# Машина предсказаний

Терри Гудкайнд

Цикл Терри Гудкайнда о Ричарде Сайфере — Искателе истины. Одна из величайших фэнтези-саг в истории жанра, которой восхищаются миллионы читателей по всему миру. Цикл Терри Гудкайнда лег в основу сериала «Легенда об Искателе», с успехом идущего и в нашей стране!

Читайте и смотрите!

## Глава 1

— Тьма здесь, — произнес мальчик.

Ричард нахмурился, не уверенный, что правильно понял шепот. Он глянул через плечо на обеспокоенную Кэлен. Непохоже, что она поняла больше.

Мальчик лежал на драном коврике, постеленном прямо на землю у самой палатки, увешанной нитями дешевых бус. Рынок перед подъемом к Народному Дворцу походил сейчас на небольшой, плотно застроенный город, состоящий из многих тысяч палаток, фургонов и просто прилавков. Толпы людей, прибывших сюда из ближних и из самых отдаленных уголков Д'Хары по случаю знаменательной свадьбы, покупали здесь разнообразнейшие товары: от сувениров и драгоценностей до свежеиспеченного хлеба и горячего мяса, от экзотических напитков и снадобий до разноцветных бус.

Грудь мальчика чуть заметно приподнималась при вдохах, но глаз он не открывал. Ричард наклонился ближе к хилому ребенку.

— Тьма?

Мальчик едва заметно кивнул.

— Тьма здесь везде.

Вокруг, конечно, никакой тьмы не было. Лучики утреннего солнца играли над головами тысяч людей, двигавшихся по беспорядочному переплетению улочек, образовавшихся между палатками и фургонами. Ричард видел, что мальчик не замечает царящей здесь праздничной атмосферы.

В словах ребенка, внешне столь безобидных, должен был крыться другой смысл, нечто большее, зловещее, связанное с совершенно иным местом.

Краем глаза Ричард видел, что проходящие мимо замедляют шаг, чтобы подольше посмотреть на лорда Рала и Мать-Исповедницу, остановившихся ради больного мальчика и его матери. Рынок вокруг них наполняли ритмичная музыка, оживленные разговоры, смех и бойкая торговля. Для большинства тех, кто проходил мимо, увидеть воочию лорда Рала и Мать-Исповедницу было событием из тех, что бывают лишь раз в жизни, из тех, о которых, вернувшись в родные края, они будут рассказывать в ближайшие годы много-много раз.

Группа воинов Первой когорты, стоявшая неподалеку, тоже внимательно наблюдала, но в основном за рыночными толпами. Они просто следили, чтобы толпа не оказалась слишком близко, причин ожидать каких-либо неприятностей не было.

В конце концов, все здесь пребывали в добром расположении духа. Годы войны остались в прошлом. Установились мир и процветание. Вчерашняя свадьба ознаменовала начало новой эры, стала празднеством в честь появления новых возможностей, о которых прежде даже не мечтали.

Среди этой залитой солнцем жизнерадостной суеты слова мальчика Ричард ощутил, словно мрачную тень чего-то потустороннего.

Кэлен присела на корточки рядом с мальчиком. Белое атласное платье, символизирующее ее статус Матери-Исповедницы, словно сияло под чистым весенним небом, будто сама она была добрым духом, явившимся людям. Ричард подсунул руку под худые плечи ребенка и слегка приподнял его, чтобы Кэлен могла поднести к его губам мех с водой.

— Можешь сделать глоток?

Ребенок словно не слышал. Он не обратил внимания ни на ее слова, ни на мех с водой.

— Я один, — произнес он едва слышно. — Совсем один.

В его голосе звучало такое отчаяние, что Кэлен, безмолвно сострадая мальчику, невольно протянула руку и нежно коснулась костлявого плечика.

— Ты не один, — заверил ребенка Ричард, желая развеять уныние этих слов. — Рядом с тобой есть и другие люди. Твоя мать здесь.

Глаза мальчика под закрытыми веками двигались, будто высматривая что-то в темноте.

— Почему все оставили меня?

Кэлен осторожно опустила руку на поднимающуюся и опускающуюся грудь ребенка.

— Оставили тебя?

Мальчик, потерявшийся в том, что видел внутренним взором, застонал и захныкал. Его голова крутилась из стороны в сторону.

— Почему меня бросили в холоде и темноте?

— Кто тебя оставил? — спросил Ричард, напрягая слух, чтобы наверняка расслышать тихий ответ. — Где оставили?

— Мне были видения, — произнес мальчик чуть более уверенным голосом.

Ричард нахмурился при такой резкой и странной смене предмета разговора.

— Что за видения?

Речь мальчика снова стала почти бессвязной.

— Почему мне были видения?

Вопрос, показалось Ричарду, мальчик задал самому себе и ответа не требовалось. Но Кэлен все же попробовала ответить:

— Мы не…

— Небо все еще синее?

Ричард и Кэлен переглянулись.

— Вполне, — заверила она ребенка. Но мальчик, похоже, не услышал.

Ричард не считал, что имеет смысл и дальше расспрашивать ребенка. Совершенно ясно, что он болен и не сознает, что говорит. Бессмысленно уточнять увиденное в бреду.

Вдруг маленькая рука ребенка вцепилась Ричарду в предплечье.

Слух Ричарда тут же уловил звон стальных клинков, доставаемых из ножен. Не оборачиваясь, он поднял свободную руку, жестом отдавая приказ оставаться на месте.

— Почему все оставили меня? — снова спросил мальчик.

Ричард наклонился чуть ближе, надеясь хоть немного его успокоить.

— Где тебя оставили?

Глаза мальчика открылись так внезапно, что Ричард и Кэлен вздрогнули. Взгляд, направленный на Ричарда, будто пытался проникнуть в его душу. Хватка тонких пальцев на предплечье оказалась такой сильной, что не верилось, что это рука ребенка.

— Тьма здесь, во дворце.

Холодок, словно от порыва морозного ветра, пробежал по коже Ричарда.

Глаза мальчика закатились, и он обмяк.

Хотя Ричард намеревался быть с мальчиком мягким, он сказал чуть резче, чем хотелось:

— О чем ты? Что за тьма во дворце?

— Тьма… всматривающаяся тьма, — прошептал тот, переходя к несвязному бормотанию.

Ричарда напряженно сдвинул брови, пытаясь понять смысл услышанного.

— Что значит «всматривающаяся тьма»?

— Он найдет меня, я знаю, что найдет.

Пальцы мальчика разжались и отпустили руку Ричарда, словно силы ребенка иссякли. Лорд Рал и Мать-Исповедница ждали, что он скажет еще что-то. Но мальчик, похоже, не собирался продолжать.

Следовало возвращаться во дворец. Их ждали.

Кроме того, Ричард не думал, что, даже если мальчик и скажет еще что-то, его слова будут достаточно осмысленными. Он посмотрел на мать: та возвышалась над мальчиком, потирая руки, будто хотела очистить их.

Женщина сглотнула.

— Он пугает меня, когда ведет себя так, как сейчас. Простите, лорд Рал, я не хотела отвлекать вас от дел.

Она выглядела преждевременно состарившейся от хлопот.

— Это входит в число моих забот, — сказал Ричард. — Сегодня я здесь, чтобы побыть среди людей, которые не смогли попасть вчера во дворец на церемонию. Многие преодолели большие расстояния, чтобы оказаться здесь. Нам с Матерью-Исповедницей хотелось бы выразить свою признательность каждому, кто прибыл на свадьбу наших друзей. Мне не нравится, когда кто-то так явно пребывает в беде, как вы и ваш сын. Мы поищем целителя, пусть посмотрит, что с ним не так. Может быть, ему помогут.

Женщина покачала головой.

— Я обращалась к целителям. Они ничего не могут поделать.

— Вы уверены? — спросила Кэлен. — Здесь есть очень одаренные люди, которые, возможно, могут помочь.

— Я уже водила его к могущественной женщине, Терновой Деве, что живет в конце Тропы Карга.

Кэлен подняла бровь.

— Терновая Дева? Что это за целительница?

Женщина замялась, отвела взгляд.

— Ну… я слышала, очень могущественная. У Терновых Дев… есть некоторые способности, и я подумала, что она могла бы помочь. Но Джит — так ее зовут, Джит — сказала, что Хенрик не больной, а просто особенный.

— Такое случается с вашим сыном часто? — спросила Кэлен.

Женщина теребила ткань своего платья.

— Не часто. Но бывает. Он что-то видит. Думаю, он что-то видит глазами других.

Кэлен приложила ладонь ко лбу мальчика, потом провела рукой по его волосам.

— Возможно, это просто бред из-за лихорадки, — сказала она. — У него жар.

Женщина понимающе кивнула.

— Он становится таким, как сейчас, в лихорадке или просто бредит, когда видит глазами других. — Она встретила пристальный взор Ричарда. — Это какие-то послания, я думаю. Наверное, поэтому он становится таким. Это какая-то разновидность прорицаний.

Ричард, как и Кэлен, не считал, что у мальчика есть что-то помимо видений, вызванных лихорадкой, но не сказал этого. Женщина и без того казалась сильно расстроенной.

Кроме того, Ричард не находил большой пользы в пророчествах. Он любил их даже меньше, чем загадки, а загадки ненавидел. Он полагал, что люди уделяют пророчествам значительно больше внимания, чем они заслуживают.

— Не похоже, что в его словах есть какой-то смысл, — сказал Ричард. — Думаю, это не более чем обычная детская лихорадка.

Судя по всему, женщина не поверила ни одному его слову, но и перечить не решалась. Не так давно лорд Рал внушал страх всем в Д'Харе, и не без причины.

А давние страхи, как и старые обиды, помнятся долго.

— Возможно, он съел что-то дурное, — предположила Кэлен.

— Нет, ничего такого он не ел. Только то же, что и я. — Некоторое время она изучала их лица, прежде чем добавить: — Но его напугала стая бродячих собак.

Ричард нахмурился, глядя на женщину.

— Что вы имеете в виду — напугала стая бродячих собак?

Женщина облизнула пересохшие губы.

— Ну… вчера ночью сюда приходила собачья стая — думаю, дикие собаки. Я совсем ненадолго ушла, за буханкой для нас. Хенрик присматривал за нашими бусами, выставленными на продажу. Когда появились собаки, он испугался и спрятался внутри. Вернувшись, я увидела, что они принюхиваются и рычат у самого входа в палатку, шерсть на их спинах стояла дыбом. Я схватила палку и прогнала их. А утром он стал таким.

Ричард собирался что-то сказать, но вдруг мальчик повел себя точно дикая тварь. Скрючив пальцы как когти, он кинулся на него и Кэлен, словно загнанное в угол животное.

Ричард вскочил и потащил Кэлен подальше от мальчика, а охранявшие их воины потянули из ножен свои мечи.

Ребенок проворно, точно кролик, рванул прочь, в толпу и нагромождение палаток. Двое солдат немедленно кинулись следом. Мальчик нырнул под низкий фургон и выскочил с другой стороны. Мужчины были слишком крупными, чтобы повторить его маневр, им пришлось огибать фургон, что дало ребенку преимущество в десять шагов. Но Ричард не думал, что погоня затянется.

Через несколько мгновений мальчик вместе с солдатами, следующими за ним по пятам, исчез среди фургонов, палаток и людей. Убегать от воинов Первой когорты было ошибкой.

Ричард заметил, что царапина на обратной стороне ладони Кэлен окрасилась кровью.

— Всего лишь маленькая царапина, Ричард, — заверила она, заметив, куда он смотрит. — Со мной все в порядке. Просто я испугалась.

Ричард бросил взгляд на кровоточащую полосу на тыльной стороне своей ладони и сокрушенно вздохнул:

— Я тоже.

Командир стражи, держа в руке меч, сделал шаг к Ричарду.

— Мы найдем его, лорд Рал. На равнинах Азрита спрятаться негде. Далеко он не убежит. Мы его отыщем.

Его, казалось, огорчало то, что кто-то, пусть даже ребенок, причинил вред лорду Ралу.

— Как сказала Мать-Исповедница, это всего лишь царапина. Но мне хотелось бы, чтобы мальчика нашли.

Дюжина стражников прижали кулаки к груди.

— Мы отыщем его, лорд Рал, — сказал командир стражи, — можете не сомневаться.

— Отлично. — Ричард кивнул. — Найдете — позаботьтесь, чтобы он благополучно вернулся к матери. Где-то здесь есть целители, предлагающие свои услуги за деньги. Когда найдете мальчика, приведите сюда кого-нибудь из них, может, он сумеют помочь.

Когда командир стражи дал подробные указания и отправил на поиски ребенка еще солдат, Кэлен наклонилась ближе к Ричарду.

— Нам лучше вернуться во дворец. У нас много гостей.

Ричард кивнул.

— Надеюсь, ваш мальчик скоро поправится, — сказал он женщине и направился к подъему на огромное плато. На плато стоял Народный Дворец, чертог, унаследованный им вместе с властью над Д'Харой, страной, о которой он в дни своей молодости даже не знал. Во многих отношениях Д'Хара, империя, которой он теперь правил, оставалась для него загадкой.

## Глава 2

— За грош предскажу вам будущее!

Ричард остановился, чтобы посмотреть на старуху, которая сидела скрестив ноги под стеной в одном из просторных коридоров Народного Дворца. Спиной она привалилась к стене у основания мраморной арки, которое при необходимости могло послужить ей опорой, чтобы встать. У старухиного бедра лежали коричневая холщовая сумка с ее пожитками и тонкая палка из тростника. Одета старуха была в простое, но опрятное длинное, серое шерстяное платье. На плечах кремовая шаль для защиты от холодного дыхания уходящей зимы. Формально весна уже наступила, но пока лишь по календарю.

Прямые пряди каштановых седых на висках волос зачесаны назад, видимо, чтобы выглядеть в глазах возможных клиентов более респектабельно. По молочной пленке на ее глазах, по наклону головы, не обращенной ни к кому из окружающих, и по ищущим движениям Ричард понял, что старуха не видит ни его, ни Кэлен. Только слух помогал ей ориентироваться в окружающем великолепии дворца.

Неподалеку от сидящей старухи коридор пересекал мостик — отрезок коридора этажом выше, один из многих таких мостиков во дворце. По мостику проходили группы людей, одни были погружены в беседу, другие останавливались у мраморных перил поглазеть сверху на Ричарда, Кэлен и сопровождающую их охрану. Многие из этой толпы праздно гуляющих по просторным коридорам были гостями, приехавшими на вчерашнее торжество.

Хотя Народный Дворец представлял собой одно сложное здание, по сути это был целый город на вершине огромного плато, вознесенного над равнинами Азрита. Поскольку дворец принадлежал лорду Ралу, часть его коридоров была закрыта для публики, но большая часть обширного комплекса давала кров нескольким тысячам человек. Здесь постоянно проживали в своих квартирах люди самых разных занятий, от должностных лиц до торговцев, ремесленников и рабочего люда. Некоторые области дворца предназначались специально для посетителей. Пронизывающие весь город-дворец широкие общественные коридоры связывали его воедино и служили проходами во все его части.

Старуха сидела у стены, неподалеку от витрины лавки, торгующей тканями. Во дворце было много самых разнообразных торговых лавок. В постройках на плато в сотнях помещений умещалось все — там были и квартиры для солдат, и все прочее, даже разнообразные торговые заведения для жителей и гостей города.

Дорога над обрывом вдоль края плато, по которой Ричард и Кэлен поднимались после похода на рынок, была кратчайшим путем к Народному Дворцу. Однако местами она была узкой и опасной, поэтому простым людям не дозволялось ездить по ней. Основной маршрут для посетителей, торговцев и разнообразных работников пролегал через огромные ворота, ведущие в проходы внутри плато. Не всякий гость отваживался подняться на самый верх, ко дворцу, предпочитая рынок, в мирные времена расположенный на равнине, или ограничиваясь посещением тех или иных из сотен лавок по дороге на плато.

Полнейшую недоступность дворца обеспечивали подъем моста и закрытие огромных ворот внутрь — все это делало попытки нападения безуспешными. За всю историю попыток осады климат негостеприимных равнин Азрита расправлялся с осаждающими быстрее, чем ослабевала защита внутри. Таких попыток было много, но не существовало никакого действенного способа захватить Народный Дворец.

Восхождение во дворец этой дорогой давалось старухе нелегко. А слепой это наверняка было особенно тяжело. Хотя люди, желающие знать будущее, попадались везде, Ричард полагал, что на плато клиентов у нее явно будет больше, а значит, восхождение того стоило.

Ричард окинул взглядом уходящий вдаль широкий проход, заполненный людьми, пронизанный шепотом шагов и разговорами. Он предположил, что слепая старуха прекрасно улавливала все звуки коридоров и по ним судила о происходящем вокруг нее в этом громадном здании.

Он на миг ощутил грусть, такую же, как когда впервые заметил эту старуху, одиноко сидящую у стены в широком проходе. Но теперь он знал, что ей никогда не будут видны высокие мраморные колонны, каменные скамейки и узорные гранитные полы, сверкающие под прикосновениями солнечного света, льющегося в окошки высоко над головой. Ричард считал, что никогда не видел ничего красивее дворца — конечно, если не считать лесов Хартленда, где прошло его детство. Его восхищали интеллект и колоссальные усилия, потребовавшиеся, чтобы сотворить подобный чертог.

Много раз на протяжении своей долгой истории (и тогда, когда Ричард попал сюда впервые пленником) дворец становился сосредоточием злой власти. В другие времена, как сейчас, он был центром мирного процветания, воплощением могущества Д'Харианской империи.

— За грош будущее? — переспросил Ричард.

— Очень выгодное предложение, — мигом добавила женщина.

— Надеюсь, вы не хотите сказать, что моему будущему грош цена?

Старуха медленно улыбнулась. Ее затянутые пеленой глаза уставились куда-то вдаль.

— Так будет, если вы не прислушаетесь к предсказанию.

Она слепо тянула руку — вопрос, ждущий ответа. Ричард положил монету в ее раскрытую ладонь. Он осознал, что предлагать людям предсказать их будущее — ее единственный способ кормиться. Слепота придавала ее предсказаниям определенную рыночную цену. Люди могли ожидать, что слепая способна увидеть больше, каким-то внутренним зрением, и такие ожидания очень помогали ее ремеслу.

— Ах, — сказала она, понимающе кивая, поскольку ощутила вес полученной от него монеты. — Серебро, не медь. Значит, человек ценит свое будущее.

— Что ждет меня в этом будущем? — спросил Ричард. На самом деле его нисколько не интересовали предсказания гадалки, но не хотелось отдавать монету просто так.

Она повернулась к нему, хотя и не могла видеть его лица. Улыбка исчезла. Несколько секунд она медлила в нерешительности, затем произнесла:

— Крыша обрушится. — Вид у нее был такой, будто слова эти — совсем не то, что она собиралась сказать, и удивили ее саму. После чего она, казалось, утратила дар речи.

Кэлен и несколько солдат, ожидавших неподалеку, глянули на потолок, перекрывающий этот дворцовый проход уже тысячи лет. Не похоже, что он грозил обвалиться.

«Странное предсказание», — подумал Ричард, но вовсе не оно было его истинной целью.

— Тогда я предсказываю, что сегодня вы можете спать на сытый желудок. Неподалеку отсюда, слева от вас, есть недорогая столовая. Этой монеты хватит. Позаботьтесь о себе, сударыня, и наслаждайтесь посещением дворца.

Улыбка вернулась на лицо старухи, на этот раз признательная.

— Благодарю, добрый человек.

Рикка, морд-сит, торопившаяся ему навстречу, остановилась и перебросила длинную, светлую косу через плечо. Он привык, что морд-ситы одеты в красное, и было отчасти странно видеть их в коричневой коже — еще один признак того, что долгая война закончилась. Несмотря на менее пугающий цвет одежды, в ее голубых глазах по-прежнему читалась настороженность. Но к такому взгляду морд-ситов он более чем привык.

Угрюмость взгляда омрачила безупречные черты Рикки.

— Вижу, сообщение было правдивым. У тебя кровь. Что случилось?

В тоне Рикки звучала не просто обеспокоенность, но и разгорающийся гнев морд-сита из-за того, что лорд Рал, защищать которого она готова ценой собственной жизни, подвергает себя опасности. Она была не просто озабочена — она требовала ответа.

— Ничего не случилось. И никакой крови нет. Это просто царапина.

Недовольный взгляд Рикки упал на руку Кэлен.

— Вы двое все делаете вместе? Так и знала, что нельзя отпускать вас без нашего присмотра. Кара придет в ярость — и не без оснований.

Кэлен улыбнулась, стараясь рассеять озабоченность Рикки.

— Как сказал Ричард, это просто царапина. Думаю, у Кары сегодня есть только одно дело — быть довольной и счастливой.

Рикка не стала возражать и перешла к тому, ради чего спешила сюда.

— Зедд хочет вас видеть, лорд Рал. Он прислал меня за вами.

— Лорд Рал! — Старуха у его ног схватила его за штанину. — Добрые духи, я не поняла… Я прошу прощения, лорд Рал. Простите меня. Я не знала, что это вы, я бы не стала…

Ричард прикоснулся пальцами к ее плечу, желая прекратить извинения и дать ей понять, что они не нужны. Затем повернулся к морд-ситу.

— Дед сказал, что ему нужно?

— Нет, но тон у него был такой, будто это очень важно. Вы знаете Зедда и то, как он умеет убеждать.

Кэлен чуть заметно улыбнулась. Ричард прекрасно понимал, что имела в виду Рикка. Пока Кара долгие годы состояла при Ричарде и Кэлен, присматривала за ними и защищала их, Рикка имела дело с Зеддом в замке Волшебника. Ей было не в новинку, что Зедд часто считал неотложным самое заурядное. Ричард полагал, что Рикка по-своему симпатизирует Зедду и защищает его. В конце концов, он не только приходился дедом лорду Ралу, но был к тому же Первым волшебником. Что еще важнее, она знала, как сильно Ричард беспокоится о нем.

— Хорошо, Рикка. Пойдем посмотрим, что так взбудоражило Зедда.

Он хотел уже уйти, но старуха, сидевшая на полу, вцепилась в его штанину.

— Лорд Рал, — позвала она, пытаясь притянуть его поближе, — я бы не стала брать с вас плату, тем более что я всего лишь скромная гостья в вашем доме. Пожалуйста, примите вашу серебряную монету обратно в знак моей признательности.

— Мы заключили сделку, — ответил Ричард успокаивающе. — Вы свое выполнили. Я заплатил вам за предсказание.

Она разжала руку, отпуская его.

— В таком случае прислушайтесь к пророчеству, лорд Рал, ибо оно истинно.

## Глава 3

Следуя за Риккой по отделанным панелями и закрытым для публики коридорам, Кэлен заметила Зедда. Он стоял рядом с Карой и Бенджамином у окна, откуда был виден небольшой дворик на дне глубокого колодца, образованного внутренними каменными стенами дворца. Туда вела простая, малоприметная дверь неподалеку от этого окна. Во дворике росло небольшое сливовое деревце, а под ним на каменной площадке, окруженной стеной зеленого плюща, стояла деревянная скамейка. Хотя дворик был маленький, он привносил во внутреннюю часть дворца некоторую живость и свежесть.

Вдали от общих коридоров и непрестанного всеобщего внимания Кэлен успокоилась. Она почувствовала огромное облегчение, когда Ричард обнял ее за талию и на мгновение прижал к себе. На людях они не могли позволить себе подобных проявлений близости.

Кара в облегающей белой кожаной одежде глядела в окно, откуда открывался вид на внутренний двор. Ее светлая коса была красиво заплетена. Около запястья висел на тонкой цепочке, выделяясь на белом фоне подобно капле крови на белоснежной скатерти, красный эйджил, оружие, которое у морд-ситов всегда наготове. Этот эйджил, казавшийся коротким обтянутым кожей прутом, на самом деле был смертельно опасен, как и женщины, носящие его.

Бенджамин был в генеральской форме, а на его бедре висел блестящий серебряный меч. Это оружие не было только ритуальным украшением. Кэлен великое множество раз видела, как Бенджамин командует в бою, примечала его отвагу. Именно она и назначила его генералом.

Кэлен думала, что Кара и Бенджамин будут в обычной одежде, но не угадала. Оба выглядели так, словно война еще не закончилась. Она предположила, что эти двое всегда начеку, поскольку охране расслабляться не положено. Они посвятили свои жизни защите Ричарда, лорда Рала.

Тот, кого они охраняли, безусловно, был куда опаснее любого из них. В черно-золотом облачении боевого чародея Ричард каждой своей чертой доказывал, что он настоящий лорд Рал. Более того, на бедре он носил Меч Истины, особое оружие, предназначенное исключительно для особой личности. И все же при всей силе этого оружия, человек, носящий его, сам был оружием. Именно это по-настоящему делало его Искателем, и то же самое делало Искателя таким грозным.

— За вами наблюдали всю ночь? — спросил Зедд, когда Кэлен и Ричард подошли.

Лицо Кары стало красным, как ее эйджил.

— Не знаю, — недовольно проворчала она, по-прежнему глядя в окно. — Это была моя брачная ночь, и я уделяла внимание совсем другому.

Зедд вежливо улыбнулся.

— Ну да, конечно.

Он перевел взгляд на Ричарда и Кэлен, чтобы приветствовать их беглой улыбкой. Кэлен показалось, что улыбка вышла чуточку короче, чем следовало бы.

Прежде чем дед успел произнести еще что-нибудь, Ричард вмешался:

— Кара, что происходит?

Она окинула его испепеляющим взглядом.

— Кто-то смотрел на нас в нашей комнате.

— Наблюдал за тобой? — повторил он бесцветным голосом. — Ты уверена?

Лицо Ричарда не открывало, что он думает по этому странному поводу. Кэлен отметила, что утверждение Кары он не отверг сразу. Еще Кэлен отметила, что Кара не упомянула об ощущении, будто за ними наблюдали. Она заявила, что на них смотрели. А Кара вовсе не была склонна обманываться.

— Вчерашний день был полон событий, на вашу свадьбу съехалось много людей, многие наблюдали за тобой и Бенджамином. — Ричард махнул рукой в сторону Кэлен. — Хотя я уже давно привык к постоянному вниманию к нам с Кэлен, даже сейчас, когда мы наконец остаемся наедине, мне иногда кажется, будто люди по-прежнему смотрят.

— На морд-ситов всегда смотрят люди, — заявила Кара, явно подразумевая, что ей не померещилось.

— Да, но смотрят украдкой. Люди редко смотрят морд-ситу в глаза.

— И что?

— Вчера было совсем иначе. Ты не привыкла к тому, что люди смотрят на тебя в упор. А вчера все наблюдали за тобой и Бенджамином. Все взгляды были сосредоточены на вас. Это вовсе не то, к чему ты привыкла. Может, тебя просто смутило, что ты в центре внимания?

Кара задумалась над вопросом, рассматривая события под новым углом. Наконец подняла бровь и убежденно ответила:

— Нет. Кто-то за мной наблюдал.

— Ну хорошо. Когда ты в первый раз ощутила, что кто-то наблюдает за тобой?

— Перед самым рассветом, — сказала она уверенно. — Было еще темно. Сначала мне показалось, что в комнате есть кто-то еще, но были только мы двое.

— Ты уверена, что наблюдали именно за тобой? — задал Зедд, казалось бы, вполне невинный вопрос. Кэлен сразу поняла, о чем он.

Молчавший до того Бенджамин посмотрел озадаченно:

— Вы хотите сказать, что, возможно, наблюдали за мной?

Зедд направил на высокого белокурого генерала многозначительный взгляд.

— Я хочу спросить: действительно ли наблюдали за кем-то из вас двоих?

— Там были только мы, — сказала Кара, опять с недовольством.

Зедд наклонил к ней голову.

— Вы были в одном из спальных покоев лорда Рала.

В голубых глазах Кары вдруг промелькнуло понимание. Ее голос из раздраженного превратился в ледяной, едва она вошла в роль дознавателя, что подходило морд-ситу не хуже, чем их типичное кожаное облачение. Она с прищуром посмотрела на волшебника.

— Ты полагаешь, кто-то заглянул туда подсмотреть за лордом Ралом?

Она в точности уловила, что имел в виду Зедд.

Зедд пожал худыми плечами.

— В комнате есть зеркала?

— Зеркала? Ну, скорее всего…

— В той комнате два зеркала, — сказала Кэлен. — Одно высокое на стене рядом с книжным шкафом, другое, поменьше, над туалетным столиком.

Комната была одним из подарков Ричарда и Кэлен Каре и Бенджамину. Обычно лорд Рал произвольно выбирал во дворце одну из нескольких спален — вероятно, это была одна из древних уловок, чтобы помешать убийцам. Во дворце было больше покоев, принадлежащих Ричарду, чем он посетил или о существовании которых вообще знал. Ричард и Кэлен решили, что одну из этих милых комнат нужно предоставлять Каре и Бенджамину, когда те в Народном Дворце. Вполне разумно, принимая во внимание, что Бенджамин возглавлял Первую когорту, охранявшую лорда Рала, когда тот присутствовал во дворце, а Кара была самым приближенным телохранителем Ричарда и Кэлен.

Ричард, выросший лесным проводником, считал, что одной спальни более чем достаточно. Кэлен придерживалась того же мнения. В их распоряжении, помимо прочего, были комнаты во дворце Исповедниц в Эйдиндриле, а также другие покои, предназначенные для них в различных других местах.

Кэлен действительно не заботило, в какой комнате они живут и где, пока они с Ричардом вместе. Собственно, одним из самых счастливых в ее жизни было лето, проведенное в маленьком домике, который Ричард сам построил для них в безлюдной местности в Вестландии.

Кара охотно согласилась иметь свою комнату во дворце. Несомненно в значительной степени потому, что та располагалась неподалеку от комнаты Ричарда и Кэлен.

— Для чего вам нужно, знать были ли в комнате зеркала? — поинтересовался Бенджамин. Его тон изменился. Теперь это был генерал, отвечающий за безопасность лорда Рала в Народном Дворце.

Зедд поднял бровь и многозначительно уставился на генерала.

— Говорят, с помощью темных разновидностей магии можно наблюдать сквозь любое зеркало.

— Ты это точно знаешь? — уточнил Ричард. — Или это просто сплетни?

— Сплетни, — со вздохом признался Зедд. — Но иногда сплетни не врут.

— Кто же на такое способен? — Кэлен показалось, что тон Ричарда вполне подходит для лорда Рала, требующего ответов. Когда что-то случалось, все они становились крайне раздражительными.

Зедд поднял руки ладоням вперед.

— Не знаю, Ричард. Не я. Даже если это и правда, я не знаком с этим искусством. Повторю, это всего лишь сплетня, не личный опыт.

— Зачем кому-то следить за лордом Ралом и Матерью-Исповедницей? — спросила Кара. Она теперь явно была расстроена сильнее, чем когда полагала, что кто-то следил за ней и Бенджамином.

— Хороший вопрос, — сказал Зедд. — Ты при этом что-нибудь слышала?

Кара раздумывала лишь мгновение.

— Нет. Я ничего не слышала и ничего не видела. Только чувствовала, что кто-то смотрит.

Зедд кривил губы, стараясь что-нибудь придумать.

— Ну, можно окружить вашу комнату щитом, который не позволит подсматривать.

— И магический щит будет способен остановить того, о ком говорят слухи? — поинтересовался Ричард.

Улыбка Зедда наконец вернулась.

— Трудно сказать наверняка. Я не знаю, существует ли такая способность, и не знаю, действительно ли кто-то заглядывал в ту комнату.

— Действительно, — настойчиво повторила Кара.

Кэлен развела руками.

— Мне кажется, в таком случае можно просто накрыть чем-нибудь зеркала.

— Нет, — возразил Ричард, задумчиво глядя на атриум. — Думаю, не стоит накрывать зеркала или устанавливать в комнате щит.

Зедд упер руки в бока.

— Почему же это?

— Если кто-то тем или иным образом наблюдал за той комнатой, а мы закроем все зеркала или заблокируем ее щитом, то они не смогут снова заглянуть в нее.

— В этом-то все и дело, — подчеркнула Кэлен.

— Тогда они поймут, что нам о них известно, и мы не сможем выяснить, зачем им вообще понадобилось заглядывать туда.

Зедд запустил длинный костлявый палец в спутанную копну седых волнистых волос и поскреб макушку.

— Ты запутал меня, мой мальчик.

— Ну, если кто-то действительно искал меня и Мать-Исповедницу, они наверняка догадались, что в той комнате были не мы. В таком случае, если не закрывать ее щитом и не трогать зеркала, а Кара ночью не почувствует, что за ней снова подглядывают, получится, что Кара и Бенджамин их действительно не интересовали. Если на самом деле искали нас с Кэлен, поиски продолжат где-нибудь еще.

Кэлен знала Ричарда достаточно хорошо, чтобы понять, о чем он сейчас задумался и что прикидывает.

Кара задумчиво перебирала пальцами звенья цепочки эйджила.

— Не лишено смысла. Если сегодня вечером подсматривать не будут, значит, вероятно, искали тебя и Мать-Исповедницу.

Зедд пренебрежительно махнул рукой.

— Или что это всего лишь плод воображения Кары.

— Как установить, кто этим занимается? Подсматривает подобным образом в комнате? — спросил Бенджамин прежде, чем Кара успела возразить.

Зедд пожал плечами.

— Я ведь даже не утверждаю, что такое может быть. Мне не доводилось слышать о подобной особой магии, только слухи о том, что это возможно вообще. Пожалуй, наше воображение завело нас слишком далеко. Давайте будем чуть более объективными.

Поразмыслив мгновение, Кара кивнула.

— Ночью я буду внимательнее. Но мне ничего не померещилось.

Кэлен могла бы поклясться, что уставившийся на атриум Ричард думает уже о чем-то совсем ином. Остальные тоже заметили это и в молчаливом ожидании пытались понять, что же у него на уме.

— Слышал ли кто-нибудь из вас о Тропе Карга? — наконец нарушил он тишину.

## Глава 4

— О Тропе Карга? — переспросил Бенджамин.

Он сунул большой палец за пояс с оружием и хмуро уставился в пол, пытаясь вспомнить, слышал ли когда-нибудь это название. Зедд покачал головой. Кэлен увидела в глазах Рикки, что это название ей знакомо, но, вместо того чтобы ответить на вопрос, Рикка посмотрела на Кару. Как принято у морд-ситов, она поручала высказаться более авторитетному из присутствующих.

— Тропа Карга лежит в Темных землях, — сообщила Кара.

Ричард отметил ледяную суровость, появившуюся в ее голосе. Его взгляд метнулся от атриума к ней.

— Где?

— Темные земли — это окраина Д'Хары. — Кара ткнула большим пальцем куда-то себе за спину. — К северо-востоку отсюда.

— Почему они зовутся Темными землями?

— Большая их часть территории лежит за пределами заселенных земель. Эти места похоже на Дикие Дебри — малолюдны и негостеприимны, однако там не равнины, а огромные горы и густые леса. Там сложно бывает добраться до племени, живущем на отшибе в дальней местности, а иногда вообще отыскать его. Но главная опасность для тех, кто все-таки добрался до их земель, в том, что эти люди наверняка отыщут вас первыми.

Кара говорила деловито, бесстрастно, словно зачитывала лорду Ралу отчет, но в голосе звучали ледяные нотки.

— Погода там в основном пасмурная и мрачная. В Темных землях солнечные дни крайне редки. Возможно, именно потому они так и называются.

По ее тону Кэлен заподозрила, что у названия могут быть и другие корни.

— Но ведь там живут культурные люди, они называют этот край своим домом, — сказал Ричард. — В конце концов, это часть Д'Хары.

Кара кивнула.

— В провинции Фейджин помимо главного города, Сааведры, есть небольшие городки в долинах, поселения в горах и иные островки цивилизации, но за ними простираются мрачные и запретные земли. Люди там стараются не отъезжать далеко от городов и следовать только по дорогам. Об этой местности известно немного; торговля с ней развита слабо. Отчасти потому, что там почти ничего не производят.

— А еще почему? — спросил Ричард.

Кара помолчала, прежде чем ответить.

— Многие из тех, кто отправлялся в Темные земли, не вернулись. Люди, как правило, стараются не отдаляться от поселений, но время от времени кто-нибудь исчезает даже там, из запертого на ночь дома.

Ричард скрестил руки на груди.

— Какова же причина этих исчезновений?

Кара пожала плечами.

— Не могу утверждать с уверенностью, лорд Рал. В тех местах все склонны к суевериям, боятся черной магии и держат рот на замке. Они не рассказывают, чего страшатся, поскольку уверены, что тогда оно придет за ними.

Ричард не оставил это без внимания.

— Сами по себе суеверия не приводят к исчезновению людей.

Кара, в свою очередь, спокойно встретила его пристальный взгляд.

— Ходят слухи, что в Темных землях охотятся падальщики из подземного мира.

Все присутствующие, затаив дыхание, задумались над столь мрачным известием.

— Подобные места есть и в Срединных землях, — наконец произнес Зедд. — Одни считаются опасными из суеверия, как ты и сказала, а вот другие действительно опасны.

Кэлен знала, что это правда. Она была родом из Срединных Земель.

— Думаю, в Темных землях примерно так же, — согласилась Кара. — Но там безлюдные местности обширнее и менее проходимы, чем в Срединных землях. Если кто-нибудь заблудится в Темных землях, никто не придет к нему на помощь.

— Почему там вообще кто-то живет? — поинтересовалась Кэлен.

Кара пожала плечами.

— Каким бы диким, суровым и нищим ни был тот край, он остается домом для тех, кто в нем родился. Большинство людей вообще редко уезжают далеко от своих родных мест. Им внушают боязнь чужие края, полные неведомых опасностей.

— Кара права, — сказал Ричард. — И не стоит забывать, что эти люди вместе с нами сражались за свободу, были на нашей стороне. И тоже потеряли в этой войне много близких людей.

— Верно, — со вздохом признала Кара. — Я знала нескольких солдат из провинции Фейджин, отважных воинов. Впрочем, никто из них не жил в окрестностях Тропы Карга. Насколько я слышала, те места — самые негостеприимные во всех Темных землях. Мало кто живет там, где проходит Тропа Карга — если вообще кто-то живет. Мало кому хватит глупости соваться туда.

— Откуда ты так много знаешь о Темных землях? — спросила Кэлен.

— На самом деле не так уж и много. У Даркена Рала были в той местности какие-то дела, именно поэтому я вообще что-то знаю. Помню, раз или два он упоминал о Тропе Карга. — Кара покачала головой, вспоминая. — Темные земли были под стать его жестокой натуре, как, впрочем, и ранее его отцу. Они оба управляли живущими там, применяя крайнюю жестокость и внушая страх. Он не раз говорил, что это единственный способ удерживать Темные земли.

Как и его отец, Даркен Рал время от времени посылал в Темные земли морд-ситов, чтобы те напоминали жителям об их преданности Д'Харе.

Ричард нахмурился.

— Значит, ты там бывала?

— Нет, меня он туда никогда не отправлял. Насколько мне известно, ни одна из ныне живущих морд-ситов никогда не бывала там.

Она на мгновение уставилась в никуда, затем продолжила:

— Многие из тех, кого он посылал туда, не вернулись.

Наконец голубые глаза Кары снова уставились на Ричарда.

— Даркен Рал посылал туда Констанцию.

Ричард спокойно встретил многозначительный взгляд Кары и промолчал. Он знал Констанцию в те времена, когда был пленником Даркена Рала.

Именно Ричард убил ее.

С окончания войны Ричард и Кэлен узнали о Д'Харе очень много нового, но еще многое оставалось для них загадкой. Это была огромная страна, о городах ее они даже не слышали, пока не посетили их. И еще в ней были отдаленные территории вроде этих Темных земель, управлявшиеся более или менее самостоятельно.

— Большинство правителей городов и местностей сейчас здесь, — заметил Бенджамин. — Насколько я знаю, сколь отдаленными и дикими ни были бы земли, приглашением на свадьбу от самого лорда Рала не пренебрег никто. Если хотите, при их помощи мы сможем узнать о Тропе Карга гораздо больше.

Ричард рассеянно кивнул, скорее всего, занятый уже чем-то другим.

— Ричард, — сказал Зедд. Обсуждение закончилось, но все смотрели на лорда Рала, чей взгляд был устремлен куда-то вдаль. — Я слышал, ты что-то делаешь со всеми книгами во дворце.

— Мы систематизируем их, — сказала Кэлен, поскольку Ричард не ответил.

— Систематизируете?

— Да, — наконец-то сказал Ричард, все же слышавший вопрос. — Во дворце много тысяч книг, и просто невозможно найти нужную, когда она нужна. А я не могу предугадать, что мне потребуется в будущем. Никто здесь не знает, где что находится или что содержит.

Поэтому я решил, что информацию надо систематизировать. Бердина умеет читать на древнед'харианском и много знает о библиотеках. Я назначил ее главной. Натан ей помогает.

Зедд отнесся к услышанному скептически.

— Это невероятно сложная задача, Ричард. Вовсе не уверен, что подобное возможно, даже с помощью пророка. Думаю, надо посмотреть, что и как делается.

Ричард кивнул.

— Конечно. Пойдем, я отведу тебя в одну из самых больших библиотек, где работает Бердина. Я все равно собирался туда пойти — кое на что взглянуть.

Кэлен стало любопытно, что же это.

Когда все они двинулись в путь, Кэлен, взяв Кару под руку, переместилась с ней в самый хвост. Они чуть поотстали, позволив другим думать, что хотят обсудить свадьбу и каково Каре замужем — что было из разряда неслыханных событий, насколько знала Кэлен. До того как правителем стал Ричард, могла ли хоть одна из морд-ситов даже допустить мысль о свадьбе?

— В чем дело? — тихо спросила Кара.

Кэлен покосилась на Ричарда, Зедда, Бенджамина и Рикку, шедших впереди и занятых беседой. Роскошные ковры приглушали звук их шагов.

— Что-то происходит. Не понимаю, что; но я достаточно хорошо знаю Ричарда, чтобы понять, когда что-то взбрело ему в голову.

— Что нужно от меня?

— Я хочу, чтобы морд-ситы ни на минуту не оставляли его одного.

— Мать-Исповедница, я уже позаботилась об этом, после того как Зедд сказал, что, кто бы ни наблюдал за комнатой, он делал это лишь потому, что это комната лорда Рала.

Кэлен улыбнулась и положила руку на плечо Каре.

— Рада видеть, что свадьба не притупила твои чувства.

— Как и твои. Как думаешь, что происходит?

Кэлен задумчиво пожевала губу.

— Сегодня утром мальчик в лихорадке сказал Ричарду, что тьма здесь, во дворце. Думаю, это был лишь бред больного, но я знаю Ричарда. Слова наверняка запали ему в голову.

Едва мы вернулись во дворец, старая предсказательница остановила Ричарда и сказала ему: «Крыша обрушится». А потом мы приходим к вам, и оказывается, что кто-то ночью наблюдал за вами.

— Как ты полагаешь, что думает обо всем этом лорд Рал?

Кэлен посмотрела в голубые глаза Кары и сказала:

— Насколько я знаю Ричарда — а я его знаю, — он думает, что сейчас встретил третьего отрока напасти.

— Я так и знала, что сегодня утром следовало одеться в красное.

— Не стоит торопиться. Я просто осторожничаю. Из того, что Ричард просто думает так, еще не следует, что так и есть.

— Мать-Исповедница, обычно, если лорд Рал думает, что существует проблема, так оно и есть.

— Верно, — согласилась Кэлен.

## Глава 5

Кэлен наблюдала за Зеддом. Тот расхаживал по синему с золотом ковру к тяжелому столу красного дерева и обратно, длинный балахон закручивался вокруг ног так, что создавал при поворотах трудности. Окна на верхнем уровне библиотеки пропускали внутрь свет по-зимнему холодного дня. Кэлен заметила, что после их возвращения с рынка небо затянули тяжелые серые тучи, явно предвещающие весеннюю бурю.

На дальней стене имелся балкон, вдоль которого шло несколько окон, а сам зал библиотеки помещался на уровне земли и поэтому внизу окон не было. Кэлен полагала, что библиотека должна находиться где-то под Садом Жизни, но из-за сложной архитектуры дворца судить точнее было трудно.

Стоявший в дальнем углу Натан прислонился к толстой резной деревянной колонне, которая была в поперечнике шире, чем даже его широкие плечи. В мятой рубашке, высоких сапогах и зеленом плаще, закрепленном на одном плече, не говоря уж о мече у бедра, он больше походил на искателя приключений, чем на пророка. Однако он был пророком. Лампа-рефлектор на колонне лила вокруг теплый желтый свет, но Натан стоял в тени колонны и полностью погрузился в изучение книги.

На столе перед Кэлен были беспорядочно навалены книги. Здесь же были стопки бумаги, фонари, бутылочки чернил, ручки и пустые кружки. Лампы с отражателями на колоннах, установленных в обоих концах каждого ряда стеллажей, высвечивали все укромные места. Несмотря на обилие света, из-за непогоды зал библиотеки все равно казался мрачным.

Бердина, одетая в коричневую кожу, прислонилась к столу, скрестив руки и наблюдая вместе со всеми за вышагивающим Зеддом. Хотя глаза у нее были такими же голубыми, как у Кары, волнистые волосы имели скорее каштановый оттенок. Бердина была ниже ростом и плотнее большинства морд-ситов.

В отличие от других морд-ситов Бердина увлекалась чтением и не раз оказывала Ричарду неоценимую помощь в отыскании необходимых сведений среди тысяч томов. И хотя книжной работой Бердина занималась обычно с веселым воодушевлением, она была не менее опасна, чем Кара или любая другая морд-сит.

Зедд наконец остановился, но не успокоился.

— Не уверен, что это получится, Ричард — или хотя бы даст разумный эффект. Во-первых, классифицировать книги можно разными способами. К тому же есть много книг, посвященных не только чему-то одному. Если в книге идет речь о городе у реки, а ты отнесешь ее к разделу «книги о городах», то потом, если тебе потребуются сведения о реках, ты не будешь знать, что в этой книге о городе можно было почерпнуть что-то важное и о реке.

Он со вздохом оглядел библиотеку.

— За свою жизнь мне приходилось читать и изучать самые разные книги, и по своему большому опыту могу сказать, что далеко не всегда книгу можно отнести к той или иной категории.

— Мы это учитываем, — спокойно и терпеливо ответил Ричард.

Зедд в досаде повернулся к беспорядочной груде книг на столе и после ее беглого осмотра схватил ту книгу, что лежала на самом верху. Он повертел ею перед Ричардом.

— К тому же существуют книги вроде этой. Как вы классифицируете бессмыслицу?

Бердина потерла ямочку на щеке.

— Что это за книга? О чем?

Зедд на мгновение закрыл книгу, чтобы прочитать название.

— «Регула», — раздраженно объявил он. Просмотрев несколько страниц, он озадаченно покачал головой. — Не знаю, что означает название, и после просмотра у меня даже меньше предположений, о чем она.

Когда он вручил книгу Бердине, Кэлен заметила, что, кроме названия «Регула» на корешке, на кожаной обложке вытиснен необычный круглый символ с треугольником внутри. Внутри этого круга с треугольником изгибался крючковатый символ, какого она никогда прежде не видела. Он походил на девятку, нарисованную задом наперед.

— Ах, эта, — сказала Бердина, пролистав несколько страниц. — Кое-что здесь написано на древнед'харианском, но большая часть — нет. Вероятно, это словарь.

Зедд некоторое время озадаченно смотрел на нее.

— Что ты этим хочешь сказать?

— Ну, я могу понять отдельные отрывки, те, что на древнед'харианском, но не знаю точно, что означают все эти закорючки и символы.

— Если ты не знаешь точно, что они означают, — раздраженно фыркнул Зедд, — то как вообще можешь это классифицировать?

Ричард положил руку Зедду на плечо.

— Мы пока что включим ее в список книг, смысл которых нам не ясен. Пока она пойдет по разряду «неопознанная».

Зедд на мгновение уставился на него.

— Гм-м, полагаю, в этом есть некоторый смысл.

— Какая же она «неопознанная», лорд Рал, — сказала Бердина. — Я же говорю, по-моему, это словарь.

— Словарь? — Зедд поводил пальцем по страницам открытой книги, которую держала Бердина. — Но в ней же полно каких-то странных символов, а не слов.

— Да, знаю. — Бердина откинула с лица волнистые каштановые пряди. — Я разобрала лишь часть, но подозреваю, что эти символы — разновидность древней письменности. Мне попадалось в этой книге место, где говорилось, будто это — язык Творения.

Зедд хмыкнул.

— Ты будто записала ее в «бесполезные». Думаю, это будет распространенной трудностью, поэтому не уверен, что вижу смысл в такой работе.

— Послушай, — сказал Ричард, — бывало, мы попадали в неприятности или никак не могли решить свои задачи только потому, что не могли найти нужных ответов.

В прошлом хранители книг отслеживали огромное количество сведений в каждой библиотеке. Насколько я знаю, они отвечали за те или иные книги или отделы библиотек. Если кому-нибудь требовались сведения по определенной теме, книгохранители могли проконсультировать его и сузить круг поиска до нескольких книг, которые, возможно, содержат нужные ответы.

Без таких всезнающих хранителей книг, которые знали обо всем и заботились о книгах, большая часть библиотечной информации недоступна для практического применения. Нужен метод, позволяющий найти любую книгу, чтобы найти ответ.

Мы начали составлять всеобъемлющий каталог и пытаемся систематически описать все книги из всех библиотек. Таким образом, если понадобятся ответы, у нас будет способ найти сведения по определенной теме.

Зедд махнул рукой в сторону стола.

— В этих бессистемных грудах?

Ричард кивнул.

— Я не хочу уносить книги далеко от их мест, поскольку не знаю, почему они хранились в определенной библиотеке или, если уж на то пошло, почему лежали на определенных полках. Если исключить опасные магические книги, собранные в запретных библиотеках, я не нашел никакой логики в их размещении. Но, возможно, есть причина, по которой они лежат именно там, где лежат. Не зная ее, я не хочу перемещать их, рискуя по неосторожности создать дополнительную проблему.

Поэтому мы составляем для каждой книги карточку, на которой указываем ее название и место на полках и даем краткое описание, о чем она. Таким образом, можно сортировать по категориям карточки, вместо того чтобы сортировать сами книги.

Если взять твой пример, у нас будет карточка книги в разделе о городах, а копию этой карточки мы поместим в раздел о реках. Так мы постараемся не упустить важную вторичную информацию.

Зедд окинул взглядом бесчисленные ряды полок. Здесь были тысячи книг, а ведь это лишь одна из многих дворцовых библиотек.

— Ты задумал очень большую работу, мой мальчик.

Ричард пожал плечами.

— У нас бездна сведений в десятках тысяч книг в различных библиотеках по всему дворцу, но при этом нет действенного способа найти ту или иную информацию, когда она понадобится. Вместо того чтобы долго ломать голову над этим, я пытаюсь опробовать какое-то решение. Если у тебя есть идея лучше, готов выслушать.

Тонкие губы Зедда, пока он размышлял, были плотно сжаты.

— Пожалуй, других соображений нет. Должен признать, в сказанном тобою есть смысл. Я уже занимался чем-то похожим, но в значительно меньшем масштабе.

— В анклаве Первого Волшебника, в замке Волшебника, — кивая, произнес Ричард. — Я помню, что книги навалены кучами в особом порядке.

Зедд предался воспоминаниям.

— Я складывал книги по определенной интересующей меня тематике в стопки, чтобы они всегда были под рукой. И собирался когда-нибудь расставить их по полкам. Но у меня никогда не хватало на это времени, хотя книг было относительно немного. Может быть, теперь, когда война закончилась, я смогу, вернувшись в замок Волшебника, доделать наконец давно заброшенную работу…

— Лорд Рал решил начать с этой библиотеки, поскольку в ней почти нет особо ценных или редких книг, — сказала Бердина, пытаясь отвлечь Зедда от воспоминаний. — Насколько я вижу, когда Даркен Рал был лордом Ралом, он этой библиотекой не пользовался. Думаю, это означает, что здесь нет важных книг.

— Тогда ты знаешь о… — предостерегая, начал Зедд. — Нельзя полагаться на догадки. Некоторые из этих книг вполне могут оказаться редкими… или даже опасными.

— Да, — согласилась Бердина. — Но кое-где в других библиотеках есть книги, про опасное содержание которых нам уже известно.

— Мы решили, что вполне можно начать оттуда, — сказал Ричард, — и лишь затем перейти в библиотеку побольше или запретную. Если здесь есть какие-то важные книги, мы узнаем об этом, поскольку внесем их в каталог. Таким образом мы будем знать, где и какие книги находятся; неважно, в какой из библиотек будут храниться нужные книги и как они будут раскиданы по дворцу.

Зедда, похоже, это успокоило.

— Не лишено смысла.

— Итак, — подытожил Ричард, указывая на книгу на столе, которую раньше просматривали Зедд и Бердина, — если нам попадется книга вроде этой, мы пометим ее как «неопознанную» или, к примеру, «словарь», как предложила Бердина.

— Ну, говоря откровенно, лорд Рал, это первая сложная книга, с какой я столкнулась за все это время. И собиралась поговорить с вами о ней. Она не «неопознанная», но и не «словарь».

Ричард скрестил руки на груди.

— Ты сама сказала, что это словарь.

— Мне кажется, что это словарь, но пока я не могу классифицировать ее так.

Ричард нахмурился.

— Почему?

— Ну, я имела в виду, что склонюсь к такому мнению, но до конца не уверена.

Ричард почесал бровь.

— Бердина, ты меня запутываешь.

Бердина наклонилась и потянулась за книгой. Она раскрыла ее на столе и посмотрела на Ричарда так, словно собиралась рассказать ему пикантную сплетню.

— Посмотрите. Эту книгу переплели заново. Это не ее настоящая обложка.

Зедд, Кэлен и даже Кара чуть пригнулись, чтобы посмотреть.

Ричард присмотрелся к книге с новым интересом.

— Откуда ты знаешь?

Бердина провела пальцем вдоль стыка корешка и задней части обложки.

— Заметно, что корешок соответствует более толстой книге, а с нижней стороны переплет подклеен. В этой книге недостает значительной части. Переплет восстановлен, чтобы сохранить то, что осталось.

Ричард вскинул голову, присматриваясь.

— Ты уверена, что значительной части книги нет?

— Уверена. — Бердина открыла последнюю страницу и постучала пальцем по словам на древнед'харианском. — Вот смотрите. Начиная с определенного места заметная часть книги удалена. Здесь вставлена записка, объясняющая, почему это было сделано.

Ричард взял книгу со стола, чтобы прочитать самому. Он переводил, и краски сходили с его лица.

— Что там сказано? — поинтересовалась Кэлен.

Ричард озадаченно посмотрел на нее.

— Здесь написано, что отсутствующая часть передана на сохранение в Берглендурх ост Киммермосст. Эта часть книги оставлена здесь в качестве ориентира.

Кэлен помнила это название. «Берглендурх ост Киммермосст» — древнед'харианское название горы Киммермосст, где изначально был построен Храм Ветров.

Три тысячи лет назад Храм Ветров убрали из мира живых, чтобы никто не мог в него войти, поскольку там хранилось много опасных вещей.

Он был спрятан в подземном мире и недосягаем ни для кого.

За минувшие тысячелетия было предпринято немало попыток отправиться в мир мертвых, чтобы проникнуть в Храм Ветров. Все, кто пытался, гибли.

Пока это не удалось Ричарду.

Он в одиночку отправился в подземный мир и стал первым за тысячелетия, чья нога ступила в храм.

Применив силу, заключенную в шкатулках Одена, чтобы закончить войну, он исправил и множество несправедливостей, порождавших опасности и ловушки, принесшие гибель великому множеству невинных людей.

А заодно вернул Храм Ветров в мир живых, на его прежнее место на вершине горы Киммермосст.

## Глава 6

— Ну, — наконец нарушил молчание Зедд, — по крайней мере, вы знаете, где искать окончание этой книги. — Его густые брови сошлись над проницательными светло-карими глазами. — Когда ты сообщил мне, что вернул Храм в этот мир, то добавил, что никто, кроме тебя, не сможет войти в него. Разве это не подходящий повод, Ричард?

Кэлен его слова показались скорее приказом, чем вопросом.

Хотя голос Зедда звучал сурово, Ричард отчасти успокоился.

— Что бы ни содержала последняя часть книги, оно надежно изолировано.

Закрыв странную книгу, Ричард с глубоким вздохом вернул ее на стол.

— Итак, Бердина, полагаю, следует обозначить «Регулу» в списке как «неопознанную» и записать, что она находится частично здесь, частично в Храме Ветров.

Зедд повернулся к Бердине, словно ему хотелось оставить тему Храма Ветров на потом, для личной беседы с Ричардом.

— Так ты составляешь карточки на все книги здесь?

Бердина кивнула и взяла толстую стопку карточек.

— Каждая из этих карточек соответствует книге. Все книги этой стопки — книги пророчеств. Мы записываем название и добавляем описание, если можем.

— Таким образом, — сказал Ричард, — сделав карточки для всех книг, мы в конце концов получим описание условной библиотеки, содержащей все книги во дворце. Не думаю, что это сильно поможет с пророческими книгами, но по крайней мере мы будем знать, где все эти книги и о чем в них идет речь.

Кэлен подумала, что это очень слабое подспорье. Большинство пророческих книг содержали случайные предсказания и были посвящены, как правило, не тому, к чему относилось пророчество. Пророки — люди, обладавшие даром прорицания, которые когда-то встречались не так редко, как в последние века, — записывали пророчество в тот миг, когда оно открывалось им, к чему бы оно ни относилось. Поэтому книги пророчеств в большинстве своем не содержали последовательного изложения определенной темы, а то и вовсе были посвящены непонятно чему, отчего их классификация становилась довольно сложным занятием.

Более того, они предназначались только для других пророков. Люди, лишенные дара, могли неправильно понять смысл пророчества. Пророчество, записанное или произнесенное, редко означает то, что, как вам кажется, оно означает. Только пророки могут прочесть в своих видениях его истинное значение.

Все обернулись: к другой стороне стола подошел Натан.

— Здесь есть я, чтобы просмотреть все эти книги пророчеств и помочь их классифицировать, если получится. Я всю свою жизнь читал пророческие книги и уже знаком со многими из этих томов. Даже просто указать их в списке как пророческие — уже много пользы, но в конце концов у нас получится реестр всех книг, и мы будем знать, где какую искать.

— Помощь Натана бесценна, — сказала Бердина. — Я даже не пыталась классифицировать книги пророчеств.

Ричард сложил руки на груди и оперся бедром о край стола.

— Кстати о пророчестве, Натан. Сегодня в коридоре дворца я повстречал пожилую женщину, предсказывающую судьбу.

Кэлен задавалась вопросом, как скоро Ричард справится со вторым отроком напасти.

— Слепую?

— Да.

Натан кивнул.

— Сабелла. Я с ней знаком. Она не промах.

— По-твоему, она действительно способна предсказывать людям будущее?

Натан слегка развел большой и указательный пальцы.

— Немного. Совсем чуть-чуть. Большая часть того, что она говорит, — чистой воды приукрашивание действительности. Люди слышат от нее то, что хотят услышать. Этим она зарабатывает себе на жизнь. В основном она извещает о наиболее вероятных событиях, как будто это было ей явлено. Например, говорит молодой девушке «скоро выйдешь замуж». Едва ли можно назвать предсказанием то, что молодая девушка выйдет замуж.

Но капля настоящего дара у нее все же есть. Будь иначе, я сам занялся бы ею. Думаю, никому из нас не нужна во дворце шарлатанка, обманывающая людей ложными пророчествами.

Кэлен хорошо знала, что Натан, единственный пророк среди ныне живущих, придает большое значение прорицаниям. В отличие от Ричарда, который не слишком доверял или даже не верил им, Натан считал их важными. Он рассматривал предотвращенное Ричардом исполнение пророчеств, проявление его свободы воли, как часть равновесия, которое должно существовать в пророчествах, как и во всей прочей магии.

— Есть ли во дворце еще кто-то, чей дар не так силен, как у тебя, но по крайней мере есть истинная способность к пророчествам? — спросил Ричард.

— Да, несколько человек обладают незначительными способностями к предсказанию. А кроме того, практически у каждого есть хотя бы мельчайшая искра дара, позволяющая иметь дело с магией, в том числе пророческой.

Натан сделал неопределенный жест.

— Бывает, кого-нибудь посещает внезапная мысль о друге или любимом, с которым не встречались целую вечность. Вдруг возникает потребность повидать этого человека, а когда пытаются это сделать, выясняется, что он болен или недавно скончался. У многих бывало чувство, будто некто, о ком уже давненько не слышно, собирается навестить их, — и вдруг тот стучит в дверь.

У большинства людей время от времени бывают такие предвидения. Все это проявления способности к пророчествам. У каждого есть пусть небольшая, но искра дара, и эта способность, пусть даже еле развитая, иногда может породить предсказание.

У одних это развито в большей степени, и они регулярно предсказывают какие-нибудь пустяки. Хотя такие люди не делают настоящих прорицаний, как я, эта способность позволяет им видеть тени грядущего. Некоторые из них умеют достаточно сосредоточиться, чтобы обратить внимание на этот внутренний шепот.

— Ты знаешь таких здесь, во дворце?

Натан пожал плечами.

— Конечно. Есть одна женщина на кухне. У нее бывают мелкие предчувствия. Еще одна, Лоретта, в дворцовой мясной лавке. У нее тоже есть намеки на способность. Она-то как раз упрашивала меня отвести тебя к ней. Ее посетило какое-то предвидение относительно тебя.

— Почему ты этого не сделал?

— Ричард, бывает, по десять человек на дню желают, чтоб я, используя свое влияние, привлек к ним твое благосклонное внимание, чтобы ты купил их товары, дал им аудиенцию или чтобы просто пригласить тебя на чай и навязать свой совет в важных для них вопросах. Я не стану беспокоить тебя тем, на что не стоит тратить время. Лоретта неплохая женщина, но скорее просто чудная, поэтому я не говорил тебе о ней.

Ричард вздохнул.

— Понимаю, о чем ты. Мне доводилось сталкиваться с подобными людьми.

Кэлен полагала, что Ричард часто бывал слишком терпелив с людьми. Ей казалось, он уделяет им чересчур много времени, отвлекаясь от более важных дел, но таков уж был Ричард. Простой, невинный, интересующийся всем, включая жизнь людей и их заботы. Во всем этом она видела влияние Зедда. Но любила эту его особенность, даже если та испытывала порой ее терпение.

— Ну так что эта Сабелла — слепая — что она сказала?

Ричард на мгновение уставился в дальний угол библиотеки, затем опять перевел взгляд на пророка.

— Что крыша обрушится.

Несколько долгих секунд Натан смотрел не мигая.

— Слишком конкретное предсказание. Подобная магия значительно превышает ее возможности.

— Тем не менее она сказала именно так. — Ричард заметил, что лицо Натана стало мертвенно-бледным. — Ты уверен, что это за пределами ее возможностей?

— Боюсь, что так.

— Тебе понятно это пророчество?

Кэлен уже решила было, что Натан не ответит, но тот в конце концов сказал:

— Нет, не сказал бы.

— Если тебе не понятно, что оно означает, то почему у тебя такое лицо? И откуда ты можешь знать, что это не по силам Сабелле? Откуда ты вообще можешь знать, что это настоящее пророчество, а не пустое предупреждение в благодарность за монету?

Натан забрал у Бердины стопку карточек.

— Большей частью книги в этой библиотеке довольно распространенные, — сказал он, просмотрев карточки. — Я изучал книги пророчеств всю жизнь. Смею сказать, что знаю обо всех существующих. Большая часть здешних книг — книги пророчеств — это списки, какие можно отыскать во множестве других библиотек.

Наконец Натан нашел искомую карточку и вытащил ее.

— Кроме вот этой. Эта — весьма любопытный экземпляр.

— Что же в ней необычного? — поинтересовался Ричард.

Высокий пророк вручил карточку ему.

— До сих пор необычного было очень немного. Именно поэтому я не слишком внимательно изучил ее.

Ричард просмотрел листок.

— «Заключительные примечания». Странное название. Что оно означает?

— Никто не знает наверняка. Это чрезвычайно древний труд. Есть мнение, что здесь просто собраны уцелевшие отрывки пророчеств, утраченных много веков назад. А некоторые же полагают, что название книги следует понимать дословно и она содержит пояснения событий в конце.

Ричард хмуро посмотрел на Натана.

— В конце? Конце чего?

Натан выгнул бровь.

— Конце времен.

— Конце времен? — переспросил Ричард. — А сам ты что об этом думаешь?

— Книга необычная, — ответил пророк. — Не знаю, что и думать. Благодаря дару я всегда вижу при чтении пророчеств их истинный смысл. Но эта книга совсем иная. Я заглядывал в нее много раз в жизни. Но, читая ее, я ничего не вижу.

Более того, не один такой. Вот одна из причин, почему точно не известно, как она называется, ведь при чтении все сталкивались с той же, что и я. У них тоже не было видений о пророчествах из нее.

— Нетрудно понять почему, — сказала Кара. — Мне кажется, это просто намек на то, что записанные в этой книге пророчества — ложные. Ты пророк. Будь это настоящие пророчества, ты бы о них знал. У тебя были бы видения.

Хитрая улыбка оживила лицо Натана.

— Для человека, лишенного магии, ты довольно точно ухватила суть проблемы. Многие утверждали, что эти случайные куски чересчур обрывочны для применимых пророчеств или что сама книга — фальшивка. — Улыбка исчезла. — С этой теорией есть лишь одна сложность.

— Какая? — Ричард опередил Кару.

— Позволь показать.

Натан уверенно повел по центральному проходу между стеллажами Ричарда, Кару, Зедда, Бенджамина и Бердину. Рикка осталась охранять вход в библиотеку, чтобы их наверняка никто не потревожил. Дойдя до противоположного конца зала, Натан принялся рассматривать названия книг в высоком, затейливо украшенном шкафу у стены. Наконец он наклонился и взял книгу с нижней полки.

— Ага, вот она, — объявил он, показывая им корешок «Заключительных примечаний». После недолгого поиска он вручил открытую книгу Ричарду и ткнул в правую страницу.

Ричард уставился в книгу, будто не в силах был поверить тому, что там прочитал.

— Что же там говорится? — пришлось наконец спросить Кэлен.

Взгляд серых глаз Ричарда обратился к ней.

— Здесь сказано: «крыша обрушится».

— То есть в точности как сказала сегодня та старуха? — нахмурилась Кэлен. — А что там дальше?

— Ничего. На странице только эти два слова.

Натан обвел взглядом обступившую его небольшую компанию.

— Это частичное пророчество.

Ричард уставился на страницу. Бенджамин глядел озадаченно. Зедд сохранял непроницаемое выражение, отчего морщины на его угловатом лице углубились. Бердина казалась не на шутку озабоченной.

Кара наморщила носик.

— Частичное пророчество?

Натан кивнул.

— Пророчество столь лаконичное, что может показаться, будто это всего лишь частица, обрывок. Пророчество, по крайней мере обычно, несколько сложнее и затрагивает великое множество всяких других событий.

Ричард снова бросил взгляд в книгу.

— Или это попросту пустое хвастовство.

Натан выпрямился.

— Хвастовство?

— Конечно. Кто-то хотел произвести впечатление и выдал нечто, очень похожее на пророчество — но только похожее.

Натан склонил голову набок, длинные седые волосы коснулись плеча.

— Не улавливаю.

— Ну как давно, по-твоему, написана эта книга?

— Не знаю точно, но самому пророчеству, должно быть, самое малое несколько тысяч лет. Возможно, даже больше.

— И ты полагаешь, что за все это время ни одна крыша не обрушилась? Впечатляющее предсказание — заявить, что какая-то крыша обрушится, но в действительности это примерно то же, что в солнечный день посулить дождь. Рано или поздно дождь пойдет и предсказание наверняка исполнится. Так и тут, рано или поздно крыша обязательно обрушится. Когда это случится, человек, предсказавший это, станет пророком.

— Понятно, — сказала Кара, довольная тем, что магия этого пророчества оказалась беззубой.

— Есть всего одна проблема, — добавил Натан.

Ричард вернул книгу на место.

— Какая?

— Неопределенные предсказания обычно допускают широкую трактовку. Ты верно сказал, рано или поздно дождь пойдет. Но в случае с истинными пророчествами это повторяется. Можно сказать, что предзнаменование всплывает вновь, напоминая о себе.

Ричард посмотрел на Натана из-под нахмуренных бровей.

— То есть, по-твоему, то, что эта женщина сегодня повторила частичное пророчество, означает, что оно подлинное? Что его время настало?

Натан едва заметно улыбнулся.

— Именно так работают пророчества.

Кэлен заметила, что в дверном проеме кто-то появился. По золотистой отделке на мантии она узнала в человеке дворцового чиновника. Обменявшись парой слов с Риккой, он заторопился по проходу между полками.

— Лорд Рал, прием начинается. Молодоженам следует появиться там, чтобы приветствовать публику.

Ричард улыбнулся, обнял Бенджамина и Кару за плечи и подтолкнул к двери.

— Давайте не будем заставлять собравшихся ждать почетных гостей.

## Глава 7

Входя в большой зал, Ричард прошелся взглядом по толпе в поисках человека, о котором ему говорила Кара. Пока они следовали за Карой и ее новым мужем, Кэлен взяла его под руку и прижалась теснее.

— Я знаю, что думаешь ты сейчас совсем о другом, — шепнула ему Кэлен, — но давай попробуем помнить, что это праздник Кары и Бенджамина и мы хотим, чтобы воспоминания о нем были светлыми.

Ричард улыбнулся. Он знал, о чем она. С самого первого торжества, на какое он пригласил ее в тот день, когда они встретились, ни одно веселье не заканчивался для них хорошо. Каждый раз все оборачивалось неприятностями, однако те празднования происходили в войну, во время длительной борьбы за выживание.

— Да, хорошо. — Он слегка подтолкнул Кэлен, наклонившись к ней. — Они отличная пара, правда?

— Вот Ричард, которого я люблю, — прошептала она, улыбнувшись.

Огромное помещение наполнял гул людских голосов — гости добродушно общались во время банкета. Столы ломились от яств на любой вкус, а слуги в небесно-голубых одеждах сновали в толпе с подносами легких закусок.

Голубой цвет одежды выбрала Кара. Ричард не спрашивал о причине такого выбора, но подозревал, что этот цвет морд-ситы никогда не носят. Ричарда вполне устраивало, что она выбрала что-то милое.

— Иди же к нему, — сказал он Каре и легонько толкнул ее в спину, убеждая идти дальше через толпу пришедших на прием в ее честь и в честь Бенджамина. Прежде чем Кара растворилась в людском море, он с радостью заметил ее улыбку, когда она на миг обернулась. Чудеса никогда не закончатся.

Наблюдая за Карой и Бенджамином, любезно принимающими поздравления от собравшихся вокруг них людей из ближних и дальних земель, он вполуха слушал беседу Кэлен и Зедда. Зедд рассказывал, что нового в Эйдиндриле, о ремонте, проведенном во дворце Исповедниц, где Кэлен провела свою молодость, и о том, какие дела возобновлены.

— Приятно слышать, что Эйдиндрил вновь полон жизни, — заметила Кэлен. — Нам с Ричардом не терпится снова побывать там.

Хотя здесь были сотни женщин, все в своих лучших, прекрасных платьях, Ричард думал, что ни одна из них не сравнится с ошеломляющей красотой Кэлен. Белое платье Матери-Исповедницы с квадратным вырезом на шее, изящное в своей простоте, подчеркивало ее безупречные формы. От этого длинные каштановые волосы казались еще более роскошными, а зеленые глаза еще сильнее пленяли.

Хотя Ричард считал Кэлен самой красивой женщиной, какую он видел, в этих глазах, которые пленили его с первого момента, как они с ней встретились, светился ум. Все последующие годы, пока он узнавал ее, любил, она никогда не давала ему причины усомниться в первых впечатлениях насчет того, что именно он видел в ее глазах. Каждое утро пробуждаясь и глядя в эти зеленые глаза, он чувствовал, что грезит наяву.

— Замечательно видеть, что это место так процветает, — заметил Зедд, — но скажу тебе, Кэлен, что торговля пророчествами меня раздражает.

Ричард остро взглянул на деда.

— Торговля пророчествами? О чем ты?

Зедд провел пальцем по костлявому подбородку, обдумывая ответ.

— Ну, как только война закончилась и люди начали возвращаться в Эйдиндрил, объявились и пророки разных мастей. Люди жаждут пророчеств не меньше, чем сплетен.

Одни хотят знать, найдут ли они любовь. Другие — ждет ли их успех в торговле или делах. Третьи считают, что будущее несет гибель и мрак, и хотят предостережений. Есть даже такие, что хотят слышать предсказания конца света и потому внимательно присматриваются ко всем знамениям, какие нам даются.

Ричард был огорошен.

— Знамения? Какие знамения?

— Ну, знаешь, что-то вроде тройного кольца вокруг полной луны однажды ночью. Или поздний приход весны. Или отсутствие заморозков в последнее полнолуние. И прочие подобные глупости.

— А-а. — Ричард с облегчением понял, что это всего лишь обычные предупреждения о конце света, часто порождаемые значительными событиями, — затмениями, сменой времен года, а то и просто цепочкой заурядных событий, воспринятой как грозный признак предстоящего исчезновения мира живых.

Казалось, у некоторых людей есть внутренняя потребность верить, что настанет конец света и принесет катастрофы. Обычно в самом ближайшем будущем.

Зедд заложил руки за спину.

— Людям хочется знать, что готовит им судьба. Прорицание и пересказ пророчеств — или даже торговля ими — в последнее время очень распространены.

В зеленых глазах Кэлен вспыхнуло беспокойство.

— Не помню подобной торговли пророчествами в Эйдиндриле. Я видела ее в меньших масштабах во многих городах, но не припоминаю, чтобы в Эйдиндриле она была так заметна, как ты говоришь.

— Но теперь она повсеместно. Может показаться, что на каждом углу кто-то предлагает пророчества, предсказания судьбы и прогнозы. На одного желающего узнать свое будущее найдется несколько людей, утверждающих, что они могут его предсказать.

Ричарду стало легче, когда Кэлен вновь оказалась возле него.

— Разве всегда было не так? Люди всегда хотели знать свое будущее.

— Не совсем так. Из пророчеств вырастает целая торговая индустрия, и все больше людей готовы платить за такие услуги. Город превращается в кипящий котел прогнозов и предсказаний, слухи о которых разносятся за его пределы. Должна сказать, Ричард, это начинает меня беспокоить.

Слуга в голубой одежде приблизился к ним и поклонился. В руках он держал поднос. Кэлен взяла стакан, сделала глоток и вернулась к беседе с Зеддом.

— Когда война закончилась, люди избавились от постоянного ужаса. Но они привыкли жить в страхе и, вероятно, обращаются к мрачным предсказаниям, чтобы восполнить недостаток беспокойства, не веря, что все в порядке.

Ричард положил левую ладонь на рукоять меча, отказываясь от предложенного напитка. Он не извлекал меч из ножен с первого дня прошедшей зимы и был бы счастлив, если бы это никогда более не понадобилось.

— Кэлен права. Люди годами испытывали постоянный страх не дожить до следующего дня. Теперь, когда война закончилась, они каждый день просыпаются с мыслью, что у них есть будущее — вполне реальное будущее. У них появился интерес к тому, что же оно им готовит. Я бы предпочел, чтобы они сами созидали будущее, основываясь на своих мечтах. Но, вероятно, многие верят, что судьба готовит им испытания и пророчества могут раскрыть их.

Прежде чем продолжить, Зедд взмахом руки отослал слугу.

— Возможно. — Он посмотрел на толпу, бурлящую в большом зале. — Но, похоже, ко мне это тоже относится, — пробормотал он себе под нос.

Кэлен улыбнулась.

— Вот видишь. Но война закончилась, и даже ты можешь забыть тревоги. Ты поступаешь так же, как все эти люди. Тебе следует успокоиться. В мире царит мир.

— Мир, — фыркнул Зедд. Его взгляд стал холодным. — Нет ничего опаснее мирного времени.

Ричард надеялся, что Зедд ошибается и просто, как сказала Кэлен, привык беспокоиться. Он полагал, что может представить, каково тому. Даже если везде тишь и благодать, он не мог не тревожиться.

Ричарда беспокоило сообщение Кары о том, что кто-то наблюдал за новобрачными. Его озаботило предсказание старухи Сабеллы, в точности повторявшее пророчество в книге «Заключительные примечания». Казалось, их с Кэлен несчастья никогда не закончатся.

Но пуще всего Ричарда беспокоили слова мальчика на рынке — во дворце тьма и что эта тьма всматривается. У лорда Рала не было веских причин беспокоиться из-за произнесенного в бреду. В самом деле, Зедда и Натана не взволновали слова мальчика, когда Ричард рассказал о случившемся. Они считали, что Кэлен права и все это не более чем иллюзии, порожденные лихорадкой.

Но тем не менее Ричард задумался. Ему казалось, что это не просто лихорадочный бред. Слова мальчика затронули что-то в глубине его существа.

Ричард заметил, что Рикка наблюдает за толпой. Она походила на ястреба, высматривающего мышь. Кара в стороне от главного прохода через зал поглядывала на Ричарда и Кэлен, даже когда улыбалась и приветствовала гостей. Он приметил, что другие морд-ситы следят за собравшимися. Несколько их, приближенных к лорду Ралу и его жене, были одеты в красную кожу. По некоторым причинам его это вовсе не разгневало. Время было мирное, и однако он с радостью отметил, что все остаются по-прежнему бдительными.

Ричард чуть наклонился к деду.

— Зедд, тебе не кажется, что Натан был прав?

Зедд нахмурился.

— О чем ты?

Ричард приветливо улыбнулся проходящим гостям и ответил:

— О том, что настоящие пророчества повторяются. Что они всплывают вновь, чтобы укрепить свою значимость. Что они повторяются, словно чтобы напомнить о себе людям.

Прежде чем ответить, Зедд некоторое время смотрел на толпу.

— Я не пророк. Мой дар проявляется не в этой области. Но все же я волшебник и в этом качестве всю свою жизнь среди прочих вещей изучал пророчества, поэтому кое-что о них знаю. В словах Натана есть доля истины.

— Понятно, — ответил Ричард и заметил, что через помещение к нему приближается командир стражи, сопровождавшей их сегодня утром на рынке. Лицо у него почему-то было очень мрачное.

Люди, замечая целеустремленность идущего командира стражи, уступали ему дорогу; веселье, смех, разговоры при этом притихали. Бенджамин при виде его выпрямился и стал больше похож на генерала Мейфферта, чем на мужа Кары. Несколько морд-ситов приблизились, полагая, что если у него столь серьезный вид, то, возможно, незачем подпускать его к лорду Ралу и Матери-Исповеднице, которые пришли сюда повеселиться, а не заниматься делами. Кара распорядилась пропустить этого человека, не задавая ему никаких вопросов.

Командир стражи остановился и прижал кулак к сердцу.

— Простите, что отвлекаю, лорд Рал.

Ричард кивнул в знак приветствия.

— Ничего страшного. Удалось найти мальчика?

— Нет, лорд Рал. Мы искали везде. Мальчик исчез.

Ричард подумал: до чего же мрачно.

— Мальчик должен быть где-то на равнине. Он болен и не мог уйти далеко. Продолжайте поиски. Не сомневаюсь, ваши люди найдут его.

Командир стражи откашлялся.

— Лорд Рал, Двоих моих людей, ушедших по следам мальчика, некоторое время назад нашли мертвыми.

У Ричарда защемило сердце при мысли, что эти храбрые люди, которые столько сражались и столько страдали, погибли сейчас, когда мир наконец-то достигнут.

— Мертвыми? Как это произошло?

Командир стражи переступил с ноги на ногу.

— Не знаю, лорд Рал. На них нет ран или чего-то подобного. Они не выхватили оружие. Их лица ничего не выражали. Они просто мирно лежали в узком проходе позади палаток. Никаких признаков борьбы.

Пальцы Ричарда сжали рукоять меча.

— И на них нет никаких ран?

— Нет, лорд Рал. Они просто мертвы.

## Глава 8

Вскоре после того, как лорд Рал поручил командиру стражи отправить солдат на поиски мальчика, пообщаться с Ричардом и Кэлен собрались посланцы из разных земель, прибывшие по случаю знаменательной свадьбы. Одни выражали им свою признательность и восхищались тем, что сделано для свержения тирании, другие стремились что-либо узнать. У каждого были свои вопросы к лорду Ралу и Матери-Исповеднице.

В последние несколько дней Ричард уже встречался с представителями земель, послами и эмиссарами, однако знал мало кого из собравшихся возле них сейчас. Улыбки и приветствия казались искренними.

После официальной части (благодарили за приглашение и теплый прием, восторгались дворцом) все они быстро переходили к торговой политике и введению единых законов. Представители земель хотели ручательств, что им позволят принять участие в обсуждении и принятии этих законов.

Насущные потребности ведения войны и нужда в поставках и людях ушли в прошлое. Теперь главное внимание было приковано к тому, как различным частям империи использовать свои товары и ресурсы с наибольшей выгодой для себя и страны. Не вызывало сомнений, что тесное единство, которое они обрели во время войны, ослабло, и каждого представителя беспокоило, чтобы, когда дойдет до торговли и принятия законов, его родную землю не поставили в менее выгодное положение, чем другие части империи.

Ричард позволил Кэлен заверить их, что торговых запретов не будет и не следует опасаться дарования одной местности каких-то особых привилегий, которые поставят в невыгодное положение прочие территории. Многие пришедшие были из Срединных Земель. Кэлен напомнила им о принципах управления Срединными землями тогда, когда ими правила она, Мать-Исповедница, и заверила, что теперь, в составе Д'Харианской империи, они по-прежнему могут рассчитывать на справедливые законы. Ее спокойный тон и уверенная властность убедили людей в правдивости ее слов.

Среди официальных представителей нашлись такие, кто напомнил Кэлен: большинство местностей в Срединных землях имеют в Эйдиндриле своих представителей — эмиссаров или просто посланцев от земель, но в любом случае своих доверенных официальных лиц, участвующих в обсуждении важнейших государственных вопросов и принятии или исправлении важных законов. Мать-Исповедница заверила их, что Народный Дворец теперь стал резиденцией властей Д'Харианской империи и здесь, как и прежде в Эйдиндриле, рады тем представителям земель, которые смогут принять участие в построении общего будущего. Все присутствующие, казалось, не просто довольны ее словами, но искренне радуются.

Кэлен была рождена повелевать и несла бремя власти с грациозным изяществом. Росла она по большей части в одиночестве, поскольку была той, кого боятся, — Исповедницей. Повстречав ее впервые, Ричард увидел, что люди в ее присутствии дрожат. В прошлом люди видели лишь ужасающую силу, а не характер ее носительницы, но когда они с Ричардом воевали за этих людей, к Кэлен пришли почет и уважение. Во дворец многие приехали, чтобы посмотреть на нее.

В самый неподходящий момент, когда Кэлен отвечала на вопросы, к Ричарду сзади подошел Натан, схватил за руку и несильно потянул назад.

— Нужно поговорить.

Кэлен сделала паузу в своем комментарии к обсуждению древних границ. Она говорила, что нет смысла спорить из-за этого, они все теперь часть Д'Харианской империи, и совсем не важно, где на карте была нарисована ничего не значащая линия. Когда она замолчала, все взгляды были обращены к высокому пророку. Все знали, кто он такой.

Ричард заметил, что Натан держит в руке книгу «Заключительные примечания», используя палец вместо закладки.

— Что там? — вполголоса спросил Ричард, отступив на несколько шагов от наблюдающей за ними внезапно притихшей толпы. Очевидно, пророчества вызывали больший интерес, чем вопросы торговли или спорных границ.

Натан наклонился и доверительно заговорил:

— Ты рассказывал, что мальчик, с которым ты встречался на рынке, говорил что-то о тьме во дворце.

Ричард выпрямился и повернулся к наблюдавшим за ним гостям.

— Прошу прощения, но я ненадолго покину вас. Всего на минуту.

Он взял Натана за руку и сделал с ним еще несколько шагов назад, к створчатым дверям, ведущим в другую комнату. Зедд последовал за ними, Кэлен тоже. Кара и Бенджамин, стоявшие неподалеку, поняли намек во взгляде Ричарда и завладели вниманием гостей, начав расспрашивать приехавших, как продвигается восстановление нормальной жизни в их провинциях.

Убедившись, что в комнате нет никого постороннего, Ричард повернулся к Натану.

— Мальчик сказал, что тьма здесь, во дворце. Он сказал, что это всматривающаяся тьма.

Не говоря ни слова, Натан открыл книжку и передал ее Ричарду.

Ричард почти сразу же наткнулся на знакомые слова: «всматривающаяся тьма».

— Это в точности слова мальчика, — сказала Кэлен, в ее приглушенном голосе ясно слышалось беспокойство.

Ричард едва не сказал, что совпадение случайно, хотя знал, что это не так. Но он спросил:

— Есть здесь еще что-нибудь об этом? Это частичное пророчество встречается где-нибудь еще в книге?

— Не знаю, — признался Натан с явной печалью. — Понятия не имею, как узнать, есть ли связь между написанным в этой книге, и еще чем-нибудь. С этим темным пророчеством может быть связано все что угодно или вообще ничего. Я даже не знаю, соотносится ли как-то с линией этого предсказания о всматривающейся тьме другое пророчество, про обрушение крыши.

Ричард точно знал: соотносится.

Он скептически воспринял то, что слова мальчика «совпали» со строкой в книге, в которой другая строка «совпала» со сказанным старухой. Эти «совпадения» не могли быть случайными. Он хорошо помнил удивленный взгляд старухи, когда она огласила свое предсказание, что крыша обрушится — словно произнесла совсем не то, что собиралась.

Ричард усвоил, что его дар проявляется уникальным образом. В некоторых текстах его именовали «камнем в пруду», поскольку он находился в центре расходящихся кругов событий. Происшествия, которые сначала казались случайными совпадениями, на деле зачастую оказывались так или иначе связанными с ним или привлекали внимание Ричарда благодаря его дару и его воздействию на события. Такие события казались стечением обстоятельств, пока он не начинал копать глубже.

Или пока небо не падало на него.

Он знал, что не следует оставлять все так, как есть. Нельзя позволять событиям опережать его. Нужно копать глубже.

Он глубоко вздохнул.

— Прямо сейчас мы все равно ничего не можем. Давайте не будем будоражить этих людей известием, что не все ладно.

— Мы, вообще-то, не знаем, действительно ли не все ладно, — напомнил Зедд.

Ричард не захотел убеждать его, что все-таки не все.

— Надеюсь, ты прав.

— Именно так и действуют пророчества, — напомнил Натан Зедду. — Возможно, оно как-то связанно со всем этим.

Зедд состроил кислую мину, но не стал спорить.

Ричард постукивал пальцем по рукояти меча, а перед его мысленным взором лихорадочно пробегали все последние события. Он не видел никакой связи между тремя происшествиями. Он не мог вообразить такую связь.

Но это не так, подумал он. Тьма, которая что-то ищет, — это может быть связанно с ощущением Кары, будто кто-то наблюдал за ее комнатой ночью… в темноте.

Он повернулся к Натану.

— Ты говорил, среди слуг есть женщина, у которой бывают небольшие предвидения.

— Да, говорил. Помощница на кухне, обычно занимается всякой подсобной работой вроде нарезки овощей для поваров, но ее привлекают и в других случаях, когда нужны лишние руки. Скорее всего, сейчас она среди людей в голубом, прислуживает. — Он не таясь оглядел зал. — Впрочем, сейчас я ее не вижу.

— Ты сказал, есть еще одна женщина, кажется, Лоретта? — с крошечными способностями. Ты сказал, она хотела видеть меня, потому что у нее для меня кое-что есть, своего рода знамение.

Натан кивнул.

— Именно так.

— Отведи меня к ней, как только мы сумеем вырваться отсюда.

— Ричард, я буду рад составить тебе компанию, но скорее всего это будет пустая трата времени. Обычно подобное на поверку вовсе не таким значительно, как кажется некоторым. Люди часто видят в самом обыденном и невинном зловещий второй смысл. Наверняка ничего важного.

— Меня бы это успокоило, — сказал Ричард, покосившись на тех, кто его ждал. — Я перестал бы беспокоиться.

— Пусть будет так. — Натан указал на дверь за их спиной. — Мы возле кухни. Лоретта работает у мясника, который обеспечивает дворец провизией в таких случаях, как свадьба и эта сегодняшняя встреча. Ее жилище здесь неподалеку. Мы можем заглянуть к ней в любое удобное для тебя время.

Ричард кивнул.

— А пока давайте вернемся к гостям.

## Глава 9

Ричард вернулся к ожидающей группе официальных лиц — там были градоначальники, регенты, представители различных земель и даже короли и королевы, чьи царства располагались в Срединных землях и входили ныне в состав Д'Харианской империи. Зедд и Кэлен пошли с Ричардом, а Натан, сунув книгу под мышку и изобразив широчайшую улыбку, шагал отдельно за ними следом.

Натан, единственный пророк среди ныне живущих и в то же время Рал, был знаком каждому во дворце. Это вкупе с яркой, живой натурой делало его своего рода знаменитостью. Одет он был не пышно: поношенная рубаха и элегантный зеленый плащ с капюшоном отлично сочетались. Искусная гравировка украшала отделанные золотом ножны и меч у его бедра.

По мнению Ричарда, волшебник со способностями Натана, носящий меч, подобен дикобразу, который носит для защиты зубочистку. Натан же утверждал, что с мечом смотрится куда величественнее. Он получал удовольствие от взглядов, которыми его провожали, и обычно принимал их с широкой усмешкой, а если это был взгляд женщины — низким поклоном. Чем привлекательнее была женщина, тем шире улыбка и ниже поклон. При этом женщины часто краснели, но почти всегда улыбались в ответ.

Хотя Натану сравнялось около тысячи лет, он зачастую относился к жизни с радостью и восторженностью ребенка. Это была часть его характера, для некоторых притягательная. Другие же, невзирая на приятные стороны его натуры, считали пророка одним из самых опасных людей из живущих.

Пророк мог сообщить что-то о будущем и о грядущих страданиях, боли, даже смерти. Люди верили, что его слова отражают их судьбу. Натан имел дело с пророчествами; он не мог выдумать будущее или сделать так, чтобы предсказанное сбылось. Но тем не менее были такие, кто верил, что ему это по силам. Вот почему многие считали его опасным.

Другие считали его опасным по иной причине. Его боялись, поскольку бывало, что его пророчества приводили к войне.

Некоторые женщины различали вокруг него ауру опасности.

Когда Ричард поинтересовался, зачем ему ненужный меч, Натан напомнил ему, что он тоже волшебник и тоже ходит с мечом. Ричард возразил, что он при этом еще Искатель, Меч Истины ему необходим. Оружие — часть его существа. Меч же Натана был скорее украшением. Пророк не нуждался в нем, чтобы испепелить кого-либо.

Натан же напомнил Ричарду, что Искатель он или нет и независимо от того, как слился с мечом, сам Ричард куда опаснее, чем его клинок.

— Лорд Рал, — обратился к Ричарду, когда все собрались, коренастый мужчина в красном камзоле, — нельзя ли узнать, ожидает ли нас какое-то предсказанное пророчеством событие?

Многие облегченно вздохнули, когда этот вопрос наконец был задан, и придвинулись ближе. Ричард начал подозревать, что этих людей интересуют исключительно ответы на подобные вопросы.

Он оглядел обращенные к нему встревоженные лица.

— Предсказанное пророчеством событие? О чем вы?

— Ну, — сказал мужчина, делая широкий жест, — здесь собралось множество особ, обладающих магическим даром: Первый Волшебник Зорандер, пророк Натан Рал собственной персоной и, — мужчина склонил голову к Ричарду, — не в последнюю очередь вы, лорд Рал, успешно доказавший неповторимость своего дара. Конечно же вы посвящены в глубокие тайны, поведанные пророчествами. С той самой минуты как собрались здесь, мы все надеемся, что вы соблаговолите поделиться с нами тем, что такого раскрыли перед вами пророчества. Что нам уготовано.

Люди в собравшейся толпе выказывали свое с ним согласие кто кивком, кто улыбкой, выражающей надежду.

— Вы хотите услышать пророчество?

Все пододвинулись ближе, как если бы готовились узнать дворцовую тайну.

— Тогда слушайте. — Ричард указал на мрачный серый свет, льющийся из окон в дальнем конце зала, за спинами толпы. Все, как один, разом посмотрели через плечо и повернулись обратно, боясь пропустить хоть слово из того, что Ричард собирался сказать.

— Грядет весенняя буря, какой не бывало уже много лет. Тем из вас, кто хочет скорее вернуться домой, следует начинать сборы в дорогу не откладывая. Тем же, кто слишком задержится, придется остаться здесь на много дней.

Кое-кто зашептался, как будто Ричард открыл им тайны жизни и смерти. Но большинство продолжали ждать: эти новости о будущем их нисколько не впечатлили.

Коренастый мужчина в красном камзоле поднял руку.

— Лорд Рал, это, конечно, крайне интересная и, я уверен, вполне пророческая новость, к тому же несомненно полезная для некоторых из нас, но все же мы надеялись услышать нечто более… значимое.

— Какого рода? — поинтересовался Натан басом, рождавшим в просторном помещении гулкое эхо.

Женщина в переднем ряду — на ее платье чередовались золотой и зеленый — натянуто улыбнулась.

