# Сердце Мира

Артем Каменистый

Можно ли создать оружие против Бога? Империя в этом не сомневается, ей необходимы все ресурсы Запретного Мира. Земляне погрязли в войне — победы создают новые проблемы. Их удачная атака на Источник заставляет жрецов отказаться от планов по захвату Побережья — в Долине Костей вновь звенят мечи. Имперское оружие поражает Хранителя, к планете идут производственные комплексы, а Робин с жалкой кучкой солдат прорывается к Сердцу Мира, чтобы выдержать главный экзамен в своей жизни.

## Пролог

Секретный аэродром было невероятно трудно заметить даже с самого минимального расстояния. Собственно говоря, единственный пассажир небольшого винтового самолета не видел его, пока шасси не коснулись грязной бетонки взлетной полосы. В свое время военные строители ныне распавшейся державы на совесть позаботились о маскировке этого объекта. Все сооружения гармонично вписывались в ландшафт окружающей местности, переплетаясь с нетронутыми островками густой тайги. Бетонное покрытие взлетных и рулежных полос густо разукрашивали темно-зеленые разводы, с воздуха эти грязные кляксы создавали полную иллюзию хвойных зарослей.

Некогда строго засекреченный резервный аэродром ныне находился в полном запустении. Огромные ангары чернели дырами проломов, приземистые здания различных служб стояли без стекол, мертвыми, грязными коробками, повсюду ржавели остатки антенно-мачтового хозяйства и коммуникаций. Таежная дорога давно пришла в окончательную негодность, при уходе военные взорвали за собой мосты на нескольких речушках, а остальное довершила суровая природа. Местные охотники повадились в зимнюю пору наведываться сюда на мощных снегоходах и уже растащили все, что могло представлять для них хоть какую-нибудь ценность. Объект, прежде являвшийся важным элементом системы обороны сильного государства, был мертв.

Самолет стремительно несся по бетонным плитам, ощутимо подергиваясь на стыках. Накануне специально доставленная команда солдат расчистила накопившийся за годы запустения мусор, но о ремонте покрытия не могло быть и речи. Впрочем, даже нынешнее состояние полосы вполне позволяло принимать машины гораздо более мощные, чем этот двухмоторный малыш, ведь ее делали в расчете на тяжелые бомбардировщики. Взревели двигатели, переключившись на реверс, скорость резко спала, пилот повернул усмиренный аэроплан в сторону диспетчерской башни и объехал здание, открыв панораму склада горюче-смазочных материалов. Сами по себе огромные тысячекубовые емкости странно выглядели на фоне тайги, но то, что сейчас находилось рядом с ними, смотрелось бы противоестественно на любом фоне, будь то джунгли или антарктический ледник. На бетонированной площадке стояла летающая тарелка.

Егоров видел довольно много не очень качественных фотографий и одну короткую, размытую видеозапись, но они не смогли передать и капли очарования от внеземного объекта, какое он сейчас ощутил. Полковник не знал принципов действия этой техники, ее тактико-технических данных, но понял сразу — перед ним, несомненно, военный высокоскоростной аппарат, хищно обтекаемые обводы корпуса буквально кричали об этом. Летчик остановил самолет в сотне метров от корабля пришельцев, он даже не смотрел в его сторону. У пилота были полностью атрофированы любопытство и чувство удивления, при его работе они, мягко говоря, не поощрялись, более того, иногда грозили серьезными последствиями, вплоть до летального исхода.

Полковник поправил галстук, он все же довольно сильно волновался, но дверь открыл твердой рукой и уверенным шагом направился к летающей тарелке. Навстречу показалась другая фигура, одетая весьма странно — темный деловой костюм немногим отличался от одежды Егорова, да и внешностью незнакомец более походил на классического араба, чем на пришельца с другой планеты. В неисправимых мозгах бывшего чекиста немедленно зародилась мысль о хитрой провокации исламских террористов, хотя разум прекрасно понимал — это уже слишком. Одно подсоединение к закрытым линиям правительственной связи не менее удивительно, чем необычная техника и другие странные фокусы. Будь мусульмане способны на такие фантастические операции, то уже давно бы владели всем миром.

Два разумных создания остановились друг перед другом и обменялись оценивающими взглядами. Егоров неловко сглотнул, ситуация казалась несколько нелепой, он не так все это себе представлял, но голос не дрогнул:

— От имени жителей Земли приветствую вас на нашей планете!

— Благодарю, — вежливым голосом, почти без акцента, ответил пришелец. — Я тоже рад, что мы, наконец, встретились лично. Как вас можно называть?

— Полковник Егоров.

— Хорошо. Насколько мне известно, начальная часть вашего имени означает местное воинское звание?

— Да.

— Меня можете называть капитан Шергер, первое слово — примерный перевод на ваши понятия моего статуса. Наше знакомство теперь можно назвать состоявшимся. Если желаете, сожмем друг другу кисти, мне известно о ваших обычаях.

Не выказывая колебаний, Егоров протянул руку. Ладонь инопланетянина оказалась теплой и сухой, пожатие вышло мягким, осторожным.

— Вы совсем не отличаетесь от нас, — не сдержался полковник.

— Ваши выводы не совсем верны, они основываются на неполной информации, — возразил Шергер. — Наша цивилизация включает в себя несколько рас, относящихся к трем ветвям, вид некоторых из них может вызвать у вас сильный психологический дискомфорт. Поэтому для первого разговора прислали именно меня, снабдив вполне земной одеждой. Температура моего тела на три десятых градуса выше, чем у среднего представителя вашей цивилизации, мизинцы ног практически полностью атрофированы, но более заметных отличий между нами нет. Я могу даже иметь жизнеспособное потомство от земных женщин. Если вам удобнее вести общение с более экзотическими представителями нашей цивилизации, то это довольно несложно организовать.

— Нет, — Егоров отрицательно покачал головой, — вы вполне нас устраиваете. Давайте, пожалуй, перейдем сразу к делу. Согласно предварительной договоренности, мы подготовили эту встречу без каких-либо ловушек и лишних свидетелей. Сразу подчеркну, у нас сложилось неприятное впечатление, будто ваш интерес к Земле не вполне альтруистический. Нам бы хотелось хотя в общих чертах знать ваши замыслы и очень настораживает столь негласный контакт.

— Простите, — усмехнулся Шергер, — у моего государства нет по отношению к вашей планете никаких серьезных корыстных замыслов, нас никогда здесь ничего не интересовало. Коммерческие запасы минерального сырья отсутствуют, единственная пригодная для жизни планета занята вами, да и никто не станет в здравом уме колонизировать самую окраину галактики. А на тайных переговорах настояла ваша сторона, нам совершенно все равно с кем общаться, просто вопросы, нас интересующие, вполне может решить небольшое количество людей, обладающих властью.

— Но что вам тогда здесь надо? Ваши корабли мы замечаем вот уже несколько десятилетий. Они сводят с ума системы противовоздушной обороны, атакуют наши средства перехвата, похищают людей, оставляют немыслимые круги на полях. Это мало похоже на полное отсутствие интереса!

— Мне совершенно незачем вас обманывать. По закону Империи, агрессия против аборигенов неразвитых планет считается серьезным преступлением, никто не пойдет на это без всякой выгоды. Да, наши корабли в течение последних тысячелетий не раз посещали этот район. Около столетия назад в вашей системе была основана специальная станция наблюдения, ее задача — следить за окружающим пространством. Дело в том, что на области галактики, расположенные вблизи края ее диска, часто нападают странные создания — эрмины. Это страшное бедствие, они буквально пожирают звезды. В случае их успешной атаки можно потерять несколько светил, а вместе с ними и населенные планеты. Из-за них нам приходиться постоянно держать на страже колоссальные силы флота и множество автономных наблюдательных станций. Но при этом возникают разные дополнительные проблемы, связанные с отрывом персонала от цивилизованных мест. Если военные корабли непрерывно заняты на патрулировании, где постоянно меняется обстановка и возникают всевозможные неожиданные ситуации, которыми так богат космос, то на стационарных станциях царит скука. Делать там абсолютно нечего, если не считать отражение очередного нападения эрминов, но это невероятно редкое явление для отдельного поста. Вот и придумывает персонал себе различные нестандартные развлечения, а здесь их даже искать не требуется. Под боком густонаселенная планета с мощной биосферой, трудно не удержаться от ее посещения в свободное от вахты время. Кто-то пугает военных, другие охотятся на животных, ловят рыбу, собирают сувениры, рисуют картины на злаковых полях, заводят тесные знакомства с вашими красивыми женщинами, причем их согласием могут даже не поинтересоваться. Подобные действия являются нарушением инструкций, а иногда и закона, но в этих краях на подобные шалости смотрят сквозь пальцы. Таким образом, мы не планируем против вас никаких завоевательных замыслов, более того, защищаем Солнечную систему от страшных врагов всего живого. Надеюсь, вы не слишком обиделись на проделки наших скучающих наблюдателей?

— Я не могу сейчас вам на это ничего ответить… — Егоров покачал головой. — Мои полномочия сильно ограничены, я лишь должен провести с вами предварительные переговоры.

— Мы не намерены долго разговаривать. — В голосе Шергера прорезался металл. — Меня уполномочили передать вам наше предложение. Поверьте, ничего страшного оно в себе не несет, это обычная торговая сделка, не угрожающая суверенитету вашей страны или планеты. Она может дать немалую выгоду. Вот, возьмите, пожалуйста, список того, что нам от вас сейчас требуется. Можете его просмотреть, только быстрее, подробное его изучение займет много времени.

Полковник взял тонкую пластиковую папку. Внутри оказалось несколько подшитых листов, густо покрытых текстом. Ему хватило всего минуты… Лицо Егорова вытянулось, он недоуменно пожал плечами:

— Но зачем вам все это? Я еще могу понять ваш интерес к нашему продовольствию и семенам земных культур, но ради бога, зачем вам нужны арбалеты или средневековые доспехи? А для чего высокоразвитой цивилизации могут потребоваться чертежи древней галеры, да еще и снабженные советами по сборке и управлению?

— Полковник Егоров, это наши проблемы. Ваша задача — в самый кратчайший срок доставить наш заказ своему руководству. Желательно, чтобы оно как можно быстрее приняло решение о возможности нашего сотрудничества. В случае задержки ответа или прямого отказа, мы немедленно обратимся к другим странам или неправительственным структурам. Товар, который мы предлагаем, настолько для вас интересен, что своего покупателя обязательно найдет, он уникален.

— А что вы предлагаете? Новые технологии?

— Ну, зачем же? Любая технология, это, прежде всего, вещь в себе. Не всегда возможно сразу определить ее выгоды. А, кроме того, запрещено передавать отсталым планетам высокое знание. Вот наш товар.

Шергер протянул маленькую пластиковую коробку, осторожно ее открыл. Внутри в аккуратных гнездах лежали три маленькие пузырька с желтоватой жидкостью.

— Что это?

— Волшебный эликсир… — Пришелец усмехнулся. — Этот препарат необходимо ввести в кровеносную систему, прием можно повторить через семь месяцев. Действует лекарство весьма просто — в течение трех месяцев биологически омолаживает организм, отматывая назад его возраст примерно на два с половиной ваших года. Регулярно принимая подобный эликсир, можно полностью остановить процесс старения и даже со временем вернуть свой возраст до зрелой молодости. Побочных действий у него нет, но вы можете испытать эти образцы, результат будет удивительным. После приема в течение нескольких дней исчезают язвы желудка и кишечника, сглаживаются шрамы и заживают свежие раны, рассасываются неизлечимые раковые опухоли. Мы готовы поставлять вам пятьдесят доз каждый месяц в обмен на своевременное выполнение наших заказов.

— А почему так мало?

— Препарат очень дорогой, сырье для его изготовления добывается в единственном месте галактики, синтезировать его невозможно. Поверьте, шестьсот доз в год, это невероятно хорошая цена. И я не думаю, что ваше руководство откажется от сотрудничества с нами.

Егоров не сомневался, его руководство будет согласно на что угодно, ради этой невзрачной желтоватой жидкости. Товар пришельцев был воистину бесценен.

## Часть 1. Всадники

### Глава 1

Зардрак акх Даутор медленно поднимался по священной Лестнице, семьсот сорок пять ступеней которой вели к Сердцу Мира. Его парадный харг был щедро увешан Атрибутами Скорби, жрец шел принимать свое наказание. Атон был спокоен: как он и ожидал, кара за потерю армии оказалась чисто символической. Для настоятелей Первого храма не составило большого труда определить, что Источник свободен, Хранителя нет. Любой непосвященный послушник мог сейчас подняться наверх без всякого риска для своей психики или жизни.

Больше месяца Зардрак провел в родном Заоблачном храме. Он оправился от физического и духовного потрясения, навел полный порядок в своей вотчине и дико скучал, занимаясь одними хозяйственными хлопотами. Жреческая верхушка долго переваривала неприятное известие о страшном разгроме войска под Ноттингемом. Никто не знал, что же теперь следует делать — собрать вторую армию было затруднительно, ожесточенная война с Побережьем вытягивала все резервы. Положение в Вертине и до этого было не слишком простым, а новый враг ухудшил его в несколько раз. Гарнизоны храмов и городов лишились многих бойцов и нуров, были убиты шесть сильных атонов, нелепо погиб Трин акх Реудин, один из почетных настоятелей Первого храма. Зашевелились недобитые риумы, прежде спокойные деревни предаются ереси совершенно открыто и ничего не боясь. На юге страны власти жрецов больше не существовало. С этим надо было срочно что-то решать, а лучший специалист по проблемам этого мятежного края — Зардрак акх Даутор, он уже не раз добивался большого успеха в самых сложных ситуациях. Пришла пора вновь вернуть его на воинскую службу.

Лестница, наконец, закончилась, атон, переводя дух, стоял на верхней площадке перед входом в пещеру. Он знал, что Сердце Мира сейчас пустует, и ему совершенно ничего не грозит, но не мог сдержать невольную робость перед этим могущественным местом. Остановившись на несколько мгновений, жрец с трудом сделал первый шаг, направляясь вглубь пещеры.

Как и ожидалось, зал был совершенно пуст. Огромное, сильно вытянутое помещение встретило жреца мрачным сумраком, рассекаемым несколькими тусклыми столбами дневного света, который струился из узких проемов в потолке. Здесь царили сырость и запустение. Ступни атона сминали роскошную поросль пышной плесени, давили корявые грибы и комья вонючей гнили. Сердце Мира слабело, с каждым годом оно разлагалось все сильнее и сильнее.

Зардрак подошел к священному Колодцу, замер, с благоговением вглядываясь в хрустальную воду магического Источника. Вдруг жрец насторожился — откуда-то неожиданно послышался странный шум; затем из щели в стене показалась забавная мордочка маленького нура — радужный глаз, не моргая, с опаской следил за атоном.

— Привет, малыш! — Зардрак расслабился, усмехнулся. — Умудрился сбежать из своей клетки? Похвальная ловкость! Да, здесь тебя точно никто искать не догадается.

Заслышав ласковый человеческий голос, доверчивый зверек вмиг успокоился, радостно пискнул, скатился вниз, бодро пришлепал к ногам атона, довольно щебеча, принялся счищать плесень с его испачканных сапог. Жрец внимательно огляделся. Только сейчас он заметил, что маленький нур хозяйничает здесь уже довольно давно. Во многих местах стены были очищены почти полностью, а груды гнили свалены в сухом центре зала, где они мгновенно исчезнут при появлении Хранителя. Побег маленького чистильщика был немалым происшествием, за ними следили очень строго и быстро находили. Но сюда никогда не зайдет никто из смотрителей клеток. Ничего, жрец скажет им о своей находке, нура вернут за решетку и скорее всего отправят в Айтэг Бланориз для изменения, с неисправимыми беглецами так обычно и поступают.

Атон склонился к самой воде, медленно вытянул руку, погрузил до самого дна, собрал несколько застывших риал. Урожай был на удивление богатым, он очень порадует настоятелей Первого храма. Зардрак сложил Слезы Хранителя в специальный ритуальный сосуд из белого нефрита и развернулся к выходу. Нур понял, что снова остается в полном одиночестве, и жалобно пискнул. Жрец наклонился, потрепал милого зверька по бархатной голове. Глядя в преданно-восхищенный радужный глаз, Зардрак не удержался от улыбки. Провожаемый к Лестнице щебечущим созданием, он понял, что ничего не станет говорить смотрителям клеток, пусть маленький чистильщик хоть немного уменьшит запустение, царящее в Сердце Мира.

* * *

В Ноттингеме вновь кипели строительные работы. Весеннее солнце освещало настоящий человеческий муравейник: после полного разгрома вражеской армии к победителям стеклись почти все крестьяне из разоренных деревень и множество прячущихся риумов. Теперь население городка перевалило за полторы тысячи человек и неуклонно продолжало увеличиваться. Люди жили во временных хижинах и трофейных палатках — чего-чего, а уж в этом добре недостатка сейчас не было, хоть за что-то можно поблагодарить атонов. Стены крепости починили и теперь строили новый, гораздо больший оборонительный пояс, ведь прежний поселок не вместит теперь и половины населения. Часть крестьян торопливо распахивали ближайшие поля, которые хотели засеять земными семенами, присланными пришельцами, местные культуры не могли сравниться с ними по урожайности.

В семи километрах от Ноттингема, на приличном удалении от берега озера решили строить второе поселение. Там, на берегу маленькой речки, было обнаружено небольшое месторождение высококачественной железной руды. Робин не хотел быть полностью зависимым от поставок непредсказуемых пришельцев, необходимо было налаживать свою собственную металлургию. Все, кто хоть что-то понимал в этом вопросе, внимательно изучали специальную литературу, доставленную с Земли с помощью устройства связи. Новый поселок назвали, естественно, Локсли, там трудилось еще три сотни человек. На очень удобном, с точки зрения обороны, холме строили небольшую каменную крепость из местного известняка. Маленькую речушку плотно перекрывали плотинами, валы турбин должны были вращать приводы огромных мехов и молотов, распускать бревна на пилорамах. Главные мастерские оставались в Ноттингеме, там металл превращался в конечные изделия. Между селениями проложили удобную дорогу, только через разлившуюся Стайру приходилось переправляться на пароме, но Робин уже начинал подумывать о нормальном мосте.

После страшного поражения атоны себя больше никак не проявляли. Крестьяне из разных деревень без конца присылали своих послов, которые просили только об одном — принять их под свою власть. Они согласны были платить положенные подати, отдавать своих людей в Ноттингем, благо, здесь никого не обижали, но взамен умоляли оградить от страшного гнева мстительных атонов. Миролюбивая политика Робина принесла свои щедрые плоды. Жестоких правителей терпели, пока им не было никакой альтернативы. Теперь же, после столь громкой победы, все поняли, что земляне не только щедрые купцы, но и грозные воины, способные защитить как себя, так и тех, кто к ним примкнул. Аборигены, участвовавшие в военных действиях, хвастались богатейшими трофеями и немалыми наградами, вызывая нестерпимую зависть у остальных крестьян. По местным меркам, даже бронзовый топор был огромным сокровищем, а победителям достались доспехи, оружие, отличные суфимы и телеги, много другого имущества. Самый последний селянин стал неизмеримо богаче старшего азата любой большой деревни. Меркантильные туземцы спешили присоединиться к столь грозным и на удивление щедрым хозяевам. Маленькая колония пришельцев с далекой Земли укреплялась с каждым днем.

* * *

Совет был внеочередным, все собрались по срочному зову Робина. Вождь, дождавшись, когда люди рассядутся по местам, спокойно заявил:

— Мы получили достоверную информацию о существовании еще одной группы землян к северо-востоку от Ноттингема.

— Ты в этом уверен? — спросил Мавр. — Крестьяне и раньше приносили нам разные слухи о других странных цохванах, но плели при этом такие чудовищные небылицы, что непонятно было, чему там можно верить.

Робин вытащил из кармана и положил на стол металлический цилиндрик:

— Перед вами отстрелянная гильза калибра 5,56, натовский стандарт, подходит к американской автоматической винтовке. У нас подобного оружия и боеприпасов никогда не было. Пересвет сегодня выменял ее у одного из пришлых крестьян, тот, в свою очередь, приобрел эту вещицу на северо-востоке отсюда. По его рассказу, поселение землян расположено где-то в десяти днях пути.

— Надо срочно послать туда наших ребят, — сказал Густав. — На хороших суфимах они доберутся дней за пять, это тебе не крестьяне косолапые.

— А сколько их там? — поинтересовался Тевтон.

— Без понятия, — Робин пожал плечами. — Этот крестьянин толком ничего сказать не может. Если бы не гильза, я бы ему просто не поверил. Ясно одно, если они до сих пор живы, то неплохо организованы, их может быть не меньше, чем нас. Мы стоим ближе к опасным горам атонов, так что этих чужаков могли совсем не беспокоить, на нас все шишки сыпались в первую очередь.

— А ты не пробовал выяснить у пришельцев, сколько они вообще сюда людей забросили? — не унимался Тевтон.

— Узнавал. По их собственным словам, около двух с половиной тысяч. Людей старались выбросить поближе к устройствам связи, но это не всегда получалось. В этом мире, как они говорят, трудно осуществить прицельную нуль-транспортировку. Пришельцы сообщили, что услугами рохо воспользовалось более трехсот человек, но количество выживших может быть и больше. Даже у нас свободный доступ к установке категорически запрещен, мы строго стараемся выбирать суточный лимит в полтонны.

— Ладно, с этим мне все ясно, — сказал Мавр. — Кого туда пошлем? Ты, Робин, сразу отпадаешь, вождь нам нужен здесь. Язык мы все уже достаточно хорошо усвоили, так что без тебя спокойно обойдутся, хватит парочки толковых ребят из наших.

— Да я особо и не рвусь, — усмехнулся Робин. — Действительно, кто туда пойдет?

— Я, — сказал Густав. — У меня имеется неплохой опыт работы с местными партизанами, язык знаю отлично, не пропаду в любой ситуации.

— Без меня там никак не обойтись, — сокрушенно вздохнул Хонда. — Густав парень неплохой, но вот ума ему явно не хватает, моя скромная гениальность полностью компенсирует его недостаток.

— Это кто тут у нас гениальный? — набычился бывший партизан. — Таких придурков, как ты, на Земле электрошоком лечат! Ума у тебя не больше, чем у инфузории, одно самомнение!

— Успокоились, быстро! — Робин стукнул кулаком по столу. — Ведь взрослые мужики, а ведете себя как первоклассники на перемене! Признавайтесь, что за художник на белой тряпке изобразил сцену интимной жизни между рыцарем и нуром, причем монстр был в очень униженном положении? Пикассо отдыхает! Чего тут смешного, клоуны? Этот натюрморт несколько дней спокойно провисел на главной башне вместо флага, пока я не увидел, да и то случайно! Больно уж туда крестьяне потрясенно посматривали.

— Я не знаю, какой негодяй это сделал, — не очень убедительно заявил Хонда, — но что тут такого страшного? Ведь наш латник был, так сказать, в полностью доминирующем положении, не допускающем двоякое толкование ситуации. Пусть все знают, как мы поступаем со своими врагами!

Все хором заржали, уже не сдерживаясь, не выдержал и Робин, однако, пряча улыбку, сурово покачал головой:

— Бедные нуры! Ладно, на поиски наших земляков пойдешь ты, Хонда, вместе с Густавом. Парочка из вас неплохая, один — клоун, второй — член ходячий. Смотрите, как бы вас там самих не поставили в, так сказать, не совсем доминирующее положение.

* * *

— Зардрак акх Даутор, мы внимательно выслушали все, что ты посчитал нужным нам сообщить. Очень жаль, но армию сейчас собрать не удастся. Малое войско там ничем не поможет, а большое неоткуда взять. После твоего поражения юг Вертины полностью обескровлен, гарнизоны городов и храмов укомплектованы недостаточно. Ты лучше всех знаком с этими краями, сам решай, что необходимо делать в этой непростой ситуации.

— Нужно серебро и хоть немного самых опытных воинов. Надо попытаться причинять врагу ущерб, где только это возможно. Будем непрерывно запугивать еретиков, привлечем к делу орды хафидов, займемся вторым поселением цохванов, там мы еще не действовали и можно рассчитывать на беспечность неприятеля. Но все это — только полумеры, так их никогда не победить. В лучшем случае, противник станет слабее, но разгромить его должна настоящая армия.

— Зардрак акх Даутор, мы обещаем, как только обстановка на Побережье станет более спокойной, ты получишь много солдат. Но сейчас это совершенно невозможно, скоро стихнут весенние шторма, флот врагов вновь активизируется. Мы и сейчас не можем полностью изолировать осажденные города, корабли подходят к ним без особых помех.

— Все это мне хорошо известно, я лишь прошу серебро и немного хороших воинов. Можно ли мне хоть на это рассчитывать?

— Да, ты получишь, что просишь.

### Глава 2

По лесной тропе неспешно двигался маленький отряд разведчиков, следовало дать отдых быкам. Впереди красовались Хонда с Густавом, за ними двигались пять бывших партизан Стабра, трое из них вели за собой запасных суфимов. Экипированы все были весьма неплохо, доспехи сияли надраенным металлом, два солдата имели отличные луки, у всех остальных — мощные арбалеты. По местным меркам, это целая небольшая армия способная легко разгромить любую деревню. Разведчики выехали из Ноттингема семь дней назад, все это время они непрерывно двигались на северо-восток, в каждой встреченной деревне узнавая новые сведения о второй колонии землян. Зачастую они сильно противоречили друг другу, но в последние два дня путь их уверенно шел по одной прямой, здесь каждый ребенок отлично знал правильную дорогу.

Время было весеннее, но жарой еще не пахло. Путники уже порядком притомились, да и баня бы им совсем не помешала. Устав ехать молча, Густав решил развеяться изящной светской беседой и обратился к напарнику:

— Хонда, тебе не кажется, что от твоего быка воняет, как от законченного педика?

— Не знаю Густав, тебе виднее.

— А в глаз?

— Поцеловать? Сначала с губ своих помаду вытри, у меня на нее аллергия.

— Слушай, твои шутки уж больно какие-то однотипные. Интересно, у тебя с ориентацией все нормально?

— За это не переживай, все твои жены были мною очень довольны, особенно радовалась младшая, она же у тебя самая любимая? Да ты не напрягайся, расслабься, не надо начинать пошло скандалить, ведь за нами сейчас кто-то наблюдает.

— Кто?

— Конь в пальто, — буркнул Хонда и коротко рявкнул. — Отряд, стоять! Приготовиться к бою, противник впереди!

Опытные воины мгновенно спешились, укрылись за быками, приготовили оружие. Неизвестные, поняв, что их заметили, вылезли из кустов в полусотне метров впереди по тропе. Их было около двух десятков. Крепкие мужчины в темных кожаных доспехах, с металлическим оружием, многие держали луки, у парочки были автоматы. Подойдя поближе, они замерли, встав полукольцом в паре десятков шагов. Несмотря на трехкратное преимущество, нападать не спешили, у разведчиков были более качественные доспехи, и, кроме того, они укрывались за суфимами. Даже если у них хватает патронов, в один миг всех не перебить, а болт арбалета на такой дистанции пробьет любой доспех. Один из незнакомцев, здоровенный парень с буйной рыжей шевелюрой, выбивающейся из-под низкого шлема, коротко скомандовал своим людям на чистом русском языке:

— Будьте наготове, я сейчас попробую поговорить с этими уродами.

Обернувшись к разведчикам, он заговорил на вертинском:

— Кто вы такие и зачем идете к нашему городу?

Хонда не удержался, на том же языке выдал:

— А что вы делаете на нашей дороге?

— Ты что несешь? Какая она ваша? Да ты знаешь, что я с тобой сделаю?

Радостно улыбнувшись, Хонда на чистом русском предположил:

— Конечно! То, что Моника Левински сделала с Клинтоном. Начинай!

Густав громко расхохотался. После короткой паузы засмеялось несколько незнакомцев, чьи лица на фоне классических крестьянских рож явственно выделялись нездешним происхождением. Рыжеволосый охнул:

— Так вы с Земли?

— С Сириуса, — усмехнулся Хонда. — Приветствую вас, братья по разуму!

— Твою мать! Мы же вас едва не обстреляли! Тут пару раз стражники атонов появлялись, приходится заставы держать. Наш разведчик еще утром доложил о приближении неизвестных солдат, я собрал кого только можно, сделали засаду. А как вы нас заметили?

— Патлы получше прячь, — усмехнулся Хонда. — Огненно-рыжее пятно в весенних кустах смотрится довольно странновато.

Вперед вышел Густав:

— Мы вас уже целую неделю разыскиваем. Меня называют Густав, а этот клоун откликается на прозвище Хонда, мы пришли сюда из Ноттингема.

— Так вот вы откуда! Наслышаны, наслышаны! А правду говорят, что вы наголову разбили армию из пяти тысяч нуров?

— Практически да, — кивнул Хонда, — только ваши информаторы ошиблись немного, раз в десять. Далеко ли отсюда до вашего мегаполиса?

— Через час будем! Меня, кстати, зовут Егор, я заместитель мэра по военным вопросам. Пойдемте, вам наш кормчий понравится.

По дороге земляне болтали без умолка. Ноттингемцы узнали, что их поселение называется Интер, очевидно, из-за большого разнообразия наций. Русских здесь было менее тридцати процентов, столько же составляли различные европейцы, остальных было поменьше — американцы, китайцы, африканцы, несколько арабов и индусов. Всего собралось около полутора сотен землян. К радости Густава, двое оказались его одноклубниками и входили в группу лучших местных бойцов.

Главенствовал мэр русского происхождения — Сергей Кущин по прозвищу Медведь. Он был офицером спецназа, попал сюда с небольшим отрядом своих солдат. Им удалось быстро найти местное устройство связи и основать рядом поселок. Остальные примкнули по ходу дела, причем не всегда обходилось без сложностей. Часть людей встала на сторону появившегося отряда американских таможенников и полицейских, желавших навести демократические порядки. План их был предельно прост — свергнуть русского тирана, затем провести выборы правительства. Аккуратные англосаксы даже приготовили избирательные бюллетени, изрезав для этого рулон туалетной бумаги. Однако действительность оказалась совсем не похожа на классическую продукцию Голливуда. Матерые спецназовцы устроили в Интере такую жестокую зачистку, что толстым таможенникам не снилось подобного в кошмарных снах. Собрав уцелевших жителей, Кущин, попирая ногой труп полицейского, произнес короткую, но очень эмоциональную речь на тему демократии вообще и его интимных отношений с ней же в частности. Поняли командира все, невзирая на языковой барьер. Бюллетени немедленно ушли по прямому назначению, благо, нежный материал соответствовал самым взыскательным запросам, а к вожаку с тех пор прилипла приставка мэр, как шутливое признание его демократического избрания.

С местным населением ужиться по-хорошему не удалось. Кущин без особых колебаний поступил по-плохому. Несколько деревень жестоко сожгли дотла, уничтожив мужчин и забрав себе женщин. На остальные наложили дань. Кто пытался возражать, очень сильно об этом жалел. Крепкие мужчины подмяли под себя всю округу, перебили местных атонов и сборщиков податей, разгромили пару небольших отрядов храмовых солдат. Беспокоить их сразу перестали, правда, часть крестьян снялась с насиженных мест, не желая жить с такими опасными соседями. Но места тут были довольно многолюдными, народу все равно хватало. Минералов в Интер почти не приносили, но трав селяне собирали целые стога, на берегах местной реки Пришаны ценными растениями заросли целые поля. Утихомиренные деревни получали трофейную медь и стальные ножи, методом кнута и пряника земляне заставили работать на них около двух тысяч аборигенов.

Ноттингемцы рассказали о своей нелегкой жизни. В беседе время прошло незаметно. Наконец, показался местный город.

Интер стоял на высоком берегу широченной, величественной реки. Четкий квадрат деревянных стен, четыре башни по углам, две маленькие — по бокам ворот. Ров был неглубокий и сухой. Густав сокрушенно покачал головой:

— Слабая же у вас крепость. Если появится хотя бы тысяча солдат, сметут вас за три дня, ровное место останется.

— Замучаются сметать, — усмехнулся Егор. — У нас патронов еще много осталось, даже гранаты есть и много других неплохих сюрпризов. Кстати, вы говорили, что столковались с пришельцами. Как бы с них боеприпасы получить?

— Сложный вопрос, — скривился Хонда. — Наш Робин малость блефовал, когда на них жал. Те сказали, что транспортировка патронов невозможна. Даже порох и другие активные вещества передавать нельзя, хорошо хоть бензин и спирт согласились отпускать. Мы уже потом предлагали им телепортировать контейнеры напрямую, как с нами в свое время поступили, их потом можно поискать по округе. Но эти гады отнекиваются, дескать, опасно, совсем нельзя. Нам кажется, что пришельцы просто воду мутят, но сильно давить на них тоже опасаемся, кто знает, во что это все выльется, ведь пока они исправно доставляют нам все заказы, устройство связи работает на полную мощность.

Густав замолк, всматриваясь вдаль, затем взревел от радости и кинулся восторженно обниматься с часовым у ворот, это оказался его бывший одноклубник. Егор еле оторвал бывшего партизана от приятеля и повел ноттингемцев во дворец мэра.

Может это и не дворец, но здание высилось очень приличное, в Ноттингеме подобных сооружений не было. Огромный обеденный зал, через который их провел Егор, мог вместить без тесноты человек триста. Обстановка была предельно простой, но добротной, чувствовалось, что здесь хозяйничают весьма основательные люди.

Сергей Кущин имел такое мощное телосложение, что становилось ясно, откуда у него такое прозвище. Трудно было понять, в какую сторону он больше, по ширине или высоте. Егор быстро представил послов, тот радостно рявкнул:

— Земляки значит! Это хорошо, мы уж сами хотели к вам наведаться. Как вам наш Интер?

— Не Рио-де-Жанейро, но в остальном вполне нормально, — нейтрально произнес Хонда.

— Ну, так переселяйтесь все сюда, даже и не думайте! Мы должны держаться сообща. Места всем хватит, бабами я полностью вас обеспечу, не переживайте, самолично всех проверю, плохих ни за что не подсуну!

Здоровяк оглушительно захохотал, но обмануть Хонду таким дешевым простодушием было невозможно. Тот с одного взгляда понял, Медведь по характеру скорее ближе к лисе, чем к своему тезке, и ухо надо держать торчком, не поддаваясь наигранному обаянию гиганта.

— У нас в Ноттингеме все же получше будет, — тактично отозвался Хонда, — да и своих баб хватает, мы к вам не за этим добром пришли.

— Оно понятно, — ухнул Кущин, — только нечего о важном деле с порога говорить. Сейчас спокойно отдохнете, в доброй баньке попаритесь, а вечерком у нас ежемесячный городской праздник, День Граненого Стакана. Посидим, покушаем и не только покушаем. Завтра спокойно поговорим, или вы торопитесь?

— Ради хорошей бани я готов почти на все, — мечтательно охнул Густав.

— Добро, — заключил мэр и крикнул. — Цатра!

Из боковой двери появилась высокая, светловолосая женщина весьма пышных форм, почтительно замерла:

— Отведи моих новых друзей в баню, да прихвати им несколько симпатичных девок погорячее, видишь, товарищи устали с дороги, сами мочалку в руках не удержат.

Коротко хохотнув, Кущин покровительственно хлопнул повеселевшего Густава по плечу:

— Давай, паря, сравни сам, у кого бабы лучше!

Проводив глазами удалившихся послов, мэр повернул к Егору резко посерьезневшее лицо и строго спросил:

— Сколько их?

— Двое землян и пятеро местных, но те тоже с оружием.

— Доверяют аборигенам?! — удивился Медведь.

— Насколько я их понял — вполне. Они не трогали местных крестьян, с самого начала наладили с ними нормальные торговые отношения. Женщин насильно не забирали, честно выкупали у родных, жили с аборигенами в мире и согласии. Когда у них была серьезная заварушка с атонами, многие туземцы выступили на их стороне. Ноттингемцы сами их обучают и вооружают.

— Ни хрена себе, ну и дела! Что-нибудь еще интересное рассказали?

— Говорили, что как-то договорились с этими пришельцами. Те им высылают горы разного добра, нам такое и не снилось.

— С чего бы это такая радость?

— Пришельцам до зарезу нужен меркит, ради него они готовы на любые уступки. У ноттингемцев его полно, вот и пользуются своим положением.

— А где берут?

— Им с северных гор крестьяне приносят, там есть хорошие месторождения, его здесь используют на снаряды для пращ и баллист, он тяжелый, как свинец.

— Ясно. Что еще?

— Сказали, что землян у них в городе примерно как у нас, но вот пришлых крестьян около полутора тысяч. Отлично налажено собственное кузнечное дело, сами выплавляют железо из руды. Крепость у них гораздо мощнее нашего Интера, есть куча разных метательных машин, множество обученных лучников и арбалетчиков. Все солдаты у них отлично вооружены, имеют стальные или бронзовые доспехи.

— А чего от нас хотят?

— Не знаю, для начала просто познакомятся. Но скорее всего они мечтают, что мы к ним присоединимся. У ноттингемцев не прекращается борьба с атонами, нас те пока не трогают по причине нашей отдаленности. Но если их разгромят, то враги немедленно займуться Интером.

— Понятно, — кивнул Кущин, — они ищут помощь, где только возможно. Но тут им делать нечего, у нас едва хватает сил сдерживать своих крестьян. Да и не станем мы переселяться под их руку. Впрочем, завтра поговорим с ними подробнее, прикинем что к чему.

* * *

Пировать в Интере умели, такого праздника Хонда с Густавом еще не видели. Крепостные ворота закрыли наглухо, оставили на страже человек десять. Остальное население города организованно собралось в обеденном зале. Тут сразу стало тесно, ведь помимо землян в застолье участвовало около двух сотен местных женщин, да еще обс луга разносила еду и выпивку. Жрали тут, как перед смертью, бедные служанки едва поспевали за новыми порциями и кувшинами.

Хонда приятно разомлел после первых двух тостов. За дружбу и знакомство ноттингемцев заставили выпить по две исполинские чарки весьма подозрительного напитка, лаконично именуемого наждак. Ощущения после его употребления вполне соответствовали названию, тянуло закусить напильником. Но после этих убийственных доз послов не забыли — их кубки пустыми не оставались. Как-то на удивление быстро пришло понимание, что жить стало гораздо веселее. Хонда стал с нескрываемым интересом поглядывать на соседок по столу, хотя после того, что произошло в бане, был уверен, что о женщинах придется забыть на неделю. С каждой новой порцией горючего дамы становились все симпатичнее. Осоловевший Густав, не покладая рук, тщательно ощупывал сразу двух девчонок, изредка отвлекаясь на выпивку и закуску, ему явно было очень хорошо.

А вот Хонда никак не мог полностью расслабиться и отвлечься от своих беспокойных дум, его угнетала странная тревога. Вечная подозрительность не давала ему без оглядки окунуться в разгульную пучину праздника. Почувствовав на себе пристальный взгляд, он резко обернулся, уставившись на соседа, почти пацана. Тот пьяно улыбнулся и щедрым жестом протянул ему тлеющую самокрутку:

— На вот, пыхни, — радостно предложил юнец.

— Что это? — нетрезво поинтересовался Хонда.

— Как тебе сказать, белобрысый. Ты когда-нибудь коноплю курил?

— Стогами!

— Это типа того, только круче раз в девятнадцать. Пыхни, ты об этом не пожалеешь, улетишь, как Гагарин!

Недоверчиво принюхавшись к сомнительной дури, Хонда осторожно затянулся. Свет погас, исчезли звуки, откашлявшись, он с трудом продрал помутневшие глаза, невольно заулыбался. Мир стал гораздо ярче, прибавилось цветов и красок, все предметы приобрели немыслимую, звенящую четкость, женщины превратились в невероятных красавиц. Благодарно отсалютовав польщенному соседу, Хонда сделал новую затяжку, реальность погасла окончательно.

Неизвестно, сколько времени он пробыл в глубокой коме, но, очнувшись, отчетливо понял, что сознание вернулось к нему ненадолго и только из-за настойчивых сигналов переполненного мочевого пузыря. Открыв глаза, Хонда усомнился в том, что вышел из нирваны, уж больно изменилась окружающая обстановка, весь мир почему-то лежал на боку. Ноттингемец поднял голову и восхитился, поскольку обеденный зал послушно поворачивался синхронно его движениям. Сергей понял, что его голова является абсолютным центром мироздания, и надо вести себя как можно осторожнее, ведь неловкий наклон может перевернуть вселенную вверх тормашками.

Осторожно сфокусировав мутный взгляд на близком движении, Хонда увидел, что его юный сосед спустил штаны, и демонстративно, но без лишнего эпатажа приседает возле стола с явным намерением совершить очень черное дело в непотребном месте. Какие-то мужики с нецензурной бранью повалили его на пол, куда-то поволокли. Посол великого Ноттингема искренне изумился странному местоположению забавной физиономии, но следом понял, что смотрит на голую задницу. Сей факт Хонду почему-то потряс окончательно, в ошеломленном мозгу наступило короткое и совершенно безумное просветление, он вдруг понял — надо побыстрее уходить и прятаться от общества, пока не пройдет позорная телесная беспомощность.

Сделать это оказалось совсем непросто, мир окончательно сошел с ума, обзор зрения сузился настолько, что все виделось как через тонкую, длинную трубу. Пол то и дело наклонялся, а то подпрыгивал, норовя коварно ударить по ногам. Хонду непрерывно толкали какие-то подозрительные незнакомцы с физиономиями племенных дегенератов, полуголая женщина редкой уродливости схватила его за руку, норовя куда-то утащить, но он был непоколебим, как гранитная скала, продолжал идти вперед, туда, где в конце узкого туннеля виднелся выход. В голове щелчками отбивался обратный отсчет, при цифре ноль сознание твердо пообещало надолго покинуть хозяина. Какой-то мерзкий голос с явным еврейским акцентом непрерывно шептал в левое ухо разные дельные советы и полезную информацию. Хонда узнал от него много интересного, в частности незнакомец рекомендовал уходить от погони огородами, клятвенно обещал, что в Смольном его будет дожидаться китайский епископ, а между этими сообщениями позорно уличил какого-то неизвестного Костю в гнусных пристрастиях.

Холодный воздух ударил в разгоряченное лицо, невменяемого посла встретила темная ночь. Гордо встав на крыльце, он стал совершать круговые движения, характерные для капитанов военных субмарин, припавших к своим перископам. Цифра ноль быстро приближалась, надо было срочно решать, куда податься. Но это было нелегко, зримый мир сужался все сильнее и сильнее, туловище помимо воли склонилось наземь, нависла угроза пасть прямо здесь, на открытом месте. Но тут Хонда увидел небольшую будку, перед которой черный магир сонно грыз огромную кость. Загадочный еврейский голос любезно сообщил пароль доступа к объекту — «Месопотамия». По его словам, отзыв не требовался.

В одурманенном сознании билась последняя мысль — спрятаться куда угодно, тело само двинулось вперед. Магир глухо зарычал, но, увидев, что странный человек не покушается на его изысканное лакомство, успокоился. Глупое животное не могло представить, что гнусный негодяй поднял руку на святое — на его будку!

— Месопотамия! Отзыв не требуется! — с трудом произнес Хонда и ввинтился в темный лаз, не обращая внимания на ошеломленного зверя.

Здесь было тесно и неудобно, но трудности посла никогда не пугали. Скрючившись в три погибели, Хонда уже собрался окончательно отключиться, когда мочевой пузырь, о котором все незаслуженно забыли, послал последний, предсмертный сигнал. Бедный ноттингемец судорожно задергался, пытаясь сделать хоть что-то, но тщетно, тело отказало полностью, шлюзы открылись. Почувствовав, что по ноге зажурчал горячий поток, Хонда понял — праздник удался — и устало смежил веки.

### Глава 3

Четверо дозорных расположились за огромным столом, занимавшим солидную часть караулки у ворот Интера. Грустно было нести героическую службу в то время, когда все веселятся, но деваться было некуда. Сегодня на посты отправили штрафников, чтобы в другой раз неповадно было повторять свои проступки. До утра еще далеко, да и вряд ли их сменят теперь до самого обеда. Судя по доносившемуся шуму, гулянка выдалась на славу. Перетасовав замусоленную колоду карт, один из дозорных начал раздачу, между делом заявив:

— Может сгонять к ним? Девку подговорим, она нам бухла вынесет. Повеселимся немного.

— У Медведя веселиться будешь, — буркнул командир караула, — после него ты весь остаток жизни памперсы носить станешь.

— Да ладно, че так сразу?! Мы же по маленькой, никто и не узнает!

— По маленькой ты в свой памперс ходить будешь.

— Как хотите, мое дело предложить!

— А ну, тихо! Вроде скрипнуло что-то в воротах.

Дозорные опрометью выскочили наружу, начальник крикнул часовому на стене:

— Саня! Что там перед воротами?

— Все спокойно, — отозвался тот, — это, наверное, доски рассыхаются, вот и трещат.

Дозорные, недовольно ворча, потянулись назад. Зардрак, стоявший возле входа в караулку, в упор осмотрел вражеских солдат и повернулся к двум младшим атонам:

— Когда я начну, немедленно вышибите ворота и убейте караульных.

Темные фигуры послушно склонили головы.

* * *

Пир продолжался своим чередом, правда, многие участники уже выбыли по уважительной причине, они валялись под столами. Пьяный вдребезги Густав едва мычал, но продолжал мужественно накачиваться в компании Кущина. Медведя тоже развезло, но выглядел гигант покрепче своего гостя, он не бросал попыток напоить посла до состояния, в котором тот будет готов рассказать все, что знает и не знает. Замысел мэра приближался к финалу, но Густав упрямо разговаривал только о бабах, эта тема была для него неисчерпаемой.

Белокурая Цатра тихо сидела возле своего господина. Страшные цохваны еще осенью забрали ее из родной деревни, оторвав от мужа и близких. Поначалу ей казалось, что жизнь кончилась, страшные демоны внушали ей неописуемый ужас. Но постепенно все наладилось, ее здесь не обижали, хорошо кормили и красиво одевали. А сейчас, когда она носила под сердцем дитя грозного азата Кущина, с ней и вовсе обращались как с любимым всеми ребенком. Искоса взглянув на своего огромного мужчину, женщина улыбнулась, тот вел себя очень смешно, обнимаясь со своим гостем из далекого Ноттингема. Но тут зрачки ее резко сузились, она отчетливо увидела, как в розовом пламени светильников замелькали голубоватые огоньки. Испуганно задрожав, женщина обратилась к своей ничтожной, едва тлеющей Искре, аккуратно, не сбиваясь с нужного ритма, захлопала в ладоши, три удара, два, затем еще один. На последнем хлопке грозно зазвенела посуда на столе, выплеснулись напитки из переполненных чаш.

Испуганно вскрикнув, Цатра вскочила, вцепилась в огромную руку своего мужчины, попыталась его потянуть за собой, от испуга крича на родном языке:

— Бежать! Бежать! Пришли твои враги!

— Дура беременная, чего орешь? — опешил Кущин.

— Надо бежать! Здесь атоны, они в верхнем срезе, нам с ними не справиться!

— Иди отсюда! Отдохни! — Медведь небрежно стряхнул руку женщины, повернулся к гостю и опешил.

Трезвый, как стекло, Густав смотрел на него паническим взглядом, медленно поднимаясь из-за стола.

— Ты чего? — охнул мэр Интера.

— Бегите!!! — страшно заорал посол. — Надо немедленно вырваться на улицу, здесь все погибнем! Тут смерть!!!

Опрокидывая массивные лавки, сшибая с ног служанок, Густав яростным рывком бросился к выходу, не переставая кричать. Пирующие люди смотрели на него изумленно, только на лицах некоторых женщин начал проступать затаенный страх. Уже у дверей он со свистом выхватил меч, опасаясь, что на улице его могут встретить вполне реальные враги, но оружие ему не понадобилось — гроздь молний разорвали его тело на куски, Густав умер в одно мгновение. Ослепительные разряды заметались по пиршественному залу, сметая столы и уничтожая людей. Помещение стало быстро наполняться дымом, мелькнули первые языки пламени.

Опешивший Кущин вдруг осознал, что женская рука исчезла, перестала его тянуть за собой. Обернувшись, он увидел, что тело несчастной Цатры бьется на полу, плечи и голова обгорели дочерна. Взревев в бессильной ярости, он вскочил, опрокидывая огромный стол, и в этот миг молния ударила перед ним, залив все вокруг таким ослепительным светом, что Медведь продолжал тонуть в нем даже с выжженными глазами.

* * *

Выждав, когда стихнет буйство выпущенных Молний Испепеления, Зардрак несколькими Ледяными Укусами усмирил очаги начинающихся пожаров и невозмутимо оценил полученный результат. Зал был разгромлен полностью, пол покрывал сплошной завал из обломков мебели и страшно изувеченных трупов. Выжившие цохваны корчились в дыму и пытались ползти к выходам. Атон улыбнулся, здесь не было ни одной даже самой завалящей иссы. Для победы ему хватило разового мощного усилия, да и то, значительную часть вырвавшихся разрядов принял на себя закованный в броню враг, не вовремя метнувшийся к выходу. Он все-таки почувствовал неладное, но было уже слишком поздно.

Больше забавляясь, чем сражаясь, Зардрак стал швырять в оглушенных цохванов Умирающие Звезды. Спутанные шары тончайших силовых жгутов, плавно распрямляясь синими плетьми, полетели по залу, разрывая тела, срезая головы и конечности. Беспомощные враги испуганно разевали рты в безмолвном крике, их слабость была столь очевидной, что очень скоро убивать надоело. Растянув под потолком Кипящий Покров, Зардрак решил уйти. Воющие цохваны, хватаясь за пораженные места, пытались удержать свою расползающуюся кожу и рвались к выходу из ада пиршественного зала.

На улице атон не стал сдерживать довольную улыбку. Его солдаты были уже здесь. Крепко перекрыв все выходы, они держали наготове оружие и веревки, беспомощные враги не имели против них ни одного шанса. Жрец невидимым фантомом прошел по крепости и вышел через дымящийся проем, оставшийся на месте ворот. Он спешил к ближайшему лесу, где на укромной поляне ждало его тело, сотрясаемое мерными хлопками Ритма Возвращения.

Со вторым гнездом цохванов было покончено.

* * *

В будке было тесно и страшно воняло. Тело сильно затекло, но вокруг кишели враги. Проклятый магир, пощаженный храмовой стражей, не прекращал свою борьбу с незваным квартирантом. Тактика боевых действий была очень проста — зверь засовывал в будку свой зад, опустошал на Хонду содержимое мочевого пузыря или кишечника, затем отправлялся к миске с водой. Пил он до тех пор, пока мог, затем ложился возле входа, ожидая перезарядки своих гнусных орудий. Все, что мог на это ответить гордый посол — только ругательства и чудовищные проклятия в мыслях. Эффект был нулевой, даже не успокаивало. Но действовать более агрессивно было нельзя, в случае обнаружения, Хонда будет вспоминать эту будку с ностальгией.

Сквозь щели он отлично мог следить за происходящим. Атоны полностью завладели Интером. Каким образом это произошло, вначале было не ясно, но, завидев знакомую фигуру Зардрака, Хонда мгновенно понял, что к чему. Своей иссы в этой крепости, видимо, не было, и атоны могли спокойно развернуться во всю свою мощь. Посол даже пересчитал врагов, здесь было более полусотни храмовых стражей, несколько воинов из горных кланов и всего шесть нуров. Кроме Зардрака прошли еще два мрачных атона. Сила небольшая, но сокрушили землян играючи — не было видно ни одного пострадавшего солдата. Нет, тут явно не обошлось без странной магии жрецов. Медведь не настолько глуп, чтобы спасовать при обычной военной хитрости.

Сам Зардрак вершил суд неподалеку от будки. Возле него горделиво стоял Валет, вот уж кого Хонда не ожидал здесь увидеть! Бывший уголовник был добротно прикинут в черную хламиду с капюшоном, под ней виднелся бронзовый нагрудник. Левую скулу уродовал неровный шрам, раньше его не было. Спесивый, уверенный вид доказывал, что он тут вовсе не на положении жалкого пленника, скорее наоборот. К этой парочке по одному подводили связанных пленников. Валет с ними разговаривал, в конце беседы что-то сообщал Зардраку. После этого землян часто отдавали нурам, но некоторым ничего плохого не делали, отволакивали в огромный погреб, где располагался городской склад продуктов.

Враги никуда не спешили, они явно не собирались покидать Интер, им пока и здесь хватало приятных занятий. Беседа с пленными займет их до самого вечера, а надо еще планомерно ограбить захваченную крепость. Хонде придется сидеть в вонючей будке до темноты.

* * *

К Зардраку подвели очередного пленника. Это был крупный, широкоплечий парень, выделявшийся своей огненно-рыжей шевелюрой. На избитом лице горели яростные глаза.

— Как твое имя? — спросил Валет на четком русском языке.

— Таким сукам, как ты, мое имя знать незачем, — выдохнул рыжеволосый.

Без замаха ударив беспомощного пленника кулаком по печени, Валет спокойным, деловитым голосом сообщил:

— Герой, я могу щелкнуть пальцем, и тебе немедленно отрубят руки. Это не помешает нашей дальнейшей беседе, ведь твой язык останется на месте. Его тебе отрежут в самую последнюю очередь и запихают в задницу, раз ты все равно не умеешь им пользоваться. Еще одна попытка: как твое имя?

Морщась от боли, пленник с ненавистью процедил:

— Егор.

— Хорошо. Чем ты занимался на Земле?

— Спецназ главного разведывательного управления. Звание — прапорщик.

— Гражданская специальность у тебя есть?

— Кораблестроительный техникум, не окончил последний курс.

— Понятно.

Валет развернулся к Зардраку, заговорил на языке Вертины:

— Великий, этот человек профессиональный воин, служивший в наших самых боеспособных частях. Кроме того, он имеет некоторые знания о строительстве больших кораблей.

— Это умение нам очень полезно, — кивнул атон. — Мы хотим создать свой флот на Побережье.

— Великий, с этим воином придется держаться настороже, он может убивать даже без оружия, голыми руками.

— Ничего, за ним будут хорошо присматривать и в случае чего жестоко накажут.

Кивнув солдатам, Валет скомандовал:

— Этого в погреб, и давайте сюда следующего.

Очередной пленник был профессиональным охотником, но в молодости работал на золотодобыче бульдозеристом. Атона это не сильно вдохновило. Узнав, что землеройную машину он создать не сможет, жрец отрицательно покачал головой, и монстры получили новую порцию лакомства. Следующий цохван был попросту страшен. Огромный мужчина ужасно пострадал от жестокой магической атаки, лицо его превратилось в сплошной багровый ожог. Он слепо водил головой из стороны в сторону, страшно скаля зубы в окружении лохмотьев губ.

— Как твое имя?

— ..! И … на ..!!!

— Я знаю его, — понимающе усмехнулся Зардрак. — Это их предводитель, он сидел во главе пиршественного стола.

— Так допрашивать его?

— Нет, вождя оставлять в живых не следует. К нурам его!

### Глава 4

Как бы не медлило ленивое время, но все же тьма, наконец, соизволила спуститься на разоренный Интер. Сортировка пленников закончилась еще ранним вечером, площадка перед крыльцом полностью опустела, только изредка здесь проходили солдаты, рыская по городу в поисках добычи. Большая луна — Прета, висела низко над горизонтом, ее свет проходил над крепостными стенами, не освещая затененный внутренний двор. Часа через два, поднявшись повыше, она исправит это упущение, но пока можно было почти спокойно перемещаться по всему поселку, не показываясь на глаза нежелательным свидетелям.

Хонда так и не понял, каким чудом смог выбраться из проклятой будки. Одеревеневшее тело не слушалось, оно было совершенно чужим, мертвым. Упав у самой будки, Хонда долго корчился от нестерпимой боли, мучительно закусив губу до крови, стараясь не застонать во весь голос — к затекшим мышцам приливала свежая кровь. Немного придя в себя, посол с трудом пополз к темнеющей двери главного здания, напоследок обернулся к хозяину будки, шустро занявшему освободившуюся жилплощадь, и угрожающе пообещал:

— Я вернусь!

Времени до полного восхода луны было не много, а дел предстояло совершить порядочно. В Интере находились около сотни врагов, а армия Хонды состояла пока что из него одного. При таком соотношении сил битва обещала выдаться весьма интересной. Едва достигнув двери, он чуть не выругался, порезав руку об острый край металлического осколька. Однако, разглядев изогнутую железяку получше, похолодел, вокруг валялись обрывки до боли знакомых доспехов. Обернувшись, он обомлел от ужаса, у стены лежала голова Густава, выраставшая из обугленного куска исковерканной плоти — все, что остался от грудной клетки и плеч партизана. Закрыв лицо ладонями, Хонда не сдержался и зарыдал от нестерпимой тоски и яростного ожесточения. Весельчак и бабник, прошедший огонь и воду, всегда готовый постоять за товарищей и никогда не унывающий в трудную минуту… Густав, Густав! Найти такую глупую смерть в богом забытом поселке, так далеко от Земли и даже от Ноттингема, ставшего им всем второй родиной. Ты оставил там трех беременных вдов и никогда не увидишь своих детей. Даже тело твое, разорванное в клочья, так и останется в этом проклятом Интере. А ведь это была простая поездка в дружеский город, никто не предполагал, что придется воевать и умирать.

Но горевать сейчас было некогда. Хонда поспешно справился с минутной слабостью, тщательно размял конечности. Достал из ножен кинжал, размазал по лезвию кровь с порезанной ладони, натер пылью с пола. Теперь оружие не выдаст хозяина предательским блеском. Выпрямившись, он мрачно отсалютовал клинком в сторону павшего друга и развернулся к выходу. Хонда шел убивать.

Темная фигура тенью скользила от укрытия к укрытию. Враги, лязгая бронзовыми доспехами, выдавали себя издалека, они не замечали уцелевшего противника. Хонда вчера время не терял, по дороге к бане и пиршественному залу внимательно запомнил расположение построек и проанализировал их назначение. Он делал это по старой привычке, без всяких задних мыслей, но сейчас эта информация здорово пригодилась. Ему было точно известно, где располагается местный арсенал, и хорошо запомнились слова Егора о том, что в Интере осталось достаточно много боеприпасов. До склада оружия Хонда добрался за десять минут, зарезав по пути двух храмовых стражей. Трупы он быстро оттащил в самые темные уголки, вряд ли на них наткнутся слишком быстро, враг давно считает себя полным хозяином крепости и позабыл об осторожности. Никто ведь не догадался проверить будки магиров, разве можно заподозрить, что в них имеют обыкновение скрываться демоны мщения?

У запертых дверей арсенала при свете чадящего факела деловито возился воин горных кланов, он пытался сбить замок рукояткой меча. За этой шумихой Хонда незаметно подкрался ему за спину, коротким движением перерезал горло и тут же вонзил лезвие парню подмышку. Выждав, когда умирающий перестанет дергаться, он склонился к замку. Грубое изделие было огромных размеров, простая примитивная самоделка. Вынув из сапога тонкий стилет, Хонда быстро справился с убогим механизмом, в замках он разбирался прекрасно, не хуже своего однофамильца-махинатора, которые был способен открывать дверные замки ногтем мизинца. Затащив внутрь труп, забрал факел, прикрыл за собой дверь.

Стены покрывали аккуратные стеллажи, добротно сколоченные из толстых досок. Тут лежали детали доспехов, связки стальных топоров, груды ножей. Но самое ценное было у дальней стены, в двух отдельных шкафах, запертых на такие же инвалидные замки. Они почти не сопротивлялись дерзкому взлому. Осмотрев открывшийся арсенал, Хонда довольно усмехнулся. Это была первая положительная эмоция за сегодняшний нелегкий день. Он тут же подхватил автомат с подствольным гранатометом, зарядил, повесил на плечо, сразу почувствовал себя гораздо увереннее и вдумчиво приступил к дальнейшей экипировке, стараясь вооружиться как можно лучше, но в то же время не потерять маневренности.

Защищенный крепким бронежилетом и обвешанный различным оружием, будто Терминатор, Хонда, уже ни от кого не скрываясь, направился к продуктовому складу. У входа стояло трое часовых, никто из них не успел отреагировать на вышедшего из-за угла мстителя. Пистолет-пулемет скороговоркой выплюнул длинную очередь. Глушитель не подвел, выстрелы были немногим громче хлопка в ладоши, но вот девятимиллиметровые пули наделали немало шума, с грохотом ударяя по доспехам. Переступив через агонизирующее тело, Хонда отбросил подпорку, раскрыл дверь:

— Живые дома есть? — поинтересовался он.

— Ну? — неуверенно ответили из темноты.

Ничего не сказав, Хонда вытащил факел из стены, шагнул вперед. Разрезав путы первого пленника, скомандовал:

— Иди на улицу, забери меч или кинжал у часовых и возвращайся. Нам надо быстро освободить остальных ребят, — приглядевшись к народу, он, чуть помедлив, добавил. — И девчат.

Узники зашевелились, до них, наконец, дошло, что Хонда — не призрак. Избитые, мрачные люди оживали на глазах, неистово помогали своему освободителю, не обращая внимания на жестокие порезы, получаемые от неуемного рвения. Через несколько минут, убедившись, что все заключенные свободны, Хонда заявил:

— Идите к арсеналу, забирайте все оставшиеся там стволы и боеприпасы. Потом направляйтесь к воротам, там собраны суфимы. Оседлайте самых лучших, к тому времени я к вам подойду. Вперед, времени нет!

Освободителя догнал рыжий Егор:

— А ты куда?

— Дело у меня, — туманно заявил Хонда. — Надо кое-какие долги отдать. Ты, кстати, не знаешь, где расположились жрецы?

— Нет. — Рыжий пожал плечами. — Интер большой, где же их ночью найдешь!

— Плохо, — вздохнул посол, — придется действовать быстро.

— Я с тобой, — твердо сказал Егор.

— Как хочешь, вот, возьми «Узи». — Хонда протянул пистолет-пулемет.

— Спасибо! Ох! А чего от тебя так воняет?

— Духи испортились.

— Какие духи? — недоуменно спросил Егор.

— Шанель № 5. Помолчи лучше, не порть мне такой долгожданный момент, я о нем мечтал весь этот проклятый день.

Остановившись, он с торжественно-мрачным видом посмотрел в сторону крыльца пиршественного зала, вытащил из-за спины две трубы. Улыбнулся, вскинул на плечо одноразовый противотанковый гранатомет, прицелился.

— Ты чего? — охнул Егор.

Не обращая на него внимания, Хонда торжественно произнес:

— Я говорил, что вернусь? Получи, вонючая тварь!

Реактивная граната ударила прямиком в будку магира, оставив от нее одно воспоминание. Едва затих страшный грохот взрыва, как поселок огласил хор недоуменно-перепуганных криков. Хонда вскинул плазменный огнемет, выпустил заряд в сторону пиршественного зала, тут же отбросив пустой контейнер. Огненный смерч снес дверные створки, вход превратился в раскаленную печь.

— Это тебе, Густав! — крикнул Хонда, устроив соратнику огненное погребение. — Покойся с миром, братишка!

Егор выпустил две короткие очереди, по улицам начинали метаться перепуганные солдаты противника. Хонда вскинул автомат, нажал на спусковой крючок. Хлопнул подствольник, граната разорвалась в густой толпе стражей. Вбив туда же длинную, в полмагазина, очередь, он заорал:

— Егор, уходим к воротам, нам надо немедленно бежать отсюда!

— Но зачем?! — крикнул тот. — Наши ребята со стволами, мы легко зачистим Интер, патронов вполне хватит!

— Не спорь со мной, здесь целых три атона, а мы не знаем, где они прячутся! Достаточно одному выйти в десмериум, и нам полный писец!

— Я не понял?

— Дурак! Когда на вас здесь напали, вы хоть что-нибудь смогли сделать?!

— Да мы даже не поняли, что это было!

— Вот именно! Без защиты иссы нас передавят, как слепых котят. Поверь мне, надо уходить, пока они окончательно не очнулись.

Сменив опустошенный магазин, Хонда поспешил к воротам. По пути они расстреливали всех встречных, не встречая особого сопротивления. Только однажды из дверного проема вылетела стрела, вскользь прошла по бронежилету. Хонда не удержал равновесия, неловко упал на колено, разрядил в сторону противника подствольник, кинул вдогонку ручную гранату. Невидимый лучник тут же угомонился.

Возле ворот уже вовсю трещали частые выстрелы. Егор начал кричать товарищам издалека, опасаясь попасть под огонь своих. Подбежав поближе, Хонда скомандовал:

— Хватайте оседланных суфимом и быстро выбирайтесь за ворота, я добью оставшихся быков, надо, чтобы остальные этого не видели, а то начнут беситься!

Подождав, пока все люди выберутся наружу, Хонда принялся поливать несчастных животных длинными очередями. Те с ревом рвали путы, пытались разбежаться, кто куда. Бросив напоследок ручную гранату, парень выбежал из крепости, вскочил на свободного суфима, отъехал подальше, вытащил из-за спины последнюю трубу плазменного огнемета и выпустил заряд прямо из седла. Огненный шар в один миг сожрал ворота, клубы жадного пламени взлетели выше стен. Догнав остановившийся отряд, Хонда указал рукой за спину:

— Пока не сгорят эти башни, нас не смогут преследовать. Уходим, надо оторваться как можно дальше.

— Куда мы теперь пойдем? — испуганно спросил кто-то из толпы.

— В Ноттингем! — Хонда отвернулся от горящей крепости. — Мы возвращаемся в Ноттингем, там все будет хорошо!

### Глава 5

Небольшой отряд рейнджеров возвращался с удачной охоты. Несколько перегруженных суфимов еле плелись под тяжестью добытого мяса. Люди шли пешком, ведя быков за собой. До Ноттингема уже рукой подать, вот-вот покажется дорожная застава. На крутом холме поставлена бревенчатая башенка, на площадке все время дежурит пара шустрых ребятишек с хорошим зрением. Если случится беда, и отряд врага пройдет незамеченным через все разъезды единорогов, то часовые немедленно зажгут дымный огонь, пошлют гонца на крепком быке. Но это маловероятно, большому войску никогда не подобраться к городу землян, разве что все солдаты станут невидимками.

— А ну, стой! — скомандовал Петрович. — И луки приготовьте.

Из леса показался небольшой отряд — человек двадцать на усталых суфимах. Рейнджеры спешились, принялись натягивать тугие луки. Незнакомцы выглядели довольно странно — в разношерстной одежде, некоторые в доспехах, почти все с перевязанными ранами. Очень настораживало странное оружие: у многих были ружья или автоматы. Если к стволам имеются патроны, ноттингемцам здесь делать нечего. Но тут Петрович завидел в толпе знакомое лицо, опустил лук, обрадовано заявил:

— Тихо, ребятушки, это наши парни, — и заорал во весь голос. — Хонда, ах змеюка болтливая! Ты где ж свой доспех пропил, я без него тебя не сразу признал!

— Нет больше моей брони, — на удивление угрюмо отозвался подъехавший пересмешник. — Ноги ей приделали.

— Кто?!

— Солдаты атонов.

— Да как же это?

— Просто. В баньке хорошо помылся, оставил железо с поддоспешником бабам почистить. Так все и накрылось медным тазом, возвращаться за ними некогда было.

