снимая противогаз, едва мы добрались до ближайшего леска.

– Мне тоже, – согласился дракон. – Похоже, ребята, мы к некросам угодили.

– Некросам?

– Угу. – Гном нахмурился. – Добрые такие ребятки, любят зомби делать из всех подручных живых средств. Им в последнее время рога пообломали, так что вроде законы гостеприимства более-менее блюдут, но, судя по этим отходам, опытов своих не прекратили, так что ухо надо держать востро. А если что, отдадим Батона на опыты – ему мертвым быть не привыкать.

Кот «любящими» глазами посмотрел на гнома и, сделав свой любимый жест из двух лап, быстренько переместился ко мне, заняв позицию «у ноги». Тем временем Крис взвился в воздух и, сделав круг над деревьями, плюхнулся назад, не меняя обличия, чем вызвал небольшую зону вывала лесного массива и наши бурные благодарности.

– Там город, – пробасил тем временем наш звероящер, указав направление струей дыма из ноздрей.

– Значит, движемся туда? – констатировал я, подбирая с травы сброшенный вместе с рюкзаком молот.

– А может, мяу, обратно? – робко подал голос Батон, который явно воспринял слова нашего завхоза всерьез.

– Куда назад? – усмехнулся гном. – Ты в том тоннеле обратную дорогу видел?

Опана, я обмер. Действительно, тоннель-то односторонний, и сама машинка, доставившая нас, просто исчезла, едва мы ее покинули. Так, попадалово полное. Однако, судя по спокойствию гнома, все не так уж и страшно, хотя мне от этого не легче – одно упоминание зомби чего стоит. Сразу перед глазами всплывают кадры очередного голливудского блокбастера с толпой полусгнивших уродцев, желающих высосать ваши мозги. Почему именно мозги, я, кстати, так понять и не мог, хотя, может, для зомби это деликатес какой или вообще что-то типа выпивки, дернул грамм двести мозгов – и хорошо… а высосал всю черепушку – так вообще жизня зашибись, и на зомби-женщин тянет. Бр-р-р. Как говорится, чем дальше в лес, тем толще медведи, – страшно даже подумать, какие они в середине леса.

Ну в общем, через час мы уже входили в город некросов, любуясь на стоящие вокруг зиккураты. Если кто не знает, что такое зиккурат, то поясню. Это… это, короче, такое большое мрачное здание в виде ступенчатой пирамиды, украшенной барельефами, стилизованными под человеческую расчлененку. Зрелище, надо сказать, бодряще-оптимистическое, создающее соответственную окружающую обстановку, так что у меня вдоль позвонка несуществующая шерсть дыбом стояла, а мои любимые мурашки в районе копчика завывали подобно вышеупомянутым зомби. И это при ясном-то свете дня. Слава богу, улицы хоть были пустынны, и минут через пять я немного расслабился, уже не ожидая выскакивания из-за каждого встречного угла полуразложившегося трупа. Не, вы не подумайте – я не трус, да и за последнее время в академии столького навидался, что удивить меня трудно, но к зомби я как-то… ну не питаю особо нежных чувств. Типы они подозрительные, и вообще…

Ну ладно. Идем мы, значится, по пустынным улицам, выложенным, кстати, такой милой плиточкой в форме человеческих черепков, и тут бац… на перекресточке стоит высокий тип в черном балахоне. Капюшон на глаза, руки – рукав в рукав, и так тяжело астматически дышит. Я аж замер от удивления. Незнакомец тем временем откинул капюшон, и я облегченно вздохнул – не, если бы это был тот, о ком я подумал, то мои бедные нервы точно бы не выдержали и я окончил свое путешествие в местном желтом доме в обнимку с веселыми зомби. А так вполне нормальный мужик – в респираторе и без одного глаза.

– Зеленый? – удивленно пробормотал дракон, выходя вперед.

В смысле неужто и сюда добрались. Перед глазами промелькнули кадры людей с плакатами в защиту вымирающих видов зомби от всяких там изгонятелей нежити, священников, монахов и прочего люда, очень охочего до сворачивания бошек подобным созданиям.

– Золотой. – Незнакомец снял респиратор и улыбнулся.

Так, все ясно, а то весь загадочный такой. Однако по этой улыбке я теперь дракона за милю отличу, ибо до сих пор от нее вздрагиваю. Минут через десять мы уже входили в местный бар, где угрюмый бармен в грязном переднике принес нам несколько кружек темно-красного напитка, именуемого здесь пивом.

– Вообще-то я поставлен наблюдателем, – пояснял нам новый наш знакомый, представившийся Эниром, одновременно прихлебывая из кружки. – После последней стычки с некросами такие, как я, сидят во всех их мирах. Хотя надо признать, что местные ребята в той войне не участвовали, они в принципе народ мирный и работящий…

– Ага, делают зомби не покладая рук, – буркнул гном.

– Ну почему только зомби, – улыбнулся Энир. – Умертвия у них неплохо получаются, живые скелеты, личи, да много чего.

– Бр-р, – поежился гном. – Вот с личами я пару раз встречался – неприятные типы.

– Ко всему привыкаешь, – пожал плечами наблюдатель. – Ладно, не будем тянуть резину. Зачем вы сюда прибыли?

Мы с Дорофеичем переглянулись, а затем с подозрением уставились на нашего нового знакомого.

– Он тут типа местного стража, – встрял в разговор Крис. – Следит за прибывающими и помогает им в случае чего, а также наблюдает, чтобы некросы чего снова не задумали.

– Не совсем верно, – усмехнулся Энир. – Скорее я здесь исполняю функции дипломата, ну и все вышесказанное тоже. Гостей здесь мало бывает, и поэтому как только почувствовал, что на станции сработали врата, то сразу поспешил туда, однако несколько задержался по пути.

– Ну и зачем нас встречать?

Дракон покосился в сторону гнома и тяжело вздохнул.

– Уважаемый, вы, когда со станции выходили, ничего, случайно, не заметили?

– Конечно, заметили. – Я легонько пнул под столом гнома, заставив его прикусить бороду. – Мало того – почувствовали. Только не понимаю, зачем там понадобилось подобную свалку устраивать.

– Юмор у них такой. – Дракон снова подозвал бармена и, сделав заказ, продолжил: – Ребята тут живут в принципе неплохие, но всякое случается. Вон, полгода назад сюда заявилась юная магичка с большим гонором и парой поклонников в сопровождении, так до сих пор ищем. Правда, говорят, в соседнем городишке симпатичная зомбичка возникла в местном стрип-клубе, – хочу на днях туда наведаться, а то подозрения меня нехорошие мучают.

Я усмехнулся. Понимаю беспокойство этого, так сказать, дипломата: наверняка девочка была не из простых, так что теперь он просто боится, что его предположение подтвердится. За это по шерстке, тьфу ты, по чешуе начальство (или что там у этих наблюдателей?) явно не погладит. Слушая монолог нашего нового знакомого, я прихлебывал местного пива, оказавшегося вполне приемлемым на вкус, и изредка косился на гнома, который явно нервничал, постоянно бросая взгляды в сторону оружейной стойки у входа в бар, где мы вынуждены были оставить свое оружие. Да что это с ним такое?

Между тем Крис принялся излагать нашу историю – точнее, не ту, что на самом деле, а несколько переиначенную: на этом настоял гном перед нашей отправкой, заявив, что, дескать, незачем всем подряд рассказывать о настоящей цели наших поисков. Ну тут мы с ним были согласны. Неведомые похитители не дураки, и если уж рискнули провернуть это нападение, то явно подстраховались десять раз, а значит, скорее всего, у них есть и наблюдатели, которые будут следить за возможными преследователями. Так что раньше времени париться не стоит. Вот Крис теперь и выдавал придуманную нами версию о ворах, которые стащили у гнома страшно ценный семейный артефакт, и вот мы – бравая команда народных мстителей-вызволенцев – преследуем данных коварных типов. Ну и соответственно некто очень осведомленный намекнул нам, за определенную мзду, конечно, что совсем недавно эти воры отправились в данный мир.

Наблюдатель на секунду задумался, а затем рассказал, что пару дней назад в этот мир заявились какие-то типы, которые сцепились с местной службой охраны (что-то типа нашей милиции), он в этот день отсутствовал и знает об инциденте только понаслышке. Их, дескать, арестовали, но к вечеру отпустили, ибо кто-то внес за них выкуп.

– И все? – спросил Крис.

Наблюдатель пожал плечами:

– Ну вообще-то это дело местных законников. Я, конечно, обязан был встретить, но… – Дракон замялся.

Так, странно все это как-то. И эти встречи путников из других миров, блин, все как-то за уши притянуто, – нет, этот «зеленый» ждал именно нас и явно должен был перехватить у выхода, только вот не успел. Ох, чую, не к добру это, попахивает банальной засадой. Да и антураж соответственный. Теперь я уже понимающим взглядом покосился на Дорофеича, который явно просек это раньше меня, поэтому и ерзал на стуле, готовый в любой момент метнуться к стойке с оружием.

– Так ушли они…

Я вынырнул из пучины своих размышлений и быстренько навострил ушки.

– Прямо в тот день и ушли – тут недалеко есть тропа на «нестабильник», вот они туда и подались.

– Ясно, спасибо тебе, «зеленый». – Крис поднялся. – Извини, но нам пора. Не уверен, что это те ребята, которых мы ищем, но проверить надо. Кстати, документы о прибытии заполнять не надо?

Наблюдатель махнул рукой и поморщился:

– Обойдемся, короткие посещения мы не фиксируем. А вы бы поторопились, а то до темноты не успеете, – направление до тропы я тебе дал, так что удачи.


– Направление? – спросил я, едва мы покинули бар.

– Угу. – Крис постучал пальцем себя по лбу. – Мыслепакет.

– Ясно.

Не, меня эти драконы постоянно удивляют, хотя о том, что они владеют телепатией или чем-то подобным, я давно подозревал.

– Крис, тебе этот наблюдатель странным не показался? – спросил гном, с подозрением разглядывая появившихся на улице редких прохожих, которые с не меньшим подозрением косились на бородача с большой секирой, чья потертая рукоять выглядывала из-за его спины.

Мой молот тоже болтался у меня за спиной на специальной магнитной ленте – кстати, подарок от Ирен. Этакая перевязь через плечо вместе с широким поясом, на котором присутствует много полезных креплений, надо сказать, очень нужная в хозяйстве вещица. Тем более что прилепить к нему можно что угодно – хоть оловянное, хоть деревянное, хоть го… короче, все. Ирен там что-то говорила насчет функции молекулярного сцепления, но я несильно вникал, зато однажды прилепил к нему Батона, и тот болтался на бедре, изображая из себя жертву охотника. Там с правой стороны каждого крепления нарисован такой ма-а-аленький синенький треугольничек. Приложил палец – все что надо прилипло, а с другой стороны от крепления – ма-а-аленький красненький квадратик, приложил к нему – отлипло. Причем все это настроено по типу дактело… дыттело… короче, на отпечатки реагирует.

До «тропы» мы топали часа два, и надо сказать, что добрались практически без происшествий, если, конечно, не считать оным очередную перепалку Дорофеича с Батоном. Кот умудрился стянуть из гномьего мешка кусок мяса, чем весьма расстроил нашего завхоза, который полез в оный за тем же самым. Вообще кот с Дорофеичем всегда придерживались старого доброго немецкого правила – ну это которое: «Война войной, а обед должен быть всегда, иначе не орднунг», – и, видимо, поэтому постоянно что-то жевали. Таким образом, их завтрак плавно переходил в обед и так же неспешно перетекал в ужин, без отрыва от основного театра событий.

Надо сказать, что все мы несколько успокоились. Во-первых, наши с Дорофеичем подозрения о засаде пока не подтвердились, да и Крис в ответ на гномий вопрос о наблюдателе сказал, что ничего особо странного в его поведении не заметил. Во-вторых, страшных зомби, хотящих моих гениальных мозгов, мы тоже так и не встретили, а все попадавшиеся по пути местные жители на вид были вполне добропорядочными гражданами, разве что любили одеваться в черное да излишне увлекались атрибутикой из разряда «я навесил на себя бренные останки моего прадедушки». Пока шли по городу, пару раз останавливались у небольших магазинчиков, чтобы закупиться провизией и всяческими там необходимостями, что забыли взять с собой по причине спешки. Пока Крис с Дорофеичем торговались в очередной лавке с неуступчивым продавцом, я очень мило побеседовал о погоде со старушкой, продающей булочки в виде черепов с глазницами из изюма, и даже купил одну Батону. В результате кот половину дороги рассматривал булку, точно Гамлет череп Горацио, но все же решил попробовать кусочек – и вскоре уже хрустел аппетитной корочкой, выгрызая изюм из глазниц. К тому же дорога вилась среди живописного леса, состоящего из деревьев странного пальмового вида, между которыми рос папоротникообразный кустарник. В принципе тоже ничего необычного. Так что пока гном с угрюмым видом топал впереди нашей колонны, как всегда, играя роль всезнающего проводника и вообще крутого командира.

Я принялся расспрашивать Криса о пространственных тропах и о том, что значит «нестабильник». Оказалось, что последнее – это некая природная точка флуктуации, которая болтается между мирами как кое-что, не тонущее в проруби, и просчитать амплитуду ее перемещения чрезвычайно трудно. Поэтому на таких тропах, даже если они были известны, никаких постов не ставили, ибо считалось, что ими будет пользоваться только сумасшедший, так как никогда не знаешь, куда тебя занесет, однако, как ни странно, именно ими чаще всего многие и пользовались. Конечно, риск был, но, с другой стороны, была и возможность быстрого перехода, причем абсолютно неподконтрольного со стороны, что для тех же контрабандистов было большим плюсом. Кроме того, были особые люди – проводники, которые, так сказать, чувствовали флуктурирование данной точки пространства и могли точно доставить вас до нужного мира.

– Интересно, – сказал я, выслушав объяснения дракона. – Про точку понятно, а вот как мы эту тропу найдем – там что, указатель какой стоит?

– Зачем, – пожал плечами Крис. – Хороший маг ее всегда почувствует, да и…

– Так, приплыли, – констатировал идущий впереди нас гном, резко останавливаясь на месте.

Мы с Крисом прервали нашу философско-познавательную беседу и непонимающе посмотрели на Дорофеича, затем в сторону, куда был устремлен его насупленно-героический взор. Твою кису… Впереди поперек дороги выстроилась шеренга зомби. Не, я их раньше, конечно, не видел, только в кино, но кто еще мог быть с трупными пятнами, обнажившимися на месте сгнившего мяса костями и взглядом дебила, пускающего слюнки? Шеренга этих приятных во всех отношениях чуваков дернулась и медленно заковыляла в нашу сторону. Угу, прямо как в кино. Зомби шли медленно, подволакивая ноги, уставив свой бессмысленный взор в нашу сторону. Бр-р-р. Что там наблюдатель говорил о стрип-клубе с симпатичной зомбячкой, – это каким же надо быть извращенцем, чтобы смотреть на эти полусгнившие мослы, хотя, с другой стороны, у каждого свой вкус. Вон я же люблю Бергерских дикобразов на ночь… почитать, а это удовольствие еще то. Гном, конечно, сразу же схватился за секиру, а я несколько секунд пребывал в нерешительности. Все-таки человек я современный, набравшийся всяческих пацифических взглядов, а все это мочилово люблю наблюдать исключительно на экране телевизора, мысленно подбадривая «наших», после очередного глотка холодненького пива и поражаясь тупости главгероев.

Правда, долго рассуждать мне не пришлось, ибо тут перед моими очами предстала перекошенная морда без одного глаза, пускающая желтые слюни, и мой пацифизм как ветром сдуло. Зомби открыл рот, обнажив оставшиеся гнилые зубы… ну не знаю, может, поздороваться хотел или о погоде там спросить, но, получив моим молотом прямо в орало, явно передумал, решив отдохнуть в ближайших кустиках. И понеслась. Зомбаки поперли со всех сторон, точно покупатели на распродаже. Я с яростью молотобойца махал своей киянкой, стараясь особо не прислушиваться к треску ломающихся костей и черепов, а также особо не обращать внимания на пролетающие мимо части чьего-то организма. Дорофеич стоял рядом и явно играл в игру: «Что будет с этим зомби, если отрубить ему вот эту часть тела», – причем, судя по довольной ухмылке, это ему очень нравилось. Вокруг нашего завхоза уже столпилась стайка одноруких, одноногих и одноя… ягодичных ходячих трупов, которые, судя по всему, уже были не рады, что полезли в атаку на подобного маньяка. Батон взобрался ко мне на плечо и откидывался своими раскаленными гвоздями, правда, лишняя железка, воткнувшаяся в тело, зомби не очень беспокоила, но вид ему придавало несколько гротескный, особенно если таких гвоздей втыкалось с десяток. Неожиданно для меня Батон заорал благим матом и впился всеми четырьмя лапами мне в плечо, отчего уже матом заорал я, ибо когти нашего коти… ого-го. От двойного акустического удара с добавлением изощренных русских фразеологических оборотов мертвецы явно впали в некий культурный шок и даже чуток попятились назад. В этот момент Крис, до этого изображавший из себя лучшего ученика Брюса Ли, неожиданно вспомнил, что он еще и дракон, и, быстренько видоизменившись, пыхнул на зомбаков своим пламенем, проделав в лесу широкую дымящуюся просеку.

– Ну вот, все веселье испортил, – буркнул гном, туша пальцами кончик тлевшей бороды.

Дракон, принявший вновь человеческий облик, молча пожал плечами и, сложив губы трубочкой, выпустил в небо колечко дыма. Я мысленно хмыкнул и, сняв с головы нечто склизкое, больше всего похожее на кусок чьей-то кишки, принялся помогать Батону отцепить от хвоста схватившуюся за него руку зомби.

Ну короче, после этой неудачной атаки все успокоилось, и нам оставалось только гадать – случайно произошел данный инцидент или кто его специально подстроил.

Кстати, я ожидал от межпространственной тропы чего-нибудь этакого, ну хотя бы светящегося тоннеля или, на худой случай, массивных врат, украшенных причудливой рунной вязью, – оказалось все проще. Мы спустились по тропинке в небольшую ложбинку, на дне которой клубилась синеватая дымка, и минут через десять уже шагали по лужайке, залитой ярким солнечным светом и окруженной плотными рядами березок.

Березы… я чуть не расплакался от нахлынувшей ностальгии (ну, чувствительная я натура, буквально тонкая и ранимая, что поделаешь). Даже сошел с тропинки и погладил рукой ее теплую шероховатую кору.

– Мы уже в другом мире? – спросил я Криса, который с задумчивым видом жевал соломинку, растерянно оглядывая окружающую местность.

– Нет, – покачал головой дракон. – Это пространственный карман, образующийся в точке флуктуации. А сама она вон за тем леском, что вообще-то и не лесок, а эфемерно-нейтральная мысле…

– Да хватит умничать, – прервал Криса Дорофеич. – Не забивай мужику голову, лучше пойдемте дальше, а то разлюбовались, эстэ… эсти… тьфу ты.

Гном махнул рукой и затопал по тропе, мы с котом и драконом дружно переглянулись, недоумевая, с чего это наш завхоз нервный такой стал, и последовали за ним.

Не, все же русская природа действует умиротворяюще, а в том, что окружающий нас пейзаж с моей родины, я даже не сомневался. Дух здесь витал какой-то… русский. И пусть это всего лишь эфемерно-нейтральная мысле… фиг знает что, но ностальгия… Не думал, что так соскучусь за эти месяцы. А пейзажик-то прям пасторальный, бери кисти – и пиши. Березовая роща, медленно переходящая в дремучий лес, узенькая тропинка, птички, ромашки, того и гляди, за очередным поворотом будет озерко, а там на камушке сидит Аленушка, или выедут неожиданно навстречу три богатыря. А может, обгонит нас Иван-царевич на сером волке или вон там, за следующим изгибом тропинки, откроется поляна, где стоит избушка Бабы-яги… Накаркал.

## Глава 17. Про добрую бабушку и странного козла

Избушка была большая, сложенная из добротного кругляка, с двускатной крышей и резными наличниками на окнах. Куриные ножки также присутствовали. Точнее, куриными эти лапы мог назвать только человек с ограниченной фантазией, ибо вот это огромное светло-коричневое о трех когтистых пальцах – ну к курам явно отношения не имело, если они, конечно, не росли на ядерных полигонах, питаясь исключительно стероидами.

Мои спутники обалдело таращились на это произведение неизвестно чьей генной инженерии, стоя у невысокого резного заборчика, окружавшего вышеописанную избушку. Так, избушка присутствует, а где же хозяйка? Я стал опасливо озираться, мысленно перебирая все, что знал об этой милой старушке.

Значится, так. Бабушка – неопределенного возраста, есть вообще вероятность, что старше динозавров, ибо замечена в дружеских отношениях с диномутантом по имени Горыныч, который относится к ней с большим уважением. Характер нордический, истинный ар… тьфу ты, это из другой оперы. Короче, бабулька по характеру еще та, может и накормить, напоить, а может и… послать лесом подальше. Любит поколдовать, поворожить, и к тому же ее избушка – просто кладезь полезных магических артефактов. Но вообще сведения о бабуле противоречивы, так что…

Хозяйку я обнаружил метрах в двадцати от нас, среди грядок с какой-то пышнорастущей зеленью, в любимой позе наших дачников – ну это когда оконечность вашей пятой точки находится выше вашей же макушки. Бабушка, точно почувствовав мой взгляд, медленно разогнулась и посмотрела в нашу сторону.

– Здравствуйте, бабушка Яга, – поприветствовал я подходящую ближе старушку.

– Привет, милок, коль не шутишь, – буркнула женщина, обводя нашу компанию насупленным взором.

Кстати, на вид бабуля оказалась вполне ничего. Нормальная такая миленькая старушенция из разряда тех, что сидят в теплые деньки у подъезда. Одета в длинную юбку неопределенной расцветки и цветастую блузку, поверх которой накинута побитая молью душегрейка. На голове зеленая косынка, из-под которой выбиваются седые пряди. Лицо вполне обычное – русское, нос не крючком, как пишут у нас, а такой… э-э-э… с горбинкой, короче, у бабули греческий профиль, как у Юлия, который Цезарь. А вот глаза, глаза – это да… один пронзительно зеленого цвета, другой бездонно-черный… бр-р-р, взгляд пронзает точно луч лазера.

– Как зовут? – неожиданно командирским голосом рявкнула бабка, заставив меня непроизвольно вытянуться в струнку.

– Ярослав, ваше высокблагородь, – отрапортовал я, сам себе несказанно удивляясь.

– Неужто из русичей? – всплеснула руками старушка, расплываясь в приветливой улыбке.

– Ага, – кивнул я.

– Ой, да что же я, заходите, гости дорогие, милости просим. – Бабушка кивнула в сторону калитки, что находилась метрах в десяти от нас, а сама направилась к дому.

Ну и приняла нас бабуля буквально по-царски. Во дворе под раскидистой яблонею накрыла вышитой скатертью большой дубовый стол и уставила его различными яствами русской кухни. Гном при виде этих разносолов аж замер, а вот Батон сразу уселся на длинную скамью, что стояла вдоль стола, поближе к объемной крынке. Яга было цыкнула на кота, но, присмотревшись, усмехнулась и спросила:

– Кто ж тебя, болезный, в кошачью шкуру-то загнал?

Батон, подцепив когтем кусок хлеба, что лежал горкой в большой деревянной миске, грустно посмотрел на бабушку, затем скосил глаза в сторону нашего дракона. Яга перевела взгляд на Криса:

– Смотри-ка, давно я таких, как ты, в этих местах не видывала – почитай, лет пятьдесят. Так энто ты котика?

– Не я, а моя сестра, – пожал плечами дракон, который с момента встречи с Ягой находился в странном напряжении. – Проказничал сильно, вон Ярославу всю мебель в классе попортил.

– В классе? – Бабушка удивленно приподняла одну бровь.

– Угу, – кивнул я, активно поглощая очередной пельмень (блин, как же я по ним соскучился). – Я учутуль…

– Прожуй сперва, касатик, – ласково улыбнулась бабуля. – А то прям как Ивашка неразумный, тот тоже как в гости зайдет – так ест и что-то одновременно рассказывать пытается.

– Учитель я – трудовик. А Ивашка – случаем, не Иван-царевич?

– Он, родненький, – кивнула Яга. – Только вот уже давно его не было. – Бабуля тяжело вздохнула. – И вообще сейчас эта дорога запустела, а ведь раньше, помнится, то Илюшенька забредет, то Иван, а то и Ярославна навестит, Марьюшка опять же…

Яга опять вздохнула и вытерла уголок глаза расшитым полотенчиком, что держала в руках.

– Совсем забыли старую.

Я невольно опустил глаза. Действительно, в наше время упоминание об этой старушке только в фольклоре сохранилось, ну да там в некоторых книжках иногда авторы о ней вспоминают. А так в основном сплошные Бэтмены, Супермены, Спайдер и прочие мены заполонили головы молодежи, вон даже я и то иногда себя с одним из них сравниваю, хоть и ерничаю при этом, но все равно… Эх. А ведь и наши герои были. Илюша Муромец, Добрыня, э-э-э… Иванушка, да хотя бы Кощей, вон какой чувак был, куда там сегодняшним злодеям, этакий Дарт-Вейдер Древней Руси. А Соловей, свистун такой, что многих из этих иностранных менов сдуло бы от одного его пчиха, – ну да, получил в лоб от Илюшеньки, но ведь за дело. Эх. Да и сама Яга – бабуля тоже непростая.

Короче, поели мы на славу. Гном аж пояс на две дырки распустил и растекся по лавочке, аки блин на сковородке. Дракону же Яга преподнесла отдельный кувшинчик, заявив, что нечего змеям людскую еду вкушать, толку мало – одна видимость. Крис с сомнением посмотрел в глубь кувшина, принюхался и неожиданно для меня одним залпом осушил данную посудину, после чего его лицо расплылось в довольной улыбке, и он легонько рыгнул, выпустив изо рта маленький язычок пламени.

Бабуля ласково улыбнулась и, смотавшись по-быстренькому в избу, принесла огроменный поднос с лежащим на нем осетром. Крис аж глаза выпучил, а Яга только усмехнулась:

– Ешь, касатик чешуйчатый, али ты думаешь, что я вашу братию не знаю? Вон Горыныч, бывало, как прилетит, то только рыбки и просит, а где ж я ему, окаянному, ее наберу. Тем более на три его глотки.