— Ну, — сказала она, — мы надеялись услышать несколько истинных слов пророчества. Узнать мрачные тайны судьбы.

Ричард ощутил всеобщее нарастающее беспокойство.

— Откуда этот внезапный интерес к пророчествам?

Женщина, казалось, внутренне сжалась от его тона.

Пока она старалась подобрать слова, вперед, раздвигая других, вышел высокий мужчина в простом черном пальто с поднятым прямым воротником, полностью закрывающим шею. Пальто было застегнуто на все пуговицы, чтобы воротник прикрывал гортань. Еще на нем была квадратная шляпа того же цвета без полей.

Это был тот самый аббат, о котором Ричарду говорил Бенджамин.

— Лорд Рал, — сказал аббат с поклоном, — от людей, обладающих некоторой способностью понимать временной поток грядущих событий, мы получили определенное предостережение. Они мрачны и серьезно беспокоят нас.

Ричард скрестил руки на груди.

— О чем вы говорите? От кого идут эти предостережения?

Аббат обвел взглядом своих собратьев-гостей.

— Ну как же, от людей по всей стране. Пообщавшись после прибытия во дворец, мы обнаружили, что все получали грозные предупреждения от предсказателей всех сортов…

— Предсказателей?

— Да, лорд Рал. От прорицателей. Они живут в разных местах, в разных землях, но все предрекают беду.

Ричард сильнее нахмурил брови.

— Что значит «прорицатели»? Они не могут быть истинными пророками. — Он указал на себя и своих спутников. — Натан — единственный пророк среди ныне живущих. Что за людей вы слушаете?

Аббат пожал плечами.

— Может, они и не истинные пророки, но это не значит, что они вовсе лишены способностей. Капноманты видели страшные предупреждения в священном дыме. Гаруспики замечали беспокоящие знамения во время гаданий по внутренностям животного. — Аббат невинно развел руками. — Вот такие люди, лорд Рал. Как я сказал, прорицатели.

На Ричарда это не произвело впечатления.

— Если эти люди обладают способностью провидеть будущее, зачем вы спрашиваете еще и меня?

Аббат примирительно улыбнулся.

— У них есть способности, но не сравнимые с вашими, лорд Рал, или со способностями великих магов из вашего окружения. Следует критически рассмотреть известные слухи об ужасающих предостережениях в пророчествах, чтобы затем донести ваши слова до людей в наших родных краях. То, о чем они прослышали, тревожит их, и они надеются получить от нас известия из дворца. Весенняя буря, конечно, заслуживает внимания, но беспокоит нас не в первую очередь. Главное, что нас волнует, это то, о чем все мы узнали только из слухов и предупреждений.

Стоя перед притихшей толпой, наблюдавшей за ним, Ричард не мог скрыть свирепость во взгляде.

— Ваши люди хотят знать, что об этом скажет лорд Рал?

Повсюду закивали. Некоторые снова придвинулись.

Ричард опустил руки и выпрямился.

— Он скажет вот что: творцы вашего будущего — вы сами, а не чьи-то слова. Ваши жизни не подчиняются року, или тому, что записано в какой-то книге, или прочитано по дыму, или высмотрено в груде свиных кишок. Передайте людям, пусть перестанут беспокоиться о пророчествах и займутся созданием своего будущего.

Натан откашлялся и поспешно выступил вперед.

— Лорд Рал хотел сказать, что пророчества следует оставить пророкам с их особым даром. Только наделенные им способны понять всю сложность хитросплетений истинных пророчеств. Уверяю, мы уделяем им внимание, так что пусть они вас не тревожат.

Некоторые в толпе неохотно согласились, что в этом есть смысл. Другие были недовольны. Стройная женщина, королева одной из местностей в Срединных землях, высказала свои возражения:

— Но пророчество предназначено в помощь людям. Известно, что слова, выловленные при посредстве дара из потока в темном туннеле времени, надлежит использовать тем из нас, кто связан с пророчествами. Что проку в пророчестве, если людям не говорят, что сказано об их судьбе? Для чего же дар пророчества, если не для помощи людям? Какой смысл в пророчествах, если их держат в секрете?

Натан улыбнулся.

— Поскольку вы не пророчица, ваше величество, откуда вам знать, что от вас скрывают нужное вам пророчество?

Она коснулась пальцами длинного ожерелья из драгоценных камней, нижний конец которого прятался где-то в складках ее платья.

— Я полагаю…

Ричард положил ладонь на рукоять меча.

— Пророчество чаще создает трудности, нежели помогает.

— Мы уже пытались противодействовать пророчеству о Ричарде и обо мне, — сказала Кэлен, вставая рядом с Ричардом и привлекая к себе общее внимание, — крайне тревожному и фундаментально важному. Если бы мы вняли всем тем ужасным предостережениям и старались предотвратить беду так, как велело пророчество, все закончилось бы не только нашей гибелью, но гибелью всего живого.

— Если бы мы повели себя так, как хотите вы, если бы руководствовались словами тех страшных пророчеств, все вы сейчас в лучшем случае были бы мертвы, а в худшем влачили бы ярмо рабства под властью жестоких повелителей. В конце концов те пророчества исполнились, но не так, как нам представлялось вначале. Пророчества в неумелых руках очень опасны и не предназначены для дословного толкования.

— Так вы говорите, что нельзя достоверно знать собственное будущее? — Голос королевы звучал колко.

Ричард увидел вспышку гнева в зеленых глазах Кэлен и поспешил ответить первым:

— Мы говорим, что будущее не предопределено. Свое будущее вы создаете сами. Если вы верите, что знаете будущее, эта вера меняет ваше поведение, сказывается на принимаемых вами решениях, меняет ваш образ жизни и то, как вы мыслите свое будущее. Такое бездумное принятие решений бывает губительным. Следует действовать, опираясь на собственный разум, а не так, как якобы решило за вас пророчество.

— Будущее, по крайней мере по большей части, определяется не пророчествами. Понять же, в какой части пророчество верно, может далеко не каждый.

Если это и не удовлетворило собравшихся людей полностью, то хотя бы отчасти укротило их стремление услышать пикантное предсказание.

— Во всех пророчествах есть смысл, — сказал Натан, — но истинный смысл пророчества способен распознать лишь тот, кто наделен соответствующим магическим даром, и могу заверить вас, что будущее невозможно прочесть по свиной требухе.

Кара в белой кожаной одежде, видя замешательство в толпе, подошла к Ричарду слева.

— В Д'Харе говорят: лорд Рал — магия против магии, мы — сталь против стали. Он давно доказал всем нам справедливость этих слов. Оставьте магию ему.

Произнесенные морд-ситом, эти слова обрели леденящую окончательность.

Люди в толпе, похоже, начали понимать, что не просто заступили на чужое поприще, но перешли черту. Отчасти пристыженные, они тихо переговаривались, соглашаясь друг с другом, что, наверное, подобные вопросы следует оставить тем, кто лучше способен разобраться с ними. Все выглядели немного обмякшими, словно их только что выдернули из-за края обрыва.

Краем глаза Ричард заметил справа от себя голубую одежду одной из служанок, возникшей возле Кэлен.

Эта женщина нежно взялась левой рукой за руку Кэлен повыше локтя, будто желая поговорить с ней наедине.

Это более всего остального привлекло внимание Ричарда. Люди не подходят просто так и не кладут случайно руки на плечо Матери-Исповедницы.

Когда женщина обернулась и стала лицом к Кэлен, Ричард увидел ее отсутствующий взгляд и кровь на одежде.

Он уже рванулся к ним, когда увидел в другой руке женщины нож, стремительно приближающийся к груди Кэлен.

## Глава 10

Казалось, время остановилось.

Ричард был отлично знаком с этой вечно длящейся пустотой между двумя мгновениями, с этим вакуумом ожидания молниеносного свершения события.

Он был слишком далеко, чтобы вовремя остановить женщину, и в то же время слишком близко к тому, что должно было произойти.

Он был не властен над обстоятельствами и ничего не мог предпринять.

В этот миг на чашах весов лежали жизнь и смерть. Кэлен не могла позволить себе медлить и сомневаться. Мышцы Ричарда невольно напряглись, хотя он уже осознал, что в принципе не способен сейчас на проворство.

Люди в толпе стояли, широко раскрыв глаза, застыв от потрясения. Несколько морд-ситов в красной коже уже начали движение, но Ричард знал, что им не успеть вовремя. Он видел красный эйджил Кары, словно прыгнувший в ее ладонь, руки солдат, выхватывающие мечи, и руку Зедда, поднимающуюся, чтобы сотворить заклинание. Ричард знал, что ни у кого из них нет шанса успеть.

В центре всего этого Ричард видел женщину, одной рукой схватившую Кэлен за предплечье, а в другой державшую окровавленный нож, который приближался по дуге к груди Кэлен.

В этот миг все остальные только начали движение.

В тихую пустоту вневременья вдруг ворвался беззвучный гром.

Время прекратило свой стремительный бег, когда из-за примененной мощи по ограниченному пространству банкетного зала прошлась ударная волна.

Сгущение воздуха разошлось кругами.

Люди, стоявшие ближе прочих, вскрикнули от боли и опрокинулись на пол. Тех, что стояли подальше, волна заставила отступить на несколько шагов. Затем, потрясенные и испуганные, они, защищаясь, запоздало закрыли лица руками.

Со столов и тележек слетели тарелки с едой, металлические блюда помялись при ударе о стену; бутылки вина, столовые приборы, прочая посуда, салфетницы, бокалы и чашки были сметены со столов мощной волной, молниеносно пронесшейся по залу. Когда она достигла дальней стены помещения, стекла в окнах разлетелись вдребезги. Шторы утянуло в разбитые окна. Зал наполнился звоном рассыпавшихся по полу ножей, вилок и осколков стеклянной посуды.

Ричард стоял ближе всех к Кэлен, когда она применила силу Исповедницы. Чересчур близко. Подобная близость к такой силе опасна. Боль пронзила каждую клеточку его тела, вынудив упасть на колени. Зедд, сбитый с ног, упал навзничь. Натан, стоявший чуть дальше, отшатнулся, ловя руку Кары и не давая ей упасть.

Когда звон осколков разбитых бокалов стих, скатерти и шторы перестали колыхаться, а люди застыли в ошеломляющей тишине, женщина в окровавленной голубой одежде стала на колени у ног Матери-Исповедницы.

Кэлен уверенно стояла в самом центре успокаивающегося хаоса.

Люди испуганно глазели на нее. Никто из них прежде не видел, как Исповедница применяет свою силу. Этим обычно не щеголяют перед зрителями. Ричард сомневался, что хоть кто-то из них сможет забыть увиденное.

— Проклятье, а это больно, — пробормотал Зедд, потирая локти и разминая плечи.

Когда острая боль, пронизавшая все тело Ричарда, перестала туманить его зрение и разум, он разглядел, что на рукаве белого платья Кэлен остался кровавый отпечаток руки нападавшей.

Стоя на коленях перед Матерью-Исповедницей, женщина не выглядела убийцей. Она была среднего роста, с неприметными чертами. Завитки темных волос доходили почти до плеч. Ричард знал, человек, которого коснулась Исповедница, относится к боли по-особенному, и даже более того, понятие боли становится для него малозначащим. Едва Исповедница коснется человека, она становится для него всем.

Кем бы эта женщина ни была прежде, теперь она полностью переменилась.

— Госпожа, — прошептала она, — приказывай.

Голос Кэлен был холоден, как лед.

— Расскажи мне снова, что ты сделала. То, о чем ты уже начала говорить.

— Я убила своих детей, — сказала женщина спокойно и бесстрастно. — Я решила, что вам следует это знать.

Ричард не сомневался, что слова, падающие в мрачную тишину, у многих вызывали мурашки. У некоторых перехватило дыхание.

— Поэтому ты пришла ко мне?

Женщина кивнула.

— Отчасти. Мне необходимо было рассказать вам, что я сделала. — По ее щеке скатилась слеза. — И что должна сделать.

Зная, кто сейчас эта женщина, Ричард знал и другое — она оплакивает не убийство детей, а неосуществленное убийство Кэлен. Лишь коснувшаяся ее Исповедница отныне волновала женщину. Сейчас ее душу терзало чувство вины из-за недавнего намерения.

Ричард наклонился и, осторожно взяв женщину за правое запястье, вынул из сжатого кулака окровавленный нож. Разоружать ее было необязательно, но так ему было спокойнее. Женщина не обратила на это внимания.

— Почему ты сделала это? — спросила Кэлен требовательно, отчего все присутствующие на мгновение затаили дыхание.

Женщина обратила лицо вверх, к Кэлен.

— Так нужно было. Я не хотела, чтобы они встретились с этим ужасом.

— С каким ужасом?

— Чтобы их съели заживо, госпожа, — произнесла женщина так, будто это было очевидно.

Охранники вокруг пододвинулись чуть ближе. Несколько морд-ситов, старавшиеся в момент нападения остановить женщину, но не успевшие, теперь расположились за ее спиной. Каждая сжимала в руке эйджил.

Кэлен не нуждалась в охране или морд-ситах и не боялась обычного нападения с ножом, если нападающий один. Как только сила Исповедницы касалась человека, он проникался полнейшей преданностью ей и уже не мог не подчиняться ее воле, тем более навредить ей. Он беспокоился только о том, как услужить ей. Например, спешил признаться во всяком преступлении, в каком был повинен, если об этом спрашивала Исповедница.

— Что ты имеешь в виду?

Женщина моргнула.

— Я не могла позволить им страдать, когда это случится. Я поступила милосердно, госпожа, убив их быстро.

Натан наклонился поближе к Ричарду и прошептал:

— Это женщина, о которой я говорил, помощница на кухне. У нее есть слабая способность видеть будущее.

Кэлен наклонилась к женщине, и та сжалась.

— Откуда ты знаешь, что им суждено было страдать?

— Мне было видение, госпожа. У меня иногда бывают видения. Мне было видение. Я увидела, что случится, если они останутся в живых. Разве вы не понимаете? Я не могла допустить, чтобы такой ужас творился с моими детьми.

— Ты уверяешь, что тебе было видение, которое велело тебе убить родных детей?

— Нет, — ответила женщина, тряся головой, — я видела, как их съедают заживо, рвут клыками, как они вырываются, кричат от ужаса и боли. Видение не велело мне убивать их, но, увидев такое, я поняла, какая чудовищная судьба их ожидает, поняла, что они будут страдать. Клянусь, я проявила милосердие, госпожа.

— О чем ты говоришь «съедают заживо»? Кто съедает?

— Темные твари, госпожа. Темные твари явились бы за моими детьми. Темные твари, крайне жестокие, приходящие в ночи.

— Так у тебя были видения, и из-за этого ты решила убить детей сама.

Это было утверждение, а не вопрос. Тем не менее женщина решила обратное и кивнула, желая угодить госпоже.

— Да. Я перерезала им горло. Они очень быстро истекли кровью и, лишившись чувств, мягко скользнули в объятия смерти. Им не пришлось страдать, как было уготовано судьбой.

— Мягко скользнули? — процедила Кэлен сквозь зубы, едва сдерживая ярость. — Ты пытаешься уверить меня, что они не страдали и не сопротивлялись?

Ричард не раз видел, как людям перерезают горло, и Кэлен тоже. Эта смерть не была быстрой и милосердной. Люди боролись за жизнь в ужасной предсмертной муке, прилагая невероятные усилия, пытаясь вдохнуть, задыхаясь и захлебываясь собственной кровью. Страшная, мучительная смерть.

Женщина чуть нахмурилась, словно стараясь припомнить.

— Да, похоже, немного страдали. Но недолго, госпожа. Все произошло очень быстро. Не так, как они мучились бы, если бы остались жить и темные существа в ночи пришли бы поедать их внутренности.

Когда глаза Кэлен гневно вспыхнули — в толпе зародился обеспокоенный шепот, — люди тут же замолкли.

— Вот что бывает, если вообразить, будто вам открыто будущее. — Она крепко сжала зубы, обводя яростным взглядом толпу. — Вот итог — оборванные жизни.

Кэлен посмотрела взгляд на женщину у своих ног.

— Ты собиралась использовать свой нож против меня, не так ли? Ты собиралась убить меня.

— Да, госпожа. — Из глаз вновь покатились слезы. — Поэтому я и должна была рассказать вам о том, что сделала.

— Что ты имеешь в виду?

— Мне нужно было объяснить вам, почему я убила своих детей, чтобы вы поняли, почему я должна убить вас. Я страстно желаю избавить вас от этого, госпожа.

— Избавить меня? Избавить от чего?

— От той же ужасной участи, госпожа. — Слезы текли по ее щекам. — Прошу вас, госпожа. Я не вынесу, если вы умрете той чудовищной смертью, какую я видела. Я не вынесу мыслей о том, как, когда ваше тело станут терзать, вы будете кричать, но совершенно тщетно, поскольку никто не сможет помочь. Вот почему я должна убить вас — чтобы избавить от страшной участи, как я избавила своих детей.

Ричард ощутил слабость в коленях.

— И что же должно пожрать меня? Что ты видела?

— То же, что сожрало бы моих детей, госпожа. Темные твари. Темные твари преследуют вас, загоняя. Вам не сбежать от них.

Женщина просительно протянула руки.

— Можно мне взять свой нож? Пожалуйста! Я должна избавить вас! Прошу, госпожа, позвольте мне страдать от боли после вашего убийства, лишь бы избавить от боли и ужаса вас. Пожалуйста, госпожа, позвольте мне милосердно убить вас.

Кэлен бесстрастно смотрела на притязавшую убить ее женщину.

— Нет.

Женщина схватилась окровавленными руками за свою голубую одежду у груди. Ее дыхание пресеклось. Глаза широко раскрылись, лицо покраснело. Губы приобрели такой же голубой цвет, что и одежда. Не двинувшись с места, она рухнула замертво. Воздух с хрипом вышел из ее легких.

Кэлен подняла взгляд и обвела им свидетелей этой сцены — молчаливый упрек каждому, кто полагал, будто пророчество способно стать ему подспорьем.

Наконец ее зеленые глаза, на которых выступили слезы, обратились к Ричарду. У него защемило сердце.

Он обхватил рукой ее талию.

— Пойдем. Тебе нужно хоть немного отдохнуть.

Кэлен кивнула и легонько прижалась к нему в поисках утешения. Кара, Зедд, Натан и Бенджамин уже расположились рядом, готовые защищать ее. Морд-ситы и воины Первой когорты отгородили их от собравшейся толпы.

Кэлен сжала руку Кары.

— Прости. Я хотела, чтобы у тебя был прекрасный праздник.

— Он и был прекрасный, Мать-Исповедница. Женщина не преуспела в том, чтобы навредить тебе, ты жива и здорова, а несостоявшаяся убийца мертва. Чего же лучше? А в довершение всего я сейчас прочту тебе лекцию о том, каких людей не стоит подпускать к себе.

Кэлен улыбнулась и, поддерживаемая Ричардом, покинула зал.

## Глава 11

— Как она? — спросил Зедд, когда Ричард закрыл за собой дверь.

— Беспокоиться не о чем. — Ричард похлопал его по руке, успокаивая. — Ей просто нужно отдохнуть.

Зедд кивнул. Как волшебник, когда-то имевший дело с Исповедницами, он, вероятно, лучше всех понимал, что Кэлен необходимо время, чтобы восстановить силу, но ни одна Исповедница не умела делать это быстрее Кэлен. В прошлом, когда того требовали обстоятельства, она, бывало, вовсе не отдыхала.

Кэлен была гораздо сильнее любой другой Исповедницы. По этой причине сестры-Исповедницы избрали ее своей старшей — Матерью-Исповедницей. Сейчас все они были мертвы.

Однако использование силы ведет к истощению не только физическому, но и эмоциональному. Этакая расплата за ее применение.

Но самое страшное было в другом. Настоящей причиной упадка сил Кэлен на сей раз стало знание, что появилось нечто зловещее и уносит невинные жизни. Кэлен даже меньше Ричарда верила, что это была просто одержимая видениями женщина. За происшествием скрывалось нечто большее. Нечто, заставившее ее использовать свою силу в разгар замечательного праздника, перед гостями. Это и вымотало ее.

В глазах Зедда было одно из тех выражений, которые Ричард знал слишком хорошо.

— Довольно странно, что эта женщина упала замертво.

Ричард кивнул.

— Меня это тоже тревожит.

— Когда Исповедница касается человека своей силой, у него остается только одно желание — услужить ей. — Зедд поднял бровь. — Но он не может услужить ей мертвый. Если, конечно, Исповедница не скажет ему, что своей смертью он угодит ей, — но Кэлен такого не говорила.

Очевидно, дед Ричарда размышлял над тем же, над чем думал он сам.

— Да, получается ерунда, — согласился он. — Люди не умирают от прикосновения Исповедницы. Произошло что-то другое.

Зедд помассировал костлявыми пальцами челюсть.

— Возможно, женщина осознала, что Кэлен очень недовольна тем, что она убила собственных детей, и решила, что Исповедница желает ее смерти.

— Не уверен, Зедд. Я не вижу в этом заметного смысла. Главной целью Исповедниц всегда было получить признание от убийц, чтобы установить истину, узнать правду об их ужасных делах. При этом преступники не отказываются признавать свою вину. Напротив, они обыкновенно вне себя от радости, что могут угодить Исповеднице, говоря ей правду, когда она об этом просит. Они хотят жить, чтобы и дальше угождать ей.

Кара скрестила руки на груди.

— Что ж, я с места не сдвинусь, пока Мать-Исповедница не поправится и не встанет на ноги.

Ричард мягко положил руку ей на плечо.

— Спасибо, Кара.

Мысли Ричарда уже были заняты совсем другим: он пытался состыковать различные фрагменты. Женщина с ножом пыталась убить Кэлен, но, каким бы тревожным это ни казалось со стороны, в действительности у нее не было ни единого шанса на успех. Никакой удар ножом не мог опередить Исповедницу, выпускающую свою мощь. Даже Кара, встав на пути женщины, не сумела бы остановить ее успешнее, чем это сделала сама Кэлен. Ни один нападающий-одиночка не мог опередить Исповедницу.

Но она не сможет применить свою силу снова, пока не восстановит ее. Ричард был очень рад, что Кара пока присмотрит за Кэлен.

Ричард повернулся к Бенджамину.

— Генерал, не могли бы вы поставить ваших людей в том конце коридора?

Бенджамин махнул рукой в дальнюю часть коридора.

— Уже сделано, лорд Рал!

Ричард заметил на некотором удалении воинов Первой когорты. Их было достаточно, чтобы отразить нападение войска.

— Вы не останетесь здесь с Карой хотя бы ненадолго? Составьте ей компанию. Кэлен нужно несколько часов отдохнуть.

— Конечно, лорд Рал. — Бенджамин кашлянул. — Пока вы были с Матерью-Исповедницей, мы нашли детей этой женщины. У обоих перерезано горло. Она говорила правду.

Ричард кивнул. Он не сомневался в словах женщины. Человек, которого коснулась Исповедница, не может лгать. И все же новость оставила в его душе неприятный осадок.

— Сделайте, пожалуйста, для меня еще кое-что, генерал. Отправьте кого-нибудь отыскать Никки. Я не видел ее с вашей вчерашней свадьбы. Передайте ей, что нам нужно увидеться.

Бенджамин приложил сжатую в кулак правую руку к сердцу: пониманию.

— Я сейчас же пошлю человека, лорд Рал.

Ричард повернулся к пророку.

— Натан, отведи-ка меня к той женщине, о которой говорил. Которую тоже посещают видения. У которой есть для меня известие.

Натан кивнул.

— Лоретта.

Зедд и Ричард последовали за Натаном. Сзади на расстоянии держалась группа охранников. Рикка, одетая в красную кожу, шла впереди.

Натан выбрал более длинную дорогу — по закрытым коридорам, а не по общественным переходам, и через ту часть дворца, где жили слуги и челядь. Ричард был этому рад. В общественных переходах его, несомненно, пытались бы останавливать, обсуждать что-то. Он же сейчас не был настроен беседовать с власть имущими о различных торговых или других мелких делах, добиваясь компромисса. Или обсуждать пророчества. Сейчас он обдумывал нечто более важное.

Важнее всего был рассказ умершей о ее видениях. Она называла угрозу «темные твари». Она сказала, что эти темные твари преследуют Кэлен.

Утром мальчик на рынке внизу сказал: во дворце тьма.

Ричард удивился бы, если бы слишком легко сложил части головоломки, которые на самом деле не совпадали и лишь внешне были похожи из-за упоминания «тьмы». Он встревожился бы оттого, что его воображение чересчур разыгралось.

Шагая рядом с Зеддом за ведущим их Натаном, он опустил взгляд к книге в руках у пророка, вспомнил строки в ней, перекликающиеся с тем, что он слышал в этот день о тьме во дворце, и решил, что он не преувеличивает угрозу.

Коридор, по которому они шли, был отделан красным деревом, которое с годами приобрело насыщенный темный оттенок. Деревянные панели возле прохода украшали небольшие полотна с сельскими видами. Известняковый пол был застлан ковровыми дорожками темно-синего и золотого цветов.

Вскоре они свернули в служебные проходы, по которым дворцовая челядь проходила в часть, отведенную лорду Ралу. В этих коридорах стены были простые, белые, оштукатуренные. Левая сторона того, которым они воспользовались, кое-где проходила вдоль внешней стены дворца, сложенной из плотно пригнанных гранитных глыб. Через равные промежутки располагались глубоко утопленные в каменной стене окна, обеспечивающие освещение. Всякий раз, когда порывы ветра распахивали форточки, через них снаружи врывались и небольшие потоки холодного воздуха.

За окнами Ричард заметил мрачные тучи, застилающие небо и почти касающиеся далеких башен. Их зеленовато-серый цвет подсказал Ричарду, что он не ошибся насчет приближающейся бури.

Снежинки водили хороводы под порывами ветра. Ричард не сомневался, что очень скоро равнины Азрита окажутся во власти весенней бури. Значит, гости задержатся во дворце.

— Сюда, — сказал Натан, указывая на двустворчатые двери справа. Они вели в частные помещения и проходы для прислуги, которыми пользовались челядь и проживающие здесь.

Люди в коридорах, челядь, слуги, освобождали дорогу процессии. Все провожали Ричарда и двух волшебников встревоженными взглядами. Несомненно, весть о случившемся успела пронестись от одного края огромного дворца до противоположного и вернуться обратно не менее трех раз. Наверняка все уже все знают.

Глядя на мрачные лица, Ричард видел, что праздничное настроение испарилось. Кто-то пытался убить Мать-Исповедницу, жену лорда Рала. Кэлен любили все.

Хотя, подумал Ричард, похоже, что не все.

Но многие действительно тревожились за нее. Они были в ужасе от произошедшего.

Сейчас, когда установился мир, люди, думая о будущем, чувствовали радость ожидания. Оптимизм рос. Казалось, доступны любые возможности и впереди лучшие дни.

Новая навязчивая идея «пророчеств» грозила уничтожить все это. Она уже стоила жизни двум детям.

Ричард припомнил слова Зедда: нет ничего опаснее мирного времени. Понадеялся, что дед ошибается.

## Глава 12

Ричард и Зедд последовали за Натаном по узкому коридору с единственным окном в самом его конце. Двери здесь вели в комнаты прислуги. С белеными стенами и деревянным дощатым полом, истертым за тысячелетия множеством прошедших по нему людей, этот коридор был даже непримечательнее многих служебных проходов. Впрочем, большая часть дверей все же была украшена — картинами с цветами, пейзажами или красочными узорами, — так что всюду чувствовалась индивидуальность, домашний уют.

— Здесь, — сказал Натан, касаясь двери, украшенной стилизованным изображением солнца. Когда Ричард кивнул, Натан постучал.

Ответа не последовало. Натан постучал громче. Не получив отклика и на это, он замолотил в дверь.

— Лоретта, это Натан. Ты не откроешь нам? — Он в очередной раз ударил по двери. — Я сказал лорду Ралу, что у тебя для него известие. Я привел его. Он хочет тебя видеть.

Дверь слегка приоткрылась, только для того, чтобы выглянуть в коридор одним глазком. Увидев ожидающих снаружи, Лоретта тотчас распахнула дверь.

— Лорд Рал! Вы пришли! — Она хмуро улыбнулась; показавшийся при этом кончик языка подчеркнул отсутствие передних зубов.

Одежда в несколько слоев укутывала ее крупную, приземистую фигуру. Насколько смог разглядеть Ричард, поверх темно-синего платья Лоретта натянула по меньшей мере три свитера. Нижние пуговицы на сероватом, когда-то, наверное, белом свитере застегивались только потому, что держались на длинных нитках. Поверх белого был линялый красный свитер и клетчатая фланелевая рубашка с рукавами слишком длинными для женщины.

Она засучила рукава и поправила рукой пряди русых волос, убирая их с лица.

— Покорнейше прошу всех войти.

Она отступила в темноту своего жилища, широко улыбаясь — как видно, от волнения, что уговорила эту компанию зайти в гости.

Какой бы странной ни была сама Лоретта, ее дом казался еще более странным. Для того чтобы войта Ричарду, поскольку он был выше ее, пришлось отвести в сторону странные предметы, подвешенные на нитях прямо перед входом. Все эти хитроумные конструкции сильно различались, но были изготовлены примерно одинаковым способом. Нити пряжи разного цвета оплетали беспорядочно пересекающиеся палочки так, что в целом сооружение походило на паутину. Ричард не представлял, для чего это может предназначаться. Никакие усилия воображения не помогали счесть их украшениями, поэтому Ричард не думал, будто эти конструкции — элементы декора.

Заметив нахмуренные брови внука, Зедд наклонился к нему и тихо произнес:

— Это чтобы отпугивать злых духов.

Ричард ничего не сказал по поводу шансов на то, чтобы остановить палками и пряжей злых духов, проделавших труднейший путь из темных глубин подземного мира.

Внутри по обе стороны от входа листы бумаги, книги и коробки вздымались стопками почти до самого потолка. Но среди этого хаоса были устроены проходы. Лоретта повела их по узкому туннелю, и Ричарду она показалась похожей на крота, возвратившегося в свою нору. Ричард, Зедд и Натан пробрались за ней к свободному пространству в центре помещения и увидели там небольшой стол и два стула. Сквозь бреши в пошатывающихся нагромождениях бумаги пробивался тусклый свет — рядом было окно.

Поверхность стола тоже занимали высокие кипы бумаг. В целом комната напоминала берлогу, прорытую в куче мусора. И Ричарду это очень не понравилось.

— Чаю? — поинтересовалась Лоретта, посмотрев на них через плечо.

— Нет, спасибо, — ответил Ричард. — Мне сказали, ты хотела поговорить со мной о чем-то.

Зедд поднял руку.

— А я бы не отказался от чашечки.

— И сладкое печенье? — с надеждой спросила она.

Зедд добродушно улыбнулся.

— Это было бы кстати.

Натан закатил глаза. Ричард стрельнул взглядом в деда. Лоретта скрылась за нагромождениями бумаги.

Пока Зедд присаживался за стол, ожидая угощения, Лоретта сняла с металлической подставки чайник, который грелся на другой стороне стола. Чайник подогревала свеча под подставкой. Вокруг были в беспорядке разбросаны бумаги, и Ричарда обеспокоил огонь в такой опасной близости от нее.

— Лоретта, — сказал он, стараясь говорить участливо, — опасно использовать огонь в таком месте.

Она оторвала взгляд от чашки, куда наливала Зедду чай.

— Да, знаю. Я очень осторожна.

— Не сомневаюсь, что так, но все же это очень…

— Я стараюсь быть осторожной с предсказаниями.

Ричард оглядел горы листов вокруг. Большая часть их просто лежали кипами, но были и деревянные ящики, полные бумаг, и толстые связки, нагроможденные башнями.

Зедд ткнул пальцем в сторону бумажного холма сбоку от него.

— Так это все ваши предсказания? Все эти бумаги?

— О да, — сказала Лоретта, которой не терпелось рассказать им все об этом. — Видите ли, я занимаюсь предсказаниями всю жизнь. Мама рассказывала, что моим первым словом было «огонь». И что вы думаете, в тот же день пылающее полено выкатилось из очага и подожгло ей юбку. Большого вреда не причинило, но напугало сильно. С тех пор матушка записывала за мной.

Ричард обвел взглядом комнату.

— Полагаю, эти записи вы храните до сих пор.

— Да, конечно. — Лоретта, налив чаю и себе, вернула чайник на подставку, затем поставила на стол белое блюдечко с аппетитным с виду печеньем. — Когда я достаточно подросла, то стала сама записывать пророчества.

— М-м-м, — с восторгом простонал Зедд, вдыхая запах печенья, — с корицей, мое любимое. Очень славно.

Лоретта расплылась в беззубой улыбке.

— Сама пекла.

Ричарду стало любопытно, где и как.

— А для чего, — поинтересовался он, — вы храните все то, что записали?

Она посмотрела с недоумением.

— Ну это же мои пророчества.

— Да, вы говорили, — согласился Ричард, — зачем вы все их храните?

— Я записываю пророчества. У меня их столько, что я не запоминаю все, если не запишу. Но, что еще важнее, их нужно сохранить.

Ричард нахмурился, стараясь скрыть досаду.

— Для чего?

— Ну, — сказала она, сбитая с толку его вопросом, как будто это было настолько очевидно, что пояснять ничего не требовалось, — все пророки записывают свои пророчества.

— Ах, ну да, я полагаю, что…

— Разве те пророчества не сохранились? Те, что записаны пророками?

Ричард выпрямился.

— Вы имеете в виду — в книгах пророчеств?

— Именно, — терпеливо сказала она. — В них же записывают пророчества, как я свои? И если пророчества записывают, значит, они важны, правильно? Конечно, книги пророчеств хранятся в библиотеках по всему дворцу. Но мне свои хранить негде, только здесь. — Она обвела рукой комнату. — Вот моя библиотека.

Зедд оглядывал библиотеку Лоретты, хрустя сладким печеньем.

— Как вы видите, я очень осторожно обращаюсь с огнем, ведь здесь хранятся записанные пророчества, а они важны. Мой долг защищать их от возможного вреда.

Ричард взглянул на деятельность пророков в новом — менее лестном — свете.

— Не лишено смысла, — равнодушно заметил Зедд, по-видимому, не заинтересованный дальнейшей беседой. — Вкуснее вашего сладкого печенья я ничего не едал.

Она одарила его очередной беззубой улыбкой.

— Захотите еще, заходите в любое время.

— Возможно, я так и сделаю, любезная сударыня. — Зедд взял очередное печение и демонстративно отвел руку с ним в сторону. — Теперь что касается пророчеств: вы как будто хотели сообщить что-то лорду Ралу.

— Ах, да. — Озираясь, она прижала палец к нижней губе. — Так, куда же я их дела?

— Их? — спросил Ричард. — То есть у вас не одно сообщение?

— О да. Если честно, несколько.

Лоретта подошла к стене, нагроможденной из бумаги, и наугад вытащила листок. Мельком просмотрела его.

— Нет, не то. — Она сунула лист точно на прежнее место. Подойдя к соседней стопке, извлекла другой — лишь для того чтобы все повторилось. Извлекая из стопок выбранные из тысяч других листы бумаги, она прочитывала и засовывала их обратно.

Ричард с Натаном переглянулись.

— Может быть, вы просто расскажете лорду Ралу суть вашего пророчества? — предложил Зедд.

— Нет, дорогой мой, боюсь, что не получится. У меня слишком много пророчеств, чтобы все их помнить. Вот почему мне необходимо записывать. Если пророчество записано, я всегда разыщу его. Разве не для того их заносят на бумагу? Чтобы всегда иметь возможность отыскать. Пророчества важны, поэтому их надо записывать и хранить.

— Воистину так, — сказал Натан, очевидно, стараясь не огорчать Лоретту. — Может, мы попробуем помочь тебе в поисках? Куда ты обычно кладешь самые последние пророчества?

Она, моргая, посмотрела на него.

— В наиболее подходящее для них место.

Натан огляделся.

— И какое место наиболее подходящее?

— Это зависит от того, о чем в них говорится.

Казалось, Натан на мгновение удивился.

— Тогда как же ты их находишь? Если ты не помнишь, о чем говорилось в пророчествах, как вообще ты узнаешь, где они должны быть и куда ты могла положить их? Как ты узнаешь, где искать?

Она зажмурилась и собралась, словно готовясь дать серьезный ответ.

— Знаете, это всегда очень сложно. — Она глубоко вздохнула. Пуговицы на ее свитере, казалось, вот-вот оторвутся. — Я не знаю решения.

Имея дело с неразберихой в размещении книг в библиотеках, как будто бы совершенно бессистемных, Ричард знал, что запись и хранение пророчеств всегда представляли значительную сложность.

Зедд вытащил из стопки бумаги какой-то листок и уставился на него. Затем помахал им.

— Здесь записано только «Дождь».

Лоретта бросила на него взгляд поверх тех бумаг, которые держала в руках.

— Да, это я записала однажды, когда получила предостережение о близком дожде.

— Пустая трата времени, — шепотом заметил Ричард Натану.

— Я предупреждал, что в этом, скорее всего, будет мало проку.

Ричард вздохнул.

— Предупреждал.

Он повернулся к Лоретте. Та прошла дальше, извлекая очередные листки бумаги почти из подножия горы бумаг, коробок и папок. Прежде чем он успел сказать, что они уходят, она ахнула.

— Вот оно. Нашла. В точности там, где следовало.

— Ну и что же в нем сказано? — спросил Ричард.

Она шаркая подошла к нему с листком в руке. Уставив в бумагу палец, пригляделась.

— Здесь сказано: «Люди будут гибнуть».

Ричард мгновение изучал ее пылающее страстью лицо.

— Обычное дело, Лоретта. Рано или поздно все умирают.

— Да, это правда, — сказала она со смешком, и вернулась к шаткой кипе бумаг, чтобы возобновить поиски.

Ричард видел в ее пророчествах не больше пользы, чем в любых других.

— Ну, благодарим вас за…

— Вот еще одно, — сказала она, читая запись на листе бумаги, выглядывающем из стопки. Затем вытащила его. — Здесь сказано: «Небо упадет».

Ричард нахмурился.

— Небо?

— Да, именно так, небо.

— Ты уверена, что речь не о крыше?

Лоретта еще раз перечитала запись на бумажном листке.

— Нет, тут вполне ясно сказано «небо». У меня аккуратный почерк.

— И что это должно означать? — поинтересовался Ричард. — Как небо может упасть?

— Ох, дорогой мой, понятия не имею, — сказала она, тихо фыркнув. — Я всего лишь канал. Пророчество приходит ко мне, и я записываю. Просто сохраняю его, как и следует сохранять пророчества.

Натан обвел рукой горы бумаг вокруг.

— Бывают ли у тебя видения об этих вещах, о пророчествах, что приходят к тебе?

— Нет. Приходят слова, и я записываю их.

— То есть ты не всегда знаешь, что они означают.

Она немного подумала.

— Ну, когда пророчество говорит о дожде, то, хотя у меня и не было видения, все вполне очевидно, вам не кажется? — Когда Натан кивнул. Женщина продолжила: — Однако когда в нем говорится о небе, которое упадет, я не могу представить, что это значит. Ведь небо не может упасть, верно?

— Конечно, не может, — согласился Натан.

— Так что, — произнесла она, подняв палец, — здесь наверняка есть какой-то скрытый смысл.

— Похоже, — снова согласился Натан. — Но как же предсказания приходят к тебе, если не в форме видений?

Она нахмурилась, словно стараясь сообразить.

— Ну, пожалуй, они приходят ко мне в виде слов. Я не вижу падающего неба или еще чего-то другого. Ко мне просто приходит знание, что небо упадет, как если бы чей-то голос сказал об этом. А потом я просто записываю это.

— И хранишь здесь?

Лоретта оглядела хранилище своих драгоценных предсказаний.

— Полагаю, грядущие поколения пророков будут изучать все это и искать в этом смысл.

Ричард с трудом сдерживался. Он всеми силами старался молчать. Женщина была вполне безвредна. Она не пыталась вести других к помешательству. Она была такой, какой была, и он не собирался осуждать ее за человеческие недостатки или образ жизни. Было бы бессмысленно и жестоко внушать ей чувство вины.

— Ох, — она резко повернулась и метнулась в другой конец комнаты, — совсем забыла. Ко мне пришло еще одно пророчество, только вчера. Пришло довольно неожиданно. Это последнее пророчество для вас, лорд Рал.

Лоретта вытягивала листки бумаги, быстро читала их и запихивала обратно туда, откуда взяла. Спустя некоторое время она наконец обнаружила искомое. Ричард подумал: то, что она нашла определенный листок бумаги среди тысяч таких же, наваленных здесь повсюду, куда более удивительно, чем все ее записи.

Она торопливо засеменила к гостям, протягивая листок Ричарду. Он взял его и прочитал вслух.

— «Королева берет пешку». — Ричард нахмурился. — Что это означает?

Лоретта пожала плечами.

— Понятия не имею. Моя задача — услышать и записать пророчество, а не пытаться разгадать его. Я же сказала, с этим справятся будущие пророки.

Ричард переглянулся с Натаном и дедом.

— Есть хоть какие-то зацепки?

Зедд скривился.

— Прости, мне это ни о чем не говорит.

Натан помотал головой:

— Мне тоже.

Ричард глубоко вздохнул.

— Спасибо за предостережения, Лоретта. Люди будут гибнуть. Небо упадет. — Он снова заглянул в листок, чтобы прочесть слова. — «Королева берет пешку». Это все? Может быть, вы хотите показать мне еще что-то?

— Нет, лорд Рал, это все. Когда они приходят ко мне, я не понимаю их смысла, но знаю, что именно это предназначено вам.

— Обычно вы знаете, к кому относится пророчество?

Она выгнула бровь.

— Нет, по сути я не знаю, о ком или о чем говорит пророчество. — Она взглянула на него. — Но, говорят, вы очень необычный человек, могучий волшебник, так что, полагаю, разберетесь.

Ричард посмотрел на чайник со свечой под ним.

— Знаете, Лоретта, в благодарность за то, что вы донесли до меня свои пророчества, я хочу сделать кое-что для вас.

Она вскинула голову.

— Для меня?

— Да. Я считаю, что все эти пророчества нужно поместить в приличествующее место.

Ее бровь приподнялась.

— Приличествующее место?

— Именно так. Не стоит прятать их здесь. Им надлежит быть в библиотеке вместе с другими пророчествами, обрести там свое законное пристанище.

— В библиотеке… — У Лоретты захватило дух. — Вы серьезно, лорд Рал?

— Конечно. Это же пророчества. И им самое место в библиотеке. Во дворце множество библиотек. Что вы скажете, если мы пришлем сюда людей собрать все эти пророчества и поместить их в подходящую библиотеку?

Она с сомнением огляделась.

— Право, не знаю…

— Неподалеку отсюда есть большая библиотека. Там значительно просторнее, чем здесь. Мы можем поместить там все ваши пророчества на отдельную полку, чтобы когда-нибудь пророки смогли изучить их. Вы сможете приходить туда в любое время. И всякий раз, когда вас будут посещать новые пророчества, их станут помещать в особый, отведенный для вас, отдел библиотеки.

Ее глаза округлились.

— Особый отдел? Для моих пророчеств?

— Именно так, особый отдел, — подтвердил Зедд, очевидно, поняв цель Ричарда. — Там они окажутся под присмотром и защитой.

Размышляя, Лоретта коснулась пальцами нижней губы.

— И я смогу приходить туда в любое время?

— Когда только захотите, — заверил Ричард, — а еще вы сможете приходить туда, чтобы добавлять новые пророчества. Вы сможете записывать их, используя библиотечные столы.

Она просияла, а затем восторженно взялась за руку Ричарда, как если бы король вот так просто одарил ее землями в своем королевстве.

— Лорд Рал, вы — самый добрый из всех лордов Ралов. Спасибо. Я принимаю ваше великодушное предложение защитить мои пророчества.

Ричард ощущал угрызения совести из-за своей уловки, но здесь легко мог случиться пожар. Он не хотел, чтобы Лоретта пострадала, а то и погибла из-за своих пророчеств. В библиотеке предостаточно места рядом с другими пророчествами, там вполне можно разместить на хранение и ее бумаги. Кроме того, любое из этих пророчеств могло оказаться не менее ценным, чем прочие, хранящиеся в библиотеке.

— Благодарю вас еще раз, лорд Рал, — сказала Лоретта на прощание.

Едва они двинулись по коридору прочь, Зедд заметил:

— Ты оказался удивительно заботливым, Ричард.

— Не так уж удивительно, если подумать. Пытаюсь предотвратить ненужный пожар.

— Ты мог бы просто сказать ей, что пришлешь людей забрать все бумаги, чтобы она не устроила пожар.

Ричард нахмурился, глядя на деда.

— Она посвятила этим клочкам бумаги всю свою жизнь. Было бы жестоко просто конфисковать их, когда в библиотеке полно места. Я подумал, что лучше убедить ее добровольно расстаться с ними — позволить ей самой принять это решение.

— Именно это я и имею в виду. Хитрость зачастую срабатывает как магия и приводит к цели.

Ричард улыбнулся.

— Как ты всегда говорил, иногда хитрость и есть магия.

Натан схватил Ричарда за рукав.

— Да, да, это действительно очень мило. Но ты помнишь ее последнее пророчество? О королеве?

Ричард оглянулся на пророка.

— Да, «Королева берет пешку». Однако я не знаю, как это понимать.

— Я тоже не знаю, — сказал Натан и помахал книгой, которую все еще нес с собой, — но это есть здесь. Слово в слово. «Королева берет пешку».

## Глава 13

Кэлен рывком села в постели.

Откуда-то из мертвой тишины комнаты за ней наблюдали.

Она лежала с закрытыми глазами, но просто отдыхала. Не спала. Во всяком случае, была уверена, что не спит.

Кэлен старалась освободиться от посторонних мыслей. Ей не хотелось думать о женщине, убившей родных детей. Не хотелось думать об этих детях и о том, как они умерли. И все из страха перед пророчеством.

Ей не хотелось думать о лживых видениях той женщины. Она очень старалась выкинуть эти мысли из головы.

Тяжелые шторы были задернуты. В комнате тускло светилась всего одна лампа — перед зеркалом на туалетном столике. Она давала слишком мало света, чтобы изгнать темноту из дальних закутков. В них обитала тьма, там, где за огромными шкафами затаились бесформенные тени.

Она поняла, что это точно не Ричард. Он бы окликнул ее, когда она села. Это не могла быть и Кара. Тот, чье присутствие в комнате ощутила Кэлен, не говорило и не двигалось.

Но она чувствовала, что кто-то следит за ней.

По крайней мере; ей казалось, что это так. Кэлен знала, как легко фантазия может выйти из-под контроля, даже у нее. Пытаясь быть честной с собой и рассуждать здраво, она не могла с уверенностью сказать, что сейчас у нее не разыгралось воображение, особенно после сообщения Кары, засевшего в памяти.

Но ее сердце бешено колотилось, пока она всматривалась в темные углы, стараясь уловить хоть какое-то движение.

Кэлен осознала, что сжимает в руке нож.

Она откинула одеяло и отбросила его в сторону. Теперь она лежала на простыне, кожу оголенных бедер покалывало от прикосновения прохладного воздуха.

Аккуратно, незаметно, она свесила ноги с кровати. Бесшумно встала. Кэлен ждала, вслушиваясь, подобравшись, готовая к действию.

Пристально, до боли в глазах, она вглядывалась в темные углы в глубине комнаты.

Казалось, будто кто-то всматривается в нее.

Кэлен прислушивалась к своим чувствам, пытаясь понять, где может прятаться наблюдатель, но не сумела это определить. Если она чувствует, что кто-то наблюдает за ней, но не может определить, где он, должно быть, это лишь ее воображение.

— Довольно, — проговорила она себе под нос.

Затем уверенно подошла к туалетному столику. Стук каблуков сапожек на шнуровке, которые она не стала снимать, когда прилегла отдохнуть, приглушенным эхом отдавался в темных углах комнаты.

Стоя возле туалетного столика и оглядываясь по сторонам, она подкрутила фитиль лампы. Ее мягкий свет разогнал темноту в углах комнаты. Никого. В зеркале Кэлен видела только себя, полуголую, с ножом в руке.

Желая убедиться, она решительно прошла в другой конец комнаты. И никого там не нашла. Заглянула за портьеры и за углы мебели. Но и там никого не оказалось. Да и кто мог здесь быть? Ричард проверил комнату, прежде чем впустить ее. Она видела, как он во все всматривается, стараясь, чтобы она не заметила. Пока Кэлен отдыхала, Кара и солдаты стояли на страже. Никто не мог войти.

Она повернулась к высокому, искусно отделанному платяному шкафу и распахнула тяжелые дверцы. Быстро достала чистое платье и надела.

Она не знала, можно ли отстирать то, которое сняла. Трудно вывести с белого платья детскую кровь. Во дворце Исповедниц в Эйдиндриле были особые люди, умеющие позаботиться о белизне платья Матери-Исповедницы. Она надеялась, что в родовом гнезде лорда Рала найдутся те, кто знает все о том, как смыть кровь.

При мысли о происхождении этой крови Кэлен пришла в ярость и порадовалась, что та женщина уже мертва.

Задумавшись над тем, почему та женщина умерла так внезапно, Кэлен замерла. Она не приказывала ей этого. Оставалось много вопросов, которые Кэлен хотелось задать, но не при всех. Уж что Кэлен хорошо умела, так это допрашивать тех, кого коснулась своей властью.

Ей пришло на ум, что все это выглядит слишком нарочито — женщина, признавшись в содеянном, заявила, что ее пророчество настигнет Кэлен, а затем ухитрилась умереть прежде, чем ее допросили.

После таких событий и таких слов, Кэлен почти не сомневалась в правоте Ричарда. Что-то происходило. И, если он прав, эта женщина, скорее всего, лишь чья-то марионетка.

Подумав о Ричарде, она улыбнулась. При мысли о нем ей всегда становилось легче на душе.

Открыв двери спальни, Кэлен обнаружила прислонившуюся к косяку Кару со скрещенными на груди руками. С ней была Найда, еще одна из морд-ситов. Кара через плечо посмотрела на Кэлен.

— Как ты?

Кэлен выдавила улыбку.

— Хорошо.

Повернувшись, Кара опустила руки.

— Лорд Рал просил отвести тебя к нему, когда ты отдохнешь. Он собирается встретиться с тем аббатом.

Кэлен устало вздохнула. Ей не хотелось ни с кем встречаться, но хотелось быть с Ричардом и к тому же услышать, что может знать этот человек.

Кара прищурилась.

— Почему ты такая бледная?

— Просто я еще не совсем отдохнула. — Какое-то время Кэлен изучала голубые глаза Кары. — Ты не могла бы кое-что сделать для меня?

Кара наклонилась и осторожно взяла Кэлен за руку.

— Конечно, Мать-Исповедница. Что нужно?

— Пожалуйста, проследи, чтобы наши вещи перенесли.

Кара снова прищурилась.

— Перенесли?

Кэлен кивнула.

— В другую комнату. Я не хочу сегодня спать здесь.

Кара изучала ее лицо.

— Почему?

— Потому что ты посеяла во мне странные сомнения.

— Ты хочешь сказать, что думаешь, будто кто-то следил за тобой?

— Не знаю. Я устала. Наверное, мне померещилось.

Кара обогнула Кэлен и с эйджилом в руке зашла в комнату. Найда, статная блондинка с длинной косой, как у всех морд-ситов, шла чуть правее. Кара раздвинула шторы и заглянула за мебель, в то время как Найда осмотрела шкафы и пол под кроватью. Обе ничего не нашли. Кэлен не сомневалась, что они ничего не найдут, но понимала, что бесполезно убеждать морд-ситов умерить свою подозрительность.

— Нашла кого-нибудь в своей комнате? — спросила Кэлен, когда Кара, подбоченясь, осматривала помещение.

— Увы, нет, — призналась Кара.

— Я прослежу, чтобы ваши вещи перенесли, Мать-Исповедница, — сказала Найда. — А Кара может пойти с вами.

— Замечательно.

— Есть предпочтения в выборе спальни? — спросила Найда.

— Нет. Только не говори мне, какая это комната, пока не отведешь нас туда вечером.

— Значит, этот кто-то следит за тобой, — заметила Кара.

Кэлен взяла Кару за локоть и развернула к выходу.

— Давай поговорим с Ричардом.

## Глава 14

Когда дверь отворилась, Ричард стоял. Краем глаза он отметил, что Кэлен рядом с ним тоже поднялась на ноги, увидев, что Бенджамин привел аббата. Они с Карой пришли минутой раньше. Ричард успел только спросить ее, как она себя чувствует. Кэлен улыбнулась и сказала, что с ней все в порядке.

Он видел в ее глазах растерянность, говорившее об обратном. Он предположил, что у нее была причина выглядеть совсем не веселой.

Ричард заметил также, что Кара держится на полшага ближе к Келен, чем обычно.

На Келен было девственно-белое платье Матери-Исповедницы.

Кара была одета в красную кожу.

Генерал Мейфферт привел человека в прямом черном пальто в уютный зал для встреч. Бенджамин заметил, что его жена сменила костюм, но никак это не прокомментировал.

Аббат снял черную квадратную шляпу без полей, открыв взъерошенные светлые волосы, коротко подстриженные на висках, и тепло улыбнулся. Ричарду эта улыбка показалась дерзкой.

— Лорд Рал, — сказал Бенджамин, указывая рукой на аббата, — это аббат Людвиг Дрейер из провинции Фейджин.

Не подавая руки, Ричард приветственно кивнул.

— Добро пожаловать, аббат Дрейер.

Нерешительный взгляд гостя остановился на стоящих перед ним.

— Спасибо, что нашли для меня время, лорд Рал.

Ричарду такая благодарность показалась странной. Этот человек не просил об аудиенции. Его вызвали.

Напротив Кэлен стоял Зедд, одетый в простую мантию. Позади него из ряда окон справа от Ричарда холодный свет падал на стены, отделанные ореховыми панелями, и ниши, заполненные книжными шкафами, в обрамлении колонн того же цвета. Несколько дополнительных ламп заливали помещение теплым сиянием.

Натан ушел обратно, посмотреть, как дела у Бердины в библиотеке. Ричард попросил воинов Первой когорты стать на страже в коридоре, а не в комнате. Он не хотел, чтобы аббат чувствовал себя неловко. В конце концов, он представлял одну из областей, которыми правил Ричард, а не враждебную страну. Однако присутствие морд-сита в красной коже, замершего на расстоянии вытянутой руки, не давало ему расслабиться.

Тем не менее сегодня этот человек проявил редкую настойчивость в отношении пророчеств. А затем женщина, пытавшаяся убить Кэлен, причиной своего поступка назвала открывшуюся ей картину будущего. Ричард и Кэлен не были снисходительны к тем, кто позволял пророчествам управлять их жизнью или использовал их для оправдания того вреда, который причиняют. После случившегося на приеме аббат должен был понимать, что они чувствуют и что сам он заблуждался.

Ричард указал на удобный стул за невысоким квадратным столиком с тяжелой крышкой из черного мрамора с прожилками белого кварца.

— Может быть, присядете, аббат?

Мужчина сел на краешек стула, держа спину прямо, и сложил руки на коленях, сжимая в пальцах шляпу.

— Лорд Рал, прошу вас, зовите меня Людвигом. Почти все зовут меня так.

— Хорошо, Людвиг. Я несколько смущен, потому что вынужден признать — я знаю очень мало о ваших родных краях. Когда свирепствовала война, главной нашей заботой было хотя бы выжить. Не было времени узнать больше о тех, кто так храбро сражался вместе с нами. Теперь, когда с деспотией покончено, мы с Матерью-Исповедницей надеемся вскоре посетить все земли Д'Харианской империи.

И, поскольку о провинции Фейджин мы знаем чрезвычайно мало, то будем очень признательны, если вы побольше расскажете нам о земле в вашем управлении.

Аббат Дрейер покраснел.

— Лорд Рал, вас неверно информировали. Я не распоряжаюсь в своей земле.

— Вы не правитель провинции Фейджин?

— Милостью Создателя нет.

Провинция Фейджин в Темных землях, была одной из небольших окраинных территорий Д'Хары. Ричарда удивило, что того, кто заправлял в ней, сейчас здесь не было. Малоизвестная земля упускала хорошую возможность встать в один ряд с державами, в состав которых входили куда более обширные земли, с державами, принимавшими участие в принятии решений касательно будущего Д'Хары.

На знаменательную свадьбу прибыли правители всех ближних и дальних местностей. Хотя поводом для встречи был союз Кары и Бенджамина, она давала представителям разных земель возможность встретиться для переговоров. Никто не хотел пропустить такое замечательное и беспрецедентное событие. Ричард за эти дни встретился со многими из них. Лишь несколько правителей по причине нездоровья были вынуждены прислать эмиссаров. У многих из прибывших правителей были большие свиты из послов, советников и прочих официальных лиц.

— Но все же вы обладаете определенной властью, не так ли? — поинтересовался Ричард.

— Да, но я лишь скромный человек, которому выпало счастье работать с людьми, обладающими куда более сильным магическим даром, чем у меня.

— Более сильным даром? Какого рода?

— Э-э… пророческим, лорд Рал.

Ричард и Кэлен украдкой переглянулись.

Затем он подался вперед.

— Вы хотите сказать, в ваших землях есть пророки? Настоящие пророки — волшебники с даром прорицания?

Людвиг откашлялся.

— Не совсем так, лорд Рал, по крайней мере, не такие, как тот высокий пророк, что живет у вас здесь и о ком я так много слышал. Нам повезло меньше. Извините, если мои слова ввели вас в заблуждение. Наш край невелик и малозначителен. Если сравнивать с пророком, живущим здесь во дворце, способности наших невелики. Тем не менее мы стараемся использовать их с максимальной выгодой.

— Так кто управляет провинцией Фейджин?

— Наш правитель — епископ Ханнис Арк.

— Ханнис Арк? — Ричард откинулся на спинку своего обтянутого бархатом стула и закинул ногу на ногу. — Но почему он сам не прибыл сюда?

Людвиг моргнул.

— Не знаю, лорд Рал. Я редко встречаюсь с епископом. Он правит нами из Сааведры, а я живу и работаю в небольшом аббатстве в горах на некотором удалении от этого города. Мы с моими помощниками собираем в аббатстве сведения от всех тех, кто наделен способностью предсказывать. Мы регулярно предоставляем епископу эти мелкие пророчества, чтобы помочь ему как правителю нашей земли принимать решения. Конечно, если попадаются особенно важные предсказания, мы сообщаем о них епископу немедленно. Только в этих случаях мне доводится встречаться с ним.

Зедд нетерпеливо помахал рукой, призывая скорее переходить к сути.

— Итак, этот епископ…

— Ханнис Арк.

— Да, Ханнис Арк. Он религиозен? Правит как глава теологической секты?

Людвиг замотал головой, будто испугался, что все еще производит неверное впечатление.

— Титул «епископ» исключительно церемониальный.

— Значит, он не должностное лицо религиозного культа, посвященного Создателю? — спросил Зедд.

Людвиг посмотрел Зедду в глаза.

— Мы не поклоняемся Создателю. Напрямую поклоняться Создателю невозможно. Мы уважаем Его, ценим жизнь, которую Он дает нам, но не преклоняемся перед Ним. Это было бы весьма самонадеянно с нашей стороны. Он — все, мы — ничто. Он не общается с миром жизни столь примитивно, чтобы разговаривать с нами или выслушивать просьбы.

Ханнис Арк — воодушевляющий нас правитель провинции Фейджин. Можно сказать, он наша путеводная звезда, а не духовный лидер. Его слово — закон в Сааведре и других городах, а также в остальной части нашей провинции.

— Если его слово закон, — спросила Кэлен, — зачем ему предсказания из вашего аббатства? Я хочу сказать, что, если он зависит от высказываний тех, кто обладает даром пророчества, значит, по сути он не правитель, не так ли?

— Э… Мать-Исповедница?..

— Если ему необходимы люди, снабжающие его предсказаниями, не он настоящий правитель провинции Фейджин; те, кто поставляет пророчества, и есть подлинная власть. Они управляют им посредством видений. — Кэлен подняла бровь. — Разве я не права?

Людвиг теребил шляпу.

— Ну… я не…

— Это может сделать вас истинным правителем провинции Фейджин, — сказала она.

Людвиг энергично покачал головой.

— Нет, Мать-Исповедница, не так.

— А как? — спросила Кэлен.

— Создатель не говорит с нами в мире живых напрямую. Мы этого попросту недостойны. Все те люди, что слышат голос Создателя… они заблуждаются.

Но время от времени Он посылает нам руководство через пророчества. Создатель всезнающ. Он знает все, что произошло и происходит. Ему ведомы все варианты того, что может произойти. Пророчество — Его способ сообщить нам что-то, помочь. Зная все о грядущих событиях, Он приоткрывает нам глаза на будущее через предзнаменования.

На лице Кэлен не было никакого выражения — маска Исповедницы, так хорошо знакомая Ричарду.

— Значит, — продолжила она. — Создатель посылает людям предсказания, из-за которых они перерезают горло своим детям?

Людвиг перевел взгляд на Ричарда и обратно на Кэлен.

— Возможно, Он хотел избавить их от худшей участи. Возможно, Он сделал им добро.

— Если Он — все, а мы ничто, то почему бы Ему просто не вмешаться и не уберечь детей от ужасной кончины?

— Потому что мы ничто. Мы ниже Его. Нельзя ожидать Его вмешательства ради нашей пользы.

— Но Он вмешивается, посылая пророчества.

— Именно так.

— Но это значит, что Он вмешивается ради нашего блага.

Людвиг неохотно кивнул.

— Но лишь в более общем смысле. Вот почему всем нам следует прислушиваться к пророчествам.

— О, понимаю, — сказала Кэлен. Подавшись вперед, она постукивала пальцем по мраморной столешнице. — Значит, вы были бы довольны, если бы та женщина сегодня убила меня, поскольку верите, что пророчество есть божественное откровение Создателя. Что ж, прошу прощения за то, что все еще жива.

Краска сошла с лица аббата.

— Я всего лишь смиренный слуга, Мать-Исповедница, собирающий все возможное для епископа.

— Чтобы он использовал получаемое от вас от имени Создателя? — спросила Кэлен. — Как эта женщина сегодня использовала пророчество, чтобы оправдать убийство своих детей?

Взгляд мужчины бегал от Ричарда к Кэлен и к полу.

— Он просто руководствуется полученными от нас предсказаниями. Они лишь орудие. К примеру, кое-кто у нас предсказывал, что нынешнее радостное событие будет омрачено трагедией. Я думаю, Ханнис Арк не захотел видеть дворец, в котором после такой нашей победы произойдет трагедия. Возможно, именно поэтому он не захотел приезжать. Мы же только предоставили ему имеющиеся у нас сведения. Он сам решает, что делать с полученной информацией.

— И потому он послал вас, — сказал Ричард.

Людвиг сглотнул, прежде чем ответить.

— Я надеялся, что, приехав во дворец, смогу больше узнать от здешних знатоков о пророчествах, о том, что нас ожидает в будущем. Епископ счел, что мне полезно приехать сюда ради этого — чтобы узнать, что открывается в пророчествах всем нам.

Кэлен устремила на аббата горящий взгляд зеленых глаз.

— В таком случае, наверное, вам следует сходить на могилы тех двоих детей, которых лишили шанса прожить свои жизни, увидеть, что в действительности готовило им будущее. Их лишила жизни женщина, которая так решила после видения о будущем.

Людвиг не выдержал ее взгляда и потупился.

— Хорошо, Мать-Исповедница.

Мужчина явно был не согласен, но спорить не стал. На приеме он немилосердно бахвалился, полагая, что прочие разделяют его веру в крайнюю важность пророчеств и что дворец также разделяет ее, но здесь, в присутствии тех, кто поставил его убеждения под сомнение, вся его храбрость улетучилась.

— Можешь ли ты рассказать мне что-нибудь о женщине по имени Джит? — спросил Ричард.

Людвиг, похоже, обрадовался перемене темы.

— Джит?

По глазам аббата Ричард видел, что тому это имя знакомо.

— Да, Джит. Терновая Дева.

Людвиг некоторое время не моргая смотрел на Ричарда.

— Ну, боюсь, не так уж много, — сказал он наконец едва слышно.

— Где она живет?

— Не припоминаю. — Людвиг поправил пальцами поднятый воротник. — Не знаю точно.

— Мне говорили, она живет на Тропе Карга. Тропа Карга находится в провинции Фейджин, разве нет?

— Тропа Карга? Да, верно. — Аббат облизнул пересохшие губы. — Теперь, когда вы упомянули об этом, мне кажется, я припоминаю, что она живет на Тропе Карга.

Ричард следил за блуждающим взглядом Людвига.

— Расскажи мне о ней. Об этой женщине Джит.

Аббат опять посмотрел на Ричарда.

— Я знаю о ней очень мало, лорд Рал.

— От нее вы тоже получаете предсказания?

Людвиг энергично покачал головой, стараясь показать, что предположение в корне ошибочно.

— Нет, нет, ничего подобного.

— Тогда чем же она занимается?

Мужчина широко махнул шляпой.

— Ну, живет она в очень негостеприимном уголке. Лечит приезжающих из более отдаленных районов. Самое простое дело, я полагаю. Думаю, всякие зелья и варева. Тропа Карга проходит в почти безлюдных местах. Можно сказать, что это суровая, труднодоступная местность.

— Но люди приезжают в Темные земли из других мест, чтобы получить от нее эти средства? — поинтересовался Ричард.

Людвиг продолжал теребить шляпу.

— Не знаю, лорд Рал. Я не веду с ней никаких дел. Не могу сказать наверняка. Но люди склонны к суеверию. Думаю, некоторые и правда верят в ее средства.

— Но пророчеств она не предлагает.

— Да, не предлагает. По крайней мере, насколько мне известно. Но я уже сказал, что знаю о ней мало. — Он указал на окно. — В отличие от вас, лорд Рал. Ваше предсказание сбылось. Приближается снежная буря. Как вы и предрекали, никто не сможет пересечь равнины Азрита по меньшей мере несколько дней.

Ричард глянул на окна. Они были облеплены снаружи снегом, там бушевала буря. Ночь будет холодной и мрачной.

Ричард снова посмотрел на аббата.

— Оставьте пророчества тем во дворце, кто разбирается в них. Ясно?

Тот некоторое время молчал, обдумывая его слова.

— Лорд Рал, меня не посещают видения с предсказаниями будущего. У меня нет дара. Я только передаю то, что слышал от тех, у кого он есть. Предполагаю, что при желании вы можете заставить меня замолчать, но мое молчание не изменит будущего. Будущее все равно настигнет нас, хотим мы того или нет.

Всегда бывают предзнаменования грядущих событий. Те, кто наделен даром понимать их, будут понимать их независимо от того, хотим мы слышать их или нет.

Ричард тяжело вздохнул.

— Думаю, в этом вы правы, аббат Дрейер.

## Глава 15

Выйдя в коридор, когда Людвиг уходил, Ричард увидел приближающуюся Никки. В черном платье, с длинными светлыми волосами, струящимися по спине, она походила на мстительного духа, пришедшего выразить свой гнев. Она окинула взглядом аббата, когда тот торопливо разминулся с ней. Проходя мимо, Людвиг старался не смотреть на колдунью, будто боялся, что если взглянет, то его поразит молния. Это и в самом деле не выходило за грани ее возможностей.

Ричарду подумалось: мало что на свете выглядит так же опасно, как потрясающе красивая женщина в гневе, а Никки казалась очень сердитой. Его заинтересовала причина.

— В чем дело? — спросил он, когда Никки остановилась рядом.

Она на какое-то время стиснула зубы и лишь потом заговорила.

— Я пыталась говорить с идиотами.

— Ты о чем? — спросила Кэлен.

Никки ткнула пальцем в ту сторону, откуда пришла.

— Они хотят слышать только пророчества. Знать, что ждать от будущего согласно пророчествам. Они думают, будто мы посвящены в тайны грядущего и скрываем эти тайны от них.

Кэлен глянула на Ричарда и только потом спросила:

— О ком конкретно ты говоришь?

Никки перекинула через плечо несколько толстых прядей своих светлых волос.

— Они. — Она прищелкнула пальцами, указывая в ту сторону, откуда пришла. — Ну, эти… официальные представители из разных местностей. После приема целая их орава отыскала меня, чтобы спросить, что я знаю о пророчестве и что могу сказать об их будущем. Они хотели знать, из-за какого такого пророчества та женщина убила своих детей.

Они думают, что мы все знаем о пророчестве, связанном с видением женщины, но скрываем это от них. Они хотят знать, какие еще опасные предсказания мы от них утаиваем.

Кэлен кивнула.

— Понимаю, о чем ты. У всех на уме было только желание услышать от нас пророчество.

Ричард запустил пальцы в волосы.

— Хотя мне это не нравится и злит, но, по-моему, в желании людей узнать, что же видела женщина, которая убила своих детей, чтобы уберечь их от худшей участи, нет ничего необычного.

Зедд спрятал руки в рукава мантии.

— Люди не способны перебороть страх, услышав такое предупреждение. Они страшатся поверить, что оно может быть правда, страшатся того, что оно может означать лично для них, а потому, пребывая во власти страха, непременно верят в подобные вещи. Можно стараться урезонить их, как Ричард и Кэлен, но преодолеть страхи очень трудно. Особенно после того, как та женщина во всеуслышание заявила, будто видела что-то столь ужасное, что решилась убить собственных детей.

— Пожалуй, так, — сказала Никки. В ее голубых глазах снова засветился гнев. — Но мне такое положение дел вовсе не нравится. Особенно из-за слов той безумной.

— Я не видел тебя на приеме, — сказал Ричард. — Откуда ты узнала, что она убила своих детей?

Никки нахмурилась.

— Узнала? Я была там.

— Там? То есть… где?

Никки скрестила руки и уставилась на него так, словно усомнилась в его здравомыслии.

— Я была там. Спустилась на рынок, помочь собрать людей и поторопить их убраться с плато, ведь надвигается страшная буря. Им следовало где-то укрыться для защиты. Палатки их не спасут.

— Это действительно так.

Никки вздохнула и покачала головой.

— Поэтому я была там, внизу, на рынке, когда первый из них упал.

Ричард еще сильнее нахмурил брови.

— Что значит «когда первый из них упал»? Первый кто?

— Ричард, ты вообще слушаешь меня? Я была там, когда на землю упал первый ребенок.

У Ричарда отвисла челюсть.

— Что?

— Это была девочка не старше десяти лет. Она упала на край повозки с бревнами, на вертикально торчащий кол. Кол толще моей ноги. Упала ничком, громко крича. Кол пробил ей грудь. Люди вопили и бегали вокруг, растерянные, в панике.

Ричард заморгал, пытаясь разобраться услышанном.

— О какой девочке ты говоришь?

Никки прошлась взглядом по всем лицам, обращенным к ней.

— О той, которую мать скинула с дворцовой стены за краем плато, после того как ей было видение.

Ричард обернулся к Бенджамину.

— Мне казалось, вы сказали, что нашли ее детей.

— Верно. Мы нашли их обоих.

— Обоих? — Никки подняла бровь. — Их было четверо. Все четверо ее детей умерли в течение нескольких секунд. Первой была старшая девочка. Они падали почта возле меня. Я была там и все видела. Ужасное зрелище.

Кэлен схватила Никки за платье у плеча.

— Она убила еще четверых?

Никки не попыталась высвободиться из ее руки.

— Еще четверых? О чем ты? Она убила своих четверых детей.

Кэлен подтянула Никки ближе.

— Детей у нее было двое.

— Кэлен, у нее их было четверо.

Рука Кэлен соскользнула по платью Никки.

— Ты уверена?

Никки пожала плечами.

— Да. Она сама сказала, когда я допрашивала ее. Даже назвала мне их имена. Если не веришь, спроси сама. Я заперла ее в темнице.

Зедд придвинулся ближе.

— Заперла?..

— Постойте, — перебил Ричард. — Ты говоришь, эта женщина убила своих четверых детей, сбросив их вниз с плато? И ты заперла ее в темнице?

— Конечно. Вы вообще меня слушали? — Никки нахмурилась и внимательно посмотрела на каждого. — Мне показалось, ты сказал, что вы уже знаете об этом. Ее муж, узнав о случившемся, хотел ее убить. Рвался к ней, требуя ее крови. Я боялась, что стража, задержавшая ее, отдаст ее мужу. Я понимаю его чувства, но не могу допустить такое сейчас. Вместо этого я посадила ее под замок, подумав, что, возможно, ты или Кэлен захотите ее допросить.

Ричард воспринял все это с недоверием.

— Почему она это сделала? Что она сказала?

Никки посмотрела на них оценивающе, будто все они разом сошли с ума.

— Сообщила, что ей было видение и, не в силах позволить, чтобы ее детям пришлось столкнуться с таким ужасом, она даровала им быструю смерть. Ты же сказал, что знаешь.

— Мы знаем о другой такой же, — ответил Ричард.

— Другой? — Никки обвела взглядом лица окружающих и наконец остановилась на Ричарде. — Что за другая? Такая же?

— Еще одна женщина перерезала горло двум своим детям, а потом явилась на прием и попыталась убить Кэлен.

Никки обеспокоенно посмотрела на Кэлен.

— С тобой все хорошо?

— Со мной все отлично. Я исповедовала ее. Она рассказала нам, что сделала и что собиралась сделать.

Никки прижала пальцы ко лбу.

— Погоди. Ты говоришь, что была вторая женщина, которой тоже было видение и она убила своих детей?

Кэлен и Ричард кивнули.

— Понятно, почему люди так взволнованы и хотят знать, что говорят пророчества, — сказал Ричард.

— А в чем дело? — поинтересовалась Никки.

— Пока не знаю. — Ричард положил ладонь левой руки на меч. — Утром мы видели на рынке внизу больного мальчика, и он сказал, что тьма здесь во дворце. Затем мы повстречали слепую, и она сообщила, что крыша обрушится.

— Крыша? — Никки невольно покосилась наверх.

Ричард кивнул.

— Да, и другие малопонятные вещи.

Голубые глаза Никки с беспокойством уставились на Ричарда.

— Когда я спросила ту женщину, какое видение ей было, она заявила, мол, я не могла допустить, чтобы с детьми случится то, что грянет, когда крыша обрушится.

— Выходит, уже трое независимо друг от друга сказали одно и то же.

— Трое?

— Да. — Ричард постукивал пальцем по рукояти меча, обшаривая между тем темные закоулки памяти в поисках чего-нибудь подходящего. — Помимо слепой мне сообщила то же самое одна предсказательница. Получается, уже трое говорят одно. И книга.

Коснувшись сбоку пальцем его подбородка, Никки повернула его лицо к себе.

— Книга?

— Натан нашел книгу «Заключительные примечания». В ней есть те же самые слова — что крыша обрушится. И много других странных высказываний — их я тоже сегодня услышал.

— Я знакома с книгой «Заключительные примечания». — Никки скрестила руки на груди, оценивающе глядя Кэлен в глаза, затем вновь посмотрела на Ричарда. — Странных? Например?

— Недавно Натан уговорил меня заглянуть к одной женщине по поводу ее предсказаний. Она сказала, что небо собирается упасть. «Небо» не то же самое что «крыша», но смысл близкий. Затем она сообщила мне другое предсказание, которое, слово в слово, имеется в упомянутой книге. Но я не вижу в нем никакого смысла.

— Что сказала та женщина из того, что есть и в книге?

— По сути она написала это днем или двумя днями раньше. Она записывает все свои предсказания. Мыслит себя пророком. Предсказание гласит: «Королева берет пешку». Говорю же, в нем нет смысла.

Никки вовсе не выглядела озадаченной.

— Это ход в шахматах.

Ричард не мог не нахмуриться снова.

— Шахматы? Что это такое?

— Очень запутанная малоизвестная игра.

— Никогда не слышал о такой. — Он обвел взглядом остальных. Похоже, никто из них тоже не слышал прежде этого слова. — Что она собой представляет? Какая-то игра с мячом вроде джала?

Никки отмела это предположение.

— Нет, ничего общего. Шахматы — настольная игра. В нее играют множеством разных фигурок, таких как королева, король, офицер, пешка и прочие. «Королева берет пешку» — это ход в игре. Именно это и подразумевается. Королева заступает на поле пешки и выводит ее из игры. Полагаю, можно сказать, убивает ее.

Зедд удрученно вздохнул.

— Никогда не слышал о такой игре.

— Она очень запутанная, я же сказала. Насколько мне известно, в нее играют в нескольких отдаленных местностях.

— В каких это? — растеряно спросил Ричард.

— Ну, например, в провинции Фейджин. — Никки снова махнула рукой в глубь коридора. — В Темных землях, откуда прибыл аббат.

Ричард посмотрел в конец коридора, будто ожидал, что увидит там аббата.

— Кстати, — поинтересовалась Никки, — что вы обсуждали с этим мелким пронырой?

— Я расспрашивал его о Терновой Деве.

Никки впечатала ладонь в грудь Ричарда и прижала его к стене. В ее голубых глазах горела ярость.

— Что ты сказал? — процедила она сквозь зубы.

Ричард взял ее за запястье и убрал руку со своей груди, но не мог поступить так же с ее сердитым взглядом.

— Я хотел узнать о Терновой Деве по имени Джит. Она живет у так называемой «Тропы Карга» в провинции Фейджин. Что ты вскинулась?

Никки грозно помахала пальцем прямо у него перед носом.

— Послушай, Ричард Рал: держись подальше от Терновых Дев. Ты меня понял? Держись подальше. У тебя нет от них защиты. Ни у кого из нас нет. Избегай их. Магия Терновых Дев отличается от нашей. Даже твой меч не защитит тебя от них.

— Хочешь сказать, она может попробовать причинить нам вред?

— Терновые Девы — как гадюки. Если ты позволяешь им лежать под камнем, они вряд ли тебя побеспокоят, но начни ворошить их гнездо, и они выползут и убьют тебя в мгновение ока. Терновые Девы используют сверхъестественные силы. Держись от нее подальше. Ты услышал меня?

— Ладно. Я не знаю, что эта…

— Будет лучше, если ты не станешь произносить ее имя. — Никки снова прижала его спиной к стене, подчеркнула тем самым свои слова. — Хорошо понял?

Ричард потер ушибленный о стену затылок.

— Нет, не совсем. Кто такие Терновые Девы?

Никки ослабила и опустила руку. Ее взгляд устремился куда-то вдаль.

— Терновые Девы — злобные, мерзкие, грязные, нечестивые, гадкие, подлые существа, оракулы, извлекающие выгоду из самых темных видов страдания и порока. Все, что они делают, связано со смертью.

— Ты знакома с этой Джит?

— Нет. Но я слишком хорошо знаю, каковы вообще Терновые Девы.

— А как же ты узнала о них?

В голубых глазах, уставленных на него, появился холод. Не громче шепота прозвучали ужасные слова:

— Ты так быстро забыл, что когда-то я была Сестрой Тьмы? Что когда-то я посвятила себя Владетелю подземного мира? Что прежде я была госпожой Смерть?

## Глава 16

— Как твоя рука? — спросил Ричард.

Кэлен обернулась и посмотрела в просвет между шторами. Снаружи бушевала гроза. Было так темно, что разглядеть удавалось только небольшие участки стен, освещенные скудным светом, падавшим кое-где из окон обширного дворца и его пристроек. Расположенные заметно выше окна в стенах и на башнях словно плавали в воздухе огненными пятнышками среди косо летящих хлопьев снега.

Буран навалил во всех доступных местах сырого, тяжелого снега. Временами снегопад сменялся дождем, но всякий раз мир вскоре опять погружался в белый хаос.

Кэлен поднесла руку к лампе, стоявшей на ночном столике, чтобы Ричард мог посмотреть. Царапины, оставленные ногтями мальчика, приобрели багрово-красный оттенок.

Рука побаливала, но Кэлен не хотела беспокоить этим мужа.

Она чувствовала, что Ричард и без того встревожен, и не хотела добавлять ему тревог.

Он взял ее за руку и при свете лампы осмотрел царапины, после чего недовольно хмыкнул.

— Похоже, припухло.

— Просто немного покраснело, — сказала она, убирая руку. — Мне кажется, ничего страшного. Подобные царапины обычно слегка вспухают и краснеют, прежде чем зажить. Как твои?

Он поднял руку и показал.

— С виду почти так же. Не думаю, что это значительно хуже, чем следовало ожидать.

— Не худшая из наших сегодняшних проблем.

— На общем фоне — пожалуй, — согласился Ричард.

Он подошел к одному из шкафов и начал в нем рыться.

Наконец вытащил свой дорожный мешок.

Кэлен улыбнулась.

— Давненько я его не видела.

— Да, мы уже давно никуда не выбирались. Наверное, следовало бы. Зедд хочет, чтобы мы заглянули к нему, когда он вернется в замок Волшебника.

— Я бы с радостью побывала в Эйдиндриле и пожила во дворце Исповедниц. Было бы приятно посмотреть, как город после пережитого вновь расцветает.

Но она знала, что в ближайшее время они не отправятся в Эйдиндрил, не посетят замок Волшебника или дворец Исповедниц. Гибнут невинные люди. Какова бы ни была причина, у Кэлен сводило живот от мысли, что надвигающаяся неведомая напасть вынуждает отложить все остальное. Ей хотелось закричать на незримую тьму, которая опускалась на них, но вряд ли от этого стало бы лучше.

Ричард закрыл дверцу шкафа.

— С учетом всего случившегося вряд ли Зедд решит вернуться в замок Волшебника прежде, чем мы выясним, что происходит, и разберемся с этим. Я рад, что он здесь и может помочь.

Ричард через голову снял перевязь и прислонил меч к ночному столику. Затем положил свой дорожный мешок на кровать и начал рыться в нем. Она не могла понять, что он ищет. Наконец он с улыбкой достал маленькую оловянную баночку. Увидев эту баночку вновь, Кэлен тоже невольно улыбнулась.

Ричард указал на край кровати.

— Сядь.

Когда она присела, он подцепил на палец комочек целебной мази из коробочки и взял руку Кэлен. Затем нежно, но тщательно смазал царапины. Кэлен ощутила холодок, и сразу же боль в руке начала утихать.

— Лучше?

— Лучше, — ответила она с улыбкой.

Минули годы с тех пор, как она впервые увидела эту баночку с целебной мазью, которую Ричард сам делал из ом-травы. Выросший в лесах, он много знал о растениях и их лечебных свойствах. Намазав свои покрасневшие царапины, он спрятал мазь обратно в свой дорожный мешок.

С их первой встречи в родных для него лесах случилось очень много всякого. Их с Ричардом жизни полностью изменились. Мир, пережив ужасы и кошмары войны, перевернулся вверх дном. Она не могла сосчитать, сколько раз думала, что никогда не увидит Ричарда снова, или боялась, что он умрет или, хуже того, уже умер. Иногда казалось, что всем этим ужасам не будет конца.

Но наконец это произошло. Они не просто уцелели, но после долгих лет борьбы победили и принесли мир этому миру.

А теперь на мир снова надвигалась тьма.

Сидя на краю кровати, Кэлен схватила Ричарда за здоровую руку и прижала ее к своему лицу. Она тихо плакала, пряча слезы за его ладонью.

Ричард нежно провел рукой по волосам Кэлен и, обняв жену, притянул ее к себе.

— Знаю, — мягко сказал он. — Знаю.

Кэлен обняла его за талию.

— Обещай мне: что бы ни случилось, ты не позволишь разлучить нас.

Ричард нагнулся и поцеловал ее в макушку.

— Обещаю.

— Волшебники всегда держат слово, — напомнила она.

— Знаю, — ответил он с улыбкой.

Все вроде бы начинало налаживаться. Они боролись так долго, так много страдали… Была огромная несправедливость в том, что на них снова надвигалась беда, но Кэлен знала, что именно так и бывает. И понимала, что Ричард тоже знает об этом. Он крепко обнял ее, и она позволила себе проявить слабость и расплакалась. Она никогда и никому, кроме Ричарда, не позволяла видеть ее слабость.

— Что мы делаем в этой комнате? — спросил он наконец.

— Пытаемся укрыться от любопытных глаз.

— То есть, когда ты отдыхала днем, ты почувствовала, что за тобой наблюдают?

Она пожала плечами, все еще прижимаясь к нему.

— Не знаю точно, Ричард. Мне так показалось, но я не уверена. Когда Кара доложила нам об этом, мне стало довольно жутко. Возможно, я это придумала.

Она подняла на него глаза и рассмеялась сквозь слезы.

— Но если вы надеетесь, что я сегодня разденусь, лорд Рал, то даже не мечтайте об этом.

Ричард откинулся на постели. Кэлен забралась поглубже и снова прижалась к нему, положив голову ему на плечо.

— Просто обними меня, — прошептала она. — Пожалуйста.

Он обхватил ее и поцеловал в макушку.

Она вытерла слезы.

— Уж и не вспомню, когда плакала в прошлый раз.

После долгого молчания он признался:

— Я помню.

Кэлен крепко прижалась к Ричарду. Ей не верилось, что он действительно рядом, что действительно принадлежит ей, что действительно любит ее.

Она не хотела верить, что может потерять его во всматривающейся в них тьме.

## Глава 17

Кэлен проснулась от характерного звука. Меч Истины извлекли из ножен. Чистый звон стали клинка развеял ее сон и заставил сердце бешено забиться.

Она убрала голову с плеча мужа.

— Что там?

Ричард держал Меч Истины поднятой над нею рукой. Он тихо шикнул на Кэлен и осторожно выскользнул из ее нежных объятий. Одно чарующе плавное, бесшумное движение, и вот уже он стоит возле кровати, вглядываясь в темноту.

Кэлен казалось, что из темноты на него вот-вот бросится нечто. Однако ничего не происходило.

— Что там? — прошептала она.

— Тебе не кажется, что за нами наблюдают? — бросил он через плечо.

— Не знаю. Я крепко спала.

— Сейчас ты проснулась.

Кэлен села.

— Не знаю, Ричард. Я чувствую то же самое, но не знаю, правда это или просто разыгралось воображение.

Ричард продолжал смотреть в темную глубину комнаты.

— Это правда.

От этих слов сердце Кэлен забилось еще быстрее. Она подошла и почти прижалась к нему, чтобы точно знать, что не окажется на пути его клинка, если Ричарду вдруг придется использовать его.

— Можешь сказать, что там?

Ричард расслабился.

— Оно ушло.

Кэлен прищурилась, пытаясь осмотреть слабо освещенную спальню.

— Ты хочешь сказать, что как только ты понял, что это всего лишь твое воображение, это нечто сразу исчезло?

Ричард обернулся к ней.

— Нет, я имею в виду, что оно ушло, когда я попробовал заглянуть ему за спину. Оно было здесь. Сомнений нет.

Напряжение покинуло его мышцы, но ярость (Кэлен это слишком хорошо понимала) все еще полыхала в глазах. Настоящий взгляд Искателя Истины. Так действовала магическая сила Меча Истины, который все еще сжимал Ричард.

Кэлен расслышала далекие раскаты грома. От холода она потерла руки.

— Кто или что это могло быть? Я имею в виду, кто мог так наблюдать за нами?

— Не имею ни малейшего понятия. Зедд тоже ничего не знает.

Ричард убрал меч в золотые с серебром ножны, которые держал в другой руке. Едва клинок скользнул в свое укрытие, гнев исчез из серых глаз Искателя Истины.

Ричард через голову надел перевязь на правое плечо, а Кэлен тем временем подошла к окну и чуть раздвинула шторы, чтобы выглянуть наружу.

— Сверкают молнии.

— А как насчет бури?

— Похоже, она усилилась. Сам же напророчил.

— Просто замечательно, — проворчал Ричард, — теперь никто из представителей земель никуда не уедет, и они будут дальше донимать нас вопросами о пророчествах.

— Они просто обеспокоены, Ричард. Нельзя отрицать: что-то назревает. Они не глупы и тоже это понимают. Ты лорд Рал. Они ищут у тебя защиты от того, чего не понимают и боятся.

— Пожалуй, так, — сказал он, оборачиваясь на стук в дверь.

Натянув сапоги, он подошел к двери и выглянул. Кэлен увидела Натана — тот разговаривал с Бенджамином дальше по коридору. Стучалась к ним Кара. На ней было красное кожаное облачение морд-ситов, лицо мрачное. Увидев Кэлен и Ричарда, Натан с Бенджамином поспешно подошли.

— Ты будто спала в этом платье, — заметила Кара, когда Кэлен присоединилась к Ричарду у двери.

— Увы, так.

— А-а. — Кара понимающе кивнула. — Значит, то, что было в твоей комнате, снова наблюдало.

— Не люблю раздеваться, когда за мной подсматривают.

— Вы с Бенджамином чувствовали ночью чье-то присутствие? — поинтересовался Ричарду Кары.

— Нет, хотя я ждала этого. Но не дождались, поэтому считаю, что оно искало вас, как ты и подозревал, а не нас. Ночь прошла спокойно — до утра, по крайней мере.

— А что случилось утром? — спросила Кэлен.

Натан выступил вперед, словно ему не терпелось добраться до сути.

— Помнишь коренастого регента в красном камзоле, который на вчерашнем приеме интересовался, сбылось ли предсказанное пророчеством событие?

Ричард зевнул.

— Который утверждал, что корни нашего будущего в прошлом, а часть этого прошлого — пророчества? И нес прочую подобную чушь?

— Тот самый.

Ричард прогнал сонливость, проведя рукой по лицу.

— Он очень настойчиво просил, чтобы я рассказал о пророчестве и о том, что нам сулит будущее. Полагаю, он с нетерпением ждет следующей нашей встречи, надеясь, что я раскрою им грядущее.

— Не совсем, — сказал Натан. — Сегодня утром у него самого было видение.

Ричард выпрямился. В его взгляде сквозило сомнение.

— Не подозревал, что кто-то из представителей земель наделен соответствующим магическим даром.

Натан повернулся к нему.

— А он и не наделен. Странное дело. Его помощники рассказали, что регента никогда раньше не посещали видения. Он всегда увлекался предсказаниями, признались они, но искал людей, которые могли бы поведать ему о будущем, а сам никогда не обнаруживал таких способностей.

— Его пророчество касалось чего-то важного?

— Он сказал только, что ему было видение.

— Но не сказал, о чем именно? — уточнила Кэлен.

— Нет. Только обмолвился своим помощникам, мол, видел, что готовит будущее. Говорят, он был весьма болтлив, но после увиденного стал необычайно тихим и выглядел растерянным.

— Если он не раскрыл сути своего пророчества, то что в этом столь значительного? — Ричард потер лицо. — Если уж на то пошло, как узнать, правду ли он говорит?

— Полагаю, никак. Объявив своим помощникам, что ему было видение, он вышел на балкон прямо в объятия бури, одетый только в ночную сорочку, и спрыгнул. В сторону от плато.

— Он покончил с собой? — Ричард уставился на пророка. — Не сказав ни слова о своем видении?

— Ни единого, — подтвердил Натан.

Ричард глубоко вздохнул, опечаленный такой кончиной регента.

— Что ж, похоже, Кара была права, утро богато событиями.

— Боюсь, это еще не все, лорд Рал, — сказал Бенджамин. — После непонятного поступка регента и тех двух женщин, что вчера убили своих детей из-за видений, я предложил Натану проверить и других, тех, кому, по его сведениям, иногда бывают видения, и кто обладает хотя бы незначительными способностями.

Ричард перевел взгляд обратно на Натана.

— Есть и другие?

Натан пожал плечами.

— Я, конечно, знаком не со всеми, кто живет во дворце, и не скажу, сколько их могло получить небольшие предостережения. Я знаю одного человека, который время от времени предвидит будущие события. Я никогда не проверял эту его способность и не знаю, истинна ли она. Знаю только с его слов. Но ввиду последних событий подумал, что не помешало бы нанести ему визит.

Ричард задумчиво кивнул.

— Есть смысл.

— Когда мы подошли к его покоям, — начал Бенджамин, — то услышали внутри крики. Мы взломали дверь и увидели, что мужчина распластал свою жену на полу, придавил ее своим весом. Она отчаянно боролась. Мужчина сжимал в руке нож, хотел убить ее. Три малыша забились в угол и плакали от ужаса — полагаю, в ожидании своей очереди.

Натан покачал головой, словно считал драматизм рассказа преувеличенным.

— Ничего страшного не случилось, во всяком случае пока. Когда мужчина замахнулся, чтобы ударить ножом, я использовал быстрое простенькое заклинание. Его отбросило в сторону и обездвижило. Генерал и пара его людей бросились к нему и обезоружили.

— Значит, никто не пострадал? — уточнила Кэлен.

— Нет, — ответил Натан. — Мы пришли как раз вовремя, чтобы предотвратить очередную трагедию.

Кэлен с облегчением вздохнула.

— Утешительно слышать.

— Так тому человеку тоже было видение?

Натан кивнул.

— Он ювелир. Он рассказал нам о своем видении: к нему домой заберется вор, чтобы ограбить, но самого его в это время дома не будет. Вор будет пытать его жену и детей, пытаясь выяснить, где спрятано золото, предназначенное для работы. Они этого не знают. Вор не поверит им, будет несколько часов пытать их и замучит до смерти. Этот человек не мог допустить, чтобы его семью постигла такая участь, и решил, что лучше сам быстро убьет их, чем позволит испытать такую боль и страдания.

Ричард недоумевал.

— Это пророчество совсем не похоже на другие.

— Мы заперли его в темнице на случай, если вы захотите допросить его, — добавил Бенджамин.

