# Выбор пути (СИ)

Вера Андреевна Чиркова

Не так-то просто сделать выбор жизненного пути, но неизмеримо труднее следовать ему неуклонно.

# Вера Чиркова. Выбор пути

## Глава первая

— У вас уже есть задумки, как их найти? — строго глянув на Филития, осведомился Берест, приступая к скудному завтраку, и Веся спрятала в кружке с остатками воды облегченную улыбку.

Все-таки это очень замечательно, когда есть человек, готовый взять принятие решений на свои широкие плечи, и которому этот нелегкий груз можно спокойно доверить. Хотя заявление магистра куницу одновременно озадачило и обрадовало. Что, спорить, любому приятно, когда тебя считают достаточно сильным для безоговорочного выбора в соратники. И одновременно страшно обмануть их надежды, ведь нельзя не понимать, насколько они рассчитывают на её умения. Вернее, на её фантомов. Однако княжна никогда не обладала излишком самоуверенности, а теперь и подавно не считала, будто даже с помощью Бора им удасться легко пройти там, где не прошла четверка сильных магистров.


Совещались чародеи очень недолго, все отлично понимали, как ни крути, а особого выбора у них нет. Да и чего выбирать, если имеется всего два способа выяснить, где сейчас находится глава Южина со спутниками: идти на разведку всем отрядом, или истратить часть силы фантома? О том, чтоб отправиться поодиночке или парой, не заикались даже самые дерзкие. Ведь ясно чем это кончится, если не сумели пройти даже те четверо.

— Простая картинка даст нам очень мало, — огорчённо предупредил княжну Лавор, взятый Тироем в отряд за умение управлять водой, — я изучал подробные планы Антаили, когда мы придумывали способы ее освободить. Была тогда задумка всё затопить водой, а потом её изгнать, но алхимики яро запротестовали. У них где-то в тайниках припрятаны различные снадобья и яды… никому неведомо, каковы будут последствия, если все смешаются. И куда потом сливать эту зараженную воду? А ведь часть обязательно попадет в подземные источники и нельзя даже близко предугадать, где и какой бедой потом вынырнет. Так вот… лестница везде одинакова, и входы в залы снаружи похожи… особенно теперь.

— Значит, придётся посылать к ним фантома, — правильно поняла его намек княжна и позвала Бора.

А чего зря тянуть время, ведь они и так уже потеряли целую ночь. Как выяснилось, Филитий не выдержал неизвестности и через четыре часа после ухода магистров истратил свой единственный способ определить, где находится Тирой со своим маленьким отрядом. Магистр отправил по следу собратьев пару магических поисковиков связанную с ним узами, и уже через час получил от них тревожный сигнал, резко прервавшийся одновременно с донесшимся издалека грохотом. Выскочив на лестницу, маги разглядели во мгле пропасти отсветы магического огня, и сообразили, что разведчики Филития бесследно сгорели в шаманской ловушке. И хотя поисковиков было очень жаль, зато стало предельно ясно — до ловушки, в которую они попали, Тирой с друзьями так и не добрался. Однако прошли они довольно много, от места гибели магических разведчиков до груды заваливших источник каменных глыб, перемешанных с обломками и песком, магам оставалось всего шагов пятьдесят, не более.

И если считать, что они стремились именно к этой горе обломков, в надежде открыть источник, то значит, и их самих искать нужно где-то поблизости.

Побледневший и немного уменьшившийся фантом вернулся через несколько минут и Веся даже тайком позавидовала его скорости, ну почему ей не дано летать так быстро! А едва Бор развернул картинку и подробно показал свой путь до места, где нашел магистров, пожалела об этом стократ сильнее. В полумраке пещеры, освещенной лишь торчащими из потолка обломками световых кристаллов, творилось что-то непонятное, но жуткое даже на первый взгляд. Плыл над полом странный, зеленоватый туман, постепенно подбираясь к человеческим телам, безжизненно распростертым на высокой куче каменных обломков.

— Похоже, они попали в ловушку, — тихо сообщил самый молодой из магов, Терен, — а это или ядовитое дыханье, или болотная обманка.

— Ядовитое дыханье шаманы всего лет пятьдесят как придумали, — с сомнением произнес кто-то, — не мог Канзай его знать.

— У него был редкий дар, — горько хмыкнул Филитий, — можно сказать — великий. Такой светлые духи далеко не каждому дают. Но еще печальнее, лишь единицы из тех, кому выпадает такое счастье, находят верный путь… большинство выбирают кривые и темные дорожки. Я пойду первым, у меня амулет на ловушки.

— Ну, уж нет, — негодующе фыркнула в ответ куница, — больше я самого сильного мага вперед не пущу. Собирайте всякие амулеты и оружие, какое послабее, на всякий случай, подпитать Бора. Разведывать путь будет он.

— Но ловушки открываются только с помощью живых тел, — невесело объяснил магистр.

— Я запомнила… когда Кимох объяснял. И потом, пока не заснула, все думала про это. Бор, там еще остались живые крысы?

Фантом мигом развернулся и перед глазами чародеев возникла леденящая душу картинка, несколько десятков огромных, с тэрха, крыс, лениво дожирали кого-то из сородичей. Хотя в первую секунду они показались кунице вполне обычными, вот только вырезанное из белого мрамора кресло с высокой спинкой, стоящее на возвышении, виделось рядом с ними игрушечным стульчиком. А потом пришло понимание, скользнувшее по спине ледяной змейкой. Это же трон, и размер у него внушительный. Так значит, именно в этом зале обитал шаман? И может, именно его монстры сейчас и доедают?

— Закрывай, — поторопилась скомандовать Веся, желание рассматривать жилище врага мигом растворилось в отвращении, и задумалась, удержать в повиновении такую огромную тварь будет очень не просто, учитывая ее неослабевающее желание кого-то жевать.

— Он справится, — правильно поняв ее сомнения, тихо подсказал Филитий, — вспомни, как фантомы шамана управляли чародеями? Кроме того в крысах есть магия. Немного, но собрать ее Бор вполне сможет. Только дай ему приказ немедленно покидать крысу, если она попадет в ловушку.

— Я сделаю лучше, — обрадовавшись совету, уверенно кивнула куница и отдала фантому мысленный приказ, — Бор, дай небольшой запас магии одному из созданий и отправь его к крысам. Пусть захватит одну и ведет сюда, да собирает из нее магию. Да и ты собирай силу везде, где найдешь, кроме нас.

Крыса притопала, когда отряд уже успел пройти по лестнице с сотню ступеней. Шли маги осмотрительно, пристально вглядываясь в следы ловушек на плитах ступеней и стенах, и проверяя Бором каждое подозрительное, на взгляд магистра, место. К этому моменту Веся уже успела раз десять пожалеть о своей вчерашней уступчивости, и даже пообещала себе кое-что припомнить этим четверым упрямцам, если удасться их спасти. О том, что маги пока еще живы, хотя и без сознания, целительнице доложили их фантомы, и вот за эту связь куница не могла не похвалить себя еще раз. Хотя и очень сомневалась в тот момент, когда ее придумала, прилично ли это, иметь способ в любой миг узнать, чем занят один из ее подопечных.

— Жаль, отсюда никак не дотянуться, — вспомнив оставшихся в крепости друзей, буркнула себе под нос княжна и покосилась на спину идущего впереди мужа. Вот еще один упрямый, никак не хочет понять, насколько ей было бы спокойнее, если от шел позади.

— Ты это о чем? — немедленно глянул через плечо Берест и снова уставился вперед, туда, где в паре десятков шагов от них, неспешно переваливаясь, брела вниз по ступеням огромная крыса.

Перед нею летело заметно подросшее создание, которое Бор отправил на захват монстра, и тащило в лапах кусок мяса. Как выяснилось, магия в крысах действительно была, а вот управлять их движением оказалось невероятно сложно, похоже, это постарался шаман. Зато в крохотном разуме монстра неугасимо горело единственное сильное желание — жрать, и именно оно теперь заставляло крысу упрямо плестись за куском мяса в нужном отряду направлении.

Следы от встреченных и обезвреженных магистрами ловушек встречались все реже, зато были все более красочными. Почерневшие от копоти стены, треснутые или совсем вывалившиеся плиты широких ступеней. Видимо и впрямь шаман был слишком умен и проницателен, вздыхала Веся, если сообразил, кто пройдет дальше всех. Самый сильный магистр или отряд магов. И спасателям оставалось лишь сделать нехитрый вывод: та ловушка, которая ждет отряд за местом, где сгорели поисковики, скорее всего, будет им не по зубам. Или крыса окажется для нее слишком мелкой добычей. А значит беречь сейчас магию просто глупо, позже она может уже не потребоваться.

— Бор, мигом выдели еще пять созданий, пусть приведут еще крыс, — заглянула целительница в кувшин, привязанный за спиной Береста. И пояснила с тревогой оглянувшемуся мужу, — расстрелять шесть крыс мы всегда успеем, а вот ловушка может оказаться слишком мощной. Запас не повредит.

— Правильно, — подтвердил магистр, упорно державшийся рядом с Весей. — Я не знал, что он может так свободно делиться, иначе сам бы это предложил.

— Он не делится… — невразумительно пробормотала княжна, задумавшаяся совершенно о другом, и вдруг встревоженно взглянула на Филития, — а этот яд… или туман, может кто-нибудь из вас убрать?

— Нужно сначала до него дойти, — уклончиво ответил маг — и выяснить точно, что это такое. У меня довольно сильные способности в управлении воздухом, и если это туман, я мог бы попытаться выгнать его подальше, хотя бы в сторону крыс. А если это яд, придется потратить амулет. Они сейчас на два витка ниже нас и на противоположной стороне лестницы, но как только подойдем ближе, попытаюсь определить.

Почти полчаса после этого разговора маленький отряд пробирался вниз спокойно, и успел преодолеть почти половину витка. Когда маги пробирались над тем местом, где находилась пещера с магистрами, все как один попытались заглянуть вниз, за острые обломки рухнувшей скалы, однако ничего разглядеть им так и не удалось. И хотя все мысли куницы были о лежащих в ядовитом тумане чародеях, постепенно она начинала волноваться и за отправленных на охоту фантомов. Огромные крысы конечно ходят неторопливо, но не настолько, и пора бы им появиться. Куница огорчённо вздохнула, в какой уже раз пожалев о неумении фантомов разговаривать, и решила что-нибудь придумать… позже, когда они вернутся в крепость.

О самом плохом повороте судьбы Веся старалась даже не задумываться, как говорят, не поминай лихо, пока спит тихо. Но и не готовиться мысленно к любым неожиданностям тоже не могла, следы от ловушек очень живо напоминали, каких неприятностей можно ждать от каждого шага. И все же ойкнула и резко шагнула назад, когда яркая вспышка осветила все вокруг синеватым светом. Позже куница сообразила, что такой цвет огню, бушующему на противоположной стороне оставшейся от источника пропасти, и на виток ниже отряда, придали надетые ею очки магистра, позволяющие видеть не только в темноте, но и тумане, в дыму и огне. А в тот миг, оглушенная грохотом падающих камней, визгом крыс и содроганием ступеней, Веся почему-то думала только о Десте, ведь он шел впереди! Не попало ли в него огнем, не снимал ли он очки?

Их руки протянулись друг к дружке одновременно, и через минуту, лихорадочно ощупывая лицо и грудь мужа и настойчиво проверяя через связь фантомов, не ранен ли он, Веся обнаружила что руки Береста точно так же проверяют ее саму.

— Со мной все в порядке, — попыталась успокоить его куница, — Дест, я думала, тебя достал этот огонь. Ты понял, что это было?

— Мне кажется, — деликатно кашлянув, произнес Филитий, — те крысы, что шли сюда, обезвредили еще одну ловушку. Бывают и такие, особо подлые, открываются лишь со второго или третьего прохода.

— А мои фантомы? — тотчас вспомнила Веся, — они-то где? Бор!

Однако Бор не появился. Куница заглянула в кувшин и расстроенно охнула, созданья там не было. Маги дружно уставились на кувшин и, даже не видя сквозь очки выражения их глаз, куница понимала, что изумлены они ничуть не менее ее самой. Стало быть, никогда раньше фантомы так не поступали.

Визг стих, зато появилась знакомая вонь горелого мяса, и крыса, нехотя топавшая за фантомом, вдруг довольно проворно помчалась вниз, неведомым образом сделав выбор между подвешенным перед носом куском и горелым мясом. Ведущий ее фантом немедленно ринулся следом, и остановившаяся в растерянности Веся даже не успела его позвать.

— Темные силы, — огорчённо фыркнула девушка, и вроде негромко это сказала, а надежная рука мужа уже держала ее за талию и крепко прижимала к себе.

— Зато она быстро проверила лестницу… думаю, теперь мы можем идти тут спокойно.

— Я все же пойду впереди, — решительно протиснулся мимо них Филитий, — мне Феодорис голову оторвет…

Договаривать он не стал, да все и так поняли, но настолько нестрашным казался сейчас гнев далекого верховного магистра, что Веся невольно хихикнула. А через минуту засмеялась уже в голос, когда почти наткнулась на остановившегося в недоумении Филития, перед которым повисли семь ярко-сиреневых соколов.

— Я приказала им собирать силу, где только найдут, — кротко объяснила Веся обиженно засопевшему над ухом ястребу, стараясь чтоб услышали все, — только не сообразила приказать сначала предупреждать меня.

— Как они могут предупредить? — заступился за фантомов пришедший в себя магистр, — зато почистили лестницу от остатков ловушки. Теперь мы пройдем там свободно.

Однако он ошибся. Как оказалось уже через полчаса, когда отряд вплотную подошел к месту, над которым вился вонючий сизый дымок, тут им свободно пройти не удасться. От взрыва последней ловушки обвалился непрочно державшийся кусок лестницы, и хотя из стен выдавались специально вырубленные под плиты ступеней уступы, перейти по ним провал почти в три десятка шагов смог бы разве ярмарочный канатоходец. А свалиться вниз, на острые обломки, между которых шныряли огромные серые твари, жадно жующие останки обезвредивших ловушку собратьев — означало верную гибель.

Да здесь даже разговаривать стоило осторожно, иначе твари, которым не хватило мяса, начнут карабкаться наверх, и можно было не сомневаться, что вот они-то преодолеют любую преграду.

Кто-то осторожно и молча потянул Весю за рукав, куница оглянулась и рассмотрела как отряд спешно уходит в ту сторону, откуда пришел минуту назад.

Я не пойду… еще билась в голове упрямая мысль, и вскипала жгучая обида, как можно возвратиться, когда зеленый туман все разрастается в той пещере? А крепко стиснувший её руку Берест уже почти тащил жену прочь, и Весе поневоле приходилось переставлять ноги. Не должна хорошая жена перечить мужу… это сотни раз на разные лады повторяли домочадцы клана куницы, и еле слышно добавляли, особенно, если он не глуп, не труслив и не суматошлив. А её Дест очень смел, рассудителен и осмотрителен… так почему же не хочет понять, как трудно уйти целителю от тех, кого он уже считает своими пациентами?

— Ну что ты сопишь так обиженно, солнышко моё? — внезапно остановившись, поймал ее в кольцо рук ястреб, — не бросаем мы их. Нужно искать другой путь.

— Сама понимаю… но ведь назад идём! — Еле слышно выдохнула куница, сразу поверив и его словам и ему самому. Ведь знала же… ее дикий ястреб не способен бросить людей в беде, так чего всполошилась?

— Маги посоветоваться хотят… — целуя жену, так же шепотом объяснил княжич, — идём.

Чародеи обнаружились в небольшом закутке, мимо которого они прошли несколько минут назад, и только теперь Веся разглядела его внимательнее. Судя по сохранившейся резьбе на одной стороне овальной арки, это тоже была когда-то комната или лаборатория.

— Тут была малая оранжерея, — печально гладя ладонью полусколотые завитки, пояснил Филитий, и, с внезапно прорвавшейся ненавистью добавил, — пока этого не видишь — трудно понять, как он был злобен и туп, несмотря на одарённость. Ведь он не просто завалил залы камнями, он сначала их разрушил, срубил тонкую резьбу, снял со стен и потолков камни… Раньше здесь было светло как днем, везде росли и цвели необычные растения и пахло, как весной в саду… так написано в книгах, сам я родился много позднее. Но так мечтал пройти по этой лестнице… — он смолк, вздохнул, и совсем другим, сухим голосом сообщил, — Эвеста, есть только два пути спуститься вниз, к Тирою. По веревке, или на твоем фантоме. И решать тебе.

— Да какие могут быть сомнения, — не раздумывая и секунды, выпалила куница, — конечно, на фантоме. Он перенесет нас быстро, и безопасно. А почему ты еще там этого не предложил?

— Хотел все спокойно обдумать но боялся, чтоб не услышали крысы, — честно сказал магистр, — я должен предупредить тебя, теперь, когда куска лестницы нет, вернуться оттуда будет очень трудно. Мы на всякий случай привяжем тут веревки, Лавор уже этим занимается. Но подниматься между острых осколков намного тяжелее, чем спускаться.

— Лишь бы они были еще живы… — оглянулась на темный провал Веся, — ну, вы готовы? Бор, перетащи нас ко входу в ту пещеру, где лежит Тирой, но не ставь в зеленый туман, найди чистое место неподалеку.

## Глава вторая

В том, что слова «чистое место» она сама и ее фантом понимают по-разному, Веся убедилась уже через несколько секунд, когда снова слившийся в одно огромное создание Бор подхватил их сиреневым вихрем и высадил на огромный гладкий обломок скалы, рухнувший откуда-то сверху и явно бывший в древности полом торжественного зала. На нем даже сохранились остатки медных штырей, державших когда-то дубовые плахи. Все остальное исчезло, как начинала подозревать княжна, в пастях прожорливых крыс.

А еще этот осколок возвышался на два человеческих роста выше входа пещеры, где клубился заметно распухший туман, и немного в стороне от нее. Зато тут гулял ветерок. Очень слабый, почти неощутимый, и они наверняка не заметили бы его, если не длинные, слоистые языки сдуваемого в сторону тумана.

— Ветерок — это очень хорошо, — почти счастливо улыбался Филитий, — это просто замечательно…

Больше он ничего не объяснил, нахмурился и усиленно замахал руками, что-то тихо бормоча себе под нос.

И почти сразу ветер стал заметнее, потянул холодком по усталым лицам, принося с собой запах плесени и запустенья, какой бывает только в давно нетопленных брошенных домах или забытых много лет назад потайных ходах.

Новый вопрос родился в голове куницы, но она прикусила язычок, боясь помешать работе магистра. Что-то почувствовал не отпускавший жену Берест, встревоженно заглянул в ее лицо, и мрачно усмехнулся. Снова, как и в ту еще недавнюю, но уже такую далекую ночь ему так хочется содрать с нее очки и маску и зацеловать милое лицо, и снова ни в коей мере нельзя этого делать.

— Это не яд, — вытирая со лба пот, пробормотал вдруг магистр, — мне не удается его выдвинуть из пещеры. Оно сопротивляется… и вообще по ощущениям похоже на простейшего фантома… но таких огромных фантомов не бывает.

— Когда имеешь дело с шаманом, — хмуро буркнул Лавор, — нужно забыть слово — «не бывает». Раньше я бы не поверил рассказам о крысах, грызущих камни, как сухари.

Веся отлично понимала, почему они говорят о пустяках, когда нужно искать пути, как помочь собратьям. Значит, уже все обдумали и уверены, такого способа просто нет. А снова воспользоваться Бором не предлагают по двум причинам, во первых он собственность Веси, а во вторых и это главное, единственная надежда на спасение.

— Бор, — немедленно приказала куница, и едва фантом завис перед нею, крепче стиснула губы, создание стало на треть меньше. Переноска магов очень быстро съела его запасы, но теперь уже считаться с этим не приходилось, — мигом неси сюда Тироя и остальных. Бери всех разом и старайся не коснуться зелени.

Маги выслушали ее приказ молча, но почти одновременно полезли в карманы и пояса за оружием и амулетами.

— Нужно было сразу поднимать их наверх, — огорчённо выдохнул Терен, но на него никто даже не оглянулся.

Задним-то умом все крепки, а четверть часа назад самым правильным казалось немного сберечь силы фантома… на крайний случай.

Бор летел тяжело, как раненая птица, бледнея на глазах, и казалось, не дотянет до хозяйки. Маги дружной толпой ринулись ему навстречу, вцепились в пострадавших, втаскивая их на обломок и короткими заклинаньями сбивая с ног и одежды спасенных тянувшиеся следом языки тумана. Крепко воняющие болотом и неожиданно липкие, словно крыжовенный кисель, зеленые лохмотья съеживались под ударами огненных клинков и молний, шипели как живые и плевались ядовито-зеленой пеной.

Их постарались дожечь как можно быстрее, затем Филитий создал ветер, унесший подальше жирный пепел и вонь. Но Веся ничего этого уже не видела, она стояла на коленях перед брошенными небрежной кучкой пациентами и торопливо добавляла своей силы фантомам магистров, сжавшимся в крохотные горошинки. Куда чародеи выкачали из них магию, целительница собиралась спросить потом, когда они смогут отвечать, а пока просто проверяла одного за другим, ища раны. Но нашлись только странные, похожие на алхимические, ожоги, в тех местах, где зелёный туман прикасался к оголенной коже рук.

— Похоже, мы успели вовремя, — виновато произнес за спиной княжны голос Филития, — еще немного и он бы проник внутрь.

Вот оно, пришло внезапное, как вспышка молнии, понимание, никуда маги не тратили силу фантомов! Это же они сами создали на телах своих хозяев защитный заслон, и держали его до последнего! Веся немедленно подбросила фантомам еще силы, и от всей души похвалила их за верное решение. И пусть ей кто-нибудь скажет, будто они ничего не поняли… тогда почему откликнулись таким теплом?

— Пусть он постоит тут, — рука Береста поставила возле Веси кувшин Бора.

Княжна тотчас насторожилась и оглянулась назад, в сторону пещеры. Однако снизу ей почти ничего не было видно и поскольку оставаться в неведении Веся не желала совершенно, пришлось на минуту встать. Происходящее в пещере поразило и напугало куницу, до сих пор никогда еще ей не приходилось даже в кошмарах видеть ничего подобного. Иглы и огненные заклинания заставляли зеленую дрянь сжиматься и подтягивать расплывшиеся языки, исходить злой пеной и, постепенно теряя полупрозрачную зелень, принимать совершенно новый, намного более мерзкий, хищный и резвый облик. И он был намного прочнее и живучее огромных крыс, этот зеленый шар без глаз и рта, зато с кучей гибких, как змеи щупалец, какими он хватался за полуобвалившиеся края проема, пытаясь выдернуть себя из пещеры.

— Не пускайте его наружу, — грозно рявкнул Берест и маги послушно потянулись за припрятанными на самый последний случай амулетами.

Замелькали иглы и молнии, потекли ручейки жидкого огня и скрылись в клубах жирного дыма своды пещеры и кучи камней. Веся уже почти поверила в близость победы и уже собиралась приказать Бору не прозевать выплеск магии, когда существо догорит, но тут откуда-то из-за обломков лестницы донеслось громкое повизгивание и показалась первая, самая резвая гигантская крыса.

— Не бейте! — уверенный приказ дикого ястреба лишь подтвердил Весино подозрение, что муж в пылу боя позабыл наконец, о кругах магов и о своем месте новичка.

Да и пора уже, их спутники сильны каждый в привычном деле, а те, кто обычно командовал и принимал решения — лежат колодами и не скоро поднимутся. Проверяя их здоровье, Веся не сразу смекнула посмотреть на ауру магистров, а когда все же догадалась, ахнула про себя, только теперь сообразив, почему они лежали там кучкой, не пытаясь бороться. Вся их сила была истрачена подчистую, и теперь не скоро пополнится, ведь источник завален наглухо. И главное лекарство для них теперь сон, лишенные магии чародеи слабее малых детей.

Куница заглянула в кувшин, рассмотрела на его дне бледный сиреневый комок, тайком огорчённо вздохнула и тихо приказала, — Бор, спрячься в Саргенса, и не вылезай, пока не появится магия.

Чего таскать зря посудину?

Крыса тем временем добралась до пещеры и привлеченная запахом дыма, крепко связанным теперь в ее скудном рассудке с горячим мясом, торопливо сунула туда жадный нос. И тотчас получила по нему зеленым хлыстом. Монстр дико взвизгнул и попытался отскочить, но в этот миг Берест резко махнул рукой, привычно давая команду лучникам, и маги, верно понявшие этот жест, дружно метнули в крысу свои иглы. Она завизжала сильнее, завертелась, ища обидчиков, но зеленая тварь ударила сразу несколькими плетьми, выжигая в шкуре крысы дымящиеся кровавые полосы.

Несколько монстров, подстегнутые этим криком, поспешно выскочили из-за обломков и ринулись на подругу, но смотреть, чем закончится эта битва, маги не собиралась. Торопливо разматывая оставшиеся веревки, обвязывали ими спящих магистров и поспешно спускали с осколка Лавору и Терену, спустившимся первыми.

— Веся, быстрей, — подтолкнул жену Берест, и она послушно скользнула по веревке в чьи-то руки.

Внизу Филитий уже наливал в кружку какое-то зелье, и всех им поил. Заставил выпить глоток и куницу. А затем четверо чародеев легко, как соломенных, забросили на спины магистров и потащили вслед за указывающим дорогу Филитием. Веся шла за ними, а замыкал шествие ястреб, и княжна с огорчением вздохнула, снова он выбрал самое опасное место в отряде. А чуть позже до нее вдруг дошла простая истина. Ведь вовсе неважно, первым он идет или последним! Или встанет посредине. Все равно она будет переживать точно так же, и ничего с этим теперь не поделать.

О том, куда ведет их магистр, Веся не спрашивала. Глупо задавать вопросы в незнакомом месте, полном монстров и ловушек, но еще глупее разговаривать, перелезая через глыбы и протискиваясь между огромными обломками. И без того ясно, Филитий вспомнил про какое-то укромное местечко, не зря же он несколько раз повторил, что изучил это подземелье наизусть. Веся и сама хотела предложить нечто подобное, только не была уверена, что после того, как тут двести лет хозяйничал шаман, найдется такое место. Но когда они вышли к закопченной лестнице, невольно заволновалась, если она верно поняла, именно здесь попали в ловушку поисковики, и значит, где-то рядом должен быть тот зал, с крысами и троном.

А вот туда княжна и близко не желала подходить, и вздохнула с облегчением, когда Филитий, пройдя несколько ступеней вниз, вдруг свернул вбок, к проходу в полузаваленный камнем зал. Значит, считает, будто там они будут в безопасности, мимоходом залечивая себе царапину от острого, как нож, осколка, хмуро вздохнула куница. И загодя представила, сколько таких царапин получат спутники, пока расчистят небольшой уголок, где можно будет положить спящих. Однако магистр, оглядев стены, довольно кивнул сам себе, и полез прямо на камни, попутно поглядывая на вытащенный из кошеля браслет странной формы.

Маги беспрекословно лезли следом, и княжна, недовольно фыркнув, последовала за ними, хотя и очень сомневалась в действиях Филития. А он, проползя в дальний угол полузасыпанного помещения, внезапно остановился напротив исцарапанной стены и приложил к ней свой амулет. А через долгую минуту, словно в чём-то убедившись начал торопливо выводить браслетом на каменной поверхности одному ему понятный узор.

Куница еще не верила, будто у него что-то получится, но невольно подалась вперед, уставилась на исцарапанный камень в жаркой надежде на чудо. И оно произошло, кусок стены вдруг мягко отошел в сторону, открывая небольшую, с оконце, дверцу, и оттуда плеснулся мягкий и теплый свет магических светильников.

— Быстрее, все туда, — скомандовал магистр, но маги уже действовали и без его приказа.

Один из них, оставив на камнях Савела, первым торопливо нырнул в дыру и остальные начали подавать ему спящих собратьев, не особо заботясь об аккуратности. Да и Веся с Берестом, ринувшиеся им помогать, тоже думали лишь об одном, как можно скорее оказаться в этом тайнике, так и не найденном за века шаманом.

В первый миг Веся даже не поняла, для чего бдительно оглядывающийся Филитий вдруг поднял свой игломет, а затем, оглянувшись, рассмотрела стремительно надвигающуюся темную тень. Рука лучницы, верная натренированной привычке стрелять в нападающих безо всякого приказа поднялась самовольно, и палец несколько раз резко нажал рычажок, выпуская в непонятное чудище одну за другой несколько игл. А затем кто-то грубо перехватил Весю за талию и почти забросил в тайную дыру.

Возмущенная таким насилием княжна резко обернулась и успела разглядеть, как следом за ней в тайное убежище прыгает Берест, как, ухватившись за ноги магистра, бесцеремонно втягивает его за собой. Филитий покорно воспринял такое обращение, но проползая в окно резко размахнулся и что-то швырнул в подобравшегося почти вплотную монстра. Зашипело и ярко вспыхнуло синеватое пламя, брызнули во все стороны горящие капли, но магистр уже стоял в тайнике и поспешно мотал своим браслетом над потайной дверкой. И она тотчас отозвалась на это действие и встала на место так же быстро и мягко, как и открывалась.

От резкого толчка, сотрясшего кажется весь холм, Веся едва удержалась на ногах, а затем с потолка посыпались песчинки и донёсся грохот недалекого обвала, зародивший в уме куницы страшные подозрения.

— Филитий…ты не знаешь, что там произошло? — осторожно пробормотала княжна, оглядываясь на магистра, и сразу стиснула губы.

Какое ему сейчас дело до обвалов за стеной, если он сам еле дышит? Свет светильников мешал целительнице рассмотреть ауру старого чародея, но она уже сообразила, что ничего не разглядела бы и в полной мгле. Слишком рьяно он тратил силу в последние минуты.

— Не нужно меня лечить… — протестующе поднял руку Филитий, разгадав намерения чародейки, — это последствия зелья. Я просто немного отдохну, фантому сюда не пробраться.

— Какому еще фантому? — оглянулась на слившуюся со стеной потайную дверцу Веся, — таких больших фантомов не бывает!

— Мы раньше тоже думали, что не может быть сиреневых фантомов, которые легко поглощают шаманьих, — неожиданно лукаво усмехнулся магистр и еле заметно поморщился.

— По-моему ты ранен, — подступила к нему целительница, прикидывая, где удобнее устроить пациента, в этой узкой и маленькой комнатке не было даже скамьи. Только дверь в дальней стене, куда младшие чародеи по двое таскали магистров.

— Тебе нужно идти туда, — правильно понял её взгляд маг, — а мне помогут дойти… и я не ранен, просто непривычно быть таким беспомощным.

— Я сама могу помочь, — заупрямилась Веся, еще чувствуя в себе ту необычайную легкость и силу, которая недавно позволяла белкой взлетать на огромные обломки и прыгать через широкие трещины.

— Лучше я, — вернулся вместе с одним из магов Берест, уносивший перед этим Кимоха, — а ты иди, устраивайся. Там есть даже умывальня… но воды нет.

— Проклятый шаман, умудрился разрушить все созданное не одним поколением чародеев, — сердито фыркнул магистр, и озабоченно добавил, глядя вслед исчезающей в проходе чародейке, — Лавор, эту дверь нужно за нами закрыть и поставить защиту… теперь он знает о ее существовании.

— Я сделаю все, что смогу, — серьезно кивнул маг, точно знавший, Филитий никогда бы не отдал ему такого указания, если чувствовал в себе силы сделать все самому.

Узкий коридорчик привёл княжну в довольно длинный зал, и она наконец-то сняла очки и маску, здесь сохранились все светящиеся кристаллы. И хотя светили они тускловато, но можно было отлично рассмотреть и украшавшие стены ажурной вязью узоры и потемневшее дерево пола. Купол потолка опирался на невысокие и массивные колонны, между ними в неглубоких нишах были устроены лежанки, накрытые коврами. Посреди зала стоял длинный стол, окруженный добротными стульями, а в дальнем его конце виднелись две узкие дверки.

— Тебе в левую, — подсказал Берест и Веся благодарно кивнула.

А пока шла мимо стола, успела разглядеть расставленную на нем посуду и вырезанные в столешнице отверстия. Присмотревшись внимательнее, куница сообразила, для чего нужны эти аккуратные круглые дыры. Видимо, раньше в расположенных под столом внушительных бочках были высажены различные растения. Однако все они давно высохли и осыпались, остались лишь огрызки пеньков, по которым никто бы не угадал, что именно тут когда-то росло.

Вернувшись в зал, Веся первым делом нашла взглядом мужа и успокоенно улыбнулась, рассмотрев как по-хозяйски он устраивается в ближайшей нише. Перетряс ковер, и укладывал на нем смешные круглые подушки и неожиданно яркие покрывала.

— А это все откуда?

— Тут есть шкафчики… в них есть и запасная одежда и даже сушеные продукты. Правда, они похожи на камни… нет только воды.

Веся уловила тревогу в словах ястреба, но не стала пока задумываться над тем, где им брать воду. В конце-концов с ними магистры, и через несколько часов они должны проснуться. Вот тогда и можно будет точно узнать, есть-ли у них способ добыть воду и подать какой нибудь сигнал на поверхность.

— Я пройду, посмотрю пациентов, — мягко улыбнулась мужу куница, — и вернусь.

— Веся… подожди. Я хотел сказать тебе плохую новость…

— Ох, не пугай! Что случилось? — Веся вглядывалась в виноватое лицо мужа, чувствуя как холодеет сердце, — С кем?

— С Бором. Я забыл кувшин на том осколке, слишком поторопился…

— Счастье моё, — не выдержав, шагнула к нему княжна, и торопливо обняв, тотчас отпрянула, вокруг светло как днем, и бродят изучающие зал маги, — не тревожься о кувшине. Он был пустой, а фантома я посадила в Саргенса.

— Ты сняла с меня камень, — выдохнул Дест, — тогда иди, быстро проверь своих подопечных, и будем отдыхать, Лавор пообещал немного позже попытаться сделать помягче каменные сухари.

Магистры нашлись очень скоро, маги заботливо разложили их в нишах рядом с той, которую занял Берест. Веся даже заподозрила, что именно он и распорядился так разместить ее пациентов, и невесело вздохнула, пока он более примерный супруг, чем она. Заботится о ней так же, как все ястребы заботятся о своих женщинах, и при этом не запирает под надежной охраной в каменном доме. Но едва целительница рассмотрела измученное лицо первого пациента, как тотчас забыла про собственные заботы.

Они очень тяжело возвращались к жизни, эти сильные маги, приучившие свои тела подправлять свое здоровье собственной магией. И теперь с трудом справлялись с усталостью и отравлением. Хотя если бы не было Весиных фантомов, не справились бы еще дольше. Куница добавила каждому еще по капле своей силы, надеясь пополнить ее у Бора, но когда добралась до Саргенса, лежавшего в последней нише, почувствовала, как снова обрывается в страшном подозрении сердце. В теле чародея светился сиреневой фасолинкой лишь его собственный фантом, а Бора не было и в помине.

И теперь Веся могла почти точно сказать, куда он делся. Она же сама велела созданию собирать магию везде, где сможет… а в напавшем на них чудовищно огромном фантоме ее определенно было предостаточно. И теперь Бор даже если поглотит фантома, то никогда не сможет добраться до них… иначе тот монстр уже был бы здесь. Хотя в то, что Бор сумеет с ним справиться, кунице и близко не верилось. Слишком огромным и хитрым показался ей слуга шамана, и наверняка тот заложил в свое создание намного более сложный разум, чем в обычных фантомов.

— Я тоже могу сказать тебе плохую новость, — хмуро объявила Веся, вернувшись к мужу, — Бор исчез. Я приказала ему собирать всю силу, какую заметит, и боюсь, он заметил того фантома… который потом взорвался. Или взорвал зал, где был тайный вход, не знаю точно. Но сюда он попасть не сможет… там ведь все завалило.

— Солнышко моё, — мягко объявил ей Берест, — давай мы все-таки сначала отдохнем и дождёмся пробуждения магистров? А уже потом устроим совет.

— Ты самый лучший, — ощущая, как мешками с песком наваливается на нее тяжелая усталость, вяло пробормотала куница, и шлепнулась на лежанку, — я и правда что-то утомилась.

Она еще чувствовала, как сильные руки передвигают ее вглубь ниши, как заботливо заматывают покрывалом, но было это словно в тумане и где-то далеко-далеко.

## Глава третья

Проснулась Веся от голода. Острого, гложущего желудок и занимавшего все мысли. Широко распахнула глаза, рассмотрела над головой узорный свод, расшитую шелком голубую занавесь и почуяла запах чего-то невыразимо вкусного. И, еще не отойдя ото сна, вдруг на краткий, но невыносимо сладкий миг поверила, что все уже закончилось. И монстры, и разрушенные подземелья, полные ловушек и прочие беды последних суток. А ее каким-то образом перенесли наверх, и теперь можно вдоволь поесть и, не считая скудные глотки, выпить столько холодной, подкисленной ягодным соком воды, сколько захочется.

— Солнышко… — ласково пробежали по щеке уверенные пальцы, нежно погладили брови, обвели контур губ, — с добрым утром. Есть хочешь? Лавор сумел восстановить кое-что из старых запасов еды, вот твоя доля.

Веся села и уставилась на красивое блюдо, на котором стоял небольшой бокал, до половины наполненный водой и лежало несколько ломтиков сушеных фруктов и пара сухарей. Подозрение, что ее обманывают, возникло у куницы сразу же, и она пристально уставилась на мужа.

— Берест! Как по-твоему, я должна учить наших детей говорить всегда правду, если буду знать, что их отец способен на ложь?

— Я не лгу, — тотчас отказался он, рассмотрел в глазах любимой ехидный блеск, так хорошо знакомый по взглядам Ольсена, и вздохнул с нарочитой обидой, — вот теперь я наконец понял… почему ты мне сразу показалась такой знакомой…почти родной! Ведь муж с женой одного поля ягоды… а тебя воспитывала Кастина!

— А я сразу узнала в твоем отце взгляд прадеда, — припомнила Веся и осторожно предложила, — ну, скажешь мне правду сам, или идти вызнавать у магов?

— И совесть тебя потом не замучит, если начнешь проверять слова мужа у чужих людей?

— Мне будет непросто на это отважиться, — решила не сдаваться Веся, — Но во первых, они не чужие, а собратья и все поймут. И кроме того, мне будет еще хуже и больнее, если я позволю тебе меня обмануть. Ведь тех, кто позволяет обмануть себя в малом, после обманывают и в крупном… так говорят старушки в клане куниц.

— Весеника, — мигом отставив в сторону поднос, муж прижал ее к себе и, лихорадочно целуя, стиснул почти до боли, — не смей даже думать обо мне так. Я ястреб… а мы своих женщин на дешевые удовольствия не меняем. А поесть тебе нужно, ты ведь целительница, от твоего здоровья мы все зависим.

— Я пока не изголодалась, — упрямо сопела Веся ему в шею, — и буду есть наравне со всеми. И пока ты спорил, уже додумалась, как проверить, кто сколько съел. Потому давай сюда твое блюдо, я сама буду делить… и не спорь!

Больше спорить Берест не стал, и хотя жевал свой сухарь преувеличенно медленно и мрачно, заглянувшая в его глаза куница нежданно для себя рассмотрела там такое недоверчиво-счастливое изумление, что вдруг смутилась почти до слез.

И тотчас жарко обозлилась на Доренею, ну какая же она ястребица! Индюшка надутая, пока следила за крахмалом на нижних юбках воспитанниц, умудрилась прозевать увечность собственного сына! Нет уж, Веся со своих детей глаз не спустит, никаким самым лучшим дедам-прадедам их не доверит. Ну а если князья захотят с внуками поиграть, ум-разум передать, пусть приезжают в гости. Куница вскинула на мужа взгляд, поделиться своими планами и вдруг сообразила, что не слышит голосов чародеев.

И тотчас представила, как прислушиваются те к её спору с мужем, и хотя разговаривала они полушепотом, у магов вполне могут найтись способы услышать каждое словечко.

— А что это никого не слышно? — краснея, кротко поинтересовалась Веся, рассмотрела, как огорчённо поджались губы мужа и уже настойчивее спросила, — Берест?! Ты почему молчишь?

— Ушли они, — мрачно выдавил княжич, недобрым словом поминая данную пять минут назад самому себе клятву, никогда и ни в чём не лгать жене даже по мелочам.

— Куда? — изумилась княжна, — но ведь Филитий говорил, будто отсюда никуда уйти нельзя?! Или я неправильно поняла?

— Не знаю… почему он тебе ничего не объяснил, спросишь сама, когда они вернутся, — наконец нашел лазейку Берест, — но выход отсюда есть. Потайной, разумеется, и ведет он к подножию холма. Как я понял, сюда попасть через него нельзя, когда чародеи сражались за Антаиль, погибли те, кто знал тайну таких ходов.

— Значит, не захотел загодя обнадеживать, — язвительно проворчала Веся, — и за это спасибо. О том, как я буду за них волноваться, он, конечно, думать не пожелал. Ну, вот почему все считают, будто целители нужны только после того, как уже переломаны руки-ноги и в голове дырка? А ведь я могла их фантомам по капле силы добавить, у меня Малыш свой запас пополнил, когда мы зелень били!

— Веся, у них фантомы тоже не спали, — попытался защитить магов княжич, и, исполняя недавнюю клятву, признался, — а будить тебя я не стал… хотя они и не собирались. А ты не хочешь поговорить с Тироем? Он уже проснулся, как раз перед их уходом, и я его даже покормил.

— Что ж ты меня-то не разбудил? — заторопилась куница, — пойду, взгляну на него.

— Спасибо, Веся, — впавшие глаза чародея смотрели с печальной мудростью и куница вдруг поняла, сколько он пережил за те несколько часов и насколько сурово судит сейчас себя.

— Не за что, нам повезло… добраться до вас вовремя. Но на Саргенса я всё же в обиде… поняла уже, почему мне с вами спорить не хотелось. Начаровал, мозгокрут!

— Ругай лучше меня, это я ему приказал… хотел как лучше.

— А Филития тоже ты сейчас послал?

— Просто не стал ему запрещать, пусть проверит… а вдруг нам повезёт? — невесело улыбнулся княжне глава крепости.

И Веся смолчала, ей тоже очень хотелось поверить в чудо.

Однако чудеса вовсе не грачи, стаями не прилетают. Мрачные маги вернулись из своего похода через несколько часов, когда по ощущениям куницы на поверхности близился полдень, и молча разбрелись по своим местам.

— Ход завален намертво, и даже щелки не нашлось, — устало прислонившись в стене, тихо произнес Филитий, — зато Лавор почувствовал неподалеку водную жилку, передохнёт и пойдет приведёт небольшой ручеек.

— А может не стоит тратить на него силы? — задумчиво произнес Тирой, словно для самого себя, — зачем нам вода, если не будет свежего воздуха? Лучше отдохнуть и попытаться откопать дверь в зал. Хоть дырочку, у нас еще остался запас игл, попробуем добить того фантома.


— Их нет уже больше суток! — яростно стукнул по столу Ольсен и стоявшие за его спиной княжичи дружно кивнули.

— А вы сидите так спокойно, словно они отправились на отдых в северную цитадель, — едко добавила Кастина.

Егорша, сидевший за рабочим столом Тироя несчастно поджал губы и помахал изрядно потрепанным листком бумаги.

— Вот приказ! И пойти против него я не могу! — он хмуро взглянул на новичков и укоризненно добавил, — и вам я это объясняю уже седьмой раз. Дождитесь приезда Феодориса, они уже близко, мы получили письмо, и требуйте нарушений приказа с него. Он может всё. А меня Тирой отправит на три месяца тэрхов кормить, если ослушаюсь.

— Егорша, — тихо произнесла сидевшая в кресле у стола Бенреса, — он ведь не мог всё предусмотреть! Ещё никогда магистры не уходили больше чем на десять часов! А теперь их нет втрое дольше!

— Бенра… хоть ты мне душу не рви, а? — тоскливо глянул на неё чародей, — ходили мы к дверям… ещё вечером. Двое дверей открыть сумели, а третьи заперты изнутри… знаешь, что это означает?

— Мы не знаем, — въедливо уставился на него Даренс, — рассказывай!

— Это значит, там было что-то необычное и опасное, — ещё несчастнее вздохнул Егорша, — а у нас остался всего один магистр и тот — алхимик! Остальные с ним ушли. Да я вам это уже десятый раз рассказываю! Если там какая-то дрянь… с какой не справились они, то мы вообще ничего сделать не сможем, всё самое сильное оружие и мощные амулеты Тирой забрал с собой. Там ведь подземелье! А в нём большая часть тех заклинаний, которыми мы воюем со степняками — запрещена! Бенра, но ты-то должна понимать! Если выпустим сюда какую-то дрянь, могут пострадать женщины, дети и ученики. И магия погасла… за сутки никто не пополнил запаса!

— У нас две барки. Можно посадить на них всех домочадцев и слабых магов, остальным разбиться на отряды…

— Нет! Пока не приедет Феодорис, я никому ключей не отдам. Все, идите отдыхайте, вам силы понадобятся, если так хотите идти в Антаиль, — решительно заявил чародей и спрятал в стол злосчастный указ.

— Его бесполезно уговаривать, — поднялась с места Бенра, — Тирой знал, кому оставлять крепость. Ну, раз нельзя туда идти, пойду хоть посплю… попытаюсь хоть что-нибудь увидеть.


— Как отдохнёте, соберем совет, — постановил Тирой, проследив, как измученные походом маги жадно глотают скудные порции воды и еды, — может быть, к тому времени придут в себя и остальные.

Обиднее всего, что еда была. И много, но вяленое мясо, рыба и сыры за века превратились в камень, а для того, чтобы приготовить неимоверно сухие крупы и муку нужны была вода и магия. Хотя уставшие чародеи заявили, что ячмень и гречу могут жевать и сырыми, и сейчас честно ломали зубы о твердые, как камушки зёрна.

Магистр тайком вздохнул и стиснул зубы, как неудачно закончилась их разведка! Наверное, права была эта девчонка с необычным даром, нужно было идти всем вместе. Но Феодорис не однажды повторил просьбу её беречь, и ради способности судить и карать негодяев, и ради мира, наконец-то установившегося между двумя сильнейшими кланами из шести старших. Ведь если с ней что-то стрясётся, этого не простит ни Радмир, ни, как ни странно, Илстрем. Да и Шангор обязательно прознает… хотя и невелик у него дар, зато обширен опыт и много друзей и соглядатаев.

Но если по совести, больше всего от её потери пострадает цитадель. Именно магам она уже сделала неоценимый дар, спасла почти две сотни заражённых и защитила их на будущее. И пусть кто-нибудь скажет, будто ей попросту повезло, и мысль об фантомах подсказала сама жизнь! Тирой давно и прочно уверен, такие открытия никогда не сваливаются на тех, кто не привык вдумываться во все попавшие на глаза тайны и не старается разобраться в причинах не только своих, но и чужих бед.

— Где мы? — раздался слабый голос с соседней лежанки и Тирой, с усилием поднявшись с места, потихоньку двинулся к другу.

— Ну и куда ты плетёшься? — поймала его на полпути куница, — мы с Берестом и сами с ним справимся.

— Поздороваться, — виновато вздохнул магистр, чувствуя, как его поддерживает крепкая ручка целительницы.

— А, и Веся тут… — Саргенс снова обессиленно прикрыл глаза, — значит, мне пора каяться.

— Тебе пора выпить вот это зелье, — твердо объявила куница, поднося к губам чародея небольшой стакан, — и если хочешь, Берест отведёт тебя в умывальню.

— Все живы? — выпив зелье и полежав несколько минут, набираясь сил, снова открыл глаза Сарг, и с тревогой уставился на друзей. — Неужели вам удалось добраться до тайного укрытия?

Они уже уселись на краю его лежанки, чуть побледневшие и осунувшиеся, но живые и невредимые, одетые в непривычные глазу старинные серые балахоны.

— Как видишь. И здесь все уцелело… только нет воды.

А еще через несколько минут, выслушав краткий рассказ обо всем произошедшем, магистр оглядел их испытующим взглядом и тихо сказал:

— Как вы сами понимаете, у нас всего два пути, попытаться проделать хоть небольшую щель для воздуха или тихо ждать помощи. Феодорис собирался выехать немедленно, когда узнал про Весин способ изгнания фантомов. Но даже если мы решим пойти по первому пути, всё равно спешить не следует. Не открою никакой тайны, напомнив, что наши тела получают магию двумя способами, собирают из природы ту, которую выбрасывают источники и вырабатывают сами, находящимися у позвоночника крохотными створками, развитыми только у одаренных. И хотя магии, созданной этими створками, очень немного, но для нас сейчас и это огромная помощь. Никто из нас не погибнет и даже не ослабеет, прожив сутки без еды и воды, зато за это время все выспятся, отдохнут и немного пополнят запасы силы. И тогда возможность выстоять против шаманского создания у нас будет неизмеримо больше.

Чародеи расходились от его постели молча, а о чем еще говорить? Хоть и не самый быстрый и не самый геройский способ выжить, зато самый надежный.

Берест вернулся в свою нишу, которую хозяйственно занавесил найденными в древних шкафах покрывалами, когда Веся уже устроилась в уголке и замоталась в теплое одеяние. Эти странные балахоны из тонкой ткани, похожей на кошму тоже притащил ястреб, и они оказались очень теплыми и удобными, дав возможность снять куртку и пояс с оружием.