Дракон непонимающе посмотрел на старушку, но переспросить не решился, зато взял нож с вилкой и принялся аккуратно разделывать осетра, под удивленные взгляды хозяйки. Нет, все же дрессировка Глафиры дает свои результаты – вон наш дракоша как окультурился, даже салфеточку себе на шею повесил. Яга, глядя на орудующего ножом и вилкой Криса, покачала головой и подсела поближе ко мне:

– Ну как, покушал, милок?

– Да уж, спасибо. – Я похлопал себя по существенно раздувшемуся животу и с сожалением посмотрел на оставшиеся в чашке пельмени.

– Ну теперь рассказывай…

– Что рассказывать? – удивился я.

– Все, – отрезала бабка. – Иль ты просто от скуки решил постранствовать, да еще со спутниками необычайными – иноземными.

– Ну…

Я в нерешительности покосился на разомлевшего от обильной пищи гнома, который лениво дожевывал пирог с яйцами, но тот только пожал плечами – мол, твоя знакомая, ты и разбирайся. Крис тоже ничем помочь не мог, ибо весь был занят поглощением рыбины, активно орудуя ножом и вилкой, причем получалось у него это крайне профессионально, и на блюде уже возлежал наполовину обглоданный скелет. Батон же вынул свою морду из крынки, после чего, вытерев лапой капающую с усов сметану, вопросительно посмотрел в ответ и, причмокнув, опять занырнул внутрь. Я вздохнул и принялся за рассказ, где-то через час неожиданно осознав, что выложил хозяйке все, что случилось со мной, включая причину развода со своей женой.

– Чудная притча, – прицокнула языком бабуля и, с веселым прищуром посмотрев на меня, добавила: – И почему это русичам всегда неймется, вечно куда-то влипают, а потом бегают за тридевять земель, чтобы решить свою беду? Ну да ладно.

Яга резко встала и, подойдя к двери избушки, крикнула в проем:

– Васька, Васька, Васька, олух окаянный, а ну иди сюда! Ты куда козла того поставил?

Из избы вперевалочку появился здоровенный, черный как смоль котяра, который внимательно оглядел всю нашу компанию, остановив свой взгляд на нашем коте. Батон, доедавший в это время какой-то пирог, поперхнулся и тоже уставился на бабкиного кошака. Пару минут они играли в гляделки, потом кот старушки салютнул нашему кошаку лапой и потрусил куда-то в сторону сарая.

– Ну ребятушки, кончайте трапезу, пошли, я вам одного козлика покажу, – бросила старушка, направляясь вслед за котом.

Мы удивленно переглянулись и с большим сожалением принялись выбираться из-за стола, на котором оставалось еще так много вкусного. И все же Дорофеич захватил пару… пятерочку… ну ладно, насовал себе пирожков куда только можно, отчего несколько стал похож на ходячую бакалею, а Батон вообще никуда не собирался вставать, мявкнув вслед, что всякие козлы ему вообще неинтересны.

Сарай у бабули был большой, светлый, как и дом, сложен из добротных бревен. Внутрь мы, правда, входить не стали, ибо Яга скомандовала своему Василию, чтобы он доставил козла пред ее очи, но я ради любопытства заглянул. Внутри все пространство сарая было поделено на небольшие клетушки, где мычала, хрюкала и блеяла различная живность, оставалось только удивляться – как это старушка управляется со всем этим хозяйством, хотя, с другой стороны, как ни глянь, она все же ведьма.

Пока я осматривался, появился Василий, ведущий на веревке здоровенного козла серой масти. Козел шел, понуря свою рогатую голову, и лишь изредка бросал на кота сердитые взгляды. Заметив нас, рогатое животное неожиданно взбрыкнуло и резко дернуло головой, отчего Василий, видать, не ожидавший данной подлянки, выпустил веревку. Козел тем временем сделал гигантский скачок через растянувшегося на земле кота и, чуть не сбив с ног хозяйку, рванул, точно спринтер, в сторону калитки.

– Да что ж вы, охальники, встали, ловите его! – крикнула Яга, устремляясь в погоню за резвым животным.

Мы, надо сказать, действительно несколько опешили, но после вопля старушки дружно рванули в погоню. Козел оказался умным и носился по садику, ловко маневрируя вокруг садовых деревьев и постоянно выскальзывая из кольца нашего окружения. Оба кота нам тоже помогали, хотя у меня создалось такое впечатление, что эти усатые паразиты больше развлекались. Остановить они это бешеное существо не могли, зато, по очереди вскакивая на брыкающееся животное, явно играли в игру, кто больше на нем продержится. Нам к тому же постоянно приходилось учитывать расположение грядок, дабы не потоптать хозяйских насаждений, а вот этот рогатый гад, наоборот, предпочитал носиться по оным, вытаптывая их напрочь, причем с самым злодейским видом своей козлячьей физиономии.

– Да что ж ты, ирод, делаешь!!! – взбеленилась Яга, после того как копыто козла разбило очередной спелый кабачок. – Да чтоб тебя разорвало в мелкие клочья.

Бабах. Я пластом рухнул на землю, закрывая голову руками. Создалось такое впечатление, что в паре метров от меня взорвалась ручная граната. Мои сотоварищи, надо признать, дружно последовали моему примеру, – не все же занятия по ОБЖ даром прошли, по крайней мере для некоторых. Подняв через пару минут голову, я обнаружил живописную скульптурную композицию из двух замерших с выпученными глазами котов и стоящую чуть позади них бабулю, которая, сложив руки на груди и нахмурив брови, рассматривала небольшую воронку, возникшую прямо посреди кабачковой грядки. Затем тяжело вздохнула и, подойдя к растущей неподалеку яблоне, выдернула из ствола воткнувшийся в нее козлиный рог.

– Вот ведь совсем старая стала, – вновь вздохнула Яга. – Не рассчитала с заклятием – хотела ведь, чтобы он только без сознания упал, а получилось…

Я понимающе кивнул, поднимаясь с земли и отряхиваясь. Да уж, этот козел нас-то достал, а каково было ей видеть, как эта скотина уничтожает все посевы, причем явно делая это преднамеренно.

– Да, шустрый у вас козлик… был, – посочувствовал я бабушке.

– Да не мой это козлик, – отмахнулась явно расстроенная Яга. – Да и не козлик это вообще. Человек замороченный – ну в смысле заколдованный.

– Э-э-э…

– Вот те и э-э-э-э, – передразнила меня старушка. – Ты как мне про энтих магов, что твоих отроков умыкнули, рассказал, так я сразу вспомнила про вчерашних гостей. Они ко мне утром пожаловали: я с Васькой только по хозяйству закончила – смотрю, идут. Все в черном, ну, думаю, неужто Кощей кого из своих подвывал прислал, – глядь, не, не они. Ну я ради интереса вышла за калитку и спрашиваю – мол, кто такие будете? Я старушка, конечно, не любопытная, идут себе и идут, нехай с ними, но в последнее время как-то скучновато стало. Ну в общем, все промолчали, а один из них огрызнулся – мол, вали, карга старая, а не то от тебя один дым и останется. Вот я и не сдержалась… думала, пусть в стойле постоит, ума наберется. Животных я люблю, да и моим козочкам не одиноко будет. Помню, Ивашка у меня год кобылиц брюхатил, а уж его жеребята… один Сивка чего стоит. Да, были времена…

Старушка замолчала, затем махнула рукой и, сгорбившись, заковыляла в сторону дома.

– Мощная бабка, – сказал с уважением подошедший гном. – Одним словом, в пыль, только рог и остался.

– Да, сила в ней чувствуется, – кивнул дракон. – Какая-то древняя, незнакомая, у меня аж чешуя топорщится, как на нее взгляну.

– Кстати, Ярослав, а ты откуда ее знаешь?

– Да так, можно сказать, старая знакомая, буквально с детства, – ушел я от ответа. Почему-то не захотелось рассказывать друзьям, что в нашем мире Баба-яга – персонаж сугубо сказочный и порою не очень хороший, хотя, если судить по последней выходке, данные слухи какую-то почву имели. Но, с другой стороны, этот козел сам виноват, не фиг было вести себя так по-козлиному.

Яга оказалась отходчивым человеком, и когда мы вернулись к столу, то она уже находилась там, отпаивая котиков парным молочком. Коты явно корчили из себя пострадавших при взрыве героев, причем контуженных на всю голову. Батон с лапой на перевязи и замотанной головой, точно римский патриций, возлежал на лавке с пирогом в лапе, который пожирал со зверским аппетитом, прихлебывая принесенное бабкой молочко и изредка придавая своей морде страдальчески-мученическое выражение. Василий скромно устроился на земле рядом со столом, в обнимку с миской осетровой икры, куда засунул свою усатую физиономию. Изредка он поднимал голову – видать, чтобы набрать побольше воздуха, и вновь заныривал в черный икорный омут. Однако и от молока тоже не отказался. Я мысленно усмехнулся: похоже, к вечеру грядки котик удобрит основательно.

– Болезные наши, – буркнул гном, пристально глядя на развалившегося Батона и постукивая по голенищу сапога подобранным где-то прутом. – Счас лечить будем.

Кота с лавки точно ветром сдуло, одни бинты и остались.

– Что ж ты, ирод, котика пугаешь! – взбеленилась Яга, однако на гнома смотрела с улыбкой и хитрым прищуром.

– Так вылечил ведь, – улыбнулся в ответ гном, кивая в сторону Батона, прогуливающегося с самым независимым видом по крыше избушки.

– И правда, – всплеснула руками бабушка. – Да ты чудотворец, а я-то грешным делом думала, что совсем котик ваш плох стал. Может, и моему Ваське поможешь, целитель иноземный?

– Отчего ж не помочь, – кивнул гном с серьезным видом, приглаживая рукой свою бороду. – Мое лекарство очень действенно.

Он взмахнул прутом, который со свистом рассек воздух, и, проверив его на гибкость, стал обходить стол, чтобы добраться до кота Яги. Васька неверящими глазами посмотрел на хозяйку, которая кидала на кота самые добрые свои взгляды, затем медленно перевел буркалы на пробирающегося в его сторону гнома, затем на Батона, который что-то активно жестикулировал и, с горестью глянув во все еще наполовину полную миску с икрой, рванул с низкого старта в сторону избы.

Яга проводила взглядом скрывшегося в дверях кота и, опустившись на лавочку, рассмеялась:

– Вот охальники лохматые, – сказала она, отсмеявшись и вытирая выступившие слезы краешком косынки. – Васька-то мой всегда попритворяться любитель, но, смотрю, и ваш не хуже. Ладно… я сейчас.

Бабка резко поднялась и, вздохнув, направилась в дом. Мы дружно переглянулись и так же дружно принялись усаживаться за стол, на котором все еще стояли остатки пиршества. Правда, мы с Крисом сильно есть не стали, я только налил из кувшинчика клюквенного морсу себе в кружку, а дракон принялся грызть яблоко, аппетитно им хрустя, ну а Дорофеич уж стал стараться за всех. Причем набранные ранее пирожки он уже куда-то подевал и, судя по еще больше распущенному ремню, продукт явно не был потерян во время нашей беготни.

– Это я от нервов, – пояснил гном, заметив мои взгляды. – Как за разными козлами побегаю, так нервничать начинаю и много кушать. А вообще я ем очень мало, – подытожил наш завхоз, обгладывая куриную косточку.

Ага, ест он мало, да я по сравнению с нашим гномычем вообще веду аскетический образ жизни, только вот пузу это доказать трудновато. Ну не понимает оно, что три десятка пельменей с майонезом плюс пара бутербродов и чай – это самая что ни на есть нормальная диета. Хотя за последние дни от всех этих нервов я даже ремень стал застегивать на следующую дырочку. Тем временем Батон, видя, что опасность миновала, а гном занят поглощением курицы, спустился с крыши избушки и овладел (в смысле захапал себе) миской с остатками икры. После этого коварного акта пушистый террорист переместился поближе ко мне и даже предложил мне икру на пробу, я соответственно отказался, и кот, ехидно усмехнувшись, сунулся прямо всей своей мордой в чашку. Блин, Глафиры на него не хватает, месяц бы после подобной выходки полы на кухне мел и ложки с вилками полировал. Из сеней выглянул Василий и, заметив, что Батон уже расправляется с его лакомством, явно что-то хотел выразить лестными словами в адрес нашего котофеича, но тут появилась Яга, и тот, просто выпустив из пасти набранный воздух, быстренько сделал вид, что, дескать, он тут занимается дыхательной гимнастикой и вообще очень хороший. Даже попробовал сесть в позу лотоса. Однако Яга на него внимания не обратила, и кот, состроив обиженную мину, гордой походкой удалился внутрь дома.

– Вот.

Яга взмахом хозяйской руки очистила часть стола от стоящих на нем тарелок, заставив их взвиться в воздух и направиться в сторону открытого окна избы, после чего водрузила на него какой-то сверток.

– От этого пришлого осталось: думала, как вновь человеком станет – верну, мне ведь чужого добра не нужно, своего порой девать некуда, да и ценного у этого ирода ничего не было. Ну да, видно, не судьба у него в человеческом образе ходить – ладно, моя вина, дух его еще здесь долго ошиваться будет, может, куда приспособлю. А вы, отроки, пошарьте по одежке-то, может, на какую мысль она вас наведет, а уж дорожку я вам потом подскажу.

Сказав это, Яга принялась уже вручную убирать со стола посуду и носить ее в дом. Крис, развернув сверток, который оказался длиннополой накидкой с капюшоном, принялся перебирать упакованные в нее вещи. Одежку он сразу отложил в сторону, а вот небольшой матерчатой сумкой явно заинтересовался, даже обнюхал ее, точно собака.

– Ничего не пойму. – Дракон был явно растерян. – Чую какой-то знакомый запах, только вот что это – никак не разберу.

– Так внутрь загляни, – буркнул гном, рассматривая отложенный Крисом в сторонку поясной ремень.

Дракон покосился на гнома и, открыв сумку, принялся выкладывать ее содержимое перед собой. Какие-то палочки, камушки, бутылочки, заполненные разноцветными субстанциями и порошками, смартфон… стоп. Я немного потеснил дракона и, взяв в руки плоскую коробочку с матовым экраном, действительно очень напоминавшую смартфон, принялся внимательно ее разглядывать. Коробка сантиметров десять шириной и пятнадцать длиной, ну на мой взгляд, по крайней мере. Толщиной несколько миллиметров, с узкой металлической полосой внизу, на которой расположилось несколько клавиш с непонятными значками. Все остальное место на передней панели было занято матовым экраном. На оборотной стороне приборчика был нанесен знак в виде трезубца со звездой посредине. Я попробовал нажимать кнопки, однако прибор не реагировал.

– Что-то знакомое? – спросил Крис.

– Да, подобные штуки в моем мире используются для связи, ну и еще много для чего.

– Это как тот твой мубилник? – вставил гном, уже вовсю примеряя ремень.

– Да, только функций у них побольше. Блин, не фурычит, – разочарованно вздохнул я, кладя приборчик обратно на стол.

– Опять вещь из техногенного мира… – Крис взял прибор. – Уверен, что не из твоего?

– Не знаю, – пожал я плечами. – У нас много разных моделей производят, однако таких обозначений на клавишах… нет, думаю, что не из моего.

– Ясно. – Дракон перевернул прибор и уставился на выгравированный на его задней стороне знак, затем тихонько присвистнул и заявил: – Я знаю этот значок, точнее, видел его однажды. Такое клеймо ставит торговая корпорация дейдланов из одного техномира.

– Угу, а вот и адресок, похоже, – бросил гном на стол небольшой прямоугольник пластика с надписями на непонятном языке и изображением знакомого трезубца.

– Почему так решил? – поинтересовался Крис.

– Потому что знаю, – буркнул гном, не вдаваясь в подробности. – В общем, ребята, похоже, нам надо наведаться к этим дейдланам, хотя и не люблю я их мир.

– А ты там был?

Гном поморщился и неопределенно повел плечами.

– Ну что, касатики, решили, куда путь держать? – Яга появилась рядом с нами точно по мановению волшебной палочки.

– Да, – кивнул гном. – Мир Эриса, номер три семь пять пять два.

– Ух ты, как заумно, – всплеснула руками бабка. – А попроще, а то я, старая, в этой заморской терминологии не смыслю.

– Ну… – Дорофеич растерянно посмотрел на нас, однако мы тоже не знали, как объяснить радушной хозяйке наш дальнейший путь.

– Может, просто пойдем до точки, а там куда вынесет, – предложил Крис. – Если повезет, то в мир с терминалом, ну и…

– Не говори глупостей, крылатый, – перебила его Яга. – Как я понимаю, эта штука из нужного вам мира?

Она забрала у дракона прибор и несколько минут держала его в руках, закрыв глаза и что-то бормоча себе под нос, затем извлекла откуда-то колоду карт и принялась раскладывать их рядками.

– Это она что делает? – шепотом поинтересовался гном.

– Пасьянс раскладывает, – буркнул я в ответ, с интересом наблюдая за манипуляциями Яги. – «Паук» называется, у нас таким макаром половина женщин гадает, особенно на работе. Страшной силы штука, с ее помощью можно такого наворотить, особенно на сложном уровне.

Гном недоверчиво покосился на меня, но промолчал, тем более что старушка уже закончила с гаданием и, собрав карты, вернула приборчик Крису.

– Значит, так, отроки. Чепуховина эта сделана в одном месте, но ее бывший хозяин получил ее совершенно в другом. Однако в оба этих места тропки существуют, и я их вам покажу, а вот куда идти – выбор за вами.


Короче, где-то через час мы стояли у огромного, покрытого мхом камня, от которого, согласно классическим канонам всякой сказки, разбегалось три дороги.

– Нам точно прямо? – с сомнением в голосе спросил Дорофеич, глядя на поросшую высоким бурьяном дорогу, убегающую под своды вековых елей.

– Клубок ведь сюда прикатился, да и Яга сказала, чтобы мы шли строго прямо, не обращая внимания на всякие надписи.

– Ну прямо – значит, прямо, – вздохнул гном.

Я подобрал синенький клубочек, что выдала мне бабушка, и вздохнул.

– Береги его, Ярославушка, он вам не только сегодня поможет, но, думаю, и позднее сгодится. Ты положи его на вещь того, кого сыскать хочешь, и как покатится – только за ним и поспевай, – сказала Яга, давая мне этот клубок.

Я принял подарок и, поблагодарив гостеприимную старушку, как полагается, поклонился до земли. Бабушка явственно хлюпнула носом и неожиданно меня приобняла, а потом вместе с Василием долго махала нам вослед. Прежде чем избушка скрылась за поворотом, я остановился и еще раз помахал Яге на прощание. На мгновение мне стало очень грустно, как будто я прощался навсегда со старой доброй сказкой, оставляя позади кусочек своего детства.

Обогнув путеводный камень, мы направились по заросшей бурьяном тропе.

– Яр, а что хоть там, на камне, написано? – спросил меня гном.

– Да ничего такого, – соврал я. – Просто указания, куда какая дорога ведет.

Не говорить же гному, что камень сулил идущему по прямой дороге потерю головы.

## Глава 18, в которой наш герой дает рецепт кошачьей растопырки и попадает в тюрьму

Ну голову мы не потеряли (так что не фиг верить всяческим указателям, на заборах вон тоже много чего пишут), однако грохнулись прилично. Шли себе спокойно по тропинке и – бац… уже летим, а мать-земля приготовила свои объятия для теплой мягкой встречи. Первым пригрязнился я, да-да, именно пригрязнился, по-другому падение в это глинистое месиво я как-то охарактеризовать не могу. Чуть правее, с хорошим смачным причмоком, в грязевую массу впечаталось тело гнома, а еще чуть подальше, с более тихим звуком, влип Батон. Единственный, кто не ударил в грязь лицом, причем во всех смыслах, оказался Крис. Дракон просто медленно спланировал на землю чуть подальше, точно на него не действовали законы гравитации, причем не принимая своего натурального облика. Грязь была вязкой, скользкой и никак не хотела отпускать меня из своих объятий. Все же спустя пару минут отчаянной борьбы я принял вертикальное положение и, выдирая ноги из глинистой массы, отправился к сухому месту, по пути извлекая из этой жижи Батона, который уже принялся изображать из себя «Титаник». Хорошо, хоть тяжелая корма нашего котика погружалась быстрее, и все равно, пока я до него добрался, из грязи торчала только одна голова с грустными глазами.

– Как грязь? – поинтересовался дракон с явной издевкой в голосе, дождавшись, пока я подковыляю поближе.

– Мягонькая, тепленькая и, главное, очень полезная, – буркнул я в ответ.

– Да? – удивился Крис. – И чем же?

– А от нее состояние кожи улучшается и волосы гуще растут по всему телу… Крис, тебе что, делать нечего, помог бы лучше – держи кота.

Батон пошел по хорошей дуге и плюхнулся прямо на грудь не успевшего среагировать дракона, широко раскинув все четыре лапы. Вот так – в точку. А Батон молодец – мог ведь и рядом приземлиться, но он решил всем своим грязным телом показать пример дружеской любви и нежности, а заодно несколько подправить идеально чистый образ нашего дракона, ибо если уж мараться, то всем. Тем временем из жижи вылез гном, который двигался в ней, точно маленький ледокол, оставляя за собой широкую кильватерную струю, тут же вновь заплывающую мутно-коричневой субстанцией. Я оглядел всю нашу честную компанию, затем окружающие нас стены оврага – и вздохнул. Видок, надо сказать, у нас был еще тот. Все с ног до головы перемазаны в коричневой массе, кот вообще напоминает кучку не понять чего, а на зеленой куртке нашего дракона отпечаток в виде кошачьей растопырки – и не спрашивайте меня, пожалуйста, как она выглядит. Хотите увидеть – вот рецепт: кот – одна штука, грязь – одна штука, поверхность для отображения растопырки – тоже одна штука. Берете котейко потолще, тщательно и обязательно с добродушной улыбкой (чтобы, значит, не травмировать чуткой артистичной души вашего котика), окунаете его в грязь, внимательно следя, чтобы шерстка хорошо пропиталась, затем производите прицельное метание в заранее подготовленную поверхность. В случае неудачи или получения нечеткого отпечатка растопырки повторяете процесс, получая от оного массу удовольствия. Хе-хе, ладно, шучу, а то, чую, после такого рецепта наши «зеленые» меня в звериные Бен-Ладены запишут, или еще чего похуже, а я ведь это так рассказал, для общего, так сказать, образования.

Короче, сидим мы в этом овражке – обсыхаем. Кстати, та жижа, в которую мы удачно вляпались, – на самом деле небольшая речушка, текущая по дну оврага, просто в данном месте возникла небольшая запруда из всякого мусора, но вода просачивалась, а грязь оставалась, и получился этакий природный фильтр или, точнее, отстойник, где скапливалась всякая дрянь, приносимая водой. Небольшой островок, где мы приютились, был единственным сухим и твердым местом. Ну да, как бы то ни было, надо было выбираться, а надо заметить, что стены оврага были крутыми, практически отвесными, и выходило, что единственный пригодный для нас путь лежал по его дну, а это значило, что нам вновь надо было лезть в эту мутно-вязкую массу.

– И что? – спросил я, глядя на нахмурившегося гнома, который сидел на земле по-турецки и уже стал покрываться подсыхающей корочкой грязи, отчего немного смахивал на глиняную статуэтку.

Я, судя по ощущениям, выглядел не лучше, а уж про Батона и говорить нечего – тот вообще стал похож на египетского сфинкса и цветом, и фактурой, только глаза блестели. И тут меня озарило. Я покосился в сторону Криса, который отскабливал ногтем от куртки следы кошачьей растопырки, и ехидно улыбнулся.


Вы когда-нибудь летали на драконе? Нет? Ну и правильно. Удовольствие, я вам скажу, еще то. Мало того что зацепиться толком не за что, так еще и встречный ветер постоянно пытается отправить в самостоятельный полет. Не, у нашего Криса, конечно, на спине хватает всяческих гребней и выступов, но, во-первых, они гладкие как… как… ну короче, гладкие очень, руки постоянно скользят, так что приходится притормаживать своей пятой точкой о более мелкие, а среди них, знаете ли, и остроконечные попадаются. И теперь представьте – каково это? Хорошо еще, чешуя у нашего дракоши шершавая, не очень поскользишь, хотя какое там хорошо – сами попробуйте поелозить по крупной наждачке. Короче, минут через десять, по моим субъективным ощущениям, на моей, пардон… заднице стерлось все, что только можно, и еще чуток. А вот гному хоть бы хны. Сидит впереди меня, как влитой, придерживая одной рукой развевающуюся бороду, и даже от встречного ветра практически не пригибается. Я же вцепился в шкуру Криса всем, чем можно, и стараюсь не особо смотреть по сторонам, а уж тем более вниз. Туда вообще глянешь – мамма миа, хотя вон то облачко внизу на кролика похоже, а вон то – на слоненка, а вот это… э-э-э, о чем это я? Ах да. Летим, короче, никому не мешаем, и вдруг – у-у-у-у… фьюить, над нашими головами проносится нечто плоское. Батон, прилепленный вместе с молотом на мою перевязь, заколотил мне по спине задними лапами, стараясь привлечь внимание, как будто я не заметил. НЛО вновь просвистело над нашими головами и пошло параллельным курсом. Плоский аппарат, чем-то похожий на манту или ската, с каплевидной кабиной, в которой отчетливо было видно голову пилота в шлеме, смотрящего в нашу сторону. И все бы ничего, но, во-первых, через пару минут к этому аппаратику прибавилась еще парочка, во-вторых, под крыльями у них явно не бананы висели.

Один из аппаратов неожиданно покачал крыльями, точно привлекая наше внимание, а его пилот показал большим пальцем вниз.

– Яр, – раздался неожиданно голос Криса у меня в голове, отчего я подпрыгнул на месте, приземлившись на очень острый шип и помянув всуе мать всех драконов, вместе с их динозавровыми предками.

Это как? Как я могу слышать мысли дракона? Хотя да, они же вроде телепатией владеют, но я-то – нет, к тому же мой иммунитет, или нет, он-то тут при чем, телепатия вроде к магии не относится, хотя… бр-р-р, ладно, потом разберемся.

– Крис, – робко позвал я дракона, естественно, мысленно.

– Да, Яр, ты все же меня слышишь.

– Тише! – Я поморщился, ибо голос дракона гудел у меня в голове, точно в пустой бочке, отражаясь от стенок черепа и пугая остатки моего незамутненного разума. – Слышу я тебя, только вот почему – не знаю.