Ричард кивнул, полностью погруженный в свои мысли.

Генерал заложил большие пальцы за пояс с оружием.

— Это еще не все, лорд Рал.

Ричард поднял на него взгляд.

— Что еще?

Бенджамин глубоко вздохнул.

— Мои люди помогали людям и их животным убраться с равнины на плато, пока не началась эта ужасная ночная буря. Пока последние из них поднимались на плато, солдаты еще раз прошлись по равнине, чтобы убедиться, что не забыли кого-нибудь, не оставили на милость бури, замерзнуть насмерть в одной из рыночных палаток.

Осматривая окрестности, они нашли мальчика. Убитого и растерзанного. Ему было около десяти лет, не больше.

— Убитого? — спросил Ричард. — Что значит «убитого и растерзанного»? Как — растерзанного?

Генерал не стал смягчать ответ.

— Он был частично съеден, лорд Рал.

Ричард с изумлением моргнул.

— Съеден?

— Да, лорд Рал. У него выгрызли все внутренности. Лица почти нет. По всему черепу отметины от зубов. Одна рука отгрызена у локтя, другая совсем отсутствует. Звери устроили настоящий пир, растерзав его и съев все потроха.

Ричарда новость опечалила.

— Малыш, потерявшийся во время бури, один, вдали от людей — легкая добыча для волков или даже для стаи койотов. Это, должно быть, Хенрик, тот больной мальчик, с кем я беседовал. Тот, что убежал.

— Мои люди вели учет всех, кого пропускали внутрь. Мы еще пытаемся найти мальчика, о котором вы говорите. Мы побеседовали с его матерью. Она сказала, что ее сын не возвращался. Она крайне обеспокоена.

— Видимо, это его вы нашли.

Раньше, чем Ричард договорил, Бенджамин покачал головой.

— Мы тоже сначала так думали, но это не он. Мы описали матери одежду мальчика. Она сказала, что у Хенрика такой не было. Немного погодя к нам обратился за помощью человек, страшно встревоженный пропажей сына. Мои солдаты спросили, во что тот был одет. Человек описал одежду мертвого мальчика.

Ричард сжал губы, показывая сожаление.

— Значит, больной мальчик, Хенрик, остался один где-то на равнинах Азрита. В такую бурю он наверняка замерз насмерть. Если стая волков не добралась до него раньше.

## Глава 18

Идти в подземелье было довольно далеко, но Ричарду непременно требовалось попасть туда. Ему требовалось допросить женщину, которая убила своих детей. Выяснить что происходит.

Кэлен же отправилась на встречу с представителями земель, чтобы постараться смягчить их тревоги из-за пророчества, пока Ричард ищет источник этих неприятностей. Неосторожные высказывания Ричарда уже не раз приводили к беде. У Кэлен было больше шансов успешно справиться с таким делом. Дипломатия давалась ей значительно легче.

Ему хотелось бы, чтобы Верна, аббатиса Сестер Света, пошла вместе с Кэлен и помогла ее объяснить опасность преждевременных выводов, сделанных на основе пророчеств. Пророчества никогда не бывают такими ясными, как это кажется вначале. И предназначены не для тех, у кого нет магического дара. По сути дела пророчества были разновидностью личных посланий из прошлого. Только другой пророк благодаря своему дару способен увидеть истинную суть пророчества.

Верна много знала об опасностях, таящихся в пророчествах. В конце концов, именно Сестры Света почти тысячу лет удерживали Натана во Дворце Пророков из страха, что он может открыть пророчества обычным людям.

Верна помогла бы убедить людей отказаться от мысли, что они способны правильно понимать пророчества. К сожалению, сразу после свадьбы Кары она вместе с Чейзом и его семьей отправилась в замок Волшебника. Там теперь жили обладающие магическим даром мальчики, их требовалось обучать их и присматривать за ними. Зедд тоже хотел вернуться, но решил остаться на прием, а теперь его задерживали буря и другие проблемы.

Как только Ричард сошел с последней ржавой железной ступеньки, командир стражи подземелья вытянулся по стойке «смирно» и приложил кулак к сердцу, приветствуя его. Ричард в ответ кивнул. Затем повел взглядом вокруг при зыбком свете факела, который держал в руках. По крайней мере, запах горящей смолы скрадывал зловоние.

Командир стражи, казалось, обеспокоен тем, что в своем подземелье видит самого лорда Рала. Его тревога немного утихла, когда он увидел спускающуюся по лестнице Найду. Высокая морд-сит была с головы до ног облачена в красную кожу, в темном сыром каменном подземелье выделялась ярким светлым пятном коса. На лице командира стражи мелькнула вежливая улыбка, и он кивнул Найде в знак приветствия. Очевидно, он знал ее.

Ричард сознавал, что морд-ситы хорошо знакомы с подземельями, особенно с этим. В прошлом здесь держали врагов, настоящих или мнимых, и морд-ситы старались пытками вырвать сведения у владеющих магическим даром.

Побывав однажды здесь в роли заключенного, Ричард прекрасно знал об этом.

Он указал на железную дверь.

— Я хочу увидеть женщину, убившую своих детей.

— И мужчину, который пытался убить свою семью?

— Да, его тоже, — подтвердил Ричард.

Командир стражи повозился большим ключом в двери. Замок поначалу сопротивлялся, но затем с лязгом открылся. Командир стражи рывками дергал тяжелую железную дверь, пока она не открылась достаточно широко, чтобы войти. Повесив ключ на пояс, он взял со стола фонарь и повел их внутрь темницы. Почти машинально Найда взяла со стены за железный стержень другой фонарь.

Прежде чем Ричард успел переступить порог, она обогнала его и вошла первой. Ему была хорошо знакома подобная настойчивость морд-ситов, когда те проверяли, нет ли опасности. Ричард давно осознал, что проще позволить им поступать, как они считают нужным, и не спорил по таким пустякам. Он не отдавал приказов без необходимости. Именно поэтому морд-ситы слушались его распоряжений.

Командир стражи вел их по длинным узким проходам, большей частью пробитым в скалах. Даже спустя тысячи лет отметины от долота казались свежими, будто недавно оставленными на камне.

Они проходили мимо дверей в камеры преступников. В свете фонаря, который держал командир стражи, Ричард видел впереди пальцы, просунутые наружу, хватающиеся за края небольших прорезей, проделанных в середине каждой железной двери. Видел глаза, выглядывающие сквозь них. Когда заключенные замечали Найду, идущую за командиром стражи, пальцы и глаза снова исчезали в темноте. Никто не окликал пришедших. Никто не хотел привлекать к себе внимание.

В конце особенно узкого, петляющего прохода с дверями, расположенными дальше одна от другой, командир стражи остановился перед камерой слева. Здесь никто не высовывал в прорезь пальцы, не заглядывал в нее. Когда тяжелая дверь отворилась, Ричард понял почему. Внешняя дверь вела не в камеру, а в небольшое внутреннее помещение с другой дверью. Та была поменьше и вела в камеру.

Командир стражи с помощью длинной сухой щепки перенес пламя из своего фонаря в другой, висевший здесь на железном стержне.

— Это камеры, огражденные щитами, — пояснил он, заметив вопрос в глазах Ричарда.

Дворец был выстроен в форме заклинания, которое усиливало дар всякого Рала и ослабляло мощь прочих волшебников, а эти камеры, огражденные щитами, предназначались удержания обладающих магическим даром независимо от их силы.

Командир стражи поднял фонарь, чтобы заглянуть в небольшую прорезь во второй двери. Убедившись, что заключенный не собирается нападать, он открыл дверь. Ему пришлось налечь на нее всем телом, чтобы распахнуть. Ржавые петли протестующе заскрипели. Когда дверь отворилась достаточно, чтобы Ричард смог пройти, командир стражи вышел в коридор, дожидаться их там.

Найда с эйджилом в руке зашла первой. Сидевшая на полу женщина стала отползать, но в конце концов уперлась спиной в стену. И замерла. От внезапного света она зажмурилась. Она не казалась опасной. Но ее дети с этим не согласились бы.

— Расскажи о своем видении, — потребовал Ричард.

Женщина оглядела Найду, затем снова посмотрела на него.

— О котором? У меня их было много.

Ричард не это ожидал услышать.

— О том, которое заставило тебя убить детей.

В глазах женщины отражались блики света. Она молчала.

— Твои четверо детей. Ты сбросила их с обрыва. Расскажи о видении, из-за которого ты решила, что должна убить своих детей.

— Мои дети теперь в безопасности. Они в руках добрых духов.

Ричард успел выставить руку и не позволил Найде прикоснуться эйджилом к женщине.

— Не надо, — мягко сказал он.

— Лорд Рал…

— Я сказал: не надо.

Он не испытывал сочувствия к этой женщине, но не хотел, чтобы ее пытали эйджилом.

Найда бросила на него короткий взгляд и наставила эйджил на женщину.

— Отвечай, или я займусь тобой, чтобы ты выучилась отвечать на вопросы лорда Рала без промедления.

Взгляд женщины обратился к нему.

— Лорда Рала?

— Именно так. Это лорд Рал. А теперь ответь на его вопрос.

— Расскажи, что за видение заставило тебя убить детей, — повторил Ричард.

— Из-за вас у меня теперь нет детей! — Женщина прикрывалась одной рукой, словно ожидала удара эйджилом.

Ричард поставил ногу на скамейку, высеченную из слагающего стены камня. Оперся локтем на колено и наклонился к женщине.

— О чем ты?

— Вы не защитите нас от того, что случится, когда обрушится крыша. Вы не обратите внимания на пророчество. — Женщина вызывающе вздернула подбородок. — Но то, что случится, уже не угрожает моим детям.

— Что же такое случится?

— Нечто ужасное!

— Что именно?

Женщина открыла рот, чтобы рассказать и с удивлением закрыла, поняв, что сказать ей нечего.

— Просто ужасное, вот и все, — сказала она наконец.

— Расскажи мне о том ужасном, что произойдет, — потребовал Ричард.

Она растерянно моргнула.

— Я… я не…

Вдруг она схватилась за горло и повалилась на темный каменный пол, забилась в судорогах и замерла.

Ричард обернулся, ощутив позади чье-то присутствие, а его правая рука легла на рукоять меча.

Он никого не увидел.

— Что там? — спросила Найда, обернувшись в поисках угрозы.

Ричард внимательно посмотрел вокруг.

— Мне что-то почудилось, но, наверное, это просто естественные особенности подземелья.

Он нагнулся к женщине. На ее губах выступила красная пена. Не вызывало сомнений, что она мертва.

— Эх, мы ничего не добились, — констатировала Найда. — Зря ты не позволил использовать эйджил. Тогда у нас были бы ответы.

— Я не хочу, чтобы ты без крайней необходимости применяла его к людям.

Она посмотрела на него тем особым грозным взглядом, который, казалось, был отличительной особенностью морд-ситов. Ричард знал, что такой взгляд порождает безумие. Знал, потому что сам когда-то побывал в их мире.

— Необходимость была, — сказала она. — Существует растущая угроза для вас. Глупо проявлять нерешительность. Глупо уклоняться от того, что необходимо сделать для предотвращения этой угрозы. Если что-то навредит вам, оно навредит и всем прочим. Угроза для вас — угроза для всех.

Ричард не стал спорить. Он допускал, что она, возможно, права.

— Мне кажется, если бы ты использовала эйджил, она сразу бы упала замертво.

— Теперь об этом можно только гадать.

## Глава 19

Ричард решил не спорить с Найдой. Сделанного не воротишь. Он отвернулся от мертвой женщины и переступил высокий порог, возвращаясь к ожидавшему его командиру стражи.

— Эта женщина мертва. Отведите меня к человеку, которого посадили сюда этим утром, к ювелиру. Пока он тоже не упал замертво.

Командир стражи осторожно заглянул в открытую дверь, вероятно, ожидая увидеть кровь, затем махнул рукой.

— Его камера вон та, лорд Рал, напротив.

Он без промедления отпер наружную дверь камеры и повернул ключ в замке внутренней. Заглянув в маленькое отверстие в двери, распахнул ее.

Найда прошмыгнула перед Ричардом и вошла первой, с фонарем в одной руке и эйджилом наготове в другой.

— Негодяй! — выкрикнул мужчина, устремляясь к Ричарду, едва тот ступил внутрь.

Эйджил Найды коснулся его горла. Он с воплем отступил, прижимая руки к глотке, задыхаясь от мучительной боли.

На сей раз Ричард не возразил против использования эйджила. Этот человек дал вполне подходящий повод.

Ричард терял терпение и не стал церемониться.

— Сегодня ты пытался убить свою семью. Почему?

— Из-за того, что случится с ними, вот почему. — Голос мужчины был хриплым, в нем звучала мука от воздействия эйджила. Он яростно выпучил глаза. — По вашей вине!

На его губах выступила кровь.

— С чего ты взял, что по моей вине?

Мужчина ткнул в Ричарда пальцем.

— Потому что вы не послушаетесь пророчества. — Ему пришлось замереть, чтобы справиться с болью и проглотить кровь. Это заставило его сбавить тон, но не умерило ярость. — Вы считаете себя слишком важной птицей, чтобы обращать внимание на пророчества. Думаете, вам лучше знать.

— Я знаю о пророчествах довольно много, — сказал Ричард. — С ними все не так просто, как ты, похоже, думаешь.

— Достаточно просто. У меня и прежде бывали видения о будущем, достаточно простые и понятные. Кроме того, они всегда сбываются.

— Что за видения у тебя были?

Мужчина все еще поглаживал горло. Его гнев немного остыл. Прежде чем ответить, он бросил осторожный взгляд на Найду.

— Например, ощущение, что покупатель, которого я давно не видел, придет ко мне с заказом. И вскоре он приходил. Однажды я делал кольцо для очень богатого человека, и меня посетило предчувствие, что этот человек умрет прежде, чем кольцо будет закончено. На следующий день тот умер.

— Это другое, — заметил Ричард. — Пустяки, мелкие предсказания. Это не то же самое, что пророчество.

— Они сбывались. Это было предвидение, и все сбывалось в точности как являлось мне.

— Предчувствие, что кто-то вернется еще раз, чтобы заказать тебе работу, не то же самое, что видение, заставляющее погубить свою семью.

— Не погубить! Проявить милосердие!

Узник вскочил, его руки потянулись к горлу Ричарда. Найда свалила его тычком эйджила. Мужчина свернулся на полу, обхватив грудь руками, задыхаясь от боли. Найда поставила ботинок на его спину и нагнулась к нему.

— Попробуй сделать так еще раз и пожалеешь, что родился. А после того как я с тобой поработаю, ты до самой смерти будешь проклинать мое существование, но будешь вести себя хорошо. Понял?

Вздрагивая от мучительной боли, вызванной прикосновением эйджила, узник кивнул, тяжело дыша, усиленно стараясь перевести дух. Найда ударила его ногой в ботинке. Он повалился назад. Наконец он сел, опираясь спиной на стену, и свирепо уставился на Ричарда.

— Моя семья претерпит невообразимые муки из-за того, что вы держите меня здесь, взаперти и я не могу подарить им милосердную смерть.

— Мне рассказали все о твоем видении. Но даже будь оно истинным, именно ты отвечал бы за их боль, пытку или смерть, которую навлек на них исключительно потому, что не пожелал искать иного развития событий.

Человек недоуменно моргнул.

— Иного развития событий? О чем вы?

— Допустим, ты действительно веришь, что твое предчувствие верно и какие-то люди будут пытать твою жену и детей, требуя от них указать, где спрятано золото.

— Это не вера, а истинная правда!

— Ладно, пусть так. Тогда почему ты не сделал ничего, чтобы защитить свою семью?

Мужчина сглотнул, все еще стараясь отдышаться.

— Защитить?

— Да. Если ты беспокоился о них, то почему не подумал прежде всего о том, как их защитить? Почему не обратился к кому-нибудь — к Первой когорте, пророку Натану, ко мне?

— Никто не помог бы мне. Никто не поверил бы и никто не смог бы предотвратить убийство моей жены и детей, которое произойдет из-за ограбления. Мою семью будут истязать пытками.

— Если это и случится, то лишь по твоей вине. — Узник нахмурился, Ричард продолжил: — Люди из твоего видения потребуют сказать им, где спрятано золото. Но ни твоя жена, ни твои дети не будут этого знать, а потому не смогут ничего ответить. Воры не поверят им и станут пытать.

— Именно так! — сказал мужчина и указал пальцем на Ричарда. — Они будут страдать от пыток и умрут, потому что вы не учитываете предвидение и не признаете его истинность.

— Нет, они будут страдать потому, что ты сам не веришь в истинность своего видения.

Мужчина пришел в смятение.

— Но я верю в его истинность.

— Если бы ты действительно верил, что видение правдиво, тогда тебе следовало бы только сказать жене и детям, где ты хранишь золото. Сказать, что это секрет, но добавить, что если кто-нибудь когда-нибудь станет угрожать им, золото надо отдать. Так ты смог бы помешать видению сбыться. Или ты ценишь золото больше родных?

— Нет! Конечно, нет!

— Тогда почему ты не сказал им, где спрятано золото? Даже более того, почему тебе не пришло в голову увезти их отсюда, подальше от угрозы?

Ювелир казался искренне озадаченным.

— Не знаю.

— Почему твоей первой мыслью было не защитить их, а убить?

Лицо узника стало пепельным. Он промолчал.

— Бывало, что людям, которых я люблю, грозила похожая опасность, — сказал Ричард. — Но я думал только о том, как защитить их, как предотвратить события из пророчества. И в конце концов мне удавалось это. Я никого не убивал.

Человек перед ним смотрел в пространство. Его уверенность, убежденность и ярость убывали.

А затем вдруг быстро вернулись, вспыхнули в глазах.

— Их страдания и смерть на вашей совести! Вы держите меня здесь, хотя знаете, что случится. Моя семья будет страдать от непредставимой мучительной боли, оттого что вы не даете мне спасти их от событий из моего видения, подарить милосердную смерть. Они будут страдать по вашей вине. А все потому, что вы не выполняете свой долг перед людьми, не прислушиваетесь к пророчеству.

Ричард не ответил. Не было смысла отвечать безумцу.

Мужчина начал подниматься, опираясь на стену, пока не встал прямо. Тогда он свирепо уставился на Ричарда.

— Вы недостойны быть лордом Ралом. Скоро это станет ясно всем.

## Глава 20

Ища расположения представителей земель, Кэлен для начала обеспечила обилие разнообразной и вкусной еды на столах. Они были плотно заставлены яствами из мяса, рыбы и домашней птицы, восхитительными каждое на свой манер. Другие столы предлагали разнообразный выбор вин. Пока слуги, разносящие на подносах ароматные медовые напитки, незаметно скользили в толпе, музыканты играли негромкую умиротворяющую музыку. Гости брали у проходящих мимо слуг бокалы с утяжеленным дном, полные медвяного питья.

Оглядывая толпу, Кэлен ощутила одиночество. Ей хотелось, чтобы ее муж был сейчас с ней. Она по нему скучала. Но он сейчас был занят делами.

Она тоже.

Проходя через неплотную толпу, вкушавшую яства с различных столов и поглощавшую вина и другие напитки, которые разносили на подносах, Кэлен, не желая тратить время на еду, улыбалась и старалась лично приветствовать каждого, поблагодарить за визит и выказать заботу о том, чтобы никто ни в чем не нуждался. Во дворце заботились о том, чтобы у представителей земель было все необходимое.

Многие заговаривали с ней о пророчествах, настаивая, что это — одно из важнейших средств проникновения в будущее, убеждая, что им с Ричардом следует быть более внимательными к тому, что говорят пророчества. Кэлен терпеливо выслушивала, время от времени мягко прося разъяснить некоторые утверждения.

Кара, не доверяя никому, даже этим правителям соседних с Д'Харианской империей стран и бывшим союзникам в войне, старалась никого не подпускать ближе, чем на расстояние вытянутой руки. Пока Кэлен обходила зал, гости несколько раз останавливали ее и спрашивали, есть ли то или иное определенное блюдо. Кэлен удовлетворяла их любопытство. Обернувшись, мгновенно находила поблизости кого-нибудь из слуг и наказывала им выполнить эту особую просьбу.

Когда все насытились, она пригласила представителей земель в соседний зал, где поднялась на широкое возвышение, чтобы каждый мог ее видеть. Лепнина на белых стенах и синие ковры, отделанные золотом, создавали в зале спокойную, доверительную атмосферу.

Через расположенные в ряд двойные двери, ведущие на террасу, Кэлен видела, что буря превратила мир в сплошное размытое белое пятно. Стекла в этих дверях время от времени дребезжали от ветра.

Когда люди наконец насытились и успокоились, Кэлен взмахнула руками, стоя перед ними на возвышении, и терпеливо подождала, чтобы все смолкли и могли внимательно выслушать ее. Краем глаза она увидела Никки. Колдунья прошла сквозь толпу и остановилась у стола, почти за спиной Кэлен. У этого стола стояли стулья с высокими резными спинками в виде орлов с распростертыми крыльями — стулья, которые Ричард и Кэлен уже использовали, принимая просителей, многие из которых теперь бродили по этому залу. Кара, одетая в красную кожу, стояла позади Кэлен слева.

Кэлен сделала глубокий вдох и начала.

— Я знаю, что многих из вас беспокоит ваше будущее. Всем вам хочется узнать, что о нашем будущем говорит пророчество. Озабоченность этим многие из вас высказали мне лично самым непосредственным образом. Поскольку я полагаю, что все мы здесь стремимся к будущему, несущему безопасность и преуспеяние, то постаралась предоставить каждому возможность высказать свое мнение.

Кэлен выждала, позволив всем улыбнуться, и продолжила.

— Все вы знаете, что сейчас у нас возникли определенные трудности с людьми, полагающими, будто их посещают пророчества. Среди этих людей есть такие, кто из страха творят ужасные дела. Вы сами видели вчера такую женщину и слышали, как она поступила со своими детьми после посетившего ее видения о будущем. Увы, теперь ее дети мертвы и навсегда потеряли шанс обрести хорошее будущее. Пророчество нисколько не помогло им, лишь стало причиной преждевременной смерти.

Вот почему сегодня в полдень Ричард отсутствует. Он занимается этим — и другими серьезными делами, касающимися пророчеств. Обладающий магическим даром волшебник и лорд Рала, он обязан разбираться с подобными вещами. Он отвечает за это. Всем вам известны события последних лет. Ричард доказал, что более чем успешно справляется с такими трудностями.

Но мой муж вовсе не думал отмахиваться от вашего беспокойства и поэтому попросил меня быть сегодня здесь, с вами, чтобы развеять тревоги и ответить на любые ваши вопросы.

Кэлен раскинула руки.

— Поэтому если кому-то здесь есть, что сказать, прошу — скажите сейчас, при всех, чтобы мы могли разогнать тучи сомнений и покончить с разногласиями.

Все выглядели польщенными.

Королева Орнета не позволила паузе затянуться.

— Причина нашего беспокойства в том, — сказала она, сложив белые, тонкие руки и выйдя перед толпой, — что пророчества — наше главное наставление.

— Пророчества вовсе не наше главное наставление, — сказала Кэлен. — Разум — вот чем следует руководствоваться.

Прищелкнув пальцами, королева взмахом руки отринула мнение Кэлен.

— Пророчества показывают, что нужно делать, если наш народ хочет процветания в будущем.

— Пророчества, с вашей точки зрения, показывают, что должно произойти?

— Именно так, — согласилась королева.

— Если вы верите, что пророчества предупреждают о неизбежных событиях, тогда не имеет значения, знаете вы, что они говорят, или нет. Ведь нельзя изменить неизбежное, иначе это будет не пророчество, а предположение.

Пристальный взгляд королевы помрачнел.

— Пророчества даны нам в помощь; их получают посредством магии, и они служат проводниками в будущее, которое открывают нам.

— Каковы бы ни были обстоятельства, — сказала Кэлен, успокаивая толпу улыбкой, — повторю: мы этим занимаемся. Вам не нужно беспокоиться о сложностях пророчеств. Помимо Сестер Света у нас есть Натан, пророк, который помогает Ричарду разбираться с пророчествами. Есть и другие обладатели магического дара, например, Первый Волшебник Зорандер, — она указала рукой за спину, — и Никки, колдунья. Не говоря о самом Ричарде. В эту минуту он занят своими обязанностями, решает возникшие проблемы, поскольку он в ответе за всех вас. Могу заверить, что лорд Рал относится к этому очень серьезно.

— Да, — произнесла королева с притворной снисходительностью, — это нам уже говорили.

Кэлен пожала плечами.

— Так чего же вам еще?

Королева повела согнутой в локте костлявой рукой, пальцами другой руки тем временем небрежно проводя по своему драгоценному ожерелью.

— Мать-Исповедница, я хочу того же, чего хотят все здесь. Мы все слышали мрачное прорицание. Мы хотим знать, что оно говорит об этих событиях.

— Позвольте заверить вас, королева Орнета, что мы тоже очень серьезно относимся к этому. В конце концов, мы все на одной стороне, и всех нас заботит будущее Д'Харианской империи. Пожалуйста, поймите: пророчество не может быть вам открыто. Только те, кто наделен соответствующим даром, кто умеет им владеть, в состоянии понять его правильно. Все, что должно быть сделано, уже делается.

Толпа замолчала. Все взоры обратились к широкоплечему королю Филиппу из западной части Срединных земель, когда тот выступил вперед. Он был героем, доблестно сражавшимся за общее дело, и с самого начала был верен новообразованной Д'Харианской империи. Многие в этом зале были равны ему по положению, но и они смотрели на него с почтением.

Он выглядел величественного в пальто военного покроя, насыщенного цвета красного дерева, идеально скроенном по его могучей фигуре. На бедре, на широкой рыжевато-коричневой кожаной перевязи, висел блестящий, украшенный гравировками церемониальный меч, щедро отделанный золотом и серебром. Несмотря на обилие украшений, это было грозное оружие. Кэлен знала, что Филипп — разумный и рассудительный правитель, но знала и другое — нрав у него переменчивый.

За его спиной скользила его жена, Кэтрин, следовавшая за мужем повсюду как тень. На ней было красивое темно-зеленое платье, расшитое яркими золотыми листьями. В этом платье она выглядела потрясающе. Хотя и она была правительницей, вопросы власти мало ее интересовали.

Кроме того, она была беременна. Кэлен знала, что это их первый ребенок и они с нетерпением его ждут, особенно теперь, когда война закончилась.

Король Филипп жестом руки указал на присутствующих высокопоставленных лиц.

— Мы — правители земель, которые образуют Д'Харианскую империю. Многие здесь из тех, кто в Срединных землях давно присягнул вам на верность, Мать-Исповедница. Наши люди сражались, истекали кровью и умирали для того, чтобы после победы все мы сейчас могли стоять здесь. У них есть право узнать через нас о будущем, за которое они так тяжко сражались, чтобы оно все-таки наступило. Как их представители и от их имени мы должны знать, о чем говорит пророчество. Должны убедиться, что к нему прислушиваются, а не отмахиваются.

Гул голосов подтвердил, что все согласны с королем Филиппом.

Королева Орнета, не желая уступать роль неформального лидера, выражающего общее мнение, простерла худую руку к толпе, призывая к тишине.

— Пророчества надлежит слушаться. Мать-Исповедница, мы хотим, чтобы вы сообщили нам, что говорится в пророчестве. Тогда мы могли бы убедиться, что вы принимаете его во внимание.

Но пока я впустую потратила много времени, выслушивая речи о вашей заботливости и о том, что пророчества не предназначены для неопытных.

Королева улыбнулась в особой покровительственной манере, иногда казавшейся особой врожденной способностью некоторых королев, граничащей с талантом актрисы.

— Вот что мы слышим от вас, — сказала она, глядя на короля Филиппа так, словно предупреждала его, что сама закончит разговор. — В то время от нас из разных мест родного края, от людей с небольшим пророческим даром идут мрачные предупреждения. Вот одна из причин, почему мы все так стремились на это собрание. Происходит что-то значительное — знаки можно найти повсюду.

— Мы хотим знать, какие мрачные события сулят пророчества, чтобы, когда эта буря стихнет, отправить послания своим подданным и те могли бы подготовиться к грядущим опасностям. В пророчествах нет никакой пользы, если их держат в секрете.

Кэлен выпрямилась. Она позволила вежливой улыбке соскользнуть со своего лица, уступив место маске Исповедницы. Выказанный королевой на собрании талант подавлять властностью ничуть не подействовал на Кэлен.

В толпе установилась неловкая тишина.

— Не уверена, что вы действительно хотите услышать пророчество.

Но королева Орнета не воспользовалась предоставленной ей Кэлен возможностью отказаться от своих притязаний.

— Мать-Исповедница, каждый из нас с наслаждением попробовал великолепные яства, выставленные здесь для нас. Вы замечательная хозяйка, но мы действительно хотим того, чего требуем, — чтобы вы сообщили нам суть пророчества. Мы должны быть уверены, что вы и лорд Рал делаете все, что следует делать.

— Воистину так, — сказал король Филипп и стукнул кулаком по столу, словно поставил точку. — Нам надо знать, что вы и лорд Рал сделаете все необходимое согласно этому пророчеству.

— Так вы считаете, что мы должны слепо доверять пророчествам, о чем бы в них ни говорилось? Даже после того как я объяснила, что пророчества отнюдь не однозначны, как может показаться? Вы все еще настаиваете на том, что сами способны разобраться в значении пророчества и что к нему нужно прислушиваться при любых обстоятельствах? Так? И боитесь, что у нас не хватит сил выполнить предначертанное?

Несколько голосов из зала прокричали согласие. Кое-кто настойчиво кивал. Еще многие пытались одновременно вслух подтвердить сказанное Филиппом, утверждая, что это их общее мнение.

Кэлен печально кивнула.

— Значит, это ваше общее убеждение?

Выкрики из зала подтвердили это.

— Пророчества должны служить к нашей пользе, — заявила королева, когда шум стих. — Их надлежит предавать гласности — и слушаться.

Король Филипп, стоявший возле королевы Орнеты, скрестил руки на груди с меланхолическим спокойствием, подтверждающим, что он согласен с этими словами.

Кэлен перевела взгляд с королевы Орнеты на беременную королеву Кэтрин.

— Вы тоже предпочитаете выбрать пророчество для своего будущего ребенка? После того как видели, чем оно обернулось для других невиновных детей? Как оно принесло им только боль и ужасную смерть?

Королева бросила вопросительный взгляд на мужа, прежде чем решилась и кивнула Кэлен.

— Создатель дал нам пророчество. К нему необходимо прислушаться, Мать-Исповедница.

Кэлен снова подняла грозный взгляд и обвела им толпу.

— Вы все настаиваете на этом?

Каждый с нетерпением подтвердил. Некоторые даже вскинули сжатые кулаки, чтобы их убежденность не вызывала сомнений.

— Что ж, — сказала Кэлен медленно, печально покачивая головой, — я надеялась убедить вас, что судить о пророчествах следует только опытным по этой части людям. Но, поскольку вы все настаиваете, мне придется подчиниться вашей воле.

Представители земель заметно обрадовались, что наконец добьются своего, пусть даже их рвение слегка придавил груз ответственности, которую они сами на себя взвалили.

— Вы получите то, чего требуете, — сказала Кэлен. — Вы услышите, что сказано о вас в пророчестве.

## Глава 21

Все слегка подались вперед, сгорая от нетерпении. Наконец они услышат то, чего никто из них никогда прежде не слышал: настоящее пророчество из пророческой книги.

Кэлен глянула через плечо на мрачную колдунью. Та безмолвно наблюдала за происходящим. Все взгляды устремились к женщине, наделенной такими силами, применение которых большинство этих людей никогда не видело и вообще не могло представить. Невероятная красота Никки и ее хладнокровие только усиливали общую напряженность.

— Никки, не могла бы ты представить книгу, которая у тебя с собой, и зачитать недавно обнаруженное пророчество, касающееся нашего ближайшего будущего и той роли, какую должны в нем сыграть все собравшиеся здесь сегодня?

Никки склонила голову.

— Конечно, Мать-Исповедница.

Елейность ее шелковистого голоса только подтверждала ее недовольство тем, что она услышала от собравшихся. Под впечатлением от того, чему стали свидетелями, и от перспективы услышать настоящее пророчество, редко выходящее за стены строго охраняемых мест, все они опасались и угрозы, исходящей от Никки. Хотя Кара внушала заметный страх, присутствие Никки несравнимо усиливало его. В своем открытом черном платье она выглядела точь-в-точь как раньше, когда ее звали «госпожа Смерть». Это прозвище знал каждый в этом зале, пусть даже никто из них никогда не произносил его вслух, разве что шепотом в приватных беседах.

Однако страстное желание услышать пророчество затмило страх. Казалось, никто не передумает.

— Пожалуйста, зачитай этим добрым людям, что именно в нем сказано. — Кэлен украдкой посматривала на толпу. — Ничего не утаивай. К сожалению, они недвусмысленно настаивали на том, что пророчество о них следует открыть людям, и желали, чтобы предреченное в нем свершилось.

— Вы сделали все возможное, чтобы предостеречь их, Мать-Исповедница.

Кэлен кивнула.

— Увы, да.

Никки взяла книгу со стола и, держа ее на сгибе руки, подошла к Кэлен. На лице колдуньи не было ни тени улыбки. Но в ее позе и холодном выражении было нечто, заставившее всех зрителей невольно отступить на полшага от возвышения.

— Вот что я держу в руках, — сказала Никки, приоткрывая книгу, чтобы люди могли увидеть. — Это главная книга пророчеств, написанная знаменитым пророком во времена, когда дар прорицания процветал. Вы верно подозревали: оно содержит мрачное пророчество, чрезвычайно серьезное, имеющее прямое отношение ко всем собравшимся в этом зале.

Все снова чуть придвинулись.

Никки открыла книгу, держа ее перед собой в руке, и собралась читать, но снова подняла взгляд.

— Это древний текст, на древнед'харианском, языке того времени. Кто-нибудь здесь знает древнед'харианский?

Большинство покачало головами, озираясь в надежде увидеть, есть ли кто-нибудь, понимающий древний, почти забытый язык. Конечно, никого не оказалось. Ричард выучил этот язык, но, кроме него, среди живущих всего несколько человек понимали древнед'харианский. Никки была одной из них.

— Ну, — сказала Никки с холодной улыбкой, — я свободно владею древнед'харианским и не буду произносить пророчество на том языке, на каком оно записано, а переведу его вам, если, конечно, это всех устраивает.

— Конечно, мы хотим, чтобы пророчество перевели. — Королева снова скрестила руки на груди. Тон у нее был такой, словно она выговаривала слуге. — Ознакомь-ка нас с ним.

Холодные голубые глаза Никки уставились на королеву так, что та слегка побледнела.

— Как угодно, ваше величество.

Кэлен завидовала мягкому, шелковистому, красивому голосу Никки. Этот голос замечательно подходил колдунье. Такой же безупречный и привлекательный, как и все в ней. Он имел также то редкое свойство, что, хотя обыкновенно казался необычайно притягательным, однако незначительная перемена тона добавляла в него ноты смертельной угрозы.

Никки осторожно, не спеша переворачивала страницы, просматривая их, пока не нашла то, что искала.

Король Филипп обвил рукой талию королевы Кэтрин и притянул жену поближе. Кэлен наблюдала, как та поглаживает свой живот, будто успокаивает ребенка.

Она заставила себя отвести взгляд от беременной женщины и направить мысли и чувства в другое русло.

Никки постучала пальцем по странице.

— Вот оно. Пророчество это важное и ключевое, а потому довольно минное и содержит много подробностей. Поэтому прошу прощения, но я буду переводить его для вас медленно и тщательно, чтобы не ошибиться.

— Да, да, — сказала королева, — может быть, уже пора перевести?

Остальные ворчливо поддержали ее.

— Замечательно. — Никки прочистила горло. — Здесь сказано: «После одержанной победы, когда соберутся правители всех земель, с яростной весенней бурей, какой не бывало уже много лет, злые ветры перемен принесут бурю грядущих событий, несущих миру страдание, ужас и опустошение. Мрачные опасности скрыты, но готовы подкрасться в ночи, открыть охоту за безвинными и пожрать их».

Все присутствующие затаили дыхание. Никки из-под насупленных бровей посматривала в зал, ожидая, когда стихнет взволнованный шепот. Как только воцарилась тишина, она продолжила:

— «В эту решающую пору, в этот грозный час, когда все правители собрались, от того, что будет сделано сейчас, зависят судьбы мира, это единственный шанс обеспечить благоприятное будущее».

Разинув рты, собрание ожидало от Никки дальнейших слов о том, что нужно сделать, чтобы избежать ужасного исхода и обеспечить благоприятное будущее. Никки удостоверилась, что все внимательно следят за переводом. Она могла не беспокоиться — все выжидательно смотрели на нее.

— «В точности как саму жизнь можно изменить через чью-то смерть, так и сейчас должна пролиться новая кровь. Руководство страной должно обновить. Чтобы справиться с ужасами, уготовленными всем нам судьбой, надо сменить правителей всех земель, когда они соберутся вместе. Только так можно обеспечить будущее для новой жизни, воплотить нашу новую надежду.

Если же пренебречь этим предостережением из-за страха пролить кровь немногих, для их людей настанет темная пора мучений, страданий и смерти. Чтобы обрести новую жизнь, обеспечить процветание и безопасность всех земель по прошествии весны, необходимо пролить кровь всех правителей.

Итак, здесь записано и постановлено, что жизни собравшихся правителей должны уйти в возмещение за избавление мира от неизъяснимых страданий».

Пристальный пронизывающий взгляд Никки обратился к публике. Ее тон изменился с ласкового на смертельно опасный.

— Ну-с, вы услышали его, это пророчество. Пророчество, которое, если к нему не прислушаться, сулит темное и страшное будущее. Пророчество, прислушаться к которому, по вашему настоянию, нужно. Пророчество, которое говорит, что всем вам надлежит умереть.

## Глава 22

Зал погрузился в тишину. Никто не смел моргнуть. Никто не смел шелохнуться. Все боялись даже дышать.

— Но… но… — наконец нарушила молчание королева Орнета.

— Никаких «но», — заявила Кэлен не менее грозно, чем Никки. — Смысл пророчества далеко не всегда буквален. Оно может означать совсем не то, что в нем чудится на первый взгляд — я уже говорила об этом. Натан говорил. Лорд Рал говорил.

Натан и другие, у кого есть большой опыт обращения с загадочными сообщениями, те, кто способен приоткрыть завуалированный смысл пророчества, сейчас помогают лорду Ралу разобраться, может ли быть у этого пророчества иное значение, отличное от того, что первым приходит в голову при чтении. В этом и есть предназначение пророков — разгадывать истинное значение пророчеств. Мы с Ричардом много раз пытались растолковать вам, что пророчества не предназначены для непосвященных и что следует оставить их знатокам.

Канцлер одной из южных провинций Д'Хары, одетый в темно-синий халат до пола, перехваченный на выступающем животе поясом с золотой вышивкой, поднял палец.

— Да, конечно, вы правы, Мать-Исповедница. Теперь мы это видим. Возможно, лучше всего было…

— Тем не менее, — добавила Кэлен, понизив голос, — иногда пророчество означает именно то, что в нем сказано.

— Но может же быть у него скрытый смысл? — спросил король Филипп.

Кэлен посмотрела на короля. Ее лицо было бесстрастной маской — это выражение она освоила с юных лет, как все Исповедницы. Оно стало неотъемлемым ее свойством с тех пор, как она впервые применила свою силу, чтобы исповедовать осужденного, и приказала ему открыть правду о его жутких преступлениях.

— Вы потребовали возможности услышать пророчество, желая, по вашим словам, убедиться, что лорд Рал и я исполним сказанное в нем. Королева Орнета ясно выразила общее мнение: пророчество должно послужить к нашей пользе. Его нельзя скрывать, а оговоренное в нем необходимо выполнить.

Слезы потекли по щекам королевы Кэтрин, она, защищая, положила руку на живот и обратила взгляд на мужа. Тот не мог смотреть ей в глаза.

Беспокойство королевы Орнеты переросло в негодование.

— Вы не можете говорить это всерьез. Мы просто не верим…

— Генерал, — позвала Кэлен.

На дальнем конце зала генерал Мейфферт отошел от стены и выразил свою преданность, ударив кулаком в защищенную доспехами грудь.

— Мать-Исповедница?

— Группы экзекуции заняли свои места и готовы?

При слове «экзекуции» по залу пронесся тревожный шепот.

— Да, Мать-Исповедница. Мы готовы. Можем начать обезглавливание прямо сейчас.

Толпу охватил ужас.

— Обезглавливание? — воскликнул канцлер. — Вы обезумели! Вы не можете говорить такое всерьез… Не может быть!

Сохраняя бесстрастную маску Исповедницы, Кэлен посмотрела на него, словно на осужденного.

— Пророчество призывает пролить кровь собравшихся здесь. Это вполне ясно. — Кэлен повернулась к Никки. — Я права?

— Да, Мать-Исповедница. Можете не сомневаться в точности перевода. — Никки вновь обратилась в книге. — Здесь говорится вполне однозначно: «Чтобы обрести новую жизнь, обеспечить процветание и безопасность всех земель по прошествии весны, должно пролить кровь всех правителей».

Кэлен обернулась к канцлеру.

— Уверяю вас, обезглавливание — вполне кровавый способ. Пророчество исполнится.

— А что же вы? — выкрикнула королева Орнета. — Вы тоже правительница. Если пророчество относится и к вам, вас тоже надлежит обезглавить!

— Мой выбор — не верить, что пророчество относится ко мне. — Кэлен подняла руку над их головами и продолжила: — Но обо всех вас оно говорит вполне ясно.

Воины Первой когорты, в крепких кожаных доспехах, увешанные сверкающими мечами, топорами, ножами и булавами, стояли по краям зала, где почти не привлекали внимания. Некоторые из них теперь сделали шаг вперед, всем своим видом демонстрируя, что готовы применить оружие.

— Думаете, мы будем просто стоять и терпеть все это?! — возмутилась королева.

— Вовсе нет, — спокойно ответила Кэлен. — Вам не придется стоять.

— Так-то лучше, — оскорбленно фыркнула королева Орнета, когда солдат встал рядом с ней.

— Когда вы стоите, сложно сделать это должным образом, — продолжила Кэлен ледяным голосом. — Вас всех поставят на колени, а ваши головы положат на тяжелые деревянные колоды. Тогда палач справится быстро и успешно. Вами займутся несколько особых групп. Уверяю вас, что обезглавливание пройдет быстро. Пророчество осуществится. Благодаря вашей жертве ваши земли и ваши люди спасутся. Так сказано в пророчестве.

Королева Кэтрин вышла вперед, подняв руку, а другой обхватывая живот.

— Но мой ребенок еще даже не жил. — Слезы текли по ее щекам. — Вы не можете приговорить к смерти моего будущего ребенка!

— Кэтрин, я не приговаривала твоего ребенка. Ты сказала — и поправь меня, если я ошибаюсь — «Создатель дал нам пророчество. К нему необходимо прислушаться, Мать-Исповедница». Видишь? Этого требую вовсе не я, а пророчество. Во всяком случае, учитывая твою настойчивость в отношении пророчества, можно сказать, что ты сама приговорила его.

Кэлен развернула ее обратно к толпе и легонько подтолкнула в спину.

— То есть вы действительно собираетесь нас обезглавить? — испуганно спросил канцлер. — Вы серьезно?

Кэлен повернулась к канцлеру.

— Совершенно серьезно, — сказала она, как будто удивленная его сомнениями. — Мы испробовали все способы, какие смогли придумать, чтобы убедить вас: пророчества предназначены для тех, кто способен разбираться в их сложной природе. Но никто из вас не внял. Я собрала карательный отряд на случай, если моя последняя попытка убедить вас провалится и вы настоите на том, чтобы услышать пророчество и что из него следует. Вы все требовали этого — каждый из вас, — следовательно, у меня не остается выбора. Я должна исполнить вашу волю. Вы сами сделали этот выбор.

Из толпы донеслись безумные выкрики, протесты и заявления, что никто не собирался идти против власти лорда Рала или Матери-Исповедницы.

Тогда канцлер вырвался от солдата и упал на колени. Прижался лбом к полу. Когда другие поняли, что он делает, то поспешили присоединиться. Вскоре все представители земель и правители в зале, даже беременная королева Кэтрин, пали ниц. Солдаты, стоящие среди них, ничего не предпринимали и никак им не препятствовали.

— Магистр Рал ведет нас. Магистр Рал наставляет нас. Магистр Рал защищает нас. В сиянии славы твоей — наша сила. В милосердии твоем — наше спасение. В мудрости твоей — наше смирение. Вся наша жизнь — служение тебе. Вся наша жизнь принадлежит тебе.

Это была клятва преданности лорду Ралу, молитва, до недавнего времени читавшаяся в Народном Дворце дважды в день на протяжении сотен, если не тысяч, лет. На свадьбе Кары Ричард объявил всем, что их жизни принадлежат только им самим, не ему, и что они больше не должны кланяться ни ему, ни кому-либо другому. В конце концов, все они боролись именно против тирании.

Даже если в этой молитве не было необходимости, сейчас, как видно, эти люди сочли время и место подходящими, чтобы напомнить себе и Кэлен о своей преданности.

Некоторое время Кэлен позволяла этому речитативу продолжаться, потом сказала:

— Встаньте, дети мои.

Эту традиционную фразу Мать-Исповедница использовала после того, как люди вставали на колени, кланяясь ей. Кэлен редко заботилась о соблюдении старых традиций.

Сегодня — позаботилась.

При этих словах толпа поднялась на ноги. Теперь они вели себя спокойно и выглядели куда более почтительными.

— Мать-Исповедница, — сказала женщина в шелковом платье цвета сливок, — мы выдвигали требования, когда хотели услышать пророчество. Я не могу говорить от имени других, только от себя, но я сожалею. Не знаю, что на нас нашло. Мы были неправы. Вы и лорд Рал сделали для всех нас много такого, чего не делал ни один другой предводитель в истории империи. Вы двое вывели нас из глуши отчаянья. Нам следовало доверять вам и понимать, что вы заботитесь о нас же самих.

Кэлен улыбнулась.

— Извинение принято. — Она обвела взглядом толпу. — Кто-нибудь еще присоединится к нему?

Толпа подалась к возвышению с криками, что да, все присоединяются.

Кэлен не стала стращать их дальше.

— Хорошо, в таком случае, похоже, мы напрасно собрали группы экзекуции. Если вы согласны оставить заботы о пророчестве нам, обещаем усердно работать над тем, чтобы понять его истинный смысл и прислушаться к той его части, которая, по нашему убеждению, будет необходима, чтобы наилучшим образом защитить народ в меру наших способностей. Защищать до последнего вздоха, если понадобится.

Некоторые из присутствующих заплакали от облегчения, среди них королева Кэтрин. Некоторые опустились на колено перед возвышением, где стояла Кэлен, чтобы поцеловать подол ее платья. Этого она не одобряла.

— Не нужно, — мягко выбранила она их. — Пожалуйста, встаньте.

Толпа избавилась от ужасного бремени страха. Все, и королева Орнета, были откровенно благодарны, что тяжелое испытание окончилось. Было ясно, что эти люди стыдятся собственного поведения.

Кэлен тоже испытывала облегчение оттого, что это тяжелое испытание завершилось.

Люди потоком подходили к возвышению, чтобы лично поблагодарить Кэлен за то, что открыла им глаза, и заверить, что больше не будут возмущаться и оставят пророчества ей и Ричарду. Каждый из них извинялся за свое поведение и обещал, что впредь они не будут такими неприветливыми и безрассудными.

Кэлен любезно принимала извинения и обязательства быть сговорчивее и давала понять, что в будущем не хотела бы выступать против них.

Когда люди наконец покинули зал, Бенджамин подошел к Кэлен, Каре и Никки, стоявшим перед столом на возвышении.

— У вас отличные актерские данные, Мать-Исповедница, — Бенджамин улыбнулся. — Даже я на мгновение вспотел, хотя точно понимал, что вы делаете.

Кэлен вздохнула.

— Благодарю за помощь, Бенджамин. Вы и ваши солдаты отлично справились со своей ролью. Вы помогли предотвратить настоящие трудности, пусть даже это был не лучший способ сделать людей сговорчивее.

— Но все получилось. Во всяком случае, завершилось благополучно. — Он озадаченно посмотрел на нее. — Как вы придумали столь изощренный ход?

— Таким хитростям я выучилась у Зедда сразу, как познакомилась с Ричардом. — Кэлен покачала головой, отвлекаясь на тяжелые воспоминания. — Но, боюсь, это ненадолго. Мы решили только сиюминутную задачу. Что-то случилось с самим отношением этих людей к пророчествам.

Я знаю многих из этих представителей земель. Это хорошие люди. Все они были на нашей стороне в мрачный период войны и сражались вместе с нами. Многие лишились семей. Каждый потерял кого-то, кого хорошо знал и о ком пекся.

Это попросту не похоже на них. Кто-то или что-то манипулирует ими. Сейчас мы пресекли волнения, но их источник не эти люди, и потому рано или поздно они снова начнутся.

— Кэлен права, — сказала Никки. — Но даже хороший человек может проникнуться чувствами толпы и разделить порочные убеждения.

Кара нахмурилась.

— И в итоге всадить вам нож под ребро.

— Вот почему нельзя допускать этого, — сказала Никки. — Но, пока не найдена подлинная причина всего этого, боюсь, мы можем только принимать меры смотря по обстоятельствам, но не будем владеть ситуацией.

Кара вздохнула, соглашаясь.

— Будем надеяться, что лорд Рал вскоре доберется до сути происходящего.

Кэлен указала на книгу, которую держала Никки.

— Кстати, что это за книга?

Никки покачала книгой в воздухе.

— Это? Когда я получила известие, что нужна моя помощь, и узнала, что для этого нужно, я была далеко от библиотеки. Поэтому заглянула на кухню и взяла то, что там нашла. Это поваренная книга.

— Что ж, тебе удалось приготовить неплохое пророчество, — заметила Кэлен.

Никки рассеянно улыбнулась.

— Ох, если бы так же легко было остановить тех двух женщин раньше, чем они убили своих детей…

— По крайней мере, ювелира мы остановили, — заметил Бенджамин.

Кэлен кивнула.

— Надеюсь, Ричарду удалось узнать в темнице что-то, что нам поможет.

## Глава 23

Заходя в небольшую прихожую, Ричард затворил за собой створки дверей. Ему передали, что Кэлен ждет его. Он и сам хотел ее видеть, хотел, чтобы рядом больше никого не было, только она.

Когда он вошел в спальню, Кэлен заметила его отражение в зеркале. Сидя на мягкой скамеечке перед туалетным столиком, она расчесывала свои длинные волосы.

— Как прошла встреча с представителями земель? — спросил Ричард.

— К ее завершению они решили, что мудрее будет предоставить нам самим разбираться с пророчествами.

Хотя он устал и был озабочен случившимся в темнице, Ричард не сдержал улыбки, когда Кэлен, положив расческу, повернулась к нему. В ее прекрасных зеленых глазах мерцали искорки жизни.

— Приятно слышать, хотя я не сомневался, что ты сумеешь их убедить. — Ричард одной рукой обхватил Кэлен за талию, а другой отвел с ее лица непослушную прядь каштановых волос. — Я рад, что ты справилась. Боюсь, я бы на твоем месте пришел в ярость и перепугал бы их до смерти. У меня нет твоего терпения. Я не дипломат. Что же такого ты им сказала, чтобы убедить не лезть в изучение пророчеств?

— Пригрозила в противном случае отрубить им головы.

Ричард рассмеялся шутке, и поцеловал жену в лоб.

— Предполагаю, этим ты так их очаровала, что в следующий раз они будут готовы есть у тебя с руки.

Кэлен положила локти на плечи Ричарду и обняла его за шею.

— Возможно, сейчас я и убедила их, но происходит нечто большее, чем мы видим.

— Не буду отрицать.

— Что сказала женщина, убившая своих четверых детей?

Ричард вздохнул и убрал руки с ее талии.

— Сказала, что должно случиться нечто ужасное и своих детей она убила, спасая их от этого.

— Что ужасное?

— Я спросил. Она не смогла ответить толком. А потом просто упала замертво, как та, что пыталась убить тебя вчера.

— Она умерла? Точно так же, просто упала замертво?

— Боюсь, что да. Она забилась в судорогах и умерла, как и та женщина, которой ты коснулась. И значит, та смерть вовсе не следствие того, что ты применила силу.

Кэлен отвернулась, погруженная в собственные мысли, а Ричард окинул взглядом просторное помещение. Стены были отделаны изящными белыми панелями, вдоль кофейного потолка шел замысловатый геометрически правильный узор позолоченной лепнины. Стена за спинкой кровати была дополнительно обита мягкой темно-коричневой тканью. Над кроватью устроен балдахин из прозрачной ткани, через него видны столбики по углам, украшенные стилизованными фигурками женщин, более всего похожими на добрых духов, распростерших тончайшие крылья. Резные стулья и кушетка напротив них обтянуты серо-зеленой полосатой атласной тканью.

— Я никогда не бывал в этой комнате раньше.

— Я тоже, — сказала Кэлен. — У меня был тяжелый день, сложные переговоры с представителями земель, я устала и решила прилечь в этой комнате, чтобы немного отдохнуть. У меня не было ощущения, что за мной наблюдают, как в прошлый раз. Возможно, эта комната достаточно далеко от двух наших последних спален, и потому есть шанс, что здесь нас не найдут ничьи любопытные глаза и нам удастся нормально выспаться.

— Этим стоит воспользоваться, — рассеянно сказал Ричард, внимательно осматривая комнату в поисках малейшего намека на то, что кто-то или что-то наблюдает за ними. Однако он не почувствовал ничего необычного.

Комната была заметно больше двух предыдущих, где они останавливались. По обе стороны от кровати стояли высокие платяные шкафы с белым муаром на дверцах. Напротив стульев располагалась удобная с виду кушетка, а между ними — низкий столик, на котором стояла тарелка с насыпанными горкой сушеными фруктами. Ричард взял пару кусочков сушеного яблока и один съел, пока обходил комнату в поисках каких-нибудь признаков чего-то чуждого, намеков на проблемы.

Проблем у них и так было более чем достаточно.

Он твердо верил, что все представители земель захотят знать, почему он не явился на встречу с ними. Кроме того, он не сомневался, что Кэлен сказала им — он занят делами, связанными с возникшими трудностями. Гости, вероятно, решили, что ими пренебрегают, что Ричард игнорирует их. Однако он не в состоянии докладывать всем и каждому обо всех своих мелких делах, иначе у него попросту не останется времени на то, чтобы сделать хоть что-то.

— Как думаешь, почему все это навалилось так внезапно? — спросила Кэлен. — И почему именно сейчас?

— Ну, — сказал Ричард, заглядывая за ширму для переодевания, — вчерашняя попытка убить тебя на приеме была почти бессмысленной.

— А когда в действиях убийцы бывал смысл?

— Это была довольно глупая попытка убийства, тебе не кажется? Я вот о чем: пусть людям на приеме могло показаться, будто ты была на волосок от смерти, мы-то прекрасно знаем, что тебя трудно убить столь примитивным способом. Если бы ее истинная цель состояла в том, чтобы убить тебя, она могла бы придумать что-то более опасное.

— Мы с тобой, может, и знаем, но она, вероятно, не знала.

— Допускаю.

— Она была настроена на решительные действия. В конце концов, она доказала это, убив своих детей. Вероятно, она рассчитывала, что эффект неожиданности достаточно силен и ей удастся спокойно подойти ко мне и нанести смертельный удар.

— Или ни о чем подобном она не думала.

— Что ты имеешь в виду?

Ричард отвел шторы, чтобы выглянуть наружу через двустворчатые остекленные двери. Снаружи все было облеплено снегом, даже парапеты, а небольшие каменные вазоны превратились в сугробы. Снег шел мокрый и тяжелый. Снежинки, падая, кружились в безумных завихрениях, сугробы продолжали расти. Когда резкий порыв ветра сотряс двери, Ричард проверил, надежно ли они заперты.

— Возможно, настоящей целью, — сказал он, — было заставить людей бояться пророчеств, бояться видений вроде тех, которые были у нее, бояться чужих видений… бояться будущего. У нее были внимательные слушатели. Залитая кровью родных детей, убитых ею из-за видения, она произвела впечатление на всех, кто там был. Ее запомнят надолго. Возможно, именно это было настоящей целью всех ее действий.

— По-моему, это натяжка, Ричард. В конце концов, ее нападение и то, что я применю к ней свою силу, предсказала и та женщина, к которой ты ходил, Лоретта, и книга «Заключительные примечания». Оба пророчества сообщили одно, «Королева берет пешку». Мне не кажется, что моя несостоявшаяся убийца хотела что-то внушить людям. Скорее, это попросту подтверждает, что есть настоящие пророчества, которые сбываются, и только.

Отпустив шторы, которые плавно сошлись, скрыв стеклянную дверь, Ричард повернулся к жене и поднял бровь.

— По крайней мере, на первый взгляд и впрямь кажется так. Но, если в пророчестве сказано, что статуя упадет, а кто-то нарочно свалит ее, стремясь убедить окружающих, что пророчество исполнилось, считать ли это истинным исполнением пророчества? Или кто-то просто хочет заставить всех поверить в его истинность?

— Как можно определить, почему на самом деле упала статуя?

— Обычная проблема с пророчествами, да? Но в нашем случае есть нечто, заставляющее меня думать именно так.

Кэлен погасила лампу на туалетном столике, потом подошла к тумбочке и прикрутила фитиль в другой лампе, так, чтобы та едва горела. В комнате воцарился уютный полумрак.

— Ты имеешь в виду, что кто-то продуманно создает видимость исполнения подлинных пророчеств? А на самом деле все не так?

— Меня действительно беспокоит, что происходит больше, чем мы видим, и как раз это и есть настоящее пророчество. Я полагаю, что по сути пророчество предсказывало, что женщину, к которой ты применила силу Исповедницы, использовал кто-то другой. Думаю, об этом и предупреждало нас пророчество.

Кэлен потерла руки, борясь с холодом.

— То есть ты думаешь, что в действительности это пророчество не о том, что я сделала — «королева берег пешку» — а предостережение, что кто-то незримо управляет событиями? Ее использовали как пешку?

Ричард кивнул.

— Именно. Думаю, кто-то чего-то добивается. Думаю, пророчество предупреждает именно об этом. Лоретта записала еще одно предсказание. Оно гласит: «Люди будут гибнуть».

Кэлен вперила в него пристальный взгляд.

— Люди гибнут ежедневно.

— Да, но за последние несколько дней много людей умерло при весьма таинственных обстоятельствах. Двоих солдат, тех, что искали на рынке сбежавшего мальчика, нашли мертвыми. Шестерых детей убили, и их матери тоже мертвы. Один из представителей земель сам бросился в объятия смерти. И еще одного мальчика в бурю растерзали звери.

— Если рассматривать все эти случаи вместе, действительно кажется, будто предсказание охватывает все эти таинственные смерти. — Кэлен, успокаивая, взяла Ричарда за руку. — Другое дело мальчик. Он, скорее всего, остался один, и на него напали волки. Смерть ужасная, но не таинственная, как в остальных случаях.

Ричард поднял бровь.

— Не верю в случайные совпадения.

Кэлен вздохнула.

— Давай не будем видеть в этой смерти часть чего-то большего только из-за нашего беспокойства о том, что за всем этим может что-то скрываться.

Ричард кивнул, хотя в глубине души не был согласен. У него уже раскалывалась голова от мыслей обо всем этом.

— Нам следует хоть немного поспать.

Кэлен осмотрела комнату.

— Я не чувствую, что кто-либо наблюдает за нами, а я здесь уже довольно давно. Почему бы нам не раздеться и не лечь спать, как обычно?

Ричард видел, что она устала. Если уж на то пошло, он тоже. Им не удалось отдохнуть прошлой ночью.

— Одобряю. На мой взгляд, хорошая мысль.

Кэлен повернулась к нему спиной и приподняла волосы, чтобы он помог ей снять платье. Ричард расстегнул застежки и приспустил платье с ее плеч настолько, чтобы можно было поцеловать их. Он был рад наконец-то отвлечься от мрачных мыслей, беспрерывно крутившихся у него в голове.

Кэлен выскользнула из платья и положила его на скамью у стены. Быстро прошла по комнате, забралась на кровать и накрылась одеялом, Ричард же тем временем любовался ее соблазнительными формами. Кэлен казалась ему самой очаровательной и изящной женщиной на свете.

Она согнула под одеялом колени, собрав его «домиком», и обхватила их руками.

— Ричард, прекрати терзать себя мыслями о пророчестве, которое благополучно пылилось в книге тысячи лет. Тебе нужно поспать.

Он улыбнулся.

— Ты права.

— Тогда почему ты все еще стоишь? — Кэлен поманила его пальцем. — Не изволите ли присоединиться ко мне, лорд Рал? Я замерзаю.

Ричарда не требовалось просить дважды.

## Глава 24

Ричард увлеченно покрывал нежными поцелуями изгиб великолепной шеи Кэлен, но вдруг едва слышный шум нечто постороннего, нарушивший тишину в спальне, встревожил его.

Кэлен под ним привстала на локти и тоже стала всматриваться в тот угол комнаты, куда был устремлен взгляд Ричарда.

— Что там? — едва слышно прошептала.

Всматриваясь в угол, где стояли платяные шкафы, Ричард прижал пальцы к ее губам: молчи.

Он чувствовал, что там в темноте что-то есть. Оно наблюдало за ним.

Тяжелые шторы были задернуты, но даже если бы нет, — проку было бы мало: к окнам льнула глубокая чернота бушующей бури. При слабом свете еле теплившейся единственной лампы с трудом можно было рассмотреть лишь смутные очертания больших платяных шкафов. Света было недостаточно, чтобы различить другие подробности и увидеть то неведомое, что, казалось, присутствовало в комнате и наблюдало за ними.

Ричард прищурился, пытаясь по возможности разглядеть в полумраке это нечто, которое казалось ему просто сгустком тьмы в дальнем углу спальни. Ему почудилось, что он различил призрачный намек на что-то.

Вглядываясь в темноту, Ричард почувствовал, что это нечто в свою очередь смотрит на него. На сей раз он ощущал не только чей-то пристальный взгляд, но и присутствие в спальне чего-то чуждого.

От этого чего-то исходило ощущение леденящего холода и злобы.

Он не мог вообразить, что это могло быть. В конце концов, во всех ближайших коридорах и проходах дежурили воины Первой когорты. Они точно не относились к числу тех, кто мог бы заснуть на часах или проявить невнимательность. Все это были закаленные в бесчисленных битвах мужчины, всегда готовые встретить любую опасность. Это были лучшие воины армии Д'Хары. Никто из них не позволил бы приблизиться к Ричарду или Кэлен даже малейшей опасности.

Чем бы ни было это нечто, оно не пряталось в спальне, когда ее тщательно обыскивали.

Чем бы ни было то, что видел сейчас Ричард, оно притаилось в алькове и казалось темным расплывчатым пятном, сравнительно небольшим. Оно выжидало, безмолвно, точно посередине между двумя темными силуэтами высоких платяных шкафов.

Ричард задался вопросом, чего оно ждет.

Снаружи завывал и стонал ветер, да еще иногда постукивали двери, после чего в комнате вновь воцарялась полная тишина. В самой спальне Ричард слышал только дыхание Кэлен да слабое шипение горящего фитиля лампы.

Ричард не мог сказать, действительно ли то, на что он уставился, более темная область или просто так казалось из-за игры теней в слабом свете ночника.

Что бы это ни было, оно было темным, как сама ночь.

Что бы это ни было, оно преспокойно наблюдало.

Что бы это ни было, оно не имело души.

Ричарду оно показалось похожим на собаку, спокойно наблюдающую за ними.

Приглядываясь, пытаясь разобрать, что же это, он понял, что скорее оно похоже на маленького ребенка, возможно девочку, которая сидит на полу, наклонившись вперед, и чье лицо скрывалось за длинными волосами.

Он точно знал, что этого не может быть. Ничто не могло проникнуть в их комнату. По крайней мере, он так полагал.

Могло или нет, но Ричард не сомневался, что Кэлен видит то же самое. Ее сердце учащенно билось возле его груди.

Его меч стоял прислоненный к тумбочке. Они с Кэлен лежали в обнимку на середине кровати. До оружия было не дотянуться, оно было вне досягаемости.

Что-то, какое-то внутреннее ощущение, подсказало ему: лучше не двигаться.

Он подумал, что, возможно, ошибается и дело не в инстинкте, а, скорее, просто в ощущении беспокойства из-за того, что нечто темное сидит неподалеку и наблюдает за ними.

Во всяком случае он боялся пошевелиться.

Нечто, если это действительно было нечто, а не плод его воображения или просто причудливая тень при тусклом освещении, все еще сохраняло каменную неподвижность.

Он мысленно сказал себе, что, если оно окажется обычной тенью, он будет чувствовать себя полным идиотом.

Но тени не наблюдают.

А это нечто наблюдало.

Не в силах долее выносить это напряжение в звенящей тишине, Ричард медленно, очень медленно начал сдвигаться с Кэлен, чтобы дотянуться до меча.

Едва он зашевелился, нечто стало распрямляться, постепенно увеличиваясь, как будто отзываясь на его движение. Это сопровождалось негромким звуком, похожим на приглушенное потрескивание, как будто с трудом распрямлялись чьи-то затекшие суставы. Или, пожалуй, более похожим на хруст костей.

Ричард застыл.

Нечто застывать и не думало.

Полностью распрямившись, оно тотчас начало поднимать голову. Ричард слышал легкое потрескивание, как будто нечто было мертвым и сухим и его кости трещали от принудительного перемещения.

Голова поднималась, пока Ричард, наконец, не увидел глаза, уставившиеся на него из-под насупленных бровей.

— Добрые духи, — прошептала Кэлен, — что это?

Ричард не мог даже предположить.

Вдруг Нечто с быстротой молнии ринулось прямо к кровати.

Ричард метнулся за мечом.

## Глава 25

Краем глаза Кэлен заметила нечто темное, ринувшееся к ним, когда Ричард разомкнул объятие и скользнул к краю кровати.

Он нырнул с постели, попутно хватаясь за рукоять меча, откатился, выхватывая меч из ножен, и сразу же вскочил. Пронзительный звон Меча Истины разорвал тишину, подобно яростному крику, и Кэлен пронизала пульсирующая дрожь.

Когда темная фигура прыгнула к ним, Ричард выставил меч, встречая опасность. Кэлен пригнулась, уходя с ее пути.

Оружие молниеносно описало дугу. Лезвие со свистом рассекло воздух и встретилось с тенью.

Бритвенно-острый клинок рассек фигуру точно посередине.

Но как только меч разрезал тень, та распалась, словно потерявший форму пепел, рассыпалась на части, которые тут же закрутились вихрями и окончательно исчезли.

Ричард стоял у кровати с мечом в руке, сдерживая ярость. Насколько Кэлен могла понять, то, что пробудило его гнев, уже исчезло. Она слышала тихие раскаты дальнего грома и слабое шипение фитиля в лампе на столике между стульями и кушеткой.

Кэлен скатилась с кровати в сторону Ричарда и осмотрелась в темной комнате, пытаясь увидеть эту тень, если та вновь где-нибудь проявится, и задаваясь вопросом, сможет ли заметить ее.

— Я не чувствую, чтобы кто-то наблюдал за нами, — сказала она, все еще вглядываясь в темноту в поисках угрозы.

— Я тоже. Оно ушло.

Кэлен задумалась, надолго ли. Ее беспокоило, не появится ли тень внезапно снова в каком-нибудь другом углу комнаты?

— Как ты думаешь, что же это могло быть?

Кэлен рядом с ним встала, и ее пальцы пробежали по его мускулистой руке, когда она сделала пару шагов к лампе, чтобы подкрутить фитиль и прибавить света.

Ричард, все еще пронизываемый магическим гневом, исходящим от меча, который он сжимал в руке, внимательно осматривал каждый закуток комнаты. Наконец лампа осветила все то, что казалось прежде сгустками темноты.

— Хотел бы я знать, — сказал он, убирая наконец меч в ножны. — Я уже начинаю всматриваться в каждую тень, прислушиваться к каждому звуку, опасаясь, нет ли там чего, и беспокоясь, не плод ли это моего воображения.

— Напоминает мне время, когда я была маленькой и думала, что под моей кроватью живут чудовища.

— Тут только одна проблема.

— Какая? — спросила она.

— Оно не было плодом воображения. Мы оба чувствовали нечто. Видели нечто. Оно было здесь.

— Думаешь, это было то самое, что прежде, по нашим ощущениям, наблюдало за нами?

Ричард уставился на нее.

— Ты о том, считаю ли я это воображаемое чудовище в нашей комнате тем же самое воображаемым чудовищем, что было в нашей комнате прошлой ночью?

Несмотря на обеспокоенность, его слова заставили Кэлен улыбнуться.

— Действительно, звучит глупо, если смотреть с такой точки зрения.

— Чем бы оно ни было, думаю, это то же самое, что наблюдало за нами тогда.

— Но прежде, мы его не видели. Почему оно показалось сейчас?

Он не нашел, что ответить. Смог только печально вздохнуть.

Кэлен обхватила себя руками и прижалась к нему.

— Ричард, если мы не знаем, что происходит и кто или что изучает нашу комнату, наблюдая за нами, как мы можем надеяться прекратить все это? И как нам умудриться хоть немного поспать?

Ричард обнял ее, успокаивая.

— Не знаю, — признался он с сожалением. — А хотел бы знать.

У Кэлен были соображения на этот счет. Она снизу вверх посмотрела на Ричарда.

— Могущество Зедда во дворце слабеет, но Натан — Рал. Его способности здесь усиливаются. Можно устроить так, чтобы он был поблизости или даже с нами в комнате. Тогда посмотрим, ощутит ли он, откуда это существо появляется и где оно скрывается, когда наблюдает за нами. Если Натан сумеет ощутить, где оно, то, пока оно будет подглядывать за нами, он сможет послать людей поймать это нечто.

— Едва ли из этого что-то получится.

— Почему?

— Подозреваю, что оно не здесь. Не во дворце. Ты верно сказала — дворец уменьшает могущество любого, кроме Рала. Думаю, для этой твари, чтобы сделать подобное, необходимо быть где-то в другом месте. Наверное, оно должно распространять что-то… свою силу, или способность к наблюдению, или что там еще… в нашу комнату извне, из-за пределов дворца.

— То есть воспрепятствовать ему никак нельзя? Ты хочешь сказать, что мы оказываемся перед необходимостью каждую ночь терпеть, что кто-то наблюдает за нами в нашей же спальне?

Кэлен увидела, как он стиснул челюсти и скрипнул зубами от расстройства.

— Сад Жизни был устроен в качестве сдерживающего поля, — сказал он наконец, отчасти самому себе. — Интересно, оградит ли оно нас от любопытных глаз?

Кэлен подхватила эту мысль.

— Сдерживающие поля были созданы для защиты от магических воздействий, даже самых сильных. Того, кто внутри — от воздействий извне, внешний мир — от того, что в поле, чтобы магия не вырвалась.

— Так, может быть… — задумчиво произнес он.

Кэлен обхватила себя руками.

— Я лучше буду спать на подстилке в траве там, где мы можем остаться одни, чем на большой мягкой кровати там, где кто-то подглядывает за мной.

— Понимаю, — сказал Ричард. — Возможно, так и следует поступить.

— Лично я собираюсь поступить так, — сказала Кэлен, надевая нижнее белье.

Сидя на скамеечке рядом с кроватью, Ричард просунул ноги в штаны.

— Я тоже. Но вот чего я не могу понять, так это почему кто-то или что-что — или само пророчество — загадывает нам загадки.

Кэлен выдвинула ящик комода и достала старую походную одежду.

— Может быть, пророчество пытается помочь тебе?

Ричард, застегивая штаны, нахмурился.

— Меня очень беспокоит, — сказал он наконец, нагибаясь и натягивая через голову рубашку, — что пророчества, которые, казалось бы, говорят об одних и тех же событиях, используют различные слова. Одни говорят, что крыша обрушится, другие заявляют, что обрушится небо. Крыша и небо не одно и то же. Хотя у обоих предостережений есть нечто общее: оба сообщают об обрушении. К тому же у крыши и неба есть некоторое сходство.

— Возможно, они подразумевают одно и то же событие, но словесная формулировка исказилась при переводе, поскольку современный язык не точно передает сказанное. Или, возможно, изначально так и предполагалось: пусть смысл будет расплывчатым.

Ричард натянул сапоги.

— Или, возможно, предостережения насчет упавшей крыши и упавшего неба просто метафоры.

— Метафоры? — спросила Кэлен, натягивая панталоны на длинные ноги.

— Да, как о королеве, которая берет пешку. Оно явно предрекало, что ты применишь к той женщине свою силу. Называя ее «пешкой», пророчество подсказывало нам, что ее кто-то использовал. Она была чьей-то марионеткой. Думаю, тот, чья рука тайно управляла марионеткой, хотел, чтобы все представители земель, собравшиеся во дворце, увидели это представление.

— Ты имеешь в виду, что «крыша» — метафора для неба? Или наоборот?

— Все может быть, — сказал Ричард. — Ведь ночное небо называют звездным куполом, то есть крышей.

— А как ты думаешь, в пророчестве речь о крыше, или оно утверждает, что действительно обрушится небо?

— Возможно, оно подразумевает, что вокруг нас собирается рухнуть сама жизнь, весь мир.

Кэлен это совсем не понравилось.

От внезапного громкого воющего крика, донесшегося снаружи, из коридора, они замерли.

Что-то тяжелое ударилось в двустворчатую дверь спальни. Кэлен на мгновение показалось, что сейчас дверь сорвет с петель, но створки оказались достаточно прочными.

Ричард и Кэлен замерли, уставившись на дверь.

— Что это могло быть? — прошептала она.

— Трудно даже представить. — Пальцы Ричарда легли на рукоять меча. — Давай выясним.

Ричард приоткрыл дверь, чтобы посмотреть, что творится снаружи. Лампы на стенах освещали широкий проход и ближайшее пересечение коридоров. Через узкую щель Кэлен увидела, как со всех сторон выскакивают вооруженные до зубов люди.

На мраморном полу коридора повсюду были брызги и пятна крови.

Прямо у порога, почти у них под ногами, лежала крупная черная собака, из которой с двух сторон торчали две пики. Кровь все еще вытекала из других ее больших ран.

Ричард распахнул двери настежь. Голова мертвой собаки, опиравшаяся на дверь, перевалилась через порог. Один из офицеров, увидев в дверях Ричарда и Кэлен, подбежал к ним.

Крепко сложенный мужчина сглотнул и перевел дух.

— Прошу прощения, лорд Рал.

— Что тут творится? — спросил Ричард.

— Эта собака ворвалась в коридор, рыча и огрызаясь на людей. Пришлось убить ее.

— Откуда она вообще взялась? — поинтересовалась Кэлен, вставая в дверном проеме рядом с Ричардом.

— Мы думаем, что это собака кого-то из тех, кто торговал на рынке внизу. Когда из-за бури разместили их всех во дворце, люди забрали с собой и животных. Лошадей и мулов разместили в конюшнях, но собаки остались на попечении своих хозяев. Думаю, в суматохе какие-то из них убежали. Этот пес, очевидно, сбежал от своего хозяина, заплутал и явился сюда.

Ричард присел на корточки возле мертвого пса и провел рукой по жесткой шерсти. Даже после смерти зубы пса все еще были оскалены. Он погладил его по холке, сожалея, что он погиб.

— Значит, этот бедолага, скорее всего, сбежал от хозяина?

— Предположительно, лорд Рал. Мы гнались за ним по всему коридору до этого места. Попробовали его поймать, но он был слишком воинственно настроен, и пришлось убить его. Прошу прощения, что потревожили ваш сон.

Ричард махнул рукой, давая понять, что не стоит беспокоиться.

— Ничего страшного. Мы все равно собирались сейчас отправиться в Сад Жизни. — Он снова провел рукой по черной шерсти. — Жаль, что этот бедолага умер.

Несмотря на то, что объяснение офицера выглядело вполне правдоподобным, Кэлен не могла не вспомнить о предсказании женщины, которая пыталась убить ее. Слова тут же сами возникли в памяти.

«Темные твари. Темные твари преследуют вас, загоняя. Вам не сбежать от них».

## Глава 26

Ричард и Кэлен в сопровождении солдат Первой когорты шли по лабиринту коридоров верхних этажей Народного Дворца, через сложное переплетение проходов, бывших частью магического заклинания, служащего составной частью дворцовой постройки. Сами переходы были частью сложной формулы заклинания, сила которого сосредоточивалась в Саду Жизни.

Шаги солдат шуршащим эхом разносились над гладким гранитным полом и отражались от больших каменных плит между гранитными колоннами, ограничивающим широкий проход. Украшенная узором разноцветных прожилок, каждая полированная плита между колоннами казалась настоящим произведением искусства.

Помимо тех воинов, что следовали за Ричардом и Кэлен, заметное число их стояло вдоль прохода. Эта часть дворца всегда оставалась под усиленной охраной, закрытая для публики.

Ричард остановился у огромной двери и несколько мгновений разглядывал резное изображение, представляющее холмы и леса. Тщательно выполненная картина на дверях была позолочена.

Сад Жизни был создан как сдерживающее поле для защиты от любой опасной магии, какую в нем можно высвободить. Он был защищен и от любого вторжения извне. В саду за золотыми дверями выпускали опаснейшее колдовство, когда-либо творившееся человеком. Великолепные двери, как и многое другое во дворце, предназначались для того, чтобы, когда дело касалось вещей крайне опасных, напоминать о красоте и ценности жизни.

Сад также был сценой почти всех величайших событий в жизни Ричарда. Здесь он оказывался в худшие минуты жизни. Но здесь же добивался и величайших побед.

По тому, как Кэлен мягко коснулась рукой его спины, он понял, что она, должно быть, догадывается, о чем он думает.

Наконец он толкнул одну из массивных дверей, чтобы та открылась. Ричард и Кэлен зашли в Сад жизни одни — их охрана осталась в коридоре, встав на страже с обеих сторон от дверей.

Внутри их окутал пьянящий аромат цветов, густо посаженных рядами вдоль дорожки, ведущей в сердце сада. Где заканчивались ряды цветов, начинался уютный лесок, скрывавший каменную ограду, увитую лозой. За оградой в центре просторного участка был засеян травой круг. Газон не занимал всего его пространства — круг разрывал клинообразный постамент из белого камня, на котором покоилась гранитная плита, поддерживаемая двумя короткими ребристыми опорами.

Днем мягкий свет проникал в помещение через прозрачный потолок из пластин хрусталя. Ночью за стеклом открывалось звездное небо, всегда заставлявшее Ричарда чувствовать себя маленьким и одиноким.

Правда, в эту ночь разглядеть что-то через застекленный потолок не было никакой возможности. Ричард видел только снег, густым слоем осевший на стеклах. Вспышка молнии позволила ему заметить, что кое-где снег сдуло ветром до тонкого слоя, позволяющего видеть сполохи, но во всех прочих местах, особенно с заветренной стороны, снег лежал так густо и плотно, что даже отблеск молний не проникал сквозь него. Внезапный раскат грома сотряс помещение, заставив вздрогнуть землю под ногами.

Запалив несколько факелов, расставленных вдоль края сада там, где пол сменялся травой, Ричард и Кэлен пересекли открытое пространство и уселись на низенький парапет, окаймляющий небольшую внутреннюю рощу. Оба внимательно огляделись, словно бы высматривая что-то на лужайке.

Когда Ричард взял ее за руку, Кэлен вздрогнула.

— Что-то не так?

Она приподняла руку и мельком осмотрела.

— Просто немного болит, только и всего.

Ричард увидел, что царапины на тыльной стороне руки распухли и стали тревожно красными. На его руке царапины тоже покраснели, но не так грозно, как у Кэлен.

Взяв кисти Кэлен за пальцы, он повернул ее так, чтобы осмотреть при свете факела.

— Похоже, стало хуже.

Кэлен убрала руку.

— Скоро пройдет. — Она потерла ладони, чтобы согреться, и поменяла предмет разговора: — Я не заметила, чтобы кто-то наблюдал за нами. А ты?

Ричард некоторое время вслушивался в мягкое шипение факелов, затем оглядел просторный зал.

— Нет, я тоже не замечаю.

Он видел, что ей так хочется спать, что глаза сами закрываются. Беспокойство, вызванное ощущением, что кто-то наблюдает за тобой, не позволяло заснуть, а когда удавалось соскользнуть в сон, тот был прерывистым. Он обнял Кэлен и прижал к себе. Кэлен обхватила его и положила голову ему на плечо.

Ричард решил, что теперь наконец можно расстелить на земле подстилки и вздремнуть. Он любил быть среди деревьев. Всякий раз это напоминало ему о временах, когда он спал под открытым небом. Напоминало леса Хартленда, где он встретил Кэлен.

— Назад в леса, — мечтательно протянула Кэлен.

Ричард улыбнулся.

— Именно.

— Приятная перемена обстановки.

Ричард был того же мнения. За стеклом наверху бушевала буря, но через насыпавшийся толстый слой снега невозможно было ничего разглядеть. В свете факелов Ричард кое-как различал тонкие струйки воды, сбегающие по наклонному стеклу, поэтому сделал вывод, что, вероятно, метель сменил дождь со снегом или же просто ливень. Когда снег сменялся дождем, обычно это свидетельствовало о близком окончании бури. Иногда это оказывалась наиболее яростная ее часть, с разрушительным ветром и ярчайшими молниями.

— Как думаешь, это не опасно? — спросила Кэлен.

Он поднял взгляд и увидел, что она внимательно изучает стеклянную крышу. Там лежали высокие сугробы. Начавшийся дождь уплотнял снег, делая его еще тяжелее.

— Не знаю. Не представляю, какой вес способно выдержать стекло.

— Я как раз подумала о том же, — сказала она тихо, будто себе самой. — Интересно, обрушивалась когда-нибудь эта стеклянная крыша? Если она когда-нибудь падала, то наверняка было крайне опасно оказаться здесь в ту минуту.

Если крыша обрушится.

Крыша в Саду Жизни была сделана из хрусталя.

Если небо упадет.

Здесь небо и стеклянная крыша были одно и то же.

Ричард замер. Он понял значение двух пророчеств. Они действительно говорили об одном.

— Думаю, надо уносить отсюда ноги.

— Пожалуй, ты прав. Мне не нравится мысль, что это стекло может упасть на нас.

И тотчас вспышка молнии, сопровождаемая оглушительным грохотом, ярко осветила помещение. Отгораживая Кэлен, поворачивая ее спиной к ослепительному свету, Ричард увидел ветвящуюся молнию, пойманную тяжелым металлическим каркасом, удерживающим стеклянную крышу над центром зала.

Стекло треснуло, и его осколки полетели во все стороны. Один впился в правое плечо Ричарда, другой вонзился в бедро. Еще один осколок задел руку Кэлен.

Едва только стеклянная крыша треснула из-за того, что молния попала в металлический каркас, огромная масса мокрого снега, скопившаяся на ней, продавила треснувшую крышу и водопадом хлынула вниз. Открылась дыра; молния сорвалась с металлического каркаса и ударила через нее в пол.

В тот миг, когда вся эта значительная лавина с глухим гулким звуком обрушилась на пол, заставив зал вздрогнуть, в пол ударила вторая молния.

От падения огромной массы мокрого снега и мощного удара молнии по залу прошлась ударная волна, задувшая все факелы.

Во внезапно сгустившейся темноте Ричард услышал оглушительный ревущий стон, как будто камень трескался и раскалывался на части.

## Глава 27

Ричард и Кэлен стремительно бросились на пол, стараясь увернуться от летящих во все стороны обломков, и заткнули уши, спасаясь от оглушительных громовых ударов и треска раскалывающегося камня. Блеснула молния: Ричард бросил взгляд за плечо и увидел, что пол посреди помещения просел.

В этом месте огромные гранитные глыбы под полом, которые выворотила молния, провалились вниз. Трава, почва и толстый слой песка сыпались в образовавшуюся дыру, как песок в песочных часах.

Когда дождь осколков разбитого стекла наконец утих, Ричард посмотрел вверх на образовавшийся из-за удара молнии пролом в потолке, обрамленный тяжелым металлическим каркасом. К счастью, большая часть потолка уцелела и не грозила обрушением. Глядя на этот каркас, Ричард видел, что строители дворца предусмотрели почти все возможные неприятности, кроме исключительно редких. В конце концов, дворец стоит уже тысячи лет. Но почти невообразимое сочетание снега с холодным дождем и ударом молнии все-таки повредило стеклянную крышу.

Ветер врывался в зал через дыру в крыше, неся мокрый снег, гулял вихрем по всему помещению и уносился в зиявшую посреди пола брешь.

Настороженно поглядывая наверх, опасаясь падения оставшихся кусков стекла, Ричард вынул осколок из ноги и отшвырнул в сторону. Затем достал из дорожной сумки кремень и огниво и зажег ближние факелы. Обеспокоенный тем, что этажом ниже из-за обвалившегося здесь пола могли пострадать или погибнуть люди, он бросился к провалу. Земля и песок все еще продолжали сыпаться в темную дыру.

Кэлен схватила его за рукав.

— Ричард! Назад! Пол под тобой тоже может просесть, и тогда ты провалишься.

Он вытянул руку с факелом, пытаясь заглянуть в пролом. Пламя дрожало на порывистом ветру, врывающемся через дыру в потолке. Затем склонился, всматриваясь под противоположный край провала. Похоже, пол Сада Жизни держался на сводчатых арках потолка помещений этажом ниже.

— Кажется, разрушение остановилось, — сказал он. — Думаю, молния, скорее всего, повредила структуру внизу, которая поддерживала здешний пол, а тяжесть свалившегося снега проломила его в слабом месте, но в остальном, похоже, все надежно. Видишь, там? Молния ударила в самое слабое место потолочного свода, между двумя мощными арками.

Кэлен подошла к нему сзади почти вплотную.

— Ты уверен?

— Вполне.

Ричард присел и вытянул руку с факелом, пытаясь рассмотреть, что же внизу. Но вопреки своим ожиданиям не увидел знакомых комнат дворца.

— Смотри, — сказал он, указывая в левую часть провала. — Ступеньки.

Кэлен склонилась чуть ниже и нахмурилась.

— Здесь не было никакого лаза для лестницы.

— Ты права. Похоже, здесь была устроена лестница, чтобы подниматься в Сад Жизни, но затем ее скрыли.

— Ерунда какая-то, — сказал Кэлен. — Это место намеренно устроено как сдерживающее поле. Нет смысла устраивать проход снизу, а затем скрывать его существование. Если уж на то пошло, наличие сдерживающего поля вообще не предполагает здесь лестницы. Бреши ослабляют поле.

— Может, и ерунда, но тогда что это?

— Разве только то, что ниже, находится в границах сдерживающего поля, — сказала она, рассуждая вслух.

Ричард осторожно приближался к провалу. Остальной пол, поддерживаемый балками арочной системы этажом ниже, казался вполне устойчивым.

— Возможно, эта лестница когда-то и вела в Сад Жизни, но она обрывается. Видишь, вон там? Она не доходит до уровня Сада. Я хочу туда спуститься.

Кэлен покачала головой.

— Слишком высоко, чтобы спрыгнуть.

Ричард осматривался, держа факел в вытянутой руке. Затем указал в сторону.

— Здесь есть кладовая, где люди, присматривающие за садом, хранят свои орудия. Деревья здесь подстригают, чтобы они выглядели аккуратными и не слишком разрастались, а значит, там должна быть лестница.

Приоткрыв дверь в кладовую, Ричард увидел, что внутри действительно лежит деревянная лестница. Он передал Кэлен факел. Лестница была тяжелая, но такая, что Ричард мог нести ее один.

Вернувшись к провалу, он опускал в него лестницу, пока та не уперлась в площадку. Часть лестницы, торчавшая из дыры, позволяла удобно взяться за нее, начиная спуск.

Ричард посмотрел наверх через рваную дыру в стеклянной крыше. Снежинки еще падали, но ветер уже улегся. Он увидел в облаках разрывы, в которых светили звезды. Буря заканчивалась.

— Может, подождешь меня здесь? — предложил он, начиная спускаться.

— Ну да, — сказала Кэлен, — разве там с тобой может что-то случиться?

— Ладно, по крайней мере подожди, пока я не спущусь до конца и не уверюсь, что это безопасно.

Против этого Кэлен не возражала. Она стояла у края дыры, опираясь ногой на вывороченную каменную глыбу, держа в руке факел и всматриваясь вниз, чтобы лучше видеть, как Ричард спускается по лестнице. Когда Ричард глянул вверх, на нее, сместившиеся гранитные глыбы по краям провала показались ему рядом кривых зубов, словно он спускался в утробу каменного чудовища.

По мере того, как он спускался по лестнице, пространство вокруг озарял странный зеленоватый свет, исходивший от самосветящегося шара, подвешенного неподалеку на железной опоре. Ричард и раньше видел подобные древние штуки. Они использовались для освещения некоторых помещений в Народном Дворце, в замке Волшебника, да и в других местах. Выглядели они просто как тяжелый кусок стекла, но в них была вложена древняя магия, и они начинали ярко светиться, когда к ним приближался кто-нибудь, наделенный магическим даром.

Когда Ричард снял тяжелый стеклянный шар с крюка, исходивший от него свет приобрел более теплый оттенок.

Кэлен спустилась по лестнице и встала рядом с ним.

— По крайней мере, здесь не нужен факел.

— Похоже на то, — сказал Ричард, пристально вглядываясь вниз в темноту. — Однако выходит глупость.

— Что ты имеешь в виду?

Он убрал с их пути паутину.

— Я ожидал, что ниже окажется комната или иная часть дворца, но, похоже, никто не бывал здесь уже тысячу лет. А может, и дольше.

Кэлен оглядела стены, покрытые толстым слоем серой пыли.

— Намного дольше.

Ричард стал спускаться дальше, аккуратно ступая среди обломков упавших камней и кучек земли и песка, попадавшихся на лестнице. Кэлен, положив руку ему на плечо, шла следом, тоже осторожно пробираясь среди каменных обломков.

Добравшись до самого низа длинной лестницы, они сошли на пол на края зала. Стены здесь были из гранитных глыб, высокие арки образовывали сводчатый потолок, поддерживавший центральную часть пола Сада Жизни. Грязная поверхность темного камня выглядела очень древней. Пожалуй, дневной свет не проникал сюда уже тысячи лет.

Посреди помещения над полом возвышался купол, сложенный в целом из толстых каменных балок, промежутки между которым заполняли небольшие каменные глыбы. Из-за купола они решили обойти зал по краю, придерживаясь стен. Сверху на купол нападало множество обломков, но большая их часть скатилась с него к стенам, почти не оставив прохода. Ричард начал обход зала, карабкаясь по нагромождениям обломков. Кэлен перебиралась через упавшие сверху огромные каменные глыбы, продвигаясь вдоль стены в противоположном направлении.

Зал, похоже, не предназначался для определенной цели и попросту был составной частью структуры дворца. Во дворце были и другие места, служащие лишь опорой для балок или основаниями для опорных колонн, соединений и переходов, поэтому Ричард не видел в этом ничего удивительного.

Тем не менее он задавался вопросом, почему, если так, эта комната отделена от Сада Жизни. Ступеньки выше площадки, на которую опиралась садовая лестница, казалось, давно демонтированы. Поскольку эта часть пола Сада Жизни разрушена, теперь уже невозможно понять, был ли когда-либо отсюда доступ в сад. Он предположил, что, возможно, это строительный доступ, потом заделанный.

— Посмотри сюда, — позвала Кэлен. — Здесь, в углу, винтовая лестница, которая ведет еще дальше вниз.

## Глава 28

Спускаясь по винтовой лестнице, Ричард держал перед собой светящийся шар. Перил у лестницы не было, и это затрудняло спуск в предательскую тьму, тем более что часть земли и песка, провалившихся из Сада Жизни в зал над ними, попала сюда, засыпав винтовую лестницу. Время от времени Ричарду приходилось останавливаться и разгребать ногой землю и обломки, чтобы расчистить ступеньку для следующего шага.

Спустившись по винтовой лестнице в непроглядную темноту, они оказались в темной комнате, где царила мертвая тишина. Света, который лился из шара, прихваченного с собой Ричардом, едва хватало, чтобы рассмотреть — это простая, ничем не украшенная комната со стенами из тесаного камня. Ричард не разглядел ни дверей, ни проходов. Комната была совершенно пуста, только в ее центре располагалось нечто похожее на большую каменную глыбу.

— Добрые духи, что же это за место? — изумилась Кэлен.

Ричард тряхнул головой, озираясь по сторонам.

— Не понимаю. Не похоже на знакомое помещение. Может быть, просто старая кладовка.

— Не вижу смысла устраивать кладовку в таком месте да еще и скрывать ее таким образом.

— Пожалуй, — согласился Ричард.

Кэлен была права. Не похоже, чтобы сюда хоть когда-то попадали удобным способом.

По мере его продвижения по мрачной комнате загорались самосветящиеся шары, закрепленные на стенах. Когда Ричард обошел по кругу всю комнату, в ней светилось, хоть и не ярко, четыре шара, по одному на каждой стене. Эти шары светились ярче, когда он приближался, и тускнели, как только он отходил. Но при этом давали достаточно света, чтобы разогнать здесь непроглядный мрак и позволить осмотреться.