— Все жуют вот это, — поставил Дест на одеяло мисочку с крупой и Веся недоверчиво взяла в руки сухое зернышко, — а еще я хотел тебе сказать… я всё думаю над твоими словами, и понял, ты права, любимая. Или ваши бабушки… неважно. Мой отец солгал матери из лучших побуждений, не хотел причинять ей боль, и за это шесть лет страдали и они, и я, и даже мои братья. Маленькая ложь рождает всё большую и большую, как те крысы. Так вот… я хочу признаться… я тебя немного обманул, в тот день, когда мы праздновали освобождение заражённых.

Ястреб удрученно вздохнул и поморщился, никогда раньше он не думал, как это трудно, признавать себя виновным в том деянии, какое в глубине души считаешь верным.

— А поточнее объяснить не можешь? — заинтересованная княжна отставила миску с каменным зерном и подвинулась ближе к мужу.

Обвила нежной рукой за шею, попутно погладив твердый подбородок и стиснутые губы, прижалась к груди и заглянула в зеленые глаза, сразу засиявшие навстречу облегчением.

— Дарса я привёл… и мы подслушали ваш разговор с Милой. Он аж побледнел… когда услышал про те орешки. И мне тоже так обидно стало, ну почему я в то время с ним не дружил, ведь он всего на два года младше? Счастье моё, ты не сердишься?

— Конечно, нет… но лучше бы ты рассказал мне это сразу. Я бы за неё так не волновалась. Ведь совсем ещё девчонка! А я хотела тебя спросить, ты еще не придумал, где мы построим наш город? Вряд ли Филитий забыл те слова, про выбор свободы. Думаю, нам нужно будет уйти, как только вернёмся в крепость.

— Побродим по берегу Ойрет, — почти сразу ответил Берест, перемежая свои слова нежными благодарными поцелуями, — поищем где-нибудь неподалеку от Южина удобное местечко… мне тут нравится. А всё остальное решим, когда начнем жить по своим законам.

## Глава четвертая

— Феодорис! — встретил ступившего на пристань магистра разъяренный рев прадеда, — их нет уже третьи сутки!

— Знаю, Ольсен, и уже готов идти в тоннель. Но на всякий случай мы высадили ещё один отряд чародеев на западном берегу залива. Оттуда напрямик до Антаили всего три часа ходу, и хотя все тропы на склоне холма заросли, у магов есть способ их расчистить. Взгляни.

Алхимик глянул вдаль, на возвышавшийся слева холм, сейчас, в ясную погоду, видимый как на ладони, и тотчас заметил на его склоне струйки дыма. И тут же отвёл взгляд и развернулся к калитке, отряд из княжичей и магов, полностью снаряженный для похода в подземелье, ожидал только прибытия верховного магистра.


— Терсия… — верховный магистр на миг запнулся, и твердо договорил, — тебе лучше подождать здесь. Там руины, идти будет очень трудно.

— Ничего, — упрямо поджала губы травница, — я привыкла лазать по горам. Камнехлебка и драконий коготь на ровном месте не растут, знаешь ли. Да и зелья у меня есть, для поддержания силы, так что не трать понапрасну времени.

— Я только предупредил, — нахмурился Феодорис и шагнул вперед.

В тележку, увозящую чародеев к воротам в проход, не уместилось и половины желающих идти в Антаиль, и пришлось Егорше, присматривавшему за уходом отряда, пообещать, что всех остальных он отправит немедленно, едва повозка вернётся. Он даже показал бдительным магам два заряженных кристалла, приготовленных на такой случай. Отсутствие магии все уже успели в полной мере прочувствовать на себе, и отлично понимали, как непросто продержаться пропавшим разведчикам в глубинах битком набитого ловушками и камнями подземелья, при стремительно тающем запасе силы.

— Скорее всего, они просто заперли третью дверь, когда собрались открыть четвертую, — мягко объяснял Феодорис, доставая из кисета, какими его пояс был обвешан, как зимнее дерево подарками, жезл превращения. — будем ждать вторую половину отряда?

— Да, — твердо заявил Даренс.

У входа в тоннель остался Лирсет, уступивший свое место Бенре, а братья постановили не выпускать друг-друга из виду. Да и вряд ли имеют теперь особое значение какие-то десять минут, а больше повозке для возвращения и не понадобится. И не стоит отступать от принятого на совете решения идти всем вместе, как объяснили маги, только так можно справиться с извергающими монстров ловушками. Ведь не зря кроме прибывших с Феодорисом чародеев в отряд взяли только самых сильных магов и опытных воинов. Даже Терсии с Бенресой пришлось упорно отстаивать свое право идти с отрядом, всем остальным чародейкам отказали наотрез.

Дарс вспомнил побледневшее личико Милы, её зеленые глаза, следившие за ним с тревогой и почувствовал, как сильнее забилось сердце. Бессовестно подслушанный бесхитростный рассказ девчонки про орешки, сразу всколыхнул в душе княжича память о той тяжкой осени и вьюжной, беспросветно долгой зиме. В тот год ему хотелось оказаться как можно дальше от родного дома, в одночасье ставшего холодным и неприютным. А еще проснулась виноватая досада, ну почему же он тогда сразу не разгадал, почему глазастенькая и худенькая девчонка-воробышек нигде не расстается с туесками и вазочками?!

В то время Дарс впервые начал постигать, чем отличается кусок хлеба, лежащий на столе в своем доме, от чужого хлеба, и резко возненавидел жалостливые взгляды поваров и подавальщиков. И особенно — женские, остро напоминавшие о том, что его мать не очень-то оплакивала гибель мужа, уже через месяц её волновали только новые платья и украшения, которыми засыпал ее знатный жених. Она даже ни разу не поинтересовалась, почему Дарс решил пожить зиму у друга в Сером гнезде, хотя никогда раньше не любил туда ездить. Зато неимоверно изумилась, когда сын решительно восстал против продажи родного дома! А немного позже выслушала просьбу Даренса отдать ему принадлежащее отцу по наследству имение с таким видом, словно сын оскорбил её до глубины души.

Однако спорить с ним не стала, Даренс, упорно учившийся использовать свою способность обаяния, сумел очаровать присутствующую при разговоре тетушку Доренею, решительно вставшую на его сторону. Сама княгиня в то время была обижена на Ардеста, внезапно скрывшегося в цитадели и на Ансерта, мотавшегося по степям вместе с ненавистным ей Диким ястребом. И очень надеялась на рассказы Даренса о блудном сыне, и не подозревая, как тщательно племянник выбрасывает из них всё, что может расстроить тётушку.

В соседнем зале раздались звуки шагов и приглушенные голоса, наконец-то прикатила повозка с остальными чародеями. В помещении сразу стало тесновато, и поднявший жезл Феодорис поторопился подать магам знак отойти подальше.

Рука верховного чародея легким движением описала неподалеку от двери овал, и толстая каменная стена осыпалась мельчайшим песком. А в следующую секунду из этой дыры выглянула огромная морда клыкастого чудовища и в ее глазках зажегся жадный интерес.

Верховный магистр отскочил от дыры с невероятной для его положения прытью, срывая на ходу игломет. Вмиг подняли оружие и остальные чародеи, решительно оттесняя назад женщин и воинов. И в следующую минуту в морду старательно протискивающегося в дыру монстра вонзился не один десяток игл.

Громкий визг и скрежет по полу огромных когтистых лап выплеснулся на спасателей вместе с невыносимой вонью и каплями крови, разлетавшимися от мотающего башкой чудовища.

— Чародейкам и воинам лучше вернуться, — сурово объявил побледневший магистр, когда голова монстра наконец безжизненно повисла, — если там гуляют такие твари…

И словно в подтверждение его догадки из узкой щели, оставшейся над застрявшей тушей монстра, раздалось громкое, зловещее чавканье.

— Это сколько же их там? — потрясенно охнул один из магов, а в уме всех остальных леденящим душу ужасом всплывал единственный вопрос, и кого же они там жрут?

— Феодорис, тебе лучше отойти, — бросился к магистру Ольсен, — в тебе ведь нет лекаря.

— Не такой уж я беспечный, дядя, — насмешливо блеснул глазами магистр, впервые открыто выдавая собратьям их родство, — а кроме того, сообразительный. Уже создал такого и себе и своим спутникам. Когда тебе объяснят и научат, всё становится очень просто.

К этому времени он добрался до угла и решительно обвел жезлом еще овал. И сразу же отскочил, ожидая появления нового монстра. Однако никто оттуда так и не появился, зато чавканье и хруст костей стали еще громче.

— Не до нас ему, — едко сообщил Ольсен, — когда рядом столько жратвы. Давайте я выгляну?

— Мы и без тебя выглянем, — отрезал Феодорис, швыряя в дыру темный клубок.

Несколько минут ничего не происходило, лишь чавканье раздавалось все ближе и становилось все омерзительнее. А затем клубок вылетел назад, повис перед магистром и развернулся в трепещущую туманную картину.

— Спаси нас светлая сила, — еле слышно выдохнула Кастина, разглядывая трех огромных, с тэрха, крыс, пожиравших тушу четвертой.

Больше ничего рассмотреть не удалось, фантом таял стремительно и подпитывать его магистр не собирался. Он взял с собой несколько таких поисковиков, подчистую выпотрошив ради этой операции все запасы цитадели.

— Наденьте очки, — доставая боевой амулет, приказал Феодорис — и держите наготове оружие.

Торопливо приблизился к новой дыре, резко забросил за стену тускло светившийся шарик и быстро отскочил. Звон разбившегося стекла расслышали только стоящие рядом с ним маги, а затем полыхнула вспышка сияющего света, и в уши ворвался громкий и мерзкий визг.

— Приготовьте заклинанья развеивания, — угрюмо приказал Феодорис и маги разом помрачнели.

Все верно он решил, туши отвратительных тварей нужно уничтожить, но вместе с ними заклятье превратит в труху и все остальные останки… если они там еще есть. Необходимость проделать это кощунство вызывала в сердцах горькую боль, однако спорить не решился никто.

Когда визг прекратился и сначала магистры, а затем и все остальные проникли через дыру в соседний зал, сполна хлебнули тяжелого, удушающего дыма и рассмотрели заляпанный подозрительными пятнами пол, то разумом признали правильность приказа. Но не душой.

А через несколько минут, когда на полу остался только сухой серый пепел, спасатели рассмотрели, наконец, запертую дверь на лестницу, окружённую рваными, словно выгрызенными дырами. Почти все и почти сразу сообразили, как появились эти дыры, и перед отрядом тотчас встал единственный вопрос, а стоит ли идти дальше?

— Не верю я, — вдруг упрямо заявил во весь голос Лирсет, — и все сочувственно на него покосились, — не верю, что они погибли. Я бы почувствовал…

— А к чему у тебя способность? — осторожно поинтересовался один из пришедших с магистром чародеев.

— Она слабая, — нехотя буркнул Лирс, — к поиску подземных потоков воды… попросту лозоходец. Но это ничего не значит! Веся в нас своих фантомов пустила и связала… я вот спиной чувствую, где стоит Ранз.

— Это хорошо, — невесело похвалил Феодорис, — значит, способность растет. А насчет ушедших на разведку решим так, выйдем на лестницу и попытаемся найти их следы. Если они туда прошли — следы будут обязательно.

Угрюмые лица магов, отпиравших последние врата, хотя рядом было полно дыр, говорили об их глубоком неверии в какие-либо находки, да и все остальные понимали, как глупо надеяться, будто кто-то мог выжить рядом с этими монстрами.

А если бы кто-то из магов и выжил, они сейчас вовсю грызли бы камень, пытаясь его достать, эти огромные крысы.

— Я пойду первым, — снова опуская на глаза очки, твердо изрек Феодорис, и шагнул в распахнувшуюся дверку, держа перед собой игломет и какой-то амулет.

— Ну и иди, — недовольно буркнул Ольсен, нахально оттеснил в сторону чародея, намеревавшегося шагнуть следом за магистром и вырвался за непривычно округлый выход, — а не могли вы тут обычные двери сделать?

— Тсс! — шикнул на него озиравшийся по сторонам Феодорис, — первое правило подземелья, не кричи!

Но тут маг обнаружил, что справа от стремящихся вниз ступеней вместо защищающей выход источника огромной скалы, в полсотни шагов в поперечнике, зияет огромная пропасть и горестно схватился руками за горло.

— А ты так не пугайся… — протиснулся мимо него мельник, храбро заглянул вниз и присвистнул, — это же он вам мстил… думаю, лет сто готовил эту пакость.

— Потом поговорим о нем, — взявший себя в руки магистр внимательно рассматривал ступени, — а может, еще и самого сумеем спросить…

— А вот это глупо, — желчно объявил Ольсен, — он сумасшедший, разве непонятно? А разговаривать с сумасшедшими — значит не уважать себя и не ценить собственную жизнь. Что полезного может сказать это жадное и злое существо? Смотри-ка, на ступенях темные следы, наверняка это кровь.

— Может, это убегала раненая крыса? — водя над ступеньками очередным амулетом, проворчал магистр.

— А разве остальные дали бы ей убежать? Они только и ждали, кого бы сожрать.

— Она пролита три дня назад и хорошо затоптана… — постановил Феодорис и оглянулся на напряженно застывшую толпу, — идём дальше.

Как выяснилось через пару десятков ступеней, это было верное решение. Магистр обнаружил грязные потеки на полу и стенах и уверенно объявил отряду, что это следы уничтоженной ловушки. И значит, отряд Тироя всё же прошел дальше.

— Никто раньше не заходил в Антаиль так далеко. Тут просто кишели фантомы и ловушки… возможно, их убило исчезновение источника.

Через несколько ступеней нашлась еще одна снятая ловушка, затем еще… Надежда, что маленький отряд храбрецов еще жив, робко светилась теперь почти на всех лицах и спасатели почти бежали вниз, сдерживаемые только строгим приказом Феодориса не забегать вперед него. Однако и сам верховный чародей тоже спешил, трудно было не понять, что Тирой уже давно вернулся бы назад, если ему ничто не мешало. Магистр не желал загадывать заранее, что именно может задержать на месте нескольких магов, все равно не угадает. Но точно знал только одно, если бы у Саргенса была хоть малейшая возможность, оставить сообщение или подать сигнал, они этот сигнал уже получили бы.

Огромную радость принесла спасателям новая находка, место для привала, устроенное в одной из полузасыпанных камнями комнат. Все желали своими глазами посмотреть на очищенный от крупных обломков закуток, на кусок плиты, служивший столом и особенно на пустой туесок из-под еды, еще пахнущий копчёным мясом. Почему его не сожрали огромные крысы, осталось для всех загадкой, но это сочли не суть значимым. Важнее было другое, отряд уходил отсюда спокойно, а не спасаясь от нападения, иначе непременно потерял бы разные мелочи, вроде кружек или брошенных на сиденья.

А еще через пару часов спасатели наткнулись на еще одно свидетельство того, что идут по верным следам. Веревку, привязанную за торчащие гнилыми зубами обломки рухнувшей вниз скалы, еще за несколько шагов рассмотрел Трофимус, единственный из магов крепости, кого Феодорис позвал сам.

— Твои умения нам пригодятся, — сказал он старому другу так обыденно, словно ничего не знал про Анфею, и тот принялся молча собираться.

Только глаза старательно прятал, не желая, чтобы кто-то рассмотрел, как подозрительно блестят они от нежданно накатившей признательности.

— Значит, дальше пройти невозможно, и они спускались тут, — первым высказал общее мнение Ольсен, — я могу спуститься первым.

— Еще раз предложишь такую глупость и будешь ходить самым последним, — сердито фыркнул магистр, швыряя вниз очередного фантома-поисковика.

Тот вернулся очень скоро, однако ни понимания ни радости принесенная им картинка не добавила. Внизу громоздились горы огромных камней и обломков плит но ничего особого среди них никто не заметил, ни следов, ни уничтоженных монстров.

— Попробуем пройти дальше, — после короткого раздумья решил Феодорис, — а если ничего не заметим, вернемся сюда.

— Может, пора вешать фонарь? — осторожно спросил кто-то из магов, но верховный чародей упрямо мотнул головой.

Магические фонари вдали от источника просветят недолго, зато сразу привлекут сюда всех тварей, какие еще бродят по ужасающим руинам, оставшимся от некогда прекрасно обустроенной подземной крепости чародеев. Поэтому лучше приберечь их на крайний случай, как подсказывает ему опыт, такой обязательно когда-нибудь случается со всеми.

Рухнувшие вниз ступени оказались перед магами как-то внезапно, провал загораживал кусок скалы. Очень скоро все желающие рассмотреть это место своими глазами, окончательно убедились, что тут лучше не спускаться. Рухнувшие ступени, скатившиеся в сторону пропасти крутой кучей, изобилующей острыми обломками, были покрыты какой-то гадко воняющей зеленой слизью, а на противоположном конце провала валялась обуглившаяся тушка огромной крысы.

— Раз они их тут убивали, — сразу стал необычайно серьезным Ольсен, — значит, все же спустились по той лестнице. Ты же знаешь, что я следопыт, Феодор, пусти посмотреть.

— Нет, я взял на такой случай совсем другого человека, — решительно поворачиваясь назад, отказал магистр, — ты уж не обижайся, дед, но он в этом деле — лучший.

— Посмотрим, — язвительно прищурился мельник.

Однако он и вправду оказался необычайно ловок и проворен, до этого момента скромно державшийся позади других маг. Да и внешне был непримечателен, среднего роста, худощавый и неулыбчивый. Мигом сбросил с плеча тугой походный мешок и достал собственную веревку, тонкую, легкую, с привязанными на равных расстояниях ивовыми кольцами. Зацепил ее особым крючком и, ловко ступая по кольцам, как по ступеням, стремительно скользнул вниз.

А через несколько минут вернулся и помотал головой.

— Они тут не проходили. Конец их веревки попал в расщелину между осколками, если бы они спустились по ней, то обязательно его оттуда вытащили бы. Нужно идти дальше?

— Нет, погоди, Этан. Сначала посоветуемся, — Феодорис оглянулся на отряд, — мы тут уже не первый час, пора сделать привал.

К этому времени о привале подумывали уже многие, но до этого момента отодвигали все остальные мысли, ведомые подгонявшей их надеждой. А теперь, с тоской поглядывая в сторону забитого камнями провала, невольно вспомнили, что бродят тут уже несколько часов, и лучше перекусить и передохнуть сейчас, там, внизу, куда могли уйти разведчики, скорее всего такой возможности у них не будет.

## Глава пятая

— Феодорис, — подступилась к магистру торопливо перекусившая Кастина, — проясни мне, как могло случиться, что центральная скала рухнула, а руины храма и остатки крыши еще держатся? И как проберется сюда тот отряд, который идет поверху?

— Ну, всего я пока не могу сказать точно, — горько усмехнулся маг, — но кое-что поясню. Весь этот холм, под которым находится источник — изначально был единой скалой. И когда маги начали вырубать эту лестницу, очень тщательно все продумали и просчитали. И первым делом позаботились и о том, чтоб не рухнула огибающая центральную колонну лестница. Поэтому каждый виток ступеней постепенно расходится все шире, и соответственно становилось шире основание гигантской колонны, в которой проходила тогда трещина источника. Верхний виток ступеней так узок, что не выходит за пределы центрального зала, под которым расположен, а обломки крыши лежат на арках и колоннах… потому никак не могут сюда провалиться, хотя шаман наверняка именно к этому и стремился. Тоннель из Южина, по которому мы попали на лестницу, расположен примерно посредине этого гигантского конуса, потому и кажется от выхода, будто сверху сюда может рухнуть вся вершина холма. Но это невозможно. Ну а второй отряд пройдет через один из тайных боковых входов, я выдал им от него ключ. Именно через эти проходы ушли кода-то из Антаили последние защитники, спасаясь от орды свирепых фантомов. А теперь пора двигаться дальше. Судя по тому, что пока нам больше не попалось никаких фантомов или монстров, они все или подохли, или стерегут первый отряд. Поэтому я принял решение попытаться зажечь один фонарь. Но не прямо над нами, а над руинами, а мы посмотрим, кто прибежит на свет.

Говорить о тайной надежде на то, что этот свет смогут заметить выжившие собратья, магистр не стал, не желая спугнуть своенравную удачу. Или понапрасну дать надежду собратьям и без того воспрянувшим за последние часы духом.

Подвешивать фонарь над центром руин отправили очередного фантома, и уже через несколько секунд в темноте вспыхнул яркий огонек, быстро распухавший в светящийся туманный шар. Он висел шагах в двадцати от отряда спасателей, и в пяти выше ступеней, на которых они стояли, но никто не любовался на его сияние. Всем хотелось скорее рассмотреть пропасть, выкопанную за двести лет неугомонным шаманом и завалившие ее обломки. Спасатели растянулись вереницей у края лестницы, осмотрительно заглядывали вниз и торопливо шарили взглядами по безобразным кучам камней и осколков.

Светлое пятно на огромной, почти плоско лежащей чуть в стороне от них плите одновременно заметило несколько пар глаз, а еще через минуту в него всматривался уже весь отряд.

— Это какая-то серебряная посудина из Южина, — тихо произнес Трофимус едва ли не первые слова за все время похода, — похоже на кувшин.

— И никто, кроме них, там его оставить не мог, — твердо поддержал его Ольсен, — Феодор, где твой скалолаз? Сможет он туда добраться?

— Нам мало, чтобы добрался он один, — хмуро проворчал Феодорис, доставая из сумы очередную склянку с фантомом, — но он пойдет первым. Готовься, Этан, после фантома идешь ты, поставь всю защиту.

Этот фантом утащил на плиту конец довольно тонкой бечевки и бросил ее посредине вместе с привязанным к ней маленьким алхимическим пузырьком. Второй конец бечевы Этан ловко прикрутил к огромному обломку и замер в ожидании. Княжичам, следившим за этой подготовкой с замиранием сердца, сначала казалось, будто не происходит ровным счетом ничего, но вскоре они заметили, как по бечевке, все разрастаясь и утолщаясь, ползет в сторону лестницы странный росток, очень похожий на побег гигантского плюща. Он обвивался вокруг бечевки, разбрасывал во все стороны гибкие веточки и тут же заворачивал их кверху в поиске опоры. На нем не было ни листьев, ни почек, только шершавый стволик и эти короткие ветки.

— Скальная повилика, — изумленно ахнула вдруг Кастина, — но слишком огромная.

— В этот росток впихнуто магии больше, чем в три амулета, — с затаенной гордостью буркнул Феодорис, — только минутку подсохнет и станет твердой, словно выточенная из железного дерева.

Однако Этан не стал ждать, пока подсохнет плетенная, как редкая корзина, лестница. Едва верхний побег, дойдя до обломка, обернулся вокруг него несколько раз, маг с лёгкостью птички вскочил на камень, перепрыгнул с него на лестницу и побежал по ней вниз с беззаботностью шалуна. И все спасатели, и маги и воины, пристально следившие за его изящной походкой, точно знали, чтобы научиться так ходить над пропастью, нужно или родиться в немногочисленном клане горных росомах, или много лет бродить по Этросии с комедьянтами и скоморохами, развлекая в праздники зевак подобными фокусами.

— Это серебряный кувшин, и тут что-то лежит… — склонившись над посудиной негромко произнес чародей, поднял взгляд и медленно выпрямился, не сводя взгляда с чего-то, находящегося под лестницей, на которой стоял отряд, — светлые духи!

Одновременно он одной рукой нашарил на груди медальон, а другую поднял, стряхнув просторный рукав и оказалось, что к ней пристегнут игломет.

— Быстро туда, — еще не успела отзвучать команда, а добровольцы уже спускались вниз.

Разумеется, никто из них не рискнул пробежать по наклонной лестнице как Этан, и, тем не менее, первый из магов уже через минуту стоял рядом с ним. А еще через минуту там были и все остальные.

И все смотрели в ту же сторону, держа наготове оружие и амулеты.

— Что там такое, скажет кто-нибудь или нет? — в голосе Феодориса прорвалось грозное рычанье.

— Ловушка. Незнакомая. И рядом с ней несколько огромных крыс… видимо, дохлых, — коротко и хладнокровно ответил Этан.

— А ловушка… живая?

— А вот это ты скажи, живая или нет?! — Едко ответил племяннику неизвестно когда успевший перебраться туда Ольсен, — если это огромная, как пять твоих Хлопов, куча щупалец, и светится зеленым?

— Темные силы! Не задевайте ее, я сам иду, — бросился к лестнице верховный магистр, — Налис и Бедвор со мной, остальные отступите подальше!

Два магистра, прибывшие с Феодорисом на барке, немедленно спустились на плиту следом за ним, а остальным путь решительно преградил побледневший Трофимус.

— Не волнуйся, — мягко улыбнулась ему Кастина, — мы не пойдем… пока не разрешат.

— Наденьте очки, — услышали стоявшие на лестнице тихий приказ Феодориса, а затем плиту со стоящими на ней людьми осветила яркая вспышка.

Следом раздался треск пожираемой магическим огнем ловушки и появился отвратительный запах гари.

— Она была почти выдохшаяся, — облегченно сообщил голос верховного мага через несколько томительных минут — Бедвор, брось твою пену… иначе на этот запах сбегутся все оставшиеся твари.

— А к вам спускаться уже можно? — интересовал всех один вопрос.

— Только осторожно и не гурьбой. Трофимус, следи чтоб на лестнице не было разом больше трех человек, — ворчливо приказал Феодорис и принял у Этана кувшин, — а тут что такое? Ох, пресветлые духи! И где же они все это взяли?

— Лучше скажи, почему оставили здесь?! — с неожиданной тоской выдохнул Ольсен, хмуро рассматривая небрежно, словно на бегу, перепутанным клубком засунутые в кувшин драгоценности и какие-то свитки.

— Может, считали, что так оно лучше сохранится? — неуверенно произнес кто-то из магов, пряча глаза.

— Или не могли унести, — увереннее сказал Бедвор, — допустим, уносили раненых. И оставили самое бесполезное в том случае.

— Я понесу это, — просто заявил Ранз, сбрасывая с плеч свой мешок, и магистр нехотя отдал ему кувшин.

Хотя в некоторых вещицах чувствовалась магия, а свитки пожелтели от старости, и так и манили заглянуть в них хоть краешком глаза, сейчас важнее всего было найти разведчиков, умудрившихся дойти почти до источника.

— Они спустились вот тут, — заявил внимательно рассматривающий край плиты Ольсен, — и раз торопились уйти в противоположную от ловушки сторону, значит, знали, что она еще жива.

— Да, — коротко подтвердил Этан, — они пошли туда.

И первым соскользнул с плиты.

— Терсия, иди, я тебя сниму, — позвал Ольсен, но Ранз, уже спустившийся вниз, его опередил.

— Мы бабушку и сами снимем, давай я лучше тебе помогу!

— Я согласна на матушку, — задумчиво сообщила Кастина, когда сильные руки великана бережно поставили ее на камень, — Эвеста меня так зовет. Ну, или на тетушку.

— Я буду звать матушкой, — твердо сообщил Даренс, проходя мимо Терсии, и отобрал у нее походную сумку, — давай я понесу, тут ступенек никто не проделал.

— Потому первым пойдет Этан, а за ним Налис, — беспрекословно заявил верховный магистр, — я дам ему свой жезл.

Гибкий Этан немедленно скользнул вперед, внимательно рассматривая каждый камушек, а Налис двинулся за ним, в узких местах расширяя проходы и вырезая, где нужно ступеньки.

— Почему-то они пошли назад, — оглядываясь на лестницу, с сомнением проворчал Ольсен через полчаса, — Феодорис! Ты что-нибудь понимаешь?

— Они кого-то несли на спинах, — хмуро заявил вдруг Этан, — и не одного… по меньшей мере — троих. В узких местах на камнях остались царапины от сапог… носки у всех подбиты металлом.

— Пресветлые духи, — тихонько охнула Бенра, — только не это…

— Тогда я кажется догадываюсь, куда они шли, — помрачнел Феодорис, — пропусти меня вперед, Ольсен. Поторопись Этан, и внимательнее смотри по сторонам, если увидишь монстров — сразу отступай. Услышите мой сигнал — опускайте очки. У меня в амулете еще три порции смертельного огня.

После этих слов отряд продвигался дальше в полной тишине, стихли даже осторожные шепотки, пропустить сигнал Феодориса и остаться потом на несколько часов почти слепым не желал никто. Некоторые маги надели очки загодя, фонарь оставался все дальше и тени от камней пугали почти полным мраком.

Надел очки и Ольсен, шедший почти по пятам за тройкой чародеев и не желавший никому уступать свое место. Да и с какой стати? В конце концов, он тоже вооружен иглометом, и имеет в запасе несколько очень действенных зелий собственного изготовления, усиленных Весей.

— Монстр! — расслышав тихий шёпот метнувшегося в сторону Этана, алхимик насторожился, шагнул ближе, заглядывая вперёд через голову более низкого Феодориса.

И тут же обмер от изумления и жарко вспыхнувшей надежды.

— Нет! — Резко ударила по плечу выхватившего амулет магистра тяжелая рука его дядюшки, — не смей! Это Бор!

— Как Бор?! — неверяще вглядывался магистр в плавающего возле стены бледно-фиолетового фантома с соколиными крыльями и четырьмя когтистыми лапами, в которых он таскал измусоленный кусок окровавленного мяса, — а ты не ошибся? Взгляни, кто там внизу!

Мельник перевел взгляд ниже и нахмурился. Возле огромной кучи обломков по полуобвалившимся ступеням неспешно брела гигантская крыса, точно такая, каких они расстреляли в первом зале прохода на Южин. А фантом, так похожий на Бора, летал перед ней с куском мяса, то ли пытаясь накормить монстра, то ли увести.

— Это Бор, — уверенно подтвердила Кастина, проскользнув к мужу мимо магов, — и он явно выполняет чей-то приказ. Присмотритесь, крыса бродит тут вовсе не по собственному желанию.

— Интересно, чего он от нее добивается? — тотчас поддержал жену Ольсен, — И зачем здесь теперь крыса, раз пришли мы?

— Ты все верно рассудил, — усмехнулась травница, и, не дожидаясь решения магистра, громко позвала, — Бор! Иди ко мне!

Фантом помедлил только секунду, заставив затаить дыхание весь отряд, затем неторопливо приблизился к Кастине и завис перед ней, словно ожидая вопроса. Крыса, явно обрадовавшись избавлению, развернулась и, не обращая внимания на магов, помчалась к тому месту, где недавно сгорела ловушка. Видимо запах горелого мяса привлекал ее больше.

Убивать монстра чародеи не стали, просто швырнули магическую метку и проводили короткими взглядами, теперь никуда он от них не денется. И вновь сосредоточили все внимание на создании целительницы, сразу заметив в нем подозрительную неправильность. Бор не светился насквозь сиреневым светом, да и двигался чересчур медленно и тяжело для фантома. Никто из магистров и опытных чародеев даже не сомневался, в чем причина такого поведения Бора, в центре создания темнело нечто довольно крупное. Однако рассмотреть пристальнее, что это за вещица никак не удавалось.

— Отдай мне это, — посомневавшись всего несколько мгновений, приказала травница фантому, и маги тотчас подвинулись к ней почти вплотную, выхватывая амулеты и оружие.

— Кася… — сквозь зубы рыкнул Ольсен, становясь рядом с ней и готовясь немедленно оттолкнуть жену, если фантом извергнет нечто опасное.

А Бор подвинулся еще ближе, почти вплотную, сунул внутрь себя две лапы, вытащил какой-то бесформенный сверток и осторожно положил его в руки женщины. Зазвенели, рассыпаясь по камням драгоценные украшения и амулеты, зашуршали, опадая палыми листьями свитки.

Не обращая внимания на рассыпавшиеся ценности, маги немедленно вцепились с разных сторон в грубоватую тряпицу, пытаясь отобрать у травницы сверток, пока не произошло несчастного случая. Однако внезапно ощутившая ладонями упругое тепло Кастина, замирая от невероятной догадки, прижала его к себе так крепко, что попытка отнять неожиданный дар не удалась никому из чародеев. Зато в этой возне они умудрились сдернуть край тряпки, закрывающей сверток сверху, и дружно застыли в полном ошеломлении.

Из свертка выглядывала темноволосая голова спящего ребенка месяцев трех от роду.

Маги молчали не менее нескольких секунд, и за это время Кастина успела рассмотреть личико ребенка и твердо увериться, что держит в руках смеску. Разумеется, в его жилах текла кровь степняков, это было видно с первого взгляда. Но чуть позже так же неопровержимо проступали черты, присущие только этросам. Пряменький, а не приплюснутый носик, светлая кожа и чуть вьющиеся на висках шелковые волосенки. Какого цвета у дитяти глазки, Кася пока не знала, и очень надеялась, что в ближайший час оно не проснется.

— Э… — глубокомысленно сказал Феодорис, подойдя к травнице вплотную, — Терсия… дай его мне. Нужно развернуть… проверить, шаман вполне мог ловушку и в пеленку запрятать.

И тотчас едва заметно отшатнулся, опаленный яростным взглядом женщины.

— Не тронь ее… — помрачнев, как несущая град туча, грозно предупредил Ольсен, и мягче добавил, — ну где тут дите разворачивать, сам посуди? Проверяй так.

Несколько минут пасмурные маги под настороженным взглядом еще более хмурой Кастины водили вокруг найденыша амулетами, пока не убедились в полном отсутствии каких-либо ловушек. Заодно они собрали и бережно сложили в мешок Ранза рассыпанный фантомом клад, тщательно замотав в полотно хрупкие свитки. Кто-то осторожно предположил, что неизвестно откуда взявшийся среди руин и монстров ребенок и эти драгоценности как-то связаны. Другой маг более явно намекнул, что ловушкой может быть и сам малыш, и мельник тотчас ядовито сообщил о своем намерении подождать, покуда они найдут способ решить эту загадку, не прикасаясь к дитю.

— Не злись, Ольсен, — примирительно вздохнул верховный магистр, — ты просто слишком мало знаешь о тайных ритуалах шаманов. А нам досталось лечить нескольких счастливчиков, кого мы сумели спасти. Но сейчас я хотел рассказать тебе не про это. В Антаили было несколько секретных помещений на самый крайний случай. Они были очень хорошо спрятаны и защищены многослойной сетью заклинаний. В каждом было все, что необходимо для жизни двух- трех десятков человек и потайной выход на склон холма. Но когда мы пытались не выпустить отсюда шамана, использовали очень сильное заклинание, холм тряхнуло так же, как три дня назад. Вот тогда и обвалились своды проходов, ведущих из этих подземелий.

— Ты к чему это клонишь? — подозрительно насупился мельник, и только теперь сообразил, что пока он защищал жену и ее неожиданного питомца, весь отряд уже перебрался к огромной куче камней, возле которых Бор недавно водил крысу.

И теперь все они пытаются эту гору разобрать. Маги разрушают большие обломки жезлами, воины и младшие чародеи отбрасывают в сторону мелкие камни.

— К тому, дед, — хмуро вздохнул магистр, — что вот за этой кучей находится потайной вход в одно из таких убежищ, и у Филития был от него ключ. Сделанный, ради секретности в виде браслета.

## Глава шестая

— Весенка… не спорь, счастье моё. У тебя не хватит сейчас силы прогнать даже крысу. К тому же в проходе тесно… ну как мне тебя уговорить? Мы устроили там лежанку… когда все закончится, я приду за тобой.

— Берест… — глядя как муж незаметно отирает выступившие на побледневшем лбу крохотные бисеринки пота, тихо выдохнула княжна и укоризненно качнула головой, — не лукавь. У меня нет дара точно распознавать правду… но тебя я люблю и потому чувствую твою ложь. Я останусь рядом с тобой, это моё право, и никто не сможет его отнять… не советую даже пытаться. Лучше скажи… как там, скребет?

— Да, — огорчённо кивнул ястреб, яро сожалея что не удастся увести Весю в подземный ход, где они, покачиваясь от головокружения, устроили для нее временное убежище.

Странный скрежет, раздающийся откуда-то из-за завала, попавшие в западню чародеи слышат уже почти сутки. С той самой минуты, как они попробовали открыть ведущую на лестницу потайную дверку и обнаружили за ней плотную стену из обломков и плит. Из нее выпало лишь несколько мелких камней, и попытка вытащить что-нибудь крупнее закончилась неудачей и отдавленной ладонью Лавора.

— Я все время думаю про этот скрежет, любимый, — Веся снова откинулась на плечо мужа, и нежно гладила его по щеке, спускаясь пальцами к шее и груди.

В убежище было не столь жарко, сколько душно, и все давно ходили в расстегнутых рубахах.

— И что надумала? — ястреб чуть развернулся, чтоб касаться губами ее лица, — давай, ты лучше немного отдохнешь, счастье моё? Там дежурит Савел, если что-то изменится, он подаст сигнал.

— Не хочу отдыхать. И так сплю в эти дни столько, сколько не спала никогда раньше… ну кроме тех случаев, когда отсыпалась после вылазок. Берест… как ты думаешь, нужно нам оставаться в крепости, если Феодорис простит нас за своеволие? Он же очень умный и Ольсен будет за нас?

— А чего бы желала ты, любимая? — внимательно заглянул княжич в фиалковые глаза, ставшие за эти дни темнее и глубже.

— Куницы всегда доверяют решение таких вопросов мужчинам, — бледно улыбнулась она, — а я очень хотела бы понять, как тебе понравилось жить с чародеями?

— Сначала они мне показались хитрыми и расчетливыми… — медленно произнес ястреб, припоминая свои первые впечатления от цитадели, — а потом я понял, что им можно доверять, и это мне нравится. Хотя иногда они казались мне слишком осторожными…но последние дни это мнение изменили. И потому я бы с удовольствием жил рядом с ними и действовал заодно… но по своим правилам.

— Вот и у меня точно такое же ощущение, радость моя. Мне они тоже нравятся… очень. Но жить, как мураш в муравейнике не хочется. И уходить далеко не хочется… давай, построим свой дом поближе к Южину?

— Обещаю! — Берест постарался произнести это слово как можно тверже, но против его воли в голосе ястреба проскользнула тоскливая нотка.

Ну, разумеется, он построит ей дом там, где она пожелает, его светлая удача с фиалковыми глазами. Лишь бы не опоздали найти их маги и братья, которые непременно сейчас заняты этими поисками. Он твёрдо верит в это… просто не может не верить.

— Спасибо, любимый, — нежно провела ладошкой ему по щеке Веся, и на несколько минут попала в плен ласковых рук и губ, — А еще я хотела сказать про тот скрежет… тебе не кажется, что он слишком неправильный? Если бы там были голодные крысы, они бы скоблили не переставая. Да и не могли они почуять нас сквозь мощную защиту. Помнишь, Филитий про нее рассказывал?

— Но источника нет… а защита держалась на его силе.

— И все же она не исчезла к тому моменту, как мы открыли дверцу. Знаешь, какая мысль пришла мне в голову? Я останусь в той комнатке одна, а вы закроете за мной дверь и отойдете подальше. Если это Бор пытается разобрать обвал, я его почувствую по связи с Малышом. Когда там вы все, мне трудно понять через эти камни.

— Весенка! — Мгновенно встревожился ястреб, — это очень опасно! Ну, в крайнем случае, только вместе со мной, и возьмем оружие. Ты сама обещала… везде вместе.

Больше Веся не спорила, она и на это-то не надеялась, и теперь волновалась лишь за одно, удасться ли уговорить магов? Однако Саргенс согласился неожиданно легко, впрочем, тут же объяснив причину своей сговорчивости.

— Тот, кто копает завал, пока еще далеко, ни один из моих амулетов не подает сигнала опасности. Можешь попытаться проверить свою догадку, если это Бор, то мы сможем потратить немного магии на очистку воздуха, Филитий держит это заклинание на самый последний случай.

Мощная дверь, отделяющая зал от передней комнатки закрылось почти бесшумно, и Берест оперся на неё, неохотно убрав руки с талии жены.

— Я быстро, — кротко улыбнулась ему куница.

Стараясь не пошатываться, дошагала до не закрывшейся больше дверки и остановилась, рассматривая почти наизусть знакомые камни. Как жаль, что упали такие огромные глыбы, будь обломки поменьше, можно было бы попытаться их выковырять и унести в потайной ход.

Скрежета снова не было слышно, но Веся уже знала, такое за последние два дня случалось не раз и не два. Потому она прислонилась к стене, так стоять было гораздо легче, и попыталась по отзвуку собственной силы найти далекий фантом. Но серые камни завала наглухо перекрывали всякую связь, и сиреневой горошиной ощущался лишь стоявший неподалеку Берест.

Веся постояла несколько минут, ощущая, как все сильнее накатывается духота и слабость, и с огорчёнием признала, что придётся уходить. В зале дышать было легче, намереваясь продержаться как можно дольше, маги держали открытой дверь в потайной ход.

— Веся?

— Еще минутку… он опять прекратил копать.

— Я слышу… — не успел Берест договорить, как где-то вдалеке глухо стукнул камень.

Это было ничуть не похоже на прежний скрежет, и куница тотчас насторожилась. Прислушался и княжич, шагнул к жене, встал рядом, прислонив ухо к стене. Глухой стук повторился, через несколько секунд еще. А потом забарабанил, как редкий летний дождь по крыше.

— Что это такое?

— Вы тут не задохнулись? — Приоткрыв дверь, поинтересовался Саргенс, и заторопился, рассмотрев, как дружно замахали ему супруги, — что случилось?

— Слушай!

Целую минуту они вместе внимательно вслушивались в торопливый перестук камней и вдруг Веся тихо всхлипнула и тотчас спрятала лицо на груди мужа.

— Это они… я ощущаю своих фантомов.

— Не может быть… — еще недоверчиво пробормотал магистр, глядя на ее вздрагивающую спину, и огорчённо вздохнул.

Какой-то он последнее время стал невнимательный, перестал замечать потаенные сомнения и обиды собратьев. А ведь это главная его способность, дар распознавать желания и помыслы находящихся поблизости людей. И ему давно нужно было рассмотреть под непоколебимой уверенностью целительницы и воина ранимую душу юной девчонки… хотя она слишком хорошо умеет прятать свои страхи и боль.

— Веся, — захлопнув взглядом дверь, теперь можно было не особенно беречь магию, если бы снаружи оставались монстры, спасатели не стали бы так яростно швырять камни, — я хотел вам сказать одну важную вещь. Филитий рассказал нам о ваших словах, ну вы знаете, когда он предлагал открыть письмо Тироя.

— И что? — мигом насторожился Берест, крепче прижимая к себе жену, — говори уж, не томи.

— Говорю, — ободряюще усмехнулся маг, — поздравляю. Вы оба получаете звание магистров. Это самое важное условие для его получения, намерение чародея ради спасения собратьев или справедливости безоговорочно отказаться от всех благ цитадели. И, разумеется, это тайна, которую вы никому не должны открывать. Когда Феодорис объявит об этом во всеуслышание, в заслугу вам поставят совершенно иные деяния, а вовсе не тот выбор.

— Ну и испытания вы придумали, — отирая слёзы, изумленно пробормотала Веся, но маг уже ее не услышал.

— Братья, — распахивая дверь в зал громко объявил Саргенс, — у нас праздник! Филитий, бросай твое заклинание очищения, Кимох, выставляй на стол все припасы. Лавор, сделай воды, я сварю бодрящий напиток.

— Неужели? — неверяще уставился на него Филитий, спуская с лежанки ноги, — вы уверены?

— Там вовсю разбрасывают камни, — высыпая в кувшин горсть трав, весело пояснил магистр, — а Эвеста почувствовала своих фантомов. Значит, скоро они доберутся… и нам остается одно, ждать и не мешать, помочь мы все равно ничем не можем. Зато можем немного восстановить свои силы, чтоб они не вздумали тащить нас на руках.

Филитий немедленно воспользовался разрешением и по залу тотчас промчался сквознячок. Прохладный, свежий, пахнущий занесенными с мороза стиранными полотнами и грозой. Но жадно вдыхающие его пленники сначала бросились не к столу, на котором Кимох раскладывал горки каменных двухсотлетних сухариков и орехов и оставшиеся от их собственных запасов тонюсенькие ломтики копченого мяса и сыра.

— Стучат… — маги возвращались из прихожей с блаженными улыбками и получали по кружке горячего отвара, мигом сваренного Саргенсом с помощью огненного шарика.

— Интересно, долго они будут разбирать завал? — волновало всех всего через пять минут, когда скудное праздничное угощение уже приятно согревало желудки и оставалось только понемногу сосать древние сухари, для удобства раздробленные Тереном в мелкую крошку.

— Если у них есть жезлы превращения, — объяснил Тирой, хотя большинство чародеев знали это и сами, — то через несколько часов. Слишком сильно нас завалило, думаю, в том гигантском фантоме всё же была ловушка.

— Пусть хоть щель проковыряют, — вздохнул Филитий, оставшийся после последнего очищения воздуха без запаса магии, — тогда можно ждать хоть сутки.

— Если бы был источник, — поглядывая на притихшую куницу, тихо вздохнул Саргенс, — я прожег бы дырку для воздуха за пять минут. А раз нет — придется ждать.

О возможности выбрать магию из оставшихся у него самых ценных амулетов магистр даже и не помышлял. Слишком непрост был процесс запирания в камнях и металлах сложных заклинаний, чтоб разрушить их ради нескольких часов ожидания.

В течении следующего часа все они не по одному разу сходили а прихожую, чтоб удостовериться, стук камней не прекращается, и становится все громче. Стояли подолгу у стены, приложившись к ней ухом, вслушиваясь в эти звуки, казавшиеся им дивной музыкой, песнью спасения.

И когда она вдруг резко стихла, испытали ужасающее смятение, не в силах поверить, что спасатели отказались от трудной и долгой разборки завала, сочтя ее безнадежной. Или запоздавшей.

— Может, перекусить решили? — осторожно заикнулся Лавор и смущенно хмыкнул, немедля осознав, как смешно это прозвучало.

Ведь ни один спасатель не остановит раскопки на обед… или просто так.

— Скорее всего, что-то случилось, — хмурясь, откровенно признал Саргенс, ругая себя за преждевременный праздник. Не любит судьба таких самоуверенных поступков.

— А может, просто выдумали другой, более быстрый способ раскопок, они же не знают, что у нас все в порядке и мы можем подождать? — задумчиво проговорил Савел, и вдруг встревоженно нахмурился, сообразив, какие способы могут изобрести маги, — лучше бы нам сейчас держаться отсюда подальше, и дверь закрыть.

— Идём, — сразу поверил этому предостережению Берест, подхватил Весю под руку и увел в зал, — он прав. Нечего зря тут стоять и тратить силы, нам еще до Южина добраться нужно.

— Берест, — тихонько произнесла куница, оказавшись на своем месте, — а зачем нам идти в Южин, если они проделают к нам проход? Дышать сможем свободно, еда у них есть, да они и старые запасы смогут сварить. А пока не откроем источник, возвращаться глупо.

— Я ждал… когда ты так скажешь, — помолчав, признался ястреб, — и хотя радоваться тут нечему, все равно рад… что наши мысли во всем совпадают. О таком счастье я никогда даже не мечтал. А теперь ложись и отдыхай, не думаю я, что маги будут очень долго искать этот способ.

Он оказался прав. Всего через полчаса в прихожей раздался грохот, будто что-то упало, затем плотно прикрытая дверь распахнулась, как от ураганного порыва, и по залу пролетел вихрь еще теплого воздуха. Он пах не морозом, как сквознячок, освеженный заклинанием Филития, а пылью и прокаленными камнями южных пустынь, и тем не менее был неимоверно желанен и сладок. Ибо принес с собой жизнь и обещание свободы.

Веся не успела даже слезть с лежанки, как перед ней завис довольно крупный сокол, собранный из сиреневого тумана, и протянул одну из четырех лап, в которой держал тугой сверток.

— Давай сюда, — забрала сверток чародейка, — подожди немного, я проверю, что там.

В свертке оказалось письмо, лист чистой бумаги с магическим пером и какие-то амулеты.

— Сколько вас там? Как вы себя чувствуете? Что вам нужно? — отдав Тирою амулеты, вслух читала куница короткие деловые вопросы, чувствуя, как сдавливает горло от этой суховатой деликатности, рожденной желанием не задеть живой раны.

— Я сам напишу, — присев на край лежанки, уже торопливо водил пером по бумаге Саргенс, — у меня как раз появилась одна задумка. Вот, отправляй.

— Бор, отнеси это Ольсену, — сунула в лапу фантома свернутое в трубку послание Веся, и пояснила вопросительно глянувшему Тирою, — тут внизу дописано такое указание.

— Ну, Ольсену так Ольсену, — хмыкнул Саргенс, — я так и думал, что Феодорису не удасться оставить его в крепости.

— А я боюсь, там не удалось оставить не только деда, но и его жену… — проворчала Веся и, оглянувшись на учителя, сочувственно вздохнула, — и еще одну чародейку. Представляю, как она сейчас обрадуется.


— Ольсен! Ну что ты там молча читаешь! — возмущенно дергая за рукав возвышавшегося над ней мельника, сердито шипела Бенра, — ну скажи хоть что-нибудь?! Иначе я за себя не ручаюсь!

— Они все живы и здоровы! — громко объявил Ольсен, обвел торжествующим взглядом недоверчиво молчащих спасателей и медленно повторил, — живы все до единого. Им было трудновато дышать, но теперь всё в порядке. Ещё у них плохо с водой, оказалось, родничок давно иссяк.