– Не суть важно. – В голосе дракона сквознуло явное облегчение. – Ярослав, как я понимаю, этот человек в той… железной птице…

– В самолете, – автоматически подсказал я дракону.

– Са-мо-ле-те, – послушно повторил по слогам Крис. – Этот человек хочет, чтобы мы приземлились.

– Скорее всего.

– Понятно, а может, я его своим пламенем?

– А может, не надо? – Я с беспокойством покосился в сторону истребителей, двое из которых резко нырнули вниз и скрылись из виду.

– Почему? – поинтересовался дракон.

По кочану, блин. Что это с Крисом, откуда такая кровожадность, или он вместе с личиной меняет и личность? Да и, похоже, головой думать перестает, хотя, с другой стороны, вон наши ученые вроде обнаружили, что у динозавров второй мозг был в за… в крестце, так почему бы и драконам такого не иметь. Только вот думать-то им не обязательно! Огнем он – ага, давай, а потом одна из этих птичек пару тех длинных штук, что у нее под крыльями болтаются, тебе под хвост впечатает – мало не покажется, нам тут, на загривке, кстати, тоже, а парашют я как-то дома забыл. Ну вот не догадался, понимаете ли, взять – не думал, что буду из себя аса изображать, сидя верхом на драконе. Конечно, вслух… блин, то есть мысленно, я этого не сказал, а так подумал, автоматически задвинув эти мысли поглубже, сам же просто скомандовал, чтобы дракон перестал маяться дурью и подчинился неизвестным пилотам.

Короче, посадили нас, как миленьких, в смысле, сперва мы приземлились на местный аэродром, а уж потом нас упекли в местную же кутузку, причем без лишних разговоров. Оказывается, мы нарушили аж три местных закона: о полете на драконах без лицензии, о ношении оружия и об отсутствии регистрации… хе. Вот последний пункт меня особенно позабавил: отсутствие регистрации – просто межмировая беда какая-то. Гном, конечно, попытался возмутиться, тряс нашими жетонами, но страж местного порядка – маленький полноватый человек с блестящей на солнце лысиной, спокойный, как удав во время линьки, – бросил грустный взгляд на наши документы и ласково так предложил поместить их в одно место, находящееся чуть пониже спины и страшно у меня болевшее после полета на драконе. «Чувствительная натура» нашего завхоза, конечно, не выдержала столь гнусных инсинуаций, ну и…

В результате всех этих разбирательств мы оказались за решеткой, причем Крис был весь закован в какие-то магические ограничители (по мне, так обычный строгий собачий ошейник и металлические браслеты на руках и ногах), которые не давали ему оборачиваться в свой истинный облик, гном красовался с огромным фингалом под глазом и значительно поредевшей бородой, а я прихрамывал на обе ноги и ойкал при прикосновении к ребрам. Легче всего отделался наш котейко, который всего-навсего лишился своих когтей и потерял один из клыков. А все потому, что местные стражи порядка, оказывается, очень не любили, когда всякие разные гномы ругаются в их сторону на русском языке, уж и не знаю почему. Либо тут существовал местный аналог нашего могучего, либо они уже встречались с русскоговорящими «туристами», или просто поняли по злорадному выражению лица гнома, что тот говорит в их сторону. Да и, с другой стороны, как не понять, при гномовой-то жестикуляции. Нет ведь чтобы спокойно высказаться, так он еще все в лицах показал и озвучил – артист, твою кису.

Как бы то ни было, но Дорофеичу явно не стоило припоминать всего того, чего он от меня понахватался нехорошего, – ребята этого просто не оценили. Дракона быстро вырубили чем-то вроде электрошокера, а нам вставили по самое не хочу… правда, надо сказать, я тоже внакладе не остался, и нескольким служителям местной фемиды явно придется пару дней в темных очках походить, да и челюсти у многих побаливать будут. К тому же гном с Батоном тоже без дела не стояли и по мере возможности внесли свою посильную лепту. Так что можно сказать, что международная встреча закончилась в духе братской любви, взаимопонимания и полного консенсуса в районе почек. А в результате – нары, решетка, ожидание суда и перспектива турпоездки по местным учреждениям определенного типа с развлекательной программой: знакомство с добрыми дядьками, сладкая баланда, изучение местной фени и прочие приятные неожиданности. Перспективка…

– Ну и чего ты добился? – спросил я гнома, который с горестным видом разглядывал свою поредевшую бороду. – Могли ведь все спокойно решить.

– А незачем мне такое говорить, – буркнул гном, почесывая заплывший глаз. – Я в этом мире уже с десяток раз был, ни разу других документов не требовали.

– Так ты через официальный терминал прибывал, – сказал Крис, что-то рассматривающий в небе через зарешеченное окно.

– Угу.

– Вот тебе и угу, а сейчас мы, можно сказать, осуществили незаконный переход границы.

Я повертелся, поудобнее устраиваясь на неудобной полке, сделанной из какого-то сероватого пластика, и, тяжело вздохнув, пробормотал:

– Знать бы еще, что здесь за это положено…

Теперь уже вздохнули все, причем дружно.

До утра нас никто не беспокоил, причем даже постельное не принесли – приходилось кочевряжиться на этих жестких полках. Гном, конечно, ворчал и обзывал наших тюремщиков различными нехорошими словами, а вот я неожиданно вырубился, причем без сновидений.

Разбудил меня Батон. Кот долго тряс меня за ногу, а когда я открыл глаза, молча ткнул в сторону подноса с четырьмя мисками, стоявшего у двери.

– Еду принесли?

Я потянулся и резко сел. Блин-н-н. Бока мои, бока, а также, ой, челюсть и, ой-ой-ой, седалище. Не, полеты на драконах без специального сиденья – это нечто из разряда садо-мазо. Вон я удивлялся, что это гном так спокойно сидит, а он, оказывается, в бархатце под одежкой был. Кот тем временем сбегал до подноса и, принеся одну из тарелок, вопросительно на меня посмотрел.

– Что там?

Я взял тарелку. О – макароны по-флотски. Сто лет родимых не ел. Помнится, в студенческие годы купишь банку тушенки, обжаришь ее чуток с лучком, потом туда отваренных макарончиков вывалишь, перемешаешь… мм, ням-ням. Эх. Да, а есть-то их чем – не руками же? Батон, махом поняв мой вопросительный взгляд, почему-то тяжело вздохнул и протянул мне… китайские палочки. Я ошарашенно уставился на данный вид столового прибора, затем на кота, затем вновь на палочки. Садисты, да как же я, и как этим, да к тому же… а-а-а. Ладно, где наша не пропадала, и вообще на все проблемы надо смотреть позитивно. Макароны палочками – да влегкую, главное, глаза поуже сделать, чтобы, значит, точнее прицеливаться, – и вперед. К тому же могли ведь и суп принести, в кувшине и с соломинкой, вот тогда действительно, а тут… Короче, пока я занимался гоняньем макарон по тарелкам, проснулись Крис с Дорофеичем и принялись с интересом наблюдать за данным действом. А борьба, надо сказать, шла с переменным успехом. Макароны упорно не хотели подцепляться и постоянно падали, причем не всегда обратно в тарелку, но я человек настойчивый, да еще и голодный, а посему съел все, что оказалось не на полу. В результате окончание моей трапезы было встречено бурными и продолжительными аплодисментами. Следующим данный подвиг взялся осуществлять наш завхоз, а вот Батон просто встал на все четыре лапы и, сунув всю морду лица в миску, принялся наяривать макароны, всасывая их со свистом, точно пылесос. Причем на замечание нашего гнома о культурности только буркнул, что он кот, и вообще отстаньте от бедной животинки, которая кормится себе спокойно в уголку и никому не мешает. Гном в ответ только фыркнул и заявил, что не бывает у котов таких морд, что в миску не влазят, а значит, он неизвестное науке существо, которое надо отдать Гоймерычу для опытов. Я вздохнул. Препирательство грозило затянуться надолго, хотя пусть балаболят, все равно делать нечего.

А вот Крис с утра что-то был не особо в настроениях, есть не стал, что, впрочем, и понятно, раньше-то этим занимался для поддержания компании, ну или рыбку мог съесть для своего удовольствия, а тут, видать, ни желания, ни настроения. Стоит у окна и смотрит грустным взглядом через решетку в далекое небо, мне аж его жалко стало.

– Ты что такой? – спросил я, подходя к дракону.

– Не знаю. – Крис вздохнул. – Как-то все не так. Я не путешественник и почти всю жизнь провел в стае, а тут… грустно.

Ясно, да у нашего дракоши просто ностальгия, оказывается, – хандрит чешуйчатый. Ну тут уже ничем не поможешь, пусть сам переболеет. Это как грипп – один раз похандришь, потом с каждым приступом все легче, хотя отвлечь бы парня надо, к тому же у меня к нему накопилось несколько вопросиков, а в связи с тем что делать все равно не фиг, так я их прям счас… Вот, например, меня все последнее время мучил один вопросик – почему я продолжаю прекрасно понимать, что говорят мои спутники, да и они тоже проблем с общением как-то не испытывают. Ну ладно в академии, там местная магия как-то работала переводчиком, но вот когда мы ушли… Что-то меня мучают смутные подозрения, что дело тут в этой татуировке, что влепила мне драконица. Хотя, с другой стороны, как же мой антимагический иммунитет, вечно стоявший на страже моего бренного тела? Вот то-то и оно. Так что я не стал темнить и ходить вокруг да около, а напрямую спросил об этом нашего хандрившего дракона.

Крис на несколько минут задумался, причем у меня создалось такое впечатление, что он не вопрос обдумывал, а говорить мне правду или нет, но в конце концов все же рассказал. Не буду приводить весь его рассказ, ибо я там не все понял, но вкратце дело сводилось к следующему.

Раса драконов издревле была магической, и их достижения в данной области намного превзошли многие другие расы. Однако мало кому известно, что помимо этого драконы развивали и другие науки. Такие как биология, селекция, генетика. Да, да, именно генетику, я сам, честно говоря, не сразу понял, ибо Крис выразился что-то в стиле: «Наука об изучении малых составляющих организма и возможности их коррекционного изменения». О как. Я минут пять пытался подобрать земной аналог, пока наш дракон не упомянул что-то о спиралеобразных гроздьях, невидимых глазу простых смертных. Тут уж я махом врубился: что-что, а уж телевизор я дома смотрел регулярно, а там у нас про это ДНК где только не втыкают. Об этом я и заявил дракону, тот, надо сказать, очень удивился, ибо данное знание у их расы считалось очень древним и страшно секретным (ага, то-то он тут решил про него при всех рассказать). Поэтому дракон принялся допытывать меня о знаниях на эту тему, но я сделал страшно умное лицо и ушел от ответа. Ну да ладно. Пару минут мы с Крисом дипломатически лавировали по данной теме, после чего я откровенно признался в своей некомпетенции, а также пообещал ему попросить Генриха привезти пару книг на эту тематику. На том и порешили, после чего дракон продолжил свое объяснение. Так вот мой знак на шее суть инъекция определенных генов, передающая в мой организм генотип дракона… Блин. Я аж побледнел. В смысле? То есть на мне поставили эдакий эксперимент, и теперь я ГМО, тьфу, то есть ГМЧ (генетически модифицированный чел)? И что? У меня теперь вырастут крылья, чешуя и хвост? Брр. Я обеспокоенно посмотрел на свои руки, ожидая увидеть, как они медленно покрываются чешуей, но, не заметив оной, облегченно вздохнул.

– Да не беспокойся ты так, – усмехнулся дракон. – На самом деле тебе оказана большая честь приобщиться к нашей расе. Настоящим драконом ты, конечно, не станешь, но эта инъекция поможет улучшить твои физические характеристики, чтобы ты хотя бы мог выдержать процесс… ну…

Крис неожиданно покраснел и замялся.

– Какой процесс? – не понял я, все еще ощупывая и осматривая себя на предмет проступающей чешуи.

– Ну… понимаешь… ты и сестра… она тебя выбрала, и вы… ну потом, когда-нибудь… если… – пробормотал Крис.

– Чего если?

– Ну ты и тугодум, – буркнул гном.

– В смысле? – Я вопросительно посмотрел на Дорофеича, затем на стоявшего посредине Батона, который делал поступательные движения бедрами, то ли просто разминаясь, то ли копируя танец Майкла Джексона. И тут до меня доперло…

– Крис, ты имеешь в виду… – Я похлопал раскрытой ладонью по торцу кулака.

– Угу, – кивнул дракон. – Знаешь ли, мы даже в людской форме физиологически несколько отличаемся от людей, и подобной связи с нами ни одному человеку не выдержать. Поэтому для таких ситуаций и была разработана данная сыворотка. Ее сперва нужно ввести себе, а потом легонько куснуть выбранного человека… Только для этого нужно разрешение совета гнезда, а Эльфира ссамовольничала.

– Так, значит, я не первый такой?

– Нет, – покачал головой дракон. – Третий.

– Третий?

Блин. Точно подопытный кролик. Всего лишь третий, а значит, данный препарат так толком и не испытали, если только на мышах. На мгновение перед моими глазами возникли летающие стаи мышей, изрыгающих потоки пламени, и гоняющихся за ними котов, почему-то страшно напоминающих комплекцией нашего Батона. Я мотнул головой, отгоняя видение, и хриплым голосом спросил:

– А что случилось с теми двумя?

– Да ничего, – пожал плечами Крис, отводя взгляд. – Один живет в соседнем гнезде со своей любимой, другая куда-то переселилась вместе с суженым, и их уже давно никто не видел.

– Ясно, только это как-то не объясняет моего знания языков, и…

– Наоборот, объясняет, – прервал меня Дорофеич. – Я мало что понял, но если Крис говорит правду и ты теперь наполовину дракон, то само собой знаешь все языки измерений, ибо данное умение у всех золотых драконов с рождения. Я прав?

– Угу, – подтвердил дракон. – Кроме того, появятся еще кое-какие, но какие, я точно сказать не могу, у всех было по-разному. Кстати, Яр, насчет своего вида можешь не беспокоиться: перекидываться ты не сможешь, просто приобретешь некоторые наши свойства.

Ну слава богу, утешил. Хоть это радует, а то как представлю себя чешуйчатым и огнедышащим – сразу изжога и хвост страшно чешется. Я облегченно вздохнул и хотел спросить, что будет его сестре за самовольство, но тут неожиданно с легким скрипом отворилась дверь камеры, и на пороге объявился высокий худой джентльмен в старинном сюртуке и с моноклем в глазу.

– Здравствуйте, господа, – произнес высокий, коротко поклонившись.

– Привет, – буркнул гном, из-под насупленных бровей разглядывая незнакомца. – Ты еще кто?

Незнакомец холодно усмехнулся, но ответил:

– Я – ваш адвокат.

– Адвокат? – Я с удивлением поглядел на высокого.

– Да, адвокат, молодой человек. – Мужчина повернулся в мою сторону и, окинув меня изучающим взглядом, констатировал: – Похоже, вам известно значение сего слова.

– Известно. – Я поморщился. – Только не очень я вашей братии доверяю.

– Понимаю, – кивнул адвокат. – Но все равно некоторое время нам придется пообщаться. Ибо, по нашим законам, если обвиняемый не может взять себе адвоката, ему данный назначается государством. А я и есть государственный адвокат номер двадцать четыре РГУ.

– Вот и шел бы ты, двадцать четыре ржу, куды подальше, – встрял в наш разговор гном, однако мужчина даже ухом не повел.

Я зыркнул в сторону Дорофеича, который перехватил мой взгляд и, еще больше насупившись, отвернулся к окну. Я мысленно вздохнул. Не хватало еще тут свару устроить, ну по крайней мере, не сейчас. Пока надо узнать, что нас хотя бы приблизительно ожидает, а уж потом думать, как сделать отсюда ноги. А делать это надо – во-первых, время уходит, и кто знает, что там с моими ребятками эти неизвестные нам похитители сделать могут, – ладно, если только выкуп попросят. Во-вторых, ну не горел я желанием местные нары греть, не горел. Однако сейчас пока рано. Местные вон как шустро нас скрутили – видать, опыт имеется, и немалый, да и сейчас, пока этот адвокат у нас тут выеживается, в коридоре человек пять стоят и заглядывают сюда поочередке. А ха… лица у них одно другого круглее, ширше и добрее. Не, рано нам пока что-то предпринимать, а значит, надо быть спокойнее, спокойнее… я сказал. Батон только возмущенно мявкнул, когда мой ботинок легонько прищемил ему хвост, и быстро куда-то спрятал извлеченный невесть откуда гвоздь.

– Хорошо, господин адвокат, – сказал меж тем я, жестом указывая коту на место рядом с «надутым» гномом. – Как я понимаю, вы сюда пришли не только на нашу компанию полюбоваться.

– Вы правы, – адвокат вздохнул. – Кстати, забыл представиться – Ганс эр Фридрих Байс, к вашим услугам. А вы, насколько я помню, господин… – он на секунду задумался, пощелкивая своими длинными пальцами, – ах да… господин Яр Крас Магфиг.

– Угу, – я мысленно чертыхнулся. – Можно просто Яр Крас.

– Хорошо. Итак, господин Крас, не буду долго вас мучить. Обвинения у вас не очень серьезные, и если бы не ваша драка, вообще бы отделались штрафом и предупреждением, а так…

Я облегченно вздохнул: похоже, пронесло.

– А так, – продолжил тем временем Байс, – вам, помимо штрафа в пять тысяч магриков, придется провести три месяца в трудовом лагере на острове Лайдос.

Не пронесло. Блин. Я мысленно выругался, причем, поверьте, весьма витиевато. А в голове уже звучало: «Песчаный карьер – три человека, лесоповал – два человека… Огласите, мяу, пожалуйста, весь список…» – тьфу ты, ну что с этой фантазией делать.

– Ясно. – Я вздохнул. – Ну если нам как бы сроки уже назначили, то, простите, зачем вы тут?

– Эх, господин Крас, вы меня, наверное, невнимательно слушали. Я же вам сказал – штраф пять тысяч магриков. А они у вас есть?

– Есть? – оглянулся я на своих спутников.

Батон отрицательно замотал головой, Крис пожал плечами, а Дорофеич показал дулю, подумал – и показал вторую.

– Нету, – констатировал я.

– Вот. – Байс поправил монокль. – А значит, предстоит суд, который будет решать, сколько вам отрабатывать, вот тут-то я вам и пригожусь.

– А вам-то какая выгода? – поинтересовался я, ожидая очередного подвоха.

– Ну это вы уже должны сами подумать, – расплылся в улыбке адвокат и, поклонившись, направился к дверям.

– А что тут думать, – бросил гном, едва дверь вновь затворилась. – Ноги надо делать.

– Как? – Я с грустью посмотрел на гнома. – Подкоп сделаем?

– Да хотя бы! – Дорофеич вскочил со своего места и принялся с деловитым видом ходить по помещению, постукивая кулаком по стенам.

Я с улыбкой наблюдал за гномом и уже хотел прокомментировать его поиски, но выскочивший откуда-то из стены знакомый огонек заставил меня остолбенеть. Я неверящими глазами следил за его полетом и едва успел подставить руки, привычно ойкнув под тяжестью упавшего тела.

– Привет, Ирен.

## Глава 19. О пользе просмотра некоторых фильмов и разозленном драконе

– Ярослав… – Ирен буквально повисла у меня на шее, заключив в свои нежные объятия, и только и повторяла: – Нашла! Нашла!

Я, надо сказать, несколько оторопел от такого действия, а мои друзья, понимающе ухмыляясь, дружно отвернулись к окну и сделали вид, что рассматривают очень интересную тучку. Блин, я аж покраснел, тем более что техномагичка опять была в своем обтягивающем костюме.

– Э-э-э, Ирен…

Я с мысленным вздохом сожаления отстранил девушку, которая на радостях уже принялась целовать мою небритую физиономию. Не, конечно, приятно и все такое, но все же я не тешу себя мыслями, что это радость именно по поводу моей скромной личности, – скорее тут нечто другое. Заметив, что наша пара «распалась», гном моментально подскочил к девушке с вопросом, что там происходит в академии и не нашлись ли пропавшие.

– Пропавшие? – Ирен с удивлением посмотрела на гнома. – А разве вы не знаете, где они?

Мы дружно замотали головами.

– Странно, – задумчиво пробормотала девушка. – Хотя Христофор Архипович что-то такое подозревал… Ну если вы не в курсе, то…

И она нам рассказала… хотя лучше бы мне этого не знать – на душе спокойнее было бы, да и вообще. Ну короче, после того как наши маги прорвали установленную неведомыми похитителями защиту, то, естественно, никого там не обнаружили. Было срочно начато расследование, и в академию прибыла делегация из министерства, чьи выводы о произошедшем заставили удивиться многих. Ну, во-первых, было объявлено, что нападение устроено техномагами и в принципе, судя по типу поля, это вполне логично, однако комиссия напрямую обвинила мир Ирен, не особо разбираясь, хотя найденное устройство, по словам девушки, вообще не относилось к технологиям ее мира. Во-вторых… во-вторых, всех нас троих объявили пособниками неведомых похитителей, а нашего ректора – в некомпетенции при подборе персонала и порочащих связях с миром техномагов. Все это дело было шито белыми нитками и вызвало большое недовольство среди преподавателей, да и некоторые члены комиссии были не согласны с данными выводами. Однако глава министерства был непреклонен, и в результате наш Мангалыч был временно отстранен от занимаемой должности, мы объявлены в розыск, а Ирен выдворена из академии с нотой протеста к правительству ее мира. Короче, все летело в тартарары, но тут неожиданно вмешались Хранители, и дело срочно было направлено на дорасследование, где и находится по сей день.

– Так что, если честно, то даже я не в курсе, что сейчас там происходит, – закончила девушка свой рассказ.

– М-дя, – только и смог произнести я, через пару минут оглядывая впавших в ступор моих сотоварищей. – Всего ничего прошло-то, а столько, оказывается, случилось.

– Это по нашему времени, – буркнул гном, который, как мне показалось, был меньше всего удивлен данной новостью. – Вообще-то во всех мирах время течет по-разному. Где-то разница минимальна, а где-то довольно значительна.

– Именно так, – кивнула техномагичка, с уважением глядя в сторону гнома. – После вашего ухода в академии уже месяц прошел.

Вот так новость. Блин. Значит, месяц, елки-моталки, а о моих ребятках и новостей нет. Плохо. Да еще и мы тут застряли. Хотя толку от нас, как с того козла молока: единственная ниточка – эти странные типы в балахонах, да и то очень уж она призрачная. Однако другого у нас нет, как нет и смысла возвращаться в академию, ибо в данной ситуации просто сменим одну клетку на другую. Не, конечно, наверняка учеников ищут, но, судя по словам Ирен, там зацепок еще меньше. Конечно, маги – они ребята шустрые и наверняка когда-нибудь выйдут на след похитителей, только вот когда это «когда-нибудь» настанет – неизвестно. Нет, путь у нас один – найти детишек и с ними вернуться в родные, так сказать, пенаты.

– Кстати, – прервала мои размышления девушка. – Знаете, кто больше всего настаивал на версии вашей виновности? Никогда не догадаетесь… Замнякис.

– Это тот тип? – В моей голове сразу же всплыл образ того долговязого мага, с которым мы поцапались в приемной у ректора.

– Угу, он, – подтвердил гном, задумчиво теребя бороду. – Впрочем, это и неудивительно, ему наша академия всегда поперек горла была, так что, возможно, он просто решил воспользоваться моментом, а может…

– А может, знает больше, чем говорит, – закончила мысль гнома Ирен.

– Думаете, причастен? – поинтересовался дракон.

– Сомневаюсь, – покачал головой Дорофеич. – Желчи в нем хоть отбавляй, да и подсидеть кого хочешь может, но подстраивать нападение на академию, да еще похищать детей… нет, он на такое неспособен.

– А я вот в этом не уверен, – усмехнулся Крис. – Мне приходилось пару раз с ним сталкиваться по долгу службы, так сказать, – поверь, гад он еще тот.

– Мальчики, хватит спорить, – прервала нас Ирен. – Я тут ненадолго. После этого случая меня в дипкорпусе тоже по головке не погладили, так что я временно отстранена от работы, и, чтобы найти вас, мне пришлось позаимствовать «пробойник» у своей сослуживицы. Она его может хватиться в любой момент, а за подобное по головке тоже не погладят.

– Ясно, – кивнул я. – Тогда два вопроса. Первый – как ты нас нашла, и второй – надеюсь, твой пробойник – достаточно мощное оружие, чтобы мы могли снести хотя бы часть стены и по-быстрому сделать ноги?

Девушка покачала головой:

– «Пробойник» – это не оружие, а прибор для перемещения между мирами, рассчитанный на одного человека, а вот нашла я вас благодаря твоему поясу: я туда датчик вставила, когда тебе дарила, и, видимо, не зря.

Угу, не зря. Я посмотрел на свой пояс, который мне почему-то оставили, правда, забрав молот и все, что было на нем навешано. Интересно только, зачем это она мне маячок прицепила, я ей что – что-то вроде подопытного животного? – датчик прилепила и смотрит, где я прыгаю, занося все в журнал наблюдений. Вообще везет мне тут со знакомыми девушками. Одна меня кусает, вводя свои гены, другая вешает датчики, и, главное, моего желания никто не спрашивает. Все, найду ребят – обижусь на всех, постригусь и уйду в монастырь, буду там в тиши читать умные книги и с братьями о смысле жизни разговаривать. Хотя не, там пива вроде нельзя, да и пост, лучше уж стану изучать моих любимых Бергерских дикобразов, статьи умные в газеты писать или еще что, но главное, чтобы подальше от этих красавиц. Эх, бред, конечно, но голова все равно пустая, и мыслей – ноль. Я-то надеялся, что Ирен нас сюда вызволять заявилась, а она, судя по всему, просто визит вежливости нанесла.

– У тебя точно нет ничего этакого – полкило пластида, например, ну или какого-нибудь бластера? – спросил я на всякий случай, в надежде на ма-а-аленькое чудо.

Девушка растерянно оглядела себя и даже перебрала висевшие на поясе приспособления, после чего отрицательно мотнула головой.

– Ясно. – Я вздохнул. – Дорофеич, что там насчет подкопа?

– Плохо, – буркнул гном. – Мы вообще-то на третьем этаже, если ты не заметил.

Так, и тут облом, хотя вопрос, конечно, глупый был. И дело даже не в третьем этаже, просто как бы мы стены проламывали? – если только своей тупой башкой или уж Батоном, на крайняк. М-дя, значит, остается классика. В следующий приход адвоката берем его в заложники и требуем вертолет, миллион баксов и коридор до ближайшей границы. Интересно вот только, нас сразу хлопнут или еще договариваться будут? Я бы лично сразу, причем вместе с этим адвокатишкой.