Осматривая комнату и пытаясь по каким-нибудь признакам определить, для чего ее могло использоваться, Ричард отметил про себя, что центр комнаты занимает непонятная цельная каменная глыба. Он подумал, что, возможно, эту глыбу не использовали при возведении стен дворца. Правда, в таком случае было странно, что эта глыба кажется частью комнаты, как будто была нарочно аккуратно размещена в ней. Однако, насколько он видел, это не имело никакого прикладного назначения.

Снежинки, занесенные в комнату через лестничный проход, кружась, снижались, смешиваясь с поднятой пылью. Наверху бушевала буря, но порывы ветра не проникали так далеко вниз. Снежинки медленно опускались, искрясь в свете самосветящихся шаров.

Осмотр стен подтвердил, что в комнате нет никаких дверей. Не было и другой лестницы или каких-либо иных входов. Существовал всего один способ попасть сюда, по винтовой лестнице, по которой они и спустились в эту напоминающую склеп комнату.

Ричард не вполне понимал почему, но здесь волосы у него вставали дыбом.

Мертвенно тихая комната создавала ощущение, что она нарочно устроена для чего-то, а потом запечатана и забыта. Но зачем кто-то устроил, а затем скрыл и замуровал пустую комнату?

Кэлен придвинулась к нему.

— В этом месте есть что-то жуткое.

— Возможно, так кажется, ведь здесь тупиковое ответвление. Сюда невозможно попасть иным путем, кроме того, которым прошли мы.

— Может быть, — сказала она. — В чем я уверена, так это в том, что не хотела бы оказаться запертой здесь, как в ловушке. Никто никогда не найдет нас. Почему это место запечатали сверху, словно могилу?

Ричард недоуменно покачал головой. У него не было предположений.

Он почти ожидал увидеть здесь разбросанные по полу кости, но их не оказалось. Усыпальницы устраивали ниже, в катакомбах под дворцом, тогда как Сад Жизни располагался в верхней его части. К тому же гробницы обычно устраивали в больших залах, подходящих для поминовения усопших. Эта комната для такого не годилась.

Осматриваясь внимательнее, Ричард заметил что-то невысокое у дальней стены. Он подумал, что, наверное, это узкий каменный выступ — возможно, одной из каменных глыб, из которых сложены стены. Подойдя, он нагнулся и опустил светящийся шар, чтобы рассмотреть получше. Смахнув слой пыли и гранитной крошки, Ричард увидел, что выступ состоит из маленьких полосок металла, уложенных в прямые аккуратные стопки.

Он взял из одной стопки металлическую полоску и поднес к свету, пытаясь понять, что это и для чего может быть предназначено. Полоска была ненамного длиннее его безымянного пальца и довольно мягкая, легко гнущаяся. Все полоски выглядели одинаковыми. Они были аккуратно, компактно уложены в стопки, покрытые сверху пылью и мусором и казавшиеся частью стены, каменными выступами.

Кэлен пригнулась, пытаясь рассмотреть получше.

— Как ты думаешь, что это?

Ричард выпрямил металлическую полоску и вернул ее в одну из стопок.

— На них нет никаких обозначений. Похоже, это не что иное, как обычные металлические полоски.

Кэлен прошлась взглядом вдоль стены.

— Они сложены по всему периметру комнаты. Их здесь, должно быть, десятки тысяч, возможно, сотни. Для чего они могли быть нужны и почему их замуровали?

— Похоже, их оставили здесь и забыли. Или, возможно, специально спрятали.

Кэлен наморщила нос.

— Зачем прятать самые обычные металлические полоски?

Ричарду оставалось только пожать плечами, озираясь по сторонам. Он пытался понять, есть ли в комнате еще какие-нибудь намеки на ее предназначение. В существовании такого места, казалось, не было никакого смысла. Он протер пол сапогом. Пол был каменный, покрытый ровным слоем пыли и мелкого хлама, который, вероятно, за тысячи лет осыпался с постепенно разрушающихся гранитных стен. Хотя Ричард знал, что потолок над комнатой должен быть сводчатым, внутри он казался плоским — вероятно, фальшивый потолок, замазанный штукатуркой, теперь потемневшей и сделавшейся одного цвета со стенами.

В целом, помимо стопок металлических полосок и странной каменной глыбы в центре, комната была ничем не примечательной. За исключением, наверное, того, что из нее не было выхода. Пока пол в Саду Жизни не повредило, в эту замурованную комнату не было доступа. Если бы не обрушившаяся крыша, она, вероятно, оставалась бы тайной еще многие тысячи лет.

Пока Кэлен водила пальцами по стенам, выискивая любые намеки на надписи, вырезанные в камне, или какой-нибудь тайный ход, Ричард обратил внимание на возвышавшуюся посреди слабо освещенной комнаты глыбу. Ему показалось странным, что каменный пол не примыкал к ней вплотную, оставляя вокруг нее узкую, заполненную пылью канавку. Высотой глыба была чуть выше чем по пояс Ричарду. Попытайся они с Кэлен обхватить ее, зайдя с разных сторон, им не удалось бы соединить руки.

Он не мог даже вообразить, что это и для чего оно тут.

Редкие снежинки, кружась, опускались на пол. Ричард присел на корточки, приподнял светящийся шар, чтобы лучше видеть, и провел рукой по боковой поверхности.

С удивлением он понял, что это не камень, как ему показалось, а толстый, тяжелый металл.

Он попробовал стереть пыль и вековую грязь, чтобы лучше рассмотреть поверхность. Грязь и ржавчина придавали ей сходство с камнем, но это несомненно была именно металлическая поверхность. Там, где он протер металл рукой, тот в свете шара поблескивал.

— Надо же! — удивленно сказал Ричард.

Кэлен оглянулась через плечо.

— Что там?

Ричард ударил по поверхности кулаком. Хотя глыба казалась необычайно массивной, по раздавшемуся звуку можно было с уверенностью сказать, что внутри пустота.

— Эта штука сделана из металла. И посмотри-ка вот на это.

Он поднял шар повыше, чтобы Кэлен лучше видела то, что занимало центр комнаты. С одного бока там была узкая прорезь от самого верха до пола. В прорезь были вставлены несколько уже знакомых им металлических полосок.

Кэлен вытащила одну из полосок и осмотрела. Насколько видел Ричард, на полоске не было никаких символов, как и на всех остальных, сложенных в стопки возле стены.

Он постарался очистить от грязи и мусора боковую поверхность блока.

— Здесь сбоку какая-то эмблема или что-то в этом роде. Трудно сказать, что именно.

От мощного приглушенного удара пол вздрогнул, заставив их обоих отпрянуть, и в тот же миг из середины блока вырвался луч света. Пыль, скопившаяся в желобе между металлическим монолитом и каменным полом, от удара поднялась в воздух.

Не сговариваясь, Ричард и Кэлен одновременно сделали шаг назад.

— Что ты сделал?

— Не знаю, — признался Ричард. — Я просто протирал рукой эту штуку от грязи, чтобы разглядеть, что у нее на боковине.

Из блока донесся низкий механический стон. Металл со скрежетом входил в соприкосновение с металлом. Шум тяжело вращающихся механизмов набирал громкость, как будто все устройство оживало. Ричард и Кэлен отступили еще немного, не зная, что делать.

Вдруг свет, вырывавшийся из середины блока, изменил цвет на янтарный.

Ричард пригнулся и разглядел, что свет бьет из маленького отверстия в центре.

Едва он это понял, из маленькой щели на противоположной стороне этой штуки появился какой-то свет. Ричард обежал вокруг и счистил грязь с верхней крышки металлического блока. Щель, не узкую и не широкую, не шире чем две толщины ладони, закрывал кусок прочного стекла, так, что получалось маленькое узкое окошко, вделанное в поверхность устройства.

Стекло было толстое и волнистое, но благодаря свету, шедшему изнутри откуда-то снизу, Ричарду удалось разглядеть через оконце то, что находилось внутри металлического блока. Он увидел множество шестеренок, колес, рычагов и прочих деталей, составляющих сложный механизм. Все они пришли в движение.

Некоторые из рычагов и валов, соединявших различные части машины, были маленькие, не толще его мизинца. Но другие, из тяжеленных блоков на огромных валах, должно быть, весили тысячи фунтов, а вместе с гигантскими шестернями, которые на них крепились, вероятно, гораздо больше. Диаметр некоторых шестерен превышал его рост, а зубцы на них были больше ладони. Тяжелый каркас, на котором все это крепилось, был не только огромен, но и чрезвычайно сложен.

Поверхность всех массивных деталей машины покрывала ржавчина. Когда шестеренки вращались и зубцы соприкасались, поверхность очищалась настолько, что металл в этих местах полировался до зеркального блеска. Красноватая ржавчина, наросшая за бессчетные столетия бездействия, стиралась, разлеталась пылью и какое-то время витала внутри металлического устройства, отчего казалось, что все внутри окутано ржавым туманом.

Из-за этой пыли Ричард, как ни пытался, не мог увидеть дно устройства. Сложно было разглядеть его через это сплетение вращающихся деталей, крупных рычагов, валов толщиной в руку и массивных шестерен. Однако далеко внизу, в мрачных глубинах машины, ему удалось мельком заметить множество вращающихся механических деталей, пока блеск верхних работающих механизмов не затмил расположенные ниже. Туман из грязи и ржавчины, стертых с рабочих поверхностей, создавал впечатление, будто внутри всю машину затянуло дымом.

Ричард отодвинулся, чтобы Кэлен тоже заглянула в узкое окошко. Поскольку он сдвинулся в сторону, то обнаружил другое отверстие, сбоку, чуть левее и ниже окошка. Он пригнулся к нему, поднеся ближе светящийся шар. Отверстие представляло собой не что иное, как узкий желоб. В нем стопкой лежали несколько точно таких же металлических полосок.

Кэлен указала на потолок.

— Ричард, смотри.

Свет, пробивавшийся из крошечного отверстия в центре машины, проецировал на потолок какой-то символ. Это проецируемое изображение медленно поворачивалось.

Заглянув в окошко, Ричард увидел, что механизм из колес и шестеренок выстраивает металлические пластины с отверстиями в форме символических элементов на пути луча света таким образом, чтобы спроецировать набор элементов в единый объединенный символ, появившийся на потолке, тогда как другие шестеренки, разом вращаясь, поворачивают проецируемое изображение.

— Та же эмблема, что на боковине.

— Откуда берется свет? — спросила Кэлен.

— Он похож на свет, исходящий от самосветящихся шаров.

Ричард обошел машину, счищая с нее слой пыли, образовавшийся за время ее долгого сна. С каждой стороны была та же самая эмблема — тот же символ, который вращался у них над головой, проецируясь на потолок.

Ричард пристально вглядывался в проецируемое изображение, и вдруг нахлынуло осознание.

— Добрые духи, — едва слышно прошептал он.

## Глава 29

Кэлен перевела взгляд с обеспокоенного Ричарда на образованный лучами янтарного света светящийся символ, медленно вращавшийся на потолке.

— Ты узнал его?

Ричард кивнул, продолжая смотреть, как образованная светом сложная эмблема вращается на потолке над машиной.

— Регула.

Кэлен не понравилось это слово. Оно ей показалось знакомым. Она рылась в памяти, пытаясь сообразить, где слышала его. Наконец ее осенило.

— Ты имеешь в виду, «регула» — как в той книге, что мы на днях смотрели в библиотеке?

— Именно так, — сказал Ричард. — Этот символ был на ее корешке.

— Точно, — с удивлением сказала Кэлен. — Теперь я вспомнила.

Пока он сосредоточенно изучал символ, нарисованный светом, Кэлен осторожно погладила свою руку, в которой пульсировала боль. Она стала сильнее, чем раньше этой же ночью, когда они увидели нечто, наблюдавшее за ними в их комнате. Вдруг боль ужалила ее так сильно, что на глаза едва не навернулись слезы. Затем ослабла. Кэлен перестала задерживать дыхание и смогла спокойно вдохнуть.

Она получала и много худшие раны, и терпела куда более сильную боль, поэтому не слишком озаботилась. Это скорее раздражало, чем беспокоило. Тем не менее Кэлен знала, что даже такая простая рана может стать причиной опасного заражения, поэтому решила, что стоит, пожалуй, попросить Зедда осмотреть ее царапины, пока не стало хуже. Он наверняка сможет залечить их.

Ричард, бывало, использовал свой дар, чтобы лечить, но не мог делать это произвольно, по желанию, как другие волшебники. По крайней мере, не в таких пустячных случаях. Хотя его дар был мощнее, чем у Зедда, Натана или Никки, он проявлялся уникальным образом. Возможно, оттого, что Ричард был боевым чародеем, его могущество, чтобы проявиться и начать действовать внутри его, требовало или крайней необходимости, или гнева. Исцеление царапины, какой бы болезненной она ни была, определенно казалось недостаточной причиной. Куда разумнее было оставить это Зедду.

Но проблема с представителями земель, растревоженными странными пророчествами, нечто, наблюдавшее за ними в их комнате, а потом внезапно напавшее на них, и теперь еще провал в полу в Саду Жизни и открытие того, что таилось под ним, — все это было куда важнее и требовало неотложного внимания. Она попросит Зедда заняться ее рукой, когда для этого будет время.

— Ты знаешь, что означает «регула»? — спросила Кэлен.

Все еще глядя на символ, проецируемый на потолок, Ричард кивнул.

— Да, но довольно сложно перевести его точно. На древнед'харианском «регула» означает регулировать.

— Звучит вполне безобидно.

Взгляд его серых глаз наконец остановился на ней.

— Казалось бы. Но нет. Полное значение этого слова куда богаче смыслом, чем передает этот простой перевод.

Кэлен несколько секунд изучала его глаза.

— Хорошо. Можешь объяснить мне, какой же смысл вкладывают в это слово и что оно означает?

Ричард взъерошил пальцами волосы, размышляя, как объяснить.

— Полагаю, ближайший аналог понятию «регула» — что-то вроде автономного контроля, но как бы… — Он скривился, пытаясь найти правильные слова. Наконец ему удалось их подобрать. — Как если регулировать, применяя верховную власть.

— Верховную власть?

— Да. Наподобие того, как законы природы регулируют мир жизни.

Кэлен не понравилось, как это прозвучало.

— Значит, раз этот символ на потолке есть и на книге, то, возможно, книга поможет нам установить, что же это за устройство? Возможно, даже объяснит, что оно делает здесь?

— Возможно, — согласился Ричард, вновь принимаясь разглядывать картинку на потолке. — Хотя тут есть загвоздка.

— Какая?

— Символ, может быть, и тот же самый, только зеркально перевернут по отношению к тому, что нарисован на обложке.

Кэлен покачала головой. Для нее изображение было совершенно непонятным. Оно напоминало набор кружочков и черточек, похожих на следы куриных лап, внутри этих кружков. Все это окружало треугольник, по сторонам которого располагался набор очень странных завитков, каких Кэлен никогда прежде не видала.

— Да как ты вообще запомнил, что это — тот самый символ? Он такой сложный… откуда твоя уверенность, что они действительно одинаковые? да еще что этот по отношению к тому зеркален?

Ричард снова внимательно посмотрел на нее.

— Я понимаю язык символов. Многие заклинания на самом деле представляют собой некие понятия, выраженные посредством символов или эмблем, а не словами. Символы, даже если я никогда не видел таких прежде, сразу вызывают у меня в голове картинку. В прошлом благодаря этому мне удалось решить немало загадок. Этот символ для меня внове. Но его элементы кажутся странно знакомыми.

Кэлен вздохнула и, чтобы занять себя чем-нибудь, достала из прорези возле оконца одну из металлических полосок. Что-то на ней привлекло ее внимание. Она удивилась, заметив, что на полоску что-то нанесено, и поднесла ее ближе к глазам.

Увиденное ошеломило ее.

— Ричард, посмотри. — Когда он склонился к ней, она развернула полоску к свету, чтобы было лучше видно. — На ней что-то есть.

Ричард взял полоску из ее рук и тщательно осмотрел цепочку символов, выгравированных на металле.

— Они все разные, — сказал он, отчасти самому себе.

Кэлен внимательнее осмотрела прорезь, из которой взяла полоску.

— Здесь еще две.

Она вытащила их и, быстро осмотрев, передала Ричарду.

Он осмотрел их, одну за одной, недолго изучая каждую.

— Такие же символы. И все разные. Все символы на полосках отличаются. Смотри-ка, на этой всего один символ, а на этой несколько.

Машина загудела сильнее, как если бы в работу включился еще большой блок шестеренок. Ричард нагнулся, чтобы заглянуть в узкое окошко. Кэлен следила за игрой на его лице лучей света, пробивавшихся изнутри и создававших изображение символа.

— Я вижу, как из стопки на другой стороне забирается металлическая полоска. Полоску затягивает в машину и перемещает дальше, куда-то внутрь, вниз.

Кэлен пригнулась рядом с ним, пытаясь разглядеть то, о чем он говорил. Она увидела, как полоска перемещается вниз среди шестеренок, валов и рычагов. Ее тянул маленький механический зажим, похожий на щипцы. Он удерживал переднюю часть полоски. Зажим был присоединен к большому колесу и перемещал металлическую полоску до ложбинки, по которой ее потом передвигали несколько рычажков, пока наконец не подхватывал другой специальный зажим.

Кэлен и Ричард разом отпрянули, когда нутро машины озарила вспышка яркого оранжево-белого света. Краем глаза Кэлен увидела, как под металлической полоской полыхает яркий узкий луч. Пучок света вырвался откуда-то снизу и перемещался вдоль полоски с быстротой молнии, но двигался в определенном порядке, как будто управляемый кем-то. Свет был настолько яркий, что по сути она видела перемещение раскаленного добела пятна; его сияние пробивалось через металлическую полоску, на которой этот луч что-то выжигал снизу.

Когда полоску протащило мимо места с лучом, другой зажим захватил ее и перевернул таким образом, что символ, выжженный на нижней стороне, теперь оказался сверху. В строго определенном месте дуги, описываемой зубцами шестеренки, щипцы разжались, и управляемый другой шестеренкой рычаг, выдвинувшись, вытолкнул металлическую полоску в прорезь, расположенную на торце машины.

Она услышала, как полоска упала в прорезь.

Ричард и Кэлен выпрямились, перестав заглядывать в небольшое окошко, и переглянулись.

— Ты это видела? — спросил он.

Кэлен кивнула.

— Трудно было не заметить.

Ричард вытащил металлическую полоску из прорези. И тотчас уронил ее на машину и затряс рукой, дуя на пальцы. Он передвигал горячую металлическую полоску, на мгновение касаясь ее пальцем, пока та не остыла, и только тогда осторожно поднял и стал изучать единственный выгравированный на ней символ.

— Как насчет этого? Ты узнаешь его? — спросила Кэлен.

Ричард с беспокойством уставился на полоску.

— Не уверен. Он очень похож, но не точно такой же.

— Похож на что? Что это?

Ричард снова посмотрел на Кэлен.

— Символ огня.

## Глава 30

За дверями Сада Жизни сотни вооруженных до зубов воинов заполнили оба конца коридора. Все выглядели более чем встревоженными. Кэлен поняла, что они, должно быть, услышали, как молния ударила в Сад Жизни. Они, вероятно, слышали, и как проломилась и обрушилась стеклянная крыша. И, несомненно, задались вопросом, что же там творится за закрытыми дверями.

Возможно, они даже опасались, что там происходит магическое сражение, и поэтому стояли наготове, чтобы, в случае если их позовут, встать на защиту дворца.

Но, кроме того, она знала, что, несмотря на все их беспокойство, ни один из них, даже морд-ситы, не посмеют переступить порог Сада Жизни, когда там лорд Рал, пока он сам об этом не попросит.

Мрачное лицо и стиснутые зубы Ричарда, когда он вышел, вероятно, только подтвердили всем этим людям, что они правильно не решались зайти.

Регулярно в сад входили только слуги, ухаживающие за травой, цветами, кустами и деревьями. Только самых доверенных из них допускали к работе в этом саду. Но и за ними, когда они приходили выполнить свою работу, обязательно наблюдали офицеры Первой когорты.

Во время войны, когда все жили под постоянной угрозой и опасные волшебные артефакты, в которых была заключена невероятная мощь, для сохранности поместили в Сад Жизни, даже садовникам запретили ходить туда. От этого Сад на время стал диким, заросшим, запущенным, что соответствовало мрачному настроению, царившему тогда во дворце.

Когда война закончилась, потребовалось проложить огромные усилия, чтобы вернуть саду былое великолепие, сохранявшееся и ныне.

Впрочем, Кэлен опасалась, что теперь даже этих немногочисленных садовников перестанут допускать внутрь, и Сад Жизни снова превратится в запретное для всех место, попасть куда можно будет лишь по прямому распоряжению лорда Рала.

На протяжении истории Сад Жизни был местом, где лорды Ралы время от времени творили самые могущественные чары из существующих.

Иногда это место даже становилось вратами прямо в подземный мир.

Для большинства людей магия была загадкой, и поэтому они очень ее боялись. Кэлен знала, что магия бывает прекрасной, чудесной, величественно утверждающей жизнь. Но Кэлен знала и оборотную сторону магии, мрачную и опасную. Большинство людей относились к магии как к темной, таинственной опасности. Для подданных Д'Харианской империи лорд Рал был их защитой от неведомых опасностей, таящихся в магии. Стоящие здесь солдаты считали своим долгом служить сталью против стали. Они не задумываясь отдали бы за это свои жизни.

Но обязанностью Ричарда как лорда Рала они полагали разбираться со всеми делами, в которые вовлечена магия.

Казалось, Сад Жизни снова стал местом высвобождения опасной магии.

Скрестив руки на груди, Найда стояла перед шеренгами солдат и наблюдала, как подходят Ричард и Кэлен. Морд-сит была облачена в красную кожу и пребывала в скверном расположении духа, что, впрочем, не казалось чем-то необычным для морд-ситов.

— Что происходит? — поинтересовалась она.

Ричард, торопливо проходя мимо, взял ее за руку и развернул, давая тем самым знак следовать с ним и одновременно давая на ходу указания начальнику караула:

— Никто не должен входить туда. Никто. Ясно?

Командир прижал кулак к сердцу в знак преданности.

— Конечно, лорд Рал.

Командир тут же поставил нескольких солдат охранять двери, а затем стал отдавать приказы остальным, выставляя посты вдоль коридоров и проходов. В коридоре началось оживленное движение, отовсюду доносилось эхо лязганья металла — солдаты торопились занять свои посты.

Ричард наклонился ближе к Найде.

— Пойди разыщи Бердину. Приведи ее в библиотеку.

Найда, продолжая шагать рядом с ним, указала рукой вниз.

— В ту библиотеку под нами, где она работает?

— Да. Найди ее и отправь туда. Потом разыщи моего деда и тоже приведи туда. А заодно прихвати Никки, Натана да и Кару тоже.

— Всех? Сейчас, среди ночи?

— Среди ночи, — подтвердил Ричард.

Найда чуть обогнала Ричарда и окинула взглядом Кэлен.

— Что случилось?

— Крыша обрушилась.

## Глава 31

Кэлен, положив на колени пульсирующую болью руку, сидела на деревянном библиотечном стуле неподалеку от Ричарда, стараясь перевести несколько абзацев из книги, написанной на редком языке, который она, по счастью, знала. Ей трудно было сосредоточиться на переводе, но Ричарду требовалась ее помощь, чтобы проверить в этой книге те места, на какие ссылалась книга, которую исследовали они с Бердиной.

Услыхав шум, Кэлен зевнула, оторвала взгляд от текста и увидела, что в двери в дальнем конце библиотеки ураганом ворвался Зедд. Казалось, мантия не поспевала за тощим волшебником. Ричард лишь на мгновение оторвался от книги, которую внимательно изучал.

Кэлен тоже вернулась к работе, но время от времени краем глаза поглядывала, как Зедд стремительно приближается по сине-золотым ковровым дорожкам. Его лицо, изборожденное мрачными морщинами, скрывалось в тени всякий раз, как он проходил под лампами, подвешенными на колоннах в конце каждого ряда книжных полок.

— Черт побери, Ричард, что происходит?

— Нет нужды сыпать проклятиями. Мне необходимо было видеть тебя, вот и все.

Зедд остановился по другую сторону массивного стола из красного дерева. Его мантия наконец получила возможность догнать своего хозяина и теперь обвисла вдоль тела. Он уставился на Кэлен, изучая выражение ее лица в поисках каких-нибудь намеков на свойство возникшей проблемы, после чего снова переключил внимание на Ричарда.

— У меня есть веские причины сыпать проклятиями. Ты представляешь себе, что это такое — когда тебя поднимает среди ночи морд-сит?

Кэлен посмотрела в окно, выходящее на балкон. Снаружи была кромешная тьма. До утра было еще далеко, но она знала, что им не суждено поспать. По крайней мере хотя бы буря, похоже, закончилась.

Ричард не отрывал взгляда от книги.

— Ну, я-то как раз представляю. Она что, использовала эйджил, чтобы разбудить тебя?

— Разумеется, нет.

— В таком случае, поверь, тебе не на что жаловаться.

Зедд подбоченился. После еще одного оценивающего взгляда на Кэлен он, похоже, передумал говорить то, что хотел сказать. Его тон смягчился.

— Что-то случилось, мой мальчик?

— Кое-что произошло.

Зедд на мгновение нахмурился, глядя на внука.

— Произошло? Что ты имеешь в виду — «кое-что произошло»? Это что, как у повара пригорает подлива? Такое?

— Не совсем. — Ричард вздохнул и откинулся на спинку стула, чтобы удобнее было смотреть вверх на деда. По серым глазам Ричарда Кэлен видела, что он устал и расстроен. — Мы нашли кое-что, замурованное под Садом Жизни.

Зедд вскинул голову.

— Что значит «нашли кое-что»? Каким образом нашли?

— Крыша обрушилась.

— Крыша… — Он снова поглядел на Кэлен. Та сумела лишь натянуто улыбнуться в ответ.

Зедд оглянулся через плечо: в библиотеку, чуть опережая Никки, Кару, Бенджамина и Найду, ворвался Натан.

— Что происходит? — требовательно вопросил рокочущим голосом Натан, добравшись еще только до середины библиотеки.

— Похоже, крыша над Садом Жизни обрушилась, — объявил Зедд. — Правда, я пока не знаю, что мальчик для этого сделал.

— Я? Я тут ни причем.

— Таким образом, частичное пророчество подтвердилось, — заявил Натан. — Хотя не скажу, что случилось нечто сверхважное. По крайней мере, не настолько важное, чтобы будить нас всех посреди ночи.

Ричард скрестил руки на груди, дожидаясь, пока оба волшебника замолчат. Когда они наконец смиренно посмотрели на него, ожидая объяснений, и он уверился, что его будут слушать молча, он продолжил.

— Произошло нечто более значительное. На стеклянной крыше лежал толстый слой тяжелого мокрого снега. Весь он провалился в центральную часть Сада Жизни. Его вес и сила удара при падении вместе с ударом молнии пробили в полу дыру и открыли проход. — Ричард устало потер лицо. — Там оказалась замурованная комната, в которой, судя по всему, никто не бывал уже тысячи лет.

Зедд с угрюмым видом оперся руками на стол и подался вперед.

— Должно быть, в той комнате оказалось что-то особенное, раз ты послал Найду поднять нас всех посреди ночи.

— Должно быть. — Натан повернулся к Зедду. — Как думаешь, что там могло оказаться?

— Ну откуда мне знать?

Никки уставила на них сердитый взгляд.

— Может, позволим ему рассказать?

Зедд раздраженно скривился.

— Ну ладно. Так что вы там нашли?

Бердина наклонилась и постучала пальцем по книге, которую они с Ричардом изучали.

— Лорд Рал сказал, что она разговаривает на этом языке.

Зедд и Натан удивленно заморгали.

— «Она»? — спросила Никки. — О чем ты? Что имеешь в виду?

— Да, что ты имеешь в виду? — подхватил Натан.

— Бердина пытается произвести эффект. — Ричард бросил деду через стол металлическую полоску. Она закрутилась на поверхности стола из красного дерева, поблескивая в свете ламп, и наконец перестала вращаться. — Во второй комнате, еще ниже под Садом Жизни, стоит устройство — машина, которая наносит символы на такие вот металлические полоски.

Зедд с удивлением уставился на нее.

— Машина?

Натан наклонил голову, разглядывая металлическую полоску на столе.

— Машина, которая гравирует символы?

— Да. Я полагаю, что эти гравировки сделаны на каком-то языке. Вот что имела в виду Бердина, когда сказала, что она разговаривает.

Зедд пригладил непослушную копну седых вьющихся волос.

— Машина… — Он с величайшей осторожностью взял в руки металлическую полоску. Густые брови сошлись над переносицей, пока он изучал композицию рисунков. Натан заглядывал ему через одно плечо, Никки через другое. Кара, Бенджамин и Найда смотрели через стол.

— Что это за символы? — удивился Зедд. — Никогда не видел ничего похожего на большинство из них.

Ричард поднял книгу так, чтобы стал виден корешок. Вид у него при этом был немного радостнее, чем у деда.

— Символы из этой книги. Из «Регулы».

Зедд следил за книгой так, будто та была вероломным лазутчиком самого Владетеля.

— Ты уверен, что именно из нее?

— Боюсь, что так, — ответил Ричард.

Зедд указал на книгу.

— Я знаю некоторые встречающиеся здесь слова на древнед'харианском, но не знаю этого — «регула». Что оно означает?

— Оно означает «регулировать верховную власть».

— Верховную власть, — насмешливо повторил Зедд.

Натан поднял бровь.

— Ричард несколько смягчил понятие при переводе.

— Весьма смягчил, — вполголоса добавила Никки.

Кэлен молча тревожилась из-за того, что именно предполагалось регулировать машине Регула. Все в ней — размер, сложность, способ, каким она сфокусированным лучом света выжигала на металлических полосках сообщения на древнем языке, и особенно то, как ее упрятали и замуровали на целую вечность, но все же как будто бы в рабочем состоянии — повергало в трепет.

Когда Натан забрал у Зедда металлическую полоску, чтобы рассмотреть ее поближе, Зедд снова чуть повел рукой в сторону книги.

— Так какое отношение эта книга имеет к этим металлическим полоскам?

— Я полагаю, что книга — как сперва и подумала Бердина — словарь, своего рода руководство. Думаю, она предназначена для расшифровки символов, чтобы можно было понять, о чем говорят полоски.

— В таком случае хорошо, что она у нас есть, — заметил Натан осторожно — по-видимому, он предполагал, что все окажется гораздо сложнее. — Так что же тебе удалось выяснить об этих символах?

Прежде чем ответить, Ричард некоторое время молчал, как видно, с трудом заставляя себя признать это вслух.

— Боюсь, ничего.

Натан нахмурился пуще прежнего.

— Ты вроде бы сам сказал, что эта книга предназначена для расшифровки полосок?

— Уверен, что так. Но не получается.

Бровь его деда выгнулась дугой еще сильнее.

— Что значит «не получается»? Если все так, как ты говоришь, — должно получится.

— Знаю, — спокойно согласился Ричард. — Но не получается.

## Глава 32

Щурясь и поворачивая ее на свету в разные стороны, Зедд снова всмотрелся в металлическую полоску, которую вернул ему Натан. Наконец, печально вздохнув, он сдался.

— Говоришь, эти символы нанесла машина, которую вы нашли? Что за машина способна на такое?

— Большой, квадратный металлический ящик, — Ричард обрисовал рукой. — Величиной примерно как отсюда до края стола. В нем есть маленькая щель, закрытая стеклом, через нее можно смотреть внутрь. Внутри сложное механическое устройство из множества всяческих шестеренок, рычагов и прочих деталей. Если заглянуть, видно, что ящик куда глубже, чем кажется снаружи. Он не стоит на полу, а выступает из него.

Зедд мельком глянул на книгу, раскрытую на столе.

— Ты можешь с помощью этой книги понять хоть какие-то из знаков, которые машина наносит на полоски?

— Ну, символы сами по себе уже особый язык. Например, трактирщик может выбрать своим отличительным знаком нарисованную кружку пива, а кузнец — повесить на ворота подкову, и эти символы будут иметь определенное значение, но здесь у нас нечто более сложное. Многие из символов на полосках мне знакомы, но подобного их сочетания я никогда прежде не встречал. Поскольку эти же символы есть и в книге, я верю, что она ключ к разгадке того, что написано на металлических полосках.

— Это Бердина и имела в виду, когда сказала «она разговаривает»? — спросила Никки.

Ричард кивнул. Убедившись, что все трое внимают ему, он постучал пальцем по книге.

— В этой книге, в «Регуле», эти символы названы «языком Творения».

— Не сказать, чтобы это очень помогло, — заметил Натан. — Особенно принимая во внимание, что расшифровать символы с помощью книги, как ты предполагал, не удается.

— Я сознаю, как это может сейчас выглядеть, но верю — истинное предназначение книги именно в этом. То, что мне не удается разобраться, как с помощью книги прочесть символы, не означает, что назначение книги иное. Мне не хватает какого-то ключа, чтобы открыть замок, за которым спрятаны тайны, вот и все.

Зедд отвел от Ричарда пристальный взгляд, чтобы снова посмотреть на металлическую полоску, которую тот держал. Наконец он сказал тихо и с тревогой:

— Я узнаю некоторые фрагменты этих символов.

— Из замка Волшебника, — кивнул Ричард.

— И эти символы, похожие на те, что начертаны на стенах замка Волшебника, означают что-то конкретное?

— Приблизительно, но не совсем. Они означают нечто большее.

— Как они могут означать нечто большее? — заинтересовался Натан. — Если символ что-то обозначает — например, череп и скрещенные под ним кости — знак смертельной опасности — то он обозначает именно это. Как он может обозначать что-то большее?

— Полагаю, важно, в каком сочетании использованы символические элементы, — сказал Ричард. — Насколько я понял из книги, эти значки — не просто символы-обозначения вроде кружки пива, подковы или черепа со скрещенными костями.

Да, их элементы представляют собой независимые символические представления, но используются здесь, насколько я понял, немного в другом смысле. Изучая эту книгу, я увидел, например, как простые элементы объединяются в более сложные композиции, то есть применяются, по сути, как составные части сложного языка, а не как самостоятельные понятия. Думаю, на самом деле у символов есть по несколько различных значений в зависимости от того, как их сочетать.

— Вот здесь, — Ричард ткнул в металлическую полоску, лежащую на столе, — простейший символ. Он отличается от символов на других полосках. На нем, насколько я могу судить, представлено лишь одно понятие. Не в сочетании с чем-то еще, так что, полагаю, не измененное внесением какого-то другого элемента. Значит, элемент использован как таковой. Его самостоятельное значение и есть то, что хотела сказать машина.

Зедд уставил на Ричарда недоверчивый взгляд.

— «Хотела сказать машина»? Что ты под этим подразумеваешь? И что, собственно, по-твоему, хотела сказать машина?

— Огонь.

Зедд снова нахмурился.

— Огонь?

— Да, этот символ обозначает огонь. Я почему-то не могу перевести это с помощью книги, но этот символ точно знаю, потому что уже видел его прежде в контролирующей сети Огненной цепи — помнишь?

Никки скрестила руки.

— Я определенно помню.

Зедд с ворчанием подтвердил, что помнит все это даже чересчур хорошо.

— Но зачем эта машина написала на металлической полоске «огонь» — если этот символ действительно употреблен в таком значении?

— Не знаю, — вздохнул Ричард. — Я надеялся, что вы трое спуститесь туда, чтобы взглянуть на машину, и, может быть, поймете, с чем мы имеем дело. Хотя бы просто из любопытства, учитывая возраст машины, но если сможете сказать о ней что-то — я должен это знать. В основе ее наверняка какая-то магия. Возможно, кто-то из вас уже сталкивался с подобным раньше, и вы опознаете ее.

— Откуда ты знаешь, что эта машина работает при помощи магии? — спросил Натан.

Ричард пожал плечами.

— А как еще? Ясно же, что ее приводит в действие не водяное колесо. Свет, исходящий из нее, похож на тот, что излучают самосветящиеся шары. Надеюсь, кто-нибудь из вас знает, что за магия используется в этой машине. Может быть даже, какова цель ее создания. Меня беспокоит то, где ее поместили, — под Садом Жизни, прямо в центре дворца, в самом сердце сложного заклинания, в соответствии с которым выстроен дворец.

Зедд крутил в руках металлическую полоску, скептически осматривая ее.

— Ну хорошо, — наконец сказал он, — мы посмотрим на эту машину. Ты смог с помощью книги понять значение каких-нибудь других символов на других полосках?

— Пока все, что мне известно, — это что символические элементы объединяются в единый сложный символ, но их сочетание означает больше, нежели отдельные его части. По крайней мере, объяснения на древнед'харианском говорят, что эти совокупности различных компонентов представляют собой записи на неком языке.

— Языке Творения, — сказал Зедд недовольным тоном.

— Да. Поэтому я думаю, что будет ошибкой пытаться толковать значения символов по отдельности. При этом упустишь из виду истину, выраженную всем сочетанием. Эти последовательности символических элементов — язык Творения. Мне просто не удается их расшифровать.

Зедд взмахнул рукой с металлической полоской.

— Ты хочешь сказать, что эти последовательности символических элементов, составляющих фигуры, эти сочетания — то же, что слова в предложении, сообщают какую-то информацию или рассказывают о чем-то?

Бердина, подняв бровь, сказала Ричарду:

— Добрые духи, но ведь это чудо! Похоже, до него наконец дошло.

Зедд сделал вид, что не заметил этого.

— Ну раз тебе так и не удалось узнать из книги ничего об этом языке, ты и предполагать не можешь, что означают более длинные высказывания, составленные из символических элементов.

Ричард какое-то время постукивал кончиком ручки по столу.

— Боюсь, что так.

## Глава 33

Никки, казавшаяся более озабоченной, чем Зедд или Натан, была настроена менее скептически и пренебрежительно. Кэлен знала, что Никки глубоко доверяет Ричарду и верит в него и доверие это незыблемо. Сама Кэлен, разумеется, питала к Ричарду еще более глубокое доверие, такое, какое могла дать только беззаветная любовь. Зедд, который довольно долго занимался воспитанием Ричарда, тоже знал его достаточно хорошо и даже лучше Никки понимал цену словам Ричарда, но как его воспитатель не считал нужным говорить об этом вслух и не воздержался от подробного допроса, позволившего ему полностью увериться в правоте Ричарда.

Никки не приняла на веру ничего из сказанного Ричардом и решила проявить настойчивость.

— Почему книга не действует, как должна? Чего тебе не хватает, чтобы ею воспользоваться? Чего?

Ричард обреченно вздохнул.

— Не знаю.

Никки такой ответ не устроил.

— Так попытайся понять.

Он погладил раскрытую книгу.

— Судя по всему, что мне известно, инструкции в книге должны действовать — но ничуть не бывало. Мы с Бердиной ходим по кругу и ничего не добились. Книга дает примерно такие указания: «Когда элементы объединены таким-то образом, это сочетание означает то-то». Но, применяя эти правила, получаешь полную бессмыслицу. Хоть убей, не пойму, почему от книга нет никакого проку.

Зедд небрежно указал на книгу.

— Возможно, эта книга, «Регула». на самом деле не имеет никакого отношения к машине, как тебе показалось, или, но крайней мере, в меньшей степени. В конце концов, мы не можем наверняка знать, что действительно существует прямая связь между машиной, спрятанной невесть на сколько лет, и книгой непонятного происхождения да еще и наполовину утраченной?

Ричард пожал плечами.

— Все просто. — Он перелистнул книгу к началу и протянул деду. — Вот это изображение, на первой странице — тот же символ, что нарисован на обложке книги. Оно объясняет, что это за книга и о чем она. И это — тот же символ, который изображен на всех четырех сторонах машины.

— На обоих одинаковый символ — и на книге, и на машине?

Ричард кивнул.

Зедд на мгновение задумался.

— У тебя есть какие-нибудь соображения насчет того, что этот символ означает?

— Боюсь, что нет.

Зедд в волнении расхаживал туда-сюда.

— На машине этот символ? Изображен в точности так же? Целиком, как здесь, и все мелкие элементы такие же?

— В точности, — сказал Ричард. — Весь символ, каждая линия, каждый штрих, каждый мелкий элемент. Я попытался разгадать его, применяя указания к переводу, которые есть в книге, но понять полученное не смог. Вроде бы должно было получиться, но ничего не вышло. — Ричард ткнул в середину изображения. — Этот знак здесь, в центре, похож на стилизованную девятку.

Зедд печально посмотрел на символ.

— Действительно похоже.

— Для чего девятка изображена тут в центре? — спросила Кэлен. Этот знак в центре такого множества таинственных элементов казался ей странным. Особенно ей не нравилось, что верхняя часть этой девятки походила на голову змеи. Она терпеть не могла змей.

Зедд мгновение всматривался в сложный символ.

— Девятка — важный ключевой элемент. Его связи со многими законами магии оказывают сильное влияние на все события. Тройки — базовые магические элементы. Помимо прочего их используют при магических проверках. Три тройки составляют девятку. Они дают девяткам могущество, помогают им стать Созидающим элементом. — Зедд провел пальцем по изображению. — Вероятно, это одна из целей треугольника, в который она вписана. У него три стороны. Не могу не напомнить тебе, Ричард, что повторение троек зачастую влечет напасти.

— Ты имеешь в виду, как три отрока напасти? Дурные вести приходят по три? Что-то вроде того?

Зедд кивнул.

— Полагаю, эта отправная точка рассуждения. Три знака в вершинах треугольника — поддерживающие элементы при построении связи. Они помогают привязке к девятке, чтобы усилить связь и сделать целое более мощным.

— Так есть у тебя какие-нибудь предположения, что означает этот символ в целом? — спросил Ричард, посвятив некоторое время изучению картинки.

Зедд поскреб щеку.

— Не имею ни малейшего представления.

Никки наклонилась и провела над цифрой пальцем, не касаясь ее.

— Видишь, вот здесь. Эта девятка в центре заканчивается закорючкой?

Вопрос был задан спокойно, будто Никки вновь превратилась в наставницу, которой уже была однажды для Ричарда, когда учила его пользоваться магическим даром. Поначалу казалось, что все попытки научить его чему-то — напрасная трата времени, но, как выяснилось, не для Никки. Было очевидно, что дар Ричарда отличается от любого другого. А поскольку никто, кроме Никки, не сумел понять, какова его природа и как он проявляется, никто не мог объяснить Ричарду, как ему пользоваться своим даром.

По легкому пренебрежению, сквозившему в движении Никки, Кэлен догадалась, что колдунья что-то знает об элементе в центре символа.

Кэлен не сомневалась, что и Ричард догадывается о том же.

— И что?

— Ну о чем эта закорючка говорит тебе? На что намекает? Зачем бы этой цифре заканчиваться закорючкой?

— Девятка с закорючкой делает целое чем-то большим, чем если бы для связи использовалась обычная девятка, — произнес Ричард, размышляя вслух. — Поскольку предназначена, чтобы скрепить что-то вместе или прикрепить к чему-то.

— Такая девятка в этом месте — не без причины, — подсказала Никки.

— Она сцепляет все воедино, так что оно, — Зедд раздраженно обвел рукой символ, — что бы это ни было, становится одним целым.

— Или прикрепляет его к хозяину, — со спокойной уверенностью сказала Никки.

Ричард оторвал взгляд от символа.

— К хозяину?

Никки ждала, что он посмотрит на нее.

— К кому бы то ни было. К кому надо. К хозяину. Смысл — надежно прицепить к нему все в целом. Итак, какова же природа этой закорючки?

— Природа закорючки? — Ричард был предельно сосредоточен на преподаваемом ему уроке, пусть даже еще не сумел ухватить его суть.

— Что говорил Зедд об этой цифре?

Ричард покосился на деда и снова уставился на Никки.

— Он сказал, что она элемент Созидания.

— И о чем это говорит?

Ричард подпер подбородок, вглядываясь в завиток зеркально перевернутой девятки в книге.

— В этом есть смысл, — сказал он отчасти самому себе. — Это имеет отношение к Творению. Завитушка цифры девять внешне похожа на зародыш…

— А закорючка? — спросила Никки таким спокойным учительским тоном, что Кэлен поняла — вопрос адресован исключительно Ричарду.

— Девятка — это Творение, жизнь, — сказал Ричард едва слышно. — Жизнь — это цикл. Рождение, жизнь, смерть. Жизнь и смерть вместе. Творение нуждается в смерти, чтобы жизнь могла продолжаться, могла появляться снова и снова. Смерть, в конечном счете, должна следовать за Творением.

Затем Ричард внезапно поднял взгляд.

— Закорючка — это смерть.

В помещении установилась мертвая тишина.

Пристальный взгляд Ричарда был по-прежнему обращен на Никки.

— Закорючка символически обозначает смерть, обозначает самого Владетеля подземного мира, вечно выжидающего и рано или поздно получающего каждого из живых.

Руки Кэлен покрылись мурашками.

В голубых глазах Никки читалось довольство: ученик сумел проникнуть в суть.

— Замечательно, Ричард.

В этот миг, когда она и Ричард, колдунья и волшебник, смотрели друг другу в глаза, казалось, что в помещении больше никого нет, что больше никого не существует. Кэлен было любопытно, знал ли Зедд о подобных тонкостях значения этого знака, которые Никки только что раскрыла Ричарду.

Улыбка Никки испарилась.

— Мне не нравится это, Ричард. Совсем не нравится. Создав нечто столь грандиозное ценой огромных усилий, люди не стали бы замуровывать его — если бы оно не грозило великой бедой. Наличие в центре этого символа элементов, имеющих отношение к столь темному могуществу, лишь подтверждает это.

Ричард некоторое время озадаченно смотрел на символ.

— Почему девятка перевернута зеркально?

Все подались ближе, уставившись на изображение, как будто увидели его впервые. Натан хмуро смотрел на книгу, неспособный даже предположить, в чем причина. Никки покачала головой, тоже не готовая предложить догадку.

— Зеркально? — переспросил Зедд, разглядывая символ.

— Да. Вся картинка зеркально перевернута. Судя по тому, что эта девятка зеркальная.

— Хороший вопрос, — сказал Зедд. — Я допускал, что с этой книгой есть какая-то хитрость. Но теперь, когда ты обратил на это внимание, пожалуй, оно действительно выглядит зеркально перевернутым.

Ричард вглядывался в рисунок, долго-долго. Затем внезапно поднял взгляд на деда.

— Зеркально… вот именно! — Он вскочил на ноги. — Зедд, ты — гений!

— Да, об этом мне хорошо известно. — Он с важным видом задрал подбородок. — Но… В чем на сей раз проявилась моя гениальность?

— Ты только что помог мне понять, как пользоваться книгой. Дал мне ключ, позволяющий понять принцип ее действия. — Он посмотрел сверху вниз на Бердину. — Она зеркальная. Все в этой книге зеркально перевернуто.

Бердина состроила гримасу.

— Зеркально перевернуто?

Ричард кивнул и снова повернулся к деду.

— Правила, которые мы пытались применять, не работали, и, как следствие, перевод не получался. Мы пытались расшифровывать последовательность символов в неправильном порядке, и потому этот относительно простая задача никак не решалась. Ты чем только что помог мне понять, в чем была причина.

Зедд, казалось, испытывал большие сомнения.

— И в чем же?

— Простейшая уловка для защиты данных. — Ричард плюхнулся на стул. — Все символы зеркально перевернуты из-за того, что так их видит машина.

— Что значит «из-за того, что так их видит машина»? — осторожно поинтересовалась Никки.

## Глава 34

Зедд замахал рукой, настаивая на том, что на его вопросы следует ответить в первую очередь.

— Что ты имеешь в виду, говоря «зеркально перевернуты»? Что перевернуто?

— Элементы символа в книге, — сказал Ричард. Он поднял книгу так, чтобы показать Кэлен символ на переплете. — Он точно такой же, как те, что мы нашли на машине. Помнишь?

— Помню. — Кэлен не могла понять, к чему он ведет. — Они все одинаковые — те, что на боках машины, тот, что на первой странице книги, и этот, на обложке. Раз они все одинаковые, то, скорее всего, их нанесли туда преднамеренно, ради возможности догадаться, что это язык Творения. Что же заставляет тебя думать, будто они зеркально перевернуты?

— Действительно, — поддакнул Зедд. — Ты же сам сказал, что ничего не можешь расшифровать с помощью этой книги, поэтому можешь быть уверен только, что девятки на всех этих изображениях зеркально перевернуты. А кроме того, это стилизованные изображения, то есть не обязательно точно следующие шаблону.

Символические элементы часто бывают стилизованными. Они далеко не всегда выглядят точь-в-точь как то, что обозначают. Голова змеи, образующая верхнюю часть девятки, стилизация, а не точное изображение. Символ огня на другой полоске тоже не выглядит в точности как «огонь», он стилизованный. Весьма вероятно, как отметила Кэлен, он такой просто потому, что такова особенность этого языка.

— Они неправильные, — настаивал Ричард. — Они все зеркально перевернуты по сравнению с тем, какими должны быть. Все они неправильные.

Зедд всплеснул руками.

— Если все они, и здесь и там, одинаковые, то как все они могут быть неправильными?

Никки коснулась руки раздраженного волшебника, успокаивая, а затем повернулась к Ричарду, как бы настаивая, что его необходимо выслушать.

— Откуда ты знаешь? С чего ты взял, что они зеркально перевернуты?

— С того, — ответил Ричард, — что мы видим это, когда смотрим снаружи. Но машина видит другое.

Никки сдвинула брови так, что одно заставило бы большинство людей затаить дыхание, а сердца, возможно, засбоить. Ее решительный взгляд по-прежнему был прикован к Ричарду.

— Ты сказал, символы зеркально перевернуты из-за того, что таким образом их видит машина. Что значит «машина видит»?

Ричард прижал друг к другу ладони и растопырил пальцы, чтобы показать.

— Машина светом проецирует символ вверх — тот символ, что на переплете этой книги. Она проецирует его снизу, из этого металлического короба, на потолок.

Никки выпрямилась, обеспокоенная тем, что осознала.

Зедд, все еще не понимая, подбоченился.

— И что?

— Так вот, все прочие символы — на боках машины и в книге — одинаковы, но тот, который свет изнутри машины проецирует на потолок, перевернут. На потолке эта девятка не была зеркально перевернутой. Эмблема, проецируемая изнутри машины на потолок, выглядит так, как можно увидеть символ, если смотреть из машины. Как машина могла бы видеть на потолке. Вот как она видит свой символ.

— Как она видит свой символ? — растеряно повторил Зедд. — Ты ведь это не всерьез?

Ричард подвинул к себе листок бумаги и, обмакнув перо в чернильницу, размашисто нарисовал большую зловещую девятку. Он поднял листок, чтобы Зедд увидел.

— Вот что машина рисует посредством света и вот что она видит: девятку.

Зедд терпеливо сложил руки.

— Продолжай.

Ричард перевернул листок и поднес его к лампе так, чтобы Зедд увидел десятку на просвет, с оборотной стороны бумаги.

— Когда ты смотришь вниз, внутрь машины, на свет и на то, что машина видит как девятку, которую передает посредством света, ты видишь девятку как сейчас — перевернутую зеркально.

— Символ, как его мы видим везде, — это оттиск, отпечаток; глядя изнутри машины, мы восприняли бы его как световую проекцию. Они обратны в восприятии мира машиной. — Ричард перевернул листок другой стороной, чтобы Зедд видел девятку такой, какой ее нарисовал Ричард. — Как машина видит символ, так она и проецирует его на потолок.

Очевидность услышанного до того поразила Кэлен, что она даже привстала со стула.

— Конечно. Ричард прав! Все они зеркально перевернуты.

Зедд следил за ними обоими так, будто опасался, что их безумие заразно.

— Тебя послушать, машина живая. Ты же сказал, что она набор рычагов и шестеренок. Машина.

— Именно так.

Зедд, уперев одну руку в бедро, расхаживал взад-вперед, раздумывая над услышанным.

— He хотелось бы говорить, но… — наконец допустил он, — сколь бы безумным это ни казалось, тут, пожалуй, есть смысл. Опасные книги, связанные с магией, обычно имеют защиту, чтобы ими не мог воспользоваться кто попало. Когда ты высказал свое предположение, оно казалось отчасти безумным, но, конечно, это способно обеспечить сильную защиту.

— С виду это простенькая защита, с которой несложно справиться, — сказала Бердина. — Конечно, лорду Ралу понадобилось некоторое время, но у него получилось. Похоже, защите следовало быть несколько более сложной, если предполагалось, что она действительно сможет блокировать опасную книгу.

— Ты действительно так думаешь? — Зедд медленно покачал головой, переведя пристальный взгляд с Бердины на Ричарда. — Единственная причина, почему он справился с этой защитой, та, что он активировал магию машины, которая и показала ему проецируемый символ.

У меня такое чувство, что сделать это мог только надлежащий человек. Многие виды магии доступны только определенным личностям. Найти эту машину мог и кто-то другой, но, мне кажется, только Ричард мог ее запустить. Она же и дала ему подсказку, в которой он нуждался, чтобы разобраться, как работать с книгой, и понять, что машина хочет сказать ему. Сомневаюсь, что кто-то другой получил бы эту подсказку. Это делает защиту вдвойне надежной.

Зедд бросил металлическую полоску на стол.

Ричард на мгновение уставился на старого волшебника.

— Теперь ты говоришь о машине так, словно она живая.

Зедд лишь улыбнулся.

Ричард наконец сел и стремительно придвинул свой стул к столу.

— Бердина, нам нужно зеркально отобразить все те правила, список которых мы составили, а затем применить их к переводу на древнед'харианский.

Бердина обмакнула вечное перо в чернильницу и пододвинула ближе лист бумаги.

— Ну-ка, дай взглянуть на одну из тех, других, полосок.

Ричард взял со стола такую полоску. Повертел в пальцах, потом всмотрелся в символы на ней. Потом положил поверх бумаг Бердины, чтобы она могла с ней работать.

— Это займет некоторое время, — сказал Ричард Зедду, забирая обратно книгу. — Но мы уже установили все связи, поэтому можно надеяться, что на сей раз будет чуть легче.

## Глава 35

Ричард повернулся к Бенджамину, который с Карой и Найдой стоял чуть в стороне.

— Мне от вас кое-что нужно, генерал.

Бенджамин шагнул к нему.

— Да, лорд Рал?

Ричард указал тыльным концом перьевой ручки на потолок.

— Нужно, чтобы вы отправил бригаду рабочих наверх, в Сад Жизни, и проследили, чтобы они установили стеклянную крышу. Это нужно сделать как можно скорее.

Бенджамин с силой прижал кулак к груди, над сердцем.

— Я позабочусь об этом, лорд Рал.

— Зедд, Натан, Никки — пока мы с Бердиной будем работать над расшифровкой, почему бы вам не спуститься к машине и не посмотреть, что можно узнать о ней.

Зедд кивнул.

— Я и сам хотел бы взглянуть.

— И, Бенджамин, я хотел попросить вас еще кое о чем. — Ричард указал себе через плечо. — Видите тот странный выступ на стене? Он выглядит совершенно неуместным. Зачем в этом помещении стена так выпирает? Мы тут примерно под Садом Жизни. Посмотрите-ка, можно ли пересчитать и проверить планы этажей этой части дворца.

Бенджамин посмотрел на выступающий участок стены.

— Планы этажей?

— Да. Я хочу знать, что находится под Садом Жизни помимо машины. Я хочу знать, насколько глубоко эта машина уходит вниз через дворец. Я хочу знать, с чем мы имеем дело. Я хочу знать, где располагается основание машины. Мы почти под Садом, и мне кажется, что машина спрятана прямо за странным выступом здешней стены.

Бердина нахмурилась, глядя на странный выступ.

— Лорд Рал, на этой полке на стене…

— Знаю, — спокойно сказал Ричард. — Там и лежала книга. Это как раз одна из причин, почему я предположил, что машина спрятана за стеной. Я хочу знать, на какую глубину она уходит внутри дворца.

Бенджамин подцепил большим пальцем пояс.

— Пока вы будете трудиться над переводом символов, я займусь этим, лорд Рал.

— Мы с Найдой поможем, — сказала Кара. — Морд-ситы хорошо знают все коридоры: и общественные, и закрытые. Нам нужно уметь быстро передвигаться по дворцу в случае нападения, поэтому мы знаем все проходы, сквозные комнаты и секретные ходы.

— Хорошо, — сказал Ричард. — Хочу надеяться, что мы расшифруем эти полоски прежде, чем вы разберетесь с размещением машины внутри дворца.

Натан покрутил пальцем над книгой.

— И она в достаточной мере полная? В этой книге достаточно сведений, чтобы расшифровать все символы?

— Да, я полагаю, достаточно, — сказал Ричард.

Натан казался не вполне довольным.

— Если правда, что назначение книги в том, чтобы перевести символы, а все необходимые тебе сведения в ней есть и ты можешь сделать это, какого раздела книги не хватает? Что за часть была взята в Храм Ветров?

Ричард некоторое время пристально смотрел на пророка, потом произнес:

— Судя по тому немногому, что об этом сказано, та часть, которую забрали в Храм ради сохранности, объясняет назначение этой машины.

— Не очень утешительная новость, — заметил Зедд.

Кэлен сочла это довольно серьезным поводом для беспокойства. Не зная назначения машины, они не имели представления, с чем в действительности столкнулись. Сам факт, что машина была замурована и спрятана, казался ей плохим предзнаменованием.

Ричард нежно обнял Кэлен за талию и сменил тему.

— Почему бы тебе не пойти с ними?

Кэлен бросила на него хмурый взгляд.

— Зачем?

— Сверх переводов, которые ты уже сделала, мне больше ничего не нужно. Мы с Бердиной, вероятно, проведем здесь остаток ночи. Больше нет ничего, что ты могла бы сделать сейчас. Почему бы тебе не отдохнуть? Думаю, ты в Саду Жизни будешь избавлена от подсматривающих глаз. Возможно, вздремнешь, пока мы с Бердиной занимаемся расшифровкой символов, а Зедд и остальные исследуют машину.

— Мы присмотрим за ней, Ричард, — сказала Никки. — Ничьи невидимые глаза не будут подглядывать за ней, пока она спит.

— Спасибо, Никки. Зедд, поднявшись в Сад, ты сможешь исцелить руку Кэлен? Ей стало хуже.

На лице Зедда отразилось беспокойство.

— Конечно.

Кэлен осознала, что ее не удивило, что Ричард знает, как сильно болит ее рука. Она почти ничего не могла скрыть от Ричарда.

Услышав далекий вой, она обратила пристальный взгляд к высоким окнам. И поняла, что вой идет не оттуда. Он, похоже, доносился из другого места, но она не могла понять, откуда именно.

Кэлен вспомнила прорицание, которое сделала женщина, прежде чем умереть: темные твари, чрезвычайно жестокие, придут за Кэлен ночью. Воспоминание о словах женщины: «Темные твари преследуют вас, загоняя. Вам не сбежать от них», — заставило ее похолодеть.

Заметив, что никто, кроме нее, похоже, ничего не слышал, Кэлен подумала, что, должно быть, просто услышала другой далекий звук и приняла его за волчий вой. Ричард прав, она устала. Позволяет себе уноситься на крыльях воображения.

Кэлен поцеловала Ричарда в щеку и нежно погладила его по спине. Он взял ее за руку. Ей хотелось большего — чтобы он мог пойти и лечь вместе с ней, быть рядом, оберегать ее. Наконец ее рука выскользнула из его нежной хватки, и она отправилась вместе с остальными в Сад Жизни.

## Глава 36

Ханнис Арк разбирал сложное переплетение элементов в записи, сделанной на языке Творения на древнем Лазурном свитке, разложенном посреди беспорядка на столе, и не удивился, когда в помещение, точно едкий дым, принесенный сильным порывом ветра, ворвались семь бесплотных фигур. Схожие с потусторонними, призрачными существами, они беспорядочно кружились по комнате, иногда переплетаясь друг с другом, и свободно парили среди установленных на подставках неподвижных, безмолвных чучел медведей и других хищников. В небольшой рощице каменных постаментов, на которых лежали массивные фолианты с записями пророчеств, были равномерно расставлены прозрачные витрины с различными диковинами; в стеклах витрин отражались блики огня в огромном камине.

Поскольку семеро нечасто пользовались дверями, ставни на окнах первого этажа несколькими ярусами ниже не закрывались, бесстрашно позволяя проникнуть любому. И семеро частенько являлись через открытые ставни, хотя на самом деле нуждались в этом ничуть не больше, чем в открытых дверях. Они могли просочиться через любое отверстие, в любую трещину, как испарения, поднимающиеся по утрам над стоячей болотной водой в канавах, пролегающих темными полосами через торфяные пустоши.

Ставни держали открытыми для того, чтобы показать всем, включая этих семерых: Ханнис Арк не боится ничего.

В широкой долине ниже цитадели множество людей в Сааведре, столице провинции Фейджин, на ночь закрывали ставни.

Все люди в Темных землях так поступали.

Между тем запирать ставни на ночь из страха перед тем, что могло таиться снаружи, было мудро. Это было разумно для проживающих ниже, в городе, и вдвойне разумно для обитателей более отдаленных районов. В ночи таились вполне осязаемые опасности, существа, охотившиеся с помощью клыков и когтей, — их стоило бояться. Но помимо них были и другие опасные создания, чье приближение редко можно было заметить, во всяком случае прежде, чем не становилось слишком поздно.

Невзирая ни на что, Ханнис Арк не боялся тварей, приходящих в ночи. Он подчинил эти стихии собственным целям, управлял ими, и это делало его самого источником страха, а не жертвой. Он раздувал горящие уголья страха в сердцах других, чтобы те всегда были готовы с радостью расстаться с жизнью, лишь бы послужить ему.

Ханнис Арк хотел, чтобы его боялись. Ведь если его боятся, значит, его уважают, повинуются ему и склоняются перед ним. Но он давно убедился, что люди не станут бояться его без причины.

Нет, в отличие от большинства проживающих в Темных землях самого Ханниса Арка страхи не тяготили. Основу его жизни составляла непрерывная, незатухающая ярость — ярость, походившая на живущее внутри него существо. Ярость, которая не оставляла места страху, не позволяла ему найти точку опоры.

Эта всепоглощающая ярость, живущая в нем, была для него ярко горящей путеводной звездой. Она вечно подстегивала его, наставляла, даже попрекала, понуждая устанавливать власть великих заблуждений. Гнев был не только его постоянным спутником, он был его ближайшим другом, единственным другом.

Свет множества свечей, стоявших в канделябре в дальнем конце помещения, задрожал, когда семь призраков-фамильяров закружились подле них, задерживаясь словно для того, чтобы понежиться в потоке теплого воздуха, поднимавшемся от язычков пламени.

Молер, старый писец, сгорбившийся неподалеку над раскрытой на подставке массивной книгой, выпрямился, будто ему что-то послышалось. Одна из семи светящихся фигур скользнула вокруг него, погладила рукой по подбородку. Старик огляделся, казалось, ощутив прикосновение, но так и не понял, что это было.

Он не мог видеть фамильяров.

Женщина, стоявшая на страже позади, около дверей, могла.

Скрюченными артритом пальцами Молер коснулся щеки, но, не обнаружив причины ощущения, опять опустил руку и вернулся к записям последних поступивших из аббатства пророчеств, в то время как семеро по спирали поднялись к сводчатому потолку и теперь скользили среди массивных каменных арок, почти касаясь тяжелых балок, озирая мрачное, озаренное свечами помещение.

— Твой ход, — напомнил Ханнис Арк сутулому писцу.

Молер тут же бросил взгляд на своего повелителя, наблюдающего за ним.

— Ах да, обязательно, — сказал, он, отложил в сторону перо, прекращая работу над внушительной книгой, и прошаркал к каменному постаменту, где стояла доска с расставленными на ней резными белыми алебастровыми и черными обсидиановыми фигурами.

Времени, чтобы обдумать свой следующий ход, у него было более чем достаточно. Собственно, большая часть ночи. Ханнис Арк не торопил Молера. Он уже продумал большинство допустимых ходов. Ни один из них не казался удачным, хотя некоторые сулили не столь стремительную гибель, как другие.

Молер нерешительно протянул руку и, передвинув алебастровую фигурку на другую клетку, убрал с доски черную как смоль фигурку, стоявшую там прежде. Он поставил ее рядом с доской. Над этим ходом писец, похоже, размышлял несколько часов, — над ходом, которым он побил сильную фигуру и предвещавшим победу.

Ханнис Арк поднялся и, заложив руки за спину, прошествовал к доске. Он провел костяшкой указательного пальца по впалой щеке, давая понять, что потеря фигуры застала его врасплох и следующий ход требовал размышлений. Но это было не так.

Он подвинул вперед черную пешку. Молер надеялся как раз на этот ход, а потому был готов немедля продолжить. Не раздумывая, он тотчас взял пешку и поставил на ее место свою алебастровую ладью, чем создал своему противнику дополнительную угрозу.

Ханнис Арк вполне ожидал от старого писца подобной торопливости. В отличие от большинства людей Ханнис Арк не страдал недостатком терпения. Весь день до этой самой минуты, он практиковал сдержанность и терпение, как десятилетиями практиковал их в других занятиях. Наконец он потянулся тонкими указательным и большим пальцами и подвинул обсидианового ферзя на клетку, куда его соперник поставил свою ладью, сдвигая ее. Он зацепил светлую ладью мизинцем и убрал ее с поля, затем с подчеркнутой аккуратностью поставил битую фигуру рядом с доской.

— Шах и мат.

Взгляд Молера, охваченного внезапной тревогой, метнулся к доске, выискивая спасение. Наконец его густая бровь приподнялась, и он со вздохом признал поражение.

— Так и есть. Боюсь, я в очередной раз оказался недостойным фоном для вашего мастерства, епископ.

— Можешь идти.

Старик осмотрелся по сторонам.

— Епископ? — он поднял руку, указывая на книгу. — Я зарегистрировал еще не все сообщения.

— Час уже поздний. Я собираюсь уходить. Ты можешь разобраться с оставшимися сообщениями из аббатства утром.

Молер поклонился.

— Конечно, епископ. Как пожелаете. — Он уже собрался уйти, но замер и обернулся. — Вам что-нибудь нужно, прежде чем я вас оставлю? Что-нибудь для утоления голода или жажды?

Одна из фамильяров описала вокруг старика спираль, поддразнивая его. Молер огляделся, почти почувствовав, почти поняв. Но в итоге махнул на это рукой, вероятно, приписав эти ощущения нытью своих старых костей, и вновь обратил взор на епископа, ожидая пожеланий своего повелителя.

— Нет. Утром я захочу в первую очередь просмотреть последнее, что пришло из аббатства.

— Конечно, епископ, — сказал писец, отвешивая очередной поклон. Положив руку на ручку двери, он помедлил и обернулся, как будто прочитал мрачные мысли своего повелителя. — Ваша месть наконец осуществится, епископ. Вы порадуетесь, увидев, что говорят последние пророчества, ваше терпение будет вознаграждено. Вы займете свое законное место правителя Д'Хары — я знаю, так и будет. Пророчество, похоже, предрекает именно это.

Ханнис Арк впился взглядом в старика, оценивая, льстит тот или искренне считает так. Он заметил в глазах писца блеск надежды и понял, что верно последнее. Некоторыми людьми приходится править железной рукой. Молер был одним из тех, кто испытывает блаженство в тени великого человека.

Даже более того, Молер знал обо всем с самого начала. Он знал о ярости, полыхавшей в его повелителе, и знал, в чем ее причина.

При этой мысли Ханниса Арка внезапно затопили впечатления, оставленные невероятно давними событиями: рваные и обрывистые воспоминания: во внутренний двор ночью вытаскивают отца, сопротивляющегося на каждом шагу, но заявляющего о своей верности Дому Рала, даже когда крепкие солдаты начинают избивать его; как сам он цепляется за мать, прежде чем она торопливо отрывает от себя его ручонки, заталкивает его в ларь в прихожей и захлопывает крышку. Возвращаются солдаты, чтобы и ее вытащить наружу; на голову его старшей сестры, которая тоже стоит в прихожей, застыв в паническом страхе, с ужасным звуком одним сильным ударом обрушивается тяжелая булава, усеянная шипами; кричит и хрипит его мать, которую бьют смертным боем; залитые кровью прихожая и булыжник внутреннего двора; неподвижная фигура сестры, лежащей у входа; трупы родителей на булыжнике; вопли слуг, ставших свидетелями убийства; их затихающие вдали крики, когда они разбегались в страхе за собственную жизнь.

Выглянув в очередной раз из-под крышки ларя, он увидел, что вооруженные до зубов воины запрыгивают в седла и уносятся в ночи прочь, ведь их задача — предательское убийство — выполнена.

Всю ночь он провел во мраке, трепеща от страха при мысли, что они вернутся и обнаружат его.

Несколько часов спустя, сразу после восхода, молодой человек по имени Молер, прибывший из города работать в цитадели, нашел прячущегося в ларе мальчика и вытащил его.

А случилось все это из-за того, что Паниз Рал стремился устранить всякую опасность для Дома Ралов раньше, чем она делалась явной. Он приказывал своим солдатам убивать любого, кто представлял угрозу его правлению, подлинную или мнимую. Даже мелкого правителя из провинции Фейджин в далеких Темных землях, никогда не питавшего к Дому Ралов особой неприязни и неизменно верного ему, признали возможно опасным; его и его семью осудили на смерть, а их преступление заключалось в том, что они жили на свете.

Но недооценивать ловкачей, как их там называли, было опасно. Их таинственного могущества не зря опасались даже обладатели магического дара. Паниз Рал знал, что силы, дремлющие в Темных землях, превратятся в угрозу, но, нанеся удар по правителю провинции Фейджин, он допустил ошибку. Истребил не то поколение.

Ощущая внутри пламя ярости, Ханнис Арк решил, что угроза Дому Ралов стала более чем реальной. Он сможет увидеть это. Никогда больше он не будет дрожать от ужаса перед Ралом. Он увидит, как зло будет наказано.

Он вкусит месть.

То, что новый правитель дома Ралов, Ричард, по слухам, сильно отличался от Паниза и ничем не походил на Даркена Рала, затмившего преступлениями собственного отца, для Ханниса Арка не имело никакого значения.

Такой же порочный, как Даркен Рал, епископ был одержим навязчивой идеей. Пока Ханнис Арк не был готов нанести удара, он усыплял бдительность Даркена Рала. Стараясь удовлетворить манию последнего, он вручил правителю Д'Хары предмет его вожделения, одну из шкатулок Одена, которая долгое время была сокрыта в Темных землях. Ханнис Арк старался не прикасаться к этой реликвии, тогда как Даркен Рал домогался ее всеми способами, и этот роскошный подарок принес дарителю автономию, а также благорасположение.

По слухам, мания Даркена Рала в итоге привела его к гибели — он кончил тем, что его убил родной сын, Ричард. Рал-отцеубийца нисколько не удивил Ханниса Арка.

То, что Ричард пока не вмешивался в дела Темных земель и не требовал дани, ни о чем не говорило. Правитель Д'Хары, он мог в любой миг последовать примеру своих предков.

Кроме того, он был Рал — одно это уже решало его судьбу.

Этот новый лорд Рал привел Д'Харианскую империю к великой победе, защитив подвластные ему земли от угрозы тирании. Тем самым он невольно спас Ханниса Арка, человека, который теперь сокрушит его самого.

Новый лорд Рал, как ранее его отец, не имел представления о способностях Ханниса Арка, равно как и о силах, подвластных правителю области Фейджин. Ханнис Арк мог бы напасть и раньше, в ту пору, когда Ричард создавал Д'Харианскую империю и вел войну за ее существование, но тогда бремя войны легло бы на плечи епископа. Выстоять против невероятной мощи Имперского ордена было бы трудно.

Поэтому он бездействовал, дожидаясь урочного времени, и совершенствовал свое мастерство, оставив Ричарду долгую и тяжелую войну. Ханнис Арк даже отправил отряды воинов на помощь Д'Харе, проявив лояльность к империи. Он заботился о своей безопасности и лелеял свои планы. Теперь война закончилась, час его мести дому Ралов пробил.

Новый лорд Рал, судя по рассказам, многим внушал уважение, восхищение и даже любовь. Он был человеком на вершине своего могущества, героем-победителем.

Ханнис Арк ощущал своего рода наслаждение, осознавая, насколько могущественный у него противник. Это сделает его падение тем более значительным, тем более ужасным, а возвышение Ханниса Арка — тем более стремительным и приятным.

Однако Ханнис Арк понимал, что простым убийством ничего не достигнет, разве что наградит врага ореолом мученика. Превратив Ричарда Рала в мученика, епископ не получил бы власти над Д'Харианской империей.

Он понимал, что если просто убить любимца подданных лорда Рала, то не следует ожидать приглашения в Народный Дворец к кормилу власти. Все было не так просто. В конце концов, правителя удаленной провинции Ханниса Арка мало кто знал.

Никто не относился к нему как к достойному правителю. Во всяком случае, пока.

Сначала Ханнису Арку необходимо подорвать веру людей в лорда Рала, в этого человека, в его способность дать им постоянную защиту от ужаса. Потеря уважения подданных довольно быстро приведет к потере власти.

Лишь тогда, в час всеобщей паники и хаоса, Д'Хара готова будет сбросить иго Ралов и принять руководство того, кто сможет противостоять людским страхам.

Пока Даркен Рал был занят поиском шкатулок Одена, а затем, когда Ричард Рал вел затяжную войну с Орденом, Ханнис Арк старался приблизить цель своей жизни, обдумывая, как свергнуть династию Ралов и занять их место. Наконец-то его терпение будет вознаграждено.

Теперь цель была близка как никогда. И средства были под рукой.

— Не волнуйтесь, Молер, я буду править Д'Харой, — мягко заметил епископ. — Этот день наступит даже раньше, чем мы надеялись. Великий механизм перемен уже запущен. Его части наконец пришли в движение… и это движение приведет к моему торжеству. Теперь уже ничто не остановит меня. Скоро Дом Ралов ждут шах и мат.

— Пророчества на вашей стороне, — ответил Молер. — Без сомнения, епископ, Создатель благоволит к вам. Я всегда верил, что Он вам покровительствует с того ужасного дня, когда допустил убийство ваших родителей, поскольку уготовил вам великое будущее. Создатель помог вам возвыситься и одолеть все препятствия на вашем пути. Скоро Он наконец-то увидит ваш триумф.

— Он открывает нам через пророчество, что это действительно так.

— Тогда я с нетерпением ожидаю нового пробуждения из тьмы, как предсказано.

Немногие среди людей знали, что пробуждение из тьмы уже состоялось.

Мало кто догадывался, что под самым потолком, наблюдая и слушая, висят семь фамильяров. Ханнис Арк знал, что они передадут Терновой Деве каждое услышанное слово.

— Скоро, епископ, вы будете править Д'Харой. Вы будете править империей.

## Глава 37

Молер старался не поднимать глаз, чтобы не встретиться с пристальным взглядом голубоглазой женщины, наблюдавшей, как он открывает дверь. Мало кому хватало храбрости встретить этот пристальный взор. Пока старый писец закрывал за собой тяжелую, окованную железом дубовую дверь, Ханнис Арк возвратился к столу.

Подобрав под себя складки темной мантии, он устроился в большом кожаном кресле рядом со столом, наблюдая краем глаза, как семь духов приближаются к нему, скользя по воздуху.

Их струящиеся одеяния излучали мягкое синеватое свечение со слабым бесплотным мерцанием. Они двигались с плавным изяществом, их одеяния беспрерывно колыхались, создавая впечатление, что он смотрит на них в совершенно ином месте, видит их в некоем эфирном мире, где постоянно веет нежный ветерок.

Каждый из этих духов казался изящнейшим созданием из всех когда-либо существовавших. Они словно состояли из воздуха и света, не из плоти и костей. Они скользнули ближе, и он подумал, что они более всего походят на добрых духов.

Однако он прекрасно знал, что это вовсе не так.

Шестеро лениво плыли рядом, как щепки по поверхности пруда, наблюдая с некоторого расстояния, как седьмая подплыла поближе к нему с другой стороны стола.

Когда она склонилась к Ханнису, он наконец разглядел под капюшоном, скрывавшим ее голову, морщинистую плоть обезображенного лица, узловатые синие вены, бородавки и язвы, уродовавшие и без того неприятные черты, вислые складки кожи, глаза цвета протухшего желтка. На ее губах играла зловещая улыбка, сулившая нестерпимую боль и страдания всякому, кто рискнет прогневать седьмую.

Ханнис Арк ничуть не испугался. Скорее, его возмутила такая беспардонность. Он не старался скрыть нотки недовольства в голосе.

— Джит выполнила мои поручения?

Опершись узловатой рукой на стол, фамильяр наклонилась к Ханнису через столешницу. Ее кисть с длинными скрюченными ногтями, загрубелой кожей и шишковатыми суставами более напоминала клешню.

От присутствия рядом подобного существа обычного человека пробрало бы до глубины души, сковал бы цепенящий страх. Но Ханниса Арка ее наружность пугала не больше, чем ее — его черты.

Ее голос прозвучал как скрип по шелку:

— Ты осмеливаешься приказывать нам? Приказывать нашей госпоже?

Ханнис Арк замахнулся и, ударив что было силы, пригвоздил ножом уродливую руку фамильяра к столу. Она испустила жуткий визгливый вопль, от которого, казалось, могло разлететься стекло в витринах и обрушиться стены. Должно быть, именно так голосят души, уносимые в темные глубины подземного мира, подумал Ханнис Арк. Это был почти ставший явью кошмар.

Руки шести других фамильяров пришли в бешеное движение, как вымпелы на ветру. Шестерка слетелась к своей плененной товарке, не веря своим глазам, потрясенно переговариваясь на языке, звучащим как хруст птичьих костей.

— Удивлена? — Он приподнял бровь. — Удивлена, что нож в руках простого смертного мог тебе навредить?

У нее вырвался еще один визгливый вопль, достаточно громкий, чтобы поднять из могил мертвецов. При этом она опять принялась бешено дергать и вырывать руку, пригвожденную к столу ножом. Затем наклонилась в сторону Арка, растянув синевато-черные губы в злобном оскале и обнажив клыки. Все это не принесло ей никакой пользы.

Тяжелый стол постукивал и раскачивался, его ножки отрывались от пола всякий раз, когда она дергала рукой, безуспешно пытаясь высвободиться. Остальные шестеро закружились в воздухе вокруг нее, возмущенные происходящим. Когда они ухватились за товарку и потянули, пытаясь освободить, из ножа в них ударила молния, заставившая их разжать хватку.

— Что ты сделал? — требовательно взвизгнула пригвожденная к столу.

— Как что? Пришпилил тебя к столу. Разве не заметно?

— Но как?!

— Сейчас тебе следует беспокоиться совсем о другом. Сейчас для тебя главное — понять, что я не простой смертный и что в твоих интересах выказывать мне соответствующее уважение. Как ты уже поняла, я способен расправиться с любым из вашего племени, маленькие заносчивые пожиратели ящериц. Это относится и к вашей хозяйке.

Ее глаза выдавали смятение, укрытое за жгучей ненавистью.

Ханнис Арк безрадостно улыбнулся.

— Разве Терновая Дева не сказала вам об этом, призвав из-под земли служить ей? Что ж, — его улыбка стала шире, — возможно, у нее были на то свои причины. Возможно, вы, семеро, не так уж и важны для нее.

— За это ты заплатишь страданием, — прошипела она.

— Я всего лишь сказал, что неплохо бы выказать мне побольше уважения, а ты угрожаешь мне? — Он склонился к седьмой, пристально глядя в ее бешеные глаза и в то же время стискивая рукоять секиры, закрепленной под крышкой стола возле его правой ноги. — За это ты поплатилась рукой. Попробуй угрожать мне снова, и поплатишься своим существованием.

Одним стремительным, мощным движением он выхватил секиру, и та врезалась в стол и застряла в нем, отсекая руку фамильяра по запястье. Оказавшись на свободе, фамильяр закружилась от неистовой боли и, слепо натыкаясь на каменные стены, понеслась прочь, снесла подставку с книгой и разбила стекло в одном из шкафов.

Отрубленная по запястье рука, заканчивающаяся у лезвия секиры, увязшей в столешнице, корчилась, пришпиленная ножом.

— О, глядите-ка, ты потеряла немного своей драгоценной крови, — сказал он с издевательским сочувствием. — Воистину очень жаль.

Остальные шестеро отступили на безопасное расстояние — по крайней мере, на то, которое казалось им безопасным, — неожиданно став осторожными из страха дать необдуманный ответ.

Когда фамильяр, нянчащая обрубок своей руки, перестала метаться и уставилась на Ханниса Арка, тот поманил ее пальцем, призывая вернуться. Она нехотя приблизилась к столу; ярость и страх искажали ее и без того неправильные черты. Он принял к сведению, что, несмотря на ярость, несмотря на нерешительность, она все-таки повиновалась ему.

Ему приятно было видеть, что она начала уважать его.

— Не вздумай снова угрожать мне, — произнес он убийственным тоном. — Поняла?

— Д-да, — прошипела она, мельком глянув на свою отсеченную руку, пришпиленную к столу.

— Теперь отвечай. Выполнила ваша хозяйка поручение?

— Она присматривает за тем, за кем ты хотел. И все еще ждет того, кого призвала. Собачья свора гонит его и приведет к ней. — Оставшейся рукой она указала на Арка. — Когда она завладеет им, ее задача будет выполнена и она освободится от тебя.

— Она живет в моих землях и будет делать то, что я велю и когда я велю, или же утратит мое покровительство.

— Джит не нуждается в твоем покровительстве.

— Без моего покровительства Тропа Карга не была бы надежным убежищем от полулюдей. Джит стала бы мясом для их рагу. Вы все стали бы.

Фамильяр на мгновение замерла, внимательно глядя на Арка.

— Полулюдей? Полулюдей не существует. Это древний слух, сохранившийся с давних веков.

— Полулюди существуют. Кстати, тебе известно, что они делают удивительное, необычное оружие? Оружие, которое можно использовать против мертвых?

— Чушь! Пустые слухи, ничего более.

Он поднял бровь.

— Вот как? А кто, по-твоему, сделал нож, пригвоздивший твою руку к столу?

Мрачный взгляд фамильяра опустился к ножу, удерживающему на месте ее отсеченную кисть, и она злобно зыркнула на Ханниса Арка. Казалось, она почла проглотить то, что собиралась сказать, и просто взять дерзкий тон.

— Полулюди не представляют угрозы ни для нас, ни для нашей хозяйки. Даже если они и существуют, они уже тысячи лет заперты за Северной стеной.

На лице Ханниса Арка промелькнула тень улыбки.

— Нет.

Фамильяр злобно скривилась.

— Опять ложь. Полулюди не могут пробиться через Северную стену.

— Им и не нужно было. Я проходил за Стену, бывал среди них, говорил с ними. Они слушали и в конце концов решили признать меня своим верховным владыкой. Я открыл им врата, и теперь они охотятся в Темных землях… но только где я разрешаю и на кого я разрешаю.

Она несколько мгновений изучала его лицо.

— Ты заблуждаешься, если полагаешь, что можешь держать в узде полулюдей.

— Если кому и следует избавиться от заблуждений, так это Джит.

— Джит способна защитить себя, — прошипела фамильяр. — Ей не нужно твое покровительство, и нам оно тоже не нужно. Полулюди все равно не вступили бы на Тропу Карга. Они боялись бы Джит, как боялись Стены. Они побоялись бы ступать на Тропу.

Шесть других фамильяров подплыли ближе, словно поддерживая ее мнение.

— Вы бывали за Северной стеной? — Он знал, что не бывали. Стена служила барьером в обе стороны — на протяжении тысячелетий. — Вам ничего не известно о том, чего они боятся, а чего нет. Не заблуждайтесь, полагая, будто знаете это.

Ханнис Арк выдернул секиру из стола и покрутил ее.

— Они не охотятся вдоль Тропы Карга только потому, что я не велел им приближаться к ней. И с жадностью ворвутся на Тропу, если я позволю… особенно если я отдам для их котлов ваши отрубленные конечности.

Все семь разом отпрянули, весьма мудро не издав ни звука.

— Все вы, и Терновая Дева, и люди Темных Земель, и полулюди из-за Северной стены — мои подданные. Вы все живете под моей властью. Вы все будете верны мне, если хотите и дальше наслаждаться привилегиями, полученными при возвращении в этот мир.

Любопытство одной из них пересилило осторожность.

— Какими привилегиями?

Ханнис Арк чуть склонил голову набок.

— Прежде всего, привилегией жить, конечно же.

Никто из семерых не стал уточнять, что он имел в виду.

— Передайте Джит, что ей лучше делать, что велено. Передайте ей мои слова. Скажите также, что ей лучше позаботиться, чтобы ее фамильяры выказывали должное почтение ее господину, или ни у кого из вас не останется рук, чтобы помогать ей.

Все они отступили еще немного. На их лицах отчетливо читался страх.

Вдруг они закружили по комнате, собираясь уходить.

— Все будет, как вы велели, епископ, — сказала однорукая. — Мы передадим хозяйке ваши слова.

— Посмотрим.

Ханнис Арк смотрел, как они кружат, подобно дыму, и просачиваются наружу сквозь трещины по краю тяжелой двери. По дороге наружу они, как и Молер до них, старались не встречаться глазами с женщиной, стоявшей на страже.

Ярость Ханниса Арка наконец вырывалась на волю. Он исправит несправедливость. Дух его отца увидит со своего почитаемого места в подземном мире, как его сын наконец претворяет в жизнь месть дому Ралов.

Для Д'Хары грядет рассвет новой эры. Темные века владычества Дома Ралов на исходе.

Ричард Рал почти потерял свою власть. Скоро он потеряет все. Ханнис Арк вступит с ним в бой. А когда все это свершится, устрашенные люди будут приветствовать нового повелителя.

Наконец свершится правосудие.

Ханнис Арк вытащил из стола нож, на который все еще была насажена обмякшая теперь рука. Когда он протянул его женщине в дверях, та шагнула к столу.

— День его куда-нибудь.

Когда она потянулась к ножу, он внезапно отвел руку.

— Постой, есть мысль получше. — Он указал ножом. — Положи его в ту витрину, вон там, чтобы посетители видели.

На лице женщины в красной коже промелькнула мрачная улыбка.

— Слушаюсь, лорд Арк.

## Глава 38

Ричард зевнул. Оторвавшись от перевода сложного символа в составлявшие его условные элементы, он увидел Зедда, возвращающегося в библиотеку. В высоких окнах балкона первые лучи рассвета подрумянили безоблачное небо.

Странная весенняя буря прекратилась, однако казалось, что она лишь предвестник более значительных напастей. Ричарду было ясно, что он столкнулся с серьезными неприятностями, но в чем их суть, пока было от него скрыто. Его одолевало знакомое тревожное чувство, что он бродит в потемках и не знает, что в действительности происходит.

Все, от мальчика на рынке до бури, странных смертей, обилия странных пророчеств, машины, так неимоверно давно замурованной и столь внезапно пробудившейся к жизни, было слишком для простых совпадений. Его всегда настораживали кажущиеся совпадения. Наибольшее беспокойство вызывала обнаруженная ими машина, особенно то, что она каким-то образом находилась в сердце всего этого.

Перевод символов на металлических полосках только подтверждал его подозрения.

После того как он открыл, что все в книге изображено зеркально, перевод, прежде сложный, пошел спокойно и ровно. И чем больше Ричард узнавал из перевода, тем сильнее беспокоился.

Пока дед пересекал библиотеку, Ричард заметил, что Зедд утратил свою обычную бодрость. Он показался внуку обычным стариком — усталым стариком. Ричард мог бы прочитать по складкам на лице Зедда, что тот не меньше его озабочен неприятностями, которые им, похоже, грозят. Свойственный Зедду восторженный, почти ребяческий взгляд на мир бесследно исчез. Это лучше всяких слов обрисовало Ричарду всю серьезность ситуации.

Это — и перевод символов на полосках.

Выделив краем глаза искомое место, Ричард заложил книгу ладонью, чтобы страница не закрылась.

— Вот первый элемент, — сказал он Бердине. Затем постучал пальцем по элементу на странице. — Вот этот. Что он означает в перевернутом виде?

Бердина склонилась над книгой, молча читая объяснение на древнед'харианском.

— Нечто, связанное с падением.

Ричард уже понемногу схватывал язык Творения и знал, что означают многие из элементов. Сейчас он смотрел на подтверждение своих худших опасений. Бердина лишь засвидетельствовала — они не напрасны.

— Этот элемент последний, и он…

— …Означает финальное действие подлежащего, — пробормотала Бердина. Она еще не осознала того, что понял Ричард. Высунув кончик языка, она записала то, что уже установила, и начала листать страницы книги. — Мне нужно подлежащее.

Ричард постучал пальцем по металлической полоске:

— Вот. Если он зеркальный, тогда подлежащее — эта часть.

Зедд по другую сторону стола встал как вкопанный и наклонился, щурясь в попытке прочитать написанное на том листе бумаги, где она делала пометки.

— Что это? Что вы тут понаписали?

— Это перевод с языка Творения фразы на вот этой полоске, — сказал Ричард. — Как Кэлен? Вылечил ей руку?

— Разве я не волшебник, мой мальчик? — Зедд повертел в руках лист бумаги, на котором писала Бердина. — Так вы догадались, как пользоваться книгой? Как расшифровываются эти символы?

— Да, — ответил Ричард. — И это нечто поистине поразительное. Эти символы — разновидность на удивление эффективного и емкого языка. То, что мы изложили бы в предложении или даже абзаце, язык Творения способен выразить небольшой строкой символов. Всего несколькими сложными символами он может рассказать целую историю или сообщить огромный объем информации. При этом он необычайно точен в передаче смысла и весьма компактен.

Когда-то давно Ричард научился понимать символы. Он понимал их язык, как они отображают вещи и как действуют в виде заклинаний. Теперь оказалось, что эти знакомые символы — знаки языка Творения; не зная его, он давно уже учился его применять.

Как только он смог воспользоваться книгой и начал переводить символы, среди ночи все части головоломки вдруг со щелчком встали в его голове на места и Ричард увидел, как уже известное ему соотносится с этим новым языком и как использовать прежнее знание, чтобы толковать используемые машиной символы. Это было все равно что открыть дверь, о существовании которой прежде не знал. Все, что он уже знал, озарение поставило на места, помогая понять этот новый язык.

Он постепенно осознал, что ему скорее приходится учить новый диалект старого языка, а не другой новый язык. В результате он быстро схватывал основы и сознавал, как все это работает. Теперь ему не нужна была «Регула», чтобы понимать символы.

Зедд взял в руки полоску, чтобы посмотреть на нее, словно внезапно по волшебству научился понимать, что на ней написано. Но не тут-то было.

— Ну и если это работает, каков же перевод? Что сказано на этой полоске?

Ричард указал тыльным концом ручки:

— На той, что ты держишь, сказано «Крыша обрушится».

Зедд нахмурился сильнее.

— Как в том пророчестве, о котором ты упоминал? Той слепой женщины? Сабеллы, предсказательницы судьбы, которую ты встретил во дворцовом коридоре?

— Именно.

— После предупреждения о тьме от мальчика на рынке внизу? Бредящего в лихорадке?

Ричард кивнул.

— Точно.

— Мальчика, который бормотал какую-то чушь?

— Мы тогда думали, что он бормочет чушь, но, возможно, ошибались. После предостережения мальчика я услышал от слепой предсказание, которое почти совпало с пророчеством, полученным от Лоретты и, наконец, от машины. Мальчик говорил тогда еще кое-что. Мы думали, он бредит. Он произнес: «Он найдет меня, я знаю, что найдет».

— Определенно звучит как лихорадочный бред.

Ричард взял в руки другую полоску.

— Эта взята в самом низу стопки, лежащей в машине. Значит, была первой, которую машина создала после пробуждения. Я с трудом поверил, когда мы перевели. Здесь написано: «Он найдет меня».

Зедд указал на полоску, которую Ричард держал в руках.

— Ты хочешь сказать, эта машина предсказала, что ты найдешь ее?

Ричард пожал плечами.

— Это ты сказал.

— Ты уверен, что перевод правильный?

Глянув в сторону двери, Ричард увидел Натана, входящего в библиотеку. Он тоже казался мрачным.

— Теперь, когда у меня есть нужный ключ, да, — сказал Ричард Зедду. — Сомнений быть не может, все отлично сходится. — Ричард протянул руку к столу и взял третью полоску. — Вот эту — на ней только символ огня — идеально перевели с помощью древнед'харианского ключа. В точности как я и думал, здесь написано лишь «огонь».

— И что огонь? — заинтересовался Натан, подходя.

Зедд взял полоску из руки Ричарда и показал Натану.

— Перевод получается именно такой, как думал Ричард. Этот знак действительно означает огонь и ничего более.

В дальнем конце библиотеки Ричард заметил Лоретту с ворохом ее предсказаний. За ней следовали два стражника с большими охапками бумаг в руках. Похоже, им придется немало попотеть, чтобы помочь ей переместить ее предсказания из комнаты в их новую обитель в библиотеке. Ричард испытал облегчение, увидев, что она убирает всю эту бумагу из своего дома.

Натан нахмурился.

— Огонь.

— Верно, — сказал Ричард. — На одной из полосок сказано: «Он найдет меня». То же самое сказал нам с Кэлен больной мальчик с рынка. На другой говорится, что крыша обрушится, как предсказывали мне Лоретта и слепая женщина, Сабелла.

Натан упер кулак в бедро.

— Я здесь как раз из-за Сабеллы.

— В самом деле? А что с ней?