Петрович, ничего не понимая, оглядывал измученных, совершенно незнакомых парней. В толпе разглядел двух грязных, уставших женщин, у одной из-под широкой повязки на голове выглядывал чудовищный ожог, поразивший левую половину лица.

— Слушай, — неуверенно спросил притихший егерь, — а где Густав?

— Нет больше Густава, — мрачно ответил Хонда. — Погиб.

— Как?! — охнул Петрович.

— Зардрак, — коротко ответил Хонда.

— Да что же это делается! — воскликнул егерь. — Мы же все Густава ждем — не дождемся, пир хотели закатить! Я такой самогон приготовил, чисто нектар!

— Какой пир?

— Да ведь Глита ему сынка родила. Настоящий богатырь получился, а не дите, весь в отца! Что ж делать-то?

— Нечего уже делать, — вздохнул Хонда, — совершенно нечего. Где Робин?

— Да он целыми днями торчит в старом лагере, на холме. Что-то там с единорогами химичит. Только к вечеру будет в городе.

— Сегодня ему придется спуститься немного пораньше, — уверенно предположил Хонда.

* * *

— Сам я в доме не был, но ребят по пути расспросил очень хорошо. Там мало кто что-нибудь понял, но мне хватило. Это была мощная магическая атака, никто в Интере с подобными вещами никогда не сталкивался, а сказочным россказням местных жителей не верили. Атоны спокойно смели всех в течение нескольких минут, благо народ был как назло собран в одном месте. Скорее всего, кто-то из местных женщин или слуг предал интеровцев, передал врагу сведения о намечающемся празднике. Мне удалось спастись просто чудом, весь день прятался в вонючей будке магира, там никто не догадался меня искать. Вечером вылез, освободил тех, кто остался в живых. Потом устроили напоследок неплохой переполох и быстренько слиняли, пока атоны не очнулись.

— А почему они не убили всех землян? — спросил Робин.

— История еще та, — криво усмехнулся Хонда. — Знаете, кто сейчас у нашего Зардрака в любимчиках ходит? Вы даже не поверите — красавчик Валет!

Робин не сдержался, крепко выругался, сжав кулаки чуть не до крови. Он прекрасно помнил, что из-за этого мерзавца в свое время едва не погибла Сата. Остальные собравшиеся удивленно загудели, новость действительно была просто невероятной.

— Откуда он там взялся? — с трудом сдерживаясь, спросил Робин.

— Не знаю, про то передо мной как-то не отчитались, — ответил Хонда. — Но эта собачья блевотина у Зардрака на довольно хорошем счету. Одет, обут, и морда как у олигарха. Я эту суку рассмотрел хорошо, морду он отъел пуще прежнего.

— А что он при атоне делает? — уже гораздо спокойнее поинтересовался вождь.

— В Интере этот козляра устраивал настоящую фильтрацию пленных. Тех, у кого были навыки, интересующие Зардрака, оставили в живых. Очевидно, в надежде на дальнейшее плодотворное сотрудничество, остальных без затей отдали нурам. Таким образом, уцелело всего двадцать четыре землянина. Из них только три женщины. Остальных прикончили вместе с нашими солдатами. Не пожалели и местных женщин, их там было сотни три. Густав погиб сразу, при нападении магов, его на куски разорвало.

— Какие навыки у пленников интересовали Зардрака?

— Самые разнообразные. Но в общем ценились только те, которые можно легко применить в этом мире, учитывая технологический уровень бронзового века. Спецы по металлургии, военному делу, толковые механики, химики. Допустим, компьютерщики и работники атомной станции здесь никого не заинтересовали, вряд ли их знания будут особо полезными в данный исторический период.

— Понятно, — кивнул Робин. — Ну что же, интеровцев очень жаль, но нам следует подумать о себе. Прибывших мы распределим, без дела никто из них не останется, этот иуда Валет отбирал только неплохих специалистов, нам они тоже лишними не будут.

Встав, вождь заложил руки за спину, стал медленно прохаживаться вокруг стола, за которым собрался почти весь нынешний совет Ноттингема. Отсутствовал только Пересвет, он второй день безвылазно торчал в Локсли, доводя до ума первую водяную мельницу. Резко остановившись, Робин четко заявил:

— Мы наслаждаемся мирной жизнью уже почти два месяца. Нас защищают многочисленные дозоры рейнджеров и табуны единорогов, никто сейчас не подберется к Ноттингему незамеченным. Но наши враги не полные дураки, сейчас они нам это эффектно доказали. Разгром Интера — неглупый ход, они не оправились от страшного поражения, и наносят удары там, где можно добиться успеха с минимальными силами. Если мы продолжим отсиживаться на одном месте, то через некоторое время вновь увидим врага под стенами, на этот раз их придет гораздо больше.

— Мы будем готовы к этому намного лучше, — заявил Мавр.

— Да, — согласился Робин, — лучше. Но разве от этого легче? Пассивная оборона в этой ситуации не лучший выход. Это гарантированное поражение. Враг располагает огромными военными ресурсами, нас никогда не оставят в покое, сколько бы армий мы не разгромили. В прошлой осаде погибло около сорока землян, некоторые до сих пор не оправились от страшных ран. Посчитайте сами, сколько потребуется ожесточенных битв, чтобы нас осталась жалкая горстка. А ведь каждый пришелец с Земли незаменим. Мы обладаем знаниями и навыками, совершенно неизвестными здесь, только это нас и спасало всю осаду. Один боец, обученный земному искусству фехтования да в хороших стальных доспехах — сколько он положит отборных храмовых стражей, прежде чем падет сам?

— Считать долго придется, — ухмыльнулся Тевтон.

— Правильно! Он может завалить многих, но все же падет, ведь мы не бессмертны. В обороне мы не сможем обойтись без серьезных потерь, а, кроме того, враг уничтожит все деревни, перешедшие на нашу сторону. Мы должны нападать сами. Разрушать их храмы, брать крепости и города, терроризировать преданные атонам деревни. Я понимаю, это трудно, но у нас нет другого выхода, это не вопрос желания — это требование выживания!

— Но как мы это сделаем? — спросил Мавр. — Ведь нашей армии достаточно нарваться на одного единственного сильного атона, и этого вполне хватит, чтобы понести чудовищные потери, доспехи не защитят от магии. А если взять с собой Сату, то без всякой защиты останется Ноттингем.

— Все верно, — согласно кивнул Робин, — исса у нас всего одна. Но есть выход. Сата предложила его сама. Несмотря на мое негативное личное отношение к ее словам, должен признать, что это очень неплохой выход. Она проверила множество местных женщин на предмет наличия магического таланта. Дело в том, что среди вертинок этот дар встречается относительно часто, но почти всегда он предельно слаб. Но с помощью несложных тренировок слабой Искрой можно вполне эффективно управлять, соединять усилия нескольких обладательниц подобного таланта. Эти женщины могут нести круглосуточную вахту, издалека засечь приближение сильных атонов или выход человека в десмериум. Общими усилиями они могут поставить защитный щит над нашим городом, он будет пассивным, совершенно безобидным для магов, но преодолеть его трудно даже очень сильному жрецу. На это уйдет много времени и энергии, а тем часом к телу атона подоспеют наши бойцы. Большое войско внезапно здесь не появится, а маленький отряд мы легко разгромим. Кроме того, можно по пути следования врагов расставить засады рейнджеров или снайперов с карабинами. Пулю или стрелу магия не остановит.

— А сколько женщин отобрала Сата? — спросил Хонда.

— Пока что двадцать шесть, но будет больше.

— И как ты это себе представляешь? Таскать их за войском? Но, насколько я понял, их сила очень мала, и даже для простого наблюдения они должны оставаться на одном месте. В движении наше войско будет совершенно беззащитным.

— Все правильно, — Робин нахмурился. — Женщины останутся в Ноттингеме, мы возьмем с собой Сату.

— Не боишься? — охнул Мавр.

— Угадай с одного раза! — вскипел Робин. — Но кому здесь надо знать, что я об этом думаю! Вся беда в том, что это для нас единственный выход. Единорог может защитить вокруг себя небольшую область, но некоторые виды атаки легко пробьют его избирательную защиту, атонам известны их уязвимые места. Без Саты нам не высунуть нос из города, как бы я не боялся таскать свою девушку за собой, без нее нам не обойтись.

— Может, где-то уцелели и другие иссы? — предположил Тевтон.

— Запросто! — согласился Робин. — Но где нам их искать? А, кроме того, по части обороны с Сатой никто не сравнится. За все время долгой осады шесть атонов во главе с самим Зардраком просидели как мыши, наша исса запугала их до заикания. Ни одной попытки атаки, все их силы уходили только на оборону, но все равно малышка несколько раз проводила разведку без особых помех, а один раз смогла устроить им неплохую пакость. В общем, тут думать нечего. Избранные женщины останутся на вахте в городе, дежурить будут посменно. Дополнительно навешаем по всей округе оберегов риумов, помогают эти талисманы слабо, но и радоваться им атоны не будут. Сата пойдет в поход со мной. Будем беречь ее пуще собственных жизней, пусть не снимет кольчугу и шлем, от стрелы защита неплохая, а солдат врага надо не подпускать к ней на версту. Что бы ни случилось, она не должна пострадать, без иссы нам придет конец.

— Робин, — голос Мавра был неуверенным, — но как мы сможем наступать со столь малыми силами? На сегодня у нас менее трехсот относительно обученных солдат. Подготовка пришлых крестьян займет немало времени. В общем, если оставить в Ноттингеме нормальный гарнизон, то в поход можно выпустить около сотни бойцов. Это слишком мало для серьезного дела, таких сил хватит только для захвата небольших деревень.

— Ничего, — усмехнулся Робин, — главное в битву ввязаться, а там видно будет. Завтра с утра пойдем на холм к устройству связи, покажу вам нечто очень интересное. Наше войско от моей задумки неплохо усилится. Мягко говоря.

* * *

От старого поселка остались жалкие обгорелые головешки. Во время осады здесь располагался наблюдательный пункт врагов, они сожгли все полуразрушенные постройки, ведь на лысом холме дров было мало, а большие костры требовали много топлива. На высокой скале по-прежнему дежурили наблюдатели Ноттингема, три бойца непрерывно следили за озером на случай появления орды хафидов. В начале весны сюда уже сунулось около полусотни дикарей, но их заметили издалека. Робин усадил в лодки сорок рейнджеров и арбалетчиков и вышел врагам навстречу. Победа была быстрой и бескровной — осыпаемые градом безжалостных стрел, хафиды пустились наутек, понеся огромные потери, ушли только две лодки из восьми. На берегу Стайры сейчас развернули целую верфь. Сооружали небольшую боевую галеру и несколько парусных баркасов с баллистами, против лодок дикарей это страшная сила, с таким флотом земляне будут контролировать все озеро.

Возле наблюдательного поста стояли все члены совета Ноттингема. Робин, приведя их к гранитным скалам, повернулся к озеру и залюбовался глубокой синевой его чистых вод.

— Эх, красота-то какая! — протянул он.

— Красота, да не та, — заявил Хонда. — Ты обещал показать нечто, что поможет нам в бою с врагами. Мы надеялись увидеть парочку танков, а что получили? Кроме озера, я тут ничего интересного не вижу, напрашивается логический вывод — храмовых стражей будем топить в глубоких местах. Так? Могу внести достойное контрпредложение, самых злейших врагов, типа Валета или Зардрака, будем мочить в сортирах Ноттингема. И казнь достойная, и заветы своего российского президента вспомним. Дескать, не забываем его, помним и чтим!

— Не выйдет, — буркнул прагматичный Пересвет. — Все толчки недавно полностью опустошили. Наши химики во главе с твоей чокнутой Леной пытаются из говна выделить селитру.

— Кстати, Хонда, — язвительно заявил Мавр, — а как у вас с ней ночью, производственный запах не сильно мешает?

— Настоящему мужчине ночью могут помешать только хирургические причины, — с барственным достоинством произнес Хонда. — Кстати, моя ты хорошенькая, от тебя запах гораздо хуже, но нашим отношениям он никогда не мешал!

Ничуть не обидевшись на позорную клевету, негр повернулся к вождю:

— Ну, так что ты хотел нам показать?

Робин коротко свистнул, послышался стук копыт, из-за скалы стремительно выбежал единорог. Все невольно охнули. Благородный зверь мчался с огромной скоростью, под крепкой шкурой красиво перекатывались мощные мышцы, длинный хвост вытянулся почти горизонтально. Зелми был оседлан основательным, боевым седлом с высокой лукой, бока прикрывала кольчужная попона, шея и голова также были защищены. Единорог прогарцевал мимо ноттингемцев и остановился возле устройства связи. Указав на него рукой, Робин заявил:

— Все вы, конечно, знаете наших сказочных союзников. Они крепко выручили нас в трудную минуту, но в свою очередь ждут от нас помощи. Их отчизна — Первый Лес, оккупирована атонами, там они выращивают сейчас своих монстров. Единороги могут выводить свое потомство только там, а, кроме того, для пополнения магических сил им необходим Источник, захваченный нашими общими врагами. Они нам помогли и ждут теперь поддержки от нас. Понятно, что у Ноттингема сейчас нет армии для успешной атаки на Айтэг Бланориз, но они готовы ждать. Когда-нибудь мы станем сильнее и поможем нашим верным союзникам. Но пока придется начинать борьбу с тем, что есть.

— А седло ему зачем? — спросил Тевтон. — Ведь единороги вряд ли позволят нам на них кататься, разве что только девственницам. Странная получится конница!

— Вот тут ты ошибаешься, — усмехнулся Робин. — В рамках нашего договора зелми согласны отменить некоторые свои ограничения. Ездить на единороге труднее, чем на суфиме, но есть разница. Бык, какой бы он хороший ни был, неповоротлив, медленно набирает скорость, столь же долго тормозит или разворачивается. Зелми избавлены от таких недостатков, кроме того, способны развивать гораздо большую скорость, их серебристая шерсть очень прочная, хорошо держит рубящий удар, а выносливость этих созданий просто невероятна. Пришельцы исправно поставляют нам рулоны кольчужной сетки. Наши мастера уже сделали два десятка комплектов доспехов для единорогов.

— Ребят придется переучивать, — сказал Тевтон, — это все-таки не быки. Седло другое, высота посадки, скорость движения при ходьбе и галопе. Сам знаешь, мы никогда не пытались вступать в рукопашную на суфимах, храмовые стражи в таких схватках гораздо опытнее, с ними нам не сравниться.

— Понимаю, — кивнул Робин, — но сейчас мы получим огромное преимущество перед врагом. Помимо своих превосходных физических данных, единороги вполне разумные создания, в схватке они могут принимать независимые решения, сражаться копытами и несокрушимыми рогами. Если бойцы спешатся, зелми, оставшиеся без своих наездников, не останутся без дела, будут сражаться самостоятельно или под командованием человека. Нашу речь они прекрасно понимают, правда, только вертинский диалект. Сейчас необходимо срочно подготовить небольшой отряд всадников на единорогах. Даже сотня таких бойцов может нанести атонам серьезный ущерб. За счет скорости и выносливости мы сможем делать огромные переходы, нанося удары в самых неожиданных местах. Пусть все вокруг увидят, как непрочна власть жрецов, и сделают из этого правильные выводы.

— Надо отобрать подходящих людей, — сказал Тевтон. — Парни должны быть выносливыми, достойными своих «коней».

— Сату тоже придется подучить верховой езде, — добавил Мавр. — И Аниту не забыть, они работают в паре при выходе в десмериум, думаю, не стоит привлекать к этому кого-либо другого.

— Да, — согласно кивнул Робин, — дело это не особо сложное, но к Аните Сата привыкла, чувствует себя в ее компании гораздо спокойнее, а при магической схватке сохранение присутствия духа — главнейший фактор. Тевтон, ты лично займешься отбором достойных бойцов. Все, идите в Ноттингем, я пока поговорю с единорогом.

Переглянувшись, товарищи без комментариев покинули своего вождя. Они уже привыкли к его необычным способностям, и никто не сомневался в том, что Робин может телепатически общаться со сказочными созданиями. Проводив друзей, Игнатов подошел к единорогу и легко, не касаясь стремени, взлетел в седло.

— Скачи, Ромфаниум!

— Куда?

— Куда угодно!

— Тогда давай к двойной скале, которая высится на берегу озера. Там родник с очень вкусной водой, а я хочу пить.

— Давай!

— Робин, как прошла твоя беседа с друзьями?

— Отлично!

— Им понравился единорог в броне?

— Еще как!

— А ты принес мне сахар?

— Конечно, когда я о тебе забывал?

— Как хорошо! Я съем его возле ключа. А почему твои друзья не принесли сахар?

— Успокойся, обжора! Много сахара есть вредно, диабет получишь.

— Это тоже угощение?

— Нет. Это такая неприятная человеческая болезнь, иногда она возникает от неумеренного поглощения сладкого.

— Мы не болеем!

— Совсем?

— Да, Робин. Ведь мы не животные и не люди. Мы детские игрушки.

— Но ты говорил, что без Источника вы слабеете, теряете силу.

— Это не болезнь. Просто без силы Первого Леса мы не можем делать множество разных волшебных вещей. Когда ты был ребенком, я приходил в твои сны, но с великим трудом. Из всех зелми подобное удалось только мне, а ведь раньше любой из нас мог проделать такой путь с великой легкостью. Мы можем многое, но только не сейчас.

— Ромфаниум, а зачем ты приходил ко мне в детстве? Я ведь почти ничего из этого не помню, так, отдельные отрывки.

— Тебя надо было подготовить.

— К чему?

— Робин, я разговаривал с тобой, после моих слов ты должен был выбрать путь воина. Только так можно выжить в нашем мире, ты же сам понимаешь.

— Ты знал, что я попаду на эту планету?

— Конечно! Робин, хотя ты не помнишь моих слов, но они остались в твоем сердце. Посмотри на себя, ты очень сильный воин, равного тебе я не встречал! Все, к чему прикасаются твои руки, приносит победу!

— Ты внушал мне приказ стать опытным бойцом?

— Я ничего тебе не приказывал, мы на это неспособны. Но мои слова остались глубоко в твоей душе, ты всю жизнь совершенствовал свое воинское умение и сильный дух, и, угодив сюда, смог победить врагов, выжил сам и защитил друзей.

— А откуда ты узнал, что я попаду в Запретный Мир?

— Мне рассказал об этом Бог.

— Хранитель?

— Да Робин, у Бога много имен, но в то же время ни одного.

— А где он обитает?

— Весь мир его дом.

— Вся планета?

— Нет, Робин. Вся наша Вселенная.

— Сата сказала, что я его увижу.

— Значит так и будет, твоя исса никогда не обманывает. Вот и родник! Робин, слезай и доставай сахар, я хочу его съесть.

### Глава 6

Завидев приближающийся отряд храмовой стражи, в деревне суетливо забегали испуганные жители, из ворот опрометью выскочил азат, распростерся в пыли, приняв жалкую, покорную позу. Его обступили солдаты. Зардрак подъехал поближе и, не покидая седла, скомандовал:

— Подними голову.

Испуганно выполнив приказ, крестьянин поспешно затараторил:

— Великий, я Тигир Праум Скатор, старший азат деревни Риева и рад приветствовать тебя в нашем селении!

— Что-то я не вижу твоей большой радости, — криво усмехнулся Зардрак.

— Великий, — взвыл перепуганный крестьянин, — мы живем в постоянном страхе. Повсюду одни еретики, никто теперь не боится гнева богов. Твои солдаты сжигают целые деревни, мы тоже страшимся такой участи.

— У вас в селении есть те, кто предается риумской ереси или ведет торг с проклятыми Одиноким Богом цохванами?

— Великий, в нашей Риеве все чтят Одинокого Бога. У нас есть орудия из серого металла, которые продают нечестивые цохваны, но мы их покупаем у проезжих торговцев, никто из нас не ходил к Большому озеру, в Ноттингем.

Глядя в перепуганные глаза крестьянина, Зардрак прекрасно понимал, что тот говорит далеко не всю правду. Наверняка кое-кто здесь проводил риумские ритуалы, слишком много их оберегов развешано в этих краях. Да и с цохванами они торговали, естественно, сами, не переплачивая бродячим посредникам. Такому искушению невозможно противостоять ни одному жадному крестьянину. По всей деревне сушились огромные связки весьма специфических трав. Благодаря Валету, жрец теперь знал, что их можно отдать на съедение рохо, так может делать любой цохван в Ноттингеме, а взамен получить ценные вещи, в том числе и стальные орудия.

В данной ситуации можно было поступить по-разному. Первый выход — сжечь деревню дотла, перебить почти всех обитателей. Второй — наказать только азата и нескольких особо подозрительных крестьян. Третий — ограничиться строгим устным внушением, пусть не забывают, кто настоящий хозяин этих мест. Посмотрев на азата еще раз, Зардрак, наконец, принял решение. Не похоже, что здесь очень сильны еретики, поселение исконно шоквутское. Надо умерить свой гнев, иначе на юге Вертины не останется ни одной уцелевшей деревни, а без подданных эта местность потеряет всякую ценность.

— Хорошо, — кивнул атон. — Если здесь и впрямь так почитают Одинокого Бога, то вам не причинят никакого вреда. Я, Зардрак акх Даутор, Великий Настоятель Заоблачного храма, прибыл со своими ближайшими помощниками для объезда окрестных поселений. Сейчас ты разместишь храмовых стражей и соберешь своих людей. Мы дружно проведем торжественную хвалу Одинокому Богу, потом я буду вершить справедливый суд по всем накопившимся тяжбам. Да, и приготовь зрелых эйко, тех, кому пора становиться ирранами, мы окажем им эту милость.

— Да, Великий, — подобострастно проговорил успокоившийся Тигир, — мы все сделаем очень быстро и хорошо, ты будешь нами доволен.

Отпустив азата, Зардрак развернулся к своим спутникам — Туксу, Валету и младшему атону Огиру акх Жевару:

— Деревню жечь не будем. Проведем торжественную хвалу, немного попируем, окажем честь местным эйко.

Валет не сдержал довольной ухмылки, такая жизнь ему все более нравилась. Зардрак едва сдержал свое раздражение, этот человек внушал ему немалое отвращение, но нельзя было не признать его немалую пользу. В Интере он спас своего хозяина, не дав выскочить из дома, когда на улице поднялся страшный шум. Младший атон, которого этот цохван не успел вовремя остановить, был тяжело ранен удивительным оружием. Приходится скрывать свои чувства и всячески награждать неприятного слугу, но с этим легко смириться.

Зардрак подозвал старшего офицера стражей, велел взять большую часть отряда и немедленно отправиться к соседней деревне, про нее было известно совершенно точно — там царит оголтелая риумская ересь. Семь десятков солдат даже без нуров легко справятся с нечестивыми мятежниками, темноту окрасит зарево пожара. Это зрелище еще более укрепит верноподданнические чувства обитателей ближайших селений, они трижды задумаются, прежде чем примкнуть к мятежникам и еретикам.

Тем временем жители торопливо собирались на пыльной деревенской площади. Наступал вечер, большая часть крестьян уже вернулась с полей, почти все были на месте. Тигир с парой младших азатов подогнал к атону группу молодых девушек.

— Великий, вот наши прекрасные эйко, ждущие своего часа!

Осмотрев перепуганных девчонок, Зардрак лениво указал пальцем на двух выбранных кандидаток в ирраны:

— Этих я возьму себе, вымойте их получше, чем остальных. Другими девками займутся мои приближенные.

— Но Великий! — удивился Тигир. — Твои избранницы совсем худые, здесь есть гораздо более толстые эйко!

— Ничего, меня вполне устраивают эти, — улыбнувшись, сказал Зардрак и еле слышно добавил. — Они хоть немного похожи на Сату Неомо Кайю.

* * *

Запретный Мир еще никогда не видел подобного зрелища — по лесной дороге двигался грозный отряд всадников на единорогах. Даже без учета волшебных животных в этом странном войске было много необычного. Каждого воина защищали великолепные доспехи из крепкой стали или титана, у многих поддета тонкая кольчуга. Все детали брони тщательно зачернены, не дают предательского блеска. Каждый воин держал в специальном седельном гнезде короткую пику или массивный арн, они не будут сильно мешать при движении в лесных зарослях. Сбоку наготове крепились луки или арбалеты, свисали мечи и секиры, оружия у всех хватало. В середине колоны двигались две красивые девушки, защищенные крепкими кольчугами двойного плетения. Возле них держалось с десяток бойцов, не отставая от подопечных ни на один шаг. Замыкал отряд табун из двух десятков неоседланных единорогов, защищенных кольчужными попонами и навьюченных провизией, палатками, запасным оружием и стрелами.

Отряд ноттингемцев покинул свой город еще неделю назад. С той поры они значительно удалились от дома, но серьезных стычек пока еще не было. Робин вел маленькое войско причудливыми зигзагами, стараясь захватить в движении как можно большие территории, но у похода была и определенная конечная точка — храм Рогеса. По пути ноттингемцы не пропускали ни одной деревни — в некоторых их встречали очень хорошо, в других приходилось показывать силу, вешать азатов и иминов на воротах. Убили несколько схваченных послушников и младших атонов, а так же трех нуров, но боями это назвать было нельзя, никто из воинов не получил ни царапины.

Передовой дозор насторожился, бойцы приготовили оружие, на тропе показался суфим с парой наездников. Солдаты помчались вперед, окружили незнакомцев, заставили спешиться. Робин подскочил к месту действия, посмотрел на перепуганную парочку. Молодой парень и совсем юная девушка с тонкой фигуркой и огромными, страшно перепуганными глазами.

— Кто вы такие? — спросил вождь.

— Дорк Ратон Скатор, — сумрачно ответил парень, — а она Эйна Праум Ирда, дочь старшего азата. Мы идем из деревни Риевы.

— А что делаете здесь? Ночь уже на носу, до следующей деревни вы засветло не успеете.

— Мы… мы простые торговцы, — неуверенно ответил Дорк.

— Интересные дела, — усмехнулся Робин, — у вас отсутствуют товары, нет никаких вещей, седла, и того нет. Странные нынче пошли торговцы. Мне сдается, что ты врешь!

Глаза парня изумленно расширились, он, наконец, очнулся настолько, что смог спокойно рассмотреть странных солдат и их волшебных животных.

— Да кто вы такие? — охнул Дорк.

— Я Робин Игнатов, а это солдаты из города Ноттингема.

— Правда? — изумился парень.

— Посмотри сам, неужели мы похожи на храмовую стражу?

Девушка потрясенно вскрикнула, а Дорк засмеялся и радостно сообщил:

— Как замечательно, мы же шли как раз к вам, в Ноттингем.

— Зачем?

— Все говорят, что у вас нет власти атонов, никто не обижает крестьян, даже наоборот, вы помогаете им освоиться на новой земле, даете инструменты и скот. Вот мы и решили отправиться к вам.

— Странно это, — Робин покачал головой, — зачем же так спешить? Неужели нельзя было спокойно собраться в дорогу? Вы не взяли с собой ничего, кроме полудохлого быка.

— Нам было некогда, — вздохнул Дорк. — В Риеву сегодня нагрянул сам Зардрак акх Даутор. Он не стал никого убивать, но собрался провести посвящение наших эйко. А я с Эйной… мы… мы давно хотим быть вместе. Но она дочь старшего азата, а я сын простой дэйко, никто этого не позволит. Мы договорились бежать, но завтра, однако тут появился этот атон. Для меня ненавистна сама мысль, что он будет сжимать в своих объятиях мою Эйну!

— Я сама подговорила его бежать немедленно, — всхлипнула девушка. — Это моя вина.

Робин улыбнулся, перед ним было очередное подтверждение правильности его миролюбивой политики. В Ноттингем бежали самые смелые, инициативные люди, еще не забитые до состояния тупой скотины. Эта парочка не посчиталась с многовековыми обычаями, не испугал их и гнев страшного жреца, ради своего счастья они готовы были идти на что угодно. Такие люди пригодятся, с ними надо непременно дружить, потому что враги из них получаются самые страшные.

— Где ваша деревня? — спросил Робин.

— Осталась позади, мы идем уже почти час.

— Она большая?

— Да, тридцать дворов.

— Много там солдат у Зардрака?

— Около сотни, наверное. Но большая часть сразу ушла к Фарге.

— Зачем?

— Не знаю, наверное, сожгут. Там живут одни мрины, они начали возвращать свою старую веру, выгнали недавно сборщиков дани.

Робин обернулся к солдатам-проводникам, хорошо знакомым с местностью:

— Вы знаете, где это?

— Да! К Фарге ведет единственная тропа, но можно хорошо сократить путь через лес, пока довольно светло.

— Отлично! — Робин повернулся к влюбленной парочке, протянул пару стальных метательных ножей, достав их из седельной сумки:

— Вот, Дорк, возьми себе. В ближайшей деревне сразу обменяй на нормального суфима и еду, до Ноттингема ехать еще далеко. Старайтесь выбраться ближе к Стайре, вдоль нее идет самая удобная и безопасная дорога. Когда приедете, спросишь Мавра, вас к нему сразу отведут. Расскажешь о нашей встрече, передай, что все в порядке и поход идет по плану. Понял?

— Да!

— Ну все, Дорк, езжай дальше. И береги свою Эйну! — Робин погрозил пальцем. — Вернусь в Ноттингем, обязательно проверю, не дай бог, девчонка будет чем-нибудь обижена!

— Что вы! — воскликнул Дорк. — Дороже ее нет для меня человека! Спасибо вам, огромное!

— Не за что, прощай!

* * *

Отряд ноттингемцев спешил изо всех сил, но у врага была очень большая фора времени. Когда передовой дозор показался из леса, начали загораться первые дома, в деревне вовсю хозяйничали храмовые стражники. С ходу оценив обстановку, Робин воскликнул:

— Развернуться вдоль леса, приготовить луки и арбалеты. Шевелитесь!

Стражники быстро заметили появление новых персонажей, но в сумерках тяжело было рассмотреть подробности. Впрочем, опытные воины немедленно бросили грабить деревню и начали подтягиваться к окраине, собираясь атаковать противника плотной массой. Офицер медлил, неизвестно, что это за люди, возможно отряд таких же храмовых стражей, хотя ему здесь неоткуда взяться. Кроме того, его настораживал необычно большой размер всадников и странная поступь животных. Тьма скрывала пришельцев, но понятно было, что это необычные солдаты. Командир уже было решил вступить с ними в переговоры, но тут полетели первые стрелы, противник явственно обозначил свои враждебные намерения.

Робин выпустил три стрелы. Обученный Ромфаниум не шевелился, замер статуей, боясь сбить седоку прицел. Вокруг щелкали луки и арбалеты. В несколько мгновений враг получил сотню жалящих гостинцев. Стражники выставили копья и арны, помчались вперед, вытягиваясь в тупой клин. И тут сказалась неповоротливость суфимов. Ноттингемцы успели выпустить несколько сотен стрел, прежде чем Робин залихватски свистнул и помчался вдоль опушки. Грациозные единороги легко развернулись и понеслись в разные стороны, уходя из-под удара. Отряд разделился на две части, удалившиеся друг от друга в разные стороны. Враги с гневными криками осаживали разогнавшихся быков, стражники понимали, что их удар пришелся в пустое место. Стремительные ноттингемцы, обойдя слуг атонов с двух сторон, не прекращали обстрел. Стражники, потеряв скорость, могли им помешать только гневными воплями.

Стрелять из седла — великое искусство. Ноттингемцы пока не были столь искушенными, чтобы метать стрелы на скаку. Они останавливались, стреляли, отъезжали подальше, вновь стреляли. Стражники сыпались один за другим, рев раненных быков слился в сплошной гул. Робин не успел ополовинить свой колчан, когда враги побежали — их осталось не более десятка. Вслед убегающим стражам продолжали нестись смертоносные стрелы, в лесу скрылись считанные единицы. Ноттингемцы добили спешенных врагов и повернули к горящей деревне, чтобы помочь жителям справиться с пожарами. Надо было спешить, Робин надеялся еще до утра успеть нагрянуть в Риеву и проведать своих давних приятелей. Такого сюрприза атоны не ожидают.

* * *

— Прости нас, великий! — Старший азат Риевы Тигир Праум Скатор униженно корчился у ног Зардрака.

— И почему же я тебя должен прощать?! — рявкнул ничего не понимающий жрец.

— Не доглядел, — всхлипнул крестьянин.

— Чего не доглядел?

— Великий, эйко, которую ты выбрал для себя, сбежала в лес.

— Как?! — изумился Зардрак. — Зачем же ей бежать от такой чести?

— Великий, это моя глупая дочь, Эйна Праум Ирда. Она водила дружбу с Дорком Ратоном Скатором, сыном презренной дэйко. Я наказал Эйну и его, запретил им даже приближаться друг к другу, но тщетно. Дочь предала меня, сбежала с этим оборванцем, опозорило всю нашу деревню! Мне нет прощения!

Зардрак угрюмо молчал. То, что здесь сейчас произошло, было огромным святотатством. Ни одна эйко не должна противиться воле владык гор. Ночь она могла провести с любым, кого выберет атон, и только жрец имел право снять с нее белую заколку, распустив волосы при людях. Этот древний, нерушимый обычай наглядно показывал народу, кто их господа. Любые нарушения права первой ночи карались немедленно и беспощадно. Зардраку иногда приходилось убивать людей только за то, что эйко успела с кем-то согрешить до него. Проступок на первый взгляд совсем нестрашный, что возьмешь с глупой девчонки, но в этом вопросе нельзя было оставлять безнаказанной ни одну мелочь. Все должны помнить своих владык и не покушаться даже на каплю их незыблемой власти, ведь любой мятеж возникает из крохотных капель неповиновения. Нет большего преступления, чем посягательство на привилегии правителей. Проклятье, а ведь он твердо решил не свирепствовать в этой деревне! Теперь придется наказать глупых беглецов, а если их не догонят, то родственников. Придется немного повременить с посвящением остальных эйко, пусть сластолюбец Валет погрызет пока себе локти. Зардрак уже приготовился произнести суровую речь, как вдруг послышался шум, на площадь вылетел стражник на взмыленном, вконец загнанном суфиме. Едва остановившись, несчастное животное, хрипя, завалилось на бок и умерло. Солдат успел выскочить из седла и подбежал к атону:

— Великий, — испуганно вскрикнул он, — на нас напали цохваны!

— Как? — изумился Зардрак. — Откуда они здесь взялись?

— Не знаю, великий, но их очень много! Мы захватили деревню еретиков без особого сопротивления, но затем налетели страшные всадники на огромных зелми, они легко нас разбили, боюсь, что я единственный, кто смог уйти от погони.

Зардрак не раздумывал ни мгновения. Он сразу понял, что надо уходить и как можно быстрее. Если воины Ноттингема действительно передвигаются на ужасающих единорогах, то нельзя терять времени. В темноте надо удалиться подальше, затеряться в лесу. Промедление может стоить жизни.

— Уходим отсюда! — скомандовал жрец. — Заберите в деревне всех суфимов, мы будем гнать их как можно быстрее, не жалея животных.

Приказ был исполнен за несколько минут. В отряде Зардрака осталось всего семь воинов из горных кланов и пять храмовых стражей. Всего в отряде Верховного атона было теперь шестнадцать человек. С такими силами остается только бежать без оглядки до самого Кораллиума, где есть серьезные силы, которые могут противостоять наглому вторжению. Обернувшись к мрачным нурам, атон отдал короткий ментальный приказ. Медлительных монстров придется оставить, они только задержат продвижение. Пусть хоть накажут напоследок грязную деревню, где народ обнаглел до того, что покушается на священные права жрецов.

Всадники поспешно скрылись в лесу. Нуры, оставшись без своего хозяина, поспешили выполнить его последний приказ. Они громили деревню более часа, пока с противоположной стороны поляны не показались наездники на сказочных животных. Им хватило нескольких минут, чтобы расстрелять неповоротливых монстров. Уцелевшие крестьяне, воя и причитая, бродили по развалинам своих жилищ, они проклинали Зардрака и всех атонов. К утру делегация жителей попросила Робина принять деревню Риеву под свою защиту, обещая взамен полное повиновение.

### Глава 7

Храм Рогеса был основан почти сто лет назад на месте древнего святилища риумов. Работники атонов выворотили из земли огромные каменные столбы, разбили их на прямоугольные блоки для фундамента главного святилища. Места здесь были неспокойные, весь храмовый комплекс с набором служебных зданий и казарм окружала высокая бревенчатая стена, на ней постоянно дежурили нанятые охотники. По окрестностям целыми днями бродили сильные патрули, мимо них не пройдет большой отряд врага. С мелким войском легко справится немалый гарнизон храмовой стражи, усиленный несколькими священными нурами.

За свою более чем вековую историю храм уже шесть раз подвергался нападению мятежных мринов и фанатичных риумов, однажды его надолго осадила орда диких хафидов, рискнувших удалиться от реки в поисках богатой добычи. Но никто не смог разорить это крепкое гнездо почитателей Одинокого Бога. Стены содержались в образцовом порядке, солдат хорошо кормили и не экономили на крепкой амуниции. Они легко отбивали все атаки врагов, заставляя их искать добычу полегче, а пару раз сами одержали победу, устроив удачные вылазки.

Старший настоятель стоял на высокой стене, глядя, как из леса показывается вереница новых врагов. В этот раз все было по-другому. Он ясно видел, что это вовсе не дикари и не мятежные крестьяне. Всадники шли организованной колонной, их амуниция и оружие были великолепны, а огромные единороги вызывали страх. Враг был очень опасен, атона не обманывало их малое число. После страшного поражения под Ноттингемом храм Рогеса лишился многих своих людей, но гарнизон оставался еще сильным. Под командованием настоятеля оставалось более сотни стражей, десяток охотников и восемь нуров. При храме было два десятка младших атонов и послушников, около сорока преданных слуг. Настоятель понимал, что на удачную вылазку рассчитывать не приходится, но надеялся, что им удастся усидеть в храме, не пустив врага за стены.

Он сейчас сильно жалел, что не уделял раньше должного внимания обороноспособности храма. Чего ему стоило в свое время отправить несколько послушников на обучение к инженерам Заоблачного храма? Теперь они могли бы иметь на стенах собственные дальнобойные баллисты. Да и ров совсем обмелел, местами в нем осталось воды по пояс, давно следовало бы его углубить, а то скоро негде будет жить лягушкам. И к чему было беречь храмовую казну? На нее можно было нанять на весенние месяцы десятка три охотников с хорошими луками и добрым запасом стрел. Как бездарно потрачено бесценное время!

Все мы сильны задним умом.

* * *

Робин остановился на дистанции полета стрелы, внимательно посмотрел в сторону храма. На стене суетились защитники, блестели бронзовые кирасы, дымили костры под котлами с кипятком и смолой. Один охотник не удержался, поднял лук. Вождь презрительно проследил за полетом стрелы, которая вонзилась в землю, не долетев двух десятков шагов до цели.

— Ну и? — усмехнулся Хонда. — Что будем с ними делать?

— Сейчас мы ворвемся за стены, и горе тем, кто не успеет сбежать!

— Хороший план! Долго придумывал?

— Минуты хватило.

— Однако! А не мог бы ты объяснить свой гениальный замысел поподробнее?

— Иди за мной, сам все сейчас поймешь.

Робин развернул единорога и поспешил к Сате. Девушка сидела на своем зелми, пристально глядя в сторону храма.

— Ну, как? — спросил он девушку.

— Я не вижу здесь ничего сложного, — уверенно ответила исса. — Там есть один сильный атон и несколько мелких носителей Силы, но они не представляют для нас никакой опасности. Стены защищены, их специально обливали водой, набранной из колодца в Сердце Мира.

— Ты можешь вышибить эти ворота?

— Да Робин, это не сложно, они сделаны из простого дерева, я с ним легко могу сделать все, что угодно.

— Милая, их надо разрушить как можно быстрее.

— Хорошо, мне потребуется несколько минут. Я могу повредить и стены, хочешь?

— Нет, Сата, побереги силы, кто знает, что будет дальше. Они тебе не помешает в любом случае.

— Хорошо. Я открою ворота, потом задержусь в десмериуме, пока ты не одержишь полную победу. Я прослежу, чтобы никто не помешал тебе действиями из верхнего среза. Надо торопиться, сильный атон не ждет немедленного нападения, я могу покинуть ролиум незаметно и напасть неожиданно, мне не смогут помешать.

— Хорошо, давай. Ты с Анитой останешься здесь, вас будут охранять десять всадников под командой Ахмеда.

Под прикрытием тел единорогов на земле расстелили несколько одеял. Робин поцеловал свою иссу, сурово погрозил ей пальцем, напоминая об осторожности. Сата послушно кивнула, легла на спину, рядом присела Анита и начала отбивать Ритм Возвращения.

Робин выждал минуты две, давая Сате время, затем вскочил на единорога:

— Все за мной, приготовиться к стрельбе.

Колона всадников помчалась к воротам.

* * *

Настоятель нахмурился. Необычный враг вел себя странно. Весь отряд сбился в кучу, всадники бестолково топтались на месте, не пытаясь приблизиться к стенам, но и не отходя к лесу. Их действия были совершенно непонятны, может они передумали осаждать святой храм? Это не жалкая крестьянская деревенька, высокие стены, набранные из толстых бревен, способны смутить любого противника. Но тут цохваны двинулись вперед.

Настоятель увидел приготовленные луки, храмовые стражи не нуждались в дополнительных приказах, они поспешно подняли свои щиты и присели за гребнем стены, обстрел не принесет им ущерба. Но тут случилось страшное! На поле, прямо перед лавиной несущихся всадников, сверкнула голубая, ослепительная вспышка, из нее вынеслось что-то стремительное, неуловимое и ударило в ворота. Сила удара была столь велика, что створки напрочь вырвало с петель и унесло в глубь крепости. Потрясенный настоятель оторопело проследил, как они перелетели через крышу казармы, и только тут понял — против храма действует могущественная исса. Мощь ее была просто невероятной, она смогла незаметно для атона перейти в десмериум и вынесла ворота одним единственным ударом, несмотря на все защитные обереги.

— Сата Неомо Кайя! — испуганно вскрикнул настоятель.

Он даже не подумал о том, что необходимо покинуть ролиум, чтобы вступить в схватку. С этой иссой не смог справиться сам Зардрак, а настоятель по сравнению с ним просто беспомощный мышонок. Оставалась одна надежда — пойти на вылазку, туда, где замерла небольшая группа врагов, охраняющих застывшее тело волшебницы. Но настоятель понимал, убить иссу не удастся! Более того, храм Рогеса лишился ворот, если не случится чудо, он падет, причем очень скоро.

Чуда не случилось.

* * *

Всадники без всяких помех ворвались во внутренний двор храма. Защитники на стенах представляли собой отличные мишени, с этой стороны их ничего не защищало. Начался беспощадный расстрел. В первую очередь пали все охотники, у них не было доспехов, а ноттингемцы спешили выбить опасных лучников. Высота собственных стен сыграла со стражами плохую шутку. Прыгать вниз было опасно, без переломов тут не обойтись, а лестниц было всего две. Напротив каждой замерли несколько всадников, хладнокровно расстреливая спускающихся солдат.

Некоторые защитники завертели своими пращами, но нанести существенный ущерб бронированным всадникам не смогли. Это было избиение младенцев. Только в одном месте часть стражей смогла как-то организоваться — прикрываясь щитами, они спустились вниз, бросились на врагов. Но ловкие наездники не приняли честного боя, рассыпались в стороны, окружая смельчаков со всех сторон. Луки и арбалеты били без перерыва. Рассеяв все очаги организованного сопротивления, ноттингемцы взялись за пики, выбивая уцелевших одиночек. Резня заняла не более десяти минут. Храм Рогеса бесславно пал, его не защитили высокие стены и сильные стражи, так выручавшие при нашествиях мятежников и еретиков. Настоятель, не ожидавший от врагов такого быстрого победоносного штурма, оставил всех нуров в крепком загоне, где их перестреляли без всякого риска.

Робин немедля поспешил к иссе. Сата уже очнулась и встретила его, сидя в седле.

— Робин, ты не пострадал?

— Да нет, все прошло отлично, у нас никто не получил серьезных ран. Как ты?

— Нормально.

— Не устала?

— Нет, я ведь ударила всего один раз.

— Никто не пробовал помешать?

— Нет, все прошло хорошо. Можно мне посмотреть храм?

— Не стоит, там могут скрываться уцелевшие враги, да и нечем там любоваться, одни трупы и кровь повсюду.

— Я не чувствую больше присутствия атонов. Их всех убили?

— Да, в первую очередь.

— Я так и подумала, ведь они ничего не успели предпринять.

— У них не было доспехов, а их фигуры в черном хорошо выделялись среди солдат.

— Робин, ты захватил крепость с великой легкостью. — Сата усмехнулась. — Я так горда своим мужчиной!

— Без тебя пришлось бы повозиться, — улыбнулся вождь. — Я так и не понял, куда делись ворота, их унесло очень далеко.

— Робин, мне никогда еще не приходилось сталкиваться с защитой атонов, и я на всякий случай ударила со всей силы. Сама удивилась, когда ворота унесло на такое расстояние.

— Ты точно не устала?

— Нет. Я ведь послушалась тебя и больше не пыталась атаковать. Робин, а что мы будем делать дальше?

— Сейчас ребята соберут все ценное, а потом сожжем. Раньше я хотел после захвата крепости вернуться в Ноттингем, но теперь передумал. Слишком легко все получилось. До Кораллиума осталось примерно два дневных перехода, хочу туда наведаться, в гости.

— Робин, — изумилась Сата, — но там множество солдат и нуров, атоны непременно сгонят жителей в ополчение. У тебя же меньше ста воинов!

— Милая, я не говорю, что собираюсь захватить город, не такой уж я глупец. Мы просто им покажемся, устроим небольшой переполох, пусть знают, кто здесь хозяин. Так ты точно не устала?

— Ну… — глаза девушки лукаво блеснули. — Есть одно верное средство восстановить силы любой женщины, оно подходит и для иссы.

— Какое же? — смеющийся Робин прикинулся полным поленом.

— Говорят, тут неподалеку есть большая деревня мринов. Там можно хорошо вымыться, мне надоела постоянная дорожная грязь.

— Всего-то! — разочарованно произнес Робин. — Чтобы вернуть силы, тебе надо вымыться? Я-то уж было подумал…

— Ты правильно подумал! — Девушка не сдержала улыбки. — Вернуть силы ты мне поможешь позже, после того, как я хорошенько искупаюсь.

Сделав самую плотоядную ухмылку, Робин хрипло заявил:

— Я легко помогу тебе прямо сейчас, запах женского пота меня никогда еще не останавливал. В крайнем случае, буду закрывать нос, но от дела отлынивать не стану.

— Бесстыжий, — фыркнула Сата.

Подъехавший Хонда услышал последние слова, слух у него был великолепный, он тут же вник в тему и отвесил комментарий:

— Повсюду бой и смерть, а у этих по-прежнему только одно на уме. Там до хрена добра захватили, доспехи, посуда, всякое барахло. Несколько тонн будет, с собой столько не утащить, суфимов здесь мало, да и с ними мы не сможем так быстро двигаться.

— Утопим в ближайшем озере или раздадим крестьянам, оставлять ничего не будем. Храм надо сжечь.

— Это мы быстро организуем!

— Вот и давай, нечего здесь уши греть.

— Будем возвращаться?

— Нет. Отправимся в Кораллиум.

— А что мы там делать будем? — ничуть не удивился Хонда.

— Убивать всех, кто не успеет сбежать.

— И когда ты только успеваешь составлять свои гениальные планы?

* * *

Мрины встретили пришельцев насторожено, но когда они осознали, что быки с богатейшей поклажей переходят в их полную собственность, начался буйный праздник. На деревенской площади разожгли несколько огромных костров, рядом разделывали коз и суфимов, к такой закуске выставляли запасы спиртного. Робин оставил на страже два десятка бойцов, остальным запретил напиваться до смерти и обижать местных дам. Правда, вскоре окончательно понял, что скорее те обидят его солдат — ошалев от обилия столь великолепных кавалеров, и девицы, и матроны напрочь позабыли про такое понятие, как женская скромность.

Робин с наслаждением воспользовался услугами местной бани, оказал честь старшему азату деревни, перекусив за его столом. К тому времени подоспела посвежевшая Сата, за ней шел неразлучный телохранитель — мрачный Ахмед. Одну ее он оставлял только в бане и туалете, да и то предварительно тщательно осматривал эти заведения. Прижавшись к Робину, девушка бросила на него короткий взгляд, но сказал он многое. Извинившись перед азатами, вождь подхватил со стола маленький узелок яств, кивнул Ахмеду… Понятливый телохранитель моментально испарился, присоединяясь к празднику. Взяв девушку за руку, Робин вышел из ворот деревни, на ходу бросил часовым:

— Если что, мы будем неподалеку.

— Там может быть опасно, — удивился старший дозорный.

— Нет. В окрестностях пасутся единороги, они никого не подпустят к деревне.

Выйдя на травянистый бережок маленькой речки, Робин расстелил припасенное одеяло, усадил Сату, взялся за узелок:

— Сейчас перекусим, а то ты вечно вымоешься до дыр, а о еде никогда не подумаешь. Иногда мне кажется, что не заставляй, так ты вообще есть перестанешь.

— Помнишь, как ты меня кормил из ложечки?

— Еще бы! Я эту икру на всю жизнь запомнил, а о Петровиче вообще молчу!

— Мы спокойно можем поужинать и позже, — тихо шепнула Сата, в притворном смущении потупив глаза.

— Ну, все, — вздохнул Робин, — ты сама напросилась! Сейчас я выковыряю тебя из этой консервной банки!

— Робин, я не понимаю, что ты говоришь?

— Все ты понимаешь! Я хочу стащить с тебя эту окаянную кольчугу.

— Подожди, не спеши, я тебе помогу.

В темноте долго лязгал крепкий металл, любовники поспешно избавлялись от своих бронированных оболочек, ласковые слова девушки перемежались с отчаянными проклятиями Робина — стальная сбруя не спешила покидать тела хозяев, доспехи требовали неспешного обращения. С одеждой дело обстояло проще, ночь выдалась на удивление теплой, так что без нее вполне можно было обойтись. По окончании трудоемкого процесса разоблачения, все участники были столь возбуждены, что дополнительного разогрева не потребовалось, девушка только охнула, когда мужское тело нетерпеливо придавило ее к земле. Всякие связные разговоры на некоторое время затихли, возлюбленные наслаждались друг другом. Робин едва успевал запечатывать уста волшебницы поцелуями, серьезно опасаясь, что на ее крики сбегутся любопытные единороги, в ночной тишине слышно было очень далеко. Но не всегда удавалось сохранить тишину, возбужденная Сата была уже не прежней зеленой девчонкой, краснеющей по малейшему поводу. Робин иногда забывал с ней про все на свете, в том числе и о том, что надо быть поосторожнее. Оставалось надеяться на то, что единороги временно оглохнут или проявят щепетильность.

Однако все хорошее кончается, через некоторое время в этом убедились и они. Девушка расслабилась на груди своего мужчины, она даже задремала, приходя в себя от бурной ласки.

— Тебе не холодно? — шепнул Робин.

— С тобой замерзнешь, — усмехнулась Сата. — Давай не будем сегодня возвращаться в деревню, там такой шум. Ночь теплая, у нас есть одеяло, спокойно выспимся.

— А тебе не жестко?

— Да нет, я привыкла спать где угодно.

— Туристка ты моя!

— Робин, я до сих пор не понимаю некоторые ваши слова. Что такое туристка?

— Туристы, это такие люди, которые лазят по лесам и горам, жгут костры, пьют спиртные напитки, занимаются любовью на свежем воздухе.

— Значит, вся наша армия — туристы?

— Вроде того. Ну что, восстановила силы?

— Полностью! — усмехнулась девушка.

— Вампирка!

— Это слово я знаю! Кстати, хорошая идея, никогда не пробовала крови. — Сата, засмеявшись, щелкнула зубами.

— Захотела есть?

— Да! А что ты принес?

— Самое вкусное из того, что там было. По причине твоего похотливого взгляда забыл все на свете и не прихватил чашки, придется пить вино прямо из фляги.

— Ничего, так даже интереснее.

— Тем лучше.

— А ты чего не ешь?

— Пока тебя ждал, крестьяне до отвала накормили. Вина немного выпью, а то ты из меня все соки вытянула. Вампирка кровожадная!

Прыснув, Сата присела, соорудила некое подобие бутерброда из холодной лепешки, кусков мяса и сыра. Робин отстранился подальше, с улыбкой наблюдая, как ест девушка. Он пожалел, что полностью лишен художественного таланта и не сможет запечатлеть чудесное зрелище — в свете двух лун обнаженная исса выглядела великолепно, призрачный свет со всех сторон подчеркивал все достоинства ее фигуры, а прекрасное лицо, все еще хранящее следы возбуждения, способно было свести с ума любого. Робин немедленно почувствовал, как к нему стремительно возвращаются утраченные силы.

— Ты чего так смотришь? — спросила Сата.

— Я не просто смотрю, я любуюсь. Ты ужасно красивая!

— Не надоела еще! — засмеялась польщенная исса. — Чего ты еще во мне не рассмотрел?

— Не знаю, но мне все время кажется, что я вижу тебя в первый раз!

— Робин, ты смотришь на меня таким жадным взглядом, что я не могу есть! Магир на кость облизывается с менее плотоядным взглядом!

— Ешь милая, не обращай внимания, я отвернусь. Питание прежде всего, не торопись, успеем.

— Что успеем?

— Поешь, потом увидишь. Тебе понравится, я уверен.

— Мне любопытно!

— Не спеши, у нас вся ночь впереди, раньше обеда мы эту деревню не покинем, так что отоспимся на славу.

Чтобы не будоражить девушку своими плотоядными взглядами, Робин лег на спину и уставился в звездное небо. Зрелище нельзя было сравнить с обнаженным телом любимой, но тоже красиво. Сата протянула ему флягу, он с наслаждением хлебнул добрый глоток легкого, душистого вина, вернул флягу девушке.

— Знаешь, сегодня я ощутила что-то странное, — сказала она.

— Не понял? — насторожился Робин.

— Там, в десмериуме, после того, как вышибла ворота храма. Вы все ворвались внутрь, а я стояла на месте, опасаясь действий атонов. Но вокруг было спокойно, однако, но не совсем. В какой-то момент я почувствовала очень странное ощущение, будто на меня кто-то внимательно смотрит. Причем чувство это было столь настойчивым, что я вертелась во все стороны, стараясь заметить наблюдателя. Однако тщетно, никого не было. Я уже было подумала, что виновато мое воображение, но потом заметила, как странно ведет себя Рябь.

— Что?

— Ты не поймешь, это просто надо видеть. Все пространство десмериума колышется особой зыбью, каждый объект ролиума порождает в верхнем срезе свои собственные Волны. Взаимодействуя друг с другом, они рассыпаются и слагают мелкую Рябь, пронизывающую весь мир. Любое значительное событие вызывает свои Волны, иногда они столь мощные, что проходят огромные расстояния, прежде чем раствориться в Ряби, а на еще большем удалении последняя ведет себя неестественно, как бы возмущенно. У меня не хватает опыта, но сегодня Знаки Ряби указывали на довольно близкий выход в десмериум другого человека.

— Может, они исходили от тебя?

— Нет, не знаю почему, но я вхожу в десмериум без малейшей Волны, его пространство совсем не реагирует на мой фантом.

— Возможно, кто-то из младших атонов пытался выйти из ролиума или даже сам настоятель очнулся.

— Нет, Робин, они все были рядом со мной, Волна бы поднялась огромная. А, кроме того, это странное чувство чужого взгляда. Я привыкла доверять своим ощущениям, они еще никогда меня не подводили.

— Любимая, я совершенно ничем не могу тебе помочь, в этих делах у меня нет никакого опыта или знаний.

— У меня тоже, — вздохнула Сата, — кто знает, может я столкнулась с обычным явлением? Десмериум непростое место, а с моими знаниями я там практически слепа. Мне нужно учиться многие годы, но как это сделать без наставников?

— Малышка, обещай, что будешь острожной, у меня все время ноет сердце, когда ты покидаешь свое тело!

— Робин, ничего не поделаешь, без меня вам никак не обойтись. Я так же боюсь за тебя, любимый, ведь ты ищешь в бою самые опасные места!

— Милая, не бойся, я нелегкая добыча, не счесть тех, кто обломал на мне свои зубы. Тебе гораздо опаснее, ведь ты сущий ребенок и сама не знаешь, как распоряжаться своей невероятной силой.

Робин не сдержался от удивленного возгласа. Вокруг на несколько мгновений стало светло, как днем, небо перечеркнул росчерк невероятно яркого метеора.

— Что это? — воскликнула Сата.

— Болид. Огромный метеор.

— Таких падающих звезд не бывает, — возразила девушка.

— Бывает, они даже могут падать на землю, в виде камней. На Земле их называют метеоритами, это не такое уж редкое явление.

— Я никогда не видела столь ярких падающих звезд.

— Странно, той ночью, когда мы пытались схватить Зардрака, была такая же вспышка. Вспомни, мы как раз расстреливали шестерку нуров, разрушавших деревню шоквутов.

— Не помню. Я тогда все силы отдавала на слежение за окрестностями, опасалась, что атон ударит из десмериума.

— Странно! Если ты раньше не видела таких метеоров, то выходит, что в небе сейчас творятся удивительные дела. Даже без них там хватает чудес, посмотри на эти звезды, как они красивы!

— Робин, твои глаза смотрят на звезды, о них же говорят твои уста. Мне непонятно только, почему твоя рука показывает не в небо, а так бесстыже крадется по моей ноге?

— Милая, но разве я могу достать рукою до звезд? Вот и приходится пользоваться тем, что поближе. А, кроме того, ты красивее всего на свете, разве можно тебя сравнивать с какими-то жалкими небесами?

— Робин, ты умеешь говорить красивые слова.

— Я стараюсь.

— И мне кажется, что не просто так.

— Конечно. Я рассчитываю на некоторую женскую благодарность. Надеюсь, мне можно надеяться на награду?

— Можно. На, выпей вина, потом будет некогда.

— Звучит заманчиво. Насчет некогда.

— Но, Робин, ты же сам пообещал, что завтра нам можно отсыпаться до обеда!

Через некоторое время на небе вспыхнула целая серия громадных метеоров. Разведка имперского флота проводила запуск экспериментальных зондов в верхние слои атмосферы Запретного Мира. За испытаниями следили сотни средств дальнего наблюдения, результаты скрупулезно фиксировались для дальнейшего анализа. Фантастическое зрелище продолжалось почти две минуты, но ничего этого возлюбленные не увидели. Им не было дела до небес.

### Глава 8

Исконной столицей древней, еще свободной Вертины был Трогус, но духовным центром страны всегда являлся Кораллиум. Относительно небольшой город наполовину состоял из храмов, в нем располагался огромный воспитательный центр для молодых исс, роскошная резиденция Верховного Триумвирата жрецов и многие другие важные учреждения религиозного характера. Войско атонов осаждало эту твердыню несколько месяцев, пока орды нуров не ворвались за разрушенные стены. Последовала одна из самых страшных страниц войны, солдаты, ожесточенные упорным сопротивлением защитников города, устроили жестокую трехдневную резню. Не жалели никого, страшной смертью погибали беззащитные женщины и дети, кровь лилась по улицам кошмарными ручьями. Кораллиум почти вымер в один день, за оставшиеся два дня его добили до конца.

Даже сейчас, спустя многие годы после страшной трагедии, город все еще походил на призрак. Оживленные улицы неожиданно перемежались с древними руинами величественных зданий, рыночные торговцы располагались на обширном пустыре, среди огромных каменных глыб — здесь когда-то собирались строить новый храм, но помешала война. Стены города были сложены из больших блоков светлого известняка, но осада не прошла для них даром, во многих местах укрепления были сильно повреждены и довольно небрежно залатаны кирпичными заплатами. В Кораллиуме располагался большой гарнизон, являвшийся самой большой вооруженной силой во всей южной Вертине. Здесь же, при двух городских храмах постоянно жили около сотни нуров. Сюда время от времени доставляли партии новых монстров из Айтэг Бланориза, до которого от Кораллиума было не столь уж далеко. Здесь при главном храме располагалась школа, где молодые нуры проходили необходимую тренировку, именно отсюда их распределяли по всему государству атонов. В случае нападения, помимо постоянного гарнизона, враг столкнулся бы с сотнями ужасающих «курсантов».

Эти мысли непрерывно просчитывались в голове Зардрака с того момента, когда он миновал городские ворота. Его здесь хорошо знали, и стража бодро отсалютовала на входе. С Кораллиумом у атона было связано много различных воспоминаний. В свое время, будучи еще совсем молодым, но перспективным жрецом, он участвовал в долгой осаде и жестоком штурме города. Вместе с двумя десятками других атонов он пошел на приступ, находясь в десмериуме, навстречу им тогда вышло почти столько же исс. Бой был страшен, на месте магической схватки до сих пор не росла трава. Когда толпа штурмующих солдат ворвалась в зал академии исс, где находились уязвимые тела волшебниц, на ногах, кроме Зардрака, оставалось всего трое жрецов. После этой изнурительной схватки он мертвецки спал почти три дня, послушники поили его через трубочку, опасаясь, что тело жреца высохнет совсем, — оно стремительно теряло жизненные соки. Магия исс отличалась коварной разрушительностью и могла убивать уже после окончания сражения. Но, к счастью, в тот раз все обошлось.

Оставив своих людей на попечение храмовых распорядителей, Зардрак поспешил в покои главного настоятеля, предупредив его заранее о своем прибытии. Хитрый Линн акх Зиран встретил своего знаменитого коллегу очень хорошо, его круглая физиономия противно лучилась показным радушием. Вокруг суетливо порхали смазливые послушники, что Зардрака несколько раздражало, он весьма отрицательно относился к нездоровым пристрастиям изнеженного настоятеля. Однажды Верховный атон довольно грубо поговорил с Линном на эту тему, с тех пор развратный настоятель перестал включать его в круг своих амурных интересов, но послушников по-прежнему выбирал только лично, руководствуясь вовсе не их духовными качествами, а совершенно другими, вполне определенными особенностями. Некоторым юношам нестерпимо хотелось заглянуть под серые хламиды, поскольку с трудом верилось, что это парни, а не девушки.

Заставив весь немалый стол напитками и яствами, послушники исчезли. Атоны неспешно приступили к трапезе, разговаривая о разных пустяках. Линн не любил вести за едой важные беседы. Отдав должное изысканным закускам, они перешли на большой балкон, где их дожидались мягкие кресла и столик с кувшином доброго вина. Зардрак не спеша, со всеми подробностями, рассказал о своих последних приключениях, начиная с того самого момента, когда его отряд разгромил второе гнездо цохванов. Линн одобрительно улыбался, выслушивая, как солдаты навели твердый порядок в десятках деревень, но, узнав о новом поражении подле никому не известной Риевы, потрясенно охнул:

— Кто посмел на тебя напасть?

— Сам я их не видел, — сказал Зардрак, — но уцелевший страж очень хорошо описал негодяев. Это были воины проклятого Робина Игнатова.

— Не может быть! Это же совсем рядом с храмом Рогеса! Как они туда могли добраться из своего Ноттингема?

— Линн, они все были в крепкой броне, разъезжали на единорогах, метали страшные стрелы, пробивающие любые наши доспехи. Если это были не воины Ноттингема, то можешь делать со мной что угодно!

— Звучит заманчиво, — Линн похабно захихикал, бросив на Зардрака замаслившийся взгляд. — Но, думаю, ты все же прав. Под это описание никак не подходят обычные мятежники. Одни единороги чего стоят, если только солдату такое чудо с большого перепугу не померещилось.

— Не думаю. Это опытный воин, как не велик был его страх, он тщательно запомнил все, что видел. Плохих солдат в моем отряде не было. Мы два месяца усмиряли еретиков, потеряв при этом всего трех стражей. Большие потери мы понесли только один раз, при захвате гнезда цохванов, но эти отродья тьмы будто созданы для того, чтобы нести повсюду смерть.

— Но что они делают вдали от своего проклятого города?

— Думаю, собираются напасть на храм Рогеса.

— Как? Это совершенно невозможно, никто еще не смог взять штурмом столь несокрушимую твердыню!

— Не знаю, но не удивлюсь, если на месте этой твердыни остались одни дымящиеся развалины. Робин Игнатов невероятно опасный противник, никогда не знаешь, что он сделает в следующий момент, а каждый его солдат сражается, как два голодных нура. Больше того, с ними исса, подобной которой не было никогда? Нет, этого врага не стоит недооценивать, они не будут отдыхать после большой победы, давно следовало ожидать от них неприятностей. Я даже удивлен, как долго продлилось это затишье.

— Я пошлю к храму несколько своих разведчиков, пусть посмотрят, что там делается, и предупредят местного настоятеля.

— Да, это не помешает, если, конечно, там есть кого предупреждать.

— Меня страшит твой пессимизм.

— Такова реальность.

— Зардрак, каковы твои дальнейшие планы?

— Сейчас я самолично отправлюсь к хафидам, надо любой ценой собрать их орду, пусть ударят по Ноттингему.

— Это нам не особо поможет, ведь цохваны слишком сильны, они легко отобьются от грязных дикарей.

— Ничего, хафидов нам не жалко, пусть перебьют хоть всех, а Робину их нападение принесет лишние хлопоты.

— Но Зардрак, зачем ты хочешь отправиться туда лично? Это крайне опасно, поступки жестоких дикарей совершенно непредсказуемы. Можно направить туда делегацию простых младших атонов, они и без тебя справятся.

— Можно. Но скорее всего они провалят нам все дело, с дикарями иногда очень трудно разговаривать. Кроме того, я надеюсь расшевелить наших хафидов на славу, собрать огромную орду. После весеннего праздника они будут весьма покладисты, а вожди еще не успеют разбежаться по своим болотам. Их можно будет застать на Холме Воинов, где проводятся главные церемонии, не придется отлавливать поодиночке.

— Что же, твой замысел мне понятен. Чем я могу тебе помочь?

— Надо быстрее подготовить подходящие подарки и небольшой отряд воинов на выносливых суфимах. Мы пойдем по суше, водный путь перекрывает Ноттингем, они нас не пропустят по Стайре. За оплату не переживай, Первый Храм компенсирует все расходы.

— Хорошо, мы все сделаем в течение ближайших дней, а пока расскажи мне об этом Робине Игнатове. Правду ли говорят, что он весьма красив?

* * *

— И что мы теперь будем делать? Послушно встанем в очередь? — поинтересовался Хонда.

— Если надо будет, встанем, да еще и пошлину послушно заплатим, — спокойно сказал Робин. — Нам главное, попасть на ту строну.

Путь отряду преграждала широкая река. Единороги отличные пловцы, но никому не хотелось устраивать сейчас заплыв. Впрочем, можно было легко обойтись и без водных процедур, через реку был проложен основательный бревенчатый мост на массивных каменных опорах. Но просто так пройти по нему не получалось. На другом берегу он упирался в массивную каменную башню, охраняемую стражниками. На ночь ворота закрывали, всякое движение по магистрали прекращалось. Десятка два крестьян при суфимах и телегах терпеливо ожидали момента, когда стражники позволят им проехать, но сонные солдаты не спешили, хотя солнце уже давно взошло.