Видимо прочитав кое-что из этих мыслей у меня на лице, Ирен неожиданно подошла ко мне поближе и с улыбкой протянула мне длинный матово-блестящий цилиндр с несколько рифленной поверхностью.

– Я все же его сделала, – сказала девушка и, очаровательно улыбнувшись, превратилась в огонек, который сделав круг по комнате, исчез в стене.

– Неужели, – только и смог я пробормотать.

Тут следует сделать небольшое отступление и вернуться примерно месяца на полтора назад. Именно тогда меня посетила подруга-хандра. Да в принципе ничего удивительного в этом не было. Нам, людям, привыкшим к современным благам, несколько тяжеловато чувствовать себя лишенными удовольствия просмотра того же телевизора или сидения за компьютером. Мы можем хоть сто раз ругать прогресс, но желательно это делать сидя в удобном кресле перед экраном нашего «голубого» друга или копаясь во Всемирной паутине. Не, я тоже иногда люблю выехать на природу, чтобы у речки, под ласковый шелест листвы, мои мозги несколько отдохнули и скинули с себя сладкое бремя информационного гнета, но попробуйте так прожить в течение нескольких месяцев. Да с ума сойдете, вы уж мне поверьте. И ладно еще днем – я там в академии на уроках, потом копаюсь в мастерской, но вот вернулся домой, покушал Глафириной стряпни – и что дальше? Смотреть, как Дорофеич строит глазки моей домработнице, или вместе с Крисом медитировать на очередное облачко? Не, ну можно, конечно, сходить в гости к Герберту и устроить очередной дружеско-кулачный поединок, но меня от Глафириной мази уже и так все окрестные мухи просто обожают, так что тоже не выход. Короче, скукота по вечерам порой была страшенная, пока я однажды, бродя по закоулкам своего поместья, не забрел в комнату Ирен, где та экспериментировала с какими-то приборами.

Несколько минут я смотрел на светящиеся огоньки и бегающие по экранам синусоиды, как вдруг меня осенило. Она же техномаг (блин, как будто раньше этого не знал – какой же я тугодум порою) – эксперт в скрещивании технических и магических прибамбасов, так пусть мне и притащит из своего мира хоть какой завалящий компьютер или приставку. Увы, Ирен быстро меня обломила, заявив, что им запрещено передавать технологии отсталым расам, и так ослепительно мне улыбнулась, что я с трудом подавил желание придушить эту рыжеволосую бестию с соблазнительными формами. Ладно, пойдем другим путем. Я ткнул пальцем в сторону небольшого ящика, от которого к приборам змеилось несколько разноцветных кабелей, и поинтересовался насчет возможности получения электрического тока на нужды моих личных экспериментов. Ирен сказала, что не против, тем более что это не возбраняется, и она рада будет помочь в моих опытах как представителю дружественно-технологической цивилизации, правда, с условием, что я поделюсь полученными результатами. Я, конечно, согласился, и мы в буквальном смысле ударили по рукам, после чего, побыв у девушки еще десять минут, я отправился к себе вполне удовлетворенный (в моральном смысле этого слова, хе… а вы уже что подумали?).

Через неделю Генрих, как всегда, через нашего Мангалыча передал мой заказ в виде двух здоровенных коробок, которые Дорофеич доставил собственноручно, да еще полдня жаловался Глафире на эксплуатацию бедных гномов в качестве вьючных животных.

Если кто не догадался, то в коробках был небольшой LED-телевизор со встроенным ДВД-проигрывателем, куча различных дисков, бухта электрического кабеля и несколько розеток. Конечно, не все на мой вкус, ибо Генрих брал наобум и что под руку попадало, но в моем положении жаловаться не приходилось. Короче, электрификацию моей комнаты мы с Ирен провели буквально за три дня. Точнее, проводку мастерил я, устанавливая розетки по периметру комнаты, а вот техномагичка мучилась с переходником, позволяющим преобразовать подаваемую энергию в ток нужного мне напряжения. Причем самым трудным для нее было понять наши единицы измерения и соотнести их со своими, наверное, поэтому после трех дней работы Ирен была злой, растрепанной и, по-моему, даже ее рыжая шевелюра несколько поредела. Зато я два дня наслаждался просмотром фильмов, сидя в кресле в обнимку с телевизором. Почему в обнимку? Да потому что он работал только в радиусе моего антимагического поля, так что у нас с телевизором были полная любовь и взаимопонимание, ограниченное только длиной его провода. Правда, продолжалась эта телевизионно-развлекательная оргия буквально всего пару дней, пока меня за просмотром очередного шедевра мировой киноиндустрии не застал Дорофеич. И надо же мне в этот момент смотреть тот старый фильм про чувака с кольцами и маленьких ребят с волосатыми ногами. Гном весь фильм простоял позади меня, внимательно наблюдая за происходящим на экране, а потом «Остапа понесло». Количество обрушившейся критики аж зашкалило, гном бегал по комнате как ужаленный в одно место и рассуждал о просмотренном, точно заправский кинокритик.

И сцены батальные просто ужасны, и доспехи у воинов полная фигня, и кто вообще так в атаку ходит, и где они таких назгулов видали, а эльфы так и вовсе на себя-то не похожи, да и уши у них коротковаты. Гнома же изобразили совершенно неправдоподобно – слишком уж он бородатый, нечесаный и ворчливый.

Ну лично на мой взгляд, гном в этом фильме самый правдоподобный получился. Прямо вылитый наш завхоз, только если того посадить на полугодовую диету и чуток причесать. А насчет эльфов – ну тут я согласен, по крайней мере, у тех же эльфиек, что у меня в классе, уши раза в три длиннее, да и симпатичнее они намного. Черты лица у них прямо какие-то идеальные, причем настолько, что иногда кажется, будто они не живые существа, а какие-то куклы, что ли. Насчет этого темные эльфы получше будут, хотя уши у них тоже не короткие, а вот по виду прямо наши мулаты, и вообще более человечны. Ну в общем, как-то так, но это сугубо мое мнение и, как говорится, далеко не истина в последней инстанции.

Ну короче, на вопли гнома сбежались все мои домочадцы, причем впереди всех с самой большой сковородой в руках был наш начальник плиты и кастрюли – Глафира, со спины ее прикрывала Ирен со скалкой, и замыкал группу быстрого реагирования наш пушистый ниндзя Батон с неизменными гвоздями в когтях. Не обнаружив подлых злодеев, напавших на нас, и немного разобравшись в ситуации, все дружно решили пересмотреть еще раз фильм, дабы оценить и высказать свое мнение.

Все, народ пропал. Неделю без передыху, только придя с работы, я был вынужден, любовно обняв телевизор, демонстрировать новоявленным киноманам все подряд. Причем даже кушать приходилось во время просмотра при помощи Батона, который заботливо кормил меня с ложечки, точно малое дитя. Блин-н. Однако все мои попытки возмутиться натыкались либо на Глафиру, которая тут же обещала меня не кормить, либо на Ирен, которая тут же строила мне невинные глазки и, говоря елейным голоском о необходимости изучения культуры моего мира, делала так бедром и вот так ручкой и потягивалась и… эх-х. Крис, конечно, сразу начинал на меня бросать косые взгляды, а Дорофеич только посмеивался в бороду и бежал за очередным диском. Так что из всей братии меня только Батон поддерживал, но и тот был впоследствии подкуплен коварной домомучительницей и тихонько балдел в уголке, обнимаясь с пузатой крынкой, в которую периодически погружал свою нагло-усатую морду. В конце концов я все же забастовал и несколько дней не появлялся дома, обосновавшись у себя в кабинете на диване, а поесть бегал к Гоймерычу, чему тот был несказанно рад. Правда, пару раз он все же умудрился подсунуть мне какую-то гадость в виде супчика, но это мелочи, я к этому как-то уже привык, однако после той нашей первой встречи бананы просто обожаю.

Короче, Гоймерыч – мировой мужик, особенно по вечерам, после уроков, за стопочкой его свежевыгнанного напитка (уж не знаю, что это такое, но крышу сносит просто влет, причем легко и приятно, к тому же без похмелья), он таких историй понарассказывает – хоть бери ручку и записывай, а опосля сразу бегом в издательство – с руками оторвут. Хотя пара историй все же заставила меня в этом усомниться: очень уж они напоминали те, что я как-то в книгах читал. Однако были и вполне самобытные, например, про одного некроманта, который что-то там экспериментировал и перенес свое сознание в тело умершей девушки, после чего около года шатался в образе зомби, пока того не обнаружил какой-то друг Гоймерыча и не помог вернуться назад. Ну да ладно, в любом случае дни я провел с пользой, правда, не для моей бедной печени. Я вот лично совсем не понимаю, почему тут все пьют, – не, конечно, скука, нервы и прочее, однако можно ведь посидеть, чаи погонять или квасок там, так нет, хлещут обязательно какое-нибудь вино или, на крайняк, пиво, в коем градусов всего лишь чуть меньше. Причем все дружно пьют и практически не пьянеют – то ли из-за магии, то ли просто организм уже привычный к таким дозам. Вон мы как с Дорофеичем гулять станем, так ему, чтобы дойти до моей кондиции, надо полбочонка выхлебать. Ладно, пьянству, как говорится, бой, хотя, по моему мнению, все тут это как пьянство не воспринимают, скорее пиво у них – местный аналог газировки, а вино – вместо легкого алкогольного коктейля. Ладно, стоп, опять куда-то меня занесло в сторону.

О чем это я, ах да, про тот цилиндр. Ничего он вам не напомнил? Хе… нет? Ну да ладно, опишу подробнее. Цилиндр из серебристого металла примерно сантиметров двадцать длиной и пять-шесть в диаметре, посредине вставки из какой-то резины, чтобы ладонь не скользила, и удобные углубления под пальцы, так что в руке сидит как влитой. С одного торца закрыт тяжелой заглушкой типа сферического набалдашника, с другой – углубление, в котором мерцает какой-то голубоватый кристалл и видны витки обмотки из необычного полупрозрачного материала, в коем изредка пробегают разряды какой-то энергии. Знакомо? Опять нет? Блин. А если так: «Да пребудет с тобой сила…» – ну и дальше по тексту. Ага, врубились. Да-да. Наша Ирен обсмотрелась-таки этих самых, про «в далекой-далекой галактике», – и такая мрачная музыка. М-дя… Пять раз пересматривала и потом меня еще пару дней расспросами мучила. Что да как, да почему, да где, и вот если, то тогда… Особенно ей лучевые мечи понравились, и наверное поэтому она долго пыталась выудить у меня секрет данной технологии, невзирая на то что я ей прямо сказал, что это просто компьютерные спецэффекты. Однако все равно ведь не отставала, да так занозила своими вопросами, что у меня даже закралась крамольная мысль, что ей просто нравится меня доставать. Хотя, может… не-е-ет, бред, мне вон одной драконицы за оба глаза хватает, еще и на макушку остается, до сих пор не представляю, как разгребусь с данной ситуацией. Ладно, не будем о грустном.

Короче, Ирен загорелась идеей воссоздать данное оружие при помощи технологий своего мира и заперлась в своей комнате, повесив на дверь табличку: «Учителям, гномам и особенно КОТАМ вход запрещен. Совершенно запрещен, совсем, окончательно… а веником по башке?»

Больно надо. Я, помнится, пожал плечами, когда Батон показал мне данную табличку. Ну пусть девушка развлекается, если делать-то нечего, главное, чтобы ничего не спалила. Блин, накаркал. Рвануло не сильно, но от души, причем даже не рвануло, а пальнуло этаким зеленым лучом, прямо из комнаты Ирен и над самой макушкой Криса, который в это время прогуливался под окнами нашего дома, как всегда мечтая о чем-то своем. Бедный наш дракончик два часа потом заикался. Да и прогалина в лесу получилась такая ровненькая, уходящая куда-то в сторону видневшихся в туманной дали гор. Слетавший туда Крис (после того как отошел от заикания, срубав десяток рыбин размером с крупного осетра) сообщил, что в горе обнаружена дымящаяся воронка пятиметрового диаметра и чьи-то откинутые закопченные копыта в количестве четырех штук. Больше пострадавших нет. Хотя копыта, конечно, смущали, ну да мало ли какая там в горах живность бегает, так что об этом дружно решили забыть, а Крис быстренько сгонял назад и прикопал данную ямку, похоронив в ней все свидетельства этого неудачного эксперимента. На Ирен же было наложено строгое взыскание в виде трех нарядов вне очереди на кухне, где она их и отбывала под неустанным надзором Батона, который зачем-то напялил на пузо ремень, повесил на него небольшой кинжал и везде конвоировал нашу провинившуюся. Правда, Глафира явно давала слабину, а ремень у Батона за три дня стал застегиваться на пару дырочек ближе к своему концу, но это, в общем-то, мелочи.

Как бы то ни было, но, судя по тому, что я держал сейчас в руках, Ирен не оставила своих экспериментов и, видимо, все же добилась нужного результата. Чего-чего, а уж упорства и любознательности этой девушке явно не занимать.


– И что это за фиговина? – спросил гном, с интересом смотря на цилиндр, который я с задумчивым видом вертел в руках.

Я усмехнулся и нажал на небольшую кнопку в торце цилиндра. С легким гудением из него выдвинулась голубоватая струя пламени, которая мгновенно сформировалась в тонкое лезвие светового меча. Ух ты!!! М-да-а, девочка все же смогла. Причем явно сделала это чисто техническим способом, иначе бы эта штука в моих руках не действовала. Кстати, а как там насчет передачи технологий отсталым цивилизациям? Я усмехнулся. Не, Ирен молодец, хотя, конечно, если об этом узнает кто из ее начальства, то получит по самое не хочу, уж это я из ее рассказов понял. Она вон, прежде чем мне электричество провести, неделю какие-то бумажки подписывала, да еще под конец заявилась с каким-то усатым типом в черно-сером комбинезоне, который полчаса рассматривал привезенный мне телевизор и под конец с недовольной миной подписал нашей рыжей красавице очередную бумажку. Только после этого мы начали монтаж проводки. М-дя… бюрократия – она во всех мирах, видать, одинаковая. Иногда я уже думаю, что это не отдельные люди, объединенные управленческой системой, а некое многомерное многоликое невидимое обычному глазу существо, живущее в нашей вселенной и подчиняющее своей воле вполне добропорядочных граждан.

– Ого, – гном изумленными глазами уставился на световой меч. – Это же…

– Угу, юный падаван, – усмехнулся я и, подойдя к Крису, попросил его вытянуть руки.

Вскоре ограничительные браслеты дракона валялись на полу, ну а дальше… а дальше все уже дело техники. Крис одним махом выбил часть стены и выпрыгнул наружу, тут же перекинувшись в дракона. После чего завис перед пробоиной на манер огромного колибри, бешено молотя по воздуху крыльями, и, сунув свою голову внутрь нашей камеры, дождался, пока мы переберемся к нему на спину, после чего дал деру. Причем с таким ускорением, что мы едва удержались, цепляясь всем, чем только можно, за различные выступы на спине дракона. Однако охрана тоже не дремала, да и тюрьму строили явно с расчетом на подобных существ, хотя эффект неожиданности, надо признать, все же сработал и мы почти выбрались… почти. Но тут над тюрьмой возникла бледная дымка, и дракона буквально отшвырнуло назад, точно он врезался в гигантский пружинящий матрац, после чего наша команда дружно, всем скопом, рухнула на крышу какого-то небольшого здания, стоявшего рядом с тюремной стеной. Крыша, естественно, не выдержала нашего дружеского напора, и мы провалились. Как все выжили, ума не приложу, – видимо, дракон как-то сумел затормозить наше падение или еще что, но пара минут – и мы уже стояли на ногах, оглядываясь и готовясь подороже продать свою жизнь. Здание, как я уже сказал, было небольшое, типа «сарай обыкновенный с евроремонтом», и завалено различным хламом, в груде которого я с удивлением обнаружил изъятую у меня киянку. Гном, видимо, тоже что-то нашел из своей экипировки, потому что с диким радостным воплем кинулся разгребать груду лежащего барахла, откидывая в сторону встречавшиеся на пути остатки покрытия крыши, похожие на куски разноцветного пластика.

– Надо бежать, – констатировал я, активируя меч и примериваясь к косяку двери.

– Согласен, – кивнул Крис, в глазах которого почему-то бушевало самое настоящее пламя.

Видимо, пребывание в блокирующих браслетах дракону совсем не пришлось по душе, и теперь его звериная натура явно хотела отомстить своим обидчикам.

– Убери свою штуку и не мешай, – неожиданно рыкнул в мою сторону дракон и резко выбросил правую руку вперед, затем, зыркнув на нас своим горящим взором, добавил: – И не высовывайтесь, пока все не закончится.

Я проследил взглядом удаляющийся в безмятежную голубую даль кусок стены здания и только кивнул.

У-у-у. Вы когда-нибудь видели золотого дракона в гневе, нет? Ну тогда и не надо. Годзилла по сравнению с ним – так, мелкий хулиган из песочницы. В этом я убедился, выглянув из нашего убежища, когда за стенами закончился бум, бам и прочий тарарам. От тюрьмы мало что осталось – так, груда развалин с лежавшими вокруг бесчувственными телами. Наш же Крис стоял посреди этого дымного поля битвы и, скрестив руки на груди, грустным взглядом оглядывал все это безобразие.

– А полегче нельзя было? – проворчал гном, выглядывая наружу. – А то теперь нас все тут искать будут, причем при поимке церемониться больше не станут.

Ни фига себе. Я потрогал свою занывшую вдруг спину. Это они еще, оказывается, с нами церемонились.

– Да, что-то я увлекся, – вздохнул дракон. – Хотя вроде все живы.

Он оглядел лежащих неподалеку охранников (причем лежали они рядком и по росту – все же Крис у нас с юморком) и опять вздохнул.

– Так, не стоим столбом, – сказал гном, закидывая за спину непонятно откуда добытый рюкзак, да к тому же забитый до отказа всяческим барахлом. – Делаем ноги до ближайшего города. Там отсидимся денек, я кое-что разузнаю, а потом линяем отсюда.

– Каким образом? – вздохнул я, прикидывая последствие данного разгула драконьей злости. Получалось погано.

– Каким, каким, – проворчал гном. – Я тут был несколько раз по… кхм, ну по некоторым неотложным делам – и совершенно случайно знаю один тайный проходик, да и кореша тут у меня знакомые имеются.

Наш завхоз загадочно усмехнулся в свою бороду и, поправив рюкзак, решительно зашагал прочь от развалин нашей темницы.

Мы с Батоном переглянулись и позвали Криса, который по моей просьбе вновь перекинулся и, пролетая над гномом, подцепил его своими зубами, одним движением могучей шеи закинув себе на спину. Надо сказать, что на этот раз бархтеца на гноме не было, а выступающий гребень, на который он приземлился, был хоть и небольшим, но достаточно острым… Занавес. Кучу слов благодарности и перечисление всей родословной нашего дракона мы благоразумно пропустим.

Ну а дальше… Дальше были несколько дней лазанья и прятанья по всем помойкам и канализациям местного мегаполиса, причем канализации превалировали в этом списке. И надо сказать, что таких тоннелей под городом, заполненных благоухающими реками нечистот, я повидал только в американских фильмах, да и то в них они почище были. Тем не менее Дорофеич, обнаруживший, кстати, в том разрушенном складе и таинственный приборчик, произведенный, как оказалось, в этом мире, смог связаться со своими знакомыми и каким-то хитрым способом выйти на человека, который продал эти аппаратики нашим таинственным монахам.

– Ганвоер.

– И что? – спросил я, вопросительно смотря на чумазого, но довольного гнома.

– Мир, из которого пришли эти ребята в балахонах, называется Ганвоер.

– Не слышал, – пожал плечами Крис.

– Я тоже, – кивнул Дорофеич, – но с другой стороны, этих миров столько, что даже наши корифеи магических наук знают от силы десятка три-четыре.

– Тоже верно, – согласился дракон.

– Ну тогда чего же мы ждем? – спросил я, чувствуя просыпающуюся внутри надежду.


И вот спустя почти неделю мы вновь топали по небольшой лесной тропинке, и вокруг нас смыкался знакомый туман междумирья.

## Глава 20, в которой ничего не происходит, а гном уходит в загул

Город был маленьким и каким-то серым, с узкими улицами, местами замощенными булыжником, а местами утопающими в осенней грязи. Смурные прохожие, бредущие под окнами, и с утра сыплющий мелкий дождь завершали эту картину, полную меланхолии и какой-то безнадежности.

– Хандришь? – спросил Крис.

Я вздохнул и, отвернувшись от окна, кивнул. Уже неделю мы торчим в этом мире, откуда по сведениям, добытым Дорофеичем, прибыли таинственные монахи, а толку – ноль. Мало того, поначалу у нас возникли проблемы с банальной наличностью. Этот мир не знал о существовании параллельных миров, различных межмировых договоров, конвенций и союзов, прозябая в банальном Средневековье с магическим уклоном. Ну и соответственно наши магрики для местных жителей были просто ненужным металлическим хламом. Тут, как ни странно, нас спасла жадность гнома, который при нашем побеге из тюрьмы набрал в рюкзак различного барахла, в коем, к нашему облегчению, обнаружилось несколько золотых браслетов, украшенных крупными камнями, и даже золотая кружка. Да-да, именно кружка, такая же, как у меня на кухне болтается, с наклейкой в виде цветочков, только вот моя эмалированная, а эта – из чистого червонного золота, с напылением из серебра. Маразм. Однако в местной скупке данное изделие пошло на ура, причем цену дали весьма приличную, хотя гном и ворчал, что нас явно надувают.

После этого мы сняли комнату в местной гостинице и принялись болтаться по всем злачным местам в городе, ибо только там, по мнению нашего завхоза, можно было раздобыть нужную информацию. Ну насчет информации был практически полный швах, зато мы спустили почти все деньги, несколько раз участвовали в пьяной потасовке и один раз отсидели в местной кутузке. В конце концов мне это надоело, и я решил просто сидеть дома, пока гном продолжал свои бурные изыскания, возвращаясь к утру со стойким запахом информации, от которого даже мухи начинали летать по замысловатым траекториям. Но еще тяжелее приходилось нашему Батону. Магических животных здесь не особо любили, разве только в качестве экспонатов местного зоопарка или в виде чучел, а посему нашему котейко приходилось ходить на четырех конечностях, мяукать и вообще прикидываться обычным домашним. Крису же я посоветовал поменьше улыбаться, особенно после того раза, когда мы покупали пирожки в местной лавке: продавец до сих пор заикается.

Ну вот вкратце как обстояли у нас дела. Конечно, еще можно упомянуть внешнеполитическую, так сказать, обстановку, ибо этот город размещался в небольшом королевстве, которое недавно ввязалось в войну на стороне соседнего государства, и теперь по городу то и дело сновали военные патрули, заставлявшие нас несколько нервничать. Правда, городок все же располагался довольно-таки далеко от границы и ценность для шпионов противника представлял маленькую ввиду отсутствия каких-либо стратегических объектов, а посему на чужестранцев смотрели сквозь пальцы, особенно если вовремя сунуть стражнику нужную монетку. Короче, для местных стражей война была всего лишь дополнительным пунктом мздоимства, – впрочем, это не наша епархия.

– Дело было вечером, делать было нечего, – пробормотал я себе под нос и, вздохнув, покосился на Батона, который дрых на кровати, свернувшись калачиком (большой, надо сказать, калач получился – пушисто-упитанный).

Вот уж кто харю плющит который день, и главное, как ему это не надоест? Хотя, с другой стороны, а чем ему еще заниматься-то, хозяин и так на нашего кота искоса смотрит. При первой нашей встрече долго расспрашивал, где это мы такое животное достали. Я тогда отшутился – дескать, специально выведенные боевые коты из дальних земель, страшно злые и дикие. Слушают только хозяина, а противнику вцепляются прямо в голову и выгрызают глаза. И ведь поверил. Хотя еще бы не поверить, когда этот пушистый гад изогнул спину дугой и с протяжным воем стал преданно смотреть хозяину гостиницы в его карие очи, при этом плотоядно облизываясь. Мужика, блин, чуть кондратий прямо на месте не обнял – хорошо, хоть после этого в жилье не отказал, хотя в нашу комнату даже не заходит, но, может, оно и к лучшему.

Я проводил глазами какого-то подвыпившего гражданина, который в течение десяти минут безуспешно пытался обойти большую лужу, разлившуюся прямо у нас под окнами, каждый раз оказываясь в ее середине. Наконец ему это надоело, и он бодро-строевым шагом пересек данное препятствие, скрывшись за углом ближайшего здания. Скучно. Я отвернулся от окна. Да где же этого пьяницу гнома носит – как вчера вечером умотал в очередной поход по местным барам, так до сих пор и нет. Поди, опять влип в историю, и выкручиваться придется за звонкую монету. Блин.

– Крис, браслеты у тебя?

Дракон, стоявший рядом, молча кивнул.

– Надо сходить к ростовщику и продать один, а то, чую, после сегодняшнего похода гнома наша наличность сильно сократится.

– Согласен, – опять кивнул дракон. – Пойду тогда прогуляюсь.

– Я тоже пойду, спущусь в бар, посижу полчасика.

Я поднялся со стула и, накинув свою порядком потрепанную после наших приключений куртку, похлопал себя по карманам. Мелочи было предостаточно и на кружку-другую местного пива явно хватит. Можно, конечно, было бы сходить и вместе с Крисом, но, думаю, он сам справится, а тащиться под этой мелкой изморосью целых два квартала – удовольствие еще то. Это вон нашему дракону хоть бы хны, а я лично быстро какой-нибудь насморк подхвачу и свалюсь тут с температурой. А показываться местным врачам как-то меня не тянет – откуда я знаю, какие у них тут методы лечения. Может, просто травок каких пропишут или с бубном вокруг спляшут, а может, что и похуже. Помнится, я где-то читал, что в старину многие лекари испытывали свои снадобья на пациентах, – нет уж, мне одной любознательности Гоймерыча хватило за оба глаза, так что я лучше поберегусь пока.