— Есть загвоздка. Среди представителей земель нашлись такие, кто отправился к ней, чтобы услышать ее пророчество. Они настаивали, что им необходимо узнать, что таит для них будущее.

Ричард вздохнул.

— Только этого не хватало. И что она ответила им?

Натан наклонился.

— «Огонь».

— Что?

— Она произнесла только одно слово: «Огонь». Представители земель вернулись к себе и рассказали остальным. Все встревожены, боятся пожара в Народном Дворце. Совсем недавно еще несколько представителей спросонок выбежали из комнат прямо в исподнем; все до единого пробудились, увидев сон об огне.

— Очень любопытно, — пробормотал Зедд, поглаживая подбородок.

Взгляд Ричарда засек Лоретту, спешащую к ним с другого конца библиотеки.

— Лорд Рал! Лорд Рал! — Она помахивала листком бумаги. — Вот вы где. Рада, что застала вас здесь.

Ричард ждал, пока она переведет дух.

— Что это?

Положив руку на грудь, Лоретта пыталась отдышаться. Затем протянула ему сложенный листок.

— У меня для вас новое пророчество. Я записала, как обычно. Хотела поместить его здесь с остальными для сохранности, пока не увижу вас снова, но вы здесь.

Ричард развернул записку. В ней было только одно слово.

ОГОНЬ.

— Что там? — поинтересовался Зедд.

Ричард передал ему листок. Зедд, хмурясь, прочел это единственное слово.

— У тебя есть хотя бы догадки, что это может значить? — спросил он у женщины, передавая листок Натану.

Она мотнула головой.

Высокий пророк безмолвно прочитал единственное слово и поднял взгляд.

— Прямо как Сабелла.

Зедд пристально смотрел Ричарда.

— Есть соображения, что бы это могло значить? Ричард вздохнул.

— Боюсь, что…

Он вдруг замер: ледяной волной нахлынуло понимание. Он бросил ручку на стол и побежал к двери.

— Быстрее! — через плечо крикнул он остальным. — Я знаю, что это значит! Знаю, где огонь!

Зедд, Натан и Бердина кинулись за ним, и даже Лоретта попыталась поспеть за остальными.

## Глава 39

Ричард почуял запах дыма, еще когда бежал по коридору для слуг. У костра этот знакомый запах всегда обещает тепло и защиту, но во дворце его едкий аромат означает ужас. Преодолев наконец последний поворот, он увидел, что из-под двери в глубине коридора валит густой темный дым.

Бердина придержала его за рукав, не позволяя ни на полшага обогнать ее. При малейшем намеке на угрозу или опасность все морд-ситы старались держаться как можно ближе к Ричарду. Бердина разом утратила свою живость, став непреклонной, как любая морд-сит перед лицом опасности. На бегу она время от времени стискивала в кулаке свой эйджил, словно убеждаясь, что он готов к бою.

Дальше по коридору, за дымом, Ричард разглядел бегущих с той стороны воинов Первой когорты. Некоторые из них держали в руках ведра. Вода проливалась на бегу, расплескивалась по деревянному полу. Несколько женщин, разбуженные суматохой в столь ранний час, выглядывали из комнат, стоя в дверных проемах, в страхе стискивая у горла ночные рубашки, пока солдаты пробегали мимо.

— Что там? — спросил Натан, поворачивая за угол и останавливаясь. За их спинами замер Зедд.

— Комната Лоретты, — указал Ричард. — Она в огне.

Лоретта, мелко и быстро семенившая за ними, споткнулась и остановилась, хватая ртом воздух. Она раскраснелась, ее волосы растрепались.

— Моя комната! — Она сглотнула, пытаясь набрать побольше воздуха. Затем обхватила руками голову. — Мои пророчества!

Солдаты с ведрами вышибли дверь. Черный дым, несущий искры и хлопья горящей бумаги, повалил из комнаты в коридор и начал расползаться по потолку. Из двери наружу вырвались языки пламени. Солдаты выплескивали воду в дверной проем, но по обилию дыма и сильному жару Ричард решил, что этих ведер будет далеко недостаточно.

Увидев, как солдаты заливают водой ее комнату, Лоретта закричала. Она оттолкнула Зедда и Натана.

— Нет! Вы уничтожите мои пророчества!

Ричард понимал, что уже поздно беспокоиться об этом. Кроме того, ее пророчествам угрожала вовсе не вода. Он поймал Лоретту за руку и заставил остановиться. Он понимал, что если предоставить ее самой себе, она кинется в горящую комнату спасать свои драгоценные пророчества. Судя по тому, каким густым был дым и как тяжело она дышала, она выдержала бы от силы пару секунд.

Даже издалека жар иссушал. Ричард с облегчением подумал, что Народный Дворец выстроен главным образом из камня. Тем не менее некоторые его части — полы под ними, балки над ними — были деревянными. Пожар следовало потушить как можно скорее.

Подбегало все больше солдат с ведрами с водой. Они неслись к двери, отворачиваясь от жара, и выплескивали воду внутрь. Сердитые, жаркие языки пламени уже лизали дверной проем, словно выказывая пренебрежение воде. Как и подозревал Ричард, все усилия ни к чему не приводили.

Зедд тоже понял это. Он бросился за Ричардом по коридору, пригибаясь в местах сгущения черного дыма, и встал напротив дверного проема, ведущего сейчас прямо в преисподнюю.

Мановением одной руки отогнав с пути солдат, другой он сотворил заклинание перед открытой дверью. Наружу вырывалось все больше дыма и огня. Ричард увидел перед рукой Зедда воздушную волну, заталкивающую дым обратно в комнату, но тут наружу высунулись большие языки пламени, как будто отгоняя волшебника. Жар вынудил Зедда отступить.

— Проклятье! В этом месте мой дар слишком ослаблен.

Натан остановился рядом с Зеддом и поднял ладони, развернув их в сторону затянутого дымом дверного проема, присоединяя свой дар к его усилиям. От него тоже пошла воздушная волна; она задержала клубы дыма, рвущиеся наружу, и заставила языки пламени отпрянуть в комнату. Наконец дым перестал валить за дверь и оказался полностью заточен внутри комнаты, в коридоре осталась лишь темная едкая дымка.

Натан был Ралом. Его дар не ослабило заклинание Народного Дворца. Он подошел ближе, держа ладони повернутыми в сторону двери. Одерживая Лоретту, Ричард наблюдал, как Натан постепенно описывает ладонями круг, запечатывая комнату и удушая огонь в его источнике. После минуты напряженного ожидания огонь окончательно угас, и пророк сплел сеть, остужавшую останки жилища Лоретты.

Когда Натан сам вступил в комнату, проверяя, безопасно ли в ней, Ричард отпустил Лоретту и позволил ей последовать за пророком. Горько плача, она бросилась в комнату следом за Натаном.

И вскинула руки в неподдельном горе.

— Мои пророчества! О Создатель! Мои пророчества уничтожены!

Насколько мог видеть Ричард, она была права. В самых дальних углах сохранилось несколько стопок, уничтоженных не полностью, но все, что осталось от большей их части — слой черной мокрой грязи на полу.

Лоретта упала на колени и набрала в ладони бесполезный мокрый пепел.

— Все погибло, — плакала она.

Ричард положил руку на ее плечо.

— Ты напишешь еще, Лоретта. Можешь использовать библиотеку, чтобы записывать их.

Она рассеянно кивнула. Вряд ли она вообще поняла, что он сказал.

В коридоре собрались люди, желающие увидеть, что происходит. Многие зажимали носы, защищаясь от оставшегося после огня запаха гари.

В дальних рядах толпы Ричард приметил нескольких представителей земель. Они казались мрачными. Огонь был очевидным подтверждением пророчества, которое они слышали сегодня утром.

Люди в толпе расступились, негромко предупреждая друг друга. Кара прошла сквозь скопление народа, словно здесь никого не было, ожидая, что всякий постарается убраться с ее пути. С этим никогда не возникало сложностей. Люди с радостью убирались с дороги морд-сита, в особенности такой сердитой, как Кара. Последнее, чего хотелось бы большинству этих людей, — обратить на себя внимание морд-сита.

— Вы все в порядке? — спросила Кара, когда Ричард посмотрел на нее. — Я слышала, здесь что-то случилось.

— Пророчества Лоретты загорелись, — сказал он.

В толпе Ричард заметил Людвига Дрейера, аббата из провинции Фейджин. Он наблюдал за происходящим, но его лицо ничего не выражало. Наконец аббат пробрался между зеваками и подошел.

— Никто не пострадал? — поинтересовался он.

— Нет, — ответил Ричард. — В комнате Лоретты было полно бумаги. Рано или поздно пожар должен был случиться.

Людвиг мельком глянул в дверной проем.

— Особенно если он был предсказан.

— Предсказан кем?

Аббат пожал плечами.

— Например, слепой женщиной. Да и у других было такое предчувствие.

Ричард взглянул мимо аббата на лица в толпе и заметил, что несколько представителей земель внимательно смотрят и слушают.

— Эта женщина использовала в своей комнате открытый огонь, — сказал Ричард. — И там повсюду была бумага. Я сам велел ей убрать всю бумагу, чтобы дело не закончилось пожаром.

— Однако он был предсказан пророчеством.

— Этот человек прав. — Лоретта с потерянным видом вышла из комнаты в коридор. — У меня самой было такое пророчество. Я записала его и отдала лорду Ралу, — сказала она аббату сквозь слезы, катящиеся по щекам. — Теперь я знаю, что оно означало.

Аббат обратил на Ричарда хмурый взгляд.

— Вы хранили опасное пророчество о пожаре в Народном Дворце, переданное лично вам, и не раскрыли его никому из нас. Вы не хотели никому о нем рассказывать?

— Как только я известила его, он сразу же прибежал сюда, — сказала Лоретта прежде, чем Ричард сумел ответить, невольно спасая его от необходимости объясняться. — Не было времени предупредить кого-то или сделать что-то, чтобы предотвратить пожар.

Аббат сдавленно вздохнул.

— Все же, лорд Рал, вам следовало бы серьезнее относиться к пророчествам. Особенно когда они имеют отношение к жизни и безопасности людей. В конце концов, ваш долг — защищать подданных Д'Харианской империи. Вы — магия против магии, от вас зависит общая безопасность. Пророчества — это магические послания, которые дает нам Создатель, и нужно относиться к ним серьезно.

— Думаю, лорд Рал относится к пророчествам вполне серьезно, — сказал Натан, пристально глядя на аббата.

— Это хорошо, — произнес Людвиг. — Хорошо. Ему необходимо относиться к ним серьезно.

Его слова поддержали в толпе кивками.

Эйджил Кары прыгнул ей в кулак. Она ткнула красным оружием почти в лицо аббата.

— Нечего рассказывать лорду Ралу о его ответственности или как следует ее нести. Лорд Рал защищает нас всех.

Убийственный тон Кары недвусмысленно предупреждал: ты вышел за границы дозволенного.

Епископ перевел взгляд с Кары на Ричарда.

— Ваш меч не защитит вас от пророчества, лорд Рал. Он не может защитить от будущего никого из нас. Пророчество — вот что нас защищает. Вот для чего Создатель дал людям дар пророчества.

Ответный взгляд Ричарда вынудил аббата запнуться и отвести глаза.

— Довольно.

Людвиг нерешительно отступил на шаг и почтительно наклонил голову.

— Как прикажете, лорд Рал.

Спокойно отойдя, он развернулся и пошел прочь; несколько представителей земель последовали за ним.

— Позвольте убить его, — сказала Кара, хмуро глядя аббату в спину.

— Позвольте мне, — сказала Бердина. — Я бы попрактиковалась.

Ричард наблюдал за удаляющимся аббатом.

— Если бы все было так просто…

— Думаю, это будет очень даже просто, — не согласилась Бердина.

Ричард тряхнул головой, наблюдая, как столпотворение постепенно рассасывается.

— Убийство — не способ достичь мира.

Кара смотрела так, будто была согласна с Бердиной, но хотела бы до поры оставить это и поднять другой вопрос.

— Бенджамин хотел поговорить с вами. Я пообещала найти вас и отвести в Сад Жизни.

## Глава 40

Проходя в сопровождении Зедда, Натана и Кары сквозь шеренгу охранников в Сад Жизни, Ричард отметил, что внутри успели соорудить леса. Несколько человек уже работали на верхней площадке: кто-то обрезал торчащие куски металлической конструкции, тогда как остальные взялись делать новый каркас, чтобы заменить стекло и восстановить крышу.

Взошло солнце и наполнило просторное помещение светом. Здесь, присматривая за работающими людьми наверху и за тьмой внизу, дежурили воины Первой когорты.

От присутствия людей в Саду Жизни Ричарду стало неуютно. Он привык считать это место личным убежищем. У него были основания полагать, что на протяжении тысяч лет его предки чувствовали то же самое к этому святилищу в саду. К месту, которое из-за случавшегося здесь по временам применения опаснейших разновидностей магии пугало, но при этом неизменно даровало покой, тишину и уединение.

Бенджамин, беседовавший с офицером стражи, заметил Ричарда и подбежал к нему. Рабочие на лесах занимались своим делом, но краем глаза безусловно следили за происходящим.

— Лорд Рал, с вами все в порядке? — спросил Бенджамин. — Я слышал, был пожар. Мать-Исповедница тоже обеспокоена.

— Со мной все хорошо. — Большим пальцем Ричард показал через плечо на деда и пророка. — Со мной были Зедд и Натан, слава добрым духам. Они смогли его укротить.

— Отрадно слышать.

Ричард осмотрелся.

— Где Кэлен?

Бенджамин махнул рукой в сторону неаккуратной дыры в полу.

— Они с Никки там, внизу, с машиной.

Когда Ричард двинулся к лестнице, к Бенджамину присоединилась Кара.

— Я сказала лорду Ралу, что ты хотел поговорить с ним.

Бенджамин за спиной у Ричарда громко произнес:

— Да, именно. Я собрал те сведения, что вы просили, лорд Рал.

Ричард остановился у лестницы, ведущей вниз, в зев дыры.

— Ты о том, как далеко вниз уходит машина?

Бенджамин кивнул.

— Во-первых, вы были правы. Странный выступ в библиотеке несколькими этажами ниже объясняется этой штуковиной внизу, в дыре. У стены библиотеки есть эта странная особенность, потому что стена граничит с машиной. Машина за ней.

Прямо за той стеной, где на полке лежала книга «Регула». Это дало ему новый повод удивиться размещению книг в библиотеках. Он никогда не находил в их расположении особого смысла; возможно, лишь потому, что знал о нем слишком мало.

Ричард придержал лестницу и позволил Зедду и Натану спуститься первыми. Затем вниз отправился сам Ричард, перед Карой и ее мужем. После спуска по другой лестнице им пришлось перелезть через здоровенный камень, чтобы пройти к лестнице винтовой. Затем они гуськом спустились к гробнице машины.

Комнату внизу освещал жутковатый свет самосветящихся шаров. Здесь царила тишина. Увидев Ричарда, явно испытывая облегчение от того, что с ними все в порядке, Кэлен улыбнулась. Никки со скрещенными на груди руками, задумчиво смотревшая на тихую металлическую коробку, лишь на мгновение вскинула взгляд. Ричард порадовался, что она здесь, приглядывает за Кэлен.

— Похоже, она ведет себя тихо, — заметил Ричард.

— Мертвецки тихо, — ответила Кэлен.

— Она не издает ни звука. И нет того странного света, о котором ты рассказывал, — сказала Никки, отвлекаясь от своих мыслей. — Она кажется совершенно мертвой, какой, наверное, и была все эти тысячи лет.

Зедд провел рукой над верхом машины, едва касаясь ее костлявыми пальцами, словно опасался любого более сильного прикосновения, но не был способен противиться искушению потрогать ее.

— Мы с Натаном дождались от нее того же. Ни малейшего шороха.

Ричарда совершенно не опечалило услышанное. Его ничуть не огорчило бы, если бы эта штуковина вернулась в сон еще на пару-другую тысячелетий.

— Как рука? — поинтересовался он у Кэлен.

Она подняла руку и повернула, показывая. Там, где прежде были опухоль и воспаление, осталась лишь краснота.

Кэлен одарила деда Ричарда улыбкой.

— Несмотря на сложности с использованием своего дара в Народном Дворце, Зедд сумел вылечить ее. Я бы сказала, вполне успешно.

Зедд отмахнулся от лести.

— Подумаешь — вылечить царапину. Не просите только приделать обратно голову или еще что-то важное.

Ричард порадовался, что Зедд позаботился о руке Кэлен: одним поводом для беспокойства меньше. Он обратил свое внимание на генерала:

— Вам удалось установить, далеко ли вниз во дворце уходит эта штука?

— При моей помощи, — заметила Кара, проведя пальцем по верхней части машины, повторяя движение Зедда, словно дразня спящую угрозу.

— Так на сколько этажей вниз она уходит?

Генерал Мейфферт переступил с ноги на ногу.

— Боюсь, я не могу ответить на этот вопрос, лорд Рал. Нам пока не удалось обнаружить ее низ.

— Вы как будто бы сказали, что обследовали дворец под нами.

— Обследовали. Нам удалось определить, что машина уходит вниз через весь дворец.

Ричард удивился не на шутку. Сад Жизни — одно из самых высоких мест во дворце, под ним довольно много уровней.

— Через весь? Она такая большая?

— Все еще хуже, Ричард, — с беспокойством сказала Кэлен.

— Боюсь, Мать-Исповедница права. Нарисовав план помещений Народного Дворца под нами, мы увидели, что она уходит вниз прямо через сердцевину дворца. Мы спустились в служебные туннели фундамента, под самый нижний этаж. Проделав маленькую дыру в стене фундамента, мы обнаружили за ней твердый металл, — костяшками пальцев Бенджамин постучал по боку металлической коробки, — в точности как на боковинах этой машины здесь и в стене библиотеки.

Ричард уставился на безмолвную машину, озаренную сиянием самосветящихся шаров. Она вовсе не казалась такой уж громадной. Но поглядев в маленькое окошко, он мог с уверенностью сказать, что она безусловно больше, чем выглядит, — уходит куда глубже, чем поднимается из пола на том этаже, где они стоят.

— Если она уходит сквозь фундамент в скалистое основание плато, то уже неважно, насколько глубоко.

В установившейся тревожной тишине — никто не произносил ни слова — Ричард переводил взгляд с одного мрачного лица на другое.

— Скажите же ему, — наконец подтолкнула остальных Никки.

— Ну, — произнес Бенджамин, тяжело вздохнув, — на самом деле мы обнаружили, что основная часть машины располагается еще ниже.

— Еще ниже? В проходах сквозь плато?

— Не совсем, — сказала Кара, явно недовольная столь медленным объяснением. — Отмечая машину на планах этажей, мы установили, как именно она проходит сквозь Народный Дворец и как, соответственно, вокруг нее расположены комнаты и лестницы. С этим нам помогли Натан и Зедд. Это порождает довольно сложную планировку дворца, отчего мы и были беспечны все это время, даже не подозревая, что между стенами различных комнат и лестничных колодцев спрятано нечто столь большое.

— Не секрет, что Народный Дворец построен в форме огромного заклинания. — Натан повел рукой вверх и вокруг. — Сад Жизни — центральный узел этого заклинания и в то же время сдерживающее поле, питаемое его энергией.

Ричард мрачно посмотрел на пророка.

— По-твоему, именно то, что Сад Жизни — сдерживающее поле, позволяло прятать машину в центральном узле заклинания?

— Тепло, но не горячо, — сказал Натан. — Наличие здесь центрального узла отнюдь не повышает шансы узнать, что здесь есть машина, только потому что ее поместили прямо в центре заклинания. Чтобы заклинание работало, нельзя отделять центральный узел от боковых или нижних фрагментов, поэтому проходы на нижних этажах и лестничные спуски спроектированы в соответствии с тем, что диктует схема заклинания. Вот почему комнаты и коридоры расположены так, что обходят машину — на самом деле они сохраняют целостность основного узла, а не пытаются скрыть машину.

Ричард глубоко задумался, мысленно созерцая схему заклинания. Формы заклинаний были символами. Он понимал, как создают такие сложные схемы. Он понимал, как эти схемы работают — во всяком случае, теоретически.

— Конечно, — сказал он, скорее думая вслух. — Нельзя разрывать ось этого построения. Сеть заклинания отнюдь не плоская, она трехмерная. Если бы что-то проходило снизу, оно нарушило бы взаимосвязь оси с периферией, как коридор, проложенный прямо посреди Сада Жизни, разрушил бы сдерживающее поле. — Он оглядел наблюдавших за ним людей, обладающих даром. — Внизу центральная часть заклинания отгорожена запечатанными комнатами и коридорами, чтобы защитить узел.

— Именно так, — сказала Никки, — именно внутри их и располагается машина.

Осознание того, как все это работает, поразило Ричарда.

— Такое схождение осей в этой форме заклинания требует подпитки снизу. — Понимание попросту ошеломляло. — Вот почему коридоры и лестницы идут по восходящей спирали, от скал плато через весь дворец к этому центральному узлу.

— Именно так, — подтвердила Кара. — Лестницы и коридоры под этим местом скручиваются в восходящую спираль вместе с комнатами. Когда это доходит, то все становится понятным. Масштаб грандиозный, но если знаешь принцип, то все сразу ясно.

Ричард не мог представить себе морд-сита, полагающего, что магия — это просто, или понимающего, как она работает. Он переводил взгляд с одного лица на другое.

— Ты хочешь сказать, что машина уходит глубоко вниз через плато в центре этой спирали?

— Хуже. — Кара наклонилась к нему. — Когда мы пробовали начертить план — Натан с Зеддом показали нам, как выглядит форма заклинания, — то отследили центральный ствол этого узла через весь дворец. Внутри этого ствола — машина. Это позволило нам заодно установить, глубоко ли она уходит в плато.

— Но вы же не ковыряли стены на нижних уровнях дворца в подножии плато, чтобы посмотреть, есть ли машина внутри ствола? Откуда уверенность, что она простирается так глубоко?

— Это не потребовалось, — ответил Бенджамин.

Кара сложила руки на груди.

— Я отправила Найду и еще нескольких морд-ситов, снабдив их нашей картой, сопровождать Бенджамина вниз, в катакомбы. Не сомневаюсь, что там, в туннелях, применен тот же способ планировки. Там тот же самый замаскированный ствол, что и во дворце над ними.

Ричард кивнул.

— Так и должно быть, ведь это подпитывает ось формы заклинания и сдерживающее поле, которое есть Сад Жизни. Заклинание должно уходить вглубь нетронутым. Его нельзя нарушать снизу, иначе оно вообще не заработает.

— В общем, там, внизу, на низших уровнях катакомб, где сходятся все туннели, мы с Найдой проделали в стене небольшое отверстие. — Бенджамин постучал пальцем по безмолвной машине. — И наткнулись на металлический кожух этой штуковины.

Ошеломляющие выводы из этого вызывали головокружение. Машина под Садом Жизни пронизывала весь Народный Дворец и проходила через скалы плато к самым равнинам Азрита далеко внизу.

## Глава 41

Ричард не мог себе представить, что все это может означать — что такое машина на самом деле, кто ее сделал и почему в давние времена ее замуровали.

И, что хуже всего, отчего она вдруг пробудилась от своей многовековой дремы.

Он предположил, что каково бы ни было когда-то назначение машины, она могла просто оказаться ненужной. Однако, такая большая, она породила бы слишком много трудностей при разборке, поэтому ее просто замуровали и забыли о ней.

Кроме того, насколько он знал, могло быть и так, что машину запечатали, потому что она стала источником неприятностей. Это был бы отнюдь не единственный случай, когда пророчество приводит к неприятностям, и скорее всего, машина ничуть не менее опасна в этом отношении.

Но все это не объясняло, почему она вдруг опять пробудилась к жизни.

Неспособный сейчас дать ответ ни на один из этих вопросов, Ричард повернулся к деду.

— Ну так что тебе удалось узнать о природе этой штуковины?

Зедд выглядел слегка раздосадованный, может быть, даже чуть смущенным. Прежде чем ответить, он посмотрел на Натана и Никки.

— Боюсь, ничего.

Вовсе не это Ричард ожидал услышать, тем более от Зедда.

— Ничего? Совсем ничего? Но ведь хоть что-то ты должен был узнать.

— Боюсь, что нет.

Ричард разочарованно опустил руки.

— Но она же использует магию. Неужто ты ничего не можешь сказать о магии, которую она использует?

— Это ты так думаешь. — Зедд положил руку на машину. — Нам не удается засечь ни следа магии. Машина мертвее мертвого, пока не работает. Все, что мы можем сказать, — что это безжизненный набор шестеренок, рычагов, колес, храповиков и валов. Мы глазели в нее, сколько могли, но при этом не узнали о ней ничего полезного. Все внутренние детали, похоже, сделаны из обычного металла, хотя размеры конструкции ошеломляют.

Ричард прочесал пятерней волосы.

— Тогда почему же шестерни принялись вращаться, когда мы были здесь в прошлый раз?

Зедд пожал плечами.

— Чего мы только не делали, чтобы она заработала! Пытались заставить отозваться на что-нибудь, как-нибудь проявить свою природу, но она молчала. Мы запускали вниз магические нити, использовали прослеживающие заклинания и пытались применять магические щупы, но все напрасно.

— Может, это потому, что Народный Дворец ослабляет тебя? — предположил Ричард.

— Поскольку я Рал, с моей силой во дворце все в порядке, — сказал Натан, проводя ладонью по машине. — Тем не менее здесь она оказалась ничуть не полезнее магии Зедда.

Ричард повернулся к Никки. Она обладала способностями иного рода, чем Зедд или Натан, ей была доступна магия Ущерба. Он надеялся, что, возможно, благодаря своему уникальному дару она сможет почувствовать следы магии, не замеченные Натаном и Зеддом.

— Может, ты что-нибудь скажешь?

Она покачала головой раньше, чем он закончил вопрос.

— Все как сказал Зедд. Никто из нас не смог почувствовать никакой магии — в том числе и я. Кэлен рассказала мне о том, что происходило, когда вы нашли ее. Та прорезь, где ты нашел металлические полоски с изображениями символов, пуста. С тех пор как вы ее обнаружили, машина не сделала больше ни одной.

Ричард разочарованно вздохнул.

— Но как же она тогда вообще работает?

Никки расплела руки и положила ладонь на машину.

— Работает? С тех пор как вы тогда спустились сюда, ни одна шестерня не повернулась и не показался ни один луч света. Она мертва, как была мертва тысячи лет.

— Но все эти детали внутри двигались и вращались, все были освещены каким-то странным оранжеватым светом.

— Я тоже видела, — сказала Кэлен. — Не могло же нам обоим привидеться.

— Мы и не говорим, что привиделось, — сказал Зедд и со вздохом отнял руку от машины, — но только мы пока не видели, чтобы она что-то делала. И если она не оживет снова, то у нас не будет шанса что-нибудь узнать об этом.

На самом деле Ричарду было куда спокойнее, пока машина хранила молчание. Это означало, что у них одной проблемой меньше; досадных пророчеств вполне хватало и без лепты, вносимой машиной.

Ричард положил ладонь на плоский железный верх.

Едва он дотронулся до машины, пол сотряс внезапный гром — все тяжелые детали внутри машины внезапно пришли в движение.

При следующем глухом стуке, сотрясшем пол еще сильнее, из недр машины вырвался свет, в темноте подобный молнии, и на потолке отобразился тот самый символ, что они видели в прошлый раз, тот самый, что стоял на боку машины и на «Регуле». Он появился на потолке, написанный световыми линиями, и вращался по мере того, как в самой машине вращались тяжелые шестерни.

Зедд и Натан бросились к машине и склонились над ней, чтобы заглянуть внутрь через окошко.

— Посмотрите туда! Металлическая полоска движется сквозь механизм в точности, как рассказывал Ричард, — прокомментировал Зедд, перекрикивая рокот и стук, издаваемый огромными шестернями при сцеплении.

Никки положила ладони на машину, очевидно, пытаясь определить источник ее силы.

В следующий миг она отпрянула, шипя от боли.

— Машина закрыта щитом, — сказала она, успокаивая жжение в предплечьях и плечах.

Зедд испытующе тронул рукой машину, однако сделал это осторожнее, чем Никки. Он тоже отдернул руку и затряс ею, как если бы прикоснулся к огню.

— Черт побери, она права.

— Смотрите, — сказал Натан, указывая на что-то в окошке, но не дотрагиваясь до машины. — Металлическая полоска движется мимо яркого пучка света.

Все молча ждали. Натан и Зедд через окошко следили за тем, что происходит внизу. Ричард видел играющие на их лицах отблески света в виде символических элементов.

Металлическая полоска упала в прорезь.

Ричард схватил Зедда за запястье.

— Осторожна, она горячая.

Зедд лизнул пальцы, затем быстро вытащил полоску из прорези и бросил ее сверху на машину.

Ричарду ясно были видны символы, только что выжженные на металле. От них еще поднимался пар. Он пальцем подвинул полоску, чтобы лучше разглядеть написанное.

— Есть мысли о том, что здесь сообщается? — спросил Натан.

Ричард кивнул, вглядевшись в набор символов.

— Здесь сказано: «Пешка берет королеву».

— Похоже на то, что мы уже слышали, — заметила Кэлен.

— Боюсь, что…

— Смотрите, — сказала Никки, показывая на окошко, — она обрабатывает еще одну.

Как только та упала в прорезь, Ричард выхватил ее и бросил еще горячий металл на плоский железный верх машины.

То, что он увидел, заставило его зажмуриться.

Когда он открыл глаза, Кэлен взяла его за руку.

— Ричард, что не так?

— В чем дело? — спросил Зедд. — Что там написано?

Ричард наконец отвел взгляд от пластинки, посмотрел сначала на деда, затем на остальных.

— То, что здесь написано, не должно стать известным за пределами этой комнаты. Ясно?

## Глава 42

В ответ на тихий стук дверь осторожно приоткрылась.

— Аббат. — Она потянула тяжелую резную дверь на себя, открывая проход. — Я рада, что вы пришли.

Людвиг снял свою шляпу без полей и уважительно наклонил голову.

— Разве я мог пренебречь приглашением самой красивой королевы в Народном Дворце?

Сдержанная улыбка развеяла обычно окружавший ее ореол властности. Слова Людвига были неприкрытой лестью, она прекрасно это знала и тем не менее не могла принять их равнодушно.

Она повернулась к нему спиной и двинулась в глубину своих роскошных покоев, оглянувшись через плечо, чтобы удостовериться — он последовал за ней. Обшитые серебристой тканью диваны утопали в красочных подушках. Низкие столики и письменный стол в деловой части большой комнаты были облицованы очень подходящей ко всей обстановке древесиной грецкого ореха. Двойные двери в противоположном конце помещения вели на террасу, откуда открывался вид на внешний край плато и простиравшиеся за ним темные сейчас равнины Азрита.

Покои, мягко освещенные множеством свечей, вполне годились для королевы, но при всей их роскоши заметно уступали его покоям. Он тактично умолчал об этом.

— Проходите, садитесь, аббат, — сказала королева, плавно ступая по роскошным коврам к одной из кушеток.

— Пожалуйста, зовите меня Людвигом.

Она снова оглянулась через плечо, еще раз одарив его сдержанной улыбкой.

— Хорошо, Людвиг.

Ее каштановые волосы были собраны на макушке и заколоты украшенным драгоценными камнями гребнем, обнажая изящную и безупречно гладкую шею. В ушах висели серьги.

Она села на самый краешек и наклонилась за графином с вином. Подол ее длинного платья приподнялся довольно для того, чтобы Людвигу стали видны ее плотно стиснутые нагие колени.

— Для чего вы хотели увидеться со мной, королева Орнета?

— Если мне следует звать вас просто Людвигом, то вы должны называть меня просто Орнетой.

Он сел, старательно держась на почтительном расстоянии от нее.

— Как пожелаете, Орнета.

Она наполнила красным вином два бокала и один из них вручила гостю.

— Королева сама разливает вино?

Она улыбнулась в ответ.

— Я уже отпустила слуг на ночь. Боюсь, мы остались здесь вдвоем.

Королева легонько чокнулась с ним и провозгласила:

— За будущее и наше знание о нем.

Она отпила из бокала, и тогда Людвиг тоже пригубил вино. Аббат знал толк в винах, но на этот раз нисколько не был разочарован.

— Надо сказать, интересный тост.

— Вы спросили, отчего я хотела увидеться с вами. Тост и есть причина. Я хотела увидеться с вами из-за пророчеств.

Людвиг сделал еще глоток вина.

— А что с ними? — спросил он наконец, стараясь изобразить недоумение.

Она небрежно махнула рукой.

— Я считаю, что пророчества важны.

Он согласно кивнул.

— Я обратил на вас внимание на званом обеде несколько дней назад, когда Мать-Исповедница угрожала обезглавить всех нас за желание побольше узнать о будущем. Вы весьма впечатляюще противостояли ей. Вас никоим образом нельзя обвинить в том, что вы спасовали перед угрозой смерти.

Она улыбнулась, но на сей раз менее скромно и чуть более лукаво.

— Просто уловка, я полагаю.

— В самом деле? — Людвиг наклонился к ней. — Вы полагаете, это был спектакль?

Орнета пожала плечами.

— Ну, в ту минуту мне так вовсе не казалось. Пожалуй, я переживала то же, что и все, поскольку была захвачена врасплох.

— Да уж, жутковато было. — Он сделал еще глоток. — Однако сейчас вы так не считаете?

Королева ответила не сразу.

— Я давно знаю Мать-Исповедницу. Не близко, конечно, однако я родом из Срединных Земель. Еще до войны, до создания Д'Харианской империи, Срединными землями управлял Высший Совет, а Советом — Мать-Исповедница, поэтому мне доводилось иметь с ней дело. И нельзя сказать, что она вспыльчива или жестока. Суровая, строгая — безусловно, мстительная — ни в коем случае.

— Так вы уверены, что это не в ее характере?

— Несомненно. Я довольно много времени провела на войне рядом с ней. Мне известно, что она безжалостна к врагам. Каждую ночь она посылала командира особого отряда, капитана Циммера, резать глотки спящим врагам. Утром всегда просила представить ей связки отрезанных ушей.

Людвиг поднял брови, стараясь выглядеть по меньшей мере потрясенным, а Орнета продолжала:

— Однако я никогда не замечала за ней жестокости к своим людям или к людям невинным, хорошим. Я видела, как она рисковала жизнью ради ребенка, которого даже не знала. Думаю, обещание отрубить головы всем в зале было лишь очень жестким способом преподать урок подданным. Подобное просто не в ее духе, если только, конечно, не было чрезвычайно уважительной причины.

Людвиг протяжно вздохнул.

— Вы знаете ее лучше, чем я. Могу только принять ваши слова на веру.

— Что мне хотелось бы знать, так это для чего она пошла на такие крайности?

— Что вы имеете в виду?

— Представление было крайне жестокое и притом весьма убедительное, по крайней мере мне так показалось. Думаю, она устроила его потому, что она и лорд Рал что-то скрывают от нас.

Людвиг нахмурился.

— Что-то скрывают? Что же?

— Пророчество.

Вместо ответа он отпил еще вина, позволяя королеве и дальше делиться с ним своими предположениями.

— Я хотела увидеться с вами, так как слышала, что вы имеете определенное отношение к пророчествам.

Он улыбнулся.

— Да, пожалуй, можно сказать и так.

— Стало быть, в ваших землях к пророчествам относятся с уважением?

— Провинция Фейджин. Оттуда я родом. Епископ…

— Епископ?

— Ханнис Арк. Епископ Ханнис Арк правит провинцией Фейджин.

— И он полагает, что пророчества важны?

Людвиг подвинулся на кушетке на дюйм ближе и наклонился к ней, понижая голос почти до шепота.

— Безусловно. Мы все так полагаем. Я собираю для него пророчества, которые помогают ему управлять нашими землями.

— Что следовало бы делать и лорду Ралу с Матерью-Исповедницей.

Он дернул плечом.

— Это совпадало бы с моим убеждением.

Она налила ему еще вина.

— И моим.

— Вы мудрая правительница, Орнета.

На этот раз вздохнула она.

— Достаточно мудрая, чтобы понимать важность пророчеств. — Она положила ладонь на его предплечье. — Управлять людьми — великая ответственность. И пророчество иногда бывает единственным, чему можно доверять.

— Печально слышать, что вы одиноки в своей вере в пророчества. Так что же, у вас нет короля?

Она покачала головой.

— Нет. С тех пор как я взошла на трон, почти в тридцать лет, после долгой подготовки, мой супруг — единственно долг. Мне было трудно, да, трудно найти хоть немного времени для себя и для близости с тем, кто разделяет мои убеждения.

— Глубоко сочувствую. Думаю, силу терпеть лишения Создатель дал нам с определенной целью, как и пророчества Он дает нам неспроста.

Орнета повела бровью.

— Да, я слышала, как в беседах вы рассказывали о своей вере в то, что пророчества — связь с Создателем. Но при этом вы не поклоняетесь Создателю. Любопытное противоречие.

Людвиг отпил еще вина, выгадывая время, чтобы собраться с мыслями.

— Доводилось ли вам когда-либо разговаривать с Создателем?

Она усмехнулась, приложив пальцы к груди.

— Мне? Нет. Он никогда не считал меня достойной того, чтобы тратить время на разговор со мной.

— В том-то и дело.

Усмешка испарилась.

— В том-то и дело?

— Да, именно. Создатель создал все. Все горы, все моря, все звезды в небе. Он создал саму жизнь, сотворил всех живущих.

Королева посерьезнела и чуть подалась в его сторону.

— Продолжайте.

— Вы можете вообразить существо, способное на такое? Я хочу сказать, вы действительно можете представить себе такое существо, как Создатель? Существо, создавшее все и продолжающее создавать новую жизнь без счета. Каждая пробившаяся травинка, каждый вылупившийся из икринки малек, каждая новая душа, появившаяся в мире. Как нам, простым смертным, просто вообразить такое существо? Никто из нас на самом деле не способен на это. У нас нет ни малейшего опыта творения из ничего в таком космическом масштабе. Вот почему я говорю, что Создатель больше всего, что вы способны вообразить.

— Не могу не согласиться.

Для пущей выразительности он постучал пальцем по виску.

— А поскольку наш скромный человеческий разум не способен даже вообразить подобное существо, как же нам познать Его? Или дерзать думать, будто Он следит за каждым из нас в отдельности? А если мы не способны познать его, как же нам хватает безрассудства ему поклоняться? Как мы осмеливаемся думать, будто знаем, что Ему угодны эти прославления? Зачем это Ему? Желаете ли вы, чтобы вам поклонялись муравьи?

— Я никогда не смотрела на это так, но понимаю, о чем вы.

— Вот почему Он не говорил с вами… да и ни с кем из нас. Создатель — все. Мы — ничто. Мы — ничтожества, которые он наделил жизнью, и, когда мы умираем, наши тела обращаются в прах. Зачем ему с нами говорить? Вы бы стали тратить время на разговоры с ничтожеством?

— То есть, по-вашему, Создателю нет до нас дела? Мы для него лишь соринки?

— Там, откуда я родом, люди верят, что Создателю есть до нас дело, но лишь до нас в целом — ибо все же мы Его создания — и потому Он говорит с нами, но не напрямую.

Услышанное восхитило ее. Она вернула руку на его предплечье и чуточку подвинулась к нему.

— То есть вы полагаете, что Ему действительно есть до нас дело? И он каким-то образом говорит с нами?

— Да, посредством пророчеств.

В комнате повисла мертвая тишина.

— Создатель говорит с нами посредством пророчеств?

— Отчасти. — Он провел языком по губам, смачивая их. Затем наклонился ближе к королеве. — Создатель сотворил все сущее. Он создал саму жизнь. Неужели вы думаете, что Ему нет дела до Своего творения?

— Да, но вы же сказали, что Он не говорит с нами.

— Не прямо, не с кем-то в отдельности, но в определенном смысле Он говорит с нами. Он создал жизнь и одарил нас магией как способом услышать Его. Он всеведущ — Он знает все, что было, и все, что будет. Посредством магического дара, который дал людям, Он посылает нам пророчества в помощь и назидание.

Она вернулась к вину, осмысливая слова Людвига. Через минуту ее взгляд снова обратился к нему.

— Тогда почему же лорд Рал и Мать-Исповедница не хотят открыть нам пророчества, которые сам Создатель дал нам в помощь и назидание? В конце концов, они оба наделены магическим даром.

Людвиг, глядя на нее, поднял бровь.

— Действительно, почему?

Она нахмурилась сильнее.

— Что вы хотите этим сказать?

Он быстро изучил ее лицо. Королева была по-настоящему привлекательна, худощава, но при этом весьма обаятельна.

— Орнета, кому может быть нужно, чтобы мы не узнали о Его наставлении, данного людям как подспорье для ухода от опасностей, угрожающих нашим жизням? О наставлении, которое могло бы сохранить жизни?

Она на мгновение отстранилась, осмысливая. Затем ее лицо озарило понимание. Она оглянулась, ее глаза округлились.

— Владетель подземного мира… — выдохнула королева.

## Глава 43

Орнета выпрямилась, опираясь на руку, стискивающую ее колено, постепенно осознавая смысл этого предположения.

— Вы утверждаете, что Владетель подземного мира — он… зачаровал лорда Рала и Мать-Исповедницу? Они одержимы?

Людвиг прокрыл своей ладонью руку королевы, надеясь показать Орнете всю серьезность того, о чем говорил.

— Смерть неустанно тщится отнять жизнь у живущих. Безымянный, как его называют там, откуда я родом, существует ради того, чтобы пожинать живущих, утягивая их из мира жизни в вечную тьму подземного мира. Иногда он соблазнительно нашептывает в уши живущим, склоняя их следовать его воле.

Она отняла руку и, казалось, собралась с мыслями.

— Это нелепо. Лорд Рал и Мать-Исповедница не посвящали себя Владетелю подземного мира. Я никогда не знала никого, кто бы в большей мере, чем они, посвятил себя жизни.

Людвиг не позволил ей отпрянуть и наклонился к ней снова.

— Вы полагаете те, кем завладел Безымянный, всегда знают об этом? Если бы они это знали, то не могли бы с пользой служить его тайным темным замыслам.

Этим он снова сумел заинтересовать ее.

— То есть они не осознают, что их сбил с пути Владетель подземного мира? Что они невольно действуют так, как нужно Владетелю? Что они одержимы, но не подозревают об этом?

Он склонил голову к ней.

— Не кажется ли вам, что если бы Владетель хотел использовать кого-нибудь, завладеть кем-либо для исполнения своих приказов, то выбрал бы тех, кого подозревали бы в этом в последнюю очередь? Выбрал бы того, кому верят, кем восхищаются, за кем следуют?

Она в задумчивости отвела взгляд.

— Кажется, да. Во всяком случае, теоретически.

— Наш опыт показывает, что одержимые могут совершенно не подозревать о своей роли, продолжая делать добро, по крайне мере на первый взгляд. Но Безымянный, когда вздумается, тянет за невидимые ниточки, ведущие от него к ним. При этом упомянутые одержимые — идеальные исполнители его намерений: весь мир считает их хорошими людьми, достойными доверия, тогда как на самом деле они цепные псы Владетеля, всегда готовые исполнить его приказ.

Она перебирала пальцами украшенное драгоценными камнями ожерелье, уходящее в ложбинку между грудей.

— Кажется вполне осмысленным, что Владетель выберет кого-нибудь, кого никогда не заподозрят в тайном исполнении его приказов. Но все же…

— Там, откуда я родом, всегда с подозрением относились к тем, кто отмахивается от пророчеств. Тем из нас, кому поручено защищать наш народ от темных сил Безымянного, известно, что, когда кто-то признается, что не верит пророчествам, это часто показывает, кому он служит. Пророчество, в конце концов, это направляющие нас к жизни слова Создателя, которые мы получаем благодаря магии. Зачем кому-то отворачиваться от них — если только он не прислушивается вместо них к темным силам?

Орнета на время погрузилась в свои мысли, прежде чем снова заговорить, но, казалось, она обращается к самой себе:

— Эта женщина, его подручная, Никки… Говорят, она известна также как госпожа Смерть…

— И, похоже, лорд Рал и Мать-Исповедница действительно оба настроены против пророчеств — вопреки здравому смыслу. Вы сами тщетно пытались урезонить их.

Орнета подняла на него проницательный взгляд.

— Вы серьезно хотите сказать… я имею в виду, вы действительно верите, что лорд Рал и Мать-Исповедница — тайные слуги Владетеля?

Большим пальцем Людвиг стряхнул пушинку со своей шляпы без полей.

— Мы верим в пророчества и тщательно изучаем их. И те, что приходят от прорицателей, и из книг пророчеств. Мы изучили много древних текстов в поисках соображений, как защитить людей от Безымянного, чтобы он не забрал их прежде, чем пробьет его час.

При изучении этих древних текстов мы не раз натыкались на упоминания о нынешнем лорде Рале.

— Упоминания? — Она заинтересованно нахмурилась. — Что о нем говорится?

— В древних книгах его называют «фуер грисса ост драука».

Она продолжала хмуриться.

— Звучит похоже на древнед'харианский. Вам известно, что означают эти слова?

— Да, это древнед'харианский. Эти слова означают «несущий смерть».

Она отвела взгляд, готовая заплакать, или поддаться панике, или сделать ещё что-то.

— Прошу прощения. Я наговорил лишнего. — Он хотел встать. — Вижу, я расстроил вас. Мне не следовало…

Орнета схватила его за руку и усадила обратно на диван рядом с собой.

— Не говорите так, Людвиг. Очень немногим из людей хватает храбрости, чтобы смотреть в лицо столь ужасной истине, и далеко не каждый из них готов поведать о ней незнакомцу, союзнику Д'Харианской империи, наделенному властью.

— Я искренне молюсь о том, чтобы все было иначе, но не могу придумать никакого другого объяснения тому, почему они столь упорно, столь упрямо отвергают пророчество. Если вы еще не надумали выгнать меня вон, я скажу вам даже больше.

Рука королевы стиснула его предплечье.

— Да, пожалуйста, не скрывайте ничего. Я должна услышать все, если собираюсь сделать верные выводы.

— Увы, исходя из всего нашего опыта в этом отношении, могу лишь сообщить, что слуги Владетеля осуществляют его зловещие планы, пытаясь утаить пророчество от людей, поскольку оно указывает на намерение зла, зла Владетеля, истребить жизнь, — намерение, известное Создателю, который показывает их нам в пророчествах, предупреждая.

— Но все же, — прошептала она, — в это так трудно поверить…

— Известно ли вам, что лорд Рал обнаружил скрытую в Народном Дворце древнюю машину?

Королева поставила бокал на столик и посмотрела ему прямо в лицо.

— Машину? — Она нахмурилась. — Какую машину?

— Машину, которая, говорят, выдает пророчества.

Она смотрела на него с пристальным внимание.

— Вы уверены?

Он поставил бокал на поднос рядом с ее бокалом.

— Я, конечно, не видел ее своими глазами, но до меня дошли слухи от рабочих, побывавших в Саду Жизни.

— Кто-нибудь еще знает об этой машине пророчеств?

Он медлил в нерешительности.

— Не в моем обыкновении выбалтывать чужие тайны. Мне сообщили об этом по секрету.

— Людвиг, это очень важно. Если вы говорите правду, это вопрос жизни и смерти.

— Ну, гм, среди правителей есть и другие, кто за закрытыми дверьми обсуждал это.

— Вы точно об этом знаете, или это просто дворцовые сплетни?

Он снова облизнул губы и, преодолев неуверенность, продолжил.

— Король Филипп приглашал меня поговорить об этом, не только вы. До него дошли слухи о машине… я не интересовался их источником… и, кроме того, он слышал, что она пробудилась от долгого сна и снова начала выдавать предсказания, как в древние времена. Лорд Рал хранит эти предсказания в тайне, как хранит в тайне само существование машины.

Король Филипп полагает, и я с ним согласен, что есть только одна причина скрывать пророчества и машину, которая способна выдавать их, — машину, возможно, построенную в древности под руководством Самого Создателя, чтобы Он мог помогать человечеству.

Орнета сжала колени руками; казалось, ее лицо отразило работу августейшей мысли.

— Филипп вовсе не дурак.

Людвиг слегка пожал плечами, показывая тем самым, что ему неудобно обсуждать это, и давая понять, что хочет рассказать больше.

— Король Филипп и еще кое-кто считают, что лучше править империей Д'Хара будет тот, кто изучает пророчества и руководствуется ими, чтобы вести нас. Он думает, что только так мы спасемся по указке темных предчувствий, которые все мы то и дело слышим, каждый в своих родных краях от тех, кто наделен хотя бы даром прорицания. Ему представляется, что нам, то есть Д'Харианской империи, нужен правитель, уважающий пророчества и использующий их для того, для чего они существуют, то есть как посланные Создателем важные предостережения.

— Вы хотите сказать, нужен кто-то вроде вашего епископа, Ханниса Арка?

Людвиг слабо вздрогнул, подумав, что заходить так далеко — самонадеянность.

— Должен признать, король Филипп и другие упоминали его имя — имя руководителя, искушенного в использовании пророчеств, имя правителя, который станет опираться на пророчества и тем самым определять судьбу всего народа империи Д'Хара, как делается сейчас в провинции Фейджин.

Орнета собралась с духом перед новым натиском, все еще не желая принимать то, в чем ее уверяли.

— Так почему бы лорду Ралу не объяснить кому-нибудь из нас, что он нашел машину предсказаний? Ничего, кроме блага, это не принесло бы.

Людвиг укоризненно покачал головой.

— Думаю, ответ вам уже известен, Орнета. Для его нежелания сказать народу об этой машине и ее пророчествах есть только одна причина.

Орнета заломила обнаженные руки, ее взгляд умолял о покровительстве вполне определенного рода.

— От всего этого я чувствую себя такой одинокой, такой беспомощной…

Людвиг осторожно положил ладонь на ее плечо.

— Вот почему мы так отчаянно нуждаемся в пророчестве, способном помочь нам.

Вместо того чтобы убрать его руку, она нежно положила на нее свою ладонь.

— Здесь, во дворце лорда Рала, я никогда ничего не боялась. Но вдруг обнаружила, что сейчас мне страшно.

## Глава 44

Услышав вой, Кэлен вздрогнула и проснулась.

Борясь с удушьем, села на подстилке; сердце колотилось так, что она слышала, как кровь шумит в ушах.

Кэлен лихорадочно огляделась, ожидая, что вот сейчас клыки начнут рвать ее тело. Зашарила в поисках кинжала. Кинжала не было. Она вглядывалась в деревья, пытаясь найти источник воя, от которого кровь стыла в жилах. Но не увидела ни тварей, ни клыков.

Кэлен поняла, что она вовсе не в лесу. Она была в Народном Дворце, ненадолго заснула на краю маленького кусочка леса, росшего внутри него. Здесь не было ни собачьей своры, ни волков, ни чудовищ, вообще ничего такого. Ей ничто не угрожало. Ее сон потревожили стражники, которые открыли створки дверей в Сад Жизни, пропуская кого-то. Почудившийся ей вой был скрипом петель тяжелых дверей.

Кэлен отбросила волосы с лица и глубоко вздохнула. Должно быть, она спала. Увиденное казалось таким настоящим… но это был только сон, и его стискивающая сердце хватка быстро ослабевала.

Она потерла руки, оглянулась и снова вздохнула, испытывая облегчение от того, что это был всего лишь сон и что он быстро рассеивается. Над головой, руководствуясь круговоротом времен года, распростерло украшенные почками ветви голое дерево. Скоро эти почки должны стать пышной листвой. Потолок уже починили и застеклили, и весеннее солнце мягко согревало Сад Жизни, снова делая его уютным убежищем, местом, где они с Ричардом могли бы выспаться. Конечно, здесь было не так удобно, как в настоящей кровати, но без ощущения, что за тобой наблюдают незримые глаза, сон приходил куда легче.

Протерев глаза и прогнав последние остатки сна, Кэлен покосилась на полную луну, стоящую почти над самой ее головой. По ее положению в черном небе она поняла, что спала совсем недолго. Это значило, что все еще глухая ночь.

О том, что сейчас ночь, напомнил и резкий аромат жасмина, росшего на опушке леска и прямо возле невысокой стены. Нежные белые цветы раскрывали лепестки только в ночное время.

— Ричард там, внизу? — не обращая внимания ни на лунный свет, ни на запах жасмина, поинтересовался проходивший мимо Натан, указывая в сторону темной дыры, зиявшей посреди Сада Жизни. Он был из тех, кого стража пропускала.

Кэлен кивнула.

— Да, он там с Никки. Они следят за машиной на случай, если та вдруг вновь пробудится. А что? Что-то случилось?

— У нас неприятности, — сказал он, шагая к лестнице.

Кэлен что-то увидела у него в руке. Она сбросила, одеяло и вскочила, чтобы последовать за ним.

Воины Первой когорты, закрыв двери, заняли оборонительные позиции. В Саду Жизни сейчас находилось почти две дюжины элитных воинов. Горстки их хватило бы, чтобы остановить наступление армии. Их присутствие и присмотр слегка сбивали Кэлен с толку, однако они следили за ней не так, как невидимое существо в спальнях. Они лишь заботились о ее безопасности. Кэлен не знала, зачем за ней наблюдала тварь в спальне, однако не сомневалась, что вовсе не ради ее блага.

С тех пор как машина выдала первое из двух недавних пророчеств, гласившее: «Пешка берет королеву», Ричард тщательнейшим образом заботился о безопасности жены. Всякий раз, когда она покидала Сад Жизни без него, ее сопровождали небольшая армия, Натан, Зедд или Никки и по меньшей мере два морд-сита.

Не то, чтобы она не одобряла меры защиты от неведомой мрачной опасности, казалось, затаившейся в Народном Дворце, однако это создавало неловкость при встрече с представителями земель. Вызывало у них беспокойство, создавая впечатление, что дворец в осаде. Представители, впрочем, знали — что-то происходит, было покушение на Кэлен, поэтому объяснять присутствие такой охраны не требовалось. Но неведомый характер угрозы все больше склонял их к желанию узнать, что могло быть сказано в пророчестве. Они чувствовали себя отрезанными от жизненно важных сведений.

Многие представители земель удобно разместились в своих новых покоях в Народном Дворце, по крайней мере на время. Кое-кто из правителей, приезжавших на свадьбу, отправился в свои земли, оставив во дворце послов или сановников.

Ричард и Кэлен полагали, что ощущение единства, общей цели, и подчиненность общим законам крайне важны для всех частей государства. Правители всех областей обширной империи Д'Хара и их представители имели не только возможность держать свои официальные представительства, но и собственные постоянные резиденции в Народном Дворце. Дворец был настоящим городом на плато, достаточно большим, чтобы вместить всех.

Всех за исключением принцев, разумеется. По крайней мере сейчас всех принцев отправили по домам.

Естественно, люди жаждали объяснений, но Ричард не мог их дать — ведь для этого ему пришлось бы обнародовать последнее пророчество машины, чего он вовсе не хотел. Не хотел он и лгать, однако сказать что-нибудь был обязан, поэтому просто открыл часть правды: что принял во внимание угрозу.

Во дворце в ту пору оставалось трое принцев. Один был важной птицей, ибо прибыл вместо своего отца, короля Никобариса. Двое других были пониже рангом, но Ричард решил не рисковать. С сильной охраной под командованием офицеров, лично отобранных генералом Мейффертом, он отправил всех принцев по домам.

Таким образом, в Народном Дворце не осталось ни одного принца, пусть даже это и вызвало кое у кого из послов недоумение. Тут уж ничего нельзя было поделать. Ричард не хотел рисковать возможными последствиями новейшего пророчества, выданного машиной. В итоге Ричард и Кэлен стали часто слышать вопросы, отвечать на которые было затруднительно. Но они выкручивались как могли, стараясь отвлекать внимание людей другими делами.

Спускаясь по лестнице из Сада Жизни, Кэлен невольно заторопилась, чтобы догнать Натана. Длинноногий пророк даже не думал ждать ее. Яркий лунный свет, падавший сквозь дыру в полу сада, освещал купол в комнате прямо под ним, в комнате над гробницей, где покоилась машина. Кэлен не захватила с собой факела и радовалась луне, перелезая через здоровенные каменные глыбы, некогда подпиравшие пол Сада Жизни, которые еще не успели убрать.

Ричард, следивший за машиной на случай, если та опять пробудится, услышал их шаги и ждал у винтовой лестницы. Никки присоединилась к нему, желая узнать, что за срочность.

Кэлен заметила, что двумя пальцами левой руки Ричард на несколько дюймов вынул меч, висевший у него на бедре, а затем вдвинул его обратно, проверяя, свободно ли тот выходит из ножен. Старая привычка, полезность которой много раз подтверждалась.

— В чем дело? — спросил он, когда пророк спустился по винтовой лестнице.

— Помнишь последнее пророчество? Предсказание, которое машина выдала после «Пешка берет королеву»?

Ричард кивнул.

— То, про которое я сказал всем, что оно не должно выйти за стены этой комнаты.

Формально оно все-таки покинуло комнату. Натан нашел его в книге «Заключительные примечания». Его наличие в этой книге не только делало пророчество более зловещим, но и, по словам Натана, подтверждало его истинность.

— Сегодня, — сказал Натан, — после восхода луны Сабелла, слепая, пророчествовала для нескольких представителей земель. — Пророк махнул рукой в сторону машины, мирно покоящейся посреди комнаты и освещенной самосветящимися шарами. — Ее пророчество в точности совпало с тем, что выдала эта штуковина, и с тем, что я нашел в книге «Заключительные примечания».

Ричард провел рукой.

— Я бы выслал Сабеллу. Пусть занимается своим ремеслом где-нибудь подальше отсюда.

— Не поможет, — сказал Натан. — В то самое время, когда она прорицала, трое других людей в разных местах дворца — трое, кого никогда раньше не посещали никакие откровения, — впали в подобие транса и провозгласили в точности то же пророчество.

Ричард с изумлением посмотрел на него.

— То же самое? Ты уверен?

— Да. То же самое, слово в слово. Несколько человек в гостях у этих впавших в транс слышали их предсказание. Сейчас о нем знает куда больше народу. Скоро узнает весь дворец. Не сомневаюсь, что утром сплетни об этом будут на языках у каждого, особенно если учесть, что ты отослал всех принцев.

Ричард задумчиво нахмурился.

— Почему всем этим людям было одно и то же пророчество, тебе — нет? Пророк ты. Именно тебе и следовало получить его.

Натан пожал плечами.

— Возможно, на самом деле это не пророчество.

— Похоже, машина старается, чтобы люди наверняка получили ее предсказания, — сказал Ричард, рассуждая вслух. — Ну хоть принцев мы успели убрать отсюда. Может быть, люди подумают…

— Все еще хуже.

Ричард поднял глаза на пророка.

— Хуже?

— Когда Сабелла огласила это пророчество и мне сообщили о других таких же прорицаниях, я отправился проверить кое-что, и, конечно же, в библиотеке внизу сидела Лоретта и судорожно записывала вот это.

Натан вручил Ричарду лист бумаги. Положив руку Ричарду на плечо, Кэлен пригнулась, чтобы рассмотреть написанное в зловещем свете самосветящихся шаров. Ричард развернул бумагу так осторожно, словно она могла укусить.

Там значилось: в полнолуние во дворце будет растерзан клыками принц с запада.

— В точности это же выдала машина, — сказал Ричард мрачно. — Слово в слово. — Он повернулся к Никки. — Могли эти пророчества быть из той игры, о которой ты упоминала недавно? Звучат очень похоже.

— Первое из двух последних, гласящее «пешка берет королеву», противоположно одному из предыдущих пророчеств — «королева берет пешку». Оба описывают ходы игры под названием шахматы. — Никки указала на лист, который он держал в руках. — Но это, последнее, о клыках, которые растерзают принца, хотя и звучит похоже, в действительности не имеет к шахматам ни малейшего отношения.

Ричард разочарованно вздохнул. Кэлен не имела никакого представления о том, возможно ли, что эти два пророчества связаны, или нет.

— Лорд Рал! Лорд Рал!

Кричала Кара несколькими этажами выше. Она неслась вниз по винтовой лестнице, перепрыгивая через три ступеньки, пока не оказалась перед ними.

— Лорд Рал, меня прислал Бенджамин. Вам нужно срочно прийти в покои представителей земель. Скорее!

## Глава 45

Не отставая от Ричарда, Кэлен пробегала мимо уже собирающихся в коридорах людей, самых разных, от ночных уборщиков до представителей земель из близлежащих покоев. Ворсистые ковры на мраморных полах смягчали звук их шагов и приглушали лязганье доспехов.

Пока Кара вела их сквозь лабиринт коридоров, Кэлен не выпускала из виду плясавшее перед Ричардом пятно красной кожи. Вскоре они оказались в богато украшенных проходах крыла для важных гостей, где проживали представители земель.

Кроме солдат, по пути им попадались посланники и другие чиновники. Они выкрикивали вопросы вслед Ричарду, Кэлен и остальным. Никто из них не пытался отвечать и даже не сбавлял ход. Да и что они могли бы рассказать этим людям о происходящем, если сами ничего не знали?

Когда они достигли перекреста коридоров, Кэлен увидела впереди стражников, не пропускавших людей дальше. Увидев приближающегося Ричарда, стража растолкала людей в стороны, освобождая дорогу. У сопровождавших его воинов Первой когорты был мрачный, безжалостный вид, и толпа в целом предпочла повиноваться.

Кэлен увидела королеву Орнету — та проталкивалась сквозь толпу зевак в коридоре. Королева казалась такой же озабоченной и смущенной, как и остальные.

За стражниками, удерживающими толпу, выстроились сотни солдат Первой когорты, плотно заполняя широкий коридор. На всех были доспехи: кожаные, или кольчуги, или полированные кирасы в зависимости от того, из какого подразделения был солдат. Все они были основательно экипированы, и все держали в руках то или иное оружие.

Отряды стражников, вооруженных копьями с бритвенноострыми наконечниками, расступались и застывали по стойке «смирно», когда Кара, Ричард, Кэлен, Натан и Никки пробегали мимо. При необходимости копейщики могли перегородить коридор и образовать непроницаемую стену остро заточенной стали. Мечники тоже расступались, но продолжали напряженно высматривать, что же происходит впереди.

Кэлен дивилась, что могло собрать здесь столько народа?

Прорвавшись наконец через толпу зевак и ряды солдат, они оказались в относительно пустой секции коридора, очищенной от посторонних, в том числе солдат.

Генерал Мейфферт с горсткой людей ожидал перед разукрашенными створками дверей чьих-то покоев. Хотя Кэлен знала, что это коридор в той части дворца, где селят гостей высокого ранга, она понятия не имела, кто остановился здесь.

Остановившись перед этими дверями, Ричард посмотрел на пол. Кэлен проследила за его взглядом и увидела тоненькие струйки крови, вытекающие из-под дверей, чтобы пересечь полосу белого мрамора и исчезнуть под ковром.

Кара, с эйджилом наготове придвинулась к Ричарду. Никки встала ближе к Кэлен, так что они с Ричардом оказались между морд-ситом и колдуньей. Натан замкнул оборону, прикрыв их со спины.

Ричард обратился к генералу, указывая на дверь.

— Что там?

— Не знаем точно, лорд Рал. Люди в соседних комнатах проснулись от воя и ужасных криков.

Ричард выхватил меч. Особый звон его стали эхом разнесся по коридору.

— Вы знаете, чья это комната?

Генерал Мейфферт кивнул.

— Покои короля Филиппа.

— Так что вы все стоите здесь? — В голосе Ричарда сказывалась ярость магии меча. — Почему не вошли внутрь, не посмотрели, что происходит?

Генерал сжал челюсти и скрипнул зубами.

— Мы перепробовали все, лорд Рал. Но как ни старались, не сумели сломать двери. По крайней мере, пока. Большая часть комнат здесь предназначены для важных гостей, которым необходима безопасность, поэтому двери хорошо укреплены и снабжены очень прочными засовами.

Кэлен заметила на дверях следы их усилий — выбоины и другие повреждения.

— Двери очень крепкие, да еще закрыты каким-то магическим щитом, — добавил генерал.

— Полагаю, такое возможно, но в Народном Дворце магия ослабевает, если ее применяет не Рал, — сказал Ричард. — Кто бы мог воспользоваться магией, чтобы укрепить двери щитом?

Кэлен видела в его серых глазах ярость, порожденную прикосновением к мечу, и то, как Ричард старается сдерживать ее.

Генерал не смог ответить, и тогда заговорил Натан.

— Ричард, есть те, кто даже ослабев способны создать достаточно крепкий щит, чтобы запечатать эту дверь. — Он наклонил голову, словно прислушиваясь. — Я ничего не чувствую, но это не значит, что щита здесь нет.

Генерал повернул голову на донесшийся сзади топот.

— Неважно — сейчас мы откроем двери.

По коридору медленно приближались несколько солдат, несущих здоровенную железную балку со скобами для рук по сторонам. Таран был довольно тяжелым: хотя его тащили восьмеро крепких мужчин, они едва справлялись.

В этот миг через линию стражи, не пропускающей посторонних, попытался прорваться король Филипп с мечом в руке. Генерал Мейфферт дал знак пропустить его, и он подбежал к Ричарду и Кэлен.

— Это мои покои! Что здесь происходит? — требовательно воскликнул он.

— Пока не знаем, — сказал генерал.

Король Филипп увидел ручейки крови, бегущие по полу, и яростно затряс дверную ручку, пытаясь открыть дверь.

— Моя жена там!

Он ударил в дверь плечом, затем еще раз, но та не поддавалась.

Ричард схватил его за камзол на плече и оттащил.

— Дайте моим людям сделать это. У них есть таран, оставьте двери им.

Раздираемый гневом и паникой король Филипп взглянул сначала на Ричарда, затем на людей с тараном. Он спешно отошел в сторону и махнул рукой, поторапливая.

Солдаты не заставили себя ждать. Крякнув от натуги, они порысили вперед с тяжелым тараном и, разбежавшись, насколько позволяла длина коридора, вогнали таран в двери. Тот с глухим стуком ударился о препятствие. Кэлен показалось, что вся стена содрогнулась. Но двери выдержали.

Солдаты отступили и снова разбежались, целясь тараном в дверь. Ударив, таран оставил вмятину на искусно вырезанных на двери лозах, и с него осыпалась искрошенная древесина, но дверь уцелела. Третья попытка оказалась столь же бесплодной.

Кэлен подумала, что будет лучше, если дверь вскроет кто-то, наделенный даром.

— Никки, Натан… может кто-то из вас что-нибудь сделать?

У Ричарда не было терпения ждать.

— В сторону! — нетерпеливо выкрикнул он, когда солдаты с тараном отступили, чтобы предпринять следующую попытку.

Когда солдаты отошли, Ричард, не теряя больше ни секунды, схватил меч обеими руками и занес над головой. Клинок с силой рассек воздух, по дуге устремляясь к двери. Меч Истины, выкованный тысячи лет назад, обладал огромной мощью. Не было ничего, что он не смог бы рассечь, будучи в руках Искателя — за одним исключением: кроме тех, кого он считал невиновными.

С раздирающим треском клинок прорубил тяжелую дверь. Острые щепки полетели по коридору, отскакивая от стен. Все, кто был поблизости, пригнулись, прикрывая лица руками. Второй замах, и через миг меч прорубил в двери вторую щель, разбросав кучу щепок, с глухим стуком посыпавшихся на ковры. Через нее Кэлен смогла увидеть, что тяжелый засов, державший створки, разрублен мечом.

Ричард вложил все силы в мощный пинок, пришедшийся точно в середину разбитых дверей. Обе створки слетели с петель и рухнули в комнату.

Едва тяжелые двери упали на пол, взметнув облака пыли и трухи, Ричард нырнул в темные покои.

## Глава 46

Кэлен хотела последовать за Ричардом, но Кара с эйджилом наготове опередила ее. Прежде чем Кэлен успела войти, вслед за Карой проскользнула Никки — они тревожились о Ричарде, с головой нырнувшем в решение проблемы. Кэлен, обеспокоенная не меньше, опередила Бенджамина и скользнула в темноту сразу за ними.

Сам не свой, король Филипп тоже устремился в покои, но солдаты остановили его. Бенджамин убедительно попросил короля сперва позволить лорду Ралу и его приближенным разобраться в происходящем.

Они вошли и остановились. В комнате стояла мертвая тишина.

Кэлен задержала дыхание, ощутив запах крови.

Посмотрев назад через плечо, она заметила Бенджамина: он стоял в проходе, готовый мгновенно прийти на помощь, если понадобится. В дальнем конце комнаты, по сторонам от двустворчатых дверей, колыхались на слабом ветерке тюлевые занавески, в лунном свете похожие на призраков.

— Я ничего не вижу, — прошептала Кара.

Никки запалила огонек, повисший в воздухе над ее ладонью. При его свете она углядела полку со свечами и зажгла и их, послав огонь на фитили.

Едва стало светлее, Кэлен наконец различила не просто смутные тени при свете луны, проникавшем в помещение через открытые двери на дальней стороне комнаты.

— Добрые духи, — прошептала она в страшной тишине.

Никки нашла среди окружающего беспорядка несколько ламп, зажгла их и поставила на уцелевший стол.

При свете ламп наконец можно было оценить весь масштаб произведенных разрушений. Повсюду была раскидана поломанная мебель. Подушки разбросаны. Кожаные кресла выглядели так, будто их драли когтями или клыками.

Ближайшая ко входу кушетка стала красной от крови. Полосы крови были и на стенах, словно кого-то возили по ним в бешеной ярости. Количество видневшейся повсюду крови потрясало.

У их ног на полу лежала на спине королева Кэтрин. Кожа с ее головы местами была содрана. Глубокие борозды, оставленные чьими-то клыками, пересекали оголенный череп и верхнюю часть лица. Рот был разодран. Глаза, словно бы все еще полные парализующего ужаса, незряче смотрели в потолок.

Поскольку остатки ее платья были пропитаны кровь, нельзя было сказать, какого оно было цвета.

Живот Кэтрин был растерзан, сама она разорвана почти напополам. Мышцы левого бедра были отделены почти полностью, по всей длине кости тянулись глубокие борозды, тоже, похоже, оставленные клыками.

Внутренности валялись на полу. Словно стая волков загрызла и выпотрошила ее. Останки королевы уже мало походили на человеческие.

Кэлен почувствовала слабость в коленях. Она не могла не вспомнить о детоубийце, которой коснулась своей силой. Сейчас она видела именно то, что, по предсказанию той женщины, должно было случиться с ней, Кэлен.

Затем среди внутренних органов и кишечника она увидела растянутую на полу пуповину.

На ее дальнем конце розовели окровавленные останки неродившегося ребенка Кэтрин. Пальчики на ногах выглядели совсем крошечными. Верхняя половина тела отсутствовала.

Но по той части, что осталась, Кэлен поняла — это был мальчик.

Принц.

С криком ярости король Филипп в конце концов прорвался мимо сдерживавших его солдат и вбежал в комнату. Достигнув тела своей жены, он замер.

Затем он издал столь леденящий вопль, какой могло вызвать лишь равно ужасающее зрелище, вопль, который заставил бы добрых духов рыдать.

Ричард взял мужчину за плечи и попытался осторожно увести его прочь.

Король Филипп вырвался и в ярости повернулся к нему.

— Это вы виноваты!

Натан предостерегающе поднял руку.

— Повежливее.

Король не обратил на него внимания. Он выхватил меч и наставил его в лицо Ричарду.

— Вы могли предотвратить это!

Ричард с застывшей в глазах яростью, крепко сжимая меч, неторопливо поднял клинок и отклонил меч короля Филиппа.

— Я хорошо представляю, что вы должны сейчас чувствовать, — сказал Ричард спокойно, сдерживая ярость Меча Истины, бегущую по его жилам. Картина ужасной насильственной смерти, открывавшаяся у его ног, и его наполняла яростью. — Ваш гнев и боль мне вполне понятны.

— Да откуда? — закричал король. — Вам нет дела до своих людей, иначе бы вы спасали их, пользуясь пророчеством, чтобы предотвращать такое!

— Пророчество не могло предотвратить этого, — сказал Ричард.

— Тех трех принцев вы отослали из-за пророчества! Вы знали! Вы могли предотвратить это! Вы хотели, чтобы это произошло!

Никки уперлась в короля пристальным взглядом. Любое неправильное движение — и ее сила убила бы его прежде, чем он сообразил бы, что именно сразило его. Кэлен не думала, что король в полной мере представляет, какая смертельная опасность исходит от Никки, от Ричарда, от Натана и в равной степени от самой Кэлен.

— Вы не сознаете, что говорите, — предупредила Никки. — И не там ищете виновных.

Он повернул меч в ее сторону.

— Я прекрасно сознаю, что говорю! Да только вот я сейчас узнал о пророчестве, гласящем, что в полнолуние принц во дворце будет растерзан клыками. Если бы лорд Рал сообщил нам это пророчество, мы могли бы предотвратить несчастье!

— Вы могли бы предотвратить несчастье, если бы сидели здесь, а не гонялись за пророчествами, — произнесла Кэлен убийственным тоном. — Останься вы здесь, вы спасли бы жену и нерожденного сына от этой участи. Их растерзали из-за того, что вас не было здесь. Вы были заняты погоней за пророчествами, а ведь вам следовало быть здесь. Охранять их. А сейчас вы ищете, на кого бы переложить эту вину.

Ричард мягко положил руку на руку Кэлен, как бы говоря: позволь ему выговориться. Она была права, конечно, но момент был определенно неподходящий.

Сочувствие лорда Рала не успокоило короля. Он снова наставил меч на Ричарда. Ричард грозно посмотрел на Филиппа, однако тот не потрудился убрать меч. Кэлен знала: что бы там ни думал король, ему не хватит проворства. Если Ричарду потребуется, его меч вылетит из ножен с быстротой молнии и безжалостно сразит нападающего.

— Вы не справились с обязанностью защищать своих подданных, — прорычал король.

— Он делает все возможное, чтобы защитить дворец, — сказала Кэлен, готовая применить к королю свою силу Исповедницы, если потребуется.

Его взгляд обратился к ней.

— В самом деле? Тогда почему он скрывает от нас, что нашел машину пророчеств?

Ричард удивленно прищурился.

— Что?

Король Филипп махнул мечом за спину, указывая на стоящих снаружи.

— Нам всем это известно. Почему вы держите в секрете существование этой машины и предостережения, которые она выдает, — пророчества, исходящие от самого Создателя?

— Мы многого не знаем об этой машине, не знаем даже, какова ее задача — помочь нам или навредить, — сказал Ричард. — Нельзя полагаться на слова, исходящие из источника, о котором по сути ничего неизвестно. Вот почему…

— Чему вы служите, лорд Рал? Жизни или смерти? Чьи интересы вы блюдете на самом деле?

Кара подняла эйджил, нацеливая его в лицо королю.

— Вы избрали опасный путь. Вы не сознаете, о чем говорите. Советую вам больше печься о том, чтобы не сказать ничего такого, о чем потом придется сильно жалеть.

Ричард осторожно опустил руку Кары.

— Я бы сделал что угодно, лишь бы предотвратить это, — сказал он королю.

— Что угодно… но только не сказать правду. — Пристальный взгляд Филиппа оторвался от Кары и вернулся к Ричарду. — По слухам, вы боитесь спать в собственных покоях. Теперь понятно почему. Но при этом вы не предупредили своих людей об опасности, свободно разгуливающей по дворцу. Не справились со своей обязанностью защищать нас!

Ричард свирепо смотрел на него, но ничего не отвечал. Кэлен знала, бессмысленно говорить с человеком, обуреваемым такими чувствами, переживающим убийство жены и нерожденного сына.

Король Филипп стиснул зубы.

— Вы не годитесь для того, чтобы править Д'Харианской империей.

— Клянусь, — заявил Ричард, — я найду виновника и восстановлю справедливость.

— Справедливость? Я знаю, кто виноват. — Король расправил плечи и вложил меч в ножны. — Мои земли более не подчиняются вашей власти. Отныне мы не признаем вас законным правителем Д'Харианской империи.

Он бросил короткий взгляд на останки жены на полу у своих ног, на мгновение прикрыл глаза, стараясь сдержать слезы, или, быть может, мучительный крик, или желание вновь выхватить меч.

Затем он повернулся и стремительно пошел прочь.

## Глава 47

Все еще крепко сжимая меч, свободной рукой Ричард обнял Кэлен за плечи. Она мягко положила ладонь на его плечо, без слов выражая понимание. В этот миг слова не были нужны… да и уместных просто не существовало.

Не сказав ничего глядящим на них людям, Ричард вывел жену из комнаты. Кэлен видела без счета жестоких смертей и до некоторой степени привыкла к ним, создав оболочку, защищавшую ее от рождаемых ими чувств. Но после завершения войны эта оболочка медленно истончалась. И хотя жестокая смерть по-прежнему не была для Кэлен чем-то необычным, смерть королевы и принца больше всего прочего, как ей показалось, задела ее за живое.

Может быть, потому, что Кэтрин была беременна. Может быть, Кэлен задел вид нерожденного ребенка, вырванного из материнской утробы и растерзанного. Может быть, это напомнило ей о собственном нерожденном ребенке, погибшем, когда ее, беременную, жестоко избили. Она сдержала крик и постаралась сдержать слезы, хотя и подумала, что Кэтрин заслуживает хотя бы слез, поскольку тут нет ее мужа, который позаботился бы о ее останках в последнем выражении преданности.

Выйдя из комнаты, Ричард остановился. Ковер на белом мраморе пола, скрывавший пятна крови, собрался складками — скорее всего, сдвинутый сапогами солдат, пытавшихся тараном высадить дверь.

Что-то заставило Ричарда уставиться себе под ноги.

Озадаченная Кэлен внимательнее посмотрела на край ковра и тоже что-то увидела — какая-то метка скрывалась под ковром, приоткрытая образовавшейся складкой.

Острием меча Ричард приподнял край ковра.

Под ковром, пропитавшимся кровью королевы Кэтрин и нерожденного принца, обнаружился символ, нацарапанный на гладком мраморе. Символ был круглый и, на взгляд Кэлен, походил на символы из книги «Регула».

— Ты знаешь, что это означает? — спросила она.

Ричард побледнел.

— Здесь написано: «Следи за ними».

— «Следи за ними»? — переспросила Никки, взглянув на символ. — Ты уверен?

Ричард кивнул и повернулся к Бенджамину.

— Генерал, пожалуйста, присмотрите, чтобы о королеве позаботились должным образом. Перед тем, как в комнате уберут, пусть тщательно все осмотрят — каждую щепочку — нет ли на крови следов. Чтобы понять, сотворили это люди или животные. Ищите сломанные зубы. Животные иногда теряют зубы, когда безрассудно нападают. Ищите шерсть. Если вам удастся найти что-то, что поможет понять, что здесь произошло… Я хочу знать, кто это сделал: люди или какие-то твари.

— Конечно, лорд Рал.

Ричард указал подбородком:

— Внутренние двери на террасу открыты. Кто бы или что бы ни сделало это, оно проникло именно оттуда.

Генерал Мейфферт посмотрел назад через проем расколотой двери.

— Эти покои расположены достаточно близко к земле, чтобы можно было войти через те двери, но мне не доводилось слышать, чтобы на плато жили волки. Собаки здесь попадаются, а волки — нет.

— Кто-то же сделал это, — сказал Ричард. — Это могла быть стая собак. Собаки, даже домашние, способны растерзать человека, если сбиваются в стаю.

Генерал кивнул, оглянувшись на открытую дверь.

— Я лично прослежу, чтобы комнату тщательно осмотрели.

— Мне нужно пойти кое на что взглянуть, — сказал Ричард. — Сообщите остальным представителям: у нас есть причины полагать, что королева убита животными, скорее всего волками или собаками. Пусть запирают двери, ведущие наружу. Следует также сообщить нашим постам, чтобы отслеживали все подозрительное. Если кто увидит что-нибудь убегающее на четырех ногах, надо это что-нибудь убить и проверить содержимое желудка.

Едва генерал прижал кулак к сердцу, принимая приказ, Ричард быстрым шагом заспешил куда-то. Удивленные, Кэлен и остальные последовали за ним по коридору. Завидев приближение лорда Рала, стража отступала с его пути.

Там, где удерживали зевак, не пропуская к месту событий посторонних, стража заставила всех расступиться, чтобы Ричард и остальные могли беспрепятственно пройти.

Оказавшиеся здесь представители земель поймали его за рукав, желая узнать, что случилось и есть ли опасность. Ричард ответил, что все уже закончилось и солдатам приказано обо всем позаботиться, но не остановился, чтобы объяснить или обсудить это.

Покинув ту часть дворца, где жили гости, они прошли через всегда охраняемые двери в закрытую часть, куда никогда не допускалась публика. И с облегчением оказались вдали от толпы, от трудных вопросов, от обвинения в глазах людей. Их небольшая группа пошла короткой дорогой через служебные комнаты, едва освещенные, и небольшие библиотеки, где единственным светом был тот, что попал через открытые двери, или слабый огонь в камине.

— Куда мы? — стараясь не отставать от Ричарда, спросила Кэлен, когда они вышли в более широкий коридор.

— К той комнате, где мы с тобой спали в последний раз.

Кэлен обдумывала это несколько секунд, слушая, как далекое эхо разносит звук их шагов.

— Ты имеешь в виду спальню, где мы… видели что-то?

— Именно так.

Скоро они достигли знакомого коридора. Стены отделаны панелями; под ними с одинаковыми интервалами установлены постаменты с хрустальными вазами, в которых стояли срезанные тюльпаны. Впереди показалась дверь в спальню, которую выбрала для них Кэлен, в последнюю спальню, где они отдыхали перед тем, как перебраться на ночь в Сад Жизни. Почти сразу после того, как женщина, пытавшаяся убить Кэлен, предсказала, что ее заберет то же, что должно было съесть ее детей. «Темные твари, — сказала она. — Темные твари преследуют вас, загоняя. Вам не сбежать от них».

Подойдя к дверям спальни, Ричард пинком откинул ковер.

Под ним скрывался нацарапанный на гладком мраморном полу символ. Он показался Кэлен похожим на тот, что был залит кровью Кэтрин и ее нерожденного сына.

— Здесь то же самое, — сказал Ричард, глядя на знак древнего языка, нацарапанный на полу. — «Следи за ними».

— Здесь нам казалось, что кто-то смотрит на нас, — сказала Кэлен. — Не удивлюсь, если Кэтрин тоже казалось, что кто-то на нее смотрит.

— Хотел бы я знать, кто нарисовал это здесь да еще и тайком.

## Глава 48

Ричард одиноко стоял, заложив руки за спину, смотрел на машину и пытался разобраться, что же все-таки происходит. Он довольно долго пролежал вместе с Кэлен в Саду Жизни, обнимая ее, пока ее слезы не иссякли, тело не обмякло, а дыхание не стало размеренным. Когда она наконец забылась беспокойным сном, он в одиночестве спустился в комнату, где была спрятана и забыта на бессчетные столетия машина предсказаний.

Он по-прежнему понятия не имел, кто и зачем ее создал. Казалось, она сделана для того, чтобы пророчествовать. Машина предсказаний, как назвал ее король Филипп.

Как ни удивительно, такое название отчего-то казалось слишком обыденным. Книга, в конце концов, называла машину Регулой, и это было куда серьезнее.

Однако книгу «Регула» внизу, в библиотеке, использовали просто для перевода символов языка Творения, который машина применяла для выдачи своих предсказаний. Книга лишь помогала понимать предсказания, выдаваемые машиной-Регулой, и не объясняла, отчего машина называется так. Слово «регула» означало регулировать высшую власть. Какое отношение это имело к предсказаниям, Ричард представить не мог.

Он предположил, что в какой-то мере машина с помощью пророчеств действительно контролирует все происходящее. Или же это делал кто-то другой, но устраивал все так, что казалось, будто пророчества исходят от машины. Кроме того, сообщать пророчества через машину как будто было недостаточно. Те же пророчества приходили через различных людей в Народном Дворце, как бы для ручательства в том, что их не сохранят в секрете.

Могло быть — он мог такое представить, — что машина регулировала очень многое, контролируя все, что происходит, через свои недавние пророчества, и именно в таком смысле следовало понимать ее название «Регула», хотя это казалось ему сильной натяжкой.

Все это усиливало интерес Ричарда к ответам на вопросы об истинном назначении машины, содержавшихся в отсутствующей части книги — части, спрятанной в Храме Ветров. Что бы ни было в той части, оно должно было быть крайне важным и при этом опасным, иначе его не спрятали бы в Храме Ветров.

У Ричарда не вызывала восторга мысль о том, чтобы снова отправиться в это место. Это было далеко не просто и вполне могло создать больше проблем, чем решить.

Он попробовал прогнать беспокойные мысли. Ему хотелось быть в Саду Жизни вместе с Кэлен, чтобы она обнимала его, чтобы говорила, что все будет хорошо… и повторяла, что он не виноват. Он и так знал, что не виноват, однако от этого было не легче. Нельзя отменить произошедшее.

Ему необходимо было понять, что происходит, и прекратить это.

Он знал, что среди представителей земель начнется брожение — не только из-за убийства королевы, которая была во дворце гостьей, но еще большей степени оттого, что король Филипп отказался признавать Ричарда правителем Д'Харианской империи. Это было заявление, сделанное исключительно в порыве чувств, однако пусть так, все равно Ричард знал, что на стороне короля Филиппа много людей, которые пойдут за ним в любых обстоятельствах. Ричард сомневался, что может с этим что-нибудь поделать, но сейчас у него были заботы поважнее.

Пока король и остальные находили удобным винить Ричарда — а Ричард винил себя в том, что не связал пророчество с нерожденным принцем, — у него не было шансов проникнуть в суть происходящего. Ему требовалось знать, что случилось на самом деле и почему. Кто-то (или что-то) побывал в той комнате и убил королеву Кэтрин.

Он был уверен, что все случилось не просто так, что за этим кто-то стоит. Ведь кто-то же следил за королевой. Кто-то нацарапал на полу возле ее комнаты символ. Кто-то наблюдал за ней и, когда она осталась одна, напал. По крайней мере, так ему представлялось. Но следовало признать, что, каким бы обличающим ни казался символ на полу, к убийству он мог не иметь никакого отношения. Не стоило замыкаться на одной из возможностей.

Еще больше озадачивало то, что кто-то смог проникнуть к покоям лорда Рала. Пройти мимо всех стражников, а затем, оставаясь незамеченным, нацарапать символ на полу перед дверью их спальни.

Не меньше, чем побыть с Кэлен, ему хотелось обдумать происходящее, однако еще больше ему требовалось просто побыть одному.

Ричарду казалось совершенно бесспорным, что эта машина — машина, способная прорицать, — должна быть сердцем той тьмы, что поселилась во дворце.

Ричард вспомнил, что сказал больной мальчик на рынке, мальчик, поцарапавший их с Кэлен. Он сказал, что во дворце тьма. Всматривающаяся тьма.

Ричард уже не сомневался, что во дворце тьма. Она опутала их всех.

Он подошел к машине и положил на нее ладонь.

— Что ты такое? — прошептал он, рассуждая вслух. — Зачем тебе все это?

Словно бы в ответ, машина откликнулась низким рокотом: шестерни начали вращаться. Происходящее сейчас не походило на то, что было прежде, — в прошлые разы все начиналось с толчков, сотрясающих пол.

Теперь машина оживала неспешно, валы и шестерни начали движение медленно, набирая обороты. В прошлый раз все случилось внезапно, движение началось резко и быстро разогналось до полной скорости.

Сейчас все было иначе. Тихое начало, грозящее перерасти в механический кошмар.

Ричард пригнулся, наблюдая в щель окошка. Он видел, как свет внутри постепенно усилился, пока шестерни набирали скорость по мере пробуждения машины. Как и в прошлый раз на потолке отобразился символ, тот же самый, хотя сейчас, вместо того чтобы сразу вспыхнуть в полную силу, он набирал яркость постепенно.

Через непродолжительное время, однако, внутренняя механика машины заработала на полную мощность. Пол вокруг сотрясался. Свет, вырывающийся из глубин корпуса, разгорался. Символ на потолке, вращавшийся над головой, сиял.

Выступ на вращающемся колесе щелкнул снизу по стопке полосок на другой стороне машины и вытолкнул из нее на половину длины одну чистую. Затем зажим полностью вытащил полоску из стопки.

Когда полоска втянулась в нутро машины, свет снизу снова усилился, собираясь в луч, выжигающий на нижней стороне полоски линии и фигуры. Пока луч работал над ней, сверху было заметно свечение раскаленного металла.

Пройдя обработку лучом, полоска, как и все ее предшественницы, отправилась дальше через машину и наконец выпала в прорезь рядом с окошком.

Ричард лизнул пальцы и выхватил полоску из прорези. Затем бросил ее сверху на машину, чтобы остыла.

Он удивленно заморгал, осознав, что полоска вовсе не горячая. Протянул к ней руку и коснулся, проверяя. Полоска оказалась прохладной.

Нахмурившись, Ричард поднес ее поближе. Как и раньше, на металле были выжжены символы, однако теперь по какой-то причине в процессе их нанесения полоска не раскалилась. Он не мог представить почему.

Ричард перевернул полоску так, чтобы читать ее, приблизил к самосветящемуся шару и расшифровал уникальный набор элементов, собранных в один символ, создающий фразу на языке Творения.

«Мне были видения».

Ричард застыл, уставившись на пластинку. Он решил, что, должно быть, прочитал неправильно. Он повертел в руках полоску, разглядывая каждый элемент в круге, снова сделал перевод, чтобы убедиться в результате, и затем произнес получившуюся фразу вслух:

— Мне были видения.

Он попятился от машины.

Раньше она всегда выдавала предупреждения, предзнаменования, своего рода пророчества. Эта фраза не имела смысла и не походила на пророчество.

Казалось, будто машина… сказала что-то о себе.

Пока он стоял, продолжая изумленно смотреть на полоску, Регула ненадолго притихла, ее валы и шестерни крутились медленно и почти беззвучно; затем шум усилился, и они вновь начали ускоряться. Машина забрала из стопки на той стороне другую полоску и протащила ее через свое нутро, через луч света, запечатлевая новое послание.

Когда оно упало в приемник, Ричард долго стоял и смотрел на него, прежде чем взять в руки. Вторая полоска была такой же холодной на ощупь, как и первая. Он поднес ее к свету и стал рассматривать два символа, выжженные на металле, составленные из известных ему элементов.

Едва способный верить своим глазам, он прочел перевод написанного вслух.

— «Почему мне были видения?»

Казалось, машина задает ему вопрос. Если это действительно было так, он понятия не имел, как на него ответить.

Ричард вспомнил, что ему уже доводилось слышать записанное на обеих полосках на языке Творения. Мальчик на рынке внизу, Хенрик, сказал тогда: «Мне были видения». Ричард и Кэлен не смогли тогда понять, почему он это говорит. Они решили, что он болен и бредит. Затем мальчик спросил: «Почему мне были видения?»

Теперь машина задавала тот же самый вопрос.

Мальчика не бредил.

Это машина говорила через него.

Мальчик спросил еще, по-прежнему ли небо синее. И спросил, почему его оставили одного. Это «меня» относилось к машине — почему ее оставили в холоде и темноте? Она говорила, что ей одиноко, очень одиноко.

Машина интересовалась, почему ее замуровали заживо.

Еще она сказала: «Он найдет меня, я знаю, что найдет».

Ричард задавался вопросом, было ли это пророчеством?.. Хотя бы предзнаменованием?

Или машина сообщала, что ей страшно?

## Глава 49

Хенрик отнял губы от бурлящей воды ручья и обернулся, чтобы всмотреться в глубокие тени между деревьями. Он слышал, как собачья свора приближается. Они продирались сквозь подлесок, рыча и лая, догоняя его.

Тыльной стороной кулака Хенрик вытер выступившие от страха слезы. Свора собиралась растерзать его, он знал это совершенно точно. Они не успокоятся, пока не настигнут его. С того самого дня возле Народного Дворца, когда они появились возле палатки, принюхиваясь и рыча, с тех пор они преследуют его.

Спастись он мог только убегая без остановки.

Он поставил ногу в стремя и просунул запястье под переднюю луку седла, чтобы вползти обратно на спину лошади. После обмотал поводья вокруг запястий, прижал их большими пальцами к кулакам, а затем ударил каблуками в бока лошади, посылая ее в легкий галоп.

Он надеялся выгадать дополнительное время, чтобы съесть что-нибудь более существенное, чем печенье и маленький кусочек сушеного мяса. Он умирал от голода. Жажда тоже мучила его, однако он успел сделать несколько глотков воды из ручья, лежа на животе, перед тем как вскочил и побежал обратно к лошади.

Ему отчаянно хотелось есть, да и жажду он не утолил. Но добывать еду было некогда. Собачья свора подобралась слишком близко.

Нужно было бежать, не позволяя им догнать себя. Если они настигнут его, то разорвут на куски.

Мальчик никак не мог решить, что делать в первую очередь. Инстинкт заставил его убежать из палатки матери и вел его дальше. Он знал, что мать хотела его защитить, но она не смогла бы. Ее бы растерзали, а потом занялись бы им.

Так что у него не было иного выбора, только бежать со всех ног, пока, смертельно усталый, он не наткнулся на лошадей. Они паслись в небольшом загоне вместе с другими животными. Людей поблизости не было. Хенрику требовалось продолжать путь, поэтому он забрал седло и взял двух лошадей. Ему изрядно повезло: в седельных сумках нашлось немного еды. Иначе он рисковал умереть от голода.