— Можно послать туда Сату, она спокойно переработает эту башню на мелкий щебень, — предложил Хонда.

— Это самый крайний случай, ей следует беречь силы. Да и до Кораллиума уже совсем недалеко, там местные атоны вполне могут засечь всплеск энергии, мы же не хотим объявлять им о себе раньше времени?

— Это верно. Проклятый мост, к нему незаметно никак не подобраться, а потом еще сотню метров придется скакать по настилу, они сто раз успеют за это время закрыть свои ворота. Ну его, может просто брод поищем?

— Хонда, здесь самые густонаселенные места, если наши перемещения заметят, то сразу отправят гонца в Кораллиум. Нам всем очень повезло, что у реки уцелела такая густая чащоба, что легко можно спрятать весь отряд. Нет, надо непременно разгромить этот проклятый пост. Сколько по-твоему там солдат?

— Человек десять, не меньше.

— Я тоже так думаю. И вряд ли это слишком крутые воины, ты посмотри на их пузатые животы, доспехи не сходятся. Немедленно пошли наших ребят к ближайшей деревне, до нее десять минут хорошего хода. Пусть добудут несколько комплектов крестьянской одежды и суфима с телегой. Но только не грабить, за все надо очень щедро заплатить, чтобы не было никаких обид.

* * *

Через некоторое время ленивые солдаты все же соизволили открыть ворота. С хохотом и руганью пошел таможенный процесс. Телеги, груженные продовольствием, медленно уходили в сторону города, дорожная пошлина оставалась у стражников. Технология местных гаишников была отработана до мелочей, дело шло довольно быстро. Скопление повозок моментально рассосалось. Когда к мосту подъехала телега ноттингемцев, крестьян уже давно не было.

Вожжи держал угрюмый Трак, молчаливый риум, наделенный крайне кровожадным талантом. По меткому выражению Тевтона, он наверняка родился с острым ножом в зубах. Этим предметом Трак владел с виртуозным совершенством. Робин и Хондой, облаченные в крестьянскую одежду, сидели по бокам телеги, свесив ноги вниз. Свои нетипичные физиономии они опустили вниз, чтобы не смущать стражников раньше времени.

Толстяк, чьи доспехи не прикрывали боков, покинул своего напарника, подпиравшего стену, и лениво подошел к Траку:

— Что везем?

— Дерьмо, — коротко ответил риум.

— Зачем оно вам? — тупо изумился солдат.

— Дерьмо не в телеге, дерьмо это ты, — спокойно уточнил Трак и коротко повел рукой.

Захрипев перерезанным горлом, толстяк упал на колени. Робин выхватил из соломы обнаженный меч, подскочил ко второму стражнику, мощным уколом пробил его шею, тот час почувствовав, как кончик клинка ударил в камень стены. На пороге караулки показался третий солдат, сухо щелкнул арбалет Хонды, страж рухнул на спину, получив стальной болт в бронзовый нагрудник. Робин перескочил через убитого и ворвался в башню.

Нападения здесь не ждали. Дорожная служба имела свои приятные преимущества: хмельные напитки у стражников никогда не переводились, и персонал поста еще не вполне отошел после вечерних возлияний. Они как раз поправляли свое здоровье известным народным способом, на крестьянина с мечом воззрилось пять удивленных физиономий. Клинок со свистом рассек воздух, вдребезги разнес кружку в руке одного из стражников и разрубил ему шею. Робин лишь немного повернулся, придавая своему оружию пространство для дополнительного разгона, и лезвие прошлось по голове следующего стража. Из-за спины выскочил Хонда, его клинок немедленно встретил свою добычу. Два уцелевших солдата дико заорали, до них дошло, что здесь происходит нечто ужасное, чего не должно быть в этом спокойном, выгодном во всех отношениях теплом месте. Но никто из них даже не успел поднять оружие, друзья прикончили их мимоходом, спеша на верхнюю площадку башни, однако там было пусто, никто даже не смотрел за окрестностями.

Робин сорвал с головы крестьянскую войлочную шапку, надел ее на конец меча, энергично замахал. Сигнал заметили, к мосту поспешно потянулась колона всадников. Застава была уничтожена без всякого шума, с этой стороны теперь никто не будет ожидать появления неприятеля. До Кораллиума оставалось не более часа пути.

### Глава 9

Зардрак акх Даутор покидал город. Спопровождал жреца небольшой отряд, около сорока человек с полным набором сменных суфимов. Этого вполне хватит, чтобы не опасаться нападения разбойников или еретиков-мятежников, большего атону и не требовалось. Он намеревался обогнуть территорию, подвластную Ноттингему, так что встреч с сильным противником не предвиделось. Линн акх Зиран лично провожал важного гостя, не забыв прихватить свиту юных любимчиков. Неприятные привычки настоятеля городского храма за эти дни окончательно достали Зардрака, но приходилось терпеть, не обижать же хозяина своим слишком явным отвращением.

Колонна вышла из ворот и остановилась на невысоком пригорке, неподалеку от городских стен. Атоны начали было церемонно прощаться, но тут один из стражей дико закричал, показывая куда-то вдаль. Все обернулись и с изумлением уставились на небывалое зрелище — из леса показались весьма странные всадники. Разглядев их получше, Зардрак сразу подумал, что история действительно имеет обыкновение повторяться, особенно это касается неприятных моментов, он еще слишком хорошо помнил о своей прошлой встрече с единорогами.

Схватив Линна за руку, атон заорал ему в ухо:

— Быстрее, за мной! Надо бежать, пока стража не закрыла городские ворота!

Ошеломленный настоятель повиновался, как послушная марионетка. Они помчались к городу, оставив позади своих замешкавшихся спутников. Те поспешно разворачивали неповоротливых суфимов, надеясь успеть спастись. Скорость единорогов была просто невероятной, за несколько мгновений они вынесли своих наездников на расстояние выстрела. Засвистели первые стрелы. По толпе улепетывающих врагов промахнуться было трудно. Оставляя убитых соратников и бьющихся в агонии быков, кораллиумцы спешили к крепости, поскольку только там можно было спасти свои жизни.

Зардрак успел первым, за ним в ворота влетел Линн. Повернувшись к стражам, пухлый настоятель визгливо проверещал:

— Закрывайте ворота!

— Но великий, там же еще остались наши люди! — опешил офицер.

— Закрывай!!! — яростно заорал Зардрак.

Солдаты бросились к тяжелым створкам. Самые расторопные всадники успели проскочить в закрывающиеся ворота, остальные с воем колотили по бронзовым листам, требуя впустить. Стражи быстро наложили огромные засовы, опустили бронзовую решетку.

Тем временем враги приблизились к стенам и хладнокровно перестреляли всех, кто не успел укрыться. Стрелы густо били по узким бойницам надвратной башни и часовым на стенах. Зардрак подозвал Тукса:

— Где Валет?

— Великий, он не успел скрыться! Остался за воротами!

— Проклятье! Быстрее скачи в казармы, сообщи дежурному офицеру, пусть немедленно поднимают солдат и нуров, мы отгоним этих мерзавцев от города!

Повернувшись к перепуганному Линну, Зардрак спросил:

— Атоны держат магическую защиту?

— Нет, — удивился тот, — зачем? Ведь с иссами давно покончено. Не переживай, один атон все время следит за окрестностями, никто не покинет ролиум незамеченным, мы успеем принять необходимые меры.

— Идиот!!! — истошно взвыл Зардрак, и в этот миг мощный магический удар снес деревянную вершину башни.

Сила его была столь велика, что ударная волна сбила всех с ног, следом посыпались бревна и обломки крепостной катапульты, калеча и убивая солдат. Схватив вконец ошалевшего Линна за ворот, Зардрак быстро поволок его к караулке — надо было срочно выставлять защиту против атаки Саты Неомо Кайи.

* * *

Исса неподвижно застыла перед городскими воротами, она концентрировалась для мощного удара, призванного открыть путь внутрь вражеской крепости. Ее смущали огромные створки, обитые толстыми бронзовыми листами. Чтобы их выбить, потребуется очень большая сила. Девушка напряглась перед атакой, единороги были уже близко, надо спешить. И тут исса услышала за своей спиной деликатное покашливание.

Сата была уже не прежней забитой дэйко, отчаянно боящейся собственной тени. Не тратя времени на удивление, она резко развернулась, вскидывая руки. Рябь возбужденно заколыхалась, реагируя на выставленный щит. Перед волшебницей стоял атон. Высокий, атлетически сложенный, черный харг без украшений и черепов бласов, руки миролюбиво скрещены на груди, взгляд насмешливый и мудрый. На вид он был еще довольно молод, но девушка сразу поняла, что это впечатление обманчиво. Неизвестный противник каким-то невероятным образом мог скрывать свой истинный возраст даже здесь, где это считалось совершенно невозможным.

— Здравствуй, Сата Неомо Кайя, — произнес враг, вежливо кивнув головой.

— Не могу пожелать тебе того же, — презрительно бросила исса. — К тому же я даже не знаю твоего имени.

— Это пока не к чему, я еще не готов к окончательному знакомству.

— Если ты думаешь, что твое инкогнито меня смутит, то сильно ошибаешься, — холодно бросила волшебница.

— Я не пытаюсь тебя смутить и не собираюсь драться, — усмехнулся атон.

— Ты меня за полную дуру принимаешь? — фыркнула Сата.

— А за кого мне тебя еще принимать, глупая девчонка? Скажи на милость, что ты собираешься здесь устроить?

— Для начала вышибу эти ворота, они мне очень не нравятся.

— Ну, чем не дура! Ты просто пародия на иссу! Погляди внимательнее, ведь перед тобой не жалкие двери всеми забытого храма. Ворота Кораллиума неимоверной прочности, а следом за ними опущена двойная решетка из толстых бронзовых прутьев. Засовы крепкие и уходят глубоко в стены. Если ты сделаешь задуманное, то твоя слепая сила обрушит всю башню, твои друзья не смогут попасть внутрь из-за груды обломков.

— Атон, — презрительно произнесла Сата, — может, ты меня еще станешь обучать, как разрушать крепостные ворота?

— Почему бы и нет, — незнакомец пожал плечами, — но учти, за учебу я обычно взимаю плату! Ладно, не переживай, первый урок бесплатно!

Жрец вскинул руки. Рябь буквально смялась, почти погаснув от мощного выброса дикой силы. И тут Сата поняла, что атака направлена вовсе не в нее. Исса ошеломленно обернулась. У надвратной башни больше не было верхней площадки, страшным ударом обломки унесло вглубь города. Атон тут же нанес новый удар, девушка так и не поняла, как он это делает, но результат впечатлял! Каждая атака срезала с башни очередной слой, перед страшной силой не могли устоять даже вековые каменные стены толстой кладки. Вскоре от крепостного сооружения остался только нижний ярус. Остановившись, атон сделал гостеприимный жест:

— Прошу вас! — любезно предложил он.

Изо всех сил стараясь не поддаться удивлению, девушка с самым невозмутимым видом взмахнула рукой. Исполинское Касание Ветра вынесло ворота вместе с решеткой, они и так держались на честном слове, после того, что проделал с башней жрец.

— Как это грубо и неженственно! — Атон сокрушенно покачал головой. — От такой милой красавицы я ждал чего-нибудь более изящного. То, что ты проделала, больше подходит для мускулистого дровосека с минимумом мозгов.

Сата немедленно соткала из бунтующей Ряби черный лук, наложила на тетиву огненную стрелу, пустила ее в пролом. Пылающий снаряд снес половину караулки, плавно ушел вверх, добивая крыши ближайших домов — после забав сумасшедшего атона они сиротливо чернели, лишившись почти всей черепицы.

— Очень похвально! — Незнакомец вежливо похлопал в ладоши. — Но тебе еще надо совершенствоваться, ты льешь ведро воды там, где достаточно маленького стакана. Не стоит так бездумно растрачивать силу, она у тебя не беспредельна.

Подняв оружие, Сата заявила:

— Это ты следил за мной возле храма Рогеса, теперь я точно знаю! Говори немедленно, кто ты такой и чего хочешь?

— Ох уж мне это женское любопытство! — Атон сокрушенно покачал головой. — Ты лучше посмотри на своих дорогих друзей, мне почему-то кажется, что у них возникли некоторые проблемы.

Быстро обернувшись в сторону города, Сата увидела, что атака всадников замерла за воротами, по широкой улице на них двигалась сплошная масса нуров. Бойцы осыпали их стрелами, медленно пятясь назад, атаковать монстров в лоб было явным безрассудством. За спиной иссы отозвался атон:

— Помни, Сата Неомо Кайя, ты мне задолжала за обучение!

Обернувшись, волшебница с удивлением увидела, что таинственный незнакомец бесследно исчез. Если бы не руины башни и бешеная свистопляска гаснущих Волн, можно было подумать, что все померещилось. Девушка пожала плечами, случившееся не укладывалось у нее в голове. Сила незнакомца была воистину огромной, и пользовался он ею виртуозно. Однако странный атон не вступил в поединок, а наоборот, атаковал собственный город. Сата встрепенулась, ведь Робин категорически требовал от нее немедленно покидать поле боя в случае малейшей опасности. Надо уходить, пока странный незнакомец не вернулся, кто знает, что у него в голове?

Не удержавшись, волшебница запустила в толпу нуров огненную стрелу, но смотреть на впечатляющий результат не стала, а развернулась и быстро пошла в сторону леса. Она торопилась вернуться в свое тело. Всадники, израсходовав весь запас стрел, потянулись следом за невидимой волшебницей, здесь оставаться было опасно — к разрушенным воротам спешили многочисленные отряды врагов.

* * *

Зардрак и Линн пролежали под развалинами караулки почти до полудня, пока их, наконец, не откопали солдаты. Воющего толстяка пришлось уносить на носилках. Бедняге сегодня очень не повезло, он не только заработал переломы обеих ног, но и лишился всех своих миловидных любимчиков. Нежные послушники оказались неважными наездниками, никто из них так и не успел спрятаться в крепости. Впрочем, Линну некоторое время будет не до любовных утех. Зардраку повезло гораздо больше. Когда мир сошел с ума, он, как бывалый солдат, не задумываясь, бросился к стене, под прикрытие массивного стола. Этот предмет мебели спас его от лишних травм, ножки подломились, но перекошенная столешница образовала под собой маленькое убежище, где атон скромно ютился несколько часов.

Разминая затекшие конечности, Зардрак осмотрелся и невольно скривился. От надвратной башни уцелела только самая нижняя, массивная часть, сложенная из огромных каменных блоков. Проклятой иссе этот орешек оказался не по зубам. От ворот не осталось и следа, если не считать нескольких жалких обломков засовов. Повсюду валялись трупы солдат и нуров, густо истыканные длинными стрелами. К атону бодро подскочил помятый Валет и замер в ожидании распоряжений хозяина:

— Как, ты жив? — удивился жрец.

— Да, великий! Стрела ударила мне в спину, застряла в крепкой кирасе, от удара я упал с быка и притворился убитым. Враги не тронули меня, они не видели лица, иначе бы обязательно проверили, моя личность им хорошо известна.

— А что случилось с остальными?

— Тукс жив, из нашего отряда уцелело менее половины.

— А что с врагами?

— Ничего, великий. Они разрушили башню, ворвались в город, но к тому времени подоспели нуры и солдаты. Робин не рискнул на них нападать. Враги постреляли многих из луков и арбалетов, после чего скрылись в лесу. Храмовая стража не рискнула их преследовать, да это и невозможно, единороги передвигаются гораздо быстрее быков.

— Ты видел самого Робина Игнатова?

— Нет, я же лежал лицом вниз. Да и не знаю его внешности, лично с ним я никогда не встречался. Но я слышал голос Хонды, он ближайший помощник Робина, самый лучший его убийца и палач.

Зардрак судорожно сжал кулаки. Судьба играла с ними в весьма странные игры, все время сталкивая лбами атона с его необычным врагом. Жрец не верил в такое количество странных совпадений. Сперва он захватывает в плен девочку, ставшую впоследствии сильнейшей иссой и возлюбленной Робина. Позже Зардрак сталкивается с нею в жестокой схватке и едва остается в живых. Кровавая осада Ноттингема, страшный разгром армии, захват Валета, врага Игнатова и Саты. Столкновение его отряда с ноттингемцами в краях, где прежде это казалось невозможным. А что произошло сейчас? Робин напал на город в тот самый момент, когда его покидал Зардрак, жрец при этом едва уцелел. Их жизни связаны странной, неразрывной нитью, они встречаются снова и снова, но никто не одерживает окончательной победы.

Кто же связал их судьбы? И зачем?

* * *

— Может, сожжем мост? — предложил Хонда, когда голова отряда достигла караульной башни. — Настил бревенчатый, чинить его придется долго, пусть помучаются.

— Не надо, — отмахнулся Робин и, повернувшись к Сате, спросил:

— Как ты?

— Все хорошо, — задумчиво ответила Сата.

— Что-то случилось? — насторожился Робин. — Я же вижу!

— Потом расскажу как-нибудь. Я сейчас просто устала, немного.

— Ничего! — Вождь загадочно усмехнулся. — Доберемся до хорошо знакомой нам деревни мринов, я постараюсь поправить твои силы.

— Звучит заманчиво, — лукаво улыбнулась Сата.

Чуткие уши Хонды не пропустили, разумеется, ни одного слова:

— Волшебница наша, — торжественно заявил он, — если вождь Ноттингема не сможет поправить твои силы, то можешь всецело рассчитывать на мою скромную помощь. Кстати, Робин, а почему ты не хочешь разрушить этот мост?

— Нам он самим пригодится, и надеюсь, это случится скоро.

— Не понял?

— Хонда, мы сюда еще вернемся. Обязательно! А я не хочу перебираться через реку вплавь. Пусть мост стоит на своем месте.

### Глава 10

Зардрак акх Даутор, Великий Настоятель Заоблачного храма и один из верховных атонов, гордо восседал на грязном, плоском валуне в кругу вождей Девяти Болот. Из одежды на нем была только массивная золотая цепь, украшенная крупными рубинами, все его тело было щедро намазано перебродившим дерьмом водного ящера. Запах от этого парфюмерного средства шел такой, что хотелось сбежать в десмериум и не выходить оттуда больше никогда. Но дипломатия требовала жертв, приходилось терпеть столь досадные бытовые неудобства. Были в этом маскараде и определенные плюсы: чудовищный по своей силе запах разогнал болотную мошкару, даже этим ко всему привыкшим кровопийцам перепачканный жрец пришелся не по вкусу.

В ложбине меж пологих холмов собрались девять главных вождей хафидов. На это время были забыты все междоусобные ссоры, любой, кто во время праздника прольет кровь соплеменника, будет жестоко наказан. В данный момент как раз проводилась показательная экзекуция. Вожди тепло отнеслись к появлению посла атонов, встретили его хорошо и не пожалели лучшего дерьма, а теперь спешили развлечь желанного гостя веселым зрелищем, прежде чем непосредственно приступить к деловому разговору.

Несчастный молодой дикарь был виноват в том, что вступил в связь с женщиной до окончания священного праздника. Строгие обычаи исконных жителей болот разрешали в этот период любые способы удовлетворения желаний, кроме одного единственного исключения — мужчины и женщины должны заниматься этим только раздельно. А уж каким образом, это их личное дело, пусть хоть с помощью тех же водных ящеров, закон не запрещал более ничего. Но этот парень окончательно обкурился толченого корня дракуса и позабыл все на свете. Слабая женщина не смогла ему помешать, но подняла дикий крик, на который сбежались все вокруг. Благодаря этому, она избежала сурового наказания, да еще и получила при этом удовольствие. Неизвестно, получил ли наслаждение мужчина, но сейчас он был весьма далек от неземного блаженства. Горячего варвара по древней традиции приговорили к кастрации, что сейчас и проделывали два деловитых палача. Согласно приговору, они никуда не спешили, свое черное дело выполняли по чуть-чуть, тщательно стараясь максимально растянуть процесс наказания. Связанный пленник истошно мычал и яростно грыз основательный деревянный кляп. Один изувер ловко орудовал зловещими, чудовищно тупыми медными клещами, второй заботливо прижигал раны раскаленным нефритовым стержнем, не давая несчастной жертве окончательно потерять сознание от большой потери крови.

Веселью вождей не было предела. Они шумно комментировали действия палачей, давали разнообразные советы и обменивались примитивными шуточками. Зардрак, мастерски скрывая свои истинные чувства, весело смеялся вместе со всеми и сам отпустил пару остроумных замечаний, вызвавших у почтенного общества взрывы искреннего смеха. Истязуемый дикарь был очень силен, и, несмотря на дикие муки, потерял сознание не скоро. Палачи попытались привести его в чувство, но тщетно, жертва «удалилась» накрепко. Быстро закончив процесс, они утащили безвольное тело в сторону веселящегося становища.

К атону повернулся Чер Медная Голова, это вождь был избран владыкой праздника, сейчас он был здесь самым главным:

— Нашему гостю понравилось забавное зрелище? — поинтересовался дикарь.

— О, да! — важно кивнул Зардрак. — Давно я так не смеялся.

— Великий атон с высоких гор хочет чего-нибудь еще? Мы готовы развлечь его и другими чудесными зрелищами, стоит ему только вслух высказать свои пожелания.

Больше всего Зардраку в этот момент хотелось взять те же тупые клещи и проделать со всеми вождями по очереди аналогичную процедуру, а, закончив мучительный процесс, утопить их в том же перебродившем дерьме. Но жрец справедливо полагал, что гостеприимство хафидов настолько далеко не простирается, и они будут наверняка против его пожелания. Приняв самый величественный вид, атон громко заявил:

— Я хочу говорить о деле. Развлечения пока могут подождать.

— Хорошо, гость, — сурово произнес Чер. — Все вожди Девяти Болот внимают твоим мудрым словам. Говори!

Набрав в грудь побольше воздуха, Зардрак выдал чуть ли не на одном дыхании:

— Я пришел к вам с самых высоких гор, где даже летом не тает сверкающий снег. Я стар и мудр, мне известны все тайны мира. Я знаю, что под звездами ценнее всего — отвага воина, все остальное — кал. И даже в горах, где никогда не тает снег, знают, воины Девяти Болот — отважные воины. Я пришел за их отвагой, ибо отвага подобна медному ножу, в сырых ножнах он быстро темнеет, покрывается прозеленью, только кровь врага придает металлу красивый блеск. Доблесть воина сверкает только в битве, а не возле домашнего очага. И только сильный враг достоин настоящей воинской отваги. Я сказал все слова, которые нес от самых гор, покрытых сверкающим снегом, который никогда не тает даже летом.

Вожди важно покивали головами, приложили ладони к вискам и плавно провели ими по телу, сводя на грудь. Они показывали, что их уши все слышали, а слова дошли до самого сердца. Чер Медная Голова величаво ответил на речь гостя:

— Наш великий гость, скажи же, кто, по-твоему, этот сильный враг, достойный нашей необычайной отваги?

— Его зовут Робин Игнатов. Вместе со своими воинами он построил на берегу Большого озера город, там, где заканчивает свой долгий путь быстрая Стайра, и назвал его Ноттингем.

— Мы знаем об этом городе. Наши воины несколько раз воевали с этим опасным врагом, но победы не добились. Жители города очень сильны, у них крепкие доспехи и хорошее оружие, они все умеют им пользоваться.

— Ноттингем очень богат. В городе можно взять огромную добычу, он просто переполнен ценностями и красивыми женщинами.

— Почему наш гость сам не хочет взять себе все эти богатства?

— Солдаты высоких гор сейчас сражаются с нечестивыми жителями Побережья, им некогда отвлекаться от этой великой битвы. Но нам очень не нравится, что в наших землях появились нечестивые чужаки, не чтящие никаких богов. Вот мы и вспомнили о своих лучших друзьях, решили им предложить дело, достойное их отваги.

— Чтобы победить, нам придется объединить силы всех болотных родов! — Чер покачал головой. — Это очень нелегкий замысел.

— Настоящие воины никогда не ищут легких путей. Мы поможем своим друзьям. Я привез с собой много медного оружия, крепких наконечников для стрел, красивые ожерелья из серебра и сверкающих камней. Все это может неплохо помочь в вашем великом походе.

— Твои слова радуют наши сердца, — кивнул Чер. — Но мы должны посовещаться между собой. Не мог бы ты нас оставить. Присоединяйся к великому празднику, веселись со всеми. Утром мы сообщим тебе о решении девяти вождей. Жди.

Зардрак встал, молча кивнул и направился к становищу. Он уже давно понял, что хитрые дикари собирались пощипать богатый Ноттингем самостоятельно, его поддержка только придаст им силы и желания. Тем лучше, если повезет, и они не перегрызутся между собой еще до начала похода, то к деревянным стенам Ноттингема могут пожаловать до трех тысяч дикарей. Вряд ли эти кровожадные ублюдки справятся с сильными цохванами, но хлопот у тех прибавится.

Врага нельзя оставлять в покое.

* * *

В отсутствие вождя дела в Ноттингеме шли по-прежнему хорошо. Никто не покушался на спокойствие его обитателей, своим чередом шли обширные строительные работы. Всю дорогу отряд всадников обгонял одиночных крестьян и небольшие их группы. Большинство шли торговать, но много было и таких, кто решил крепко связать свою судьбу с землянами: население города вырастало с каждым днем, такими темпами он скоро станет демографическим центром южной Вертины. Бойцы вернулись в Ноттингем как раз накануне прибытия гостей.

Поутру на острове Торговцев закипела весенняя ярмарочная суета. Сюда точно в обычный срок пожаловали корабли от Побережья. Робин еще с вечера осмотрел эскадру в бинокль, убедился, что их пришло в два раза больше, чем прошлой осенью. Торговцы причалили уже в полной темноте, а с рассветом в Ноттингем направилась целая делегация. Стража провела гостей в дом совета, где их приветствовал сам вождь, тепло принявший старых знакомых.

Лаций Мар Улак времени на пустые разговоры терять не стал и с ходу взял быка за рога:

— Робин Игнатов, все города Побережья знают о твоей великой зимней победе, нам поведали об этом пленные воины атонов. От имени старейшин всех наших городов, поздравляю тебя и твоих людей! Вы достойные воины! Я всегда знал это!

— Спасибо, — поблагодарил вождь.

— Помнишь наш давний разговор прошлой осенью?

— Конечно. Ты тогда предупреждал, что атоны нас никогда не оставят в покое. Как видишь, так и вышло, они всю зиму осаждали Ноттингем.

— Мне очень жаль, но это было неизбежно. Вас и дальше будут пытаться уничтожить, им не нужны чужаки на земле атонов.

— Понимаю.

— Но ты вспомнил не все мои слова, сказанные осенью.

— Это вовсе не значит, что я их забыл. Ты тогда обещал оказать Ноттингему посильную помощь в борьбе с атонами.

— И я не забыл своих слов, ведь обещания следует исполнять. Наши корабли привезли для тебя большой груз меди и тяжелого меркита. Не забыли и про сотум, его тоже захватили немало. Со мной прибыло множество опытных мастеров — строители, каменщики, кузнецы, инженеры, хорошие лекари, плотники. Мы привезли свои отличные обереги, напитанные грозной силой зимнего моря, они защищают от страшной магии черных атонов, достаточно расставить их по высоким стенам, и город будет почти неуязвим для магических атак.

— Спасибо, Лаций, вы очень помогли, нам сейчас дорога любая поддержка. Не знаю, чем могу тебя отблагодарить.

— Не стоит благодарностей. Но, впрочем, там, возле дверей, когда ты нас встречал на пороге, за твоей спиной быстро проскользнула какая-то девушка. По местным меркам она очень худа и поэтому некрасива, но у нас на Побережье другие каноны прекрасного, ведь мы ценим изысканность во всем, в том числе и в женщинах. Эта стройная дева воистину великолепна! Если твоя красавица обычная рабыня, я выкуплю ее за хорошую цену, не пожалев ни о чем, а если полностью свободна, то хочу добиться ее взаимности и увезти с собой в свой город. Ты поможешь мне в этом сердечном вопросе?

— Лаций, я очень рад нашей встрече, но мое гостеприимство все же имеет некоторые пределы. Эта красавица вовсе не рабыня, она сильная исса и, помимо всего прочего, моя любимая жена — Сата Неомо Кайя!

Глядя на вытянувшееся лицо опешившего купца, Робин не выдержал и искренне расхохотался:

— Ладно Лаций, не грусти, у нас в Ноттингеме хватает других красавиц, может, подберешь себе еще какую другую. Пойдем же, нас ждет роскошный пиршественный стол, там ты вволю можешь полюбоваться моей супругой поближе, но учти, я очень ревнивый, и любовники моей жены обычно умирают долго и мучительно!

Понимая, что Робин шутит, купец засмеялся в ответ и пожал плечами:

— Да, такие красавицы не могут оставаться без хозяина, мне ли этого не знать! Ладно, Робин Игнатов, пойдем за твой стол, залью свою печаль крепким вином и полюбуюсь твоей супругой. Обещаю руками ее не трогать!

* * *

Лишних здесь не было. Все, кто сейчас находились в этом зале, являлись фигурами вселенского масштаба. Это не пустые слова, ведь Вторая Империя являлась самым крупным политическим образованием в освоенной части Галактики, а данные индивидуумы во многом определяли ее политику. Они не имели заметного внешнего статуса в виде высоких государственных постов и громадных личных состояний, но силы, стоящие за их плечами, были просто колоссальны. Несколько коротких слов, произнесенные в их узком кругу, могли легко изменить границы, уничтожить миллиарды разумных созданий, зачастую вместе с планетами обитания, создать новые государства, разрушить прежние. Десятки тысяч грозных военных кораблей готовы были выполнить любой их приказ, уничтожая саму жизнь в обширных районах Галактики. Это была истинная власть, огромная, почти божественная, но не безграничная. Чем дальше от центральных областей имперского сектора, тем более нарастали неразрешимые противоречия. В этом невероятно причудливом политическом конгломерате варилось множество совершенно различных культур и биологически чуждых друг другу рас, возникали колоссальные напряжения, сглаживаемые только суровой государственной силой. Но этот перегретый котел непрерывно бурлил, давление нагнеталось, ища выход в самых неожиданных местах, чаще всего, выплескиваясь подальше от центра, где власть Империи всегда была слабее.

Но имелось в их освоенном секторе место, где власть могучих правителей, как явных, так и тайных, являлась не более чем пустым звуком. Не было никакого способа навязать обитателям Запретного Мира свою твердую волю, но обиднее всего было не это. Проклятая планета была богата невероятными, уникальными ресурсами, не встречающимися более нигде. Миллионы ученых тысячелетиями бились над тайной загадочных веществ, но не только не сумели синтезировать хоть мельчайшую частицу, за многие годы никто так и не понял, с чем же они вообще имеют дело.

Верховный адмирал военного флота Империи в последнее время мечтал только об одном — установить свой порядок в Запретном Мире. Оборона государства требовала все большего количества сил, разбухшая военная машина с каждым годом теряла эффективность. Остановить этот процесс обычными силами невозможно, но выход был, простой и надежный. Всего несколько килограмм меркита позволяют создать необычный крейсер, по своим боевым качествам превосходящий несколько стандартных кораблей гораздо большего класса. Флот можно спокойно сократить втрое, а боеспособность его нисколько не уменьшится, скорее даже наоборот. Коуфф уже давно позабыл о своих примитивных планах захвата редкоземельных месторождений Матриархии, они теперь казались мелкими до примитивизма. Увеличивающиеся с каждым днем поставки незаменимого меркита привели к возникновению совершенно невероятных грандиозных проектов. Правильно говорят, аппетит приходит во время еды. Он даже не пожалел дорогих, уникальных биологических препаратов, щедро подмаслив ничтожных правителей дикой Земли, они теперь без перебоя поставляли то, что требовали их соотечественники, запертые в ловушке Запретного Мира. Ведь с этими людьми, прочно оседлавшими устройство связи 14-3, портить отношения не хотелось. Неизвестно, чем закончатся планы по окончательному захвату ресурсов Запретного Мира, но в данный момент без землян не обойтись.

Заканчивая доклад о результатах модернизации флота, адмирал особо подчеркнул:

— Даже если поставки меркита останутся на этом уровне, мы сможем выпускать около трехсот новых кораблей ежемесячно, но у меня появились некоторые дополнительные идеи по поводу увеличения поставок, надеюсь, вы уделите мне еще немного своего внимания.

Собеседники, разумеется, не возражали, все присутствующие хорошо знали, Коуфф не привык тратить зря свое или чужое время. Адмирал сменил очередную картинку на демонстрационном экране. Все увидели знакомый кадр — невероятно древнее, легендарное существо, парящее среди грозовых молний. Снимок был невысокого качества, его сделал разведывательный зонд, с огромного расстояния следящий за атмосферой Запретного Мира. По вполне понятным причинам наблюдение с меньшей дистанции совершенно исключалось.

Указав рукой на парящее чудовище, Коуфф заявил:

— Согласно результатам анализа всей доступной информации, перед нами уцелевший представитель древней расы, некогда владевшей всей Галактикой. Мы считаем, что он одинок и невероятно стар. Этот сказочный дракон самостоятельно управляет уникальной системой обороны Запретного Мира, перенастраивая ее по мере необходимости.

— Простите, — отозвался один из собеседников, — для меня так и осталось непонятным, на каком основании вы считаете это странное создание единственным?

— Это не мои выводы, тут хорошо постарались аналитики. Во-первых, изучение всех полученных изображений не выявило никаких различий между ними; во-вторых, если бы там существовала колония этих реликтов, они бы обязательно стали размножаться, это нерушимый закон биологии, рано или поздно он сметет все препятствия, но только не в том случае, если остался одиночка. Что произошло с его сородичами, каким образом он уцелел, мы пока не знаем, но сомнений, что он именно одиночка, практически не осталось. Более того, почти очевидно следующее, достаточно уничтожить это древнее создание или попытаться с ним по-хорошему договориться, и все ресурсы Запретного Мира окажутся в нашем полном распоряжении.

— Договориться?

— Почему бы и нет? Мы уже пытались подавать сигналы самыми экзотическими способами. Тщетно, это существо не желает выходить на контакт. Не исключено, что с его точки зрения нас нельзя причислять к разумным созданиям, заслуживающим диалога.

— Но, адмирал, уничтожить мобильную цель, не покидающую нижних слоев атмосферы Запретного Мира, это еще большая фантастика, чем диалог с представителем давно исчезнувшей расы. Ни один корабль не может подойти к планете на расстояние уверенной атаки, да и сам выстрел вряд ли будет слишком эффективен, вы же сами это понимаете!

— Можно телепортировать в район появления Древнего несколько мощных зарядов, — предложил другой собеседник. — Они выжгут там все живое на огромной площади.

Адмирал покачал головой:

— Не выйдет. Точная транспортировка невозможна, но не в этом даже дело. Дракон показывается ненадолго, в разгар крупной грозы, затем совершенно бесследно исчезает. Для настройки систем Октаэдра потребуется в несколько раз больше времени, мы просто не успеем отреагировать. Следует так же не забывать, насколько ужасающими могут быть последствия нашей неудачной атаки, ведь мощь Древних невероятна.

— Но к чему вы тогда подняли этот вопрос?

— Да, действительно, у вас наверняка есть какие-то разумные соображения по этому поводу?

— Конечно, — кивнул Коуфф, — зря бы я не говорил. Вам известно про дроидную программу Семьи Гвен?

— В общих чертах об этом известно всей Империи.

— Хорошо, но позволю себе уточнить некоторые технические аспекты программы. Еще давно, в рамках комплексного исследования Запретного Мира, изучалось воздействие его таинственного излучения на различные материалы. Никакого практического применения результатам изысканий не нашлось, пока они не попали в жадные до гениальности лапы Первого Лорда Семьи Гвен, отца нынешнего главы. Тот быстро обратил внимание на то, что некоторые образцы полимерных материалов после облучения приобретали новые свойства, сохраняя при этом прежнюю структуру и вещественный состав. Все хорошо знают, что любой известный нам источник энергии, приближаясь к Запретному Миру, быстро выходит из строя. Скорость и сила этого разрушительного процесса тем выше, чем ближе образец находится к светилу или планете, сильно влияет и мощность самого источника. Защиты от подобного явления не существовало, по крайней мере, до опытов Семьи Гвен. На свой страх и риск мудрый лорд провел маленький эксперимент, заключил связку мощных протонных блоков в плотный кокон измененного полимера, запустил этот зонд по сильно вытянутой эллиптической орбите так, что он должен был пройти достаточно близко от планеты. Опытный образец все же взорвался, но просуществовал до этого момента невероятно рекордное время. С этого все и началось. Семья Гвен быстро получила ограниченную концессию, создала Большой Октаэдр. Впервые со времен Второй Попытки наладилась хоть какая-то добыча ресурсов Запретного Мира. Технология была очень проста: на поверхность телепортировались биомеханические устройства с минимальным набором функций и одноразовым транспортным комплексом крошечной мощности. Весь агрегат защищало полимерное покрытие, оно позволяло существовать дроиду в течение некоторого времени. Если тот успевал что-либо найти, то активировал комплекс, переправляя свою добычу хозяевам. Простая, но довольно эффективная схема.

— Простите, но ее результативность была минимальной. Затраты огромные, а добыча ничтожной, бывало, целыми днями не удавалось добыть ни грамма ценных веществ, хотя дроиды засылались десятками и сотнями.

— Да, это правда. Но программа все же работала, а это уже немало. До Семьи Гвен никому не удалось реализовать подобные замыслы. Но мы отвлеклись от главного вопроса. Открытие измененных полимеров дает нам некоторые шансы создать эффективное оружие, которое можно применить в условиях Запретного Мира.

— Но каким образом?

— Всех подробностей не знаю я сам. Мои исследователи за последние месяцы провели немало обнадеживающих опытов, изучая бреши системы обороны планеты. Они клятвенно заверяют, что могут разработать специальную тактику и особое вооружение, позволяющее уничтожить любой объект в атмосфере Запретного Мира.

— То есть, могущественный Древний может быть побежден?

— Безусловно, ведь он обычный биологический объект, а значит, уязвим. Уничтожить его нелегко, но теоретически, вполне возможно, особенно если применить мощное оружие.

— А что вам требуется от нас?

— Для реализации подобного проекта в его детали придется посвятить слишком многих, при этом неизбежно произойдет утечка информации, а это нежелательно даже в минимальных масштабах. Уважаемые, вы прекрасно понимаете, какая страшная буря может возникнуть в Совете или обществе, если они узнают про планы военных действий в Запретном Мире. Для паники вполне хватит нескольких неясных слухов.

— А чего вы хотели? Так и будет, это же самая главная страшилка всей Галактики, пожиратели звезд не идут с ней ни в какое сравнение.

— Это мне вполне понятно самому. И, естественно, в случае вашего полного согласия с моими намерениями, я бы хотел, чтобы вы избавили меня от давления перепуганных обывателей и этого опереточного Совета.

— Если вы надеетесь на наше полное согласие, то должны разработать воистину безукоризненный план атаки.

— Мои специалисты как раз работают над этим. Я вовсе не форсирую события, Древний не должен получить ни единого шанса.

— Мы знаем вашу дотошность в любых вопросах и надеемся, что вы ей не измените и впредь. Можете всецело рассчитывать на нас, но только не спешите, атака должна пройти без промаха или осечек. Риск все равно достаточно велик, но и награда баснословна.

— Да, господа, — Коуфф указал в сторону экрана, — в случае его гибели мы можем рассчитывать на полное господство в Галактике.

— Хорошо. Адмирал, давайте теперь вернемся к менее глобальным вопросам. Вы знаете о последних политических событиях в Матриархии, не пора ли приступить к осуществлению наших предыдущих планов?

## Часть 2. Бронза против стали

### Глава 1

Среди деревьев замелькали человеческие фигуры. Выскакивая на опушку, велиты суетливо выстраивались в неровную тройную шеренгу. Командир легкой пехоты, убедившись, что все бойцы в сборе, скомандовал атаку. Быстроногие воины бросились вперед. Их не отягощало излишнее вооружение, помимо связки дротиков, каждый имел только короткий меч и небольшой нож за голенищем короткого сапога. На поясе болталась кожаная сумка со снарядами для пращи, тело защищала легкая кольчуга с круглым нагрудником и стальной шлем.

Выйдя на необходимую дистанцию, велиты быстро начали метать дротики. Тяжелые пилумы пробивали соломенные чучела насквозь, от них только труха летела. Из леса не прекращали лететь длинные стрелы рейнджеров, а на опушке уже выстраивалось вытянутое каре тяжелой пехоты, с флангов стремительно вырывались всадники, разделенные в два отряда. Лязгая доспехами, кнехты бросились на «врага», их обгоняли наездники, опускающие на скаку свои пики.

— По-моему чучела сдаются, — уверенно заявил Хонда.

— Пленных сегодня не будет, — уверенно сказал Робин, — опять придется новые делать.

Глядя, как облаками разлетаются солома и обрывки тростниковых стеблей, Хонда покачал головой. Солдаты явно не успокоятся, пока не развеют все учебные манекены по ветру. Друзья стояли на маленьком пригорке, внимательно наблюдая за разворачивающейся учебной атакой. Подобные картины на тренировочном поле происходили ежедневно. Каждый мужчина Ноттингема после короткой подготовки обязан был трижды в неделю принимать участие в учебных боях, в случае необходимости, город уже мог выставить на свою защиту сравнительно большую армию.

— Ты смотри, — усмехнулся Робин, — с каждым разом у них получается это лучше и лучше! Чучела проиграли с разгромным счетом!

— Хороших бойцов здесь мало, — буркнул Хонда. — В основном обычное пушечное мясо. С храмовой стражей их не сравнить, эти волчары служат десятилетиями, наши крестьяне для них, что жареные семечки.

— Согласен, один на один наши бойцы им, конечно, проигрывают, если не считать самых лучших. Но учти и другое, храмовая стража привыкла сражаться в основном верхом, против легкой пехоты городов Побережья и неорганизованных мятежников, а наш плотный строй неуязвим для их суфимов. Слабые быки не переносят даже небольших ран и не имеют другой защиты, кроме кожаных попон, несколько удачных залпов лучников, и врагам придется спешиться, идти в рукопашную на своих двоих. А тут у нас все козыри.

— Ты это все нурам объясни, особенно про наши козыри.

— С этими монстрами разговор отдельный. Но стражникам при столкновении с нашими бойцами ничего не светит. При тренировках основной упор делается на взаимодействие солдат в строю. Тяжелая пехота действует как единый организм, даже если рассечь линию мощной атакой, враг просто получит против себя два отряда, бойцы приловчились быстро перестраиваться, наш манипулярный строй для этого и предназначен.

— Робин, у нас сейчас около шести тысяч жителей, мы можем выставить немногим более пятисот более-менее обученных бойцов, из них чуть ли не большинство легковооруженные велиты, годные только для метания дротиков и камней, в серьезную рубку их пускать нельзя. Даже если спешить всех всадников, у нас выйдет немногим более трехсот сильных кнехтов. Это не слишком великое войско, чтобы выставлять его против огромных нуров. Наши латники для них не более чем вкусное мясо в консервной банке.

— Я понимаю, но пойми меня и ты. Наша сила растет с каждым днем, ты знаешь, сколько вчера пришло крестьян?

— Нет.

— Семьдесят девять человек, а позавчера шестьдесят два.

— Из них большинство обычные женщины и дети, а среди остальных хватает засланных шпионов атонов.

— Ничего с этим не поделаешь. Но мы все растем, с каждым днем становимся сильнее. Представь, что нынешнее войско было бы у нас во время зимней осады, мы бы никогда не пустили врага на стены города.

— Да я с тобой полностью согласен, однако такими темпами мы будем расти очень долго. Представь, что на нас пустят все силы, и сюда заявится тысяч десять стражников со своими дополнительными отрядами и нурами.

— Этого не будет, — уверенно заявил Робин. — Они плотно завязли в войне с городами Побережья, большие силы им взять сейчас негде, разве что, бросить все завоеванное и переключиться исключительно на нас.

— А ты не боишься, что так и будет?

— Города сильны и многолюдны, они страшно злы на атонов, что не удивительно. Стоит атонам оттуда уйти, как все армии Побережья двинутся в горы, ведь их золотая мечта — захватить Заоблачный храм с его уникальными оловянными рудниками, тогда они станут монополистами в производстве бронзы.

— Все равно, если жрецы перейдут там к обычной обороне, то у них высвободится немало солдат. Нам придется очень туго.

— Ты прав, скорее всего, так и случиться рано или поздно, но к этому моменту мы будем еще сильнее. Нам ли с тобой бояться доброй драки? Ты смотри на этих героев! Все вышло, как я тебе и говорил, от манекенов остались одни жалкие лохмотья, пленных нет!

По вытоптанному полю, собирая дротики и стрелы, бродили успокоившиеся бойцы. Сзади послышался стук копыт, друзья обернулись. К ним подскакал всадник на единороге и поспешно обратился к вождю:

— Дозор на скале заметил хафидов! Их много, очень много!

— Понял. Слезай, мне нужен твой единорог.

Вскочив в седло, Робин обернулся к Хонде:

— Поднимай тревогу, сдается мне, намечается неплохая драка!

* * *

Хафидов действительно было очень много, такое количество не укладывалось в голове. По озерной глади двигалась сплошная темная масса, в бинокль было хорошо видно, что она состоит из множества отдельных лодок. Робин попытался хотя бы грубо прикинуть их количество, выходило что-то около четырех сотен посудин. Это было настоящее нашествие, дикарей было не менее двух тысяч, а скорее, даже ближе к трем. Новая стена Ноттингема еще не была закончена, город совершенно не готов к осаде, а ведь есть еще и Локсли, где укрепления так же не доведены до конца. Нет никакой возможности укрыть все население в надежных крепостях.

Бой придется давать в открытом поле. Робин нисколько не боялся поражения, он уже сталкивался с хафидами, знал, что они собой представляют, и не сомневался в победе. Однако дикари отличались редкостной воинственностью и почти полным презрением к смерти. Несмотря на слабое вооружение, они способны нанести в схватке немалые потери. Это вождю совершенно не нравилось, он перебирал в голове разные варианты тактики войны, желая нанести противнику максимальный урон, сохранив при этом свои силы в целости.

Лодки дружно повернули к большому острову. Посмотрев на солнце, Робин понял, что хафиды устраиваются на ночлег, до темноты им никак не успеть добраться до устья Стайры, ведь придется грести против речного течения. Ну что же, в таком случае ночью их будет ждать неплохой сюрприз. Отдав бинокль дозорному, он скомандовал:

— Глаз с них не спускайте ни на минуту, если что, немедленно высылайте гонца.

— Они вроде ночевать собираются?

— Да. Но мало ли что, смотрите внимательно, от этих диких индейцев запросто можно ждать чего угодно.

Развернув единорога, вождь галопом направил его к Ноттингему, до темноты надо было успеть сделать многое.

* * *

Берег большого острова ярко освещали сотни больших костров, дикари явно собирались уничтожить здесь всю растительность. Несмотря на довольно поздний час, враги и не думали спать. По воде звуки доносились очень далеко, Робин слышал хохот и крики, отголоски каких-то гортанных, явно воинственных песен. В отблесках огромных костров было хорошо видно, что на песчаном пляже не осталось ни одного свободного места, лодки стояли в несколько рядов, борт к борту, сгрудившись сплошной темной массой.

Галера шла очень медленно, работали всего несколько пар весел, остальные замерли в поднятом положении, как крылья невиданной птицы. Вряд ли приближение корабля услышат за шумом лагеря, но Робин опасался не этого. Озеро здесь изобиловало коварными песчаными мелями, не хотелось намертво засадить туда киль. Впереди шла маленькая лодка, с нее без конца бросали лот, временами следовал предупредительный свист, весла сдавали назад, галера поворачивала, выискивая более безопасный путь.

Последнюю часть пути шли буквально по метру, корабль остановился, когда до ближайших костров оставалось около ста метров. Гребцы расслабились, их задача теперь была предельно проста — спокойно отдыхать до момента отхода, пришло время солдат. Лодка с лоцманами отправилась разведывать акваторию для отступления. На палубе галеры закипела воинственная суета, выстраивались рейнджеры, разворачивались две заранее взведенные баллисты. Вспыхнули голубые языки горящего спирта, заскрипели луки.

Залп метательных машин был просто великолепен. Благодаря пришельцам, особого недостатка в горючих веществах не было, керамические снаряды были снабжены простейшим напалмом — смесь хорошего бензина с тончайшей алюминиевой пудрой. По берегу заметались горящие тела, послышались перепуганные крики. Луки рейнджеров принялись собирать свою кровавую жатву, дикари, не имея хороших доспехов, были легкой добычей.

Торопливо выпуская стрелы, Робин не забывал следить за действиями противника, собираясь в случае опасности немедленно дать команду к отступлению. Он видел, какой огромный урон наносит их обстрел, особенно эффективны были залпы баллист, враги сгорали десятками. Если бы у Ноттингема было хотя бы полдюжины таких замечательных кораблей, набег хафидов бесславно закончился этой же ночью. Но враг справился с первым замешательством, вожди рассмотрели, откуда летят стрелы и снаряды, погнали воинов к лодкам.

— Отходим! — немедленно крикнул Робин.

— Паря, да ты чего это? — удивился стоящий рядом Петрович. — Я ж тока во вкус вошел! Ты глянь, как эти папуасы забегали, как колобки поджаренные!

— Сейчас сюда толпой пойдут их лодки, они разгоняются быстро, в отличие от нашей галеры.

— Да и леший с ними, окружить не больно то успеют, уйдем, у нас скорость выше, а их луки большого вреда не принесут.

— Ты знаешь, что наконечники своих стрел они заботливо смазывают дерьмом?

— Да на хрена же им это надо? — удивился егерь.

— Ну, во-первых, с этим уникальным натуральным продуктом у них связано множество милых жизненных обычаев. Дерьмо для них, что для нас мыло. Очень необходимая и полезная во всех отношениях вещь. А во-вторых, малейшая царапина, причиненная такой стрелой, моментально воспаляется и заживает очень долго. Если ее не лечить, то запросто можно сдохнуть от заражения. Сказал надо уходить, значит уходим, без возражений! А если хочешь говно из ран вычищать, то пересаживайся в отдельную лодку.

После этой лекции егерь больше не сомневался в целесообразности немедленного отступления. Лучники переместились на корму, осыпая стрелами самые прыткие лодки, галера быстро набирала ход, все гребцы трудились на пределе сил. Хафиды, яростно крича, размахивали веслами, как бешенные, но тщетно, корабль постепенно удалялся. Им так и не удалось приблизиться на дистанцию уверенной стрельбы, деревянные луки дикарей не отличались особой дальнобойностью.

Когда галера вошла в струю течения, создаваемого впадающей Стайрой, преследователи отстали окончательно. Корабль уверенно шел вдоль самого берега, по знакомому фарватеру. В пути взяли на буксир лодку с лоцманами, хотя вряд ли дикари их смогли бы теперь догнать. Впереди сверкнул масляный фонарь, дозорный на берегу предупреждал об опасности, здесь надо было резко уйти в сторону, чтобы не напороться на острые скалы. За поворотом усилилось встречное течение, показалось устье реки. Пристань была уже рядом, там их ждали.

* * *

То ли сказалось ночное нападение, то ли виновата была утренняя лень, но хафиды выступили далеко после рассвета. Флотилия лодок пошла вдоль берега, стараясь раньше времени не входить в сильное течение Стайры. Достигнув острова Торговцев, они остановились и густо облепили весь пляж. Здоровый челн отделился от эскадры, ходко пошел к берегу озера.

Там, на довольно крутом склоне холма, увенчанного пентаграммой устройства связи, выстроилось все войско Ноттингема. Бойцы лениво сидели на земле, накапливая силы перед схваткой, они с интересом следили за действиями противника. Тем временем, из приставшей лодки выбрался здоровенный, почти голый дикарь, с ног до головы разукрашенный цветными татуировками. Его щеки и нос пронзали костяные иглы, голову украшало сложнейшее сооружение, сделанное из перьев, змеиных шкур и черепа неизвестного науке существа, скалящегося частоколом острейших клыков. Отойдя от берега шагов на пятьдесят, он демонстративно положил перед собой большой топор, гордо выпрямился и скрестил руки на груди.

Робин обернулся к ближайшим спутникам:

— Схожу, узнаю, чего он от нас хочет.

— Я пойду с тобой, — сказал Хонда.

— Нет, он один, еще подумает, что я его боюсь.

— Будь осторожен, — предупредил Стихос, — хафиды очень коварны и жестоки!

— Не бойся, милая, по сравнению со мной они сущие младенцы!

Робин зашагал вниз по склону, быстро достиг точки рандеву, встал перед раскрашенным дикарем. Тот, надменно оглядев его с ног до головы, величаво представился:

— Меня зовут Чер Медная Голова, я избран военным вождем на время похода. Все великое войско подчиняется моим приказам.

— А я Робин Игнатов, вождь города Ноттингем и всех окрестных поселений. Мое войско стоит перед тобой.

— Ты напал на наш лагерь ночью, исподтишка, не принял честный бой. Это недостойно воина! — констатировал Чер.

— На войне как на войне. Вы пришли к нам с оружием в руках, без всякого приглашения и ждете, что мы будем любезно предупреждать вас перед нападением, да еще и сражаться по вашим правилам? Это просто смешно!

— Смеяться тебе еще рано! — Дикарь зловеще оскалился. — Взгляни на озеро, я привел сюда самых лучших воинов Девяти Болот, их с детства вскармливали человеческой кровью, они не знают пощады и страха.

— Не знаю, — усмехнулся Робин, — этой ночью они мне показались обычными молокососами.

Заскрежетав зубами, Чер гневно прохрипел:

— Бойся моей дикой ярости, Робин Игнатов, она ужасна. Мои воины сильны, нас очень много. На каждого твоего солдата я могу выставить пять или шесть своих, этот холм покраснеет от вашей грязной крови. Потом мы сожжем ваш деревянный город, убьем там всех, кроме самых красивых женщин, они станут последними рабынями в наших хижинах. Знай, уже к вечеру вороны будут клевать твои мертвые глаза!

— А не боишься, что твои им придутся больше по вкусу?

— Я воин, и страху нет места в моем огромном сердце! Но мне приходится думать не только о себе, но и о своих людях. Твои солдаты очень слабы, но они укрыты хитрой броней и хорошо вооружены. В селениях Девяти Болот сегодня осиротеют многие хижины, их хозяева сложат свои головы на этом холме. Мне больно об этом думать, однако я не только храбр, но и мудр. Есть способ, избежать лишней крови. Не хочешь ли им воспользоваться?

— Что же ты предлагаешь?

— Дай нам много своего хорошего оружия и крепких доспехов, чтобы ими можно было наполнить десять наших лодок. Из своих женщин выберите сто самых толстых и красивых. После этого мы не станем вас трогать, уйдем вверх по Стайре, брать добычу в деревнях Вертины. По душе ли тебе мое щедрое предложение?

Робин не сдержался, рассмеялся:

— Чер Медная Голова, ты настолько пустоголовый, что считаешь всех вокруг тупее себя! Может нам вообще отдать вам все оружие? Твоим смердящим воинам тогда будет намного легче с нами справиться, не так ли? Такие жадные твари, как вы, никогда не пройдут мимо того, что можно украсть. Не рассказывай мне красивые сказки о походе вверх по Стайре и о том, что вы не тронете наш богатый город. Разве сравнится добыча в нищих деревнях с тем, что прячут высокие стены Ноттингема? А, кроме того, все окрестные селения находятся под нашей властью, я не дам их тебе грабить. Ты понял это? Тупая скотина, убирайся к своим вонючим воинам и объясни, что им придется сегодня умереть. И не забудь заставить их хорошенько вымыться, согласно вашему же благородному обычаю, с теми, кто выживет в бою, мы поступим как с женщинами. Все, Чер, ступай обратно, разговор с дураком меня сильно утомил.

Вождь, выслушивая этот унизительный монолог, краснел все больше и больше, на последних словах о его рожу можно было смело зажигать спички. Сжав кулаки, он затрясся от еле сдерживаемой ярости и прошипел:

— Робин Игнатов, ты мой враг навек! Я лично медленно сдеру с тебя шкуру, она украсит стены моей хижины! Сейчас вы узнаете, что такое смерть!

— Иди, Чер, иди и не забудь сам помыться, сделай мне приятное одолжение, — рассмеявшись, произнес вождь Ноттингема.

Оставив дикаря в прединфарктном состоянии, Робин развернулся и спокойно поднялся на холм. Рейнджеры держали свои луки наготове, они бы не дали хафиду возможности для предательского броска топора.

— Что хотела эта ходячая реклама пирсинга? — поинтересовался Хонда.

— Ничего интересного.

— Наверняка предлагал, чтобы мы отдали оружие, открыли городские ворота, стали перед ними и самостоятельно спустили штаны?

— Ты прав почти на сто процентов.

— Они нападут?

— И наверняка немедленно. Когда я расставался с этой обезьяной, он вслух размышлял, что делать с моей шкурой.

— Милый мальчик! Крепко же ты его обидел.

— Так было надо, они должны напасть на нас прямо здесь, в этом подготовленном месте. Надеюсь, Чер в такой ярости, что позабудет о всякой осторожности.

— Хорошо бы. У нас отличная позиция, и все готово для теплой встречи.

— Они уповают на свою огромную численность, однако опасаются нашего вооружения и, возможно, знают о единорогах, иначе бы даже не пытались вести переговоры.

— Ты смотри, они зашевелились!

Медная Голова достиг острова Торговцев. Там немедленно началась суета, лодки поспешили к берегу. Ноттингемцы поднялись и, не торопясь, сомкнули свои ряды, вперед выскочили шеренги велитов. Хафиды почти не имели брони и щитов, только немногие красовались в кожаных нагрудниках, укрепленных костяными бляхами, да у кое-кого имелись шлемы из звериных черепов. В связи с этим стрелки не использовали увесистые пилумы, он несли связки более легких дротиков с зубчатыми наконечниками. Вытащить из раны такое лезвие можно только с добрым куском мяса.

В воздухе засвистели первые стрелы, с вершины холма залпом ударили полевые баллисты. Лодки двигались борт к борту, часто мешали друг другу, целиться в эту толпу было легко. Самые шустрые хафиды, первыми выскочив на берег, пали практически все под обильным ливнем дротиков, но вскоре велиты выдохлись — с такой массой противников они справиться не могли. Развернувшись, легковооруженные ратники бросились наверх, под защиту кнехтов, вслед им свистели стрелы врагов.

Самые отмороженные хафиды, истошно вопя, бросились наверх, не дожидаясь накопления основных сил. Некоторые кнехты подняли арбалеты и с удовольствием перестреляли воющих дикарей. Оставшиеся не стали так глупо торопиться, собрались огромной толпой и только тогда с дикими криками поспешили наверх. Велиты торопливо выпустили последние дротики, встали за спинами латников, взяли приготовленные копья. Кнехты отбросили арбалеты, выстроились в шахматном порядке двойной шеренгой, подняли острые пики.

Орда хафидов налетела на стальной частокол, едва не захлестнула его, самые прыткие, миновав широкие лезвия пик, повисли на копьях велитов. Пехота выдержала страшный натиск, толпа дикарей расплескалась в стороны, стараясь охватить кнехтов, чтобы окончательно их задавить своим численным превосходством.

— Пора! — крикнул Робин, опустил забрало и взялся за пику.

Послушный Ромфаниум с места взял в галоп, полсотни рыцарей вытянулись клином, за ними неслось стадо неоседланных единорогов. Неподалеку такой же отряд возглавлял Мавр, они намеревались взять войско дикарей в клещи. Снизу, от берега озера их не видели, пока грохочущая лавина не вынеслась из-за гребня холма. К тому времени вытянутый строй пехоты изогнулся в нескольких местах, не выдержав страшного давления, на угрожающих участках уже рубились рейнджеры, оставившие луки. Хафиды были поглощены боем и появление новых персонажей заметили не сразу. А зря!

Ромфаниум опустил голову и выставил рог. Робин на выдохе ударил пикой, тут же ее лишившись — длинное обоюдоострое лезвие пробило дикаря насквозь и остановилось в животе следующего. Вытащить засевшее оружие на полном скаку не было ни малейшей возможности. Вождь выхватил длинный меч, успел ударить несколько раз, недоуменно огляделся — впереди больше никого не было. Бронированный клин легко пронзил толпу врагов, как раскаленный нож проходит через кусок масла, неоседланные единороги втоптали в землю тех, кто чудом уцелел под ударом рыцарей.

Сбоку мелькнул авангард второго отряда. Робин яростно замахал рукой, приказывая Мавру разворачиваться. Сам пошел вверх, забирая наискосок, чтобы не сталкиваться с тылом вражеской орды. Он хотел поднять отряд выше по склону, чтобы вновь ударить на полном скаку, остановить разогнавшегося единорога может только крепкая стена.

Однако хафиды не дали времени завершить тактический маневр. Их хваленая храбрость все же имела свои пределы. После молниеносной атаки волшебной конницы потери были столь чудовищны, что уцелевшие, наконец, окончательно уяснили — им здесь не рады. Самые безрассудные все еще бросались на копья пехоты, но большинство шустро поспешило к лодкам. Робин немедленно остановился, замахал руками своим бойцам, призывая их обойти его, выстроив клин заново.

Когда он, наконец, скомандовал атаку, бегство врагов приняло повальный характер. Побросав неудобные копья, за отступавшими мчались велиты, рубили их в спины, тяжелые кнехты безнадежно отстали, но спешили изо всех сил. Кривой, поспешно выстроенный клин, подминая под себя улепетывающих хафидов, доскокал до подножия холма, где на пляже кишело большинство уцелевших противников. Разогнавшийся Ромфаниум не смог вовремя затормозить и, опасаясь падения, прыгнул вперед. Робин даже удивился, когда копыта простучали по дереву, внизу блеснули обезумевшие глаза, перепуганные дикари бросили весла и резво попрыгали за борт. Им наверняка нечасто приходилось видеть, чтобы их лодку столь непринужденно посещали скачущие всадники. Не сумев остановиться и здесь, Ромфаниум, покидая посудину, неловко зацепился передним копытом и завалился вперед. Робин испытал короткое ощущение свободного полета и матерящимся метеоритом рухнул в воду.

К счастью, здесь было совсем не глубоко, далеко от берега они не удалились. Нащупав дно, вождь встал — вода была почти по грудь. Рядом отчаянно бился единорог: поднявшись, он взмахнул головой и отогнал излишне прыткого вражеского пловца.

— Ромфаниум, ты цел?

— Да, Робин!

— Выбирайся на берег!

— Только с тобой, поспеши, бой еще не закончен!

Робин подскочил к единорогу, схватился за луку седла, прыгнул, преодолевая сопротивление воды. Оказавшись в седле, он выхватил секиру — меч был потерян при падении, найти его быстро не удастся, а время не ждет. На берегу и песчаном мелководье продолжалось сражение, правда, скорее это можно было назвать бойней. Хафиды больше не помышляли о сопротивлении, они поспешно спихивали лодки, торопились удалиться подальше. Самые отчаянные бросали оружие и уходили вплавь, догоняя удалявшиеся челноки. Подоспевшие кнехты довершили разгром противника. Армия Ноттингема уже потеряла всякое подобие строя, в беспорядочной толпе смешались все рода войск, бойцы работали, не покладая окровавленных мечей, повсюду возбужденно метались единороги-одиночки, выискивая добычу для своих рогов и копыт.

Ушло менее сотни лодок, их любезно провожали рейнджеры, спеша опустошить вслед свои колчаны. Со стороны устья Стайры показалась галера, бедным хафидом покоя не будет еще долго, ветер был благоприятным, и на корабле ставили паруса, медлительным лодкам не удастся уйти от погони. Робин поспешно собрал пару десятков рейнджеров, приказал им садиться в лодки и плыть навстречу судну, к нему же направил десяток кнехтов.

Галера преследовала врагов до самой темноты, расстреляв все снаряды и запасы стрел. В ночи смогло скрыться не более трех десятков лодок, за всю историю своего существования дикари не знали подобного разгрома. Осиротело большинство хижин, племена Девяти Болот остались почти беззащитными. Если их не истребят враги, то очень нескоро они станут думать о новых нападениях. К чести хафидов, они были все же по-своему доблестными воинами, никто так и не попросил пощады. На глазах потрясенных ноттингемцев израненные воины со смехом перерезали себе горло специальным ритуальным ножом из блестящего черного обсидиана, спеша при этом выкрикнуть врагам последние проклятия. В плен не сдался ни один.

### Глава 2

— Ахмед, тебе еще не надоело? — поинтересовалась Анита.

— Скучно! — вздохнул джигит и вновь метнул кинжал в толстое дерево.

Этому занятию он предавался вот уже более часа. Постоянное мелькание клинка здорово надоело девушке. Неподалеку, в тени раскидистого дерева, тихо сидела Сата. Скрестив перед собой поджатые ноги, она не шевелилась уже около двух часов. Волшебница медитировала, стараясь развить свои невероятные способности. Помимо Ахмеда и Аниты, ее охраняла парочка единорогов, сказочные животные паслись с другой стороны, никто не пройдет через этот заслон незамеченным, да и место было не опасным, до городских стен рукой подать.

— Горец, полежи спокойно, бедное дерево скоро свалится!

— Ничего, тут их еще много!

— Все равно!

— Вах! Тибе жалко? Вон, целый лес, зачем жалеть?

— Я жалею свои нервы, этот стук уже просто достал!

— Когда такой красивый дэвушка сердится, то становится совсем некрасивый!

— Перед кем здесь красоваться? Ой! А это еще кто?

Со стороны леса показалась одинокая телега, увлекаемая полудохлым быком. На ней восседали четверо крестьян. Ахмед нахмурился, поднял свою чудовищную секиру, вскинул ее на плечо. Изс этого положения он мог в долю секунды произвести арифметическое действие под названием деление для любого желающего. Анита подхватила лук, встала рядом. В подобных случаях переговоры всегда вела она. Грозная речь страшного гиганта вызывала у крестьян приступы недержания кала, поэтому Ахмед скромно предпочитал отмалчиваться.

— Стоять! — крикнула Анита, когда до телеги осталось шагов двадцать.

Крестьяне тупо захлопали глазами, не в состоянии быстро переварить поступившую информацию. Щелкнул лук, стрела со стуком впилась в телегу.

— Стоять, вам сказано!!!

До сиволапых сразу дошло. Осаженный бык грустно посмотрел на Аниту измученным, странно мудрым взглядом, как будто просил прощения за своих чудовищно тупых хозяев.

— Чего вам здесь надо? — сурово спросила девушка.

Встав по бокам телеги, крестьяне сняли шапки и дружно поклонились, один нерешительно шагнул вперед, испуганно залебезил:

— Мы направляемся в город Ноттингем.

— А почему не по дороге?

— Но нам сказали, что там будет застава, где взимают высокую пошлину. Мы простые бедные крестьяне, пробираемся к вам от самого Кораллиума, много раз в пути были на волосок от смерти, у нас не осталось ничего ценного. Простите нас.

— Никакой пошлины у нас здесь не взимают, что за глупости? Вы что, хотите остаться в нашем городе?

— Да, очень хотим!