Сказав Батону, что мы ненадолго отлучимся, я вышел из нашей комнаты вслед за не ставшим ждать меня Крисом. Закрывая дверь, я заметил, как Батон приоткрыл один глаз и, протяжно зевнув, перевернулся на другой бок. Ладно, пусть дрыхнет дальше, проблем меньше, а то местные любители экзотики и так уже пару раз клянчили его продать, причем за очень заманчивую по местным меркам цену. Дорофеич аж стал как-то нехорошо коситься в сторону нашего котика, хотя его-то я понимаю. Наш гном тут просто заболел манией похода по местным злачным местам – короче, отрывался на всю катушку. Так что от нашего золотого запаса за несколько дней осталась всего пара браслетов, которые мы с Крисом успели изъять у завхоза после его очередного загула. Хотя я подозреваю, что у гнома было еще что-то припрятано, иначе как объяснить его продолжающуюся гулянку, которая с каждым днем имеет все меньше общего с добычей нужной нам информации?

А делать что-то явно надо, ибо толку от этого нашего сидения – никакого, только гном окончательно сопьется. Правда, выбор у нас тоже небольшой – либо возвращаться назад, либо двигать из этого городка до ближайшего более крупного поселения и попытаться там раздобыть нужную нам информацию. Хотя, с другой стороны, даже если нападавшие из этого мира, не факт, что они находятся в этом государстве, – может, они вообще за тыщу километров от этого места, на другой стороне планеты, а значит, искать их можно буквально до тех пор, пока у меня борода не вырастет, как у Дорофеича, причем седая.

Крис, кстати, был со мной согласен, как и Батон, который голосовал за наше возвращение лежа, задрав все четыре лапы кверху. Правда, я высказывал опасения, что, возвратившись, мы можем оказаться в местах не столь отдаленных, но Крис уверил, что его родичи это дело просто так не оставят, да и вампирша с оборотнем должны уже были добраться до академии, а значит, могут засвидетельствовать нашу невиновность. На том и порешили. Правда, гном был против, ответственно заявляя, что не посетил еще парочку перспективных заведений, где ну прямо точно должен что-нибудь разузнать. Мы не стали спорить и дали нашему завхозу еще пару дней, после чего надо было начинать искать проход для возвращения домой. Тут меня ждал новый сюрприз, ибо Крис заявил, что может сам нас переместить до академии, чтобы не блуждать по тропам междумирья, ибо золотым драконам это доступно. На мой вопрос, почему же мы раньше бродили на своих двоих, дракон просто пожал плечами и сказал, что: во-первых, мы даже толком не знали, куда нам надо, а во-вторых, он сам не уверен в своих силах, так как очень молод и подобными путешествиями никогда не увлекался, и, в конце концов, от полетов между мирами у него жуткая мигрень. Но если возвращаться обратно, то тут несколько другое, ибо рядом с миром академии находится его родной мир, и, ориентируясь по зову гнезда, это будет осуществить проще простого. Вот так. Блин, у каждого свои заморочки, но молодой дракон, страдающий мигренями от перемещения между мирами… м-дя-а-а, нарочно такого точно не придумаешь.

Бар, как я называл это полутемное помещение, расположенное на первом этаже нашей гостиницы, был практически пуст, впрочем, как и всегда. Что в принципе и не удивительно, так как вокруг хватало и других подобных заведений, специализирующихся на данном виде деятельности. Местная же забегаловка в первую очередь была ориентирована на постояльцев гостиницы, и здесь можно было неплохо перекусить, а также спокойно посидеть за кружечкой неплохого местного пива, напоминавшего по вкусу наше родное «Жигулевское». Более крепких напитков тут не предлагали из принципа, что, конечно, не способствовало притоку клиентов, но зато тут было спокойно.

Я приветливо кивнул скучающему у стойки охраннику и, заказав пива с соленой закуской, направился к столику в дальнем углу помещения. Заказ принесли почти сразу, и я принялся потихоньку потягивать пенный напиток, рассеянно оглядывая помещение бара и жалея, что в местном меню нет наших родных фисташек или хотя бы сухой рыбки. Вместо этого местные любители пива употребляли что-то типа жареных помидоров, по вкусу напоминавших… да фиг его знает что напоминавших, нечто остро-солено-пряное – короче, гадость, но с пивом потянет. Как я уже сказал, в баре было пусто, если не считать парня с девушкой, устроившихся за столиком недалеко от двери и о чем-то вечно хихикающих, да двоих мужиков, что расположились через столик от меня. Судя по их разговору – это были старые друзья, причем один из них какой-то торговец, недавно вернувшийся из долгого делового путешествия.

Не, я не любитель подслушивать, просто эти ребята так громко все обсуждали, что, во-первых, их трудно было не услышать, а во-вторых, ну интересно ведь. Тем более что тот, который купец, так увлеченно расписывал красоты дальних стран, что я просто уши развесил – прямо как его собеседник. А рассказчик, надо сказать, был мастером: ему бы не торговать, а сказителем каким подрабатывать – цены бы не было, прямо театр одного актера. И если даже предположить, что этот мужик процентов на пятьдесят привирает, все равно, видать, попутешествовал он предостаточно. Я допил пиво и, быстренько смотавшись еще за одной кружечкой, как бы невзначай пересел за соседний столик. Незнакомцы, увлеченные своим разговором, на это никак не отреагировали, а я получил возможность слушать интересные истории, не напрягая своих ушных мышц.

И вот перед моим взором уже проплывают неведомые пейзажи, великолепные постройки далеких городов, чудовища дальних земель, трудности пешего перехода через горы, вороватые чиновники, неприветливая стража, задиристые иноземцы в черных балахонах, красоты… стоп. Я замер и навострил уши, но торговец уже описывал схватку охранников их каравана с каким-то лохмато-когтистым чудовищем.

– Э-э-э, милейший, извините, что прерываю ваш разговор, – встрял я, повернувшись к разговаривающим. – Я тут совершенно случайно услышал его часть про монахов в черных балахонах…

– Да какие они монахи, – отмахнулся торговец, улыбнувшись. – Один вид, ничего инересного, вы лучше садитесь за наш столик и закажите нам по паре кружечек пива, а я вам такое расскажу – вот, например, как мы в Тибергане…

– Нет, нет, спасибо, – замотал я головой. – Я хотел бы поподробнее узнать о тех монахах.

– И зачем? – пожал плечами путешественник. – А вообще я сам толком о них ничего не знаю. Мы с ними один раз лишь столкнулись, в Райпории, наглые личности, а уж гонору, все какого-то великого Лиура прославляли и на драку нарывались, причем местная стража им явно симпатизирует, и…

– Спасибо, – вскочил я со своего места. – Пиво за мной.

Я быстро направился к лестнице, ведущей наверх, но притормозил у стойки и, выгребя из карманов оставшуюся наличность, попросил бармена налить тем незнакомцам по кружечке за мой счет. Уже дойдя до своей комнаты, я вдруг вспомнил, что совсем забыл спросить у торговца, где же находится эта самая Райпория, – пришлось идти назад. Однако тут меня ждало разочарование: торговец с другом куда-то срочно ушли, поэтому пришлось обращаться за помощью к бармену.

– Райпория? – Бармен насупил лоб и несколько минут напряженно раздумывал, затем отрицательно покачал головй. – Нет, не знаю.

– Я знаю, – неожиданно сказал охранник. – Это портовый город в Ангории. Мне брат как-то рассказывал, они пару раз туда плавали.

– Так это за морем?

Охранник пожал плечами.

– Не знаю, но брат говорил, что они около недели туда плыли.

Вот, блин. Не знаю, с какой скоростью ходят тут корабли, но расстояние все равно, видимо, приличное, да и моря поблизости тоже не видать. Ну да ладно, море – это не лужа, найдем как-нибудь, к тому же у нас есть свой собственный метод быстрого путешествия под названием «драконус обыкновентус». Да и на моей пятой точке уже приличная мозоль образовалась, так что в полете я стал чувствовать себя несколько комфортнее. Поблагодарив охранника и попросив налить ему за мой счет пивка, тем более что торговец с другом не успели воспользоваться моим подарком, я быстрым шагом поспешил к себе. Следовало дождаться Криса с Дорофеичем и срочно выступать в путь, а значит, надо собирать вещи.

Я влетел в комнату и хотел уже крикнуть Батону, чтобы тот просыпался, но, не обнаружив кота на месте, замер, удивленно оглядывая пустое помещение и пытаясь быстро сообразить, куда мог подеваться этот пушистый гад. Позади меня неожиданно раздался какой-то шорох, а мой копчик зверски зачесался, буквально покрываясь корочкой льда, затем вспышка в голове – и блаженная темнота беспамятства.


Твою кису, и что же так голова-то болит? – была первая моя связная мысль, после того как мое сознание робко вынырнуло из небытия. Сотни маленьких индейцев в моей голове с большими тамтамами наперевес тотчас принялись наяривать какие-то буги-вуги, выплясывая по жалким останкам моего расплющенного мозга. Бли-и-ин.

– Яр, Яр.

Ой. Ой. Ну на фиг так трясти-то? Я с трудом разлепил глаза и мутным взглядом посмотрел на склонившегося надо мной Криса.

– Живой, – облегченно вздохнул тот.

– А что ему будет-то, – раздался знакомый голос нашего завхоза, а через мгновение в поле зрения появилась и его взлохмаченная физиономия, а с нею прибыл и стойкий аромат перегара.

Етить его налево, сразу захотелось приобнять своего любимого белого другана, только вот жаль, такого не было, а с той дыркой в полу, что его тут заменяла, сильно без противогаза не пообщаешься, но он где-то по дороге потерялся. А посему я взял себя в руки и, судорожным глотком вернув обратно содержимое своего желудка, с трудом и с помощью Криса, но все же принял вертикальное положение.

– Давно я так валяюсь?

– Откуда ж я знаю, – фыркнул гном, беря со стола кувшин с водой. – Мы минут десять как вернулись, а ты тут ковриком прикидываешься.

Он припал к горлышку кувшина и принялся судорожно поглощать его содержимое.

– Яр, что случилось-то? – спросил Крис, помогая приземлиться мне на кровать.

– Что-что, по тыкве меня звезданули. – Я ощупал свой бедный затылок, на котором уже набухла от такенная болезненная шишка. – Блин…

– А кстати, где наше мохнатое создание?

Я бросил взгляд на Дорофеича, затем на Криса и пожал плечами.

– Не знаю, однако не думаю, что это он меня.

– Так. – Гном с грохотом поставил кувшин на стол и, с удивлением посмотрев на оставшуюся у него в ладони ручку, почему-то смутился, бросил ее на пол и ногой задвинул под кровать.

Дракон тем временем начал кругами ходить по комнате, внимательно принюхиваясь, точно собака-ищейка, затем заявил, что в комнате недавно были какие-то люди, которые, скорее всего, похитили нашего друга.

– Да кому он нужен? – бросил гном, вновь беря кувшин и с горечью обнаруживая, что тот пуст.

Тяжело вздохнув, гном осторожно поставил хрупкую посудину на место и как-то нехорошо покосился в сторону висевшего на стене умывальника.

– Может, кстати, и нужен, – пробормотал дракон. – Вспомните тех ребят, что нам на днях за кота сто золотых предлагали.

– Надо было соглашаться, – вздохнул гном. – Хоть какая-то польза от этого пушистого половика была бы.

– Дорофеич! – Я поморщился.

Действительно пару дней назад к нам наведался один тип, представившийся владельцем столичного зоопарка, и предложил бешеную по местным меркам сумму за нашего котика. Мы, естественно, отказались, и он, расстроенный, ушел, однако просил нас подумать и обещал зайти еще разок, чтобы узнать наше решение. Дорофеич тогда еще целый день над Батоном прикалывался, прикидывая, сколько можно будет выручить, если размножить нашего котейку, скрестив его с местными особями. Батон, естественно, высказал все, что он о нашем завхозе думает, и к тому же сам предложил ему с кем-нибудь скреститься для улучшения родословной, ну а дальше мы с Крисом слушать не стали, быстренько смотавшись из комнаты.

– Думаешь, он? – спросил я дракона.

– Ну что не лично – это точно. – Крис втянул носом воздух. – Запах другой, и вот еще…

Он подошел к кровати и, нагнувшись, достал из-под нее драный кусок материи, который протянул мне.

– И что это? – поинтересовался я, однако эту драную тряпку брать в руки не стал: кто ее знает, для чего она использовалась.

– Похоже, часть одежды неведомых похитителей, к тому же, судя вот по этим дырам, ее выдрал Батон, причем зубами.

Угу, ему еще осталось добавить: «Это же элементарно, Ватсон», – и трубочку закурить. – Блин, и когда это наш земноводный в детективы подался? Я пристально посмотрел на разлохмаченный клочок материи. Интересно, где он там следы зубов увидел? По-моему, обычная замусоленная тряпка, причем не самая чистая и… фу-у (ну на фиг мне ее в нос-то совать?), приятно пахнущая.

– Так. – Гном поднялся. – Пойду пока вниз расспрошу бармена, вдруг он что знает. А так горячку пороть не стоит – может, ничего серьезного.

– Ага, – усмехнулся я. – Просто к нашему котейко гости дорогие приходили, посидели, поболтали, заодно меня по башке треснули, ну так ради дружеского развлечения.

– Все бывает, – пожал плечами наш завхоз и, покачиваясь, точно моряк при хождении по палубе во время шторма, вышел из комнаты.

– И что будем делать? – поинтересовался я у дракона.

– Искать.

– Да… – Я хлопнул себ по лбу, тут же чуть успокоившиеся у меня в голове индейцы вновь подхватили свои тамтамы и с удвоенным энтузиазмом принялись в них наяривать, причем кто-то из них еще и бубен притащил – большой такой, звонкий.

Блин-н-н. Я растянулся на кровати, осторожно пристроив свою голову на подушку. Еще не хватало сотрясение тут схватить, хотя вроде не тошнит – и то радует.

– Крис, я тут совершенно случайно узнал, что очень похожих на тех, кого мы ищем, видели в одном портовом городе под названием Райпория.


До утра мы так и не отправились на поиски пропавшего Батона. Ну во-первых, я весь оставшийся день произображал из себя медленно умирающего, а во-вторых, Дорофеич, сбегавший в бар, конечно, кое-что разузнал, но самого его назад уже принесли. И докладывал он результаты своей разведки в лежачем состоянии, изредка прерывая свою речь разудалыми песнями, пока я не метнул в него подушкой. Гном обиделся и, присвоив мою подушку себе, отвернулся к стенке, после чего захрапел, оставив нас с Крисом размышлять над происходящим. Сказать, что мы не беспокоились, значило бы нагло соврать. Все же кот за это время стал нашим другом, и, естественно, мы переживали, по крайней мере, мы с Крисом. Дорофеич же нагло давил подушки, зазывно похрапывая и причмокивая во сне губами, точно кушал что-то вкусненькое. Судя по умиротворенному лицу гнома, я бы сказал, что ему снилась Глафира, кормящая его различными вкусностями. Лично я долго не мог уснуть и лишь под утро провалился в неспокойный сон, сразу открыв глаза, едва рука Криса коснулась моего плеча.

С самого утра погода была не очень. И хотя вчерашний дождь прекратился, над городом навис противный промозглый туман, заставивший меня поплотнее запахнуть куртку.

Радовало одно: голова, к удивлению, практически не болела, хотя по моим ощущениям удар, нанесенный мне, был довольно-таки приличным. По словам Криса, это оттого, что благодаря введенным мне генам дракона мой организм уже начал несколько перестраиваться.

Блин, обрадовал, нечего сказать. Я уже стал подзабывать об этом, а тут – на тебе, напомнили, что ты практически мутант и вообще ниндзя-чебурнатор какой-то. Надеюсь, все же дракон не врет и эти изменения не слишком отразятся на моем облике, а то придется на старости лет в каком-нибудь театре Крокодила Гену без грима играть или на опыты… Тьфу ты, ну что за дурацкие мысли в голову лезут?!

– Держи. – Крис протянул мне найденную тряпку.

Я взял ее двумя пальцами и, достав из сумки путеводный клубочек, что дала мне Яга, положил их на мостовую, выбрав место почище, и отошел назад. Несколько минут ничего не происходило, затем клубок дернулся, пару раз обкатился вокруг тряпки, после чего замер и вдруг неожиданно сорвался с места, рванув вдоль улицы, с каждой секундой набирая скорость.

Я коротко чертыхнулся и, подхватив свою сумку, устремился вслед за шустрым клубком, огибая лужи и редких прохожих, которые с удивлением смотрели нам вослед.

Мы сплоченной беговой группой пролетели по улицам городка вслед за петлявшим, точно бешеный заяц, клубком, заскочили по ходу в пару лавок, порядком озадачив их хозяев и прикупив по ходу дела еды на дорожку, после чего устремились к главным воротам.

Стража, конечно, «слегка» удивилась, заметив стремительно приближающуюся к ним группу «спортсменов-бегунов», и честно попыталась преградить нам дорогу, но тут наш дракон сделал «чиз-з-з…» – ну и ребята почему-то дружно передумали, заинтересовавшись исключительно местными кустами, растущими вдоль стены. Клубочек тем временем притормозил, и мы тоже остановились, чтобы немного перевести дух, как этот шерстяной гад рванул, точно Шумахер, соскучившийся по гонкам. Мы только рты от удивления раскрыли. Пролетавшая муха, видать, что-то нехорошее замыслила, но тут гном выдохнул, одновременно выругавшись, и насекомое со свистом ушло в последнее пике.

– Все ко мне на спину! – скомандовал дракон, быстренько перекидываясь.

Ну если кто-то ждет захватывающей истории о том, как мы упорно, в течение нескольких месяцев, преследовали похитителей, одновременно спасая заблудших принцесс вместе с их королевствами, а также помогая различным мимопроходящим героям и прочей живности, то я вас разочарую. Догнали мы похитителей довольно быстро – буквально в течение часа. Наш клубочек развил такую скорость, что аж деревья гнулись от ветра, когда он мимо прокатывался. Блин, ну Яга, ну удружила – не клубок, а самонаводящаяся ракета – не удивлюсь, если, докатясь до цели, подорвется вместе с нею к едрене фене.

Слава богу, обошлось. Клубочек точно вывел нас на небольшой караван, состоящий из десятка телег, груженных объемными ящиками, и медленно плетущийся по пыльной дороге, вьющейся среди полей, после чего просто остановился у обочины.

Ну естественно, заметили нас еще издали, да и трудно не заметить несущуюся над землей подобную махину. Дракон, не долетая до обоза, сделал горку и с диким ревом спикировал вниз, распугивая возниц и охрану, которая самой первой кинулась в разные стороны. А со второго захода сбросил десант в лице меня и нашего завхоза, одновременно перекидываясь сам. Я ловко приземлился на ноги и тут же выхватил свой лучевой меч – прямо как заправский джедай, гном изобразил из себя маленькую (не секс-) бомбочку, оставив на месте своей посадки приличную вмятину в почве, а дракон мягко опустился на землю солдатиком. Надо отметить, что не вся охрана дала стрекача – человек пять все же осталось и, прикрывшись щитами, выставило нам навстречу длинные копья.

Гном, злой, как не опохмелившийся после дня ВДВ десантник, уже собирался кинуться в бой, но Крис молча преградил ему дорогу и ткнул пальцем в ближайшую телегу, из которой раздавались странные лязгающие звуки. Откинув закрепленный сверху тент, я с удивлением обнаружил там сидящего в клетке Батона, который долбил металлической миской по решеткам своей темницы.

– Живой, – вздохнул я и взмахнул мечом.

Стоявшие с копьями наперевес охранники не препятствовали освобождению Батона и последующему нашему отступлению, даже посмотрели нам вслед с явным облегчением во взоре и некой благодарностью. Гном, правда, все же экспроприировал стоящую в одной из телег бутылку и, открыв ее, с подозрением понюхал, после чего быстренько опустошил.

– Ну и куда мы дальше? – спросил дракон.

– В Райпорию, куда же еще? – пожал я плечами. – К морю.

## Глава 21. О легендах, или Как все бывает на самом деле

«В год двадцать третий от первого Гайпория в портовый град Райпория прибыли путники, ведомые великим джунаем Оба-Вам Магфигом. И был тот джунай высок и могуч, а его огненный взор и пылающий меч разили любого вставшего на его пути. А одним из спутников великого был страшный демон Батун. И хоть был ростом тот демон мал, но глаза его пылали дьявольским огнем, а когти отливали блеском стали, к тому же был он зело грозен и злобен.

И вышли навстречу сим странникам десять благочестивых героев-монахов, и говорили они с ними, прося покинуть сей град, грозя гневом богов и богинь. Но оглядел их джунай своим пронзительным взором и только презрительно усмехнулся, ибо были те благочестивые представителями разных конфессий, и не было среди них мира и веры друг другу. И молвил Оба-Вам зычным голосом:

– Уйдите с дороги моей, ибо не страшны вы мне, да и не за вашими душами пришел я сегодня. Ищу я врага моего старого, заклятого Лиура, и если вы укажете мне, где находится его жилье, то я вас не трону, а может, даже и награжу.

Но отважно промолчали герои-монахи, ибо просто не знали такого. Тогда разгневался джунай и сказал своему демону Батуну:

– Сторожи сих богоподобных старцев, пока я не найду врага своего.

Сказал так и удалился в сопровождении двоих своих прислужников: угрюмого подземного демона Дофа – повелителя чанов, где варятся грешники, и вечно улыбающегося Кри – хищного демона, что по ночам ворует младых девиц, польстившихся на его добрую улыбку и красивую внешность.

И остался Батун сторожить праведников, и плакали они, прося того отпустить, ибо был велик их страх пред джунаем. Но демон Батун был неумолим и грозно сверкал своими огненными очами, а для еще большего устрашения даже перерубил своими когтями придорожное древо, растущее здесь не одну сотню лет.

И видя это, еще больше опечалились герои, но тут один из них, по имени Акуний, вспомнил о даре премудрой богини, что та дала ему, узнав, что тот идет на правое дело. И решил он, чтобы спасти душу свою, откупиться тем даром от демона Батуна. Демон, видя сей дар, пришел в неописуемый восторг и согласился с обменом, отпустив Акуния на свободу. Акуний обрадовался, но, видя печаль братьев своих по несчастью, вновь воспечалился и сам.

И вышел он на площадь града и говорил речь пламенную, чтобы разжечь искру смелости в душе горожан и сподвигнуть их на подвиг ратный против демонов злобных. И настолько было горячо слово его, что воспылали праведным гневом души граждан Райпории и, взявшись за оружие, пошли они к тому месту, где злобный джунай держал своих пленников.

Узрев же такое количество народу, идущее на него, и праведника Акуния с сияющим над головой нимбом, что послала ему богиня, испугался подлый Оба-Вам и бежал из города вместе со своими приспешниками и демоном Батуном.

И грозно кричал ему вослед Акуний, обещая низвергнуть того в пучины Нижнего мира, если он посмеет вернуться. И была победа и был праздник».

Записано послушником Минорадом со слов святого Акуния в год пятьдесят седьмой от первого Гайпория.


М-дя. Ну что тут скажешь. Ох уж эти сказочники, ох уж мне эти сказочки! Как дринькнут пару литров винца, такого насочиняют… Ну как вы все, наверное, уже поняли, на самом деле все было несколько не так.


Райпория – огромный по местным меркам город, расположившийся вдоль берега моря в заливе Жабокрылов. Больше всего он мне напомнил… да ниче не напомнил. Не город, а сплошное вавилонское столпотворение, смешение и полный трындец. Ни тебе определенного стиля в архитектуре, ни планировки – такое впечатление, что его застраивали как кому вздумается, а потом что-то ровняли, сносили и подстраивали. В результате такое пересечение улиц может возникнуть только в страшном кошмаре пьяного инженера-дорожника. Не, тут, конечно, были центральные дороги – прямые, как стрела, но это скорее исключение, точнее, таких дорог тут было всего три. Одна шла вдоль пирса, две других перечеркивали город, деля его крест-накрест. И по этим-то дорогам в основном и шло все местное движение, – хорошо еще, что на этот раз местные дорожники вышли из своего запоя и сделали их достаточно широкими… очень широкими… очень. Короче, не дороги, а шестиполосные магистрали, причем в некоторых местах еще и расширяющиеся, превращаясь в огромные площади, забитые толпами народа. Короче, дурдом на колесиках.

Народ тусуется толпами, причем все в разнообразных нарядах – от набедренных повязок до доспехов типа «я – маленький танк, и мне все по фиг». И вообще мне этот город больше всего напомнил один большой шумный базар, скрещенный с цирком шапито. Идешь, а отовсюду только и доносятся крики: «Дорогой, а, купи этих сахарных фруктов, еще вчера на ветке висели» (ага, висели, там и сгнили), «Шубы, шубы, зимние шубы, пока дешевые» (дешевые, только судя по пальмам, растущим вокруг, – здесь как бы, кхе, тропики), «А вот ослики, прут лучше лошадей» (чего или, не дай бог, кого они, интересно, там прут?). Или еще: «Одежда, лучшая во всей Райпории, по ласковым ценам» (ага, особенно к нулям эти цены ласковы – вон их тут сколько, Дорофеич поинтересовался – так до сих пор глаза навыкате), «А вот меч волшебный, сам рубит головы недругов с плеч» (ржавая, кривоватая железка), «А посмотрите сюда, тут известный драконоборец, покажет свое искусство владения мечом за умеренную плату» (не, мужик, конечно, внушительный, и меч у него о-го-го, но что-то я сильно сумневаюсь – слишком уж пузо у него пивное, а чтобы мочкануть дракона и самому до этого не превратиться в бифштекс с корочкой, надо ой как побегать, хотя, может, тут драконы особо медлительные. Или, с другой стороны, – черепашка: чем не дракон, только маленький и ленивый. Ну тогды да…).

Короче, шли мы по городу и только по сторонам и глазели, причем даже Батон плюнул на свою маскировку и перемещался преимущественно на задних лапах. Правда, особого внимания на него никто и не обращал: тут и не с такими зверями прогуливались. Вон, например, одна дамочка с крокодилом (или чем-то подобным, но очень зубастым) на поводке – и ниче, или вон тип с чем-то летающим, такое синенькое, вот с такенными глазами, или, может, это оно с мужиком? Блин, фиг знает, но оно мне точно подмигнуло!

А ведь наш план был до гениального прост: входим в город, находим нужных нам ребят, берем одного из них за грудки и вытрясаем ду… информацию, после чего с песнями, плясками и фанфарами ретируемся куды подальше. Угу – размечтались. Не, чуваков в темных балахонах мы нашли, причем много и кроме них также: в синих, оранжевых, белых и – гламурненько – розовеньких с рюшечками. Да они тут на каждом углу стояли, и каждый кого-то прославлял, обличал, кричал, что гореть еретикам в аду, если, конечно, не заплатят определенную мзду, чисто на благие дела, а иначе никак – все туда отправятся, потому как не почитают великого Ляля-тру (пресветлого Ария, мудрую Майбию и правую мозоль на великой ступне Агу – нужное подставить и подчеркнуть два раза).