Он даже не задумывался о том, что нехорошо брать чужих лошадей; ему угрожала смертельная опасность, он просто сбегал от нее. Разве можно упрекнуть в этом? Разве можно настаивать, что лучше бы его разорвали в клочья и сожрали заживо, чем он украл бы двух лошадей, чтобы сбежать? Какой у него был выбор?

Когда становилось слишком темно, чтобы видеть, ему приходилось останавливаться на ночлег. Несколько раз он забирался в заброшенные строения, где на ночь мог укрыться от собачьей стаи. Но утром приходилось сбегать оттуда раньше, чем собаки учуют, что он проснулся. Несколько раз он спал на дереве, вне их досягаемости. Обычно псы уставали лаять где-то во тьме внизу и убирались на ночь. Он думал, что, возможно, они сами устраивались спать или уходили охотиться.

В те ночи, когда безопасных мест не находилось, Хенрику удавалось развести костер. Он садился поближе к огню, готовый схватить горящую ветку и отмахиваться ей от собак, если те вдруг приблизятся. Однако они не приближались. Они не любили огонь и в таких случаях следили издалека. Пригнув головы, светя во тьме глазами, они сновали туда-сюда в ожидании утра.

Иногда, когда он просыпался, а их еще не было, он смел надеяться, что им наконец надоела погоня. Но всякий раз он вскоре слышал вдалеке их лай, ощущал погоню, и бегство возобновлялось.

Он непрерывно подгонял лошадей, пытаясь оторваться от стаи, и наконец та, на которой он скакал, пала. Он запряг вторую и оставил первую лежать на земле, надеясь, что собаки удовольствуются лошадью и оставят его в покое.

Однако собаки не стали тратить время на лошадь, а продолжали гнаться за ним. Они следовали за ним через горы, через леса, все дальше углубляясь в мрачные неосвоенные земли, где росли вековые деревья.

Хенрик начал узнавать угрюмый лес, через который бежал. Он вырос в нескольких днях пути к северу, в маленькой деревушке у холмов близ безымянного притока реки Каро-Канн.

Он уже бывал здесь, на этой тропе, вместе с матерью. Он вспомнил вековые сосны, вцепившиеся в каменистый склон, как они смыкались над головой, загораживая обложенное тучами небо, отчего в зарослях ежевики царил почти полный мрак.

Лошадь поскальзывалась, пытаясь спуститься по слишком крутому склону. Лес был слишком густой и вокруг было слишком темно, чтобы разглядеть, что впереди. По этой же причине он не мог видеть далеко в стороны.

Но ему и не требовалось видеть. Он знал, что ждет впереди.

После долгого спуска по теряющейся, петляющей тропе земля стала ровной; однако вокруг стало сумрачнее, деревья здесь росли теснее, а подлесок был очень густым. Сквозь кроны прорывались только редкие лучи света. Густые кусты и многочисленные молодые деревца делали практически невозможным выбор иной дороги, кроме не столь заросшей узкой полосы, служащей тропой.

У каменистого обрыва лошадь протестующе всхрапнула, отказываясь идти дальше: здесь негде было проехать верхом, тропа спускалась по каменным осыпям и уступам.

Хенрик спешился и перегнулся через край, всматриваясь в затянутую туманной дымкой глухомань внизу. Он вспомнил, что тропа в этом месте узкая, крутая и ненадежная. Лошадь не сможет нести его дальше. Он оглянулся через плечо, ожидая, что из-за деревьев в любую секунду появится собачья свора. По доносящемуся рычанию и взвизгам он понял, что они снова настигают его.

Он расседлал лошадь, давая ей по крайней мере шанс убежать. Снял с лошади упряжь и похлопал по боку. Лошадь заржала и ускакала туда, откуда они приехали.

Хенрик заметил за деревьями большую черную собаку. Она вела стаю так, словно никаких препятствий для них не существовало. Собаки не погнались за лошадью. Они шли именно за ним. Мальчик развернулся, без промедления перескочил через край обрыва и помчался вниз.

Хотя для лошади тропа была слишком крутой, с подъемами и спусками по уступам и осыпям, и изобиловала острыми камнями, он знал, что свора без труда сможет преследовать его по этой непростой дороге. Он знал также, что они, скорее всего, лазают по камням быстрее, чем он. Не следовало терять ни секунды.

Хенрик не задавался вопросом, куда направляется или зачем; по сути, он даже не думал об этом, просто бежал. С того самого дня, когда он исцарапал лорда Рала и Мать-Исповедницу и сбежал, он не задумывался над тем, что делает и следует ли вообще бежать. Пересекая равнины Азрита, он даже не пытался понять, где именно бежит. Он просто убегал от собак. В глубине души он откуда-то знал, что, если выберет другой путь, они настигнут его. В голове было лишь единственное возможное направление, и Хенрик следовал ему.

Когда он спустился до самого низа, лицо его было потным и грязным. Оглядываясь назад, он несколько раз замечал собаку с короткой коричневой шерстью, ту, которая обычно бежала впереди стаи. И черная, и коричневая собаки, двое вожаков, были мощно сложены, с толстыми шеями. Когда они рычали, завидев мальчика, с их челюстей свисала пена.

Короткого взгляда назад хватило, чтобы Хенрик во весь опор рванулся вниз по тропе, с безрассудной стремительностью соскальзывая со скалистых уступов. Кое-где он попросту скатывался по крутой осыпи из земли и щебня — так было быстрее.

Наконец крутой спуск сменила более ровная земля с полянками, свободными от лозы и кустарника. Воздух был угнетающе тяжелым. Воняло гнильем.

Он видел выступающие из глубокой тени густые заросли деревьев с очень широкими подножиями, которые, казалось, помогали им удерживать равновесие на мягкой болотистой почве. Время от времени на клочках чуть более приподнятой земли попадались кедры, однако на участках с застоявшейся зловонной водой росли только широкоствольные деревья. Их кривые ветви, тянущиеся невысоко над водой, обросли завесами лишайника. Кое-где лишайник спускался до воды. В других местах над водой балдахином нависали заросли лиан, давая опору вьюнкам, покрытым фиолетовыми цветами.

Ящерицы при его приближении молниеносно скрывались среди обрывков ползучих растений. Змеи, свисавшие с веток, выпускали языки, наблюдая, как мальчик проходит мимо. Твари под водой лениво отплывали в сторону, оставляя рябь и порождая слабые всплески.

Чем дальше он забирался в лесную топь, тем гуще становились с обеих сторон заросли кустов и лиан, создающие своего рода туннель через густой лес. Где-то снаружи резко вскрикивали невидимые птицы, и их голоса разносились над безмолвными пятнами водной глади.

Собачья свора где-то позади залаяла так, будто псы в бешеной ярости предвкушали, что скоро доберутся до него.

В темном туннеле посреди густой растительности он остановился, сомневаясь, дозволено ли ему идти дальше.

Хенрик знал, где он. Недавно он миновал заросли кустов и стебли лиан, отмечавшие дальний рубеж Тропы Карга. Он слышал от матери, что не стоит ступать на эту тропу без очень острой необходимости, поскольку возвращаются далеко не все. Они с матерью оказались счастливчиками, вернулись, но это делало еще более глупой попытку пытать счастья второй раз.

Сердце его бешено колотилось, дыхание вырывалось яростными толчками, широко раскрытыми глазами он глядел только вперед. Хенрик знал, что ждало его впереди.

Джит, Терновая Дева, вот что.

Лишь одна участь была хуже второй встречи с Терновой Девой: быть растерзанным и съеденным заживо стаей собак, преследующей его.

Он уже слышал, как они подбираются ближе. У него не оставалось выбора. Он побежал дальше.

## Глава 50

После жуткой гонки по тропе, пронизывавшей подобно туннелю густые заросли, открывшийся Хенрику вид создавал впечатление, будто он достиг более открытой воды. Тропу, поднимавшуюся над грязной водой на считанные дюймы, постепенно сменили сплетенные в плотный слой искривленные корни, сучья, лианы и ветки, создающий подобие гати. Без этой гати тропа местами попросту исчезала бы под ряской. В таких местах сквозь гать из ветвей и лиан проступала темно-бурая вода.

Хенрика тревожило, что случится, если он соскользнет с тропы из корней и веток. Его пробирал ужас при мысли о тех, кто ждет в воде неосторожного или беспечного путника.

Он так устал, был так напуган, что лишь чистый страх заставлял его переставлять ноги. Ему хотелось опять оказаться в безопасности с матерью. Но Хенрик не мог остановиться — свора тут же настигла бы его.

Хотя гать в основном была достаточно широка, чтобы по ней шли в ряд несколько человек, попадались места, где ее ширины хватало лишь для одного. В таких узких местах, где она становилась мостиком над участками водной поверхности, иногда встречались поручни или даже перила, скрученные из ветвей и обвитые скрепляющими их тонкими лианами, которыми обросло опутанное дерево, лежащее под ногами. Вся конструкция скрипела и шаталась, когда мальчик продвигался по ней, словно была сидящим среди болота чудовищем, крайне недовольным, что кто-то ходит по его спине.

Хенрик не мог сказать с уверенностью, насколько сумел оторваться от гнавшей его собачьей своры — над водой звук разносился очень хорошо. Он бы не удивился, если бы собакам оказалось сложно бежать по сплетению лиан и ветвей, образующему путь через топь. Он не удивился бы, если бы их лапы скользили по месиву ветвей и корней и застревали в нем. Он даже надеялся на это.

Туман не позволял ему видеть далеко среди увешанных лишайником невысоких деревьев. Когда он особенно сгущался, Хенрик с трудом различал, что скрывается там, откуда он шел. В путанице корней ближайших деревьев он замечал следящие за ним глаза.

Под водой что-то проплывало мимо, и он постарался держаться ближе к середине моста из веток и лиан. Что бы это ни было, оно тянуло за собой какую-то истерзанную массу, похоже, чье-то тело. По всей поверхности бледного разлагающегося мяса виднелись следы укусов. Невозможно было понять, какому животному принадлежали останки, но судя по расщепленной кости, торчащей сбоку, — определенно крупному. Мальчик вполне допускал, что это могла быть бедренная кость человека.

Хенрик покосился себе под ноги, беспокоясь о том, насколько низко мостик спускается к воде. Пока мальчик пробегал по нему, он шатался и жутко трясся. Хенрик не знал, плавучий ли это мост или что-то подпирает его снизу. Он знал только, что почти везде мостик проходит над самой водой. Мальчик боялся, что какая-нибудь тварь выскочит оттуда, схватит его за лодыжку и утащит в темную, мутную воду.

Он не знал, будет ли это хуже, чем если его настигнут те твари, что преследуют его по пятам, или если он попадется той, что ждет его впереди. Он отчаянно хотел избежать любой из трех этих возможностей, но не мог помыслить ни о чем другом, кроме как бежать от одной угрозы, увертываясь от второй, — прямо в руки третьей.

Пока он бежал по бесконечному мосту через мрачную топь, его ноги все больше уставали. Неведомые животные перекликались во мгле, их резкие голоса разносились эхом в мглистой темноте. Казалось, Хенрик пересекает огромное мелководное озеро, но поскольку почти ничего было не видно, он не мог ручаться. Большие круглые листья, похожие на листья кувшинок, поднимались над поверхностью воды насколько могли высоко в надежде поймать луч солнца, который иногда, очень редко, мог пробиться сквозь полог лиан.

Несколько раз Хенрик оступался на тропе. Его спасало подобие перил. Лай слышался все дальше и дальше, и он рассудил, что теперь погоня дается собачьей своре нелегко. Но все-таки собаки никуда не делись, продолжали идти за ним, и он не смел замедлить движение.

Когда стемнело, он с радостью обнаружил вдоль моста знакомые зажженные свечи. Он не знал, зажигает ли их кто-то в ночное время или же они всегда горят здесь. Они горели, когда он был здесь в прошлый раз вместе с матерью. В темноте, царившей в этом сумрачном лесу, они были небесполезны даже среди дня.

Чем дальше, тем шире и прочнее становился мост из ветвей и лиан. Деревья вокруг, возвышавшиеся над водой на сплетениях корней, стояли все теснее. Лианы, свисавшие из тьмы наверху, делались толще, некоторые были перекинуты между деревьями и не спускались к поверхности воды. Многие чересчур отяжелели из-за растений, карабкавшихся по ним с поверхности воды, или от побегов, спускающихся сверху. Растительность с обеих стороны становилась такой густой, что Хенрику снова показалось, будто мост проложен сквозь крысиное гнездо, свитое из ветвей, лиан и кустарника. Неизменной чертой была лишь мутная вода по обе стороны тропы. И еще он очень часто видел в ее глубине движущиеся тени.

Деревянный мост углублялся в темные заросли, и свечи стали попадаться чаще. Стояли они в нишах, устроенных среди густых ветвей по краю зарослей.

Редкие отрезки перил через какое-то время сменили конструкции из веток и лиан, выгибавшиеся с обеих сторон, казалось, чтобы защитить мост от вторжения буйной густой растительности или же, возможно, того, что таилось в воде. Эти подобия стен, толстые внизу, становились чем выше, тем тоньше, а в самых высоких местах загибались над тропой, так что напоминали занесенные над головой скрюченные пальцы.

Свечи теперь были расставлены так часто, что могло показаться, будто он идет между огненными стенами. Хенрик надеялся, что мост не сгорит, ведь он был такой мокрый и скользкий. Во многих местах густые сплетения корней, сучьев, ветвей и лиан покрывали сырой зеленый мох и темная плесень. Из-за них приходилось ступать осторожно.

Чем дальше уходил по лесному коридору Хенрик, тем плотнее становилась стена переплетенных ветвей, пока наконец не сомкнулась над его головой, и тогда он ощутил себя внутри плетеного древесного кокона. Через случайные маленькие просветы он мог выглядывать наружу. Снаружи темнело, смотреть было особенно не на что. Внутри же путь освещало мерцающее пламя сотен свечей.

Осознав, что не слышит больше собачью свору, Хенрик остановился и прислушался. Он бы не удивился, если бы псы побоялись с риском для жизни пробираться по гати из веток и наконец прекратили погоню.

Он бы не удивился, если бы ему не потребовалось идти дальше. Возможно, собачья свора уже ушла, и можно вернуться.

Но, едва он подумал об этом, внутренний голос понудил его идти к убежищу Терновой Девы. Едва Хенрик сделал пару шагов, оказалось сложно не сделать еще несколько по туннелю, освещенному свечами.

Наконец чудовищным усилием он заставил себя остановиться. Если в какой-то миг и можно было сбежать, то только сейчас. Он обернулся и посмотрел туда, откуда пришел. Собачьего лая слышно не было.

Осторожно, робко мальчик сделал шаг назад, к свободе.

Прежде чем он успел сделать второй, одна из фамильяров, существо, состоящее словно бы из дыма, просочилась сквозь стену сплетенного из ветвей туннеля и преградила ему путь.

Хенрик в ужасе застыл, сердце молотом бухало в его груди.

Светящаяся фигура подплыла ближе.

— Джит ждет тебя, — прошипела она. — Поторапливайся.

## Глава 51

Чем дальше Хенрик уходил по ведущей через мрачные просторы нехоженых топей гати, устроенной из перекрученных лиан, палок и ветвей, тем надежнее становилась гать, местами поросшая мхом или травой. Туннель расширился, а стены сделались толще. Кое-где стены, загибаясь, почти смыкались над головой, но выглядело это естественно, будто они сами так выросли.

Через некоторое время эти стены, постепенно заменившие своих предшественников — перила, — стали жесткой, неотъемлемой частью конструкции, окружавшей его: сначала это была тропа, затем гать, затем подобие моста, превратившееся в туннель. Туннель постепенно стал широким проходом, приведшим Хенрика в лабиринт комнат, устроенных точно так же, сплетенных из того же материала. Потолок был под стать полу и стенам, такой же толстый и густой. Кое-где сквозь все это проходила живая колючая лоза с узкими листочками и маленькими желтыми цветками, прихотливо закручиваясь и расцвечивая зеленью каркас из бурых мертвых растений.

Внутри пронизанной тишиной структуры камер и комнат, состоящей из переплетенных ветвей, внешний мир казался невероятно далеким. Здесь был свой мир, внутренний, странное место, где отсутствовало плоское и прямое. Все линии были естественными для растений, кривыми, без острых углов, все из природных материалов, все выглядело не созданным человеком, а самостоятельно выросшим. В результате получились мягко закругленные помещения с чашеобразными вогнутыми полами, пространства, полностью отсеченные от всего, что снаружи.

Хенрик сомневался, что можно проделать проход через ветви и лианы, слагающие стены, если пытаться сбежать отсюда. Стены казались весьма надежными, хотя это было лишь переплетение ветвей, сучьев и лозы.

Проходя через одну из таких искривленных комнат (фамильяр скользил следом где-то позади), мальчик подошел ближе к стене, чтобы рассмотреть внимательнее. Проведя взглядом туда-сюда, он увидел, что многие из ветвей, образующие основу стены, снабжены неприятно острыми шипами. Вблизи он рассмотрел, что в целом стена выглядит так, будто сделана из колючей изгороди.

Даже если бы от побега зависела его жизнь, он не видел возможности пробраться через колючую структуру стен. Это были не те маленькие, хотя и неприятные шипы, какие растут на розовом кусте и царапают руки и ноги. Это были длинные, твердые как железо, острые шипы, способные безжалостно разодрать человека на части и войти глубоко в плоть, чрезвычайно надежно удерживая узника.

С плывущей за плечами фигурой фамильяра, надзиравшего за тем, чтобы он не пытался развернуться и убежать, Хенрик проследовал через несколько помещений разной величины. Весь путь хорошо освещало множество свечей. Некоторые отрезки дороги были просто соединительными туннелями, и там приходилось пригибаться, чтобы пройти. В целом это напоминало проход через здание по главному коридору, от которого в разных направлениях отделялись маленькие коридорчики.

В одном из относительно просторных помещений, через которые им пришлось проследовать, с потолка свисали, должно быть, тысячи полосок ткани, струн и тонких лиан, и на всех что-то висело, самые разные предметы от монет до раковин и гниющих ящериц. Они висели совершенно неподвижно в спертом воздухе. Чтобы пройти под некоторыми экспонатами в чаще этой коллекции странных вещей, Хенрик пригибался, и почти всю дорогу через это помещение от вони старался не дышать.

Все это сооружение покачивалось и потрескивало, пока он шел через лабиринт, и путь ему освещали свечи, будто бы приветствуя посетителя. Казалось, мальчик шел внутри гигантской трубки из паутины, какие он видел на пнях в лесу, внутри ловушки, означавшей верную смерть для того, кто в нее попал.

Он знал, однако, что все еще хуже. Это было логово Терновой Девы.

Сотни, если не тысячи свечей освещали его, и тем не менее тьма, которую они пытались рассеять, давила. Звуки происходящего в топях были настолько заглушены, что их едва можно было расслышать за толстыми стенами, но влажный гадкий запах гнили беспрепятственно просачивался в удушливый воздух. Свечи хотя бы немного скрадывали его.

Пока Хенрик пробирался в убежище Терновой Девы, через стены просочились еще несколько фамильяров, чтобы сопровождать его туда, куда он должен был идти. Это больше походило на то, что за ним присматривают, чтобы он не повернул обратно. Когда бы он на них ни глянул, они пялились на него тошнотворно желтыми глазами и он тут же отводил взгляд. Каждый из этих семи, если приглядеться, был отвратителен как сама смерть.

Чем дальше они уходили по широкому коридору, тем больше вокруг становилось свечей, они размещались повсюду на веточках, торчащих из стен, на разной высоте, от скругленного перехода пола в стену до верхнего округления стен у Хенрика над головой. Коридор, залитый их золотистым сиянием, внезапно привел Хенрика в темный, едва освещенный зал.

Судя по всему, в этом зале и не бывало много свечей. Зато все помещение заполняли чаши и кувшины. Некоторые сосуды были из рыжевато-коричневой глины. Расцветка чаш, представленных в великом разнообразии, менялась от желтовато-коричневой до зеленой и рубиново-красной. В стенах во множестве мест переплетенные ветви и пруты были оттянуты так, чтобы можно было всунуть чашу.

Хенрик боялся представить себе, что в этих чашах. Судя по тому, что он видел сквозь цветное стекло чаш, большую их часть заполняла темная и грязная на вид жидкость, более всего похожая на грязную воду. Кое-где в этой жидкости что-то плавало среди грязи и мусора. Хенрик старался разглядывать не слишком пристально, боясь узнать, чем могут оказаться эти плавающие предметы. Одна чаша, похоже, была наполнена человеческими зубами.

Но вовсе не чаши и не кувшины напугали его до смерти.

Слезы ужаса побежали по его щекам, когда он увидел, что вплетено в стены.

В стены были вплетены люди.

Он разглядел их и в стенах коридоров, расходящихся от этого помещения в разные стороны. Сначала он заметил несколько десятков человек, будто завернутых в коконы, образованные ветвями стен.

Чем внимательнее он присматривался, тем больше видел людей, плененных в глубине стен.

Некоторые превратились в иссохшие трупы с застывшими в муке раскрытыми ртами и ввалившимися глазницами; кожа на их обнаженных руках и ногах ссохлась. Другие тела, раздутые, казалось, еще совсем недавно жили и дышали. Из-за тошнотворного зловония смерти тяжело было дышать.

Но некоторые из вплетенных в стены не были мертвы.

Казалось, они застыли в оцепенении, почти не дыша, едва понимая, что с ними происходит. Все они были нагие, но колючий кокон из прутьев и ветвей оплетал их так плотно, что многих вообще трудно было разглядеть.

Хенрик видел, что глаза пленников иногда поворачиваются, как будто те пытались понять, где они и что с ними происходит. Время от времени тихий стон вырывался из какого-нибудь перекошенного мукой рта.

Отвернувшись, чтобы не видеть мертвых и полумертвых людей, вплетенных в стены, он оказался лицом к лицу с Терновой Девой.

## Глава 52

Джит сидела, скрестив ноги, посреди помещения в подобии гнезда, сплетенного из ветвей, и не мигая глядела на мальчика большими, круглыми глазами, такими темными, что они казались черными.

Ее жидкие волосы едва доставали до плеч. Она не была крупной; собственно говоря, она была лишь чуть больше самого мальчика. Простое мешковатое платье не скрывало довольно стройную фигуру. Тело Джит скорее походило на мальчишеское, чем на женское. Кожа на тонких руках выглядела так, словно ей не хватало солнца. Хенрик затруднился бы сказать, сколько ей лет, но, несмотря на ее бледную гладкую кожу, не сомневался, что юность Джит давно минула.

Ее ногти и ладони казались вечно грязными, возможно из-за того, что на руки попадало содержимое окружавших ее чаш. Еще ему представлялось, что темное вещество у нее под ногтями могло быть соками, которыми истекают трупы, вплетенные по всему залу в стены.

Но не это приковало его взгляд и заставило сердце колотиться, а колени дрожать, а ее рот.

Тонкие губы Джит были зашиты полоской кожи.

Узкий кожаный ремешок был продет прямо через плоть, через дыры в губах, вовсе не выглядевшие зажившими. Стежки шли неровно. Они казались наложенными как попало, без особого старания, а посреди рта образовывали перекрестье. Кожаный ремешок стягивал шов не туго, оставалась слабинка, позволяющая ей открывать рот в тонкую щель.

Через эту щель, из-за скрещений кожаных ремешков, Джит испустила пронзительное улюлюканье, на какое не способен человек. Хенрика пробрал озноб.

С прошлого своего посещения он знал, что это ее язык, ее способ разговаривать. Хотя мальчик не имел ни малейшего понятия, что эти звуки означают, он был уверен — Дева обращается к нему.

Одна из фамильяров, у которой, как он заметил, отсутствовала кисть руки, склонилась к нему.

— Джит говорит, что рада видеть тебя снова, мальчик.

Хенрик сглотнул. Он не мог заставить себя сказать, что тоже рад видеть ее снова.

Джит, быстро кивнув, испустила низкий скрипучий визг, прерывавшийся несколькими щелчками языка о небо.

— Джит хочет знать, принес ли ты это, — сказала фамильяр.

Рот Хенрика словно запечатали. Он не мог выдавить ни слова. В страхе перед тем, что она может сделать, не услышав ответа, он выставил вперед сжатые кулаки. Ему казалось, что теперь он просто не способен разжать их.

Терновая Дева издала мягкий скрипучий звук — то ли писк, то ли визг.

— Подойди ближе, — велела фамильяр. — Джит велит тебе подойти ближе, чтобы она могла посмотреть сама.

Откуда-то из-за его спины раздался звук, заставивший всех фамильяров замереть и обернуться. Черные глаза Терновой Девы уставились на что-то довольно далеко позади него. Хенрик оглянулся, чтобы увидеть, что привлекло ее внимание.

Где-то не очень далеко было что-то угрожающее. Что-то приближалось по коридору, ведущему сюда.

Пламя свечей стало зыбким, они замерцали, а затем погасли.

Что бы это ни было, оно принесло с собою тьму.

С его приближением, свечи вокруг него гасли, но, когда оно миновало их, пламя постепенно возрождалось, и вдали от него становилось светло, как раньше.

Казалось, сама тьма подступала к ним по туннелю.

Пока это нечто приближалось, неся с собой тьму, гася по дороге свечи, фамильяры сгрудились у Джит за спиной. Хенрик увидел, что безрукая фамильяр мелко дрожит.

Джит испустила протяжный хриплый вопль, несколько раз прищелкнув языком. Двое фамильяров подлетели ближе к ней, наклонились и зашептали. Затем кивнули в ответ на еще несколько щелчков и мягкий скрипучий звук, идущий из горла Терновой Девы.

Когда нечто наконец вступило в помещение, неся с собою тьму, Хенрик увидел, что это человек.

Мужчина остановился перед Джит, неподалеку от Хенрика. Пламя свечей в зале за его спиной постепенно оживало, приближаясь, делая его все более различимым.

Рассмотрев наконец этого человека, Хенрик застыл столбом, не решаясь даже вдохнуть.

## Глава 53

Мужчина бросил взгляд на теплое мокрое пятно, расползающееся спереди на штанах Хенрика, и улыбнулся своим мыслям.

— Это тот самый мальчик? — спросил он таким суровым басом, что некоторое время спустя Хенрику пришлось напомнить себе, что он может моргать, а семеро фамильяров отлетели еще дальше за плечи Джит, будто опасались, что сам этот голос может поразить их.

Терновая Дева отозвалась короткой скрипучей и щелкающей трелью.

— Да, это он, епископ Арк, — перевела однорукая фамильяр слова своей госпожи, сказанные ее странным голосом.

Взгляд епископа Арка пробежался по Джит, задержавшись на ее зашитом рте. Затем ужасный взор обратился на Хенрика.

Белки глаз этого человека не были белыми. Вовсе нет.

В них были татуировки яркого кроваво-красного цвета.

Из-за темной радужки и кроваво-красных «белков» его глаза словно бы глядели из какого-то иного мира, мира огня и пламени — или, возможно, из самой преисподней.

Но какими бы пугающими ни были глаза епископа, они были не самым жутким в нем. Больше всего в нем ужасало другое, то, от чего Хенрик не мог оторвать глаз, что заставляло его сердце бешено стучать, а дыхание срываться — его кожа.

Каждый дюйм на теле епископа Арка покрывали вытатуированные символы, и не просто покрывали, а слой за слоем великое множество раз без счета, так, что кожа казалась не человеческой, а чьей-то иной. Хенрик не видел ни одного клочка, не занятого татуировкой из странных круглых символов, случайным образом перекрывавшихся, так что нетронутой кожи не оставалось нигде. Ни малейшего участка.

Верхние слои были самыми темными, те, что под ними, — светлее, еще глубже — еще светлее и так далее, словно татуировки постепенно погружались в его плоть, а новые постоянно добавлялись поверх прежних. Слои казались бесконечными, их бездонность, сложность хитросплетений вызывала головокружение, как будто символы бурлили и непрерывно всплывали из каких-то темных глубин.

Возможность видеть более глубокие слои символов на коже мужчины давала иллюзию трехмерности. Из-за такой слоистости было затруднительно определить, где у епископа Арка настоящая поверхность кожи, и это придавало ему расплывчатый, отчасти туманный, отчасти призрачный вид. Хенрик не сомневался, что при желании этот человек совершенно растворился бы в тумане плавающих символов.

Оттого что в нижних слоях символы были светлее, чем в верхних, каждый был отчетливо виден и отлично распознавался независимо от слоя. Символы были самой разной величины, насколько мог судить Хенрик, очень различались видом. Почти все казались набором меньших элементов, собранных в круглые композиции.

Руки епископа и его запястья (та часть, которую мог видеть Хенрик, выступавшая из-под черного плаща) были целиком покрыты символами. Даже его ногти, похоже, покрывала татуировка, поскольку символы проступали и сквозь них.

Шею над тугим воротником тоже сплошь покрывали символы — как и то, что над ней. Лицо епископа, каждый его клочок, покрывали сотни, если не тысячи знаков. Татуировка была даже на веках. Даже на ушах, в каждом изгибе и насколько глубоко мог видеть Хенрик, не было места, свободного от странных вытатуированных круглых символов, накладывающихся один поверх другого.

Хотя лысая голова епископа была целиком покрыта знаками, один выделялся среди прочих. Он был заметно больше всех остальных. Нижний край этой большой круглой композиции пересекал середину носа, проходил под глазами и поворачивал над ушами; сам символ покрывал почти всю верхнюю часть черепа. Внутри большого круга был еще один, а между ними располагалось кольцо рун.

Основание треугольника, вписанного во внутренний круг, горизонтально пересекало лоб над самыми бровями. Группы значительно меньших по размеру круглых символов располагались при углах: покрывали оба виска и третий угол на затылке. От этого казалось, будто епископ смотрит своими жуткими красными глазами из-под большого круглого знака, словно выглядывает прямо из подземного мира.

В центре треугольника, около епископского темени, была зеркально отраженная девятка.

Эта большая татуировка, занимавшая верхнюю часть безволосого черепа, была темнее остальных не только потому, что казалась самой свежей, но и потому, что линии, образующие ее, были толще. Но все равно, хотя она лежала поверх слоев из сотен других элементов, было ясно, что это просто часть чего-то большего.

Все изображения при всем своем многообразии казались видоизменениями нескольких основных тем. Они представляли собой круглые символы самой разной величины, состоящие из различных элементов, в том числе круглых, и эти круглые элементы тоже иногда заключали в себе круги. В целом зрелище было сильно тревожащее — человек, так глубоко посвятивший себя каким-то оккультным целям.

Все вкупе превращало его в чрезвычайно мрачную живую, подвижную, проворную иллюстрацию, где сквозь бесчисленные слои был различим каждый символ. Хенрику представлялось, что, будь епископ полностью обнажен, он все равно был бы полностью одет этой завесой из символов.

Насколько видел Хенрик, не заняты символами были только глаза мужчины, но и в них была красная татуировка.

Епископ Арк заметил, что несколько фамильяров в страхе вылетели из зала в коридор.

Он улыбнулся.

— Я не привел ее с собой, — ответил он на незаданный вопрос, светившийся в их глазах. — Я отправил ее с поручением.

Фамильяры склонили головы в знак признательности и словно извиняясь за назойливость.

Выпученные глаза одного из вплетенных в стену позади Джит неотрывно смотрели на епископа Арка. Ужас, застывший на лице несчастного, как видно, лишил его способности отвести взгляд, когда епископ посмотрел на него. Мужчина задвигал кадыком, словно пытался проглотить крик, рвущийся наружу. Все люди в стенах, казалось, не могли издать ни звука, но этот человек, похоже, собирался закричать.

Епископ Арк поднял руку, направив ее на человека, заточенного в стене. Он не указывал — это просто было движение расслабленной руки с раскрытой ладонью и чуть разведенными пальцами. Тем не менее рука оказалась уставленной прямо на человека в стене, который не мог оторвать от епископа глаз.

— Ни звука. — Голос епископа Арка звучал приглушенно, едва ли громче шепота, но такого убийственного тона Хенрик не слышал никогда.

Мужчина судорожно глотал воздух короткими резкими вдохами. Он испустил последний долгий вздох, и его глаза закатились. Тело сотрясла жестокая, но короткая судорога, и оно обвисло, насколько позволяла вплетенность в стену из ветвей и колючей лозы. Последняя судорога, и тело обмякло, а последнее дыхание покинуло несчастного с протяжным хрипом.

Епископ обвел взглядом остальных глядевших на него из стен.

— Кто-нибудь еще?

В наступившей тишине взгляды всех глаз, скрытых за слоями веток и сучьев, скользнули в стороны.

Епископ Арк ухмыльнулся, глядя на Терновую Деву.

— Небольшая помощь. Свежий аромат смерти для твоих маленьких помощников, чтобы подпитать и их, и тебя.

Большие черные глаза Терновой Девы ничего не выражали. Она испустила низкий скрипучий визг, сопровождаемый несколькими щелчками.

Одна из фамильяров, следившая, как Джит разговаривает на своем странном языке, подождала, пока та не закончит, и обратилась к епископу, выказывая неуважение от лица своей хозяйки.

— Джит желает знать, зачем вы пришли.

— Разве это не ясно? — Он повел рукой в сторону Хенрика, обращаясь при этом к Джит: — Я пришел проследить, чтобы ты точно выполнила данное тебе поручение.

После долгой паузы Джит удостоила его кивком.

Епископ нахмурил брови, и символ на лбу исказился, его центр съехал вниз.

— Все, ты отняла впустую уже много моего времени. Я рассчитываю, что больше ты не будешь расходовать его понапрасну. Мальчик здесь. Займись им.

Джит мгновение смотрела на него, а затем обратила свое внимание на Хенрика и знаком подозвала его поближе.

## Глава 54

Хенрик боялся сделать хоть шаг в сторону Терновой Девы. Даже когда она издала мягкий воркующий звук, знаком подзывая его, он мог лишь глазеть на кожаный ремешок, продетый сквозь ее губы и позволяющий им размыкаться едва-едва. Из некоторых отверстий для ремешка в ее плоти сочилась розоватая жидкость, словно силясь воззвать к нему об исцелении ран.

Ему было любопытно, почему ее губы зашиты.

Мальчик обнаружил, что ноги несут его вперед, хотя у него не было ни малейшего желания сходить с места. Он ощутил собственную беспомощность, неспособность остановить движение к Джит, дюйм за дюймом, все ближе к ее простертым в его сторону рукам.

Его руки сами по себе, без всяких усилий с его стороны, поднялись. Хенрик продолжал двигаться к ней, держа перед собой кулаки.

Руки Джит, измазанные чем-то темным — он боялся даже предположить чем — наконец обхватили его запястья. Вблизи он заметил исходящий от нее странный запах, мягкий, но тошнотворный, который не смог определить, — от этого запаха мальчик сморщил нос, а горло его сжалось так, что он едва мог дышать.

Пальцы у невысокой Джит были на диво сильные. Он попытался отпрянуть, но не смог. Ее пальцы держали как капкан. У него не было власти ни над своим телом, ни над голосом.

Джит издала новый дрожащий, щелкающий, визгливый звук. В такой близи Хенрик мог лишь с невыразимым страхом смотреть в ее чернейшие глаза, неспособный осмыслить, что ей от него нужно, что она собирается с ним сделать.

Джиг наклонилась к нему и повторила трель. Хенрик не понимал, что она говорит, понял только, что ей что-то нужно.

Одна из фамильяров перегнулась через плечо Терновой Девы.

— Разожми кулаки, — нетерпеливо прошипела она.

Он задышал часто, всеми силами пытаясь сделать то, что ему было велено. Несмотря на все его старания, кулаки не разжались. Он так долго держал их крепко стиснутыми, что они, похоже, закаменели. Сколько бы он ни пытался, как бы ни желал подчиниться, он не мог разжать пальцы. Он уставился на них, усилием воли пытаясь заставить их распрямиться, ужасно боясь того, что сотворит Дева, если он не сделает, что велено.

Джит казалась невозмутимой. Ее сильные пальцы начали разгибать пальцы мальчика по одному. Когда они начинали наконец двигаться, их пронзала жестокая боль. Каждый палец, когда он распрямлялся, пронизывала резкая боль. Не выказывая ни малейшего сочувствия к его крикам боли, она спокойно занималась своим делом.

Вскоре она разогнула все его пальцы. Затем распрямила его ладони, по очереди сжимая их между своими и слегка поглаживая, словно устраняя его оцепенение и убеждаясь, что они не сожмутся обратно, прежде чем перевернула их.

Терновая Дева выхватила из сплетения у себя за спиной маленький прутик. Хенрик увидел на его конце длинный, неприятно острый шип. Не понимая, что она задумала, он снова попробовал отшатнуться, но, стиснув железной хваткой его левое запястье, она с легкостью притянула его еще ближе. Он ощущал себя животным в ловушке, которое вот-вот освежуют.

Крепко удерживая его руку, Терновая Дева провела острием шипа под ногтем его указательного пальца. Затем повернула шип к свету и тщательно осмотрела. Хенрик не представлял, что она делает или что высматривает.

Дальше у стены Хенрик увидел одну из фамильяров, занятую извлечением чаши из ее уютного гнезда в сплетении ветвей. Не без усилий чаша наконец была освобождена. Фамильяр поднесла ее к Джит и стала терпеливо ждать, наблюдая за работой хозяйки.

Терновая Дева провела кончиком шипа под ногтем среднего пальца и подняла шип к свету. На сей раз он подцепил какой-то комочек.

Звук, исторгнутый из глубины ее глотки, подсказал Хенрику, что она довольна. Она подняла шип выше, показывая своим слугам, и те удовлетворенно заворковали. Епископ Арк просто молча глянул, когда она показала шип ему.

Фамильяр с чашей, сняв с нее крышку, поднесла ее своей хозяйке. Через края чаши и через руки фамильяра сплошным потоком хлынули тараканы. Они сотнями со стуком падали на пол и разбегались во все стороны, и буквально за мгновения все исчезли в сплетении прутьев и ветвей пола.

Джит беззаботно окунула шип в тухлую воду и поболтала им. Вытащив его и увидев, что все прилипшее к нему отвалилось, Дева, довольная, снова обратилась к Хенрику.

Она продолжила тщательно вычищать грязь из-под ногтей на остальных трех пальцах его левой руки. Под ногтями всех пальцев, кроме большого, ей удалось найти еще несколько мелких сокровищ, которые ее интересовали. Краем глаза Хенрик видел улыбку, выползавшую на татуированные губы епископа Арка всякий раз, как Терновая Дева вскидывала руку, в которой держала шип с небольшим кусочком чего-то на конце. После этого она непременно полоскала шип в вонючей жидкости в чаше, позволяя найденному исчезнуть в мутной воде.

Отпустив его левую руку, Джит занялась правой. Проведя шипом под ногтем указательного пальца мальчика, она поднесла острие ближе к своему лицу, чтобы взглянуть. Там ничего не было. Она украдкой бросила взгляд на епископа и снова провела шипом под ногтем, но и во второй раз на нем ничего не оказалось.

Джит перешла к следующему пальцу и стала еще дотошнее вычищать из-под него грязь. Шип ничего не извлек. Она повторила поиск и, когда он оказался бесплодным, перешла к третьему пальцу. Он тоже не оправдал ее ожиданий, и Дева сосредоточилась на мизинце, словно тот был ее последней надеждой.

Когда она убедилась, что на острие шипа только грязь, ее руки безвольно упали на колени.

Когда епископ чуть наклонился, символы, казалось, на нем слегка перемешались.

— Что не так?

Терновая Дева исторгла из глубины глотки несколько коротких звуков.

— Джит говорит, что у нас есть плоть женщины, — сказала фамильяр, парящая рядом с Девой. И с некоторым смущением закончила перевод: — Но нет плоти мужчины.

Епископ резко выпрямился, отчего все семеро фамильяров подались назад.

Одна из них оказалась недостаточно быстрой.

Он схватил ее за горло и притянул к себе. Это походило на порыв, вызванный переживаниями. Фамильяр кричала и извивалась, как пойманная змея, но не могла вырваться. Было ясно, что епископом владеет слепая ярость. Фамильяр вцепилась в татуированные руки, сжимавшие ее горло, но это нисколько не помогало.

— Передайте своей хозяйке, что я недоволен, — сказал он, обращаясь к остальным.

Несколько из них тотчас же наклонились и заговорили с Терновой Девой на ее странном языке.

Когда епископ подтянул фамильяра, зажатую в кулаке, к своему лицу и посмотрел ей в глаза, она испустила истошный вопль, полный мучительной боли.

— Так отправляйся же обратно в могилу, — процедил он сквозь сжатые зубы.

Хенрик оцепенело увидел, как та начала утрачивать свойственное фамильярам голубоватое сияние. Из-под ее капюшона потянулся дымок. Тварь корчилась и съеживалась, словно из нее высасывали соки. Кожа на ее иссыхающих руках темнела и обтягивала кости и костяшки пальцев, пока руки не стали походить на руки скелета. Плоть на лице вскипела пузырями и выгорела в темную кожистую маску. Почерневшая кожа истлевала, все туже обтягивая череп. Глаза провалились в глазницы. Челюсть отвисла, а губы иссохли, обнажив острые зубы.

Епископ Арк отбросил иссохшие останки в сторону.

Кипя от гнева, он зашагал обратно туда, откуда пришел. Свечи вокруг него тускнели, словно он нес с собой завесу тьмы. От него исходил рык ярости и разочарования.

Вдруг он остановился и развернулся. Посмотрел на Терновую Деву и двинулся обратно к ней. Свечи позади него вновь разгорались, когда он удалялся от них.

— Но плоть женщины у тебя есть? — спросил он Джит.

Уставившись на него темными глазами, она кивнула и забрала чашу у дрожащей фамильяра, парившей возле нее. Затем чуть приподняла сосуд, словно показывая ему.

Он погладил свою впалую щеку костяшкой указательного пальца и ледяным тоном сказал:

— Планы меняются.

## Глава 55

Пока Терновая Дева следовала к темному проему на дальней стороне помещения, ее фамильяры понеслись по залу, поспешно вынимая небольшие чаши из гнезд, устроенных в плетеных стенах, или выхватывая более крупные из выстроенных вдоль стены рядов на полу. Глаза людей, вплетенных в стены, — тех, кто был все еще жив, — выражали безутешное страдание.

Хенрику хотелось помочь им, но это было не в его силах. Он не мог помочь даже себе.

Двигаясь к темному проему в дальней части помещения, Джиг, держа в руках чашу с грязно-бурой водой и тем, что извлекла из-под ногтей Хенрика, аккуратно помешивала ее содержимое. Пока она шла, бурая вода время от времени выплескивалась из чаши. Крышка отчасти мешала воде расплескиваться, но не предотвращала это полностью. Хенрик заметил больших коричневых жуков, появлявшихся из сплетения прутьев и ветвей и бросавшихся на капли жидкости, которые, скатываясь по стенкам чаши, падали на пол.

Епископ Арк пристально следил кроваво-красными глазами за деятельностью фамильяров, которые носились по залу, выискивая подходящие емкости среди сотен нагроможденных по всем углам и вдоль стен. Из-за темных символов, покрывающих тело епископа, его и без того очевидная ярость выглядела еще более опасной. Шесть оставшихся фамильяров старались избегать его пристального взгляда, пока искали необходимое и вытаскивали нужное из стен или лихорадочно отбирали из стоящего на полу.

Каждая из фамильяров набрала охапку чаш — столько, сколько могла с трудом удержать в руках. Однорукая взяла меньше, чем остальные, но тоже постаралась по возможности помочь. Собрав все необходимое, они поспешили со своей ношей вдогонку своей удаляющейся госпоже.

Джит, в свою очередь, взяв посох, прислоненный к стене, а в другой руке неся чашу, оглянулась на Хенрика и подала ряд коротких команд на своем странном визжаще-щелкающем языке. Однорукая фамильяр закружилась рядом с ним, подталкивая его в сторону Терновой Девы и остальных фамильяров.

— Джит велит тебе идти с нами, поторапливайся. — Она украдкой оглянулась на епископа, затем наклонилась ближе. — Когда все закончится, — сказала она со злобным наслаждением, — я высосу из тебя всю кровь, а то, что останется, скормлю тараканам.

Хенрик застыл, парализованный ужасом. С легким хихиканьем она подтолкнула его, заставляя сдвинуться с места.

С трудом передвигая ноги и спотыкаясь, он подумал о том, как же тоскует по матери. Он очень хотел вернуться к ней, в их палатку, где они торговали бусами. Но больше всего ему хотелось, чтобы она вообще никогда не приводила его к Терновой Деве.

С тех самых пор как он осознал, что его загоняют на Тропу Карга и что Терновая Дева снова заполучит его, Хенрик боялся, что на сей раз ему вряд ли удастся уйти от нее.

Епископ пристроился в конце процессии, следовавшей за Терновой Девой по темному коридору, где по краям с потолка свисали сотни полосок кожи с невероятным разнообразием привязанных к ним маленьких мертвых животных, пустых черепашьих панцирей, черепов каких-то небольших тварей с острыми маленькими зубами, висящих в несколько рядов. В выступающих участках стен Хенрик видел глаза людей, наблюдавших за ними, пока они проходили мимо. Встречаясь со взглядом епископа Арка, все они поспешно отводили глаза. Ни один из заточенных в стенах не издал даже едва уловимого писка. Хенрику казалось, что, будь он заточен в стену, ему было бы трудно во всю глотку не взывать о помощи.

Но вокруг не было никого, кто помог бы несчастным, пойманным в ловушку в этом жутком месте. И никого, кто помог бы ему.

Следуя через лабиринт, служащий логовом Терновой Деве, Хенрик начал различать жужжание насекомых, голоса птиц, свист и стрекот других созданий. Когда они достигли какого-то выхода и шагнули в ночь, все обитатели болота вдруг смолкли и установилась мертвая тишина.

Низкие облака, стремительно проносившиеся над головой, откуда-то из-за туч подсвечивала луна, и от них исходило слабое сияние. Место, куда вышли путники, было достаточно возвышенное, чтобы даже среди густого заболоченного леса, оставаться сухим. Темные очертания корявых деревьев вокруг со свисающими с ветвей длинными «бородами» лишайника казались Хенрику тянущими руки мертвецами, которые вылезли из погребальных саванов и обступили забредших сюда живых.

Когда они пересекали открытое пространство, Хенрик увидел, что лежащие повсюду плоские валуны размещались не беспорядочно, но составляли правильные круги. При этом каждый камень покоился на небольшом земляном холмике. Мимо холмиков с камнями они вышли к площадке в центре, посреди которой Терновая Дева начала что-то выводить на земле своим резным посохом. Знаки, которые она выцарапывала на земле концом посоха, выглядели примерно так же, как татуированные символы, покрывавшие все тело епископа Арка.

С середины посоха Терновой Девы свисали на замшевых ремешках переливающиеся синие перья, оранжевые и желтые бусинки и целый набор монет с отверстиями посередине. Хенрику стало интересно, отчего Терновой Деве так нравятся монеты, что она использует их для украшения явно важного предмета? В конце концов, какая польза от денег на Тропе Карга?

Потом он сообразил, что в отличие от прочих людей для нее монеты не имеют никакой денежной ценности. Она забрала их, должно быть, у тех несчастных, что заключены в ловушки в стенах. Блестящие монеты были для Терновой Девы не более чем украшениями, как яркие перья. И те и другие лишь символизировали жизни, которые она забрала.

Пока фамильяры суетились возле чаш, расставленных на полу вокруг Терновой Девы, епископ Арк стоял в стороне, скрестив руки на груди, и кроваво-красными глазами наблюдал за приготовлениями. То и дело какая-нибудь из шести фамильяров косилась в его сторону. Джит — нет. Она спокойно сосредоточилась на своей работе, рисуя элементы сложного символа на грязи в центре крута, образованного чашами.

Делая перерывы в рисовании и негромком пении, она открывала чашу, шарила рукой в темной жидкости и бросала набранную густую грязь в центр рисунка. При этом она непрерывно издавала негромкое гудение.

Терновая Дева подняла посох, вытянув руку к облакам, плывущим над головой, пропела несколько щелкающих звуков, выгнулась и опустила посох поперек нарисованного ею на земле символа.

Символ засветился.

К изумлению Хенрика, когда Терновая Дева продолжила свое тихое мелодичное гудение и воздела обе руки, облака у них над головами остановились.

## Глава 56

Хенрик подумал, что гнавший облака ветер утих, но затем заметил, что облака снова пришли в движение. Однако вместо того чтобы плыть по небу, как раньше, они начали движение по кругу над его головой, вытягиваясь в длинные спирали вокруг прорехи, соответствующей светящемуся круглому символу на земле. Небольшие оранжевые отблески время от времени подсвечивали облака изнутри.

Между тем бормотание Терновой Девы, казалось, погрузило шестерых фамильяров в подобие транса. Все они закружили возле нее вместе с облаками. Их ноги не касались земли, когда они летали вокруг Джит, постепенно ускоряя полет. Облака тоже ускорялись, неслись все быстрее, оранжевые и желтые вспышки мерцали, как мерцал свет символа на земле.

Низкие ритмичные звуки, издаваемые Терновой Девой, стали чуть выше.

Покуда фамильяры и облака кружились все быстрее, звук, испускаемый Джит, превратился в страдальческий очень высокий визг. Он делался все громче и выше. Хенрику пришлось прикрыть уши — звук вызывал боль.

Шестерка фигур вдруг распалась. Хенрик, широко раскрыв глаза, смотрел, как из светящихся оболочек-фамильяров начали вылупляться омерзительные создания с длинными костлявыми руками и ногами. Их спины уродовали горбы, плоть была пятнистой и влажной. Волос не было. Головы были шишковатые со злыми выпученными глазами и рычащими ртами, злобно оскаливающими клыки.

В отличие от фамильяров, из которых они вылупились, эти твари не светились. В их блестящей пятнистой плоти отражались отблески света от облаков и символа на земле.

Затем Хенрик увидел, что подобные же существа лезут из холмиков, на которых лежали камни. Каждое с огромным трудом выбиралось из-под земли. Все больше их выбиралось из холмиков, выползало из-под земли и присоединялось к растущей бесформенной толпе, кружащей возле Терновой Девы, танцующей вокруг нее, словно стадо безумных животных.

Однако это не были животные.

Они казались живыми, но жизни в них не было.

Хенрик подумал, что они похожи на мертвецов, вылезших из могил, танцующих, болтая руками и ногами, под мелодию Терновой Девы.

Хенрик оглянулся на низкую темную конструкцию из сплетенных палок и веток. Он понял, что эти холмики, должно быть, могилы тех, кто прежде был заключен в стенах. После того как они послужили каким-то нуждам Терновой Девы, их хоронили здесь, и тут они дожидались, пока их не призовут снова служить ей.

Хенрик догадался, что Терновая Дева, должно быть, существо из подземного мира, отродье самого Владетеля.

В центре открытого пространства собралось уже несколько десятков гротескных фигур, все больше их приходило из тьмы окружающих топей и присоединялось к остальным, и все они кружились, быстрее и быстрее. Хенрику приходилось все крепче прижимать ладони к ушам — звук, издаваемый Джит, казалось, был готов разорвать его на части, был готов разорвать сам воздух.

Облака вращались в едином ритме с кружением фигур. Свет в них мерцал все быстрее и быстрее, а символы, нарисованные на земле, мерцали в такт звукам, издаваемым Терновой Девой, и бросали отблески на облака.

Звук, свет, кружение ужасающих тварей, танцующих словно демоны, — все это вызывало у Хенрика головокружение. В его голове в такт происходящему пульсировала боль. Он прищурился, боясь закрыть глаза, опасаясь, что тогда их не удастся открыть снова, хотя с трудом удерживался, чтобы не зажмуриться при таких ошеломляющих видениях и звуках.

Пока все это кружилось возле нее, Джит запускала руку в различные чаши, выхватывала полные пригоршни зубов или чего-то похожего на фаланги пальцев или позвонков и швыряла в круг. При каждом таком добавлении свет дергался и метался.

Мир, казалось, стал мерцающим. Мальчик видел его одноцветными вспышками — красными, желтыми и оранжевыми.

Затем Джит взяла чашу с плотью, извлеченной из-под ногтей Хенрика. Фигуры вращались так быстро, что уже нельзя было различить отдельные. Все это стало расплывчатым пятном темной поблескивающей плоти и мелькающих конечностей.

Вдруг Терновая Дева высоко подбросила чашу, которую держала, над светящимися кругами и корчащейся массой фигур.

Хенрик видел, как стекло разлетелось на мелкие осколки. Жидкость из чаши, казалось, вспыхнула.

Мир озарился так ярко, что ему показалось, будто он видит кости Джит прямо сквозь ее тело.

Все превратилось в свет и огонь. Деревья вокруг пылали. Светящиеся горячие угли срывались с деревьев и кружили вокруг раскаленного участка, накрытого содержимым чаши, над центром пылающего круга.

Терновая Дева выставила руки вперед, призывая силы, которые он не мог даже вообразить. Она гордо стояла против света, залитая им, и держала власть над миром, превратившимся в преисподнюю.

В центре всего этого, в сердце слепящего света, подобного ярким звездам, было что-то еще более яркое. Крохотные частички — кусочки плоти, вытащенной Джит из-под ногтей мальчика — так раскалились, что рядом с ними весь остальной мир казался тусклым.

Подняв руки, Джит, казалось, повелевала этим ярким искрам уносить вверх все остальное, и те вращались, забираясь все выше в небо.

Стоя одна в центре ревущего пожара, Джит выше подняла руки, приказывая всем им двигаться вместе.

Толпа костяных людей выла, сгорая, их тела рассыпались искрами и дымом, и этот дым всасывал ослепительный ужасающий вихрь.

Все вокруг него, все деревья, лоза, лишайник, кусты, даже земля, светилось, сгорая и рассыпаясь на горящие угли и пепел и вытягиваясь длинными завитками, заворачивающимися один в другой, завивающимися и уносящимися к крошечным искрам слепящего света, взлетающим в центр облачного смерча.

Ревел ветер, бушевал огонь. Хенрику пришлось зажмуриться от пронизывающего все ослепительного сияния. Ему хотелось закрыть глаза ладонями, но он не смел убрать руки от ушей, боясь, что и его утянет в этот ад, устроенный Джит.

Но даже с зажмуренными глазами он все прекрасно видел.

Это была ночь пылающих красок, слепящего света, оглушающего звука — ночь безумия.

Все утягивал мерцающий свет в середине прорехи в облаках. Трухлявые и мелкие ветки, оборванные с деревьев, загорелись, а когда их втянуло, запылал и сам лес. Деревца и растения вокруг распадались на тысячи искорок, закручивались и уносились вверх, за сияющими искрами кусочков плоти. Тела восставших из могил мертвецов, как и все остальное, рассыпались на потрескивающие алые угольки.

Хенрик громко стонал от ужаса и мучительной боли, слезы безудержно катились по его лицу.

Терновая Дева вновь воздела руки. Сам воздух в центре прорехи ослепительно вспыхнул.

Едва Хенрик подумал, что его непременно затянет туда и он сгинет в ужасной вспышке света, все закончилось.

От внезапной тишины ему показалось, что он сейчас свалится.

У мальчика было такое ощущение, будто, пытаясь устоять против бури, он опирался на звук, и теперь, когда звук внезапно пропал, он едва не повалился ничком.

В ушах у него пульсировало. В голове стучало. Его била дрожь.

Но исчез не только звук.

Хенрик моргнул. Он не верил своим глазам. Бушующий вихрь огня и света тоже пропал.

Он оглянулся и увидел, что лишайник на ближайших деревьях свисает так же, как и раньше, намокший в сыром затхлом воздухе. Все деревья были на прежних местах. Земля, недавно взрытая вылезавшими из нее мертвецами, выглядела непотревоженной.

Как если бы ничего из только что виденного Хенриком, в действительности не происходило.

С той лишь разницей, что чаша пропала, а по голой земле были разбросаны кусочки стекла, словно тысячи упавших звезд.

Хенрик не мог понять, что произошло. Что же он видел. Он не понимал, был ли настоящим огонь, были ли настоящими создания, вылезавшие из земли, был ли настоящими ужасный звук и было ли настоящим все прочее.

Епископ Арк, стоявший там же, где стоял с самого начала, казалось, так и не шелохнулся. Огненное буйство как будто не коснулось его. Его взгляд ничуть не изменился. Если его и удивило ошеломляющее представление огня и света, то он не показывал этого.

В центре прорехи в облаках медленно кружили вокруг Джит шестеро фамильяров, протягивая к ней руки, суетясь над ней, заботливо трогая ее, словно видели, что она прошла тяжелое испытание. Джит не обращала на них внимания, ногой стирая знаки, прежде нарисованные ею на земле посохом.

Терновая Дева обратила взгляд черных глаз к епископу Арку. Затем испустила в своей обычной манере несколько визгливых щелчков. Хенрик видел, что она напрягается, пытаясь при разговоре открыть рот шире, но кожаные ремешки не позволяли.

Одна из фамильяров подплыла к епископу.

— Джит говорит, что все исполнено.

Взгляд его красных глаз обратился с фамильяра на Джит.

— Надеюсь, ты исполнишь и все остальные мои требования. — Его бровь опустилась. — Не вынуждай меня возвращаться.

После этого он развернулся и стремительно удалился. Пока он шел, казалось, что его окутывает тьма, словно черный плащ, отчего он был подобен движущейся над землей тени.

Хенрик едва не подпрыгнул, когда фамильяр склонилась к нему. Он не заметил, как она подкралась.

— Теперь твоя очередь, — прошипела она.

## Глава 57

Кэлен вздрогнула и проснулась, тяжело дыша от страха. Вереница смутных образов пронеслась через ее сознание. Темные лапы и когти тянулись к ней. Из ниоткуда появлялись клыки, вонзались в нее, пытались добраться до лица.

Она не знала, где она и что происходит. Она отчаянно отбивалась, извиваясь, отпихивая все, что ее касалось, одновременно пытаясь сбросить тяжесть боли, жгущей все тело.

Кэлен внезапно села, хватая ртом воздух, и увидела, что она в Саду Жизни и сейчас ночь. Никто за ней не гнался, никто ее не преследовал. Все было тихо.

Ей приснился кошмар.

Во сне что-то гналось за ней, что-то темное и очень опасное, что-то, вызывающее ужас. Неумолимое, оно неуклонно приближалось. Кэлен бежала, пытаясь уйти от погони, но не могла заставить свои ноги двигаться с необходимым проворством. И все это, казалось, происходило наяву.

Но она все-таки проснулась. Теперь она не спала. Она вырвалась из кошмара, избавилась от своего неведомого преследователя. Она уговаривала себя отвлечься, не сосредоточиваться на сне. Это был всего лишь сон. Она уже не спит. Она теперь в безопасности.

Однако Кэлен быстро обнаружила, что пробуждение не означает спасения. Проснувшись и избавившись от того, что преследовало ее во сне, она не избавилась от боли. Голова раскалывалась, и ей показалось, что она сейчас потеряет сознание. Кэлен прижала пальцы к вискам, но в следующий миг обхватила руками живот, пытаясь успокоить скручивающую боль где-то внутри.

Пока острие боли все глубже погружалось в ее голову, внутри Кэлен поднималась горячая волна тошноты. Она боролась с желанием немедленно очистить желудок. Пульсирующая боль в голове угнетала, Кэлен становилось все хуже. Она отчаянно сопротивлялась накатывающим волнам тошноты. Та побеждала.

Когда все внутри нее свела спазма, Кэлен спешно выпуталась из одеяла и на четвереньках поползла по траве в сторону от того места, где спала. Она изо всех сил сопротивлялась позывам к рвоте, но тело не подчинялось ее воле, и позывы стали такими сильными, что казалось, будто ее желудок выворачивается наизнанку. То спадающие, то поднимающиеся волны тошноты прокатывались через нее снова и снова в такт стучащей в голове боли, всякий раз вызывая рвоту.

Кэлен ощутила руку на своей спине и другую, отводящую назад ее длинные волосы.

В промежутках между спазмами она хватала ртом воздух. Ее наверняка рвало кровью. Мышцы сводила судорога, и каждый раз мучительная боль казалась нестерпимой. Ощущение было такое, будто Кэлен потрошат заживо.

Спазмы наконец начали утихать. Отплевываясь горькой желчью, она с облегчением увидела, что крови нет.

— Мать-Исповедница, что с вами?

Это была Кара. Как здорово, что рядом кто-то есть; приятно не быть одной.

— Не знаю, — с трудом выдавила она.

Ричард тоже вдруг оказался рядом.

— Что случилось?

Ее тело сотрясали волны дрожи. Между ними и глотками воздуха она смогла лишь выдавить: «Тошнит».

— Я услышал, как ты кричала, снизу, из комнаты, где машина, — сказал Ричард, успокаивающе положив ладонь ей на спину.

Кэлен выдрала толстый пучок травы, вытерла им рот, отшвырнула его и вытерла снова новым, чистым, пучком. Она и не подозревала, что кричала во сне. Волны тошноты затихли, позволяя ей отдышаться, однако пульсирующая боль в голове не исчезла.

— Мне приснился кошмар, и, должно быть, я закричала и сама проснулась от крика.

Он прижги ладонь к ее лбу.

— Ты вся холодная, как лед, и покрылась испариной.

Кэлен не удавалось унять дрожь.

— Мне так холодно.

Ричард прижал ее покрепче. Кэлен рядом с ним расслабилась. Обхватившие ее теплые, сильные руки давали ощущение защиты.

Однако он не просто обнял ее, а взял ее руку за запястье и поднял. Его прикосновение было болезненным.

— Добрые духи, — прошептал он себе под нос.

Кара наклонилась к ним.

— Что случилось?

Ричард чуть повернул руку Кэлен, показывая.

— Приведи Зедда.

Кэлен видела, как Кара убегает по тропе и исчезает за деревьями. В объятиях Ричарда было так хорошо. Ей ничего не требовалось, кроме этого приятного тепла.

Но руку с каждым ударом сердца пронизывала боль. Она посмотрела на нее и поразилась: царапины появились вновь. Зедд вылечил их, но они вернулись и выглядели хуже, чем прежде.

— Похоже, Зеддово лечение нисколько не помогло, — сказал Ричард. — Пусть он придет сюда, посмотрит и скажет, что думает обо всем этом. Он знает об излечении очень много, но мне кажется, что в царапины попала зараза, оттого они и вернулись. Возможно, поэтому тебе так плохо. Может быть, он просто не уничтожил заразу, когда лечил их.

Все, как казалось Кэлен, не объясняло ее ощущений. У нее и раньше бывали раны, которые воспалялись и отекали. Но она никогда не чувствовала себя так. Говоря откровенно, рука причиняла не самое серьезное беспокойство. Во сне у нее в голове внезапно произошел взрыв боли, разбудивший ее. От него Кэлен почувствовала сильное недомогание и тошноту. Именно этот кинжальный удар боли между висков и вызывал ее мучения. Она не думала, что царапины имеют отношение к ее мигрени.

Несколько раз в жизни Кэлен мучили столь сильные головные боли, что ее скрючивало. У Ричарда тоже бывало так. Он говорил, что унаследовал это от матери. Кэлен подумала, что, наверное, та боль была вот такой. Жуткой. Эта мысль придала ей силы.

Она снова мельком взглянула на саднящие красные царапины. Ее беспокоило, что залеченные, казалось бы, раны не только появились снова, но и стали куда хуже. Рука вздулась и отчасти онемела.

Кэлен трясло от боли. Ее обдавало волнами ледяного холода. Боль в голове давила неподъемной тяжестью.

А затем, едва Ричард наклонился к ней и притянул поближе к себе, она начала ощущать сладость смягчения: его дар просачивался в нее. Теплая волна расслабления оживила застывшие, чрезмерно напряженные мышцы Кэлен. В прошлом он уже применял свой дар, чтобы исцелить ее, и она узнала прикосновение его магии. Вот что делал сейчас Ричард — исцелял ее своей магией.

Дар Ричарда действовал особым образом и обычно проявлялся лишь при очень большой необходимости. Его близость к Кэлен, его любовь к ней, потребность обеспечить ее безопасность — все это способствовало тому, что он мог лечить ее.

Время утратило значение в его теплых объятиях, в потоке вливающейся в нее магии.

Кэлен чувствовала его успокаивающее, обнадеживающее, полное любви присутствие каждой частичкой своего существа.

Но, как бы она ни жаждала его помощи, ей не хотелось позволять ему помогать.

Она знала, что, исцеляя, он заберет ее боль себе. Сначала он должен был отобрать у нее муку и забрать себе, и только после этого его дар мог направить на Кэлен целительную силу. Кэлен не хотела, чтобы Ричард забрал себе такую ужасную боль. Как бы ни хотелось ей избавиться от боли, она не желала, чтобы он страдал.

Тем не менее сопротивляться было бесполезно. Сила его дара подавляла. Ей оставалось только перестать сопротивляться. Ощущение было такое, словно она позволила себе упасть в неведомую бездну. Это было страшно и в то же время приносило облегчение — от чувства освобождения, от чувства, что кто-то борется за нее, борется с болью вместо нее, от возможности стоять в стороне от бушующей битвы.

Она надолго, неведомо насколько, затерялась в этом далеком от боли месте вместе с Ричардом, но при этом точно знала, что, стоит открыть глаза и вернуться в окружающий мир, и она окажется в его объятиях.

Вопреки ее ожиданиям, боль не исчезла. Она осталась столь же сильной и столь же гнетущей.

Кэлен увидела и узнала эту же боль в глазах Ричарда. Он забрал ее себе, но, как ни странно, при этом та не покинула Кэлен.

Его старания не исцелили.

Она подумала, что, возможно, сделала что-то не так. Может быть, старалась недостаточно. Или, точнее, так боялась позволить Ричарду забрать боль, что не смогла до конца отпустить ее.

Над Ричардом склонилась Кара.

— Простите, что я так долго искала Зедда. Он будет очень скоро. А еще я привела Никки.

Ричард не отвечал. Он уставился в никуда.

## Глава 58

Возвращаясь постепенно из дальней дали, казавшейся полностью обособленной от реального мира, который начал проступать вокруг нее, Кэлен поняла — с ними обоими что-то неладно, и с ней, и с Ричардом.

Она увидела, что Никки села на корточки возле него. По озабоченному выражению, появившемуся на лице колдуньи, вглядывавшейся в его немигающие глаза, Кэлен поняла: при исцелении что-то вышло совсем не так, как должно было.

Ричард глядел в никуда, безразличный ко всему, хотя в его глазах бушевала боль. Хоть Никки положила руку ему на плечо и тряхнула его.

Длинные светлые волосы Никки упали на левое плечо, когда она склонилась над Ричардом и прижала два пальца ко лбу Кэлен. Кэлен ощутила знакомую щекотку Магии Приращения, дрожь и покалывание в нервных окончаниях шеи, плеч и рук.

Никки отняла пальцы и приложила их ко лбу Ричарда. Затем отстранилась и толкнула его в грудь.

— Отпусти ее. Ричард, отпусти.

Когда Ричард ничего не ответил, она обхватила Кэлен и осторожно вытащила из его одеревеневших объятий. Кэлен не сопротивлялась. Она не понимала, почему Никки требует, чтобы он отпустил ее, но не сопротивлялась, заметив озабоченность в голосе и на лице колдуньи.

Никки бережно положила Кэлен на землю и немедленно вернула свое внимание Ричарду.

Разъединив их с Кэлен, Никки прижала ладони к его вискам.

— Отпусти, Ричард, — проворковала она.

Ричард судорожно хватал ртом воздух. Жизнь, осмысленность наконец начали проступать в его глазах. Кэлен облегченно вздохнула — Никки вытащила его оттуда, где он был. Когда Никки отняла ладони, лицо Ричарда исказил гнев.

— Ты что? — спросил он Никки. — Зачем ты остановила меня?

— Я тоже хотел бы задать этот вопрос, — сказал Зедд, появляясь позади Ричарда.

Теми же двумя пальцами, которыми касалась лбов Кэлен и Ричарда, Никки постучала по своему собственному, давая Зедду знак проверить самому. Зедд немедленно подобрал мантию и сел с другой стороны от Ричарда. Он поместил два пальца на лоб Кэлен, затем проделал то же самое с Ричардом.

— И что? — спросил он. — Что я должен был почувствовать?

Никки посмотрела на него.

— Ты ничего не чувствуешь?

Зедд, казалось, был озадачен.

— Нет. А должен?

Никки вновь прикоснулась пальцами ко лбу Кэлен, и та опять ощутила легкое покалывание Магии Приращения, после чего колдунья проделала то же самое с Ричардом.

Она вздохнула.

— Больше я этого не чувствую. Теперь, когда связь разорвана, это нельзя ощутить.

— Ощутить что? — нахмурившись, спросил Зедд.

Никки украдкой быстро глянула на Кэлен.

— Не знаю. Пожалуй, ничего. Неважно, потом поговорим.

Ричард потер лицо, словно чтобы прийти в себя после попытки исцеления. Кэлен чувствовала себя ничуть не лучше. Целебное действие магии Ричарда проявилось значительно слабее, нежели раньше. Она не могла себе представить, почему лечение на сей раз не удалось. Но еще больше ее беспокоило, почему Никки так озабочена.

— Зачем ты остановила меня? — спросил Ричард, повысив голос. — Я лечил ее. Ты не дала мне закончить.

Это подтвердило подозрения Кэлен, что, возможно, Ричард просто не успел завершить исцеление. Никки помешала ему прежде, чем он сумел закончить. Но, подумав так, она тут же поняла, что загвоздка не в этом, поскольку осознала, что дело неладно еще до того, как пришла Никки и вмешалась. Он потерпел неудачу еще до того, как Никки разъединила их.

Что-то шло неправильно.

Никки глубоко вздохнула.

— Это не избавило бы Кэлен от боли. Ты не лечил ее, а просто открылся ее хвори.

Зедд выглядел на редкость озадаченным. Он посмотрел на Ричарда, затем опустил взгляд к руке Кэлен.

— О чем ты?

— Могу только сказать, что где-то произошел сбой. Поток его магии, попадая в Кэлен, пресекался. Что-то перетекало из нее в Ричарда. Оно использовало его линию жизни, установленную им связь, в обратную сторону, чтобы проникать в него.

На лице Зедда проступила тревога.

Никки заглянула в глаза Ричарду.

— Ты понял? Ты знаешь, о чем я?

Ричард расстроенно и нетерпеливо потряс головой.

— Нет. Я не знаю, что чувствовал. Я не знаю, что произошло. Знаю только, что она ранена. Я пытался забрать боль у Кэлен, а процесс, похоже, просто вышел из-под контроля.

— Мальчик исцеляет инстинктивно, через сочувствие, — пояснил Зедд колдунье. — Он рос, не зная, что наделен магией, и не учился управлять ею, но зато порой он способен исцелять то, с чем я не могу справиться.

— И то, с чем не могу справиться я, — добавила Никки. — У него свой уникальный способ применять дар, но на этот раз он не исцелил ее.

— Ты уверена? — спросил старый волшебник.

Никки кивнула.

— Я ощущала поток силы, который тек к Кэлен, и силу, которую отдавал Ричард. Они не были уравновешены. Боль переходила в него и начинала подчинять. Что-то происходило не так. Его дар должен был обуздать боль, пока исцеляющая сила вливалась бы в Кэлен, но нет. Он, наверное, действовал инстинктивно и повторял то, что удавалось в прошлом, но на сей раз имел дело с чем-то иным, чем-то крайне опасным, и его дар не помог. — Она посмотрела на Кэлен. — Или помог?

Кэлен пришлось признать, что в словах Никки есть доля истины.

— Нет. И все же я не понимаю. Он ведь излечивал меня прежде.

— Это верно, — сказал Ричард. — Почему же сейчас не удалось?

— Не знаю наверняка, Ричард, но почему-то недуг Кэлен повел себя как инфекция. Пожалуй, можно привести такое сравнение: ты ухаживал за больным, подцепил заразу и заболел сам.

— Но дар должен был защитить меня.

— Мальчик прав, — вставил Зедд.

Никки, похоже, не особенно горела желанием отвечать.

— Возможно, устранив некоторые пробелы в своем опыте использования магии, ты сможешь избежать этого. Но не поручусь.

Зедд обычно не тратил время на то, чтобы доказывать или спорить.

— Ладно. Вполне очевидно, что царапины, которые я вылечил, появились снова. Они выглядят воспаленными. Я должен исправить это, прежде чем предпринимать что-нибудь еще.

— Не возражаю, — сказал Ричард и предоставил Зедду возможность действовать.

— Не уверена, что это хорошая мысль, — почти шепотом сказала Никки, обращаясь к Зедду.

Казалось, у Зедда ее сомнения вызывают недоумение.

— Ну а я не считаю хорошей мыслью беспечно позволить заражению развиваться. Это может привести к потере руки. И даже хуже. Если заражение распространится на другие части тела, то может оказаться фатальным.

Никки, заметив беспокойство Кэлен, смягчилась, кивнула и вздохнула.

— Ты прав, Зедд. Но позволь помочь тебе.

— Буду рад любой помощи, — заявил дед Ричарда, склоняясь над Кэлен и прижимая ладонь к ее лбу. Никки положила свою ладонь поверх его.

Кэлен сразу же ощутила поток его дара, текущий через нее. Еще она почувствовала отдельные покалывания — магия Никки. Хотя два этих магических дара были похожи, каждый давал особые ощущения. Смешиваясь, они рождали ощущение тепла и покоя, но совсем иначе, чем дар Ричарда. Кэлен знала, что дар Зедда совсем другой, поэтому различие не вызывало у нее беспокойства. Теперь она узнала и уникальное прикосновение силы Никки. Оба дара, смешиваясь, вызывали ощущение опьянения.

Но ей также показалось, что она почувствовала еще какую-то тень, что-то темное, агрессивно напрягшееся внутри ее.

Быстрее, чем она успела осознать это, Кэлен захватил поток силы Зедда и Никки. Она опять утратила ощущение времени и пространства, в то время как ощущение теплоты, порожденное магией, наполняло ее изнутри. Она чувствовала, что Зедд забирает ее боль так же, как это делал Ричард, но быстрее и с точностью, свидетельствующей об опыте.

Внезапно все прекратилось. В одно мгновение сочетание силы Зедда и Никки исчезло.

Кэлен открыла глаза и с трудом сделала вдох. Ей казалось, что она была под действием их силы пару мгновений, но она по опыту знала, что на самом деле это могло длиться час или два.

Зедд качнулся на каблуках. Затем бросил обеспокоенный взгляд на Никки.

— Дело не в Ричарде. Что-то здесь не так. Единственное отличие между нами в том, что я знаю достаточно, чтобы вовремя отступить. Ричард не знает. — Он плотно сжал губы в молчаливом недовольстве, после чего добавил: — Дело не в Ричарде. Я тоже, не могу исцелить ее.

Никки удостоила его непроницаемым взглядом.

— Значит, ты почувствовал это?

Кэлен заинтересовало, какое такое «это» он должен был почувствовать.

Зедд разочарованно скривился.

— Не знаю. Я никогда не ощущал ничего даже близко похожего. Это для меня нечто новое. У меня нет ни единого предположения, почему я не могу прорваться, но — не могу.

Взгляд Никки по-прежнему был прикован к Зедду.

— Так что ты почувствовал?

Морщины Зедда озабоченно углубились, когда он обменялся с Никки быстрым взглядом.

— Не знаю. Что-то… что-то темное.

Никки дала лишь тончайший намек на то, что понимает, о чем речь, но ничего не сказала.

Кэлен не знала в точности, о чем они говорят, но поняла — эти двое что-то поняли, но держат свое знание при себе. Она помнила, что ощутила в себе какое-то напряжение при касании их магии.

Тревога Кэлен усилилась.

— Может, Натан справится? — предположил Ричард, не замечая того, что Кэлен видела между Зеддом и Никки. — Он Рал. Может, у него получится, раз уж его дар работает здесь, во дворце, в полную силу. Может быть, нам нужен именно он.

## Глава 59

— Для чего тут понадобился и мой дар? — спросил Натан, подходя сзади к Ричарду.

Кэлен заметила, что в руке пророк сжимает лист бумаги.

— Рука Кэлен, которую вылечил Зедд — воспаление ухудшилось, — сказал Ричард через плечо. — И у него не получается снова ее вылечить. Я просто сказал, что, поскольку заклинание дворца не ослабляет твою силу, возможно, ты сумеешь вылечить ее руку.

Наган, нахмурившись, посмотрел на Кэлен. Та приподняла руку, чтобы он мог увидеть ее в свете факелов. В голове у Кэлен бил набат. Самой ей хотелось только спать.

— Буду рад попробовать, — сказал он.

— Толку не будет, — уверенно заявила Никки. — Зедд уже лечил ей руку. Ссадины не должны были вернуться. Здесь что-то другое, чего мы не видим или не понимаем. Если у Зедда не получается то, что он делал раньше, то и у тебя вряд ли получится.

Кэлен была весьма обеспокоена тем, что Никки еще знала, но о чем не рассказывала.

— Боюсь, она права, — со вздохом признал Зедд.

Кэлен приподнялась на локтях.

— Но если ты не можешь исцелить…

Зедд погладил ее по плечу и улыбнулся, успокаивая, после чего ласково подмигнул.

— Не тревожься, дорогая. Мы можем справиться с этим множеством других способов. Здесь, во дворце, великое разнообразие лечебных трав. У тебя всего лишь царапина и небольшое заражение. Я всю свою жизнь лечил такие царапины и заражения припарками и травами. Сейчас я сделаю припарку, и тебе сразу же станет лучше.

— Зедд прав, — сообщил ей Ричард. — Он всегда заботился о моих ранах и царапинах, не прибегая к помощи дара. У меня даже есть с собой немного мази из ом-травы, — сказал он Зедду.

Зедд приподнял густые брови.

— Давай ее сюда. Это поможет облегчить боль, пока припарка будет вытягивать заразу. — Он снова потрепал Кэлен по плечу. — Я сделаю ее прямо сейчас, и тебе мигом станет легче.

Кэлен улыбнулась, опускаясь обратно на землю.

— Благодарю, Зедд.

Он осмотрел место, где она лежала, и взглянул на Ричарда.

— Нужно устроить ее поудобнее, там, где она сможет отдохнуть.

— Мне вполне удобно и здесь, — запротестовала Кэлен. Она была не в восторге от идеи вновь оказаться в одной из дворцовых спален под наблюдением невидимого врага.

— Ты серьезно? — Зедд посмотрел в сторону зияющей дыры посреди зала. — Машина здесь, внизу, посылала пророчества людям, пока те спали — людям без малейшего намека на дар. Представь, какой силой должна быть наделена эта штука, чтобы быть способной на такое, не говоря уж о том, что она делает это внутри сдерживающего поля. Подозреваю, что именно ее мощное влияние могло вызвать у тебя головную боль, когда ты спала.

Ричард хмуро оглянулся на дыру в полу.

— У меня голова не болит, хотя я тоже спал здесь.

Зедд воздел перст.

— Но ты наделен даром — причем обеими его сторонами. Более того, полагаю, у тебя своего рода особая связь с машиной, поэтому на тебе все это может не сказываться таким образом. Однако для прочих проводящих рядом с ней слишком много времени, вроде Кэлен, это может быть опасно.

С беспокойством во взгляде Ричард положил руку на плечо Кэлен, успокаивая.

Боль настойчиво билась в ее голове.

— Ты действительно считаешь, что это может быть из-за машины?

Зедд пожал плечами.

— Мы знаем о машине очень мало. Мы понятия не имеем, на что она способна, и меня это сильно тревожит. Возможно, она создает поле, вызывающее у тебя боль и тошноту. Во всяком случае, в чем я точно уверен, так это в том, что, пытаясь исцелить тебя, ощутил, что ты не спала и малой толики того, сколько необходимо твоему телу для излечения. Это делает тебя уязвимой для многого. Пока ты должным образом не отдохнула, эта зараза развивается только быстрее. Вот почему, по-моему, тебя надо уложить в удобную постель — что особенно важно, подальше от машины, — чтобы ты как следует отдохнула. Лишь тогда мы сможем вылечить тебя.

Кэлен не могла не признать, что это разумно. Но…

— Во дворце вполне достаточно удобных покоев, — сказал ей Ричард. — Мы найдем место, где ты сможешь отдохнуть, а Зедд займется твоей рукой.

Кэлен опять приподнялась на локтях.

— А как же с той сложностью у нас в спальне?

Ричард заговорщицки улыбнулся.

— На этот счет у меня есть одна мысль. Не беспокойся.

Но Кэлен беспокоилась. Она как могла старалась не обращать внимания на пульсирующую боль в голове и жгучую боль в руке.

— Мне лучше, — солгала она, откашлявшись, чтобы ее слабый голос звучал естественнее. Не помогло.

— Судя по тому, как это звучит, — нисколько, — заметил Натан.

— У нас есть более важные и неотложные дела, чем то, что происходит со мной, — сказала она. — Скорее всего, сказался плохой сон, из-за которого у меня болит голова. А что до царапин на руке… что ж, царапины иногда выглядят хуже перед тем, как окончательно пройти. Думаю, вы делаете из мухи слона.

Ее слова никого не убедили ни в малейшей степени. Возможно, потому что Кэлен сама не была убеждена в этом, и даже напротив, знала, что больна лихорадкой. Из-за болезни она охрипла. Голос у нее почти пропал, и всякий раз, когда она пыталась говорить, это лишь показывало, как ей плохо.

— Я по-прежнему думаю, что мне стоило попробовать, — сказал Натан.

— Если хочешь, я с радостью стану твоей пациенткой, — сказала Кэлен, пытаясь придать голосу бодрость.

Когда Натан встал перед Ричардом, тот остановил его жестом.

— Кстати, что это у тебя в руке?

Натан посмотрел на бумажку в руке, как будто только что вспомнил о ней.

— Ах да. — Он протянул ее Ричарду. — Из библиотеки, от твоей личной пророчицы.

Ричард состроил кислую мину.

— Что на этот раз напророчила Лоретта?

— Боюсь, звучит очень грозно. Поэтому я и пришел к тебе сюда. Трудно понять, о чем это на самом деле, но вполне возможно, что это еще одно пророчество о Кэлен. — Натан помахал бумажкой, затем перевернул ее, чтобы прочитать вслух. — Здесь написано: «Выбор королевы будет стоить ей жизни».

— То есть ты думаешь, что это новое предсказание о Кэлен, потому что оно похоже на прежнее? — спросил Зедд. — На то, первое, где говорилось: «Королева берет пешку».

Натан недоуменно покачал головой.

— Не знаю. У меня не было таких видений. Это может означать что угодно.

Лицо Ричарда приобрело пепельный оттенок. Он выхватил у Натана лист бумаги и прочитал сам, словно не верил.

— Что случилось? — спросил Зедд.

Ричард какое-то время глядел на лист, затем перевел взгляд на деда.

— Сегодня вечером, чуть раньше, — сказал он тихо, — машина разговаривала со мной.

Зедд слегка наклонился к нему.

— Что значит — «разговаривала с тобой»?

Рука Ричарда, сжимавшая лист бумаги, опустилась, пока он подбирал слова.

— Это трудно объяснить.

Но Зедд, похоже, не собирался отпускать его так легко.

— Думаю, тебе придется попробовать.

Ричард на мгновение плотно сжал губы, размышляя.

— Машина сказала мне, что ей были видения. Затем она поинтересовалась, почему ей были видения.

Никки подняла брови.

— Машина задала тебе вопрос?

Ричард кивнул. Кэлен нахмурилась, пытаясь сквозь пульсирующую в голове боль вспомнить, где слышала эти же слова раньше. Они звучали очень знакомо. И наконец вспомнила.

— Разве не то же самое бормотал мальчик с рынка? Что ему были видения? Потом он спросил, почему ему были видения. Помнишь?

— Помню, — сказал Ричард. — Его звали Хенрик. Да, ты права. Он сказал в точности эти же самые слова.

В комнате стало тихо — каждый из присутствующих пытался подобрать этому объяснение. Они знали из опыта, что те пророчества, что выдает машина, приходят и к другим людям. Кэлен не удивилась бы, если бы тут оказалось то же самое.

Ричард прочесал волосы пятерней.

— Но меня тревожит не только то, что машина сказала это. Значительно большее беспокойство вызывает то, как она это сказала.

— Что ты имеешь в виду — «как она это сказала»? — спросила Никки. — Она «разговаривает», выжигая сообщения на металлических полосках. На этот раз она сделала что-то другое?

— Нет, она, как и прежде, разговаривала, выжигая символы на металлических полосках.

— Тогда что значит «как она это сказала»?

— Вы все знаете, какие звуки издает машина, когда собирается выдать пророчество — внезапный грохот, издаваемый механизмами, резко пришедшими в движение после полной неподвижности? — Ричард дождался кивков. — Что ж, в этот раз было иначе. Вместо внезапного выхода на полную скорость она завелась медленно, мягко, будто просыпалась.

Зедд воздел руки к небу.

— «Просыпалась»! Проснулась и заявила тебе, что ей надоело спать? Добрые духи, Ричард, — это же машина!

— Знаю, знаю, — согласился Ричард, знаком прося деда успокоиться и послушать. — Но она начала работать медленно и тихо, все шестерни и прочие части набирали скорость постепенно и соединялись неторопливо. После того как они все же полностью разогнались, она выдала две надписи на пластинках с этими двумя фразами о снах: «Мне были видения» и «Почему мне были видения?».

Что еще удивительнее: те две полоски, когда вывалились из машины, не были горячими.

— Они всегда горячие, когда выходят из нее, — заявил Зедд.

Ричард немного наклонился и посмотрел на всех по очереди.

— А в тот раз они выпали из машины холодными на ощупь. Обе.

Зедд потер подбородок.

— Действительно, странно.

— Я провел там, внизу, весь остаток ночи, — продолжил Ричард, — ожидая, что она скажет еще что-нибудь. И на какое-то время уснул, ненадолго. Тогда вдруг шестерни вновь пришли в движение, но как обычно, так, как вы видели, — резко и неожиданно. Внезапный громкий шум сразу разбудил меня.

Он отстранился назад, пошарил в кармане и достал металлическую полоску.

— После того как машина разбудила меня и прямо перед тем, как я услышал крик Кэлен и побежал наверх посмотреть, что с ней случилось, — он поднял полоску, — она выдала то же самое предсказание. И оно вывалилось из ее нутра горячим, как обычно.

— Какое то же самое предсказание? — с подозрением в голосе спросил Зедд.

Ричард указал на бумажку у Натана в руках.

— То же, что принес ты. «Выбор королевы будет стоить ей жизни».

## Глава 60

Ричард ногой задрал край ковра. Он не увидел символа, который нашел нацарапанным на полу в коридоре возле дверей их предыдущих спален и под дверью покоев королевы Кэтрин после того, как ее убили. Это его ободрило. Символ означал «Следи за ними», а он не хотел, чтобы кто-то следил за ними, пока они спят.

Его тревожило предзнаменование, данное машиной, то же самое, что записала Лоретта, но сейчас он куда больше беспокоился о Кэлен. Он не знал точно, относилось ли пророчество «Выбор королевы будет стоить ей жизни» к Кэлен, как было с первым, гласившим «Королева берет пешку», или нет, но сейчас его больше волновали воспаленные царапины на ее руке. О пророчестве можно было побеспокоиться и позже.

Кроме того, пытаться угадать, что означает пророчество, — дурацкое занятие.

Сейчас он хотел одного: устроить Кэлен в удобном месте, подальше от машины, где Зедд сможет сделать травяную припарку ей на руку, чтобы та вытянула заразу, пока Кэлен будет получать столь необходимый ей отдых.

Он надеялся, что там будет безопасно, ведь это не одна из опочивален лорда Рала. В его опочивальнях что-то следило за ними. Конечно, позже он обнаружил, что возле дверей тех комнат на полу кто-то нацарапал символ, но даже при отсутствии этих символов он не доверял спальням, официально отведенным лорду Рала. Они казались слишком очевидной мишенью для сил, которые он даже не понимал. Пока он не узнает, как эти символы попали на пол хорошо охраняемого коридора и в чем их конечная цель, он не мог верить, что те комнаты безопасны.

Эта комната была не одной из спален лорда Рала, а просто гостевой спальней. В этом крыле дворца сейчас не было гостей, поэтому соседние покои пустовали и никто не знал, что они здесь. Спальня в нескольких этажах над землей, так что никто не мог забраться в нее снаружи. Она была небольшая, но Ричарда это не заботило. Ему нужно было безопасное место для сна, и только.

Прежде чем он успел войти в комнату, его обогнала Кара. Бенджамин уже расставил воинов Первой когорты на всех пересечениях коридоров в этом крыле дворца. В коридоре недалеко от двери с одной стороны стояла Рикка, с другой — Бердина. Обе были одеты в красную кожу. Хотя ему нравилась мысль об охране возле комнаты, но он не слишком верил в их способность остановить то, что в действительности его беспокоило. То, что раньше в их комнате наблюдало за ними, без всяких затруднений проскользнет мимо любой стражи.

На сей раз Ричард задумал устроить таинственным соглядатаям, если те опять вздумают следить, небольшой сюрприз.

Обнимая Кэлен за талию, Ричард отвел ее в комнату. Бросил у стены их дорожные мешки. Кара закончила проверку и кивнула ему: ничто в комнате не вызвало у нее беспокойства.

— Ну, как думаешь? — спросил он Кэлен.

Он видел, что ее взгляд тут же приковала к себе кровать.

— Мне кажется, неплохо.

Ричарда порадовало, что она с таким нетерпением смотрит на кровать. Он беспокоился за жену и хотел, чтобы она хоть немного поспала. Лицо Кары, посмотревшей на Кэлен, ясно отразило и ее волнение за Исповедницу.

Зедд, войдя в комнату следом за ними, мягко потрепал Кэлен по спине.

— Устраивайся, дорогая. Сейчас я сделаю припарку и сразу вернусь. Положим ее на твою руку, а потом тебе надо будет поспать. Сон — лучшее лекарство.

Кэлен кивнула. Лицо у нее было пепельно-серое. Посмотрев в ее зеленые глаза, Ричард понял, как ей больно. Еще он знал, что она не хочет волновать его, поэтому ни за что не расскажет, как чувствует себя на самом деле. Однако он вполне достаточно видел в ее глазах.

Поскольку в Саду Жизни они спали на земле, Кэлен была одета по-походному: брюки, рубашка и сапоги.

— Как насчет того, чтобы снять все это и расстелить постель?

Она помотала головой и немедленно забралась поглубже на кровать.

Перед тем как они покинули Сад Жизни, Натан попытался вылечить ей руку. И преуспел не больше, чем остальные. Ричард надеялся теперь на Зеддову припарку, которая должна была вытянуть заразу, и на целебное действие старого доброго сна.

Зедд наклонился к Ричарду.

— Пойду приготовлю припарку и сразу вернусь. — Он показал куда-то пальцем и добавил вполголоса: — А ты пока для пущей безопасности избавься от этих зеркал.

На трюмо стояло двустворчатое зеркало.

— Не беспокойся, — сказал Ричард, — оно мне кое для чего пригодится.

Когда Зедд ушел, Ричард сам внимательно осмотрел комнату. Не то чтобы он не доверял Каре, но хотел убедиться лично. Поскольку покои состояли из единственной комнаты и она была не такой уж большой, проверять было особенно нечего.

Гардеробы благоухали кедром и были пусты. В дальнем конце комнаты находились прозрачные двойные двери. Тыльной стороной ладони Ричард отвел в сторону занавеску и сквозь стекло вгляделся в темноту. Там была небольшая терраса с вечнозеленым деревцем в горшке, огражденная толстыми каменными перилами высотой по пояс. Далеко внизу, на земле, Ричард заметил патруль.

Когда Кара вышла, Ричард попробовал уговорить Кэлен снять хотя бы сапожки. Она отвергла его заботу и сказала, что ей холодно и просто хочется залезть под одеяло. Ричард знал, что, когда болит голова, тошнит и мутит, спорить совершенно не хочется. Он укутал Кэлен одеялом и осторожно подоткнул его возле шеи.

Когда Кэлен закрыла глаза, он прошел к дальней стене комнаты и оторвал шнур от занавески. Затем снял с трюмо двустворчатое зеркало, единственное зеркало в комнате, и разъединил его одинаковые половины. Он поставил их на пол стеклом к стеклу, крепко обвязал шнуром от занавесок и прислонил связанные зеркала к пуфику у трюмо.

Он сел на край постели, пригнулся к Кэлен и обнял ее, чтобы согреть и дать знать, что она не одна. Ее глаза были закрыты, и она ничего не сказала, но испустила легкий вздох, давая понять, что ей приятна забота.

Проснулся Ричард от стука в дверь. Это вернулся с припаркой Зедд. Ричард вручил деду небольшую баночку мази из ом-травы, которую добыл из своего дорожного мешка. Пока Зедд деревянной лопаточкой перемешивал мазь Ричарда с желтоватым варевом, принесенным в небольшой миске, Ричард подвернул одеяло и выпростал из-под него руку Кэлен.

Кэлен, нахмурившись, сонно открыла глаза, чтобы посмотреть, что он делает, зачем тревожит ее сон. Пока Зедд размазывал припарку по ее отекшей, воспаленной руке, она вздрагивала от боли.

— Скоро станет лучше, — сказал он. Кэлен кивнула и закрыла глаза.

Зедд бинтовал руку, а Ричард поддерживал ее за запястье.

— Это не только поможет вытянуть заразу, но еще и снимает боль. А заодно я подложил туда то, что поможет ей уснуть.

Ричард кивнул.

— Спасибо, Зедд. Меня тревожит, что она едва соображает.