— А где же ваши женщины и дети?

— Они немного отстали, вот-вот должны появиться.

Действительно, со стороны леса показалась телега, набитая разным народом. Ее с трудом тащили два быка. Одна женщина шагала впереди и вела животных за собой. Выждав, когда повозка приблизится, Анита расслабилась, с виду все было нормально. Она уже было хотела скомандовать мужикам объехать это запретное место стороной, но тут заметила нечто странное — при неловком шаге юбка передней крестьянки обрисовала вытянутый предмет, спрятанный у нее под подолом. Острый глаз лучницы скользнул по лицу, ничуть не похожему на женское. Девушка даже разглядела остатки короткой щетины в уголках губ. Крестьяне на глазах напрягались, чуя что-то неладное, их руки совершали плавные, медленные движения и тянулись за борта телеги.

Не поворачиваясь, Анита произнесла на четком русском:

— Ахмед, это враги!

Полученной информации джигиту вполне хватило. Мощным, звериным прыжком он в тот же миг швырнул свое обманчиво расслабленное тело вперед, опережая стрелу, выпущенную девушкой. Секира слетела с плеча, наискосок развалила пополам переднего, самого разговорчивого лазутчика. Второй упал, сраженный лучницей, двое оставшихся по-кошачьи отскочили в стороны, сжимая мечи, подхваченные с телеги. Но Ахмед, несмотря на огромные габариты, отличался завидным, звериным проворством. Лезвие его оружия не замедлило движения, он только перенаправил его по другому вектору и острым углом пронзил бедро следующего врага, вскрыв ему ногу до самой кости.

Анита не успела выстрелить второй раз, страшный удар в плечо сбил ее с ног. Уже на земле она с ужасом увидела, как Сата заваливается на бок, и только тут поняла — их обстреливают вражеские лучники, спрятавшиеся на опушке леса. Вскочив, девушка бросилась к иссе, побив все рекорды скорости. За несколько шагов до подруги она прыгнула вперед, накрывая волшебницу своим телом, не сдержала болезненного крика, когда новая стрела угодила ей в бок. Кольчуга смягчала удары, но все равно было очень больно. Роговые луки, используемые воинами Горных Кланов, отличались большой мощностью.

Ахмед не остался сражаться в одиночестве, к нему присоединился единорог. Второй зверь был ранен стрелой и лежал на боку, суча копытами. Вокруг бойцов, размахивая оружием, метались мнимые женщины и последний «крестьянин». Они не старались сражаться с телохранителями, а рвались напролом к своей цели — Сате.

Анита приподнялась на колено и достала свой узкий меч. Она уже довольно научилась прилично фехтовать, но понимала — против бойцов Клана Горных Теней шансы ее были мизерны. Зашевелилась исса, окончательно выходя из транса. Сата раскрыла помутневшие глаза, недоуменно шепнула:

— Что случилось?

— Лежи! На нас напали! В тебя стреляли из луков!

— Ничего, под плащом у меня хорошая кольчуга.

Волшебница поднялась, вытащила кинжал. К ним бежал убийца в женском платье, он мастерски размахивал двумя мечами. Девушки перепугано переглянулись, встали плечом к плечу, опытный убийца внушал им страх. В нескольких шагах от них враг неожиданно подлетел в воздух, подброшенный мощным ударом. Упав, он безжизненной куклой перекатился через плечо, сломав при этом стрелу, засевшую в его спине, через несколько мгновений рухнул второй наемник, затем еще один, последний. Разъяренный Ахмед метался кругами, на манер собаки, устроившей гонки за своим хвостом, от него не отставал взбешенный единорог, оба искали врага, но не находили. Все было кончено.

От Ноттингема уже мчалась целая толпа, зоркий дозорный на башне заметил неладное и поднял тревогу. Девушки подбежали к Ахмеду, тот, наконец, перестал метаться, присел на землю, у него была сильно рассечена левая икра, кровь, переполнив сапог, щедро лилась на землю, удивительно, как он с такой раной оставался на ногах. Горцу налаживали тугую повязку. Вскоре подоспели солдаты, которые закрыли их со всех сторон, часть бросилась дальше к опушке, надо было найти лучников.

— Вы там осторожнее! — крикнула им вслед Анита. — Оттуда кто-то из наших стрелял, не убейте ненароком хорошего человека.

Мелькнула озабоченная физиономия Хонды:

— Вы живы?

— Частично, — ответила Анита.

— Бедняжка, — вздохнул Хонда, и деловито добавил. — Ты едва не умерла девственницей, это непорядок! На нашего вождя в таком вопросе полагаться не стоит, сама видишь, толку от него нет. Так что зайдешь ко мне вечером, я тебе помогу справиться с проблемой.

Фыркнув, прекрасная лучница быстро парировала:

— Это у тебя проблемы! Смотри, как бы к тебе кто-нибудь из таких грозных ребят не заскочил в женском платье.

— Меня это не смутит, я человек широких взглядов.

— Может, сам юбку нацепишь?

— Если пообещаешь прийти, надену что угодно, хоть кружевные трусики.

— Неплохое будет зрелище!

Отходя от ужаса короткой схватки, Анита говорила резким, дрожащим голосом, почти не задумываясь о своих словах. Понимая ее состояние, Хонда оставил ее в покое, принялся разглядывать трупы врагов.

Толпу растолкал Робин, бросился к Сате:

— У тебя кровь!

— Не бойся, это Ахмеда, он в ногу ранен.

— Ты цела?

— Да. В меня попали пара стрел, но кольчуга выдержала.

— Дай посмотрю!

— Робин! Не буду же я здесь раздеваться, при всех!

— Анита, как ты?

— Аналогично. Серьезно у нас пострадал только Ахмед, нога у него рассечена до самой кости, надо зашивать. Да и мелких ран у него хватает, если бы не крепкие доспехи, его бы изрубили в куски.

— Хонда, что здесь произошло?

— Я сам только пришел. Но картина вполне ясна, они хотели убить Сату.

— Кто это такие?

— Есть две отличные версии. Первая — перед нами отряд воинствующих гомосексуалистов, на это явно указывают женские одеяния и…

— Хонда!!! После того, что я сейчас с тобой проделаю, ты сам будешь носить красивую женскую одежду!!!

— Да ладно, не кипятись! Спорю на задницу Ахмеда, это наши старые знакомые — ниндзя из Клана Горных Теней!

Джигит немедленно встрепенулся и принялся громогласно вспоминать о своих интимных отношениях с многочисленными родственниками Хонды, стараясь не пропустить никого. Тот даже ухом не повел, склонился к одному из убитых и распорол ему рукав. На плече мертвеца алела яркая татуировка — голова, надетая на острие меча.

— Ну вот, что и требовалось доказать!

— На что они надеялись? — Робин покачал головой. — Напасть под самыми стенами Ноттингема! Им ни за что не дали бы уйти живыми в любом случае.

— Они шли на смерть, это и козе понятно, — уверенно заявил Хонда.

— Да, так и есть. Атоны заплатили Клану бешеную цену, раз он отдал в жертву столько своих воинов. А что там за дети на телеге?

— Обычные ребятишки, — ответил один из солдат. — Их родные шли в Ноттингем. Всех убили, телеги и быков забрали, детей оставили в живых для правдоподобия.

— Понятно, — сказал Робин и обернулся к иссе. — Все, Сата, свои занятия будешь проводить только под усиленной охраной! Ты сегодня была на волосок от гибели.

— Зелми жалко, — вздохнула волшебница, — его убили.

— Ничего, — сказал один из риумов, — мы устроим ему хорошее огненное погребение и долго будем поддерживать Костер Памяти.

Со стороны леса подскакал всадник:

— Там, в кустах на опушке, мы нашли трех мертвых лучников. Рядом схватили четвертого, он не сопротивлялся, сейчас его сюда приведут.

— Это же наш человек! — воскликнула Анита. — Он стрелял по убийцам, свалил троих, да и лучники, наверняка, тоже его работа.

К Робину подвели высокого человека в одеянии охотника. Руки его были связаны за спиной. Приглядевшись к пленнику, вождь изумленно воскликнул:

— Я тебя вспомнил! Это ты приходил прошлым летом ко мне вместе с Зардраком акх Даутором. Вы еще выдавали себя за простых охотников! Как твое имя, я позабыл?

— Да, Робин Игнатов, ты прав, мы с тобой знакомы. Меня зовут Тукс Длинный Лук, я был здесь прошлым летом и при зимней осаде города.

— Почему ты убил воинов Клана?

— Я не хотел, чтобы они убили Сату Неомо Кайю.

— Но почему? Ты же верный слуга Зардрака?

— Я свободный охотник, один из лучших в этих краях. Надо мной нет хозяина, я служу, но не прислуживаю.

— Игра слов! Ты так и не ответил на мой вопрос, почему?

— Зардрак послал этих убийц на верную смерть, воины Клана неуязвимы в своих родных горах, но в наших лесах они беспомощнее младенцев, им не удалось бы спрятаться от погони. Я должен был проследить за результатом, потом вернуться. В лесу вы бы меня никогда не нашли, даже с помощью единорогов. Но в последнее время мне больше не по душе служба у верховного атона. Слишком много напрасной крови, не достойной настоящего воина. Я видел, как гибли цветущие деревни до последнего грудного ребенка. Так не должно быть, Зардрак не остановится ни перед чем, будет навязывать свой порядок, пока вся Вертина не останется без людей. Его надо остановить, только вам это по силам, я знаю.

— Поэтому ты решил перейти к нам?

— Нет. Слишком многим известно мое лицо, вы бы мне не поверили.

— И ты надумал убить воинов Клана, чтобы заслужить наше доверие?

— Нет. Робин Игнатов, моя семья имеет Долг Крови, его надо отдавать при любой возможности. Вчера ко мне подошел человек, который хранит Долг, он сказал, что ему требуется моя помощь, надо сделать так, чтобы Сата Неомо Кайя избежала смерти. После этого я должен был сдаться тебе.

— А сдаваться-то зачем?

— Не знаю. Но Долг Крови священен, я выполнил все, что требовалось.

— Кто этот человек?

— Я не могу сказать, так как он этого не просил.

— Давай я костерок разведу? — предложил Хонда. — А ребята пока к кузнецам за плоскогубцами сбегают!

— Вы можете меня истязать, — кивнул Тукс, — это ваше право. Под пытками я назову его имя, но не скоро.

— Хонда, успокойся, — сказал Робин и приказал солдатам: — Развяжите его!

Охотник стал разминать затекшие кисти, а вождь заявил:

— Ты помог защитить от смерти самого дорогого мне человека, никто не станет тебя здесь пытать. Спасибо, Тукс Длинный Лук, если у тебя есть какое-либо желание, скажи?

— Пусть мне вернут вещи и лук, — буркнул охотник.

— Ты получишь все, не беспокойся.

— И я смогу уйти?

— Да, ты свободен, никто не станет тебя задерживать.

Тукс внимательно посмотрел в глаза Робина:

— Я одинок. У меня нет семьи, а Зардрак акх Даутор сжег мою родную деревню. Если бы меня спросили, куда я хочу пойти, то ответил бы одно — в Ноттингем!

— Чего ты хочешь получить, присоединившись к нам?

— Я жажду стать частью вашей великой силы. Из меня плохой работник, но трудно найти стрелка, равного мне. Я постигал это искусство у великих мастеров, в далеких горах, у меня самый мощный лук во всей Вертине, он не будет лишним в твоем войске. Робин Игнатов, ты можешь взять с меня клятву верности, но и без нее наши пути не разойдутся, если только твои поступки будут по-прежнему доблестными и достойными настоящего воина.

— У тебя странное имя, так себя здесь не называют.

— Да. Моя семья родом из северных хафидов. Все наше племя давно уничтожено, только несколько человек смогли спастись благодаря помощи величайшего атона — Торанвера акх Рэйга. Мои родные нашли приют в Южной Вертине.

— Хорошо, Тукс, ты можешь остаться. Иди в город, спроси там Петровича, скажешь ему, что я велел принять тебя в отряд рейнджеров.

— Эй! — окликнул Хонда охотника. — Ты долго был с Зардраком, наверняка видел шпионов, которых он засылал к нам?

— При мне он не вел важных бесед. — Тукс покачал головой. — Но я видел многих людей и не жалуюсь на плохую память. Надо внимательно походить среди ваших крестьян, наверняка замечу знакомые лица.

Проследив за уходящим охотником, Хонда спросил:

— Ты ему доверяешь?

— Да, я видел его глаза, он не обманывает.

— Мне бы твою уверенность!

— Слушай, объясни-ка мне лучше, как ты со своей манией подозрительности прозевал это наглое нападение? Ведь если бы не этот Тукс, кто знает, была бы сейчас жива Сата?

Хонда внимательно посмотрел в суровые глаза вождя и печально вздохнул. Разговор обещал быть непростым.

### Глава 3

Заседание совета Ноттингема шло обычным чередом, пока Робин не высказал вслух свое шокирующее предложение. Удивление соратников было столь великим, что все немедленно затихли, за столом установилась полная тишина. Вождь как ни в чем не бывало невозмутимо продолжал развивать свою мысль:

— Ребята, я об этом думаю с тех самых пор, как мы полностью разгромили хафидов. Смотрите сами, дикари для нас сейчас неопасны, после такого разгрома они надолго забудут о больших набегах. Наше население уже приближается к десятитысячной отметке и большинство — молодые, инициативные крестьяне и ремесленники, не обремененные женщинами и детьми. В случае необходимости мы сейчас можем выставить до двух тысяч боеспособных мужчин.

— Робин, да ты совсем с ума сошел! — охнул очнувшийся Мавр. — Как мы можем захватить Кораллиум? Там одних нуров сотни три или четыре, сколько бы мы не привели туда людей, все это без толку. Большая часть наших бойцов просто корм для монстров. Тяжелой пехоты и всадников очень мало, туда мы набираем только самых лучших воинов. Все остальные — обычные велиты, их можно ставить только в задних рядах, под защитой кнехтов. Любой храмовый стражник легко перережет трех таких вояк, ведь у большинства всего месяц-другой подготовки по три раза в неделю. Хорошего бойца за такой срок не подготовишь, как ни старайся.

— Мавр, не кипятись, остынь! — остановил его Робин. — Я был в этом неприступном Кораллиуме, копыта моего единорога звенели по его мощеной улице. Укрепления города сильно обветшали, ров заплыл почти полностью, на многих участках он засыпан после давней осады, его так и не восстановили. Наша разведка докладывает, что там сейчас около тысячи стражников и охотников, не столь уж великая сила. Зимой мы расправились с гораздо большей армией.

— Ты забыл сказать, что там еще немножечко нуров, — ухмыльнувшись, добавил Хонда. — Кстати, раз пошли такие планы, предлагаю переименовать тебя из Робина Гуда в Наполеона. Ставлю вопрос на всеобщее голосование. Кто за?

— Не скалься, клоун, монстров там действительно хватает. Но вспомните сами, во время осады Ноттингема их было не меньше, причем все отлично обучены, а ведь в Кораллиуме большинство тварей новички, их туда присылают на подготовку из Айтэг Бланориза. Мы же смогли зимой одержать победу мизерными силами.

— Много нуров тогда погибло при наводнении, устроенном Сатой, — сказал Мавр. — А потом нас спасли единороги.

— Согласен. Но смотрите сами — единороги никуда от нас не ушли. Более того, мы сделали для них защитные доспехи, обучили сражаться в паре с наездником. Наша армия с той поры выросла в несколько раз. Благодаря пришельцам, мы теперь имеем великолепные доспехи из титана и легированной стали, отличное оружие. Почти все велиты обучены стрельбе из арбалета, они могут метать не только дротики и камни.

— Я во всем согласен с Робином, — отозвался Тевтон. — Мы можем собрать немалую силу, воинов вполне хватит для сражения с гарнизоном города. Правда, без такого количества работников здесь придется туговато, но ничего не поделаешь, с голода мы не умрем, окрестные крестьяне завалят нас своими продуктами, только успевай платить.

— И затягивать с вторжением тоже нельзя, — предупредил Робин. — К зиме война на Побережье сбавит свой накал, флот городов не сможет действовать с прежней эффективностью. Да и не любят теплолюбивые жители юга сражаться в холодную пору. Атоны смогут перевести сюда часть своих сил, к тому времени мы должны выгнать их с территории всей Южной Вертины, чтобы военные действия не дошли до Ноттингема. Оборонительная тактика для нас совершенно неприемлема — если мы хотим победить, то должны атаковать. Я уже не говорю о наших верных союзниках единорогах. По договору с ними, мы должны отбить у атонов Первый Лес — Айтэг Бланориз, а путь к нему лежит через Кораллиум, нам непременно надо захватить этот город.

— Робин, ты нас ошеломил! — Мавр покачал головой. — Мы все знаем, что ты по мелочам не размениваешься, но не ожидали столь больших масштабов. Лично я думал, что не стоит лезть в бой, пока у нас не накопится достаточно сил для этого. Но после твоих слов сам поверил — пора начинать!

— Вот и отлично! Я тут начерно все рассчитал. Нам потребуется около тысячи солдат, по пути наверняка присоединится немало ополченцев из деревень, там все не прочь пограбить богатые городские храмы. Надо как можно скорее подготовить необходимые детали для осадных машин, параллельно собрать армию для вторжения. Возьмем самых лучших солдат, остальные пусть продолжают подготовку. Тевтона я заберу с собой, а ты, Мавр, останешься здесь на хозяйстве, сам будешь следить за обучением рекрутов.

Робин повернулся к Пересвету:

— Вся задержка только за твоими кузнецами. Детали надо подготовить быстро, если не будете успевать, подготовь чертежи, сбросим заказ пришельцам.

* * *

— Робин, Хонда сказал, что ты собираешься захватить Кораллиум. Он шутит?

— Нет, Сата, это правда.

— Мы пойдем в поход?

— Не сейчас. Дней через десять, нам надо подготовиться.

— Там так много нуров и солдат!

— Не бойся, мы уже не так слабы, как раньше. Справимся.

— Даже трудно понять, чего в тебе больше — глупости или отваги!

— Малышка, так надо. Мы не можем тихонько сидеть в своем углу. Если бы атоны предложили нам мир, я бы согласился. Но они послали наемников и хотели убить тебя.

— Робин, успокойся, ведь все кончилось хорошо.

— Этого я им не прощу. Как твои синяки, дай посмотрю?

— Успокойся, они уже не болят и почти прошли. Меня больше волнует твоя война, Кораллиум огромный город и хорошо защищен.

— Ничего, мы там были, не такой уж он и неприступный. Помнишь, как разлетелась крепостная башня?

— Конечно. Но ты же знаешь, что это была не я.

— Тот загадочный атон так и не появлялся?

— Нет! Но несколько раз, находясь в десмериуме, я отчетливо чувствовала его близкое присутствие.

— Проклятие, он меня волнует гораздо больше всяких нуров! Что же ему от тебя надо?

— Не знаю. Но таинственный атон ни разу не пытался причинить мне вред, да и тогда, в Кораллиуме, сам разнес городскую башню.

— Знаю. Но эта загадка меня сильно смущает.

— Робин, когда он разрушал крепость, я могла его свободно атаковать, в такие мгновения атон был довольно уязвим, но не стала этого делать.

— Почему?

— Знаешь, я не могла поверить, что он захочет причинить мне вред.

— Сата, но все равно, может это какая-то невероятно хитрая ловушка врагов? Он ведь даже не представился!

— Что это за ловушка, если он не пожалел разрушить собственную крепостную башню? Нет, тут нечто совершенно непонятное! Но я почти уверена, что бы ему ни требовалось, он не станет мне вредить. Меня больше пугаешь ты.

— Почему?

— Опять война, ты снова будешь в самой гуще боя.

— Не бойся, я заговорен от обычной бронзы, а стального оружия у наших врагов нет.

— Робин, ты со мной серьезно говоришь или как? Что делает твоя рука?!

— Ты что, сама не видишь?

— Негодяй, убери ее немедленно, или я перестану с тобой разговаривать!

— Молчи, малышка, молчи, меня это не смутит!

— Роб-бин!!!

* * *

— Линн акх Зиран, ты даже не дурак, ты полный, законченный идиот!!! — Зардрак не скупился на обидные комплименты.

Настоятель городского храма все еще оправлялся от ран, не вставал с постели, но распоряжался своим хозяйством уже довольно бодро.

— Но Зардрак, я просто обязан был это сделать! В храме Рогеса могли уцелеть наши атоны или послушники, солдаты их найдут.

— Толстый слизень! Ты послал почти сотню хороших солдат на съедение Робину Игнатову! Надеешься, что он скажет тебе спасибо?

— Мои воины пошли с хорошим проводником, по укромным тропам, там не может быть слишком много цохванов, ведь сил у Ноттингема не так уж и много, а до храма Рогеса от него далеко.

— Дурак! Да каждый тупой крестьянин с огромной радостью предупредит воинов Робина Игнатова, единороги втопчут твоих солдат в землю! Ты губишь людей ни за что. Наверняка надеешься, что они тебе приволокут симпатичного послушника со смазливой задницей, и ты утешишь бедного паренька!

— Зардрак!!!

— Не ори, я и так прекрасно слышу. Какой же ты идиот! Твой город находится под угрозой вторжения, помощи ждать неоткуда! Надо немедленно собирать здесь всех, кто может держать оружие в руках, сжигать мосты в южном направлении, высылать туда дозорных. Вместо этого ты бездарно губишь своих лучших солдат!

— Зардрак, очнись! Какое вторжение?! Ты же видел войско Ноттингема, им удалось нанести нам ущерб только из-за неожиданного нападения. Но больше этого никогда не повторится. Даже не учитывая мощи наших стен, одни нуры легко разгонят любое войско, а кроме них у меня хватает опытных стражников. Нам нечего бояться этих проклятых цохванов, пока что мы хозяева Вертины!

— У нас с тобой разговор двух глухих, — успокаиваясь, хмыкнул Зардрак. — Линн, мне не к чему тебя обманывать. Кораллиуму грозит большая опасность. Я лучше всех знаю, на что способен Робин Игнатов. Ко мне приходят донесения от шпионов, Ноттингем укрепляется с каждым днем, трудно представить, какие у них сейчас силы. Не надейся на своих нуров, единороги очень страшные противники, вполне достойные наших чудовищ. Если сюда придет враг, сиди за стенами безвылазно, в открытом бою тебе цохванов не победить.

— Зардрак, я уже послал срочные донесения в горы и в Северную Вертину, оттуда обязательно придет подкрепление. А отряд из Айтэг Бланориза уже на подходе. Мы легко отобьемся от любого врага.

— Линн, много солдат ты все равно не получишь, — Зардрак покачал головой. — Бойся, твой противник очень силен, орду хафидов они начисто разгромили за один день, помни об этом!

— Не бойся, вскоре я начну ходить и наведу здесь крепкий порядок. Ты сам видишь, мы не сидим без дела — чинятся стены и башни, солдаты регулярно тренируются. Пусть только попробуют к нам сунуться!

Встав с кресла, Зардрак заявил:

— Линн, завтра я покину Кораллиум, мне надо поскорее возвращаться в Заоблачный храм, он слишком долго оставался без моего попечения. Обещай, что будешь осторожным и не наделаешь новых глупостей.

— Зардрак, я не настолько безголовый, как ты думаешь. Не волнуйся, Кораллиум может дать достойный отпор любому агрессору.

Атон молча кивнул и направился к дверям. На сердце его было неспокойно, он не верил в благоразумие недалекого Линна и знал, что тот совершенно не имеет способностей полководца. Но сделать Зардрак ничего не мог, в этом городе он не вправе отдавать приказы о смене командования. Однако никто не мешает ему отправить донесение в Первый храм, где можно подробно высказать все свои соображения по этому поводу.

Вот только ответ придет не слишком быстро.

### Глава 4

Колона солдат и обозных телег вытянулась почти на два километра. С этим ничего нельзя было поделать, лесная дорога была слишком узкой для такой большой армии. Во главе войска, выпустив перед собой несколько дозоров, двигался мощный отряд всадников. Вчера ему пришлось вступить в схватку, непонятно откуда появился отряд храмовых стражников. К счастью, их заметили издалека, успели хорошо подготовиться, мощную атаку не пережил ни один враг, но ноттингемцам так и не удалось узнать, кто это такие и что здесь делают. Робин предполагал, что это просто сильный дозор, высланный из Кораллиума, а, возможно, карательный отряд. Под впечатлением первой победы, пришлые ополченцы перепились тем же вечером, как свиньи, многие поутру не смогли вовремя подняться и теперь догоняли войско, пристраиваясь в хвост колонны.

Других столкновений больше не было, но без сюрпризов не обошлось. Два дня назад в лагерь заявилась парочка новых землян. Оказалось, что они скрывались в болотах целый год, даже не думая о поисках устройства связи. За это время они потеряли несколько человек в стычках с местным населением и хищниками. Прослышав о Ноттингеме, заблудшие собрались туда податься, но тут, к их счастью, пришла армия. Всего в общине насчитывалось девятнадцать землян. Их снабдили оружием и припасами, объяснили дорогу к городу.

Встреча с земляками всех обрадовала. Возможно, сохранилось еще немало таких групп, прячущихся в глухих уголках Вертины, рано или поздно они узнают о Ноттингеме, наверняка захотят присоединиться. Каждый землянин, как хранитель уникальных знаний, был на вес золота.

Робина нервировало медленное продвижение армии, но делать было нечего. Скорость повозок, запряженных суфимами, была невелика, но обоз не бросишь. Возникала немалая опасность, что враг, прознав о наступлении ноттингемцев, успеет подготовить разные пакости, но помешать этому было невозможно. Тевтон предлагал послать большую часть всадников на опережение, но вождь не согласился. Растянутая колонна была уязвима для нападения из засады, не стоит оставлять войско без самых мобильных частей.

В поход выступило более тысячи солдат, но из них четыреста — обычные велиты, так что сильных воинов было немного. Основная надежда возлагалась на без малого две сотни всадников, еще сотня единорогов шла без наездников, они могли мчаться в задних рядах при кавалерийской атаке, добивая уцелевших противников. К Робину чуть ли не ежедневно подходили заискивающие азаты разных деревень, просили принять к себе отряды их мужиков. Вождь настаивал, чтобы давали только охотников и крепких парней, но, разумеется, попадались всякие. Ополченцев набралось уже более трех сотен, толку от них в бою не предвиделось никакого, но как обозные и осадные рабочие они не помешают. Охотникам выдавали стрелы со стальными наконечниками, каждый крестьянин получал короткое копье в придачу к скудному вооружению, прихваченному из дома. Боеспособности это не прибавляло, но зато вид у горе-вояк становился более грозным.

К Робину подскакал вестовой:

— Наш дозор вышел к реке. На мосту сильная стража, не менее двух десятков солдат.

— Тевтон! — крикнул вождь, подзывая соратника.

— Что?

— Возьми свой отряд, переправьтесь ниже по течению, в прошлый раз мы там удобное место заметили, практически брод. Затем ударьте по этой караульной башне со стороны города, оттуда вас никто не ждет.

— А почему бы ни переправиться выше? Там гораздо удобнее, и берег пологий.

— Не стоит. Единороги сильно замутят воду, пятно пойдет вниз по течению, на башне его могут заметить, насторожатся. Ведь кому в здравом уме придет в голову мысль лезть в воду, если рядом отличный мост?

— Добро, все понял!

— Будь осторожнее, после нашего нападения там здорово усилили охрану.

— Не понимаю, почему они еще не сбежали в город?

— Как ни странно, но, по-видимому, в Кораллиуме еще не знают о нашем приближении.

— Ладно, я помчался!

— Удачи!

* * *

Караульные помнили печальную участь предшественников и за мостом следили строго. Каждую телегу проверяли три мрачных стражника. Собрав положенную пошлину, они командовали в башню, только после этого открывались крепкие ворота. Но нападения с тыла никто не ожидал, да еще такого массированного. Сотня всадников вынеслась из-за поворота дороги, каждый сжимал арбалет или лук. Стремительно подлетев к башне, они открыли огонь в упор. Солдат буквально выкосили, только несколько человек успели забежать внутрь, но закрыться им не дали — спешившиеся всадники быстро ворвались следом и устроили маленькую резню. Трое стражников, оставшихся на мосту, сделали правильные выводы и в панике попрыгали вниз, не снимая доспехов. Только тут они осознали, что бронзовые кирасы отличаются от спасательных жилетов, а глубина реки была приличной.

Тевтон немедленно послал гонца, и вскоре показался авангард войска. Робин притормозил обоз, вперед послал сильный отряд велитов, за ними, гремя тяжелыми доспехами, спешили кнехты. Вождь стремился хорошо закрепиться на левом берегу, поскольку опасался атаки противника. Если в Кораллиуме еще не знают об их появлении, то это не на долго, скоро там поднимется тревога. Противник силен, а войско на переправе очень уязвимо. Хороший военачальник может блокировать мост и сжечь.

Но никто и не думал им мешать. Отряд за отрядом спокойно переходили на другой берег, следом потянулись телеги, все войско без помех миновало водную преграду. Подозвав старшего обозного, Робин отдал распоряжение о постановке укрепленного лагеря, сам же с кавалерийским отрядом Хонды направился к воротам города.

В Кораллиуме о них уже знали. На стенах суетились стражники, вдали поднимался черный столб сигнального дыма. Башню, снесенную загадочным магом, уже успели восстановить, она белела свежей кладкой. В бинокль было видно, как на ее верхнюю площадку занесли носилки, в подготовленное кресло усадили толстого атона. Тот энергично жестикулировал, вокруг него метались слуги и посыльные. Робин заподозрил, что видит перед собой градоначальника — Линна акх Зирана, приметы сходились, да и телесная немощь указывала на это. После магической атаки атон заработал тяжелые переломы ног, даже в условиях Запретного Мира они залечиваются не так скоро.

Робин удивленно перевел взгляд вниз. Новенькие ворота распахнулись, оттуда потянулась колонна верховых стражников, разворачиваясь в строй вдоль стены.

— Это что еще за делегация? — удивился Хонда.

— Похоже, они собираются устроить нам сражение в открытом поле, — сказал Робин.

— Похоже, у их военачальника пострадали не только ноги! — Хонда покачал головой. — Почему дуракам никогда не сидится на месте?

— Посылай вестовых, пусть гонят сюда всех бойцов.

— И ополченцев?

— Нет, толку от них здесь не будет. Пускай пока обустраивают лагерь, я сомневаюсь, что нам удастся взять город с наскока. Линн, конечно, не гений, но стражников у него хватает. Да не забывай о нурах, их здесь, как саранчи.

Через ворота проходили все новые отряды, враг действительно готовился к грандиозному сражению. Робин нетерпеливо ждал на холме, его войска подтягивались довольно медленно, особенно задержались кнехты и полевые баллисты. Выслушав доклад очередного вестового, вождь узнал, что они будут через несколько минут. Можно было начинать. Позвав Петровича, Робин скомандовал:

— Веди вперед своих рейнджеров, начинайте обстрел. Следом я пущу велитов, если всадники попробуют на вас напасть, я немедленно ударю, наездников у них немного, менее трех сотен, мы их спокойно разобьем.

— Тока не медли, — попросил егерь, — иначе нас сразу в блины стопчут, без копий в чистом поле делать нечего.

— Не бойся, мои единороги стоят наготове.

Из ворот показался первый отряд огромных нуров. Монстры, понукаемые младшими атонами, выстраивались узким прямоугольником, скорее цепочкой. Этим тварям не нужен был слишком глубокий строй. От леса поспешил небольшой отряд рейнджеров, их было немногим более пятидесяти. За ними потрусила шеренга велитов, помимо трех тяжелых пилумов, каждый нес арбалет. Толстяк на башне засуетился, послал вниз вестового. Робин выругался, увидев, как стражники начали подгонять своих быков. Рейнджеры даже не успели приблизиться на дистанцию стрельбы, остановить сотни всадников они не смогут даже с помощью велитов, те не слишком хорошо владеют арбалетами и без поддержки сильных кнехтов атаку не выдержат.

— Ну, Линн! Ну, шустрый парнишка, погоди! — Робин погрозил башне кулаком и повернулся туда, где под прикрытием холма стоял наготове отряд Хонды.

— К бою, — скомандовал вождь и поднял пику.

Выстраиваясь на ходу привычным клином, всадники пошли на перехват стражников. Те уже здорово разогнали суфимов и не сразу среагировали на новую угрозу. Неповоротливые животные, бешено осаживаемые наездниками, останавливались довольно медленно. Мало кто успел развернуть быков и достойно встретить стремительного противника. Робин приподнялся на стременах, выбрасывая вперед правую руку — пика прошла над самым краем щита, ударив стражника в лицо. Разбег единорога усилил молниеносный выпад, лезвие легко пронзило голову, его даже прикрывавший затылок шлем не остановил. Легированная сталь легко разворотила бронзу и крепко засела в ней. Робин бросил древко, выхватил длинный меч, успел принять на щит скользящий удар арна, полоснул по кирасе противника, выбив его из седла, новым движением рассек нос суфиму. Ромфаниум принял на рог очередного врага, и тут все кончилось, они пронзили вражеский отряд, разделив его на две части.

Развернув единорога, Робин поспешил вернуться к противнику. Стражники поспешно останавливались, разворачивались, стремительный удар единорогов их ошеломил, надо было довершать начатое. Ноттингемцы почти все лишились своих пик, без них эффективность атаки была значительно снижена. Но конница сильна, прежде всего, своей скоростью, а у ноттингеймцев ее хватало. Сказочные животные могли разогнаться в несколько шагов, суфимы на это были совершенно не способны, а сейчас всадники атонов окончательно потеряли разбег и разворачивались статичными мишенями.

Перекинув щит на седельное гнездо, Робин заорал:

— В рубку не вступать! Готовьте арбалеты!

Подняв лук, он выпустил первую стрелу. Разворачивая Ромфаниума, вождь увлекал своих всадников за собой. Стрелы густо заколотили по бронзовым доспехам. Бойцы бросили поводья — умным единорогам не надо было указывать путь, они послушно мчались за вождем. Освободившимися руками стрелки быстро взводили рычажные арбалеты, некоторые стреляли из луков или бросали увесистые дротики. К такой тактике стражники были не готовы и десятками посыпались на землю. Однако их офицеры не растерялись и повели сильно поредевший отряд к городу, под защиту своих охотников и баллист. Рейнджеры успели выпустить вслед им пару убийственных залпов и пустились в погоню, стараясь успеть обстрелять разворачивающееся войско врага.

Хонда весело сделал в сторону отступающих стражников очень неприличный жест и обернулся к Робину:

— Мы их поимели!

— Еще не вечер, — охладил его Робин, — сейчас начнется самое главное.

Шеренга нуров двинулась вперед, их набралось не менее двухсот. Очевидно, Линна взбесила неудача всадников, и он не стал дожидаться подхода остальных монстров. Не поверив в такую чудовищную тупость градоначальника, Робин послал несколько разведчиков ко вторым воротам, опасаясь удара с неожиданной стороны.

Тем временем рейнджеры приступили к обстрелу нуров, однако больших успехов в этом не добились, передняя шеренга прикрывалась огромными дощатыми щитами, обтянутыми бычьей кожей, стрелы пробить их не могли. Обгоняя медлительных монстров, замелькали быстрые фигурки в меховых плащах — в бой пошли вражеские лучники, и стрелы теперь летели в обе стороны.

Велиты немедленно дали залп из арбалетов, уцелевшие охотники спрятались за спинами нуров. Легконогие воины бросились вперед, в воздух взмыли тяжелые пилумы. Они намертво застревали в огромных щитах, но сильным монстрам это не мешало, они легко несли свои дощатые укрытия невзирая на увеличившуюся тяжесть. Признав свое поражение, велиты бросились наутек, стремясь укрыться от вражеских лучников.

За шеренгой нуров спешило каре пеших стражников, сбоку перегруппировывались уцелевшие всадники, а из ворот непрерывно появлялись новые отряды врагов. Бой разгорался. Робин остановил отступление велитов, велел им дожидаться подхода тяжелой пехоты. В ожидании этого момента они вели стрельбу из арбалетов. Рейнджеры прекратили обстрел и поспешили назад, шеренга нуров была уже совсем близко, из-за нее непрерывно летели стрелы вражеских лучников.

Три сотни кнехтов выстроились тройной шеренгой, за ними встали уязвимые велиты. Робин расположил всадников Хонды позади всех пехотинцев, с высоты седел они вели эффективный огонь над головами солдат. Выждав, когда до монстров осталось менее сотни метров, он заорал:

— Гранаты!

Подготовленные кнехты выскочили из задних рядов, каждый держал огромную жестянку на коротком ремне. Подпалив фитили факелов, они бросились вперед, закрутили свои страшные снаряды и бросили их вперед. Зрелище было потрясающим! Небольшие заряды черного пороха взметнули фейерверк горящих напалмовых брызг, дико завыли горящие монстры и заметались в разные стороны. Стена щитов полностью разрушилась.

— Кнехты! Ложись!!! — крикнул Робин.

Велиты разрядили арбалеты над головами присевших пехотинцев. Залп вызвал гораздо большие потери, чем обстрел зажигательными снарядами, на этой дистанции болты наносили страшные раны. Перезарядить оружие они уже не успели, нуры бросились вперед.

Их встретила стена пик, но мощь монстров была велика, даже проколотые в нескольких местах, они продолжали рваться в бой, а, погибая, уносили с собой засевшее в теле оружие. Если бы не велиты, бьющие из арбалетов поверх голов кнехтов, то нуры смели бы латников в одну минуту. Начали стрелять полевые баллисты, но они целили в сторону приближающихся стражников, обстреливать чудовищ было теперь невозможно, неминуемо зацепишь своих солдат. Понимая, что долго строй сохранять не удастся, Робин обернулся и замахал мечом, указывая влево. Тевтон, единственным глазом видящий лучше, чем многие двумя, повел в атаку своих всадников, обходя поле сражения с левого фланга.

Убедившись, что его указание выполняется верно, Робин повел за собой отряд Хонды, охватывая врага справа. Миновав нуров, они помчались на пеших стражников, по пути вытаптывая замешкавшихся охотников. Клин легко рассек жидкое каре. Ромфаниум успел поднять кого-то на рог, Робин дважды взмахнул мечом, вынесся на чистое поле и, не останавливаясь, плавно повернул, направляя бойцов в сторону еще не оправившейся кавалерии противника.

Пехота, не успев прийти в себя, попала теперь под атаку отряда Тевтона, он окончательно расстроил их ряды. Тем временем, верховые стражники поспешно развернули быков, стремясь поскорее вернутся к стенам. Они четко запомнили, что атаку единорогов им не сдержать. Завидев хвосты суфимов, Робин изменил направление атаки и повел всадников на выручку тяжелой пехоте. Больше всего он жалел, что у них не осталось пик, в спешке боя собирать их было некогда.

Разметав остатки охотников, единороги опустили головы, сбавляя ход, им не хотелось по инерции растоптать своих. От рога зелми защиты не существовало, мерцающие бивни вскрывали нуров, как молочных поросят. Мощным ударом Робин снес занесенную лапу ближайшему монстру, тот взревел и повернул к вождю свою страшную морду, украшенную арбалетным болтом. Вытянувшись на стременах, Робин вонзил клинок в огромный глаз.

— Отходим!!! — заорал он, хлопнув Ромфаниума по боку.

Потеряв скорость, всадники были сейчас беспомощны перед сильными монстрами, их спасло только то, что измененные нуры не отличались большим проворством и разворачивались довольно медленно. Единороги схлынули белой волной, а ободренные кнехты, наоборот, шагнули вперед и стали быть врагов уцелевшими пиками. Монстры оказались меж двух огней, но, помня, кто им нанес самые большие потери, ринулись на всадников. Те легко уклонялись от схватки, выманивая чудовищ подальше от своей пехоты. К этому моменту атоны-поводыри были уничтожены и, разумеется, уже не могли управлять своими неразумными созданиями.

Робин легко отвлек взбешенных нуров на себя, отвел их подальше, подставив под удар отряда Тевтона. Разогнавшиеся единороги ударили монстрам в тыл, уцелевших дружно расстреляли из луков и арбалетов.

После полного разгрома двух сотен нуров, Линн, наконец, сделал правильные выводы. Он спешно отозвал войско в город, под защиту стен. Ноттингемцы не препятствовали беглецам, рейнджеры опасались обстрела крепостных машин. Робин уже думал, что на сегодня все закончено, но не оценил находчивости Крыса. Бывший бритоголовый боевик после осады Ноттингема вконец помешался на метательных машинах, став по ним лучшим специалистом. В нынешнем походе его назначили командиром всей артиллерии, и он оправдал оказанное доверие.

Неизвестно как, но парень успел вновь запрячь быков и разогнать десять полевых баллист до скоростей, достойных «Формулы-1». Остановившись на дистанции уверенного выстрела, Крыс быстро расставил орудия, и они начали метать снаряд за снарядом. Крепостные машины дали по наглецам суетливый залп, но впустую. Пока враги перезарядили свои огромные катапульты, баллисты успели метко выпустить пару десятков зажигательных снарядов и шустро укатили из-под обстрела.

То, что творилось в воротах, не поддавалось описанию. Напалм разлился среди толп отступающих солдат и нуров, ужасающие крики достигли небес. Один из горшков угодил прямиком в бойницу, надвратная башня весело загорелась. Наверху заметались, перепуганного градоначальника спустили под ехидные улюлюканья ноттингемцев на стену с помощью веревки. К сожалению, полностью башню сжечь не удалось, но и без того урон был нанесен немалый, в воротах сгорело около сотни нуров и стражников. Крыс до вечера выслушивал многочисленные поздравления.

Враги, потушив пожар, быстро угомонились, ворота закрыли наглухо, атонов больше не тянуло на подвиги. Робин выставил вокруг города усиленные дозоры, остальное войско отправил в лагерь, солдатам надо было отдохнуть.

* * *

Над воинским станом опустилась темная ночь, когда вождь приказал привести пленного офицера, схваченного после его падения с убитого быка. Пленный, несмотря на помятый вид, держался с заносчивой надменностью, пряча за напускной бравадой свой страх. На вежливые вопросы Хонды стражник презрительно отмалчивался, или давал глумливые ответы. Пришлось позвать красавчика Ахмеда, тот разыграл свое любимое шоу с разогревом клещей, щелканьем пассатижей и звериными ухмылками. После того, как Робин затеял с Хондой увлекательную дискуссию на тему, с какого яйца надо начинать процесс выяснения истины, пленник сник окончательно, бросая на джигита панические взгляды.

— Чего вы от меня хотите? — наконец соизволил поинтересоваться офицер.

— Уже ничего, — ласково успокоил его Хонда. — Упрямый ты больно. Но у нас никто зря не пропадает, пусть хоть Ахмедик немного повеселится. Бедняга уже дней десять не пробовал человеческой печени, осерчал вконец.

Пленник побледнел, судорожно сглотнул, однако пересмешник не остановился на достигнутом и повернулся к Робину:

— Спорим на его задницу, что он и суток здесь не протянет?

— Да ну, — усомнился вождь, — прошлого стражника он почти два дня разделывал, под конец не понятно было, жив тот или нет. Парень даже ничем пошевелить не мог.

— Конечно, не мог! У него же и не было ничего, чем можно было бы шевельнуть. Только дышал шумно, с кровавыми пузырями. Но тот парень крепкий был, а этот так, жалкий офицеришка. После каждого глаза его откачивать кипятком придется, попомнишь мои слова!

Пленник окончательно сломался через несколько минут подобного диалога. Робин узнал количество солдат в гарнизоне и то, что в Кораллиум должно подойти подкрепление с севера. Оказалось, что ноттингемцы немного опоздали, перед их появлением прибыло полторы сотни стражников и несколько десятков нуров из Айтэг Бланориза, они вошли в другие ворота города. Друзья разочаровано переглянулись, жалко было упущенной возможности пощипать силы врага. Но и без того бездарная вылазка здорово подкосила силы гарнизона. Кораллиум лишился около половины своих нуров и примерно четверти солдат. Потери землян были минимальны, да и то в основном легко раненые, пострадавшие от стрел охотников.

Офицер не закрывал рта даже когда его поволокли в загон к пленникам, он страшно боялся, что Робин сейчас передумает, отдаст его страшному великану, и продолжал сыпать самыми разнообразными сведениями. Но все, что требовалось, стражник уже сообщил.

### Глава 5

На четыре дня город оставили в покое. Ноттингемцы согнали с окрестностей сотни крестьян, причем всем неплохо платили за труд. Те возводили укрепленный лагерь, помогали изготавливать огромные осадные машины. Вокруг Кораллиума выставили крепкую изгородь, за которой постоянно перемещались патрули, это сильно изолировало город от внешнего мира. Настоятель городского храма больше не рисковал устраивать бездарные вылазки, кроме редких выстрелов из баллист, гарнизон ничего против осаждающих не предпринимал.

На утро пятого дня сонное затишье кончилось. С рассветом деловито засуетился Крыс, подгоняя приданных рабочих, в сторону города потащили четыре огромных требучета. На стены Кораллиума высыпало множество защитников — все с опасливым интересом следили за странными машинами, похожими на огромные колодезные журавли, и ожидали, когда по ним начнут стрелять.

Камнеметы остановили возле самой изгороди, на безопасном расстоянии от огня вражеской артиллерии. Обслуга начала взводить мощные механизмы, заряжать огромные булыжники. Первые выстрелы заставили горожан закричать от страха и удивления. Как ни странно было видеть, но увесистые снаряды легко преодолели немыслимое расстояние. Один рухнул в ров, два улетели в город, вызвав там немалый переполох и разрушения, но четвертый ударил в самый верх стены, во все стороны полетели обломки камней, широко разошлись швы между древними известняковыми блоками, несколько человек не удержались на ногах, упали вниз. Следующим залпом уже два валуна ударили рядом с местом первого попадания. Обветшалая стена не выдержала насилия, из нее вывалился немалый кусок.

Камнеметы работали без перерыва, все более увеличивая разрушения. Недостатка в боеприпасах не было, совсем рядом находились древние городские каменоломни, с давних времен там остались немалые запасы готовых глыб, которые так и не успели обработать камнетесы. Робин видел, что по ходу дела стрельба становится все более эффективной, обслуга постепенно приноравливалась к своим огромным машинам. Вождь понял, что через несколько дней проломов будет вполне достаточно для эффективного штурма, а враг лишится всей своей крепостной артиллерии, ее полностью уничтожат удары огромных валунов. После этого можно будет пустить в ход полевые баллисты, пусть выкашивают солдат на стенах. Осада продвигалась по намеченному плану.

* * *

Сата безвылазно находилась в шатре и часами сидела на толстом войлочном коврике. За последние дни она здорово устала, ведь даже ночью ей приходилось спать урывками, одним глазом. Но делать нечего, исса опасалась активных действий городских атонов. По ее ощущениям, там находились не менее четырех сильных жрецов. Враг пока не рисковал, попыток магических атак не было, но расслабляться не следовало, если она прозевает возмущение верхнего слоя, то последствия могут быть ужасными. Четверка магов легко нанесет колоссальный ущерб осаждающей армии, уничтожая солдат и осадные машины.

Если бы Сата могла увидеть, что творится в Кораллиуме, то немало бы удивилась. Настоятель городского храма отлично помнил, чем закончилось предыдущее посещение города проклятыми цохванами, переломы ног беспокоили его до сих пор, а ведь заработал он их как раз в результате магической атаки. Жрец не забыл, что случилось с мощной башней, легкость, с которой разлетелось капитальное сооружение, впечатлила его неимоверно. Перепуганный Линн собрал всех, кто имел хоть кроху Силы! Атоны день и ночь несли караулы, готовясь защищаться от нападения страшной иссы. Об активных действиях не было даже разговора. Помимо всего прочего, настоятель прекрасно помнил, что проклятая девчонка в свое время едва не прикончила самого Зардрака акх Даутора, а ведь по мощи с ним мало кто мог сравниться. Ничего этого волшебница не знала, ей приходилось быть наготове день и ночь.

Полог шатра качнулся в сторону, показалась Анита:

— Сата, там говорят, что подготовили нам баню, ты пойдешь?

— Конечно! Ты со мной?

— А куда же я денусь? — усмехнулась лучница. — Робин приказал не покидать тебя ни на одну минуту. Сейчас я скажу посыльному, что мы скоро будем.

К бане пошли целой процессией. Помимо Аниты, иссу охраняли шестеро крепких кнехтов под командованием Ахмеда, они не давали приблизиться ни одному ополченцу или местному крестьянину. Маленький отряд железным кулаком двигался через бурлящий муравейник военного лагеря. Путь шел к реке, на ее берегу дымило несколько временных бань, собранных из тонких бревен, густо обмазанных глиной. Эти сооружения, не шли ни в какое сравнение с теми, что остались в Ноттингеме, но, учитывая условия военного похода, представляли собой немалую роскошь.

До конца пути было уже совсем недалеко, как вдруг Сата резко остановилась. Она сама сперва не поняла, что ее так насторожило в мелькнувшем среди ополченцев крестьянине. Исса увидела его только со спины, незнакомец спокойно шел в сторону площадки, где собирали военные машины.

— Ты чего? — спросила удивленная Анита.

— Там крестьянин! — Сата вытянула руку. — Мне надо увидеть его лицо. Быстрее, его надо догнать, пока он не скрылся!

Исса стремительно бросилась вперед, за ней рванули все остальные. Ахмед предупреждающе крикнул, призывая Сату не отрываться от солдат, но легконогая девушка его не слышала. Проскользнув между опешившими ополченцами, она догнала крестьянина, схватила его за плечо. Тот спокойно развернулся и глянул на нее с мудрой снисходительностью. На крестьянина незнакомец был похож не более, чем волк на овцу. Подскочившие солдаты плотно окружили его со всех сторон. Удивившись странному выражению лица волшебницы, Анита удивленно спросила:

— Кто это?

Исса, будто очнувшись, быстро произнесла:

— Немедленно идем в шатер, мне необходимо поговорить с этим человеком.

Странный крестьянин не сопротивлялся и послушно пошел за девушкой. Деваться ему было в общем-то некуда, он был в окружении солдат, приготовивших на случай сопротивления острые мечи. Анита попыталась что-нибудь спросить, но Сата упорно молчала до самого шатра. На пороге, развернувшись к спутникам, она категорически заявила:

— Оставьте нас одних!

— Но, Сата! — воскликнула Анита. — Робин нас убьет! Тебе нельзя оставаться один на один непонятно с кем!

— Хорошо обыщите этого человека, заберите все оружие. Мне необходимо поговорить с ним без свидетелей.

Телохранители поняли — спорить с волшебницей бесполезно. Ахмед с ворчанием тщательно обыскал загадочного крестьянина, но не нашел ничего, кроме черного обсидианового ножа, отшлифованного до зеркального блеска. Отобрав любопытную находку, он напоследок пригрозил мужчине весьма затейливыми карами на тот случай, если парень попытается хоть что-нибудь учудить или нанести вред иссе.

В шатре Сата молча указала незнакомцу на высокий чурбак, служащий табуретом, сама встала рядом и мрачно посмотрела на него сверху вниз. Крестьянин, не теряя беспечного вида, бодренько придвинулся к столу и деловито открыл небольшой кувшин с узким горлышком. Понюхав содержимое, одобрительно кивнул, налил себе полную кружку и шутливо отсалютовал посудиной:

— За твое здоровье, Сата Неомо Кайя.

Проследив, как гость одним добрым глотком влил в себя немалую порцию вина, исса покачала головой:

— До сих пор не могу понять, почему я не приказала тебя немедленно заковать в кандалы и держать под неусыпной охраной?

— Милая, — делано изумился крестьянин, — я знавал на своем веку немало распутных женщин с весьма странными фантазиями, но ты казалась мне не такой испорченной!

— При чем здесь фантазии? — удивилась Сата.

— Ну вот, — сказал наглец, деловито наливая себе новую кружку, — чего и следовало ожидать! Ты не знаешь многих странных вещей, которые иногда проделывают мужчины и женщины с помощью цепей и кандалов, а, значит, действительно не настолько испорчена.

Отсалютовав, он произнес:

— За твою несравненную красоту!

— Не пытайся казаться неотразимым сердцеедом! — Сата покачала головой. — Может, я и не испорчена, но зато отлично вижу, что как женщина тебя вовсе не интересую.

— Похвальная наблюдательность! Но могу же я просто любоваться прекрасной девушкой, не имея никаких намерений ею обладать? Да и я не настолько уж испорчен, чтобы возжелать свою собственную внучку.

— Что?!!

— Привет, Сата, я твой любимый дедушка. У тебя случайно не найдется пирожка для старичка? Покинутый всеми внуками, он умирает от голода и живет в полной нищете!

— Немедленно прекрати паясничать! — гневно воскликнула девушка. — Негодяй!!! Мой дед погиб в долине Костей вместе со всей семьей! Я сейчас позову охрану, они быстро превратят тебя в мешок переломанных костей!

— Воистину говорят люди — нет в мире совершенства, — вздохнул «дедушка». — Если девушка красива, то она обязательно ущербна в чем-то другом. В твоем случае природа сэкономила немалую толику ума. Красавица моя пустоголовая, сама подумай, да где же это видано, чтобы у человека был один единственный дед?

Побледнев, Сата попятилась, глядя на незнакомца, как на приведение. Ноги отказались ее держать, и она неловко присела на лежанку, почти упала и еле слышно прошептала:

— Торанвер акх Рэйг!!!

Наливая третью кружку, маг кивнул:

— Если женщина занимает ложе в присутствии мужчины, это обычно считается приглашением. Но раз ты все же вспомнила своего несчастного дедушку, то будем считать, что у тебя от неописуемой радости просто отнялись ноги.

— Ты давно должен был умереть! — вскрикнула Сата.

— Кредиторов у меня хватает, но смерть среди них не значится.

— Сколько же тебе сейчас лет? — Голос волшебницы был почти спокоен, она постепенно приходила в себя.

— Прости, внучка, с арифметикой у меня совсем плохо, я давно уже сбился со счета, примерно после цифры двести пятьдесят.

— Где же ты был столько времени, ведь о тебе никто не слышал?

— Легче будет рассказать, где я не был. Хорошее здесь вино, надеюсь, ты не обидишься, если я его допью? Давно не пробовал ничего подобного. Впрочем, если хочешь, глоток оставлю, вид у тебя сильно бледный.

— Почему ты сразу не пришел ко мне? Зачем следил, помогал атаковать крепость, даже не представился при этом? Если бы я тебя случайно сегодня не заметила, ты бы и дальше продолжал скрываться?

— О молодость! Сколько вопросов в нескольких коротких фразах! Красавица, а к чему мне было объявляться?

— Но, Торанвер, я ведь действительно твоя внучка! Чего здесь такого, если бы ты пришел ко мне и представился?

— Моя глупая маленькая исса! — Маг нахмурился, сокрушенно покачал головой. — Ты же отлично знаешь об ошибках, которые я совершил в своей непростой жизни. Мне уже много лет, но хочется пожить еще и умереть самой приятной смертью, желательно на ложе с прекрасной женщиной. — Чуть помедлив, он уже более веселым тоном добавил: — А лучше с двумя!

— Ты имеешь в виду то, что являешься создателем нуров?

Помрачнев, Торанвер кивнул:

— Это моя главная ошибка в жизни!

— Ты еще глупее меня! — воскликнула Сата. — Все знают о том, что было после. Ты же спас народ гор от порабощения и вернул всех монстров в Сердце Мира. Но тебя предали другие атоны, заточили в темницу, забрали нуров, поставив их себе на службу. Твоей вины здесь совсем нет!

— Ошибаешься, — мягко возразил Торанвер. — Мы должны отвечать за свои поступки, чем бы они ни обернулись. Я должен был предвидеть коварные действия храмовых атонов, а не позволить им застать меня врасплох, как глупого послушника.

— Твоя сила велика, но ничем бы не помогла. Никто не смог бы в одиночку справиться с таким количеством сильных жрецов.

— Ты бы смогла, — усмехнулся бывший атон.

— Нет! — Сата отрицательно покачала головой. — Моя сила очень странная и не поддается обычному контролю. Возможно, ты знаешь, что я не проходила никакого обучения, все, что я сейчас могу, узнается путем многочисленных удачных проб и горьких ошибок.

— Сата Неомо Кайя, моя бедная внучка… — Глаза Торанвера заблестели. — Как ты похожа на свою бабушку, она бы гордилась тобой!

— Я видела ее портрет, — тихо сказала Сата.

— Он у тебя сохранился?

— Нет. У меня не осталось ничего от прежней жизни, кроме белой заколки для волос. Но больше я не могу ее носить, ты ведь понимаешь.

— Сейчас ты счастлива?

— Да. Я ни о чем не жалею и готова испытать вновь любую боль и унижение, но в конце остаться с Робином. Торанвер, ты напрасно стыдишься своих прежних ошибок. Присоединяйся к нам, никто не причинит тебе зла.

— Я и так с вами, неужели ты еще не заметила?

— Но почему ты не делаешь это открыто? Боишься гнева атонов?

— Ты меня за полного труса считаешь? — всерьез обиделся Торанвер. — Эти жалкие жрецы не могут разделаться с одной нам знакомой глупой девчонкой, так что же может грозить величайшему магу Сердца Мира?

— Значит, ты присоединишься к нам?

— Сата, я сделаю это, но при условии — мое имя должно остаться неизвестным широким массам. Ты можешь это обещать?

— Конечно! Но почему?

— Малышка, мне не опасны люди, но как я смогу теперь смотреть в глаза зелми. По моей вине они потеряли свой Первый Лес. А сколько их нашло страшную смерть от когтей нуров? Не удивлюсь, если единороги не оставят от меня мокрого места, когда узнают, кто перед ними.

— Хорошо! Твое полное имя почти никто уже не помнит, я представлю тебя как Рэйга, давнего знакомого моего отца. Тебя это устроит?

— Вполне.

— А как ты вообще меня нашел?

— Сата, ты очень удивишься, но мне помогли.

— Кто?

— Хранитель.

— ???

— Я не понимаю твоего удивления, ведь дракон мне сам говорил, что ты с ним встречалась.

— Да, это он вытащил меня из долины Костей, когда там шла резня. Если бы не Хранитель, я бы погибла.

— Значит, ему было надо, чтобы ты спаслась.

— Торанвер, как по-твоему, зачем он свел нас вместе?

— Мне он сказал, что я должен помогать тебе и обучать всему, что умею сам.

— А мне, что я должна защищать своего любимого.

— В то время у тебя его не могло быть, возраст еще не позволял. Хотя, конечно, есть такие ранние ягодки…

— Торанвер!!! Мы же сейчас говорим серьезно!

— Молчу! Знаешь, Сата, мне иногда кажется, что мы здесь ради одного единственного человека.

— Робин?!

— Да.

— Почему?

— Это знает только Хранитель.

— Но Робин даже не верит в бога!

— Ты ему рассказала о своем спасении?

— Да.

— Он что, и тебе не поверил?

— Мне он доверяет. Но при этом считает, что Хранитель не бог, а просто какое-то разумное создание, наделенное большой мудростью и силой.

— Странные у него взгляды, первый раз о таком слышу.

— Я не пыталась его переубеждать, это не к чему. Хранитель сам говорил мне, что встретится с Робином, после этого он сам узнает всю правду.

— Это будет сильным потрясением для неверующего человека!

— Робин верит, просто он сам боится в этом признаться.

— Странно, зачем же он потребовался Хранителю? Впрочем, мне кажется, что со временем мы это узнаем.

— Рэйг, ничего, что я не называю тебя дедушкой? Не обижайся, мне просто непривычно.

— Это даже лучше, меньше риска быть разоблаченным.

— Пойдем, я распоряжусь относительно тебя.

Выйдя на улицу, Сата подозвала Ахмеда и указала на мага:

— Знакомьтесь, это Рэйг, давний друг моего отца. Ему надо выдать амуницию и оружие. Робин не будет возражать.

— Куда его направить? — спросил гигант.

— Он умеет делать некоторые магические вещи и будет при мне, среди телохранителей.

— На это надо личное разрешение Робина, — сказала Анита. — Он самостоятельно отбирает сюда людей.

— Не переживай, разрешение будет.

* * *

Обстрел городских укреплений продолжался в полной темноте. Машины были точно наведены на свои участки стен, обслуге оставалось только взводить механизмы и заряжать камни. Люди работали посменно, Кораллиум не оставят в покое даже на ночь. Робин хотел уйти раньше, но задержался — не выдержав огромных напряжений, треснуло коромысло одного из требучетов. К счастью, наготове была запасная деталь, ремонт обещали закончить к утру.

В шатре за накрытым столом ждала Сата:

— Робин, уже все остыло, Хонда мне говорил, что ты подойдешь раньше.

— Прости, малышка, пришлось задержаться, камнемет вышел из строя.

— Никто не пострадал?

— Нет, трещину вовремя заметили. Ух ты, даже холодное вкусно! Ты ела?

— Да, с Анитой.

— Ну, давай, рассказывай все, пока я жевать буду.

— Что рассказывать? — удивилась Сата.

Еле сдерживаясь от невольной улыбки, Робин сурово произнес:

— Мне все доложили до малейших подробностей.

— Что доложили? — Исса ничего не понимала.

— Все! Как ты полдня шлялась по лагерю, выбирая себе нового любовника. Как укрылась потом с ним в шатре. Мне даже до минуты сообщили, насколько долго вы предавались разврату и выпили при этом все вино. Даже не пытайся отпираться!

— Да, — вздохнула девушка, — разве здесь что-нибудь скроешь! А про вино откуда узнал, неужели Анита выдала? Я от нее такого не ожидала!

— Нет. Вы ушли в баню, а в шатре устроили уборку верные слуги. Они сменили опустевший кувшин, немало при этом удивившись, ведь прежде он не осушался так быстро.

— Да, спрятать тут ничего нельзя.

— А еще мне доложили, что любовник тебе настолько понравился, что ты, обнаглев окончательно, решила его оставить при себе на постоянной должности, в качестве официального телохранителя. Да, такого распутства я от тебя не ожидал! Невозможно поверить, что совсем недавно ты была совершенно наивной девчонкой, не умеющей даже целоваться!

— Ну, и как тебе в роли рогоносца? — прыснула Сата.

— Нормально, витые украшения не жмут, но шлем одевать будет нелегко, — Робин небрежно провел рукой по голове и мрачно добавил. — Но ты готовься, сейчас доем, буду душить! Ничего личного, просто порядок такой.

— Интересно, — удивилась девушка, — как к этому можно готовиться?

— Ну, не знаю! Шею хотя бы помой!

— Робин, угадай, кто этот человек?

— А что мне будет, если угадаю?

— Я тогда шею не только вымою, но и духами натру!

— Дешево берешь! Давай так, угадаю — выполняешь мое желание. Любое!

— Хорошо, — кивнула исса, — но у тебя всего одна попытка!

— Мне хватит! Это Торанвер акх Рэйг.

— Робин!!! — потрясенно вскрикнула девушка. — Так нечестно, ты это знал! Неужели Хонда подслушал?

— Да нет, его уши не везде успевают. Мне уже доложили, что его зовут Рэйг, дальше не трудно догадаться, я ведь не забыл твой рассказ.

— Хорошая у тебя память, я-то думала, что ты его почти не слушал.

— Это почему?

— Мы тогда сидели на берегу реки, на мне было надето новое платье, которое ты подарил накануне. Судя по всему, тебе пришлось обойти всех приезжих торговцев, более короткого подола я еще не видела.

— При чем здесь длина подола?

— При том! На протяжении всего рассказа ты не сводил плотоядного взгляда с моих ног, вот я и удивилась твоей памяти. Тебе тогда явно было не до рассказов.

— Издеваешься? Изменница моя, я ведь смотрел только глазами, уши в это время внимательно воспринимали твои мудрые слова.

— Робин, ты должен молчать! Торанвер не хочет, чтобы о нем все узнали.

— Это он помог тебе снести крепостную башню?

— Да. Ты что, догадывался?

— Были такие мысли. Могущественный маг в одеянии атона нападает на Кораллиум. Тут поневоле начнешь задумываться.

— А почему мне не сказал? Я ничего не подозревала, думала это какой-то жрец-отступник, вся извелась от размышлений!

— Это были только неясные догадки. Думаю, что Туксу тоже он приказал тебя спасти.

— Почему ты так решил?

— Я слышал, что Торанвер у хафидов вроде святого. А род этого охотника из дикарей. Помнишь, он сам рассказывал, что их от междоусобной резни спас какой-то атон?

— Помню!

— Ну, вот все и сходится. Наверное, оттуда род Тукса несет Долг Крови. Он не мог отказать Торанверу ни в чем.

— Действительно! Робин, ты умеешь думать, как три мудреца!

— Не хвали меня, я стесняюсь. Чего он хочет?

— Его принес Хранитель, велел помогать мне.

— Опять это странное создание! Да что же ему надо?

— Не знаю, сам у него спросишь при встрече.

— Помощь Торанвера нам не помешает. Он один?

— Да.

— Странно, а как же он выходил в десмериум?

— Выйти можно и в одиночку, но тогда не получится возвратиться. Но у Торанвера редчайший дар, его сердце может отбивать Ритм Возвращения, ему не нужен помощник. Сегодня он приказал мне отдохнуть получше, атоны будут под его контролем.

Встав, Робин прошел к умывальнику, поплескался, и, вытирая руки, подмигнул Сате:

— А у тебя нет с собой того самого короткого платья?

— Нет, — пряча улыбку, ответила девушка. — А зачем оно тебе понадобилось?

— Не надейся, одевать его буду не я. Ты случайно не забыла, что только что задолжала мне одно желание?

Рассмеявшись, волшебница заявила:

— Робин, то откровенное желание, которое так ясно читается в твоих бесстыжих глазах, я выполню и просто так!

### Глава 6

Отряд всадников на суфимах двигался по широкой дороге, тянувшейся через зеленый луг. Воины были расслаблены, многие сняли свои кирасы и шлемы. Здесь нечего было опасаться, ни один разбойник не станет нападать на такой большой отряд — в колонне находилось почти полторы сотни храмовых стражников. Офицер торопил своих разленившихся солдат, он надеялся еще до темноты попасть в Кораллиум, в случае задержки им придется долго ждать, пока охранники откроют ворота, а могут и вообще не пустить. Местные крестьяне окончательно сошли с ума, вовсю распускали нелепые слухи о появлении большой вражеской армии. Но солдаты в это не верили, все, на что способны проклятые цохваны — нападать исподтишка и быстро убираться прочь в свой Ноттингем, спасаясь от справедливого возмездия.

Неясный шум заставил офицера оглянуться. Потрясенно обомлев, он первым делом пожалел, что разрешил воинам снять раскалившиеся на солнце тяжелые доспехи. Затем офицер проклял свою непоседливость, зря он добровольно вызвался в этот поход. Но ведь все знатоки нахваливали горячих горожанок Кораллиума, он давно мечтал на личном опыте в этом убедиться. Больше офицер пожалеть ни о чем не успел — длинная, хищно зауженная пика, опередив защитный блок меча, пронзила его шею.

Отряд Тевтона буквально смел вражеских всадников, промчавшись через всю колонну. Вырвавшись из схватки, бойцы оборачивались, разряжая арбалеты и луки. Деморализованные стражники яростно нахлестывали суфимов и спешили укрыться в густом лесу. Однако убежать смогли не более тридцати человек, кто вовремя догадался бросить быков и прорываться в гущу колючих зарослей самостоятельно.