Так что можно сказать, что мы несколько растерялись и банально не знали, кого брать. Не, конечно, всех разноцветных можно исключить сразу, однако и ребят в черных, серых и прочих рясах, балахонах и мантиях вокруг вполне хватало.

– Может, походим, порасспрашиваем? – предложил я, когда мы наконец выбрались из этой разномастной толпы в небольшой проулок.

– Ага, и они через некоторое время узнают, что мы их ищем, – фыркнул гном. – Поверь, в подобных местах новости разносятся быстрее, чем ты о них успеешь подумать.

– И что остается?

– Брать всех, кто подходит под описание, – спокойно ответил завхоз.

Я мысленно прикинул, сколько это получится человек, и только тяжело вздохнул.

– Не, можно, конечно, походить по рынкам и барам, пособирать информацию, – бросил гном, быстренько отводя глаза в сторону и шаркая ножкой по грязной мостовой.

– Нет!!! – дружно рявкнули мы в три глотки.

– Я так и думал, – усмехнулся гном. – Значит, так, ищем какой-нибудь заброшенный домик и…


– Вы не знаете, как пройти в библиотеку?

– Чего? – Монах непонимающе уставился на меня, а в это время рука дракона коснулась его затылка, заставив того мешком рухнуть на вовремя подставленные мною руки.

– Блин, это уже пятнадцатый, – вздохнул я, перекидывая руку монаха через плечо. – У нас там скоро их взвод будет.

– Да, похоже, придется часть отпускать, – кивнул дракон. – Жаль, я не знаю заклятий, стирающих нужные воспоминания, сестренку бы сюда – она бы их в один миг выпотрошила… ну в плане копания в мозгах… дистанционно, конечно… и…

– Да понял, понял, – буркнул я.

Блин, ну и монах, на постной пище вон как подобрел, аж мои колени прогибаются. Да и вообще у меня уже спина болит их таскать, да еще при этом изображать из себя веселого выпивоху, что провожает святого отца, честно причащавшегося за здоровье граждан славного города Райпории, в его скромную обитель. Интересно, долго мы еще сможем безнаказанно таскать таким макаром людей? – в конце концов, кого-нибудь точно хватятся. Так что, скорее всего, пора с этим завязывать, отпускать захваченных и ретироваться из города, а уж потом более тщательно продумать наш план дальнейших действий.

Кстати, место для нашей базы, а соответственно и содержания пленников, мы обнаружили неподалеку от порта, в какой-то подворотне. Тут было несколько полуразрушенных зданий, которые явно собирались снести, но пока, видимо, у местных властей руки до этого просто не доходили. Квартал, где находились эти заброшенные дома, был пустынен, если, конечно, не считать нескольких подозрительных личностей в каких-то обносках, что смотрели на нас с недоброй ухмылкой. Причем один из них так ловко ножичек в руке подкидывал, пока Крис ему добренько не улыбнулся и на ходу не перекинулся в свой драконий облик, – по-моему, этот бедняга даже не заметил, что нож вонзился ему в ладонь, ибо в этот момент он шел на рекорд по бегу с препятствиями. Крис же вновь принял человеческий облик и помахал ему вослед.

Больше нас никто не тревожил.

– Ну как тут? – спросил я, входя с очередной жертвой в покосившуюся дверь комнаты.

– Никак, – вздохнул Дорофеич. – Кто-то что-то об этих типах слышал, но как-то краем уха. В принципе ничего удивительного: город ведь немаленький, и этих монахов тут как пчел в улье.

– Да уж. – Я пристроил спящего монаха в уголке, а сам отправился в соседнюю комнату, около двери которой с грозным видом прохаживался наш Батон.

Завидев меня, он тут же потребовал пароль, за что и получил промеж ушей. Пароль оказался верным, и кот, взяв под козырек (или под ухо, – головного убора у него ведь отродясь не было), быстренько ретировался в сторонку. Я улыбнулся и, открыв дверь, шагнул внутрь… лучше бы я этого не делал. Большая комната, по размерам примерно как спортзал в обычной средней школе, только с окнами под самым потолком, причем такими узкими, что даже Батон с трудом пролезет. Здесь-то мы и содержали наших пленных, которых уже набралось больше десятка. И вот едва я переступил порог, как большинство из них устремилось ко мне.

Невысокий толстенький тип в сером балахоне и мятой посудиной в руке:

– Господин Оба-Вам, я должен ответственно заявить, что мне сегодня недоложили каши, а это прямое оскорбление почитаемой мною богини пресветлой Артуиды, ибо я служитель ее, и к тому же моя посуда для еды не очень вместительна.

(Блин, да у тебя миска с тазик величиной, да и сам ты не выглядишь изнывающим от голода.)

Худой высокий монах с козлиной бородкой и плаксивыми глазами:

– Господин, а вон тот усатый еретик, вступив со мной в теологический спор, гнусно стукнул меня по голове томиком своего еретического учения, и это очень больно.

(Да уж, печатное слово – великая сила, а в хорошем переплете – это вообще оружие массового поражения, особенно в дискуссиях.)

Коротышка в черной рясе с желтым поясом, длинными жидкими волосенками и большим фингалом под левым глазом:

– А я хочу вам ответственно заявить, что еретичные последователи Алуна и Коша очень плохо о вас отзывались, за что я лишил бы их следующего обеда и передал бы все мне как единственному представителю настоящей веры. Чтобы я, значит, съел бы все и молился о вашем здравии с удвоенной силой.

(Ага, два раза.)

Богобоязненный старичок с каким-то нехорошим блеском в глазах:

– Молодой человек, может быть, вы все-таки послушаете мою проповедь о большом пальце правой ноги божественной Райдулии. Это очень просветит вас и направит на путь истинный.

Лысый шкет в мантии, разукрашенной какими-то значками:

– Нет, это ересь, на самом деле палец не правой ноги, а левой, и не большой, а маленький.

(Так вы сперва разберитесь между собой, а уж потом… э, и не надо старичка за бороду дергать. Дедушка, ну зачем же вы ему лысину царапаете и… гм, неплохо справа в челюсть, а вы, дедуля, еще вполне.)

Высокий мужчина с лицом аристократа и в темной мантии с золотой оборкой, визгливым таким фальцетом:

– Я буду жаловаться. Да у меня знакомые в местном совете, да вас сам ставленник за ноги подвесит и львам скормит. Да… – Косится на заглянувшего внутрь комнаты Батона, который держит уже в лапах светящийся гвоздь и явно целится куда-то ниже пояса. – Впрочем, если вы меня отпустите, то я никому не скажу.

Я молча показываю ему международную фигуру из трех пальцев – судя по его виду, тот ее прекрасно знает и, вздернув голову, гордой походкой удаляется в глубь комнаты. Эх. Блин. Да за что же такое на мою бедную голову! Три дня уже выслушиваю это нытье и жалобы. А ведь взрослые мужики вроде бы, а ведут себя как избалованные дети. Хотя не, есть парочка вполне вменяемых, но те спокойно сидят себе в уголке и в картишки перекидываются да изредка спрашивают, когда их отпустят. Сильно не бузоторят, в теологические споры с остальными не вступают и другим своей веры не навязывают.

– Господин Магфиг! Господин Магфиг!

Так, надо делать отсюда ноги, а то своими просьбами совсем меня достанут. Вот спрашивается, на фиг Дорофеичу надо было представлять меня таким именем. Мало того что это дурацкое «Магфиг», так еще и «Оба-Вам» – великий джудай. Джордж, который Лукас, нервно корчится в припадке хохота и дергает ножкой.

Кстати, многие из тут содержащихся, судя по всему, даже не против данного пленения, особенно те, что из числа неместных. А что, их тут не бьют, крыша над головой есть, да к тому же кормят как на убой. Дорофеич вон два дня кашеварит без продыху. Одной перловки ведра два извел. А ребята его кашу с мяском ух как уплетают, любо-дорого посмотреть. Правда, знать им, откуда это мясо, совсем не обязательно, как и тот факт, что Батон по ночам куда-то отлучается, а местные кошки и собаки квартал уже за версту обходят. Народу нравится, гном у нас «человек» небрезгливый, а я лично и на рынке покушаю, хотя у меня страшное подозрение насчет местных пирожков с мясом – очень уж по запаху похоже. Ну да ладно. К тому же собравшемуся (пусть и не по своей воле) здесь люду явно нравится общение друг с дружкой – не зря же тут постоянно пыль столбом и дебаты как в Государственной думе в моем родном мире. Три дня прошло, а они уже какие-то фракции создают и, по-моему, даже комитеты, скоро спикера изберут – тогды точно трындец… Не, пора прекращать этот балаган, да и «караул устал».

– Господа монахи, святые отцы и прочие, – начал я, правой ногой и рукой держа на расстоянии очередного просителя. – Хочу вам сообщить приятную новость. Сегодня вечером мы покидаем ваш город, и поэтому вы все вскоре будете свободны.

На мгновение наступила тишина, а потом все так дружно загомонили, что я уши руками зажал.

– Это еще почему!!! Произвол!! Мы требуем продолжения нашего удержания!! Заложники – тоже люди, они хотят сидеть взаперти и есть кашу!!! Даешь добровольное заточение!!

И еще много чего в том же духе. Я, конечно, не стал слушать и торопливо ретировался за дверь, закрыв засов и подперев ее на всякий случай стулом.

– Опять бушуют? – с сочувствием в голосе поинтересовался Дорофеич.

– Не то слово, – вздохнул я. – Уходить не хотят – очень уж им твое варево по душе пришлось.

– А то, – усмехнулся гном, важно поглаживая бороду. – Уж я-то толк в еде знаю.

– Кто бы сомневался, – хмыкнул Крис, – только вот не надо никому говорить, из чего ты ее готовишь, а то народ не поймет.

– Это еще почему? – возмутился было гном, но замолк при виде Батона со связкой крысиных хвостов в лапе.

– Вот и я о том же, – спокойно констатировал наш дракон. – Зверьки они, конечно, калорийные, но думаю, почитатели твоей стряпни этого не оценят.

– Согласен, – кивнул я. – Соберутся всем кворумом и черпак тебе в… впрочем, не будем о грустном.

– Вечно вы всем недовольны, – проворчал гном.

– Да ладно тебе, – улыбнулся Крис. – Радуйся, что придется действовать по твоему плану поиска нужной информации.

– Да я радуюсь, – почему-то тяжело вздохнул наш завхоз, – только вот с утра ходил на рынок, овощей закупил, хотел уже супчик сварить.

Блин, да что это с Дорофеичем? – из крайности в крайность бросается. То пьет как последний алкаш, а то на кухне, точно какая-то стряпуха, начинает готовить, – блин, ну не понимаю я его… не понимаю. Ладно. Надо допрашивать нашего последнего свидетеля и быстренько «сматывать удочки». Об этом я и сказал Крису, тот кивнул и направился к пленнику, а я уже было собрался сходить на рынок, как ко мне подбежал Батон и протянул какую-то измятую бумажку.

– Это еще что? – спросил я, разглядывая непонятные закорючки, бывшие, судя по всему, местной письменностью.

Кот пожал плечами и кивнул в сторону двери, где содержались наши пленники, сообщив, что просили передать мне лично в руки. Я вновь бросил взгляд на измятый листок, и у меня закрались нехорошие подозрения, а посему я попросил котю привести кого-нибудь из пленников, чтобы он прочитал мне это послание.

Через пару минут напротив меня стоял знакомый коротышка с фингалом и, гордо подбоченившись, зачитывал мне требования наших заключенных.

Ну там типа мы такие-то и такие-то, содержащиеся в жестокой неволе (жестокой несколько раз) – требуем, и по пунктам:

1. Увеличить количество порций баланды в два раза, особенно членам инициативной группы (че они к этой еде пристали – с голодного мыса тут все, что ли?).

2. В связи с множеством нерешенных теологических проблем продлить наше задержание на неопределенный срок с возможностью его дальнейшей пролонгации (чего?! чего?!).

3. Произвести захват дополнительных заложников для увеличения кворума.

4. Разрешить прием граждан в утреннее время для рассмотрения различных вопросов…


После пятнадцатого пункта, где говорилось о том, что мой внешний вид позорит славное имя злостного похитителя святых благочестивцев, мои нервы сдали. Признаю, был груб и несдержан, но два фингала – это как-то симметричнее, не правда ли?

Впрочем, все с этим согласились, а Дорофеич даже предложил еще нос расквасить для придания, значит, некоторых красок данному произведению физиономического искусства.

Тем временем Крис закончил с нашим пленником и, отправив его к остальным, подошел к нам, чтобы сообщить две новости.

Ну во-первых, пленник, оказывается, знал тех, кого мы ищем. По его словам, это были последователи какого-то мелкого мага, возомнившего себя очередным Темным властителем и строившего на востоке, за горами, свою могучую империю. Империя была покамест так себе, не очень большая, но сведения оттуда приходили тревожные. Однако от Райпории ее отделяли высокие горы, которые войскам практически невозможно перейти, а там, где возможно, стояли хорошо укрепленные крепости, так что этот Властелин сюда соваться пока не решался. А вот его прислужники все чаще появлялись в городе и местных деревнях, где проводили нужную им агитацию, и число его сторонников неуклонно росло.

– Правда, в самой Райпории они были объявлены вне закона, и если мы хотим их найти, нам надо посетить предгорные деревушки и расспросить там местных жителей, вот… – Крис выдохнул и оглядел нашу внимательно слушавшую его компанию.

– Слава богу, – вздохнул я с облегчением. – А вторая новость?

– Ну если вы не заметили… – Дракон усмехнулся. – Короче, пропал один из пленников, такой долговязый тип в больших очках.

– Это который мне вчера все мозги выел, требуя его отпустить, иначе он нам устроит тут?

– Угу, – кивнул дракон. – А еще до полуночи похабные песни пел под дверью…

– Да поняли мы, – буркнул Дорофеич, с подозрением косясь на Батона, который почему-то уставился в потолок и, насвистывая какую-то мелодию, принялся бочком отодвигаться подальше от нас, однако не успел.

– Батон!!? – рявкнул гном, хватая того за шкирку.

Короче, после допроса с пристрастием и угрозы обрить его на фиг и, поджарив, подать к обеду нашим «изголодавшимся» заложникам Батон сознался, что отпустил этого монаха за маленькую безделушку. Безделушка оказалась и взаправду забавной – этакий небольшой меч или кинжал с витой гардой и в ножнах, украшенных разноцветными камушками, причем по размеру сделан как раз для существа ростом с нашего котика. Камушки, по словам Дорофеича, – ерунда, так, стекляшки, а вот сам кинжал жутко магический, и, с одной стороны, Батон молодец, что добыл такую занятную вещицу. Услышав это, наш кот приободрился и даже принялся по-гусарски подкручивать усы, показывая, какой он молодец, умница и вообще, но тут эту идиллию прервал Крис, заявивший, что слышит какой-то нехороший шум на улице.

Я подошел к забитому досками окну и, выглянув в щелку, присвистнул. Приплыли. К дому с факелами (и по фиг, что день на улице), вилами, оглоблями и прочим подручным барахлом направлялась целая толпа горожан во главе с отпущенным Батоном монахом. Народ что-то кричал, а святой отец воздевал к небу руки и тоже что-то орал, видимо призывая небеса в свидетели, но единственное, чего дождался, – это голубиного подарка, угодившего ему прямо в лоб. Бедные птички, сидевшие на карнизе, видать, не выдержали столь страстного призыва и решили выразить свое отношение к происходящему. Это происшествие на миг остудило толпу, но монах, вытерев рукавом голубиный подарок, почему-то погрозил кулаком в нашу сторону.

– Так, похоже, нас и в этом обвинят, – констатировал я.

– Кто обвинит? – удивился гном.

– Ребята в таких же рясах, страстные любители позажигать… всяких ведьм и колдунов.

– Возможно, – задумчиво пробормотал Дорофеич. – И чего мы ждем?

Действительно, чего? Мы дружно переглянулись и бросились к своим вещам.

«Живьем брать демонов!» С этим громогласным кличем толпа преследовала нас по узким улочкам города, причем к преследователям постоянно присоединялись новые, а также разные торговцы-лоточники (вдруг кто на бегу захочет перекусить или стопочку дринькнуть, погоня ведь дело утомительное), пара акробатов (такие кренделя на бегу выписывали), несколько девиц легкого поведения (правда, быстро отсеялись, прихватив с собой часть преследователей), один какой-то крикливый мужичок, который все кричал про «и прочие официальные лица». Наверное, потому вскоре наша погоня больше всего напоминала картину «Цирк шапито на прогулке в парке психолечебницы». Так что я плюнул на всю маскировку и дал команду Крису на взлет. Через пару минут над городом с диким ревом пронесся золотой дракон, унося нас к красному диску закатного солнца. Занавес.

Вот так все и было. Честно-честно. А вы говорите – легенды.


Колдун был старым и очень вредным. Но именно он, по словам жителей предгорной деревушки, знал проход через горы, за которыми лежало владение этого самого Лиура – новоявленного Темного властелина.

Не, мы было сунулись прямиком через горы на нашем летуне, но тут нас перехватила пара черных драконов – точно таких же, с которыми Крис схватился в академии. Наш дракоша, конечно, их сдул своим огнем, но мы решили не рисковать, тем более что к сбитым уже спешила подмога, и мы благоразумно отступили. Преследовать нас не стали, но еще пара попыток вновь провалилась. Горы охранялись, и очень хорошо. Видать, этот Лиур, понимая, что не может перевести свою армию через горы без больших потерь, и сам решил обезопасить подходы со своей стороны, а это говорило о многом. Например, хотя бы о том, что этот Темный властелин далеко не дурак, впрочем, это было понятно и раньше – хотя бы из того, насколько был продуман план нападения на академию. Оставалось лишь два вопроса – зачем ему это потребовалось и кто он такой на самом деле? Однако выяснить это можно было, только добравшись до него лично, – правда, как это сделать, мы пока не представляли, но настроены все были по-боевому. Поэтому решили поискать какую-нибудь тайную тропку, о которой могли знать местные жители. По мнению нашего завхоза, такая тропа должна была существовать, да не просто должна, а обязана, ибо всегда есть очень зверски тайные тропки, по которым разные герои ходят в обход. На этот раз, к нашему счастью, гном оказался прав, такая тропка была, но знал о ней (как всегда) местный аксакал, да еще к тому же и колдун.

Встречаться этот дедок с нами не захотел, а попросту говоря, послал нас в далекий и очень пеший поход, – зря. Чувствительная натура гнома, как всегда, взбунтовалась от таких слов, и вскоре дедок предстал пред нами в несколько связанном виде. Однако данная ситуация не способствовала налаживанию наших дружественных отношений, к тому же дед упорно играл роль старого партизана-комсомольца, несмотря на обещания гнома сделать с ним уж совсем неприличное, причем два раза. Я даже не стал спрашивать Дорофеича о задуманном, а, отодвинув его от старикана, взялся за переговоры лично.

Ну, во-первых, приказал срезать с него весь этот веревочный кокон, делавший его похожим на большую гусеницу, во-вторых, извинился, в-третьих, совершенно проигнорировал пущенный мне в лицо огненный шарик, потом молнию, потом какую-то темную фигню, похожую на паутину, потом… дедок лег вздремнуть. Умаялся, бедняга.

Ладно, попробуем по-другому.

Когда дед пришел в се… проснулся, я молча положил перед ним золотой браслет. Тот почесал распухшее ухо и, презрительно цыкнув через дырку в зубах, отвернулся. Я положил еще один – ноль реакции. И тут меня осенило. Быстренько сбегав к гному, я вытряс из него несколько магриков и, вернувшись к нашему пленнику, протянул ему одну монету. Тот недоверчиво покосился на меня и с видом брезгливости взял двумя пальчиками протягиваемый ему кругляш. Блин. Старика точно током хлестнуло. Он так впился в монету глазами, так принялся ее ощупывать и поглаживать, даже слюну пустил. Не, я, конечно, помню, что Дорофеич говорил про содержащийся в магриках «тероксонит» и что его маги очень сильно любят, но настолько… этот вон скоро ее еще лобзать начнет и про «мою прелесть» под нос бубнить.

– Покажешь проход – получишь еще две, – спокойно сказал я. – Согласен?

Дедок посмотрел на меня влюбленным взглядом и быстро закивал головой.

## Глава 22, в которой друзья вынуждены расстаться, а наш герой попадает в засаду

Тайная тропа через гору оказалась старой заброшенной железорудной шахтой. Деревенский чародей показал ее, но идти с нами наотрез отказался. Гном пытался было вновь принудить старого прощелыгу, но тут за дедка вступился я, расплатившись обещанными магриками и отпустив старика домой пускать слюнки над полученным богатством.

– Сдаст он нас, нюхом чую, сдаст, – прокомментировал гном, глядя вслед ковыляющему по дороге старику.

– Меня больше беспокоит, цела ли шахта: этот дедок сказал, что последний раз по ней ходили лет десять назад…

– Ну от шахт людей всего можно ожидать, – усмехнулся завхоз, выпятив вперед пузо и важно поглаживая бороду (вообще-то он хотел выпятить вперед грудь, но в связи с тем что пузо было несколько объемнее, получилось именно так). – Вот у нас, гномов, шахты могут тысячелетиями стоять – и хоть бы камешек со стены отвалился.

Я промолчал, ибо гномьих шахт не видел, но если судить по тому, что читал в книжках и видел в фильмах, то гномы – шахтеры знатные, хотя, с другой стороны, кто их у нас видел?

Как ни странно, шахта оказалась в весьма приличном состоянии, даже крепи не сгнили, хотя, по словам деревенского кудесника, была заброшена много лет назад. Гном, оглядывая все это своим хозяйским взглядом, даже несколько раз снизошел до комплиментов в адрес неведомых шахтеров, признав, что тут поработали настоящие мастера. Правда, тут же добавил, что по человеческим меркам, ибо у них (в смысле гномов) и младшие подмастерья лучше сделают. Ну как бы то ни было, ориентировался под землей гном прекрасно, причем даже без света. Не, мы, конечно, народ умный – ломанулись в шахту и только минут через пять сообразили, что не взяли с собой факелов. Правда, тут неожиданно для всех выручил нас Батон: кот что-то промурчал, и над ним в воздух взвилось несколько ярко светящихся белым светом шаров, которые устремились вперед, освещая нам дорогу.

Сказать, что путь через гору был утомителен, полон приключений и сражений со злобными чудищами, – значило бы нагло соврать. Из всех препятствий, что нам встретилось, был небольшой завал, – его мы преодолели за пару часов, а из чудищ пара летучих мышей и какой-то зверек размером со здоровую крысу, который перепугал Батона, и тот тут же вскарабкался на идущего впереди него гнома, точно на маленький баобаб. Гном, конечно, долго и обстоятельно объяснял нашему котику, почему плохо лазить по злым бородатым дядькам, одновременно отдирая его от себя, но на этом все и закончилось. Гору насквозь мы прошли где-то за полтора дня, но это по моим субъективным ощущениям. Как бы то ни было, когда мы вышли из шахты, на дворе царило раннее утро, и солнце только поднималось из-за гор, озаряя своим светом раскинувшуюся перед нами долину. С зеленым лугом, рекой и видневшимся вдали лесом, за которым… мать моя женщина!!! Это кто ж сюда Останкинскую телебашню воткнул? Хотя нет, дизайн чуток не тот, да и пониже будет, хотя все равно впечатляет.

Я во все глаза уставился на черный шпиль, который, по моим прикидкам, был высотой с приличный небоскреб и больше всего напоминал огромную сосульку, чуток расширяющуюся кверху и украшенную там сразу тремя шпилями. М-дя, чую, у того, кто эту башню строил, некий комплекс на почве… кхе… неполноценности, это ж надо такой огромный… ладно, проехали, хотя дедушка Фрейд, похоже, рулит даже здесь. А вообще заставляет задуматься. Ну вот скажите, почему все злодеи строят себе нечто подобное, а? Как ни вспомнишь какую книгу или фильм, – везде неприступные темные башни, где наверху сидит главный злыдень и плюет на всех с этой высокой колокольни, причем прямо через губу. Блин, не, вы мне скажите – у них что, у всех мания высотного строительства или что-то подобное? И нет бы построить нормальную крепость – со рвом, катапультами, лучниками на стенах и прочей прелестью, так ведь воткнут эту сосульку, заберутся на самый верх и радуются. Ага, а как вниз? Вот захочешь погулять, воздухом, понимаешь ли, подышать – и что? Вниз по лестнице легким бегом, а тут вдруг срочно надо назад, на рабочее, так сказать, место… м-дя. Не, здоровье, конечно, богатырское и ноги накачаешь хлеще, чем Арни, но как-то по-дурацки. Ну конечно, если вы супер-пупер-маг и одним движением бровей вас выносит чуть ли не на орбиту Луны, тогды да…

Однако я как-то у нас в академии не слишком-то много летающих преподавателей замечал, хотя там много довольно неслабых магов. Я, конечно, утрирую, может, там у них лифты есть педального привода или еще чего. Да и плюсы определенные все же имеются. Разобьют враги твое войско, осадят замок, – а ты-то на самом верху, ну-ка достань тебя, да пока они по лестнице заберутся… еще непонятно, кто кого в плен возьмет. Ладно, о чем это я? Ах да… Короче, здание, конечно, впечатляет, но чего-то ему для злодейского антуража все же не хватает – ну не знаю, может, туч всякой нечести, кружащей над его вершиной с тоскливым протяжным воем, чтобы, значится, у всех подходящих поближе – обширный инфаркт и аллилуйя: здравствуй, прапрадедушка. Или уж, на крайняк, этот красный глаз на верхушку забабахать и мрачных туч побольше, отчего у окрестного населения полная безнадега и депрессия, а тебе – полная радость за проделанную гадость. Вот. А тут… блин, пасторальные пейзажи в стиле Левитана и эта черная сосулька – ну как-то не смотрится… стиля злодейского недостает.

– Дня четыре топать и то если напрямую, – между тем подал свой голос гном, задумчиво вглядываясь в даль из-под своей широкой мозолистой ладони, которой он заслонял глаза от яркого веселого солнышка.

– Далековато, – согласился дракон.