— Ей просто нездоровится и нужно отдохнуть, — заверил дед, похлопав его по плечу. — Тебе тоже не помешает поспать.

Ричард не думал, что сможет заснуть. Ему хотелось просто сидеть рядом с Кэлен и наблюдать за ней.

Они разом обернулись, услышав странный, приглушенный, донесшийся словно бы издалека крик, полный тяжкой муки.

— Добрые духи, — удивился Зедд. — Это еще что?

Ричард улыбнулся, показывая.

— Я поставил два зеркала одно напротив другого. Подумал, если нечто попытается заглянуть через него в комнату, то увидит такое, что его вовсе не обрадует: свое отражение.

Зедд тихо рассмеялся, стараясь не разбудить Кэлен.

— Это и вправду весьма симпатичная магия, мой мальчик.

## Глава 61

— Обстоятельства требуют сделать выбор, и я его сделала, — произнесла королева Орнета. — Мое решение окончательное.

Немногие собравшиеся здесь представители земель переглянулись.

Герцогиня Марпл поставила чашку на низкий столик и слегка наклонилась вперед, глядя на Орнету.

— Так вы хотите сказать, что действительно верите, будто лорд Рал и Мать-Исповедница служат воле Владетеля? В самом деле?

Орнета приметила, что говорившая скорее пытается раздуть свару, чем выразить недоверие. В глазах герцогини светилось предвкушение грязных сплетен. Кое-кому слаще всего унижать сильных мира сего, марая в скандалах их доброе имя.

Орнету ничуть не интересовали сплетни или подрыв авторитета влиятельных лиц. Ею двигали более существенные причины. Королеву беспокоило не само недостойное поведение ее сюзеренов, а его последствия для нее и ее народа.

Прочие в этой маленькой группе шепотом выражали друг другу сильное беспокойство. В последние несколько дней Орнета довольно много общалась с этими людьми, представителями земель, более прочих озабоченными пророчествами, твердо верящими в них и желающими руководствоваться ими на пути в будущее. Их сильно тревожило, что лорд Рал и Мать-Исповедница не хотят делиться с ними пророчеством. Им казалось, что их мнением пренебрегают.

Орнета никогда не думала, что единственным интересом этих людей станет пророчество, однако с недавних пор именно оно стало занимать важнейшее место в их жизни. Нечто похожее происходило и с ней. Она полагала, что с тех пор как установился мир, забота о будущем становится все более важной.

Исходя из того, что открылось в дружеской беседе с Орнетой и Людвигом, могло быть лишь одно объяснение, почему лорд Рал и Мать-Исповедница отказывались делиться с ними пророчествами.

Орнета указала на Людвига.

— Как открыл аббат Дрейер, в пророчествах найдено много мест, где лорд Рал именуется «несущим смерть». Я сообщаю вам это без всякого удовольствия. Вы не обязаны принимать мои слова на веру. Хотя сомневаюсь, что было бы мудро просить лорда Рала показать соответствующие тексты, все же они доступны. Епископ Арк сможет — без особого желания — предъявить их вам, если вы станете настаивать, что хотите увидеть это собственными глазами.

Сама идея, что Владетель подземного мира воздействует на правителей и использует их, чтобы всех уничтожить, вызвала заметную тревогу. Большинству не хотелось верить в такое, но они не могли спорить со столь очевидным свидетельством.

— Кому как не Создателю, творцу всего сущего, знать будущее? — вопросил Людвиг. — Поскольку Создателю известно абсолютно все, каким образом Он мог бы предупреждать нас, Свои творения, об опасностях, которые видит для нас в грядущем?

Широко раскрыв глаза, все чуть-чуть подались вперед.

— Посредством пророчества, — провозгласил Людвиг, отвечая на свой собственный вопрос. — Предсказаниями Создатель предупреждает нас об опасностях, которые лишь Он может провидеть. Ясно, что Безымянный хотел бы скрыть такое средство спасения, разве нет? Неужели он не стремился бы завладеть пользующимися наибольшим доверием среди нас, чтобы скрыть от нас пророчества и тем самым устроить так, чтобы мы легче соскользнули в объятия смерти?

Было совершенно ясно, что подразумевается. Лорд Рал и Мать-Исповедница, скрывая пророчества от прочих правителей, могли таким образом служить лишь интересам Владетеля.

Это был отрезвляющий вызов, но при этом такой, который этим людям нелегко было принять — даже для герцогини он был куда серьезнее обычных сплетен. Орнета подумала, что возможно, они нуждаются в небольшой наглядной демонстрации правильности этого решения, которая помогла бы и им сделать правильный выбор в сложившихся обстоятельствах.

Она не стесняясь схватила Людвига за руку.

— Умоляю вас, доведите до сведения епископа Арка, что мы заинтересованы в его мудром руководстве в делах, имеющих отношение к пророчествам. Дайте ему знать, что среди нас есть те, кто относится к пророчествам так же, как и он, считает их жизненно важными для нашего будущего и хочет знать, о чем они предупреждают. Сверх того сообщите ему, что в благодарность за его помощь я, со своей стороны, приняла решение принести ему мою преданность и преданность моего народа.

Снова начались перешептывания. Некоторые одобрительно кивали.

Людвиг склонил голову.

— Разумеется, королева Орнета. Я уверен, что епископ Арк со смирением примет ваши слова. Могу заверить вас от его имени, что, какое бы будущее ни было уготовано нашим народам, епископ Арк и я будем дальше использовать пророчества, дабы те направляли нас и все мы смогли узнать об опасностях, подстерегающих нас на пути к общему процветанию.

— Хотел бы я, чтобы и лорд Рал поступал так же, — сказал посол Грэндон. Он потеребил кончик своей бородки клинышком и покачал головой, демонстрируя искреннее сожаление. — Мы здесь не выбираем чью-либо сторону в конфликте — мы все на одной стороне, и я искренне надеюсь, что лорд Рал не сочтет наше желание присоединиться к епископу Арку этаким отступничеством.

Приглушенный гул согласия пронесся среди собравшихся. Они хотели получить доступ к пророчествам, но при этом ступали на скользкую дорожку, близкую к измене. Эти люди были верны Д'Харианской империи, но при этом хотели, чтобы Д'Хару на пути к будущему вели пророчества.

Орнета, наклонившись, положила обе руки на широкие мраморные перила и всматривалась в просторный проход через Народный Дворец. Сквозь остекленный потолок у них над головами струился солнечный свет. Внизу освещенные этими лучами толпы двигались по дворцовому коридору или собирались группами, подобно их небольшой группе, уютно расположившейся на балконе верхнего яруса.

— Вы хотите сказать — предательством? — поправила Орнета не оборачиваясь. — Именно это вы имеете в виду на самом деле. Вы хотите сказать, что хорошо бы лорд Рал не стал рассматривать наш выбор как предательство.

— Пожалуй, да, — ответил Грэндон. — Я не вижу тут предательства и никоим образом не питаю таких намерений. Мы по-прежнему верны Д'Харианской империи, по-прежнему ценим лорда Рала, но просто…

Людвиг, потягивавший вино, пока слушал посла, поднял бровь.

— Но просто если бы епископ Арк стал лордом Арком, в мирное время он был бы лучшим правителем, чем лорд Рал, чье руководство предпочтительнее во время войны.

Посол поднял палец.

— Вы совершенно правильно изложили мои соображения. Мы преданы Д'Харианской империи и, как я уже сказал, высоко ценим лорда Рала, Мать-Исповедницу и все, что они для нас сделали, но мы верим, что епископ Арк — лорд Арк, как вы подсказываете, — с его глубокими познаниями и тесной связью с пророчествами — лучше смотрелся бы в роли нашего правителя. Руководствуясь пророчествами, он лучше подходил бы для условий мирного существования и помог бы нам всем следовать в будущее самым безопасным путем.

Среди собравшихся, коих насчитывалось почти два десятка, разнесся одобрительный шепот и последовали кивки, выражающие согласие с мудрым мнением посла Грэндона.

— Я тоже надеюсь на это, — произнесла Орнета. — Лорд Рал и Мать-Исповедница вели долгую борьбу, чтобы привести нас к победе. Я… вернее, все мы очень им обязаны. Боюсь, тем не менее, что где-то на этом пути они уступили злокозненным нашептываниям, поэтому сейчас нам следует поступать так, как того требует благо наших подданных. Наш долг ныне — принять руководство лорда Арка. Таков мой выбор, и он окончательный.

Посол Грэндон ниже склонил голову, подтверждая:

— Так и следует поступить.

Герцогиня предпочла сделать вид, что пьет чай, чтобы самой не оглашать свой столь же окончательный выбор. Тем не менее прочие участники этого сборища торжественно выразили свое согласие со сказанным.

Орнета была довольна тем, что Людвиг занимает столь ответственную должность — отбирает пророчества из всех возможных источников и доставляет их епископу Арку, чтобы тот использовал их и руководствовался ими при управлении провинцией Фейджин. Сейчас ей казалось, что епископ Арк вполне достоин быть лордом Арком, правителем всех земель, не только провинции Фейджин.

Отпивая глоток вина, Орнета подняла взгляд и увидела морд-сита в красной коже, выходящую из-за угла неподалеку. Морд-сит явно направлялась к ним, а ее пристальный взгляд был прикован к Орнете.

## Глава 62

С появлением морд-сита группка возле королевы Орнеты притихла. Все смотрели на высокую женщину в красном, уверенно приближавшуюся к ним. Учитывая серьезность обсуждавшихся ими вопросов, группка забеспокоилась, и никто из них не смог поддержать светскую беседу.

Как-никак, они находились во дворце лорда Рала, в древней обители Дома Ралов, средоточии силы Д'Хары на протяжении тысячелетий. Казалось самое малое неуважением, если не кощунством, а то и вероломством, обсуждать такое в Народном Дворце.

С другой стороны, хотя это был дом лорда Рала, резиденция Дома Ралов, это был дом и для народа. В этом смысле дворец принадлежал народу, и люди имели право обсуждать здесь все что угодно и принимать любые решения касательно их общего будущего.

Однако приближавшаяся женщина в красном заставила все это казаться чистой теорией. Лорд Рал был безусловной высшей властью и здесь, и во всей Д'Харе. Война, казалось, окончательно решила этот вопрос и лишь усилила позиции лорда Рала. Конечно, если Орнета с единомышленниками при поддержке аббата Дрейера и епископа Арка не смогут что-нибудь с этим поделать.

Она, как и некоторые другие представители земель, была непреклонна в том, что пророчество — верный перст указующий, данный Самим Создателем, и поэтому его следует слушаться. Чтобы слушаться его, следовать, куда он велит, о нем нужно было знать. Позволить Владетелю мертвых принижать значение пророчеств означало бы попросту предать саму жизнь. Требовался вожак вроде епископа Арка, который правил бы как лорд Арк, сообразуясь со словами пророчеств.

В установившейся на балконе тишине морд-сит, оставаясь в центре внимания, на перекрестии взглядов всех представителей, подошла к перилам и посмотрела через них вниз, на людей, гуляющих по дворцовому коридору. Стражники, замечая ее, тут же отводили взгляд. Прочие люди, идущие по проходу, тоже замечали ее, но и их взгляды на ней не задерживались.

Даже в Народном Дворце большинство людей избегали смотреть морд-ситам в глаза. Конечно, после того как Кара, доверенный телохранитель лорда Рала, вышла замуж, опасения поутихли. Но лишь немного.

Необычность одной отдельной морд-сит никому не давала повода отбросить давние страхи.

Светлые волосы морд-сита были заплетены в обычную для них косу, свисавшую на спину между широких лопаток. Коса была заплетена безупречно, каждый волосок на своем месте. Сочетание крепкой мускулатуры и женственных форм идеально подчеркивала одежда из красной кожи.

Небольшой красный стержень, эйджил, висел на тонкой золотой цепочке вокруг запястья, болтаясь чуть ниже кончиков пальцев, так что был всегда наготове.

Когда морд-сит закончила обозревать дворцовый коридор внизу, а затем балкон, где собралась небольшая группа людей, пронзительный взгляд ее синих глаз остановился наконец на Орнете.

— Королева Орнета, я пришла поговорить с вами. Наедине.

Орнета нахмурилась.

— О чем же?

— Мы обсудим это без свидетелей.

Орнета вовсе не была уверена, что хочет беседовать с одной из морд-ситов лорда Рала. А в свете недавнего решения перейти под руку Ханниса Арка особенно не хотела общаться с морд-ситом наедине.

— Не думаю, что у меня есть желание…

— Странно. Не подозревала, что произвела такое впечатление, будто предлагаю вам выбор.

Орнета ощутила, что волосы у нее на затылке встали дыбом. Она и представить не могла, что когда-нибудь услышит в таком приятном голоске такую угрозу.

Неспособная сейчас сообразить, как выкрутиться, она повела рукой, приглашая:

— Мои покои в той стороне, неподалеку. Возможно, вы…

— Годится. Идемте.

Орнета бросила взгляд на Людвига, надеясь на его вмешательство или хоть какую-то помощь.

Судя по гневному выражению его лица, намеков ему не требовалось.

— В чем, собственно, дело?

Морд-сит стиснула в руке эйджил и сказала с сердитыми нотками в голосе:

— Дело связано с самым последним пророчеством.

На лицах всех присутствующих читалось удивление.

— Каким пророчеством? — поинтересовался Людвиг.

— Поступившим от разных людей, в том числе от слепой предсказательницы.

— Что же гласит это пророчество? — спросил Людвиг.

Морд-сит подняла бровь, глядя на него, затем обвела взглядом остальных.

— Понятия не имею. Пророчества не предназначены для тех, кто не наделен магическим даром. В том числе не для всех вас.

Теперь в глазах Людвига ясно читался гнев. Он стал еще ближе Орнете, а она — ему. На самом деле вместе они были совсем недолго. Она была довольна — он не производил впечатления, что получил от нее все, что хотел.

— Если вы не знаете, что в нем говорится, тогда как надо понимать это ваше «связано с пророчеством»? — поинтересовался он.

— У меня приказ. Могу только заметить, что речь о недавнем пророчестве. — Морд-сит наклонилась в его сторону и подняла эйджил, словно угрожая. — Я уже много времени потратила впустую. Пора идти.

Вместо того чтобы отойти в сторону, Людвиг попробовал встать между Орнетой и морд-ситом.

— Мне кажется, нам следует…

Женщина ткнула эйджилом ему в плечо. Людвиг закричал от боли и отшатнулся. Затем тяжко упал на колени. Прижимая ладонь к плечу, он глухо стонал от мучительной боли.

Затем обратил яростный взгляд вверх.

— Сука! Как ты посмела…

Морд-сит направила эйджил ему в лицо.

— Советую оставаться здесь и вести себя тихо-тихо, или я сама сделаю так, что ты останешься здесь и замолчишь — для пользы дела. Понял?

Людвиг не отводил от нее взгляда, но не шевелился. Орнета потянулась к нему, взволнованная тем, что ему больно. Она хотела утешить его и убедиться, что с ним все в порядке.

Морд-сит встала между ними и недвусмысленно покачала эйджилом.

— Довольно этой чуши. Пойдемте.

## Глава 63

Прежде чем женщина успела подтолкнуть ее оружием, Орнета бросила последний беглый взгляд на Людвига, повернулась и пошла прочь в сторону своих покоев. Она была возмущена и сердита на женщину за то, что та причинила Людвигу боль, но не хотела сейчас выдавать свои чувства. Она недвусмысленно покажет свою обиду в подходящее время и надлежащим людям, и тогда эта женщина поплатится за свою дерзость, не говоря уже о бессмысленной жестокости.

По крайней мере Орнета увела морд-сита подальше от Людвига прежде, чем тот сделал какую-нибудь глупость и навлек на себя еще большую боль.

Шагая по элегантно украшенному коридору, Орнета старалась идти не слишком стремительно и передвигалась довольно величественно, как бы напоминая морд-ситу, с кем та имеет дело. К тому же она не торопилась добраться до своей комнаты и остаться там наедине с этой женщиной.

Служанка, шедшая им навстречу с охапкой свежего постельного белья, завидев морд-сита, прижалась к стене коридора, желая поскорее убраться с ее пути. Женщина уставилась в пол и старалась быть незаметной, пока высокая женщина в красной коже проходила мимо.

Орнета шла словно на эшафот. Она не могла поверить, что с ней обращаются столь неуважительно. Обдумывая свое решение, она пришла к выводу, что ничем не заслужила происходящее. Многие годы она была на редкость лояльна к Д'Харианской империи. Впрочем, она напомнила себе, что была лояльна именно к империи — к людям, а не к правителю.

Она не знала, что понадобилось от нее морд-ситу, но все больше беспокоилась из-за того, что теперь стала приверженкой Ханниса Арка, а не Ричарда Рала. Она сказала себе: глупо. Никто не знает о таком ее решении, кроме них с Людвигом. И, конечно, тех людей, с которыми она только что разговаривала.

Но, возможно, были пророчества, которые предупреждали о вновь заключенном альянсе. Лорд Рал не сообщал им, что говорят пророчества, не защищал от угроз, какие те предвещали, но это вовсе не означало, что он не использовал пророчества для своих темных делишек. Кто знает, на что способен человек, используемый Владетелем подземного мира?

Лорд Рал был хорошим человеком, вполне порядочным, но даже такому человеку может грозить одержимость; тогда он действует уже не по своей воле, а по указке самой смерти. Как правильно сказал Людвиг, кто лучше послужит Владетелю для осуществления его темных замыслов, как не самый достойный?

Оглянувшись через плечо, Орнета увидела шедшую справа от нее морд-сита с мрачным лицом.

Но за спиной морд-сита Орнета видела всех тех, кого недавно покинула. Теперь они следовали за ней. Они держались на почтительном расстоянии, но их намерение выяснить, зачем одну из них увели, было очевидно. Людвиг, держась за плечо, все еще не отойдя от боли, вызванной прикосновением эйджила, шел вместе с озабоченным послом Грэндоном, далее следовала княгиня, а за ней все прочие представители земель. Лицо Людвига потемнело от гнева.

Орнета была рада, что хотя бы они пошли за ней. Она надеялась, что это убедит поумерить пыл даже морд-сита. Наличие свидетелей обычно остужает воинственность. Ее ободряло и то, что Людвиг заступился за нее.

Орнета остановилась и коснулась рукой изысканно украшенных дверей, стараясь тянуть время ради тех, кто шел за ними.

— Вот мои покои.

Когда морд-сит сверкнула яростным взглядом, способным привести в смятение даже мужественного человека, Орнета открыла дверь, и они вошли. Орнета толкнула дверь, прикрыв ее, но умышленно оставив небольшую щель, чтобы остальные, когда подойдут ближе, могли все слышать или даже видеть.

Морд-сит уверенно закрыла дверь до конца.

Орнета, пытаясь держаться небрежно, прошла к низкому шкафчику, на котором стояли на серебряном подносе бутылки с вином, водой и другими напитками, а также полдюжины хрустальных бокалов.

— Предложить вам что-нибудь выпить?

— Я пришла сюда не для того, чтобы пить.

Орнета приветливо улыбнулась.

— Простите, но я даже не спросила, как ваше имя.

Под взглядом голубых глаз морд-сита Орнета слабела, но старалась не показывать этого.

— Меня зовут Вика.

— Вика. — Орнета улыбнулась. — Ну, Вика, что я могу сделать для вас?

Морд-сит придвинулась ближе.

— Можете закричать.

Орнета моргнула.

— Прошу прощения?

Вика ухватила Орнету за платье возле плеча.

— Я сказала: ты можешь кричать.

Морд-сит, стиснув зубы, дернула Орнету к себе и ткнула эйджилом ей в живот.

Ошеломляющая боль превзошла все, что Орнета когда-либо испытывала или могла вообразить.

Это так ее потрясло, что она не могла издать ни звука.

Вскрикнув наконец, Орнета бессильно повалилась на пол, пытаясь вдохнуть, по ее лицу текли слезы боли.

— За что? — выдавила она, задыхаясь.

Вика наблюдала, стоя над ней.

— Ты же не кричишь.

Орнета была озадачена. Она не могла представить себе, с чего бы этой женщине нести такое или что та имела в виду, утверждая, что хочет услышать крики.

— Но зачем?

— Поскольку ты так предана идее, что человечество должно руководствоваться пророчествами, тебе предоставлена честь стать орудием исполнения пророчества. А теперь давай-ка услышим действительно хороший крик.

Орнета, ошеломленная и испуганная, замерла, и Вика прижала конец эйджила к ямке у нее под шеей.

Королева закричала так громко, что ей показалось, будто крик разрывает ей горло. Но она не могла замолчать, даже если бы хотела. Боль скрутила ее, мышцы рук и шеи судорожно, неуправляемо дергались.

Потом крик захлебнулся в крови, хлынувшей из горла и рта Орнеты. Широкий поток крови залил подбородок и пропитал перед платья.

Комната потемнела и сузилась почти до точки, но затем вновь расширилась. Орнета едва ли понимала, где морд-сит и что она делает, пока не увидела, что та обходит вокруг нее.

Не говоря ни слова, Вика ткнула Орнету эйджилом в основание черепа.

Все залила яркая вспышка света. Искрящиеся краски взорвались вокруг. Ужасный вопль раздался у Орнеты в голове, а боль превзошла все испытанное королевой прежде. Страдание острыми осколками впилось ей в уши.

Орнета сидела на полу, безвольная и беспомощная, а в ее голове бурлили вопль, грохот, рев и пламя.

Она услышала стук сапог Вики по белому мраморному полу: морд-сит обошла ее и встала перед нею. Возвышаясь над Орнетой, она смотрела вниз без малейшего намека на сострадание и с еще меньшим раскаянием.

Орнета никогда в жизни не видела столь холодного и бессердечного взгляда.

— Весьма недурно, — сказала Вика спокойно. — Уверена, что все услышали.

Орнета не могла держать голову. Мышцы шеи отказали. Сквозь ужасную боль она подумала, что они, должно быть, разорваны. Ее подбородок упирался в залитую кровью грудь.

Она видела кровь, растекавшуюся по белому мрамору пола. Свою кровь. Много своей крови.

Сапоги морд-сита были того же цвета, что и лужа крови, среди которой она стояла.

Невероятным усилием, преодолевая жгучую боль в горле, Орнета подняла голову и выговорила через кровь, заполнявшую рот, напрягая все силы:

— Чего тебе от меня надо?

Вика подняла бровь над холодным синим глазом.

— Что ж, теперь, когда ты порадовала меня криками, мне надо, чтобы ты умерла.

Орнета безвольно смотрела на морд-сита. Она не могла сопротивляться, не могла бороться с таким жестоким созданием.

Слова Вики не удивили королеву. Она знала ответ еще до того, как услышала его.

Орнета смотрела на приближающийся эйджил.

Она почувствовала только первый миг глубокой, насыщенной боли, словно в ее груди взорвалось сердце.

А затем даже эта бездыханная, сокрушительная мука уменьшилась до последней тусклой искры сознания.

## Глава 64

Людвиг доливал в бокал остатки вина, когда услышал, что дверь позади него открылась и закрылась. Без стука.

Бросив взгляд через плечо, он уловил пятно красной кожи. Знакомый запах крови достиг его ноздрей. Он напомнил ему про аббатство, про его работу — добывать пророчества.

Он развернулся и отпил глоток вина, опираясь бедром на стол. Время было уже позднее, и он устал.

Вика стояла, высокая и прямая, сложив руки за спиной, широко расставив ноги и высоко держа подбородок, не встречаясь с ним взглядом.

— Все получилось как надо, аббат Дрейер?

Он пересек комнату, приближаясь к ней.

— Все были в ужасе. Мы слышали крики. После того как ты вышла и прежде чем все бросились врассыпную, они успели мельком увидеть тело. Особенно мне понравился свирепый взгляд, которым ты их одарила, пока вытирала окровавленные сапоги о ковровую дорожку. Это был замечательный штрих.

Однако она все еще избегала встречаться с его пристальным взглядом.

— Благодарю, аббат Дрейер.

— Орнета сильно страдала?

— Да, аббат, как вы и наставляли, я позаботилась, чтобы она страдала сильно.

— Хорошо. Узнав, что морд-ситы вытворяют подобное прямо у них на глазах, многие представители земель, я уверен, сочтут, что лорд Рал — чудовище, которому нельзя доверять.

— Не сомневаюсь, что теперь они кинутся в распростертые объятия лорда Арка, — согласилась она.

— Да, — процедил он, — уверен, что кинутся.

Она неуверенно облизнула губы, но все же решилась спросить:

— С вашим плечом все в порядке, аббат? Я боялась, что, возможно, перестаралась.

Людвиг прижал руку к тому месту, где еще болело, и повращал другой рукой.

— Ты сделала то, что было необходимо. Демонстрация произвела нужное впечатление. Никому в голову не придет, что между нами есть связь. Никто не узнает, что ты со мной заодно.

Голубые глаза наконец обратились в его сторону, в пристальном взгляде, уставленном на аббата, вновь появилось ледяное выражение.

— Я — морд-сит лорда Арка, не ваша.

Он пожал плечами.

— Разница между этими понятиями крайне незначительна.

— Не думаю, что лорд Арк счел бы эту разницу незначительной.

Отпив очередной глоток вина, Людвиг вытянул в ее сторону руку и направил на нее поток силы.

Вика припала на колено, и глаза ее увлажнились. Лицо стало почти одного цвета с красным кожаным облачением. Руки схватились за живот, пытаясь ослабить нестерпимую мучительную боль, которую Людвиг беспощадно направил внутрь нее. Беспомощно застонав от боли, она повалилась на бок.

Морд-ситы хорошо умели терпеть боль. Но у них не было привычки выносить ту разновидность боли, которую он умел причинять, и они не могли даже ослабить ее.

Ее глаза полезли из орбит. Аббат знал, что она смотрит сейчас не в мир живых, а в мир мертвых. Аббат не сомневался, что она уже не надеется вырваться из ужаса этого мрачного видения.

Редко кому из тех, кто погрузился столь глубоко в объятия смерти, удается вернуться.

Она балансировала у тонкой черты. Он удерживал ее там, на грани перехода в вечность. Если бы Вика не вернулась из этого мрачного края, его бы это ничуть не обеспокоило. Она, конечно, мила, но к его услугам всегда найдутся другие.

Он напомнил себе, что Ханнису Арку это не понравилось бы.

Людвиг оставил ее в покое.

Перевернувшись на спину, Вика хватала ртом воздух, пытаясь отдышаться. Морд-сит широко раскинула руки, когда вокруг вновь начал проступать мир живых. Он видел ее смятение в миг неожиданного возвращения к жизни. Морд-сит наконец моргнула и посмотрела на него, осознавая, где только что побывала.

— Никогда больше не заносись со мной. Ты поняла?

— Да, аббат Дрейер.

— Мне твое высокомерие не нравится.

Она кивнула, в то же время силясь встать на ноги.

— Пожалуйста, простите мою самонадеянную непочтительность.

Он ждал, пока она сможет полностью выпрямиться. Слеза оставила след на ее щеке.

— А что насчет остального? — поинтересовался он.

Ценой колоссальных усилий, стараясь не показывать еще терзающую ее мучительную боль, она завела руки за спину и сцепила. Ее поза была вовсе не столь непринужденной, как прежде.

— Я выполню все поручения, аббат Дрейер. — Вика сглотнула, все еще пытаясь прийти в себя и обрести хладнокровие. — Я сумела пройти в коридоры, ведущие в покои лорда Рала, и нанесла символ перед его дверьми. Еще один я оставила перед комнатой короля Филиппа, когда увидела, что он ушел, а его жена осталась одна.

Людвиг сделал очередной глоток вина.

— Видел тебя кто-нибудь, пока ты занималась этим?

— Да, аббат. Многие видели, но ни один не посмотрел на меня. Помня о вашем предостережении, я старалась не попадаться на глаза никому из морд-ситов. Для всех остальных я была просто одной из морд-ситов лорда Рала. Все привыкли видеть их во дворце. К счастью, все они в последнее время носят одежду из красной кожи. Все, кто заметил меня, старательно старались не обращать на меня никакого внимания. По сути, я была невидимкой.

Людвиг улыбнулся. Он понимал, что это действительно так. Он знал об этом, когда сказал Ханнису Арку, что Вика сможет ходить по всему дворцу средь бела дня ничуть не скрываясь и никто не обратит на нее внимания. Ханнис Арк со всем его могуществом, со всей его проницательностью был, однако, слишком изолирован от внешнего мира, слишком поглощен своими навязчивыми идеями, чтобы знать, как и что происходит в реальном мире. Без подсказок Людвига он не смог бы достичь того, чего сумел достичь.

— Хорошо, — сказал аббат и удовлетворенно кивнул. — Хорошо. — Он поставил бокал. — Теперь, когда ты сделала все то, что я хотел осуществить, ты должна уехать. Я не хочу рисковать тем, что ты вдруг попадешься на глаза одной из морд-ситов лорда Рала. Чем дольше ты здесь, тем выше риск, что кто-то узнает, что ты не из морд-ситов лорда Рала.

— Я уже собрала вещи и могу уехать немедленно, аббат Дрейер.

Людвиг кивнул.

— Мои вещи упакованы и снесены в экипаж, который уже ждет. Я тоже уезжаю немедля. Когда я достаточно удалюсь от Народного Дворца и равнин Азрита и доберусь до леса, ты можешь присоединиться ко мне и вернуться домой в моей карете. Уверен, лорд Арк с нетерпением ожидает твоего возвращения.

— Да, аббат Дрейер, я уверена, он ждет.

Он взглянул на нее, высматривая в холодных голубых глазах малейший намек на дерзость, но не нашел ничего подобного.

— То, что я услышала — это правда, аббат Дрейер?

— Откуда мне знать? Что именно ты услышала?

Вика мгновение пребывала в нерешительности.

— Что морд-сит вышла замуж. Что именно это было причиной торжеств и приезда стольких гостей. Я занималась тем, что мне было поручено, и не могла сама проверить, правда ли это.

— Конечно, это не твое дело, но это правда. Именно поэтому мы все здесь — я имею в виду не тебя, а нас, представителей земель. Нас пригласили на грандиозное празднование по случаю свадьбы Кары.

Вика шумно выдохнула.

— Просто не могу представить, чтобы морд-сит могла дойти до такого.

Людвиг пожал плечами.

— Морд-ситы здесь в правление лорда Рала уже не те.

Она кивнула, уставясь в никуда и думая о чем-то своем.

— Должно быть.

Он подошел к ней ближе и обошел, неспешно оглядывая. Затем замер прямо перед ней, глядя в ее голубые глаза. Она не ответила на его взгляд.

— Вся наша работа здесь уже выполнена. Тебе пора отправляться. Я не хочу рисковать, что тебя заметит кто-то, кому не следует.

Вика склонила голову.

— Я отправляюсь немедленно и присоединюсь к вам, когда вы доберетесь до леса.

Пока она шла к дверям, Людвиг любовался сзади ее совершенными формами, походкой и плавным покачиванием бедер. Волнующее разнообразие — заполучить столь сексуальное создание после Орнеты. Не то чтобы Орнета была плоха, но она не выдерживала никакого сравнения с Викой. Мало кто из женщин выдерживал.

Впрочем, пока, как и другие морд-ситы, Вика принадлежала Ханнису Арку. Но однажды, если Людвиг добьется своего, лорда Арка с его притязаниями не окажется рядом. Однажды аббат Дрейер станет лордом Дрейером и тогда предъявит свои собственные требования.

Что ж, предстоит приложить немалые усилия. Ханнис Арк невероятно опасен. Обрести его тайные способности будет нелегко. Но он — человек, одержимый идеей.

Людвиг прервал эти приятные размышления. Пора было отправляться в путь. Все представители земель, которые потеряли веру в лорда Рала и вместо него принесли клятву верности лорду Арку, отбывали в различные части империи. Он хотел последовать их примеру.

## Глава 65

Ричард был потрясен и разгневан.

Он едва верил в кровавую декорацию, посреди которой лежала королева Орнета.

Вторая королева, убитая во дворце после свадьбы Кары. Оба убийства были ужасающими.

Отягчающим обстоятельством было то, что убийство совершила морд-сит.

Кто именно из них, он не знал. А уж зачем она это сделала — не мог даже вообразить.

— Лорд Рал, — заявила Кара, — не буду скрывать, что мне не нравилась эта женщина. Я ей не доверяла. Но я никогда не сотворила бы такое.

Даже Кара, знавшая его лучше прочих, сейчас испытывала его терпение.

— Я не утверждал, что это сделала ты.

— Тогда скажи хоть что-нибудь, — произнесла она.

Он оглянулся на нее.

— Я хочу знать, кто это сделал.

Она плотно сжала губы и кивнула. Она хотела сказать всего-навсего, что морд-сит не стала бы действовать без приказа, самостоятельно, как в этом случае. Но не могла опровергнуть очевидные улики.

Кара, осмотрев тело, подтвердила то, что Ричард уже и так знал: королева умерла от воздействия эйджила.

Не вызывало сомнений, что королеву Орнету убила морд-сит. Вопрос только — которая из них?

Ричард не хотел даже думать такого ни про одну из них. Все они не знали жалости, защищая их с Кэлен жизни, и были беспощадны в бою, но столь же беззаветно преданы ему.

Случившееся попросту не имело никакого смысла.

Ричард знаком велел послу Грэндону, стоявшему в коридоре, подойти. Посол сделал легкий поклон, подтверждая, что понял жест лорда Рала, и, почти волоча ноги, вошел в помещение, теребя пуговицу на своем удлиненном камзоле.

Подойдя, он снова поклонился, глубже.

— Да, лорд Рал?

— Вы говорите, что это сделала морд-сит, и вы видели ее?

— Да, лорд Рал.

— Опишите ее. Как она выглядела?

Посол задумался.

— Высокая, светлые волосы. Голубые глаза.

Ричард, стараясь сдерживаться, указал на Кару, стоявшую рядом с ним.

— Кара высокая, у нее светлые волосы и голубые глаза. Так что, это была она?

Посол Грэндон посмотрел на Кару.

— Конечно нет, лорд Рал.

— У очень многих морд-сит светлые волосы и голубые глаза. И вообще в Д'Харе таких людей много.

Посол Грэндон снова низко склонил голову, продолжая крутить пуговицу на своем камзоле.

— Да, лорд Рал.

— Так скажите мне, что было особенного в той женщине? Как отличить ее от прочих голубоглазых блондинок? Как нам узнать, кто из морд-ситов в ответе за случившееся?

Посол наконец оставил в покое пуговицу, чтобы взамен начать поглаживать кончик своей острой бородки.

— Не знаю, лорд Рал. Я не пытался рассматривать ее. Она была в красной коже. Светлая коса, эйджил. И у нее были повадки морд-сита, если вы понимаете, о чем я. Женщина, внушающая панический страх. Не уверен, что смогу опознать ее, если увижу снова.

Ричард разочарованно вздохнул. Он знал, что посол говорит правду. Немногие из людей решались смотреть в глаза морд-ситам или допустить чуть более долгий взгляд в их сторону. Он вполне понимал их чувства и страхи.

Ричард положил левую ладонь на рукоять меча, постукивая большим пальцем по крестовине.

— Чем вы и остальные занимались вместе с королевой Орнетой? Зачем вы все собрались на том балконе? Если судить по оставшимся там чашкам и бокалам, вы провели вместе немало времени. Что вы все там делали?

По тому, как мужчина побледнел, Ричард понял, что обнаружил слабое место.

— Э-э… лорд Рал, мы просто беседовали.

— Просто беседовали. Просто беседовали о чем?

— О пророчествах.

— О пророчествах… И что же вы все говорили насчет пророчеств? Такое, что сразу после большинство участников беседы немедленно собрались и если уже не уехали, то готовятся к отъезду.

Посол Грэндон облизнул губы, тщательно продумывая ответ.

— Лорд Рал, я оставался здесь до настоящей минуты, поскольку полагаю, что по меньшей мере должен представить вам объяснение.

Ричард нахмурился.

— Объяснение чему?

— Тому, отчего остальные уехали или уезжают и какие приняты решения. Видите ли, мы слышали, что вы и Мать-Исповедница сказали о пророчестве. Мы слышали, что сказал Натан, пророк, но при всем нашем уважении у нас есть на этот счет собственное мнение.

Ричард решил оставить без внимания непочтительность такого ответа. Он немного выждал и глубоко вздохнул. В конце концов, он сам сказал всем этим людям, которые прежде падали на колени, чтобы хором петь о своей преданности лорду Ралу, что их жизнь принадлежит только им и что они должны сами устраивать ее. Он ожидал, что они станут думать самостоятельно, принимать собственные разумные решения, жить собственной жизнью.

Ричард положил руку на плечо собеседнику.

— Посол Грэндон, мы свободные люди. Чтобы достичь общего процветания, нам необходимо сотрудничать, но я не собираюсь пытать до смерти тех, кто не хочет следовать за мной. Ведь мы вели войну именно за право быть свободными и распоряжаться своими жизнями по своему усмотрению. Говоря, что ваши жизни принадлежат только вам, я имел в виду именно это. Мне хотелось бы, что люди видели мудрость моих слов, и следовали за мной по доброй воле.

Посол выглядел сконфуженным и полным раскаяния.

— Не могу передать вам, как это прекрасно — слышать подобные заявления, лорд Рал. Пожалуй, единственная причина, по какой я остался, — это рассказать вам то, о чем говорить трудно.

— Просто скажите правду, посол. Я не могу никого упрекать за правду.

Грэндон кивнул.

— Видите ли, лорд Рал, мы осознали, что у вас есть своя точка зрения на пророчества, и мы даже можем понять, что у вас, конечно же, есть на это серьезные причины, однако мы полагаем, что нам следует знать содержание пророчеств, чтобы использовать это знание на благо наших подданных.

Королева Орнета сделала выбор: подчиниться Ханнису Арку и следовать под его водительством по пути правления с использованием пророчеств, если он согласится принять на себя это бремя. Мы не знаем наверняка, каким образом до него дойдет наша просьба разделить с нами свои знания, но у нас есть причина верить, что он не откажет нашим мольбам. После того как королева сделала свой выбор, мы все решили, что тоже хотим следовать за правителем, который не скрывает от народа пророчества и использует их в отличие от… от вас.

Ричард сунул большие пальцы за пояс и глубоко вздохнул.

— Понятно.

— Затем, когда мы еще сидели на балконе, аббат спросил морд-сита, которая собиралась увести королеву, для чего это нужно, и та ответила, что это связано с последним пророчеством. Аббат Дрейер поинтересовался, что сказано в том пророчестве. Морд-сит ответила, что не знает, но упомянула, что оно было явлено многим людям. Когда аббат хотел остановить ее, она использовала против него свой эйджил и серьезно ранила его.

Он указал на мертвую женщину, лежащую в луже крови.

— Морд-сит увела королеву Орнету. Мы отправились за ними следом и слышали, что она с ней делала. После убийства королевы, когда морд-сит вышла из комнаты, все мы испугались, что каждый может оказаться следующими. Вот почему никто не смотрел на нее. Как бы то ни было, она нас не тронула. Некоторые тут же отправились в коридор этажом ниже, к слепой предсказательнице.

— К Сабелле, — сказал Ричард. — Я знаю ее.

Посол Грэндон кивнул.

— Должно быть, это была она.

— Что Сабелла сказала?

— Сказала, что пророчество, явленное ей днем ранее, гласило: «Выбор королевы будет стоить ей жизни». Это, конечно, было уже после того, как королева Орнета сообщила, что выбирает Ханниса Арка и решила следовать его руководству в отношении пророчеств. — Он махнул рукой в сторону мертвой королевы. — А вскоре Орнета лишилась жизни.

Пророчество исполнилось. Для многих из нас — еще одно доказательство, что мы правы в своей вере, что нам нужно знать о пророчествах, нужно идти за тем, кто умеет обращаться с пророчествами и не утаивает их от нас.

— Ну-ну.

Посол печально склонил голову.

— Весьма сожалею, лорд Рал, но, когда дело касается наших жизней, мы стараемся сохранить их всеми доступными средствами. Вот почему многие из представителей приняли такие решения и теперь уезжают. Одни уже уехали. Другие покидают дворец, пока мы разговариваем. Третьи в эту минуту собирают вещи с намерением отбыть нынешним вечером.

— И вы тоже, посол?

Он кивнул и снова пригладил бороду.

— Да, лорд Рал. Пожалуйста, не считайте это предательством. Просто мы хотим слушать человека, который раскроет нам мрачные тайны пророчеств.

Мрачные тайны. Тьма, проникшая во дворец, выводила Ричарда из равновесия с того самого дня, когда он обнаружил машину пророчеств.

Ричард стоял возле мертвой королевы, чью смерть предрекало пророчество на металлической полоске в его кармане. В нем бушевала буря чувств. Он подумал, что лучше держать их при себе, особенно побуждение бросить все, вернуться в Хартленд и снова стать просто лесным проводником.

— Я понимаю вас, посол. Я надеюсь, что однажды и вы, и все остальные поймете наши мотивы и осознаете, почему мы с Матерью-Исповедницей верим, что все должно быть именно так, как мы говорили. Тогда вы сможете смело вернуться в Народный Дворец, если ваши взгляды изменятся.

Посол снова склонил голову, а затем, бросив беглый взгляд на лежащую рядом мертвую королеву, удалился.

Выходя, он пропустил в комнату Никки. Она казалась непривычно мрачной и бросила лишь беглый взгляд на мертвую королеву, которую заворачивали в саван, чтобы затем положить на носилки, унести и подготовить к погребальной церемонии. Снаружи в дворцовом коридоре в скорбном молчании ожидали служанки, готовые войти и очистить комнату от крови.

— Я слышала, ее убила морд-сит, — сообщила Никки.

— Я буду рада, если одна из нас признается в убийстве, — сказала Кара, — но лишь в том случае, если это сделали действительно мы.

Она была в скверном настроении, и Ричард не мог сказать, что порицает ее. Его настрой был ненамного лучше.

Не похоже было, что Никки хочет обсуждать это. Казалось, она сама что-то задумала.

— В чем дело? — спросил он.

Никки коротко взглянула ему в глаза.

— Прежде всего хочу, чтобы ты знал: я только что от вас. Кэлен мирно спит. Я лично проверила комнату в поисках чего-либо неуместного или необычного, любых проявлений магии, любых возможных проблем. Все это время Кэлен мирно спала. Затем я проверила всех солдат, охраняющих покои и коридоры. Рикка и Бердина тоже там. Я предупредила их, чтобы они были внимательны ко всему, что покажется им хотя бы чуть-чуть странным, к любому намека на чье-либо присутствие.

Ричард нахмурился.

— И что еще?

Она решительно встретила его взгляд.

— Я была с Зеддом внизу, с машиной, когда она запустилась, спокойно и не спеша, как ты и говорил. Она постепенно набрала скорость и выдала пророчество на металлической полоске. Полоска оказалась холодной, как в тот раз, когда машина спросила тебя, почему ей были видения. После этого она снова затихла. Зедд остался внизу на случай, если машина выдаст еще предсказание. И попросил отнести тебе полоску с сообщением. По дороге, когда зашла проверить, как там Кэлен, — про это я тебе уже рассказала — я попросила Берлину перевести сообщение на полоске.

У Ричарда появились жуткие подозрения.

— Что же там написано?

Она тяжело вздохнула и вручила ему полоску.

— Мне бы хотелось, чтобы ты перевел сам. Не хочу быть посредником.

Ричард, нахмурившись, взял полоску и увидел на ней один из базовых символов в сопровождении более сложного элемента.

Он почувствовал, что багровеет от мгновенно вспыхнувшей ярости.

Полоска сообщала: «Собачья свора заберет ее у тебя».

Он крепко стиснул зубы.

— Вот, значит, что я получаю от этой машины. Уничтожить ее!

Ричард устремился к двери, а Никки с Карой бросились ему вдогонку.

## Глава 66

Кэлен проснулась, ощутив чье-то теплое дыхание на своем лице. Это было полной бессмыслицей.

Внутренний голос тревожно подсказывал ей: не открывай глаз, сохраняй полную неподвижность.

Кэлен отчаянно пыталась сообразить, что происходит, но ничего не могла понять. Она была уверена, что это не Ричард. Он всегда был заботлив и не стал бы делать ничего такого, что могло напугать ее, особенно принимая во внимание ее плохое самочувствие.

Левая рука по-прежнему болела. Кэлен лишь смутно помнила, как Зедд чем-то помазал царапины и забинтовал. Но сейчас вовсе не рука доставляла ей главное беспокойство.

Ее приобретенный за время войны опыт, а кроме того, ее навыки и опыт Исповедницы сработали автоматически. Кэлен полностью отрешилась от по-прежнему пульсирующей в голове боли, от тошноты, от жгучей боли в руке и сосредоточила все свое внимание на новой проблеме. Не открывая глаз, не шевелясь и не меняя частоты дыхания, Кэлен попробовала оценить ситуацию.

Нечто придавливало одеяло, не давая ей встать. Она попыталась представить, что бы это могло быть. Сосредоточившись, стараясь разобраться, она решила, что, вероятнее всего, кто-то встал над ней на четвереньках, упираясь ладонями и коленями в кровать с обеих сторон от нее, придавливая таким образом одеяло.

Кэлен знала, что комнату охраняют строжайшим образом, поэтому пребывала в полном недоумении, пытаясь вообразить, каким образом кто-то, настроенный враждебно, мог попасть внутрь. Она не могла представить человека, который проделал бы подобное ради шутки. Затем Кэлен осознала, что запах, исходивший от твари, неприятный и несомненно не человеческий.

Тяжелое дыхание время от времени переходило в глухое рычание.

Очень осторожно, на волосок, она разомкнула веки.

Рядом с собой по бокам она смогла различить нечто тонкое. Тонкое и волосатое. Она сообразила, что это могут быть только передние лапы животного, волка или собаки, возможно, койота. В тусклом свете единственной лампы, стоявшей на ночном столике, трудно было рассмотреть окрас зверя.

Но даже эта крупица знания умерила безумное изумление Кэлен и сумбур, царившие в ее голове. Ее мысли о том, что же это может быть, к счастью, начали складываться в единую картину.

На четырех конечностях над ней стоял вовсе не человек. Какое-то животное. Судя по весу, давящему на кровать, животное, к какому бы виду оно ни принадлежало, было достаточно крупным, чересчур большим, насколько она поняла, для койота.

А затем она услышала характерное глухое рычание и вновь ощутила горячее дыхание. Запах, исходивший от твари, лапы, которые она видела, и прерывистый рык убедили Кэлен, что это большая собака или, возможно, волк.

Она с трудом могла себе представить, что собака делает в ее спальне.

Потом она вспомнила собаку, кидавшуюся на дверь их спальни, агрессивного пса, которого солдатам пришлось убить.

Кэлен не понимала, как собака могла попасть в комнату. Но она отбросила тщетные попытки уразуметь это. Не имело значения, как та проникла внутрь. Главное сейчас то, что тварь уже здесь — тварь, без сомнения, опасная.

Кэлен лежала под придавленным собакой одеялом, а значит, не было никаких шансов быстро вскочить и метнуться к двери. Тварь слишком близко. Кэлен не успеет.

Едва заметно приоткрыв глаза, она увидела обнюхивающую ее злобно оскаленную морду и клыки. Попытайся Кэлен выскочить из-под одеяла-ловушки, она оказалась бы такой медлительной, что зверь разодрал бы ей лицо прежде, чем она сумела бы закрыться руками.

Она осознала, что справа лапы животного упирались в кровать между ее боком и правой рукой. Левая рука была плотно прижата к телу, не шевельнуть, но правая свободна; она лежала дальше лап животного.

Кэлен знала, что у нее всего один шанс. Она также знала, что медлить нельзя. У собак и волков инстинкты хищников. Они получают удовольствие, загоняя добычу, пытающуюся ускользнуть. Пока она лежит неподвижно, добыча, с точки зрения зверя, полностью в его власти.

Однако только до тех пор, пока она сохраняет полную неподвижность, и только на какое-то время. Кэлен знала, что собака может решить действовать первой.

Она услышала глухое, грозное рычание, постепенно делающееся все более низким и громким. Оно отдавалось у Кэлен в груди.

Собака решила припугнуть добычу.

У Кэлен не было столько времени, чтобы тратить его понапрасну. Она знала, что как только зверь вопьется в нее зубами, ей уже не сбежать.

Нужно было действовать.

## Глава 67

Кэлен сделала глубокий вдох.

Собака что-то заподозрила и зарычала громче. Внезапно, так быстро, как только могла, Кэлен правой рукой сбросила с себя одеяло и накинула его на собаку. Та попыталась вывернуться из-под него. И Кэлен почти мгновенно, прежде чем собака успела рвануться в полную силу, прежде чем смогла дотянуться зубами до ее лица, закутала тварь в одеяло.

Крутящий момент, сбросивший с Кэлен одеяло и завернувший в него животное, вынудил их скатиться с кровати. Они свалились на пол, Кэлен сверху, над сильной вырывающейся собакой. Лапы плененного одеялом пса судорожно дергались в попытках освободиться.

Кэлен знала, что за дверью стоит стража. Она хотела позвать на помощь, но так охрипла, что голос совсем пропал. Ей не удалось даже пискнуть.

К счастью, в борьбе они не свалили на пол лампу со столика, и она могла видеть, что делает. Инстинктивно, повинуясь многолетнему опыту, Кэлен потянулась к ножу на поясе, чтобы покончить с неистово дергающейся тварью.

Ножа не оказалось.

Сначала ее это смутило и она подумала, что потеряла его, скатившись с кровати. Но сразу поняла, что во дворце обычно не носит его при себе. Сейчас он лежал в ее дорожном мешке. Продолжая удерживать собаку, она бросила взгляд в едва освещенную комнату, чтобы увидеть, где дверь, надеясь, что успеет сбежать.

У двери она увидела горящие глаза еще трех собак. Их головы были опущены, уши прижаты, зубы оскалены, а из пастей свисала слюна. Это были большие собаки мощного сложения, с короткой темной шерстью и толстыми мускулистыми шеями.

Она не могла представить себе, как они вообще попали в комнату. Лихорадочно озираясь в поисках пути к спасению, Кэлен увидела, что одна из створок дверей напротив входа в глубине комнаты приоткрыта.

Сейчас она могла только удерживать животное завернутым в одеяло. Пес дрыгал задними лапами, щелкал зубами и пытался укусить. Кэлен скомкала край одеяла и запихнула ему в пасть. Эта нелепая драка удерживала других собак от вмешательства, по крайней мере пока. Она знала, что в любой миг они могут броситься.

Глянув опять в ту сторону, проверяя, где те трое, Кэлен увидела, как одна из них шагнула ближе.

Еще она увидела свой дорожный мешок — не так уж далеко, справа, у ножки кровати. В нем сейчас лежал ее нож.

Не было ни малейшей надежды прорваться через дверь, охраняемую тремя рычащими собаками. Ее единственным шансом было достать нож, чтобы получить возможность хотя бы драться, защищая себя.

Без промедления, не думая, насколько это разумно, Кэлен перебросила через дергающуюся собаку, запутавшуюся в одеяле, ногу вправо, в сторону своего дорожного мешка. И ей тут же удалось подцепить пальцами лямку.

Как только главная из трех собака двинулась к ней, Кэлен изо всех сил метнула в нее другой, Ричарда, дорожный мешок. Тот сшиб собаку с ног и провез по полу.

Не теряя ни секунды, она вскочила, с силой пнула в ребра собаку в одеяле и стрелой вылетела через приоткрытую дверь в дальнем конце комнаты.

Из ниоткуда, из темноты в углах комнаты, к ней рванулись другие большие собаки, но ни одна не успела.

Задыхаясь от страха, Кэлен вынырнула через открытую дверь на маленький балкончик. Перила балкона врезались ей в живот так, что дух вон. Но с этим ей повезло — она увидела, что до земли достаточно далеко. Падение наверняка убило бы ее.

Она развернулась, чтобы закрыть балкон, но собаки были уже у двери. Кэлен заметила рядом со своим балкончиком расположен еще один. Их разделяло всего около метра глубокой пропасти.

Не было времени размышлять. Не было и другого выхода. Она вскочила на перила и оттуда прыгнула в сторону другого балкона. Возле ее лодыжки разочарованно щелкнули челюсти.

Кэлен приземлилась на широкие перила второго балкончика, но не устояла и неуклюже соскочила на пол. Осмотревшись, она обнаружила, что с другой стороны балкончика узкая лестница ведет к земле. Она оглянулась и увидела, что собаки, встав передними лапами на перила ее балкончика, высматривают, куда она подевалась.

Кэлен взглянула на ступеньки. Именно так они и забрались в ее комнату. Поднялись по этой лестнице, перескочили на ее балкончик и вошли.

Кэлен увидела, что собаки на балконе попятились для разбега. У нее не было времени спокойно подумать. Охваченная ужасом, она вскочила и бросилась вниз по ступеням.

Кэлен уже перепрыгивала по три ступеньки за раз, когда первая собака перескочила с балкона на балкон. Задыхаясь, запыхавшись, Кэлен без оглядки бросилась вниз по ступенькам, вцепляясь в перила, чтобы развернуться и унестись вниз по следующему лестничному пролету.

Кэлен оглянулась, подумав, что сможет отгонять их дорожным мешком, если они подберутся слишком близко. Увидев щелкающие челюсти почти за спиной, она поняла, что это не самая удачная мысль. Она сбегала по ступенькам все быстрее, цепляясь за перила в конце каждого пролета, чтобы быстрее поворачивать.

На этих поворотах рычащая свора вынуждена была притормаживать, скользя по камню, скребя проскальзывающими по камню лапами. Кэлен удалось немного оторваться от них. Отрыв был не такой уж значительный, но хотя бы позволял ей держаться подальше от зубов.

Голова у нее болела так, что она рисковала потерять сознание — и тогда собаки настигнут ее.

Кэлен вспомнила предсказание женщины, убившей своих детей, женщины, которой коснулась своей силой: клыки придут за Кэлен и растерзают ее.

Кэлен бежала все упорнее.

Но, убегая, знала, что ее силы почти на исходе. Сообразив, что бежит по земле в глухой ночи, она едва не упала без сил. Собачья свора за ее спиной приближалась, собаки вот-вот могли настигнуть ее. Ей оставалось только бежать дальше.

Стучащая боль в голове затмила все прочие ощущения. Кэлен знала, что не сможет долго убегать так и собаки настигнут ее.

Она помнила, как жутко выглядела Кэтрин, растерзанная какими-то животными. Кэлен была уверена, что теперь знает, кто убил беременную королеву.

Те же твари, что убили Кэтрин с ее нерожденным ребенком, гнались теперь за Кэлен. Не было никаких сомнений, что, поймав ее, они растерзают ее так же, как растерзали Кэтрин. Образ растерзанной королевы в ее памяти придал силы ее ногам.

Единственным ее шансом было бежать, но, даже не будь она на грани изнурения, собаки все равно способны бежать быстрее. Тот разрыв, что она выгадала на ступеньках, быстро сокращался. Хуже того, страх, поначалу придавший ей сил и гнавший вперед, утихал. Кэлен была близка к отчаянию.

Необходимо было что-то предпринять.

Впереди во тьме Кэлен различила удаляющийся фургон.

Она чуть изменила направление и припустилась за ним. Она задыхалась, но знала, что даже малейшая передышка позволит собакам впиться зубами в ее тело и покончить с ней раз и навсегда — так близко они были.

Догнав фургон, Кэлен едва не вскрикнула от радости, однако воздуха ей не хватало даже чтобы просто дышать. Она приноровилась и вскочила на железную подножку, свисавшую позади фургона.

Собаки подпрыгивали, щелкая зубами, пытаясь схватить ее за ногу. Кэлен кое-как втащилась на ступеньку выше и наконец мощным усилием перевалилась через бортик и нырнула в фургон.

Падая внутрь, она с силой врезалась головой во что-то ужасно твердое. Боль ошеломила Кэлен.

Мир в ее глазах померк.

## Глава 68

Была глубокая ночь, когда Ричард спустился по винтовой лестнице в комнату Регулы. Он проделал долгое путешествие из гостевого сектора до Сада Жизни. Дворец с его постройками был довольно протяженным городом, и иногда Ричарду казалось, что он тратит добрую половину своего времени на то, чтобы перемещаться по нему туда-сюда.

При виде машины Ричард стиснул зубы от ярости. Он был уже сыт ее предсказаниями, ставшими основой всех недавних смертей. А теперь эта машина предсказывала, что собачья свора отнимет у него Кэлен.

Он не мог изгнать из мыслей картины того, как собачья свора отняла Кэтрин у ее мужа. При мысли о том, что такое же может случиться с Кэлен, его взор застилала багровая пелена.

По дороге от места убийства королевы Орнеты, несмотря на заверения Никки, что Кэлен мирно спит, он задержался, чтобы проверить лично. Ричард тихо проскользнул в комнату и в свете единственной лампы на столике возле кровати увидел ее, укрытую одеялом, которое сам подтыкал, сопящую во сне. Ее дыхание было ровным, она не металась и не ворочалась, и Ричарду показалось, что она наконец успокоилась. Он нежно поцеловал Кэлен в лоб и оставил отдыхать.

Он также проверил, хорошо ли Рикка, Бердина и охрана уяснили его указание о том, что все необычное следует рассматривать как смертельную угрозу. Убедился, что хорошо.

В голове у него продолжали вертеться слова машины: «Собачья свора заберет ее у тебя».

Заметив спускающегося Ричарда, Зедд поднял взгляд.

— Что случилось?

Ричард хлопнул ладонью по машине.

— Помнишь предсказание, которое машина выдала вечером? «Выбор королевы будет стоить ей жизни»?

— И что? — спросил Зедд. — Удалось узнать, что оно означает?

Ричард кивнул.

— Оказалось, в нем говорилось о королеве Орнете. Та решила присягнуть на верность Ханнису Арку, правителю провинции Фейджин, поскольку он верит в использование пророчеств, постоянно имеет с ними дело и будет только счастлив открывать их суть ей и всем тем, кто хочет ими руководствоваться. Некоторое время спустя — вскоре — она была убита.

— Убита? Как?

Ричард глубоко вздохнул.

— Морд-ситом. Какая-то ерунда. Не хочу верить, что одна из них виновата, но, без сомнений, это дело рук морд-сита.

— Понятно.

Встревоженный Зедд повернулся и прошелся по комнате, осмысливая услышанное.

Ричард вытащил из кармана металлическую полоску и махал ею, пока говорил.

— Позже машина выдала вот это пророчество — которое ты отправил мне с Никки.

Зедд посмотрел назад через плечо.

— Что в нем говорится?

— Оно гласит: «Собачья свора заберет ее у тебя».

В карих глаза Зедда читалась лишь усталость. Его взгляд поблек.

— Добрые духи, — прошептал он.

Ричард указал на машину.

— Зедд, я хочу уничтожить эту штуку.

— Уничтожить? — Зедд, хмурясь, теребил пальцами подбородок. — Я понимаю твои чувства, Ричард, но уверен ли ты, что это умный поступок?

— Знаешь ли ты хоть об одном пророчестве, хотя бы о единственном, которое предрекало бы радостное событие? Тебе доводилось встречать такое?

Зедда, казалось, озадачил такой вопрос, и он нахмурился сильнее.

— Конечно. Не припомню дословно, но уверяю, мне попадались такие, и могу вспомнить общий смысл некоторых из них. Они встречаются реже, чем зловещие пророчества, но предречения радостных событий бывают, они постоянно попадаются в книгах пророчеств. У Натана тоже бывали предсказания радостных событий или исходов.

— А эта машина выдала хоть одно пророчество, предсказывающее что-то кроме страданий и смерти?

Зедд посмотрел на машину, тихо стоящую в центре мрачной комнаты, освещенной жутковатым светом самосветящихся шаров.

— Кажется, таких не было.

— Тебе это не кажется странным?

— Странным? Что ты имеешь в виду?

— Отсутствует равновесие. Пророчество — это магия. В магии должна быть сбалансированность. Даже существование пророчеств само по себе уравновешивается свободой воли. Но в тех знамениях, что выдает эта штука, такого нет, не так ли? Только смерть и страдание.

— А как же то, о ее видениях? — напомнила Никки.

Ричард повернулся к ней.

— Разве это радостное событие? И даже если оно радостное, разве это пророчество? Мне кажется, это ни то, ни другое.

— Тогда что же это? — спросила она.

Ричард ненадолго задумался.

— Думаю, это было не пророчество. Мне кажется, машина спрашивала о себе. «Мне были видения… Почему мне были видения?» — вот что ее интересует.

Он развернулся к Зедду.

— Но пророчества о страданиях и смерти, которые она выдает, все до одного зловещие и мрачные. В них нет уравновешенности.

Зедд выглядел не на шутку озадаченным.

— И что из этого, мой мальчик?

— Вот что: я не уверен, что эти пророчества настоящие.

Никки казалась настроенной скептически.

— Что же они тогда такое?

— Думаю, вполне возможно, что кто-то подстраивает эти предсказания, а затем исполняет их, чтобы казалось, будто сбываются истинные пророчества. Кто-то хочет внушить нам, будто это пророчества. Примерно так, как если бы я заявил, что ночью мне было видение, что я вытащу меч и коснусь им твоего плеча, а потом просто сделал бы его истинным, достав меч. Такие вещи могут восприниматься так, словно мне было пророчество и оно сбылось. Однако на самом деле это не пророчество.

— Ты думаешь, что, возможно, кто-то присылает эти пророчества или как-бы-пророчества через машину? — Зедд запустил в шевелюру костлявый палец и почесал в затылке. — Ричард, я не могу себе представить, как такое возможно, и вовсе не уверен, что это вообще осуществимо.

Ричард вскинул руку.

— Неважно. То, что я не могу понять, заправляет ли всем этим кто-то конкретный и как он это делает, не значит, что нужно позволить ему и дальше заниматься этим.

— Но уничтожить такую штуку, ничего о ней не зная, это же…

— Кое-что о ней мы знаем, — перебил Ричард. Он стиснул кулаки. — Она предсказывала страшные события, и те становились явью. Я хочу остановить убийства. Я хочу, чтобы Кэлен была в безопасности. Я хочу заставить эту штуку замолчать.

Зедд сердито посмотрел на Никки.

— Боюсь, мне нечего возразить, — ответила она на незаданный вопрос Зедда. — Что-то в этой машине беспокоит меня с тех самых пор, как я впервые увидела ее. Она была замурована неспроста. Ричард, быть может, прав. С тех пор как ее обнаружили, ничего хорошего она не принесла.

Зедд перевел взгляд с Никки на Ричарда.

— Что насчет недостающих страниц «Регулы», спрятанных в Храме Ветров?

Ричард неопределенно махнул рукой куда-то вдаль.

— Как ты и сказал, они в Храме Ветров. Даже если мы доберемся туда, войти будет непросто. Даже если мы войдем, Храм огромен. Трудно сказать, сколько времени нам потребуется, чтобы найти последнюю часть книги, если она все еще там и не спрятана. Трудно сказать, окажется ли она нам хоть сколько-то полезной. У нас есть сложности прямо сейчас, вот здесь, в этой комнате.

Зедд сделал глубокий вдох, затем вздохнул, размышляя.

— Что ж, — наконец сказал он, — возможно, ты прав. Не могу не согласиться, что с тех пор, как ее обнаружили, мне эта штука не нравилась. Никки верно заметила, ее замуровали здесь неспроста. Никто бы не стал так утруждаться, замуровывая что-то и скрывая его существование, если бы оно не порождало большие проблемы.

— Тогда давайте не будем терять времени, — сказал Ричард. — Нужно остановить ее прямо сейчас.

Уступая его настойчивости, Зедд жестом велел им отойти подальше и сам ушел вместе с Ричардом и Никки на защищенную площадку винтовой лестницы, где стояла на страже Кара.

Без дальнейших разговоров Зедд повернулся к машине и запалил между разведенными ладонями волшебный огонь.

Комнату осветили крутящиеся полосы оранжевого и желтого пламени, отсветы которого бежали по каменным стенам. Седые волосы Зедда казались оранжевыми в свете, исходящим от маленького зловещего ада, скручивающегося все туже между его ладоней. Шар кипящего пламени, плотно скрученная мощь, шипел и потрескивал, ожидая применения.

Наконец, сочтя, что шар вобрал достаточно магической силы, Зедд запустил светящийся ком жидкого пламени в сторону металлического корпуса посреди комнаты. Огненное буйство отбрасывало дрожащие отсветы на стены, пол и потолок, издавая в полете полное смертельной угрозы шипение.

Когда шар жидкого пламени разорвался на верхней крышке неуступчивой машины, Ричард ощутил мощный удар в грудь. Жидкий волшебный огонь, одна из самых страшных субстанций, прожигающая что угодно, залил машину, потрескивая, стекая по бокам и раскаляя их добела.

Волшебный огонь, освобожденный в ограниченном пространстве, необычайно силен и крайне опасен. Несмотря на то, что Ричард, Никки и Кара отвернулись от пламени, им все равно пришлось поднять руки, чтобы создать защиту от жестокого жара и света, испускаемого этим огнем.

Рев стоял оглушительный. Казалось, это пламя разъедает само мироздание.

## Глава 69

Когда ярость Огня Волшебника наконец унялась, Ричард смог открыть глаза и отнять руку от лица. Последние языки пламени, прекратившего свое буйство, падали на пол и с шипением угасали, и, когда дым рассеется, Ричард ожидал увидеть вместо Регулы лужу расплавленного металла.

Ничего подобного.

Он увидел, что машина по-прежнему стоит посреди комнаты и выглядит точно так же, как когда он увидел ее впервые. Она казалась совершенно нетронутой.

Он был уверен, что корпус машины будет обжигающе горячим, но, приблизившись к ней, не почувствовал исходящего от металла остаточного тепла. Ричард опасливо протянул пальцы к машине и осторожно коснулся металлической поверхности. На ощупь та была холодной.

Ричарду доводилось видеть, какой жуткий ущерб наносит Огонь Волшебника, но машине он не причинил ни малейшего вреда. Даже не счистил налета ржавчины с ее поверхности. Символы на ее боках, те же, что и на книге «Регула», прекрасно сохранились.

Если бы он не видел своими глазами, как бушевал волшебный огонь, то ни за что не поверил бы, что здесь происходило хоть что-то. А ведь машина подверглась воздействию одной из самых мощных разновидностей магии.

Никки, остановившись возле Ричарда, потрогала пальцами поверхность.

— Что ж. Магия Приращения, очевидно, не сработала. Может, пора попробовать что-нибудь более разрушительное?

Она знаком велела всем уйти.

Ричард с Зеддом и Карой поднялись по винтовой лестнице. Он знал, что задумала Никки. Он видел ауру силы, сгустившейся вокруг колдуньи, отчего та словно светилась, казалась потусторонней, будто дух.

Колдунья развернула ладони в сторону машины. Шипящая аура вокруг нее замерцала ярче. Он знал, мало кто способен видеть это, однако сам всегда ощущал незримые сгущения силы вокруг других людей. Ни у кого он не видел такой мощной ауры, какая была у Никки.

В центр комнаты с оглушительным грохотом ударила черная молния — магия Ущерба. С пола поднялась пыль. Самосветящиеся шары погасли.

Черная молния сплелась с внезапным ослепительно ярким разрядом магии Приращения. Жгут магии Ущерба был столь темен, что походил на брешь в мире живых, ведущую прямо в подземный мир.

В некотором роде он ею и был.

Черная как смоль молния заплясала по машине. Один конец молнии пробегал по всей поверхности металлической коробки. Другой ее конец бешено хлестал и извивался, метался по всей комнате, разлетаясь брызгами там, где соприкасались два потока мощи — невероятной тьмы и ослепительного света. Воздух в комнате наполнился запахом горящей серы и вибрировал от напора сталкивающихся противоположных сил. Тьма и свет переплетались, яростно стараясь одержать верх друг над другом, разом заполнить одно и то же пространство. Машину заливало опаляющим жаром магии Приращения лишь для того, чтобы тут же затопить пустотой магии Ущерба.

Это была ужасная пляска несовместимых сил, объединившихся, дабы уничтожить машину пророчеств.

Это прекратилось так же внезапно, как и началось.

От внезапной тишины у Ричарда заложило уши. Самосветящиеся шары разгорались, но медленно, будто нехотя.

— Не удалось, — сказала Никки, уронив руки вдоль тела. Ее аура успокаивалась, пока не исчезла совсем.

Ричард сошел с винтовой лестницы в комнату.

— Как это вообще могло не получиться? В чем дело?

— Я впервые в жизни ощущаю нечто подобное. — Никки провела рукой по верху машины, будто пытаясь с помощью легкой ласки постигнуть ее сокровенные тайны. — Мне показалось, что просто ее не удается коснуться.

— В каком смысле «не удается коснуться»?

Никки с сомнением покачала головой, глядя на машину.

— Я создаю узел, точку приложения силы, там, где цель. Затем поток силы устремляется в пространство между мной и целью. Узел, сидящий на ней, обеспечивает зацепку для потока силы, задает маршрут ее следования. Если связь установлена, поток энергии устремляется к узлу, уничтожая то, к чему он прикреплен. Это происходит инстинктивно и почти мгновенно.

— На этот раз, когда я обратила свои способности вовне, узел просто не мог зацепиться за цель, не мог установиться там, где я хотела, словно цель просто не существовала. Поэтому моя сила не смогла поразить объект. — Она повернулась и взглянула на Ричарда. — Прости, Ричард. Я старалась. Ее следует немедленно уничтожить, но я не могу даже поцарапать внешнюю оболочку.

Ричард был недоволен.

— Должен существовать способ.

— С таким никто из нас раньше не сталкивался. — Никки покачала головой. — Неудивительно, что ее замуровали.

Но Ричард знал, что способно справиться с любым металлом.

Когда он извлек из ножен Меч Истины, тишину мрачной комнаты прорезал характерный звон стали.

Выпущенная на волю, магия меча целиком завладела Ричардом. Он полностью отдался ей, позволяя урагану силы проноситься сквозь него. Он позволил этому урагану бушевать некоторое время, давая ему пропитать каждую клеточку своего существа.

Слишком хорошо понимая, что он собирается сделать, все в комнате отступили подальше.

Исполненный ярости магии меча, смешавшейся с его собственной, Ричард медленно поднял мерцающий клинок и коснулся холодной сталью лба.

Он позволил волне своей ярости, вызванной тем, что Кэлен в опасности, пронестись через него и объединиться с праведным гневом Меча Истины.

Закрыв глаза, он отрешился от всего, полностью сливаясь с переменчивым смешением магических сил.

— Клинок, — прошептал он, — будь сегодня справедлив.

Обеими руками Ричард занес меч над головой. И сразу обрушил клинок на машину, вложив в удар всю свою мощь и ярость.

Острие меча со свистом рассекло воздух.

Ричард закричал, пронизываемый потоком магии, струящейся по его жилам и смешивающейся с мощью его собственной ярости. Описывая дугу, клинок с быстротой молнии устремился вниз, к машине.

Не дойдя до машины считанные миллиметры, он намертво застыл в воздухе.

Ричард был захвачен этим врасплох. Он не ожидал, что клинок будет остановлен таким образом. Его мышцы изготовились к высвобождению мощи при ударе, а удара не было.

Магия меча основывалась на решимости. Если держащий в руках меч считает, что некто или нечто, кого или что он собрался поразить, — враг или зло, то меч разрубит цель, разрубит что угодно. Если Искатель верит, что перед ним зло, защиты от этого клинка не существует, он пробьет даже стальную стену.

Но если Искатель где-нибудь в глубине души, пусть даже в самом дальнем уголке своего сознания, полагает, что его противник невиновен, то клинок не причинит тому никакого вреда, не прорубит и бумагу.

Ричард застыл, крепко стиснув обеими руками меч, зависший в миллиметрах от верхней крышки машины. По его вискам сбегали ручейки пота.

А затем машина начала пробуждаться.

Валы медленно начали вращаться, шестерни сцепились, и механизм стал раскручиваться, все быстрее и быстрее.

## Глава 70

— Что за притча, — сказал Зедд, спускаясь по лестнице. — Похоже, никто из нас не способен уничтожить машину.

Ричарду было очень интересно почему.

Он обогнул машину. Ее нутро тем временем постепенно оживало, все детали приходили в движение и разгонялись.

Ричард молча взирал на пробуждавшуюся машину, еще ошеломленный внезапной остановкой клинка. Он не ожидал этого.

Подобное уже случалось с ним в прошлом, когда где-то глубоко внутри него оставались хоть какие-то проблески сомнений. На сей раз тоже какая-то его часть, очевидно, не считала машину виновницей трагедий. Некая его часть полагала, что нельзя винить машину в ужасных событиях последних дней.

Ричард знал, что, не будь у него этих сомнений, меч уничтожил бы машину.

Тем не менее ему казалось, что у него не оставалось сомнений. И потому сбило с толку несовершившееся разрушение.

Сомнения не позволяли мечу причинять вред. Но это вовсе не означало, что сами сомнения справедливы. Вполне могло оказаться, что именно машина — причина смертей и потому ее следует уничтожить.

Пока шестеренки набирали скорость и свет изнутри машины проецировал на потолок эмблему, комнату наполнял грохот всех внутренних механизмов, постепенно приходящих в движение.

Ричарду не нужно было заглядывать в окошко. Он и так знал, что происходит. Через мгновение в прорезь упала металлическая полоска. Он вложил меч в ножны и быстро коснулся полоски, проверяя, холодная ли она на ощупь. Затем взял ее и начал про себя переводить сообщение.

— Ну, — не удержался Зедд, — что сообщает пророчество?

— Оно гласит: «Вы можете сокрушить того, кто говорит правду, но не можете уничтожить саму правду».

Зедд с подозрением покосился на Регулу.

— Так что, теперь машина изрекает Правила Волшебника?

— Похоже на то, — ответил Ричард. Он положил ладони на верхнюю крышку машины, оперся на нее, обратился к воспоминаниям о тех случаях, когда меч отказывался рубить, и задумался, что делать дальше. — Я по-прежнему хотел бы знать, как ее уничтожить при необходимости.

— Машина, несомненно, защищена, — заметила Никки. — Но мне не удается обнаружить эту защиту — она отличается от всех щитов, с какими я когда-либо имела дело. Здесь вовлечены какие-то неведомые нам силы.

Зедд согласно кивал, пока она говорила.

— Похоже, когда-то в прошлом кто-то, должно быть, уже пытался уничтожить эту машину. Никто не стал бы без необходимости преодолевать такие огромные трудности и прилагать столько усилий, чтобы замуровать эту штуковину, если бы это не был единственный оставшийся выход.

— Хотелось бы мне узнать эту историю, — заметила Никки.

— В один прекрасный день мы, возможно, тоже придем к тому, что замуруем машину, — сказал Ричард, — как некто, замуровавший ее ранее.

Машина, после выдачи полоски с «Правилом Волшебника» притихшая, но не замершая, снова начала вращаться быстрее, набирая обороты. Через мгновение в прорезь упала еще одна полоска. Она была такой же холодной на ощупь, как и предыдущая. Ричард вытащил ее и вслух перевел остальным:

— «Вы собираетесь поставить мне в вину то, что я говорю правду?»

Ричард вспомнил свой разговор с послом Грэндоном. Было нечто пугающее в том, что машина вдруг ответила ему его же словами.

Теперь он понял, из-за чего меч не смог повредить машине. В глубине души он, Ричард, не думал, что Регула — источник их неприятностей.

— Похоже, что так, — громко прошептал он в ответ на ее вопрос. Затем наклонился к машине. — Ты же не виновата во всем этом, правда? — спросил он Регулу. — Ты всего лишь вестник.

Машина немного замедлилась, но через мгновение вновь вышла на полную скорость и втянула еще одну полоску. Когда полоска упала в прорезь, Ричард взял в руки прохладный металл и прочел вслух:

— «Когда вестник становится врагом, от врага стараются отделаться».

Зедд, вставая рядом с Ричардом, тоже положил руку на машину.

— Это весьма любопытно.

Ричарда интересовало, как именно и почему машине удалось разрушить свое заточение.

Машина опять мало-помалу пришла в движение, набрала полную скорость, а затем потащила очередную полоску мимо луча, выжигающего на металле символы на языке Творения. Когда полоска выпала в прорезь, Ричард не сразу решился вытащить ее.

— Ну же, — с нетерпением произнес Зедд, — давай посмотрим, что там.

Ричард извлек полоску и молча занялся переводом послания. Оно оказалось сложнее, чем предыдущие, но наконец он справился и зачитал:

— «Тьма добралась до меня. Доберется и до вас».

## Глава 71

Никки подошла к Ричарду.

— Тьма добралась до нее?

— Так я и предполагал, — заявил он. — Думаю, машина говорит нам, что ее кто-то использует, вещает через нее. Вот почему меч не может ей навредить.

— Наутро после свадьбы Кары и Бенджамина внизу, на рынке, мальчик Хенрик сказал, что эта тьма всматривается. Еще он спрашивал, почему ему были видения. Все это для нас тогда не имело смысла, поэтому мы решили, что он болен и бредит. Но, должно быть, дело в том, что машина каким-то образом говорила через него, сообщая, что кто-то пытается управлять ею. Возможно, когда все только начиналось, машина могла описать происходящее единственно как всматривающуюся тьму и пыталась передать это знание нам, используя видения.

Никки нахмурилась.

— Ты считаешь, будто мальчик говорил от лица машины? Будто машина звала на помощь?

Ричард пожал плечами.

— Вполне допускаю.

Зедд шумно вздохнул, тряся головой.

— Не знаю, Ричард. Думаю, нам не следует увлекаться, имея дело с этим самостоятельно действующим набором шестеренок, колес и валов, чьи сообщения кажутся результатом сознательной работы ума. Похоже, мы все начинаем допускать, что эта вещь способна самостоятельно мыслить, словно живая. Это машина. Машины мыслить не умеют.

— Тогда как же она отвечает на вопросы лорда Рала? — поинтересовалась Кара. Все обернулись и посмотрели на нее. Кара постучала рукой по машине. — Как ей удается сообщать нам то, что мы хотим знать, заполняя некоторые пробелы в нашем знании происходящего?

— Возможно, мы просто видим в этом больше, чем есть на самом деле, — ответил Зедд.

Кару он, похоже, не убедил.

— Она говорит то, что говорит. Мы не дополняем ее слова и не выдумываем их за нее.

Зедд пригладил свои взлохмаченные волнистые седые волосы.

— Есть такая детская игра «Спроси оракула». Берется небольшой ящик с круглым отверстием наверху. По бокам изображены сцены с оракулом, вокруг которого клубится загадочный туман, пока тот общается с духами. В ящике лежат карточки, обычно много, на них написаны варианты ответов. Ребенок задает вопрос, например: «Вступлю ли я, когда вырасту, в брак с тем, кого люблю?», или «Нравится ли мне вот это на самом деле?», затем опускает руку в ящик и вытаскивает карточку с ответом. Затем использованная карточка возвращается в ящик, его встряхивают, чтобы перемешать содержимое, и следующий игрок тоже получает ответ на свой вопрос.

— В самом деле? — Кара смотрела с сомнением. — И что, получается?

— Даже неплохо. Ответы бывают примерно такие: «Несомненно», «Если ничто не изменится», «Духи уверяют, что да», «Ответ не определен», «Вполне возможно», «Нет, этого не случится», «Спроси позже, когда духи пожелают ответить». Видите, какой бы ответ ребенок ни вытащил из ящика, ему покажется, будто это ответ именно на его вопрос.

Хитрость в том, что человек думает, будто получает ответ на определенный вопрос. Будто оракул из ящика слышит, о чем его спрашивают, и отвечает. Все мы более или менее доверчивы. Все формулировки ответов очень общие, но от этого люди еще больше склонны верить оракулу из ящика.

— Некоторые искренне верят в оракула в ящике. Некоторые верят, будто он наделен магическими способностями или поддерживает некую связь с миром духов, которые направляют их руку, заставляя выбрать правильную карточку. Однако никакой магии в этом нет. Просто человеческий разум сам обманывается.

Кара скрестила руки на груди.

— Так ты думаешь, эта машина — просто огромный сложный трюк?

— Не знаю. — Зедд сжал руки. — Я только говорю, что нужна осторожность. Нельзя делать поспешных выводов. Зачастую очень легко принять готовые ответы.

Ричард не считал, что в их случае объяснение может быть таким простым.

— Не знаю, Зедд. Мне кажется, здесь нечто большее.

— В чем же разница?

— Ну, выдавая ужасные пророчества, машина запускается иначе. Резко, вдруг; все детали приходят в движение разом. И еще: металлические полоски выходят обжигающе горячими. Но когда она… не знаю, общается, я бы так выразился, — запуск происходит постепенно, а полоски выходят холодными.

Мы предполагали, что полоски появляются по произволу самой машины. Но теперь я думаю, что, возможно, существует две разные причины их появления.

— Согласна, — сказала Никки. — Может быть, кто-то использует ее, указывая ей, что сообщать, может, даже заставляет ее сообщать определенные вещи. Когда машину принуждают, полоски появляются горячими. Когда сна говорит от себя — холодными.

— Думаешь, машину кто-то использует? — Зедд, нахмурившись, почесал темя. — Давай на минуту представим, что это правда. Кто, по-твоему, способен на такое? И зачем делает это?

Ричард прислонился бедром к машине.

— В чем наше затруднение?

Зедд пожал плечами.

— Наше затруднение?

— Наше затруднение, — объяснил Ричард, — и причина, приведшая нас в эту замурованную на многие века комнату с этим позабытым устройством, — пророчества. Что эта машина делает? Выдает пророчества. Что было главным в недавних смертях? Пророчества. Доступности чего требовали представители? Снова пророчества. Что заставляет нас бегать по кругу, всегда на шаг позади событий? Пророчества этой машины.

— Все так. — Зедд поднял бровь. — Но в ней ли причина?

Ричард кивнул.

— Посмотрите, насколько возрос всеобщий интерес к пророчествам. Пророчества этой машины были очень удачно продублированы посредством людей-пророков и разошлись по всему дворцу. Благодаря этому все, взбудораженные значимостью пророчеств, точно узнали их содержание. Слухи и сплетни о существовании «машины предсказаний» были у всех на устах. Люди полагают, что мы скрываем от них пророчества, поскольку не хотим защитить их от бед.

Зедд весь обратился в слух:

— Какова же твоя теория?

— Мне кажется, эти семена кто-то посеял. — Ричард слегка наклонился к деду. — Что убедило людей больше верить пророчествам? — Он указал пальцем на машину. — Пророчества, исходящие от этой машины, которые исполняются быстро и в точности. Вот откуда все исходит. Мерзкие фокусы — как та детская игра, которую ты описал, но с кровавыми последствиями.

— Пророчества всегда правдивы, поэтому люди верят в их значимость и еще сильнее хотят узнать следующее. Поскольку эта машина поддерживает их в убеждении, что пророчества говорят об их будущем, они требуют открыть, что говорят пророчества. Ты сам говорил об Эйдиндриле — но полагаю, дело обстоит так же и во всех прочих местах — люди жаждут пророчеств. Ты сказал, что возникла бойкая торговля пророчествами. Не кажется ли тебе это странным?

— Да, конечно, — согласился Зедд.

— Возвращаясь к дворцу: здесь пророчества машины убедили представителей всех, увлеченных пророчествами, что мы неправы, что пророчество легко понять буквально. Оттого-то они не возьмут в толк, почему мы не хотим предупреждать их об угрозах их жизням, что так просто понять из пророчеств, которые они слышали. Пророчества, приходящие от машины, помогли обратить всех в исступленную веру.

— А чего ты хочешь? Пророчества-то исполняются, — заметил Зедд.

— Исполняются? Ты когда-нибудь встречал пророчество, столь же внятно сформулированное и доступное для понимания, столь же незамысловатое и прямолинейное? Или исполняющееся в точности так, как в нем сказано, и сразу после того, как прозвучит?

Зедд блуждал взглядом по сторонам, обдумывая вопрос.

— Действительно, не могу сказать, что встречал. Мой опыт показывает, что пророчества в лучшем случае неоднозначны. К тому же часто проходят столетия, прежде чем они исполнятся. А все эти исполняются сразу же после того, как сделаны.

— Вот еще одна причина, почему меня так беспокоит пророчество, гласящее: «Собачья свора заберет ее у тебя». Единственное, чего я не понимаю, так это почему полоска, на которой было выдано это пророчество, отличалась от других — она ведь оказалась холодной, а не горячей.

Зедд спокойно встретил его пристальный взгляд.

— Возможно, это означает, что данное пророчество не похоже на другие. Возможно, это настоящее пророчество, у которого есть скрытый смысл.

Ричард покосился на машину.

— Или предостережение, которое машина хотела дать мне. Ранее машина сказала, что тьма нашла ее и найдет меня, и это было предостережение. Похоже, машина каким-то образом связана со мной.

Зедд кивнул.

— С этим, по крайней мере, ясно.

— Что касается пророчеств, появляющихся на горячих полосках, мы по меньшей мере знаем, что в них нет уравновешенности. Все они предвещают ужас.

Зедд нахмурился, глядя на Ричарда.

— То есть ты хочешь сказать, что не веришь в истинность этих пророчеств?

— Вот скажи. Теперь, когда все прониклись фанатичной верой в пророчества, к кому они обратились за желаемым? Кому поклялись в верности в обмен на пророчества?

— Ханнису Арку, — сказала Кара.

Ричард кивнул.

— И так уж вышло, что аббат Дрейер из провинции Фейджин, оказавшийся во дворце, рассказал нам и всем остальным о том, что Ханнис Арк верит в использование пророчеств как руководства к правлению, в точности как хотелось всем представителям земель. Полагаю, ко всему этому каким-то образом причастен Ханнис Арк, а вовсе не реальное пророчество.

— Ты сам сказал, он далеко отсюда, в провинции Фейджин. — Кара махнула в сторону машины. — Как он может быть причастен к этому?

— Не знаю, — признался Ричард. — Но аббат Дрейер здесь. Может быть, он тоже как-то в этом замешан.

Кара, наставив палец вверх, описала им круг.

— Думаю, это место вокруг машины, Сад Жизни, лежащий над нами, создали как сдерживающее поле. Он призван предотвратить внешнее воздействие на опасную магию внутри. Весь дворец сделан в форме заклинания, ослабляющего силу магического дара у любого здесь, кроме Рала.

Зедд, руки в боки, повернул голову к Каре.

— Теперь морд-ситы стали экспертами по части магии. Что ждет нас дальше?

— Говорящая машина, — сказала Никки.

Ричард захватил в горсть сколько смог металлических полосок из десятков тысяч, аккуратно уложенных у противоположной стены, и загрузил в машину.

— Так давайте поговорим с ней.

## Глава 72

Заполнив приемный отсек машины металлическими полосками, Ричард обошел вокруг нее и встал напротив места, где полоски выпадали наружу. Он не думал, что это необходимо, но положил ладони на машину, просто на всякий случай. Внутренние валы сразу же начали размеренно разгоняться, рычаги со щелчком встали на места, шестерни сцепились. Эмблема машины, вращаясь, засветилась на потолке, сверкая линиями яркого оранжевого света.

— Ты знаешь, по чьей вине тьма, как ты говоришь, проникла в тебя? — спросил Ричард машину. — Можешь ли ты объяснить, что это за тьма?

Полоска была втянута из стопки и отправилась по внутренностям машины к сфокусированному лучу света, выжигавшему символы на языке Творения. Ричард взял полоску и увидел на ней единственный символ: «Тьма».

— Очень хорошая подсказка, — пробормотал Зедд.

Ричард пропустил замечание деда мимо ушей и снова обратился к машине.

— Сейчас тьма внутри тебя?

Машина снова втянула полоску.

— «Тьма — не моя цель», — прочитал Ричард ответ.

Кара скрестила руки на груди.

— Это все больше похоже на оракула в ящике, выдающего в ответ надписи на полосках.

Ее Ричард тоже оставил без внимания.

— Почему ты так себя ведешь? Почему говоришь через эти полоски?

Когда полоска выползла, Ричард громко прочел перевод:

— «Я исполняю свое предназначение, делая то, что должна».

— В чем твое предназначение? — немедленно спросил Ричард.

Он отметил, что полоска, прошедшая через машину и выпавшая в прорезь, все еще холодная. Он посмотрел на символы, а затем прочитал сообщение вслух: «Выполнять мою задачу».

Кара закатила глаза.

— Конечно же, у нас здесь заранее напечатанные карточки. Спроси, любит ли меня Бен. Мне хочется узнать, что скажут об этом духи.

Ричард проигнорировал ее язвительность и попробовал зайти с другой стороны.

— Кто тебя создал?

На этот раз полоска пребывала под лучом заметно дольше — тот выжигал более длинный и сложный ответ на языке Творения. Наконец она выпала в прорезь.

Ричард поднес ее к свету, чтобы прочесть.

— «Меня создали другие. У меня не было выбора».

Ричард положил руку на машину и пригнулся к ней.

— С какой целью эти другие создали тебя?

Когда полоска выпала наружу, Ричард прочитал ее про себя, затем разочарованно вздохнул и перевел написанное остальным.

— «Я создана, чтобы исполнять свое предназначение».

Он кинул полоску на верхнюю крышку машины.

— Почему твое предназначение следует исполнять? Почему это важно?

Машина замедлилась и вскоре остановилась.

В наступившей тишине они обменялись недоуменными взглядами.

Ричард решил уже, что беседа закончилась, но шестеренки вновь закрутились, постепенно разгоняясь, и в конечном счете машина вышла на полную скорость. На приемной стороне механизм подцепил очередную полоску из стопки и отправил ее внутрь машины, где та была подхвачена в зажим и проследовала далее. Ричард заглянул в окошко и увидел, как яркий луч выжигает на этой полоске надпись. Когда она выпала в прорезь, он взял холодный металл в руку и поднес к свету, исходившему от самосветящихся шаров.

— «Потому что не всегда следует верить пророчеству».

— Это действительно так, — скорбно пробормотал Зедд.

Ричард покосился на него и задал другой вопрос:

— Что ты имеешь в виду, говоря, что пророчеству не следует верить? Почему?

Машина втянула новую полоску из стопки. Ричард дождался, пока та проделает свой путь сквозь машину и выпадет в прорезь, после чего прочел написанное остальным.

— «Со временем пророчество стареет и портится». — Рука Ричарда опустилась. — Но ведь ты сама создана, чтобы производить пророчества…

Очередная полоска проследовала через машину и выпала в прорезь.

— «Я исполняю свое предназначение, делая то, что должна. Ты должен исполнить свое предназначение». — Ричард хмуро посмотрел на машину. — Мое предназначение? И каково же мое предназначение?

Все подошли ближе, ожидая следующей полоске. Ричард схватил ее, как только она наконец выпала в прорезь.

— Тут сказано: «Исполнить мое предназначение». — Ричард взъерошил пальцами волосы, отходя на несколько шагов в сторону. — Мое предназначение заключается в том, чтобы исполнить твое предназначение, а твое состоит в том, чтобы исполнить твое предназначение? Это бессмыслица. Никакой целесообразности. Мы просто ходим кругами.

Валы и шестерни машины медленно вращались.

— Сообщи мне хоть что-нибудь полезное! — выкрикнул Ричард, возвращаясь к Регуле. — Скажи, как защитить Кэлен от собачьей своры, которая, как ты сказала, отнимет ее у меня!

Машина не отвечала.

После долгой, мучительной тишины Никки положила ладонь на его плечо, успокаивая.

— Нам всем нужно отдохнуть, Ричард. Этот разговор ни к чему не приводит. Мы можем еще раз прийти к машине позже. Тебе следует вернуться к Кэлен. Это лучший способ не дать пророчеству сбыться.

Ричард сокрушенно вздохнул.

— Ты права.

Он не знал, была ли выдача пророчеств настоящим предназначением машины или ее создавали для чего-то другого. Они по-прежнему понятия не имели, кто создал ее, почему спрятал и забыл и даже почему она так неожиданно пробудилась. Ричард не был уверен даже, что этой машиной вообще кто-то может управлять. Все, что сообщала машина, было чрезвычайно запутанно, он начал сомневаться, действительно ли причина в том, что в нее проникла тьма. Он начинал думать, что это просто следствие изъянов в конструкции машины. Неудивительно, что ее затем замуровали. Она была бесполезна.

Зедд покровительственно похлопал Ричарда по плечу.

— Ты — Искатель. Уверен, ты что-нибудь придумаешь, мой мальчик.

Ричард отвернулся от машины.

— На сегодня мы прекратим искать ответы, которые нам нужны. Никки правильно сказала, всем нам нужно отдохнуть.

Хотя Ричард задал машине еще не все вопросы, какие хотел, час был уже поздний, и ему хотелось вернуться к Кэлен. Он знал, что, когда отдохнет, у него появятся новые вопросы. Возможно, если он сумеет их правильно сформулировать, то поймет, зачем вообще создана эта машина и в чем ее истинное предназначение. Но со всеми этими вопросами придется подождать.

Когда все они двинулись к лестнице, машина вдруг снова с рокотом ожила. Пока они возвращались к ней, она постепенно вышла на полную скорость. Очередную полоску вытянуло из основания стопки и она начала движение сквозь внутренности машины.

Ричард увидел, как полоска выпала в прорезь. Ему уже не хотелось утруждаться, брать ее и читать написанное на ней. Он устал от этой игры и не хотел больше ни секунды участвовать в ней. Он подумал, что, наверное, полоску стоит оставить в машине до утра.

Но уйти Ричард не успел, Зедд взял выпавшую металлическую полоску, посмотрел на символы и вручил ее Ричарду.

— Она прохладная. Что здесь сказано?

Ричард неохотно принял у Зедда полоску и поднес к свету, чтобы прочитать круглые символы.