— А еда? — встревоженно спросила Кастина.

— Еды там большой запас, но она очень сухая, — так же бодро сообщил мельник и Даренс вдруг едко ухмыльнулся.

— Вот умеешь ты, дед, успокаивать!

— Все отходим подальше, за камни, — скомандовал Феодорис, прочитав переданное ему мельником письмо, — и надевайте очки, Саргенс предлагает прожечь проход двойным заклинанием.

— А всех нас он им не прожарит? — едко осведомился Ольсен, уводя к камням Кастину, не желавшую даже на миг выпускать из рук найденыша.

— Нет, это огненное заклинание, связанное с превращением. А Филитий поможет остудить проход воздушным, Сарг считает, выгоднее потратить магию на проход, чем тратить время на разборку завала. И я с ним согласен, ведь пока мы таскаем тут камни, источник ищет новый выход, — кратко объясняя мельнику все эти магические тонкости, шагавший за ним магистр попутно складывая в отдельный кошель жезлы и светящиеся от наполнявшей их магии камни, — готово, прикажи фантому отнести все это Саргенсу. Время он назначил через пять минут после того, как мы отправим Бора.

Эти пять минут показались покачивающей ребенка травнице невероятно долгими, она успела продумать все вопросы, какие задаст при встрече Весенике. Разумеется, Кася поверила письму магистра, но интуицией, смешанной с жизненным опытом, чуяла, вовсе не все так уж хорошо у пленников древнего убежища.

Алая вспышка света, ударившая от обрушенной лестницы в сторону заваленного источника, принесла с собой волну испускавшего жар мелкого песка. Он широким языком рассыпался перед открывшимся вглубь скалы прямым, как стрела проходом, мигом сровняв все неровности наспех очищенной магами площадки.

Стремительно промчался по освещенному изнутри проходу Бор, притащивший новое письмо, и пока верховный магистр его читал, все остальные потянулись к этой площадке, истово желая собственными глазами убедиться в здоровье и целости освобождённых.

— Потерпите хоть несколько минут, пока песок остынет! — еще строго предупреждал Феодорис а ноги уже несли его к освещенному изнутри проходу, — Терсия! Хоть ты бы не торопилась!

— Мне ребенка перепеленать нужно, — беззлобно огрызнулась Кася, — и вообще, почему ты сам-то так бежишь?

— Я никого не вижу, — встревоженно пожаловался Лирсет, вглядываясь в конец узкого и невысокого тоннеля с шероховатыми оплавленными стенами, — там совершенно пустая комната!

— Это прихожая, за ней зал, — Поторопился объяснить Феодорис, — и все они ушли туда, ведь им жарче, чем нам. Потому и предупреждаю, не торопитесь, хоть и бросил Филитий вслед «огненному ножу» «ледяное дыхание», но этого мало.

— Открывается… — перебил его чей-то взволнованный голос, и весь отряд затаил дыхание, в торце ярко освещенной комнатки раскрылась дверь и в проеме показалась мужская фигура в странном сером балахоне.

— Бросаю еще одно ледяное дыхание, — крикнула фигура голосом Филития, и сделала руками замысловатый жест.

— Пресветлые духи, — прикрывая полой куртки ребенка, охнула Кася и шагнула ближе к проходу, живо сообразив, что идти по нему придется гуськом, и потому лучше оказаться в числе первых.

Однако Бенра оказалась быстрее, и едва по свежесозданному тоннелю промчался прохладный вихрь, выдувая облачко последних песчинок, чародейка оказалась внутри. Следом за ней успел заскочить Лирсет, а за ним Кастина. Ольсен чуть приотстал и его успел опередить Ранзел.

— Не пробей головой потолок, — топая за правнуком, сердито ворчал мельник, — уж не могли они на поллоктя выше сделать!

Ольсен тотчас смолк, обнаружив, что бежит уже по светлой комнатке без окон и мебели, но с округлой дверью, за которой виднелся просторный зал. И там молча стояли люди в таких же балахонах, в каком ходил Филитий. Мельник жадно вглядывался на бегу в их лица, отмечая про себя, вот Берест и Веся, вот Тирой… как будто все живы и даже здоровы, раз пытаются растянуть в улыбке странно кривящиеся губы. Вот только смеяться в ответ на эту улыбку почему-то не хотелось, а на глаза наворачивались непрошенные слёзы. Хотя это, несомненно, были слёзы радости…

## Глава седьмая

— Ничего не хочешь рассказать? — заглянув в глаза воспитанницы, осторожно спросила Кастина.

Вот теперь, когда улеглась суматоха встречи, стихли радостные крики и высохли невольные слезинки, можно и поговорить спокойно. Все равно никого тут не осталось, кроме них, да нескольких младших магов, занятых такими хозяйственными делами, как устройство мест для отдыха и приготовление обеда.

Да еще бродит где-то по потайному проходу Лавор, собравшийся подвести к умывальне воду, и ушел вместе с ним Лирс, решивший проверить свои способности. А все остальные, после того, как перекусили и немного отдохнули, разделились на две части. Одна ушла наверх, помочь прошедшим со склона чародеям справиться с ловушками, как выяснилось, шаман наставил их по всей лестнице до самого верха. А второй отряд отправился к источнику, магистры все сильнее опасались, что вскоре он пропадет безвозвратно, отыскав в трещинах скалы другой выход.

Но прежде чем уйти, Феодорис попросил Весю запустить в него и прибывших с ним магов ее лекарей, с приказом поглотить созданных им фантомов. И не потому, что ее созданья были чём-то лучше или сильнее, ничуть. Главным их достоинством, ради которого магистр счел нужным пойти на такую замену, Феодорис считал прочную связь между фантомами.

— Хочу, — глядя как ловко наставница заворачивает своего питомца в сделанные из найденных в шкафу рубах чистые пеленки, а затем в половинку разрезанного покрывала, — и очень многое. Но не сейчас. Просто боюсь не успею досказать, ловушки у шамана были чем дальше, тем сильнее и подлее. Даже представить не могу, чем он защитил свои комнаты. Лучше ты скажи, откуда мог взяться здесь этот ребенок?

— Ну, так это же проще простого, — вздохнула травница. — Ты же помнишь рассказ Феодориса? Канзай ведь не один прорвался в Антаиль, а с помощниками. А по пути они прошли по городу… тут уж зайцу понятно, не прихватить несколько пойманных женщин степняки просто не могли, не в их правилах такое. И женщины им нужны были не только для утех… многие ритуалы и ловушки шаманы ставят на живой крови. Вот потому они так ненавистны цитадели, и мне тоже. Оттого я и решила войти в круг, если все объединятся против зла, ему ничего не останется как бежать подальше. Ну а про ребенка… думаю, когда шаман добрался до источника и оказался взаперти, то женщин оставили в живых. Сначала временно, силы ему и без крови хватало, а потом — пошли дети. А ты чего это так побелела, Весенка?

— Святые духи… чего же я наделала, матушка! Ведь я все орды крыс… которые на нас напали, своей силой отправила уничтожить шамана. Даже не додумалась… что он там не один!

— Ты погоди-ка казниться, — встревожилась Кася, бережно положила заснувшего младенца, и подвинулась к кунице, — ведь пока ничего точно не известно! Не может ведь такого быть, чтоб столь хитрый и сильный шаман не защитил свои покои!

— Может он и защитил… но я же с крыс сняла запрет, не позволяющий жрать друг друга! Они ведь сначала были всего с собачонку! Это когда других сожрали, так разрослись! И раз ты говоришь, что вместе с ребенком были свитки и ценности, стало быть, мать спрятала дите в самый надежный тайник… а так женщина может поступить лишь в одном случае… если ему угрожает смертельная опасность и сама она помочь больше ничем не может!

Веся вгорячах приподняла с подушки голову и тотчас уронила ее назад. Слабость, свалившая целительницу в постель после того, как она создала три десятка маленьких фантомов, еще не пропала. Но Веся ничуть не жалела об этом, сила скоро восстановится, ей Феодорис своего бальзама отлил. Зато теперь она чувствует каждого из тех, кто пробирается между камней или идет по ступеням наверх. Но что гораздо важнее, сильные маги теперь тоже ощущают друг друга, даже не отыскивая взглядом ауру, что намного удобнее во время боя.

— Все, — решительно объявила Кася, торопливо капая в отвар бальзам магистра, — ты права, поговорим позднее. Вот, выпей-ка. И никогда не казнись о том, чего уже не вернешь, все ошибки нужно помнить лишь затем, чтоб не совершить новых.

— Может ты и права… но я по-другому не умею, — виновато шепнула Веся и отвернулась.

— Как будто я умею, — расстроенно фыркнула Кастина и поправила на мальчонке одеялко, — но стараюсь. Пойду, пока спит, сварю ему жидкой кашки, на отваре дите долго не продержится. А ты лежи, набирайся сил, не хочу накаркать, но если ты права насчет ловушек шамана, то долго отдыхать не придётся.


И они не ошиблись, вскоре Ардест с Дарсом привели к Весе первых раненых и среди них оказался и Ранз.

— Феодорис отправил нас помогать чародеям с обедом, — мрачно объявил блондин, — у них сил маловато, не хватает поставить на всех защиту. Натолкнулись на ловушку, а она оказалась многозарядной, едва выжгли летящие во все стороны колючие шарики, как полетели огненные стрелки. Ладонь прожигают насквозь… и гаснут лишь, когда попадут в камень или магический щит.

— Ну это и сразу было понятно, — мягко улыбнулась ему Кася, помогая целительнице снимать с пострадавших успевшие присохнуть повязки, — каждому магу проще воевать, если рядом нет учеников или слабых собратьев. Не нужно оглядываться. Потому и не обижайтесь. Лучше вот помогите раненых устроить, да за Весей следите, у нее еще силенок маловато.

— Ничего не маловато, — торопливо допивая отвар с заветным зельем, возмутилась куница, — уж на такие-то раны хватит…

И замерла, не окончив речи, рассмотрев застывшего перед ней Бора.

— У него снова письмо, — встревожился Дарс, — что могло случиться? Мы же только оттуда пришли? Читай скорее!

— Сарг просит временно отдать Бора ему, — Тайком вздохнула куница и молча уставилась на фантома, мысленно выдавая ему особый приказ. Угадать, как учитель намерен использовать фантома, она даже не пыталась.

— Зачем?

— Не знаю, — огорчённо вздохнула Веся, провожая взглядом быстро удаляющегося сиреневого сокола, — но наверняка задумал что-то особое.

В письме магистр настаивал, чтобы княжна забрала у Бора часть магии, и Веся ему подчинилась. Однако ни за что не стала бы исполнять это требование, если б ее не встревожило второе указание огневика. Саргенс велел снова отправить Бора в его тело, и Веся была уверена, что это не простая прихоть мага. Саргенс явно снова решился на опасное, вроде того выжженного прохода в завале.

— Собратья, — сказал он им, когда все надышались воздухом свободы, подержали в руках послание Феодориса и полюбовались на Бора, устроившегося в хрустальном старинном графинчике, — раз точно известно, что нас откапывают свои, а не слуги шамана, я намерен открыть вам свою задумку.

В тот момент все слушали его с недоверием и тревогой, а затем забросали вопросами. Главных сомнений было два, не рухнет ли после заклинания в новый проход сверху вся гора обломков, и не поджарится ли сам магистр а вместе с ним и остальные?

— Вы все отойдете, — твердо заявил маг, — в потайной проход, и вернётесь когда все окончится. Но дальше стола все равно пройти не сможете, я поставлю первый щит. Сам я встану возле двери, и едва брошу заклинание — сразу ее захлопну. Но рисковать я вовсе не собираюсь, мне будет помогать Филитий, он сразу же пустит следом леденящее дыхание. Ну а свод обрушиться не сможет потому что огненный нож у меня объединён с превращением. Вернее, огненный нож проходит чуть впереди, и сплавляет воедино полоску камней или песка, и его можно создать любой формы. Чаще делают прямым, но я намерен выгнуть крутой дугой, чтоб застыв, он образовал нечто вроде арки. И эта арка накрепко соединит все верхние обломки, ведь они довольно крупные. Но сразу в проход входить будет нельзя, несколько минут он должен остывать.

— Я могу бросить леденящее дыхание два раза, — уверенно кивнул Филитий, и всем остальным пришлось им поверить.

Не сомневалась в уверениях магистров и Веся, и все же заставила обоих взять магии у Бора, чтобы ставить щиты не скупясь. Да и просто на всякий случай, мало ли, какая мелочь может испортить все планы. И сейчас она тоже отправила Саргенсу своего фантома, даже не задумываясь. Как ни дороги ей свои создания, но человеческая жизнь неизмеримо дороже.

— Подлечу раненых и пойду, гляну, что он там задумал, — тихонько шепнула целительница Кастине, стараясь, чтоб не услышал никто, кроме матушки.

Она-то воспитанницу не выдаст, а вот маги или даже Ранз вполне могут тут же позвать Береста, ушедшего в потайной проход помогать устраивать там новые лежанки. Верховный магистр во всеуслышание заявил, что в этом убежище временно будет лазарет, столовая, и место, где маги станут по очереди отдыхать, он уже отправил Егорше наказ собрать еще один отряд.

Торопливо добавив фантому последнего пациента своей силы, Веся украдкой оглянулась на шкаф, за которым была дверца в потайной проход и решительно направилась к выходу из убежища. Берест на нее конечно обидится… но зато у куницы будет спокойнее на душе, если он будет в безопасности.

К проходу княжна мчалась почти бегом, желая лишь одного, чтоб никому не понадобилось в этот момент войти в убежище. Маги придерживались твердого правила останавливаться перед проделанным Саргом коридорчиком и сначала пропускать всех входящих внутрь.

Весе повезло, в тоннеле ей так никто и не встретился, и она уже почти добежала до его конца, когда ощутила ударивший в лицо горячий ветерок. И почти сразу по связи с фантомами пришел отзвук чужой боли и странное ощущение полета. Куница рванулась к выходу, а когда, наконец выскочила наружу, первым делом обнаружила в свете трех ярко сияющих фонарей бьющий вверх фонтан серебристого сияния. И лишь несколькими мгновениями позже с тревогой рассмотрела неприкаянно болтающееся рядом с ним сиреневое облачко.

— Бор! — отчаянно закричала куница, помня только одно, фантом должен был защищать магистра, — неси сюда Саргенса!

Ее звонкий крик и посланное по связи нетерпение словно разбудили магическое создание, оно колыхнулось, принимая форму птицы, подобралось и медленно двинулось в сторону уже бежавшей к нему хозяйки.

Где-то в стороне раздались крики, вспыхнули разноцветные сполохи магического огня, чиркнула по каменным ступеням ветвистая молния, наглядно доказывая, что маги не сидят под камушками без дела. Весю эти свидетельства боя словно подстегнули, и она ринулась вперед еще быстрее.

Острый уголок осколка, незаметный в бликах молний и наливающихся все более ярким светом магических фонарей, внезапно возник прямо перед сапогом целительницы. Веся запнулась и, чувствуя, как падает вперед, в довольно глубокую трещину, наполненную угловатыми обломками, отчаянно замахала руками. Всей душой надеясь, что чудо таки случится и ей удасться удержаться.

Знакомоё только по снам ощущение полета пришло внезапно, и пару секунд куница не могла понять, почему парит над трещиной, а не летит в нее кувырком. А затем скосила глаза себе за спину и рассмотрела там сиреневые крылья своего создания, цепко державшего ее всеми четырьмя лапами.

— Спасибо, Малыш, быстрее неси меня к Бору!

Малыш развернулся, и куница рассмотрела висевшего рядом огромного сокола, однако Саргенса в его лапах не было.

— Бор? — недоверчиво шепнула Веся, не понимая, почему фантом не выполнил её приказ, — где Саргенс?

Сиреневый туман распух, раздался, две лапы протиснулись внутрь и неожиданно вытащили из своей глубины безвольно повисшее тело.

— Быстро несите нас в убежище, — резкий приказ целительницы еще не отзвучал, а фантомы уже тащили ее и Саргенса назад, к освещенному овалу входа.

Только Бор теперь летел впереди и Веся с изумлением рассматривала его необычно плотный силуэт. И не могла не задаваться вопросом, почему он становится все больше и ярче?! Хотя ответ напрашивался сам, это пополнялась сила, не почувствовать хлынувший в тело поток магии было просто невозможно. Значит, Саргу все же удалось пробить дыру к источнику, теперь княжна не сомневалась, именно это он и задумал вначале. И потому так подросли фантомы, и несут ее в пещеру все стремительней. Но отчего Бор становится все огромнее, принимая просто угрожающие размеры?

— Бор, — подчиняясь внезапно вспыхнувшей тревоге, выкрикнула Веся, — прекрати собирать силу! Ты лопнешь, если будешь слишком огромный!

Мимо промелькнули гладкие стены тоннеля, пустота прихожей и Весю уронили прямо в руки бегущего к дверям Береста, мигом крепко притиснувшие ее к груди ястреба так крепко, что девушка расслышала тревожный стук его сердца.

— Я цела, отпусти, Саргенс ранен… — пробормотала Веся и рванулась вперед, — Бор! А ты поделись магией со всеми, кто здесь есть! Это приказ, ты должен умещаться в кувшине!

— Что с ним? — возле магистра, уложенного фантомом на лежанку, уже суетилась Кастина, расстегивая ворот его куртки и проверяя, бьётся ли на шее жилка.

— Сейчас посмотрю, — нетерпеливо отодвинув наставницу, княжна села рядом с Саргенсом, отыскала по связи с фантомом крохотный шарик лекаря и забеспокоилась, уж слишком слабенько он светился.

Девушка попыталась добавить ему силы, но та прошла мимо, растеклась каплями по телу, отыскивая недужные органы и раны.

— Вот оно что, — огорчённо фыркнула куница, — Бор! В тебе есть запасные лекари? Пусти одного в тело Саргенса.

Уменьшившийся фантом секунду висел рядом, словно размышляя, затем как-то нехотя запустил в магистра яркий шарик, намного крупнее тех, которые обычно создавала Веся. Вот оно что, усмехнулась про себя куница, видимо, фантом чувствует себя более уверенно, когда у него полный запас магии. Ну, так теперь это легко исправить.

— Добавь себе магии из источника, — вслух буркнула она, мысленно выдавая приказы новому лекарю Саргенса и связывая его со своим фантомом.

А через несколько секунд уже понимала, что произошло, и щедро добавляла новому лекарю магистра еще силы, направляя ее в обожжённое горло и опаленные легкие. Наверняка вместе с вырвавшимся из глубин источником вынесло и жар пробитого прохода и щиты мага не выдержали. Хорошо, что у него был Бор, мигом спрятавший магистра в себя, но хотелось бы понять, откуда он такому научился?

— Ну как он?! — оказывается рядом с лежанкой уже стояла горько кривившая губы Бенра, а чуть поодаль толпа магов, и все они с тревогой посматривали на Весю.

— Словно сама не видишь, — нарочито насмешливым тоном отозвалась Веся, указывая на начинавшее розоветь лицо магистра, — немного полежит и снова полезет в самое пекло.

— Я ему полезу, — сердито рыкнул неизвестно когда успевший прийти Феодорис, — скоро поседею от его опытов!

— Каких это опытов? — прищурилась Бенра, мигом забыв про слёзы и резко повернулась к магистру, — объясни?

— Не могу… слово давал, — с сожалением отказался глава цитадели, — но ты сама можешь спросить.

— Обязательно спрошу, — пообещала чародейка и уставилась на Весю, — ты уже подлечила его?

— Ухожу, — засмеялась куница, уступая место, — не забудь, до вечера ему можно пить только сливки смешанные с облепиховым маслом и никакой воды.

— До какого вечера? Скоро утро, — озадаченно поинтересовался кто-то из магов, но Веся его не услышала. Теперь она была занята только одной мыслью, куда ушел Берест?

## Глава восьмая

Ястреба целительница нашла возле Ранза, братья сидели рядом на лежанке и о чём-то тихо разговаривали. У великана была сильно разодрана тыльная сторона ладони и запястье, летевшая из ловушки колючка пробила щит, и могла бы искалечить лицо, но Ранзел успел закрыться рукой.

— А я вообще ничего не сделал, — басовито гудел он Бересту и Веся тотчас расстроенно прикусила губу, вот оно, то, о чем она последнее время думает все чаще.

Трудно людям, напрочь лишенным чародейских способностей, или тем, у кого они едва заметны, жить рядом с магами, и все время чувствовать себя более неумелыми и никчемными. Обычную работу, на которую у магов уходят минуты, обычным этросам приходится делать целый день, а иногда и не один. Ну а многое из того, чем каждый день заняты чародеи, обычным людям просто недоступно. И особенно это различие умножится теперь, когда магистры наконец получили доступ к сильному источнику Антаили. Как обычному человеку уберечься от вспышек зависти, обиды и даже злости, при виде такой несправедливости? Как не начать ненавидеть счастливчиков, получивших от жизни намного больше, и не вступить против них в тайную или явную борьбу?

И как теперь ей, неожиданно оказавшейся в числе тех, кому повезло, не потерять самое ценное, любовь мужа и дружбу преданных друзей?

Веся тихонько подошла к Бересту, присела рядом, и положила голову на его предплечье. Пресветлые духи, как же замечательно и правильно сидеть вот так, рядом с любимым, плотно прижавшись к нему и чувствуя себя защищенной от всех бед и напастей мира!

— Устала? — тотчас развернулся он, обнял куницу за плечи, привлек к себе, — есть хочешь? Там готова каша с мясом.

— Сейчас наверху, оказывается, уже утро, — невпопад пробормотала куница, и на миг прикрыла глаза, чтоб сдержать внезапные слёзы, — может, вернемся в крепость? Думаю, тут уже обойдутся без нас.

— Эвеста, — с тревогой произнес за спиной голос верховного магистра, и куница досадливо фыркнула, Феодорис поистине стал вездесущ, — мы сейчас отправим вас в Южин… но сначала замени фантомов у идущего сверху отряда на своих лекарей. Это очень удобно… ты сделала великое открытие. Сегодня, когда Бор прятал в себя Сарга, я почувствовал его боль.

— А потом ощущение полета, — невесело кивнула куница, — я тоже это ощутила. А отряд еще далеко? Может, мы пойдем ему навстречу?

— Лучше подождите немного, они скоро подойдут, — заявил чародей, — а пока перекусите.

А затем отвернулся, взмахнул огромными сиреневыми крыльями и стремительно унесся прочь.

— Ого, — вытаращил глаза Ранз, — как хорошо быть магистром!

— Почему ты думаешь, что это доступно только магистрам? — Задумчиво проговорил Берест и вопросительно посмотрел на жену.

— Тут теперь все могут так летать, — с улыбкой подтвердила его подозрения Веся, — Сарг источник открыл. Нужно просто дать своему лекарю приказ набрать силы, но не чрезмерно, иначе он может растаять. Дест тебе покажет как, мы летали на фантомах в цитадели. Очень удобно… не нужно ноги по камням ломать.

Княжна едва не проговорилась, что недавно сама едва не разбила нос, но вовремя прикусила язык.

— Но я же больше вас, — с сомнением покачал головой великан, — меня он, наверное не утащит.

Однако в его выпуклых глазах светилась истовая детская надежда на это невероятное чудо.

— Утащит, — не могла не пообещать Веся, — а если не утащит, я тебе еще одного добавлю. Только запомни, они могут нас носить и делать любую работу лишь здесь, рядом с источником. В Южине фантомы снова станут лишь лекарями.

— Тогда может мне остаться тут еще на денек? Рука уже заживает, буду помогать разбирать завалы.

— Ранз, если так хочется, то конечно оставайся, — мягко заявил Берест, — спроси Феодориса, он найдет тебе дело. А мы пойдем в Южин, Весе нужно отдохнуть.

Куница усмехнулась про себя, без всякой магии распознав уловку мужа и молча кивнула. Говорить ястребам, что уже по привычке приказала своей силе снять усталость и добавить телу бодрости, она не стала.

— Тогда я пойду его поищу? — заторопился Ранз.

— Посиди, он сейчас и сам сюда придет. Приведет второй отряд, ты же слышал про фантомов.

Они и правда вскоре появились, и сразу стало понятно, сначала нужно не лекарей создавать, а исцелять раны и ожоги натолкнувшихся на ловушку чародеев. И пока Веся с ними возилась, Ранз успел договориться с Феодорисом и куда-то исчезнуть.

Обнаружили они его только через час, когда сидя в удобных креслах, в какие фантомы превратили свои мощные лапы, дружной стаей летели к проходу на Южин. Махая огромными крыльями, по Антаили носилась внушительная фигура мечника, развешивая неподалеку от источника магические светильники.


Ворота, ведущие в третий зал прохода на Южин, открылись почти сразу, стоило Ольсену нажать подающий сигнал рычаг. Об охранниках Трофимуса, дежурящих в проходе, Феодорис предупредил Береста особо, но никто из возвращавшихся в Антаиль не ожидал, что тут сидит целый отряд, под командованием Егорши.

— Живы! — искренне радовались чародеи, с изумлением и едва заметной завистью разглядывая сиреневых фантомов.

— Ну как дети, — тихо пробормотала Кася, и покосилась на воспитанницу, — да объясни же ты им!

— Может, дед объяснит? — с надеждой оглянулась куница на упорно державшегося рядом с женой мельника.

— Могу и я, — почему-то не стал вредничать мельник, и хитро усмехнулся, — но боюсь, после моих объяснений они толпой ринутся смотреть на открытый источник и все, как один, захотят помогать Феодорису искать последние ловушки. Хотя… должен признать, мне тоже понравилось порхать по Антаили, как бабочка.

— Что… всё это правда? — Ошеломленно произнес один из чародеев и с тоской покосился на ворота, снова накрепко запертые Егоршей.

— Совершенная, — твердо кивнула Веся, сердито глянув на прадеда, — Только помогать им пока не нужно. Ольсен забыл сказать про огромных крыс, которые еще бродят где-то в руинах. Но как только магистры их перебьют, там будет очень много работы, шаман все разрушил… и даже резьбу со стен сколол.

Маги огорченно нахмурились, даже возможность полетать на призрачных крыльях не могла возместить потерю старинных узоров и диковинок.

В Южине повозку снова встречала толпа чародеев, и всем хотелось немедленно узнать новости. Но Веся с наставницей больше всего желали помыться и искупать ребенка, и потому просто сбежали, заявив, что всё объяснит Ардест. Доверять рассказ о произошедшем в Антаили прадеду они больше не решились.


— Почему-то там, внизу, мне казалось, будто тут солнечно и жарко, — пробормотала Веся, поглядев за сереющее за окном небо, время от времени плачущее мелким дождичком, и повыше натянула на себя одеяло.

— Тебе не хочется идти в столовую? — догадался уже успевший одеться Берест, — я могу принести еду сюда. Хочешь?

— Хочу… но все равно сейчас встану. Нехорошо это, целый день валяться. Ночью бессонница замучает.

— Не волнуйся, — лукаво усмехнулся ястреб, — нам это пока не грозит.

— Очень заманчивое утверждение… однако придется пойти в столовую, — нехотя вылезла из-под одеяла куница, — мне нужно сказать вам одну вещь. Феодорис попросил передать, когда вы немного отдохнете.

— А я все ждал… пока ты расскажешь мне этот секрет, — осторожно намекнул ястреб, вспоминая, как настойчиво что-то втолковывал его жене верховный магистр, отозвав ее в сторонку.

— Дест… неужели ты мог про меня подумать? — изумленно ахнула Веся, оборачиваясь к мужу.

— Нет, счастье моё, плохо подумать про тебя я не могу, — Берест мигом оказался рядом с ней и крепко обнял, — тебе я верю так, как никогда бы не поверил ни одной из девушек своего клана. Просто… не могу даже объяснить, но когда у жены тайны с другим мужчиной…

— Любимый… прости. Сейчас объясню… но для меня он не мужчина. Вернее, я отношусь к нему как к дядюшке, с тех пор, как Ольсен рассказал об их родстве. Ты бы еще сказал, что неприятно смотреть, как я разговариваю с дедом! И кроме того, всё, что сказал магистр — не тайна, а просьба. И я могу сказать тебе и сейчас, но Феодорис особо просил, чтобы я сказала это всем вместе. Ну, ты же знаешь правила цитадели? И хотя мы с тобой уже сделали свой выбор, но братья-то об этом еще не знают? И будут ждать твоего решения… а важно, чтоб они приняли его сами. И Ольсен с Кастиной тоже. Нужно дать им возможность сделать свой выбор.

— А если я буду знать?

— Ольсен это сразу поймет. И начнет вытрясать из нас правду. И тогда братья затаятся, начнут ждать твоего решения.

— Да, — обдумав ее слова, ухмыльнулся ястреб, — магистр очень хорошо изучил своего дядюшку. Так ты одеваешься или нет?

— Почти оделась, — поспешно натягивая удобное платье, сообщила Веся, — скажу тебе по секрету… я ужас как не люблю надевать мужскую одежду!

— Если б ты знала, радость моя, — целуя ее, украдкой вздохнул ястреб, — как я ненавижу, когда ты ее напяливаешь!


В небольшой столовой третьего этажа о чём-то жарко спорили княжичи, это было слышно еще за несколько шагов от двери, но останавливаться, чтоб послушать, Берест не стал. Знал загодя, братцы все равно сейчас все вывалят на его голову и заставят решать, кто прав, кто виноват. Однако он не угадал, все вывалить собирался прадед.

— А вот и Ардест, — ехидно возвестил он, едва княжич открыл дверь, — спросите, как он думает?

— Может дашь нам хоть за стол сесть?! — подводя жену к свободному месту, так же колко спросил Берест, — а вы чего так шумите, уже поели что-ли?

— Не успели, — открывая крышку на огромной жаровне, — сообщил Ансерт, — дед заговорил.

— Да я только спросил… это вы сами раскипятились, — отобрав у внука внушительную ложку, Ольсен первым делом наполнил тарелку Кастины, потом свою, и передал поварской инструмент Бересту.

Княжич снова усмехнулся и поступил точно так же.

— Держи, — отдал он ложку Даренсу и только тут заметил, что кузен необычно молчалив и хмур.

Перевел взгляд на Милу, обнаружил, что девчонка сидит с надутым видом и вздохнул с досадой, неужели она уже успела напридумывать несуществующих обид, по обычаю изнывающих от безделья ястребиц?!

Некоторое время все молча ели, прилежно налегая на необычайно вкусное жаркое из телятины с грибами и непонятно где добытыми чародеями молодыми овощами, на пироги с гусятиной, соленья и холодные закуски. И так же старательно делали вид, будто забыли о тех неурядицах, которые волновали их перед приходом командира.

Первым не выдержал Лирсет. К этому моменту Берест уже насытился и, откинувшись на спинку стула, медленно потягивал березовый сок с медом и мятой, с улыбкой наблюдая как Рыж пытается выпросить у хозяйки десятый ломтик малосольной белорыбицы.

— Дест… ты уже придумал, где мы будем строить город? — Напрямую выпалил Лирс, и оглянулся на хитро ухмылявшегося Ольсена, — дед говорит, никуда нас теперь маги не отпустят. Веся…Эвеста у них теперь вроде главного целителя, разве они захотят ее упускать? А вдруг Илстрем решит забрать ее в гнездо… или еще какой князь найдется? Ведь шила в мешке не утаишь, пойдут по Этросии слухи?

— Да? — заинтересованно изогнул бровь дикий ястреб, радуясь, что хватило ума пересилить свою гордыню и спросить у Весенки про ее разговор с Феодорисом, теперь можно загодя не волноваться, — а ты не спросил, почему дед вдруг перестал доверять чародеям? Вроде они ничем такого отношения не заслужили?

— А я не перестал доверять, — тотчас ехидно прищурился мельник, — я только спросил, с чего они взяли, будто маги дураки и не понимают, что Эвеста это ходячий клад?

— Спасибо, — серьезно кивнула прадеду Веся, со вздохом опуская в пасть смоляно-черного ягуара последний ломтик рыбки, и шутливо оттолкнула зверя от себя, — уйди с моих глаз, морда нахальная! Сам давно наловил бы себе рыбы! А вот про клад ты, дед, очень преувеличил. Ничего особого я магам не сделала, просто само так совпало, что мне случайно открылось то, чего они не замечали. Не знаешь разве, со стороны всегда виднее?

— Это все знают, — грустно улыбнулась ей Кастина, — но Ольсен не о том печется. Мы ведь вроде свой город строить хотели? Но теперь, похоже, отдельно от магов жить не получится.

— А я не понимаю, почему? — Начал кипятиться Лирс, — они пока нас ни к чему не неволили! И еще помогали, и Весю к себе взяли и Дарса вот спасти помогли… мне у них вообще нравится.

— Так может, поселишься рядом с ними? — тотчас подхватил Ольсен, — будешь под стеной дозором ходить, или тэрхов пасти? Можно еще в ватажники к Тонрелу пойти.

— А чего ты его пугаешь? — нежданно для Веси заступился за кузена Ансерт, — у Лирса между прочим дар есть! И раз источник теперь наш, то можно будет способности усиливать. Сейчас он воду находить может, а потом научится еще чему-то… разве плохо быть магом?

— Неплохо, — довольно кивнул мельник, — но тогда нечего тут мечтать о своем городе. Вы же не захотите строить его под боком у магов? Стало быть, нужно сразу идти к Антаили и выбирать место для своего дома. Или вместе со всеми строить общий, такой вот, как этот. Тоже удобно, не нужно далеко ходить, если захочешь вечерком с братом в кости сыграть. Даренс, хочешь жить в общем доме?

— Мне все равно, — хмуро буркнул блондин, — я могу жить в шатрах и трактирах, в крепостях и замках. А почему ты решил спросить меня? Справься у Береста! Как он решит, так и сделаем!

— А он молчит, — ехидно сообщил неугомонный прадед, — может знает какую-то тайну?

— Знаю, — неспешно отпив глоток сока, согласился Ардест, — и очень важную.

— Так скажи, и мы будем знать! — заинтересованно уставился на брата Ансерт.

— Вы и так знаете. Но могу сказать вслух. Шесть лет назад мой отец своей волей изменил вашу жизнь, приставив вас ко мне, и я безмерно благодарен вам за самоотверженность и преданность. Без вас мне было бы неизмеримо труднее жить и выживать. Жаль, Ранза нет сейчас с нами, я хотел сказать это при всех. Но ему скажу, когда придет. А теперь, про город… много раз я брал на себя право решать вашу судьбу, и вы шли за мной беспрекословно подчиняясь любому приказу. А в этот раз я готов подчиниться вашему выбору. Как вы сейчас решите, так мы с Весенкой и поступим.

— Да? — недоверчиво прищурился Ольсен, — и Эвеста согласна?!

— Я же камышовая кошка, — хитро усмехнулась куница, — а они с мужьями никогда не спорят. Но я должна передать вам просьбу Феодориса. Он уговорил меня молчать, пока вы не отдохнете, и я даже Бересту ничего не сказала. Так вот… магистр хочет, чтоб вы обдумали, как и где желаете жить и записали все на листке. Как только маги очистят от ловушек Антаиль, он соберет совет магистров, и они постараются выполнить все ваши пожелания.

— А вы с Дестом?

— Так он же уже сказал. Мы подчиняемся вашему выбору. Мила! Идём со мной, у меня есть тебе задание!

— Какое? — догадалась спросить ее ученица, лишь когда обнаружила, что они спустились на первый этаж и идут по длинному коридору в сторону кухни.

— Важное. А пока мы дойдем, можешь рассказать, как ты тут без нас жила. Никто тебя не обижал?

— Нет, не обижали, — помотала головой Мелания и начала объяснять, — Тут живут женщины… они со мной познакомились и приходили в гости. А я ходила к ним.

— Чародейки?

— Они мне объяснили, что всех зовут чародейками, но способности есть не у всех. У кого нет, тех учат варить зелья или плести простые амулеты и обереги. Они вообще делают из бусинок очень красивые украшения, ожерелья, браслеты, пояса…

— Тебе нравится это занятие?

— Зимой. Когда вечером сидишь у очага…

— Понятно. А вообще есть какое-нибудь дело, неважно, мужское или женское, которое тебе интересно делать?

— Не знаю… — неуверенно пробормотала ястребица, — я же не пробовала.

— Вот потому я тебя сюда и веду. Чтоб попробовала. Каждый человек должен уметь сварить себе обед… хоть самый простой. Поэтому ты сейчас начнешь учиться делать тесто и варить отвары. Входи. — решительно открыла дверь на кухню куница.

А через пять минут, оставив ошеломленную ученицу на попечение повару, таким же уверенным шагом вышла прочь и плотно закрыла за собой дверь. Одну непреложную истину княжна знала наизусть, если завалить человека заданьями и делами, он намного меньше думает о своих обидах. И неважно пока, кто из этих двоих сказал другому не те слова или не так взглянул. Чуть позже она обязательно поговорит с Милой, и все выяснит. Но сначала пусть девчонка немного остынет, со временем все обиды становятся значительно меньше, а некоторые тают насовсем.

— Ну и куда ты ее дела? — мрачный Даренс стоял неподалеку от столовой, наблюдая за приближением куницы.

— Отправила выполнять задание, — пояснила Веся, и пройдя мимо него, на миг заглянула в комнату, — Ардест, не хочешь погулять по саду?

— Какое еще задание?! — сердито сопел рядом блондин.

— Дарс! Не забывай, она моя ученица! Какое хочу, такое и даю! А тебе могу дать только совет — поговори с Терсией!

— Хочу погулять, — появившийся в дверях ястреб подхватил жену под руку и повел в сторону лестницы. А отойдя от брата на безопасное расстояние, шепнул ей на ушко, — а еще хочу узнать, почему ты не захотела их помирить?

## Глава девятая

— Терсия…

— Ты вроде обещал звать меня матушкой? — лукаво прищурилась травница и ее губы сложились в мягкую улыбку, — садись, наливай отвар. Я сейчас дите положу и вернусь.

— Скажи мне… — внимательно следя, как она укладывает найденыша в подвешенную к крюку корзину, вдруг заинтересовался блондин, — а это не может быть помолодевший шаман? Говорят, они умеют возвращать себе молодость по десятку раз.

— Да, про молодость все верно, — кивнула Кася и села напротив гостя, держа в руках привязанный к корзине длинный поясок, качнуть, если захнычет. Хотя дите оказалось на редкость спокойным. — Мне Оль говорил, а ему все объяснил Феодорис. Помолодеть шаманы могут, да больно уж способы у них страшные. Магии, чтобы очистить себя заклинаниями, им не хватает, вот и используют кровь жертв. Однако обратиться в ребенка не дано никому. Ни шаманам, ни магистрам. Да и к тому же в цитадели остались описания и портреты Канзая, он был чистокровный степняк. А в Антике заметна кровь этросов, хоть и меньше половины. Думаю, он внук кого-то из спутников Канзая, или его собственный. А ты пей, пей отвар, у меня особый, сама варю. Весенние-то травы самые полезные, от них и сила и бодрость.

— Я пришел попросить помощи, — послушно отпив отвар, пробормотал Даренс, пряча взгляд, — мне такой совет Веся дала.

— А тебе помощь не нужна, — мягко усмехнулась Кася, — ты красивый, умный, решительный. И воин славный. Это девушкам нужна помощь… которые на тебя засмотрятся.

— И ты туда же! Весеника тоже такая, прячет от меня где-то Милу, и вчера ее не было до позднего вечера, и сегодня с раннего утра куда-то убежала… я не укараулил.

— Знаю я про это, Весенка ей важное дело поручила. А тебя хочу спросить об одном, ты точно уверен, что тебе нужна эта самая Мила? Ну, посмотри ты на нее, худенькая, пугливая, да еще и обидчивая. А ты — жених завидный. Вот через несколько дней прибудет барка с первыми куницами, которых Веся у отца выпросила, ты как увидишь это море красоты, сразу про нескладную девчонку и позабудешь.

— А если не позабуду? — подозрительно прищурился Даренс.

— Вполне может быть, — спокойно кивнула ему травница, — в жизни всякое случается. Так ведь она же никуда не денется, тоже тут будет. Зато ты будешь твердо уверен, что отдал ей браслет не из жалости и не в благодарность за детскую доброту. Вот тогда и придешь за советом.

— Спасибо… — задумчиво глядя мимо Кастины, кивнул княжич, — ты мудрая женщина, матушка!

И уверенно вышел из комнаты.

— Ты еще не знаешь, насколько, сынок, — лукаво хихикнула она вслед блондину.


Феодорис появился в Южине к обеду, и вместе с ним пришли магистры и Ранзел. Богатырь ворвался в столовую, где уже собрались его братья и с порога ошарашил всех по-детски счастливой улыбкой и свежей царапиной через всю щеку.

— Добрый день! Зря вы не остались, там было так интересно! — оглушил всех жизнерадостный бас, — Мы нашли место, где он выращивал крыс, там бегало еще почти три сотни совсем крохотных крысят! А потом маги обнаружили его пристанище, представляете, шаман сумел отпереть одно из тайных старинных убежищ, и там все сохранилось почти таким, каким было двести лет назад! Из дырок, которые посреди стола, растут чудные растения, усыпанные плодами… вот, Веся, я принес вам попробовать!

— Светлые духи, я начинаю завидовать, — вздохнул Лирс, глядя на корзинку с разноцветными плодами, очень смутно напоминавшими всем знакомые овощи и фрукты, — а людей вы нашли?

— Нет, — чуть нахмурился Ранзел, — как выяснилось, оттуда тоже был потайной ход, и они по нему ушли. А потом обрушили тоннель за собой, но сначала специально уничтожили источник, чтобы чародеи не сразу во всем разобрались. Маги прошли по их следу до завала, там была всего одна слабенькая ловушка. Теперь туда отправился отряд магов с фантомами Феодориса, они будут откапывать ход. Еще отряд магистр послал на склон через верхний выход. Но никто не верит, что шаманов удастся догнать. Все же прошло четыре дня… они наверняка уже добрались до степи.

— Темная сила, — нахмурился Берест, — вот ты нас порадовал. Только начали задумываться о мирной жизни…

— Кстати, — вспомнил Ранз, пододвигая себе самую большую миску с пирогами, — Феодорис сказал, что через час соберет совет. Всем нам нужно прийти, кроме Милы. А что-то я ее не вижу? Где она у вас?

— Учится, — коротко ответила куница, но все расслышали в ее тоне твердое предупреждение не начинать рассуждений на эту тему.

— Пусть учится, — еле слышно пробурчал Дарс, и громче добавил, — а почему ее не нужно звать?

— Она еще не чародей и права на голос не имеет, — чистосердечно пробасил Ранз, — а тут все же хорошо! Небо видно… жаль нельзя полетать, как в Антаили.

— Думаю, — язвительно заметил прадед, выбираясь из странной задумчивости, — когда разберут руины, над источником можно будет летать, но не очень далеко. Вот только не уверен, что верховный магистр это разрешит. Ведь тогда простые люди будут еще сильнее завидовать магам.

Все задумались, и больше до конца обеда о чародеях и цитадели не разговаривали.


Совет Феодорис собрал в хорошо известном всем кабинете Тироя, но не в первой просторной как зал комнате, а в библиотеке. Здесь стояли шкафы и сундуки с бесценными фолиантами, и на надежных дверях поблескивали драгоценные камни с загнанными в них защитными заклинаньями.

Посредине стоял длинный стол, с овальной столешницей из черного дерева, посреди которой виднелось изображение так знакомой карты Этросии и прилегающих земель, озера Ойрет и степей за Хорогом.

— Принесли? — поднял на вошедших взгляд от своих записей верховный магистр и Весю вмиг обдало раскаяньем.

Они тут уже почти сутки рассуждают о том, где бы им построить себе дома, чтоб и удобно и безопасно и независимо от чародеев. А у магов вон уже глаза от усталости ввалились и скулы заострились. Целительница привычно проверила своих лекарей, убедилась, что они полны силы и без зазрения совести дала им приказ снять усталость и тяжесть со всех собравшихся тут магистров.

— Да мы бы и сами могли, — глянул на нее разбиравший какие-то камни Саргенс, и виновато добавил, — но все равно спасибо. За всё.

Веся только кивнула, хотя еще совсем недавно намеревалась сделать бесшабашному магистру строгий выговор за его игры со смертью. Но теперь просто язык не повернулся… лучше как-нибудь в другой раз.

— Садитесь, — пригласил Савел, — это дело не быстрое.

— А чего медлить? — Вмиг насторожился Ольсен, — у нас там все ясно написано.

Веся краем уха слышала разговоры княжичей и прадеда и знала, какие они записали требования. Их было всего несколько, и все простые. Составить договор на земли выбранные ястребами в стороне от Южина, не забирать в Антаиль без спроса поселенцев и помогать друг другу в случае нападения. Ну и еще что-то по мелочи, касающееся разных хозяйственных дел.

— Но ведь в любом договоре участвуют двое, — заметил Тирой, просматривая пожелтевшие свитки, доставшиеся в наследство от шамана, и аккуратно складывая их в стоящий рядом серебряный сундучок, и мельник едко ухмыльнулся.

— Неужели у вас будет какая-то просьба к простым людям?

— Не прибедняйся, дядя, — Феодорис пробежал взглядом поданный ему список и передал Тирою, — среди вас простых людей нет. И чужих для нас — тоже. И поэтому у совета будет к вам просьба. Но сначала я хочу поздравить всех нас с победой. Антаиль снова наша, и этот день мы решили объявить праздником. Ранзел уже сказал вам, что людям Канзая все же удалось уйти? Отряды прислали весточку, их было немного, и следы уходят в озеро. Неизвестно, на чем они уплыли, я послал обе барки обыскать все озеро, надеюсь, к вечеру они вернутся с новостями. А теперь награды. По решению совета цитадели Антаиль чародейка Эвесталия и чародей Ардест за мужество, самоотверженность, преданность и сообразительность, проявленные во время разведки, получают звание магистров и все связанные с ним права. Все ученики за мужество во время спасательной операции получают звание чародей второго круга, а Ольсен и Терсия переходят в первый круг. Разумеется, всем, кто желает изучать новые уменья и заклинания, будет определен наставник.

— Ловко, — ядовито фыркнул Ольсен, — в два счета своими наградами отнял у парней свободу! А если они не захотят? Если им не по нраву жизнь в муравейнике?

— Дед, — не выдержал Берест, — не забывай, пожалуйста, какой у меня дар. И после того, как открылся источник, он стал еще сильнее. Мне неприятно тебе говорить, но сейчас ты лукавишь. Зная тебя, могу угадать, чего ты так упорно добиваешься. Хочешь заставить всех нас высказаться открыто, потребовать как можно больше благ… оговорить все подробности, как будто мы на ярмарке, а не среди собратьев.

— А иначе вы потом спохватитесь, да поздно будет, — тотчас помрачнел Ольсен, — нам-то с Касей многого не нужно. Они конечно и мне не чужие, маги, но держатся особняком, всё у них в тайне… а вы привыкли среди народа, среди воинов. Вот и боюсь, что скоро затоскуете… волками выть начнете.

— Это ты по себе судишь, — мягко сказал Саргенс, — чуял я, как в тебе тоска зверем воет, когда ты на мельнице осел. Думаешь, зря я старался пару раз в месяц приезжать? Ты ведь даже не догадывался, сколько я тебе успокаивающих рун на стенах оставлял. Но в одном ты прав, до этого времени мы и вправду старались жить на отшибе и в дела Этросии особенно не вмешиваться. Нас было мало, и с каждым годом все больше уходило за решетку… самим было впору зверьми выть. А остальное объяснит Феодорис.

— Сарг прав… — невесело глянул на деда верховный магистр, — мы тогда еле справлялись со своими бедами, а еще нужно было талантливых одарённых не прозевать… одна Весеника сколько сил и времени отняла. Да и предупредить происки Барата тоже было нашей заботой. Но отныне мы намерены жить по-другому, раньше мы даже мечтать о таком не могли. И потому у нас тоже есть к вам просьба, как к своим собратьям.

— Можно сначала задать один вопрос, — неуверенно начала Кастина, помолчала, оглядела магов совета и решилась, — а бывали такие случаи, чтоб маги выходили из круга? Ну, или из цитадели?

— Нет, — уверенно ответил Феодорис, — не было. Были преступившие закон чародеи, но этих мы либо наказываем, либо лечим. А чтоб кто-то по доброй воле вышел из круга — никогда. И правилами такое не разрешено, да и сами маги не разу не пожелали. Так ведь и глупо это, отказываться от собратьев. А все обиды или серьезные споры мы решаем на совете и всегда находим выход.

И снова несколько минут все молчали, по-новому осмысливая свое положение.

— Так значит, зря мы писали вам свои требования? — первым припомнил, зачем они сюда пришли, Даренс, — если вы их не желали выполнять?

— Почему не желали? — поднял бровь Феодорис, — наоборот. И совет магистров и я сам всегда стараемся выполнить все просьбы своих собратьев. А рассказами насчет муравейника Ольсен вас нарочно пугал, он отлично знает, что далеко не все маги живут в цитадели. Большинство семейных живет в тех городах, которые ближе к родным кланам, некоторые устраиваются в крепостях или на заставах, а у многих магистров свои поместья или дома в уединенных местах. И зовем мы их на помощь только в самых важных случаях. В том отряде, который пришел со мной, таких одиночек было шестеро. Вот Этан из таких.