Быстро собрав богатые трофеи, победители удалились, не обременяя себя излишними хлопотами о погребении павших. Стражники, которых так ждали в осажденном Кораллиуме, остались лежать на земле, погибнув бесславной смертью. Отряд Тевтона не потерял ни одного бойца.

* * *

Камнеметы трудились уже третий день, обстрел не затихал ни на минуту. Изредка одна из машин останавливала свою разрушительную деятельность, вокруг начинали суетиться десятки рабочих, спеша устранить поломку. Но остальные требучеты не стояли в это время без дела.

На южной стене не осталось неповрежденных башен, с них снесли все верхние площадки с метательными машинами, баллисты на стенах тоже не пережили обстрела. В нескольких проломах толпами копошились защитники, спешно возводя баррикады. Иногда, прямо в их скопление ударял снаряд, вызывая хор ужасающих криков, но свою деятельность кораллиумцы не бросали. Могучие укрепления местами превратились в груды развалин, надо было выставить хотя бы какую-то защиту против орды цохванов. Горожане с радостью видели, что, несмотря на страшные разрушения, Кораллиум не остается без защиты. Отовсюду несли бревна, подвозили на телегах камни, временные укрепления росли с огромной скоростью. Но то, что началось после полудня, погрузило защитников в пучину отчаяния.

Машины начали метать зажигательные снаряды. Это был настоящий кошмар. Огромные сосуды, начиненные смолой и напалмом, посыпались на баррикады, сложенные, преимущественно, из бревен. Костры взметнулись на немыслимую высоту, дым пожарищ затмил солнце. Вперед выдвинулись полевые баллисты, теперь не стоило бояться ответного огня. Они усилили разрушения, сметая защитников со стен. Лучники атонов ничего не могли поделать, на такой дистанции их оружие было почти бесполезно — потеряв убойность, стрелы бессильно стучали по доспехам.

От лагеря медленно тащили осадные башни, спеша вывести их на исходные позиции. Робин назначил штурм на утро. День был жарким, обслуга машин истекала потом, но им было легче, чем защитникам Кораллиума. Для тех наступила настоящая баня.

* * *

В Матриархии стергов свирепствовала смута: могучие владычицы традиционно, так как это происходило с пунктуальной регулярностью, грызлись за престол. Государство синекожих амазонок было самым оригинальным в Галактике, но оно базировалось на твердых, нерушимых законах. Согласно им, в случае внутренней междоусобицы, корабли сторонников разных партий беспрепятственно бороздили пространство, столкновения в космосе были строжайше запрещены, нарушительниц ждал вечный позор, смыть его было невозможно. Даже могучие боевые станции, где дежурство велось, несмотря на любые неурядицы, не обращали внимания на суетливые распри воительниц, их интересовали только внешние враги.

Бои велись исключительно на планетах, где имелись резиденции владычиц. Согласно тем же законом, они проводились при помощи исключительно холодного оружия и без защитных доспехов. Яростные амазонки ожесточенно рубили друг друга в течение нескольких десятков дней. В конце концов, победительница получала действующий титул, а ее сторонницы весело делили гаремы погибших, не интересуясь мнением овдовевших мужчин. Честно говоря, их мнением в Матриархии вообще никогда не интересовались, ни по какому поводу.

Боевая станция «Энеро Локус» двигалась по высокой, слабо вытянутой орбите, высоко поднявшись над плоскостью эклиптики системы Тенир-4. Вокруг этого яркого светила обращалось целых четырнадцать планет, за исключением четырех газовых гигантов, на всех велись широкомасштабные горные разработки. Помимо этого, сеть орбитальных производственных комплексов эксплуатировала все три астероидные пояса. Система Тенир-4 в силу неизвестного каприза природы являлась самым богатым месторождением редкоземельных элементов в Галактике. Соседние звезды тоже славились своими богатыми рудниками, но с местными залежами их сравнить было невозможно. Подобные богатства следовало заботливо беречь, охотников за чужим добром хватает всегда и во все времена. Именно поэтому в черноте космоса парили шесть огромных космических крепостей. Регулярно корректируя свои орбиты, они не давали вероятным противникам выработать четкую схему атаки.

В главной боевой рубке коротко продребезжал тревожный зуммер. Эа Яфира, дежурный офицер «Энеро Локуса», уточнила:

— Объект?

С наблюдательного поста отозвались в ту же секунду:

— Рудовоз 16-4, дежурный рейс, идет порожняком. Опередил свое расчетное время выхода из гиперпространства на сто сорок три секунды, что не выходит за пределы естественных флуктуаций.

— Контроль!

— Есть контроль! Биометрия экипажа полностью соответствует характеристикам команды рудовоза 16-4, кодировки стандартные.

— Что там с караваном на Ирму-7?

— Идет строго по расписанию. Передний вымпел совершит прыжок примерно через двадцать пять минут.

Вновь продребезжал зуммер:

— Объект?

— Нет данных, подозреваем ложное срабатывание системы.

— Математическая вероятность подобного невероятно мала. Контроль!

— Есть контроль! Данных не поступает, резервной смене отправлена контрольная запись показателей.

Взбесившийся зуммер выдал целую серию звонков, сигнализируя, что в охраняемом районе вышли из гиперпространства сразу несколько кораблей.

— Объект? — с тревогой спросила Яфира.

— Нет данных, — испуганно ответила наблюдательница.

— Проверь всеми средствами, это может быть флот воительниц! Не хватало нам только их обстрелять!

— От наших сенсоров закрыться невозможно, рабочим телом системы является все пространство вокруг Тенир-4. И здесь нечего делать флоту воительниц, у нас нет резиденции, это простой технологический мир без биологически благоприятных планет.

Зуммер не замолкал, выход оставался один — сняв защиту, Яфира полностью активировала оборонную систему и по громкой связи заявила:

— Боевая тревога! Незадействованному персоналу немедленно занять свои места в резервных ячейках!

— Есть уверенный контакт на гравитационных каналах! — обрадовано отозвалась наблюдательница.

— Объект?

— Что-то странное! Множественные цели, но ни одна не имеет линейных размеров. Система воспринимает их как точки с массой, приравненной к легкому крейсеру.

— Бред!!!

— Но это так!

— Остальные каналы?

— Ничего!

— Мы не можем вести точную стрельбу по одним данным гравиметрии!

Мигнуло освещение, стены задрожали. Взвыла сирена, панели взбесились яркой россыпью сигнальных огней.

— Пост № 8, повреждены мощным залпом субсветового гравера, отключаем энергопроводы четвертой палубы, переход на запасные через пятнадцать секунд.

— Щиты на полную мощность!!! Объект?! — крикнула Яфира.

— Других данных не поступает, отслеживаем трассу выстрела. Постойте! Есть! Получено изображение в оптическом диапазоне, передаю на мониторы.

Обзорный экран вспыхнул. Яфира потрясенно замерла, в космосе неслась огромная черная рыбина, суженная к голове до иглы, далеко вперед уходили шипы спаренного гравера.

— Анализ! — приказала офицер.

— Нет данных, — немедленно отозвался нужный наблюдатель.

— Вы что, сговорились сегодня?

— Все наши сенсоры сошли с ума, они показывают полный бред, мы не в состоянии сканировать этот объект!

— Но хоть примерно что это такое?

— Код на обшивке соответствует легкому крейсеру Империи Звездного Содружества, масса тоже совпадает, все остальное полный бред. Этот корабль просто не может существовать, его габариты не позволяют иметь кольцевое оборудование, а спаренный гравер занимает большую часть объема. Непонятно, как они вообще могут стрелять!

— Перегрузка системы защиты одиннадцать процентов, — предупредил другой пост.

— Дайте пеленги с соседних станций, — приказала Яфира. — Наше вооружение не может целиться в эти странные корабли, необходима точная триангуляция. Торпедному посту, беглый огонь — секторы сто девятнадцать, сто сорок четыре и двести восемь по верхней полусфере. Задержка от двадцати до семидесяти секунд, плотность огня — максимальная.

— Перегрузка системы защиты семнадцать процентов!

Яфира не надеялась зацепить эти невероятные корабли слепым ракетным обстрелом, но если создать на их пути завесу раскаленной плазмы, это немного сбавит повреждения от их беспощадного огня. Остальные боевые станции Тенир-4 тоже были атакованы, рассчитывать на их помощь было бессмысленно, а флот отсутствовал, дружно отправившись на междоусобные разборки.

Корабли противника помимо огромной мощи и невидимости, отличались немалой маневренностью. Спешно подстраиваясь к быстро меняющимся данным триангуляции, «Энеро Локус» открыла огонь из всего, что только можно. Станция успела уничтожить два вражеских крейсера, с момента первого тревожного сигнала до своей гибели она яростно сражалась почти тринадцать минут. Оставив на месте уничтоженной крепости облако раскаленного газа, черные корабли перестроились в защитный порядок, принимая под охрану десантные суда, выходящие из гиперпространства. Вооруженных сил на планетах Тенир-4 практически не было — в это кризисное время их отозвали на штурм резиденции мятежной властительницы. Через один час, сорок три минуты после начала операции вся система перешла под полный контроль космического флота Империи Звездного Содружества.

Системная оборона оказалась бессильной перед черными кораблями, каждый из которых нес в своей конструкции пять с половиной килограмм невзрачного меркита.

### Глава 7

Солнце пустило первые лучи, робко выглядывая из-за горизонта, когда первые колонны солдат потянулись к осажденному городу. Этот день должен был окончательно решить, кто останется хозяином Кораллиума. Бойцы Ноттингема переоделись в чистую, белую одежду, скудно позавтракали, каждый получил чашу вина. Враг понес немалые потери, но все еще был силен, битва обещала быть трудной. Все учебники тактики говорят одно — бой в городских условиях наиболее тяжелая операция. Не играет роли, что за эпоха на дворе. Не все ли равно, зазубренное ли лезвие алебарды всадят тебе в живот из-за угла или выстрелит с крыши гранатометчик, пустив реактивный снаряд в заднюю, слабо защищенную часть бронированной машины. Не важно, ведь результат будет один — ты умрешь, а торжествующий враг продолжит охоту на твоих товарищей. Это его город, а дома помогают даже стены, нет такого богом забытого переулка, который он не изучил бы до последнего камешка. А ты здесь просто гость, причем гость незваный.

Остаток ночи машины метали только камни, огонь не должен мешать атакующим. Но город продолжал гореть в нескольких местах, слишком много было выпущено зажигательных снарядов, часть из них нашла неплохую добычу в жилых кварталах и храмовых постройках. На южную стену высыпали все защитники, намерения ноттингемцев были очевидны, никто не станет выставлять перед крепостью осадные башни для красоты. Город готовился к отражению штурма.

Робин собрал своих приближенных: Хонду, Тевтона, Пересвета, Петровича и Стабра, командовавшего сейчас всеми велитами. Вождь раздавал последние распоряжения, на всякий случай, словно сомневался, а вдруг кто-нибудь забудет о своем месте в предстоящем бою.

— Хонда и Тевтон, как только башни двинутся к стенам, выводите своих единорогов к воротам, стреляйте из арбалетов и луков, но близко не подходите. Едва ворота откроются с помощью магии или под натиском нашей пехоты, врываетесь в город и не останавливаетесь до центральной площади. На улицах может быть полно нуров, но замедлять ход все равно нельзя. Понятно?

— Да, все сделаем, как надо! — Хонда отсалютовал кольчужной перчаткой. — Кстати, по вполне надежным оперативным данным на этой самой площади располагается крупнейший во всей Южной Вертине бордель! Давненько мечтаю в этом убедиться!

— Не вздумай туда заглянуть верхом на единороге, — пригрозил Робин.

— Ладно, пожалею бедное животное, а то околеет от такого чудовищного отсутствия невинности. Пешком схожу!

— Пересвет, на твоих латников вся надежда. Они разделены на четыре отряда, по числу наших осадных башен. Смотри, чтобы бойцы не растерялись, ворвавшись на стену. Нам потребуется их четкое взаимодействие, кнехты должны хорошо понимать, куда им следует двигаться дальше.

— Не волнуйся, мои ребята не слепые щенки, суетиться не будут.

— Петрович, твои лучники должны стрелять со скоростью пулемета, расчищая сверху путь тяжелой пехоте. И сами пусть ушами не хлопают, в городе еще остались уцелевшие охотники, пускай немного, но опасность сохраняется.

— Да их почти всех вытоптали наши зверюги еще при первой вылазке. Остальных мы так, шапками закидаем и сверху кучу наложим! — благодушно заявил егерь.

— Не остри, тебе не идет! Стабр, велиты поднимаются только после того, как кнехты хорошо укрепятся наверху, иначе вас просто порвут. Смотри, идти надо на плечах тяжелой пехоты, пилумы берегите, если есть возможность, лучше используйте арбалеты. Ясно?

— Да, Робин! Мы тебя не подведем!

— Отлично! Ну что, джентльмены, поработаем?

* * *

Со стен летели редкие горящие стрелы. Охотники метали их, отчаянно надеясь поджечь хотя бы одну осадную башню. Тщетно, бычья кожа не поддавалась огню, надежно защищая деревянную конструкцию. Из бойниц и с верхних площадок метко стреляли рейнджеры, сверху поражая беззащитных врагов. Камнеметы делали последние выстрелы, время этих исполинских монстров прошло, их нельзя будет использовать при штурме из-за риска поразить собственных солдат.

Первая башня достигла стены и замерла на дистанции, позволяющей уверенно дотянуться до гребня подъемным мостом. Его не опускали в ожидании готовности остальных машин, атака должна начаться одновременно в четырех местах. На эти участки спешили храмовые стражники — выстраиваясь плечом к плечу, они выставляли стену щитов. Ширина стен позволяла глубокое построение: первая шеренга выставляла короткие арны, призванные резать и колоть, следующие готовили копья. Незваных гостей ждал горячий прием. Некоторые защитники все еще надеялись подсжечь одну из башен и вручную метали зажигательные снаряды; еще они лили кипящую смолу, пытаясь достать до осадных башен. На этих поджигателей рьяно охотились меткие рейнджеры, к тому моменту они уже подавили вражеских лучников.

Вождь не спешил командовать атаку. Лишь дождавшись времени, когда все четыре башни заняли удобную позицию, Робин кивнул сигнальщику. Тот замахал ярким оранжевым флагом на длинном древке. На верхних площадках рейнджеры отставили свои луки, достали большие жестянки, набитые смесью черного пороха и кусочков сырого железа. Осторожно поджигая короткие фитили, они бросали самодельные гранаты в толпы приготовившихся к бою стражников. Эффект был просто превосходный. Взрывы вмиг разметали врагов, на короткой дистанции от увесистой картечи спасения не было. Когда с противником было покончено, с грохотом упали мосты, и ревущие отряды тяжелой пехоты ринулись на стены Кораллиума.

* * *

Сата медленно шла к воротам города, рядом с ней, отставая на один шаг, двигался Торанвер. Десмериум бешено бурлил, такого кипения Волн девушка не видела со времен первой схватки с Зардраком, когда он вернулся в ролиум с помощью слезы Хранителя. Слишком тесно сегодня было в верхнем срезе мира. Глядя на совершенно новенькую, отреставрированную надвратную башню, маг усмехнулся:

— Внучка моя, тебе случайно не кажется, что история повторяется?

— В прошлый раз мы здесь были одни.

— Согласен, такой компании раньше не наблюдалось.

Перед надвратной башней стояли четверо атонов. Они мрачно следили за приближением противников, но атаковать не решались. Десмериум не такое место, где стоит спешить, да и численное превосходство не имеет здесь большого значения.

— Никакой самодеятельности! — в последний раз предупредил девушку Торанвер. — Ты обеспечиваешь нашу защиту, это у тебя получается просто превосходно. Что бы ни случилось, не вздумай пытаться атаковать!

— Да помню я, не забыла!

— Если бы я всерьез надеялся на память таких легкомысленных девчонок, как ты, то никогда бы не дожил до этих лет!

— А заодно и не знал бы, что такое старческий маразм! У тебя наблюдаются все симптомы!

— Спасибо тебе, моя любимая внученька! — паясничая, прошамкал маг. — Ты случайно не видела, куда я положил свой мягкий войлочный стульчик с дыркой для ночного горшка? Старичку без него ох как нелегко!

— Торанвер, мы сейчас начнем сражаться по-настоящему, в ролиуме уже вовсю льется кровь, а у тебя только шутки на уме!

— Это моя обычная реакция перед схваткой. Вот, как всегда, еще и левая ягодица нестерпимо зачесалась. Все симптомы!

— Все, молчи! Они уже рядом.

Противников разделял десятк шагов, но никто не стремился преодолеть это критическое расстояние, за которым начнет интенсивно взаимодействовать Рябь, излучаемая их телами. Опытный маг может эффективно использовать это явление, никто не хотел давать врагу лишний шанс.

— Привет, Линн! — вежливо произнес Торанвер, кивнув главному атону. — Как твои ноги?

— Ничего, — спокойно ответил настоятель, — уже почти не беспокоят.

— Прости, — сокрушенно вздохнул Торанвер, — перестарался я в прошлый раз. Не рассчитал свою силу.

— Девчонку я знаю, — хладнокровно заявил Линн, — Сата Неомо Кайя, Зардрак тебя очень хорошо описал.

Настоятель вежливо поклонился в сторону иссы и с натянутой улыбкой отвесил довольно сомнительный комплимент:

— Ты и впрямь великолепна, даже жалко уничтожать такую красоту.

— Линн! — картинно удивился Торанвер. — Похоже, у тебя пострадали не только ноги. Откуда такое восхищение женской красотой, неужели тебя больше не интересуют пухлые мальчики?

Ничего не ответив на ехидное замечание, Линн невозмутимо произнес:

— Не хотите ли нам представиться, таинственный незнакомец? Признаться, мы на ваше присутствие никак не рассчитывали.

— Не могу же я оставить свою маленькую внучку наедине с четырьмя мужчинами. Впрочем, — маг критически оглядел Линна, — пожалуй, от одного из них нравственность моей малютки точно не пострадает. Но ведь остаются еще трое — и все мужчины в самом рассвете сил!

— Какая внучка, о чем это ты, старик? — не понял атон.

— Неужели ты глуп настолько, что даже не знаешь, кто такая внучка? Объясняю для полных идиотов, это ребенок дочки или сына, причем, желательно, женского пола.

— Мне кажется, что ты просто не хочешь назвать вслух свое никчемное имя, — с превосходством усмехнулся настоятель.

— Что ты, Линн, мне просто за вас страшно. Если я представлюсь, у вас дружно случится приступ недержания кала!

— Не пытайся нас запугать столь дешевыми методами, — рассмеялся Линн. — Как твое имя, несчастный?

— Раньше меня все называли Торанвер акх Рэйг!

Атонов проняло моментально — с их лиц смело напускное безразличие, Линн невольно отшатнулся.

— Ну вот, я же вас предупреждал! — сокрушенно вздохнул Торанвер. — Штаны рекомендуется хорошо застирать в течение десяти минут после подобного происшествия, так что не затягивайте с этим.

— Откуда ты взялся? — охнул Линн.

Бывший атон понял, надо поскорее забить последний гвоздь в остатки самообладания врага и атаковать настоятеля. В четверке врагов он отвечал за общую защиту магов, Торанверу хватит одного мгновения, чтобы полностью расстроить оборону противника. Необходимо было поспешить, пехота уже ринулась на стены Кораллиума, если уничтожить ворота, то всадники немедленно ворвутся в город. Сбросив с лица напускную веселость, он торжествующе сверкнул глазами и четко произнес:

— Сам Хранитель просил меня присмотреть за этой молодой иссой. Ты получил свой ответ, а теперь умри!

С рук Торанвера сорвался целый рой Умирающих Звезд. Атоны поспешно взмахнули руками, ставя щиты, но тщетно, без всякой паузы маг замкнул их в основательную Сферу Яда, которая могла атаковать сама, без дополнительной подпитки энергией. Полностью перегрузив вражескую систему защиты, Торанвер спокойно убил суетящегося Линна, растворив его фантом мощнейшим ударом голой Силы.

Сата потрясенно смотрела, как один за другим погибают младшие атоны. Мощь и умения Торанвера были просто ужасающими, он не дал противнику ни одного шанса. Девушка напрасно удерживала основательный купол защиты, враг даже не пытался атаковать, все их силы уходили на оборону, но и это не помогало. Маг снимал их защиту, как кожуру с фрукта, затем следовал мощный удар, десмериум вскипал бурными волнами, растворяя гибнущий фантом, а где-то в укромном уголке городского храма корчилось в агонии тело, пугая помощников расползающейся кожей и плотью, отваливающейся от костей.

Уничтожив последнего атона, Торанвер повернулся к волшебнице и мертвым, ничего не выражающим голосом, произнес:

— Уничтожай башню, мне надо немного восстановить силы.

Кивнув, Сата резко взмахнула рукой. Клубок силовых жгутов чисто срезал верхнюю часть надвратной башни, но рухнуть вниз обломки не успели. Девушка хотела сохранить проход свободным и новым ударом отбросила их в недра города. Интерферирующие Волны закрыли весь обзор цветным взбесившимся туманом, исса с трудом смогла прицелиться в третий раз и, напрягая все силы, ударила по воротам.

* * *

Тяжелая пехота ворвалась на стены, обрушившись на уцелевших стражников, не успевших восстановить даже подобие строя. Нуров здесь не было, на полуразрушенных укреплениях толку от них было немного, для эффективных действий монстрам требовалась более-менее ровная почва. Стражники, чьи шеренги здорово проредила картечь, не смогли удержать яростный напор кнехтов, и ноттингемцы легко разбросали их.

Засверкали молнии и цветные вспышки, в десмериуме воевали маги. С грохотом смело башню, ворота вынесло следом с такой невероятной силой, что они пролетели вместе с бронзовой решеткой добрую сотню метров и завязли в куче искалеченных нуров, которую они же нагромоздили перед собой. В копошащуюся массу монстров тут же полетели ветвящиеся молнии и огненные стрелы — магия сметала тварей с легкостью, ведь город лишился своих атонов, и его некому было защитить. Улица превратилась в ад. Поводыри стали торопливо разгонять нуров, чтобы укрыть их в переулках, где магам труднее будет поражать их в большом количестве.

Выждав, когда затихнет буйство молний, в рваный проем, оставшийся на месте ворот, ринулись всадники. Рога единорогов сметали монстров, не успевших убраться с пути их стремительной лавины, всадники работали пиками и метали стрелы в переулки. Следом за кавалерией шла отдельная сотня велитов, в нее были собраны лучшие арбалетчики. Выстроившись по ширине улицы в несколько рядов, они организованно, залпами, били по нурам, не давая им высунуться из закоулков. Передняя шеренга, разрядив оружие, отбегала назад, освобождая место изготовившимся стрелкам. Арбалет — хорошее оружие, достаточно мощное и не требующее слишком долгого обучения. Но у него есть существенный недостаток — длительное время перезарядки, этим и занимались в задних рядах, под прикрытием передних стрелков.

Тем временем тяжелая пехота вытеснила врага с большей части южной стены, на освобожденное место высыпали три сотни велитов, туда же переместились рейнджеры, покинув осадные башни. Бой у ворот перешел в фазу тотального уничтожения. Стрелы и пилумы затмили солнце, выкашивая последние очаги сопротивления. Когда в ворота втащили полевые баллисты, Крысу оставалось только недоуменно вертеть головой — наводить машины было некуда, уцелевшие солдаты врага отступили в глубь города, туда же убрались нуры.

Робин вошел в город с последним резервом всадников, следом за артиллерией. К нему тот час подскочил Крыс:

— Что делать, тут же не в кого стрелять?

— Тащи батарею за велитами, когда выйдете на центральную площадь, займешь там круговую оборону. Оттуда простреливаются все радиальные улицы. Понял?

— Да эти солдаты еле плетутся! — Крыс махнул рукой в сторону легкой пехоты.

— Ничего не поделаешь, тут в каждом переулке полно нуров. Сейчас подойдет Пересвет со своими кнехтами, дело пойдет веселее.

Робин повел свой отряд через строй велитов, те поспешно расступались, пропуская единорогов. Всадники вырвались на перекресток с широкой кольцевой улицей, слева донесся треск грома, засверкали ослепительные молнии. Услышав вой монстров, вождь понял, что видит отголоски атаки Торанвера или Саты. Мысленно перекрестившись, он пожелал девушке быстрее вернуться в лагерь.

На центральной площади было пусто. Робин огляделся, пытаясь понять, куда подевались отряды Хонды и Тевтона, но тщетно, они пропали бесследно. Из-за угла показалась пять нуров, подгоняемых младшим атоном. Завидев цель, вождь заорал:

— Бей!

Выставив пику, он помчался на врага. Монстров смели одним ударом, а в конце этой улицы Робин заметил других единорогов и поспешил туда. Это оказался отряд Хонды, они выходили из ворот городского храма, оставив там одни трупы.

— Где Тевтон?

— Пошел к загонам нуров, — ответил Хонда. — Как обстановка?

— Норма! Мы им здорово навешали, остатки рассеялись по городу.

— Надо их громить, пока не объединились!

— Это нам не грозит, они бегут без оглядки. Но крыс не стоит зажимать в углу, а то начнут кусаться. Мчись к северным воротам, оттуда уже наверняка все разбежались. Если нет, то захвати их. Отряд выведешь из города, спрячешь так, чтобы со стен не видели. Туда потянуться разбитые отряды стражников, давай им отойти подальше и уничтожай. Все понял?

— Не дурной!

— Давай, поспеши!

Организованное сопротивление защитников на южной стене закончилось. Атакующие не знали, что случайным выстрелом баллисты в начале штурма оторвало голову старшему офицеру городского храма. Он был назначен Линном руководить сопротивлением, поскольку настоятель должен был сражаться в верхнем срезе мира. Многие толковые командиры погибли на стене, сметенные картечью и стрелами, вырезанные тяжелой пехотой Пересвета. Оставшись без командования, солдаты растворились в городских переулках, стараясь прорваться к северным воротам, за которыми их окончательно громил Хонда. Несколько организованных групп, от избытка глупости или отчаяния, бросались в атаки, однажды даже прилично потрепали велитов. Большую проблему представляли нуры. Монстры остались без поводырей, взбесились от ран и вида крови, они нападали на всех подряд, не делая разницы между солдатами и простыми горожанами. К счастью, чудовища действовали в одиночку, и уничтожать их было довольно просто.

Сказалась малочисленность небольшой армии Ноттингема. В большом городе она просто растворилась. Нынешнее население Кораллиума достигало более тридцати тысяч человек; кроме того, здесь было много кварталов, состоявших из величественных руин древности. Чтобы прочесать этот лабиринт, тысячи солдат было маловато. Робин не стал впускать в город ополченцев, он справедливо полагал, что недисциплинированная толпа немедленно приступит к грабежам, а этого он позволить не мог. Ноттингемцы пришли сюда надолго и не собирались портить отношения с мирным населением. Впрочем, храмовую казну, драгоценности и самое ценное имущество солдаты вывезли в лагерь, атонам это добро уже ни к чему.

На ночь солдаты укрепились тремя отрядами — у обоих ворот и на центральной площади, с рассветом они продолжили прочесывание города. Однако результатов оно не было. Пользуясь темнотой, уцелевшие защитники выбрались за стены, а нуры, которые и не думали скрываться, были уничтожены еще вчера. К обеду Робин пришел к выводу, что военные действия можно прекращать. Он послал вестовых к всадникам, приказывая собраться на центральной площади. Пехота вернулась в лагерь через южные ворота. Несколько десятков глашатаев промчались по улицам, призывая прячущихся горожан идти на площадь, где будет решаться судьба Кораллиума.

Робин направился туда же, он должен был произнести перед жителями речь. Его догнал Тевтон и сообщил:

— Группа ополченцев пробралась в город через проломы стен.

— Грабят?

— Уже нет, мои ребята их схватили.

— Сильно набедокурили?

— По мелочам. Пару домов разграбили, несколько девок обидели.

— Повесить!

— Как повесить? — опешил Тевтон.

— За шею, — равнодушно ответил Робин.

— Ты чего? Это же наши люди!

— Они нарушили мой приказ без уважительной причины.

— Их там больше десятка.

— Неужели в городе не найдется столько веревок?

— Оно, конечно, найдется, только с деревней, откуда они пришли, у нас потом испортятся отношения.

— Нам важнее не испортить отношения с этим городом, чем с какой-то вонючей деревней, мужчины которой не могут выполнить простейший приказ. Впрочем, пусть казнят только половину, остальные должны уяснить, что помилованы только в честь торжеств по поводу большой победы. Понял?

— Да. А где их вешать?

— Не знаю. Можно прямо на воротах.

— Так их смели наши маги, вместе с башней.

— Северные остались целыми, пусть там и висят.

— Там все не поместятся, — засомневался Тевтон, — проем узкий.

— Слушай, может мне еще объяснять какой узел делать? Пусть их повесят где угодно, хоть в сортире, но через час они должны сушиться.

— Ладно, все понял. Я Пересвета предупрежу, если ополченцы в лагере заволнуются, он их быстро успокоит.

— Давай. И быстрее возвращайся в центр.

* * *

На главной городской площади собралось около пятисот горожан — ничтожная часть населения Кораллиума, остальные прийти побоялись. Но Робина это не особо огорчило — свидетели быстро донесут остальным услышанное. Вождь надеялся, что они уже знают о том, что случилось с мародерами, а если нет, то узнают новости в скором времени. Такой поступок захватчиков еще более придаст вес словам вождя.

В центре площади стоял невысокий помост. Назначения его Робин не знал, но подозревал, что здесь проводили публичные казни. Это его не смутило. Не покидая седла, он направил Ромфаниума на помост и замер, возвышаясь над толпой. Выждав, когда все головы повернулись в его сторону, он заговорил:

— Меня зовут Робин Игнатов, я вождь Ноттингема. Мы захватили ваш город, многие из вас при этом пострадали, потеряв имущество или жизни. Ничего не поделаешь, на войне без жертв не обойтись, но мы приложили все усилия, чтобы уменьшить вред. Кораллиум лишился многих стен и башен, но жилые кварталы почти не тронуты. Больше всего вы потерпели от нуров, но тут нет моей вины, не я привел сюда этих тварей.

Жители слушали молча, никто даже не шептался. Робин продолжал говорить тем же громким, но одновременно странно спокойным голосом, который действовал магически на самых отъявленных городских смутьянов.

— Мы не станем грабить ваш город, я обещаю вам неприкосновенность. Есть такие, кто в этом сомневается?

Из задних рядов послышался визгливый крик:

— Ваши солдаты жестоко убили Риган Лер Ганура, разграбили его дом, изнасиловали жен и дочерей!

— Виновные наказаны, — ответил Робин, — они повешены на северных воротах. Можете сходить туда и убедиться. Семья Ригана получит щедрую компенсацию.

Толпа возбужденно загудела, вперед вышла невероятно уродливая, грязная старуха, таких ветхих людей вождь здесь еще не видел. Судя по всему, это была опустившаяся городская нищенка. Злобно скалясь, она скрипуче взвыла:

— А чего же вам тут у нас надо?

Внимательно оглядев нищенку с ног до головы, Робин улыбнулся и четко произнес:

— Лично от тебя бабка уже ничего!

Площадь дрогнула от дружного хохота, не удержались даже суровые всадники. Подняв руку, Робин успокоил толпу и добавил:

— Мы пришли не грабить! Этот город теперь наш, власти атонов здесь больше не будет! Вы можете забрать все имущество из храмов, вам не станут препятствовать. Каждый может верить в своего бога и горе тому, кто помешает в этом иноверцу. С полным сводом законов Ноттингема вы можете познакомиться у моих людей, я оставлю его на площади. Если кого-то не устроят наши порядки, он должен уйти. Если кто-то этого не сделает, а попытается наносить вред исподтишка, то он узнает наш гнев. Здесь наша власть, и мы умеем крепко держать ее в руках. Горе тем, кто решит стать врагом Ноттингема. Я сказал все, что хотел. Возвращайтесь в свои дома, расскажите обо всем своим близким и соседям. Поговорите с моими людьми, те подробно расскажут вам о наших законах. Кто хочет, может сходить к северным воротам, там кормят птиц те, кто нарушил закон. Решайте быстрее — с нами вы или нет. Нам не нужны враги в нашем городе.

Развернув Ромфаниума, Робин проехал мимо галдящей толпы, с затаенной радостью видя, что враждебных лиц здесь оставалось очень мало. Несмотря на долгие годы владычества, атоны не смогли ассимилировать этот народ. Многие покинут город, не смирясь со сменой власти, но подавляющее большинство останется. Потеряв собственную религию и не привыкнув к вере атонов, местные жители не отличались особым фанатизмом и легко приспособятся к порядкам Ноттингема, как и сотни деревень, которые признали власть землян всего за один год.

Осада была завершена.

### Глава 8

Армия Ноттингема простояла в покоренном городе пять дней. Все это время Робин практически не спал, в Кораллиуме надо было срочно наводить свои порядки. Из жителей собрали местный совет, временным комендантом поставили Стабра, оставив ему в гарнизоне четыреста солдат, пожелавших перебраться сюда на постоянное жительство. Пришлось слать гонцов в Ноттингем с длинным списком родни новых поселенцев, которую необходимо было доставить в Кораллиум. Многие довольно крепко осели у Большого озера, но богатые компенсации сгладят неудобства от переезда.

Бойцов хронически не хватало, гарнизон был ничтожно мал. Робин прямо здесь организовал тренировочный лагерь для горожан и жителей окрестных деревень, но все равно людей не хватало. Надо было наладить четкую административно-хозяйственную связь с Ноттингемом, чтобы Кораллиум не выглядел колонией, а являлся полноценной частью государства землян. Сделать это было нелегко, ведь в результате осады, контролируемая территория увеличилась в несколько раз. Доходило до абсурда — в некоторых удаленных деревнях по-прежнему царили ставленники атонов, а кое-где продолжали функционировать структуры, занятые сбором дани. Потеря города вырвала из-под власти жрецов сердце этого края, но тело еще не успело это осознать. Робин не хотел оставлять Кораллиум с малым гарнизоном, но деваться было некуда, надо было пройтись по округе и повсюду установить свою власть.

Раненых солдат оставили в Кораллиуме. Остальную армию пришлось разделить на четыре части. Каждой назначили командира — Тевтон, Пересвет и Петрович получили свои отряды. Робин оставил себе Хонду и более сотни всадников, поскольку собирался совершить самый дальний рейд.

Наутро шестого дня четыре отряда отправились наводить ноттингемский порядок во всей округе. Дробление было опасно, но пока у атонов здесь нет войск, следует пользоваться благоприятным моментом. Полторы сотни воинов и раньше считались немалой силой, а теперь, после разгрома городского гарнизона, им не было здесь достойных противников. Опасность неожиданной встречи с сильным жрецом была невероятно мала. Хороших магов никто не станет держать в сельской местности и малых городках.

Отряд Робина двигался два дня без всяких происшествий. Встреченные деревни уже были наслышаны о победе Ноттингема, никаких враждебных действий никто не предпринимал, солдат встречали с боязливым уважением. Но вождь опасался местных крестьян, слишком далеко жили они от Большого озера, здесь еще не привыкли к цохванам. На ночлег устраивались в стороне от поселений, не доверяя гостеприимству крестьян. Напасть на солдат они поостерегутся, но яду в котел могут подбросить запросто. В каждой деревне собирали жителей, Робин объяснял им об изменении государственной принадлежности. Всем недовольным рекомендовал отправляться к атонам в их горы, туда вряд ли дотянется рука Ноттингема, так далеко планы вождя не заходили в самых смелых мечтах. Крестьяне слушали молча, вопросы задавали однообразные, на тему — не отберут ли последнюю корову. Узнав, что имущественных претензий захватчики не имеют, сельские жители успокаивались и охотно присягали на верность новой власти. В редких селениях, где сильны были еретические настроения, всадников вообще встречали с ликованием и давали отличных проводников.

К полудню третьего дня отряд подошел к Дэберу, маленькому городку, население которого почти поголовно занималось изготовлением посуды. Изделия здешних умельцев славились по всей Вертине, они могли делать тонкостенные кастрюли и сковороды из простой глины с добавками местных минералов. Такая посуда служила не хуже металлической, будучи при этом дешевле в несколько раз. Населения здесь было около пяти тысяч человек, имелся собственный храм с опытным атоном и сотней стражников. Из всех оставшихся поселений, этот город был самый опасный, именно поэтому Робин взял его на себя, уклонившись от прямого маршрута на север.

Дэбер был совершенно не похож на Кораллиум. Стены низкие и ветхие, из тонких бревен, ров узкий, неглубокий, да и не замыкается в полный круг. Городские строения напоминают обычные деревенские дома, только храм высится каменными стенами. Робин повернулся к Торанверу:

— Рэйг, вы сможете проделать проход?

— С помощью твоей ненаглядной Саты я могу устроить на месте этого свинарника глубокое озеро, — ответил маг.

— Там есть сильный атон.

— Мальчик мой, этот жрец еще сам не знает, что его уже нет.

— Хорошо, действуйте. Только не трогайте городские постройки, нам не следует ссориться с жителями.

— Робин, посмотри в строну городского центра, — предложил маг.

Взглянув в указанном направлении, вождь увидел, как на площади собирается толпа жителей. С высоты удобного пригорка было хорошо видно, что они двигаются к центру со всех концов Дэбера.

— Что это значит? — спросил Робин.

Торанвер охотно пояснил:

— Дэбер исконно вертинский город, все его ремесленники — бывшие риумы, пришлых шоквутов здесь очень мало. Еретические настроения горожан вошли в легенды, человеку достаточно произнести вслух слово атон, чтобы утром его нашли в сточной канаве. Мне кажется, жители при виде нашей армии решили свести старые счеты — хотят предъявить претензии жрецам и храмовым стражникам. Смотри сам, на стенах нет ни одного лучника, ведь их обычно набирают из коренных горожан и окрестных крестьян.

— Ты думаешь, они взбунтовались?

— Естественно! Стоит нам атаковать, как они ударят стражникам в тыл. Я даже отсюда вижу, какие у горожан серьезные лица. Боюсь, пленных не будет!

— Иногда я удивляюсь, почему Вертина до сих пор в руках атонов? Она как переспевший фрукт, ждущий малейшего толчка, чтобы упасть с ветки.

— Робин, — усмехнулся Торанвер, — ты и есть тот самый толчок!

— Можно сказать и так, — согласился вождь. — Давай, начинай! И смотри, береги Сату!

— О своей внучке я позабочусь и без тебя! — ответил Рэйг и направился вниз.

Несколько магических ударов легко вышибли ворота и свалили стену на огромном участке. Местный настоятель побоялся выходить в десмериум. Его защита из ролиума оказалась неэффективной, лишь немного сдержала силу атаки. Волшебница пользовалась силами, нетипичными для исс, стандартные приемы на нее почти не действовали, а Торанвер вообще являлся легендарным магом и мудрецом, превзойти его не мог никто.

Как и предполагал колдун, горожане немедленно напали на стражников, а часть ворвалась в беззащитный храм, быстро вырезали там всех послушников и жрецов во главе с настоятелем. Всадникам даже не пришлось браться за мечи. Рассеяв стражников залпами арбалетов, они не успели добить противников, на которых набросились толпы жителей. Вооружены люди были слабо, однако у них хватало искреннего энтузиазма. Вражеских солдат разорвали в несколько минут. Время было жестокое: стражники, которые не погибли в схватке, нашли страшную смерть — озлобленные горожане изощрялись в жестоких выдумках, растягивая муки своих пленников. Мрины на время даже позабыли о своих освободителях, столь велико было их желание отомстить вековым обидчикам.

Впрочем, закончив свои жуткие забавы, они превратились в весьма милых ребят. Никто и слушать не хотел о том, что воины Ноттингема станут лагерем за городской чертой. В центральной части города освободили несколько домов, хозяева на время переселились к родне и друзьям. Места хватило всем солдатам. Жители завалили освободителей изысканными угощениями, город был богатым, и обитатели его не знали нужды в житейской роскоши. А к вечеру все желающие могли посетить старинные риумские бани, славящиеся своим душистым паром.

Робин провел в Дэбере два дня. За это время он выбрал из местных старейшин толковых управленцев, создал отряд городской самообороны и вооружил его трофейным оружием. В этом городе не было проблем со сменой власти, приход ноттингемцев приняли с восторгом, всех пугала перспектива ухода всадников, но Робин пообещал, что без защиты никто не останется. Любое войско атонов, прежде чем вторгнуться в государство землян, должно разбить их армию. Однако на всякий случай вождь призвал горожан привести в порядок укрепления. Им теперь не надо было саботировать это мероприятие, и старейшины клятвенно пообещали возвести стены в два раза выше прежних.

Покинув Дэбер, отряд стал заворачивать к верховьям Стайры, уходя к северу. После суточного перехода, Робин перестал брать под свою опеку встреченные деревни, эти края им пока невозможно было удержать со столь ничтожными силами. Кроме того, чем ближе к Айтэг Бланоризу, тем меньше чувствовался риумский дух. В свое время атоны уничтожили местное население почти полностью, а опустевшие земли заселили верными шоквутами. Со временем на новом месте их верность порядком уменьшилась под тлетворным влиянием здешних еретиков, но атоны по-прежнему имели здесь сильное влияние, а многие деревни были населены настоящими фанатиками.

Впрочем, с отрядом невиданных всадников никто не рисковал связываться, в ноттингемцев не летели стрелы из густых кустов, а крестьяне охотно рассказывали о местонахождении атонов и сборщиков податей. Отряд часто отклонялся от прямого маршрута, не упуская возможности устроить переполох в хозяйстве жрецов. После двух страшных поражений здесь не осталось серьезных воинских сил, никто не мог помешать дерзкому рейду сказочных наездников. Один их вид заставлял сельских жителей серьезно задуматься о том, стоит ли поддерживать атонов, если враги с такой непринужденной легкостью разъезжают в их владениях верхом на зелми.

На второй день всадники вышли к Стайре. В этих местах река была узкая и мелкая. Остановившись на обрывистом берегу, Робин задумчиво заявил:

— Я помню это место!

Сата переглянулась с Анитой, хотела что-то сказать, но Хонда ее опередил:

— Естественно! Мы проходили тут, когда продвигались к устройству связи. Это были первые дни в новом для нас мире.

— Да, — кивнул Робин. — С той поры прошло немногим более года, но кажется, будто все случилось целую вечность назад. Помните, рядом с этим местом мы встретили Елену, потом выдержали бой с крестьянами и тремя нурами. Я тогда едва не погиб, когтистая лапа сорвала с меня шлем, а Сата встала перед монстром, закрывая меня собой.

— А потом кто-то долго нес меня на руках, — улыбнулась волшебница.

— Да, ты была тогда совершенно другой. И носить тебя было легче, по толщине тебя можно было смело сравнивать с щепкой. Ты не знала нашего языка, боялась всего и была совершенно уверена, что я тебя непременно изнасилую.

— В итоге этим все и закончилось, — не удержался Хонда.

— Помолчал бы, — усмехнулся Робин, — кто из нас не изменился, так это ты! Все тот же клоун из прогорелого цирка!

— Почему только я! Взгляни на Аниту — она все так же красива и неприступна!

— Дурак ты, но почему-то мне нравишься. Наша златовласка тоже изменилась. Не фыркай, Анита, сама вспомни, ты была сущим ребенком, требовала звать тебя Валькирией и горько рыдала, когда первый раз выпустила стрелу в человека. Скольких с той поры ты убила, не проронив слезинки?

— Не знаю, — Анита пожала плечами. — Кто мог сосчитать, сколько жертв нашли мои стрелы при осаде Ноттингема? После того кошмара смерть для всех нас стала чем-то обыденным, почти привычным. Вспомните, как мы шли здесь в прошлом году. Наивные, ошеломленные, не знающие об этом мире почти ничего. Нас было тогда всего двенадцать землян и три местные девушки. С той поры троих уже нет в живых, Трама лишилась мужа, Тевтон искалечен, многие, я в том числе, страдали от сильных ран. Мы теряли друзей и убивали врагов, сколько же крови пролилось за этот год и ведь это еще не конец. Разве можно после всего случившегося остаться прежними? На Земле я больше всего боялась потолстеть и мечтала о том, чтобы мой брат, погибший здесь на второй день переселения, подарил мне на день рождения немного денег, он так делал каждый год. Мне они были необходимы для покупки сногсшибательного платья. А сейчас я дико мечтаю о том, чтобы научиться хорошо фехтовать и быть самой ловкой, чтобы не бояться вступать в рукопашные схватки с сильными стражами.

— Развлечения настоящих женщин, — улыбнулся Робин. — Да, твои жизненные ценности переориентировались полностью, но красоту свою ты все же не потеряла, скорее наоборот, стала еще прекраснее.

— Кстати, — оживился Хонда, — а как твой шрам на груди, он не сильно испортил внешность?

— Нет, — усмехнулась Анита, — от него скоро следа не останется, сами знаете, здесь все заживает с огромной скоростью.

— А посмотреть можно? — не унимался Хонда.

— Перебьешься!

— Ну, тогда хоть на ощупь потрогать?

— Ты сейчас заработаешь шрам на всю голову, — пригрозила Анита.

— Этим ты его не напугаешь, — сказал Робин, — он думает совсем другим местом.

— Кстати, я кое-что вспомнил.

— Ну?

— Помните, тут была деревня, которую мы обходили? Лена там столкнулась с атонами и нурами, еле сбежала. Мне кажется, надо нанести туда визит.

— Так и сделаем, — кивнул Робин. — Тем более, что она стоит на нашем пути.

Развернувшись, вождь направил отряд вдоль берега. Если немного поторопиться, то к деревне можно добраться через час.

* * *

Увы, ни атонов, ни священных нуров в деревне не оказалось. Правда, перепуганный азат прекрасно помнил Елену, но клялся, что ни в чем не виноват и вообще, он практически святой и целыми днями молится о здравии жителей Ноттингема. После того боя он и стал главным старейшиной, так как появилось вакантное местечко. Более того, этот крестьянин сообщил, что назначен самим Зардраком акх Даутором, именно его видела учительница химии.

— Интересные дела! — удивился Робин, обращаясь к Хонде. — Выходит, мы еще тогда впервые встретились с этим жрецом!

— Получается так. Он послал за Леной погоню, а наткнулись стражники на нас. Это был первый серьезный бой.

— Да, такое ощущение, что кто-то специально нас сталкивает с Зардраком. Не счесть, сколько раз мы могли убить друг друга, но он по-прежнему жив.

— Что с деревней делать будем?

— В смысле?

— Ну, может накажем?

— За что?

— За тот бой.

— Нет, они и так наказаны. Взгляни сам, деревня сильно захирела. После той стычки погибло много крепких мужчин, они не скоро оправятся от такого потрясения.

— Эти крестьяне даже не знают, что вернулись те же люди, — усмехнулся Хонда.

— Такое знание им ни к чему.

— Как скажешь.

— Кстати, о падении Кораллиума здесь тоже еще не слышали.

— Странно!

— Ничего странного, мы, наконец, опередили волну слухов.

— Что, идем дальше?

— Да! — ответил вождь и шепнул самому себе: — Меня гораздо больше интересует другая деревня.

### Глава 9

Путь, на который у пеших путников уходили дни, стремительные единороги преодолевали за несколько часов. Их выносливость была поразительна, волшебные зелми при необходимости могли двигаться от рассвета до заката, их наездники уставали гораздо быстрее.

Солдаты привычно разбили небольшой лагерь на берегу Стайры, выставили караулы. Единороги отошли подальше, заняв окрестные луга и поляны, они создали внешнее кольцо наблюдения и обороны, мимо из чутких ушей нелегко пробраться незамеченным. Бойцы поужинали горячей похлебкой и походными, почти каменными лепешками, получили по законной чарке вина. Ночи были теплые, дождя не намечалось, поэтому палатки решили не ставить.

Сата захотела искупаться, ее никогда не смущала холодная вода. Робин посторожил ее покой, и девушка вволю плескалась за прибрежными кустами. Завершив водные процедуры, исса тщательно вытерлась и присела рядом с вождем. Ловя его взгляд, она тихо, как-то тревожно спросила:

— Робин, что ты намереваешься делать завтра?

— Ничего особенного. Если все будет нормально, то еще до вечера мы увидим деревья Айтэг Бланориза.

Покачав головой, Сата прошептала:

— Ты хочешь зайти в деревню, где встретил меня.

Пожав плечами, Робин признался:

— Да... Но что здесь такого? Мы же заходим во все деревни на своем пути.

— Однако мы ничего не делаем крестьянам. А ты? Что ты задумал?

— Не знаю, — сказал Робин, пряча взгляд.

— Ты хочешь сделать что-то плохое, — уверенно заявила исса.

— Да! — с неожиданной яростью ответил Робин. — Я ненавижу их! В этой проклятой деревне моя жена была простой рабыней. Ты не рассказываешь мне о том, что пережила, но я и без тебя знаю, как обращаются с дэйко. Когда мы повстречались, у тебя на руках было множество ожогов. Теперь мне известно, что так наказывают нераскаявшихся риумов на некоторых религиозных праздниках. А именно такое торжество было накануне нашего прибытия с Земли.

— Да, — согласилась девушка, — меня наказывали. Ну и что? Это обычные люди, деревня ничем не отличается от многих других. Их вина смешна! В каждом селении есть рабыни, если они из риумок, то с ними поступают одинаково повсюду, разве что у мринов им живется легче. Единственное, что запрещено — насиловать. Богобоязненные мужчины не должны осквернять свое и без того грязное тело общением с нечестивыми. А все остальное — пожалуйста! Меня мог безнаказанно обидеть любой ребенок, более того, их к этому поощряли.

— Ненавижу! — Робин скрипнул зубами.

Обняв его, Сата зашептала:

— Любимый, успокойся. Ты же сам знаешь, люди глупы и злы. Тебя уважают только за силу. Не стоит проявлять жестокость из-за давних обид.

— Ты для меня все, как я могу спокойно думать о том, что ты пережила в рабстве!

— Робин, обещай, что будешь справедлив. Ты должен забыть о своих чувствах, вождю нельзя думать о личной мести.

— Чтобы об этом не думать, мне придется тебя разлюбить!

Почувствовав, как напряглось в его объятиях тело девушки, он поспешно зашептал:

— Что ты, милая, этого никогда не будет! Мы будем любить друг друга вечность!

— Обещай, что мы пройдем мимо этой деревни, не станем туда заходить.

— Но почему? Раз ты так хочешь, я ничего им не стану делать.

— Робин, это ты сейчас говоришь. А завтра в тебе может проснуться гнев, достаточно одного твоего слова, и деревня исчезнет. Туда нельзя заходить! Обещай!

— Хорошо, милая, хрен с ней, с этой вонючей деревней. Пойдем, надо выспать, завтра рано вставать.

* * *

Ненавистное селение находилось в стороне от реки, и отряду даже не пришлось делать крюк. Робин только покосился в ту сторону, но, заметив на себе испуганный взгляд Саты, улыбнулся и покачал головой. Девушка расслабилась и благодарно кивнула. Честно говоря, вождю очень хотелось сотворить с деревней что-нибудь страшное, такое, после чего там несколько веков будут бояться селиться люди. Он не считал себя особо жестоким человеком, но одна мысль о страданиях возлюбленной немедленно приводила его в страшное бешенство. Приходилось сдерживать себя изо всех сил, что было трудно в такой близости от проклятой деревни. Если бы не уговоры волшебницы, сегодня у местных крестьян был бы нелегкий день.

После полудня отряд добрался до водопада. Робин был здесь в первый день пребывания в Запретном Мире вместе с егерем. Пришлось сделать приличный крюк, двигаясь к удобной тропе, где легко могли пройти единороги. Преодолев скалистую гряду, отряд замер на месте — перед путниками темнела опушка Первого Леса.

Единороги уставились на свою родину странными, растерянно-восторженными глазами. Робин впервые увидел их слезы. Наездники не пытались подгонять своих зелми, люди понимали чувства волшебных созданий.

— Робин, спасибо!

— За что, Ромфаниум?

— Мы увидели Первый Лес!

— Но это не на долго, нам придется уйти, нет сил для битвы, тут очень много нуров, а в лесу мы не сможем действовать так же эффективно, как на открытой местности.

— Робин, тебе виднее, мы доверяем твоим приказам.

— Ромфаниум, я очень хочу вернуть вам Айтэг Бланориз, но сейчас ничего не выйдет.

— Я знаю, нас слишком мало для этого.

— Когда я попал сюда, то очутился неподалеку, в лесу. Я быстро смог из него выбраться, один мой спутник погиб, мы столкнулись с тремя нурами. Больше врагов не видел, так что совершенно не представляю, что нас ждет. Ты не знаешь чего-нибудь об обороне атонов?

— Робин, в центре Леса находится Источник, вокруг него выставлена высокая стена. На всех окрестных деревьях установлены площадки со стрелками, к самой крепости не подобраться никак, многие из нас пытались это сделать, но тщетно.

— А в остальных местах?

— По всему лесу вырыты хитрые ловушки, бродят нуры, но они довольно слабые, недозрелые. По мере полного изменения их собирают в отряды и уводят в Кораллиум. Правда, сейчас будут отправлять в какое-то другое место.

— Это верно. Выходит, в тот раз я столкнулся с совсем молодыми чудовищами?

— Да.

— Здорово они меня тогда напугали!

— Они испугают кого угодно.

— А далеко отсюда до Источника?

— До вечера можно добраться.

— Нет, мы туда не пойдем, опасно. Но в лес можно заглянуть. Хочешь?

— Конечно!

— Хорошо, вперед!

Обернувшись к спутникам, Робин крикнул:

— Устроим переполох в этом инкубаторе!

Радостно взревев, всадники бросились за вождем.

Робин отчетливо вспомнил момент своего первого пробуждения в новом мире. Как и в тот раз, вокруг возвышались древесные исполины, но сейчас все было по-другому. Вождь был не один, в сумраке Леса за ним мчались десятки верных бойцов верхом на сказочных животных. Для единорогов это место было родиной, им не мешали стволы огромных деревьев, копыта почти бесшумно сминали сухую подстилку, только лязг доспехов нарушал окружающую тишину.

Бойцы потрясенно молчали. Айтэг Бланориз больше всего походил на величественный храм, созданный неизвестным зодчим, невозможно было поверить, что этот лес вырос сам собой. Странно было то, что полностью отсутствует любая растительность, кроме огромных деревьев, похожих на кипарисы. Даже молодой их поросли не попадалось, гиганты казались воистину вечными.

Единороги издалека почувствовали присутствие посторонних, в этом месте у зелми просыпалась невиданная чувствительность. Четверо нуров не имели ни одного шанса, суровые наездники расстреляли их в упор и, не став собирать стрелы, развернулись и отступили. Со столь малыми силами действовать в Лесу было нельзя.

Всадники исчезли, оставив за собой своеобразную визитную карточку — тела четырех монстров, густо истыканные стрелами и болтами. Стальные наконечники и следы копыт ясно укажут, чьих рук это дело. Пусть жрецы знают, что их власть в Лесу не абсолютная, есть сила, которая рано или поздно выгонит их отсюда. Робин верил, что вернется сюда еще раз, ведь Айтэг Бланориз — ключ к могуществу атонов, его как можно быстрее надо вернуть исконным хозяевам — единорогам. В следующий раз так просто они отсюда не уйдут.

* * *

«Убийца драконов № 4» медленно парил вблизи верхней границы стратосферы Запретного Мира. Он заступил на боевое дежурство двадцать шесть минут назад и собирался продолжать патрулирование еще в течение получаса. Это был один из девяти самых уникальных кораблей Галактики, но даже он не мог находиться в этом месте большее время. Специальные полимеры, из которых был сложен корабль более чем на девяносто процентов, не могли гарантировать ему долгую защиту. Малейшая задержка приведет к гибели пилота и чудовищному взрыву.

Схема заброски «Убийц драконов» была проста, но эффективна. С помощью портальных станций Большого Октаэдра малогабаритные корабли телепортировались в верхние слои атмосферы, затем, разогнавшись под действием силы притяжения планеты, врубали двигатели и корректировали курс по сигналам из командного центра. Они преследовали самые значительные грозовые фронты, ожидая, когда же покажется искомая цель. Но противник не объявлялся, а даже если его заметят, атака может оказаться невозможной. Ресурсы Октаэдра не позволяли проводить более трех запусков в день, большая часть Запретного Мира становилась недостижимой, ведь экзотическое оружие «Убийц драконов» имело ограниченный радиус действия.

Несмотря на четко отлаженную схему, риск был велик. Пилоты имели приличный резерв времени на непредвиденные ситуации, если те возникнут при возвращении. Их корабли являлись верхом примитивизма, здесь не было ничего лишнего. С бешенным ускорением, возникающим при отходе на базу, приходилось бороться древними, пассивными средствами, что не добавляло комфорта. Но никто не роптал, высокая плата компенсировала все неудобства, а, кроме того, все отлично понимали — чем меньше энергии, тем меньше риск.

Пилот вручную подкорректировал курс — автоматики здесь практически не было — и покосился на индикатор системы вооружения. Разумом он понимал, что в случае нарушения стабильности системы, заметить этого не успеет, но независимо от голоса рассудка его все время тянуло проверить показатели. Достаточно малейшего сбоя одного из показателей, и «Убийца драконов № 4» превратится в ослепительное облако раскаленной плазмы.

Маленький дисковидный корабль медленно двигался вслед за огромным грозовым облаком. Пилот терпеливо ждал приказа на поражение цели.

* * *

В большом зале Первого храма собрались все Верховные атоны. Повод был очень серьезный, а последние известия еще более прибавили тревоги. Нечестивые цохваны обнаглели вконец, они осмелились ворваться в Айтэг Бланориз, что еще недавно казалось немыслимым. Перед новой опасностью меркли все военные успехи на Побережье.

— Зардрак, но откуда они смогли взять силы на захват Кораллиума, ведь ты сам говорил, что их мало?

— Это так, но Робин Игнатов вооружил своих крестьян, из них теперь состоит почти вся армия Ноттингема.

— Смешно! Какие из них воины?

— Отличные!

— Зардрак, ополченцы всегда были никудышными солдатами.

— Да, это так. Но вы не учитываете одного — все, к чему прикладывает руки Робин Игнатов, приобретает необычайные свойства. Из косолапых крестьян он сделал отличных головорезов, а против его наездников на единорогах наши всадники бессильны.

— Это невероятно! Как он смог за такой короткий срок создать сильную армию?

— Робин не один, ему помогает много людей, прибывших из его мира.

— У тебя тоже есть такой человек, но особой пользы не видно.

— Верно. Однако Валет не лучший из них, он почти не обладает нужными знаниями.

— Зардрак, с этими цохванами надо решать как можно скорее, того и гляди, они захватят всю Вертину.

— С теми силами, что мы там имеем, с ними не справиться.

— Может справиться, больше того, с ними можно договориться?

— Это ущербный путь. Они не вернут захваченное, а пока будет царить мир, усилятся неимоверно, выгнать их не удастся.

— Но что же делать?

— Надо завязывать с войной на Побережье.

— Это невозможно!

— Тогда мы лишимся всей Вертины.

— Зардрак! Наши доблестные войска уже захватили несколько городов. Мы не можем увести армию, ведь придется все бросить!

— Это неизбежно. Надо закрыть перевалы сильными отрядами, перебросить все силы в Южную Вертину и покончить с Ноттингемом.

— Зардрак!!!

— Мне тоже больно об этом думать, но свои завоевания мы можем закончить потом, не опасаясь удара в спину.

— Нельзя бросать захваченные города! Надо немного подождать, пока приведут в порядок поврежденные укрепления. Мы оставим сильные гарнизоны, а все остальные войска пустим против Ноттингема.

— Нет, вы не понимаете! Нам придется держать в придачу большие силы на охране перевалов и дорог, а, тем временем, армии Побережья не будут сидеть без дела, они атакуют.

— Но Зардрак, гарнизоны смогут держаться в осаде несколько месяцев, за это время мы покончим с Робином Игнатовым.

— В захваченных городах осталось враждебное население. Чтобы держать его в узде и отражать натиск осаждающих войск, придется оставить немало солдат и нуров. Кроме того, любая задержка на руку Робину, он уже доказал, что может быстро создавать армии на пустом месте. Стыдно сказать, но уже замечены случаи дезертирства, наши стражники перебегают на сторону Ноттингема.

— Как это возможно?

— Чему тут удивляться? Большая часть солдат родом из Вертины. Они видят сами, как крестьяне переходят под руку Ноттингема, и коварный Робин осыпает их милостями. Стражники не хотят гибнуть, ведь мы терпим одни поражения, потери просто чудовищные! Надо немедленно гнать туда все силы, этот враг гораздо опаснее старых противников!

— Нет, мы не можем бросить все, что завоевали с таким трудом!

— Потери будут еще больше!

— Мы приложим все силы, чтобы их уменьшить. Ты лучше нас знаешь Вертину, давай вместе подумаем, что можно предпринять в такой непростой ситуации.

Зардрак скрипнул зубами — дальнейший разговор терял всякий смысл. Эти седые патриархи никак не могут привыкнуть к новой реальности. У них появился совершенно новый враг, коварный, сильный, непредсказуемый. Он не прощает ошибок и промедления, бьет только наверняка. Пока жрецы будут раскачиваться, подтягивать силы, Робин Игнатов не будет сидеть сложа руки, его мощь растет с каждым днем. За один год он покорил практически всю Южную Вертину, страшно подумать, что будет дальше. А ведь если бы Зардраку в свое время предоставили запрошенные силы, то он бы уничтожил Ноттингем еще зимой, ведь тогда земляне были слабы и не выдержали бы первого штурма. Им удалось спастись только благодаря появлению единорогов, ударивших в самый благоприятный для этого момент.

Атоны упустили свой шанс.

* * *

Старший Наблюдатель Мессет встрепенулся, когда загорелся индикатор активизации канала. Он активизировал свой мнемошлем и отправил ментальную команду, разрешая транспортировку груза. Посылка ушла к устройству связи под номером 14-3. Объем ее был велик, переброску пришлось провести в несколько этапов. Подобной рутинной работой обычно занимались рядовые техники, но сегодня все было по-другому, Мессет хотел поговорить с землянами. Те уже освоились с отосланным передатчиком и, подсоединяя его к схеме устройства связи, могли эффективно общаться с хозяевами Октаэдра. Наблюдатель неплохо изучил русский язык, но, не желая смущать хлоков своим нечеловеческим тембром голоса, включил гарнитуру синтезатора речи.

— Принято? — спросил он.

— Да, восемь посылок.

— Транспортировка закончена.

— Понял, — ответили из Запретного Мира, — отключаюсь.

— Нет, постой, — быстро сказал Мессет. — Тебя называют Робин Игнатов, ты хлок под номером 701?

— Нет, меня здесь зовут Мавр, я временно заменяю нашего вождя.

— С Робином все в порядке?

— Надеюсь да. Он сражается.

— Вам грозит опасность?

— Нам всегда грозит опасность.

— Мне жаль. Должен признать, что на эту планету вы попали по моей вине.

— Если ты ждешь благодарностей, то должен тебя огорчить, не все из нас довольны этим новым домом!

— Я понимаю, но ничего вернуть невозможно.

— Знаю, это мы уже слышали. Должен признать, что лично мне здесь нравится, но благодарностей все равно не жди.

— Понимаю твои чувства. Скажи, ты не встречал на этой планете драконов?

— Чего мы тут только не видели, рассказывать можно часами. Однако драконов не припомню. Впрочем, на юге Большого озера наши корабли замечали огромных зеленых ящеров, может, ты это имел в виду?

— Нет, мой дракон не зеленый.

— Послушай, эта планета огромна, мы знакомы только с небольшой ее частью, кто знает, что водится на других материках и островах. Твоих тварей здесь могут прятаться целые стада.

— Нет, он там всего один.

— А зачем он тебе нужен?

— Не знаю. Просто… просто его хотят убить.

— Кто?

— Наши военные.

— Он вас атакует?

— Нет.

— Зачем его тогда убивать?

— Жадность.

— Какая жадность? Что-то я не пойму, к чему весь этот разговор?

— Я и сам не пойму, но не смог промолчать.

— Надо отключать передатчик, рохо почти разряжено после транспортировки.

— Да, отключай… Нет!!! Подожди! Скажи мне, землянин Мавр, как ты живешь в этом мире, что при этом чувствуешь, ощущаешь.

Передатчик замолчал, удивление собеседника было немалым, никогда еще пришельцы не говорили таких странных, человеческих слов. Все их многочисленные беседы были строго технического характера и касались только характера взаимных поставок. Задумчиво посмотрев в сторону озера, Мавр наклонился к микрофону:

— Я счастлив! Просто счастлив! Если бы здесь еще были все мои друзья и родные! У меня такое чувство, что я нашел свою настоящую родину и ни за что не соглашусь вернуться на Землю, что бы мне ни обещали. Не знаю, как это объяснить понятнее.

— Спасибо, землянин Мавр, я тебя понял. Рад, что тебе понравился Запретный Мир.

— Все равно, благодарностей не дождешься!

— Мне они не нужны. Прощай, землянин Мавр, и удачи тебе!

— Прощай! Конец связи.

## Часть третья. Сердце Мира

### Глава 1

Лир был маленьким городком, его население и в лучшие годы не превышало трех тысяч человек, а сейчас здесь осталось не более половины от этой цифры. В период некоторого расцвета он славился своими нефритовыми разработками, его камень ценили повсюду. Во многих отношениях нефритовые изделия не уступали металлическим, а иногда даже превосходили, ведь всем известно, что нефрит несокрушим, расколоть его почти невозможно. Камень белого цвета, или нежных оттенков зеленого и желтоватого, шел на украшения, религиозные атрибуты и предметы роскоши. Масштабы добычи были велики, риумам ценное сырье требовалось в больших количествах, ведь все Изумрудные Воины носили нефритовые доспехи. Но со временем карьер углубился настолько, что его стали затапливать грунтовые воды. Изменить схему разработок при прежней власти не смогли, город стремительно захирел.

Атоны оказались более умелыми хозяйственниками. Они привели множество шоквутов из оловянных и медных рудников скалистой страны. Опытные горняки пробили в холмах несколько длинных штолен, добрались до корней богатых жил. Добыча возобновилась, хотя масштабы ее значительно упали. Богатая часть месторождения была основательно выработана, да и шахтные работы требовали больших усилий, чем карьерная разработка. В Лир вернулись жители, сейчас их было здесь около полутора тысяч, город почти процветал.

Лир располагался в маленькой, уютной долине, раскинувшейся между высоких, лесистых холмов. Глядя на него, Робин понял, что очень близок к горам атонов, здесь начинались их вытянутые отроги. Вождя окружали несколько всадников и десяток городских старейшин, которые наперебой размахивали руками и объясняли особенности горных разработок. Они спешили рассказать, какая штольня богаче, где качественнее нефрит и почему на месте карьера синеет водная гладь глубокого озера. Робин слушал внимательно и терпеливо. Большая часть этой информации ему не нужна. Но общее представление о специфической экономике города он должен иметь, а для этого надо выслушивать все, тщательно запоминая ценные сведения.