— «Твой единственный шанс — позволить правде вырваться».

— Что это может значить? — поинтересовалась Кара.

Ричард стиснул полоску в кулаке.

— Это какая-то загадка. Ненавижу загадки.

## Глава 73

Очнувшись, Кэлен тут же была сбита с толку ощущением, что ее трясет. Она вздрогнула и прижала руку к источнику ошеломляющей боли где-то возле затылка. Волосы оказались липкими и влажными. Она попыталась осмотреть руку и понять, в чем дело, но было слишком темно, чтобы разглядеть больше, чем просто какую-то влагу, поблескивающую в лунном свете.

Кэлен подозревала, что ей известно, какая это влага. Привстав на колени, она осторожно лизнула руку.

Она была права: это кровь.

Кэлен попробовала сглотнуть и тут же содрогнулась от боли — так сильно было воспалено горло. У нее все болело, ее колотила мелкая дрожь и озноб, хотя при этом она обливалась потом.

Ее рассудок судорожно пытался сложить обрывки воспоминаний в единое целое, стараясь точно припомнить, что же произошло. Картинки и образы мелькали в тошнотворном калейдоскопе. В то же время казалось, что весь мир дергается и движется.

Когда ее встряхнуло, а затем подбросило, Кэлен потеряла равновесие и упала ничком. Ей пришлось выставить руку, чтобы не удариться лицом. Она ощущала, что вокруг лес. Оглядевшись, Кэлен сообразила, что лежит в открытой задней части фургона. Она ощущала слабость, головокружение и тошноту, и из-за боли, раскалывающей голову изнутри, так и из-за острой жгучей рези в ране на затылке. Ей приходилось изо всех сил бороться с волнами тошноты.

Внезапно из темноты выскочила большая собака и кинулась на бортик фургона, заставив Кэлен вздрогнуть. Зверю не удалось запрыгнуть в фургон, и он соскользнул, но зацепился передними лапами за бортик и повис на нем. Собака пыталась вскарабкаться наверх, вытягивала шею и просовывала крупную голову над бортиком, стараясь перенести существенную часть своего веса в фургон, и получить шанс забраться внутрь.

Пасть животного, которое, даже пытаясь забраться в фургон, рычало и огрызалось, была в пене.

Кэлен тут же ударила ногой снизу вверх по лапе пса, скидывая его с бортика. Как пес ни старался, но не сумел удержаться на одной лапе и свалился в темноту.

Кошмар, творившийся в спальне, начал воскресать в ее памяти, во всяком случае его эпизоды. Она вспомнила и о судьбе королевы Кэтрин, о том, что с ней сделала именно свора собак. Кроме того, Кэлен вспомнила пророчество женщины, которой коснулась силой Исповедницы, женщины, которая убила собственных детей, желая избавить их от худшей смерти. Та женщина предупредила Кэлен, что ее тоже ждет мрачная участь. Когда Кэлен спросила, о чем она говорит, женщина ответила: «Темные твари преследуют вас, загоняя. Вам не сбежать от них».

И вот теперь темные твари преследовали ее, загоняя. Вопросы, откуда появились эти собаки и почему преследуют ее, занимали не главное место в голове Кэлен. Почти все заполняли невообразимый ужас и мысли о том, как бы сбежать.

Кэлен вгляделась в темноту, пытаясь различить переднюю часть фургона, надеясь увидеть возницу и получить какую-нибудь помощь, но фургон был доверху набит неизвестным грузом, укрытым плотным непромокаемым брезентом. Чтобы попасть в переднюю часть, где должен сидеть возница, нужно было перебраться через груз или протиснуться вдоль него по бортику. Груз, однако, был уложен слишком высоко, чтобы перелезть через него в раскачивающемся, подпрыгивающем фургоне, особенно принимая во внимание головокружение и тошноту. Кэлен попыталась посмотреть вдоль бортика, но никого не увидела.

Она попыталась позвать на помощь, но ее горло было так воспалено, что ей едва удалось издать слабый писк. Никто не ответил. Она подумала, что за громыханием фургона вознице трудно расслышать того, кто находится сзади, за грузом. Вдобавок из-за болезни и лихорадки она охрипла и не могла взывать достаточно громко. Чтобы ее услышали, необходимо было подобраться к людям поближе.

Кэлен с трудом поднялась. Едва она поставила ногу на бортик фургона, рассчитывая вскарабкаться наверх и перебраться через груз, как из темноты выскочила собака и, сделав бешено метнувшись вверх, попыталась вцепиться в ее лодыжку. Отскакивая в глубину фургона, Кэлен успела рассмотреть стаю рычащих и ворчащих собак, бегущих по бокам от фургона.

Прежде чем она решилась на вторую попытку обогнуть груз, другая собака подпрыгнула и зацепилась передними лапами за бортик. Ей удалось вцепиться зубами в брезент, и она начала подтягиваться выше. Задние лапы дрыгали, пытаясь опереться на что-нибудь, что помогло бы забраться в фургон. Кэлен пнула собаку в голову. Та выпустила брезент и огрызнулась, пытаясь вцепиться в ступню, но свалилась вниз.

Еще одна крупная собака прыгнула с другой стороны, едва не заскочив в фургон. Тут же подпрыгнул третий зверь.

Кэлен отбивалась от псов, нанося удары то одному, то другому возле обеих подножек фургона. Как только она сбрасывала пинком одну собаку, откуда-нибудь выскакивала другая и цеплялась передними лапами то за задний, то за боковые бортики. В ярко-красных глазах светилась злобная решимость.

Фургон ехал недостаточно быстро, чтобы оторваться от своры, но катил с вполне приличной скоростью, так что было непросто удерживать равновесие, когда он раскачивался и подпрыгивал на ухабах. Фургон подскочил на валуне, Кэлен промахнулась с очередным пинком и поспешила ударить собаку, чтобы не дать ей залезть внутрь.

Кэлен посмотрела вдаль, туда, откуда они уезжали. Вокруг было темно, но лунного света хватило бы, чтобы различить плато с возвышающимся на нем Народным Дворцом, если бы тот был поблизости. И даже если бы дворец оказался на значительном расстоянии, не позволяющем разглядеть в лунном свете его и плато, она наверняка увидела бы огни большого города-дворца. Но как Кэлен ни всматривалась, так ничего и не углядела.

Она не знала, в какую сторону они едут, но понимала, что должна быть где-то на обширных равнинах Азрита.

Хотя ей удавалось отбиваться от стаи диких собак, Кэлен чувствовала, что проигрывает схватку. Пока она сбрасывала ударом ноги одного пса, двое других успевали подпрыгнуть и зацепиться передними лапами за бортики. В некоторых случаях ей удавалось сбивать лапы ударами ног, но иногда зверюги почти забирались внутрь, и, чтобы сбросить обратно на землю, ей приходилось пинать их в головы.

Кэлен понимала, что проигрывает. Она не сомневалась — только вопрос времени, когда собаки, то и дело запрыгивающие с разбегу на бортики фургона, добьются своего и заберутся внутрь. Как только это произойдет, они стащат ее вниз.

Ее внезапно охватила тоска, когда она поняла, как сильно скучает по Ричарду. Он не знает, что произошло. Понятия не имеет, где она и что с ней. И никогда не узнает, что с ней случилось.

Перед ее глазами возник собственный труп, похожий на останки королевы Кэтрин, растерзанной и выпотрошенной дикими зверями. Кэлен сглотнула, пытаясь ослабить горечь при мысли, что никогда больше не увидит Ричарда. Она надеялась только, что ему не удастся найти ее тело. Она не хотела, чтобы он нашел ее останки в таком же виде.

Она крутанулась и пнула под ребра псину, которая, зацепившись лапами, почти влезла в фургон. Когда та, взвизгнув, свалилась, Кэлен заметила, что на длинной веревке к бортику фургона привязана лошадь. Она бежала на привязи далеко позади в темноте, натягивая веревку, стараясь держаться от фургона как можно дальше, чтобы оставаться подальше от собак.

Раздумывать не приходилось. Это была ее единственная надежда обрести помощь или сбежать. Она схватила свой дорожный мешок и пинком отбросила от бортика рядом с веревкой очередную собаку. Когда она наклонилась, чтобы схватить и выбрать веревку, еще один пес выпрыгнул из темноты, лязгая зубами и стараясь вцепиться ей в руку. В последний миг она отпрянула, и зубы зверя щелкнули в воздухе. Пока промахнувшаяся собака кувырком летела к земле, Кэлен проворно нагнулась и ухватила веревку.

Лошадь, напуганная дикими собаками, раздувала ноздри и противилась усилиям Кэлен подтащить ее ближе. Кэлен упиралась сапогом в бортик и использовала весь свой вес, чтобы тянуть сильнее. Наконец ей удалось подтащить упирающееся животное чуть ближе. Лошадь вставала на дыбы и вырывалась, не желая приближаться к фургону.

Собак, казалось, нисколько не интересовала лошадь. Они были сосредоточены исключительно на Кэлен. Впрочем, вряд ли лошадь об этом знала.

Подтянув животное достаточно близко, чтобы добраться до нее, Кэлен обернулась и увидела двух собак, почти одновременно прыгнувших на бортик с противоположной стороны фургона. Они свалились, их лапы неуклюже разъехались.

Пока собаки крутились, пытаясь подняться, Кэлен, забросив дорожный мешок на плечо, отвязала веревку от деревянной скобы и, держась за нее, чтобы не упасть, вскочила на бортик. Отчаянно вцепившись в веревку, она балансировала на бортике подпрыгивающего фургона.

Лошадь пыталась убежать. По счастью, для этого ей нужно было обогнать фургон, и она оказалась еще ближе. Оттолкнувшись от бортика, Кэлен вложила в прыжок все силы и пролетела над рычащими, огрызающимися собаками. Она приземлилась на лошадь боком и растянулась поперек спины животного.

С невероятным облегчением от того, что не свалилась прямо в зубы собакам, Кэлен вцепилась обеими руками в гриву испуганной лошади и перебросила ногу через ее спину.

Усевшись наконец, она пятками ударила лошадь под ребра. Кэлен хотела проскакать вперед к вознице, чтобы просить о помощи, но несколько собак кинулись наперерез и перекрыли дорогу. Остальные подскакивали, пытаясь вцепиться в ногу Кэлен и стащить женщину на землю. Животное, напуганное собаками, резко рванулось в сторону от фургона. Не теряя времени, Кэлен пригнулась к холке и пустила животное в галоп. Лошадь была только рада стремглав унестись в ночь.

Собачья свора мчалась за ней по пятам.

## Глава 74

— Как тут дела? — тихо поинтересовался Ричард у Бердины.

— Кругом мертвая тишина, лорд Рал. — Бердина ткнула большим пальцем себе за плечо. — Когда я недавно заглядывала к Матери-Исповеднице, она спокойно спала. После этого я совершила обход всего крыла, просто убедиться, что поблизости нет никого постороннего и ничего необычного. Потом вернулась в эту часть коридора и с тех пор все время была здесь, у двери. Мать-Исповедница спит сном праведницы. Из вашей комнаты не доносилось ни звука.

Ричард мягко положил руку на плечо морд-сита, облаченной в красную кожу.

— Благодарю, Бердина.

— Машина сообщила еще что-нибудь, лорд Рал?

Ричард помедлил и оглянулся на нее.

— Она много сообщила, но, боюсь, все это не особенно полезно.

— Возможно, нам требуется недостающая часть книги «Регула», чтобы в полной мере понимать ее.

Он думал о том же.

— Возможно.

Ричард оставил Бердину снаружи в коридоре с воинами Первой когорты, выстроившимися вдоль стен в обе стороны, чтобы никто не сумел добраться до комнаты правителей.

Ричард тихо прикрыл за собой дверь, заходя в одиночестве в почти темную спальню, где отдыхала Кэлен. Он почти полностью прикрутил фитиль на лампе, когда заглядывал сюда в прошлый раз, поэтому различить что-либо в комнате было сложно. Добавить света Ричард не хотел, опасаясь разбудить жену.

Он смертельно устал. Скоро утро. Необходимо хоть немного поспать. Ричард пожалел, что столько времени потратил впустую, провозившись с машиной.

Опасаясь разбудить жену, Ричард подумал, что, возможно, лучше устроиться в кресле. Кэлен нуждалась в хорошем отдыхе, чтобы оправиться от болезни. Ричард был благодарен деду, наложившему на руку Кэлен припарку, помогающую вытянуть заразу.

Его царапины, оставленные мальчиком с рынка, давно зажили. Он полагал, что и с царапинами Кэлен должно было произойти то же. Было более чем странно и более чем тревожно, что царапины внезапно появились снова, особенно после того как Зедд излечил их с помощью дара.

По дороге к креслу Ричард запнулся об одеяло, валяющееся на полу посреди комнаты.

Он подумал, что Кэлен, должно быть, во сне бросило в жар и она откинула его. Он поднял одеяло за край и захватил с собой, чтобы вновь укрыть жену.

В тусклом свете ночника Ричард остановился. Не дойдя до кровати. Что-то было не так. Если Кэлен сбросила одеяло во сне, едва ли она зашвырнула бы его так далеко.

Первой мыслью, мгновенно пронесшейся у него в голове, было предостережение машины: собачья свора заберет ее у него. И почти сразу он вспомнил королеву Кэтрин, мертвую, на полу, растерзанную и почти разорванную на части клыками каких-то животных.

Ричард выронил одеяло и метнулся к кровати. Кэлен там не оказалось. Мгновение он неподвижно смотрел на развороченную пустую постель, затем выкрутил фитиль на лампе и осмотрел комнату. Жены нигде не было.

Подняв взгляд, Ричард заметил, что балконная дверь открыта. Его первой мыслью было, что, возможно, из-за лихорадки Кэлен решила подышать свежим ночным воздухом, желая немного облегчить свои страдания.

Раньше чем он дошел до балкона, его внимание привлек дорожный мешок, валявшийся посреди пола. Это был его дорожный мешок, прежде лежавший рядом с мешком Кэлен. Ричард точно помнил это, поскольку сам клал их вместе. Он предположил, что Кэлен, возможно, хотела достать что-то из своего мешка и, может быть, переставила его куда-нибудь, но на самом деле не очень-то верил в это. Что-то подсказало ему: искать мешок жены в комнате — напрасная трата времени.

Вместо этого Ричард побежал к балконным дверям. Он беспокоился, что ей стало хуже, и готовился увидеть жену без чувств на полу балкона. Ее там не оказалось.

Как и балкон, спальня была не очень большая. Он никак не мог не заметить жену в комнате. Озадаченный тем, куда она могла подеваться, Ричард нехотя заглянул через парапет, страшась, что она, возможно, вывалилась. Различить что-то в сумерках было сложно, но все же вполне возможно. Ричард с облегчением выдохнул, не увидев на земле далеко внизу ничьего тела.

Уже поворачиваясь, чтобы вернуться внутрь, Ричард заметил неподалеку другой балкон. Он не примыкал непосредственно к их балкону и даже расположен был не очень близко, но лорд Рал все-таки подошел к перилам с этой стороны, чтобы на всякий случай глянуть. И увидел, что с дальнего края соседнего балкона спускается лестница.

Потом он заметил какую-то потертость на перилах, возле которых стоял. Похоже было, что это след сапога.

Ричард запрыгнул на перила и перескочил через устрашающую бездну на соседний балкон. Двери этого балкона были заперты, внутри помещения темно. Возможно, Кэлен вошла туда и закрыла двери, но на самом деле он не верил в такую возможность. Это было бы совершенно бессмысленно. Если она чего-то боялась, то за дверями их собственной спальни дежурили морд-ситы и стражники.

Ричард решил не взламывать дверь, а пойти более вероятным маршрутом Кэлен. В темноте он помчался вниз, перескакивая через ступеньки, и в конечном счете добрался до первого этажа дворца.

Лунный свет, пробивавшийся сквозь пелену облаков, был неярок, но его вполне хватало, чтобы Ричард различил отпечатки сапог Кэлен. Ричард не только обладал опытом в чтении следов, но и знал ее уникальную походку. Он отличал особенности ее шагов по следам не хуже, чем узнавал жену в лицо.

У него не было ни малейших сомнений, что это следы Кэлен. Она спустилась по лестнице, проходящей снаружи дворца, к поверхности плато.

Но более всего его взволновало другое. По увиденным им следам можно было заключить, что Кэлен бежала во весь дух. Он внимательно поискал другие следы, чьи угодно, следы того, кто, возможно, преследовал ее, но более ничьих отпечатков не было.

Чушь.

Ричард стоял и смотрел на равнину с высоты темного плато. От чего пыталась убежать Кэлен?

## Глава 75

На некотором отдалении тропы петляли по сложно распланированным садам, но возле самого дворца, где у подножия лестницы стоял Ричард, земля была свободна от растительности — здесь часто загружали и разгружали фургоны, привозящие во дворец разнообразные товары и продовольствие. Хотя большинство посетителей попадали во дворец по парадной лестнице с внешней стороны плато, внушительный портик между казармами и садами предназначался для встречи важных гостей, прибывающих на плато верхом или в карете. Отсюда широкий проход вел в большие залы и гостевое крыло дворца. Ближе к Ричарду, в менее освещенной части дворца, располагались служебные помещения, предназначенные для прислуги и отведенные под конюшни.

Он видел темные силуэты десятков фургонов и карет, которые или стояли в ожидании, или загружались. Лошадей выводили из конюшен и седлали либо запрягали в фургоны. Даже среди ночи представители земель собирали вещи и покидали дворец. В этой части дворца кипела бурная деятельность. Ни один экипаж не прибывал. Все фургоны только уезжали.

Ричарда беспокоили все недавние события и решение некоторых представителей земель слушаться пророчеств и примкнуть к тем, кто обещал следовать им. Ему хотелось знать, что скрывается за всем этим, но сейчас все его мысли занимали только поиски Кэлен.

Ричард двигался по следам Кэлен, прослеживая ее путь в темноте через плато. Она бежала со всех ног. Он видел по характерным особенностям следов, таким как изменение поворота ступни, что, убегая, она оглядывалась на нечто, преследовавшее ее. Если бы она догоняла кого-то или что-то, отпечатки выглядели бы иначе.

Это было необъяснимо. Никаких следов погони не было, и все же он ясно читал признаки страха в отпечатках следов жены. То, что гналось за ней, должно было висеть в воздухе, чтобы не оставлять следов на земле. Но Ричард понимал, что ее могла преследовать просто иллюзия, всего лишь лихорадочное видение.

Однако данное машиной пророчество, предупреждавшее, что собачья свора заберет ее у него, вовсе не было иллюзией. Впрочем, никаких следов собачьей своры нигде видно не было.

А дальше, посреди отпечатков копыт и колес фургонов, следы сапог Кэлен просто обрывались.

Ричард опустился на одно колено и пригнулся, внимательнее изучая следы. Он разглядел, что последний отпечаток Кэлен вдавлен сильнее в передней части, где пальцы. В сочетании с большей выдавленностью земли по кромке это свидетельствовало о том, что она куда-то запрыгнула. Поскольку здесь ее следы закончились, он понял, что она скорее всего запрыгнула в фургон или карету.

Ричард с леденящим ужасом понял, что Кэлен уехала. Он не мог постичь, что случилось или зачем она сбежала таким вот образом, но достаточно ясно увидел, что она покинула спальню, спустилась на землю, промчалась по плато, а затем вскочила в фургон.

Фургоны отъезжали регулярно. Колеи от колес и отпечатки копыт виднелись повсюду. Невозможно было определить, в какой именно фургон или карету запрыгнула Кэлен. В одном из отбывших фургонов она могла уехать из дворца куда угодно.

Множество представителей земель покинули дворец этой ночью. Многие с эскортом. Некоторые держали немалую свиту, состоявшую из большого числа всевозможных лиц — от стражников до камердинеров, советников и всякой прислуги, а также имели немалый багаж, так что в перевозке всего этого участвовало много карет и фургонов.

Кэлен могла уехать в любом.

## Глава 76

Приметившие Ричарда патрульные подбежали узнать, что случилось. Чуть поодаль он увидел других солдат, приближавшихся верхом.

Прежде чем крепко сложенный командир стражи успел обратиться к нему, Ричард первым задал вопрос:

— Вскоре после того, как стемнело, Мать-Исповедница спустилась сюда. Ее следы оставлены не более нескольких часов назад. Вы или кто-то из ваших парней видели ее?

— Мать-Исповедница? — Командир стражи изумленно покачал головой. — Нет, лорд Рал. Я со своими людьми приступил к патрулированию незадолго до… перед тем как стемнело. Мне обязательно доложили бы, если бы кто-то из моих людей увидел ее.

Ричард в последний раз видел Кэлен вскоре после того, как стемнело.

— Много фургонов уехало затемно?

Командир стражи поскреб могучую шею, видимо, пытаясь прикинуть в уме.

— Десятки, лорд Рал. Мы ведем журнал и отмечаем в нем всех отъезжающих. Могу указать даже точную цифру.

— Хорошо. Соберите достаточно всадников, чтобы догнать каждый отбывший фургон. Пусть догонят всех, кто выехал отсюда этой ночью. Каждый фургон. Пусть проверят все кареты и повозки.

Офицер кивнул, подтверждая, что понял приказ, но выглядел при этом смущенным.

— Что нам искать?

— Посреди ночи Мать-Исповедница покинула нашу комнату. Возможно, ее что-то преследовало, но она больна, у нее лихорадка, и потому вполне вероятно, что ей это только почудилось. Что я знаю точно — так это что она спустилась сюда и забралась в один из фургонов, уехавших сегодня ночью. Я не знаю, в какой именно, поэтому нужно, чтобы солдаты нагнали все фургоны и осмотрели их. Если ее удастся найти, пусть ее заботливо доставят обратно во дворец.

— Вы знаете, где она забралась в фургон, лорд Рал? Это могло бы сузить область поиска.

Ричард указал на ее последние следы.

— Вот здесь.

Лицо мужчины выразило печальное разочарование.

— Все фургоны, покидающие дворец, проезжают здесь.

— Тогда все их необходимо догнать и обыскать, — приказал Ричард. — Отправьте поисковые отряды немедленно — прежде чем фургоны не уехали слишком далеко.

Офицер прижал кулак к сердцу.

— Приступаем немедленно, лорд Рал.

— А мне нужна лошадь, — добавил Ричард. — Прямо сейчас.

Командир стражи повернулся и особым образом засвистел в темноту, в ответ на что с разных сторон сбежалось еще больше людей. Через несколько секунд Ричарда окружили более сотни солдат.

Когда подскакала дюжина верховых, пешие расступились, пропуская их. Конники расположились вокруг, желая понять, что от них требуется. Вместо объяснений Ричард быстро оценил всех лошадей и дал знак одному из всадников, на самой выносливой на вид кобыле, спешиться. Солдат тотчас спрыгнул на землю.

— Командир стражи разъяснит мой приказ, — заявил Ричард, ставя ногу в стремя и запрыгивая в седло. — Я еду сейчас же.

— Мы проверим каждый фургон, лорд Рал, — сказал командир стражи. — Вы отправитесь с одним из наших отрядов?

Ричард полагал, что на всякий случай нужно обыскать фургоны, но сомневался, что солдаты найдут Кэлен. Во всем этом крылось нечто большее, но он еще не понял, что именно.

Он размышлял о предупреждении машины: собачья свора заберет у него Кэлен. Он размышлял обо всех напастях, начавшихся после того, как они поговорили с тем мальчиком, Хенриком, на рынке наутро после свадьбы Кары.

Все их недавние неприятности, казалось, были тесно связаны с пророчеством. Некоторые из представителей земель решили, что хотят последовать за Ханнисом Арком из провинции Фейджин, поскольку тот имеет дело с пророчествами. Именно по этой причине многие из них покинули дворец этой ночью.

Одно из первых предсказаний звучало так: «Королева берет пешку». Никки поведала Ричарду, что это пророчество соответствует определенному ходу в игре под названием шахматы — игре, которая хорошо известна лишь в провинции Фейджин в Темных землях. Хенрик, больной мальчик, давший первое предупреждение про «тьму во дворце», бывал на так называемой Тропе Карга, тоже расположенной в Темных землях в провинции Фейджин.

Мать этого мальчика говорила, вспомнил Ричард, что брала его с собой и показывала Терновой Деве на Тропе Карга. Он помнил, как смущенно забегали ее глаза, когда она упомянула Терновую Деву. Он также обратил внимание на то, как вдруг занервничал аббат Дрейер, когда в беседе с ним речь зашла о Терновой Деве.

Никки предупреждала Ричарда, насколько опасны Терновые Девы.

А еще, вспомнил он, что мать мальчика сказала, что Хенрика напугала собачья свора, пришедшая к их палатке.

Командир стражи все еще ждал, что Ричард сообщит ему, куда собирается ехать.

— Я не собираюсь искать фургоны ни с каким отрядом. — Лошадь Ричарда нетерпеливо гарцевала под ним, стремясь скорее помчаться куда-нибудь. — Передайте генералу Мейфферту и Зедду, что я отправился к Тропе Карга, и мне было некогда ждать их. У меня нет лишнего времени, а кроме того, они лишь задерживали бы меня в пути.

— Тропа Карга? — спросил один из патрульных. — В Темных землях?

Ричард кивнул.

— Ты знаешь ее?

Мужчина подступил ближе.

— Я знаю, что вам не следует отправляться туда, лорд Рал.

— Почему же?

— Я сам родом из провинции Фейджин. Вам не стоит идти по Тропе Карга. Только отчаянные люди отправляются туда к некоей женщине, которой, говорят, повинуются темные силы. Многие из тех, кто отправился туда, так и не вернулись. Впрочем, это обычное дело для всех Темных Земель. Я с радостью уехал оттуда, чтобы поступить на службу в д'харианскую армию. Мне крупно повезло, что я попал в Первую когорту и получил возможность служить здесь. У меня нет ни малейшего желания возвращаться туда.

Ричарда заинтересовало, не суеверен ли попросту этот солдат. Сам он когда-то был лесником в Хартленде, в родных лесах Вестландии, но ни разу не встречался ни с какими злобными и темными силами, скрывавшимися в непроходимых лесах, зато нередко имел дело с деревенскими жителями, которые их боялись и искренне верили в их существование. Истории такого сорта не омрачали его приятных воспоминаний о родине.

— Ты действительно не хочешь вернуться домой? — удивился Ричард. — Даже сейчас, когда война закончилась?

— Лорд Рал, я знаю о магическом даре немного, однако на войне мне довелось видеть применение могучей магии, и это вселило в меня страх. Но та, что существует в Темных землях, иная. Живущие там так называемые ловкачи используют оккультное колдовство — темную магию, — чтобы иметь дело с мертвыми. В Темных землях магия совершенно иная и сильно отличается от той, что я видел с тех пор, как уехал оттуда.

— Отличается? Как именно?

Воин огляделся, будто боялся, что тени вокруг могут подслушивать.

— По Темным землям бродят мертвые.

Ричард положил руку на луку седла и хмуро посмотрел на солдата.

— Что ты имеешь в виду, говоря: по Темным землям бродят мертвые?

— Только то, что сказал. Темные земли — вотчина демонов, в них охотятся падальщики из подземного мира. Я предпочел бы никогда не возвращаться туда.

Ричард подумал, что странно слышать подобные суеверные страхи из уст сильного молодого мужчины, солдата, побывавшего на войне и столкнувшегося лицом к лицу с ее ужасами, с какими теперь уже никому не доведется столкнуться.

Но потом он вспомнил, как Никки говорила ему, что магия Терновых Дев иная и у него нет никакой защиты от нее. Никки не только была известна когда-то как госпожа Смерть, она была еще и Сестрой Тьмы и служила Владетелю подземного мира. Она знала, что говорит.

При мысли о Кэлен, направляющейся туда, его сердце бешено заколотилось. Ричард знал, что последнее место, куда он позволил бы отправиться Кэлен, — Темные земли, а особенно к Терновой Деве. Но слишком многие обстоятельства указывали в том направлении, чтобы это было простым совпадением.

Ричард кивнул.

— Спасибо за предостережение, солдат. Я надеюсь догнать Мать-Исповедницу задолго до того, как она доберется туда.

Воин в знак преданности прижал кулак к груди.

— Возвращайтесь скорее, лорд Рал. Возвращайтесь в безопасность с Матерью-Исповедницей прежде, чем вам придется сделать хоть шаг по Темным землям.

Ричард натянул поводья, удерживая лошадь на месте.

— Командир стражи, позаботьтесь, чтобы Никки тоже сообщили, куда я уехал. Пусть ей передадут вот что: я полагаю, что Мать-Исповедница, вероятно, направилась к Терновой Деве на Тропе Карга. Я попытаюсь перехватить ее прежде, чем она туда доберется.

Один из солдат подбежал и перебросил через спину лошади седельные сумки.

— Возьмите хоть кое-какие припасы, лорд Рал.

Ричард слегка приподнял свой меч и уронил его обратно в ножны, проверяя, свободно ли тот ходит. Он кивнул солдатам в знак благодарности, а затем пустил лошадь к дороге, ведущей с плато вниз по склону.

Как только Ричард склонился к холке и дал лошади волю, животное тут же помчалось во весь опор и в грохоте копыт понесло его в ночь.

## Глава 77

Кэлен резко очнулась. Слегка щурясь, осмотрела лес вокруг, тронутый первыми слабыми лучами рассвета. Собак внизу на земле видно не было — по крайней мере пока.

Они всегда появлялись снова.

Она точно знала, что рано или поздно ее догонят.

Кэлен смогла урвать для сна лишь несколько часов; неплохо, но явно недостаточно. Ну, по крайней мере она не свалилась с дерева. Несколько переплетенных ветвей образовали пусть не очень удобный, но более-менее безопасный островок, где удалось кое-как отдохнуть.

Полные ужаса дни казались бесконечными и слились в один непрерывный кошмар, так что Кэлен полностью потеряла счет времени. Неустанное преследование изнуряло. Только чрезвычайное утомление позволяло ей забыться сном.

Ночью, когда становилось совсем темно, собаки словно растворялись во мраке. Она решила, что скорее всего они отправлялись на поиски пропитания и на отдых. Поначалу Кэлен лелеяла надежду, что собакам надоест беспрерывная погоня и они отстанут.

В первые несколько ночей после того как она покинула дворец, еще на равнинах Азрита, когда псы по ночам исчезали, Кэлен казалось, что у нее есть шанс оторваться, увеличив расстояние между собой и сворой, но как бы быстро она ни убегала, сколько бы часов ни мчалась без остановки, и независимо от того, скакала она всю ночь напролет или нет, на рассвете нового дня собаки всегда оказывались поблизости и вновь начинали преследование.

Поскольку солнце, вставая, светило справа и чуть позади, Кэлен знала, что двигается в целом примерно на северо-восток. Это подсказывало ей в какой стороне остался дворец. Поскольку собаки на ночь исчезали, она несколько раз пробовала обойти их и направиться обратно, но такие попытки лишь приводили ее в засаду, устроенную сворой. Теперь она просто убегала, спасая свою жизнь. Как только преследующие ее псы появлялись вновь, Кэлен приходилось выбирать курс на северо-восток, и все ее мысли были лишь о том, как опередить их, как сохранить дистанцию между собой и возможными убийцами.

Иногда ей хотелось сдаться, просто прекратить бегство и дождаться конца. Но воспоминания о жуткой смерти Кэтрин были столь ужасны, что не давали Кэлен сдаться. Кэлен продолжала уверять себя, что, пока она жива, пока не позволяет стае настигнуть ее, шанс есть. До тех пор пока она в состоянии опережать их, она жива. А пока она жива, остается надежда.

Мысли о Ричарде поддерживали ее, не давали пасть духом. Мысль о том, что он найдет ее растерзанную собачьей сворой, была такой сокрушающей, разрывающей сердце, что Кэлен с удвоенным упорством принималась бороться за жизнь.

После того, как она покинула равнины Азрита и оказалась в гористой местности, ехать ночью верхом стало мало возможно. Кэлен опасалась, что в темноте животное сломает ногу. А без лошади собаки быстро догонят ее.

Лошадь была ее спасением. Кэлен, как могла, заботилась о животном. Она знала, что, потеряв лошадь, вскоре потеряет и жизнь. С другой стороны, если, жалея животное, она поедет медленнее, собачья свора скоро настигнет ее.

Сидя на ветке, Кэлен огляделась. Лошадь была привязана к соседней ветке длинной веревкой так, чтобы могла и пастись, и оставалась достаточно близко. Если бы Кэлен срочно понадобилась лошадь, она могла за веревку притянуть животное к себе, а затем спуститься ему на спину.

Собаки почему-то полностью игнорировали лошадь. Они рвались растерзать Кэлен, но не лошадь и никогда не нападали на животное. Тем не менее лошадь их равнодушие не успокаивало. Присутствие собачьей своры повергало животное в панику.

Кэлен поглядела вниз, высматривая лошадь. Несмотря на усталость, она знала, что надо скорее отправляться в путь, иначе появится свора и напугает лошадь. В панике животное может покалечиться. Если лошадь сломает ногу, Кэлен конец.

Если она позволит собакам загнать ее в ловушку на дереве, то у нее возникнут серьезные проблемы с тем, чтобы подтянуть лошадь к рычащим, лающим и щелкающим зубами зверям. Не нравилась ей и мысль о том, что в суматохе лошадь может освободиться и убежать без нее. Как только станет достаточно светло, чтобы видеть, следует немедленно двигаться дальше.

Ела она очень мало — походные лепешки, время от времени горстка орехов и кусочки сушеного мяса, что нашлись в седельной сумке. Она все еще не выздоровела и желудок мог ее подвести, да и есть особенно не хотелось, но она знала, что надо поддерживать силы, поэтому иногда заставляла себя.

Лихорадка не прошла, а рука болезненно пульсировала. Кэлен тошнило, и она постоянно беспокоилась, что из-за этого придется остановиться. Она помнила пробуждение в Саду Жизни от мучительной головной боли и безудержной тошноты. Даже зная, что нужно поесть, или чувствуя болезненную слабость, она не могла позволить себе задерживаться надолго, так что ела только при крайней необходимости.

Когда она осматривала местность в поисках каких-нибудь намеков на присутствие собак, ей что-то почудилось среди деревьев.

Похожее на человека.

Кэлен хотела окликнуть этого человека в надежде получить какую-либо помощь, но затем разглядела его способ передвижения. Это явно были не шаги. Гораздо больше это походило на горизонтальное скольжение над землей.

Она пригнулась на ветке, пытаясь рассмотреть получше. И тут сквозь кроны деревьев пробился первый луч солнечного света.

Кэлен разглядела, что существо, показавшееся ей человеком, на самом деле было собакой, большой черной собакой. Это выходил из-за деревьев вожак стаи.

Она не понимала, как могла подумать, будто это человек. От ужасающего видения, вожака стаи, ее охватила паника, и теперь она могла думать только о бегстве.

Кэлен нагнулась, схватила веревку и потянула, подтаскивая лошадь ближе к дереву, пока собаки не окружили их и не перекрыли путь к бегству.

Когда лошадь оказалась прямо под ней, Кэлен спустилась веткой ниже и слезла с нее на животное.

Оглянувшись, она увидела собак, пробирающихся между деревьями. Заметив ее, они завыли. Кэлен тут же пригнулась к холке, пуская лошадь в галоп.

Погоня возобновилась.

## Глава 78

Гоня лошадь меж огромных сосен, Кэлен частенько оглядывалась через плечо, отслеживая, близко ли подобрались собаки. Исполинские деревья вокруг нее доставали почти до неба, их нижние ветви росли очень высоко, за пределами досягаемости. Из-за свинцово-серых туч даже днем здесь царил полумрак, и Кэлен предоставляла лошади самой находить путь сквозь сумрачный мир подлеска.

На иглах сосен от сырости образовывались капли, они тяжелели и наконец срывались. Когда эти случайные капли падали на лицо, ощущение было довольно неприятным. Кэлен и без того замерзла, промокла и была несчастна. Она сосредоточила внимание на том, чтобы не потерять слабое подобие тропинки, петляющей в зарослях молоденьких сосенок, составляющих нижний ярус густого леса.

Иногда молодые деревца совсем перегораживали редко используемую тропу. Местами густые заросли папоротника скрывали даже намеки на то, где эта тропа проходит.

Воспитанная во дворце, Кэлен мало знала о том, как пробираться по неприметным лесным тропкам. Исполняя свой долг Исповедницы, она всегда путешествовала по хорошим наезженным дорогам, соединяющим многолюдные поселения Срединных Земель. К тому же ее всегда сопровождал волшебник. Казалось, это было очень давно, в совсем другой жизни.

Собачья свора отчасти помогала ей не сбиться с пути, поскольку оставляла лишь одно направление, в котором Кэлен могла двигаться. Ей оставалось только выбирать для лошади участки понадежнее. И хотя их преследователи никогда сильно не отставали, Кэлен не рисковала и не позволяла лошади поддаться панике и помчаться куда глаза глядят. Трудно предсказать, что может произойти, если они покинут тропинку. Лошадь могла переломать ноги, наступив в расселину среди скал или между стволов упавших деревьев. Она могла внезапно выехать на обрыв, или свалиться в крутой овраг, или заехать в непролазную чащу. Если такое произойдет, собаки настигнут ее и все будет кончено.

Она не хотела погибнуть в глухом лесу, быть растерзанной собаками и стать пищей для падальщиков, которые не оставят от нее и следа.

Пока Кэлен держалась тропы, она была в относительной безопасности. Ричард научил ее находить незаметные тропинки, редко используемые и потому трудноразличимые. Кэлен смотрела на землю, выискивая их следы, а еще посматривала по сторонам, чтобы не пропустить внезапный поворот тропы, по которой ехала.

При мысли о Ричарде ее захлестнула мучительная тоска. В последнее время Кэлен редко о нем вспоминала. Она так отчаянно старалась оторваться от собак, что ей было трудно думать о чем-либо, кроме погони и непрерывном лае позади.

Рука у нее болела. В голове болезненно пульсировало. Кэлен была так истощена, что уже не могла сидеть на лошади прямо. Хуже того, ее била лихорадка, и она боялась, что вот-вот потеряет сознание.

Кэлен подумала, что упасть в обморок — самая легкая смерть. Благословением было бы лишиться чувств в миг, когда стая настигнет ее.

Тыльной стороной руки Кэлен смахнула со щеки слезу. Она очень скучала по Ричарду. Он, должно быть, сходит с ума от беспокойства. Ей было стыдно, что она не дала ему знать о том, что с ней случилось.

Внезапно сбоку из подлеска выскочили несколько собак, и одна из них едва не вцепилась ей в ногу. От испуга Кэлен пустила лошадь вскачь. Замелькали сосны. Их ветви хлестали ее, пока она стремительно неслась через лес. Одна ветка ударила в плечо так, что едва не сбила с лошади.

Внезапно лошадь затормозила, останавливаясь. С края скалистого уступа перед ними посыпались камни. Лошадь не могла спуститься по такому крутому склону. Кэлен испугалась, что сбилась с тропы и сейчас их настигнут. Она посмотрела назад. Свора приближалась.

Собаки залаяли и завыли, чувствуя, что загнали добычу. Испуганная лошадь встала на дыбы. Без седла на ней почти не за что было ухватиться, и, начав соскальзывать со спины лошади, Кэлен вцепилась в гриву. Но удержаться ей не удалось.

Не успев еще понять этого, Кэлен шлепнулась на землю. Ошеломленная сильным ударом, она застонала, потому что упала на больную руку. Здоровой рукой она стала баюкать воспаленную, прижав ее к животу.

Лошадь умчалась в лес прежде, чем Кэлен успела поймать веревку. Через несколько мгновений она уже скрылась. Зато прекрасно были видны собаки, окружающие ее; вожак лаял, заявляя о том, что голоден, и о свирепой жажде добычи.

Кэлен развернулась и буквально нырнула с крутого склона. Несколько раз она чуть не упала, прыгая с уступа на уступ, и неслась вниз так быстро, что не успевала задуматься перед очередным прыжком. Кэлен прекрасно понимала, насколько это опасно, но паника овладела ею, а следующий по пятам ужас гнал вперед.

Она поскользнулась на мелких камешках и, попав в оползень, понеслась вниз со щебнем и рыхлой землей. Камни и мелкий кустарник мелькали перед глазами.

Позади нее собаки скакали по скалам так, будто занимались этим всю жизнь. Они догоняли ее.

Достигнув наконец подножия склона, она от резкого рывка растянулась на земле ничком. Не тратя времени на жалость к себе, Кэлен заставила себя подняться. Тропа впереди была более ровной, но казалась сырой. В гуще деревьев плавал туман, и Кэлен не могла далеко видеть в окружающем сумраке.

Ее была видна только густая растительность. Все вокруг оплетали лианы. Плотные заросли ограждали тропинку с обеих сторон.

Но Кэлен видела, что все-таки не потеряла тропу. Та была прямо перед ней и вела через густой подлесок.

Гладкошерстный коричневый пес скатился с крутого склона и растянулся позади Кэлен. Пытаясь перевернуться и встать на лапы, он непрерывно щелкал зубами, стараясь укусить ее за лодыжку.

Кэлен вскочила и сломя голову бросилась по тропе через кустарник. Проход через подлесок казался бесконечным. Кусты мелькали по сторонам, и ничто впереди не сулило окончания зарослей. Собаки неумолчно лаяли, догоняя Кэлен в густой зелени.

Внезапно Кэлен вырвалась из плотного подлеска и попала на открытое болотистое место. Среди затхлой застойной воды стояли деревья с гладкой серой корой и мощными стволами, длинными корнями, переплетенными у подножия и торчащими во все стороны.

Сапожки Кэлен увязли в грязи, и она упала. Пытаясь высвободиться, она корила себя за то, что, сосредоточившись на собаках, нечаянно сошла с тропинки. Успокаивало только то, что грязь и собак заставила сильно замедлить бег. Они лаяли где-то за спиной Кэлен, прыгая по островкам сухой травы и высматривая, как бы к ней подобраться.

Выбравшись обратно на тропинку, Кэлен помчалась вперед, прыгая по корням, торчащим повсюду из воды и болотной тины. Она старалась не наступать в воду, потому что боялась провалиться или застрять ногой в переплетениях корней, скрытых под водой. Или сломать лодыжку. Обе эти возможности одинаково пугали ее.

Чем дальше дорожка забиралась в болото, тем чаще Кэлен замечала, что кое-где ветки и лианы сплетались в густую сеть и по ним можно пройти над глубокими местами.

Все дальше уходила Кэлен, и все чаще ей встречались настилы из веток, все длиннее они становились. Бежать по такому плетеному ковру было гораздо легче. Пока она торопливо пересекала болото, настил становился все более основательным и в конце концов превратился в плетеную дорожку, приподнятую над стоячей водой.

Оглянувшись, Кэлен поняла, что собаки столкнулись с трудностями. Их лапы соскальзывали и застревали в сплетениях стеблей. Чем дальше в болото, тем сложнее им становилось пробираться через переплетения ветвей и лиан. Скоро Кэлен ушла так далеко, что совсем потеряла их из виду в клубящемся вокруг тумане.

Дорожка сделалась крепче и надежнее. Кое-где начали попадаться перила из толстых веток. Вскоре и перила стали прочнее.

Кэлен облегченно вздохнула. Похоже, она приближается к какому-то селению. Дорожка стала хорошей и аккуратной, и Кэлен не сомневалась, что она приведет ее к спасению.

## Глава 79

Конструкция и форма туннеля вызывали некоторое смятение. Путь, который сначала был настилом из ветвей, оплетенных лианами, превратился в непрерывную дорожку. Она поднялась над поверхностью и стала мостом, а тот постепенно превращался в сложную конструкцию, в конечном итоге образующую свод над дорожкой. Пол, стены и потолок слагались из ветвей, лозы и побегов различных растений. Кэлен никогда не видела ничего подобного. В целом все это было на удивление крепким.

Она не знала, кто расставил вдоль дороги свечи, приветствуя гостей, но была благодарна за это. Скоро она наконец окажется там, где не будет бояться собак, так долго преследовавших ее. Она наконец получит помощь и вернется во дворец к Ричарду.

Кэлен помнила пророчество даже слишком хорошо. «Темные твари. Темные твари преследуют вас, загоняя. Вам не сбежать от них… Вы будете кричать, когда ваше тело будут терзать, но без всякого толку, никто не сможет помочь вам».

Теперь, когда Кэлен нашла место, где, казалось, наверняка есть люди, она наконец-то осмелилась подумать, что ей удалось избежать предреченного. Вскоре она будет в безопасности и сможет наконец отдохнуть. При мысли о том, что она в безопасности, Кэлен с трудом удавалось бороться со сном.

Когда она оказалась внутри этого странного сооружения, паника, так долго державшая ее в предельном напряжении, отступила. Но как только паника угасла, Кэлен ощутила, что ее силы на исходе.

Она не ела и не спала уже много дней. Вместе с лихорадкой это почти лишило ее сил. Она не могла идти, но знала, что необходимо двигаться дальше. О безопасности речи нет, пока она не получит помощь.

Келен стоило больших усилий держать глаза открытыми и переставлять ноги. Они стали такими тяжелыми, что она с трудом их передвигала. Вскоре она была способна только медленно брести вперед.

Кэлен миновала несколько комнат с сотнями полосок ткани, свисающих с потолка, к каждой из которых было что-то привязано, от монеток до останков мелких животных. Тут она задержала дыхание, чтобы справиться со зловонием, и поспешила прочь.

Дальше ее путь через лабиринт коридоров и помещений освещали свечи.

Кэлен вдруг остановилась. Ей показалось, что кто-то зовет ее шепотом.

«Мать-Исповедница…»

Она не сомневалась, что слышала сей-то голос. Но, оглядев помещение и выглянув в темные коридоры, никого не увидела.

Когда зов прозвучал в третий раз, Кэлен прислушалась внимательнее и смогла определить, откуда он идет. Похоже, шепот исходил из ближайшей стены. Двинувшись на звук, она увидела внутри плетеной стены кого-то невысокого. И голого.

Кэлен поняла, что узнает его. Это был Хенрик, мальчик из палатки на рынке.

«Мать-Исповедница…»

Кэлен широко открытыми глазами уставилась на мальчика.

— Хенрик, что ты здесь делаешь?

— Меня сюда засунули. Пожалуйста, помогите.

Кэлен достала нож и начала обрезать сеть из лозы, оплетающую мальчика и удерживающую его в заточении. Когда она потянула за лозу, шип проколол ей палец. Она отстранилась и сунула палец в рот, успокаивая боль. От тех мест, где шипы проникли в плоть Хенрика особенно глубоко, пролегли струйки крови.

Кэлен принялась снова обрезать лозу, которая обхватывала и удерживала мальчика. По его щекам текли слезы.

— Благодарю вас, благодарю, — сквозь слезы бормотал он снова и снова. — Я сожалею о том, что сделал, Мать-Исповедница.

— А что ты сделал? — спросила она, чтобы отвлечь его от боли, причиняемой шипами, когда она шевелила отростки лозы, срезая их.

— Я оцарапал вас. Я не собирался, не хотел. Я не владел собой. Я…

— Все хорошо, — сказала Келен, аккуратно срезая последний удерживавший его терновый побег. Наклонившись, она задумалась над тем, как вытащить мальчика из сплетения веток, не причинив ему большего вреда. — Все в порядке, малыш. — Колотые раны от шипов на груди, руках и ногах выглядели, конечно, болезненными, но не казались опасными для жизни.

— Бегите отсюда, — сказал он слабым голосом.

Кэлен нахмурилась.

— Кто это сделал с тобой? Что вообще происходит?

— Бегите, — снова сказал он. — Уходите, пока вас тоже не поймали.

Она подняла его руки, положила их себе на плечи и подняла мальчика, окончательно отделив его от стены. Он скривился, когда шипы выдирались из кожи спины. Некоторые были с зазубринами и сидели глубоко. Затем Кэлен усадила его и достала из дорожного мешка запасную рубашку.

— Вам нужно бежать отсюда, — сказал он, когда она поправила рубашку на его плечах.

— Не могу, — сказала Келен. — Стая диких собак гнала меня до этого места. Если я попытаюсь сбежать отсюда, они догонят меня.

Он в изумлении открыл рот.

— Собаки пригнали вас сюда? — Когда она кивнула, он сообщил: — Меня тоже. Но здесь еще хуже. Вам нужно бежать. Бегите.

Прежде чем Кэлен успела спросить, что тут происходит, Хенрик развернулся и кинулся назад, туда, откуда она пришла.

— Бегите! — выкрикнул он, удирая.

Кэлен стояла, наблюдая, как он убегает по туннелям обратно. Сама она убежать не могла. Ее ждали собаки. Кроме того, у нее не осталось сил. Она не была уверена даже, что вообще удержится на ногах.

А затем к ней приблизилась женщина в накидке с капюшоном и взяла под руку. Кэлен не видела, откуда она появилась.

— Сюда, — сказала женщина тихим, высоким, протяжным голосом.

— Кто ты? — спросила Кэлен. Это отняло у нее слишком много сил.

С другой стороны появилась вторая фигура и подсунула руку под другую руку Кэлен. Эта тоже была в накидке с капюшоном, как и первая. Вместе они почти приподняли Кэлен и потащили ее к более темному помещению.

От обеих исходило странное, призрачное голубоватое свечение. У Кэлен промелькнула мысль, что, возможно, она уже мертва и ее встречают в мире духов. Но эта мысль быстро поблекла. Каким бы странным ни было это место, это не царство духов.

Кэлен не совсем понимала, что происходит, но после яростного предостережения Хенрика захотела убежать, однако силы ее были уже на исходе.

— Мы ждали тебя, — произнесла сутулая фигура справа, сильнее сжимая руку Кэлен.

Две светящиеся фигуры повлекли Кэлен в просторный зал, уставленный бутылочками, банками, всякими прочими сосудами и маленькими коробочками. На стенах во всех доступных местах располагались чаши из цветного стекла. Чаши были расставлены и по всему полу вместе с глиняными чашками и кувшинами. Едкий дым клубился над неглубоким кубком в центре зала.

Пока Кэлен влекли в центр этого помещения, она перестала разглядывать странную коллекцию сосудов и встретилась лицом к лицу с поднимающейся на ноги небольшой женщиной.

Женщина была невысока; при тусклом свете трудно было различить ее почти мальчишескую фигуру с волосами до плеч. Она чуть наклонилась в сторону Кэлен и одарила ее ухмылкой. Губы женщины были почти полностью зашиты.

Кэлен одеревенела от злобы, таящейся в этой ухмылке и темных глазах.

Женщина с зашитым ртом издала тихие, протяжные, скрипучие и щелкающие звуки, обращаясь к одной из светящихся фигур, появившихся, казалось, прямо из стен. Еще несколько их приблизились. С теми, что держали Кэлен, фигур было шесть.

Фигура в накидке с капюшоном, к которой обратилась на странном языке эта женщина, склонила голову.

— Отправляюсь немедленно, госпожа, и дам ему знать, что она у нас и вскоре будет среди ходячих мертвецов.

## Глава 80

Слова бесконечно повторялись в сознании Кэлен, не уверенной, что поняла их правильно.

Она вскоре будет среди ходячих мертвецов.

Сказав это, фигуры исчезли, просочившись сквозь стены, словно дым. Глядя им вслед, Кэлен увидела, что в стенах заключены люди, опутанные лианами, как Хенрик. Одни почти у поверхности стены, другие так глубоко, что их очертания едва угадывались. Все без одежды. Некоторые определенно были мертвы.

Невысокая женщина со ртом, зашитым кожаным ремешком, повернулась и бросила пригоршню чего-то сухого и сыпучего в плоский кубок, где уже тлели мелкие веточки. В помещении проступили расплывчатые очертания уродливых фигур.

Кэлен словно оказалась на сборище призраков, однако все эти призраки не походили на людей. Это были долговязые создания человеческих очертаний, но похожие на скелеты. Суставы их длинных рук и ног казались крупными и узловатыми. Кожу, плотно обтягивавшую тощие конечности так, словно под ней не было мышц, покрывали пятна скользкой гнили. Демонического вида головы лишь отдаленно напоминали людские. При виде Кэлен они зарычали, их губы растянулись, открыв огромные пасти, полные острых зубов.

Женщина с зашитым ртом вытянула черные от грязи руки и схватила Кэлен за запястье.

Парализующая боль мгновенно пронзила ее тело. Но это была не просто боль. Помимо боли, прикосновение наполнило Кэлен ощущением смертной тоски и уныния.

Словно ее коснулась сама смерть.

Когда светящиеся существа в балахонах окружили ее, Кэлен наконец рассмотрела их жутковатые лица. И обнаружила сходство с гниющими трупами. Их узловатые руки вцепились в одежду Кэлен, и она поняла: необходимо что-то сделать, и быстро. Нельзя было позволить им действовать, что бы они ни замышляли.

Женщина с зашитым ртом касалась ее.

Это было все, что нужно Кэлен. И даже больше.

Казалось, жизнь вокруг замедлила свой бег, почти замерла. Время принадлежало Кэлен. Усталость, страх, боль, страдание, безнадежность — все было отринуто.

Милосердия не существовало.

Этот миг принадлежал ей.

Из безвременья, оттуда, где дремлет могучая сила, из глубины своей сущности, где обычно пребывала дарованная ей от рождения власть Исповедницы, Кэлен выпустила рвущееся наружу магическое воздействие.

Беззвучный гром сотряс воздух.

Высвободившаяся мощь встряхнула стены и свод.

Люди в стенах закричали, когда их жестоко тряхнуло, их руки и ноги тряслись так сильно, насколько позволяли удерживавшие их колючие стены. Зал наполнили их вопли.

Когда все утихло, женщина с зашитыми губами просто улыбнулась. И только.

Сила Кэлен не оказала на нее никакого воздействия.

Сила Кэлен действовала на всех. Во всяком случае, на любого человека. Но власть Кэлен не распространялась на некоторых магических существ, тех, что сами несли в себе частицу магии или были особенными.

В памяти Кэлен всплыли слова Никки о Терновых Девах. О том, что от них нельзя защититься. Эта женщина могла быть только Терновой Девой.

Кривые пальцы снова принялись раздирать одежду Кэлен.

Кэлен была теперь не способна сопротивляться, у нее совсем не осталось сил. Больная, ослабевшая, она только что использовала их остатки, применив свое могущество.

Скрюченные руки вцепились в ее одежду. Костлявые твари рычали, разевая зубастые пасти. Кэлен держалась на ногах исключительно потому, что все руки тянули в разные стороны, пытаясь разорвать ее на части.

Пока они срывали с Кэлен одежду, Терновая Дева занялась чашами и колбами. Откупоривая разные сосуды, она высыпала из них понемногу в огонь, тлеющий на дне широкого плоского кубка в центре зала. Когда вверх полетели искры, она принялась чертить тонкой палочкой в золе, рассыпанной на поддоне, какие-то символы.

Кэлен ощутила, как слезы потекли по ее лицу и закапали с подбородка, когда светящиеся фигуры оттащили ее назад. Демонические костлявые твари шипели и рычали.

Кэлен казалось, будто она попала в лапы злых духов, тех, которые истязают души в глубинах подземного мира.

Она подумала, что, наверное, так и есть.

При некоторой помощи рычащих существ руки Кэлен обвила колючая лоза. Они плотно обернули лозу вокруг ее запястий и лодыжек и прицепили к стене за ее спиной.

Кэлен почти не осознавала, как смеющиеся фигуры резвились вокруг нее, танцевали, обвертывая ее побегами колючей лозы и вплетая их в стену.

Кэлен вскрикнула от боли, ощутив, что некоторые из этих тварей кусают ее за живот. Она ощутила, как их острые зубы впиваются в ее плоть. И вскрикнула от отчаяния и горя при мысли, что никогда больше не увидит Ричарда.

Кэлен с ужасом наблюдала, как светящиеся фигуры подставляют чаши к ее животу, собирая вытекающую кровь.

Она никак не могла остановить это безумие. При любом движении шипы еще глубже впивались в ее тело.

Светящиеся фигуры и костлявые твари танцевали по залу, все они смеялись и переговаривались странными визгливыми и щелкающими звуками.

Те, что уже наполнили свои сосуды кровью из ран Кэлен, передавали ее Терновой Деве. Та с жадностью пила кровь ртом, зашитым полоской кожи. Твари плясали вокруг нее, вскидывая руки и высоко задирая ноги. Зал сотрясался от ударов тысяч ступней по плетеному полу.

Кровь Кэлен сбегала по подбородку маленькой женщины и срывалась вниз тяжелыми каплями. Там, куда она падала, из пола вылезли тараканы, чтобы разделить лакомство с Терновой Девой.

А затем милосердная тьма унесла Кэлен прочь от бушующего вокруг нее безумия.

## Глава 81

Ричард стоял и сквозь легкую пелену дождя смотрел на вход в туннель из палок и ветвей. Ему показалось, что тот выглядит слишком приветливо. Пробираться по Тропе Карга, в точности придерживаясь предложенного пути, было слишком легко, слишком просто, слишком заманчиво для него.

Его заинтересовало, где же сам паук.

Он знал, что Кэлен прошла здесь. Знал, потому что видел ее следы. Он видел, где она упала с лошади и сползла по крутому склону. Видел, как ее след петлял от тропы до топкой грязи и обратно.

По следам он сумел определить, что она с трудом держится на ногах. По нечетким неполным отпечаткам он видел, как она истощена и больна.

Он уже догнал бы ее, если бы ехал верхом, но его лошадь погибла. Когда стемнело, из зарослей выбежал огромный кабан и бросился на лошадь. Кабаны бывают воинственными не только в брачный период. Лошадь шарахнулась, но клыки кабана вспороли ее незащищенное брюхо. Ричард ударил кабана мечом, однако опоздал. Кабан издох, но лошадь тоже пришлось добить — он ничего не мог сделать для бедного животного.

Оставшись без кобылы, он большую часть пути, стараясь догнать Кэлен, проделал пешком. Он подумывал даже оставить на время ее след и найти другую лошадь, но, не зная местности, опасался, что, пусть и сумеет найти лошадь, поиски займут чересчур много времени. Поэтому просто шел быстрым шагом.

Она была до того больна и ослаблена, что ехала вовсе не так быстро, как могла бы, и потому не сильно опережала Ричарда. Но достаточно быстро, чтобы он не мог догнать ее пешком.

Стоя у входа в лабиринт, он услышал, что кто-то бежит в его сторону. По походке и частоте шагов он определил, что это скорее всего кто-то невысокий.

Через мгновение из лабиринта выбежал мальчик.

На нем была рубашка Келен.

Ричард упал на колени и поймал мальчишку, прежде чем тот успел скрыться. У ребенка явно был жар.

— Хенрик?

Мальчик — по его лицу от страха потекли слезы — перестал вырываться и заморгал.

— Лорд Рал?

— Как ты здесь оказался?

Подбородок мальчика задрожал, и он снова заплакал.

— Я был у Терновой Девы, Джит. Она засунула меня в стену, как других.

— Помедленнее. Что значит засунула тебя в стену?

Ричард видел, что руки и ноги мальчика сплошь в кровавых ранах. Рубашка тоже была в пятнах крови.

— Фамильяры Джит ветками и лозой привязали меня к стене. Там было полно шипов. — Хенрик указал назад, в туннель. — Мать-Исповедница пришла и спасла меня. Освободила. Я сказал ей, что ей надо бежать, но скорее всего ее схватили.

Ричард лихорадочно соображал, пытаясь осознать все это и придумать, что делать. Необходимо было помочь Кэлен. Но он знал, что Терновая Дева готова пленить любого в своей берлоге. Он не сможет помочь Кэлен, если его схватят.

Ричард схватил Хенрика за плечи.

— Сделаешь кое-что для меня?

Мальчик утер нос тыльной стороной руки.

— Что?

— Сюда придут люди. Передай им…

— Но собаки растерзают меня!

— Собаки?

— Собачья свора пригнала меня сюда. Они пришли за мной, когда я был возле дворца с матерью. Пришли, чтобы растерзать, и я убежал. Мне приходилось бежать все время. Мать-Исповедница сказала, что ее тоже преследовали собаки.

Ричард начал понимать. Он покачал головой.

— Нет, тебе только казалось, что они преследуют тебя. Они были не настоящие. Какая-то магия, примененная Терновой Девой, чтобы заманить тебя сюда. Ты поцарапал нас, помнишь?

Хенрик кивнул.

— Простите. Но я не владел собой.

— Знаю. И понимаю. Ты уже бывал у Терновой Девы, когда болел. Мать приводила тебя сюда. Думаю, Терновая Дева применила какую-то магию, чтобы ты поцарапал нас. Затем ты вернулся сюда, так? Собаки пригнали тебя.

Хенрик снова кивнул.

— Да, так и было. Терновая Дева взяла кусочки кожи из-под моих ногтей, я же поцарапал вас, а потом использовала ее для волшбы, но ей удалось найти только кожу Матери-Исповедницы. Вашей, когда я прибежал сюда, уже не оказалось.

Ричард собрал кусочки головоломки в цельную картинку.

— Послушай, никакие собаки за тобой не гнались. Это была всего лишь хитрость, чтобы привести тебя сюда. Не думаю, что ты увидишь их снова — теперь, когда ты уже пришел. У Терновой Девы больше нет причин загонять тебя в свое логово.

Во взгляде Хенрика читалось сомнение.

— Раз вы так говорите, лорд Рал… конечно.

— Верь мне. Я знаю, что прав. Так вот, самое важное. Мне нужно, чтобы ты вернулся той дорогой, которой шел сюда, и отыскал моих друзей. Они идут за мной следом. Приведи их сюда. Я намерен забрать Кэлен. Но мне понадобится помощь друзей, чтобы выбраться. Расскажи им, где я, и приведи их сюда. Сможешь?

— Да, лорд Рал. Сделаю. Вы тогда простите меня за то, что я сделал с вами и Матерью-Исповедницей?

— Конечно. Это не твоя вина. Тебя просто использовал негодяй. А теперь поспеши. Сейчас нельзя терять ни минуты.

Хенрик кивнул и бросился прочь той же тропой, какой пришел сюда.

Ричард стоял и разглядывал туннель перед собой.

А затем полез на верх этого странного сооружения.

## Глава 82

Пригибаясь, Ричард пробирался по верху сооружения, устроенного из сплетенных ветвей и лозы. К счастью, оно оказалось достаточно крепким, чтобы выдерживать его тяжесть, и достаточно жестким, чтобы не прогибаться и не скрипеть, когда он шел по нему. Из-за дождя поверхность стала коварно скользкой. Хуже того, после дождя лишайник и плесень стали скользкими, как лед. К счастью, выступы и неровности на ветках обеспечивали хоть какое-то сцепление для его сапог.

Плетеная структура была на удивление велика, местами тянулась через болото в разные стороны, и некоторые ее участки выглядели довольно большими. Самое сложное заключалось в том, чтобы выяснить, где именно в этом лабиринте комнат и коридоров искать Кэлен. Необходимо было добраться до нее с первого раза. Ричард сомневался, что у него будет вторая попытка.

Повсюду торчали гладкие стволы деревьев, их корни скрывались под темной водой. С крон спускались завесы серо-зеленого лишайника, а воду вокруг них покрывал толстый слой ряски, создавая обманчивое сходство с лужайкой. Ричард не сомневался, что в глубине темных вод неосторожных тайно подкарауливают всякие твари.

Местами конструкция из ветвей и лозы для устойчивости крепилась к деревьям. С таких деревьев свисало множество толстых, прочных лиан, поэтому иногда Ричарду сложно было продираться сквозь заросли. На других участках пути ему приходилось пригибаться под низко нависшими ветвями. И частенько выпадало продираться через толстые завесы лишайника.

Ему хотелось бы идти быстрее, но поскольку он пробирался по скользкой крыше, то вынужден был двигаться как можно осторожнее, чтобы не взбудоражить находящихся внутри, под ним.

Пронзительные крики болотных тварей эхом разносились над темной водой. Осмотрев покатые края сооружения и заметив зловещие тени, мелькающие в мутной воде, Ричард напомнил себе о необходимости соблюдать осторожность. Даже если падение с крыши не прикончит его, дело наверняка довершат таящиеся в болоте. Кое-где на торчащих из воды корнях застыли длинноногие белые цапли, ожидая, не проплывет ли мимо неосторожная рыба. На цапель охотились твари, скрывавшиеся под водой. Чтобы пройти вперед, Ричарду пришлось осторожно обогнуть ядовитую змею в желто-красную полоску — змея лежала на пригнувшейся к земле ветви, преградившей ему путь.

Ричард замер, прислушиваясь. В миг затишья между уханьем, щебетом и криками обитателей болота ему почудилось какое-то пение. Он присел на корточки, для устойчивости опираясь одной рукой на крышу, и подался вперед, прислушиваясь. Хотя слов ему не удавалось разобрать, он был уверен, что откуда-то доносится подобие ликующего пения. Трудно было определить точнее, откуда именно. Странные звуки не походили ни на что слышанное им.

Склонившись еще ниже и посмотрев сквозь тонкие завесы лишайника, Ричард разглядел что-то похожее на сгустки тумана. Он подумал, что это, наверное, дым. Раздвинув лишайник, чтобы видеть лучше, он убедился, что это и в самом деле дым. Не такой, какой получается от огня, а белесый дымок, какой, бывает, используют в мистических обрядах.

Продвигаясь вперед, Ричард почуял резкий запах дыма, пропитанного зловонием смерти.

Добравшись до широкой плетеной площадки, он распознал, что смрад расходится отсюда, но дымохода тут не было. Дым просто просачивался сквозь сплетение ветвей. Он слышал безумное подобие пения, глухие удары и прочие странные звуки, доносившиеся из-под низа.

Ричард медленно, аккуратно, но возможности тихо потянул из ножен меч. Он не думал, что те, кто внутри, услышат его с учетом шума вокруг — но не хотел рисковать. Покидая ножны, клинок издал мягкий шелест.

Обладая определенными знаниями, он понимал, опираясь на все свои, что внизу не может происходить ничего хорошего. Он знал, что Хенрик побывал тут после того, как его отправили за их с Кэлен плотью, а сбежав отсюда, был весь в крови. Он знал, что Кэлен вынудили прийти сюда какой-то оккультной магией, основанной на тех частичках кожи, что Хенрик принес по принуждению Терновой Девы.

Он не питал иллюзий. Предстояла борьба не на жизнь, а на смерть.

Гнев меча бурей проносился через него и смешивался с его собственной яростью, вызванной тем, что Кэлен оказалась в плену. Он даже не был уверен, жива ли она еще. Сейчас он мог только сдерживать ярость, бурлящую в крови, и направлять ее на то, что было необходимо совершить.

Ричард слишком хорошо помнил предупреждение Никки насчет Терновой Девы. Колдунья сказала, что он не сможет защититься от магии, которую та использует. А это значило, что и его меч тоже бессилен против нее. Наученный горьким опытом, он принял предостережение Никки со всей серьезностью.

Он не знал, что может сделать сейчас. Но у него не было выбора и некогда было дожидаться подмоги. Необходимо было действовать.

Но предостережение Никки вовсе не означало, что его меч будет бесполезен против других тварей, которых он слышал сейчас внизу.

Его единственный шанс — действовать внезапно, стремительно и беспощадно.

Ричард провел лезвием меча по внутренней стороне руки, давая клинку почувствовать вкус крови. Темно-красная капля сбежала по клинку и капнула с острия.

Он поднял клинок, окрашенный кровью, и коснулся им лба.

— Ну, клинок, не подведи, — прошептал он.

Ричард знал, что действовать нужно быстро. Собрав все свои силу и ярость, он занес меч над головой и после неуловимой паузы обрушил вниз между широко расставленными ногами, разрубая сеть из сплетенных ветвей, прутьев и лиан.

Свист клинка, разрубающего толстую сплетенную сеть, прорезал тяжелый болотный воздух.

Подняв меч вертикально, Ричард прижал кулаки к груди, сдвинул ноги и спрыгнул в проделанную дыру.

Приземлился он в самой гуще безумия.

## Глава 83

Приземляясь, Ричард присел. В воздухе по сторонам неподвижно висели светящиеся фигуры в накидках, между тем как существа, которые вполне могли быть чудовищами из кошмарных снов, кружась танцевали по комнате. Они беспорядочно дергали тощими иссохшими конечностями, высоко вскидывали костлявые ноги и с силой ударяли ими в пол, превращая зал в подобие огромного барабана; головы были запрокинуты, острые зубы сцеплены; все вместе они издавали странное горловое пение и притопывали.

От этих звуков у Ричарда волосы встали дыбом. От увиденного он крепче стиснул меч.

Пелена едкого дыма повисла в воздухе. Острый запах свежей крови перекрывал даже смрад смерти.

Маленькая женщина посреди зала, удивленная появлением злоумышленника, встала и пристально посмотрела на Ричарда большими черными глазами.

Ее губы были зашиты полосками кожи.

Руки и ногти почернели от бесчисленных слоев грязи. Лицо покрывала темная патина сажи и серой копоти. Ярко-красная свежая кровь блестела на подбородке. Он видел, что кровь плещется в кубке, который держит женщина.

Эта невеличка, стоящая в самом центре всего этого хаоса, без сомнения, была не кто иная, как Терновая Дева.

Затем на другом краю зала, там, где висели в воздухе светящиеся фигуры, он увидел Кэлен. Похоже, ее держало то, что составляло основу тернистой стены. Побеги лозы оплетали ее и удерживали у стены, не позволяя упасть, поскольку, похоже, она была без сознания.

Ребром ладони Ричард ударил невысокую женщину в грудь, убирая с дороги, и кинулся к Кэлен. Получив предупреждение Никки, он не хотел рисковать и пытаться рубить Терновую Деву мечом.

Светящиеся фигуры повернулись к нему. В их отвратительных желтых глазах пылала ненависть. Под светящимися голубоватыми капюшонами виднелась сморщенная плоть гротескных, покрытых шрамами, испещренных бородавками и открытыми язвами лиц, которые к тому же перекосило от ярости, когда они в бешенстве заревели. Они потянулись к Ричарду своими узловатыми, обезображенными руками.

Острие меча просвистело в воздухе — Ричард сделал выпад в их сторону. Светящиеся фигуры отшатнулись от пронесшегося мимо них клинка только затем, чтобы потом снова приблизиться.

Ричард обратил на это мало внимания. Его взгляд был прикован к Кэлен. Она была вся в крови. Он видел следы укусов на животе, ряды мелких, словно от игл, проколов на плечах и шее. Крови было столько, что сначала он даже не понял, что Кэлен обнажена. И без сознания.

При виде того, что с ней сделали, Ричард принялся бешено, с дикой яростью рубить мечом. Поющие костлявые существа обнажили клыки, намереваясь вцепиться в него, прервали вдруг свой танец и попробовали схватить незваного гостя.

Меч с сокрушительной силой описывал дуги, срубая конечности и раскалывая черепа тощих существ. Куски рук и ног, головы и острые зубы разлетались по залу. Но всякий раз, когда Ричард наносил удар, отсекая руки, ноги и головы, с другой стороны на него кидалось еще больше этих диких тварей. Они дотягивались до него и пытались руками рвать его плоть.

Ричарду становилось все труднее справляться с ними. В непосредственной близости меч заметно сократил их число. Отрубленные конечности и безголовые тела грудами громоздились у ног Ричарда. Пока он отбивался от кидавшихся на него толп, его меч прошел сквозь стену, разбивая чаши и кувшины. Осколки стекла брызнули во все стороны. Куски прутьев и обрывки лозы, вырванные из стены, полетели через комнату. Но меч, казалось, не уменьшил количество костяных существ, танцующих в зале: подобно муравьям, они продолжали прибывать из ведущих сюда темных проходов.

Светящиеся фигуры напали на Ричарда, разодрали ему рубашку, повисли на его руках, одолев его числом. Меч перестал наносить удары, и множество долговязых существ обступило его, скалясь, разевая широкие пасти с острыми зубами. Они кидались на него и кусали.

Ричард отвел руку назад и хотел схватить одно из призрачных существ за горло, но тварь хихикнула и обратилась в дым, чтобы материализоваться снова вне его досягаемости, однако рядом и все еще держа его за запястье. Она широко разинула рот, показывая клыки, затем резко прянула вперед. Ричард увернулся, челюсти тщетно щелкнули в воздухе.

Безумным усилием он умудрился вырваться из всех рук. Джит вдруг оказалась прямо перед ним и бросила в него горсть чего-то, похожего на черную пыль.

Эта пыль ударила Ричарда по лицу, словно железный прут. Он рухнул на пол, меч выскользнул из руки. Костлявые твари с пальцами как у скелетов оттащили оружие в сторону.

Скрюченные пальцы, точно когти, снова вцепились в него, утягивая вниз. Острые мелкие зубы в клочья изодрали рубашку. Костяные существа столпились возле него, их становилось все больше, и они кусали его за грудь и живот.

Руки и ноги Ричарда отяжелели и почти оцепенели. У него закружилась голова, и никак не удавалось сфокусировать взгляд.

Джит что-то сказала, издав визг на своем странном языке. Ричарда подняли и прижали к стене, в которой в колючую лозу была заключена Кэлен. Он попытался окликнуть ее, но не смог издать ни звука. И понял, что с трудом дышит. Пыль, которую Джит бросила в него, горела в его легких.

Он почувствовал острую, колющую боль в ногах — лоза обвивала их, впиваясь шипами, помогая удерживать его. Его собирались заключить в стену, как Кэлен, как многих других — по всему залу он видел вплетенных в стены людей.

Затем одно из демонических созданий, чью кожу покрывала зеленовато-черная слизь, впилось острыми клыками ему в его живот, а другое приставило к ране чашу, собирая кровь. Когда крови набралось достаточно, оно поспешно передало чашу Джит.

Сдерживая ее обеими грязными руками, Терновая Дева принялась жадно пить. Кожаные полоски, которыми были зашиты ее губы, не позволяли ей толком раскрыть рот и создавали определенную сложность. Кровь стекала по ее лицу и капала с подбородка.

Костлявые твари походили на слуг самого Владетеля. Они опустились на колени, припали к полу и поползли к Джит, лебезя, как комнатные собачонки. Тараканы сбежались к ногам Девы и суетились возле нее все время, пока она пила кровь Ричарда и та стекала с ее подбородка.

Джит говорила на странном языке, состоящем из визгливых и щелкающих звуков.

Одна из светящихся фигур в накидке с капюшоном приблизилась к Ричарду, тыча пальцем ему в лицо.

— Она сказала, что ты, как и Мать-Исповедница, скоро будешь ходячим мертвецом.

Ричард вспомнил, что говорил ему солдат во дворце. Он рассказывал, что в Темных землях есть ходячие мертвецы. Теперь Ричард знал, что это не суеверие.

Непонятно было только, почему рот Терновой Девы зашит?

## Глава 84

Он обрел знание.

Ричард понял последнее сообщение Регулы.

Не знал только, поможет ли это ему чем-то.

Ниже живота его опутывала колючая лоза, но руки оставались свободными, и к ним постепенно возвращалась сила, поэтому он потянулся к Кэлен, стараясь коснуться ее лица в надежде, что она поймет: он здесь, рядом. Но она была без чувств и не ответила. Нужно было что-то делать, и быстро.

Твари в зале прыгали и плясали, топча разбитые останки своих товарищей, и, похоже, развлекались, наблюдая за проявлением его любви к Кэлен. Они высмеивали Ричарда, передразнивая его жесты, так как знали, что ожидает вскоре этих двоих.

Джит вернулась к своему занятию и стала подбрасывать щепотки какой-то гадости из сосудов в огонь, тлевший в неглубоком кубке посреди зала. Время от времени она поднимала тонкий посох, украшенный лоснящимися зелеными перьями, полосками змеиной кожи и сверкающими монетами, чтобы чертить заклинания в золе на особом поддоне.

От огня, пока она произносила нужные слова — низкие, скрипучие горловые щелкающие звуки, — поднимались призрачные тени. Каждый клуб дыма, присоединяющийся к искаженным силуэтам, словно освобождался и всплывал из самых темных глубин подземного мира.

Пока Джит занималась своим делом, а веселящиеся твари насмехались над ним, Ричард незаметно отделял от своей изодранной рубашки небольшие кусочки ткани и скатывал их между большим и указательным пальцами.

Скрутив два комочка и решив, что они подходящего размера, он наклонился к Кэлен и опять нежно коснулся ее лица. Удерживающие его вьющиеся ветви натянулись, и шипы глубже вонзились в ноги. Выбора у него не было, пришлось терпеть. Он слышал насмешливое фырканье тварей, наблюдавших за ним и дожидавшихся, пока Джит закончит свою работу.

Левой рукой, держа ее так, что она закрывала лицо Кэлен и то, что он делал, Ричард засунул один из скрученных кусочков ткани жене в ухо и, надавив пальцем, укрепил его там. Затем немедленно проделал то же самое с другим ее ухом.

Одна из тварей вцепилась в его левое запястье и потянула. Другие обернули вокруг его руки колючую лозу и прижали ее к стене, а другая кучка тварей закрепляла лозу поперек его живота. Ричард не мог одолеть такое множество этих оживших мертвецов.

Стараясь действовать как можно быстрее, свободной рукой он скрутил еще два комочка из кусков ткани своей рваной рубашки и вставил себе в уши.

Он вспомнил, что сообщила ему машина.

Твой единственный шанс — позволить правде вырваться.

Следовало сделать что-то, чего Терновая Дева от него не ожидала. Когда Джит повернулась к нему, он ухмыльнулся.

Твари разом отступили, озадаченные его поведением. Неожиданное их пугало.

Он снова одарил Терновую Деву небрежной ухмылкой, давая понять, что ему известно нечто, неведомое ей.

Он и в самом деле знал правду.

Терновая Дева уставилась на него, ее лицо стало опасно мрачным.

Требовалось, чтобы она подошла ближе.

— Я в твоих руках, — сказал он, широко улыбаясь, — позволь Кэлен уйти, и я соглашусь на все твои условия.

Одна из светящихся фигур — у нее недоставало одной руки — ткнула в него пальцем.

— Нам не требуется твое согласие, — заявила она.

— Нет, требуется, — произнес он с абсолютной убежденностью, все еще улыбаясь Терновой Деве. — Вам же нужно знать правду.

Фигура в накидке нахмурилась.

— Правду? — Она повернулась и заговорила с Джит на ее странном языке.

Слушая свою товарку, Терновая Дева все время хмурилась, а затем подошла к нему. Ричард возвышался над женщиной, но она ничуть не боялась.

А зря.

Джит улыбнулась невиданно зловещей улыбкой. Ее губы раздвинулись настолько, насколько позволяла сшивающая их кожаная полоска.

Свободной рукой Ричард выхватил из ножен на ремне нож. Почувствовав в руке металл, он испытал облегчение. Нож означал спасение. Он был бритвенно-острым, как сама истина.

Терновая Дева нисколько не боялась его ножа, и на то были причины. В конце концов, он уже убедился, что его меч против нее бесполезен.

Ричард знал, что попытаться ранить Джит ножом — не только бессмысленная, но и роковая ошибка. Аура ее сил защищала женщину, была порукой безуспешности его попыток ранить ее. Джит уже доказала, что его меч не способен навредить ей, и поэтому, конечно, не боялась простого ножа.

А напрасно.

## Глава 85

Прежде чем Терновая Дева успела подумать и понять, что он собирается сделать, Ричард мгновенно хлестнул ножом вдоль ее лица, стараясь не ранить ее и даже не думать о том, чтобы ранить, чтобы не запустить ее таинственную защиту. Поскольку он действительно не пытался ее ранить, защита не должна была сработать.

Вместо этого он с чрезвычайной точностью провел бритвенно-острым лезвием ножа между ее искалеченными губами — и разрезал кожаные полоски, удерживавшие ее рот закрытым.

Темные глаза Терновой Девы широко раскрылись.

Ее рот тоже раскрылся, чего прежде никогда не случалось.

Челюсти широко разошлись — явно непроизвольно.

А затем у нее вырвался крик столь громкий, столь враждебный, столь злобный, что, казалось, он разрывает саму ткань мира живых.

Этот крик был рожден в мире мертвых.

Чаши и бутыли взорвались. Их содержимое разлетелось во все стороны. Костлявые твари, защищаясь, схватились неловкими руками за головы.

Разбитое стекло, обломки кувшинов, палки, обрывки лозы закрутились по залу, то замедляя, то резко убыстряя полет, словно несомые порывами ветра, но в итоге, двигаясь с все возрастающей скоростью, все обломки поднялись в воздух и закрутились по залу. Даже костлявых тварей утянуло в этот стремительный вихрь, их руки и ноги дергались, пока они беспомощно крутились по залу в облаке осколков стекла и гончарной глины, а также того, что содержалось в этих сосудах.

Убийственная сила крика не ослабевала, захватывая в вихрь все больше тварей и многочисленные обломки различных предметов.

Фигуры в накидках с капюшонами прикрыли уши, вопя от ужаса и боли. Это их не спасло. Когда вырвавшийся на свободу крик Джит заполнил зал, их тоже затянул усиливающийся смерч, бушующий здесь.

Заключенных в стены людей яростно трясло, кровь текла у них из ушей.

Костлявые твари начали распадаться на части, разваливаться, словно состояли из песка, пыли и грязи. Их руки и ноги рассыпались, растворялись в вихре, смешивались с другим мусором, кружившим по залу. Распадаясь, они вопили и выли. Их крики страха сливались со сплошным бесконечным воплем, исторгаемым Терновой Девой.

Ярко светящиеся фигуры в накидках с капюшонами начали вытягиваться и рваться на части в потоках сияющего тумана, принужденные беспомощно крутиться в вихре, рожденном криком Терновой Девы.

Сверкнула и замерцала молния — и тоже, подхваченная воздушным потоком, завертелась по залу. Сам воздух ревел и громыхал.

Посреди всего этого стояла Терновая Дева, запрокинув голову, широко раскрыв рот, и кричала, а жизнь утекала из нее.

Тот яд, воплощением и вместилищем которого она была, вся ее извращенность и порочность, вся злоба, преданность смерти и презрение к жизни — все это вырывалось в душераздирающем крике, несущем смерть всему, чему она поклонялась.

Этот крик был самой смертью.

Теперь, когда правда мертвой души, таящаяся в женщине, освободилась, она потребовала жизнь своей хозяйки.

Джит увидела истинную природу своей мертвой сущности. Ее жизнь была несовместима с заключенной в ней смертью.

Смерть не выказала ей никакой признательности и не проявила милосердия.

Лицо Терновой Девы начало таять, когда ее собственное зло, ее смертельная суть, вырвалось наружу. Жилы рвались, мышцы отделялись от костей, кожа треснула и разошлась, обнажая кости. Все это увеличило силу и мощь ее смертоносного вопля.

Этот крик, его сила и яд, коснулся и Ричарда. Боль оказалась нестерпимой. Каждая клетка его тела кричала в агонии. Каждое нервное окончание сотрясала истинная пытка — тот вопль, что вырывался у Терновой Девы.

Его тоже коснулась выпущенная смерть.

Теряя сознание, Ричард понял, что ушные затычки, сделанные им для них с Кэлен, недостаточно хороши, чтобы противостоять тому злу, которое он спустил с привязи.

Он потерпел неудачу. Его попытка спасти Кэлен потерпела крах.

Он почувствовал, как по его лицу сбежала слеза скорби по Кэлен, по своей любви к ней. Между тем вопящий, ревущий, мерцающий мир медленно становился темным и тихим.

## Глава 86

— Если он жив, — сказала Кара, — я готова сама убить его.

Никки улыбнулась, но мысль, что Ричард мертв, пронзила ее вспышкой паники. Сама мысль об этом была непереносимо ужасной.

Она приложила руку к его груди, пока мрачные солдаты осторожно укладывали его бесчувственное тело в фургон рядом с Кэлен.

Кровь просачивалась через одеяла, в которые были завернуты Ричард и Кэлен. Но Никки ощущала биение его сердца, чувствовала его дыхание. Кэлен, к счастью, тоже была жива. Оба были живы, и сейчас это было самое главное.

— Он будет жить, — заявила Никки. — Могу заверить, что они оба будут жить.

Зал, где обнаружили Ричарда и Кэлен, был таков, что вызывал удивление, как это они оба остались в живых, почти целы и невредимы. Их постарались осторожно высвободить из пут веток и колючей лозы.

— Что это? — хмуро поинтересовался Зедд.

Никки оторвалась от размышлений и взяла у него небольшой предмет, похожий похоже на скрученную в комок ткань.

— Не знаю. Где ты это нашел?

— У него в ухе. — В голосе Зедда звучало удивление. Он ткнул пальцем, указывая. — Вот смотри, такой же шарик и в другом его ухе. — Он вытащил другой такой же и показал ей.

Никки перегнулась через бортик фургона и осмотрела Кэлен. В ее ушах тоже были такие кусочки ткани. Никки вытащила эти маленькие затычки и стала рассматривать.

Затем улыбнулась, зажав их в кулаке.

— Неудивительно, что они уцелели.

— О чем ты говоришь? — удивился Зедд.

— Много ли ты знаешь о Терновых Девах?

Зедд пожал плечами.

— Наверное, слышал что-то о них еще в детстве, но очень мало. Я также слышал, как Ричард расспрашивал о них аббата, но сам о Терновых Девах по сути ничего не знаю. Для чего эти штуки?

Кара выглядела так, словно ей хотелось убить кого-нибудь, хоть кого-то, неважно, кого.

— Я тоже хочу это знать.

Никки указала вниз по склону туда, где прежде было густо заросшее болото с тем сооружением, о котором им рассказал Хенрик. Им не удалось бы отыскать его вовремя, чтобы спасти Ричарда и Кэлен, если бы не помощь мальчика. Он показал, как пройти к месту их заключения.

Затем Зедд использовал Огонь Волшебника, чтобы уничтожить сооружение вместе со всем, что там было, включая неопознаваемое кровавое месиво — останки Терновой Девы. Теперь от ее логова не осталось ни веточки.

— Говорят, звук, издаваемый Терновой Девой, если дать ей раскрыть рот, — это голос самого Владетеля подземного мира. Он будто бы забирает к себе в царство мертвых того, кто породил звук, и всех тех, кто его услышит. Крик Терновой Девы — это смерть даже для нее самой, так что матери зашивают им в юном возрасте губы прежде, чем они научатся пользоваться голосом.

— А отцы вот так просто позволяют матерям зашивать рты их детям? — удивилась Кара.

Никки коротко глянула в ее сторону.

— Терновые Девы, как некоторые паучихи, полностью подчиняют самцов, а после спаривания выпивают их кровь.

— Прекрасно, — сказала себе под нос Кара.

— Откуда ты все это знаешь? — поинтересовался Зедд.

Никки подняла бровь.

— Прежде я была Сестрой Тьмы, помнишь? Сестры Тьмы служат Владетелю подземного мира. Мы знаем очень много о мире смерти и о тех, кто посвятил себя ему.

Зедд почесал подбородок и сменил тему.

— Итак, ты думаешь, что Ричард и Кэлен живы лишь потому, что вставили себе в уши эти комки ткани?

Никки наклонилась ниже к фургону и двумя пальцами коснулась головы Кэлен.

— Вот, смотри сам.

Зедд тоже приложил два пальца ко лбу Кэлен.

— Что ты чувствуешь? — спросила Никки, глядя ему в глаза.

Зедд нахмурился.

— Не знаю. Какая-то… тьма. — Вдруг он резко повернулся к ней. — То же самое я чувствовал, когда в последний раз пытался лечить ее.

Никки кивнула. Она была рада, что волшебник распознал это. Теперь легче будет осуществить то, что им нужно сделать.

— Это прикосновение смерти, которую несет Терновая Дева.

Кара вдруг чрезвычайно встревожилась.

— Ты имеешь в виду, что в них смерть — что они непременно умрут?

— Нет, если мне удастся с этим что-нибудь сделать, — ответила Никки. — Их задело сверхъестественное колдовство Терновой Девы, но, что еще важнее, ее крик. Прикосновение самой смерти.

— Но ты можешь вылечить их, — заявила Кара.

Это не был вопрос, но Никки повела себя так, будто ее спросили:

— Уверена, что могу, поскольку сейчас Терновая Дева мертва и у нее нет связи с ними. — Она глубоко вздохнула. — Ричард, похоже, разрезал кожаные полоски, которыми был зашит ее рот. К счастью, ему хватило сообразительности, чтобы перед этим закрыть уши себе и Кэлен. Они, конечно, все равно услышали, но приглушенно.

— То есть смерть, которую несет Терновая Дева, задела их, — сказал Зедд. — Это я чувствую в ней?

Никки, помолчав, кивнула.

— Боюсь, что так.

— Но ты можешь исцелить их, — сказал Зедд с интонацией Кары.

— Думаю, да, — сказала она. — Я была Сестрой Тьмы. Я знаю о таких вещах очень много. Но я не могу сделать это прямо здесь. Нужно сдерживающее поле.

— Сад Жизни, — тут же сказала Кара. — Там есть сдерживающее поле.

Никки улыбнулась Каре и подала знак Бенджамину. Последовал толчок, и фургон начал движение.

— Вот почему я хочу как можно скорее доставить их во дворец. Мы с Зеддом можем поддерживать в них жизнь и подлечить их раны, но нам необходимо попасть в Сад Жизни, чтобы полностью исцелить их, изгнать прикосновение смерти. — Она указала на Хенрика, который сидел рядом с солдатом-возницей. — Терновая Дева коснулась его своей силой, и ему тоже нужно исцеление, но его дела не так плохи. Он не слышал голоса смерти.

Для защиты фургон, пока он катил во мраке среди высоких деревьев, окружали всадники. Серо-стальные облака висели так низко над землей, что скрывали верхушки деревьев и словно бы выпроваживали злоумышленников из Темных Земель.

Поразмыслив над сказанным, Кара все еще не казалась довольной.

— Почему ты не можешь лечить их сейчас? — требовательно спросила она. — Почему откладываешь это до возвращения в Сад Жизни?

— Их коснулась смерть. Нам нужно сдерживающее поле, чтобы защитить их, пока мы будем делать то, что нужно. Надо излечить их, но для этого требуется удалить засевшее в них прикосновение смерти. Если мы попробуем сделать это здесь, то тем самым призовем Владетеля подземного мира, и они умрут. Так что сначала надо оказаться в сдерживающем поле, в Саду Жизни.

— О, — сказала Кара. — Думаю, неглупо.

— Машина пророчеств тоже находится в этом сдерживающем поле, — напомнил Зедд.

— У тебя есть мысль получше? — спросила его Никки.

— Пожалуй, нет, — с явным сожалением проворчал Зедд.

— Эта машина спасла им жизни, — произнесла Никки. — Помните последнее, что она сообщила Ричарду? «Твой единственный шанс — позволить правде вырваться». Машина подсказала Ричарду, как уничтожить Терновую Деву. Даже я не знала, как это сделать. Ричард же сумел понять.

Зедд нахмурил густые брови.

— Ты действительно так думаешь?

Никки улыбнулась, глядя на Ричарда и Кэлен, лежащих без сознания в фургоне.

— Как ты думаешь, почему он заткнул уши?

Старик медленно расплылся в улыбке.

— Мальчик все сделал правильно. — Однако взгляд его вскоре снова стал хмурым. — Как по-твоему, почему машина подсказала ему, как спасти свою жизнь?

— Разве это не ясно? — спросила Никки.

— Ясно?

Они шли по разные стороны фургона, и Никки бросила на волшебника косой взгляд.

— Машина нуждается в нем.

— Нуждается в нем, — уныло повторил Зедд.

— Чтобы исполнить свое предназначение, — сказала Никки.

— Я помню, — проворчал он снова и со вздохом добавил: — Вот только в чем ее предназначение?

Шагая рядом с фургоном, Никки положила руку на грудь Ричарда, вливая в него утешительную, укрепляющую струйку магии Приращения, давая понять, что он не один с прикосновением смерти внутри него. С другой стороны фургона Зедд делал то же самое для Кэлен.

Никки почувствовала, как Ричард сделал глубокий вдох. Он знал, что она рядом. Пусть он не мог ответить, где-то глубоко внутри он знал.

Никки позволила себе расслабиться, паника отпустила ее. Наконец-то оба они в безопасности. Это было ужасное путешествие. Зная, куда он отправился, Никки не чаяла снова увидеть его живым. Сейчас, по крайней мере, они в надежных руках и выздоровеют после того, как вернутся во дворец и она, Зедд и Натан смогут надлежащим образом исцелить их.

Никки испытывала невыразимое облегчение. Она была очень сердита на Ричарда за то, что он отправился к Терновой Деве. Она ведь предупреждала. Она говорила, как эти женщины опасны. Она велела ему держаться подальше от Терновых Дев. Но он все равно отправился.

Никки понимала — у него не было выбора. Ему пришлось отправиться сюда вслед за Кэлен. Кто еще, кроме Ричарда, мог отправиться в логово Терновой Девы спасать любимую женщину?

Только Ричард.

— Они так мило смотрятся, лежа рядышком, — сказала Кара, глядя на них сверху вниз через край фургона. — Внезапно морд-сит покраснела. — Ты же не скажешь им, что я сказала такое. — И снова это не был вопрос.

Никки улыбнулась. Впервые за много дней искренне улыбнулась.

— Ни слова, — заверила она.

— Хорошо, — пробормотала Кара. Затем повернула голову к цепочке воинов. — Генерал, не могли бы вы сделать так, чтобы эта колонна двигалась немного быстрее? Нам нужно срочно доставить их во дворец!

Бенджамин с улыбкой оглянулся и отсалютовал жене, прижав кулак к сердцу, и пришпорил лошадь.