— Тогда говорите вашу просьбу, — вопросительно посмотрев на упорно молчавшую Весю, нетерпеливо заявил Даренс, — как я понимаю, вам еще отдохнуть нужно до праздника.

Княжна покрепче стиснула губы, иначе хихикнула бы так же ехидно, как Ольсен. Кастина уже рассказала ей об их разговоре, и они даже поспорили, будет Дарс спокойно ждать приезда куниц, или все же попытается поговорить с Милой. Веся была твердо уверена, что княжич не вытерпит, слишком уж непонятно и обидно его самолюбию такое поведение нареченной. Стало быть, постарается поймать девчонку наедине и допросить. Ведь это же она была в него влюблена, так отчего же начинает бунтовать?

— Я же все понимаю, — по-детски покусывая ноготок, всхлипывала вчера вечером ученица, когда Веся ходила проверить, как у нее успехи в поварском деле, и заодно забрать Милу из кухни. Приказ сидеть там и учиться готовить девчонка исполняла слишком усердно. — Это ведь он услышал мой рассказ и просто пожалел меня. Я позже сообразила, что он рядом стоял, иначе не успел бы меня заметить. Но я не хочу так… вот и попросила забрать браслет. А он обиделся, говорит, так нечестно, раз я обещала три месяца его изучать! А зачем мне его изучать, если я все равно не отдам ему свой браслет? Пусть другая изучает, а мне и того хватает, что я его каждую ночь во сне вижу и по звуку шагов узнаю! Может, какая лисичка и была бы счастлива, что он жениться хочет, но я ведь ястребица! И у меня в душе горько, когда я думаю о будущем. Вот на тебя Ардест смотрит… и у него в глазах свет появляется. Я, конечно не такая… смелая и красивая… — Мила горько всхлипнула, — но все равно хочу, чтобы на меня так смотрели! Уж лучше я подожду… Кася говорит, сюда скоро много воинов приедет, дома строить будут… а я буду пирожки печь, мне понравилось.

Веся тогда слушала эти не очень-то складные объяснения не перебивая, лишь тихонько вздыхала, девчонка все верно понимает, еще бы хватило ей сил и дальше так держаться. Даренс далеко не прост, и Миле нужно разбудить в блондине настоящие чувства, иначе и в самом деле легко уведет его какая-нибудь ловкая красавица, и придется ученице страдать от новой раны. И неизвестно, сможет ли она после этого вообще оправится, приходилось Весе встречать и таких женщин, потухших и безразличных.

— Сейчас всё расскажу, — кивнул в ответ Феодорис, разворачивая свои записи, — но сначала хочу задать вам несколько вопросов. Как вы думаете, чего захотят все ближайшие кланы после того, как вы построите крепость или городок? Ведь в совете старших кланов даже за небольшие деревушки князья спорят, а тут — целый город, да еще в таком выгодном месте. Ведь через Южин пойдет прямая дорога по Ойрету в восточные ханства, неподалёку от него будет Антаиль, непременно переберется сюда Шангор со своими наемниками… понимаете? Ваш город станет очень лакомым кусочком. И тогда каждый соседний клан непременно пожелает присоединить его к своим землям. Радмир начнет ездить в гости к Весе, Илстрем привезет Доренею посмотреть на внуков… а камышовые коты заявят об особых правах, как родичи Эвесты. Ну а потом и вепри припомнят, что когда-то считали северный берег Ойрета своими землями. Ну а хингаи постараются урвать хоть чего-нибудь, они ведь тут совсем близко, а ваши люди сразу стада заведут, поля вспашут.

— Думали мы про это, — хмуро вздохнул мельник, — потому и вписали строку о помощи. Да еще и сбежавших шаманов нужно не забыть… эти мстить захотят.

— Феодорис, ты все правильно говоришь, — решил поторопить магистра Берест, начинавший тревожиться необычной молчаливостью жены, — и мы тоже так считаем. Я даже хотел объявить новую заставу особым местом, вроде Ставина, куда все могут приезжать свободно, но потом отказался от этой мысли. Как бы не начали собираться к нам разные любители легкой наживы и бузотеры. Но раз вы уже всё обдумали, хочу услышать ваши замыслы.

— Сейчас скажу. Осталось объяснить только самое последнее, насчет власти.

— Очень интересно, — настороженно буркнул Ансерт и тоже глянул на притихшую куницу. Как раз вовремя, чтоб заметить скользнувшую по губам снохи усмешку.

Ну, вот что её так насмешило? Они-то все, загадывая, как будут строить крепость, и записывая свои требования, загодя знали, кто станет править этой заставой. Разумеется, Берест. Это было правильно и надежно и к такому все привыкли. А Веся, Даренс и Ольсен с женой будут помогать командиру. Но теперь к ним пристали чародеи, и вопрос о власти поднял в душе непонятую тревогу.

— А вот мне неинтересно, — весело фыркнул вдруг Ольсен, — и моей жене тоже. Да и Весе неинтересно, она как я вижу, уже всё для себя рассудила.

Княжна смерила прадеда взглядом, в котором странным образом укоризна мешалась с насмешкой, и снова смолчала.

— Так пусть и нам скажет, — пробасил Ранзел, — Весе я поверю. Она не ты, дед, голову морочить не станет.

— Придется мне сказать, — взглядом спросив что-то у воспитанницы, вздохнула Кастина, — это действительно простой вопрос. Каждый ведь судит по себе, и почти все обычные люди считают власть такой же ценностью, как знатный род, драгоценности, земли, надежные замки и умелых слуг. Даже ценнее, ведь с помощью власти можно легко добыть всё остальное. И такие люди никогда не поймут магов и никогда не поверят им, если те откроют главный секрет — властвовать они вовсе не желают. Они и без власти могут легко получить всё, что захотят. Вы были в Антаили и видели, сколько диковинок там изготавливалось и выращивалось, сколько амулетов и оружия зачаровывалось… а ведь хозяева магических лавок продают все это очень дорого. А командовать одним ловким фантомом намного проще и приятнее, чем толпой самых преданных слуг. Фантомы не болеют и не влюбляются, не едят и не спят, им не нужны комнаты и одежда. Вот и судите, зачем чародеям вешать на себя такую мороку, как власть? Если им совершенно чужды все побуждения, которые толкают к ней остальных людей.

— Ты забыла про заботу о безопасности своей страны, — отметил внимательно слушавший ее Берест, задумчиво поглаживая пальчики жены, которые давно захватил в плен, — и ответственность за судьбы своих сородичей.

— Жаль, это в людях очень редкие качества, — с непонятным сочувствием смотрел на него Феодорис, — и потому всех чародеев очень волнует, чтобы власть была именно в таких руках. Оттого-то мы и надеемся, что вы примете наше предложение. Как вы знаете, я вхожу в совет Этросии, но вовсе не жажда власти заставила меня взять на свои плечи такое бремя. Приходится следить, чтоб не появился у власти человек, которому нет никакого дела до страны и забот жителей, и какой лелеет только свои собственные мечты, желания и задумки. Мы считаем, что Ардесту нужно создать свой собственный клан, а я берусь убедить всех остальных князей в правильности этой затеи.

## Глава десятая

Эти слова рухнули на голову княжичей ловушкой молчания, все сначала замерли, затем начали озираться друг на друга, но заговорить не решался никто.

— Веся? — заглянул в глаза притихшей жене Берест, — ты считаешь, это будет правильно?

— Я верю в тебя, — кротко кивнула она, одновременно желая помочь мужу и ничем не выдать своих догадок, — ты будешь самым справедливым князем. Твой дар не позволит обвести тебя ни одному подлецу или пройдохе.

— А из тебя получится самая мудрая княгиня, — мягко улыбнулся кунице верховный магистр, — ну а маги решили все до единого вступить в ваш клан. Это еще один наш важный секрет, чародеи все-таки не могут обойтись без обычных людей. Во-первых, мы тоже хотим любить и быть любимыми, и суженых встречаем так же случайно, как и все люди, а не выбираем лишь среди чародеек. Во-вторых, способности к магии далеко не всегда наследуются от одарённых родителей. Почти треть чародеев цитадели имели родителей без магических способностей, хотя, как иногда оказывалось, у кого-то из предков врождённый дар был, но почему-либо не развился. Вот потому мы намерены создать в Антаили школу чародеев, и непрестанно путешествовать по стране, разыскивая детей со способностями, чтобы они не попали в лапы негодяев и не ушли в шаманы. В этой школе специально отобранные учителя станут учить всех одарённых детей. И собранных в других кланах, и тех, кто родится в семьях чародеев. Потеря Барата слишком дорого нам обошлась. Эти законы мы уже приняли на срочном совете.

— А если вы вступите в клан… — еще сомневался Лирсет, — то разве не захотите им командовать?

— Лирс, — ехидно хихикнул прадед, — ты что, прослушал указ про награды? Или только свои запомнил? Берест с Весеникой теперь магистры… понял?

— Дядя, школа чародеев и северная цитадель не намерены вмешиваться в дела и намеренья князя и княгини нового клана, — резко оборвал веселье Ольсена верховный магистр, — мы входим в него наравне с другими, хотя надеемся, что один из нас получит звание советника князя. Кстати, вам нужно выбрать животное, которое даст клану название и станет его покровителем.

— Думаю, я могу подсказать, — сообщил через некоторое время Саргенс, понаблюдав за задумавшимися княжичами, — мне кажется, будет справедливо, если новый клан станет называться кланом сокола.

— Мне нравится, — Берест немедленно сообразил, в честь кого и чего магистр предложил эту птицу им в покровители, — можно даже — сиреневого сокола.

— Или дикого, — подхватил Ранзел.

— Лучше просто сокола, — нехотя обронила Веся, отлично понимая, что ловушка почти захлопнулась.

И хотя все складывалось как нельзя более справедливо и правильно, но мечту о непостроенном городе было почему-то жаль.

— Согласен, — склонился к жене княжич, мимолетно коснувшись подбородком ее виска, и затаенно вздохнул, поцеловать Весю при всех он не считал допустимым.

— Тогда остался последний вопрос, — Феодорис поднялся и махнул рукой в сторону середины столешницы.

Изображенная на ней карта ожила неожиданно и стремительно, княжичи даже руки отдернули от плеснувшей голубизной воды озера и от острых вершинок поднявшихся на севере снежных гор.

— Вот Антаиль, — указал тонким жезлом магистр на невысокий холмик, и эта часть карты тотчас раздалась, подросла, отодвинув далеко в стороны всё остальное. — Мы посчитали, для домов тех чародеев, которые захотят жить возле источника и для зданий школы нам с избытком хватит южной оконечности полуострова, а на склонах холма мы собираемся построить зал для совещаний, мастерские, лаборатории и прочие необходимые магам помещения. С северо-запада, на месте разрушенного когда-то городка, мы разобьём сады и парки и поставим памятники тем, кто ничего не пожалел ради победы над шаманом. Но прежде всего мы обнесем все земли Антаили надежной стеной и восстановим подземную крепость. Стена пройдет вот здесь, — жезл щедро обвел холм, скользнул по побережью и отрезал почти половину земель полуострова до Южина, — А эту крепость мы решили отдать князю клана сокола как свой вступительный вклад… и намерены освободить к завтрашнему вечеру. Чуть позже вы нарисуете план будущего города и построите вокруг Южина дворцы и дома, и мы конечно же поможем. Но до того времени вам нужно будет где-то разместить уже плывущих сюда девиц и едущих воинов, незачем им валяться в шатрах, когда пустует такая удобная крепость.

— Но Феодорис! — впервые за все время совещания возразила Веся в полный голос, — мне это не нравится! Вы отдадите нам крепость, а сами будете ютиться в шатрах?! Неужели нельзя сначала построить дома, а потом начинать постепенно в них перебираться?

— Спасибо, княгиня Эвеста, — проникновенно произнес магистр и его глаза подозрительно повлажнели, — за заботу. Но как раз сейчас Кимох с помощниками и фантомами заканчивают первый дом, в котором позже будут жить ученики нашей школы. Там на первые дни хватит места для всех старших магов, а остальные переберутся через два-три дня. Как вы понимаете, всем чародеям не терпится побыстрее оказаться рядом с источником. А у меня осталось на сегодня еще одно важное дело.

Магистр взял из рук Саргенса шкатулку, и в ней тускло блеснула кучка каких-то украшений. Феодорис достал одно и показал всем серебряный браслет, покрытый вязью магических знаков.

— Это знак чародея, и одновременно пропуск в Антаиль, так будет называться школа и все расположенные за стеной угодья. Я отдаю эту шкатулку князю Ардесту, тут как раз хватает браслетов на всех вас. Все остальные люди из клана Сокола, кто впоследствии заслужит это право, будут получать их у назначенного князем советника. Кого бы ты хотел видеть на этом месте?

— Пусть назовет Эвеста, — подумав, улыбнулся жене Берест, начиная понимать, почему она так упорно молчала почти два часа. Не хотела давать мужу подсказок о своих желаньях, боялась, чтобы это не повлияло на его решение.

Какая она временами бывает простодушная! Да ведь он воспитан в клане ястребов и просто не может не думать в такие моменты о будущем удобстве и спокойствии своей женщины! Но пусть и дальше считает, будто в этот раз ей удалось его обвести.

— А кто бы хотел быть советником Деста? — На миг подняв на магистра глаза, кротко улыбнулась целительница, и Ольсен довольно ухмыльнулся.

Усмехнулся и Берест, он тоже любил в таких случаях сначала услышать, что ему предлагают, а потом принимать решения. Но в этот раз хотел сначала услышать мнение жены. Не хотелось, чтоб будущий советник вызывал у нее недоверие, а уж какой осмотрительной и внимательной умела быть его Колючка, ястреб запомнил очень хорошо. Хотя… теперь он сокол, но прежде, чем так называться, нужно еще дождаться решения совета старших кланов.

— Каждый из нас будет рад помогать вам возводить город и устанавливать в нем порядок, — с едва заметным лукавством неторопливо протянул Феодорис, — и не ради долга или выгоды, а по-родственному. И так же каждый из магистров готов занять место советника. Но раз вы доверяете нашему выбору, хочу объяснить, почему мы предлагаем именно этого магистра. Его знают и уважают в Этросии и князья, и воины, и торговцы, а это для нового клана на первых порах очень важная подмога. Он сможет договориться с любым воеводой и купцом и распознать все хитрости и козни пройдох.

— Только пусть не суется в одиночку в самые опасные места, — насмешливо проворчала Веся, — так назовешь ты наконец его имя?

— Так ведь ты же догадалась? — лукаво усмехнулся Феодорис, — и даже не имеешь ничего против.

— Я постараюсь больше не соваться в опасные места, — спокойно пообещал Саргенс, и со смущенным вздохом пояснил, — а в тот раз у меня всё было рассчитано.

— Помню я тот расчет, — счел нужным нахмуриться Ардест, — Эвеста как на пожар бежала. Но я все равно рад, что ты стал моим советником, надеюсь, вам удасться уломать совет кланов. Теперь мы можем идти? Всем нам нужно привыкнуть к этой новости и многое обдумать.

— Да, всё самое важное мы решили, — довольно улыбнулся Феодорис, — но думать будете завтра. Сегодня у нас праздник. Переодевайтесь и приходите в столовую возле своих комнат, за вами придут.


— Ну и дела, — озадаченно ворчал Лирсет, шагая по коридору к выходу из подвала, — у меня прямо голова кругом идет. А если нас Илстрем не отпустит из своего клана?

— Ты не забыл, что уговаривать совет старших кланов отправятся Феодорис с Саргом? — ехидно, как прадед, фыркнул свежеиспечённый князь, — неужели у них не припасено для отца доводов, против которых он не сможет устоять? Да я больше чем уверен, что они к каждому из князей давно проторили тропку. И если честно, очень благодарен им за Южин. Хотя и как-то совестно брать такой роскошный дар, но я понимаю, что от него магам только лишняя морока. Зато если мы поставим на границе наших земель дозорные башни и будем следить за степью, то сможем прятать в крепости всех жителей, пока не отобьёмся.

— Дест… — кротко улыбнулась Веся, — пообещай мне забыть на сегодня про дела? Все-таки сегодня у всех нас великий праздник. А сейчас у меня есть одно небольшое дело, ты идешь со мной или переодеваться?

— Конечно с тобой, — мигом решил князь, — переодеваюсь я быстро.

— Можно, и я с вами? — испытующе уставился на целительницу Даренс, — или это секрет?

— Можно, — беззаботно пожала плечами княгиня, — но сразу предупреждаю, ничего интересного ты не увидишь.

— Тогда я тоже пойду, — хитро прищурился Ольсен, — Кася, поспит еще пять минут наш приемыш?

— Веся в него уже запустила своего фантома, потому я чувствую, когда он начинает беспокоиться, — пояснила травница, еще крепче прижимаясь к руке мужа.

— Тогда и мы пойдем, да, Ранз? — оглянулся на брата Лирсет, — а то опять пропустим самое интересное.

— Как в балаган собрались, — недовольно проворчал блондин, разглядев как Ранзел с Ансертом поворачивают вслед за толпой родичей, — что вам там, представленье?

— Не нравится, не ходи, — огрызнулся Ансерт, уже отругавший себя за то, что не остался в руинах с Ранзом, и не желавший больше никогда допускать такой глупости.

И неважно, что в тот момент ему хотелось посмотреть на небо и посидеть в горячей водичке, потерпел бы еще, не неженка небось.

— Я бы не пошел, — с внезапным ожесточением процедил сквозь зубы блондин, и резко смолк, но никто не стал допытываться, почему.

— Но ведь это же кухня? — разочарованно фыркнул Лирс, рассмотрев, к какой двери свернула Веся.

Да и не было поблизости других дверей, разве вот в столовую, так её они уже прошли. Неужели лукавая куница пошутила, и просто намеревалась попросить у поваров корзинку пирогов? — еще мучало княжича сомненье, а внушительная дверь уже распахнулась и на свободу вырвался дружный перестук ножей и лавина всевозможных запахов. Жареного лука и мяса, чуть пригорелого теста, аромат острых восточных специй и душистых северных трав, да чего только не было намешано в этом потоке!

Да и народу в кухне оказалось сегодня намного больше чем всегда, обычно тут свободно управлялись с котлами три повара, как правило, мужчины. Женщин среди зараженных чародеев было очень мало, вот маги и старались обходиться без них. А вот сейчас возле стола, где обычно лепят пирожки, сидело среди поваров трое женщин в нарядных чепчиках с оборками и кружевами, и Веся не сразу нашла среди них Милу, как выяснилось, чародейки и на нее надели такой же чепчик.

Отыскав ученицу, целительница довольно усмехнулась, работа здесь явно шла девчонке на пользу. От кухонного жара или от вниманья сразу двух поваров, что-то объяснявших ученице, девчонка разрумянилась, ее глаза оживленно поблескивали, а губы расплывались в лукавой улыбке.

— И чему же она тут учится? — язвительно проскрипел мигом разглядевший эту картинку Дарс, и княгиня поторопилась сделать строгое лицо.

А заодно и порадовалась царившему тут шуму. Доведись гордой ястребице услышать это замечание жениха, нетрудно было бы угадать её ответ.

— А мы сейчас спросим, — опередив воспитанницу, мягко произнесла Кастина и протиснулась мимо замершего в нерешительности Ардеста к столу, — добрый день! Ну как, ученица, поняла что-нибудь в кухонных секретах?

— Пока еще мало, — честно призналась девчонка, — это так сложно! Оказывается, тут все очень важно, и какая сковорода, и сколько налито масла и как оно нагрелось. Но зато интересно… а вы пришли за мной?

— Да, — ободряюще кивнула ей Веся, — идём со мной, на сегодня учебы хватит.

Подхватила Меланию под локоток и повела прочь мимо насупившегося Даренса, чувствуя, как закипает в душе досада на его бестолковость. Ну, вот что он ведет себя как жадный селянин, купивший по бросовой цене старую клячу, и ломающий голову, что с ней сделать, кормить жаль, а на мясо — стара? Разве не понимает, что таким поведением ранит Милу в самое сердце? Зачем тогда надевал девчонке свой браслет, если не чувствовал к ней ничего, кроме благодарности и жалости?

— Радость моя, — полушутливо спросил Берест, догоняя жену, — а ты про меня не забыла?

— Я про тебя никогда не забываю, любимый, — нежно улыбнулась ему Веся, — потому и просила заранее несколько минуток на дела. Я вдруг вспомнила, что нам до сих пор не принесли все наши сундуки, и у нас с Милой нет здесь праздничных платьев. Поэтому мы идём в гостевой дом и там переоденемся.

— Мои праздничные вещи тоже там, — помедлив, осторожно произнес свежеиспеченный князь, напрягаясь в ожидании ответа.

А Веся одарила мужа новой улыбкой, молча положила вторую руку на его локоть, и на миг прислонилась головой к родному плечу.

Берест благодарно коснулся губами ее волос, и покосился на притихшую Меланию. Непонятно пока, что происходит между этой девчонкой и Дарсом, и какие задумки у Весенки, но, похоже, разбираться с сердечными делами брата все же придется, хотя это и против его правил.

— А теперь вы куда? — догнал свернувшего к выходу князя недоуменный вопрос Лирсета.

— В дом для гостей, Эвеста хочет забрать платья, — сообщил тот так спокойно, словно с самого начала собирался туда идти, — ведь наши вещи так там и лежат, принесли только дорожные мешки.

— А я бы вообще перебралась туда жить, — вдруг сообщила Кастина, — Оль, сходите с Лирсом за ребенком и его сундучком? Я пока успею умыться.

— Тогда и я с вами, — решил Ранзел, обнаружив, что Даренс молча идет за командиром, — мне тоже тот дом больше понравился. И покои просторнее, и кровать… понадежнее.

Даренс только едко фыркнул, видит он насквозь все эти неуклюжие попытки братьев не отставать от него и от Веси с Милой. Но никому ничего объяснять или запрещать не собирается, пусть поступают как хотят. Он желает только одного, понять, почему Весеника вдруг начала так усердно прятать от него нареченную? Сама что-то придумала, или девчонка нажаловалась? Во всяком случае, нужно постараться выяснить это как можно скорее, пока он не стал посмешищем в глазах братьев и всех чародеев.

## Глава одиннадцатая

Гостевой дом, как и прежде, стоял не запертым, и Берест впервые задумался над этой особенностью Южина. Он и раньше замечал, что засовы тут только на внутренней стороне дверей, но не придавал этому особого значения. А теперь вдруг сообразил, почему чародеи не запирали снаружи дома и строения крепости. Ну, кроме того, где держали раньше зараженных. Просто не было в этом нужды, как и не было здесь воров. И эта мысль внезапно кольнула душу печалью, когда сюда прибудут толпы воинов и прочего люда, с такой беспечностью придется проститься.

Прихожие, коридоры и лестницы гостевого дома оказались тихи и пустынны, но безупречно чисты, и князь вздохнул еще раз. Как только отсюда уйдут маги, придется заводить горничных и слуг, будут сновать по дому с тряпками и вениками, иначе вездесущая пыль очень скоро осядет на резных панелях и окнах.

— Дест? — по-своему поняла его вздохи княгиня, — я только помогу Миле выбрать платье и приду, ведь наши комнаты рядом.

— Ладно, — не стал он выдавать любимой причины своих забот, помня об обещании не вмешиваться в хозяйственные дела.

Но ведь одно дело, вмешаться и начать командовать, а совсем другое побеспокоиться заранее, чтобы у жены этих самых дел стало как можно меньше?

Задерживаться в комнатах ученицы Веся и в самом деле не стала, быстро и умело перебрала висевшие в шкафах платья и выбрала то, какое по ее замыслу должно было сочетаться цветом с глазами девчонки и делать ее чуть строже и может быть, старше.

— Быстро умывайся и надевай это платье, а украшения я тебе подберу позже, — Куница ободряюще улыбнулась подопечной и отправилась к себе, с удовлетворением кивнув щелкнувшему за спиной засову. Пускать в свою комнату кого-то другого Мила явно не собиралась.

— Веся, — дожидавшийся невестку блондин шагнул от стоящей у окна скамьи, где он до этого сидел, — можешь ответить на один вопрос?

— Могу, — твердо смотрела она на Даренса, — но не здесь. Тебя не смутит, если мы поговорим при Десте? Я обещала не задерживаться.

— Ничего меня не смутит, — желчно, как прадед, хмыкнул он, — хотя мне нужна всего минута.

— Ну так и уйдешь через минуту, — открывая дверь в свои покои, пообещала княгиня, — зато Берест не будет волноваться.

— Обо мне бы кто-то так побеспокоился, — настроение у княжича явно было на самое доброжелательное, но обращать на него внимания Веся не собиралась.

— Садись и говори.

— Я и стоя могу. Почему ты прячешь от меня невесту?

— Даренс, ты неправильно все понимаешь, никого я не прячу. Мила моя ученица и подопечная, — твердо глядя ему в глаза, заявила Веся, — и я пытаюсь научить ее некоторым простым вещам, о которых до сих пор никто из ее наставников не позаботился.

— Каким это? — ехидно проскрипел блондин, — улыбаться поварам?

— Нет. Радоваться жизни, находить себе дело по душе, ощутить себя не бедной неприкаянной сироткой, а нужной и интересной другим людям чародейкой. Мне не понравилось приводить девчонку из-за грани… и я сделаю все, чтоб у нее больше не появилось желания уйти подобным образом.

Ну да, это жестоко, с огорчением признала про себя княгиня, глядя на побледневшее лицо блондина и его крепко стиснутые губы, напоминать ему, из-за кого пила яд Мелания. Но еще хуже оставаться в стороне и смотреть, как он постепенно загоняет ее в тот же полный безнадежности угол, откуда она снова не найдет иного пути, кроме самого страшного.

Даренс ушел молча, но дверью хлопнул так яростно, что дружно звякнули бокалы в поставце.

— Что стряслось?! — выскочил из спальни полуодетый Берест, натягивая на ходу рубаху.

— Даренсу не понравился мой ответ, — помня о способности мужа, кратко сообщила Веся, — а рубаху сегодня лучше надеть понаряднее. Подозреваю, Феодорис не зря нам заранее рассказал о своих планах. Как бы не решил объявить об новых законах уже сегодня.

— А что ты сказала Дарсу?

— Что Мила моя ученица. И потому я собираюсь научить ее всему, чему никогда не учат ястребиц. А теперь я бегу умываться, очень не хочется опоздать на начало праздника.

Про праздник Веся помянула нарочно, точно зная, муж не станет ее задерживать и на мгновенье, если речь идет об отдыхе. Так и вышло, коротко поцеловав жену, Берест огорчённо вздохнул и отправил ее в умывальню а сам пошел искать другую рубаху.


Как вскоре выяснилось, перебраться в свои прежние покои решили все братья без исключения. И уже через полчаса толпа нарядных и празднично причёсанных новичков оживленно переговариваясь, высыпала на крыльцо и направилась в сторону бывшего дома заключенных. Помалкивал лишь Даренс, чуть заметно нахмурившийся при виде нареченной. Зато все остальные посматривали на девушку с новым интересом.

Веся вместе с Кастиной, прибежавшей ей на помощь, постарались использовать все женские секретные и не очень ухищрения, чтобы изменить облик подопечной до неузнаваемости. Выбросили шляпку, которую намеревалась нацепить ястребица, взамен разрешив ей оставить одну нижнюю юбку с пышными оборочками. Изумрудно-зеленое платье затянули в талии широким поясом, затейливо сплетённым из серебряных цепочек и розеток со вставленными в них смарагдами. Волосы ученицы куницы заплели в пышную косу, и, уложив ее высокой короной, густо обвили нитками редкого серебристо-голубого жемчуга, добавив такие же серьги, а на плечи Милы набросили белоснежную ажурную шаль.

Придирчиво рассмотрели творение своих рук и остались чрезвычайно довольны. Девушка теперь выглядела настоящей княжной, а не запуганной приживалкой. И хотя посматривала на себя в зеркало с недоверчивым изумлением, но время от времени забывала о намерении держать губы строго поджатыми и они расплывались в смущенной блаженной улыбке.

— Я за вами, — объявил вышедший навстречу Саргенс, и свернул к башне, на которую новички не захотели лезть в день прибытия, — идите за мной.

Как очень скоро выяснилось, зря они тогда отказались, долго взбираться по ступеням не пришлось. Чародеи устроили в башне подъемник, смутно похожий на клеть, какими доставляли на крепостные стены камни и воду. Только здесь она была чистенькая, с перилами и скамеечками.

— Все не поместимся, — объявил державший в руке корзинку с ребенком Ольсен, — Мы с Дестом и женщинами едем первыми.

— Ребенка я буду держать, — ревниво отобрала у мужа корзину Кастина, первой вошедшая в клетку подъемника, — Мила, иди сюда.

Дест искоса глянул на едко изогнувшиеся при этих словах губы блондина, спрятал досадливый вздох и подсадил жену, а затем шагнул в кабину и сам. Эвеста тотчас разглядела его недовольство, рядом с нею Берест хмурился крайне редко, и отлично поняла, о чем он намерен поговорить. И успела шепнуть любимому на ухо пару слов, пока клеть поднималась, а Десту пришлось согласиться с ее доводами. Не следует говорить о таких вещах второпях и при всех.

Пока клеть уходила за оставшимися внизу княжичами, прибывшие наверх стояли у перил верхней площадки с живым интересом разглядывая местность, виденную до сих пор только на магической карте. Вживую все оказалось по-другому. Холм был вовсе не ровного серого цвета, а пестрый, весь усыпанный пятнами зелени и редких синеватых скалистых уступов, а над ним по предвечернему седоватому небу плыли густые бурунчики облаков. И на их фоне все сразу заметили темную точку, вдруг поднявшуюся с холма и стремительно ринувшуюся в их сторону, всё увеличиваясь.

Ойкнула и попятилась назад Мила, и Кастина тотчас положила свободную руку ей на плечо.

— Не бойся, этим холмом теперь владеют чародеи и ничего страшного там больше быть не может. Да и никого чужого они теперь сюда и близко не допустят. Не зря ведь придумали объединиться с новым кланом, намерены поставить его щитом со стороны степи.

— Но и клану такое родство тоже выгодно, — нехотя признал очевидную истину Ольсен, — с такой поддержкой мы выстоим против любых орд.

— Да они сюда дорогу забудут, после первой же битвы, — задумчиво произнесла Эвеста и внезапно чуть теснее прильнула к мужу, — а тебе всё же придется поехать вместе с Феодорисом на совет. Можно и Даренса прихватить.

— А так не хочется… — вздохнул Берест, ясно понимая, как она права, его мудрая жёнушка.

И отец и Радмир сразу станут сговорчивее, да и остальным князьям ему есть что сказать. И взять Дарса тоже хорошая мысль, а ещё неплохо бы позвать туда Шангора. Свободного воеводу князья частенько приглашали на совет старших кланов, особенно когда решали вопросы безопасности южных границ.

Тёмная точка к этому моменту домчалась до них и оказалась стайкой серебристых фантомов, каких создавал только Феодорис. И всё они были сделаны в виде маленьких лодочек, вроде тех, которые крутятся лётом на ярмарочных каруселях, только крылатых.

— Придётся садиться по одному, — разочарованно вздохнул Берест, усаживая в первые лодочки Весю с Милой, и поспешил устроиться на следующем фантоме.

— А он не упадёт? — успела пролепетать побледневшая ученица, и ахнула, обнаружив, что уже мчится под розоватыми облаками в сторону холма.

Появившиеся на верхней площадке княжичи моментально поняли, для чего рядом с ней замерли слепленные из плотного серебристого тумана лодочки, и вскоре уже догоняли летевших в сторону Антаили фантомов. Однако уже через пару минут после того, как стая лодок выстроилась ровной вереницей, ездоки убедились в невозможности ими управлять.

Значит, Феодорис с магистрами уже начали придумывать и проверять самые надежные способы защиты южной цитадели от нападений, сообразил Берест, с интересом рассматривая места, над которыми пролетала их необычная стая. Ведь если не прокладывать к холму ни единой тропки, а обходиться лишь послушными чародеям фантомами, то у будущих врагов Антаили не будет ни малейшей надежды на успех. И хотя пока такая предосторожность кажется немного странноватой и даже смешной, но понять магистра можно. В подобных делах лучше всё продумать и предусмотреть загодя, чем опоздать.

Холм подрастал очень быстро, и по мере того, как он приближался, взгляды гостей неумолимо притягивало стоящее на его вершине строение. К всеобщему изумлению, там не обнаружилось никаких руин, не было ни просевшей внутрь и заросшей травами и кустами крыши, ни валявшихся вокруг неё обломков колонн и стен, разбросанных много лет назад мощным заклятьем. Ничего из тех неприглядных разрушений, какие им показывал когда-то Феодорис, рассказывая печальную историю Антаили.

Вершину холма венчало прекрасное светлое строение, торжественное как храм и ажурное, как беседка. Стройный купол опирался на необычно высокое восьми-лучевое основание, раскинувшее свои длинные концы точно по сторонам света. В самом конце каждого луча виднелась арка с узкой дверью, и очень скоро Веся начала понимать, ради чего верховный магистр именно так построил новый храм. Определённо в каждом луче свои запоры и ловушки, и если когда-нибудь случится невероятное, и врагам еще раз удасться пробиться к этому дворцу, на них рухнет крыша того из лучей, по какому нападающие попытаются добраться до источника.

Но вот каким образом магам удалось воздвигнуть столь колоссальное строение так быстро, до сих пор оставалось для целительницы непостижимым.

— Пока это лишь иллюзия, — с сожалением вздохнул Филитий, встречавший их неподалёку от храма на расчищенной от травы и кустов просторной полянке, и твердо заявил, — но мы постараемся, чтоб она как можно скорее стала реальностью. Много лет мы тщательно изучали ошибки прошлого, позволившие врагу не только подобраться к Антаили, но и захватить её, несмотря на героические усилия охранявших храм чародеев. И не только изучали, но и рисовали чертежи нового святилища, стараясь предусмотреть все вражеские замыслы, даже невозможные. Ведь точно известно, что зависть, лень и жадность сведённые воедино, это страшная сила, не однажды бросавшая орды воинов на мирные города и села. И способы нападения у них всё коварнее, изощрённее и безжалостнее. Но сегодня можно забыть про все заботы и трудности, и те, которые мы преодолели, и те, что еще ждут впереди. Этот вечер мы полностью посвящаем долгожданному возвращению Антаили. Проходите, собратья, осмотритесь и устраивайтесь, где вам будет удобнее. По незыблемому закону цитадели Антаиль навсегда ваша наравне с остальными магами.

Княжичи и без его приглашения уже во все глаза рассматривали переплетенные в замысловатые узоры камни выложенной древними мастерами площади и светлые струи переливающегося посредине нее фонтанчика. Площадь окружали яркие навесы из восточных тканей, а неподалеку от фонтанчика стояло небольшое деревянное возвышение, почти такое, на каких любят выступать ярмарочные лицедеи. Только выглядело оно намного изящнее, дороже и удобнее. Да и устилать ярмарочные сцены дорогими коврами никто ещё не додумался и резных перил вокруг них тоже никогда не делали.

— Идём, посмотрим сверху на склон, — приобняв Весю, потянул ее к краю площадки муж, и она беспрекословно подчинилась.

Лишь бросила на Кастину лукавый взгляд, и получила такой же в ответ, как заверение, что наставница все поняла верно, и не бросит ученицу без присмотра.

— Какая тут красота, — вздохнула целительница через несколько минут, остановившись у замшелого каменного барьера, за которым круто уходил вниз южный склон, — у чародеев лет на сто хватит работы, чтоб вырастить на этих склонах сады, о которых они мечтают.

— Надеюсь, всё у них получится, — согласился князь, с удовольствием вдыхая аромат цветов шиповника, густо разросшегося на всех пологих местечках и в трещинах, — Весенка… ты ничего не хочешь мне сказать?

— А что бы ты хотел услышать, любимый?

— Услышать мне для счастья достаточно и этого слова… а узнать я хотел бы, почему вы все так стараетесь обидеть Дарса. Вроде же он ничего плохого не делает… или я чего-то не знаю?

— Всё ты знаешь, счастье моё, — положив голову на плечо мужа, вздохнула княгиня, — просто пока не примерил этот камзол на себя. Скажи, как по-твоему, так же хорошо все было у нас с тобой, если бы ты меня не полюбил? Женился бы всего лишь по приказу отца? Или… если бы я в тебя не влюбилась, а просто исполнила данное Мариле слово?

— Нет, — крепче стиснул ее Берест, — никогда. Но ведь она его любит?

— Да. Больше жизни. И когда поняла, что Дарса хотят женить на ней без любви, предпочла уйти. Понимаешь… я сначала сочла её слабой, а когда присмотрелась, поняла, в этой девочке есть главное, что мне дорого в людях, честность и доброта. Мила ведь могла получить Дарса… и очень многие девушки на её месте этим бы воспользовались. А она хочет ему счастья… потому-то не пожелала взять этот дар княгини Доренеи, а оставила Дарсу возможность свободно искать свою любовь. И сейчас тоже не желает принимать подачки, ведь скоропалительное сватовство Дарса для нее именно милостыня. Он ее пока не любит, ты и сам это понимаешь. Пожалел девчонку, или решил отблагодарить за доброту, а может, просто счел подходящей для себя невестой, это не важно. Хуже, что Даренс не догадывается, как оскорбляет и обижает его попытка поступить великодушно гордую душу Мелании. Оттого-то она и старается держаться подальше… как ты помнишь, наш кузен умеет быть очень настойчивым, когда примет какое-то решение.

Некоторое время Берест молча о чём-то думал, всматриваясь в бескрайние воды Ойрета и нежно поглаживая жену по плечу, потом огорчённо вздохнул и признал:

— Ты права, любимая. Но ведь Дарс старается… и постепенно рассмотрит ее и полюбит.

— Может быть когда-нибудь и рассмотрит, — невесело улыбнулась Веся, — а ты представь, каково это, день за днем смотреть на любимого, принимать его ласки и знать, что ты для него просто женщина… одна из сотен, какие могли бы быть на твоем месте?! Помнишь… как ты догонял нас под Турой? Меня уже тянуло к тебе… но пока я не увидала в твоих глазах тревогу и боль… в душе словно стена стояла. А в тот миг рухнула… и я отчётливо поняла, что пойду за тобой хоть на Ойрет, хоть в восточные ханства.

— Счастье моё… солнышко незакатное… — задохнулся князь, расслышав в признании жены истинную правду, и осыпал её лицо жаркими поцелуями, — я, видимо, и впрямь плохо в подобном разбираюсь, но может… нужно ему подсказать? Намекнуть хоть словечком?

— Кастина уже намекнула… чтоб не спешил так, дескать, скоро толпа куниц приедет, будет из кого выбирать.

— Ну?

— И он согласился. Даже как будто обрадовался… вот и бережём её, даже хотим на пару деньков тут оставить, Бенресе на обучение. Ведь у девчонки дар предвидения. Да и вообще ей полезно найти себе дело по сердцу, вышивание, как я поняла, она уже ненавидит.

— Вот оно как… ну тогда я больше не стану вмешиваться. И раз ты не против, поеду на совет. И Дарса возьму… пусть немного охолонет.

— Мне конечно понятно, — едко заявил неподалеку голос Ольсена, — что вам сейчас не до меня, и не до праздника, но совесть у вас есть? Там уже по столам угощенье расставили, запахи просто сокрушительные. Да и Феодорис прибыл.

— Уже идём, — усмехнулся Берест, поворачиваясь к прадеду, — неужели никого помоложе не нашлось, за нами послать?

— Почему не нашлось? Тут полно фантомов… и все юные. Но разговаривать не умеют. И спрашивать тоже.

— Тебе интересно, о чём мы говорили? — прищурился князь, — могу сказать. Мы решили, что мне нужно ехать с Феодорисом на совет, только пока не выбрали, кого взять с собой, тебя или Дарса.

— Возьми его, — тотчас определился алхимик, — у нас ребенок. Кастине одной трудно.

— Так может лучше ей помощницу подыскать?

— Не хочет, — сразу помрачнел дед, — потому решено, езжайте с Даренсом. Я и сам это хотел предложить… да опоздал. А теперь идём к столу… не хочу я речь племянника пропустить.

## Глава двенадцатая

Ольсен провёл их к одному из тех шатров, откуда было лучше всего видно иллюзорное здание храма и Берест с Весей обнаружили там Кастину и княжичей, уже устроившихся на удобных, мягких стульях. А вскоре новоявленные князь с княгиней тоже сидели на оставленных им местах и рассматривали изобилующий самыми изысканными блюдами стол. Ради своего истового желания сделать этот праздник самым необычным и запоминающимся чародеи не пожалели ничего, и достали из своих запасов все редкие яства, диковинные плоды и драгоценные бальзамы и вина.

Просто невозможно было устоять и хотя бы не попробовать все те кушанья, какие Веся любила и о каких только слышала. Несмотря на то, что отец всегда старался побаловать детей и жен и заказывал купцам чужеземные редкости всего того, чем сегодня угощали собратьев чародеи, не мог достать и он.

А затем Феодорис действительно сказал речь, но очень короткую. Напомнил всем, сколько лет они ждали этого счастливого дня, поздравил с победой, очень загадочно намекнул на грядущие изменения в законах цитадели, и предложил сначала выпить по кубку вина или медовухи и перекусить. Судя по его довольному виду и лукавому взгляду, после ужина чародеев ждало нечто особое.

— Про клан сокола он почему-то смолчал… — недовольно буркнул Ансерт, смакуя редчайшее вино из снежной ягоды, — неужели боится?

— Правильно сделал, — заступился за племянника мельник, — сегодня особый праздник, и не нужно его ни с чем смешивать. О новостях объявит через несколько дней, как вернётся из Ставина. Кстати, Даренс, мы тут решили, что на совет вместе с магистром и Берестом нужно ехать тебе. Ты ведь чаще всех ездил договариваться с князьями, а меня они не знают.

— Не сидел бы на мельнице… — буркнул княжич, но договаривать не стал. Только чуть позже поинтересовался, искоса поглядывая на Милу, которую Кастина посадила с другой стороны от корзинки с найденышем, — когда нужно выезжать?

— Так мы сейчас и спросим, — хитро усмехнувшись, пообещал Ольсен, и помахал племяннику, переходившему на правах хозяина от шатра к шатру.

— Неужели у тебя уже появились новые вопросы? — насмешливо поинтересовался Феодорис, появляясь под навесом.

— Разумеется, — довольно фыркнул мельник, — и первый, когда ты собираешься отправляться в Ставин? Или куда там ты вызвал князей?

— В южную крепость. Радмир и Хизген уже были там, а Илстрем сегодня будет ночевать в Тумле. Ну а остальные стоят со своими полками вдоль границ, в этом году никто не остался дома. А зачем ты это спрашиваешь? Неужели собрался со мной?

— Собрался… да не я. Ардест хочет поехать, и Дарса взять. Так вы быстрее договоритесь.

— Ты такую идею подсказал? Не отвечай, мне она нравится. Сам про то думал, да решил дать им отдохнуть.

— Потом отдохнем, — твердо отказался Берест, — Лучше скажи, когда выезжаем?

— А вот сразу после праздника и отправимся. У нас еще быстроходная лодка есть… на несколько человек рассчитана, вас двоих как раз уместим. А Эвеста не против?

— Нет. — Коротко ответила куница, подавив огорчённый вздох, слишком уж быстро подступила разлука, — только я тогда письмо Радмиру напишу, прикажи фантому принести бумагу.

— А я бы хотел с невестой попрощаться, — вдруг объявил во всеуслышание Даренс, и, подойдя к стулу Милы, подал ей руку, — идём, погуляем?

Девчонка бросила Весе встревоженный взгляд, но со стула поднялась и покорно пошла вслед за крепко ухватившим ее под локоток блондином.

— Эвеста? — негромко спросил внимательно наблюдавший за этим странным поступком внучатого племянника Феодорис, — о чём ты задумалась?

— Я не задумалась, — улыбнулась куница, — я отдавала приказ фантому.

— Даренса? — внезапно живо заинтересовался Лирсет.

— Нет, — изумилась Веся, — как тебе такое взбрело в голову?

— Ну, я подумал… — промямлил младший княжич, и уставился на целительницу испытующе, — ну а если не ему, то кому тогда?

— А вот это секрет лекаря, — строго нахмурилась княгиня и с неожиданным лукавством добавила, — тебе же не понравилось бы, если я начала кому-то объяснять все о твоих ранах и болезнях?

Ястреб на некоторое время задумчиво притих, а когда собрался задать еще вопрос, вдруг обнаружил что все встают из-за стола и куда-то идут, и поспешил их догнать.

Возле фонтана уже столпились почти все празднующие и с живым любопытством посматривали вверх, где происходило что-то необычное, и откуда доносилась знакомая всем весёлая мелодия. Однако ни арфиста, ни флейтиста, каковой извлекал бы умелыми пальцами эти задорные звуки, видно пока не было. Зато все сразу разглядели фантомов, созданных в виде широких кресел с крылышками, которые серебристой стайкой отделились от купола храма и слетели на площадь. Заинтересованные чародеи по двое рассаживались в эти кресла, и те тотчас взмывали вверх, унося своих всадников к куполу.

— Ну, вот куда он девчонку потащил? — словно про себя буркнула Кастина, выразительно посматривая на мужа.

— А может, пусть попытаются договориться? — осторожно осведомился он, но тут же разглядел, как ехидно искривились губы травницы и сразу сдался, — да я и сам все понимаю… но ему сейчас лучше ничего не советовать. Дарс упрямый, пока сам не убедится, что делает ошибку, никогда не признается…

— Вот кабы ошибка была не живая, я с тобой согласилась бы, — но он ведь ей солью по свежей ране сыпет!

— Да иду уже, — мрачно вздохнул Ольсен, однако идти никуда не пришлось, из-за шатра почти бегом выскочила Мелания и бросилась к травнице.

— Я с тобой полечу, или с кем?

— Садись, — согласилась Кастина, — Ольсен, а ты посидишь вон хоть с Лирсом.

— Может, лучше она сядет с Лирсом? — тотчас нашел другое решение прадед, однако занять место рядом с женой не успел, там уже сидела ученица и цепко держалась за ручку корзины.

— Извини, Оль, — сочувственно улыбнулась насупившемуся мельнику жена, ласково провела ладонью по его щеке и села рядом с Милой, чтоб в следующую секунду, тихо охнув, взмыть вместе с нею в темнеющее небо.

— Как приятно видеть такие нежности, — едко сообщил голос незаметно подошедшего Даренса, — а еще милее, что пустые пирожки достаются не мне одному.

— Не мели глупостей, — мгновенно вскипел Ольсен, расстроенный разлукой с любимой, — все тебе достается полной мерой. И природа ничем не обделила, да и судьба подкинула и родичей знатных и друзей верных. Да и девицы на тебя гроздями вешаются, грех жаловаться!

Прадед шлепнулся на фантома рядом с Ранзелом, и умчался догонять Кастину с ученицей. Дарс стиснул губы и решительно шагнул к креслу Лирса.

— Придется тебе полетать со мной.

Оказавшись возле купола, Веся наконец рассмотрела музыканта, немолодой маг сидел на пушистом, как облачко фантоме с длинной серебряной дудой в руках и ловко перебирал пальцами по блестящим кнопочкам. Но почти тотчас с необычайного инструмента, какого княгиня не видывала ни у кого в Этросии, её внимание обратилось на густые струйки радужно окрашенного тумана, расходящиеся от волшебной свирели вместе с мелодией, явно усиленной магией.

Эти яркие струйки не таяли, а свивались в замысловатые узоры, постепенно превращаясь в прекрасные цветы и плоды, диковинных бабочек и стрекоз, птиц и животных. И все эти разноцветные диковинки оседали и снова взлетали, колыхались и кружились, словно захваченные в плен незримым и неощутимым ветерком. Их становилось все больше, и они постепенно заворачивались в летящую вокруг купола красочную карусель, вовлекая в свое кружение и кресла с завороженно примолкшими чародеями.

Берест крепко держал жену в надёжных объятиях, а она, доверчиво откинувшись к любимому на грудь, наслаждалась его теплом, музыкой, изяществом и красотой многоцветных созданий, пролетающих мимо и становящихся всё крупнее и причудливее. Иногда кресло князя, кружившееся в собственном танце, пролетало рядом с другими, иногда догоняло их и подныривало снизу или перелетало сверху. Через некоторое время Веся рассмотрела, как кресло Ольсена догнало фантома Кастины с Милой и теперь летит рядом, позволяя прадеду крепко держать травницу за руку. А потом она заметила упорно двигавшееся неподалеку от прадеда кресло с Дарсом и Лирсетом и лукаво хихикнула.

— А мне рассказать? — тотчас прижались к ее ушку губы любимого.

— Сам взгляни. Вон то кресло, что летит за Касей. Они ни на миг не отстают.

— Я на его месте уже отступил бы, — честно признался Берест, проследив с каким упорством кузен направляет свое кресло вслед за диванчиком, получившимся у прадеда, — нужно немного выждать, пока девчонка привыкнет.

— И я так думаю, — кивнула куница, — потому и прошу тебя забрать его в южную крепость. Только Дест, если хочешь ему счастья, постарайся ничего не объяснять. Даренс должен все прочувствовать и понять сам… это я теперь очень хорошо знаю.