Батон посмотрел на них и, достав откуда-то небольшую жареную рыбину, с аппетитом принялся ею похрустывать. Все дружно покосились на кота и так же дружно сглотнули: наши запасы кончились еще вчера, и откуда кот взял эту рыбину – было большой загадкой. Тем временем Дорофеич как бы невзначай, осторожно переместил свою ногу, одетую в тяжелый ботинок, поближе к хвосту нашей киски, но Батон быстренько отодвинул его в сторону и, заглотив последний кусочек рыбы, показал нашему завхозу язык, после чего спокойно направился вниз по склону.

Спускались молча. Склон был довольно пологим, к тому же вскоре вышли на небольшую тропинку, вьющуюся среди камней, и наше продвижение ускорилось, впрочем, и беспокойство тоже. Гном постоянно озирался вокруг, сжимая в руках свой топор. Его он купил в Райпории – естественно, со скидкой и на распродаже, – так как посеял все свое оружие во время нашего бегства из тюрьмы. Крис, наоборот, все время глядел в небо, и мне только оставалось удивляться, как это наш дракоша умудряется не спотыкаться. Батон – и тот держал свой новый кинжал на изготовку, а его уши вздрагивали при каждом шорохе. А вокруг царила полнейшая безмятежность. Солнышко светило вовсю, птички пели свои песенки, а на камнях грелись разноцветные ящерки, один раз рядом с тропинкой появился даже небольшой олень (или что-то похожее), но тут же быстро скрылся из виду затяжным прыжком в дальние кусты. Ну да, если б вы видели голодные, но очень добрые глаза нашего гнома, направленные в вашу сторону, то еще и не так бы сиганули. Ладно, все это хорошо, но как-то мне не очень нравится: слишком уж все тихо и гладко. Вон как ни вспомнишь какую книгу или фильм, то везде герои на вражеской территории пробираются, точно партизаны, терпя соответственно жестокие лишения и отбиваясь от орд различных врагов, ну иногда еще спасают всяких глупых красавиц, которые фиг знает как забрались в глубокий тыл противника. М-дя… Только вот у нас пока все как-то не так, красавиц вокруг нема, да и противника в принципе тоже, – непорядок. Не, я, конечно, не горю желанием пробиваться сквозь орды врагов, размахивая направо и налево окровавленным молотом, но что-то… как-то… не знаю. В общем, у меня такое впечатление, что мы, как группа мышей, премся к виднеющемуся вдалеке куску сыра, не видя сидящих вокруг голодных котов.

– Ребята, давайте остановимся и обсудим кое-что.

Все дружно замерли и вопросительно посмотрели на меня.

– Тихо как-то… – Я запнулся, не зная, что сказать.

Блин – вот глупость. Может, просто зря тревожусь? А чего я ожидал – что враги будут нас подкарауливать за каждым камнем? Да они ведь, поди, ни сном ни духом о нашем существовании, и все вышесказанное – просто моя паранойя, только… только вот копчик чешется… страшно чешется.

– Да, тихо, – неожиданно согласился гном и тут же добавил: – Не к добру.

– Я тоже так думаю, – кивнул дракон. – Те же черные, что нам не дали перелететь через перевал, давно должны были меня почувствовать, однако ни один из них даже близко не объявился.

– Да и любой уважающий себя злодей должен знать все тайные тропки своего царства, во-первых, чтобы никто незваный не пролез, а во-вторых, на случай если придется делать ноги или еще чего, и в-третьих…

– Это ты из собственного опыта? – перебил гнома дракон.

– Нет, просто знаю, – буркнул гном, почему-то старательно отводя свой взгляд.

Ох, что-то темнит наш бородатый, явно не все о своем прошлом рассказывает, ну да ладно, сейчас не об этом.

– Короче, скорее всего, эта шахта должна была охраняться, – быстро подытожил я, не давая начаться очередной перепалке.

– Должна, – кивнул Дорофеич. – И скорее всего, и охранялась, по крайней мере, с этой стороны вход очищен, да и тропинка к ней не заросшая, а значит, ею регулярно пользуются.

– А может, местные жители?

– Не может, – отрезал гном и, ткнув себе под ноги, добавил: – Вон глянь, следов сколько, и все от тяжелых кованых сапог, – обычные крестьяне в таком не ходят.

Я послушно посмотрел под ноги и ничего не увидел, кроме большого рыжего муравья, с трудом тащившего какого-то червяка. Однако оснований не верить гному у меня не было, и поэтому я только коротко кивнул.

– И если кто-то убрал стражу, то это значит только одно…

– О нас знают, – закончил за гномом Крис. – Знают и пристально, кстати, наблюдают.

– Ты уверен? – спросил гном, но дракон лишь неопределенно повел плечами и кивнул в сторону видневшейся у подножия горы небольшой рощицы.

– Там пара магов – они хоть и закрываются, но не слишком умело.

– Ясно… – Гном в задумчивости подергал себя за бороду. – Значит, пока решили следить и выяснить, что мы за птицы.

Умно, но в принципе ожидаемо. Этот гад, устроивший нападение на академию, явно ждет, что его рано или поздно найдут, а значит, готовится по всем фронтам. Вон в том же фильме про кольца один волшебник сколько шухера устраивал, а тут ведь, если что, несколько десятков таких ребят пожалуют, да еще с подмогой, да к тому же страшно недовольных произошедшим. Однако панику по поводу каждого подозрительного путника поднимать не хочет, что в принципе вновь говорит о его разумности. Пока мы для него всего лишь обычные путешественники, пусть и пришедшие окольным путем. Правда, с нами дракон, которого, по его же словам, могут учуять другие драконы, что недавно атаковали нас при попытке перелета через горы, но пока их не видно. Что в принципе тоже объяснимо. Черные драконы патрулируют внешние воздушные границы, а после нашего прорыва их наверняка усилили, да и смысл бросать их на каждого путника, когда есть наземные силы… Нет, я на сто процентов уверен, что нас аккуратно поведет местная охранка, или разведка, или… ну короче, местные внутренние очень компетентные органы. И прежде чем доложить наверх – последят, посмотрят, что мы за типы такие, и если вызовем подозрение, то в тот же миг… ага – и в местные застенки, где добрые дядьки будут вести с нами долгие зубодробительные (в прямом смысле) беседы.

Я зябко повел плечами и покосился в сторону темной башни, которая на этот раз совсем не показалась мне нелепой.

– И что делать? – спросил я растерянно.

– Идти, – буркнул гном. – Нам бы только до башни добраться, а уж там…

– А там нам снесут головы, – усмехнулся дракон. – Я вот лично считаю, что нам надо послать кого-нибудь в академию, а самим затаиться и ждать подмоги. А еще лучше – вернуться назад в Райпорию.

– В принципе согласен, – кивнул я, впервые особо остро ощущая всю безумность нашей затеи.

– Думаете, дадут? – ехидно поинтересовался гном. – Я вот лично считаю, что стоит нам вернуться, как в шахту придется прорываться уже с боем. К тому же смысл нашего похода, если мы назад сразу вернемся? И вы уверены, что тот, кто нам нужен, именно хозяин этой башни?

– А смысл идти на верную погибель? – возразил дракон.

– Так, стоп, – прервал я готовый разгореться спор. – Ребята, так мы ничего не решим. Крис прав в одном: мы должны отправить весточку в академию и ждать подмоги. А пока можно и тут походить, осторожно порасспрашивать местное население, не нарываясь.

– Ну насчет последнего я не уверен, – покачал головой Крис, зыркнув в сторону гнома. – А вот насчет остального…

– Крис, хватит, – вновь прервал я дракона. – Лучше скажи – как мы можем отправить весточку?

– Ну дело, значит, такое… – Дракон на секунду замолчал, уставившись в небо, затем продолжил: – Я ведь говорил, что могу в любое время вернуть нас в академию, так вот таким же образом я могу отправить и записку, точнее, не записку, а кого-нибудь из нас, потому как от записки не будет толку, так как она может очутиться в любом месте академии и даже недалеко от нее.

Дракон замолк и пристально поглядел на Батона, мы соответственно с Дорофеичем тоже. Батон, естественно, поглядел на нас и, вытянувшись в струнку и выпятив грудь, отдал честь, видимо показывая этим, что готов выполнить ответственное поручение.

– И как его отправлять будем? – спросил я дракона, благодарственно пожимая мужественную лапу нашего котейко.

– Да просто, – пожал плечами дракон, и вдруг из его глаз ударило два синих луча, которые, пролетев над моим правым плечом, образовали прямо воздухе серебристую воронку.

Дракон быстренько схватил кота за шкирку и, широко размахнувшись, отправил его в чрево портала.

– Крис, по… – Я вздохнул и укоризненно посмотрел на дракона: – Мы ведь даже не решили, что ему там говорить.

– Что-нибудь придумает, – отмахнулся тот, – не дурак ведь.

– Он-то, может, и не дурак, а вот вы, ребята, точно к их числу относитесь, – неожиданно заявил гном. – Догадались же прямо тут шоу с магией устроить – и ладно Ярослав, но ты-то, чешуйчатая башка?! Сам ведь говорил, что за нами наблюдают, – ну и что теперь?

Он указал пальцем куда-то мне за спину. Дракон было вздернул голову и, видимо, хотел что-то сказать, но, бросив взгляд в сторону, указанную гномом, сразу же помрачнел. Я, чувствуя, как мои знаменитые мурашки уже вовсю бушуют в районе моего копчика, медленно так, практически с диким скрипом в позвонках от морального напряжения, повернул голову. М-дя, путь отступления нам отрезали быстро. Тропинку перекрыло с десяток громил неандертальского вида в кожаных доспехах и с такими кривыми ятаганами во-о-от такенной величины.

– Это что, орки? – спросил я сдавленным голосом, мигом вспоминая известных мне фэнтезийных существ.

– Они, родимые, – кивнул Дорофеич, играючи перекидывая свой топор из руки в руку. – Давненько я с ними не…

– Ты же не хочешь?..

– Хочу, – улыбнулся гном. – В моем родном мире я никогда подобного развлечения не пропускал.

Угу, читал про такое. Дюже гномы с орками любят друг друга – прямо дня прожить не могут, чтобы не поиграть в народную игру «У кого тут лишняя голова – вж-ж-жик». Сплошная развлекуха, только вот меня как-то не тянет. Да и ребята дюже серьезные, лбы такие мощно-нахмуренные, морды не то что кирпичом – шлакоблоком, причем по-вдоль, и еще так орут, что слюни во все стороны… брр. Я оглянулся назад, надеясь, что хоть дорога впереди по склону свободна, – ага, жди. Там еще больше, причем помимо орков впереди еще вышагивают несколько здоровых ребят в черных, как ночь, доспехах, причем хорошо так идут – чеканя шаг и тяня носочек, – блин, как на плацу прям. Орки от них держатся в сторонке и смотрят так уважительно, даже сопли и слюни подобрали.

Гном уже приготовился к бою: глаза горят, борода распушилась, даже нос почему-то покраснел. Блин… Дракон же спокоен, словно удав, хотя глаза такие добрые-добрые – как два оптических прицела. Не, так дело не пойдет.

– Крис, перекидывайся – и уносим отсюда ноги! – крикнул я.

Дракон покосился в мою сторону, коротко кивнул и подпрыгнул в воздух. Мы уносились ввысь, а толпа орков только бессильно что-то орала нам вслед, потрясая своими ятаганами. Я криво усмехнулся и сделал им ручкой, мысленно приказав Крису лететь назад через горы. Однако не тут-то было: едва мы набрали скорость, как внутри моей головы раздался грустный голос Криса:

– Яр, я чую черных – они ждут нас, так что гряду нам не перелететь.

Твою. Я принялся оглядывать небосклон и действительно заметил, практически на пределе своего видения, группу черных точек. Крис между тем заложил крутой вираж и, усиленно махая крыльями, устремился золотой стрелой прямо к шпилю черной башни. Что ж, решение правильное: или пан или пропал. Такого виража от нас явно не ожидают, а при драконьей скорости мы у башни через полчаса будем… Ёпр… Небо перед нами неожиданно вскипело необычным синим пламенем, обдав нас дикой волной холода и заставив Криса буквально встать в воздухе на дыбы.

– Маги!! – раздался у меня в голове вопль Криса, а сам он вдруг дико взревел и нырнул вниз, выпустив из пасти длинную струю пламени.

Нам с гномом только что и оставалось покрепче вцепиться в шкуру дракона, стараясь не свалиться на особо крутых виражах. Правда, Крис сделав еще один заход на невидимых для меня магов, резко взмыл, а воздух вновь взорвался синими сполохами, однако на этот раз не так сильно.

– Целы? – Голос дракона в моей голове прозвучал как-то устало.

– Да, как ты?

– Чуток задело, однако несильно: маги здесь слабые – не чета нашим академическим, да и проредил я их.

Я кинул взгляд назад, где от земли поднимались черные клубы дыма. Уж не знаю, что там горело, но дымило порядочно. И тут прямо у меня над головой промелькнула огромная тень, и мою щеку обожгло полыхнувшим мимо нас пламенем.

Черный дракон завис на пути Криса, точно гигантская колибри, и вновь выдохнул в нас клуб огня. Однако Крис спокойно увернулся (правда, вот нас от этого уворота чуть у него по спине не размазало, причем тонким слоем) и ответил длинной струей пламени, которая пронзила черного навылет, словно огромное огненное копье. Тот как-то жалобно завыл и рухнул вниз, точно огромный куль с дер… кхе… крыльями. Я облегченно вздохнул и, повернув голову, с улыбкой посмотрел на сидящего позади меня гнома, но тот только молча ткнул указательным пальцем в сторону горизонта. Твою… К нам на всех парах мчалось еще не меньше нескольких десятков подобных созданий.

– Крис!

– Знаю. – Голос дракона был спокоен. – Держитесь.

Крис резко спикировал и приземлился у небольшой рощицы.

– Слезайте…

– Но…

– Без «но», вы мне будете только мешать, и… удачи вам, друзья.

Золотой дракон взмыл в воздух и, сделав над нами прощальный круг, устремился к спешащим в его сторону врагам.

– Уходим, – буркнул гном, выводя меня из состояния некоего ступора.

Я посмотрел на помрачневшего завхоза, затем в небо, которое в этот момент заполыхало вспышками пламени, и лишь молча кивнул.

До самого вечера мы пробирались по лесу, стараясь следовать по направлению к черной башне и избегать близости торных дорог. То, что нас искали, не оставляло никакого сомнения, несколько раз мы наблюдали усиленные патрули орков и просто солдат, что перекрыли все более и менее хожалые тропинки. Лес тоже прочесывали, но нам всегда удавалось обнаружить наших преследователей задолго до того, как они нас заметят, и соответственно уклониться от этой встречи. Не, я не могу сказать, что из нас с Дорофеичем очень хорошие следопыты-разведчики, но когда батальон орков ломится сквозь чащу, то тут их даже абсолютно глухой услышит. Большее неудобство нам доставляли драконы и грифоны, изредка пролетающие на бреющем. Кстати, если кто не знает про последних, то это такая помесь льва с орлом размером с хорошую лошадь – уж не знаю, в результате какой мутации они получились, хотя… кхе… любовь – она, как известно, зла, ну что еще сказать? Да, вот еще. Я, как человек, изредка почитывающий различную литературу, надеялся, что тут может быть какое-никакое сопротивление местному режиму, этакая группа эльфийских Робин Гудов или хоббитов-подпольщиков, ну или что-то типа того, и даже предложил их отыскать. Гном в ответ посмотрел на меня как на немного придурковатого и даже пальцем у виска покрутил, ну и ладно, я ведь хотел, как лучше. Хотя, с другой стороны, он прав – пока их тут найдешь… А уж после того как мы прошли мимо одной из деревушек, надежда на подполье угасла окончательно.

Я вот всегда представлял, что местные жители тут все должны буквально стонать под пятой местной власти, пахать, точно рабы, от рассвета до заката, и жить в жутких полуразрушенных халупах типа «шалаш покосившийся»… Зря. Деревня, наоборот, выглядела вполне зажиточной, а местные жители упитанными и очень довольными властью. Мы с Дорофеичем, точно два партизана, пробрались огородами на окраину, по пути прихватив с грядок кое-чего на закуску, ибо уже смеркалось и наша скрытность была под угрозой в связи с громкими звуками, порой раздающимися из наших желудков. Устроившись в каком-то амбаре, примыкающем к центральной улице деревни, где животных не было, зато хватало сена и какого-то барахла, мы несколько часов наблюдали за ходящими по улицам патрулями, состоящими, судя по всему, в основном из местных ополченцев. Патрульные пару раз заглядывали и в наш амбар, но как-то с ленцой, даже не проходя внутрь. Зато из разговоров стало понятно, что нас считают шпионами какого-то соседнего государства, что были подосланы для убийства их мудрого правителя. Ну и, конечно, нас поймают и накажут, ибо мы не первые такие и, наверное, не последние. Также обсуждалось буквально ангельское терпение владыки, который прощал соседям подобные выходки.

Спали мы плохо, постоянно прислушиваясь к малейшему шороху, а если учесть количество мышей в амбаре, то можно сказать, что и не спали совсем. Так что едва небо стало чуток светлее, как мы короткими перебежками преодолели деревню и скрылись в очередном лесу – правда, на этот раз не таком уж и густом. А еще через полчаса мы наткнулись на отряд орков.

«Это какие-то неправильные орки!» – была первая моя мысль. Что подумали сидящие в засаде орки, я не знаю, но их морды лица были очень удивленными.

Двоих Дорофеич свалил одним размашистым ударом. Так – вж-ж-жи-и-ик… и уноси готовеньких. А потом мы принялись уносить ноги, а очнувшиеся от изумления орки соответственно нас догонять.

Дорофеич неожиданно остановился и, оглядевшись, замер посереди полянки. Я непонимающе посмотрел на гнома:

– Беги, Яр, я их задержу.

– Но…

– Без «но». – Завхоз усмехнулся. – Беги – и попытайся достать этого гада, а я… – Он погладил рукоять топора. – Эх, соскучился по хорошей битве!

Я покосился в сторону уже вовсю хрустящих и раскачивающихся кустов, пожелал гному удачи и рванул дальше, в душе ругая всех и вся. Наверное, поэтому и не заметил целой толпы гоблинов, идущих мне навстречу. Точнее, что это гоблины, я понял намного позднее, а пока с изумлением глядел на существ размером мне примерно до пояса и больше всего похожих на вставших на задние лапы вооруженных мартышек. Гоблины сперва изумленно затихли, а я добродушно улыбнулся и, помахав ручкой, попытался дать задний ход, но не тут-то было. С диким воплем эти существа кинулись на меня, причем позабыв про болтающиеся на поясе короткие мечи. Я в принципе тоже как-то об оружии не вспомнил, и понеслась… Силушкой меня бог не обидел, да и драконьи гены, видимо, чего-то прибавили, а посему гоблины отлетали от меня точно резиновые мячики, причем многие в полете еще и успевали ловить вылетающие изо рта зубы. Но все же меня взяли – буквально завалили толпой и повязали. А затем долго пинали, после чего содрали все, что только было можно, и бросили в телегу, но так как мой пояс снять не смогли, поэтому спеленали меня так, что едва мог пошевелить пальцами. Правда, все это я узнал где-то… мм… через …дцать часов, после того как очнулся. Тело все болело, а шея страшно затекла.

Я с трудом повернул голову и огляделся. Я лежал на телеге вместе с каким-то хламом, а сама телега стояла на окраине большой поляны, где горело множество костров, вокруг которых расположились мои захватчики и что-то активно жевали. Причем стражи рядом с телегой не было: то ли они решили, что я в отключке надолго, то ли понадеялись на связывающие меня веревки, а может, что еще… не знаю. Однако, обнаружив, что за мной никто не наблюдает, я стал активно пытаться ослабить свои путы, правда, несмотря на все усилия, практически тщетно. Мне удалось лишь чуток освободить левую руку, но и этого хватило, чтобы дотянуться до висящего на поясе цилиндра. Луч с легким шипением разрезал веревки, одновременно опалив мне бедро и заставив заскрипеть зубами, однако через пару минут я был свободен и, спрыгнув с телеги, кинулся бежать, несмотря на дикую боль в обожженной ноге. Хватились пропажи довольно быстро, и вскоре громкие крики позади меня возвестили о начавшейся погоне, заставив ускориться. Я бежал что было сил, пробиваясь сквозь густые кусты при помощи лучевого меча, перепрыгивая через поваленные деревья, иногда попадавшиеся на моем пути, и вообще, по-моему, побил все рекорды бега по пересеченной местности. Пару раз даже растянулся, разорвав одежду и содрав колени и локти в кровь. Мало того, после очередного падения мой лучевой меч выскользнул из руки и, сделав кульбит, скрылся где-то в кустах. Искать его было некогда, ибо погоня буквально дышала в спину, поэтому я вскочил на ноги и вновь устремился вперед. Лес неожиданно кончился, и я буквально вылетел на широкую дорогу, упиравшуюся прямо в широкую пропасть, через которую был перекинут ажурный мост, ведущий прямо в ворота черной башни, где черными статуями застыли знакомые мне рыцари.

## Глава 23. Про разозлившегося учителя труда и неожиданно нежный поцелуй

Я бросил последний взгляд на лежащих рыцарей, затем показал еще раз кулак примолкшим гоблинам, подтянул сползающие штаны и, подойдя к массивным воротам, украшенным затейливой чеканкой с различными завитушками, решительно толкнул их двумя руками. Фигу. Створки даже не шелохнулись. Так, я на мгновение задумался. Не, глупо, конечно, думать, что такие ворота просто так открываются, но маленькая надежда все же была, хотя… Я отступил чуток назад и еще раз внимательно осмотрел створы ворот. О, так и думал: в створке есть дверь поменьше, правда, с первого взгляда шиш заметишь, выдает лишь ручка, сделанная в форме головы дракона, в нос которому продето массивное кольцо. Ладно, будем надеяться, что открыто.

Я потянул за ручку и с некоторым удивлением почувствовал, что дверь свободно поддалась. Блин, и что делать? На душе как-то стало жутковато: не в гости ведь к другу на чаепитие пришел, – хотя, с другой стороны, и отступать уже поздновато будет. Не знаю, сколько я еще смотрел бы на открытую дверь, собираясь с духом, но тут над моей головой что-то свистнуло, и в створку ворот с глухим стуком врезался булыжник. Я быстро оглянулся, одновременно срывая с перевязи молот, и чудом не заполучил второй камень себе в физиономию. Гоблинов у края моста стало гораздо больше, причем стоявшая впереди парочка раскручивала над головой нечто очень похожее на пращу. Уж не знаю, почему эти мартышки перестали меня преследовать, остановившись у этого моста, но оно и к лучшему – и так проблем хватает… Блин… Один из выпущенных камней обжег мне щеку, заставив схватиться за нее и громко выругаться. Гоблины в ответ разразились восторженными криками и громкими обсуждениями моей интимной физиологии. Все, достали, я демонстративно сплюнул и, мысленно пообещав разобраться на обратном пути с этими мелкими заразами, шагнул в открытую дверь.

Вы когда-нибудь представляли себе жилище какого-нибудь Черного властелина? Нет? И я вот не представлял, хотя если подумать, то на ум сразу лезут мрачные коридоры, затянутые паутиной (ну не знаю зачем – может, для декора, а может, просто на уборке экономит), тусклый свет, пробивающийся сквозь маленькие окна и трещины в стенах (а вот не фиг гастробайтеров нанимать), и обязательно какие-нибудь призраки и монстры, таящиеся в темных углах (ага, зашел, увидел, нало… вспомнил, что забыл выключить утюг). Представили? – теперь взяли кисточку и перечеркнули все на фиг – крест-накрест.

Ничего подобного здесь не было. Нормальный такой коридор, выложенный аккуратненькой плиточкой с какими-то каббалистическими знаками, вполне приемлемое освещение – не очень яркое, но и тусклым его не назовешь, – правда, окон не видно, зато дверей много. Коридор метрах в тридцати от входа упирается в стену и соответственно раздваивается. Я аж задумался: куда мне идти? Вправо или влево по коридору или начать заглядывать в каждую дверь, с надеждой найти что полезное, правда, в последнем случае был бо-о-ольшой риск найти очень много удовольствий на мой бедный копчик, причем очень быстро, а он у меня и так себя не очень хорошо чувствовал – приключений ему уже хватило. К тому же как-то странно, что совершенно нет стражи, – те два черных чурбана не в счет. Не, конечно, можно предположить, что нашу потасовку не услышали, да и вопли гоблинов – так, дело привычное, почти как чириканье воробьев, ну или всей страже дружно в туалет приспичило, али еще куда, хотя, конечно, бред. Больше всего попахивает банальной ловушкой, причем не просто попахивает, а натурально воняет. И я, значится, в нее влез буквально по самые уши. Эх, и напишут на моей могилке: «Герой», а внизу мелким шрифтом: «Ну по крайней мере, это он так о себе думал», – или вообще ничего не напишут. Так, в ямку кинут, песочком присыплют и… Блин, да что, в конце-то концов, за похоронное настроение-то? Хотя торчать посреди коридора тоже глупо.

И стоило мне так подумать, как вдали послышался топот ног – ну в смысле не топот, а шаг, ну… блин, короче, кто-то приближался в мою сторону, дружно чеканя строевой шаг. Пришлось наплевать на все свои размышления и кинуться до ближайшей двери в надежде на то, что она не заперта. Удача улыбнулась мне на третьей или четвертой, топот ног уже звучал практически рядом, и я в любой момент ожидал появления незваных гостей из-за поворота коридора, поэтому особо не стал раздумывать и нырнул за дверь, надеясь на могучий русский АВОСЬ… Прокатило. За дверью оказался узенький коридорчик и винтовая лестница, идущая вниз, я не стал плотно закрывать дверь, а принялся наблюдать в оставшуюся щелочку за центральным коридором, готовясь каждую секунду задать стрекача. Вскоре мимо двери промаршировал целый взвод черных рыцарей, причем ребята шли точно на параде: в ногу и твердо чеканя свой шаг. Вслед за рыцарями двигалась колонна орков, правда, в отличие от встреченных мною ранее, эти были в хороших доспехах и держали строй не хуже черных. Пару мгновений полюбовавшись на весь этот парад, я медленно стал пятиться к винтовой лестнице, ибо мне не очень-то и улыбалось смотреть, что тут будет дальше, особенно после того, как они откроют центральную дверь. К тому же некоторые орки как-то странно принюхивались и изредка косились в сторону моей двери. Короче, я не стал ждать, а рванул вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, пробежал коротенький коридорчик и, влетев в большую комнату, уставленную стеллажами и заваленную различным хламом, остановился на пару минут, чтобы отдышаться. Судя по всему, здесь было нечто вроде склада, куда сваливались различные трофеи и прочее барахло. Добра внушительно, но по сравнению с закромами нашего завхоза… в общем, не впечатляет. Зато тут может быть хоть что-нибудь полезное. Я ведь сейчас, по сути, кто? Правильно – диверсант, ниндзя-шпион, да практически Штирлиц. А значит, надо замаскироваться и попытаться добраться до главзлодея или хотя бы банально дождаться прибытия подмоги, но это уже зависит от Батона и моего везения.