Робин посмотрел на дорогу, изгиб которой был хорошо виден внизу. Там было пусто, пехота и обозные телеги прошли к Лиру, а всадники прибыли в город еще три часа назад, переполошив своим появлением все население. Небольшая армия совершала марш по западной части контролируемой территории. Цель похода была двоякой. Во-первых, необходимо поддерживать здесь власть Ноттингема силовыми методами. Ничто не укрепляет верноподданнические чувства лучше, чем вид сильного войска. Вторая причина была более прозаичной — большую часть армии составляли зеленые новобранцы, прошедшие поспешное обучение в тренировочных лагерях, развернутых под Ноттингемом и Кораллиумом. В походе, под приглядом опытных солдат, они разовьют военные навыки. Кроме того, не исключена встреча с противником. До гор атонов было не слишком далеко, а ничто не тренирует лучше, чем добрая схватка.

Подняв руку, Робин остановил разноголосицу горожан и обратился к бородатому горняку:

— Ты сказал, что эта штольня должна пройти под самым карьером?

— Да. Мы провели тщательные промеры глубин, ведь малейшая ошибка приведет к катастрофе, вода ворвется в выработку, она и так мешает при проходке соседних шахт.

— Но если штольня идет ниже дна карьера, то достаточно убрать перемычку, и озеро уйдет. Ведь все ваши штольни проведены с уклоном наружу, чтобы вода самотеком уходила из выработок.

— Да, это так. Но никто не станет долбить перемычку, будучи в здравом уме. Карьер углубляли долго и упорно, пока была возможна откачка. Когда его забросили, вода поднялась на десять человеческих ростов, стоит пробить ход, и она сметет всех проходчиков.

— Но вы можете просверлить к озеру тонкие шпуры?

— Да. В одном месте порода позволяет это. Но через узкие каналы вода будет уходить медленно, и, кроме того, их быстро забьет камнями и илом.

— Ничего! Сделайте такие шпуры, но не до самой воды, оставьте до нее около локтя, а мои люди заложат туда особое вещество — порох. Оно может разрушить перемычку без присутствия людей, для этого надо зажечь его посредством длинного фитиля. Озеро быстро уйдет, мощный поток воды не позволит забить штольню илом и камнями.

— Мы сможем восстановить открытые разработки, — кивнул горняк.

— Да. А когда вновь столкнетесь с угрозой затопления, проложите новую осушающую штольню, ниже прежней, склон холма это позволяет.

— Трудная работа, на нее уйдет несколько лет.

— Однако это лучше, чем устраивать десяток новых штолен и работать в темноте и сырости. В карьере не требуются такие усилия.

Старейшины наперебой принялись хвалить мудрость Робина. Он отмалчивался, не видя своей особой заслуги. Вождь знал природу человека и понимал, что горняки управились бы и без его умного совета. Техника проходки здесь была примитивна, но всегда можно поставить на опасный забой смертников или ввести рабочих в заблуждение, пожертвовав их жизнями. Ведь не зря же здесь провели эту глубочайшую штольню. Робин не верил, что ее долбили одиннадцать лет только для того, чтобы добраться до не слишком богатой жилы.

Пообещав старейшинам забрать нескольких умелых юношей в Ноттингем для обучения передовой технике горного дела, Робин намекнул, что дело идет к вечеру, пора бы и честь знать. Те все поняли, перестали грузить вождя своими малопонятными техническими проблемами и предложили вернуться в город, где их ждали пиршественные столы. Предложение было принято благосклонно.

* * *

Низенький, коротконогий имин, мелко семенил через рыночную площадь. Час был поздний, все торговцы уже разошлись, но он пришел сюда не за товаром. Людей здесь не было и можно не сомневаться, что в каменной будке городской уборной никого не окажется. Испуганно оглядевшись, он скользнул за дверь. Навстречу из зловонного сумрака выступила темная фигура и мрачным голосом спросила:

— Урм, где тебя столько носит?

— Нельзя, чтобы нас увидели вместе, — испуганно шепнул имин.

— Я здесь торчу уже два часа, и до сих пор не видел ни одной живой души. Все горожане собираются веселиться вместе с ноттингемцами, а мне приходится наслаждаться дивными ароматами в ожидании, когда же ты соизволишь явиться.

— Мне нельзя было вырваться раньше, там идет приготовление к празднику.

— Без тебя бы обошлись!

— Ничего не удастся сделать, всю пищу проверяют по десять раз, на кухне дежурят солдаты врага.

— Конечно, они везде так поступают!

— Так ты знал?

— Естественно! Никто не говорил, что тебе придется травить пищу. Ты сделал, как я тебе приказывал?

— Да!

— Девчонка такая, какую я просил?

— Да! Но горожане удивлялись, еле уговорил сделать по-моему.

— Ничего, этим нечестивым нравятся именно такие костлявые щепки! Мимо нее Робин Игнатов не пройдет.

— А что дальше? Эта девка ничего не станет делать цохвану. Надо было привести свою женщину, из горных кланов, там из них выращивают знатных убийц.

— Глупец, кто ее сюда пустит?! Нет, девчонка должна быть непременно местной.

— И зачем все это? Мы просто доставим Робину Игнатову несколько приятных минут!

Покопавшись в складках крестьянской одежды, темный человек вытащил маленький нефритовый пузырек с плотной, залакированной пробкой, и протянул ее имину:

— Возьми.

— Что это?

— Не важно. Ты сможешь заглянуть к девчонке перед тем, как ее поведут к цохванам?

— Да, я должен буду проверить, вдруг она за эти часы заболеет или еще что случится. Я же лучший городской имин.

— Вот и хорошо. В пузырьке особое масло. Ты должен им покрыть ее тело и обязательно капнуть на губы и детородное отверстие.

— Но... но… Перкс! Это же!.. Это…

— Да, это именно то, о чем ты подумал.

— Нет! Я не могу! Кто мне это разрешит!

— Ты сам себе разрешишь. Скажешь женщинам, которые ее приведут, что это специальное средство от дурных болезней. Глупые бабы верят и не в такие бредни.

— Я же сам пострадаю, мне придется трогать эту гадость руками.

— Это неопасно, следи только, чтобы масло не попало на губы или в глаза, потом тщательно вымой руки крепким вином. Да, и смотри, чтобы на твоих ладонях не было царапин или ран.

— У меня шрам на большом пальце!

— Ничего, он не страшен. Главное, чтобы не было свежих ран.

— Но все догадаются, меня отдадут цохванам!

— Не бойся, я не дам тебя в обиду. После того, как все сделаешь, беги на скотный двор у главных ворот. Оттуда мы вместе уйдем в Заоблачный храм. Там тебя ждет невероятно богатая награда, главный настоятель Зардрак акх Даутор не пожалеет своих сокровищ для того, кто расправился с его главным врагом — Робином Игнатовым!

* * *

Солдаты веселились на улице, где щедрые горожане не поскупились на выпивку и закуску. Хмурые сержанты следили, чтобы рядовые не позволяли себе лишнего и сохранили боеспособность. Согласно местного обычая, Робин, Хонда и Ахмед сидели за главным столом в зале городских торжеств, с ними рядом располагались еще девять армейских офицеров. Сата и Анита сидели чуть в стороне, отдельно от мужчин. Кроме них, женщин в зале не было, вы Лире не принято было их приводить на мужские мероприятия, но для землянки и волшебницы сделали исключение. Горожан разной степени знатности набилось более полусотни, причем каждый старался перекричать соседа. Тосты следовали один за другим. Робин за последнее время уже окончательно смирился с неизбежными славословиями в свой адрес и только иногда морщился после откровенно угодливых высказываний. А их приходилось выслушивать немало, в каждом городке и деревне. Ничего не поделаешь, таковы издержки его статуса и менталитета местного населения. Единственное, чему научился вождь — мастерски скрывать, что не пьет свою чашу до дна, иначе за последний месяц стал бы законченным алкоголиком.

Его соратники тоже не отличались склонностью к пьянству, а вот горожане отрывались во всю, как бы компенсируя трезвость своих гостей. Тосты, чем далее, тем более становились невнятными или откровенно непристойными, кое-где почетные граждане Лира набрасывались друг на друга с кулаками, вспомнив позабытые распри. Чем далее, тем становилось веселее, воздух пропитывался запахом алкоголя и блевотины, отчетливо потянуло наркотическим дымком от тлеющего корня дракуса.

Заметив, как морщится чистоплотная Сата, Робин подозвал главного старейшину города — Куна Вак Ирага:

— Послушай, почтенный, мы сегодня здорово устали и хотели бы отдохнуть.

— Как же так? — удивился Кун. — Веселье только начинается!

— Наш поход длится уже много дней, путь был нелегким, все вымотались. Не обижайтесь, но вам придется продолжить праздник без нас. Впрочем, несколько офицеров останутся, они вполне меня заменят за этим столом.

— Хорошо, — кивнул старейшина, — но подождите несколько минут, мне надо отдать кое-какие распоряжения по поводу вашего ночлега.

— Ладно, — вздохнул Робин, — только быстрее.

Старейшина испарился, а к вождю обратился Хонда:

— Чего он хотел?

Покосившись в сторону насторожившейся Саты, Робин холодно произнес:

— Догадайся.

— Ура! — воскликнул Хонда. — Мне снова улыбается удача, ведь ты не станешь изменять жене в ее присутствии, да еще с какой-нибудь толстухой?

Везде повторялась одна и та же история. После неизбежного застолья Робину приводили лучшую местную красавицу, чтобы ему не было так скучно. Согласно строгим Вертинским канонам красоты, живого весу в этих Венерах было не менее пяти пудов, что не сильно вдохновляло. Но хуже всего было то, что Сата, прежде не отличавшаяся развитыми собственническими инстинктами, немедленно мрачнела пуще тучи. Вблизи своего мужчины она была согласна терпеть только Аниту и не прекращала подстрекать супруга к двоеженству. Ко всем остальным особам женского пола исса ревновала Робина со страшной силой. Несмотря на множество соблазнов, вождь ни разу не обидел волшебницу своим распутством и всех предлагаемых красавиц уступал своим товарищам к их огромной радости.

— Ну, так как? — не успокаивался Хонда. — Порадуешь своего верного товарища? Впрочем, если хочешь, бери девку себе, а я ночью буду развлекать Сату, чтобы без тебя не скучала.

— А вот за это ты будешь наказан, — нахмурился вождь. — Сегодня ничего не получишь.

— Как?! Что же я буду делать темной ночью без красивой девушки? Это вредно для здоровья!

— Ничего, как-нибудь в одиночку справишься.

— На что ты меня подстрекаешь? — притворно возмутился Хонда.

Покачав головой, Робин сурово произнес:

— С чего ты вдруг решил, что я тебя еще и бабами снабжать буду?

— Мой мудрый вождь, я всего лишь надеюсь на твою заботу о своих самых верных, преданных и благородных людях.

— Вот и я о том же. Сегодня моя царственная забота коснется только Ахмеда, а ты выкручивайся, как хочешь.

— А может пусть житель гор выходит из положения в одиночку? — предложил Хонда. — У него обычно здорово получается.

— Что?!! — взревел джигит, его огромное ухо не пропустило ни одного слова. — Да я твой папа на крыше имел!!! Я твой дэдушка имел два раза! Я…

— Тише, Ахмед, — сказал Робин, — вон, старейшина возвращается. И не бойся, сегодня ночью ты скучать не будешь.

Кун склонился перед вождем в глубоком поклоне и почтительно произнес:

— Великий вождь Ноттингема Робин Игнатов. В городе Лир больше нет власти атонов, но осталось много красивых эйко. Окажи нам честь, возьми самую красивую из них, пусть она согреет ночью твою постель.

Взглянув на приведенную девушку, Робин чуть не выругался вслух. Горожане, очевидно, внимательно рассмотрели Сату и выбрали ему временную подругу, сильно похожую на прекрасную иссу. Та же стройная фигурка, огромные, испуганные глаза. В остальном между ними не было ничего общего, даже цвет волос был другой, но все равно, девчонка была очень красивая. Проклятье, если бы не присутствие жены, он бы точно ее никому не отдал.

Робин обернулся к Сате. Та, напрягшись струной, сидела за своим столом и, сжав губы, смотрела на приведенную соперницу. Исса не могла не заметить взгляда мужа, но не повернулась, опасаясь увидеть в глазах любимого подтверждение своим ревнивым подозрениям. Робин покачал головой, вид Саты жалостливо сжал его сердце. Нет, какую бы принцессу не выберут ему верные подданные, он никогда не изменит своей волшебнице. Повернувшись к старейшине, он заявил:

— Я благодарю жителей Лира, они нашли для меня истинную жемчужину. Надеюсь, вы не огорчитесь, если она достанется одному из наших младших вождей.

— А что за вождь? — насторожился Кун.

— Достойный мой соратник и великий воин! — Робин указал на гиганта, тот глядел на девушку, чуть ли не облизываясь.

— Твое желание — закон для подданных. — Старейшина послушно склонился в поклоне.

Глядя, как радостно блеснули глаза Саты, Робин улыбнулся. Он не жалел о своей верности, все равно с его волшебницей не сравнится ни одна другая красотка, а на Ахмеда приятно глянуть, тот радовался как ребенок, получивший вкусную конфету. Местная девчонка смотрела на гиганта с некоторым испугом, но особого ужаса в ее глазах не было. Она наверняка понимала, что после тесного знакомства с таким великаном станет настоящей знаменитостью.

Хонда, рассмотрев, что подарили вождю на это раз, взвыл на русском языке:

— Вот так всегда! Когда подгоняют разных толстух, так сразу всучивают их мне, а стоит показаться красотке — мавр сделал свое дело, мавр может уходить! Робин, это не справедливо! Ахмеду все равно кого, он за красотой не гоняется, ему что ишак, что женщина — одинаково хорошо!

— Я твой папа имел! Я…

— Да заткнись ты! Еще и обижается!

— Хонда, успокойся, — усмехнулся Робин. — В следующий раз повезет тебе.

— Такими темпами как бы самого не трахнули, — вздохнул Хонда. — Ладно, пойду я, надо выходить из положения самостоятельно.

Подмигнув Ахмеду, Робин взял Сату под локоть и пошел за Куном. Старейшина лично развел землян по их апартаментам, на празднике остались четыре самых выносливых офицера, им всегда поручали держаться до конца, чтобы не ронять честь Ноттингема. До сей поры квартет еще ни разу не осрамился, офицеры оставались на ногах до полной отключки всех представителей принимающей стороны. За эти подвиги их крепко уважали, а Хонда, непосредственный начальник этих бойцов, ласково величал непотопляемыми кашалотами.

* * *

Робин закрыл дверь, встал в центре комнаты и принялся расстегивать доспехи. Сата быстро сняла свою кольчугу, но помогать ему не спешила, присела на стул, посмотрела на мужа странно виноватым взглядом:

— Ты чего? — спросил он, избавившись от тяжелого железа. — Что-то не так?

— Со мной все нормально, — тихо ответила девушка.

— Ты что, обиделась из-за этой красавицы? Но, милая, я же не могу запретить людям одаривать меня по-своему, здесь так принято, подобный порядок ввели атоны, а до них так же поступали риумы.

— Робин, почему я должна на тебя обижаться? Ты мог спокойно забрать эту девушку себе, я бы спокойно переночевала у Аниты.

— Не говори глупостей, — нахмурился вождь. — Неужели ты думаешь, что я позволю тебе мучаться от ревности.

— Робин, — серьезным голосом сказала Сата, — ты же помнишь, я говорила, что не стану страдать, если у тебя будут другие женщины.

— Глупышка, что бы ты раньше ни говорила, сейчас ты скрипишь зубами, если ко мне приближается кто угодно, лишь бы она была женского пола.

Вскочив, Сата с неожиданной горячностью воскликнула:

— Да! Это правда! Я ревную тебя ко всему! Ты не поверишь, однажды, еще зимой, я приревновала тебя к самой себе!

— Это как? — опешил Робин.

— Я возвращалась из десмериума, а ты сидел возле кровати и гладил мои волосы. Но в тот момент мне пришлось смотреть на эту картину со стороны. Представь, как это выглядело? Я совсем не воспринимала собственное тело своим, мне казалось, что ты ласкаешь чужую женщину!

— Сумасшедшая, — рассмеялся Робин и, пройдя несколько шагов, заключил волшебницу в объятиях.

Прижавшись к нему, девушка тихо произнесла:

— Прости, я ничего не могу с собой сделать.

— Не бойся, мне никто не нужен кроме тебя.

— Правда?

— Конечно! Ведь сегодня я бы спокойно мог взять эту девушку себе, но не стал так поступать. Ну! Чего ты сразу так напрягаешься!

— Ревную! — угрюмо произнесла девушка.

— Да успокойся ты, наконец. Я себя чувствую страшным распутником, причем без всяких причин на это, только из-за твоих горьких слов.

— Прости меня, — Сата немного отстранилась, взглянуло одновременно виновато и лукаво, — мы знакомы уже больше года, неужели я тебе не надоела? Тяжело каждую ночь спать с одной и той же женщиной!

— Не переживай, — улыбнулся Робин, — с тобой каждый раз будто впервые.

— Честно!

— Конечно! Сейчас докажу!

Уже упав на кровать, он на миг отстранился и спросил:

— Интересно, а почему ты меня не ревнуешь к Аните?

— Не знаю, — усмехнулась Сата. — Она для меня самый близкий человек, после тебя, конечно.

— И это все?

— А что, тебе мало? Кроме того, она красивая и очень тебя любит!

— Меня много кто любит.

— Робин! Я сейчас опять начну ревновать! Не могу забыть, как ты сегодня смотрел на эту девчонку! Как магир на сладкую кость!

— Нельзя даже полюбоваться! Не пойму, чем она принципиально отличается от Аниты!

— К Аните я тебя не ревную, вот и все отличие!

— Тебя понять просто невозможно! Может, действительно сходить к Аните?

— Не позволю!

— Ну, вот! Уже и к ней приревновала!

— Нет! Но если ты, после того, как меня раздел и уложил в кровать, уйдешь к другой, это будет ужасно! Мне будет очень тоскливо!

— Ага, что я вижу! Мы разошлись не на шутку! Ну, держись, Отелло в юбке!

* * *

Четверка непотопляемых кашалотов гордо взирала на поле боя. Противник сдался окончательно, перепить офицеров не смог никто. Редкие горожане, пытающиеся продолжить пиршество, были в совершенно невменяемом состоянии и серьезными противниками не являлись. Ноттингем опять победил с разгромным счетом. Рослый кавалерийский лейтенант схватил под локоть одну из суетящихся служанок:

— Красавица, веди меня в апартаменты!

Улыбчивая девушка повела офицера по коридору, где располагались комнаты гостей. Еще недавно их занимали командиры храмовой стражи и мелкие чиновники атонов. На ходу лейтенант быстро договорился с веселой служанкой о дальнейшем времяпровождении, она была весьма польщена вниманием доблестного воина.

Проходя мимо одной из дверей, девушка воскликнула:

— Даже закрыть позабыли!

— Что? — не понял офицер.

— Да наша веселая парочка — Рилга с этим великаном.

Служанка толкнула приоткрытую дверь, но та не захлопнулась, ей что-то мешало. Посмотрев вниз, десятник нахмурился, из щели выглядывала чья-то ладонь. Потянув ручку на себя, он немедленно понял, что произошло нечто из ряда вон выходящее. Оттолкнув опешившую девушку, офицер выхватил меч и ворвался в темную комнату. Ему хватило нескольких мгновений, чтобы убедиться — его помощь здесь не требуется. Как поступить в подобной ситуации, он не знал, следовало немедленно обратиться к своему более компетентному командиру.

* * *

Сата уже засыпала, свернувшись на груди своего мужчины, тот уже тоже смежил веки. Громкий стук в дверь заставил их вскочить, как подброшенных. Они были привычными ко всему — Робин схватил меч, девушка взяла кинжал. В этом мире тот, кто первым делом в такой ситуации думает об одежде, долго не живет.

— Открывай, это я, Хонда! — послышалось из-за двери. — Доспехи можешь не одевать, сейчас они тебе не помогут!

— Прикройся, — кивнул Робин девушке, но меч убирать не стал.

Хонда, не обращая внимания на наготу вождя, мрачно заявил:

— Срочно одевайся, беда.

— Что случилось.

— Не знаю, но Ахмед при смерти.

— Твою мать! Надо с Сатой кого-то оставить!

— Тут все мои кашалоты в сборе, троих поставлю у дверей.

— Не надо, пусть будут внутри, нельзя оставлять ее ни на секунду.

— Хорошо, сейчас они придут.

Робин поспешно принялся облачаться.

— Что случилось? — взволнованно спросила Сата.

— Беда! Похоже, кто-то напал на Ахмеда, он умирает.

Девушка вскрикнула.

— Посиди здесь, с тобой побудут несколько офицеров, не отходи от них.

— Нет! Я пойду с тобой! Возможно, Ахмеду можно помочь, лучше меня это никто не сделает, ты же знаешь!

Правоту девушки нельзя было не признать, она спасла уже немало тяжелораненых воинов. Робин согласно кивнул:

— Одевайся быстрее, надо спешить! И кольчугу не забудь.

В коридоре толпились четверо офицеров и пара солдат, они опасливо заглядывали в открытую дверь. При виде командиров все расступились. Робин увидел Ахмеда и не сдержал невольного возгласа. Неизвестно, что здесь произошло, но гигант лежал у порога, вытянув вперед руку. Он был совершенно голый, но вождь сперва этого не понял, ему показалось, что на гиганте какой-то темно-синий, тонкий комбинезон. Но это было не так, просто тело кавказца страшно потемнело, а ноги и туловище по грудь, были почти черные.

— Да что здесь творится? — потрясенно спросил Робин.

— Не знаю, — Хонда покачал головой. — Девушка мертва, вон она, на кровати, окаменела, как статуя, а наш Ахмед едва дышит.

— Сата? — обернулся Робин к девушке. — Ты знаешь, что с ними?

Ничего не ответив, исса присела возле Ахмеда, приподняла ему веко, внимательно рассмотрела закатившийся глаз, покачала головой:

— Робин, я такого никогда не видела, но читала о подобном в старых книгах.

— Ну?

— Это очень редкий и дорогой яд, его получают из жвал уракама. Чтобы набрать такое количество, требуется поймать не один десяток этих редких пауков.

— Как это вылечить?

— Робин, от такого количества яда спасения нет! — Сата печально покачала головой.

Повернувшись к другу, вождь крикнул:

— Бегом, принеси аптечку!

К счастью, они так и продолжали таскать с собой шприц-тюбики с противоядием. Пришельцы гарантировали, что оно помогает от большинства ядов биологического происхождения, оставалось надеяться только на них, если местная медицина бессильна. На почерневшем теле было не разобрать, где вены, Робин выпустил содержимое шприца почти в слепую, но, несмотря на отсутствие практики, попал удачно. Все молчали несколько минут, напряженно прислушиваясь к хриплому дыханию гиганта.

— Смотрите, — тихо произнесла Сата, — он начал дышать спокойнее, ваше лекарство подействовало.

Все очнулись, офицеры перенесли Ахмеда на кровать, тело девушки опустили на пол. Повернувшись к волшебнице, Робин уточнил:

— Так ты уверена, что это отравление? Может паук их покусал?

— Нет! — уверенно ответила девушка. — Яд уракама редко убивает. Чтобы усилить его эффект, надо собрать большое количество жвал и приготовить из них концентрированный отвар, для этого нужно крепкое вино и особое масло. Тогда получится смертоносная отрава. Вначале Человека парализует, затем у него останавливается дыхание и перестает биться сердца.

— Как их смогли отравить? — удивился Хонда. — Мы ведь ели с ним одно и то же? Да и девушку за что убили?

Сата покачала головой:

— Я не знаю. Но яд уракама не обязательно добавлять в пищу. Достаточно ему попасть в маленькую ранку или на слизистую оболочку, как вскоре наступит результат. Но через кожу он не действует.

Хонда резко развернулся, присел над трупом девушки, внимательно принялся изучать почерневшее тело, через плечо спросил:

— Сата, ты не знаешь, пораженные части тела быстрее всего чернеют в местах попадания яда?

— По-моему да, — неуверенно кивнула девушка. — В месте укуса кожа немедленно начинает темнеть, это первый симптом.

Робин, начиная что-то понимать, склонился над трупом. Ему хватило нескольких мгновений. Сокрушенно покачав головой, он произнес:

— Скоты! Это же надо до такого додуматься!

— Что случилось? — не поняла Сата.

— Они отравили тело девушки, — глухо заявил Хонда. — У нее сильнее всего почернели лицо и паховая область. Ахмед получил свою дозу яда от нее. Он парень здоровый и, когда понял, что происходит что-то неладное, смог доползти до двери, прежде чем его окончательно парализовало.

— Да, — согласился Робин. — Джигита спасли его немалые габариты, яд не смог быстро распространиться по телу. Хорошо, что его вовремя нашли! Когда очнется, должен на этого офицера молиться. Девчонку жалко, у нее шансов не было, ей досталась львиная доза.

— Робин, ты что, не понял? — спросил Хонда.

— Что?

— Это тебя хотели убить.

— Да ну, с чего бы это? По-моему все знают, что я ни с кем, кроме Саты, не сплю.

— Да? Посмотри сам. Тебе подсовывают девиц повсюду, выбирая самых лучших. А какие местные каноны красоты? Правильно — толстые, румяные девки с арбузными щеками. Теперь посмотри на нее. Если увидеть ее в полутемной комнате, то с первого взгляда от Саты не отличить, фигура такая — любая фотомодель позавидует! Они надеялись, что железная твоя верность не выдержит такого сильного искушения.

— Твоя правда, — кивнул Робин. — Это как же хитро было все задумано! Настоящий заговор, достойный иезуитов!

— Здесь могут быть и настоящие убийцы, — предположил Хонда. — Как резервный вариант.

— Верно. Возьми трех офицеров, поднимай армию. Немедленно перекройте выходы из города, сам скорее возвращайся сюда, пусть пехота окружит все здание. Будем разбираться, кто здесь так мило развлекается с гостями.

— Я лучше сам пойду, на всякий случай здесь надо оставить больше людей.

— Нет, Сату мы защитим. Ты должен поторопиться!

— Понял! Я быстро.

Возле крыльца дежурил десяток кнехтов. Хонда сразу отправил половину к Робину, сам кинулся поднимать своих всадников, направив офицеров в другие отряды. С дисциплиной в армии Ноттингема было строго — несмотря на праздник, сильно пьяных практически не было, за подобное карали строго. Полусонные воины торопливо сбегались в отряды. Засыпавший было город загудел, разбуженный лязгом железа. Жители зажигали свет, недоуменно высовывались из окон.

Убедившись, что здесь все в порядке, Хонда разослал половину своего отряда в разные концы Лира с приказом арестовывать всех чужаков, кто не является жителями города. Их следовало немедленно доставить на рыночную площадь для дальнейшего разбирательства. Остальная армия блокировала подступы к стенам и окружила центральную часть города. Взяв еще несколько десятков солдат, Хонда ворвался в пиршественный зал, приказал схватить Куна, а остальных старейшин блокировать здесь до окончания разбирательства.

Перепуганного, разом протрезвевшего градоначальника затащили в комнату и бросили на колени перед трупом. Хонда посмотрел на Робина, тот понимающе кивнул и обратился к Сате:

— Иди в нашу комнату, там с тобой побудут офицеры и Анита.

Девушка, посмотрев на коленопреклоненного старейшину, возражать не стала, быстро вышла. Хонда хлопнул Куна по плечу, радостно заявил:

— Ну, рассказывай!

— Но что? — удивленно охнул тот.

Хонда стремительно взмахнул рукой. Теряя зубы, градоначальник отлетел почти до самой двери. Там его подхватила парочка плечистых солдат и от души толкнули обратно, где его полет остановил новый удар. Когда воющий и трясущийся Кун скорчился в углу калачиком, Хода прекратил его пинать ногами и назидательно произнес:

— Здесь я задаю вопросы! На них положено отвечать немедленно! Ты понял это, или курс обучения стоит продолжить?

— Д-да!

— Вот и хорошо! — обрадовался Хонда.

Схватив старейшину за шкирку, он усадил его на низкий табурет, поставил рядом стул, сел на лицом к спинке, достал нож и, облокотившись грудью о спинку, принялся полировать острейшим лезвием ногти. Перепуганный Лир смотрел на его действия с неописуемым ужасом. Заметив его взгляд, Хонда мило улыбнулся и ласково произнес:

— Знаешь, Кун, мне кажется, мы с тобой поладим. Ты мне нравишься. Радуйся, немногие люди могут похвастаться, что их пытал лично Хонда. Да и, по чести говоря, им и хвалиться-то невозможно. Догадываешься почему?

— Н-нет! — проблеял старейшина.

— Я им под конец языки вырезал, — охотно пояснил Хонда. — К тому моменту они мне все успевали рассказать.

Эта информация доконала Куна окончательно, в комнате отчетливо завоняло мочой. Робин понял, что согласно игре в доброго и злого полицейского, наступает его очередь:

— Хонда, ты сильно не торопись, вдруг этот товарищ здесь ни при чем. Кун, ты не вздумай отмалчиваться, скажи все, как было, а то моего друга опасно раздражать.

— Я скажу! Все скажу! Только вы объясните, что надо говорить! — заверещал градоначальник.

— Клиент приплыл, — констатировал Хонда и резко произнес: — Кто тебя надоумил убить Робина Игнатова?

— Нет! Нет! Что вы! Я и не думал никого убивать! Мы же так старались! Я своего лучшего вина бочонок не пожалел, из личных запасов!

— Кун, — Робин покачал головой, — смотри сам. Видишь девушку?

— Д-да.

— Она умерла. Причем непростой смертью. Ее тело отравили — любой мужчина, решивший приласкать эту красавицу, должен был умереть.

— Я не виноват!!!

— Молчать! — рявкнул Хонда. — Говори, гниль сушеная, почему ты подсунул именно эту девку?

— Но мы выбирали самую красивую! — проблеял Кун.

— Не ври, раз не умеешь, — усмехнулся Хонда. — Все знают, что вы, едва достигнув развитого детства, начинаете от избытка гормонов трахать свиней. Даже в зрелом возрасти трудно изменить своим привычкам, не так ли? Вот вы и выбираете себе красавиц под стать детским привязанностям — таких же толстожопых, как свиньи. Мало того, в силу своей тупости вы уверенны, что весь мир состоит из таких же уродов, как вы, с аналогичными вкусами.

Ошалевший старейшина почти ничего не понял из унизительной речи мучителя, но главное до него дошло:

— Это Урм!!!

— Кто такой? — сразу отозвался Робин.

— Наш имин, самый лучший! Он сказал, что вам нравятся женщины худые, с длинными волосами и большими глазами!

— Он сам выбирал девушку?

— Да! Зачем мы его послушались! Но он так уверенно говорил о ваших пристрастиях!

— У него была возможность применить этот коварный яд?

— Да он это сделал почти на моих глазах! — взвыл Кун. — Урм сказал, что тело девушки надо смазать особым маслом, это нравится вам.

— Твою мать! — Робин покачал головой. — На что он надеялся?

— Его уже нет в городе, — угрюмо предположил Хонда.

Он ошибся. Урм из города никуда не ушел, его нашли возле главных ворот. Труп с перерезанным горлом лежал в загоне для суфимов. Убийцы забросали его навозом, но солдаты, прочесывая город, обратили внимание на странное поведение животных, не желающих идти в этот угол.

Весь день допрашивали остальных старейшин, но ничего существенного не установили. Всех пришлых торговцев и бродяг показали Туксу, но тот не опознал среди них людей Зардрака. То ли сообщники имина успели уйти до переполоха, то ли хитро маскировались, но результат один — никого схватить не удалось. Горожане были потрясены коварным покушением, оказывали солдатам любую помощь, но тщетно.

На третий день армия покинула Лир, лазутчиков врага так и не нашли. Ахмеда везли на телеге, его здоровье сильно пострадало от экзотического яда. Бедняга едва мог ходить, настолько был слаб, и его терзали страшные мышечные боли.

Единственный, кто получил из этой истории хоть какие-то положительные эмоции — это Хонда. Он не уставал благодарить судьбу и Робина за то, что эта несчастная девчонка досталась не ему. С его телосложением он вряд ли смог бы продержаться слишком долго и уж тем более не дополз бы до двери. Хонда почти окончательно убедился, что его берегут толпы ангелов-хранителей, ибо случаи чудесного спасения из самых тяжелых ситуаций невозможно было объяснить с точки зрения обычной статистики. Все знают, что дуракам везет, но, во-первых, себя он дураком не считал, а во-вторых, не может же везти настолько сильно!

Спустившись на равнину, вытянувшуюся меж отрогов гор, армия развернулась на Ноттингем. Пора было возвращаться в Кораллиум.

### Глава 2

По лесной дороге двигался небольшой обоз из десятка телег. Крестьяне везли в Кораллиум груз из Ноттингема — железные чушки, наконечники для стрел, арбалеты и кольчуги. На всякий случай впереди ехала охрана — шестеро солдат верхом на быках. Бойцы были расслаблены, в этих краях им ничего не угрожало — войск атонов в Южной Вертине больше не было. Встреча с редкими ватагами разбойников тоже не страшила, они никогда не осмелятся напасть на караван из Ноттингема.

Все произошло очень быстро, никто не был готов к нападению. Сперва со страшным треском поперек дороги упало заранее подрубленное дерево. Оно еще не успело коснуться земли, как из кустов выскочило около двух десятков храмовых стражников и воинов горных кланов. Шестеро солдат были убиты в мановение ока. Воины были неопытными, недавно призванными на службу, никогда не участвовали в серьезной схватке. Только их командир успел выхватить меч, но едва им размахнулся, как короткое копье ударило его под доспехи и глубоко ушло в незащищенный снизу пах.

Перебив солдат, нападающие взялись за обозных. Бежать крестьянам было некуда, позади дорога была уже перекрыта, а из леса летели стрелы. Через две минуты все было кончено, в обозе не осталось никого живого. Проверив телеги, воины атонов поспешно забрали все, что могли унести суфимы на спине, остальное бросили, даже не сожгли — огонь не причинит большого вреда металлическому грузу, а внимание привлечет немалое.

Через три часа к месту нападения подошел большой пеший отряд из Ноттингема. Офицер быстро оценил обстановку, бойцы бросились прочесывать заросли. Но все оказалось тщетным, нападавшие были уже далеко.

* * *

В бывшей резиденции главного настоятеля городского храма Кораллиума проходило сборище новых хозяев города. Все присутствовавшие внимательно выслушали доклад Стабра, нынешнего городского главы. Он едва успел закончить, как дверь резко распахнулась, на пороге нарисовался опоздавший Тевтон. Мрачно оглядев собрание, он заявил:

— Разгромлен обоз из Ноттингема. Погибли почти двадцать человек.

— Опять! Сволочи! — вызверился Робин.

— Я приказал послать туда отряд всадников.

— А что толку? Тут нужно несколько дивизий, чтобы прочесать все окрестные леса.

— Действуют несколько групп, это очевидно, — отозвался Хонда. — Две мы уже уничтожили, но остается еще не меньше пяти.

— А дальше их станет еще больше, — уверенно сказал Робин. — Тактика беспроигрышная. Несколько сотен диверсантов полностью парализуют наши транспортные пути. Чтобы их надежно охранять, нам понадобится несколько тысяч солдат.

— С обозами можно высылать большие отряды для охраны, — отозвался Пересвет. — Кроме того, надо ускорить создание речного флота, до Кораллиума имеется нормальный водный путь.

— А толку? — отмахнулся вождь. — Свои обозы мы прикроем, а куда деваться крестьянам? Их скоро начнут терроризировать по настоящему. Если мы не сможем защитить деревни, они поневоле задумаются, а нужна ли им наша власть?

— Нам некуда деваться… — Хонда пожал плечами. — Отряды местной полиции, которые мы пытаемся создать, еще в зародышевом состоянии. Чтобы их система начала работать, потребуются годы. Силами армии мы с партизанами атонов не справимся.

— Верно, — согласился Робин. — Сложилась довольно странная ситуация. Мы уподобились кучке воинственных кочевников, захватили страну, но не знаем, как удержать ее в руках. На это дело не хватает народа. Я вижу только один выход — продолжать наступательную политику. Думаю, пора уже плотно взяться за Айтэг Бланориз.

— Я ждал подобных слов, — радостно кивнул Хонда. — Робин, я рад, что в тебе не ошибся. Давай составим предварительный список того, что ты собираешься захватывать дальше. Начнем, пожалуй, с гор атонов, далее — весь континент, затем планету, а вслед за ней Галактику. Не будем размениваться по мелочам.

— Я подумаю над твоим предложением, — кивнул вождь. — Но начнем мы с Первого Леса!

— Нелегко будет, — сказал Тевтон. — Там полно нуров и охотников. Источник охраняет более тысячи отборных стражников, если наша разведка не ошибается.

— Мы справимся, — уверенно сказал Робин. — Нам некуда деваться. Придется захватывать новые территории. Даже если мы не сможем удержать все земли в руках, и наше рыхлое государство окончательно рассыплется, это все равно на благо. По крайней мере, Вертина выйдет из-под власти атонов. Ноттингем в любом случае останется за нами, а если немного повезет — и Кораллиум с окрестными областями. С такими ресурсами и населением мы сможем вести дальнейшую борьбу и присоединять освободившиеся части Вертины.

— Скучно нам по-прежнему не будет, — усмехнулся Хонда.

— Да. Скоро из Ноттингема должен подойти огромный отряд. Тогда и выступим.

— Что за отряд? — поинтересовался Тевтон.

— Сюрприз! — сказал Робин. — Еще весной я договорился с купцами о том, чтобы они прислали опытных наемников.

— А платить дорого? — поинтересовался Петрович.

— Я отдал триста комплектов трофейных бронзовых доспехов и тонну железа. Они взамен пришлют пятьсот отличных солдат. Каждого мы должны обеспечить стальным оружием и через год выплатить по четыре килограмма бронзы. А потом, в случае желания, можно продлить контракт.

— Не очень я доверяю всяким наемникам, — скривился Тевтон.

— Купцы обещали, что пришлют только опытных воинов, иначе контракт будет считаться недействительным. Кроме того, все солдаты в Побережье ненавидят атонов до безумия. Города давно мечтали пощипать жрецов с этой стороны, но не могли это сделать в полном отрыве от метрополии.

— По срокам, ярмарка уже началась, — сказал Пересвет.

— Да, они уже должны прибыть. Но Мавр сперва их погоняет недельку, посмотрит, на что они годны, только после этого пришлет к нам.

— А что же Сата сидит с таким задумчивым видом? — поинтересовался Хонда. — Что ты нас не радуешь, красавица?

— Нечем, — вздохнула девушка. — Мы с Рэйгом проверили уже почти тысячу талантливых женщин. Из них удалось пока отобрать только восемь потенциальных исс. Им надо тренироваться несколько лет, а потом обязательно пройти инициацию на Источнике в Айтэг Бланоризе. Причем, по статистике при этом, несмотря на всю подготовку, гибнет каждая седьмая кандидатка. В свое время меня вообще не стали обучать именно по этой причине, все были уверены, что у меня нет шансов остаться в живых.

— Так что от них нет никакой практической пользы? — огорчился Хонда.

— Ну, почему. Здесь есть одна настоящая исса, ее прятали риумы. Она стара и слаба, но сможет обучить избранных девушек, а под ее руководством они могут защищать Кораллиум в отсутствие меня и Рэйга.

— Лес мы не сможем удержать. — Тевтон покачал головой. — Даже если все кончится хорошо, атоны немедленно займутся нами капитально. Айтэг Бланориз — это важнейший стратегический объект, без него невозможно производство боевых нуров. Жрецы забудут про все свои планы, оставят в покое Побережье, соберут всех, кого только можно.

— Но есть и плюсы, — сказал Робин. — Во-первых, мы уничтожим молодую поросль нуров и множество взрослых монстров, патрулирующих лес. Во-вторых, наши единороги, посетив Источник Первого Леса, станут намного сильнее. Через некоторое время после такой магической подпитки, они станут практически неуязвимы для атак атонов и, более того, смогут защищать от них наших солдат. По сути дела, каждый зелми превратится в передвижной генератор защитного поля.

— До сих пор жрецы не очень нам мешали своей магией, — сказал Тевтон.

— Да, — согласился Робин. — Но все меняется. У нас нет возможностей в каждом отряде иметь иссу. Один сильный атон с легкостью может уничтожить десятки и сотни бойцов, но при наличии единорогов, ему не удастся разгуляться во всю силу. Более того, несколько зелми, вроде моего Ромфаниума, способны выходить в десмериум и вести там бой. Правда, с сильным магом им не справиться, но все равно это немалая поддержка.

— Я больше надеюсь на солдат, — Тевтон покачал головой. — Эти чудеса до сих пор кажутся невероятными. Первый Лес мы захватим, непременно, наши силы достаточно велики. Но что делать потом, ведь битва обещает быть ужасной.

— Надо как можно быстрее готовить солдат, — сказал Робин.

— Это понятно и мне, — кивнул Тевтон. — Но смотрите сами, нашу армию толпами пополняют вояки, прошедшие ускоренную трехнедельную подготовку. Мы, конечно, пытаемся выбирать парней покрепче, но все равно за такой срок из простого крестьянина или ремесленника хорошего солдата не получить. Сейчас у нас огромная проблема — не хватает сержантов и офицеров. Кого зря на такие должности не поставишь, а опытных людей нет.

— Тевтон, — предложил Робин, — можно на младшие посты ставить бывших храмовых стражников, у нас уже набралось около сотни дезертиров.

— Весь вопрос в том, — заявил Хонда, — можно ли им доверять? Среди перебежчиков хватает шпионов жрецов.

— Большого ущерба парочка сержантов нам не причинит, — уверенно сказал Робин. — А вот боевой опыт остальных нам здорово пригодится. Среди них есть солдаты, прослужившие десятки лет, глупо не использовать таких людей в своих интересах.

— Но забывать об осторожности нельзя, — не сдавался Хонда. — Сами знаете, мы не успеваем раскрывать заговоры. За последний месяц от яда и кинжалов погибло более сорока солдат и офицеров, несколько человек исчезли без следа. А тут еще постоянные нападения на дорогах. Мы теряем людей каждый день, не всякая битва стоила нам такой крови.

— Чтобы удерживать полный порядок на контролируемой территории, нам необходимы не менее двадцати тысяч солдат, — напомнил Тевтон. — Пока что мы имеем около четверти от этой цифры.

— Времени на усиление нет, — твердо сказал Робин. — Я уверен, уже к зиме нам придется столкнуться с войском атонов. Нападать на Первый Лес надо сейчас, потом будет поздно.

Это понимал не только он. Надо было спешить, пока Вертина осталась без большой вражеской армии. Как не малы силы Ноттингема, в данный момент это самая серьезная сила в Вертине, упускать такой шанс было нельзя. Только нападая можно удерживать инициативу в своих руках, навязывая врагу собственную стратегию войны.

### Глава 3

Сата сидела на пологом холме в окружении своих телохранителей. Внизу вдоль реки тянулась узкая колонна ноттингеймской армии. Даже с этой высоты не видно было конца шевелящейся ленте. Исса знала, что здесь около трех тысяч человек, но о количестве повозок не имела представления. Ноттингем направил в поход две тысячи солдат и наемников с Побережья, кроме того, к войску присоединилась почти тысяча ополченцев.

Девушка посмотрела вперед, туда, где Стайра срывалась серебристым водопадом. Армия преодолевала преграду сразу в нескольких местах. Робин не стал делать обход к более удобному подъему, на это ушло бы около суток, ведь обозным телегам нелегко двигаться в лесу. Правда, здесь тоже приходилось нелегко, повозки в некоторых местах приходилось поднимать чуть ли не на руках. Но людей хватало, и постепенно обоз перебирался наверх.

Обернувшись, Сата облегченно вздохнула. К ее радости, Робин и на этот раз не стал заглядывать в деревню, где ее раньше держали как пленницу. Девушка все еще опасалась гнева возлюбленного и не хотела, чтобы погибло целое селение. Местные крестьяне ничуть не отличались от других своих соплеменников, их вина перед вождем была сомнительной. Правда, чем ближе к Айтэг Бланоризу, тем сильнее позиции атонов. В свое время здесь истребили почти все местное население, так как вблизи Источника часто рождались иссы, да и религиозный пыл жителей был весьма высок. На опустевшие земли поселили верных шоквутов, деревень мринов близ Айтэг Бланориза не осталось. С течением времени верность новых поселенцев уменьшилась, но не исчезла окончательно, отношение к армии Ноттингема было более чем прохладное. Только сильный страх мешал фанатикам проявлять открытую враждебность.

— Долго нам еще здесь сидеть? — обернулась волшебница к Аните.

— Не знаю. — Лучница пожала плечами. — Пока Хонда не разрешит, наверх нам подниматься запрещено, так что будем отдыхать. Вон, посмотри на Рэйга — почти час уже храпит, ему даже муравьи не мешают.

— Они брезгуют, — усмехнулась Сата.

— Я все слышу! — не открывая глаз, отозвался маг. — Нехорошо старших обижать!

Девушки рассмеялись, а Рэйг добавил:

— Доблестный Хонда просто беспокоится о нашей безопасности, он очень заботливый и добрый человек.

— Разумеется! — скептически произнесла Сата. — Доброта его не знает границ! На вчерашнем военном совете он предложил уничтожить все местные деревни.

— Зачем? — удивилась Анита.

— Сказал, что жители настроены враждебно, и чтобы избавиться от влияния атонов, их надо истребить или выгнать.

— Разумная идея, — одобрительно высказался Торанвер.

— Живодер! — возмутилась волшебница. — Здесь же тысячи людей!

— Ничего не поделаешь, — вмешался в разговор Рэйг. — Чтобы установить свой порядок мирными методами, необходимы многие годы.

— Господи, — вздохнула Анита. — Иногда мне кажется, что я просто сплю и вижу кошмарный сон. Когда же это кончится? Если бы мне еще немногим более года назад сказали, что я стану такой хладнокровной убийцей, то я бы рассмеялась. А теперь вполне серьезно обсуждаю планы геноцида по отношению к тысячам местных жителей и ничего. В душе нет особого протеста. Если понадобится, возьмусь за лук без колебаний.

— Расскажи еще что-нибудь про свою Землю, — попросил Торанвер.

Старый маг слушал истории о другой планете с восторгом маленького ребенка. Он мог доставать златовласку часами. Опасаясь, что маг сядет на своего любимого конька, девушка нехотя произнесла:

— Да я уже все, что знаю, рассказала.

Но Рэйг не унимался:

— Послушай, вчера, когда Тевтон командовал своим солдатам укладываться на ночлег, он крикнул следующее: «Шевелитесь, зародыши недоделанные! Быстро расползайтесь по своим презервативам!». В этой фразе меня заинтересовало последнее слово, явно земного происхождения. Что оно означает?

Еле сдерживаясь от смеха, Анита покачала головой:

— Уж не палатки, это точно!

— А что?

— Пусть тебе Хонда расскажет!

— От него дождешься! — усомнился маг.

— Не беспокойся, значение этого слова Хонда объяснит с удовольствием!

— А вот и он, легок на помине! — сказала Сата.

Остановив единорога в нескольких шагах, Хонда заявил:

— Хватит прохлаждаться! Пристраивайтесь за этим отрядом всадников и не отставайте. Наверху выбирайтесь к флагу Робина, он на опушке Первого Леса.

Девушки потянулись к своим единорогам, а маг спросил:

— Послушай, ты же землянин?

— Естественно! Да еще и коренной!

— Тогда не мог бы ты объяснить мне, что такое презерватив?

Покровительственно улыбнувшись, Хонда хлопнул Торанвера по плечу:

— Ох, и темнота! Езжай за мной, этот вопрос надо прояснить подробнее и желательно, чтобы девушки тоже слушали! Им полезно!

* * *

Армия собиралась невероятно медленно. Войска жителей Побережья не оставляли попыток выбить атонов с завоеванных территорий, отход подразделений был затруднен. Два захваченных города уже вплотную стояли перед угрозой осады, но делать было нечего, для возврата Южной Вертины атонам необходимы были немалые силы.

Зардрак не жалел денег, однако это помогало мало. Горные кланы были сильно истощены последними войнами и междоусобными сварами, воинов они дали очень мало. Северная Вертина тоже бурлила недовольством, оттуда почти не поступали охотники и ополченцы. Но все равно, силы поступали немалые. Если бы половину такой армии послали против Ноттингема зимой, то сейчас все бы уже позабыли о цохванах. Но сейчас даже такое войско не могло гарантировать победу. Поэтому приходилось ждать подхода дополнительных сил, до хрипоты спорить с верховными жрецами из-за каждого отряда, те никак не могли смириться с мыслью оставить Побережье в покое.

В дверях показался послушник:

— Великий! Прибыл большой отряд нуров с перевала, много стражников и передвижных баллист!

— Хорошо! Прикажи приготовить мне суфима, я сам встречу новых воинов.

* * *

Вид Коуффа Мессету не понравился. Адмирал стоял перед обзорным экраном в своей любимой позе — распрямив плечи и сложив руки за спиной. Он внимательно рассматривал то же самое старое изображение дракона, и, не повернувшись при появлении наблюдателя, холодно произнес:

— Приветствую вас, Мессет.

— Да адмирал, я тоже рад нашей встрече.

— Удивлен, что это происходит не часто.

— Но адмирал, я сильно загружен работой!

— Мессет, где результаты этой работы?

— Но как же! Мы разработали целую систему новейших зондов, наша система наблюдения подняла свою эффективность в несколько раз!

Коуфф покачал головой и указал на изображение:

— Несмотря на все усилия, мы еще ни разу за последние месяцы не зафиксировали это существо! В чем причина, если ваша система наблюдения действительно эффективна?

— Мы не знаем логику поступков древнего создания. Может, оно вообще перестало появляться на поверхности планеты, сидит в каком-нибудь убежище.

— Мессет, мне нужен результат!

— Адмирал, я никак не пойму, зачем нам надо убивать это существо?

— Если оно не хочет идти на диалог, то должно быть ликвидировано. Никто не вправе распоряжаться уникальными ресурсами Запретного Мира в одиночку. А, кроме того, само существование этого дракона несет опасность для всей Галактики. Всем известно, что в истории было два случая, когда он уничтожал целые цивилизации с помощью невероятных технологий Древних.

— Да, — согласился Мессет. — В истории эти события получили названия Первая и Вторая Попытки. Но судите сами, катастрофы происходили после того, как кто-нибудь пытался захватить Запретный Мир. Ведь мы планируем то же самое, в случае неудачи страшно представить последствия!

— Риск есть, — согласился Коуфф. — Но он неизбежен. Мы никогда не смиримся с тем, что где-то существует совершенно непредсказуемое создание, которое с легкостью может уничтожить весь мир. Эту угрозу следует устранить даже без учета ценности Запретного Мира.

— Но ведь прежние катастрофы случились тоже по инициативе жителей Галактики. Этот дракон не нападает первым, он просто реагирует на планы захвата Запретного Мира. Если мы не будем трогать его, то и он не станет причинять нам вред.

— Мессет, — ледяным голосом произнес Коуфф. — Я не вижу смысла в подобной беседе. Есть приказ, и его надо выполнять. Всякое обсуждение его целесообразности бесполезно, все давно решено.

Наблюдатель горестно опустил свою большую голову:

— Как это просто, уничтожать то, чего не можешь понять.

Адмирал криво усмехнулся:

— А вы знаете, что на Земле, согласно мифологии некоторых народов, убийство дракона считалось великим воинским подвигом?

— Нет.

— Странно, но на моей родине в древние времена считали так же. В сказках рыцарь, не убивший ни одного дракона, не являлся полноценным воином. — Указав на экран, Коуфф добавил: — У нас есть редчайшая возможность проявить свою доблесть, для этого надо только убить последнего дракона Галактики!

### Глава 4

Первый Лес надежно укрыл под своей кроной армию освободителей, но отнесся к ней сурово. Продвижение сильно замедлились, колеса телег увязали в мягкой почве, многие офицеры рекомендовали бросить обоз, не давая врагу времени на подготовку обороны. Но Робин был против. Атоны уже давно узнали про опасность, в лесу не нашли ни одного патруля нуров или стражей, все скрылись заранее. А без многочисленных повозок обоза трудно защищать лагерь ночью. Каждый вечер их выстраивали в круг между огромными деревьями стволами. Эта преграда хоть немного задержит неожиданную атаку монстров.

Но противник вел себя тихо, никто не пытался напасть на армию землян, только изредка разъезды сталкивались с разведчиками жрецов. От пленных удалось узнать, что Шарк акх Юдиар, хранитель Источника Айтэг Бланориза, собрал все доступные силы в центре, не решаясь на активные действия. Он надеялся отсидеться в обороне, благо, за годы владычества атоны здесь хорошо укрепились. Робин мрачнел все больше и больше, вождь рассчитывал, что удастся потрепать врага в мелких стычках.

Путь по лесу занял два дня, к вечеру третьего показались оборонительные сооружения жрецов. Армия остановилась на ночлег, никто не хотел сражаться в темноте в неизвестной местности. К счастью, атоны думали так же, никто не мешал разворачивать временный лагерь. Но патруль, неосторожно приблизившийся на опасное расстояние, немедленно обстреляли, всадники с трудом смогли убраться невредимыми.

Пользуясь последними светлыми часами, Робин в бинокль рассмотрел позиции врага. Впереди, насколько мог охватить взор, вся земля была утыкана наклонными, остро наточенными кольями, повсюду валялись большие рогатки и бороны, лежали сваленные деревья и обрубленные огромные ветви. Эта полоса препятствий тянулась на две сотни метров, что было дальше — не разобрать, деревья смыкались, но кое-где можно было видеть небольшие просветы, там темнели деревянные стены небольшой крепости. Она защищала сам источник. На всех огромных деревьях в полосе обороны были устроены на десятиметровой высоте круглые площадки. Между собой их связывали подвесные мосты — лучники, выйдя из казармы, могли идти к посту сотни метров, не спускаясь на землю.

Таких укреплений Робин еще не встречал, бой обещал быть непростым. Он знал, что у противника есть около четырех сотен лучников. Хотя они не шли ни в какое сравнение с рейнджерами, но на своих отличных позициях были грозной силой. Около тысячи стражников тоже не будут сидеть без дела, многие из них отлично обращались с пращей, остальные станут бросать дротики. И, конечно же, не стоит забывать о нурах. Здесь их было не менее пятисот, правда, большинство совсем свежие или даже не завершившие процесс трансформации. Чтобы получить полноценного монстра надо потратить не менее трех недель.

В условиях этой полосы препятствий трудно будет держать строй, одно утешает, нурам при их размерах трудно будет там разгуляться, скорее всего, их оставят на поляне возле Источника. Как только армия преодолеет преграду, она немедленно подвергнется атаке чудовищ. Если солдаты не успеют организовать нормальный строй, то потери окажутся ужасными. Но до поляны еще надо будет добраться под непрерывным обстрелом врага. Первый этап боя целиком ляжет на плечи велитов и рейнджеров, вся надежда на их луки и арбалеты — в условиях леса стрельба из баллист не слишком эффективна. Машинам нужна приличная дистанция до цели, но деревья не позволят выдерживать безопасное удаление. Доспехи обслуги слабы, под огнем врага они долго не устоят.

Хотя каменных стен здесь нет, но эта маленькая твердыня обойдется землянам дороже, чем огромный Кораллиум.

* * *

— Робин, ты же раньше не спрашивал, вот я и не говорила! — Сата пожала плечами. — Все время забываю, что ты из другого мира. Ведь это всем известно!

Робин был удивлен, он впервые слышал о том, что есть места, где магия бессильна.

— Сата, но почему?

— Не знаю! Между Сердцем Мира и Айтэг Бланоризом никто не может покинуть ролиум. А вокруг самих источников такая область тянется на большое расстояние. Даже на опушке Первого Леса у меня ничего бы не получилось.

— А что говорит Торавер?

— Ничего. Это касается всех, рассчитывать на помощь магии здесь бессмысленно.

— Атоны тоже бессильны?

— Разумеется! Это случилось после битвы в долине Костей… когда погибли все мои родные. Никто не знает, в чем причина, но иссы и атоны теперь бессильны в этих местах.

— Удивительно! Я об этом не подозревал.

— Удивительно не это. Я по-прежнему могу чувствовать носителей Силы, но очень смутно и неопределенно.

— Ведь для этого не надо выходить в десмериум?

— Да. Но все равно, это ненормально. Торанвер ничего не чувствует, он считает, что у меня просто галлюцинации неизвестной природы.

— Но ведь здесь действительно хватает атонов.

— Да. И мне кажется, что я чувствую их присутствие.

— Зачем я вообще потащил тебя в этот поход, если ты бессильна!

— Робин, не переживай. Без меня и Торанвера твоя армия была бы уязвима по пути сюда. Так что, мы здесь не зря.

— Да, понимаю, но все равно. Завтра сидите в фургоне и носа не высовывайте.

* * *

Солнце уже покинуло горизонт, но в лесу все еще было темновато. Даже в яркий полдень здесь царил вечный сумрак, густые кроны огромных деревьев на высоте смыкались в сплошной, почти непроницаемый полог, через него свет пробивался с огромным трудом. Но, несмотря на мглу, Айтэг Бланориз не казался мрачным местом. Больше всего он походил на величественный готический собор, под его сводами в этот день должна была пролиться кровь.

Войско строилось к сражению. Тяжелые кнехты и наемники не торопясь занимали свои места в глубоких, почти квадратных каре, перед ними суетились велиты и рейнджеры, вытягиваясь узкими шеренгами. Скрипели оси полевых баллист и тележек с боеприпасами — даже если от артиллерии здесь толку не много, не стоит пренебрегать ее мощью.

Робин стоял позади отряда спешенных всадников, в полосе препятствий единороги не пройдут. Он отдал последние указания офицерам и принялся затягивать слегка ослабевший ремень доспехов. В этот момент появилась Анита:

— Ты что здесь делаешь? — удивился вождь.

— Робин! — умоляюще произнесла девушка. — Позволь мне участвовать в бою!

— С ума сошла? Давно с ранами не валялась?

— Моя помощь Сате сегодня не понадобится. А я отлично стреляю из лука, ты же понимаешь, в этом бою мое умение здорово пригодиться.

— Малышка, без тебя как-нибудь справимся! — усмехнулся Робин.

— Нет! Ты не понимаешь, я должна! Все равно от меня в обозе толку не будет, там хватает телохранителей.

— Это не женское дело!

— Я уже сражалась и знаю, что это такое! Робин, вся моя жизнь — сплошное хлопанье в ладоши во время магических боев Саты. Сегодня тебе нужен каждый лук, ты не можешь прогнать меня!

— Еще как могу! Брысь отсюда!

— Так нельзя! — обиженно воскликнула лучница.

Вздохнув, Робин понял, что надо пронимать экстраординарные меры, иначе эта возбужденная девчонка не послушается и сбежит к рейнджерам. Он опасался, что с Анитой что-нибудь случится, и только поэтому решил откровенно грубо воспользоваться ее влюбленностью. Анита хотела сказать что-то еще, но не успела — быстро наклонившись, вождь притянул ее за плечи и крепко поцеловал в губы. Девушка окаменела от неожиданности. Такого поступка она не ожидала! Когда мужчина отстранился, она едва не упала от предательской слабости в ногах. Глядя в ошеломленные небесно-голубые глаза, Робин улыбнулся и твердо сказал:

— Это на удачу! А теперь возвращайся в обоз.

Отвернувшись, он в несколько шагов растворился среди пехотинцев, весело улюлюкающих после его поступка. Не обращая внимания на сальные шуточки солдат, Анита медленно побрела к Сате. Она не могла понять, радоваться ей или возмущаться, но о своем воинственном настрое девушка больше не думала. Расчет Робина оправдался полностью.

* * *

Бой начали рейнджеры. Подобравшись к засеке, они начали стрельбу. Дальнобойность их луков здесь не пригодилась, в лесу невозможно было пускать стрелы на большие дистанции. Ответный огонь не заставил себя долго ждать. Позиция охотников была удачнее, бить сверху, находясь на защищенной площадке, весьма удобно. Но и у рейнджеров были преимущества — более мощное оружие и крепкие кольчуги. Граненые стрелы легко пробивали защитные бортики, сделанные из жердей и досок, а тела лучников противника закрывали только меховые плащи, мало кто имел кожаные кирасы, и уж совсем единицы могли похвастать бронзовыми нагрудниками.

Первый залп велитов пронесся, как раскат грома, разом ударило около семисот мощных арбалетов. Особой меткостью эти воины не отличались, но такое количество болтов не могло пропасть зря. После нескольких минут плотной перестрелки, легкая пехота начала углубляться в засеку. С краю вражеских позиций древесные площадки опустели полностью, мало кто из охотников еще был в состоянии продолжать стрельбу.

Шустрые ополченцы, получив сигнал от Робина, притащили несколько длинных лестниц, приставили их к деревьям. Наверх полезли наемники. Будучи не привычными к четким строевым маневрам, все они являлись отличными фехтовальщиками. В Ноттингеме их вооружили стальным оружием — мечами, секирами и алебардами, каждый получил хорошие доспехи. Ворвавшись на площадки, они перерезали уцелевших охотников и двинулись в глубь вражеских позиций, перемещаясь по мостикам.

Тем временем продвижение велитов притормозилось. Преодолев передний край, они нарвались на ожесточенный обстрел. Здесь наверху было много храмовых стражников, которые без перерыва кидали дротики и камни, охотники от них не отставали. Потеряв десятки человек, передние шеренги велитов дрогнули, побежали, сея панику в сердцах более стойких товарищей. Они мчались до самых позиций тяжелой пехоты, где их бранью и пинками остановили офицеры. Робин приказал отвести деморализованных солдат в тыл, там перестроить их заново и оставить в резерве за кнехтами, пусть пока поднимают свой боевой дух.

Бегство велитов прекратилось после того, как до врагов добрались наемники. Наверху закипел самый странный бой, какой только можно представить. Маятниками раскачивались мостики, с треском разлетались борта площадок, вниз падали тела пораженных, звенели сталь и бронза. В таких условиях стражники не могли эффективно использовать свое численное преимущество. Разгоряченные наемники, пробиваясь через ряды врагов, врывались в гущу охотников и вырезали их, как цыплят. Лучники, не имея доспехов и нормального оружия, спешили убраться подальше из этой мясорубки.

Легкую пехоту обстреливать перестали, она двинулась вперед, к опушке леса, где оставались последние стрелки врага. Рейнджеры забрались на верхний ярус и, стреляя через наемников, помогали им в сражении со стражниками, снизу их поддерживали арбалеты велитов.

Робин отдал приказ сигнальщикам. Заиграли горны, забили барабаны, к засеке медленно двинулась тяжелая пехота. Торопиться было нежелательно. Громоздкие доспехи быстро отнимут у солдат силы, ведь продвижение через рукотворный бурелом тяжело дается даже легконогим стрелкам. Робин шел впереди отряда кнехтов, почти неотрывно глядя вперед, на схватку передовых частей. Сзади послышался странный треск и крик. Оглянувшись, вождь увидел, что двое солдат провалились в замаскированную волчью яму, повиснув на острых кольях. Проклятье! Несмотря на то, что здесь уже прошли велиты, по-прежнему оставалось немало этих жутких ловушек. Впереди послышался новый треск, но это был простой снаряд из баллисты, он разнес одну из опустевших площадок.

— Куда они бьют, недоумки! — выкрикнул какой-то офицер.

— Тихо! — прикрикнул Робин. — Вы лучше под ноги внимательнее смотрите.

С руганью и пыхтением пехотинцы пробирались через хаос засеки. Впереди бой за верхний ярус вступил в заключительную стадию. Наемники вытеснили стражников к самой опушке, но дальше пробиться не смогли, сказалось численное преимущество врага. Сбившись вместе, воины атонов дали достойный отпор — если бы не плотный огонь рейнджеров и велитов, солдатам Побережья пришлось бы совсем туго. Драка была невероятно кровавой, убитые и раненые сыпались вниз сплошным потоком, кое-где, подвесные мостики, не выдержав тяжести, рвались, воющие противники летели с высоты трехэтажного дома, вминаясь в лесную подстилку и жутко накалываясь на колья засеки.

Глядя на эту мясорубку, Робин покачал головой. Он пожалел о том, что не послал туда дополнительные силы. Повернувшись к вестовому, вождь крикнул:

— Беги назад! Передай, чтобы велиты, отступившие в начале боя, забрались наверх. Приказываю захватить побольше пилумов и поддержать наемников с тыла. Да, и пусть ополченцы начинают расчищать засеку, а их подносчики тащат связки дротиков вперед, к велитам на опушке. Давай, поспеши!

Пара сотен легких пехотинцев там не помешает. Эта толпа сможет выпустить из-за спин наемников около тысячи тяжелых дротиков. При удачном раскладе такая поддержка в силах склонить чашу весов в нужную сторону.

Двигаться становилось легче и легче. Впереди светлела опушка, засека заканчивалась. Следуя команде, кнехты, пройдя через строй велитов, остановились, начали перестраиваться, не обращая внимания на бойню над головами. Сверху им тоже особо не мешали, если не считать непрерывно падающих тел. Вражеским солдатам было там не до стрельбы.

Робин жадно разглядывал открывшуюся поляну, ее теперь ничего не скрывало. Крепость была совсем маленькая, да и крепостью ее назвать язык не поворачивался. Больше всего сооружение напоминало огромную деревню. Невысокий частокол из тонких бревен, дощатые ворота. Одно выделялось — четыре массивные башни, выдающиеся из стен. Но их назначение было не вполне оборонительное. От каждой к лесу тянулись подвесные мосты, соединяя крепость с оборонительным ярусом, так что по всем позициям можно было ходить, не спускаясь на землю. Вдоль стены густо темнели туши нуров, столько монстров в одном месте вождь еще не видел. Повернувшись к сигнальщику, он крикнул:

— Труби атаку гранатометчикам!

Горнист поспешно исполнил приказ, Робин при этом едва не оглох на одно ухо. Четыре десятка специально отобранных велитов бросились вперед. В левой руке каждый сжимал горящий факел, в правой нес большую зажигательную гранату. Робин подгонял кнехтов, спеша выстроить их на самом краю засеки. Если удастся встретить атаку в этом месте, то укрепления врага послужат на пользу землянам, они не позволят нурам окружить каре пехоты и обойти его с флангов.

Монстры заметались в клубах жаркого пламени, напалм им очень не понравился. Однако множество атонов-погонщиков не дали им слепо броситься на обидчиков. Стоять на месте монстры тоже не могли — опасаясь дальнейших потерь от обстрела, жрецы направили их на тяжелую пехоту, которая едва успела выстроиться двойным порядком. Впереди встали кнехты и спешенные всадники, за их спинами приготовились велиты, забравшие у подоспевших подносчиков связки тяжелых дротиков. Лавину нуров встретила густая стена пик и копий, разом взмыла туча пилумов.