Тем временем все кресла выстроились длинной вереницей и полетели вокруг купола по широкой дуге, словно лодки гигантской карусели. Радужные диковинки поднялись еще выше, в потемневшее небо, на котором проступили первые звезды, и в их глубине начало постепенно разгораться призрачное, многоцветное свечение. А затем они начали собираться в букеты и рассыпаться по небу необычными красочными картинами. Теперь уже никто из чародеев не рассматривал ни иллюзорный величественный купол, ни поднявшиеся на северо-востоке горные вершины, ни освещенные побледневшим закатным румянцем облака.

В созданных магами картинах они узнавали цветущие сады и нарядные крыши городка, раскинувшегося у подножия Антаили, развевающиеся на древках конские хвосты над скачущими по степи ордами, густой дым пожарищ и столб огня над рухнувшей крышей храма.

А затем опять цвели запустелые сады, уходили от холма табуны худых, нестриженых коз и стаи одичавших собак, густой щеткой поднимался вокруг колючий кустарник. И снова мелькали сцены битв, и незнакомые чародеи косили злыми молниями отряды пробирающихся по побережью шаманов, поднимали стены северной цитадели и свозили туда на тэрхах взъерошенных подростков. А потом все увидели так знакомый княгине зал, и девушка с серьёзными фиалковыми глазами что-то сосредоточенно и неслышно шептала с ночного неба а перед ней проходили вереницей сумрачные маги с истовой надеждой во взглядах.

И уже не понять было Весе, что она видит на беспрестанно меняющейся картинке, а что ей подсказывает ее собственная память. А в небе уже лезли сквозь стены огромные крысы, и пробиралась по разрушенной лестнице четверка магистров, а затем отбиваясь от клейкого зеленого тумана пыталась скрыться в полузаваленный пещере и перекрыть вход магическим щитом. Музыка давно почти стихла, только вздыхала печально в самых трагичных моментах, да ахали чародейки, с замиранием сердца следя, как посланный за магами фантом с трудом втащил полуживых магистров на плиту к спасателям.

— Спасибо, Веся, — негромко, но проникновенно произнес кто-то очень близко от целительницы, и, изумлённо оглянувшись, она рассмотрела рядом кресла с сидящими в них магистрами. Теми четырьмя.

— Да о чем вы… я же там не одна была… — внезапно смутилась смелая куница и спрятала лицо на груди мужа.

— Но ни у кого из нас такого фантома, к сожалению, не было… — тихо шепнул Берест, и Веся почувствовала на виске его теплое дыханье, — смотри дальше.

Однако воссозданная магами в ночном небе история уже закончилась, теперь там расцветали призрачные сады их мечты, а у стен Южина поднимались нарядные дворцы, башни и добротные дома еще не построенного города. И музыка зазвучала с новой силой, светлая, торжественная, музыка победы и триумфа справедливости.

А еще через минуту она неуловимо изменилась, стала легкой, задорно-летящей, и одновременно растаяли дворцы и дома будущего, превратились в стайки светящихся цветов и бабочек, кружащихся в беззаботной праздничной пляске.

И кресла магов полетели быстрее, то поднимаясь выше и смешиваясь со сверкающим разноцветьем изумительных букетов и гирлянд, то кружась или опускаясь к самому куполу, излучавшему мягкое, золотистое сияние. Веселье охватило всех, кто-то нарочито взвизгивал, кто-то заливисто смеялся, некоторые подпевали знакомой мелодии. А светящиеся фантомы рисовали вокруг них все новые, яркие и сказочные узоры, превращая ночь в волшебную сказку.

Только теперь Веся вдруг заметила, что закат давно погас, и облака куда-то улетели, а вокруг холма уже властвует весенняя южная ночь, душистая и звездная. И значит, Бересту недолго остается сидеть вот так рядом с ней и пользуясь скоростью полета и неверным освещением дарить горячие и сладкие поцелуи. Словно подслушав мысли чародейки, все сияющие цветы, птички и бабочки разом взмыли в вышину, собрались там в роскошный букет и вдруг взорвались гроздью ярких вспышек, тотчас рассыпавшись на мириады крохотных, постепенно гаснущих звездочек.

Кресла плавно опустились на площадь, оставили своих всадников на коврах, щедро разбросанных по плитам, и ускользнули в призрачный храм. Под навесами за время этого дивного представленья вспыхнули ярким свето гирлянды разноцветных магических шаров, а на столах добавилось новых кушаний и сладостей. Веселые и оживленные чародеи тотчас направились к своим местам, но Берест остался на месте. Издали успел заметить, как пробирается к нему Саргенс и сразу понял, что это означает.

— Ну, не раздумал? — негромко осведомился магистр полушутливым тоном, но его глаза были серьёзны.

— Нет, — и не думая скрывать огорчение, коротко ответил князь, — Дарса нашли?

— Да, вон он, с невестой прощается, — поворачивая в сторону склона, сообщил чародей, и Берест с Весей пошли за ним.

— Ну как Кася не уследила, — расстроенно выдохнула куница, поглядывая на стоящую у перил парочку.

— Дарс, — негромко, но властно окликнул брата Берест, расслышав слова жены.

Блондин торопливо сказал Мелании, растерянно крутившей в руках платочек, ещё несколько тихих слов, быстро наклонившись, коротко чмокнул девчонку в щёку и резко развернувшись, пошагал к магистру.

— Я готов.

— Садитесь, они знают, куда лететь, — сообщил Сарг и первый подал пример, усевшись в одну из серебристо-серых лодочек, ожидавших в тени каменной ограды.

Берест оторвался от жены, ласково шепнул ей на ушко, чтоб не скучала, опустился на сиденье своего фантома и через мгновенье исчез во тьме ночи. Следом за ним вниз, на склон, скользнул фантом уносящий Даренса, а потом мимо пронеслось еще два, и в одном из них Веся успела рассмотреть Феодориса.

Куница расстроенно вздохнула, идти к столу и продолжать праздновать как-то разом расхотелось. Если бы можно было вернуться в Южин, она так и сделала бы, но тогда забеспокоится Кася и захочет идти с ней, за ней непременно потянутся дед с княжичами. Нет, это неправильно, все они и так очень мало видят праздников, и значит, она обязана сделать беззаботное лицо и вернуться в шатер.

Рядом кто-то тихо всхлипнул, и сразу забыв о своих намерениях, Веся ринулась к стоящей у барьера одинокой фигурке, которую и рассмотрела-то не сразу. Помогла новая привычка проверять окружающих по связи со своим фантомом.

— Мила? Чего ты плачешь? Он тебя обидел? — Целительница обняла ученицу за плечи и притянула к себе, — ну, успокойся и расскажи мне, о чем ты так горько ревешь?

— Я его люблю… — жалобно всхлипнула видящая, — и ничего не могу с собой поделать.

— Замечательно, что любишь, — пряча вздох, похвалила ее Веся, — только это не новость. И далеко не главное, как ты и сама понимаешь. — Лучше объясни, чем тебя так огорчил Дарс?

— Назвал лукавой… сказал, так нечестно, сначала согласиться рассмотреть его получше, а потом убегать.

— А почему ты ему не сказала, из-за чего ты убегаешь? Из-за его спешки, он же тебя совсем не знает и не любит, а браслет надеть поторопился! Нужно было сказать, что это он поступил нечестно, назвав тебя невестой, хотя сам еще не испытывал никаких нежных чувств!

— Дарс сказал, что ему нравится мой характер, но женских капризов он не любит… — Мила снова горько всхлипнула.

— Ах, так значит, по его мнению, это каприз? — рассердилась Веся, — так вот, я точно знаю, он неправ! Это обычное желание любого человека, искренне полюбив, ждать в ответ такой же любви. Не всем она выпадает… только мы сейчас не про это говорим. Вытирай слёзы, и идем праздновать дальше, у нас в запасе три дня, чтоб спокойно все обдумать.

## Глава тринадцатая

— Весенка, вставай!

— Кася… — куница сладко потянулась, и открыла один лукавый глаз, — если пожар, позови Лирсета. Он как раз учится воду добывать.

— Мудра, матушка, — насмешливо заметила травница, усаживаясь на стоящее неподалеку от кровати кресло, — прямо в точку угадала. Именно этим он и занят.

— Так может, я тогда еще немного посплю? — безнадежно вздохнула Веся, точно зная, спорит она напрасно.

Раз наставница заявилась сюда, где-то оставив своего обожаемого найденыша, значит, задуманное ею не терпит никаких отлагательств.

— Ну, спи, — загадочно вздохнула Кастина и поднялась с места, — но чур, потом не обижайся, что мы тебя не будили!

— Мы — это кто? Ты с дедом? — открыла второй глаз Веся.

— Нет, мы — это я, Мила и Антик.

— Вот как? — Спрашивать, где остальные, куница не стала, знает по опыту, матушка предложит встать и посмотреть, — а почему ты его так назвала?

— Ну, мы же его в Антаили нашли? Пусть будет Антил. Так я пошла.

— Куда?

— А мы внизу сидим, на кухне. Но скоро уйдем.

— Ладно, подождите меня, я быстро, — нехотя выбралась из-под одеяла Веся, — вот в кои-то веки, ни войны, ни срочной работы, ни страждущих пациентов… даже мужа, и того нет! Думала, поваляюсь хоть разочек… вчера ведь за полночь вернулись! Так нет, вам чего-то неймется!

— А вот придешь вниз, и узнаешь — чего, — лукаво усмехнулась наставница и сбежала.

— Правду говорят, с кем поведешься, от того и наберешься, — умываясь, притворно ворчала Веся, — ведь не была она такой, пока не появился этот ехидный мельник.

Однако на самом деле она ничуть не обижалась на наставницу за нарушенный сон, утро за окном было по-весеннему ясное и солнечное, в такую погоду душа так и рвется из дому. Тем более здесь, в Южине, где всё уже пышно растет и цветет.

Кухней в гостевом доме называлась уютная комнатка с очагом, буфетом и холодной кладовой, где можно было найти всё, что требуется для приготовления раннего завтрака или позднего ужина. Обедать гости обычно ходили в один из домов, где жили магистры, либо им приносили оттуда жаровни и супницы дежурные повара. И теперь, спускаясь по лестнице, Веся вдруг сообразила, что очень скоро этот многолетний уклад рухнет и именно ей придется думать о том, чем кормить домочадцев и как устроить все таким образом, чтобы не появились недовольные или обиженные.

Безусловно, куница считала лучшим тот порядок, который завела в своем доме её старшая мать, доверив все кухонные заботы и ключи от буфетной собственной кормилице и выделив ей в помощь двух серьезных немолодых тетушек. Но у неё самой так не получится. Все девушки и женщины, едущие в Южин, ненамного старше самой Веси, а повесить заботы о кухне и кладовой на наставницу она никогда не решится. Да и неверно это, занимать время травницы такими простыми заботами, когда свежеиспеченной княгине требуются её советы и помощь в более важных делах. И значит, придется на первых порах следить за всем самой, пока кто-то из новеньких не покажется ей достойным этого почетного, но нелегкого дела.

Дверь кухни оказалась приоткрыта, и не успела Веся дойти до нижней ступени, как оттуда выскочил огромный черный зверь, с явным намерением поздороваться с хозяйкой так, как он любил, лизнуть подбородок, встав на задние лапы.

— Рыж, нельзя! — едва успела прикрикнуть княгиня, и ягуар обиженно остановился, однако все же умудрился боднуть её носом, — ты же меня с ног свалишь, вон какой огромный вымахал!

Однако все же не выдержала, и пока шла к кухне, ласково почесывала зверя за ушком, он ведь не виноват, что все вокруг стали вдвое меньше прежнего. И сам небось удивляется, отчего так резко измельчали зайцы!

— Ну, вот и княгинюшка наша пришла, — ласково сообщила Кастина малышу, спокойно сосавшему молоко из стеклянного флакончика с особой пробкой, — сейчас мы ее обрадуем.

— Чем? — Поинтересовалась княгиня, проходя к столу, за которым уже хмуро пила горячий отвар ее ученица, — а где остальные?

— Все мы тут. А порадуешься, когда прочтешь вон то письмо Феодориса, его на рассвете фантом притащил, — лукаво усмехнулась Кася, — уж прости, мы прочли, не утерпели. Но листок, который от князя — не разворачивали, он в колечко продет.

— Ты же знаешь, что тебе я свои письма доверяю, — куница нетерпеливо вытащила из узкой шкатулки протиснутое в изящное колечко с ярко-синим камнем послание Береста, и первым делом прочла его, даже не присев. — Думаю, я догадываюсь, чем вы хотели меня порадовать, Дест написал, что о первых петухах они встретили барку Тонрела, ходившую к Туре за невестами.

— Да, верно. И к обеду они будут тут. Но это не все новости. Тирой тоже получил письмо Феодориса, и решил к приезду куниц освободить Южин. Все, кто вернулись сюда ночевать, сейчас собирают свои вещи и отправляют их фантомами на Антаиль. Ольсен с княжичами им помогают, а маги ставят легкие временные дома, предсказатели погоды обещали что дождей в ближайшие дни не будет.

— Ну ведь просила же я их не торопиться? — вздохнула Веся и присела к столу, — незачем жить в шатрах!

— Чародеев корить не стоит, были бы мы на их месте, тоже спешили бы. Разве хватит терпения сидеть тут без дела, когда там каждый может выбрать место для своего дома и придумать, каким он будет?

— Откуда ты взяла?

— А нам вчера Тирой рассказывал, когда ты мужа провожала. Кстати… Тебе с Дестом и нам с Олем тоже место под дом выделили.

— Зачем нам там дом? У меня теперь тут забот хватит. Ты еще не думала, как с кухней и буфетом справляться станем? Нужно ведь приехавших первым делом накормить.

— И про это я размышляю, — согласно кивнула наставница, осторожно отставляя опустевший пузырек, — но намного сильнее меня другая думка гнетет. Ты уж прости, не хотела я в это дело лезть… но боюсь, поздно будет. Ты, небось захочешь и в новеньких своих магических лекарей запустить? Вот о них я и тревожусь. Ведь магия не везде есть, а вдруг какой-то девице тут не понравится, или выйдет замуж и уедет в другое место? Как их там будут лечить целители и чародеи, если фантомы послушны лишь тебе? Да и зачем им знать, что они смогут летать? Только надежду разбудишь, ведь вдали от источника все равно не полетишь?

— Про это я и не подумала… спасибо, матушка. А зачем ты меня всё же будила-то?

— Так нужно же идти, смотреть дома и решать, кого где поселить, где девушек, а где мужчин. Ведь через пару дней и воины начнут подъезжать, нужно многое предусмотреть.

Веся лишь вздохнула и промолчала, и сама успела сообразить, сколько сразу свалится забот и вопросов. Это в походе с воинами никаких хлопот, там они сами всё знают. И где шатры разбить, и где дрова и воду искать, и как костер за собой на стоянке прикопать. А вот дома все они почему-то сразу чувствуют себя постояльцами трактира, и моментально превращаются в белоручек, которым нужны подавальщики и уборщики. И значит нужно с первого дня как можно строже предупредить их, что тут не трактир и не обычная крепость. Это там всегда живет несколько ветеранов или бездомных воинов и женщин, готовых за защиту, кровлю над головой и кусок хлеба убирать и готовить. А к Весе едут девушки, которые надеются найти себе мужей, таких отец и подыскивал, и прислугой они становиться не пожелают.

— Трудное это дело, — подождав, сочувственно пробормотала Кастина, — поднимать новину. Вот потому я тебя и разбудила… к моменту приезда невест неплохо бы все обдумать и еще лучше, написать указ. Наверняка Берест не станет против него спорить.

— Не станет, это верно, — обрадовалась княгиня, — и первым делом в том указе я назначаю тебя советником… нет, советницей. А к князю советниками Ольсена и Даренса… ну потом сам добавит, кого ещё. Мила, беги за пером и бумагой. Кстати, тебя я назначаю своим писарем.

— Вот это ты очень верно придумала, — похвалила наставница, когда ученица убежала, — дать девчонке дело. Ещё почаще посылай её с заданиями, да не просто позвать кого-то или письмо отнести, на это и кого попроще найдёшь. Миле можно важные порученья доверять, она старательная и памятливая, я нарочно проверила. А когда у нее будет свое дело, девочка перестанет чувствовать себя приживалкой и нахлебницей… но это ты уж ей сама объяснишь.

— Кася, ну что бы я без тебя делала! Мне ведь пока некогда было ее изучать, но чистую душу без жадности и подлости рассмотреть я все же успела. А про нахлебство ей сама объясню, не волнуйся.

— Вот бумага, — запыхавшаяся Мила сложила на стол все принесенное, — а можно спросить?

— Нужно, — твердо кивнула Веся, — и никогда не забывай, Мила, ты теперь не просто моя ученица или помощница, но и чародейка. Такая же как я, Ардест, Кастина и все остальные. Мы все одна семья… это непросто понять и принять, я сама не сразу разобралась. И хотя у чародеев и есть собственные вещи, одежда, оружие, амулеты и простые украшения, но все остальное — общее. Вот эти дома, мебель, продукты в кладовой, да и сама цитадель. Ну и конечно Антаиль. А вот девушки, которые приедут сегодня на барке — вступят только в клан сокола, когда Дест с Феодорисом вернутся, а право стать чародейками им предстоит заслужить, как и тем воинам, которые прибудут позже. И это секрет, никто не должен знать, что он не просто тут живет и работает, а проходит испытание на честность и верность, доброту и сострадание. Поэтому чародейских законов никому не объясняй и никого не предупреждай, но к новеньким присматривайся, сама понимаешь, собирали их второпях и могли попасть вовсе не те девушки, кого я захочу навсегда оставить в Южине. А теперь спрашивай.

— Так я про это и хотела… что мне делать, когда они приедут.

— Вот сейчас указ про это напишу, — объясняла княгиня, сопровождая свои слова делом, — Терсия определена в советницы, Мелания станет помощницей и писарем. Пусть девицы с мелкими вопросами и спорами к вам обращаются. Вы и будете помогать их рассудить, втроем не ошибемся.

И рада бы она думать, будто среди приехавших новичков сразу установится тишь да благодать, только сразу самой становится смешно от таких надежд. Куницы все девушки самостоятельные и в себе уверенные, и раз они до сих пор не замужем, значит, не пожелали идти младшей женой ни к одному сородичу. И в чужой клан уходить не захотели, и именно Весе придётся выяснять, почему. А для этого нужно побеседовать с каждой наедине, и потребуется на это не один день, и даже не один месяц.

— Вот вы все где, — заглянул в кухню Тирой, — можно?

— Конечно, — продолжая писать, кивнула княгиня, — я как раз о тебе думала.

— Как восхитительно звучит, обо мне думала такая прекрасная девушка! — весело пошутил магистр, открывая шире дверь и оказалось, что он не один, следом за ним шли Трофимус и Филитий, — А чем вы тут занимаетесь?

— Ну, если княгиню можно назвать просто девушкой, то всё верно, — тихонько съязвила Кася, не сомневаясь, что маги её расслышат, — а занимаемся мы тем же, чем и вы. Готовимся к встрече барки с невестами.

— И чего уже надумали? — присел к столу Филитий, — или только начали?

— Вот указ пишу, — серьезно глянула на него Веся, на миг оторвавшись от работы, — а ты мне нужны, чтоб печать добыл. Не могу же я куницам указ без печати вывесить, они не белки, нипочем не поверят.

— Да и белки ныне ушлые пошли, — усмехнулся Тирой, и тоже сел рядом с воздушником, — печать мы к обеду сделаем. А про что указ?

— Про советников и главные правила Южина. Вот только кем я им представлюсь? Княгиней пока права не имею, совет ведь еще решение не принял.

— За это не волнуйся. Можешь с чистой совестью называться княгиней. Мы все продумали… если кто-то и начнет упрямиться, Феодорис найдет чем уговорить. Главное, Ардест там, против него ни Илстрем, ни Радмир не пойдут, ну а Хизген всегда к ним прислушивается, в этот раз вепрям с князем повезло, хоть и осторожный, зато не такой упрямый, как его отец. А еще что?

— Еще фантомы. Оставлять девушек без лекарей я не хочу, но приказ им намерена дать совсем другой. И распоряжаться фантомами придется мне самой, пока мы не узнаем новеньких получше. Неплохо бы для начала хоть пару минут поговорить с Тонрелом, ватажники умеют разбираться в людях, и могут многое сказать о тех, кого везут хоть несколько часов. Ну и последнее, нужно посмотреть дома… я ведь ту сторону крепости только мельком видела. А теперь нужно решать, где кого поселить.

— Вот за этим мы сюда и шли… а вы все наши вопросы успели заранее обдумать, — довольно усмехнулся Тирой, — сейчас все решим. Но сначала о Трофимусе… как вы знаете, его жене стерли старую память. И теперь он просит отпустить его… решил жить в Забреге, там у него брат. Но не знает, куда деть Анфею.

— Мила, отнеси Антика в мою комнату и посиди с ним, я скоро приду, — тихо, но непреклонно распорядилась Кастина, — а тебя, Тирой, я хотела попросить позвать моего мужа. Филитий, сходи вместе с ним.

Маги понятливо кивнули и поспешно вышли, оставив насупившегося Трофимуса с княгиней и ее наставницей.

— Я и сам всё знаю, — первым начал разговор чародей, едва за друзьями закрылась дверь, — о чем ты можешь сказать. Уже несколько ночей почти не сплю, все думаю и думаю.

— А я тебе ничего говорить и не собиралась, — печально проговорила Кася, вздохнула и подперла щеку ладонью, — один вопрос задать хотела, на всякий случай.

— Прости… — еще сильнее помрачнел маг, — совсем я бестолковый стал. Спрашивай.

— Ну, ты на себя не наговаривай, ничуть не бестолковый, — не согласилась травница, — видели мы, как наравне с другими в подземелье работал. А вопрос простой. Анфею мы в крепости конечно оставим… понимаем, что теперь это совсем другой человек. Но вот насколько другой? Помнит ли, что была замужем? И ещё, остались у неё в душе какие-то чувства к тебе, или нет? Ведь если твоя жена тосковать начнет, да еще чего ни то удумает, нам за ней не уследить. Сам знаешь, сюда скоро девчонок молодых привезут, нужно будет заниматься ими. Не с особой радости они родные дома-то оставили. Ну, а уж как воины прибудут, тут и вовсе всё коромыслом завертится.

— Не думаю, чтобы она чего-то удумала, — поджал губы Трофимус, — никогда за ней такого не замечал.

— Так ты ведь не замечал за той, какая была жизнью в другую сторону лицом повернута, — огорченно вздохнула Кастина, — а эта же совсем другая женщина! Вот видела я однажды, как мой учитель картину отмывал. Задёшево у трактирщика выкупил, и как только распознал старинного мастера под поздней мазней, до сих пор понять не могу. Впрочем, у него дар был редкий, суть вещей видел. Так вот, когда он грязь смыл и ту краску, какой неизвестный «умелец» трещины замазывал и от себя всякого подрисовывал, такая благодать обнаружилась… душа запела. Вот так и Анфея, как я думаю, теперь очистилась… ну да ладно, езжай себе с миром. Саргенс приедет, мы у него расспросим, начнет у нее по тебе сердце болеть или нет. Ну а если всё же затоскует молодица, он сумеет оберег ей сделать, на первое время. А там глядишь, кому-нибудь из воинов бедняжка и приглянется, она женщина видная. Каждый постарается её разутешить… чтоб тоску-то развеять. Ну, прощай, счастливо тебе на новом месте устроиться, хотя жаль, конечно, что уходишь… человек ты в крепости очень нужный.

Кася добродушно улыбнулась стиснувшему зубы Трофимусу и спокойно отвернулась к воспитаннице, с самым деловитым видом дописывающей уже второй лист.

— Можно глянуть, что получилось? — подтянув к себе указ травница уткнулась в него, изредка бормоча, — Да, всё верно…

Чародей резко развернулся, вихрем вылетел из комнаты, а через пару мгновений резко хлопнул входной дверью. И только после этого Веся бросила перо и засмеялась, зажимая рот ладошкой.

— Тсс! — нахмурила брови травница, но в ее глазах искрилось такое же веселье.

— Мне еще учиться и учиться… — уняв смех, вздохнула Веся, — хотя боюсь, ему такого намека маловато.

— А Трош из тех, кому достаточно семечко бросить, — лукаво усмехнулась Кастина, — поливать и окучивать он сам будет. Ну, пойду, погляжу, как там Мила справляется, да шаль накину. Пора идти дома смотреть.

— Куда это Трош побежал? — первым делом поинтересовался вернувшийся на кухню Филитий, и у княгини сразу потеплело на душе и отступили заботы и тревоги.

Все-таки волнуются они за друга, значит, простили ему всё… чего он пока еще сам себе простить не может. Потому-то и собирается уйти… и расстаться с женщиной, которую любил так, что не замечал ни её жадности, ни подлых поступков.

## Глава четырнадцатая

Выходить на пристань, пока барка еще не причалила, Весе напрочь запретила Кастина. Да она и вообще велела ей ждать новоселов в приготовленном для встречи зале.

— Не забывай, кто ты теперь! Княгиня. — Травница важно подняла вверх палец. — Где ты видела, чтоб княгиня сама бегом бежала встречать гостей? А они пока только гости. И еще не решили, вступать в клан сокола, или нет.

— Кася, да они о нем пока даже и не слышали!

— Ну, вот сейчас и услышат. Я сама объясню. А ты садись вон в то кресло и жди, мы их приведем.

— Не нужно садиться, — улыбнулся Тирой, входя в распахнутую настежь дверь бывшего дома для зараженных, где в конце концов решено было разместить девушек.

Веся даже решетки из прихожей убирать не велела, порадовавшись, что раньше на это у чародеев не было ни сил, ни времени.

— Здесь у нас нет такой лестницы, как в северной цитадели, — спокойно объяснила она, — так пусть будет решётка. И охрану возле нее поставим, как только вернётся Берест и начнут прибывать воины. Это не отряд, никаких вольностей я им позволять не намерена.

— Почему это не нужно? — подозрительно уставилась на магистра Кастина, — а где тогда она их будет встречать?

— Здесь и будет, — объяснил Тирой, протягивая княгине цепочку из синеватого металла, на которой висела подвеска с крупным сиреневым камнем, похожим формой на птичий глаз, — Это княжеский амулет клана Сокола. Если пожелаешь посмотреть на новичков на пристани, то достаточно повернуть камень и тебя скроет отвод глаз. Но это не всё, как только ты его наденешь, никто другой не сможет ни отобрать, ни украсть, в нем заложена особая защита. А с торца на нем княжеская печать, мазать чернилами ее не нужно, достаточно приложить к документу и нажать на этот завиток. Подделать оттиск этой печати невозможно. Второй амулет я отдам Ардесту, как только он вернётся. А здесь мы расставим стулья, и как только девушки усядутся, ты снова повернёшь камень, вот так.

— И девушки сразу поднимут сумасшедший визг, — насмешливо сообщил Ольсен, входя в зал, — пора идти, барка показалась.


Очень скоро Веся стояла в комнатке над калиткой и смотрела на подходящую барку в выходящее на пристань окно, прикрытое кроме магических щитов отводом глаз. Еще княгиня была надежно защищена висевшим на груди амулетом, не позволяющим не только видеть и слышать ее, но и отводившим от случайных столкновений. Внизу гостей ждали Кастина с Ольсеном, а неподалеку от закрытой пока калитки по травке бродили княжичи и несколько молодых чародеев, у которых внезапно появилось горячее желание помочь новым жителям Южина по хозяйству. Ныр с Чарышом лежали за кустами чуть поодаль, с интересом наблюдая за всеми этими странными приготовлениями.

Подъезжавшие невесты тоже волновались, еще издали было видно, как они выстроились вдоль бортов и на носу барки и Веся отлично знала, что именно сейчас видят девушки. Прянично розовые стены, без следа окон, бойниц, лотков, выступов и галерей, а так же без малейшего намека на оружие или защитников.

Наверняка они покажутся ненадежными куницам, привыкшим к совершенно другим крепостям, — вздохнула княгиня, значит первым делом нужно убедить их в обратном. А вот как? Это она, как чародейка, понимала, что не нужны Южину на стенах ни котлы со смолой, ни арбалетчики, ни кучи камней. Достаточно тройки магов, чтоб с воем бежала целая орда. Или одной ее самой, что уж душой-то кривить. Вот теперь ей еще понятнее, почему чародеи с такой радостью подарили им с Дестом большую и удобную крепость.

Стоящий у руля Тонрел в непривычно нарядной рубахе лихо подвел барку почти вплотную к пристани, и один из его ватажников тотчас установил удобный мостик и встал рядом. Подавать девушкам руку, чтоб помочь сойти, сообразила Веся и насмешливо фыркнула.

Нет, конечно, можно не сомневаться, от такого знака внимания куницы не откажутся. Но уверена она и в другом, хотя отец и не отпустил сюда самых умелых и одарённых девушек клана, но и неумех и трусих никогда бы дочери не отправил.

А девушки тем временем довольно смело перебирались на пристань, и поглядывали на запертую пока калитку с интересом и ожиданием, но без особой тревоги. Вслед за ними ватажники переносили с барки мешки и сундучки, сумы и корзины, невольно напомнившие Весе ее собственное приданное, до сих пор хранящееся в крепости Ханвера. Нужно будет написать, чтоб отправил в Ясновень, сестрам пригодится, мелькнула заботливая мысль, но прежнего сожаления куница не почувствовала.

А едва на пристани оказалась последняя корзинка, калитка распахнулась и навстречу приехавшим вышла Кастина.

— Добрый день, дорогие гостьи. С благополучным прибытием в крепость Южин, — с уверенной улыбкой приветствовала девушек травница, — я Терсия, старшая советница княгини клана Сокола Эвесты. А вот это Мелания, помощница княгини, если вам что-либо будет непонятно, можете спрашивать у нас. Но сначала вам все скажет сама княгиня, она ждет в приготовленном для вас доме. И сейчас мы вас туда отведем, только сначала ответьте на один вопрос, среди вас все здоровы? Никому не нужна помощь или снадобье?

Веся видела только край ее нового платка, но слышала каждое слово и в который раз радовалась, что решила вызвать к себе наставницу. Сама бы она от волнения могла что-нибудь забыть, это только в минуты опасности или при виде тяжелораненых у нее слова сами слетают с языка, а вот в таких торжественных случаях вполне может и запутаться.

Девушки дружно помотали головами, не желая загодя признаваться в болячках или слабостях, засуетились, заспешили, подхватили свои корзинки и в сопровождении ватажников, несущих самые тяжелые сундуки, двинулись к калитке.

Заторопилась и Веся, спустилась по неширокой лесенке к двери, скрытой, как и окна, мороком и оказалась сбоку от входившей в Южин толпы.

Гостьи проходили мимо нее, и сильно рознились и по виду и по выражению лиц. Высокие и не очень, миловидные и почти дурнушки, худые и пухленькие. У многих девушек из-под платков выглядывали светлые волосы, но были и рыженькие и даже темнокосые. Некоторые осматривались с беззаботным любопытством, но большинство глядело озабоченно и даже встревоженно.

А вот одеты все были примерно одинаково, темные юбки, более светлые кофточки со строгими вырезами, и непременные платки. Ни одного чепчика или шляпки. Стало быть, нету среди них ни вдов, ни перестарков из Ясновеня, только женщинам и княжьим домочадцем позволено носить подобные уборы. Ну, это и понятно, тех княгини и сами пристроят, вторыми женами или, в крайнем случае, дадут еще одну возможность на семейное счастье вдовцам. Едва Веся вспомнила о матерях, как ей бросилась в глаза одна мелочь, на какую она до сих пор не обращала внимания.

Ни у одной из приехавших девушек не выглядывали из-под платков серьги, да и пояски были очень простенькие, ну а кошели на них висели и вовсе одинаковые, словно кто-то привез полный мешок и одарил всех без исключения.

А ведь, похоже, так и было, охнула про себя княгиня, по-новому рассматривая гостий. И вскоре нашла кучу подтверждений своей догадке. Несколько девушек одеты в очень похожие юбки, из тех, какие десятками шьют мастерицы для недорогих лавочек, новые платки на головах невест были одинаково дешевы, а ношеные кофты явно подогнаны наспех. Так значит старшая княгиня Куниц нашла очень удобный и выгодный для клана способ избавиться от бедных сироток и неодарённых бесприданниц из больших семей, — сообразительно нахмурилась Эвеста. И раз так, то совершенно не годятся приветственные слова, загодя приготовленные ею для невест, и нужно срочно придумать другие… более теплые и душевные.

— Давай помогу! — наперерез Весе бросился к одной из гостий Лирсет, очень настойчиво отобрал у нее корзинку, а затем по-хозяйски пошел рядом с девушкой, оживленно расспрашивая, как ей понравилось путешествие на барке.

— Темные силы, — охнула про себя Веся, — а хоть кто-нибудь догадался предупредить княжичей, чтоб не болтали лишнего и не раскрывали девицам тайн цитадели?

Она торопливо завертела головой, отыскивая Тироя или кого-то из магистров, и очень быстро смекнула, что ищет неправильно. Если тут и есть кто-то из старших, то они наверняка скрываются под отводом глаз, точно так же, как и она сама. И значит, у нее есть только один способ…

Веся немедленно добавила силы Бору, который теперь служил ей лекарем, и приказала усилить связь со всеми фантомами чародеев находящихся неподалеку. Теперь, когда ее фантом не мог напрямую пополнять магию из источника, постоянная связь с остальными лекарями была так тонка, что видеть ее Веся могла лишь в особых случаях, оделив фантома своей силой.

А в следующее мгновенье княгиня сбилась с шага и на некоторое время замерла на месте, потрясенно рассматривая сиреневые огоньки, окружившие букет невест роем заинтересованных пчёл. И было их вовсе не один или два, как она предположила, сообразив, что не могли магистры оставить без присмотра такое событие. Нет, их оказалось десятка три, если не больше. И можно даже не сомневаться, что все маги, прячущиеся тут под мороком, относятся к числу тех, кто до сих пор еще не нашел себе подругу.

Так значит, к приезду воинов она вполне может остаться без половины выпрошенных у отца куниц, — отчетливо поняла Веся, и возмущенно фыркнула, сделав это открытие.

Однако уже через несколько минут, торопливо шагая в сторону отведенного невестам дома, с огорчением признала собственную неправоту. Чародеи ей уже собратья… и у них не было до сих пор возможности знакомиться с девушками, особенно у сидевших за решеткой зараженных. Но и воины Береста княгине не чужие, ведь они вскоре вступят под руку князя. Да и сама Веся пока в одном отряде с ними… хотя и тайно. И выходить из этого отряда вовсе не намерена… как и открывать кому-либо все свои секреты.

Стало быть, чтобы не пришлось потом разнимать соперников и утешать обманувшихся невест, княгине предстоит решить невероятно трудную задачу. Придумать, как предоставить всем женихам равные права и не допустить плутовства и обмана. И первым делом она намерена оградить невест от княжичей и чародеев до тех пор, пока не прибудет отряд воинов. Хотя отлично представляет, сколько упреков обрушат на ее голову возмущенные таким подвохом собратья.

Остаток пути Веся пролетела почти бегом, но ее мысли неслись еще быстрее. И подбегая к крыльцу куница уже довольно ясно понимала, как нужно действовать, и кого привлечь на помощь. А едва распахнув дверь, рассмотрела четыре сиреневых светлячка, застывших по ту сторону решетки и усмехнулась почти счастливо, вот именно этого она и ожидала.

Не входя в прихожую княгиня сняла с пояса рожок, и решительно дунула. Короткая трель сигнала пронеслась над садом, но вряд ли его расслышал кто-либо кроме тех, кому он предназначался. А тех, кто расслышал, и понял, кого призывают эти звуки, волновало сейчас совершенно другое.

Два огромных черных зверя примчались к крыльцу огромными прыжками и замерли в ожидании приказа.

— Чарыш! Сюда никого не пускать! Пока я не разрешу! — для убедительности Веся похлопала по двери. Затем вошла в прихожую, плотно прикрыв створку, и, крутнув камень в княжеском амулете, насмешливо осведомилась, — Ну и кто тут у нас в гостях? Не стесняйтесь, снимайте отвод, я все равно всех вас вижу.

— Да мы не от тебя и скрывались, — появился из пустоты Тирой, но в его голосе тенью проскользнула досада.

— Понимаю, — кивнула она и уставилась на соседние огоньки, — а остальные чего стесняются? Мне некогда ждать, девушки уже на подходе.

Послышались разочарованные вздохи и перед княгиней появились еще двое магов.

— Не все, — коротко сообщила Веся, и заметила в коридоре ещё один огонек, совсем призрачный, — кстати, тем, кто в коридоре, лучше не надеяться на свои заклятья.

— Извини, — появляясь рядом с Тироем, смущенно произнес Филитий, — нужно было тебя предупредить.

— Бесполезно, — отмахнулась Веся, насмешливо глядя в коридор, на упорно не желающего открывать свой секрет чародея, — у меня все равно изменились намерения.

— Никогда не думал, что меня можно найти, — наконец решившийся сбросить невидимость маг среднего возраста был искренне огорчен своей неудачей, — у шаманов мне не удалось пройти только черный туман… но его ни одному амулету не обмануть.

— Потому что его на крови делают, — помрачнел Тирой, и уставившись на княжну, резко сменил тему, — а зачем мы тебе понадобились?

— Для помощи, — кротко сообщила она, — выйдите на крыльцо и проследите, чтобы сюда не вошел ни один мужчина… кроме прадеда. А потом поставьте кого-нибудь надежного сторожить у решетки. То, что мне нужно сказать девушкам, не предназначено для мужских ушей. И еще… сразу объясните всем остальным, что несколько дней, пока гостьи будут отдыхать и привыкать, никого из мужчин я сюда пускать не намерена. А любые попытки устроить свидание или познакомится с девушками, буду считать за нанесенную лично мне обиду.

— Но княгиня Эвеста… — недовольно загудел один из незнакомых Весе чародеев, — через несколько дней сюда толпа воинов приедет… станут целыми днями сидеть в Южине, а нам некогда.

— Магистр Эвеста, — почти ласково улыбнулась княгиня, и Филитий обреченно вздохнул, лукавая куница раскусила их как зеленых пастушат, — и ты очень верно сказал, приедут воины. И тогда мы будем по вечерам устраивать посиделки… и никаких магических хитростей я не потерплю.

— Ты уверена, что поступаешь правильно? — строго уставился на нее Тирой, — ведь стать женой мага для девушек лучшая доля!

— Я не уверена, — так же мило сообщила Веся, — ни в первом, ни во втором. Уверена я лишь в одном, главное чтоб любовь была настоящая, не чарами навеянная, и не житейским расчетом подкрепленная. Такая вон сидит сейчас в подвале, и никто не знает, как от нее избавиться. Ты думаешь я не догадалась, почему она так быстро решилась приказа князя ослушаться и в неведомый Южин сбежать? Правда, не сразу, но последний камень в эту кучу он мне утром бросил, когда засомневался в ее чувствах. И выходит, не горячая любовь девушку сюда увела… один немного поворожил, другая выгоду просчитала… а что вышло, вы и сами знаете.

— Прости… — тяжело пробормотал мигом сдавшийся магистр, не глядя на скорбно стиснувшего губы Филития, — я неправ. Прикажи зверям отойти, я сам встану на крыльце.

— Жаль, — с досадой выдохнул упрямый маг, — а мы-то надеялись!

— Честно ухаживать наравне с воинами имеют право все чародеи, — твердо обрезала его упреки княгиня, — а вот насчет браслетов я напишу особый указ. Отныне девушки клана Сокола будут брать браслеты только в присутствии князя Ардеста, после того, как он задаст им вопросы и убедится в искренности невест. И женихов. Второй Анфеи нашей цитадели не нужно.

Эвеста снова повернула камень, возвращая на место отвод глаз, прошла к двери и, приоткрыв ее, приказала Рыжу идти гулять. А затем повернулась и отправилась в приготовленный для встречи зал, не желая обижать собратьев недоверием. Она и так сегодня разговаривала с ними немного резковато, но с огорчением понимала, что иначе с чародеями нельзя.

Это Веся уже приняла всех их как своих, а некоторые маги, особенно второго и третьего круга еще долго будут привыкать к тому, что они больше не обособленная цитадель, а сородичи клана Сокола. Хотя вступать под руку Ардеста по всем правилам чародеи смогут лишь тогда, когда он получит одобрение совета.


В зал девушки входили, опасливо озираясь, и княгиня, удобно устроившаяся в поставленном для неё кресле, смогла еще раз спокойно разглядеть каждую. Многие держались группками по двое-трое, но были и одиночки, и вот за этими Веся намеревалась присмотреть особо. Если девушка за время пути не сумела или не захотела найти себе подружку, то скорее всего с нею что-то не в порядке. И нужно как можно быстрее выяснить, девушка так сильно тоскует по тем, кто остался далеко отсюда, или придумывает, как бы сбежать.

— Садитесь, — приглашающе повела рукой Кастина в сторону четырех рядов кресел, стоящих широким полукругом, — Княгиня Эвесталия желает лично сказать вам несколько слов.

При этом наставница лукаво покосилась в сторону княжеского кресла и Веся понятливо усмехнулась. Она и не надеялась, будто матушка не заметит небольшой вмятинки на мягком сидении. Невнимательные да беспечные в одиночку на заимке у перевала долго не прожили бы. Впрочем, такие и в центре Ясновеня умудряются либо в канаву угодить, либо под ноги лошадям влезть.

Вскоре все девушки сидели на явно непривычных для них креслах, чинно сложив на коленях руки, и даже не подозревали, сколько узнала о них княгиня, пока они рассаживались. Самые смелые сразу устроились в переднем ряду, но большинство едва не бегом занимало стоящие подальше сиденья.

Веся выждала минуту, пока стихнут даже случайные шепотки и удрученно вздохнув, повернула камень в амулете. Сколько не тяни, от обязанности, которую сама взвалила на свои плечи, убежать уже не удасться.

— Я княгиня Эвесталия. — Веся помолчала, давая девушкам время спокойно рассмотреть себя, и коротко улыбнулась, — с благополучным прибытием в Южин, дорогие гостьи. Сначала скажу вам главное, покуда вы сами не примете решение, остаться тут или вернуться домой, так и будете для нас гостями. Поэтому гулять по саду можно только до обеда, по вечером там отдыхают мужчины. А пока вы не сделали окончательный выбор, я не желаю давать своим сородичам напрасных надежд. Сейчас моя помощница Мелания покажет вам комнаты, а через полчаса все вернётесь сюда, и мы отправимся в столовую, вас ждет праздничный обед.

— Идите за мной, — важно объявила Мила и первая шагнула в коридор.

— А можно спросить? — остановилась перед Весей крупная, круглощекая девушка с соломенными бровками, — мужчины и правда будут выбирать себе жён?

— Нет, — ответила целительница серьезно, но в её глазах заискрилось лукавство, — это вы будете выбирать себе мужей. А подробно я всё расскажу только после обеда.

В задумчивых глазах уходящих за Милой девушек ясно виделись сомненья и недоверие, но пока никак не надежда, и княгиня снова огорченно вздохнула. Удружила матушка, нахлебается Веся с ними забот. Одно утешает, девушки все примерно ее возраста, ну может человек пять старше на пару лет, и стало быть нарочно именно таких и подбирали. И в этом снова виден тайный замысел княгини Куниц, ведь всем известно мнение некоторых людей, будто ко всем разумность сама приходит с возрастом, а раз так, то младшими нужно командовать и во все их поучать. Вот она и постаралась уберечь дочь хоть от этой напасти.

## Глава пятнадцатая

— Ну, рассказывай, внучка, — ехидно усмехаясь, подтащил поближе кресло для Кастины мельник, — с чего это ты своей волею решила девок в затворницы определить?

— Рассмотрела я их, — тихо вздохнула Веся, и помахала появившемуся в дверях Тирою, — проходи, магистр. У тебя есть четверть часа на вопросы. На обед с куницами никого из мужчин я не приглашаю.

— А послушать, о чём вы будете говорить, можно? — Тирой явно расслышал слова Ольсена и решил проявить терпение.

— Конечно. Только скажи, на кого ты оставил решетку?

— Пока попросил посторожить Трофимуса, — магистр еле заметно поморщился, — потом пришлю другого.

— Хорошо, — задумчиво кивнула Веся, и повернулась к наставнице, — а ты уже поняла, кого нам старшая мать прислала?

— Ты меня проверяешь? — с нарочитым изумлением подняла бровь Кася, — почти с первого взгляда разглядела. Еще и тебя хотела предупредить… да ты и сама справилась.

— Я уже понял, что дурак, — без малейшего сожаления заявил Ольсен, успевший поставить себе кресло рядом с женой, — поэтому признаюсь с чистой совестью, что ничего не уразумел. Девицы как девицы, молоденькие, чистенькие, вежливые… небогатые, но так и должно быть, кто же отпустит сюда дочь из зажиточной семьи? Даже самой некрасивой и глупой найдут мужа в своем селе, а на худой конец привезут примака из другого клана.

— Всё верно, — невесело подтвердила Кастина, — кроме одного. Не просто небогатые, а почти нищие бесприданницы из больших семей, да безродные сиротки.

— Вот как, — сразу посерьезнел прадед, — неужели все до единой?

— Кошели у них на поясах видел? Оптом у лавочника закуплены… и серег ни одна не носит. Точнее, никогда и носила. — нехотя пояснила Веся и твёрдо добавила, — потому и не позволю задурить девушкам головы в первый же день. Пусть до прихода отряда отдохнут, отъедятся, осмотрятся… и немного пообвыкнут. Ну а потом ухаживайте сколько хотите, только наравне с воинами и честно. Никаких магических фокусов, и дорогих даров, я сама придумаю, как проверить… или Феодориса попрошу.

— Так вот почему ты хочешь, чтоб браслет только при князе брали, — догадался прадед, — боишься, что девчонки поспешат схватить у первого, кто предложит!

— А ты бы на их месте не сцапал? — невесело усмехнулась Кася, и не думая отбирать у мужа свою руку, которую тот захватил, едва устроился рядом, — когда ни одна даже не мечтала о собственном муже, да ещё таком завидном! Все верно Весеника сделала, пока они не осмотрятся и не поверят, что больше не нищенки, парней к ним подпускать и близко нельзя. Иначе через полгода начнутся слезы, измены и попытки отравиться. Все бедные девчонки по молодости да по наивности считают, будто за теплый дом да за тугой кошель смогут всю жизнь прожить с нелюбимым. Видела я, и не раз, чем такие ошибки заканчиваются.

— Ты думаешь, нам такое видеть не приходилось? — мрачно хмыкнул Тирой, — они ведь, как немного осмелеют, начинают мужей дурманом либо ядом травить, а разбираются в этом зачастую наши люди. Ну, раз так, настрого накажу всем до полудня сюда не ходить. У меня еще один вопрос, мы сегодня намерены перевезти по тоннелю в Антаиль часть ценностей, которые хранятся в подвалах, вот и хочу узнать, нужен Бересту мой кабинет? Тогда я заодно перевезу и все свои книги.

— Спроси лучше прадеда, — подумав минуту, ответила Веся, — он теперь старший советник князя. А как по мне, можно и наверху все вопросы решить.

— Саргенс вернётся, отдашь кабинет ему, — уверенно объявил Ольсен, — он найдет, что с ним делать. Самому тебе и в самом деле неудобно сюда ходить.

— Тогда до вечера, — направился к двери магистр, довольно усмехаясь про себя, хоть и не всегда куница поступает так, как от нее ожидали, зато ни разу не преступила собственных понятий о справедливости. И это безмерно радует, ведь эти представления почти полностью совпадают с уложениями цитадели.


— Ну, все собрались? — внимательно осматривала столпившихся возле двери невест Кастина, умело пряча чуть насмешливую улыбку.

Девушки вернулись в зал вовсе не с тем настроением, с каким шли в свои комнаты, и она точно знала, отчего они так растеряны. Не ожидали получить по отдельной комнате с умывальней, удобной кроватью и полным одежды шкафом. И теперь явно пытались решить в уме, каким способом будут отрабатывать всю эту немыслимую для них роскошь.

Веся шла сбоку от невест, снова спрятавшись под отводом глаз, хотя никогда не любила ни подсматривать, ни подслушивать. Но сейчас особый случай, чтобы хоть немного понять, с чего начать разговор с бывшими сокланницами, княгине нужно рассмотреть их поближе, а если повезет, то и поймать тихое перешептывание.

— Она молодая… — донеслись негромкие слова, и тотчас другой голос возразил так же тихо, — зато советница старая.

Тихий вздох был ответом этому несправедливому замечанию, а потом кто-то едва слышно презрительно фыркнул.

— Дурочки, они обе чародейки. Но старшая послабее. И вообще тут простых людей нет.

Это замечание ударило Весю словно обухом, и она даже остановилась, перевести дух и сообразить, как такое могло случиться. Хотя загодя точно знала — никак не могло. Всех бедных сироток с даром княгиня либо забирала в Ясновень, либо пристраивала воспитанницами в зажиточные дома. Ведь любой одарённый выгоден для клана, и потому князь даже назначил награду тем, кто первым известит воинов либо старосту о замеченном проявлении дара.

Нужно бы сообщить кому-нибудь из магистров об этой странности, но идти их искать не осталось времени. По совету Кастины целительница намеревалась сначала немного успокоить девушек, а потом предлагать угощенье, и теперь должна уже стоять на своем месте.