Размышляя таким образом, я принялся внимательно оглядывать окружающие меня стеллажи. Хотелось найти что-то похожее на доспехи черных рыцарей или хотя бы монашеский балахон. Не, можно было, конечно, попытаться сойти за орка, особенно если рожу скорчить пострашнее, но это ж как ее перекосить надо, так что отпадает. Оружие… а на фиг оно мне. Меч для меня – это длинный острый ножик, махать я им не умею, да и моя киянка в этом деле надежнее. Надо сказать спасибо Ирен, что она мне такой пояс с перевязью подогнала: кроме меня, с него фиг кто что снимет. Не знаю, на каком принципе он работает, отпечатки там или генная экспертиза, а может, еще чего, но что-либо снять с него могу только я. Так что благодаря этой рыжей бестии я теперь вооружен и о-о-о-очень опасен. А еще жрать охота.

Я вздохнул и повнимательней осмотрел полки и окружавшие меня развалы всякой всячины. Внимание мое привлекла куча тряпья, сваленная в углу, и я направился к ней в надежде найти нужную мне одежку или хотя бы нормальные штаны, а то эти мало того что спадают, так еще вентиляция в них такая, что аж (пардон) трусы колышутся как знамя на флагштоке. Несколько минут я копался в этом тряпье, испытывая некую брезгливость и почему-то муки совести, особенно когда натыкался на женское нижнее белье (и вот на фиг оно тут, или наш таинственный злодей еще и фетишист-извращенец?).

Так, шубы нам не нужны, хотя эта вот богатая, – не, все равно не нужна, а вот этот камзольчик с миленькими кружевными манжетами, кхе… не, пропустим, так, платье… в сторону, а во… не, это юбка, хотя, может, я в душе шотландец, правда без волынки, хотя потянуть ее люблю. Так, куртка «радость металлиста», с дырой на спине, э-э-э… не, я суеверный, во, опять юбочка зелененькая… блин.

Я уставился на такой знакомый мне предмет одежды, затем осторожно отложил его в сторону и как сумасшедший принялся раскидывать оставшуюся кучу. Вскоре передо мной лежало ровно двенадцать комплектов студенческой формы. Я пару минут смотрел неверящим взглядом на аккуратно разложенную одежду, а затем схватился за голову и со стоном рухнул на колени. Ребятки, да как же это! Я неожиданно почувствовал, как в моей душе поднимается волна дикого гнева… Это же дети!! Какое-то дикое рычание вырвалось из моей глотки, я вскочил на ноги и, сграбастав одежду в охапку, бережно положил ее на свободную полку стоящего рядом стеллажа. Ну все, Темный властелин, или как там тебя!! Прятаться и ждать подмоги – да ни в жизнь!!! Я сорвал с перевязи молот и замер, ибо из охапки студенческой одежды на пол выпали два матовых шарика и, покачиваясь, застыли около моей ноги.

«Вызывники»! Я ухмыльнулся и, подобрав шарики, прилепил их на пояс, после чего, перехватив молот поудобнее, двинулся прочь из хранилища.

Эх, размахнись, рука! Мощнее бей, мой молот, всяческих супостатов.

Я шел по коридору, а позади меня, точно поваленные снопы, лежали рыцари в помятых доспехах и искореженных шлемах. А внутри меня точно проснулся маленький, но очень злющий демон. Я словно машина крушил, бил и вдалбливал всякого, кто мешал моему продвижению, причем не испытывая даже ни малейшего сомнения и мук совести. Как будто из меня выдернули всю мою цивилизованность и мягкость, растоптав ее тяжелым кованым сапогом. А перед моими глазами стояла расстеленная на полу форма с небольшими пятнами крови. Да я их всех!!!

Неожиданно коридор опустел. Я на мгновение приостановился, тяжело дыша и обведя мутным взглядом поверженных врагов, оттолкнул от себя еле стоявшего на ногах рыцаря в помятых доспехах, который все еще пытался вытащить из ножен свой меч, после чего шагнул к высокой двери в конце коридора. Дверь приветливо распахнулась перед моим носом, пропуская в большой светлый зал, в конце которого на возвышении стоял огромный трон с высокой спинкой, сделанной в виде двух переплетающихся змей.

– А вот и наш герой пожаловал, прошу, прошу…

Голос, казалось, шел отовсюду. Я затравленно огляделся и, перекинув молот из руки в руку, медленно двинулся в сторону трона. Ветвистая молния ударила откуда-то сверху и разлетелась над моей головой красивыми брызгами в разные стороны. Я только саркастически усмехнулся. В следующие пять минут на меня обрушились все возможные громы, молнии, огонь, ледяные стрелы и дождь из свежей рыбы. Когда это прекратилось, я молча отпихнул ногой бьющуюся на полу рыбину и показал неведомому противнику международный жест из выставленного вверх пальца, с надеждой, что тот его поймет. Наверное, понял, потому как сверкнуло знатно, и пол вокруг меня заметно почернел.

– А я смотрю, тебя ничем не проймешь… – В голосе невидимки послышались нотки уважения.

– Может, хватит болтовни, и выйдешь сам! – крикнул я, покачивая молотом. – Поговорим как мужик с мужиком или кишка тонка?!!

– Все геройствуешь. – Невидимка вздохнул. – Ладно…

Рядом с троном вспыхнуло, и из клубов дыма выступили несколько человек, облаченных в черные балахоны.

Дешевая показуха.

Я ухмыльнулся и двинулся в сторону этих лжемонахов. Те же дружным движением вскинули руки, и я замер с приподнятым молотом, ибо мне в грудь уставились стволы автоматов.

– Неожиданно, правда? – раздалось позади меня. – Да ты свой молоточек-то брось.

Я послушно разжал пальцы, и молот с грохотом рухнул на мраморный пол, сделав приличную выбоину. Один из монахов подошел ближе и с трудом отволок молот в сторону, пока его братья держали меня на мушке.

– Ну теперь можно и познакомиться.

Воздух напротив монахов заколыхался, и те расступились, пропуская вперед небольшого лысоватого человечка в роскошном мундире с аксельбантами.

– Разрешите представиться, Властелин.

Человечек протянул мне руку, но пожать не дал, а сразу отдернул, едва я протянул ему свою, укоризненно покачав перед моим носом указательным пальцем с нанизанным на него массивным перстнем. Жаль, а то я уж хотел ответить по-дружески, с хрустом в костях.

– Итак, насколько я понимаю, к нам пожаловал сам Ярослав Краснов – учитель труда в академии Штабурга, коей заведует мой старый знакомый господин Манглов.

– Старый знакомый?

– Да, хотя он меня, конечно, уже не помнит, даже не узнал, когда я на работу к нему устраивался, хотя где ему помнить того молодого мага, которого он завалил на защите диссертации, обозвав серой бездарностью!!! Теперь посмотрим, кто тут бездарность!!! Теперь он ответит за все, как и эти детишки, которые издевались надо мною целый год!!

– Издевались? – Я непонимающе посмотрел на разошедшегося мага, который бегал передо мной, потрясая кулаками и брызжа во все стороны своей слюной.

– Да, издевались, – бросил тот. – Я ведь упомянул, что устраивался на работу в академию, так вот, господин Краснов, до вас я был классным руководителем тех отроков.

– Так вы тот уволившийся учитель? – догадался я.

– Какой догадливый, – язвительно бросил маг. – Да, работал с ними около года, пока не узнал все, что мне надо. Ух, уж и поиздевались они надо мной. И главное, ты им ничего не можешь сделать в ответ, ибо «учительская этика превыше всего».

Последнюю фразу он произнес, явно подражая голосу нашего ректора, после чего смачно сплюнул.

Ну, с одной стороны, я его, конечно, понимаю. Не будь у меня этого иммунитета, фиг знает, что со мною уже было бы. Хотя, по словам Гоймерыча, детские шалости в основном не так опасны, как обидны, да и сама Академия контролирует применение силы, защищая, таким образом, обе стороны – так, на всякий случай. Да и, с другой стороны, ну не сошелся ты с детьми – уволься, чтобы себя не мучить и других.

– И из-за этого надо было губить детишек!? – практически прошипел я, чувствуя вновь нарастающий внутри меня гнев.

– Губить? – Маг в удивлении приподнял брови. – Да кто вам сказал такую глупость…

– Одежда, там, на вашем складе, их форма… – Я сжал кулаки и шагнул вперед, но тут же уперся грудью в автоматные стволы.

– Ах, вы об этом.

Маг демонстративно щелкнул пальцами, и метрах в трех от меня возник маленький столик со стоящей на нем клеткой, в которой, прильнув носиками к решетке, сидело с десяток полевых мышей. Увидев меня, мыши оживились, стали подпрыгивать в клетке и явно что-то мне сигнализировать лапками.

– Это…

– Ну так они гораздо симпатичнее, не находите? – сказал маг и с довольной улыбкой пригладил свою редкую прическу. – Такие миленькие.

Ага, миленькие, тебя бы в мышь превратить – посмотрел бы я, какой ты миленький стал… посмотрел и отдал бы на опыты Гоймерычу, вот уж он обрадовался бы такому подарку. Я с жалостью посмотрел на клетку, где у прутьев решетки сгрудились все сидящие в клетке зверьки и смотрели на меня тоскливо-умоляющим взором. Держитесь, ребятки, есть у меня тут одна идейка.

– И что ты с ними собираешься делать? – спросил я, отступая на пару шагов назад.

Стража повела стволами автоматов, но с места не сдвинулась.

– Что я собираюсь делать? – Бывший учитель на мгновение задумался. – Ну полагаю, запрошу с родителей этих детишек выкуп чистым тероксонитом, это позволит мне поднять уровень моей силы на недосягаемую для здешнего мира высоту, хотя тут и так равных мне по силе немного. К тому же, если вы не заметили, техника здесь тоже прекрасно работает, а в совокупности с этим я скоро подомну под себя все окрестные государства!

Так, а у чувака, похоже, мания величия в совокупности с комплексом неполноценности, хотя могу и ошибаться. Не, как будет возможность, специально закажу, чтобы мне Генрих все собрание Фрейда привез, – дедушка хоть и был сам того (по моему мнению), но про это «того» очень много умного написал. Блин, во завернул. Ладно, обстановка примерно ясна, пора приступать ко второму акту нашего мармезон… марлезон… тьфу ты, короче, начинаем действовать.

– А что будет со мной? – снова спросил я, отступая еще на шаг и срывая с пояса шарики «вызывников».

– С вами, – новоявленный диктатор демонстративно зевнул и махнул рукой. – Казню или еще что, хотя нет. Сперва немного изучу ваш хваленый иммунитет, а потом уж казню. Кстати, а что у вас в руке?

– Где? – сделал я удивленное лицо.

– Там. – Маг указал на сжатый кулак.

– Ничего. – Я спрятал руку за спину.

– Ярослав Сергеевич, а врать-то нехорошо, ну-ка отдайте мне то, что вы там прячете.

– Да пожалуйста! – Я резко размахнулся и запустил в него шариками.

Лжемонахи вскинули автоматы, но я рухнул пластом на пол и перекатился в сторону, пропуская автоматные очереди над собой.

– Не стрелять, – рявкнул Темный властелин. – Он просто блефует.

Он поднял с пола упавшие шарики, осмотрел их со всех сторон, хмыкнул и, резко сжав в кулаке, с ухмылкой высыпал их осколки на пол.

– Хотел меня напугать призванными духами? А я их вот так…

– Не совсем, – ухмыльнулся я, поднимаясь с пола и мысленно облегченно вздыхая.

Между тем в воздухе рядом со мной заклубилась сероватая дымка, и из нее появился высокий мужчина, одетый в черные латы. Его голова, защищенная шлемом с небольшими серебряными крыльями, повернулась в мою сторону, а огненный взор буквально пронзил мою душу. Он было шагнул в мою сторону… но в это время позади него появился светловолосый гигант в сияющих доспехах и с огромным мечом за спиной. Черный резко обернулся, и они застыли друг напротив друга… прямо инь и ян, я аж на секунду залюбовался.

– Кхе, кхе, – прокашлялся я, привлекая внимание.

Черный и Белый дружно повернули головы в мою сторону.

– Господин Банко, господин Ройзенбраун. – Я быстренько поклонился, косясь в сторону замерших в ступоре местного темного властелина и его телохранителей. – Я классный руководитель ваших детей…

В это время маг уже что-то стал читать нараспев, а его телохранители вскинули автоматы.

– Короче, дети. – Я ткнул пальцем в клетку, где две мышки активно выплясывали и даже обнимались друг с другом, причем в основном обнимала белая мышь приличных размеров. – А вот виновник, – мой палец уперся в мага.

В это время ударили автоматные очереди, но Черный так лениво махнул рукой, и пули замерли в воздухе (блин, прямо матрица какая-то). Белый тем временем коротко кивнул и вытащил из-за спины свой меч, больше похожий своими размерами на сплющенный рельс.

– Слуги, ко мне!!! – громовым голосом крикнул пятящийся назад маг.

В зале неожиданно стало темнеть, а из углов начали надвигаться мрачные тени, отчетливо запахло серой и какой-то другой гадостью. Все, пора делать ноги…

– Ну, господа, вы тут поговорите, придите, так сказать, к консенсусу, а я спешу откланяться, – быстро протараторил я и, подхватив клетку с мышами, а также свой валявшийся неподалеку молот, сделал ноги в сторону двери из зала.

Дверь вновь гостеприимно распахнулась (не иначе, этот маг фотоэлементы откуда-то приволок), пропуская меня в коридор, и с громким треском захлопнулась за моей спиной, а я, решив больше не испытывать свою судьбу, бегом кинулся к выходу. Несколько раз мне попадались навстречу группы черных рыцарей, и я уже готовился к бою, но те не обращали на меня внимания, спеша на помощь к своему господину. А позади меня что-то грохотало, кричало и завывало дурными голосами, взрывалось, да так, что сотрясалась вся башня, а со стен отлетала плитка.

Ну а вообще мне повезло, ибо на этот раз могучий русский АВОСЬ был полностью на моей стороне. Эти «вызывники» специально для меня придумал Гоймерыч, ну для того чтобы я мог вызвать кого-нибудь из родителей учеников, если мне это срочно понадобится. Остальным-то учителям это проще: колданул себе магическую линию связи – и все, а мне для того же родительского собрания что – гонцов засылать, что ли? – а то голубиной почтой? Хотя зачем голубиной, у меня же в друзьях дракон вроде ходит, – быстрее, да и престижнее как-то получится. Однако тут мне на помощь пришел наш завуч и сделал эти «вызывники», – правда, он как-то позабыл про мою антимагическую ауру, точнее, не забыл, а хотел сделать так, чтобы они и у меня в руках срабатывали, но… ладно, пропустим, как-нибудь потом расскажу. Короче, по идее, чтобы вызвать кого-либо, достаточно было легонько сжать этот шарик – и все… здравствуйте, дорогие наши мамы, ну или папы. Но, как я уже говорил, у меня в руках эти штуки не работали, а посему я роздал их ученикам с условием применить по первому моему требованию. А если вы помните, то в академии насчет послушания было строго и требования учителя выполнялись беспрекословно, так что я был не внакладе, да и детишки приобрели возможность в случае чего поплакаться родителям в жилетку. Если вы спросите меня, как различить, чей это шарик, ибо все они одинаково матово-серого цвета, то поясню: если взять такой шар и поглядеть в него на свет, то внутри появится фамилия владельца. Не очень удобно, но, похоже, у Гоймерыча фантазии на большее просто не хватило. Кстати, обычно мои ребятки хранили эти шарики в своих шкафчиках в нашей классной комнате…

Ладно, как бы то ни было, но, когда я нашел эти два шарика, у меня сразу созрела идея, ибо, судя по досье, родители моих учеников – очень неодиозные личности, особенно в сфере магии, а клин, как известно, клином… Ну а дальше оставалось надеяться только на свою удачливость, ибо: во-первых, мне могли не дать кинуть эти шарики, во-вторых, их могли просто-напросто уничтожить, в-третьих, их могли не взять в руки, в-четвертых, в-пятых… и так далее. Однако, как я уже сказал, сегодня великий русский АВОСЬ был со мной, а значит, и удача тоже.

Я выбежал из ворот и… Блин, похоже, как раз тут моя удача и сделала мне успешно ручкой.

– Похоже, мы приплыли, – грустно сказал я испуганно сбившимся в кучку мышкам и обреченно посмотрел на армию, окружившую башню плотным кольцом.

Над моей головой с ревом пронеслась пятерка черных драконов, а гоблины, все еще стоявшие по ту сторону моста, разразились радостными воплями. Правда, через мгновение им пришлось убраться в сторону, ибо на мост ступил отряд воинов в тяжелых доспехах, с массивными щитами наперевес.

Тяжело вздохнув, я поставил клетку с детьми в сторонку и угрожающе поднял свой молот. Что ж, постараемся подороже продать свою жизнь, хотя не похоже, что они слишком воевать со мной будут. Вон сколько арбалетчиков – нашпигуют стрелами, как фаршированного гуся яблоками, а если еще и дракоши сверху поджарят, то вообще сходство будет полное. Что ж, как говорится: «Врагу не сдается…»

Я еще раз посмотрел на ласковое голубое небо, на теплое солнышко, на сжавшихся в комочек мышек – и вновь почувствовал, как в моей груди рождается дикое рычание. Взметнув вверх молот, я окинул врагов злобным взглядом и… И тут прибыла «кавалерия». Ну в смысле подмога. Небо над башней неожиданно разорвалось, причем в буквальном смысле и с каким-то диким треском, а в образовавшуюся дыру, через которую виднелось черное ночное небо, усыпанное звездами, пятерками стали пикировать золотые драконы, вспыхивая на солнце своей чешуей. Войска Темного властелина, окружавшие башню, замерли на краткий миг, чтобы тут же взорваться шквалом стрел и всполохами магических заклинаний в сторону новоприбывших. Черные драконы, кружащие вокруг шпиля башни, ринулись наперерез противнику, выпуская в него струи пламени. В этот же момент затрещало где-то справа от меня, и другой портал возник прямо посреди гущи врагов, раскидав ближайших в разные стороны. Из него, четко печатая шаг, сверкая броней, вышла когорта бородачей, вооруженных огромными секирами, и сразу же вступила в бой, за минуту расчистив плацдарм для следующих за ними эльфов, которые тут же обрушили на опешившего противника град стрел. А потом началось… Порталы открывались один за одним, а из них шли и шли войска. Эльфы, гномы, люди, какие-то летающие существа, отдаленно похожие на людей, маги, даже туча небольших фей, которые принялись носиться над полем битвы, поливая противника разрядами молний. Но окончательно добил меня космический корабль, который с диким скрежетом буквально протиснулся в первый портал и дружным залпом своих бортовых орудий испепелил почти всех черных драконов, чьи ряды и так уже были сильно прорежены золотыми собратьями. И все же враг сопротивлялся долго… минут пятнадцать, а потом дал деру, впрочем, преследовать разбегающихся особо никто не стал. Один из золотых драконов отбился от стаи и спикировал ко мне, чтобы через минуту повиснуть у меня на шее в образе прекрасной девушки, с котом, сидящим на ее плече.

– Ярослав, слава богам, ты живой!

Я улыбнулся и, чуток отстранив от себя Эльфиру, осторожно вытер пальцем катившуюся по ее щеке слезу, мимоходом утонув в сиянии ее янтарных глаз. Сидевший на ее плече Батон подавал мне какие-то знаки, но я молча взял кота за шкирку и, спустив вниз, отодвинул того ногой в сторонку, после чего прижал к себе свою драконицу и поцеловал. На краткий миг в воздухе повисла какая-то странная звенящая тишина, а затем стоявшие вокруг замка войска разразились победными криками.

Все.

## Эпилог

Ну а дальше ничего интересного. Что сделали с тем магом отцы Грея и Тори, я так и не узнал, да и не сильно интересовался. Башню ту сровняли с землей, а место эльфы засеяли быстрорастущими деревьями, так что через месяц там должен будет шуметь густой лес.

Крис с Дорофеичем оказались живехоньки, хотя вот со здоровьем у гнома не очень – он уже неделю лежит в постели, а Глафира кормит его бульончиками. Досталось бедняге крепко, хотя, по моему мнению, ему просто нравится, что моя домработница за ним ухаживает, вот и симулирует. А по секрету, у него под кроватью стоит бочонок с эльфийским пивом, которое по вечерам мы с ним попиваем.

Крис же отделался легкими ожогами и шрамом через всю физиономию, которым он очень гордится, хотя мог бы давно исцелить. По его словам, он дрался чуть ли не с сотней черных и больше половины уничтожил, хотя врет, конечно, но мы не спорим. Эльфира вон слушает своего братца и постоянно его хвалит, так что, чую, число погибших противников со временем будет только возрастать, как, впрочем, и число нападавших. Вот уж никогда подобного за нашим драконом не замечал, ну да ладно.

Кстати, Эльфира переселилась ко мне и заявила, что ни на шаг от меня не отойдет, ибо я обязательно без нее влипну в какое-нибудь очередное приключение. Я, кстати, и не очень-то протестовал, ибо, во-первых, спорить с драконицей себе дороже, во-вторых, похоже, просто влюбился, хотя, может, это так на меня ее поцелуй подействовал, благодаря которому я тут медленно мутирую. Однако мне как-то все равно, ибо о такой красавице многие могут только и мечтать, а у меня она каждый день (и не только день) под боком.

Батон основательно обустроился у меня на чердаке и изучает его аномалии, часто рассказывая такие вещи, что меня аж жуть пробирает. Кстати, последнее время к нему зачастил Гоймерыч, и, чую, это не к добру, особенно если учесть страсть нашего завуча к различным экспериментам.

Ирен стала появляться в нашем доме реже, но комната всегда за нею зарезервирована, хотя Эльфира и рычит изредка в ее сторону. Кстати, летом, когда начнутся каникулы, я должен предстать перед родителями своей драконицы, и это на данный момент меня волнует больше всего.

Да. Ребяток моих, конечно, расколдовали, и теперь мы с ними одна большая дружная команда, хотя, конечно, нет-нет да кто-нибудь сделает очередную подковырку, однако я к этому отношусь по-философски – дети ведь. Хотя вопросы, конечно, остались. Например, почему дети не превратились в самих себя, попав в поле действия моей антимагической сферы. Или – кто из нашей академии помогал этому магу, а помощник должен был быть – лично я в этом уверен. Однако все эти проблемы отложили на потом.

Ну и, естественно, по случаю победы и освобождения закатили очередной праздник с раздачей наград. Мне с Крисом, Дорофеичем и Батоном, конечно, перепало в первую очередь, так что у нас теперь грудь в медалях, а стены в почетных грамотах, и общественная любовь. Христофорыча восстановили в должности ректора, и он на радостях пообещал нам премию, а также еще много чего, но мы не слишком поверили, ибо бюджет…

Вот, можно сказать, и все. Ну а дальше был пир на весь мир, и я там соответственно был, мед, пиво пил, но не напился, ибо растудыть налево эти драконьи гены.

P.S.

– Ну как тебе? – Мужчина откинулся в кресле и вопросительно посмотрел на сидящего напротив гнома.

– Написал знатно… – Гном взвесил на руке пачку листов и добавил: – К тому же весомо.

– Христофорыч сам ведь просил подробный доклад…

– Ага, именно доклад, а здесь? – Гном потряс перед собой пачкой. – Роман в трех частях, с продолжением.

– Да ладно тебе, Дорофеич, ворчать. Ну увлекся чуток, с кем не бывает, зато все описал, как было…

– Ага, как было, – усмехнулся гном. – Прям чистую правду…

– Ну с небольшим литературным преувеличением, но это только сугубо в целях повышения читабельности.

Дверь комнаты распахнулась, прерывая разговаривающих, и на пороге появилась высокая рыжеволосая женщина, одетая в облегающее золотистое платье.

– Дорогой, тебя там Гоймерыч просит срочно прийти, что-то по поводу твоего отпуска.

– Хорошо.

Мужчина поднялся из кресла и, подойдя к красавице, нежно поцеловал ее в щеку, заставив янтарные глаза женщины на миг вспыхнуть ярким огнем.

– Ты там не задерживайся, – мурлыкнула она, оплетая его шею руками.

– Кхе, – кашлянул гном. – Я вам тут не мешаю?

– Нет. – Женщина улыбнулась. – Ладно, мальчики, я улетаю, буду к вечеру.

Она еще раз поцеловала мужчину и, подойдя к открытому окну, выпрыгнула из него, а через мгновение мимо окна пронесся золотой дракон, заставив оконные занавески вздуться парусом от налетевшего порыва ветра.

– Эх, – как-то тяжело вздохнул гном, косясь в сторону задумавшегося друга.

Тот несколько минут стоял, опершись спиной о косяк двери, в задумчивости глядя в сторону окна, затем мотнул головой и вопросительно посмотрел на гнома:

– Ты со мной или как?

– С тобой, – усмехнулся гном, с кряхтением поднимаясь из уютного кресла. – Глафира ушла на рынок, так что дел особых нет. Кстати, надеюсь, не забыл, что вечером Ирен должна приехать, – Рейнерна утром уже залетала предупредить.

– Не забыл. Ладно, бери отчет, и пошли, хочу поскорее оформить отпуск и сгонять к себе домой, ну в родной мир в смысле.

– Я понял, – кивнул гном.

Они вышли из комнаты, закрыв за собой дверь. Несколько минут все было спокойно, а затем посреди помещения возникла фигура человека, облаченная в странный мерцающий костюм. Он внимательно оглядел комнату, затем подошел к столу и положил на него запечатанный конверт. Через мгновение комната вновь опустела.

# Примечания

1

БМП – боевая машина пехоты.

2

ПЗРК – переносной зенитно-ракетный комплекс.

3

ОЗК – общевойсковой защитный комплект, универсальный защитный костюм, используемый в Российской армии.

4

БТР – бронетранспортер.