Первый натиск монстров, как и всегда, был самым страшным. Робин, стоя в переднем ряду, сжал в руке древко, ощущая ладонью его характерное уплощение, помогающее хозяину не глядя определить, куда направлены бритвенно-острые кромки длинного лезвия. Яростно выдохнув, он ударил своей короткой пикой и едва заметным движением подрезал нуру сухожилия под коленом, благо ноги этих тварей, вывернутые назад, способствовали этому маневру, чем пехотинцы частенько с удовольствием пользовались. Противно взвыв, чудовище завалилось вперед, напоровшись на несколько копий. Робин ударил следующего, но повторить прием не удалось, лезвие только вскользь порезало корявую ногу. Узловатая лапа попыталась вырвать пику, но сделать это ей не удалось, вождь вовремя спас свое оружие, к сожалению, не успев ударить вновь — Робин рухнул на землю, сбитый с ног страшным ударом в плечо. Оглушено тряся головой, он откатился в бок и выставил щит. В преграду тот час ударила огромная лапа, едва не оторвав ее вместе с рукой. Удар отбросил Робина вглубь строя. Оказавшись в безопасности, вождь быстро встал и осмотрелся. Только тут он понял, что его на самом деле так сильно и неожиданно ударило — с верхнего яруса упало тело охотника, Робину еще повезло, что не на голову. Шлем смягчил бы удар, но такая тяжесть могла сломать ему шею.

Что творится на поле боя, понять было трудно. Наверху продолжали сражаться наемники, кнехты медленно пятились, сдерживая страшный натиск нуров, кое-где строй пехоты продавился или разорвался, но не на всю глубину. Робин верил в силу своих солдат, да и сами они понимали — стоит дрогнуть, и придет смерть. В тяжелой броне они столь же неповоротливы, как и монстры, уйти не удастся, на этой засеке лягут почти все.

Пробившись к заднему ряду, вождь требовательно махнул рукой, подзывая ополченца. Перепуганный подносчик, не узнавая его, прыгнул вперед, протянул запасную пику. Привычно обхватив уплощенное древко, Робин бросился в гущу схватки. Люди должны видеть своего полководца, брать пример с него. Это были суровые, но по-своему справедливые времена, без оправданно трусливой тактики более цивилизованных эпох. Если ты вождь, то твое место в самой гуще боя, там, где царствует смерть. И тебе нечего делать в крепком бревенчатом блиндаже или далеком штабном помещении.

Когтистая лапа сорвала кнехту забрало вместе с лицом. Заваливаясь назад, бедняга мелькнул кровавой маской. Робин занял его место, ударив монстра еще на ходу. Лезвие удачно вошло в мерзкую пасть, нур отшатнулся и грохнулся на бок. Вместо него появился следующий — этот нур была воистину исполинских размеров. Вождь подрезал чудовищу сухожилия, тварь уже падала, когда в бугристую голову ударил тяжелый пилум. Но даже эта рана не успокоила монстра, и он успел взмахнуть лапой, в руке Робина вместо оружия остался жалкий обрубок. Он, прикрываясь щитом, присел, хватая выроненное кем-то тяжелое копье. Это движение спасло ему жизнь.

Мутация нуров была явлением странным и малоизвестным, атоны не очень-то об этом распространялись. Но люди замечали, что, несмотря на общую схожесть, среди монстров можно было выделить несколько разновидностей. Одна из них была самая редкая и опасная. По каким-то причинам жрецы не могли выращивать таких тварей в больших количествах, иначе это была бы настоящая катастрофа. Подобные монстры имели несколько примечательных особенностей. У них все четыре лапы были боевыми, с длинными когтями, то есть хватательной пары с нежными ладонями не было вообще, а тело с гипертрофированным вторым плечевым поясом выделялось квадратным, приплюснутым силуэтом. Правда, сила и длина этих конечностей уступали стандартным нурам, но за счет количества боевые качества были сильнее. Самое же неприятное — это ноги. Они были необычной длины и гибкости, позволяли совершать быстрые перемещения и даже весьма длинные прыжки, достойные хорошего спортсмена. Правда, из-за тяжести верхней части тела походка таких мутантов была неустойчивой, они иногда падали буквально на ровном месте.

Именно такой нур пролетел над головой Робина, едва не задев шлем. Вождь, забыв о копье, поднялся и обернулся к монстру. Нур, оказавшись в гуще солдат, веселился вовсю, его лапы мелькали, как крылья кошмарной мельницы — во все стороны летели брызги крови, части доспехов и куски человеческих тел. Спастись от этой машины смерти было невозможно.

— Держать строй!!! — что есть силы заорал Робин.

Выхватив меч, он занес его над собой, сжимая рукоять двумя руками. Напрягая все силы, вождь прыгнул вперед, ударил страшно, будто ломом, сила рук помножилась на инерцию тяжелого, закованного в железо тела. Лезвие ушло в тугую спину монстра на половину своей немалой длины. Повиснув на рукояти, Робин присел и вскрыл нура, как консервную банку.

На вождя хлынул водопад липкой крови. Монстр истошно взвыл, резко дернулся, пытаясь развернуться в тесноте человеческого строя. Меч вышел из громадной раны, Робин упал на колено, тут же ударил снизу вверх, пытаясь проколоть пах чудовища. Это не удалось, лезвие только скользнуло по дубовой шкуре. Вождь вскочил, поспешно отошел на шаг и вскинул щит. Страшный удар прошел мимо, исколотый копьями и мечами нур уже агонизировал. Как не страшна была эта тварь, но бессмертной не являлась.

И тут пилум, брошенный вслепую чей-то перепуганной рукой, ударил Робина в грудь. Тупой велит постарался на славу — каленое острие пробило доспех, вонзившись меж пластинами. Страшный удар в ребро вызвал такую вспышку боли, что у вождя на миг померкло в глазах. Припав на колено, Робин закусил губу и попытался вытащить дротик — тонкий наконечник засел накрепко. Только благодарю тому, что наконечник копья застрял в чешуйчатой броне, бойцу удалось избавиться от опасной занозы. Проклиная всех велитов, вождь вернулся в первую шеренгу.

Отсутствовал он недолго, но за это время многое изменилось. Несмотря на солидные потери, тяжелая пехота сдержала натиск нуров. Большая часть монстров была далека от опасной зрелости и совершенно нетренированна. Атоны, ими управлявшие, были не в состоянии удержать в узде такое количество разъяренных тварей. Пытаясь атаковать все разом, чудовища сбивались в плотные группы и мешали друг другу в полную мощь орудовать всеми своими страшными лапами. Кнехты лишились большинства копий и пик, велиты расстреляли все пилумы, но результат впечатлял — перед фалангой громоздилась гора из тел нуров.

Завидев, что атоны начинают отгонять оставшихся монстров под защиту частокола, Робин обернулся и приказал:

— Всем кто слышит — стреляйте!!!

Приказ полетел по рядам кнехтов. Заслышав его, велиты перекидывали из-за спин арбалеты, поспешно хватались за взводные рычаги. Тяжелая пехота присела, давая обзор стрелкам, вслед отступающим нурам полетели стальные болты.

Посмотрев наверх, Робин увидел, что дела у наемников обстоят не слишком благополучно. Они оттеснили оставшихся стражников и охотников к самому краю леса, но дальше продвинуться не могли — враг стоял намертво, отступать было некуда. Мост, ведущий в крепость, не отличался шириной, он не позволит устроить организованное отступление такой массе людей. Помочь бойцам Побережья в этот момент было нечем, приходилось надеяться, что они продержатся еще немного.

Погнав велитов вперед, Робин вывел тяжелую пехоту их засеки, дал немного времени на выравнивание строя и повел войско в атаку. Чудовища скрылись за стенами крепости. Закрыть ворота врагу не дали, кнехты подоспели туда в последний момент, и вслед за монстрами в крепость потянулся ощетинившийся копьями клин. Закипела новая схватка.

Робин пробился через ряды тяжелой пехоты и послал пару гонцов с приказом подносчикам пошевеливаться. Проклятые ополченцы едва двигались, из-за них велиты остались без пилумов, так необходимых в этот момент. В узких воротах не могли развернуться ни кнехты, ни нуры. Натиск латников не давал закрыть створки, а ответное давление толпы монстров не могло сокрушить плотные ряды атакующих. Тогда вождь отвел с места схватки один отряд и, остановившись у частокола, крикнул:

— Все, у кого есть секиры, рубите проходы!

Вперед выскочило более десятка плечистых воинов. Тяжелые боевые топоры ударили по тонким бревнам, полетели щепки. Тонкая стена сопротивлялась натиску не долго и быстро начала поддаваться сразу в нескольких местах. Бойцы быстро расширили проходы — замахиваться стало полегче, дело пошло гораздо веселее. Навстречу солдатам выскочило несколько одиночных нуров, но молодые монстры быстро нашли смерть на остриях копий и пик, а «лесорубы» продолжили прерванную было работу.

Через несколько минут Робин смог провести отряд в крепость, сотня бойцов быстро выстроилась в прямоугольник, вперед выставили копья, маленькая фаланга двинулась к воротам, на выручку оставшимся кнехтам. Толпу нуров зажали в клещи. Вслед за тяжелой пехотой в крепость ворвались велиты. Они быстро взобрались на стены и начали поливать монстров сверху арбалетными болтами и дротиками. Заодно были перебиты все остававшиеся атоны.

Лишившись своих поводырей, нуры потеряли всякую организованность, перестали упрямо ломиться к воротам. Отряд за отрядом в крепость вливались силы тяжелой пехоты ноттингемцев. Монстры бились отчаянно, но они были не зрелыми, с мягкими когтями, которые часто ломались о сталь кирас. Робин уже прикончил и ранил нескольких нуров собственными руками, зачастую это не представляло особого труда. Более того, сегодня бойцы Ноттингема впервые увидели, что этих тварей можно напугать. Оставшись без атонов, избиваемые со всех сторон, нуры попытались разбежаться.

Стерев с лица кровь и пот, Робин повел отряд кнехтов наверх, отдыхать было некогда, наемники по-прежнему сражались над засекой. Тяжелая пехота прошла по висячему мосту и ударила врага с тыла. В лабиринте мостков и площадок копья были почти бесполезны, в дело пошли мечи и секиры. Всякая возможность командовать этой рубкой была утеряна. Вождь сделал все, что мог — враг был окружен со всех сторон, его уничтожение стало вопросом времени. Большая часть пехоты осталась в крепости, добивать оставшихся нуров — их все еще было много, даже рассеянные и перепуганные, они представляли немалую опасность

Уставший Робин действовал как автомат. В тесноте этого странного боя было не до фехтовальных изысков. Он рубил сверху вниз, делал мощные выпады, движениями мясника резал незащищенную плоть. Сраженные противники валились под ноги, иногда, молча или с криком, летели вниз. Время от времени Робин не успевал принимать на щит ответные удары, бронза лязгала по его доспехам, вызывая вспышки боли в переломанном ребре. Не обращая на боль внимания, вождь вновь взмахивал клинком, шаг за шагом тесня противника.

К финалу сражения вождь остался без щита — надежнейшее устройство, сделанное из толстой кожи суфима, дерева и стальной сетки, было изрублено в хлам. Если бы Робин не успел взять в левую руку кинжал с мощной гардой, то в этой тесноте он не избежал бы новых ранений. Оставшиеся враги, зажатые со всех сторон подоспевшими из захваченной крепости кнехтами, были буквально выдавлены с подвесного яруса и спелыми гроздьями посыпались вниз. Все было кончено!

* * *

Борясь с непреодолимым желанием лечь на месте и не вставать часов пятьдесят, Робин постарался не показывать солдатам свое изнеможение и уверенными шагами прошел к крепости. Подвесной мост жалобно скрипел и раскачивался. Вождь переступал через многочисленные трупы, осторожно, боясь поскользнуться, ставил ноги в лужи густеющей крови. В ушах гулко отзывался стук сердца, перед глазами все еще мелькали искры, голова отходила после многочисленных ударов. Доспехи странно потяжелели, казалось, они стали весить в три раза больше, вся одежда под ними противно намокла от пота и крови. Только дойдя до башни, Робин осознал, что все еще сжимает в руке меч. Он взглянул на окровавленное лезвие, затупившееся от многочисленных зазубрин, и спрятал верный клинок в потертые ножны.

В крепости все было спокойно, повсюду валялись трупы нуров, среди них бродили велиты и ополченцы, собирая дротики и стрелы. Управление войском было отлажено хорошо, сейчас в приказах вождя не нуждались. Ополченцы под командой медиков уносили раненных в казармы стражников, где разворачивался временный госпиталь. Завидев там мелькнувшую золотистую головку Аниты, Робин понял, что Сата уже в крепости и спасает искалеченных бойцов.

Не желая пугать девушку своим видом, вождь подозвал санитара и с его помощью снял доспехи. Охающий парень быстро смыл кровь с нескольких ссадин и небольших ран, крепко перетянул грудь, фиксируя поврежденное ребро. Отправив его заниматься другими пострадавшими, Робин надел броню, скрывая повязку, и пошел к большой белокаменной беседке в центре крепости. Там он с усталым безразличием посмотрел на главную причину сегодняшнего сражения. Источник выглядел до обыденности просто — широкий колодец, выложенный почти необработанными глыбами низкокачественного, почти черного нефрита. Он был неглубокий, всего метра полтора, чистая, кристально прозрачная вода странным образом держала уровень на локоть выше земли. Дно было ровным, песчаным, без малейших признаков тины или водорослей.

Трудно было поверить, что он смотрит на часть легенды о живой и мертвой воде. Робин знал, что если человеку дать выпить свежей влаги из Сердца Мира, то любая рана зарубцуется в нескольких минут. Выпитая следом чудесная жидкость из Первого Леса немедленно сгладит шрам, восстановит внутренние повреждения и поднимет силы. Главное, не перепутать порядок приема эликсиров, в этом случае даже потерянная конечность отрастет за несколько дней, конечно, при усиленной заботе и питании. Правда, подобное лечение помогало не всем, а некоторых людей могло убить. Но желающих хватало во все времена, ведь правильный прием при надзоре мага или иссы мог омолодить организм, чего, несмотря на риск, желали многие. Многие смертельно раненые солдаты Ноттингема смогут сегодня выжить при помощи магии Источника Первого Леса, недостатка в свежей живой воде не будет.

Сдержавшись от искушения смочить ладонь, Робин развернулся и пошагал к воротам. Надо было поторопить ополченцев, чтобы сделали в засеке нормальные проходы. Ведь в лагере остались сотни единорогов, мечтающих сейчас только об одном — припасть к Источнику и восстановить свои утраченные за годы изгнания силы.

### Глава 5

Войско атонов зашевелилось немедленно после получения страшного известия. Зардрак лишь горько усмехался, представляя, что бы произошло, если бы верховные жрецы послушали его раньше. Даже сейчас, полностью убедившись в потере Айтэг Бланориза, многие не могли окончательно поверить в это чудовищное поражение. Но такие были в меньшинстве.

Гарнизоны горных храмов обезлюдели полностью, лишившись почти всех своих стражей и нуров. Непрерывно подходили войска с перевалов, атоны спешно бросали все свои завоевания на Побережье. В мире не было ничего ценнее Айтэг Бланориза, лишившись доступа к его Источнику, жрецы за несколько лет потеряют свою главную силу — нуров. После этого их не спасет даже крепкая бронза. Города Побережья многолюдны, их жители очень разозлены после долгой войны. Огромные армии Побережья, хорошо дисциплинированные и вооруженные медным оружием, легко захватят малонаселенную горную страну, ослабленную многолетними захватническими войнами.

Айтэг Бланориз надо вернуть, и сделать это необходимо как можно быстрее, не считаясь с потерями. Если удастся разбить войско Робина Игнатова до зимы, то большую часть собранной армии можно вернуть на горные перевалы, в помощь гарнизонам крепостей. Такие силы легко удержат армии Побережья до снегопадов. Сражения затихнут почти на четыре месяца, за это время можно добить Ноттингем окончательно, а весной возобновить кампанию против Городов. Вертина, залитая кровью мятежников и еретиков, надолго успокоится. Лишившись многих жителей, эта страна потеряет часть своей ценности, но с этим придется стремиться. Скверну надо выжечь полностью, все должны надолго запомнить — нельзя противиться власти жрецов Одинокого Бога!

Армия пойдет кратчайшим путем. Двигаясь вдоль стены Черного Отрога, она все время будет находиться вблизи прямой линии, соединяющей два Источника. В этой области невозможно применение магии, так что десятки атонов останутся без работы, но в то же время и враг не сможет выставить свою опасную иссу. Исход битвы решит простое оружие и когти нуров.

Но сражение произойдет без участия Зардрака. Жрецы решили, что его рассудок помутился, когда он стал настойчиво предлагать заключить с Ноттингемом мирный договор. Настоятель Заоблачного храма был полностью уверен, что ничего хорошего из битвы не выйдет, но объяснить, почему так думает, не мог. Неверие его в победу своей армии было столь явным, что верховные жрецы немедленно отстранили Зардрака от командования. Войском поставили руководить сразу трех атонов. Они хорошо сработались друг с другом в ходе военных действиях против Городов и были уверены в победе своих превосходящих сил.

Зардрака не опечалила отставка, он действительно не хотел больше искушать судьбу. Еще ни разу жрец не смог выйти из схватки с Робином Игнатовым победителем. Честно говоря, это еще никому не удалось. В качестве компенсации атон получил жалкий отряд, с которым должен был охранять Сердце Мира в отсутствие большей части гарнизона. Против такого назначения он не возражал.

* * *

Войско Ноттингема расположилось в дневном переходе от Первого Леса. Места здесь были чудесные, четкий квадрат палаточного лагеря располагался на плоском берегу большого озера, между лентами двух речушек, питающих водоем. Куда девалась вода дальше было совершенно непонятно, отсюда не вытекало не одного ручья. Очевидно, действовал мощный подземный канал. С других трех сторон озеро окружали высокие холмы. В этом месте резко заканчивались высокие горы Черного Отрога, выходившего из страны атонов, самого Сердца Мира.

Робину нравилась величественная красота этих мест. Сплошного леса здесь не было, но отдельные рощи зачастую сливались полностью, оставляя между собой причудливо вытянутые полян, вершины холмов краснели каменными осыпями и рельефными скалами, казавшимися руинами сказочных замков. Деревень не было, о присутствии людей говорили только развалины старого риумского святилища у подножия одного из холмов.

Войско приходило в себя после жестокой битвы. С помощью уникальных методов лечения быстро приходили в себя тяжелораненые солдаты, остальные проводили ежедневные тренировки и маневры, повышая свою боеспособность. Из Кораллиума часто подходили новые отряды, армия усиливалась с каждым днем, готовясь к новой битве. Все понимали, что, потеряв Айтэг Бланориз, атоны обрушат на ноттингемцев все силы, какие только успеют собрать. От исхода этого сражения зависело очень многое, победителю достанется все.

Робин стоял у обочины дороги, наблюдая за приближением нового отряда. Таких солдат он еще никогда не видел. Бойцы четко шагали правильной колонной, за ними двигалось несколько больших фургонов. Все воины были облачены в одинаковые, черненые кирасы, на головах они носили плоские шлемы с широкими полями, украшенные пучками разноцветных перьев. Это были первые мушкетеры армии Ноттингема.

Каждый нес на плече крупнокалиберное тяжеленное кремневое ружье. Пояса солдат отягощали подсумки с припасами для огневой стрельбы, там же покоились короткие мечи. Фургоны хранили запасное оружие, две небольшие бронзовые пушки, запасы пороха и картечи. Войско атонов ждал немалый сюрприз. К сожалению, таких бойцов насчитывалось только две сотни. Помимо нехватки мушкетов, было трудно обучить новобранцев обращению с этим оружием. Помимо стрельбы и перезарядки каждый должен был четко освоить тактику боя, знать свое место в строю и не путаться при различных маневрах. Но имелись и положительные моменты: мушкетеров не надо было изнурять фехтовальными занятиями, навыки обращения с холодным оружием у них были минимальны. Сюда специально старались набирать самых неуклюжих парней, не представляющих, с какой стороны надо браться за меч.

Но сила этих бойцов не в острых клинках. Широкое дуло мушкета вмещало двенадцать увесистых картечин из мягкого железа. Ствол, сделанный из бесшовных труб, присланных пришельцами, выдерживал высокое давление продуктов горения большого заряда черного пороха. Смертоносная картечь за полсотни метров могла пробить бронзовую пластину вражеского доспеха. Единственный недостаток — на перезарядку массивного ружья уходило более сорока секунд! Но даже один единственный залп этих солдат может нанести чудовищные потери, особенно если ударит в плотные ряды врагов. Не устоят даже нуры.

* * *

Ромфаниум стоял на берегу маленькой речки и внимательно смотрел на человека, идущего со стороны лагеря. Массивный, атлетически сложенный мужчина подошел к единорогу и посмотрел в его глаза.

— Здравствуй, Ромфаниум! — произнес он, не размыкая губ.

— Привет и тебе, Торанвер акх Рэйг, — ответил зелми.

— Я догадывался, что тебе известно, кто я, — усмехнулся маг.

— Как я могу забыть того, с кем говорил в Первом Лесу среди толп маленьких, смешных нуров. Зачем ты так с ними поступил?

— В тот момент это казалось мне лучшим выходом, — вздохнул Торанвер.

— А теперь?

— Не знаю. Я спас народ гор от истребления, но к чему это привело? Больше века длится война, Вертина обезлюдела, в горах тоже не наберется и половины от прежнего числа жителей. Вырезаны все большеголовые брайны, смерть прошлась по Городам Побережья. Но ты не поверишь, Ромфаниум, больше всего я жалею маленьких, забавных нуров.

— Да, — кивнул единорог. — Я тоже их жалею.

— Почему ты не убил меня, когда узнал?

— Зачем?

— Как зачем? — удивился маг. — Ведь по моей вине вы лишились своего Источника!

— Какой смысл в твоей смерти? Она бы не помогла вернуть нам Первый Лес.

— Странно! Будь на вашем месте люди, они бы не оставили меня в живых.

— Но мы же не люди!

— Ромфаниум, я пришел, чтобы попросить прощения. Быть может оно позволит мне хоть немного сгладить мою вину.

— Торанвер акх Рэйг, твою вину уменьшит только верное служение Робину Игнатову, ведь для этого тебя прислал Хранитель.

— Ты и об этом знаешь?

— Конечно! Мы игрушки, и замыслы бога для нас не секрет.

— И ты знаешь, зачем ему Робин?

— Да! Скоро он должен совершить свое деяние, после этого изменится все.

— От меня требуется что-то особенное?

— Нет. Все, что надо, уже сделано задолго до тебя. Будем сражаться за Робина, нам больше ничего не остается.

— Если задействованы такие силы, то неужели исход битвы не предрешен?

— Нет. Бог давно уже ни во что не вмешивается.

— Но почему?

— Он устал.

— ???

— Да, Хранитель тоже может устать. Даже мне невозможно представить ту бездну времени, которую он оставил за собой.

— Значит, в этом сражении могут победить и атоны?

— Да. Но я верю в Робина Игнатова, в этом мире нет человека, равного ему!

— Почему-то я тоже в это верю. Пожалуй, я пойду назад, надо наточить свой меч.

— Да, Торанвер акх Рэйг, от стали в этом бою будет больше пользы, чем от твоей магии.

* * *

Робин едва закончил беседу с Егором — рыжим командиром мушкетеров, в свое время спасшимся из разоренного Интера. И вдруг он увидел, что со стороны холмов к нему мчится целая процессия. Это была Сата со своей свитой. Подскакав поближе, исса воскликнула:

— Робин, там, на холме, мы нашли рохо!

— Кто тебе разрешил так далеко уходить? — нахмурился Робин.

— Ничего страшного не случится, со мной целый отряд телохранителей!

— Ладно, я еще с тобой на эту тему поговорю! Ахмед, возьми нескольких обозных, съездим наверх, закажем у пришельцев полтонны свинцовой картечи, ведь это устройство связи не используется, оно заряжено полностью. Пусть ополченцы примут груз, подобный запрос инопланетяне выполнят быстро, не пройдет и часа.

— Робин! — просительно протянула Сата. — Можно мне пойти с тобой?

— Куда же я денусь? — усмехнулся вождь и быстро отвернулся, чтобы не встречаться глазами с Анитой.

Местное устройство связи ничем не отличалось от того, которое осталось в Ноттингеме. Такой же пятиугольник черных столбов и грибообразное возвышение с провалами приемных камер. Эти сооружения были возведены во времена Второй Попытки, с помощью саморазворачивающихся монтажных комплексов. Питаясь от тепла планетных недр, они предназначались для транспортировки источников энергии, использовавшейся в технике того периода. В ту эпоху параметры странной обороны планеты были другими. Запретный Мир жадно высасывал энергию из любых технологических источников питания, завоеватели тех времен старались наладить добычу различного сырья, без конца перезагружая энергоблоки производственных механизмов. Именно для их быстрой транспортировки и разворачивалась система устройств связи.

Активная панель отреагировала на прикосновение ладони, в память всех рохо давно были внесены все биометрические показатели похищенных землян, сенсор не реагировал на прикосновения туземцев или объектов фауны. Экран ожил, потянулись строки стандартного меню, но тут же погасли — пришельцы поняли, кто оживил новое устройство связи.

ПРИВЕТСТВУЮ ТЕБЯ, РОБИН 701. Я МЕССЕТ.

Вождь быстро написал на листке бумаги: «Нужен свинец форме шариков диаметром около двенадцати миллиметров. Примерно пятая часть должна быть в двадцать миллиметров. Быстрее присылайте сюда, сколько сможете». Послание исчезло в передающей камере, ответ пришел через несколько секунд:

ПОНЯЛ. СВИНЕЦ БУДЕТ ПРИМЕРНО ЧЕРЕЗ ЧАС. НАДО ПРИДАТЬ ЕМУ ТРЕБУЕМЫЕ ТОБОЙ ФОРМУ И РАЗМЕРЫ. ЧТО-ТО ЕЩЕ?

«Да. Вы можете с помощью своих систем слежения быстро исследовать местность к западу отсюда примерно на двести километров в длину и в стороны? Мне надо точно знать, нет ли в этом квадрате войск противника».

ПОДОЖДИ НЕСКОЛЬКО МИНУТ. НАДО ПРОВЕСТИ СКАНИРОВАНИЕ ПОВЕРХНОСТИ.

Робин терпеливо ждал минут пятнадцать. Его спутники скучающе расселись неподалеку, на травяной проплешине, лишь несколько телохранителей не покидали единорогов, обозревая окрестности с высоты седел. Наконец вспыхнул ответ:

ИСХОДЯ ИЗ КООРДИНАТ ДАННОГО УСТРОЙСТВА СВЯЗИ, ЗАПАДНЕЕ НЕГО ПО АЗИМУТУ ДВЕСТИ ШЕСТЬДЕСЯТ ОДИН ГРАДУС ОБНАРУЖЕНО БОЛЬШОЕ СКОПЛЕНИЕ ВООРУЖЕННЫХ ЛЮДЕЙ И РАЗНЫХ ЖИВОТНЫХ, ИСПОЛЬЗУЕМЫХ КАК ТЯГЛОВАЯ СИЛА И ВОИНСКИЕ ЕДИНИЦЫ. РАССТОЯНИЕ ОКОЛО СОРОКА ДЕВЯТИ КИЛОМЕТРОВ, ДВИЖУТСЯ В ТВОЕМ НАПРАВЛЕНИИ.

«Сколько их?»

СИСТЕМА НАБЛЮДЕНИЯ НЕСОВЕРШЕННА. НА ТОЧНЫЙ ОТВЕТ ТРЕБУЕТСЯ БОЛЕЕ ДЕСЯТИ ЧАСОВ НАБЛЮДЕНИЯ.

«Меня устроят приблизительные цифры».

ТРИНАДЦАТЬ С ПОЛОВИНОЙ ТЫСЯЧ ЧЕЛОВЕК, СЕМЬ ТЫСЯЧ ТЯГЛОВЫХ ЖИВОТНЫХ, ТЫСЯЧА ПЯТЬСОТ БОЕВЫХ ЖИВОТНЫХ. ПОГРЕШНОСТЬ ОПРЕДЕЛЕНИЯ — ОКОЛО ДЕСЯТИ ПРОЦЕНТОВ. РОБИН 701, У ТЕБЯ НЕПРИЯТНОСТИ?

«Да. Нам придется вступить с ними в бой».

Я ВИЖУ ТВОЮ АРМИЮ В ЛАГЕРЕ НА БЕРЕГУ ОЗЕРА. СУДЯ ПО КОЛИЧЕСТВУ СОЛДАТ, ВЕРОЯТНОСТЬ ВАШЕГО ПОРАЖЕНИЯ ПРИМЕРНО ВОСЕМЬДЕСЯТ ДЕВЯТЬ ПРОЦЕНТОВ. МНЕ ЖАЛЬ. РЕКОМЕНДУЮ ОТСТУПЛЕНИЕ.

«Мессет, это невозможно. Мы вступим в бой».

НИЧЕМ НЕ СМОГУ ПОМОЧЬ, КРОМЕ ДАННЫХ РАЗВЕДКИ. РЕКОМЕНДУЮ КАК МОЖНО БЫСТРЕЕ ВЫЙТИ НАВСТРЕЧУ ПРОТИВНИКУ. В ГОРАХ ВАША МАЛОЧИСЛЕННОСТЬ БУДЕТ СКАЗЫВТЬСЯ НЕ ТАК СИЛЬНО. ВЕРОЯТНОСТЬ ПОРАЖЕНИЯ УМЕНЬШИТСЯ ДО ВОСЬМИДЕСЯТИ ПЯТИ ПРОЦЕНТОВ.

«Мы так и сделаем. Прощай».

ПОДОЖДИ. РОБИН 701, ТЫ ВСТРЕЧАЛ В ЭТОМ МИРЕ ДРЕВНЕЕ СОЗДАНИЕ С ЗЕМНЫМ НАИМЕНОВАНИЕМ ДРАКОН?

«Нет. Но я с ним частично знаком. Он спас мою любимую женщину и помогает мне. Не знаю зачем, но думаю, что Хранитель имеет в отношении меня какие-то планы. Узнать подробнее не могу, с этим существом трудно увидеться».

ТЫ ЗНАЕШЬ, ГДЕ ОНО СКРЫВАЕТСЯ?

«Примерно. Это не так уж далеко отсюда».

РОБИН 701. КАК ТОЛЬКО СМОЖЕШЬ СВЯЗАТЬСЯ С ЭТИМ СОЗДАНИЕМ, СООБЩИ МНЕ. Я ДОЛЖЕН ПЕРЕДАТЬ ЕМУ ИНФОРМАЦИЮ.

«Хорошо. Конец связи».

ПРОЩАЙ.

* * *

Через несколько минут лагерь забурлил, войско готовилось к утреннему выступлению. Все маневры и тренировки отманили, солдаты спешно подгоняли амуницию и подправляли остроту клинков. Мушкетеры рассыпали по зарядным стаканчикам свинцовую картечь, арбалетчики и лучники меняли износившиеся тетивы, чтобы оружие не подвело в напряженный момент. Если не случится чуда, то в схватку придется вступить уже через день.

Ворвавшись в шатер Саты, Робин порадовался, что она в одиночестве и сразу взял бык за рога:

— Малышка, ты отправляешься в Кораллиум!

— Почему? — опешила девушка.

— Так надо. В этой битве нам исса не понадобится, ты же понимаешь.

— Но почему мне нельзя остаться? Я могу помочь раненым!

— Можешь. Но бой обещает быть тяжелым, безопасных мест просто не будет. У меня каждый солдат на счету, я не могу оставить тебе много телохранителей. Не спорь, ты слишком ценна для нас, мы не можем рисковать сильной волшебницей.

Глядя в глаза Робину, девушка неохотно покачала головой:

— Мое сердце сжимается при мысли о разлуке, но я не могу ослушаться тебя.

Нежно поцеловав девушку, Робин произнес:

— Завтра выйдешь вместе с армией, под вечер свернете на старую дорогу, она прямиком идет в Кораллиум.

— Хорошо. Бой действительно будет таким тяжелым?

— Не переживай, мы победим. Ты же знаешь, я никогда не проигрываю.

— Мне страшно!

— Вечером я тебя успокою, — многообещающе заявил Робин, всячески отгоняя мысль, что это может быть в последний раз.

Но девушка не улыбнулась, очевидно, почувствовав настроение любимого. Покачав головой, она сказала:

— Ты ведешь себя неестественно!

— Конечно! — усмехнулся Робин. — На самом деле я мечтаю избавиться от твоего присмотра, чтобы всласть предаться страшному разврату!

Но даже животрепещущая тема не отвлекла Сату от тревожных мыслей:

— Ахмед не захочет покинуть тебя в такой момент.

— Ничего, пусть остается. Тебя будут охранять три десятка хороших солдат.

— Это много! Тебе потребуется каждый боец. Мне хватит и десяти.

— Ладно, пусть с тобой останутся двадцать. Они легко отобьются от любых разбойников. Кроме того, с тобой будут Анита и Торанвер.

— Торанвер не уйдет. Он сказал мне, что будет сражаться.

— Сумасшедший колдун!

— Его не переубедить, а, кроме того, он очень опытный воин. И кстати, что у тебя случилось с Анитой?

— Ничего.

— Глупый Робин! — Сата поморщилась. — Неужели ты думаешь, что я не замечаю ваших косых взглядов?

— Малышка, клянусь, между нами ничего не было. Я просто ее поцеловал перед битвой за Айтэг Бланориз. В тот момент это показалось мне хорошей идеей — она неудержимо рвалась в битву.

— Ну и как, понравилось? — усмехнулась Сата.

— Глупышка? Да я даже плохо понял, что делаю. Сама представь, что там творилось перед битвой. Мне жаль, если Анита обиделась.

— Робин, ты же знаешь, она любит тебя до безумия. Вряд ли это ее оскорбило.

— Не знаю. Но смотрит она на меня странно.

— Естественно. Анита ждет продолжения.

— Сата!

— Робин, успокойся, ты же знаешь, я не возражаю.

— Вот чего мне сейчас не хватает, так это новых приключений на ниве любви. Естественно, я же просто умираю от скуки!

— Не рассказывай мне сказки! Уж на это мужчины всегда находят время!

— Ладно, хватит мужа подбивать на измену. Я должен идти, но вечером мы еще поговорим.

Однако разговора не получилось. Забыв обо всем на свете, они любили друг друга до полного изнеможения, стараясь отогнать мысли о завтрашней разлуке. Это было их первое расставание с тех пор, как Робин отправился в рейд против войска Зардрака, идущего осаждать Ноттингем. После этого любовники не расставались ни на один день.

Их сердца чувствовали приближение новых бед и потрясений.

* * *

Мессет дождался приглашающего сигнала и вошел в каюту Коуффа:

— Адмирал, только что получен приказ об отмене боевых вахт «Убийца драконов». Вы отказались от планов уничтожения Древнего?

— Наоборот, я теперь уверен в успехе.

— Но как? У нас нет другого оружия, которое можно было бы применить в условиях Запретного Мира!

— Значит, надо его беречь. С каждым вылетом увеличивается вероятность гибели корабля. Страшно представить, к чему это может привести, если беда произойдет в атмосфере планеты. Мы не знаем, как на такой взрыв отреагирует дракон.

Мессет совершенно ничего не мог понять. Странно, каким образом можно одержать победу, держа оружие в ножнах. Глядя, как в огромных глазах Наблюдателя растет недоумение, Коуфф холодно улыбнулся и счел своим долгом дать некоторые пояснения:

— Мои аналитики постарались на славу. Они подняли данные климатологических наблюдений за планетой и установили следующее. Каждые тринадцать лет над самым большим океаном Запретного Мира зарождается огромный ураган. Его энергия невероятна, он сносит все с нескольких архипелагов, но, не затрагивая континентов, угасает в несколько дней. Причина его возникновения непонятна, но ураган уже начинает зарождаться. К утру третьего дня он наберет большую силу.

— Вы думаете, дракон появится?

— Наши данные указывают, что он появлялся в этот период трижды. Скорее всего, остальные эпизоды просто не были зафиксированы. Вы же знаете, до нас слежение за планетой было налажено очень плохо. Завтра «Убийцы драконов» будут нести непрерывную вахту в том районе, сменяя друг друга. Вы удовлетворены?

— Да. Мне все ясно. Простите, что я раньше не заметил это явление.

— Ничего, без аналитиков здесь делать нечего.

Выйдя от адмирала, Мессет встал посреди коридора, не обращая внимания на стражу. В его большой голове мелькал хоровод мыслей. Он понимал, что время вышло, надо что-то делать, но не мог представить, с чего начать. Вспомнив, что «Убийцы драконов» стоят в слабо охраняемых доках, где до рокового утра не будет суеты техников и пилотов, Мессет понял — ему надо достать оружие и узнать схему расположения постов.

* * *

Торанвер сидел возле входа в палатку и медленно полировал свой меч. Он уже наточил его до бритвенной остроты, а теперь убирал царапины, стараясь придать широкому лезвию зеркальный блеск. Маг был необычайно серьезен и задумчив, он даже не поднял глаз, когда рядом с ним встала Анита. Глядя на него сверху вниз, девушка сказала:

— Рэйг, я тоже хочу остаться.

— Бери брусок и наточи свой меч получше, — спокойно предложил Торанвер.

— Ты даже не удивлен?

— Красавица, я прожил столько лет, что уже ничему не удивляюсь. Если ты решила сложить свою золотистую головку, то сделай это хотя бы достойно. Острый меч в этом поможет.

Присев рядом, Анита взяла точильный брусок и на удивление умело начала водить им по краю лезвия.

— Ты думаешь, что мы потерпим поражение? — спросила девушка.

— Я сейчас ни о чем не думаю.

— А я в этом почти уверена. Когда Робин говорил с пришельцами, я сидела неподалеку и все видела. У меня очень острое зрение. Я знаю, что против нас выставлены огромные силы. Магия здесь бесполезна, крепостных стен нет. Нам не победить.

Глядя на невозмутимые движения мага, девушка озадаченно спросила:

— Неужели тебя ничего не волнует?

— Тебе меня не понять. Ты совсем юная и не можешь себе представить тот груз прожитых лет, который тяготит меня. Я уже и сам не знаю, зачем хочу жить дальше. Тебе проще, все твои глупые женские мысли читаются, как открытая книга. Ты думаешь только о том, что твой ненаглядный неминуемо погибнет в этой страшной битве. Жизнь после потеряет для тебя всякий смысл, и выход один — погибнут рядом с ним.

Посмотрев на мага, девушка покачала головой:

— Если ты хочешь меня разозлить, ничего не выйдет. Я действительно люблю Робина с первого дня, как его увидела, и не вижу смысла жить после его гибели. Как бы не сложилась битва, он не станет спасать себя. Возможно, возникнет ситуация, когда придется скомандовать отход. Но Робин совершенно не умеет проигрывать и останется прикрывать отступление, не покинет поле боя.

Подняв клинок, маг критически осмотрел лезвие, покачал головой, перевернул другой стороной:

— Девчонка, тебя даже не смущает то, что твой мужчина любит другую.

Анита грустно усмехнулась:

— Сказать, что это меня радует, нельзя. Но я давно уже не на Земле, где не смогла бы даже помыслить о такой ситуации. Здесь все по другому, многие наши мужчины взяли себе двух, а то и трех женщин. Кроме того, у меня нет внутреннего протеста, и я готова делить его с волшебницей. Сата хорошая девушка, мне она нравится. Более того, будь я хотя бы немного опытнее, то давно бы смогла добиться внимания Робина. Он сильный человек, но всего лишь мужчина, а я очень красивая девушка.

— Ты это ему не скажи, — усмехнулся Торанвер.

— Почему?

— Он ценит скромность.

— Мне уже все равно. Если дело пройдет так, как я думаю, то послезавтра все кончится.

— Кто знает, — спокойно произнес маг. — Может, наоборот, только начнется? Но как бы там ни было, меч наточи получше.

Несколько минут они сидели молча, приводя в порядок свои клинки. Наконец, не выдержав тишины, девушка тихо сказала:

— Знаешь, я с легкостью пускаю стрелы во врагов, но при одной мысли о рукопашной меня бросает в дрожь. Даже неплохое знание фехтования не придает храбрости. Я огромная трусиха.

— Все боятся, — флегматично сказал на удивление серьезный маг. — Страх присущ всему живому, это необходимый элемент выживания.

— И ты боишься?

— Уже нет. Раньше, в молодости, трусил отчаянно, но со временем это надоело.

— А что ты делал, когда боялся?

— Почти ничего. Просто четко и ясно говорил себе: «Я мертв!». После этого уже ничего не боялся. Покойник не страшится потерять жизнь, он уже ее потерял.

* * *

Армия Ноттингема покинула лагерь, оставив почти весь обоз. Самое необходимое, что позволит существовать и сражаться два дня, взяли с собой, этого вполне хватит. К тому времени солдаты или погибнут, или победят, захватив запасы противника. Бойцы знали, что враг многочислен, но не догадывались о точном его количестве. Робин скрыл эту информацию от всех, кроме ближайших друзей. К его удивлению, подавляющее преимущество армии противника не вызвало у соратников особого уныния, все понимали — им придется сражаться в любом случае. Так лучше принять бой здесь, на территории, где не действует странная магия этого мира. Торанвер и Сата не смогут победить десятки сильных атонов, либо защитить от них войско, в этом случае потери будут чудовищны, даже единороги не смогут противостоять массированной атаке.

Робин торопился, его армия должна поспешить, чтобы первой подойти к удобному перевалу и встретить врага на выигрышной позиции. История повторялась, более ста лет назад Таркс Оран Шегус, великий военачальник риумов, так же гнал свое войско навстречу врагу, спеша опередить орду нуров. Он не успел совсем немного — место, где погибли все его отряды, с те пор носит название долина Костей. Павших воинов некому было хоронить.

Войско землян шло по тому же пути. Робин надеялся, что они успеют. Запаса времени не было, оставалось надеяться, что атоны, обремененные большим обозом, не смогут двигаться так быстро.

### Глава 6

Земляне успели. На второй день около полудня армия Ноттингема выстроилась на перевале. Четыре с половиной тысячи солдат и ополченцев заняли все пространство между скалистыми, крутыми склонами. Позиция была удобной — вытянутая седловина на вершине имела ширину не более двух сотен метров, шеренги велитов перекрывали ее от края до края, тяжелая пехота выстроила за ними два неглубоких каре, между ними стояли наемники, а фланги перекрывали отряды всадников. Ловкие рейнджеры стояли внизу, на склоне. Здесь места было побольше, враг мог наступать на фронте метров в триста, но ему придется подниматься по крутому склону. Последний резерв — тысячу ополченцев, Робин поставил сзади, с ними были все телеги и фургоны.

Войско атонов не торопилось с атакой. Оно, не спеша, совершало маневры в километре от землян. Робин ожидал, что атоны первым делом бросят на ноттингемцев всю свою несметную орду нуров, но враг не оправдал его ожиданий. Две трети монстров выстроились на флангах, около полутысячи остались в резерве. Между отрядами чудовищ собиралось мощное каре пеших стражников, вперед вышли более тысячи охотников и стрелков горных кланов. Но первыми в бой пошли почти две тысячи простых ополченцев-шоквутов с дротиками и пращами.

Враг жертвовал самыми слабыми частями, чтобы под их прикрытием подвести основные силы. Атонам не нравилась хорошая позиция противника, даже подавляющее превосходство в силе не заставило их броситься вслепую. Шоквутов встретил залп тысячи арбалетов, две сотни рейнджеров били в эту незащищенную толпу, почти не целясь. Потеряв сотни человек, ополченцы отступили, расстроив ряды своих поднимающихся лучников. Шеренги солдат Ноттингема дрогнули, пропуская вперед десяток полевых баллист. Над головами рейнджеров полетели разрывные и зажигательные снаряды. Первый же залп, ударив по толпе, нанес вражеским стрелкам огромный урон.

Появление машин атонов не смутило. Они ждали какой-нибудь каверзы, поэтому и не рисковали раньше времени самыми ценными своими частями. Жрецы еще не знали, что сюрпризы не окончены, и скомандовали атаку. Прошлой ночью, в темноте Крыс, неизвестно как, сумел совершить почти невозможное — затащил на скалы половину своих баллист с запасом снарядов. Эта батарея молчала, дожидаясь своего звездного часа. Кроме того, пользуясь крутизной склона, Робин подготовил еще одну военную хитрость. Противник учитывал рельеф, атонов наверняка удивляло — почему цохваны не приготовили огромные валуны, чтобы скатывать их вниз. Но земляне не разменивались на подобные мелочи. Подходящих камней здесь было немного, большого ущерба ими не причинить.

Просочившись между пехотой и нурами, на верх ринулись сотни всадников на суфимах. Они спешили отогнать стрелков и уничтожить опасные баллисты. Они спешили изо всех сил, загоняя своих быков на крутой склон. Но животные не могли двигаться слишком быстро, рейнджеры и велиты успели повеселиться вовсю, а машины сделали несколько залпов и поспешно откатились под защиту тяжелой пехоты.

Анита стояла вблизи центра строя, стараясь, чтобы ее не заметил Петрович. Она понимала, что тот немедленно прикажет ей убираться. Подняв лук, из которого на Земле расстреливала только мишени, девушка посылала длинные стрелы по крутой траектории. Тетива раз за разом била по защитной перчатке, колчан стремительно пустел. Рядом пробежал подносчик с большой плетеной корзиной, закрепленной не спине. Остановив его, девушка быстро пополнила свой запас стрел, и тут прозвучал замысловатый сигнал горниста.

— Уходим! — крикнул подносчик.

Лучники бросились вверх по склону, слыша за спиной топот копыт — приближались храмовые стражники. Легконогая девушка, не сбив дыхания, добежала до прохода, раскрывшегося в рядах тяжелой пехоты, толкаясь среди замешкавшихся бойцов, выбралась в тыл, быстро взобралась на большой камень и заняла удобную позицию. Анита увидела, как всадники накрыли нескольких отставших велитов, но на кнехтов бросаться не стали, развернулись перед самыми остриями пик и поспешили назад. Вслед им полетели отдельные стрелы и дротики, но мало, легкая пехота еще не успела прийти в себя после отступления. Девушка со своего удобного камня видела дальше других, она не прекращала стрелять через головы солдат.

Едва отступили всадники, как показалась сплошная стена пеших стражников. Враги прикрывались большими прямоугольными щитами, вперед выставляли древки арнов и копий. Велиты лихорадочно суетились, забирая у подносчиков связки дротиков. Нуров пока видно не было, погонщики берегли их силы, телосложение мутантов не позволяло с легкостью двигаться вверх по склону.

Через порядки кнехтов просочились мушкетеры. Воткнув в землю рогатые сошки, они поставили на них свои тяжелые ружья. Защелкали колесцовые замки, вспыхнул порох на полках, клубы вонючего дыма накрыли позиции землян, рой картечи прошелся по шеренгам стражей, выкосив передних в один миг. Вслед за пулями несколько велитов швырнули гранаты. Несмотря на большие потери, стражники не остановились, а, наоборот, ринулись в последний, атакующий бросок.

Ряды пехоты столкнулись. От грохота металла и душераздирающих криков Анита едва не оглохла. Многотысячная масса давила асфальтовым катком, внутренние фланги построений кнехтов прогнулись, наемники попятились, оставляя центр. Даже их воинственный пыл не мог сдержать такой натиск. Отбросив лук за спину, девушка спрыгнула вниз и схватила связку дротиков. Взяв пилум, размахнулась, пустила его как можно дальше. Быстро израсходовала все снаряды, пригнулась за следующими, но их уже разобрали. Рядом без крика упал велит, в его скуле торчал увесистый дротик. Без эмоций забрав его пилумы, Анита продолжила обстрел.

— Отходим! — крикнул кто-то совсем рядом.

Девушка поспешила за рейнджерами, выбираясь из толпы велитов. За ними почти никого не было, только неподалеку суетились бойцы Крыса, ведя навесную стрельбу, да ополченцы тащили к флангам какие-то тяжелые телеги и фургоны. Метрах в ста, на самом гребне перевала, располагался командный пункт. Там стоял Робин с тремя десятками лучших рыцарей. Это был самый последний, отчаянный резерв. Заглядевшись на фигуру своего возлюбленного, Анита потеряла бдительность. Вдруг перед ней вырос Петрович и, сурово сдвинув брови, произнес:

— Ты что здесь делаешь?

— Догадайся?! — нагло ответила Анита.

— А ну, марш отсюда!

— Даже не мечтай! — непреклонно заявила девушка.

— Ну, почему этим шалавам на месте не сидится! — взвыл егерь и побежал дальше, ему было некогда с ней разбираться.

Анита взялась за лук, начала вместе со всеми бить в сторону врага по навесной траектории, через порядки своих войск. Она не видела, как на флангах сработала новая хитрость Робина. Ополченцы пустили на ряды подходящих нуров телеги и фургоны. Разогнавшиеся, тяжело груженые повозки, сносили монстров десятками, в их ряды полетели зажигательные и разрывные гранаты, крупной картечью ударили две пушки. Запасы пороха были невелики, но в этой битве их не жалели.

Отряды чудовищ, понеся огромные потери, остановились. Нуры, плохо слушая команды погонщиков, метались между пылающими кострами напалма, о немедленном нападении пришлось забыть. Но центр построения не выдержал. Плотные массы стражников прорвали порядки наемников, смешиваясь с ними в одну сражающуюся толпу. С флангов выскочили мушкетеры, они дали новый залп по задним порядкам вражеской пехоты, но остановить прорыв не смог.

В какой-то момент Анита увидела, как схлынули велиты, на нее несся огромный храмовый стражник с занесенным бронзовым топором. Судорожно сглотнув, девушка почти спокойно закинула лук за спину, скорее по привычке, чем рассчитывая им воспользоваться еще когда-нибудь, выхватила меч, крутанула его в ладони, сжав шершавую рукоять, коротко крикнула в лицо врагу:

— Я мертва! — и бросилась в атаку.

Стражник, увлекшийся охотой за разбегающимися велитами, не успел отреагировать на стремительный бросок. Легкий меч в слабой девичьей руке ужалил коротко и метко, клинок пронзил незащищенную шею. Уклонившись от топора, выпавшего из вражеской руки, Анита обогнула свою еще стоящую жертву и ударила следующего стражника, но неудачно, силы не хватило, острие только скользнуло по бронзовому нагруднику. В следующий миг, прыгнув навстречу девушке, противник сбил ее с ног ударом щита.

В спину врезался увесистый булыжник, от боли перехватило дыхание, титановая кольчуга в таких случаях помогала слабо. Но страж не успел добить Аниту мечом, на него обрушился страшный удар, и он упал рядом с лучницей. Над ним, сжимая в руке топор, стоял Петрович. Егерь что-то крикнул оглушенной девушке, но тут же нелепо дернулся, из его груди, продавливая кольчугу, вылезло узкое лезвие арна. Широко раскрыв потрясенные глаза, командир рейнджеров упал на колени, изо рта хлынул багровый поток. Закричав от ярости и горя, Анита бросилась на убийцу, ударила его с такой силой, что стальной меч, вспарывая доспех и живот, не выдержал, переломился у рукояти, лезвие осталось в чудовищной ране. Выхватив кинжал, девушка, крича и плача, ринулась на следующего стражника, но его тут же смело попаданием увесистого снаряда, баллисты били почти в упор, прямой наводкой, часто задевая своих.

Замаскированная батарея ударила по задним рядам, в бой вступал последний отряд нуров. К этому моменту ощетинившиеся ежи двух отрядов кнехтов были выдавлены к стенам седловины, фланговые формирования всадников отступили в сторону командного пункта. Наемники полностью потеряли строй, перемешались с велитами и рейнджерами и ожесточенно рубились с прорвавшимися стражниками. Бой все более терял всякий порядок, превращаясь в сплошную свалку. Отряды мушкетеров окончательно стали бесполезными, в такой толпе картечь будет валить всех подряд.

Но стражники знали свое дело — пробив центр позиции землян, они расступались, давя на фланги и освобождая проход для кавалерии. Более тысячи наездников на суфимах хлынули в этот прорыв, собираясь окончательно рассечь армию Ноттингема. За ними спешил последний отряд нуров, два других подразделения монстров, потрепанные хитрыми сюрпризами, уже врубались в порядки кнехтов, давя их строй с фронта.

И тогда Робин понял — пора. Минута промедления, и верховые стражники сметут стрелков и баллисты, а после этого ударят в тыл тяжелой пехоте. Вождь кивнул сигнальщикам. Заиграли горны, взмыли сигнальные флаги. В горячке боя мало кто из велитов и рейнджеров понял, что сейчас последует, как не обидно это было признать, но ударить придется через порядки собственных стрелков, но делать было нечего. Подняв пику, Робин бросил своего единорога вперед, за ним вытягивались в клин три сотни всадников. Заметались пехотинцы, разбегаясь перед мчащейся лавиной. Перед Робином вдруг мелькнуло лицо Аниты, но обернуться он не успел, впереди показалось несколько пеших стражников, не успевших отскочить с пути всадников. Вождь ударил одного в бок и набросился на следующего.

В этот раз Робин не смог удержать оружие, при такой встречной скорости это оказалось невозможным. Он едва успел выхватить меч, принял на щит удар копья, перерубил клинком древко арна, дальше бил по всему, до чего мог дотянуться. Разогнавшаяся масса единорогов, схлестнувшись с вражеским клином, смяла его до основания, врага не спасло даже пятикратное превосходство, уцелевшие стражники разбегались в стороны, как тараканы. Повторяя действия вождя, всадники остановились и открыли стрельбу по убегающим воинам атонов.

Убедившись, что враг более не мечтает о реванше, Робин развернул конницу на левый фланг, где нуры глубоко пробили пехотное каре. Кнехты, подпираемые с другой стороны пешими стражниками, были на грани полного разгрома. Они быстро теряли последние остатки строя. Всадникам пришлось атаковать снизу вверх. Будь под ними простые лошади, это бы не привело ни к чему хорошему, но огромные единороги превзошли самих себя. Не жалея сил, зелми неслись с невероятной скорость, мерцающие рога вспарывали корявые спины монстров, всадники били мечами и секирами…

Выбив задние ряды нуров, всадники развернулись. Робин повел их на правый фланг, где положение кнехтов тоже было очень тяжелым. Краем глаза вождь увидел, что множество стражников прорвалось к батарее баллист, обслуга сражалась врукопашную, воины атонов вырезали мушкетеров и стрелков, потери были чудовищны. Но отвлекаться было некогда, вся надежда оставалась на всадников и тяжелую пехоту. Снизу подходил последний отряд нуров. По нему била батарея баллист со скал, но больших потерь медлительные машины нанести не могли. Удар такой массы свежих монстров раздавит пехотное каре в несколько минут. А ведь внизу перегруппировывались разбитые наездники атонов, там же собирались лучники и шоквуты. Сила врага уменьшилась, но и армия Ноттингема была на грани разгрома.

Всадники, быстро взяв разбег, нестройной лавой обрушились на второй отряд нуров, чтобы добить его прежде, чем подойдут свежие силы чудовищ. Многие единороги лишились своих наездников, но не отставали, их рога были не лишними в этой ожесточенной схватке. Вновь взревели нуры, падая под страшными ударами в спины. Робин торопливо вбил в огромный затылок лезвие длинного меча, быстро развернул Ромфаниума и поспешил удалиться от разъяренных монстров, постепенно разворачивавшихся к новому противнику. Его сосед не успел совершить маневр, и когтистая лапа сорвала его с единорога вместе с седлом, мощные подпруги лопнули, как тонкие струны.

Бросив взгляд на поредевший отряд, Робин, надеясь, что кнехты справятся с остатками монстров, повел всадников вниз по склону, на приближающийся отряд свежих нуров. Дистанция была небольшой, но крутизна склона позволила набрать огромную скорость. Едва удержавшись в седле после удара Ромфаниума, вождь вонзил меч в глаз монстра и успел-таки отклониться, пропустив замах страшной лапы буквально в миллиметре от края бесполезного щита, затем рубанул вскользь, срезав несколько когтей. Соседний монстр дотянулся до Робина с другой стороны и мощным ударом смял стальной наколенник, ногу пронзила острая боль, по голени заструилась горячая кровь. Однако впереди уже открывался пустой склон, всадники пробили строй нуров.

Монстры, ошеломленные страшной атакой, прекратили продвижение. Их замешательство усилилось еще сильнее, когда наездники, остановившись, принялись расстреливать погонщиков. Сотни стрел и болтов выкосили младших атонов в полминуты и выбили еще несколько десятков растерянных монстров. К сожалению, времени на полную победу не хватало, внизу собирались верховые стражники, нельзя было давать им время на то, чтобы оправиться от разгрома.

Робин отложил лук. Липкий от крови клинок с чавканьем покинул ножны, лавина ноттингемских рыцарей понеслась на всадников врага, за ними гнались разъяренные нуры, потерявшие всякое управление. Опустевший склон преодолели в несколько мгновений. Разбег единорогов был ужасен, перед Робином цветным калейдоскопом мелькали быки и стражники, он кого-то успевал ударить сам, чьи-то выпады принимал на щит или отводил клинком. Ромфаниум взревел дурным голосом, когда лезвие арна пробило толстое боевое седло и попортило ему шкуру. Стрела ударила в наплечник, меч рассек голову охотника, только тут вождь понял, что они преодолели ряды храмовых стражников.

Могучие всадники Ноттингема, оказавшись среди ополченцев и стрелков, устроили настоящую мясорубку. Вырвав засевший в седле вражеский арн, Робин колол и рубил им ,как бездушная машина. Рог Ромфаниума тоже работал без перерыва. Почти безоружные ополченцы и стрелки ничего не могли поделать против бронированных всадников. Да они и не рвались в бой, рыцари гнали их, как стадо овец. Не снижая темпа, бойцы смели командный пункт атонов, жрецов втоптали в землю вместе с небольшим отрядом стражей.

Остановившись на этом удобном пригорке, Робин обернулся и помрачнел. Всадников осталось меньше половины, многие были ранены, белая, невесомо-пушистая шерсть единорогов побурела от крови. Больно было думать, что измученным людям и волшебным созданиям придется вновь вступать в бой, но это было неизбежно. Разбитые стрелки и ополченцы не представляли опасности, но на подходе были остатки только что разбитого отряда свежих нуров, разъяренные твари преследовали своих обидчиков и пылали жаждой мести. Вождь вскинул арн и, нагнув короткое древко, вновь помчался в атаку.

Ромфиниум хрипел, выбиваясь из последних сил, мчаться приходилось снизу вверх. Но единороги опять совершили невозможное — набрали необходимый разбег и ударили несокрушимыми рогами. Арн остался в уродливой пасти, выхватить меч Робин не успел, его везение кончилось. Не было никакой возможности увернуться от длинной лапы, вождь лишь отклонился назад, прикрываясь щитом. Когти вспороли кожаную обивку, но увязли в двойной стальной сетке с проложенным титановым листом. Однако удар был такой сильный, что Робин вылетел из седла, как пробка из бутылки, и всей спиной приложился о камни. Мгновенно потеряв сознание, вождь не видел, как умчалсяо Ромфаниум, в горячке не заметив потери всадника, а потом на безвольное тело накатилась бьющаяся туша агонизирующего нура.

* * *

Скука. Скучно все. Нет больше смысла в дальнейшей суете. Все сделано правильно, развилок все меньше и меньше, но что с того? Он по-прежнему здесь, вместе со своим Замыслом. Странно было думать о жалких годах ему — познавшему на себе, что значит Вечность. Только бы не порвалась эта последняя, самая трогательная нить. Пройти такой путь и остановиться в одном шаге? Нет, он должен дойти. Сам, без прямой подсказки и грубой помощи. Но как мучительно долго приближается этот момент!

Скучно все, однако есть Обычай! Он не нарушал его ни разу. Глупо пропускать Главный Ураган только из-за скуки. Буйство молний не принесет ему обычного удовольствия и подъема творческих сил. Ему больше нечего творить — Замысел завершен, дело остается за его Исполнением. Он посетит Главный Ураган, а затем вернется сюда, в гнездо своей скорби и станет ждать, забыв обо всем, пусть все идет по-своему, нет сил откликаться на эту возню. Будет смотреть на вход, ожидая, когда в сумрачном проходе блеснет металлом высокая фигура. А пока надо отдать дань Обычаю.

Хранитель расправил крылья.

* * *

Валет повернулся к человеку в черном плаще:

— Перкс, ты точно видел, что они идут сюда?

— Я не слеп! — сквозь зубы ответил один из лучших убийц Клана.

— Если их будет больше двадцати, нам придется туго!

Наемник отвернулся, не обращая внимания на трусоватого цохвана. Валет волновался, уверенности не придавал даже автомат, захваченный при разгроме Интера. К нему оставалось всего пол магазина. Три десятка воинов Клана, лучших охотников и стражников, около двух месяцев совершали рейд по территории землян. За это время они совершили немало славных дел. Устроили несколько довольно успешных заговоров, нападали на обозы и небольшие посты, совершали воспитательные налеты на деревни еретиков. Они заработали щедрую благодарность Зардрака, а теперь шли в горы для отдыха и пополнения рядов. Но ловкий Перкс, чуявший опасность за много верст, догадался залезть на дерево и углядел приближающийся отряд. Двадцать всадников на суфимах — сила немалая, однако у диверсантов более опытные бойцы и десять хороших лучников. Они привычно ударят из засады, ноттингемцам не спастись. Землянина больше волновало то, что это могут оказаться разведчики более крупных сил.

Валет стоял статуей среди редеющих осенних кустов. Из-за поворота показался отряд противника. Так и есть, два десятка солдат. По посадке и неуловимым приметам он понял, что перед ним не зеленые новички. Воины зорко оглядывались по сторонам, сжимая взведенные арбалеты. Валет поднял автомат, прижал приклад к плечу, припал к ствольной коробке, ловя в прорезь прицела противника. Вдруг, замерев, он присмотрелся и едва сдержал изумленное ругательство. Повернулся к Перксу:

— Там девка!

— Ну и что? — флегматично спросил убийца. — Ты что, баб никогда не убивал?

— Ее берем живьем! — категорически заявил землянин. — Это Сата Неомо Кайя, она исса и женщина Робина Игнатова. Зардрак давно мечтает ее схватить.

— Он много заплатит? — заинтересованно уточнил Перкс.

— Ты столько не унесешь! — заверил его Валет.

— Значит, берем живой!

* * *

«Убийца драконов № 4» парил над центром исполинского урагана. На этой высоте буйство стихий не ощущалась, пилот равнодушно следил за приборами, не отвлекаясь на красоты, разворачивающиеся под уникальным боевым кораблем. В свое время он видел зрелища посерьезнее, тот, кто видел бури на газовых гигантах, не будет считать местный циклон-переросток чем-то особенным. Его не интересовал даже восторг специалистов по поводу того, что воронка закручивается в обратную сторону, вопреки центробежной силе, вызываемой вращением планеты. Этот мир и без того безумный — одним чудом больше или меньше — разницы никакой.

Мнемошлем погружал пилота в красочный мир виртуальной реальности, расцвеченный столбиками информационных сообщений и тактических векторов. Он послушно посылал машину согласно указующему пунктиру. Зеленых осей, определяющих дружественные цели, не было, второй корабль ушел несколько минут назад из-за сбоя стабильности системы вооружения. Это была серьезная неполадка, грозящая страшными последствиями. «Убийца драконов № 4» контролировал теперь очень большую территорию, ему пришлось переместиться в самый центр урагана. Но ничего, еще двадцать минут, и вахта закончится, корабль на максимальной скорости покинет опаснейшее место Галактики, а на смену заступит новая пара.

Оперативная модель пестрела множеством сообщений — какой-то недоумок угнал «Убийцу драконов № 6» и скрывался где-то в поясе астероидов. Найти его пока не удавалось, но флот не бросал настойчивых попыток обнаружить наглеца. Пилот прочитал последние, безутешные донесения для общего пользования. Так и есть, никакого результата поиски пока не принесли.

Мир трижды мигнул, все посторонние сообщения исчезли, система, получив команду с Октаэдра, перешла в боевой режим. Мертвый, безликий голос сообщил:

— Есть уверенный контакт, координаты введены в систему навигации, начинайте коррекцию курса.

Проследив за мельканием векторов, пилот заявил:

— Положение для атаки неудобное. Выход на дистанцию активации оружия — восемь минут!

— Рекомендуем покинуть безопасный горизонт, цель может уйти в любой момент.

Риск при входе в плотные слои атмосферы возрастал многократно, но пилот не колебался ни мгновения. Он верил в свой корабль и надеялся, что тот не подведет его и в этот раз. В противном случае пилота ждет очень быстрая и безболезненная смерть.

Изменение курса позволило сэкономить почти четыре минуты. Корабль достиг верхушек облаков, его днище сверкало, отражая свет исполинских молний, но даже здесь пилот не отвлекся на красоту ужасающего урагана. Сняв защиту, он активировал единственный сенсор, нажать его можно было только вручную, система вооружения не подчинялась мысленным командам.

Торпеда очнулась из напряженной спячки, в плоские капсулы с высохшими культурами специально выведенных бактерий влилась теплая питательная жидкость. Спящие микроорганизмы немедленно проснулись и с жадностью приступили к трапезе, но разгуляться им не дали. Через двадцать шесть секунд после пробуждения в капсулы поступил насыщенный раствор цианида. Бактерии не могли взвыть от ужаса, согласно заложенной в гены программе, они стали защищать себя по максимуму. Их тела сбились в плотную колонию, дружно генерируя мощнейшее магнитное поле, призванное оградить их от ионов ядовитого вещества. Биологи потрудились на славу, напряженность поля была огромной, оно должно было держаться порядка двадцати шести секунд.

Примитивная автоматика торпеды отреагировала на появление уверенного магнитного поля, отключила боевую часть от корабельного источника питания. В силовой ловушке, созданной излучением живых существ, застыл пористый шар из антивещества. Малейшее касание им стенок боеголовки приведет к мгновенной аннигиляции, этот зеркальный прототип обычного железа не должен был существовать в мире, где царят нормальные элементарные частицы. Стоит отключиться магнитному полю, и здесь зажжется новое солнце, которое на несколько мгновений превратит ночь в день.

Пилот вручную активировал второй сенсор и резко, не считаясь с колоссальной перегрузкой, повел корабль прочь, уходя в разреженные слои атмосферы. На то, чтобы уйти, у него оставалось двадцать три секунды.

Торпеда пронзала грозовые облака, буря рвала инверсионный след, остающийся от примитивного реактивного двигателя. Даже без мощного источника энергии это оружие не сможет долго существовать в атмосфере Запретного Мира, слишком мало в нем защитных полимеров. Да и бактерии не смогут долго удерживать поле. Гениальное создание целого коллектива ученых было полно недостатков, но гарантированно могло уничтожить любую цель на этой сумасшедшей планете.

Времени хватило. По сигналу с корабля сработал простой механизм, выбросив капсулы с бактериями из боеголовки, антивещество вырвалось из ловушки. Пилот посмотрел вниз, на новое солнце, причудливо высветившее грозовые тучи, выжигало все живое жестким излучением, ударная волна уже достигла поверхности, вминая океан огромной чашей. Удовлетворенно кивнув, пилот произнес:

— Цель поражена!