Княгиня пробралась к стоящему во главе стола высокому креслу и пристально оглядела девушек, пытаясь найти одарённую по ауре, однако, как не старалась, не заметила магического свечения ни у одной из невест. Придется положиться на удачу и на собственную смекалку, с досадой осознала куница и повернула камень в амулете.

— Понравились вам ваши спальни? — дружелюбно улыбаясь и одновременно пытаясь незаметно рассмотреть хоть тень насмешки на одном из лиц, поинтересовалась она у гостей, — в шкафах вы найдете удобную одежду, она теперь ваша.

— А что мы будем тут делать? — Тихо буркнул кто-то, старательно прячась за спины подружек.

— Жить, — усмехнулась Кастина, незаметно делая Весе условный знак, что сама ответит на этот вопрос, — так уж получилось, что в нашей крепости много воинов и чародеев, но очень мало девушек. Но не придумывайте себе разных страстей, все мужчины клана сокола с уважением относятся к женщинам. И никто не будет насильно надевать вам свои браслеты. А если у кого-то из вас всё же возникнет желание считаться невестой, князь Ардест проведет ритуал обручения.

— А почему князь? — несмело пискнула другая девица.

— Потому что в нашем клане строгий закон, — веско ответила княгиня, — запрещено связывать судьбы без любви… или крепкой привязанности. Князь проверит невест и женихов на искренность… ему солгать невозможно. А теперь садитесь к столу, суп остывает. И знайте, служанок и прислужников у нас нет, мы всё делаем сами. После обеда три девушки пойдут на кухню, готовить ужин, а еще две убирают со стола. Завтра будет готовить другая пятерка. Еще пятеро пойдут обиходить скотину и на грядки с зеленью. Остальные убирают дом. Выбрать, с кем дежурить вы должны сами. После обеда Мелания все запишет. Доброго аппетита!

Туго скрученную записку крошечный фантомом принес Весе как раз в тот момент, когда она неторопливо доедала кусок сладкого праздничного пирога, и подумывала, как бы незаметно сбежать. Девушки к этому времени немного осмелели, но все равно было заметно, что общество княгини их сильно смущает.

— Терсия, — позвала княгиня наставницу, прочтя послание, — идем со мной. А вы девушки, ешьте не спеша, потом можете осмотреть дом и внутренний двор. В первые дни дверь в большой сад будет открыта для вас только с утра и до обеда.

На ее сообщение куницы ответили дружным молчанием, и Весе оставалось только гадать, что оно означает. Растерянность от необычности свалившихся на них новостей или все же опаску привыкших к подвохам сирот. Ведь в родных деревнях никто и ничего просто так им не давал. Да и смешно кормить задаром здоровую девицу, если она может прополоть десяток гряд или посидеть несколько дней за шитьем приданого для дочки местного старосты или лавочника.

— Что случилось? — догнала Весю наставница, — от Ардеста известия?

— Нет, от его братьев. Хотят срочно со мной поговорить.

— И когда это они научились вестников создавать?

— Самой интересно, — вздохнула Веся, — а тебя я по другому делу вызвала. Одна из невест видит ауру.

— Ты уверена? — нахмурилась Кастина, — а которая?

— Не рассмотрела. Они как раз по коридору за тобой толпой шли, а я чуть позади была. Она всех и предупредила, что простых людей тут нет. Значит, все ауры рассмотрела… а я и сама-то не сразу научилась. Ну а когда маги под отводом глаз — и до сих пор не вижу.

— Это нехорошо. Нужно ее немедленно отыскать. Мало того, что она начнет девчонок запугивать, а они и так все настороженны, как дикие зверьки в капкане, так еще и сюда наверняка попала неспроста. Или от кого-то бежала… или что-то натворила. Я сейчас сбегаю к Ольсену, посмотрю, как он там с Антиком справляется, и если встречу магистра, пошлю к тебе. А с братцами ты и без меня поговоришь.

Княжичи ждали Весю у решетки, и она сразу поняла, как сердиты на нее ястребы, успела за время путешествия из Ясновеня изучить выражения их лиц. Однако куница вовсе не желала разбираться в обидах братьев при невозмутимо сидящем в кресле у двери Трофимусе, потому молча прошла мимо них вслед за травницей. Шагнула на крыльцо и остановилась, осматриваясь в поисках подходящего местечка.

— Я скоро вернусь, — оглянулась уходящая Кастина, а ее глаза выразительно указали воспитаннице на стоящую в тени кустов скамью, неподалеку от которой валялись на травке Проныра с Рыжем.

И в самом деле хорошее местечко, мысленно согласилась Веся, да и охранники неплохи. Как выяснила она недавно, отвод глаз потому так и называется, что обманывает только зрение. А усиленный отвод, еще и возводит неощутимый, но надежный щит от случайных прикосновений. И только чуткий нюх зверей невозможно обмануть при помощи отвода. Ну и еще нельзя провести крошек лекарей, лукаво усмехнулась куница, вспомнив смущенные лица опытных магистров.

— Веся, — подступился к княгине Лирс, едва она успела усесться на скамью и подать знак Рыжу, — ты почему их заперла? Ведь говорила будто хочешь, чтоб одна из твоих сестер вышла за меня замуж! А как только они приехали…

— Действительно, странно, — подозрительно уставился на невестку Ансерт.

— Я даже имя спросить не успел, — огорченно пробасил Ранз и сел перед Весей прямо в траву, — может, хоть записку ей отдашь?

— А кстати, — задумчиво рассматривая соратников, вспомнила княгиня, — где вы взяли того фантома, который принес мне письмо?

— Я создал, — против воли алхимика в его признании прозвучала гордость, — но не тут, а в Антаили. А потом загнал в пузырек. У меня еще два есть.

— Молодец, — искренне похвалила Веся, — это ты здорово придумал. Нужно будет и мне сделать несколько штук.

— Это не я придумал, — честно признался Анс, — а чародеи научили. Но ты не увиливай, рассказывай, почему девушек от нас прячешь.

— Ну, — Веся медленно обвела их взглядом, — это я вовсе не их от вас прячу. А наоборот, вас от них. И поскольку вас запереть не могу — заперла девиц.

— А разве это не все равно? — недоуменно свел брови Ранзел, — объясни поподробнее… что-то я ничего не понимаю.

— Хорошо, — с показной обреченностью кивнула куница, — Вот представь, что это тебя привезли в крепость, где одни девушки. И все они сразу начали тебе улыбаться и всячески подавать знаки внимания. Что бы ты сделал?

— Умер бы от счастья, — мгновенно расцвел мечтательной улыбкой Лирсет, — но такое бывает только во сне.

— Интересные у тебя сны, даже зависть взяла, — беззлобно поддел кузена Анс, и снова уставился на Весю, — но если серьезно, то я конечно сначала рассмотрел бы девушек. А потом выбрал самую лучшую. Так ты хочешь, чтоб девушки нас сначала рассмотрели? Ну, так мы не против, выпускай своих куниц. Или собираешься устроить турнир?

— Нет, турнира не хочу, — серьезно сообщила ему княгиня, — неправильный это способ выбора. Но и девушек сейчас не выпущу. Дождусь, пока прибудут ваши отряды. И сразу могу предупредить, ухаживать за девушками можно сколько угодно, но покупать их внимание драгоценностями и магическими фокусами настрого запрещено. Сегодня Тирой объявит об этом всем чародеям.

— Ого, — присвистнул Ранзел, — и как же нам тогда доказывать девушкам свои намерения?

— Покажи себя самым внимательным, самым чутким и отзывчивым, — мягко сообщила подошедшая Кастина, — и девушка поверит в твои намерения. Но это полдела… к сожалению.

— А еще что? — недоверчиво уставился на неё Лирсет.

— Еще нужно, чтоб и ты ей поверил, — загадочно усмехнулась травница и кивнула княгине, — идем, нас ждут Савел и Ольсен.

— Мы Бересту пожалуемся! — Глядя вслед уходящим, обиженно пошутил Лирс, но прозвучало это почти серьезно.


— Мне придется на них посмотреть, — сразу заявил Савел, едва понял, отчего так разволновались женщины, — но сразу могу сказать, что-то тут неправильно. Ведь их встречали чародеи, и насколько мне известно, там было несколько магов первого круга. Однако никто не заметил ауры.

— Не так, — огорченно поправила его Кастина, — никто не счел это странным, даже если и заметил. Вы все здесь с аурой, и привыкли видеть этот свет, вот и не сочли чем-то особенным.

— Ну да… тут ты права. Никто же не подозревал, каких девиц подберет вам Лерсея. Но хочу предупредить сразу, отправлять её назад, в Ясновень, Феодорис не согласится.

— Если я сочту нужным отправить её домой, — нахмурилась Веся, — то верховному магистру придется смириться. Тайком обворовывать клан куниц или какой-то другой я не намерена. Но сначала нужно её найти и поговорить, а потом уж решать.

— Тогда идем, — Савел покосился на притихшего Ольсена, покачивающего в тени дерева корзину с найденышем и потаённо вздохнул, в последнее время младенцы появлялись в Южине не так-то часто. Можно сказать, за несколько лет это первый. Маги и женщин-то сюда привозили очень неохотно, а детей старались и близко не допускать.

— Я с вами не иду, — отказалась Кася, — мне ребенка купать и кормить. Да и толку там от меня мало, найдете вы и сами, а говорить с ней Эвеста все равно должна сама. Мне девчонка ничего не скажет, они считают меня старой, потому и не доверяют.

Значит всё же расслышала она тот шепоток, огорчилась Веся, шагая к дому, а может просто взгляды недоверчивые разглядела. Ну, девчонок понять можно, почему они так о старших отзываются, небось, в жизни каждой нашлась какая-то злюка, вымещавшая на сиротке свое недовольство. Но вот матушка зря обижается… и это тоже её, Весина забота, как их сдружить.

— Одно несподручно, — проворчал Савел, — если одарённая и впрямь сильна, под слабым отводом глаз она меня может и рассмотреть, а если чаровать усиленный — мне будет труднее понять, какие хитрости имеются у нее в запасе. Как бы придумать способ девиц по одной в кабинет вызывать?

— Нет ничего проще, — почти сразу сообразила княгиня, — это ты хорошую мысль подал, я ведь как раз собиралась с ними знакомиться. Ну а тебя представлю их будущим учителем, никогда не поверю, будто все девицы грамотны.

— А они потом не начнут считать тебя лгуньей?

— Да с чего бы? Я и на самом деле уже решила их немного подучить. Ну посуди сам, Савел, ведь они через декаду от скуки взвоют, если ничем не занять. Я была в домах, где жили ваши чародейки, каждая занимается чем-то интересным. Одна кружева плетет, другая жемчуга нижет. Есть дом, где все стены узорами расписаны, возле другого — цветник как букет. Я уже решила пригласить их всех прийти со своими поделками… думаю, чародейки найдут здесь не по одной ученице. А ты будешь вроде старшего наставника… часа по два в день выдели для сирот.

— Умеешь ты уговаривать… — изумленно поглядывая на княгиню, засмеялся магистр, — отказаться не могу.

## Глава шестнадцатая

Своим кабинетом Весей выбрала расположенные на первом этаже комнаты, где раньше по очереди обедали и отдыхали маги сторожившие заражённых. Чародеи магией поменяли цвет стен и принесли для княгини другую мебель, и теперь тут было светло и нарядно. В первой комнате стояли длинные мягкие диваны, и у одного из окон письменный стол для Мелании.

А во второй посредине гостеприимно расположились удобные кресла и столики с расставленными на них блюдами с фруктами и сластями, а под окнами, в светлых вазах цвели пышные кусты комнатных цветов. И лишь на одном столике стояли письменные принадлежности для помощницы.

— Зови, — устроившись в кресле, кивнула Веся Мелании и та тотчас открыла дверь перед первой девушкой, а сама уселась за столик и взяла в руки перо.

— Как тебя зовут? — приветливо спросила княгиня, рассматривая светловолосую ладную девушку, настороженно следящую за ней голубыми глазами, — и не волнуйся, должна же я знать, как к тебе обращаться?

— Нам помощница княгини бумаги дала, я могу показать, — потянулась к своему кошелю девица.

— Не нужно, ты у нас в гостях и это простое знакомство.

— Тиса я, — тихо проговорила девчонка, — сирота из Березовки. Есть тетка, но у нее своих шесть девчонок…

— А читать ты умеешь?

— Нет.

— Хочешь научиться? С завтрашнего дня чародей Савел будет учить грамоте всех, кто пожелает. Сегодня можешь подумать, и если решишься, приходи после обеда в большой зал, первые уроки будут там. Иди, пришли сюда другую девушку, — мягко улыбнувшись, отпустила гостью целительница, одновременно бросая в неё каплю силы с особым наказом.

Девица облегченно кивнула и поспешила покинуть кабинет, и не догадываясь, что теперь она под охраной крохотного магического создания, которое никому не позволит опутать ее приворотом или обмануть иллюзией. Ну а при надобности и излечит от нехитрой хвори.

Через пару часов перед чародеями прошло большинство гостий, и почти у всех истории были печально похожи. Все сильнее хмурился магистр, начиная понимать, почему вновьиспечённая княгиня возится с новенькими как с малышами, но каждый раз незаметно качал головой, внимательно изучив ауру очередной девушки.

— Мила, зови следующую, да посмотри, сколько еще девушек осталось? — едва успела устало проговорить Веся, как в соседней комнате раздался вскрик, потом непонятный шум и Трофимус ввел в комнату девушку с завернутой назад рукой.

— Савел, — хмуро глянув на недавнего заключенного, позвал чародей, — иди-ка, глянь, что у неё в руке.

— Иду, — отозвался уже стоящий рядом с ними магистр, и силой разжал кулачок гостьи, — ого! Давненько я не видал таких вещиц! А ну погоди… — с этими словами он подцепил пальцем невзрачную бечевку и вытащил из-за пазухи девушки висевшую на ее шее связку амулетов, — вот это улов! Трош, держи её крепче… они все разбужены.

На то, чтоб сначала усмирить, а затем и снять с гостьи амулеты, у магов ушло почти четверть часа, и все это время она стояла неподвижно, крепко стиснув губы, сквозь которые не прорвался ни стон разочарования, ни злобное шипение.

Веся тоже молчала, ожидая, пока собратья закончат свою работу. А едва горсть странных, грубоватых и неказистых на вид амулетов оказалась в руках Савела, произнесла:

— Спасибо Трофимус. Мила, запиши имена остальных гостий в соседней комнате, я за ужином с ними познакомлюсь. Савел, а ты не хочешь сразу же сказать девушкам про школу?

Маги понятливо кивнули и вышли, а одарённая осталась стоять в той же позе, только губы сжала еще сильнее.

— Интересно, какую сторону дара ты в себе растила? — заинтересованно пробурчала Веся, рассматривая странную, пятнистую ауру незнакомки, все сильнее наполняющуюся яркой зеленью, — да не стой ты, садись к столу. Вот тебе отвар, с чем пить будешь? Молчишь? А зря. Но торопить не стану, ты же умная девушка и сама понимаешь, рассказывать, что натворила, все равно придется. Но я могу открыть тебе страшную тайну… по секрету. Все байки про костры, на которых чародеи якобы сжигают преступивших закон одарённых — это самая чистейшая ложь. Иначе меня саму давно бы сожгли.

Девчонка недоверчиво покосилась на княгиню, постояла еще, исподтишка поглядывая, как та с удовольствием жуёт медовый пряник, запивая отваром, и нехотя присела на краешек кресла.

— А ты не врешь?

— Зачем мне? — искренне изумилась куница, — какой от вранья прок? Пей отвар, а то совсем остынет, да не бойся, никаких зелий я туда не добавляла. И если не хочешь ничего говорить, пошли отсюда, придется тебе пожить в другом месте, пока вернётся мой муж.

— А если я сейчас всё расскажу, — внезапно съехидничала девчонка, — как ты проверишь, что это правда?

— Никак не стану проверять, — пожала плечами Веся, — я всегда верю людям в первый раз. Но вот если хоть слово окажется ложью — потом долго доверять не смогу. Может быть, даже всегда.

— Да, наверно ты права… — вдруг резко помрачнела гостья, — какой прок врать?! Но вот одно мне непонятно, почему нам Лерсея сразу не сказала, что тут одни чародеи?

— Наверняка были у неё свои резоны. Мы ведь тоже сирот не ждали, думали, приедут бобылки, старые девы да молодые вдовицы. И чародеи тут не все, вот скоро вернётся войско князя, сама увидишь, там одарённых нет. Ну а магов тебе бояться нечего… я уже сказала. Так будешь тут рассказывать, или пойдём в другое место? Только имя назови, хоть неверное.

— Пойдем, — горько усмехнулась девушка, — хочу сначала посмотреть, где отныне обитать стану. А звать меня можешь Вланой.

— Тогда иди за мной, Влана, — поднялась с места княгиня и, не оглядываясь, пошла к двери, ничуть не волнуясь, что девчонка останется здесь или пойдёт в другую сторону.

Пусть идёт, теперь, когда Веся уже запустила в нее лекаря с особым приказом, найти одарённую не составит никакого труда. Но сначала пусть покажет, насколько ей можно верить.

— Я забираю её с собой, — предупредила княгиня Трофимуса, подходя к решетке, и неожиданно для всех приказала, — иди на улицу, Влана, я догоню.

Это решение родилось само, как-то вдруг, пока маг молча отпирал створку, а Веся смотрела в его спину. И с каждым мгновением все отчетливее понимала, как неправильно сделает, если уйдет сейчас, не поговорив с ним. Ведь для Трофимуса минуты и часы сливаются в одну нескончаемую пытку сомнений и угрызений совести.

— Трош… ты же умеешь открывать нижние комнаты? — глядя в сторону, тихо спросила куница и неведомым чутьем ощутила как напрягся стоящий рядом маг, — нужно бы сходить, проверить, всё ли там в порядке. Только Милу предупреди, что отлучишься. И ещё, Тирой собирался прислать сюда стражу, возьми их под свою власть, как придут.


Трофимус озадаченно смотрел вслед княгине, уходящей прочь так невозмутимо, словно не сказала ему ничего особого. Вот только его ноющее сердце сразу расслышало всё недоговорённое, и рванулось из груди в сумасшедшей надежде, высушивая горло и туманя разум.

— Ладно, — хрипловато буркнул он закрывающейся двери, вовсе не уверенный, что его услышали и, защелкнув замок, ринулся искать Милу.

А потом, едко ухмыляясь сам над собой, мчался вниз так, словно опаздывал на пожар и безуспешно пытался сбавить шаг. Куда там! Ноги упрямо несли его по отлично знакомым ступеням и коридорам, а чуть трясущиеся от нетерпенья пальцы сами ловко отпирали замки с замысловатыми секретами.

Последний замок он отпирал чуть медленнее, внезапно сообразив, что за время пути не успел придумать даже двух слов, которые нужно произнести первыми. И теперь лихорадочно соображал, как лучше приветствовать жену, просто сказать добрый день или еще и спросить, как она себя чувствует?

Замок послушно щёлкнул, и дверь распахнулась, а он так ничего и не успел решить. А через несколько мгновений уже напрочь забыл о своих намерениях.

Так хорошо, до мельчайшей подробности знакомая женщина, смирно сидевшая до его прихода за столом, резко вскочила с места и ринулась к магу, роняя по пути какое-то немудреное рукоделье, клубки ниток и наперсток.

— Трош! — столько ликующего счастья она никогда раньше не выплескивала на мужа при встрече, и Трофимус приостановился было, борясь с последними сомнениями, но Анфея уже налетела на него, обхватила руками, прижалась тесно, целуя подбородок, шею… везде где дотянулась, захлёбываясь слезами и словами, — ты жив… какое счастье… они сказали, шаман вылез… нужно посидеть тут несколько дней… вы его уже победили, Трош? Мы можем идти домой?

Негодяи… лицемеры… змеи лукавые, — жадно целуя заплаканное и побледневшее, но так горячо любимое лицо, рычал про себя маг на Феодориса с Саргом, точно зная, кроме них никто из магистров никогда не решился бы на такой фокус. Вложить Анфее такую память, какая даст ему возможность оправдаться перед любимой за эти несколько дней разлуки.

— Победили, теперь у нас всё по-новому, — бормотал Трофимус, позволяя ей вести себя к дивану, и истово радуясь, что в Южине комнаты для провинившихся никогда и близко не напоминали отвратительно маленьких и нищих тюремных камер князей, — ты сама всё увидишь. А за тобой я раньше прийти не мог, болел…

Он снова прильнул к ее губам, заранее прощая себе эту ложь. В конце концов, в ней есть и доля истины, он и в самом деле был болен… и она тоже. А теперь они оба выздоровели и всё самое страшное уже позади.


Влана нашлась в паре десятков шагов от крыльца. Стояла недалеко от кустов неколючего крыжовника, сверху донизу унизанного малахитовыми бусинками наливающихся ягод, зажатая с двух сторон огромными зверьми, и, снова стиснув губы, стойко молчала.

— Ныр, Чарыш! — немедленно прикрикнула Веся, и они наперегонки помчались к ней, но остановленные жестом, послушно застыли, не добежав всего одного шаг, — это своя. Идите гуляйте, вечером пойдем на охоту.

Звери дружно замотали хвостами, слово охота они обожали, но гулять не пошли, шлепнулись на траву там где стояли.

— Идем, — позвала Веся одаренную, и направилась к своему дому, с удовольствием вдыхая напоенный почти летними ароматами воздух.

Девчонка присоединилась только через минуту, догнала неторопливо шагавшую Княгиню, пошла сзади, изображая ведомого на веревочке барашка. Останавливалась и ждала, когда Веся, не удержавшись, сворачивала к цветущему кусту, окунуть лицо в пену душистых лепестков, держалась чуть поодаль, когда им навстречу попался куда-то спешивший Лирсет. А тот, едва завидев, что Веся не одна, тотчас забыл про свои дела, и заступил дорогу княгине, срочно найдя к ней неотложный вопрос.

— Ве…э…Эвеста, а ты не знаешь, где Ольсен?

— Сидел с Антиком, — кротко ответила Веся, не останавливаясь, но он, резко развернувшись, пошел рядом, искоса поглядывая на шедшую следом гостью.

— А ты идешь к ним?

— Да.

— Тогда и я с вами.

— Лирсет! — остановившись, возмутилась Веся, — ведь мы же договорились! Пока не вернется князь, и не подойдут отряды! Всего два-три дня!

— Но я иду по делу! — заупрямился Лирс, не желая понимать никаких намеков, — и если ты не хочешь идти рядом, то пойду отдельно.

Он с оскорбленным видом сделал несколько шагов в сторону и так же неспешно, как княгиня, направился к их общему дому. Напрасно Веся пару раз останавливалась возле кустов и нюхала цветы, княжич тотчас находил причину для задержки. Но теперь уже рассматривал невозмутимую Влану почти в открытую и, похоже, с каждой минутой его намерение не отступать все росло.

По ступеням крыльца княгиня поднимались первой, за ней плелась Влана, а Лирс вежливо уступил дорогу и ждал в сторонке, пока они пройдут. Весе к этому времени хотелось смеяться и над настырностью сородича и над собственным убеждением, будто она сумеет сама уследить за толпой чародеев, желающих как можно быстрее всучить свои браслеты наивным сироткам. И теперь она намеревалась продумать порядок будущих вечеринок как можно тщательнее.

— Что это за дом? — Опасливо спросила Влана, поднимаясь вслед за Весей на второй этаж.

Именно там выбрали себе комнаты Кастина и Ольсен, когда новички вернулись сюда из дома заражённых.

— Мы тут живем, — опередив княгиню, вежливо сообщил девушке Лирсет.

— Еще немного и ты тут жить не будешь, — с нарочитой строгостью пообещала ему целительница, — и вообще подожди деда в гостиной первого этажа, я его пришлю.

— Да я и сам могу его позвать, — благодушно улыбнулся княжич, продолжая так же шагать за ними.

— Иди, зови, — мгновенно согласилась Веся, — заодно передай Терсии, что я её жду в своих комнатах.

И решительно свернула в сторону ведущей наверх лестницы. Они с Берестом по совету Феодориса заняли весь четвертый этаж. Ведь придется принимать в гостях князей и их родню, вот и понадобятся свободные спальни.

— Вот почему ты такая вредная… — донёсся вдогонку разочарованный вздох княжича, но отвечать куница и не подумала. Пусть лучше считает ее глуховатой.

— Садись, где понравится, я сейчас вернусь, — распахнув дверь гостиной, предложила одарённой Веся, — а если нужна умывальня, скажи.

— Нет, — неуверенно шагнув внутрь, отказалась та и вдруг с вызовом бросила: — а если я сбегу?

— Ты меня напугать желаешь, или проверить? — усмехнулась княгиня и направилась к своим комнатам.

— Напугаешь тебя, — огорченно пробурчала себе под нос девушка вслед ушедшей хозяйке и прошла к окну, посмотреть, не найдется ли там чего-нибудь интересного.

— Эвеста? — догнал ее негромкий вопрос, заданный уже знакомым мужским голосом.

Упрямо не оборачиваясь, Влана дошла до окна, отодвинула занавеску и выглянула наружу. И тотчас разочарованно вздохнула. Это окно выходило на лужайку, а не на стену, которую девушке хотелось рассмотреть.

— А Эвесты нету? — наивно поинтересовался назойливый парень, которого так упорно и безуспешно пыталась отогнать княгиня, — ну тогда я подожду. А как тебя зовут? Меня Лирсет, и я ученик чародеев. Уже умею искать воду… а ты почему молчишь? Эвеста не разрешила разговаривать?

— А зачем тебе со мной разговаривать? — не оборачиваясь, холодно спросила Влана, лукаво подмигнула самой себе, и, щелкнув пальцами, прошептала заученную назубок фразу.

— Как это зачем? Ты мне расскажешь, где жила, как тебя зовут…

Договорить Лирсет не успел, девушка медленно повернулась и на него желтыми светящимися глазами уставилась оскаленная волчья морда.

Всего пару мгновений княжич смотрел на нее изумленно расширенными глазами, затем чуть заметно нахмурился и очень осторожно шевельнулся, почти незаметно принимая боевую стойку.

— Хорошая маска, — одобрительно сообщил он в следующий момент, небрежно положив руку на рукоять кинжала.

Влана тихо и свирепо зарычала, уже отчетливо понимая, что это бесполезно. Давненько она так не ошибалась как промахнулась в оценке этого ученика чародея. Он далеко не бесшабашный нахальный мальчишка, каким можно было назвать еще минуту назад, а опытный воин, и определенно уже перешагнул порог совершеннолетия. И от ее рыка он не побежит, как бегали встреченные в лесу или на пустынной дороге наглецы, и стало быть, можно сразу прекращать эту шутку.

— И рычишь ты очень здорово, — голос нахала был беззаботен и весел, но в его глазах светилась настороженность готового к отпору воина.

Девушка резко махнула рукой, сбрасывая морок, и устало шагнула к стулу.

— Ну вот что ты прицепился, как репей? Без тебя тошно.

— А со мной будет хорошо, — сразу расслабился Лирс и сел, подвинув свой стул поближе к гостье, — так как тебя звать?

— Никак. И тебя будут звать так же, если немедленно не сбежишь. Скоро хозяйка вернется, — припугнула его Влана.

— А ты думаешь, я её боюсь? — темные брови воина изумлённо приподнялись, а в его желтоватых глазах на миг плеснулась непонятная тоска, — Веся… Эвеста, никогда не сделает никакого зла. Она на самом деле очень добрая… и справедливая. Так ты скажешь мне свое имя или самому придумать?

— Влана, — нехотя пробурчала девушка, сдаваясь, — но особо на мою приязнь не рассчитывай. Я тут, похоже, ненадолго… потому шел бы ты лучше по своим делам.

— А мое дело сейчас тут, — нахально объявил он, пошарил вокруг себя взглядом и придвинул поближе вазочку со сладостями, — угощайся. Ты что любишь, орешки засахаренные или тянучки?

— Больше всего я люблю, когда мне не досаждают приставучие воины, — осторожно бросила она намек, проверить свои предположения.

— А что делать воинам, если у них нет времени на долгие ухаживания?

— Ждать. Пока оно у них появится, — ехидно фыркнула девушка и резко стиснула губы, заметив, как открывается дверь.

## Глава семнадцатая

— Лирс? — устало возмутилась Веся от порога и оглянулась на Кастину, встреченную у двери, — вот он, уже тут.

— Очень хорошо, — усмехнулась травница, — искать не придется. Иди в наши комнаты у деда есть для тебя задание. Срочное.

— Вот всегда так, — пробурчал Лирсет, поднимаясь со стула и пошел к выходу, но у самой двери оглянулся и бесшабашно подмигнул гостье, — я еще вернусь, Влана!

— Влана? — мягко улыбнувшись, подняла бровь Кася, проходя к стулу на котором недавно сидел Лирс, — это от какого полного имени?

— Ни от какого, — сразу помрачнела девчонка, — я имя новое взяла.

— Понятно, — переглянувшись с воспитанницей, покладисто кивнула травница, — а еще понятно, что тебе нужна помощь. И мы постараемся помочь… но сама понимаешь, сначала ты должна все рассказать. Всё… до капельки. Ну?

— Я расскажу, — обреченно вздохнула гостья, — но имен называть не стану… не хочу, чтоб из-за меня других наказали. Я не куница… из другого клана… неважно, какого. Мать умерла, когда я была маленькой, а отец к тому времени сумел заработать и считался завидным женихом, и вскоре взял вдовушку из клана куниц. А потом продал дом и мы переехали поближе к ее родне. Вдова оказалась очень сообразительной и ловкой женщиной… и очень скоро все взяла в свои руки, заправляла и отцом и всем хозяйством. А меня она невзлюбила… у неё своя дочка есть, на год моложе меня. Не била, нет… но и не привечала, хотя к старшему брату относилась неплохо. Потому вскоре меня забрала бабушка по матери, с нею я и выросла.

— Бабушка знала, что ты одаренная? — осторожно осведомилась Кастина, выразительно глянув на воспитанницу.

— Да… — Влана стала еще мрачнее, — она меня и учила. И когда брат прибежал к нам… вся спина кнутом исполосована, бабуня и помогла…

— Вернее, она все и придумала, — догадалась Кася.

— Нет! Придумала я, а она только помогала… немного, — уперлась девчонка.

— Ладно, пусть будет по-твоему, — покладисто согласилась Веся, — так за что ему всыпали-то?

— Невесту она ему сговорила… местного купца вторую дочь. А у брата уже была зазноба… сиротка бесприданница, из южных сожжённых деревень беженка. Им на обзаведение князь денег дал… и бревен разрешил в лесу нарубить на полный дом бесплатно, но отец с горя запил… жену и младшеньких в степи угнали. Вот и пропил все… а зимой и сам замерз. Ну, брата с сестренкой пристроили… а она сама жила, подрабатывала, где могла. Потому отец и рассвирепел… когда брат купчихе браслета не отдал.

— Значит, — понимающе нахмурилась травница, — это его милую должны были сюда привезти? Но ведь нам обещали тех, кто пойдет по доброй воле?

— А они и есть все по доброй воле, — сумрачно усмехнулась Влана, — и Ивлу тоже уговорили.

— Но ты пошла вместо неё, — заключила Веся, — а она сбежала к твоей бабушке. Ну а как же брат? Неужели просто ушел? И никто не искал? Не поверю, князь Радмир мужчинами клана не раскидывается.

— Знаю я про это… потому и рассказываю. Хотела по пути сбежать… да барка чародейская, мчалась, как оглашенная, нигде не вставала на ночлег. А до того нас воины князя охраняли.

— Так значит, на тебе сейчас морок?

— Нет… столько времени морок мне не удержать. Я его скинула, как только нас вместе свели. Из той деревни она одна была, а потом я ехала, платком обвязавшись, да щеки вымазав… будто плачу. Никому и дела не было.

— Ну, стало быть, Лерсее ее можно не возвращать, — задумчиво постановила Кася, — она не куница. Да и брат тоже, но с ним сложнее. Он, небось, когда в совершеннолетие вошел, князю присягал?

— Князю я напишу сама, — решила Веся, — сейчас и отправлю, пока Феодорис рядом, они договорятся. Пусть парня с его сироткой сюда отправляют. И бабку заодно, у меня ей дело найдется. Иначе ведь будут друг за дружку волноваться. А вот куда Влану определить? Оставить с девчонками или чародеям отдадим?

— Не нужно к чародеям! — почему-то побледнела Влана, — лучше с девчонками… привыкла я уже.

— Ладно, иди к ним. Только глупостей не делай, — переглянувшись с воспитанницей, согласилась Кася, — сама дойдешь, или проводить?

— А может… — голос девушки вдруг предательски дрогнул и охрип, — у вас тут какая-нибудь работа есть? Убрать или постирать… или сготовить… я все могу.

— Да ты же одаренная! Тебе учиться нужно… — начала княгиня и тотчас смолкла, поймав в устремленном на нее взгляде отчаяние, — но неволить тебя никто не будет. Даю два месяца осмотреться и решить, чего тебе хочется. А работа есть. Ты умеешь за младенцами присматривать?

— Конечно, — уверенно кивнула Влана, — я многое чего умею.

— Не сомневаюсь… — чуть ворчливо буркнула Кася, покосилась на воспитанницу и нехотя уступила, — ладно, уговорили. Идем, покажу тебе комнату рядом со своей и познакомлю с Антиком.

Несколько минут после их ухода Веся сидела, откинувшись на спинку кресла и просто отдыхала, почти бездумно глядя в окно. А потом беспокойные мысли как-то незаметно вернулись, достаточно оказалось вспомнить какую-то мелочь, и она, как тоненькая нитка в ловких руках мастерицы, очень быстро выросла в большой клубок забот и нерешённых вопросов. И со всеми лучше бы разобраться поскорее, как частенько говаривала матушка, бедки как детки, растут незаметно.

Воспоминание о матерях свернуло мысли княгини к Владе и пришлось заставить себя подняться с кресла, раз решила написать матери немедленно, нечего оттягивать. А после нужно еще разок сходить в дом невест, как они теперь называли между собой бывший дом зараженных. Куница пока не придумала, какими словами станет убеждать запуганных ретивыми старостами и матушкиными посыльными сирот сказать правду, но знала точно, убедить девчонок нужно обязательно. И если окажется, что не одну Ивлу «уговорили» отправится на чужбину против воли, придется писать обстоятельный доклад отцу. Радмиру нравятся исполнительные и сообразительные старосты и командиры застав и отрядов, но услужливых дураков, готовых ради исполнение княжьей воли ломать жизни простого люда, батюшка на дух не переносит.

— Веся? — осторожный шепот донесся из-под тяжелой занавеси, закрывающей окно, мимо которого она бежала в кабинет Береста, и княгиня резко замерла на месте.

Однако уже в следующий момент с помощью Бора она опознала лазутчика по связи фантомов-лекарей.

— Я тебя предупреждала по-хорошему? — Сердито осведомилась обозленная такой настырностью княжича целительница, — теперь пеняй на себя!

— Веся! Подожди! Ну, хоть одно слово… ну, Веся же!

В последнем вскрике Лирсета прозвучало такое неистовое отчаяние, что сердце княгини невольно дрогнуло, и она со вздохом отменила данное Бору приказание увести соратника из дома. Призвала создание назад, подкормила каплей силы и, повернувшись, пошагала дальше. На обиженное сопение догнавшего её Лирса куница старалась внимания не обращать, но и не стала запрещать ему следовать за собой. Придется поговорить с родичем, это уже ясней ясного, но сначала она все же напишет письмо.

Лирс упорно молчал, пока Веся входила в кабинет, нарочно не прикрыв за собой дверь, пока устраивалась за столом и писала письмо. Не проронил ни слова, и пока куница отправляла записку Филитию, которого выбрали советником князя от Антаили на случай отсутствия Саргенса. Послав краткую просьбу магу прийти, на большее у нее не хватало сил, Веся резко подняла взгляд, намереваясь всерьез отчитать братца, и замерла как от удара, натренированным взглядом лучницы выхватив на лице Лирса главное, влажное пятно от слезинки.

Веся давно знала цену таким слезам, сама иногда плакала вот так, крепко стиснув зубы, чтоб не выдать себя нечаянным всхлипом. И по себе знала, без бурных рыданий и гримас, стараясь не привлечь ничьего внимания, человек может терзаться лишь очень личной болью или обидой. Такой, какими люди никогда не делятся ни с друзьями, ни с родичами. Разве со случайным попутчиком на барке, или умирающим пациентом, которого уже и не знаешь, чем отвлечь от боли.

— Лирс…

— Мне просто пыль в глаз попала, — отвернулся он, рукавом стирая следы постыдной слабости.

— Лирсет, — мягко повторила Веся, и сказала вовсе не то, что собиралась минуту назад, — Ты очень хороший, просто замечательный. И воин надежный и брат верный. Но особого опыта в обращении с желающими выйти замуж куницами не имеешь! Да и чародеи, которые просидели по многу лет взаперти, тоже не имеют! Потому мы и заперли этих девиц. Они ведь никакой надежды на мужей не имели, тем более, таких завидных, как ты! И если я отойду в сторонку, выпущу всё это сватовство из рук, ты уже через день наденешь свой браслет самой ушлой из них! Нет, я не говорю, что они плохие или злые! Но выбирать они сейчас будут рассудком, а не сердцем! А просто развлечься с ними не выйдет, куницы — не лисички! Тем более сироты, у которых чистота — единственное приданое! Пойми, тебе будет очень больно, если через некоторое время после свадьбы ты обнаружишь… что жена тебя совершенно не любит, зато любит получать в подарки драгоценности и развлекаться! Но еще больнее будет, когда она влюбится в другого, а это обязательно случится, женщины просто не умеют жить без любви!

— Может ты и права… — обдумав слова Веси, неохотно пробормотал Лирс через несколько минут, — но мне так надоело… быть последним пирожком!

— Лирс, — княгиня встала с места, принесла из поставца кувшин с квасом и кружки, разлила питье и присела на ближайшее кресло, — держи квасок, на меду и изюме. И умоляю, объясни мне, бестолковой, про пирожок… обещаю, никому не проговорюсь.

— Забудь… — отказался Лирсет, забирая кружку, и некоторое время они молча пили квас, думая каждый о своем.

— Жаль… — вздохнула Веся убедившись, наконец, что просто так княжич ей ничего не расскажет. Значит придется уламывать, — я думала мы друзья… всё как на духу тебе сказала. И даже помочь хотела…

— Веся… ну зачем тебе это?

— Я же теперь княгиня, как ты не понимаешь! Мне ведь отныне придется вместе с Берестом много лет судить и разбирать чужие деяния и обиды, и чем больше я буду понимать… отчего люди совершают разные поступки, тем праведнее будет наше решенье. Вот мои матери очень много знают, и хорошо понимают людей, а недавно сделали ошибку. И я уже всё написала им в письме, этим я смогу отблагодарить родителей за заботу.

— Тебе с родителями повезло. Я видел… как они стояли за твоей спиной, матери и отец. И у всех такие решительные лица… а ведь Илстрем нам настрого запретил приносить Радмиру какие-либо клятвы.

— Я догадалась… но позже. Когда вы меня в отряд брали по крови. Спасибо, Лирс. А теперь всё же объясни про пирожок?

— Ну и лукава ты… да это просто. Вот когда есть куча пирожков и все выбирают… и каждый берет самый пышный и румяный. А в конце остается самый помятый… кривобокий и пригорелый. Вот так и с девушками. Куда бы мы не приезжали, на праздник в Ставин, в трактир или в гости, или в Серое гнездо, девушки всегда сразу вешались на Дарса и брата. Потом замечали Береста и Анса. А меня всегда выбирали последнего… Вот и хотел хоть раз выбрать девушку сам, не ожидая, пока останутся такие же последние пирожки.

— Ты отчасти прав… и я постараюсь что-нибудь придумать, чтоб у нас на вечерних посиделках не было таких выборов.

— А Влана? Куда ты её дела? — Желтоватые глаза Лирсета смотрели с такой надеждой, что Веся сдалась.

— Никуда не девала. Она теперь помогает Терсии. Мы специально искали девушку, которая умеет нянчится с младенцами, — кротко поведала она Лирсу.

А дальше пусть думает сам, что она имела в виду. И даже если помчится сейчас в комнаты прадеда и начнет осаждать одарённую, ничего страшного не произойдет. Влана вовсе не бедная сиротка и вряд ли станет в первый же день хватать браслет Лирса.

— Спасибо, — расцвёл счастливой улыбкой княжич и рванул к двери. Но почти добежав, остановился и таинственным шёпотом доложил, — Она одарённая. И умеет делать страшный морок… лицо превращается в волчью морду!

Дверь хлопнула, и шаги Лирса стихли вдали а Веся всё сидела, осознавая услышанное. Морок, превращающий внешность человека в подобие волка или медведя обычно делали только те из одарённых, кто не желал вступить в цитадель и жил где-нибудь в глуши, в лесах, скалах или на болотах. И кликали их в народе колдунами. Вот теперь интересно бы узнать поточнее… кем же всё-таки была бабка Вланы?

А еще интереснее, насколько сильна в колдовстве сама гостья, а в том, что она колдунья, сомнений у Веси больше не осталось. Понятно было теперь и откуда у девчонки столько амулетов, и почему все они такие странные. Отшельники тайком скупали в лавках чародеев обычные охранки и сами колдовали над ними, усиливая известными только им способами.


— Веся!

— Просыпайся!

— Эвеста!

— Усыплю, — мрачно пообещала куница, выползая из-под одеяла и набрасывая на себя легкое платье.

Зевая, и мельком поглядывая в зеркало, княгиня доплелась до двери, на ходу закалывая на затылке растрепавшиеся за ночь косы.

— Пожар? — спросила с надеждой, щелкнув засовом и обнаружив за распахнувшейся створкой сердито насупившихся Ансерта с Ранзом.

— Хуже, — великан тараном втиснулся в дверь, подхватил невестку и оттащил на диван, потом плюхнулся напротив неё в кресло, — рассказывай.

— Ну, уж нет, — возмутилась окончательно проснувшаяся куница, — это вы мне объясните, почему разбудили спозаранку и ведете себя как вепри из самой дальней деревушки? А если ничего не горит, и никто не умирает, я сначала должна привести себя в надлежащий вид. И не спорьте!

Княгиня резко встала с дивана и покинула гостиную с самым решительным видом, точно зная, дальше спорить эти двое не решатся. Хотя она догадывалась, какие новости могли так разъярить братцев, но предпочитала выслушать всё в подробностях, прежде чем пускаться в объяснения. И вот это Весю начинало настораживать, бесконечные нападки на неё братьев. Почему-то никто не спорил с её собственными матерьми и не таскал их, как щенка, призывая к ответу. Да и спорить с Илстремом княжичи тоже не осмеливались. Впрочем, не всегда. Помнит она, каким макаром уезжали они из гнезда, не желая подчиниться воле князя, не желавшего отступить от собственноручно заведенных правил и лично подписанных указов.

Веся решительнее плеснула в лицо ледяной водой и схватилась за полотно. И пока одевалась и заплетала косы, все размышляла над неожиданно возникшим сомненьем. Неужели и они с Берестом когда-нибудь станут такими же недоступно важными и непререкаемыми, как большинство князей? Вот что тревожило куницу. И даже родных и друзей станут оценивать только по степени полезности и покорности? Не приведите, святые духи! Нет, уж лучше пусть приходят в любое время и в открытую выкладывают свои обиды и задумки.

Хотя вслух им этого все же лучше не объяснять, хотя Веся и совершенно не желает превратиться в надутую и неприступную княгиню, однако столь же мало она хотела бы стать для братьев доброй нянькой, исполняющей все их капризы и покрывающей все шалости.


Княжичи за время ее отсутствия тоже немного успокоились и нашли себе занятие. Едва войдя в комнату, Веся разглядела стоящее на столе блюдо с остатками вчерашнего ужина и разлитый по кружкам холодный отвар. А еще мрачное недовольство, с каким братья жевали этот неподобающий княгине завтрак.

— Ну, — спокойно спросила Веся, усевшись на оставленное ей кресло и подвинув к себе кружку, — и чего вам не спится в такую рань?

— Не думали мы… — безнадежно выдохнул Ранз, — что ты такая вредная и хитрая.

— Поясни про хитрость повнятнее, — так же спокойно попросила Веся и мило улыбнулась.

— А сначала вопрос можно? — вдруг заинтересовался Ансерт, — а ты никогда эту личину не снимаешь?

— Снимаю, — честно призналась куница.

— Понятно… неужели теперь всю жизнь так жить станешь?

— Нет. Этот амулет постепенно теряет силу, но очень медленно. И мой настоящий облик будет исподволь всплывать из-под личины. Года через два я буду немного похожа на себя прежнюю, а через пять окончательно стану собой и тогда сниму амулет.

— А если кто-то тебя тогда узнает?

— Ну, так вы же будете рядом? Вот и объясните слишком внимательным их ошибки. Да и не решится никто обвинять княгиню клана Сокола в схожести с какой-то Колючкой, маги в том уверены. А теперь перестаньте мне зубы заговаривать, и объясняйте, почему это я хитрая?

— Потому как двери на улицу заперты, — огорченно пробасил Ранз, — могла бы нам намекнуть.

— Чтобы вы под кустиками спать легли? — догадалась Веся и её начал душить смех, — прости, Ранз, но боюсь, вам бы это не помогло. Маги бы вас быстро обнаружили и выпроводили вон. И хочешь, верь, хочешь не верь, но про двери я ничего не знала. Этим Филитий с Трофимусом занимаются. Я им еще в обед задачку подкинула, а как они там её решили — ни сном, ни духом. Но могу узнать, мне вечером принесли флакон с почтовыми фантомами.

— А сама ты тоже выйти не сможешь?

— Думаю, я смогу. Но сейчас не пойду, и не мечтай. Там по утрам роса на траве, а я в женском платье, как видишь, подол мигом промокнет. Так что можете спокойно ложиться отдыхать… в кои-то веки спокойный денек выдался!

## Глава восемнадцатая

Некоторое время Веся терпеливо ждала, надеясь на рассудительность братьев. Но в глубине души отлично понимала их и не осуждала за такую поспешность. Это для тех, кто живет в предгорьях, в похожем на крепость дворце или в обнесенном надежной стеной Ставине два или три дня кажутся мелочью. Ведь у них жизнь всегда течет спокойно и размеренно, и один день похож на другой как близнец. А вот воины, привыкшие по тревоге срываться с места и посреди обеда и в глухую полночь, неимоверно ценят свободные минутки и спешат использовать их с наибольшей пользой. И не ей обвинять братьев за крепость въевшихся в них привычек к подобной жизни.

— Ансерт? — наконец не выдержала княгиня, — ну что вы сопите, как два медвежонка? Ну, неужели не можете понять, как на меня будут смотреть все остальные чародеи, если я выведу вас из дома?

— Понимаем… потому и молчим. А еще на один вопрос ты ответить не можешь?

— Если вы после этого пойдете отдыхать, то могу, — пообещала Веся, и не представляя, что услышит в следующий момент.

— Тогда скажи, куда исчез Лирс?

— Как это куда? — нахмурилась она, — пропасть из Южина нельзя!

— Зато из своих комнат можно, — опасливо, словно на что-то намекая, буркнул Анс.

— А в покоях Ольсена вы не смотрели? — вспомнила Веся, куда побежал вчера младший княжич.

Сама она Лирса вечером больше не видела, впрочем, как и всех остальных обитателей своего дома. Сначала ходила со зверьми на охоту, в сопровождении приставленного Савелом немолодого серьезного мага по имени Захарий, а вернувшись с последними бликами заката, перекусила в одиночестве пирожками, найденными на принесенном кем-то блюде с ужином, и отправилась спать. Будто предвидела это раннее появление братцев.

— Как? — ехидно, почти как Дарс, усмехнулся Ансерт, — думаешь, прадед простил бы нам такую наглость?

— А я, стало быть, прощу, — хмуро вздохнула Веся, не решаясь сказать им вслух, где еще можно поискать шустрого Лирса. — Ну хорошо, идем.

По лестнице Веся неслась впереди, чувствуя, как все разгорается в груди тревога. Мало ли чем мог досадить отчаянной колдунье упрямый княжич, а раз она уже пыталась припугнуть его волчьим обликом, значит, вполне может в этот раз придумать и что-нибудь пострашнее. Или посерьезнее.

Возле дверей в покои деда целительница ненадолго задержалась, проверить по связи фантомов, спят ли их хозяева. И вскоре обнаружила мирно спящих прадеда с женой, но вот Антика возле них не нашлось.

Значит малыш у Вланы, успокаиваясь, облегчённо перевела дух Веся, и направилась дальше, гадая, какую из комнат Кася могла выделить няньке. Весь второй этаж оставили в распоряжении прадеда, а третий поровну поделили княжичи.

Руководствуясь простым соображением, что селить девицу слишком далеко наставнице не с руки, куница бдительно проверила ближайшие комнаты и уже через минуту уверенно входила в гостиную покоев расположенных напротив комнат деда, распознав там два своих фантома.

— Тсс! — Свирепо зашипел на нее слегка осунувшийся и всклокоченный Лирс, широкими кругами бродивший по просторной гостиной, прижимая к животу малыша.

Пелёнки давно сползли тому на голову, и босые ножки болтались из перепутанного кома ткани, но княжич ничего этого не замечал, крепко вцепившись в сбившиеся складки.

— Дай сюда, — ринулась к Лирсу целительница, опасаясь за здоровье младенца, ловко перехватила его, и понесла к столу, где были разложены запасные одеяльца и лоскуты.

Но по пути не удержалась, оглянулась и одарила замерших у двери братцев ехидной улыбкой.

— Он ноет и ноет, — шепотом просвещал Весю устроившийся на стуле напротив княжич, внимательно рассматривая, как сноровисто пеленает ребенка куница. — еще на закате начал. Кася отвар сделала, но он не стал пить… всё выплюнул. К тебе ходили, но тебя не было. После полуночи он заснул, и дед увел Касю поспать. А он чуток вздремнул и снова начал орать.

— Нужно было меня вызвать, — проверяя, всё ли у дитяти в порядке, строго глянула княгиня на виновато опустившего глаза Лирса.

А чего тут гадать, это он небось, и не захотел еще раз за нею идти. Решил, что ребенок когда-нибудь все же уснет и у него будет возможность немного поухаживать за колдуньей.

— Или нас, — басистым шепотом сообщил Ранз, — мы бы помогли.

Они оба уже подошли ближе и с состраданием поглядывали на замученного брата.

— Нужны вы тут… помощники, — еле слышно фыркнул Лирсет, и скривился как от боли, расслышав тихое шлепанье босых ног, — ну вот, разбудили.

— Доброе утро, — тихо поздоровалась вошедшая колдунья, и, не обращая внимания на княжичей, деловито доложила Весе, — зубки у него режутся, сразу два, вот и мается.

— Уже вижу, — кивнула княгиня, — и уже сняла боль. Теперь он долго проспит. Иди, отдыхай Влана, я сама тут посижу.

— Да я уже поспала, — отказалась та, — меня Лирс на третьих петухах отправил, а вот сам он совсем не спал.

— И не хочу, — тотчас встрял младший княжич, — не первый раз ночами не спать. Я воин.

— Поспи в той комнате, — коротко и испытующе глянув на Весю, предложила вдруг ему колдунья, указывая на свою спальню, — а мне нужно бы сбегать к девушкам, вещи забрать.

— Только туфли надень, там роса, — заботливо проворчал Лирсет, пытаясь скрыть выплывшую на губы довольную улыбку, и неторопливо направился к двери.

— Хорошо, — задумчиво кивнула ему нянька и снова перевела взгляд на Весю, — еще хотела одну девочку успокоить, она волноваться будет.

— Можешь всем всё рассказать, — разрешила ей Веся, начиная понимать, что эта девица ничего лишнего не наболтает, — и если хочешь, погуляй с ними до обеда.

— Спасибо, — колдунья нашарила валявшиеся под столом простенькие растоптанные туфли, сунула в них ноги и ушла, так и не глянув на озадаченно рассматривавших её княжичей.

— Ну, — сев на жалобно скрипнувший стул, уставился на Весю Ранз, — и как это понимать?

— Ты брату веришь? — Уложив ребенка в корзину, невозмутимо спросила она, в свою очередь пристально рассматривая сородичей.

— Конечно, — заявил богатырь, — а какое это имеет значение?

— Лирс тебе сказал, что они ходили вечером ко мне и не нашли?

— Да.

— Ну и в чём же ты тогда меня подозреваешь? Если я сюда вместе с вами пришла? Кстати, поскольку я осталась нянчить младенца, то ваша очередь готовить завтрак. Идите, скоро дед с Терсией проснутся, да и я уже чего-нибудь перекусила бы.

— Но ведь ты знаешь эту девицу! — не повелся на разговоры о завтраке Ансерт, — и она тебя знает!

— Конечно, — уверенно усмехнулась Веся, — я со всеми девушками вчера познакомилась. А эту сама в няньки для Антика выбрала. Ну а про всё остальное спрашивайте Лирса. И не забывайте про завтрак!

— Вот так всегда, — огорченно бормотал Ранз, уходя из комнаты вслед за алхимиком, — полная крепость девиц, а поболтать не с кем, и даже готовить завтрак приходится самим!

Ровно минуту после их ухода в комнате было тихо и Веся уже начала подумывать, искать ей одеяло и подушку, чтоб немного подремать, пока братья готовят завтрак, или утащить Антика в свои покои и устроиться в собственной постели. Как вдруг приоткрылась дверь спальни, и появился Лирс, уже причесанный, но босой.

— Спасибо, Веся, — сказал он необычно серьезно, — я всё слышал. И ещё… я обдумал то, о чём ты вчера меня предупредила. Я тебе за это очень благодарен, когда всё знаешь заранее, намного проще понимать других и себя.

Княжич постоял немного, ожидая вопросов, но Веся стойко молчала. Да и к чему теперь слова, если по упрямо вздернутому подбородку братца и его стиснутым как перед боем кулакам видно, за симпатию Вланы Лирс решил бороться до конца. И не откажется от этой девушки, даже если будет точно знать, что она берет у него браслет только ради его родства с князем. Отныне бесполезны любые уговоры и самые проникновенные слова, братца уже несет сумасшедшим вешним потоком и только святые духи знают, куда выбросит. На голые скалы, усыпанные осколками разбитых сердец, или на цветущий берег призрачной страны счастья?


— Отвыкла я от младенцев, — расстроенно вздыхала травница, — редко их видела на своей заимке. Думалось, будто зубы у малышей позже растут.

— Просто он слишком маленький, солнца не видел… да и каким родился, мы не знаем, — пыталась оправдать ее княгиня, глядя, как наставница укладывает вновь уснувшего Антика в корзину. — Идем уже, Савел небось дожидается, как бы не обиделся. Я обещала собрать их после обеда.

Однако, как выяснилось очень скоро, чародей и не собирался обижаться или кого-то ждать. Он уже сам собрал в зале осмелевших сироток и объяснял им правила своей школы.

— Каждый день после обеда вы идете сюда и два часа я учу вас читать и писать. Потом вы расходитесь по четырем комнатам, где вас ждут чародейки наставницы. Они научат вас низать жемчуга и бусы, расписывать узорами шелка и полотна, вязать кружева и ковры и лепить мелкую посуду и статуэтки из белой глины. Условие одно, вы делитесь на четыре равные группы, иначе где-то может быть пусто, а где-то — очень тесно. На другой день меняетесь, Мила сейчас напишет списки.

Серьезная Мила с висящей через плечо миленькой сумкой, в которой у нее были сложены самые нужные и важные бумажки, строго кивнула и придвинула к себе перо.

— А если кому-то не нравится плести кружева? — тотчас задала вопрос светловолосая Настёна и, испугавшись своей смелости попыталась спрятаться за спину подруг.

— Первые три урока ходить нужно обязательно, — веско заявил Савел, — вы присмотритесь к ремеслу, мастерицы присмотрятся к вам. Потом будем решать. Насильно делать нелюбимую работу никого и никогда тут не заставляют.

Ловко он подвел их к последним словам, лукаво усмехнулась Веся и успокоенно вышла из зала. За эту часть своей задумки она теперь может не волноваться, Савел отлично справится и без нее. А ей пора сходить на кухню, проверить все хозяйским глазом.

Но оказалось, что ее опередили и тут. Кася с незнакомой княгине худощавой, улыбчивой чародейкой что-то доброжелательно объясняли дежурным поварихам, и те довольно кивали в ответ. Вмешиваться в их пояснения куница и не подумала, осторожно прикрыла дверь и побрела к своему кабинету, раздумывая над самым трудным вопросом, как продержаться еще пару дней до прихода отрядов Дикого ястреба.

Сегодняшнее утро показало Весе очень ясно, насколько мало она знала раньше об изобретательности мужчин и насколько изощрены могут быть их уловки если перед ними гуляет такая заманчивая добыча. Самоуверенных сородичей ничуть не смущала даже простая истина, которую постарался вдолбить в них Тирой, что добычей в этом парке будут они сами. Да они просто жаждали ею стать, высовываясь из окон казарм, пристроенных к стенам крепости с внутренней стороны, низко пролетая над деревьями и кустами на фантомах, изображавших облачка и сидя перед огромными магическими шарами.

— Эвеста? — появившаяся неизвестно откуда Бенра на миг стиснула подругу в объятии, — а я как раз тебя ищу. Феодорис просил прийти в Антаиль, ты можешь?

Сердце княгини сжало нехорошим предчувствием, и она тотчас уставилась на чародейку, но Бенра вовсе не выглядела огорченной, и Веся постаралась не показывать своей тревоги.

— Могу, только Милу предупрежу. А надолго?

— Не знаю, он не сообщил. А у тебя срочные дела?

— Уже нету, — открывая дверь в зал и знаком подзывая к себе помощницу, отмахнулась княгиня.

И вскоре они уже летели на знакомых фантомах-лодочках в сторону Антаили и Веся, перегнувшись через бортик с жадным интересом рассматривала полуостров. Тут вовсю кипела работа, серые точки фантомов, казавшихся сверху мурашами, таскали огромные камни и обломки прежних зданий, на ровной площадке, казавшейся сверху носовым платочком, сверкали алые и зеленые искры, выдававшие присутствие чародеев.

Да и холм уже мало был похож на заросший колючими кустами дикий утес, на его склоне появились крыши непонятных строений, лестницы и беседки. Часть из них казалась завершенной, но в большинстве это была одна огромная стройка, какой Весе не приходилось видеть даже в разрушенных степняками городках, которые этросы помогали поднимать всем миром.

Лодочка резко снизилась у главного храма источника, где кипела такая же стройка, как и на склонах. Величественную иллюзию светящегося купола маги уже сбросили, зато были полностью отстроены два этажа центрального здания, вознесенные на высокий фундамент, от которого уже потянулись в разные стороны лучи проходов. На высоте второго этажа будущий храм обвивала широкой лентой огражденная перлами галерея, но фантом не остановился и тут, а нырнул в одну из выходящих на нее дверей.

— Добрый день, — глядя на Весю, которую летучий извозчик бережно посадил на диван, приветливо улыбнулся Тирой, — как долетела?

— Что-то с Ардестом? — требовательно уставившись на магистра, выпалила княгиня, — говори откровенно. Я воин.

— Ты чародейка, — возразил он, — и это в тебе всегда было главным… а теперь стало еще сильнее.

— Тирой, не заговаривай мне зубы. Что с ним случилось?

— Ничего плохого, откуда ты взяла? Всё у них получилось, как задумали, и они уже возвращаются. Но очень торопятся, в степи происходят очень странные события и потому Берест хочет поскорее оказаться дома.

— Дальше.

— Я позвал тебя по другому поводу… но хотел попросить немного подержать в тайне всё сказанное мною.

— Если это никому не принесет вреда, — твердо заявила Веся.

— Вреда никому нет, — магистр мрачно вздохнул и стукнул ногтем по крохотному колокольчику. Почти мгновенно в комнате возник похожий на медвежонка фантом и замер в ожидании приказа, — принеси отвар и печево. — посмотрел вслед умчавшемуся созданию и снова взглянул на Весю, — Мы стараемся сделать всё, чтобы обошлось без боя. Хотя нам и нетрудно теперь победить степняков, но в этот раз орды очень необычные. Или странные… как посмотреть. В них большинство воинов — женщины.

— Но Тирой… ведь такого не может быть! Никогда еще степью не правили женщины! Они там всегда были больше служанками и рабынями, чем людьми!

— Хотел бы я знать, отчего всё переменилось, — огорченно вздохнул он. — А тебя позвал, чтоб задать единственный вопрос, как, по-твоему, есть способ уговорить Терсию отдать найденыша степнякам? В этот раз им не нужно ничто иное.

— Как отдать?! — От потрясения Веся даже не обратила внимания на его последующие слова, — но ведь мы его спасли! Он ведь погиб бы!

— Эвеста… — Тирой виновато поморщился и выставил на стол корзину с амулетами разных видов, от цепей с подвесками, до ручных и ножных браслетов, густо усыпанных драгоценными камнями, — видишь это? Всё это таскал твой Бор, когда мы его нашли. И еще ребенка. Мы уже прочли сотни свитков, собрали со всех магистров описания вашего прохода по Антаили и составили почти полную картину произошедшего за предыдущие разрушению источника дни. И за то время, что вы провели в подземелье, спасая нас. Если тебе интересно узнать, я расскажу, хотя некоторые события нам еще ясны не до конца. Как ты знаешь, у степняков нет письменности, и шаман вел записи на двух языках, на нашем и на языке уничтоженного им племени, которое жило на берегах Хаи. И мы пока прочли только то, что написано по-нашему, в том, что написано на древнем языке Хайцев сейчас разбираются переводчики.

— Конечно хочу, — твердо заявила Веся и взяла чашку с травяным отваром, принесенным фантомом, — рассказывай.

## Глава девятнадцатая

— Начну с главного, когда Канзай попал в ловушку, в отряде было почти три десятка воинов и несколько пленниц. Держал он своих воинов очень жестко, женщин запер в собственном гареме и выдавал спутникам только как награду за особые заслуги. Есть запись… одну пленницу отдал на ночь тому воину, который донес на товарищей, задумавших побег.

— Вот скотина. — с ненавистью процедила Веся, и попросила мага, — Тирой, рассказывай покороче. На что способны воины орды и шаманы я знаю слишком хорошо.

— Ладно. Через сотню лет у него не осталось ни одного воина и ни одной приведенной с поверхности женщины, но Канзай не огорчался. Его пленницы родили несколько детей, и мальчиков и девочек и он сделал из них слуг, новых наложниц, а при надобности использовал в ритуалах. Да, он несколько раз омолодился… и последний ритуал провел совсем недавно. Хотел выйти на поверхность молодым и полным сил. Но сначала желал как можно сильнее ослабить цитадель, потому-то и тратил все силы на создание фантомов и запуск их в Южин. Как выяснилось, он прекрасно знал про наш тоннель, и специально выводил крыс, которые могут грызть камни и огромных фантомов, способных вынести на поверхность взрослого человека. Из последних свитков мы узнали время, на которое Канзай назначил выход на поверхность, день летнего солноворота.

— А почему он пошел раньше? Неужели мы спугнули?

— Ну почему же неужели? Канзай постоянно возился со своими фантомами, пытался научить их разным командам, и сумел связать такой же связью, какой ты связала своих лекарей. Надеялся в одночасье бросить порабощенных его созданиями чародеев на свободных собратьев. Ведь зараженным достаточно было всего лишь снять защиту со стен или открыть ворота в тоннеле, и в Южин хлынули бы полчища его фантомов и крыс. Тех, кого не удалось бы захватить фантомам, сожрали бы его серые монстры. Зараженных магов им есть было запрещено, Канзай мечтал стать верховным шаманом над чародеями. А когда начала рваться связь с порабощенными, он заволновался. И чем чаще обрывались нити, тем сильнее злился и зверел. Вот тогда Канзай и решил обрушить скалу, загодя источенную крысами… и на этом записи обрываются. Видимо, больше у него не было времени и возможности писать.

— Вы думаете, что пока мы ждали вас, люди шамана еще были в пещере?

— Нет, мы так не думаем, — маг сразу понял, в чем она сомневается, — мы точно знаем, в то время, когда рушился источник, они уже уходили по расчищенному тайному проходу. Это легко определить по обломкам, завалившим почти доверху зал, от которого начинается ход. Там после уборки завала не нашлось никаких следов спешки или паники. Нет забытых мешков или второпях потерянных ценных вещей. Все это мы нашли у выхода из прохода, и по брошенным вещам точно определили, что у беглецов были огромные фантомы которые несли груды драгоценностей и вещей. А когда источника не стало, сила фантомов иссякла очень быстро, тем более, вдали от пещеры, где все камни еще хранили следы магии.

— Тогда почему они забыли ребенка?

— Не знаю. И никто пока не может объяснить, но мы ищем ответ. Есть несколько догадок, но все они очень ненадежные, потому я не стану тратить на них время. Сейчас важнее придумать, как уговорить Терсию. Поверь, мне очень жаль найденыша, и всем остальным собратьям — тоже, но он чужой, и лучше отдать его сумасшедшим женщинам. Ведь ради того, чтобы вернуть родителям этого малыша, они бросили на произвол судьбы своих. А их у каждой степнячки не по одному. И к тому же… способностей в нем пока нет, а зачем он так нужен шаману, мы теперь сумеем узнать, Савел и его ученики уже придумали, как спрятать в теле ребенка крошечных фантомов-шпионов.

— А если окажется, что он нужен Канзаю для омоложения?

— Вряд ли. Ритуал он прошел всего пару месяцев назад… и использовал одну из юных девушек. Так что должен сейчас выглядеть очень молодо. К тому же после двухсот лет жизни рядом с источником ему будет очень тяжело проводить какие-то ритуалы, шаман ведь отвык беречь каждую каплю силы. Так ты поговоришь с наставницей или мне идти самому?

— Наверное лучше, если ты сам все объяснишь им с Ольсеном, так, как объяснил мне, — подумав, предложила Веся, отлично понимая какой груз вешает на его душу. Ну так ведь он тоже собирался повесить такой на нее?! — А потом, когда она немного привыкнет, и поостынет, попробую поговорить и я. И не забывай про моих невест. Я уже голову сломала, как бы устроить так, чтобы маги и воины в своей жениховской гонке не наворотили горы бед. А потом я буду себя ругать за поспешное решение привезти сюда свободных женщин.

— За это не волнуйся. Мы кое-что придумали, — успокоил Весю чародей и тяжело вздохнул, — ну, тогда отправляемся. Но вот чует мое сердце, она меня и слушать не захочет… а если выслушает, то попытается убить. Хотя бы взглядом.


Но он ошибся. Кася его выслушала, и даже словечка не сказала. Просто молча ушла в спальню и плотно притворила за собой дверь. А вот Ольсен взял у очага тяжелую кованую кочергу и двинулся на Тироя с таким видом, что тот счел за лучшее быстренько распрощаться.

— Не ходи туда пока, — отирая со лба пот, предупредил он Весю, ожидавшую мага в гостиной первого этажа, — пусть дед сам с ней поговорит. Нужно время, чтоб принять такое нелегкое решение, и оно у нас пока есть. Я получил известие от Феодориса, они с Тонрелом придумали новый способ. Сначала барка перевозит груз и усыпленных лошадей, а как только выгрузит их на стоянке, вернется за воинами и быстро перевезет их сюда.

— На какой это стоянке?! — тотчас зацепилась за его слова Веся, почувствовав, как куда-то резко заторопилось сердце.

— Болтун, — с досадой хлопнул себя по губам Тирой, но Веся этому раскаянию не поверила.

— Рассказывай.

— Мы никогда раньше не предполагали приводить сюда лошадей, потому места для конюшни в Южине нет. А на хозяйственном дворе и без того каждый уголок занят. Вот и решили заранее расчистить площадку, неподалеку от берега и в версте отсюда. С князем Феодорис договорился.

— А теперь осталось договориться со мной, — вскочила с места княгиня, — я бегу переодеваться, а ты пока найди провожатого, ведь одну меня вы, небось, не отпустите?

— Тогда возьми снова Захария. Я сейчас его позову, — не стал останавливать ее маг, — можешь и Ранза с Лирсом прихватить, пусть прогуляются.

— Лирс не захочет, — вспомнив, где сейчас младший княжич, усмехнулась на бегу Веся, — а вот Ранза я спрошу.

И решительно пошагала на третий этаж.

Разумеется, они не отказались, ни Ранз, ни сидевший в его гостиной Ансерт. И уже через четверть часа четверка огромных тэрхов вырвалась из крепости через западные ворота, скрытые от всех непосвященных стойким мороком и помчались по свежерасчищенной тропе на юг.

Верста улетела за спину незаметно, и очень скоро, миновав открывшуюся перед ними калитку в ограде сплетенной из колючего кустарника, всадники въехали на просторную расчистку.

— Добрый день, — Захарий первым поздоровался с магом, наблюдавшим за работающими фантомами, — Тонрел еще не прибыл?

— К вечеру ждем, — приветливо ответил тот, и княгиня узнала в нём одного из бывших заражённых, — напрасно вы так торопились.

— Ничего, — поздоровавшись, спрыгнула с Проныры Веся, — мы вам поможем обед готовить. Я Чарыша за добычей послала, и ещё мы привезли три корзины с продуктами. А пока немного оглядимся.

Посмотреть и впрямь было на что, маги постарались предусмотреть здесь всё, что обычно бывает важно при постройке стоянок, которым суждено впоследствии стать торговыми или причальными площадями. Берега речушки, несущей свои воды в Ойрет, уже расчистили и спрямили, и один был полностью выложен грубо отёсанным камнем, а над другим еще трудилось несколько фантомов. В верхней части площади стоял просторный временный дом из жердей, и в нем висели вдоль стен плетеные из кожаных ремешков лежанки, отдаленно похожие на Весины гамаки. Перед домом, под навесом, стоял длинный стол и скамьи, а в сторонке — очаг с трубой и большим котлом.

— Это только на один-два дня, — пояснил княгине чародей и его слова прозвучали чуть виновато, — потом Тонрел привезет бревна и камень, и мы поставим тут просторные казармы на каменном основании. А конюшни и загоны разместятся по другую сторону речки, и ниже.

— Все замечательно, большое спасибо, — твердо перебила его Веся, — я и на это не надеялась.

— Так для своих же делаем, — изумленно глянул второй маг, — если бы фантомы дольше держались, быстрее бы дело шло. Но мы часто меняемся и подкармливаем их своей силой, а кроме того из Антаили каждый час прилетают свежие фантомы.

— Я корзины уже разгрузил под навесом, — подошел к княгине Ранз, и требовательно уставился на мага, — передай мне пару фантомов, пойду, загоном для тэрхов займусь.

— Бери, — обрадовался тот, — можешь даже трёх, скоро новые примчатся. Идем, я покажу, где мы его намечали делать.

— А я бы мостиком занялся, — задумчиво сообщил Захарий и, глядя вслед уходящим спутникам Веся начала понимать, что через минуту останется у котла одна.

— Ансерт, ты остаешься со мной, — немедленно объявила она алхимику, — скоро Рыж с добычей вернется. И воды натаскать в котел нужно, сварю жидкую похлебку, после барки люди с удовольствием поедят горячего.

— Нужно было прихватить с пяток твоих подопечных, — недовольно пробурчал Ансерт, беря ведро, отрывать от важной работы на такую мелочь фантома он и не подумал, — пусть бы немного размялись, а то небось бока уже отлежали.

— Не мели языком, Анс! — неожиданно для самой себя вспылила Веся, — напраслину возводить легче всего! Те девчонки, которые гуляли по парку с утра, набрали на отвары трав и цветов, а остальные мыли дом, доили коров и готовили на всех обед. Они все делают по очереди. А сейчас все учатся читать и писать, бедным сиротам учителей никто не нанимал! А после пойдут к мастерицам, обучаться ремеслам.

— Чему?! — алхимик смотрел на княгиню с таким искренним потрясением, что Весе мгновенно стало стыдно за свою резкость, — а зачем им эти ремесла? Неужели кто-то из воинов или чародеев не сможет прокормить свою женщину? Так пусть тогда спрячет подальше свой браслет… и сначала заработает на хлеб и серьги для милой!

— Вот и ты туда же. Да и пусть воины зарабатывают, я вовсе не против! Но разве плохо для женщины иметь на всякий случай в руках выгодное ремесло? Ведь насильно девчонок никто не заставляет брать в руки кисточку или комок глины! Им всем дан выбор, учиться только тому, к чему ляжет душа! В первый раз в жизни, понимаешь? До этого они всегда делали только ту работу, на какую их нанимали. А необученных ремеслам берут только на самую грязную и кропотливую работу!

— Веся! Да откуда ты всё это знаешь?

— Так не слепая ведь, и не глухая. Лучницы и воительницы из нашего отряда много рассказывали про свою прежнюю жизнь, да я и сама зимой в селах много чего примечала. А теперь иди таскать воду, вон Рыж уже глухаря тащит.

— Принесу я тебе воды, успею, — отмахнулся озадаченный княжич, — ответь сначала еще на один вопрос, зачем им глина?

— Вот приедут завтра воины, двери больше закрывать никто не будет, можешь сам утром спросить у девчонок, какие поделки они лепили, — засмеялась Веся, — но конечно же, не горшки и не кувшины. Мелкие вещицы, кому чего захотелось. Брошки и подвески, фигурки зверей.

— А! — задумчиво пробормотал Ансерт, взял ведро и убрел к реке.

— Похоже, я открыла братцу большую тайну, — веселилась Веся, снова отправляя зверя на охоту, — ведь в Сером гнезде женщины занимаются только вышиванием, да и то в свое удовольствие. А чем зарабатывают простые девушки других кланов, его не интересовало… кроме пожалуй, пристрастий лисичек.


Барка пришла чуть раньше, чем обещал прилетевший со стаей фантомов Тирой. Веся о приближении судна почувствовала по своей связи лекарей и почти бегом примчалась к крохотному бревенчатому причалу. А добежав и сообразив, насколько тесно тут будет через нескольких минут, огорченно замерла, не дойдя до него всего пяти шагов.

— Это временный причал, и мы нарочно не стали делать его большим, — пояснил остановившийся рядом магистр, — видишь вон тот большой камень? Там более удобное место, и потому скоро будет каменная широкая набережная, где смогут остановиться сразу несколько судов. Ардест разрешил нам самим выбрать место для постоянной пристани.

— Хорошо, — отстраненно кивнула Веся, думавшая вовсе не о пристани, а о нескольких сиреневых точках, которые уже могла разобрать на борту подходившей барки.

Разумеется, она хорошо помнила, что запустила фантомов во всех помощников Тонрела, но в душе постепенно разгоралось подозрение, что точек немного больше, чем ватажников. И вместе с подозрением росла робкая пока надежда, а с ней и нетерпение. Куница даже губу чуть прикусила, пытаясь рассмотреть среди стоящих на носу барки мужчин знакомую фигуру.

Ну, мог же он оставить воинов на их командиров, ведь нету никакой надобности сидеть с ними самому? Или мог оставить командиром Даренса, тому не нужны никакие дополнительные объяснения или указы. Ведь не мог Дест не знать, как она ждет… или не догадывался? Вот же бестолковая, нужно было сказать ему прямо… отныне она всегда будет повторять это по пять раз.

Барка ловко прижалась боком к новеньким бревнам причала, словно подходила сюда не в первый раз, и встала. И в тот же миг, бесцеремонно раздвинув ватажников, стоящих у борта с канатами в руках, через борт ловко перемахнул одетый как простой воин Берест и помчался к жене.

Веся неверяще охнула, шагнула навстречу и в нерешительности снова остановилась, вовремя вспомнив, что на узком мостике они окажутся на виду у всех присутствующих. Нет, не то чтобы она особенно боялась их смутить, но Дест ведь теперь князь? И ему не положено себя так вести!

Однако свежеиспеченный властитель Южина и всех окрестных земель и не подумал забивать себе голову всякими церемониями. В несколько широких шагов Ардест очутился перед любимой, крепко обнял за талию и притянув к себе, сосредоточенно заглянул в сиявшую чуть смущенным счастьем синеву ее глаз. И едва рассмотрев это счастье, успокоенно выдохнул вместе с засевшим в груди тревожным комком все сомненья и тревоги и прильнул к ее губам властным и нежным поцелуем.

А потом подхватил жену на руки и понес прочь от пристани, туда, где ещё с барки рассмотрел какое-то строение и рядом с ним почти прозрачный дымок очага.

— Берест… — приподняла голову с его плеча Веся, когда он дошагал уже почти до навеса, — ты куда меня тащишь?

— Туда, где я смогу спокойно тебя поцеловать и сказать, как скучал.

— Угу. Я тоже решила, больше никогда и никуда не отпущу тебя одного. И еще… может, отправимся лучше в Южин? Здесь Ранз с Ансом, они присмотрят. Да и Тирой тоже тут.

— Тогда мне придется отпустить тебя на несколько минут, — огорченно вздохнул князь, — нужно поздороваться с ними и рассказать последние новости.

— Я сам могу всё объяснить, — рядом мягко опустилась лодочка из темного тумана, и из нее спокойно вышел Феодорис. — садитесь. И не волнуйтесь, все будет в порядке.

— Постой, — с неохотой рванулась из рук мужа Веся, — тут у меня Рыж и Проныра. На охоту ушли.

— А рожка у тебя нет? — и не подумал отпускать любимую князь, — зови зверя прямо отсюда и выдай какой-нибудь приказ. Например, ждать или слушать Ранза.

— Есть, — целительница подняла было рожок, но вспомнила, что давно хотела проверить, как далеко достает связь ее фантомов.

И потому вместо серебряного сигнала в сторону зарослей унесся беззвучный зов фантома. Берест смотрел на любимую с легким недоумением, но задавать вопрос отчего она передумала звать Рыжа, не торопился. Просто наслаждался знакомо волнующим запахом её волос и кожи, теплом и близостью тела, и возможностью прикасаться к нему, поправ все заученные в детстве правила обращения со знатными женщинами.

Два огромных черных зверя ворвались на площадь, и если первый легко перелетел запертые воротца, то другой просто с хрустом и рычаньем снес одну створку.

— Ныр! — Охнула Веся и виновато покосилась на Феодориса, однако того ничуть не взволновала печальная участь временных ворот. Как стало ясно очень скоро, магистра обуял азарт изыскателя.

— Как ты их позвала?

— Через связь фантомов, — честно призналась Веся, — мне очень хотелось проверить, насколько далеко она достает. Звери были почти в полуверсте отсюда.

— Тогда дай Рыжу приказ оставаться здесь и охранять, а утром попробуешь призвать его из Южина, — заявил магистр, легонько подтолкнув княжескую чету к ожидавшему их фантому, однако никто из них и не подумал возмущаться его действиями, больше походившими на приказ, чем на совет.

Да и какие могут быть счеты между собратьями.

## Глава двадцатая

— Ты куда это? — приподняв голову с подушки, Веся внимательнее присмотрелась к сумраку за окном. Может, ей только кажется, что там предрассветная дымка, а на самом деле то просто солнце спряталось за тучами?!

Ничего подобного, небо хоть и темное, но это вовсе не свинцовая мутная серость низких туч, а темное серебро ушедшей ночи и на нем расцветают розами мелкие облачка, поймавшие в плен первые солнечные лучи.

— Счастье мое, разбудил я тебя, — виновато вздохнув, Берест присел на край постели, бережно прижал жену к себе, лаская, пробежался пальцами по рассыпавшимся волосам, по плечам, — поспи еще, очень рано. Мне на совет нужно, мы загодя, на стоянке договорились. И отменить нельзя, Феодорис уже ждет. И Саргенс с Дарсом должны были ночью приехать. А ты куда?

— С тобой. И запомни любимый, отныне я намерена всегда и везде быть рядом с тобой. И это право княгини клана сокола мы запишем отдельным указом. Кстати, один указ я уже написала и печать поставила. Вот она, теперь все время ношу, в ней защита. А твою Тирой хранит, сегодня отдаст, — рассказывая эти новости, Веся торопливо доставала одежду и раскладывала по стульям, пока не заметила, с какой странной задумчивостью смотрит на нее муж, — Дест? Ты отчего так смотришь?

— Пытаюсь понять, за что мне такое счастье? Ведь чем дольше я тебя знаю, тем больше понимаю, насколько заслуженно было то проклятье. Не могу понять только одного, почему ты заложила в условие поцелуй? Ведь я тогда был настоящим бычком… упрямым, самодовольным и самоуверенно-глупым. Разве ты этого не рассмотрела?

— Дест! — куница отшвырнула блузку и ринулась к нему, — никогда больше так не говори, и даже думать про то забудь! Я ведь сильно испугалась тогда, как поняла, чего натворила… но потом тоже много раз вспоминала тебя. И как ты застонал, и какой обиженный у тебя был взгляд… и очень радовалась, что успела произнести хоть какое условие. Да я уже через месяц готова была бежать к тебе и целовать, так меня совесть заела. И отец тебя искал, я потом поняла, тогда он молчал… шесть лет молчал и прятал меня как мог. Но теперь я это прошлое отпустила… и ты отпусти, и никогда не поминай. Меня к тебе вовсе не чувство вины толкнуло, я за те первые дни пути рассмотрела какой ты смелый и справедливый. А еще преданный и скромный… а с чего это ты так довольно улыбаешься?

— Солнышко мое светлое! Просто я несказанно счастлив такое слышать. — Сжимая её в объятьях, признался Берест, — И если честно, то рад твоему решению, везде со мной… хоть и не положено такое ни у ястребов, ни у куниц. Но мы-то теперь соколы? Так пусть это станет нашим особым правилом. Ну а теперь беги, одевайся, опаздывать невежливо.

Однако опоздать им было не суждено, не успела Веся доплести косу, как в окно тихо стукнула туманная лодочка Феодориса.


Над уже знакомым Весе кабинетом за эту ночь вырос еще один этаж, и здание стало еще сильнее напоминать тот иллюзорный храм, что высился тут в праздничную ночь.

— Быстро они строят, — одобрительно пробормотал Берест, рассмотрев эти перемены, — еще и нам успевают помогать.

— А как же не помогать, если мы теперь один клан? — вздохнула Веся, — только трудно пока представить, как мы будем править.

— А я уже начинаю понимать, и мне кажется, это будет несложно, — объяснить подробнее князь не успел, лодочка влетела в распахнутые двери и опустила их на диван, — Доброе утро!

— И вам, — рассматривая Весю подозрительным взглядом, первым отозвался Даренс, собрался было что-то спросить, но раздумал и резко захлопнул рот.

— Доброе утро, мы не опоздали? — очередная лодочка доставила в кабинет Тироя и Савела.

— Нет, как раз вовремя, — ответив на приветствие, мотнул головой Феодорис и показал всем небольшой листок бумаги, — последнее сообщение. Еще в одной деревеньке на северном берегу Хорога пропал младенец. Из дома местного кузнеца. Это уже пятый.

— Как это пропал? — охнула Веся, чувствуя, как холодеет спина, — а мать?

— Спала. Да так, что еле разбудили.

— Не понимаю, — помрачнел Тирой, — они нападают на нас постоянно уже сотни лет… и все их привычки и замашки известны наизусть. Но такого никогда не было. Уйти отсюда за десятки верст, чтобы украсть младенца?! На мой взгляд, это похоже на поступок сумасшедшего.

— Или того, кто два столетия просидел в подземелье и позабыл правила жизни наверху, — задумчиво произнес Саргенс, — я вот все время думаю, почему он в этот раз отправил в набег женщин?

— Трудно понять. Если бы у них была своя одежда, то по оставшимся тряпкам можно было подсчитать, сколько у него было в подчинении мужчин, а сколько — женщин. Но они последние годы все ходили в тех вещах, которые нашли в наших складах. А там вся одежда была мужской.

— А может, — зацепившись за неожиданно мелькнувшую догадку, медленно проговорила Веся, — очень мало осведомлён о нашей жизни не тот, кто просидел в подземелье, а тот, кто здесь и родился? Они ведь совсем ничего не знают?!

— Хорошая мысль, — похвалил Феодорис, — и она многое объяснила бы, если мы были убеждены, что с шаманом что-то стряслось. Но пока этой уверенности нет, нельзя забывать о его извращенной изобретательности, о желании во что бы то ни стало править цитаделью.

— Это он так называет, — с досадой выдохнул Саргенс, — на самом деле Канзай не править хочет, править он совершенно не умеет. Ему необходимо издеваться над подвластным народом, втаптывать его в грязь, превращать в безмолвных и покорных рабов и жертв ритуалов, чтоб потешить свою черную душу.

— Какая там душа… сплошная злоба и гниль, — сердито рыкнул Берест, — степняки и до него никакими мерзкими способами не брезговали, а теперь и вовсе озвереют. А эти женские орды мне второй день покоя не дают. Ведь если мы их побьём, воины будут мстить, не останавливаясь ни перед чем, а если отступим, мужчины еще отчаяннее драться начнут, чтоб доказать, кто лучше воюют, ну и от стыда, конечно.

— Все верно. Но пока они сюда доберутся, а движутся орды именно в эту сторону, у нас есть несколько дней, и мы постараемся подготовиться. Но Кася должна быть готова отдать приемыша в обмен на украденных младенцев. Не смотри так, Веся, не насовсем мы его отдадим, обязательно придумаем, как вернуть. Я не намерен оставлять ребенка в лапах шамана и его прислужников. И ради покоя Кастины и ради того, чтоб разрушить связанные с этим дитём черные задумки Канзая, а в их подлости я не сомневаюсь. Но главное — оттого, что в этом ребенке течет кровь этросов. А отдавать детей своего народа завоевателям и насильникам самое что ни на есть последнее дело. Такие, как Канзай, не имеют права на продолжение рода.

— Всё я понимаю, — удрученно нахмурилась Веся, — и даже считаю вашу задумку правильной. А вот сердце на куски рвется… ведь не бесценную вещь отдать нужно и даже не подопечного зверя. А вдруг они ему что-то сделают… или забрать назад не удасться? И самое главное, как смотреть Касе в глаза, предлагая отдать дитё? Вы разве не видите, она душой к нему прикипела! Ведь наверняка своего потерянного малыша в нем видит… и как его снова отнять?!

— Мы хорошо понимаем это, Эвеста, не бесчувственные. Потому и совет собрали, предлагайте свои задумки, чем больше, тем лучше. Постараемся подготовить несколько разных уловок, сначала сделаем сложные мороки, и попытаемся отдать шаману обманку. Ну а на случай, если не удастся, добавишь силы и защитных указаний фантому Антика. На нем самом шаман защиту наверняка заметит… я вообще пока не понимаю, как он собирается поменять детей. Нам важно не допустить, чтоб Канзай начал издеваться над пленными детьми, или убивать их, тогда вся Этросия навсегда свяжет клан Сокола с этими зверствами, и подружиться с остальными князьями будет очень трудно.

— Тогда идем думать, — первым поднялся с кресла Тирой, — отправь нас в Южин, сегодня с утра у Эвесты важное дело, нужно ей помочь.

— Какое? — с недоумением уставился на жену князь, и она ответила озадаченным взглядом.

— Так воинов же ночью заселили в казармы, — мягко подсказал магистр, — и все чародеи об этом уже знают.

— Тогда пусть не появляются спозаранку. Дверь откроется только после завтрака! И насколько я помню, кто-то обещал мне помочь с этой задачкой! — мгновенно припомнила свои заботы княгиня.

— А мы и помогаем, — уверенно заявил Савел, — послали Трофимусу фантомов, они уже ставят шатры и сцены.

— Зачем? — изумилась Веся.

— Ты ведь запретила дарить девушкам драгоценности? Вот и собираются женихи показать, на что способны. Но можешь сначала сама все проверить.

— А если кто-то не умеет петь или играть на свирели?! — ехидно прищурился необычно молчаливый Даренс, — и хотелось бы знать, чем смогут удивить невест воины?

— Мы всё продумали, люди Трофимуса готовят мишени и площадки для рукопашных поединков и на деревянных мечах. И другие испытания, и не только для мужчин. Мы еще перед ужином отправили Миле список, чтоб девушки могли хоть немного подготовиться.

— А при чем тут Мила? — тотчас насторожился Дарс.

— Так ведь она помощница и секретарь княгини, — спокойно объяснил ему Тирой и не преминул похвалить, — Очень рассудительная девушка. Феодорис, объяви магам, что они успеют спокойно позавтракать. А вот и фантомы.

От задумчиво-ехидной ухмылки Дарса князя с женой унёс вовремя подоспевший фантом-перевозчик, но Веся ни капли не сомневалась, что от вопросов блондина она не убежала. Как и от осторожного интереса мужа.

— Счастье мое, я ничего не понял про девушек, магов и сцены.

— Прости… некогда было объяснить, — ничуть не раскаиваясь, лукаво усмехнулась Веся, как она неожиданно выяснила, от разлуки чувства разгораются так же жарко, как костер от охапки сухих дров, — Всё очень просто. Как только девушки прибыли, налетела толпа магов, но оно и понятно, столько лет в заточении… А девчонок княгиня куниц постаралась подобрать из сироток-бесприданниц, тех, кому любой браслет в радость. Вот и пришлось их запереть, до прихода отрядов, и запретить чародеям пользоваться любой магией и задаривать подарками. Иначе сейчас никаких невест у меня уже не было бы.

— Не скучно ты тут жила, — сообразил Берест, — ну, а Мила причем?

— Как причем? На ней многое сошлось, ее я уже знаю и ей доверяю, кроме того она чародейка и единственная грамотная из девиц, кроме Вланы. Но ту я приставила к ребенку, Касе тоже отдыхать нужно. Ну а еще Мила очень серьезная и ответственная… сам увидишь. И если Дарс всё же на ней женится, то девушка станет нам близкой родственницей, вот пусть и приучается загодя к княжеским заботам.

— Умница моя, — нежно выдохнул князь, даря жене быстрый поцелуй. На другой не оставалось времени, фантом стремительно снижался прямо в центр лужайки, уставленной шатрами, между которыми деловито сновали фантомы и чародеи.

— Дест, — сразу же ринулся к ним откуда-то из-за шатра Ансерт, и принялся тискать брата, словно долго не видел, — я так рад… что у вас все получилось! Даренс рассказал, как сопротивлялся отец.

— Болтун, — виновато глянув на жену, с чувством рыкнул князь, — но не так уж он и спорил. Просто его такая новость огорошила… очень. Сам понимаешь, князь очень надеялся, что эта крепость перейдет клану ястребов.

— И даже придумал уже, кого здесь поселить, — едко обронил прилетевший следом за Берестом блондин. — Не нас, не надейтесь. Агедирса.

— Вот как, — коротко буркнула Веся, начиная понимать, почему Дест с вечера не стал ей ничего рассказывать.

И отчего Феодорис так решительно отправил князя отдыхать. Не хотел волновать княгиню, считая будто она сразу начнет переживать за отца. Ведь раздосадованный Илстрем именно его обвинит во всем произошедшем и обязательно припомнит все старые грехи. Но не может такого быть, чтоб хитроумные чародеи ничем не задобрили оскорбленного ястреба.

— И какие блага Феодорис пообещал ему взамен? — поинтересовалась Веся так кротко, как сумела, и услышала в ответ облегченный смех братьев.

— Безошибочный способ проверки старших сыновей на право называться наследником. Последние события заставили князя сильно засомневаться в надежности наследования княжеского пояса по старшинству.

— Наследование власти вообще очень неверный способ, — туманно произнес проходивший мимо Тирой, и, не останавливаясь, пошагал дальше, но никто из княжичей не решился его окликнуть и попросить растолковать поподробнее это крамольное заявление.

— Мы еще не завтракали, — решительно сменил тему Берест и вопросительно взглянул на жену, — где тут теперь кормят князя, любимая?

— И в нашем доме и у невест, — сразу ответила Веся, — куда пойдем?

— А Дарса с Ансом к невестам пустят? — обеспокоился князь за братьев.

— Дарса пустят, — нехотя сообщила княгиня, — у него там невеста, а Анса только после завтрака. Не могу же я пользоваться своей властью, чтоб нарушать установленные мною же порядки.

— Все остальные князи как раз для этого её и используют, — разочарованно буркнул Анс, — тогда идем в свой дом. Только готовить сегодня твоя очередь.

— У нас в клане многое будет не так, как делают другие князья, — мгновенно встал на защиту жены Берест, — соколы — птицы вольные и чужие правила нам не пример. Я и сам могу кусок мяса пожарить, да и Дарс помочь не откажется.

— Но я как раз собрался проведать Милу, — испытующе поглядывая на княгиню, произнес блондин с наигранным огорчением.

— Вот позавтракаем, потом и пойдешь, — решительно отрезал князь, — мы, кстати, еще с дедом не поздоровались. Им с Терсией сейчас труднее всех… нужно поддержать.

— Как их поддержишь, — на лицо Ансерта легла темная тень, — они вчера с нами и разговаривать не захотели. Да и не знаю я, чего положено говорить в таких случаях. Мне даже в глаза посмотреть им трудно… как будто это я предатель.

Веся была полностью согласна со словами алхимика, она сама чувствовала себя перед наставницей чуть ли не убийцей. Но и Берест был прав, бросать их в такой момент в одиночестве еще хуже.

Потому и смолчала, лишь теснее прижалась к руке обнимающего её мужа и спрятала тяжелый вздох. На это утро у неё уже есть занятие, которое займет без остатка всё внимание и время, но после обеда целительница начнет готовиться к тому страшному дню, когда придется вынести из крепости беззащитного ребенка и отдать в руки изменчивой судьбы.


Как выяснилось очень скоро, сегодня готовить завтрак князю не придётся.

В прихожем зале первого этажа пахло свежими пирогами и жареным мясом, и нетрудно было определить, откуда разносятся эти замечательные ароматы. Из настежь распахнутых створок широкой двери, ведущей в уютную, хотя и не очень просторную столовую, расположенную рядом с кухней.

— Интересно, — пробормотала княгиня, направляясь к гостеприимно зовущему входу, — кто это у нас успел спозаранку напечь пирогов?

— Это Мила, — расслышав её слова, хмуро пояснил Лирсет, — прислала с охранником полчаса назад. И ещё передала письмо, я сказал ему, что вас нет. Вы только сейчас приехали?

— Давай письмо, — Веся присела к столу и торопливо развернула свиток.

— Что-то случилось? — устроившись рядом с ней, осторожно заглянул в послание князь.

— Нет, просто она спрашивает, когда можно будет открывать двери. И ещё у нее появилось несколько вопросов… давай быстренько позавтракаем, мне нужно идти туда.

— А мне?

— Первое правило князей клана Сокола, — кротко ответила куница, лукаво глянув на мужа, и пододвинула ему тарелку с мясом, — сам знаешь.

— Тогда я иду с тобой, — довольно усмехнулся Берест, и взялся за кувшин с еще горячим отваром, пахнущим медом, — и всех братьев возьмем. Но сначала сходим к деду.

— Не нужно, — так же хмуро предупредил Лирс, — он даже меня не пускает. И Влану еще вечером отправил отдыхать и сказал, чтоб никто не ходил к ним с дурацкими утешениями, иначе выкинет в окно.

— Может мне сначала самой сходить? — вопросительно взглянула на мужа княгиня, — немного успокоить?

— Сходим вдвоем. Я сам могу выбросить его в окно, если начнет слишком бушевать. Но это лишь в самом крайнем случае.

— Хорошо, — согласилась Веся, спорить с мужем, когда он настроен так решительно, не станет ни одна куница, если она не дурочка, разумеется, — А где Влана?

— Переодевается, — в голосе младшего княжича прорвался какой-то странный скрежет, — охранник принес ей платье.

— Пусть подождет нас тут, в дом невест пойдем вместе, — мягко приказала княгиня, и не думая выяснять у едва не рычащего от расстройства соратника, что тут произошло за время её отсутствия.

Расспросит обо всем Влану, и тогда решит, стоит ли ей вмешиваться в их отношения.


Глава двадцать первая


Шатров, столов, круглых сцен и выстланных упругими соломенными плетёнками площадок за время короткого завтрака в саду стало намного больше, как и суетящегося среди них народа. Кто-то раскатывал по плетёнкам толстые и длинные валяные ковры, кто-то расстилал по столам скатерти и расставлял блюда с угощением и кувшины с напитками.

И все, кто обнаруживал шедшего мимо князя со спутниками, на миг застывали, рассматривая их с нескрываемой заинтересованностью. Но не столько сам Берест или Эвеста привлекли всеобщее внимание, сколько шедшая следом за ними девушка. А точнее, её наряд.

На невесте больше не было опрятной, но простенькой юбки с блузкой, в каких впервые прошли по этому саду невесты и какими запомнили их несколько счастливчиков, сумевших пробраться сюда под прикрытием морока.

Теперь гостья была одета в длинное платье из дорогого тонкого полотна лилового цвета и того незатейливого фасона, который любили за простоту и удобство чародейки. Однако назвать простым этот наряд невесты не повернулся бы язык ни у кого из присутствующих. Поверх платья на девушке была надета безрукавка из тончайшего восточного кружева, доходящая почти дор колен и перехваченная в талии плетеным из бисера и мелкого жемчуга широким поясом. Косу девушки, уложенную на темени пышным венцом, украшал жемчужный убор, явно связанный в пару к поясу, а её лицо прикрывала батистовая накидка.

И вот эта самая накидка и заставляла замирать в недоумении чародеев и воинов, мечтающих рассмотреть милые личики невест как можно ближе. И не только рассмотреть, если совсем уж честно.

— Кто из магистров тебе помогал? — рассмотрев все эти взгляды, с усмешкой поинтересовался князь у любимой.

— Филитий с Савелом. Ну еще Тирой немного, но главный учитель у нас Савел.

— Нужно будет запомнить, — туманно пообещал Берест и Веся невольно хихикнула, припомнив, как дружно скисли широкие улыбки на лицах княжичей, когда Влана вошла в столовую в этом наряде.

К тому времени княжеская чета успела побывать на втором этаже и вернуться, так и не поговорив с Кастиной. Выглянувший в приоткрытую дверь Ольсен мрачно заявил, что неприлично в такое время приходить в дом, где есть маленькие дети, и пообещал поставить решетку на выходе с лестницы, если родичи не угомонятся.

Слушая сердитую отповедь мельника, Дест с Весей разглядывали его осунувшееся лицо с густой и неожиданно седой щетиной и с горькой отчетливостью понимали, как неуклюжи и беспомощны все загодя заготовленные ими доводы и обещания. И пока прадед с женой сами не оплачут свою нелегкую семейную долю, лучше к ним не лезть и не ворошить кровоточащие раны.