### Глава 7

В горах темнеет быстро. Только что еще светило солнце, и вдруг будто щелкнули гигантским выключателем. Сумерки промелькнули за несколько мгновений, седловину накрыла ночь. В темноте шевелились сотни огней, по затихшему полю боя ходили санитары и простые воины, оказывая помощь раненым.

В их услугах нуждались многие, землю усеивали тысячи тел, люди были еще живы, могли стонать и кричать. Усталые санитары освещали очередного бойца и, если это был свой, раскрывали свои медицинские сумки. Солдатам противника в этом мире не помогали, единственное, о чем они могли мечтать — о быстром ударе милосердия.

Анита, осторожно переступая через тела павших, шла вниз по склону. Иногда она останавливалась, внимательно оглядывалась по сторонам, отводя от себя факел. Ее действия были строги и целеустремленны — она искала одного единственного человека, не отвлекаясь на других раненых. Из темноты выдвинулась воющая фигура, девушка замерла, быстро выхватила кинжал. Мимо, слепо шатаясь и размахивая кровавыми культяпками рук, прошел искалеченный храмовый стражник. Безумно причитая, он скрылся во тьме. Анита пошла дальше. За последний час девушка повидала множество страшных вещей, ее уже не пугало ничего в этом филиале ада. Данте нашел бы здесь немало занимательных сюжетов для своего великого творения.

В свете факела показалась туша очередного монстра. Девушка невольно попятилась, когда увидела, что нур шевелится — у него подрагивала боевая лапа. Но движения были неестественными. Приблизившись, Анита увидела под трупом живого человека. Он устало двигал ногами, пытаясь выбраться из-под огромной тяжести, но тщетно, бугры уродливой туши сцепились с пластинами доспеха и не выпускали жертву.

Оглядевшись по сторонам, Анита увидела обломок толстого копья, подхватила его и попыталась приподнять нура. Она так и не поняла, откуда в ней взялось столько силы, но замысел удался. Воин, почувствовав поддержку, зашевелился изо всех сил, выбрался из ловушки и, хрипя, как загнанный зверь, сорвал с головы сплющенный шлем, а затем рухнул на спину, раскинув руки в стороны. Девушка торопливо поднесла к его губам плоскую флягу, ратник судорожно припал к горлышку, давясь прохладной влагой. Немного утолив жажду, он вновь откинулся на землю:

— Как ты? — спросила Анита.

— Живой, — хрипло ответил Робин.

— Это я и сама вижу. Как твои раны?

— Ощущение такое, будто все тело ампутировали.

— Не шевелись, я посмотрю.

Девушка взяла в руку факел, внимательно осмотрела возлюбленного. Доспехи были смяты в нескольких местах, но кроме изувеченного колена серьезных повреждений она не заметила. Открыв маленькую индивидуальную аптечку, Анита быстро обработала рваную рану. Сняла остатки наколенника, смыла кровь, наложила лечебную мазь, замотала все тугой повязкой.

— Ты не чувствуешь переломов? — спросила она.

— Вроде нет, — неуверенно заявил Робин. — Доспехи защитили, но из-за них я не смог выбраться из-под этого проклятого нура. Думал так и останусь под ним, чудом не задохнулся.

Чуть помолчав, он спросил:

— Мы победили?

Девушка пожала плечами:

— Вроде бы да.

— Все так плохо?

— Очень. Но поле боя осталось за нами, враги отступили.

— Какие у нас потери?

— Ты знаешь, — грустно ответила девушка, — нашей армии больше нет. Осталось только немного тяжелой пехоты, наемников и всадников. Велиты и ополченцы разбиты, наверняка убегают до сих пор, рейнджеров на ногах осталось не более трех десятков, Петровича убили на моих глазах. Мушкетеров вырезали вместе с Егором, хорошо, если там хоть кто-то уцелел. Они встали в линию и стреляли по врагам в упор. Ты же знаешь, там слабые солдаты, у них не было ни одного шанса выжить в этой мясорубке. На баллистах погибла обслуга, Крыса изрубили в куски. Не могу поверить, что когда-то он вместе со своим товарищем пытался затащить меня в кусты.

— Да. Я допустил много ошибок в этом бою.

— Не вини себя, гладко получается только в книгах. Реальность всегда сложнее. Мы все равно победили.

— Кнехты устояли?

— Левый фланг смяли. Пересвет ранен, Тевтон тоже.

Чуть помолчав, девушка спросила:

— Ты не удивлен, что я здесь?

Усмехнувшись, Робин покачал головой:

— Нет. От тебя можно ждать чего угодно. Меня больше удивляет то, что ты одна. Неужели вождя Ноттингема больше некому искать?

— Тебя разыскивают сотни людей и все единороги. Но они ведут поиски выше по склону. Сюда никто еще не забредал, тут наши потери были небольшие, сражались только рыцари. Ромфаниум не заметил, где тебя потерял, я сама не знаю, что заставило меня сюда прийти. Как будто чувствовала что ты именно здесь.

Девушка замолчала, отвернулась, начала неловкими движениями собирать аптечку. Посмотрев на нее странным взглядом, Робин собрался заговорить, но Анита его опередила и, не поворачивая головы, вымученно произнесла:

— Не надо. Я знаю все, что ты хочешь сейчас сказать. Нечто вроде: ты красивая девушка, за тобой бегают стада отборных самцов, и не стоит вздыхать по тому, чье сердце навеки отдано другой.

— Что-то подобное я и хотел сказать, — кивнул Робин. — Ты догадливая!

— Я знаю тебя не первый день, — грустно улыбнулась девушка, глядя ему в глаза. — Не надо мне ничего говорить, слова здесь излишни. Да, я тебя люблю! Так получилось! Робин, ты же знаешь, я никогда не навязывалась и не кричала о своих чувствах на каждом углу. Здесь нет твоей вины, не пытайся извиняться, просто не обращай на меня внимания и все будет по-прежнему. Я не стану травиться или вешаться, не волнуйся.

— Так и останешься старой девой, — усмехнулся Робин.

— А что, хорошая идея! — Девушка задорно встряхнула гривой волос. — Можно даже попробовать основать здесь женский монастырь. Как я тебе в роли матери-настоятельницы?

— Не впечатляет, — скептически заявил вождь и осторожно спросил. — А ты не обиделась тогда, в Первом Лесу?

— Я бы не назвала тот поцелуй особо романтичным.

— Извини.

— Ничего, все верно. Война не женское дело. До сих пор удивляюсь, почему я сегодня осталась в живых.

— Ты как будто со светского приема, чистенькая и аккуратная. Похоже, у тебя ни царапины?

Скептически посмотрев на Робина, девушка демонстративно указала на спутанные волосы и провела ладонью по грязному лицу. Покачала головой и ответила:

— Насчет чистой ты, конечно, здорово загнул, но я действительно не ранена. Только один очень неприятный ушиб. Кольчуга смягчила удар, однако синяк будет великолепный.

— Покажи.

— Не стоит. Он в таком месте, что не всем мужчинам можно показывать.

Покачав головой, Робин уверенно заявил:

— Что-то мне подсказывает, что этот синяк я вскоре увижу. И все остальное тоже.

— Робин! — опешила девушка.

— Анита, чего скрывать очевидное? Да, я люблю Сату, но при этом остаюсь мужчиной. Ты мне нравишься, что не удивительно, попробуй найди того, кому ты бы не понравилась! Просто ситуация очень странная. Я не могу тобой воспользоваться и забыть, это будет предательством. Мы знакомы с первых дней пребывания в этом мире, сколько же нам пришлось пережить! Наверное, я вот уже около года валяю дурака, мне надо было раньше поступить, как обычному мужчине. В общем, можешь считать, что я тебе предлагаю место второй жены.

— Ты серьезно?

— Вполне. Мое сердце отдано другой, но думаю, что для такой крошки, как ты, кусочек найдется. Ну, так как?

Посмотрев на Робина с немалым изумлением, Анита улыбнулась и, вздохнув, произнесла:

— Честно говоря, особо романтичным твое предложение не назовешь. Ты действительно серьезен?

— Если ты хочешь, чтобы я немедленно доказал тебе свою симпатию, то помилуй. У меня сегодня тяжелый день, да и земля здесь слишком твердая. Разве что использовать в качестве ложа тушу этого нура.

Не выдержав, девушка истерично расхохоталась. Робин глянул на нее с немалой тревогой, но Анита, все еще смеясь, успокаивающе замахала руками:

— Не волнуйся, со мной все в порядке. Я просто кое-что представила.

— Что?

— Тебе не объяснить. Попробуй сам представить: меня сегодня едва не убили раз сто, я вся в грязи и крови, пропотевшая одежда стоит колом. Больше часа брожу по этому филиалу ада, нахожу еще более грязного латника в сплющенных доспехах, выручаю его из ловушки. А теперь ему остается только трахнуть меня на вонючей туше монстра — это будет великолепное окончание чудесного дня! Мне будет что рассказать внучкам, когда стану их учить беречь честь смолоду.

Теперь смеялись оба, Робин даже скривился от боли — помятая грудь протестовала против такого веселья. Успокоившись, он произнес:

— Ты так и не ответила на мое романтическое предложение.

— А ты действительно серьезен?

— Еще немного, и ты окажешься на этой туше!

— А как же Сата?

— Ты же сама знаешь — наша волшебница даже рада будет, последнюю неделю каждый день меня на это подбивала.

— Странно! Откуда такая настойчивость?

— У нее будет ребенок.

— Мне она ничего не говорила!

— Она никому еще не говорила.

— А как же ты узнал? — удивилась Анита.

— Наблюдательность не подвела. Вот уже более месяца я ежедневно пользуюсь некоторыми прелестями супружеской жизни. Раньше, в силу особенностей женской физиологии, Сата регулярно мне в этом отказывала. А, кроме того, в последнее время она ходит с невероятно задумчивым видом.

— Вот как! А я здесь при чем?

— Элементарно! Сата боится, что когда дело зайдет слишком далеко, я, оставшись без женской ласки, начну искать утешение на стороне. Ты единственное существо, к которому она меня почему-то не ревнует.

— Понятно.

— Ну как, согласна?

— Догадайся! — лукаво произнесла девушка.

— Вопрос решен, — констатировал Робин. — Да, зря я потерял столько времени. Придется наверстывать ускоренным темпом. Ты не будешь против, если я тебя поцелую?

— Тебя не смущает мой грязный вид?

— Переживу. Закрою глаза и постараюсь не дышать носом.

— Робин!!!

— Ладно, как хочешь, мое дело предложить!

— Целуй! — поспешно заявила девушка.

Робин приподнялся, обхватил ее за талию и чуть не выругался, вместо мягкого девичьего стана ощутив холод титановой кольчуги. Глядя в тревожно-взбудораженные глаза красавицы, загадочно мерцающие в свете почти догоревшего факела, он потянулся к приоткрывшимся устам. И тут им помешали. Сверху, гремя доспехами, спускались два человека. Вождь их немедленно проклял и отстранился от Аниты. Из темноты показались Хонда и Торанвер. Осветив все факелами, они хором заявили:

— Живой!

— Редкая наблюдательность, — хмыкнул Робин.

— А что это вы здесь делаете? — поинтересовался Хонда. — Сидите тут, как два голубка, такое ощущение, что собрались трахаться прямо на дохлом нуре!

Пересмешник опешил, когда Робин с Анитой дружно расхохотались. Почесав затылок, он задумчиво заявил:

— Вижу шутка удалась. Теперь, если не трудно, подскажите мне, а что же в ней такого смешного? Лично я не отношу ее к шедеврам юмора!

— Ты не поверишь! — еле смог произнести Робин.

Хонда покосился в сторону туши монстра и сокрушенно покачал головой:

— Однако! Робин, я тебя и так уважаю, но это уже нечто более чем героическое. Лично я сегодня не способен ни на что, денек был трудный. Доспехи боюсь снимать, а то, как бы самого не трахнули, воспользовавшись беспомощным состоянием.

— Выходит, мы вам помешали? — поинтересовался Торанвер.

— Да нет, не настолько же я озабочен, да и Анита не такая уж нимфоманка, потерпит немного.

— Робин!!!

— Молчу! Красавица, не стану же я делать тебя женщиной в таких антисанитарных условиях!

— Я могу принести белую простыню, — любезно предложил Хонда. — Там, наверху, риумы в них покойников заворачивают.

— Что мне нравится в таких мужчинах, как вы — так это духовная чистота и романтичность, — язвительно сообщила Анита.

При последних словах небо осветилось яркой вспышкой, все невольно взглянули вверх, Робин успел заметить темный прямоугольник, прежде чем свечение облаков прекратилось. Спустя несколько секунд донесся грохот, будто самолет преодолел звуковой барьер.

— Что это было? — вскрикнула Анита.

— Не знаю, — сказал Робин, вскакивая. — Скорее вниз, я видел, туда планирует парашютист!

Все молча поспешили за вождем. Робин отчаянно хромал, колено у него было повреждено серьезно, но мчался быстро, не обращая внимания на боль и усталость. К счастью, на фоне неба видно было хорошо, к месту приземления парашютиста они подоспели через минуту. Хонда осветил факелом странную фигурку и не сдержал удивленного возгласа. Меленький, полутораметровый гуманоид, серая кожа, большая голова с выпученными глазами, серебристый комбинезон.

— Это же брайн! — удивленно воскликнул Торанвер. — Здесь их давно уничтожили атоны, они сохранились только в океане, на некоторых островах.

Брайн открыл глаза и еле слышно произнес по-русски:

— Я ничего не вижу. Приведите ко мне землян.

— Мы почти все с Земли, — сказал Робин на родном языке.

— Хорошо! Мне нужен хлок по имени Робин, его номер 701.

— Это я.

— Как хорошо! Мне повезло! Я Мессет, мы не раз с тобой говорили.

— Да, помню.

— Твой бой закончен?

— Да, мы победили. Что с тобой?

— Уже ничего, я умираю.

— Мы поможем тебе, отнесем наверх, к медикам.

— Нет, не трогайте меня. Помочь невозможно. Я угнал спецкорабль, на нем нет компенсаторов. Моя раса плохо переносит перегрузки, а, кроме того, на высоте произошла разгерметизация. Сильная декомпрессия, все кончено, стимуляторы продержат меня еще несколько минут. Времени нет, Робин, я пожертвовал всем, чтобы тебя найти.

— Зачем?

— Там, наверху, они хотят убить дракона. Надо его предупредить, ты же знаешь, где он обитает?

— Мессет, насколько я полагаю, его не так легко уничтожить.

— Ты не поймешь! Они создали мощное оружие и особые корабли, у них все получится. В тропиках бушует буря, там всегда появляется дракон, его ждут. Знай, едва он погибнет, как исчезнет защита этого мира. Если это произойдет, сюда телепортируют десант, специалисты разберутся в системе обороны планеты и смогут ее отключить. На высоких орбитах этого момента ждут производственные комплексы, они приступят к разработке недр. Полезную флору будут выращивать в искусственных оранжереях. Здесь уничтожат все, вы будете уже не нужны. — Пришелец закашлялся, в уголках губ выступила зеленоватая жидкость. — Мало времени, но ты все слышал. Предупреди древнего дракона. Его логово далеко?

— Вообще-то не очень.

— Спеши, времени мало!

— Это не так просто.

— Ты не понимаешь! Этот мир исчезнет, его пустят на смертоносные корабли и лекарства для превращения дряхлых стариков в юнцов. Вся моя жизнь — сплошная ошибка! Я предал то, что ценил более всего, из-за меня вы попали сюда, а теперь всему Запретному Миру грозит гибель. Робин, я видел единорогов! Из моих снов! Они в твоем войске, ведь это так?

— Да.

— Значит, все правда, все не зря. Исправь то, что еще возможно. Спаси эту сказку, предупреди дракона!

— Хорошо! — твердо сказал Робин. — Я сделаю все, что смогу.

Мессет затих, дыхание его стало ровным. Все уже решили, что наступает смерть, но вдруг он четким голосом произнес:

— Робин, я ослеп, не вижу твоего лица. Как глупо, столько говорить, и никогда не увидеть. Прости меня за все.

— Ничего, не переживай, я даже тебе благодарен. И могу твердо сказать, мы с тобой совсем не схожи.

Мышцы серого лица дрогнули, губы исказились в бледном подобии улыбки:

— Знаешь, на родной планете адмирала Коуффа убийство дракона считается подвигом, а у нас все по-другому. Подвиг — это поговорить и понять.

Без всяких признаков агонии Мессет закрыл свои слепые глаза. Все почему-то сразу поняли — это смерть. Робин повернулся к Торанверу и заговорил по-вертински:

— Рэйг, это существо сказало, что люди со звезд собираются убить Хранителя.

— Это невозможно! — уверенно заявил маг.

— Ты не понимаешь, они обладают огромной мощью. Даже в моем мире есть оружие, в один миг уничтожающее огромные города.

— Нет, Робин, это ты не понимаешь. Бога не убить.

— Хранитель не бог. Он реальное существо, его можно увидеть и потрогать.

— Это его тень в срезе ролиума, не более. Никто не может нанести вред тени.

— Торанвер, его надо предупредить. Я обязан это сделать, ведь в свое время он спас мою Сату.

— Для этого надо попасть в Сердце Мира.

— Я должен это сделать. Хонда, сколько людей сможет сесть в седло?

— Погоди немного, дай сосчитать, — пересмешник задумчиво пошевелил губами и выдал ответ: — Что-то около нуля. Робин, у нас от всей армии осталось полторы калеки.

— Не останавливай его, — сказал Торанвер. — Ему действительно надо туда попасть, я это чувствую.

— Из какого дурдома вы сбежали? — взорвался Хонда. — Наша армия практически разбита, двигаться к Сердцу мира придется через тысячные толпы отступающих врагов. Это даже не сумасшествие, я не могу подобрать слов, чтобы выразить свое отношение к происходящему!

— Я ухожу, — четко произнес Робин. — Ты со мной?

— Да!!! — чуть не воя, вскрикнул Хонда. — Господи, да почему же мне так не везет! Уж лучше бы меня трахнули!

— Не плачь, — усмехнулся Робин. — Еще вся ночь впереди, всякое может произойти.

— Ну, спасибо! Утешил! У тебя есть план или как обычно — приходим и всех убиваем!

— Вроде того, — Робин повернулся к магу. — Рэйг, пришла твоя пора.

Понимающе усмехнувшись, Торанвер заявил:

— Хочешь узнать про мою секретную тропу?

— Да. Ты же смог в свое время провести через горы толпу нуров напрямую, в обход Заоблачного храма. — Робин указал рукой в сторону темнеющего хребта Черного Отрога. — Там, наверху, Сердце Мира. Оно совсем рядом. Если идти обычным путем, то придется двигаться более суток не жалея единорогов. А ведь по прямой не более десяти километров. Ты помнишь горную тропу?

Покачав головой, Рэйг тихо произнес:

— Тропы нет.

— Но как ты вел нуров?

— Под всем Черным Отрогом проходит огромная пещера, надо только знать входы.

— Далеко до ближайшего?

— Нет. Если мы поспешим, то утром будем в Сердце Мира.

— Единороги пройдут?

— Да. Хотя в отдельных местах они будут недовольны.

— Хорошо, поднимаемся наверх. Нам надо собрать хотя бы пару десятков всадников.

Анита догнала Робина, взяла за руку, просительно произнесла:

— Возьми меня с собой!

— Глупая, там может быть опасно. Наверняка остался хоть какой-то гарнизон.

— Вот и хорошо! От меня будет польза!

— Ты еле на ногах держишься.

— Робин, я очень тебя прошу, не оставляй меня!

Вождь вздохнул, покачал головой:

— Ладно, супруга. Но от меня ни на шаг и в рукопашную не вступай, хватит с тебя лука! — Усмехнувшись, он добавил: — Будем считать это свадебным путешествием.

— Как романтично!

* * *

Коуфф, надев мнемошлем, вот уже несколько часов находился в тактической среде разворачивающейся операции. Несмотря на длительную подготовку, уничтожение Древнего застало всех врасплох. Какое-то время никто не мог поверить, что все кончено, один за другим запускали разведывательные зонды, но ни один не вышел из строя. Постепенно истина дошла до каждого — Запретный Мир потерял свою защиту, теперь он не опаснее обычной планеты. Вот тут и начался хаос! В спешке перепутали все графики, производственные комплексы пустили к планете без должного упреждения подготовительных единиц, теперь пришлось их тормозить вблизи нестабильного астероидного пояса. Но что бы не происходило, все к лучшему, очень скоро здесь будет царить нормальный производственный порядок.

Получив внесистемное сообщение, адмирал нахмурился. Стерги собирались нанести ответный удар и отбить свои рудники. Их флот скрытно концентрировался в одном месте, собираясь совершить массированный прыжок. Однако Коуфф это предвидел, и амазонок ждет немалый сюрприз. Его великолепные корабли готовы к немедленному прыжку в указанный район. Пожалуй, стоит самому взять на себя командование этим сражением, Матриархия должна твердо уяснить — в Галактике появился новый хозяин. Здесь уже все ясно, после гибели дракона это теперь вполне обычная планета. Если не считать уникальных ресурсов. А после битвы можно по-другому поговорить с правителями Империи, давно уже назрела необходимость провести кое-где перестановку кадров.

### Глава 8

Солнце выглянуло из-за скал. На краю долины, где господствовал Первый храм, появились двадцать шесть всадников на единорогах. Тревожно зазвенел бронзовый колокол, забегали жрецы и солдаты. Никто не ожидал появления противника с этой стороны, да и вообще это было почти невозможно. Храм даже не имел стен, они ему не требовались. Он располагался в тупиковой, узкой долине, и к нему вела единственная дорога. Чтобы на нее попасть, необходимо было пройти через ворота Заоблачного храма и мимо его немалой стражи. Попасть к храму через горы было невозможно — отвесные скалы окружали долину со всех сторон исполинской стеной. Единственный путь наверх — священная Лестница, но она выводит к маленькому плато, окруженному пропастью. Там стоит грот Сердца Мира. Появление посторонних было нереально, но вот факт — они здесь.

Всадники встали в одну линию. Хонда обернулся к Робину:

— Ты видал! Там их сотни!

— В основном послушники и атоны. Солдат мало, а нуров вообще не видно.

— Приведут, не беспокойся, — уверенно заявил Хонда.

Робин обернулся, оглядел свое войско: уставшие, израненные солдаты в помятых доспехах, грязные единороги, забрызганные запекшейся кровью. Всего несколько пик, мечи и секиры иззубрены до совершенно тупого состояния. Им нелегко пришлось вчера, но если он скомандует — никто не дрогнет, все готовы умереть за своего непобедимого вождя. Посмотрев в тревожные глаза Аниты, Робин почувствовал, как в нем что-то сломалось, он не мог теперь поступить так, как задумывал, хотя и понимал, что у его отряда есть шансы на победу. Даже число врагов не являлось большой помехой. По сравнению с тем, что всадники совершили вчера, это сущая мелочь.

Четким, уверенным голосом, Робин приказал:

— Оставайтесь на месте, я сам поговорю с атонами!

Бойцы зароптали, а Хонда, отпустив длиннейшую фразу, заставившую бы покраснеть старого боцмана, заявил:

— Не глупи! Мы их разобьем!

— Нет! Не спорь! Мы не будем с ними драться. Я чувствую, это лишнее.

— Тебя прикончат!

— Нет! Не посмеют. Ждите, я направлюсь к Лестнице. Вряд ли мне станут мешать, но если что — атакуй немедленно.

Кивнув, Хонда серьезным тоном произнес:

— Только не вздумай погибнуть!

Робин молча направил единорога вперед, но пришлось остановиться — дорогу перегородила златовласая всадница:

— Робин!

— Не бойся, — улыбнулся он. — Я вернусь!

— Обещаешь?

Ничего не ответив, он молча склонился в седле, коротко поцеловал девушку в губы, посмотрел в тревожные голубые глаза, утвердительно кивнул и хлопнул единорога по шее. Умное создание легко снялось с места, послушно направилось в сторону Лестницы.

— Ромфаниум, почему ты молчишь?

— Робин, мне нечего сказать.

— Почему?

— Твоя дорога заканчивается, ты там, где должен был рано или поздно очутиться.

— Ты тоже думаешь, что Хранителю ничего не грозит?

— Конечно.

— Но ты смертен, хотя и волшебное создание.

— Робин, я всего лишь детская игрушка.

— Какие дети тобой играют?

— Иди своим путем, скоро ты это узнаешь.

* * *

Зардрак акх Даутор стоял перед спешно собранной толпой жрецов и солдат, он с фаталистическим спокойствием смотрел на приближающегося всадника. Робин Игнатов остановил своего единорога в нескольких шагах от жреца, спокойно и четко произнес:

— Приветствую тебя, Зардрак акх Даутор.

Атон внимательно посмотрел на воина. Вид Робина был далек от цветущего. Шлема не было вовсе, доспехи измяты, нога перемотана заскорузлым бинтом. Весь покрыт грязью и засохшей кровью, только лицо было слегка умыто и сверкало белым пятном в темной рамке. Даже выносливый единорог смотрел удивительно усталым, но по-прежнему искрящимся взором. Кивнув, жрец ответил:

— Привет и тебе, Робин Игнатов.

— Странно, — землянин покачал головой, — почему ты не участвовал в битве?

— Не верил в победу, — откровенно заявил атон. — Кому нужен такой полководец?

— Понятно. Я иду в Сердце Мира, — спокойно сообщил Робин.

— Мы будем драться, — коротко ответил Зардрак.

— Нет, — так же безмятежно сказал вождь Ноттингема. — Я не стану на вас нападать.

— Почему?

— Трудно объяснить, особенно если сам это не понимаешь. Я просто иду в Сердце Мира.

Спустившись с единорогаз, Робин с самым невозмутимым видом шагнул вперед. Глядя на него, толпа попятилась, все поспешно расступались с его пути.

— Нет, — крикнул Зардрак, — хватайте его!

Остановившись, Робин повернул голову и отчетливо произнес:

— Вашей армии больше нет. Все кончено. Не бойтесь, никто вас не тронет, я просто иду в Сердце Мира.

Никто и не пытался ему помешать. Его одинокая фигура внушала всем странное почтение. Все послушно расступались, давая ему дорогу, и смотрели с испугом и мистическим трепетом. Но Робин не обращал внимания на эти взгляды. Встав перед основанием лестницы, он покачал головой: взобраться наверх с его раненной ногой — немалый подвиг. Вслед ему донесся истошный крик Зардрака:

— Глупец! Одинокий Бог сейчас у себя! Ты лишишься разума, если приблизишься к его логову!

Не обернувшись на потрясенного жреца, Робин произнес:

— Я иду в Сердце Мира!

Он сделал первый шаг, поднялся на одну ступень. Ему надо было преодолеть еще семьсот сорок четыре.

Колено болело, как ошпаренное.

* * *

Сата лежала в дальнем углу маленькой пещеры. Ее ноги были связаны у колен, но руки свободны. Это не утешало, сбежать было невозможно, у выхода расположилось более десятка похитителей. Исса до сих пор не могла оправиться от потрясения после неожиданного нападения. Ее охрана билась отчаянно, многие враги нашли там свою смерть, но все было тщетно. Погибли все, а ухмыляющийся Валет с ужасной силой ударил иссу в бок прикладом автомата, скинув ее с седла. Девушка во всех деталях помнила, как упала на землю и, прислушиваясь к боли в треснувших ребрах, беспокоилась только об одном — как бы не пострадал ее будущий ребенок.

Но будущего не было. Ей нельзя попасть к Зардраку. Тот попытается использовать ее, чтобы надавить на Робина. У любимого большое сердце, но он вождь и, прежде всего, должен думать о своем народе. Ему придется отказаться от нее. Сата страшилась представить, что будет твориться при этом в его душе, она не должна обрекать своего Робина на такие муки. Ей надо умереть самой, это будет самым правильным. Надо торопиться, потом такой возможности больше не будет.

Девушка разжала ладонь, открыла маленькую нефритовую бутылочку, посмотрела на блестящую поверхность хрустальной жидкости. Ей было очень страшно делать последний шаг. Остановить могло бы только одно — если бы ее будущий ребенок был сыном. Сын — собственность отца, она не имеет права распоряжаться его жизнью. Но волшебница знала точно, у нее девочка, дар иссы в таких вопросах не обманывал. Дочка — это для матери, она может решать за нее. Жалко, что малышка так и не родится, если она хоть немного унаследует черты отца, то будет еще красивее матери. Сата давно забыла про местные каноны красоты, ценящие в женщине только мощные телеса. Но, впрочем, земляне быстро изменят предпочтения вертинцев, они вообще все меняли очень быстро.

Прохладная жидкость одним глотком покинула драгоценный сосуд. Сата вспомнила мать, как та, разочарованно гневным голосом кричала на нее, не сдерживая отчаяния. Дайре нужны были сильные иссы, а ее никчемная дочка оказалась полностью бесталанной. Девочке опасно было даже прикасаться к воде Источника, он быстро высосал бы ее жизнь. Сата сама не понимала, зачем набрала этот пузырек и носила его с собой, но сейчас он сыграл свою роль.

По мышцам пробежала короткая судорога, через миг волшебница почувствовала, что полностью обездвижена. Странным образом девушке показалось, что ее тело раздвоилось, одна фигура колыхалась в тисках второй, не в силах вырваться, но и не сливаясь. Перед глазами вдруг ясно показалась блестящая поверхность Источника, на дне она видела каждую песчинку. Сата странным образом совершенно успокоилась, она чувствовала, что конец близок, но он будет спокойным и безболезненным. Жаль, что ее дочка не узнает рождение.

Исса не видела, как в пещеру зашел Валет. Глядя на безвольно расслабившееся тело с закрытыми глазами, он заявил:

— Можешь не смотреть, это тебе не поможет. У нас с тобой есть одно неоконченное дело, не так ли?

Засмеявшись, он пнул девушку носком сапога:

— Молчишь? Ну, молчи! Меня это не смутит. Здесь тебе деваться некуда. Но не бойся, я не настолько уж и плохой. Остальным ребятам трогать тебя не разрешу. Однако ты должна для этого заслужить мою признательность. Поняла?

Пнув девушку еще раз, он взялся за ширинку.

Источник потянул в себя ничтожную Искорку, высасывая через нее саму жизнь. Сата поняла, что живет последние мгновения, но тут случилось странное. Сердце Айтэг Бланориза сошло с ума, прозрачная гладь вскипела в один миг и отшвырнула прочь свою жертву.

Ошеломленная девушка стояла в пещере. На ней было надето розовое платье из тонкого шелка, ноги были свободны. Недоуменно обернувшись, она увидела рядом свою копию, лежащую на полу в грязной дорожной одежде, над ней стоял Валет, развязывая штаны. Глядя, как беззвучно шевелятся его губы, изумленная исса поняла — Источник ничего не смог ей сделать и даже более того, защищая себя от посторонней Силы, он оттолкнул ее с такой мощью, что иссу вышвырнуло в десмериум. Это было невозможно, ведь они находились в районе, где магия не действовала. Однако факты — упрямая вещь, Сата действительно смотрела на свое тело со стороны.

Глядя на действия ненавистного землянина, девушка нахмурилась. Еще немного, и с ее телом произойдет неприятная вещь. Взмахнув рукой, она легким хлопком Силы швырнула Валета на стену пещеры. Искалеченный до последней косточки, он сполз вниз окровавленным, мелко дрожащим мешком, жизнь стремительно уходила из его ошеломленных глаз. Выйдя из пещеры, Сата в несколько мгновений уничтожила всех врагов, подошла к костру и присела на обрезок бревна.

Без помощника ей не вернуться в тело, более того, она уже не помнила, где его оставила. Это была нормальная особенность десмериума. В таком состоянии ее тело могло прожить около пятнадцати часов. Если до этого не придет помощь — Сата умрет.

Волшебница спокойно сидела у костра, она почему-то была уверена — помощь придет.

### Глава 9

Колено уже не беспокоило. Боль нарастала до какого-то предела, затем перегорели предохранители, все кончилось… Робин больше не чувствовал свою ногу, она была не более чем чуждым протезом. Вождь стоял на верхней площадке Лестницы, перед входом в пещеру. Переведя дух, он обернулся — далеко внизу медленно поднимались несколько черных фигур, Зардрак не смог усидеть на месте. Покачав головой, Робин пошел вперед.

Он ожидал, что все будет совсем не так. Пещера оказалась сырой и мрачной, больше похожей на грязный погреб старинного дома. Такой плесени Робин еще не видел. Осторожно ступая мимо гроздьев гнилых грибов, он вошел в огромный, сумрачный грот. На полу, распластав крылья и вытянув шею, лежал огромный дракон.

Он был невероятен, одновременно совершенно чужим и странно родным, нечто похожее Робин испытывал до этого всего однажды — когда встретил Ромфаниума. Голова свешивалась над чашей местного Источника, глаза… глаза… Робин шагнул вперед и растворился в желтых нечеловеческих зрачках. Последней его мыслью было — похожие желтые искорки он видел в глазах своей Саты.

* * *

Здесь не было ничего кроме сознания и странных образов, недоступных для глаз. Рядом было что-то невероятно мощное, страшное и притягательное, внушающее ужас и восторг. Здесь не было красок, не было времени и пространства, даже Слова рождались из ничего, без голоса, безликие и странные, они рождались из ниоткуда и пропадали в один миг. Воспоминания о них быстро таяли, будто сон через минуту после пробуждения, но оставался Смысл, причем не всегда его передавали Слова:

— Привет, говорящий с единорогами!

— Привет. Как тебя звать?

— Здесь нет имен.

— Кто ты?

— Бог.

— Но этого не может быть!

— Если ты считаешь, что Бог — это бородатый старец, сидящий в небесах, то твое утверждение верно.

— Бог создал мир.

— Верное утверждение. Я не создавал этот мир.

— Значит ты не Бог!

— Ты плохо слушаешь. Я сказал — этот мир!

— И что это значит?

— Я создам другой мир.

— Планету?

— Нет — Вселенную. Со своими физическими законами, планетами и галактиками, параллельными мирами и временным потоком.

— Так значит ты действительно Бог?

— Здесь нет лжи.

— Но кто создал мою Вселенную?

— Бог.

— Я ничего не пойму! Вас что, несколько?

— Нет, я один.

— Но как это может быть?

— Вопрос малопонятен и требует длительных объяснений.

— Мы не можем долго говорить?

— Здесь нет времени. Но я сам — время, каждый мой миг множит страдания духа.

— Ты болен?

— Здесь нет болезней.

— Не могу поверить, у меня уникальная возможность поговорить с Богом, но я не могу найти слов. Скажи, почему ты мне помогал, подталкивал меня к этой встрече?

— Я не подталкивал тебя, это против Правил.

— Каких правил?

— Замены. Вся твоя жизнь — это только подготовка к нашему разговору.

— Значит, что бы ни случилось, я бы не погиб?

— Нет. Ты мог умереть на любой Развилке.

— Развилке?

— Да. Можешь называть это перекрестками судьбы. На каждом две дороги — одна ведет в тупик, вторая — к новой Развилке.

— И ты, всемогущий бог, не мог меня провести?

— Нет. Все, кто имеет разум — свободны в своем выборе. Каждый должен сам идти по своему пути. Я помогал тебе, но не подталкивал на нужный путь. Замен было очень много, но ты единственный, кто смог дойти до конца.

— А зачем тебе именно я?

— Ты сможешь выполнить мою просьбу и остаться при этом человеком. Это будет по Правилам.

— Что за просьбу может иметь Бог?

— Замени меня.

— Как?!

— Эта вселенная создана очень давно. Она не нуждается в боге, просто иногда здесь нужен Хранитель.

— Зачем?

— В основном, чтобы присматривать за единственной системой — Запретным Миром.

— Но что в нем такого?

— Вселенных много — Запретный мир один. Он колыбель Богов. Здесь мы рождаемся, взрослеем, набираемся мудрости и любви. Главнее нее нет ничего, ведь чтобы создать новую Вселенную, Бог должен полюбить каждую частицу своего Замысла. Любовь — цемент всего сооружения.

— Ты тоже родился здесь?

— Конечно. Вспомни сам — этот мир пронизан духом созидания, в нем есть то — чего больше не встретишь нигде. Странная магия, вечная жизнь, лекарства от всех болезней или уродств, удивительные минералы и природные явления — все это побочные результаты созидательного процесса.

— А кто создал Запретный Мир?

— Хороший вопрос. Ответа нет.

— Даже ты не знаешь?

— А зачем? В чем смысл этого знания? Я существую и без него, у меня есть Замысел, что еще надо Богу?

— И ты не вмешиваешься в дела людей?

— Вмешиваюсь, если считаю нужным.

— А на Земле?

— Вся твоя Земля — сплошное мое вмешательство. Я отрегулировал все ее параметры, чтобы она была похожа на Запретный Мир. Все — продолжительность суток и года, сила тяжести, состав атмосферы, солнечный спектр.

— Зачем?

— Чтобы тебе было легче, когда попадешь сюда.

— Ради одного человека изменять планетарные характеристики?

— Что для меня планета? Я создал твою Землю в таком виде, как ты ее застал. Заселил ее людьми, вмешивался в развитие ранних цивилизаций, помогая им выбрать верную Развилку, но не подталкивал.

— Бог, так вся история Земли — ради меня одного?

— Нет. Зачем ты мне нужен?

— Я совсем запутался!

— Ничего не поделаешь, мне и так приходится прилагать немалые усилия для поддержания разговора, ведь я Бог, а ты всего лишь человек.

— Но к чему весь этот путь?

— К чему ведет любой путь — к финишу. Ты его достиг.

— Но как я могу заменить бога?

— Можешь! Однако очень ненадолго и не полностью. Надо дождаться рождения Ребенка.

— А когда это произойдет?

— Примерно через сто лет.

— Что?!

— Ты доживешь. С божественной силой ты можешь не думать о возрасте. Все, что от тебя требуется, — береги Запретный Мир, планета должна быть готова для рождения.

— Но как я смогу ее защитить?

— Сможешь, ведь ты любишь Запретный Мир. Я тебе даже немного завидую. Ты сможешь увидеть рождение Ребенка. Там, в Первом Лесу, в окружении единорогов пройдут его детские годы, юность, зародится Замысел. Зрелость он встретит здесь, в Сердце Мира, где Замысел будет крепнуть, наливаться любовью. Ты не увидишь, как зрелый Хранитель встретит нового Ребенка, проведет с ним детство и отправится создавать новую Вселенную.

— А ты? Почему ты не ждешь своего настоящего преемника?

— Мне очень плохо. Случилось то, что бывает нечасто — мой Замысел окончательно созрел раньше срока. Как объяснить муки влюбленного творца, каждый день промедления — пытка. Мне, познавшему вечность, непереносима мысль о тех годах, которые отделяют от рождения Ребенка. Но есть Правила, по ним я могу оставить Запретный Мир, если найду замену.

— И ты ждал меня миллионы лет?

— Нет. Я же Бог! Мне было известно о созревании Замысла задолго до окончания срока.

— Ты готовился заранее?

— Здесь нет времени, я ничего не делаю заранее.

— А почему именно я?

— Альтернативы нет. Были и есть многие, но пришел ты один.

— Сколько потеряно жизней, сколько крови. Мне было очень трудно!

— Ты должен был созреть для замены. Не печалься, смерти нет.

— Как?

— Вселенная создана из строгого количества вещества и энергии, от энтропии ее бережет любовь Первого Создателя. Сколько бы ни умирало живых созданий — мир не покинет ни одна частица.

— А я могу увидеть Первого Создателя?

— Нет. Чтобы реализовать свой Замысел, Бог растворяется в создаваемой Вселенной, скрепляя ее своей любовью.

— Он гибнет?

— Нет. Просто после реализации Замысла в Запретном Мире рождается новый Ребенок.

— Подожди! Но как же будущий Хранитель может его увидеть? Они не смогут существовать одновременно!

— Смогут. Здесь нет времени.

— Не пойму.

— Ты можешь объяснить муравью принципы квантовой механики?

— Я для тебя всего лишь муравей?

— Нет, ты равная замена. Просто это не очень удачная аналогия, но она отражает суть вещей. Впрочем, если хочешь понять больше, проживи хотя бы несколько миллионов лет, многие вопросы решатся сами собой.

— Вряд ли я столько смогу выдержать.

— Ты прав. Даже мы не можем оставаться собою вечность. Все, кто мыслит, должны умирать и рождаться снова и снова.

— Что от меня требуется?

— Согласие!

— И все?

— Да. Награды не будет, власть, которую ты получишь, предоставит тебе все. Пределов нет.

— А если я решу уничтожить этот мир?

— Ты не станешь делать ничего плохого, иначе бы не пришел сюда.

— Я не считаю себя особо добрым человеком.

— Здесь нет доброты. Это даже хорошо, ведь тебе придется уничтожить миллиарды мыслящих созданий.

— Зачем?

— Так надо. Это Экзамен. На Запретный Мир напали, ему грозит опасность. Агрессоры думают, что уничтожили меня, а я снял всю защиту, чтобы уверить их зло до конца. Сейчас они хотят уничтожить твой город.

— Надо спешить!

— Не бойся, здесь нет времени.

— Значит, мы можем говорить вечность?

— Ты не станешь это делать, ведь я страдаю, Замысел созрел, он требует реализации. Однако ты сможешь поговорить с Ребенком.

— Убить миллиарды! А как же мораль?

— Здесь нет морали в твоем понимании. В свое время, переселяя людей на Землю, я обрек на уничтожение местные разумные виды, и все для того, чтобы однажды увидеть тебя на пороге своей последней обители. С твоей точки зрения это чудовищно, но чтобы понять целесообразность подобного поступка, надо познать вечность. Помни мои слова — смерти нет.

— Хорошо! Я согласен.

— Нет! Твои слова здесь ничего не значат, их нет.

— А что надо делать?

— Осталась одна Развилка. Если выберешь тупик — ничего этого никогда не будет.

— Что за Развилка?

— Я не мог толкать тебя на нужный путь слишком грубо. Ты должен был погибнуть спустя несколько месяцев после прибытия сюда от рук Зардрака акх Даутора.

— Да, меня выручила Сата. Это ведь ты спас ее в долине Костей?

— Нет!

— Но кто же?

— Это Развилка. Решай, какой выберешь путь. Но знай, то, что тебе кажется добром, может оказаться большим злом, чем предотвращенное.

— А Торанвер? А единороги?

— Мага я не просил ни о чем, просто предложил увидеть внучку. Развилки нет. А единороги гуляют сами по себе, я не могу приказать игрушкам Ребенка, их можно только просить.

— Что я должен делать?

— Выбирать! Если Развилка исчезнет — начнется Экзамен.

— Я готов!

— Начинай!

— Не могу, я не знаю, что делать?!

— Можешь, ведь ты любишь!

Внезапно Робин понял — он может.

* * *

Девочка бежала по склону, заросшему кустарником. Она мчалась изо всех сил, за ее спиной все еще звенела бронза и ревели нуры. Враг ворвался на поляну, где лежали тела уцелевших исс. Отчаянно сражающиеся охранники гибли один за другим. Девочку душили рыдания: только что на ее глазах вспыхнуло искрящимися разрядами и рассыпалось раскаленным прахом тело матери. Отец погиб еще раньше, все их маленькое войско было сметено. Девочка осталась сиротой в один час. Она не знала, что путь ведет в тупик — почти вся долина была окружена сплошной стеной скал.

Но добежать до конца ей не дали. Продираясь через кусты, оставляя на колючках клочья одежды и капли крови, девочка выскочила на маленькую прогалинку и с криком упала на землю — метко брошенная палка ударила ее по голени. Перевернувшись на спину, она замерла, жалобно заскулила — над ней возвышался огромный охотник, закутанный в темный меховой плащ. Шоквут покачал головой:

— Вот дурная! Да куда же ты так торопишься? Закрой глаза, не так страшно будет.

Враг был по-своему добр. Девочка поняла, что умрет без мучений, и зажмурилась. Покачав головой, шоквут размахнулся увесистой дубинкой и замер статуей, потрясенно отвесив челюсть. Пикирующий дракон коротко выплюнул сгусток пламени — тело охотника разлетелось осколками пылающих углей. На поляне остались только дымящиеся сапоги с обожженными голенями. В следующий миг когтистая лапа нежно сжала девочку. Мощные крылья несколькими взмахами перенесли огромное тело через каменную преграду. Сделав плавный поворот, дракон, держась возле самых скал, направился к перевалу.

* * *

Девочка сидела на пригорке, где через несколько лет будет размещаться командный пункт Робина. Она с немым восторгом смотрела на Бога, сидящего перед ней. Дракон, возвышаясь красноватой глыбой, взирал на нее огромными золотистыми глазами. Взгляд его был наполнен странной печалью. Но девочка ее не замечала, восхищение подростка было безграничным.

Дракон смотрел на девочку и думал о многом. Он может унести ее далеко-далеко, туда, где она не будет знать печали. Можно даже на Землю, к себе нынешнему. Нетрудно дождаться, когда она подрастет и полюбит. Он мог сделать все, что угодно, никто не в силах этому помешать. Да — это Развилка, и все пути, кроме одного, ведут в тупик. Но кто сказал, что тупик — это плохо? Нет таких радостей мира, какие он не мог бы подарить ей сейчас. Однако дракон знал, как не больно это сознавать — каждый должен пройти своим путем, и как ни больно обрекать любимую на страдания — это ее дорога. Девочке придется нелегко, но она вырастет и однажды скажет своему возлюбленному, что рада всему, что с ней случилось — ведь этот путь привел к их встрече.

Опустив голову, дракон заговорил:

— Сата Неомо Кайя, слушай меня внимательно и запоминай все слова! Сейчас на перевал поднимутся верховые стражники, они тебя схватят и отведут к Зардраку акх Даутору. Тебя ждут страдания и унижения, ты долгое время будешь презираемой всеми рабыней. Что бы ни случилось, как бы не было тебе плохо, ты обязана жить. Знай, тебя ждет встреча с невероятным мужчиной, вы полюбите друг друга, ты станешь очень сильной иссой, будешь его защищать от опасности до того момента, как я с ним встречусь. Не смотри так удивленно — это правда, ты действительно станешь невероятно сильной и неуязвимой после того, как его полюбишь. Но тебе потребуется моя помощь. Закрой глаза!

Девочка послушно зажмурилась. Дракон склонился ниже, от нестерпимой жалости его глаза увлажнились, крупная слеза сорвалась вниз, бесследно исчезла, разбившись тысячью золотистых брызг в длинных прядях черных волос. Когда Сата открыла глаза, дракона уже не было, а на перевал въезжали всадники на суфимах.

* * *

— Развилка исчезла, начинаем Экзамен!

### Глава 10

«Нивелир-17-342» шел на новый заход. Виртуальный мир тактической оболочки сыпал гроздьями данных и цветными векторами взаимодействия, расцвела увеличенная картинка цели. Пилот не сдержал сожалеющего вдоха. На берегу реки виднелось небольшое поселение, окруженное двойным кольцом стен. Судя по всему, там проживало несколько тысяч жителей. Было непонятно, почему именно этот район был выбран для посадки мобильного производственного комплекса. Пилот не знал, что рядом располагалось устройство связи 14-3. Судя по объемам поставок меркита, здесь должно располагаться немалое его месторождение. Аналитики не знали о торговой деятельности землян, и свои предположения основывали на неверных посылках. Ценный минерал не поддавался дистанционным методам обнаружения, приходилось делать выводы на основе имеющихся фактов.

Вспыхнули огни консоли вооружения, схема местности расцвела перекрестиями готовящихся ударов. Мощь «Нивелира-17-342» была немалой, хотя в этой миссии его оружие являлось не боевым. Залп должен был расплавить все неровности рельефа, оставив раскаленную площадку диаметром около километра. На этот своеобразный фундамент сядет производственный комплекс и вгрызется в еще горячую землю. Жаль, что при этом придется уничтожить город туземцев, но приказы не обсуждаются.

Сделать залп пилот не успел. Он увидел, как вспыхнул ярко-красный вектор недружественной цели, глаза его широко раскрылись, при виде сказочного создания, атакующего корабль. В следующий миг взбесившиеся компенсаторы выдали в замкнутый мирок «Нивелира-17-342» чудовищный импульс антиускорения. Смертельной перегрузкой пилота размазало по стенке, неуправляемый корабль, слепо кувыркаясь, пролетел над башнями Ноттингема и рухнул в озеро, угодив прямиком в глубокую нерестовую яму.

Жители ночной стороны Запретного Мира поднимали головы, глядя, как в звездном небе расцветают маленькие солнца. Зрелище было необычным и красивым. Местные жрецы и шаманы поспешили заявить, что появление странных быстро гаснущих звезд говорит о гибели многих великих героев. Они не знали, что это взрываются мощные реакторы производственных комплексов. Изменившаяся физическая реальность не позволяла им удержать свою энергию в узде.

* * *

Вся система Дэйто-7 являлась одной огромной промышленной зоной. Здесь ковалась мощь непобедимого флота Империи. Десятки могучих космических станций охраняли покой системы, окружив ее несколькими сферами оборонительных рубежей. Сотни боевых кораблей готовы были сорваться с места по первому приказу Верта Гранкиса — военного координатора системы на ближайшие несколько часов. Его вахта приближалась к середине, когда спокойствие обычного дежурства было прервано самым неприятным образом.

Сперва раздался сигнал тревоги, затем Верт был вырван из виртуальной реальности самым бесцеремонным образом. Тупо потрогав мнемошлем, он спросил собственным голосом:

— Объект?

— Недружественные цели! — странным голосом отозвался искусственный интеллект.

— Загрузи меня в Сеть, я выпал! — приказал Верт.

— Здесь нет Сети, — тем же необычным тоном заявил тактический компьютер.

— Количество целей?! — выкрикнул растерянный координатор.

— Девять триллионов восемьсот сорок две в четырнадцатой степени.

Верт похолодел, он не был готов к тому, что столкнется с известной юмористической страшилкой — взбесившимся искусственным интеллектом. Это было невозможно даже теоретически, но почему-то происходило на самом деле. Координатор по инерции потребовал:

— Характеристики?

— В базе данных отсутствуют, передаю картинку.

Посмотрев на изображение, Верт выругался — сумасшедший компьютер показывал ему какое-то летающее чудовище из детских сказок.

— Перезагружайся! — потребовал он.

— Невозможно выполнить, у вас больше нет прав! — заявил компьютер и добавил. — Начинаю тотальное уничтожение всех доступных целей. Приоритет — орбитальные верфи.

— Отключайся!!! — заорал Верт. — Мой приказ самый главный!!!

— Выше Бога нет никого, — спокойно произнес искусственный интеллект и открыл огонь.

* * *

Вторая планета Дэйто-7 была очень старой, ее бурная тектоническая молодость осталась далеко позади. Железо-никелевое ядро оставалось все еще горячим, но под действием чудовищного давления он уже давно закристаллизовалось. Процесс шел миллиарды лет, и все еще продолжался, как вдруг, в локальном объеме, ограниченном корой планеты, произошли изменения ряда физических констант. В таких условиях установившиеся межатомные связи существовать не могли, кристаллические решетки разрушились, спешно перестраиваясь по-новому.

Этот процесс сопровождался выделением энергии и увеличением объема. Планета, покрытая сплошной индустриальной оболочкой, развалилась в несколько мгновений. Тысячи обломков отпрянули от центра, расплываясь в разные стороны. Они направлялись к орбитальным сооружениям, расстреливаемым взбесившимися космическими крепостями.

Через миллионы лет здесь сформируется вполне устойчивый астероидный пояс.

* * *

Истерично хихикали ошеломленные операторы систем противовоздушной обороны, глядя на бредовые показатели систем слежения. Крестились старые бабки, смотревшие в лазурную гладь сибирского неба с завалинок своих бревенчатых домов. Сойдя с ума, прямо по рации надиктовал заявление об отставке пилот пожарного биплана, прежде чем посадить самолет прямо на автостраду. Американский разведывательный спутник передал очередной пакет информации, заставивший поседеть опытного аналитика.

Над тайгой летел дракон.

* * *

На заброшенном аэродроме проходила очередная передача уникального товара. Коуфф совершенно упустил из виду ненужность дальнейших связей с Землей, и отлаженная машина работала по-прежнему. Серебристая фигура направлялась к маленькому самолету, в руке Шергер сжимал алюминиевый контейнер с эликсиром молодости и долголетия. Все шло как обычно.

Главным конструкционным элементом маленького разведывательного корабля являлось концевое кольцо. Даже из названия можно было догадаться о конфигурации этой детали. Ее габариты заставляли придавать стандартным кораблям соответствующую дисковидную форму. Замыкая всю конструкцию, кольцо создавало собственную вселенную, что позволяло кораблю защищать себя от нападения и совершать стремительные маневры, не убивая при этом экипаж сильными перегрузками. Система была простой и надежной, хорошо обкатанной за тысячелетия эксплуатации. Начинка кольца была выполнена из сверхпроводящего вещества. По нему циркулировал электрический ток. Энергии, заключенной в этой детали небольшого корабля, хватило бы на снабжение огромного мегаполиса в течение нескольких месяцев.

Физические законы изменились всего на одно мгновение, но этого вполне хватило. Незначительное изменение ряда констант привело к тому, что кольцо потеряло сверхпроводимость, начинка деталей стала оказывать сопротивление электрическому току.

Взрыв был такой, что все сейсмостанции мира зафиксировали подземный толчок. Официальная версия российских властей — падение метеорита.

* * *

Они не имели собственного названия. Являясь продуктом машинной цивилизации, вышедшей из-под контроля создателей, безликие автоматы не обладали сознанием в широком понимании этого слова. Их странное сообщество знало только одну цель — неустанное уничтожение любых проявлений жизни. Они не торопились, тысячи лет уходили на то, чтобы создать рой огромных, тихоходных кораблей. После этого флот посылали в произвольном направлении, без какого-либо четкого плана. Гигантская эскадра двигалась до тех пор, пока не погибала вся — до последнего корабля. По пути уничтожалось все живое, зачастую вместе с планетами и прилегающими звездами.

Эта флотилия была обречена. Бездушные автоматы слепо выпустили ее в межгалактическое пространство. Двигаясь со скоростью, гораздо меньше световой, они никогда не достигнут обитаемых мест, на такой срок не хватит энергии. До Галактики Млечного Пути оставалось идти еще около двух миллионов лет.

* * *

Ударный флот Империи синхронно набирал скорость для межзвездного прыжка. В переднем эшелоне скользили черные рыбины новейших кораблей, их задача — первым ударом деморализовать противника и нарушить его строй. За ними двигались, сбиваясь в тройки, диски стандартных крейсеров — они будут уничтожать отдельные единицы противника. Гиганты-линкоры шли позади, их огромные орудия расправятся с уцелевшими очагами сопротивления и добьют крупнотоннажные корабли.

Адимрал Коуфф, надев мнемошлем, восседал в боевом ложементе. Его мысли были спокойны и ленивы, все сомнения отброшены. Флот выйдет в реальный космос на самой границе вражеской системы, внутри боевых порядков Матриархии. Маневр рискованный, не все корабли его переживут, ведь часть неизбежно пострадает от притяжения крайних планет и кометных скоплений. Но выгода очевидна, неподготовленный противник понесет чудовищные потери в первую же минуту боя. Стерги неважные флотоводцы, но сейчас они собрали почти все свои силы, надо использовать этот шанс, обезглавить проклятых амазонок. Тогда можно заняться реализацией других планов, благо, слава победителя Матриархии позволит адмиралу совершить многое из того, о чем он раньше и не мечтал.

Звезды исчезли, Коуффа окружила непроницаемая тьма — меркитовый модуль свернул пространство, корабль ушел в прыжок. Через несколько мгновений адмирал нахмурился, звезды почему-то и не показывались:

— Время? — спросил он.

— Шесть секунд, — испуганно ответил наблюдатель.

— Не понял! — искренне удивился адмирал.

— Мы сами не знаем! — почти крикнул наблюдатель. — Ни один корабль не может находиться в гиперпространстве более одной целой и семидесяти семи сотых секунды собственного времени! Мы должны давно превратиться в излучение!

— Сбой прыжка?

— Нет! Все показатели в норме! Просто мы прыгаем куда-то очень далеко!

— Это невозможно!

— Есть показатели, — странно-виноватым голосом отозвался другой голос. — У меня объект!

Если бы адмирал не был альбиносом, то, вполне вероятно, поседел бы в один миг. Здесь, в пространстве, где нет ничего, кроме концевых колец и меркитовых модулей, берегущих микромиры своих кораблей от рассеивания, системы слежения были бесполезны. Вокруг расстилалось черное ничто, ни одна система слежения не могла рассеять этот мрак.

Адмирал, подозревая наблюдателя в сумасшествии, обратился к искусственному интеллекту:

— Контроль! Что за объект?

— Проекция идет по всем срезам, начиная от ролиума. Десмериум возмущен крупной Волной, существует опасность магической атаки.

Безликий голос нес полную ерунду, похоже, с ума сошел не только наблюдатель. Компьютер тем временем довольно связно заявил:

— Получено изображение. Давать картинку?

— Давай! — согласился растерявшийся адмирал.

Монитор вспыхнул странным, красноватым цветом остывающих углей. Коуфф увидал багровый, длинный туннель, по которому летел клин его кораблей. Впереди, ведя их за собой, мерно взмахивая огромными крыльями, летел…

— Нет!!! — крикнул Коуфф. — Не может быть! Ты уничтожен!!!

В следующий миг ему стало не до дракона — флот вышел в нормальный космос.

Адмирал не успел удивиться полной мгле, здесь совсем не было звезд, только кое-где мерцали тусклые туманности далеких галактик. Корабельные сирены выли на все лады, виртуальное пространство расцветало красной паутиной недружественных целей — эскадра Империи оказалась внутри боевых порядков чужой армады.

Гигантские, угловатые корабли немедленно открыли огонь. Оказавшись в своей родной стихии боя, Коуфф выбросил из головы все посторонние мысли. Враг был многочисленный и сильный, надо приложить все силы, чтобы не дать себя уничтожить. В межгалактическом пространстве развязалось ожесточенное сражение.

Адмирал не думал о том, что даже в случае победы его флот обречен. Кораблям попросту не хватит энергии, чтобы десятки раз сворачивать пространство. Они не смогут вернуться домой.

* * *

Эрмины готовились к трапезе. Пожиратели звезд собрались в плотную массу и наблюдали за своим старым вожаком. Опытный предводитель не торопился, он никак не мог выбрать звезду, куда следует направиться в первую очередь. В последнее время их стае не везло. Куда бы они ни летели, их везде ждали странные букашки. Несмотря на мизерные размеры, они очень больно кололи огромные тела, приходилось отступать, так и не подкрепившись.

Наконец, вожак принял решение. Сосредоточившись, он смял пространство, свел вместе сразу несколько слоев и пустив по ним возмущенные Волны. Бросившись в открывшийся туннель, он увидел нечто необычное — в точке прорыва происходило слияние более дальних слоев, жадная воронка собиралась выбросить его в невообразимую даль. Старый эрмин судорожно задергался, но тщетно — противостоять силе притяжения было невозможно. Понимая, что столкнулся с деянием Бога, он расслабился и отдался на волю течения. Глупый молодняк ничего не понял и послушно ушел за вожаком.

Вынырнув в ролиуме, вождь понял, что все закончилось хорошо. Рядом пылало вкусное желтое светило с пикантной хромосферой, вокруг скользили восемь соблазнительных планет. Стая дружно заскулила, жрать хотелось всем. Но никто не спешил — первый кусок всегда выбирает вожак.

Выждав приличествующую паузу, вождь направился ко второй планете, соблазнившей его наличием тяжелого ядра. Он не знал, что божественная сила забросила его в систему Нарис-1, где располагалась столица Империи. Впрочем, неразумное создание не могло осознать сам факт существование галактических государств. Все, что он замечал, это атаки боевых флотов, мешающих спокойно завтракать.

Проглотив лакомство, вожак обернулся и посмотрел на молодняк. Те продолжали доедать звезду и оставшиеся планеты. Внезапно вождь четко понял — его время пришло, тело переполнено, надо уходить. Он совершит свой последний путь к центру Галактики в район, где расположена усыпальница его рода. Там он зажжет свое тело новой звездой, оставив о себе памятник на миллиарды лет. Тяжелые элементы помогут создать планеты, и когда-нибудь на них зародится жизнь, а может даже разум. Но этого старый эрмин не знал, он шел умирать.

Дракон парил высоко над плоскостью эклиптики Нарис-1. Вокруг вспыхивали яркие огни, космические крепости остервенело обстреливали друг друга, внизу разбойничали гигантские эрмины. Скоро стая уйдет. Они выберут нового вожака, поглотят несколько соседних систем, затем вернутся домой, за край галактического диска. Там пожиратели звезд буду дрейфовать в направление закручивания Млечного Пути, жадно собирая вещество, выбрасываемое спиральными рукавами. Они будут соперничать с конкурирующими стаями, не давая рассеяться ни единой крупице. Эрмины будут собирать материю в свои тела, носиться друг за другом, весело сливаясь и разделяясь, предаваться общению со своими соседями на границе великой пустоты. Их радость будет искренней, а жизнь — легкой и беззаботной.

Пока они опять не проголодаются.

* * *

Империя Звездного Содружества погибала. Тысячи страшных катаклизмов уничтожали политические и производственные центры, гибли могучие флоты и отдельные корабли, исчезали звезды и планеты. Оставшиеся обломки великой державы легко захватят жадные соседи. Кому-то при этом достанется Запретный Мир. Трясясь от благоговейного страха, захватчик окружит маленькую систему мощным карантинным кордоном. Никто, будучи в здравом уме, не приблизится к страшной планете, защищающей себя с такой беспощадной эффективностью.

Тысячи лет дети будут слушать сказки о могучих драконах древней расы и таинственном мире, хранящем огромные богатства. Маленькая рука будет выводить корявый рисунок — крылатое создание на груде золота и драгоценных камней. Отец будет рассказывать о доблестных рыцарях, вступивших в неравный бой и павших от страшного жара, против которого бессильны любые доспехи.

Но рано или поздно дети вырастают. Когда-нибудь, через тысячи лет, кто-то придумает новый способ урвать крошку со стола Богов. Но жадность глупа, крошки покажется мало, захочется получить все. Разум изобретателен, он всегда найдет лазейку. Помня о предыдущих трех попытках, они будут осторожны, но это не поможет, нельзя трогать детскую колыбель грязными руками, обидятся те, кто ее оберегает.

Своих Богов надо помнить.

* * *

Сата сидела у костра уже несколько часов. Она волновалась все больше и больше, ведь ее тело лежало неизвестно где. Его могли обглодать падальщики-бласы, оно могло мерзнуть на сырой земле — это повредит ребенку. Но ничего нельзя было поделать, в этом состоянии она очень могуча, но одновременно беспомощна.

Вскрикнув от радости и изумления, исса вскочила на ноги — перед ней стоял ее возлюбленный:

— Робин! Как ты сюда попал?

— Долго рассказывать. Пойдем, тебе надо вернуться в тело.

— Ты сможешь это сделать?

— Конечно. Моя глупая девочка, зачем ты себя едва не убила?

— Прости. Мне казалось, что так будет лучше.

Сата протянула руку, но ее ладонь прошла через плоть Робина, не встретив препятствия:

— Не могу поверить! Ты в десмериуме! Как это возможно?

— Теперь все возможно. Я говорил с Хранителем.

— Ты получил Силу?

— Что-то вроде того. Пойдем, мне надо торопиться, еще немного, и я не смогу остаться человеком.

— Побежали!!! — испуганно вскрикнула Сата.

— Нет, — рассмеялся Робин, — не все так страшно, немного времени еще есть.

Они направились к пещере. Девушка повернула голову и посмотрела на своего мужчину с изумлением и восторгом. В ее чистой душе больше не было вопросов — все, что надо, Робин скажет ей сам, потом, если посчитает нужным. Самое главное — они по-прежнему будут вместе.

— У меня будет ребенок, — неожиданно для самой себя произнесла Сата.

— Это хорошо, — улыбнулся Робин.

— Девочка.

— Ты уверена.

— Ты странный человек! — Сата покачала головой. — Я ждала такого вопроса после первых слов!

— Это я и так знал, а вот насчет пола ребенка ты меня удивила.

— Хоть что-то от тебя можно скрыть! Не сомневайся, я же исса. Прости!

— За что?

— Ты же хочешь мальчика.

— Кто тебе сказал такую глупость? Да я просто счастлив! Она наверняка будет такой же красивой, как ты.

— Спасибо. Ты умеешь говорить красивые слова, — улыбнулась девушка.

— Малышка, ты сама у меня почти ребенок, а уже готовишься стать мамой.

— Не волнуйся, в нашем мире все рождается без забот и сильных страданий. Все не так, как на твоей Земле.

— Да, я знаю.

Они стояли над телом Саты. Робин опустился на корточки, приложил руку к неподвижной ладони, Ритм Возвращения возник ниоткуда. Повернув голову, он посмотрел в глаза любимой и произнес.

— Пойдешь на восток, через час выйдешь на дорогу. Там тебя уже ищут.

— А ты?

— Я приду. Скоро. С Анитой.

— Вот как, — усмехнулась девушка. — Ты времени зря не терял.

— Естественно, — без тени вины произнес Робин. — Я специально отослал тебя подальше.

— Ты ее не обидел? — строго спросила Сата.

— Нет, не бойся. Все будет хорошо. Иди.

— Возвращайся скорее!

— Конечно. Прощай.

Уловив Ритм Возвращения, Сата произнесла Слово Встречи.

* * *

— Экзамен закончен.

* * *

— У тебя все получилось, и ты сохранил себя.

— Да. Я знаю.

— Теперь жди, осталось недолго, скоро придет Ребенок. Никто сейчас не станет вредить Запретному Миру, но есть Порядок, без Хранителя нельзя.

— Хорошо. Я буду хранить Колыбель.

— Прощай!

— Подожди! Скажи, выходит, что бог создает Вселенную и затем исчезает. Получается, она продолжает жить сама собой?

— Так ты ничего не понял?

— Нет!

— Ну, что же, значит, я в тебе действительно не ошибся. Запомни мои слова — смерти нет! Думай над ними и все поймешь, я знаю. А теперь прощай, я не в силах ждать ни одного мгновения.

— Прощай. Пусть твой Замысел будет просто великолепным!

Ответа не было, но его уже никто не ждал.

* * *

Робин стоял на верхней площадке Лестницы и, щуря глаза, смотрел на солнце. Все его пребывание в Сердце Мира не заняло и часа. А сколько событий успело произойти, его человеческий разум не мог вспомнить и сотой доли. Землянин поморщился, проклятое колено опять разболелось.

Рядом, уткнувшись лбами в камень, распростерлись ниц несколько атонов. Маленький нур, пища от восторга, счищал грязь с его сапог. Зверек был счастлив — за свою жизнь он успел увидеть сразу двух богов, а если немного повезет, то доживет и до третьего. Потрепав малыша по бархатной голове, Робин четко произнес:

— Нуров освободить, боевых монстров вернуть в пещеры, дать всем воды из Источника, на этом месте зажечь Костер Памяти.

Зардрак осторожно приподнял голову и почтительным тоном уточнил:

— Хранитель, сколько времени поддерживать огонь?

— Сто лет, — коротко ответил Робин.

Опустив голову, он пошагал вниз. Там, у подножия Лестницы, его ждал единорог.

* * *

Конец.