Князь осторожно покосился на жену, проверяя верность своего решения и облегченно вздохнул. Во взгляде устремленных на него синих глаз светилось печальное согласие. Берест молча подхватил любимую под руку и повел прочь, но прежде сунул в руки прадеду корзинку с пирогами, предусмотрительно захваченную ими в виде повода для прихода.

— Знаешь, Дест, — спускаясь по лестнице, задумчиво заявила вдруг княгиня, — мне пришла в голову очень занятная мысль. Давай зайдем на минутку вот в эту гостиную, я все тебе расскажу.

Однако, оказавшись в полутьме небольшой комнаты с занавешенными шторами окнами, Веся сначала выплакалась на груди у мужа, и только успокоившись, смогла объяснить, почему она считает столь важной свою задумку. И князь, осушавший поцелуями её щёчки, согласился с мнением жены вовсе не под влиянием этих слез, просто Веся снова сумела с присущей куницами хозяйственностью загодя рассчитать всю выгоду и удобство своего замысла.

Возле дома невест гуляла довольно большая толпа воинов и чародеев, ожидавших появления девушек, и вот эти смотрели не только на Влану, но и на следовавших за нею княжичей. А некоторые не только смотрели, но и скептически ухмылялись и Ардест прекрасно заметил эти усмешки и переглядывания. И так же хорошо понял, что они означали, жаждущие встречи с девушками женихи явно решили, будто он собирается позволить своим братьям первыми выбрать себе невест. Но не подал и виду, а добравшись до крыльца, окликнул ближайшего мага и вежливо попросил срочно найти Саргенса и Феодориса и пригласить их сюда.

Поднявшись по ступеням Ардест пропустил в дом жену и Влану, и вместе с братьями остался на крыльце в ожидании прибытия магистров. Стоять там долго им не пришлось, всего через пару минут две серые лодочки одна за другой скользнули с высоты на лужайку и магистры торопливо направились к князю.

— Ты нас звал?

— Идемте в дом, у меня есть важное дело. — Князь нарочно говорил, не принижая голоса, — Эвеста намеревалась освободить для нас ближайшую к прихожей комнату, а Трофимус должен поставить там охрану. Я не желаю, чтоб кто-то имел повод упрекнуть меня в особых условиях для моих советников.


— Сюда, — указал им на открытую дверь стоящий возле двери стражник, и княжичи с усмешками переглянулись, став князем, командир и не подумал изменять собственным правилам всегда говорить правду. Кроме тех случаев, разумеется, когда считал собеседника врагом или соперником.

— Я позвал вас сюда, чтоб сообщить о принятом мною решении, — встав рядом с ожидавшей его княгиней, просто объявил Ардест, — князь Радмир выдал мне указ о том, что отпускает из клана Куницы прибывших сюда девушек, и я намерен предложить им войти в клан Сокола. А поскольку они сироты, мы с княгиней решили их всех удочерить. И впредь в клане никогда не будет сирот, каждый ребенок, потерявший отца и мать, будет немедленно усыновлен княжеской семьей или той, какую выберет сам из числа сородичей клана Сокола.

— Ого, — изумленно присвистнул Ранзел, — а где мы поместим всех новых княжон?

— А они уже размещены, — лукаво усмехнулась Веся, — разве это недостаточно хороший дом?

— Как-то это… — запнулся Ансерт, не находя от потрясения слов, — слишком необычно… боюсь, матушка не скоро привыкнет к мысли, что у нее появилось сразу столько внучек.

— Мы постараемся подольше не радовать княгиню Доренею, — пообещала княгиня так же лукаво, — а этот ритуал мы намерены провести немедленно. Мила! Девушки уже готовы?

— Ждут в большом зале, — немногословно отчиталась от двери ее помощница.

Едва услышав голос невесты, Даренс резко обернулся и пристально уставился на девушку, одетую точно так же, как и Влана. Только не было на ее голове накидки, да висел на поясе изящный кошель, подобранный в цвет кружева.

Мила выдержала его взгляд почти спокойно, напряжение девушки выдали только порозовевшие ушки, да крепче стиснутые губы.

— Доброе утро, милая, — княжич говорил таким воркующим голосом, словно забыл, что они тут не одни, и Веся тотчас нахмурилась, готовясь остановить непонятно отчего разозлившегося братца.

Однако Мила сумела преодолеть собственное волнение и смущение и, очень вежливо улыбнувшись, кротко ответила жениху:

— Доброе утро, Дарс. — И сразу же перевела взгляд на Весю, — Что мне им сказать?

— Скажи, мы сейчас придем, — поторопилась прекратить её муки княгиня и обернулась к Феодорису, — у вас есть подходящий ритуал?

— Как раз над этим думаю, — сообщил тот, — а ты желаешь, чтобы они сегодня вышли из этого дома княжнами?

— Да, — твердо кивнула Веся, — и ты сам понимаешь, как это важно.

— Понимаю, — во взгляде магистра светилось довольство, смешанное с легким изумлением, — тогда идем, не будем зря тратить время и терпение наших собратьев.

— А кстати, — ехидно пробурчал Лирсет, выходя вслед за братьями в коридор, — когда в клан Сокола начнут входить маги?

— Они уже вошли, — примирительно сообщил ему Берест, — Феодорис от имени всех чародеев принес мне клятвы на совете старших кланов. И это было очень к месту, иначе мы еще дня три доказывали бы упрямому князю Волков, что у нас достаточно народа и сил на постройку своего города.

— Вот как, — нахмурился Анс, — значит, не у дел остались только мы?

— Вы можете войти прямо сейчас, — удрученно вздохнул князь, жалея, что не успел им этого объяснить, — разрешение на выход из клана Ястребов мы у отца получили в южной крепости. Дарс уже вступил в клан еще на совете, сразу за Феодорисом. Однако ритуал он еще не прошел.

— Тогда лучше первыми войти в клан княжичам, — смекнул Феодорис, решительно поворачивая назад, — и не при сиротках.

Ритуал для бывших ястребов провели в кабинете Веси, и особо мудрить не стали. По старому обычаю княжичи один за другим произнесли короткую клятву, а затем князь в ответном слове обещал всем защиту и справедливое решение всех вопросов. В завершение Ардест коснулся братьев своей печатью и тотчас на правом предплечье каждого, стирая прежнюю метку, проявился сиреневатый силуэт летящего сокола.


Братьев к сиротам Веся не взяла, с кроткой улыбкой попросив подождать в саду вместе со всеми, и княжичи ей подчинились. Даже уговаривать или спорить не стали, хотя и кривили возмущенно губы, да только увлеченная своими заботами княгиня не стала принимать их недовольство слишком близко к сердцу. Просто отвернулась и пошла в зал впереди мужчин, заранее оговорив это право. Но вовсе не гордыня и не высокомерие двигали целительницей, а доподлинное понимание характера бывших куниц, привыкших к порядкам клана, где княгиня правит наравне с мужем, но обязанности у них всё же поделены по способностям. И если князь обычно заправляет всеми судейскими и военными делами, защитой городов и крепостей, добычей руд, леса, зверя и прочим, непосильным для женщины трудом, то княгине остается управление домом и домочадцами, заготовкой и закупкой на зиму продуктов, а также торговлей излишками меда, шерсти и полотен. Ну и разумеется под её опекой одаренные дети своего дома и всего клана, а также все заботы о гостях, и особенно о гостьях.

— Доброе утро, девушки, — пройдя к стоящему в центре зала столу, княгиня внимательно осмотрела ряды тихо сидящих сироток, и довольная улыбка мелькнула на ее губах.

Все девицы были одеты в совершенно одинаковые платья, такие же, как у Вланы, и больше ничем не напоминали бедных селянок. Савел и чародейки не подвели, за одни сутки сотворили чудо, воплотив замысел Веси в ткань и кружево, и ей следовало поблагодарить их особо. Разумеется, надев новые наряды девушки не стали совершенно похожими на сестер, зато теперь не казались случайной толпой, и самое важное — ни одна из них не чувствовала себя хуже других.

— Доброе утро, — еще робко прошелестело ответное приветствие, но взгляды гостий уже осмелели, с интересом разглядывали вставших рядом с хозяйкой мужчин.

— Я Ардест, князь клана Сокола, и ношу это званье с одобрения совета князей старших кланов, — веско сообщил Берест, обводя ряды настороженно замерших лиц серьезным взглядом, — а это мои советники чародей Саргенс и магистр Феодорис, глава Антаили, школы магов. У меня для вас новость, князь Радмир поставил свою печать на указе, которым он отпускает всех вас из клана Куниц, с тем, чтобы вы могли беспрепятственно войти в клан Сокола. Но войдете вы в него вовсе не безродными и бесправными сиротами, не имеющими ни крыши над головой, ни приданного. Мы с княгиней Эвестой приняли решение удочерить всех тех, кто решится войти в клан, и комнаты, где вы сейчас живете как гостьи, станут вашими по праву. Сейчас магистр проведет ритуал, и мы отправимся в сад праздновать это событие, все сородичи уже ждут с нетерпением.

Ошеломленные такой невероятной новостью девушки еще растерянно хмурились и перешептывались, а ворвавшийся в зал фантом уже расставлял на столе все необходимое для ритуала. Небольшие кубки, выточенные из полупрозрачного камня фиалкового цвета, серебряную чашу и ложечку, украшенные драгоценными камнями флаконы и фляги с редкими бальзамами и крохотный кинжал с тонким лезвием.

Первым к чаше, в которую магистр щедро плеснул благоуханные зелья, протянул руку Ардест, и Феодорис коротко кольнул его палец, ритуал усыновления всегда проводился на крови и сейчас никак нельзя было от этого отступить. Следом за мужем, не забыв залечить его ранку, бестрепетно подала тонкие пальчики княгиня, умышленно добавившая в свою кровь достаточно силы, чтобы она засияла сиреневой звездочкой. А затем своей кровью поделились маги и чуть побледневшая Мелания.

— Ну, кто первый, — чуть насмешливо спросил притихших девушек Саргенс, — неужели среди будущих княжон нет отважных девушек?

Веся позже подозревала, что чародей немного подтолкнул взглядом ту из девиц, что смотрела смелее остальных, но винить в этом мага вовсе не собиралась. В конце концов девчонки пока просто не успели сообразить, что от таких предложений отказываться просто неразумно.

Первая из бывших куниц шла к столу неуверенно, закусив губу и виновато поглядывая на подружек. Так же робко она произнесла подсказанные ей Феодорисом простые слова клятвы и выпила учтиво поданное Саргенсом снадобье.

— Как тебя зовут, дочка? — с мягкой улыбкой спросил Берест приемную дочь, и подвинул к жене большую шкатулку, — выбери подарок нашей красавице.

— Марна, — зардевшись, прошептала в ответ девушка, старательно отводя взгляд от манящего её ларца.

— Марника. А вот тебе наш подарок на день равноденствия, — поправила Веся, откидывая крышку, и все девушки в зале замерли в напряженном ожидании. — Хоть он и немного запоздал, зато от души. Все подарки в честь вступления в нашу семью ты найдешь в своей комнате.

Княгиня с улыбкой подала бывшей сироте золотые серьги с крупным жемчугом, и вместе с оробевшей девушкой счастливо вздохнул весь зал. Серьги в Этросии простые девицы имели право получать лишь от родителей да от женихов. И потому каждая из сироток отчаянно мечтала повесить на ушки заветное украшение.

— Я тоже желаю войти в клан Сокола, — шагнули к столу сразу две девушки, и Веся поспешила спрятать лукавую улыбку.

Несообразительных и упрямых девиц среди куниц отродясь не бывало.

Через полчаса гостей в зале почти не осталось, как и сирот. В глазах приемных дочерей князя светилось изумление собственной смелостью, в их ушках гордо сияли жемчужины, а губы расцветали робкими пока улыбками.

Зелья в чаше осталось всего на пару глотков и Веся точно знала, что магистр не ошибся, разливая бесценный бальзам по кубкам, еще две девушки пока не решились встать напротив князя. И им нужно было помочь не просто сделать выбор, а и поверить в его возможность.

— Мелания, — решила княгиня начать с той, которая уже стояла рядом с ней, и кому это званье было нужнее, чтобы не оказаться ниже новеньких по положению, — твоя очередь. Ты уже чародейка, а все чародеи встали под руку Ардеста еще на совете, по поручительству Феодориса. Теперь тебе осталось только выпить ритуальное зелье и получить серьги. Чего ты опасаешься?

— Но я же… — попыталась что-то объяснить ястребица, но смутилась и замолчала.

— У тебя нет веских причин для сомнений или отказа, Мила, — мягко произнес Феодорис, — зря ты волнуешься. Все мы теперь сородичи, и став дочерью князя ты не потеряешь ни капли свободы, положенной чародейкам. Зато приобретешь особую защиту князя и тепло большой семьи. Взгляни, сколько сестер у тебя появится разом.

— Места моей помощницы и писаря ты тоже не утратишь, — твердо пообещала Веся видящей, заподозрив, что догадывается об истинной причине её тревоги, — хотя теперь сестры и возьмут на себя часть твоих забот. Они же куницы и точно знают, как всё делится в дружной семье. Обязательно поровну, и хлопоты и праздничные пирожки и все беды и радости. Бери смелее кубок, в саду нас заждались угощенья и развлечения.

Мила хмуро усмехнулась, забыть о том, кто еще ждет ее в саду, она не могла, несмотря на все старания. Как не могла и не предугадывать, за кем вскоре будет бегать не менее трех недавно ставших княжнами сироток. Слишком уж красивым стал за последние годы ее любимый, видела своими глазами, как рдели и расцветали при встрече с ним все девушки Серого гнезда и встреченные в дороге селянки. А у неё никогда не хватит сил и дерзости объяснить всем им, как долго и истово мечтала она о том браслете, что украшает сейчас ее запястье, но пока вовсе не греет душу.

И вдруг юная чародейка сообразила, насколько права Эвеста, уговаривая её стать приемной дочерью. Ведь тогда все они и вправду будут считаться ее сестрами, эти девушки, а в клане куниц правила насчет чужих женихов очень строги! Ни одна сестра не посмеет и взглянуть на будущего зятя, не то чтобы с ним заигрывать.

— Я согласна, — решительно протянула руку к кубку Мелания и через несколько секунд уже продевала в мочки законные серьги.

— И я согласна, — Влана встала у стола последней, и протянув магистрам руку, осторожно призналась, — только у меня есть отец… хотя он и давно про меня не вспоминает, и еще на мне наговор от чужих зелий.

— Ого, — еле слышно присвистнул Саргенс, рассматривая вязь знаков, покрывающих запястье девушки, — а почему этого не заметили люди князя? Хотя не говори… сам догадываюсь. И кто же тебе старая Зарха?

— Бабка по матери.

Признанье девушки стало для чародеев неожиданным, но приятным подарком, колдуны из клана Волков много веков оттачивали свои умения и заклятья направленные прежде всего на то, чтоб как можно надежнее скрыть от всех остальных одаренных свои умения.

— Мы сделаем для тебя исключение из всех правил, — твердо объявил Берест, и принять это особенное решение его подвигли не столь красноречивые взгляды чародеев, сколько огорчение, ясно написанное на лице княгини, — а магистры снимут этот наговор, если ты согласна.

— Согласна, — так же твердо кивнула девушка и вдруг улыбнулась, открыто и чуточку растерянно.

В следующую секунду ладони двух магистров сомкнулись на её запястье, вбирая в себя силу чужого заклинанья, а Веся, внимательно следившая за их действиями с помощью Бора, поспешила отправить в тело девушки каплю силы с приказом унять любую боль или тошноту. Фантомов она запускала в приемных дочерей лишь в тот миг, когда вручала им серьги.

— Вот и всё, — объявил Феодорис, неуловимым жестом сбросив с ладоней черные капли, а молча улыбавшийся Сарг протянул бывшей колдунье кубок с зельем.

— Поздравляю, теперь у тебя есть семья и дом, — протянула Веся колдунье серьги и запустила в неё лекаря. А затем захлопнула шкатулку и решительно отодвинула её от себя, — а теперь мы все идем в сад!


Глава двадцать вторая


На крыльцо князь с княгиней вышли рука об руку и остановились, дожидаясь, пока рядом встанут следовавшие за ними Феодорис и Сарг. И если бы они не успели по дороге договориться о том, кто сообщит новости собратьям и воинам, Веся сейчас забеспокоилась бы не на шутку.

Подступившие к крыльцу парни и молодые мужчины хотя и держали себя в руках, но по их взглядам и усмешкам можно было легко определить, насколько они раздражены ожиданием выхода невест. А заодно и слишком уж бдительной их охраной. Словно не бедные селянки приехали, а дочери знатных домов или даже князей.

— Доброе утро, — выступил вперед Саргенс и чуть насмешливо оглядел собравшихся, — у меня для всех вас есть важное сообщение. И даже не одно.

Чародеи, едва рассмотрев, кто стоит рядом с князем, стали серьезны и внимательны, а воины из приведенных Ранзом отрядов насторожились еще сильнее.

— Как вы знаете, княжич ястребов Ардест и верховный магистр цитадели Феодорис вернулись ночью с совета князей старших кланов, и привезли особый указ, подписанный всеми князьями. Отныне старших кланов не шесть, а семь, и седьмым становится клан Сокола, а княжич Ардест по заслугам наречен его князем.

— И какие же у него заслуги? — тотчас едко хмыкнул кто-то из воинов.

— О том мы уже доложили князьям, и они сочли их достойными, — немедля с не меньшим ехидством ответил ему Дарс, — если тебе так интересно, спроси Илстрема.

— Княжич Даренс, — строго оглядев воинов, веско произнес Ардест, нарочно стараясь говорить глуховато, как прежде, — уже вступил под мою руку и назначен моим вторым советником. Так же под мою руку уже встали все чародеи цитадели во главе с Феодорисом, а сам он отныне мой первый советник. Третьим станет магистр Саргенс, а княжич Ранзел назначается воеводой. Княжич Ансерт получает званье четвертого советника, а княжич Лирсет станет главным казначеем клана.

Каждое сказанное князем слово падало в воцарившуюся тишину, как камень в стоялую воду, разрывая ее покой и расходясь волнами, и лица бывалых воинов становились все задумчивее и суровее. Бестолковых и несообразительных среди них тоже не было, Берест сам таких оставлял служить на заставах или стражниками в городах, едва распознавал. И теперь почти все успели оценить необычную преданность хорошо известных им десятников и мысленно примерить на почти незнакомого им княжича боевую маску Дикого ястреба.

— Сегодня князь Ардест принял в клан Сокола девушек, прибывших в Южин из клана Куниц, — продолжил перечисление новостей Саргенс, словно не замечая настороженных взглядов, — и согласно указа о сиротах, изданного Ардестом нынче утром, князь с княгиней полчаса назад их всех удочерили. И теперь вы все можете с ними познакомиться, княжна Мелания, княжна Влана, княжна Марника…

Девушки в одинаковых нарядах проходили между расступившимися княжескими советниками, чинно спускались с крыльца и останавливались рядком неподалеку, смущённо розовея скулами от непривычного внимания толпы видных мужчин. А когда вышла и встала рядом с остальными последняя, светленькая Итмалия, князь приобнял за пояс жену и повел с крыльца к расставленным на лужайках шатрам.

— Идемте, дочки, посмотрим, чем нас тут собрались порадовать, — с улыбкой позвала приемных дочерей Эвеста, и они дружной гурьбой двинулись за нею.

— Я могу предложить тебе руку, княжна Мелания? — Подступил к невесте Дарс, разглядев, как упрямая девчонка надела на руку его браслет. Поверх рукава, напоказ, так, как носят только счастливые избранницы.

— Конечно, — кротко улыбнулась видящая и спокойно положила ладошку на подставленный локоть.

— А задать тебе вопрос я тоже могу?

— Да, — с той же улыбкой кивнула она.

— Почему ты вдруг перестала от меня прятаться?

— Я не пряталась, — не согласилась Мила, — просто ты меня хитростью заставил взять свой браслет, и мне нужно было понять, как к этому относиться. Ну и немного привыкнуть.

— А теперь ты поняла? — заинтересовался Даренс, и ловко уведя Милу в сторону, усадил на скамью возле уставленного сластями стола.

— Да, — в глазах девушки засветилось лукавство и она поторопилась опустить ресницы, — ты просил меня тебя рассмотреть… а я вдруг сообразила, что ведь и ты меня совсем не знаешь. Вот и смотри… а если я не подхожу, побыстрее забирай свой браслет, а то некому будет его отдавать.

— Неужели ты всерьёз боишься, что я останусь без невесты? — неверяще усмехнулся княжич, — не волнуйся, мне это не грозит. Стоит мне только пройти мимо вон той толпы, и у меня будет пять невест. Но они мне не нужны.

— Но здесь запрещено применять магию, — с неожиданной для Дарса жалостью взглянула на него Мила, и потянулась к кувшину, — я, пожалуй, выпью кружечку кваса.

— Вот, — опередил ее жених, ловко разливая по кружкам питье, — держи. И запомни, мне вовсе не требуется употреблять свой дар, чтоб завлечь простых селянок, даже если на них нацепили жемчужные серьги. Достаточно просто улыбнуться.

— Ну, так иди, улыбайся, — так же спокойно кивнула Мелания, стараясь не выказать разлившуюся в душе горечь, — попробуй!

— Мила! Я тебе уже сказал, они мне не нужны! — начал закипать Дарс, — мне интересно, почему ты все время придумываешь какие-то странные способы проверки… или мстишь мне за что-то? Или разлюбила?

— Даренс… — старательно подбирая слова, почти прошептала девчонка, упрямо не поднимая глаз, — не говори о моих чувствах. Это ты меня никогда не любил, и отдал свой браслет только в порыве признательности… или жалости, я уже всё поняла. А теперь ждешь от меня благодарности… но не можешь понять, что я никогда не скажу тебе «спасибо». И твои подачки мне не нужны, я и так проживу. Травиться тоже больше не стану… это была большая глупость, но другого выхода я в тот момент не видела.

— Ты посиди, успокойся, — сквозь зубы предложил блондин, неспешно поднимаясь с места — а я пойду… дело у меня есть.

Уходил Даренс от шатра, куда почему-то не вошел никто другой, так же неторопливо, с небрежной улыбкой на губах, но едва счел, что невеста его больше не видит, вмиг помрачнел и зашагал торопливо, словно и в самом деле куда-то опаздывал.

Свежеиспеченным княжнам, мимо которых его несло внезапно вспыхнувшее раздражение, Даренс не подарил ни одной, даже невинно-дружеской улыбки, старательно делая вид, будто не замечает ни одной девицы. И всё же, пока мчался в их сторону, не мог не отметить нескольких заинтересованных взглядов. И не хотел, просто по привычке скользнул глазами по разрумянившимся личикам и тотчас едко ухмыльнулся, злясь и на себя и на свою упрямую невесту. Вот за кого она его принимала, отправляя очаровывать этих сироток? Или надеялась, что они сумеют устоять перед Дарсом ради только возникшей сестринской поруки? Так ведь и он не дурак! Напролом, как медведь, небось, не полез бы! И торопиться бы не стал, если всерьез привлекла хоть одна из куниц! Но ведь не привлекла! Хотя он и рассматривал выходящих на крыльцо княжон с обычным интересом, но взгляд непонятно почему всё время возвращался к скромно стоящей в сторонке Миле.

На знакомое крыльцо княжич взлетел, не сбавляя шагу, так же стремительно взбежал на второй этаж и без сомнений постучал в знакомую дверь.

— Да сколько можно просить! — свирепый рык Ольсена раздался очень близко, и в следующий момент дверь резко распахнулась, — я вас предупреждал!

— Меня никто не предупреждал, — ловко уклонился от выломившегося из комнаты деда Даренс и привычно подставил подножку.

Даже сам не успев понять, как это произошло, слишком уж сумасшедше-опасным выглядел в тот миг всклокоченный старик с седой щетиной и кочергой в руках. Но уже в следующую секунду сообразил, какую глупость сделал, не сбежав, как надеялся прадед, а напав на него. И не ожидая, пока яростно ругающийся мельник поднимется с колен, одним прыжком заскочил в комнату, и мгновенно задвинув за собой засов.

— Что у вас произошло? — бесцветным голосом осведомилась Кастина, сидящая возле корзинки с мирно спящим ребенком.

— Матушка, — шлепнулся возле ее ног Даренс, — ты обещала мне совет. Забудь на миг про этого малыша и подумай обо мне!

— Вообще-то я думаю сейчас об Ольсене, — бледно улыбнулась травница, — чем это он стучит в двери?

— Кочергой. Он собирался меня ею огреть, — хмуро признался Дарс, — и глаза были такие сумасшедшие… я ведь воин, Терсия. И с первого взгляда вижу, с каким намерением человек поднимает оружие. А дед всерьез готов был ударить… вот я его и уронил. И сам не понял, как, когда тренируешься каждый день тело в какой-то момент начинает действовать самостоятельно, быстрее, чем сообразит разум.

— Это я виновата, — словно очнулась травница, — подожди минутку, пойду, успокою его.

— Иди, — вздохнул Дарс, посмотрел, как она торопливо идет к двери и с неожиданной даже для себя горечью выдохнул, — меня бы кто захотел успокоить!

— Ольсен? — Негромко спросила Кася у трясущейся от ударов двери, подождала и позвала погромче, — Оль! Ты чего это разбушевался?

Удары тотчас прекратились, а еще через мгновение раздался хрипловатый голос прадеда.

— Открой мне.

— А у тебя все цело? Ноги не поломал? Голову не разбил?

— Кася! Открой! Все цело, но этого паршивца я поколочу!

— Сначала сходи за горячим отваром, я есть хочу, и по пути посмотри на себя в зеркало, — совершенно спокойно велела травница, отходя от двери и села на свое место, — Рассказывай, чем тебя снова обидела эта девчонка?

— Сначала я хотел сказать… Кася, не переживай ты так сильно? Магистры ищут способы поймать этого шамана или на крайний случай обмануть. Морок на кошку надеть или еще как-то… Все сейчас пытаются что-нибудь придумать, Феодорис сказал, у нас есть еще несколько дней.

— Я тоже все время думаю, — вздохнула травница, — но пока не вижу выхода. С этим ребенком что-то нечисто… нет, не смотри так, сам он совершенно обычный младенец, и маги проверяли, и Веся. Она в него даже фантома своего посадила, и приказ особый дала. Кстати… они утром приходили, но Оль их выгнал. Она не обиделась?

— Терсия… — княжич на несколько мгновений замялся, не зная как помягче рассказать ей о происходящем в саду, и женщина сразу это заметила.

— Говори как есть, не бойся. Но поторопись, со зла Оль быстро бегает!

— Они сейчас все собрались в саду. Саргенс объявил о решении совета, а Веся с Берестом усыновили всех сирот. И нарядили их как княжон… сейчас там будут разные забавы и поединки…

— Пресветлые духи, — огорчилась травница, — а этот медведь не дал им и слова сказать! Я сейчас ему дверь открою, и мы пойдем в кабинет поговорим, ты только больше не спорь.

— А я и раньше не спорил, — фыркнул Даренс, получил укоризненный взгляд и смолк.

Ну вот, он еще и виноват! А того, что убегать от вооруженного буяна, даже если это ставший ему родным дед, княжичу противно до глубины души, она догадаться не может?! И вообще, хоть кто-нибудь его понимает, из женщин, разумеется? Вернее, хочет кто-то узнать, что он чувствует или нет? Как-то странно в последнее время повернулась его жизнь, — вздохнул Даренс, — девушки перестали его слушать, открыв рот и верить любой выдумке и каждому лукавому признанию! И началось это не сегодня и не вчера, не на Южной заставе и даже не в Ставине!

Не прислушиваясь к тихим увещеваниям, которыми встретила мужа Терсия, Даренс перебирал в памяти все последние встречи с девушками и мрачнел все сильнее. От воспоминания о глупом обожании, светившемся в глазах Траны и Лорны, когда они слушали на заставе клана Ястребов его язвительные любезности свело скулы, как от незрелого крыжовника, а от мелькнувшего перед мысленным взором грубоватого лица Ниренты с подернутыми страстью коровьими глазами, захотелось пойти помыть руки. Хотя и мыл он их с тех пор, как обнимал ее, подсовывая соль Ансерта, уже десятки раз.

Выходит, нормальные, умные девушки никогда на него и не смотрели, огорчился Даренс, вспоминая прошлых подружек, ведь все они были себялюбивыми и капризными пустышками, и в нём тоже ценили лишь внешнюю красоту, да стать, как в породистом жеребце. Выбирая княжича вовсе за не то, чем гордился и считал в себе самым ценным он сам, сметливость, ловкость и выносливость, преданность братьям и умение договариваться с торговцами и оружейниками. Вот Берест отлично знает его достоинства, не зря назначил советником… и Веся тоже больше не смотрит на него с холодной усмешкой.

Куница! Вспыхнула в мозгу яркой молнией догадка, вот с кого всё началось! Именно она первой выказала к нему полнейшее равнодушие, не заметила ни расточаемого обаяния, ни привлекательной внешности! Зато потом спасала, узнав о предвидении Милы, подсказало воспоминание о битве на Хороге, и начавшее разгораться раздражение погасло, словно его залили ведром холодной воды. И вслед за этим воспоминанием на княжича с удручающей ясностью обрушилась простая истина: это не окружающие его девушки изменились, и не жизнь, это изменился он сам. И больше не желает считать, сколько хрустящих воспитанниц Доренеи пишут ему слезные послания и вышивают крестиком портреты. Теперь он хочет совершенно другого и нужно как-то объяснить это упрямой девчонке, не желающей даже разговаривать с ним хоть чуточку поласковее… как положено невесте.

— Даренс, идем… — потрепав по плечу, негромко окликнула стоящая рядом травница, и княжич недоуменно огляделся.

— А где дед?

— В спальню ушел, с Антиком. Напугал ты его… говорит, никогда ещё не видел, чтоб Дарс на оскорбления не отвечал.

— А он таки оскорблял? — без интереса переспросил Дарс, шагая за Терсией в кабинет прадеда, — извини, я задумался.

— Ну да, — с состраданием покосилась на него Кастина, — бывает. Садись вот тут, и рассказывай. Что тебе сделала Мила?

— Ничего… особого. Просто предложила поухаживать за другими девушками… — княжич смолк, оценив мелочность своих обвинений и с досадой добавил, — я понимаю… это пустяк… но почему у нас с нею всё так неправильно? Вон Веся, взяла браслет и сразу перестала спорить! Обиделась, лишь когда мы уехали без неё… так за дело ведь! И как только встретились, сразу Береста простила!

— Дарс, — мягко улыбнулась гостю травница, — как, по-твоему, что вкуснее, груши или орехи?

— Не знаю… но это какой-то неправильный вопрос. Их вообще нельзя сравнивать!

— Почему же? Одно плод и другое плод, то растет на дереве и второе тоже. И у них намного больше сходства чем у Веси и Милы! Одна росла в любви и после несчастья не осталась без постоянной заботы и помощи, другой не хватило ни родительской ласки, ни вниманья родичей! Для Веси сделали все, чтобы она смогла избежать новой беды и научилась защищаться, а Милу посадили в уголок, сунули в руки пяльцы и забыли… на несколько лет, пока княгине не понадобилась для тебя покладистая и безответная невеста! Ведь ты же умный, не мог не сообразить, почему Доренея выбрала её? Очень просто, считала тихой и покорной, да еще и признательной за заботу. А девчонка как почувствовала, что ее хотят повесить камнем на твою шею, сделать твоим врагом и наказанием, так и взбунтовалась! И даже если бы та гадина с ядом не подоспела, Мила все равно придумала бы способ, как избавить тебя от себя! Я тебе раньше этого говорить не хотела, не задумывался ты тогда о таких вещах… а теперь скажу, любовью разные люди называют совершенно разные вещи! Один заявляет: я люблю и пойду на всё, чтоб заполучить своего любимого, а другой думает — я люблю и для счастья любимого человека готов на всё. К сожалению… первых больше, потому они и считают себя правыми. Но Мила-то как раз из вторых.

— Кася! — рывком распахивая дверь, рыкнул Ольсен, — поторопись! Иди переодеваться, платье тебе я уже достал, а то останемся без праздника! Внуки-то у нас не заботливые, могли бы и вестника с приглашением прислать!


Глава двадцать третья


Дожидаться, пока дед с Терсией соберутся, Даренс не стал, бережно поцеловал женщине запястье и сбежал, даже не приостановившись возле Ольсена. Не было ни малейшего желания просить прощения или объясняться, хотелось еще немного подумать о словах травницы и посмотреть в глаза невесты, почему-то блондину казалось, будто он увидит там ответы на не дающие покоя вопросы.

Возле шатров властвовало праздничное оживление и веселье, на всех сценах и площадках воины и чародеи показывали свои таланты, слышался звон гитар, девичий смех и над всем этим стремительно носились с блюдами и кувшинами похожие на Хлопа многорукие фантомы.

А ещё появились парочки. Первая столкнулась с Дарсом неподалеку от княжеского дома, чародей с насмешливыми глазами неторопливо шел рядом с темноволосой девицей, рассказывая ей что-то необычайно увлекательное. Свежеиспеченная княжна слушала, не сводя со спутника изумленно распахнутых глаз и ничего вокруг не замечала, ни шедшего навстречу княжича, ни того, как далеко увели ее от шатров.

Дарс ехидно ухмыльнулся, права была Веся, запирая невест, иначе прибывшим воинам точно ни одной не досталось бы. Да этой сотни княжон маловато даже для чародеев, бывших раньше зараженными, а большинство из них мечтает обзавестись собственным гнездышком, он сам слышал их разговоры.

Насколько десятков шагов княжич прошел, прикидывая, с чего начать новое объяснение с невестой, но обнаружив за раскидистым кустом сразу двоих ухажеров, вертящих хвостами перед сидящей на скамеечке рыженькой княжной, разом позабыл все свои задумки.

Это надо же было настолько поглупеть от всех выходок упрямой девчонки, чтоб оставить её одну перед этим стадом весенних котов! А потом спокойно гулять и считать, сколько на каждую княжну приходится чародеев и воинов! Словно Дарс и впрямь верит, будто кого-то из них остановит его браслет, надетый на руку Милы! Да никогда и никого! Его и самого это никогда не останавливало, особенно, если приглянувшаяся девица не принадлежала ни одной из знатных семей клана ястребов.

Блондин почти бежал по лужайкам мимо шатров и сцен, мрачно посматривая на оживленных и предупредительных чародеев и воинов, и мысленно объяснил самому себе, как наказывают таких растяп шустрые соперники.

Мимоходом он заметил Ранза с деревянным мечом в руках, играючи теснящего с площадки незнакомого жилистого мага, по-видимому считавшего себя до этого хорошим мечником, ведь ни одному воину из пришедших ночью отрядов и в голову не пришло бы вызвать великана на поединок.

В шатре, где Дарс оставил Милу, теперь сидел Лирсет и одной рукой старательно подкладывал на тарелку Вланы самые лакомые кусочки. Ладонь второй надежно лежала на талии свежеиспеченной княжны, и девушка воспринимала это так спокойно, будто младший княжич уже получил ее браслет, легко сумев охмурить сельскую простушку. Хотя вот как раз Влана таковой никогда не была, это Дарс понял ещё раньше, когда девица покорно шла за Весей в дом зараженных. Смекнул по одному короткому изучающему и чуть-чуть насмешливому взгляду, каким девица окинула стоящих у крыльца мужчин. Да она и теперь ничуть не взволновалась его приходом и смотрела на Дарса с равнодушной вежливостью. Зато лицо брата, и до этого не сиявшее весельем, стало откровенно недовольным.

— Лирс, ты не видел, куда Мила пошла? — не стал тянуть время Даренс. К то же сейчас у него не было никакого желания задумываться над чужими заморочками, своих хватало, — Я ее здесь оставлял.

— Не нужно было оставлять, — едко буркнул младший, с головой выдавая свое плохое настроение.

— Правильно, — не стал спорить Дарс, не хватало еще им свару устроить при почти незнакомой девице, — да решил матушку на праздник позвать.

— Это даже Весе не удалось, — с пренебрежением фыркнул Лирсет, — дед их и слушать не стал.

— А мне удалось, — не мог не поддеть его блондин, и не ради хвастовства, а скорее из желания немного рассеять какое-то тягостное ощущение от упорного молчания девицы.

— И дед тебя не убил? — всерьез заинтересовался младший.

— Не успел, — хитро усмехнулся Даренс, — я его нечаянно уронил… вместе с кочергой. Всё, я пошел искать Милу, но если она придет сюда, посади и не отпускай, я на тебя надеюсь.

— Попытаюсь, — хмуро пообещал вслед ему Лирсет, — но она упрямая.

— Это его браслет она носит на руке? — задумчиво произнесла Влана, едва белокурый красавчик скрылся за кустами.

— Его, — хмуро подтвердил княжич, не зная, радоваться ему неожиданной уступке Вланы, всего четверть часа назад отказавшейся даже разговаривать с ним обо всяких браслетах, или начинать волноваться, что она уже успела поддаться обаянию блондина, — он мне двоюродный брат.

— А князь?

— Тоже, — еще сильнее помрачнел Лирс, — Влана! Да он никогда против не будет! Да я сам ему все скажу!!

— Ему и говорить ничего не нужно, сам правду почует, — невесело вздохнула девушка, — ты же тоже знаешь, что он слышащий?! Вот и мои амулеты сразу определили. Потому-то я и не стала лгать княгине, хотя и собиралась… поначалу. Пойми, Лирс, ты хороший, но я тебя пока не люблю… а лгать не хочу. Мне нужно к тебе привыкнуть, поверить… на это потребуется время.

— Но браслет ведь можешь взять? А потом привыкай, сколько хочешь, я даже срока устанавливать не стану!

— Лирсет, ты не понял… я ведь порядки куниц наизусть знаю! Ты думаешь, зачем княгиня нас всех удочерила? Мы ведь взрослые девушки, и хотя некоторые еще не перешагнули порог совершеннолетия, зато давно живут своим умом и трудом! И пока были просто сиротками, могли брать браслеты у кого угодно, безо всякой любви! А в нашем доме висит указ, я три раза прочла, пока не убедилась, как ловко он составлен! Ни малейшей лазейки не оставлено для тех, кому хочется побыстрее выйти замуж, и не важно, за кого! Ты ведь браслет теперь можешь мне отдать только с согласия князя, а он первым делом спросит про любовь.

— Это Веся придумала, — тотчас сообразил княжич, — ну какая же хитрая! А если я попрошу Деста, чтоб не спрашивал?

— Лирс… не торопись. Можешь считать, что я его взяла у тебя, только вернула на сохранение. Я же не гоню тебя от себя… и из своей комнаты — тоже.

— Только это и утешает… — пробормотал Лирсет, поворачивая к себе её лицо и нежно припадая к спелой малине губ.


Даренс по широкому кругу обходил разгорающееся веселье, приглядываясь к каждой девице в наряде княжны и потихоньку зверел. На себя, за то, что оставил девчонку без присмотра, на нее саму, за непоседливость, и даже на княгиню, за затею с одинаковыми нарядами.

Ну, неужели не могла она попросить сшить сто лиловых платьев, неужели не нашлось бы ткани другого цвета?! Ему сейчас не пришлось бы заглядывать в лица всем девушкам походившим на Милу фигуркой и цветом волос. Просто нашел бы невесту по цвету наряда. Допустим, голубого… или лучше розового? Признаваться в истинной причине, по которой его лицо темнело со скоростью грозовой тучи, Даренс пока не желал даже самому себе.

Блондин обошел уже большую часть шатров и сцен, когда начал осознавать насколько бесполезны его поиски. Почти половина девушек в сопровождении одного или двух ухажеров прогуливалась по саду вдали от шатров, остальные беспрестанно меняющейся толпой переходили от одной сцены к другой, слушая песни и изумляясь нехитрым фокусам, поощряя цветами ловких лучников и мечников, ахая над простенькими портретами, которые с необычайной скоростью рисовал один из чародеев.

В расшитых звездами шатрах расположились наряженные гадалками и колдуньями чародейки, выдавали шутливые предсказания и советы, загадывали веселые загадки и головоломки и тут толпилось больше всего княжон, желающих хоть и в шутку но услышать обещание счастливой любви.

А после того, как Даренс столкнулся с одной из девиц, смутно похожей цветом косы на Милу в третий раз, княжич отчетливо осознал, как непросто будет найти невесту среди этой почти ярмарочной суеты.

— Извини, я ищу невесту, — холодно процедил он, когда девушка ему улыбнулась ободряюще. И тотчас попытался сгладить двусмысленность сказанной им фразы, — её зовут Мила, она помощница княгини.

— Так давай спросим, — огорченно вздохнув, предложила княжна, и звонко закричала на всю поляну, — где Мила, никто не видел?

— Тсс… — не успел остановить ее Даренс, а вопрос уже полетел дальше, и девичьи головы в одинаковых уборах начали озираться, ища его невесту.

— Тут нет…И тут… нет, она не проходила… — принеслись через полминуты с разных сторон неутешительные ответы, и княжич стиснул покрепче зубы, припоминая уходящие подальше парочки. Скорее всего, и его невесту сейчас где-то под кустом сирени пытается охмурить сладкими речами какой-ни будь лукавый наглец. А ведь она, дурочка, наверняка обиделась на Дарса за уход, и теперь от обиды может сотворить любую глупость.

Блондин как наяву представил крепко стиснутые губы Мелании, ее тонкие пальчики, сдирающие с запястья его браслет и швыряющие его в траву, и скрипнул зубами от накатившего темной волной незнакомого прежде гнева. Да он уши поотрывает всем ухажерам, которые посмеют ошиваться возле его невесты! И неважно… что пока еще он не сумел объяснить ей главного, того, о чем не говорил никому и никогда.

Да и разве можно кому-то пересказывать тот доверительный разговор с отцом, произошедший всего за месяц перед его гибелью?

Потому и не смог простить Даренс матери её желания поскорее вновь почувствовать себя счастливой, ведь отец тогда сказал очень просто и ясно:

— В твоей жизни могут быть разные женщины, но запомни простое правило, браслет отдавай только той, рядом с которой сможешь представить себя седым старцем.

Дарс не совсем понял тогда этот совет, но теперь, через семь с лишним лет, точно знает, от чего именно желал предостеречь его отец. И с каждым днем всё больше убеждается, насколько правильно поступил, отдавая браслет именно Миле. Она как раз такая, надежная и преданная, и хотя Дарсу пока далеко до старости, но почему-то лишь её он может представить рядом с собой в той дали. Теперь осталось лишь найти девчонку, пока она никуда не вляпалась в запале обиды, и больше он не отпустит от себя эту упрямицу даже на полшага.

— Не сокрушайся ты так, — сочувственно тронула княжича за рукав так и стоящая рядом княжна, — Елара говорит, Мила в дом пошла. Иди, там теперь охраны нет, тебя пропустят.

— Попробовали бы они меня не пропустить, — устремляясь к дому, едко процедил Даренс.

Через прихожую княжич проскочил с таким яростно-мрачным выражением лица, что шедший навстречу чародей приостановился в недоумении, и несколько мгновений еще смотрел ему вслед, пытаясь понять, случилось что-то или нет, и в какую сторону бежать.

А Даренс и сам не знал, куда ему свернуть, хотя и прожили они в этом доме несколько дней, но теперь всё здесь было по-другому. Изменился не только цвет стен и дверей, занавеси на окнах и мебель, которые он рассмотрел, проходя мимо распахнутой двери в просторный зал. Главным ощущением, возникшим с первых же шагов по дому было незримое присутствие женщин. О них напоминало все вокруг, букеты на окнах и столиках, небрежно брошенная шаль и потерянная шпилька, и особенно запах. Сейчас этот дом просто одуряюще пропах девичьими духами и благовониями, фруктами, сладостями и цветами.

— Милу не видел? — наткнувшись на выходившего из кухни чародея, подозрительно уставился него Даренс.

— Наверное, гуляет в саду.

— Нет, там сказали, что она пошла сюда.

— Ну, значит сидит в своем кабинете, это в бывшей караулке.

— Спасибо, — сухо процедил блондин, отлично понимая, как странно выглядит в глазах нового сородича его поведение, но ничего с собой поделать не мог.

Все встреченные мужчины казались ему тайными соперниками, если не хуже. И потому разговаривать с ними вежливее он просто не мог. Сначала поговорит с Милой, посмотрит ей в глаза, потом решит, кто ему сородич, а кого можно и послать подальше.

Дверь караулки была приоткрыта, из-за неё доносились голоса, и один из них, девичий, Дарс узнал сразу. А насчет второго был уверен только в одном, это мужчина.

Причем молодой, определил княжич, с ненавистью разглядывая спину стоящего перед столом воина. Наверняка кто-то из новичков, раз Даренс не может опознать ни куртку, ни собранные в темный хвост волосы.

Впрочем, даже если бы он и узнал наглеца, это уже не имело бы никакого значения, зло усмехнулся блондин, в молниеносном прыжке набрасываясь на спину того, кто вмиг стал ему главным врагом. От неожиданного удара воин покачнулся но выстоял, однако следом за подножкой на него обрушился град намертво заученных движений и через несколько мгновений ястреб со стянутыми за спиной запястьями бездвижно валялся на полу.

— Даренс?! — потрясенно уставилась на княжича Мелания, — ты что тут делаешь?

— Проверяю, — язвительно рыкнул от, — чем занимается моя невеста!

— Чего проверяешь? — непонимающе глядя мимо Дарса, пробормотала свежеиспеченная княжна, и начала стремительно бледнеть, — ты его убил!

Горе и ужас, прозвучавшие в этом возгласе, вонзились в блондина острой болью, даже не сравнимой с ударом кинжала. А резко дернувшие какой-то шнурок трясущиеся пальчики оскорбили этим жестом много сильнее, чем хлесткая пощечина. Неужели она считала, будто Даренс способен поднять руку на женщину?! Он ведь все-таки ястреб, а не вепрь!

— Мила… — с горечью пробормотал блондин, стараясь не смотреть в расширившиеся от ужаса глаза, — тебе нечего бояться… тебя я не трону… просто скажи… как ты могла?

— Что я…ты о чем говоришь, Дарс? — непонимающе нахмурилась Мелания, и ее побелевшие губы вдруг задрожали, — тты… ппонимммаешь, чего натворил? Тты Маленса уббил!

— Не нужно было ему к тебе приставать… — еще рычал княжич, но в памяти уже неясным силуэтом всплыл знакомый облик, а в разуме зародилось и начало стремительно расти сомнение, — какого еще Маленса? Что? Неужели…

Даренс стремительно обернулся к лежащему на полу парню, наклонился взглянуть в лицо и встретился с горьким презрением, плескавшимся в серых глазах. Княжич еще пытался сообразить, как же ему теперь поступить, а в дверь уже ворвался серый многорукий фантом и опустил на пол перед связанным воином княгиню Эвесту.

— Мила, дай нож, — вглядевшись в туго стянутые запястья пострадавшего, деловито произнесла целительница, — я свой сегодня не взяла. Дарс, ты чего стоишь? Иди встречай Деста, он следом бежит.

— Уже прибежал, — рыкнул от двери князь, одним взглядом окинул помещение и, убедившись в полной безопасности жены, уже спокойнее выдохнул, — из-за чего подрались?

— Не дрались мы, — мрачно признался Дарс, отступая в сторону, — это я на него напал. Не узнал со спины.

— Просто ты его давно не видел, — не согласился Берест, начиная понимать, что тут произошло, — да и повзрослел он за последние пару лет. Я тоже не сразу узнал.

— Всё у него в порядке, — успокоила сидящая на краешке дивана, куда фантом уложил воина, Веся, — просто удар пришелся по старому перелому, но больше тот болеть не будет. Как тебя зовут?

— Маленс его зовут, — ответил за пострадавшего князь, подавая ей руку, — раньше он был прислужником в доме Гарила, потом учеником и оруженосцем Ранзела. А после тяжелого ранения последние пару лет постоянно жил в Южной крепости, и два дня назад попросил меня взять его сюда. Но Дарсу я в той суматохе про него сказать не успел.

— Ну, думаю, он не станет обижаться на княжича, — заявила неизвестно когда появившаяся на пороге Кастина, — каждый ястреб должен знать, как опасно беседовать наедине с девушками, у которых на запястье обручальный браслет.

— Но он мне дальний родственник, троюродный брат, — обиженно всхлипнула вдруг Мила, начинавшая понимать, какая произошла ошибка, — и просто спрашивал про общих родичей! Он давно не был в Сером гнезде! А Дарс даже слова не сказал! Прямо от двери набросился!

— А ты тоже должна понимать, — неожиданно для всех строго прикрикнула на девушку Кастина, — как выглядят такие беседы со стороны! Сама виновата, а обвиняешь жениха! Князя с княгиней с праздника вызвала, я ребенка бросила, бежала сюда, думала, что-то страшное стряслось!

— Не кричи на нее, матушка, — рассмотрев, как снова задрожали губы невесты, мигом встал между ними Даренс, — это я виноват. Примерещилось всякое…извини меня, Маленс.

— Ещё бы тебе не примерещилось, — лукаво подмигнув княгине, Терсия настойчиво подтолкнула её пациента к двери, — видели мы, с каким свирепым лицом ты бегал по саду, невесту разыскивая… там ведь на каждой скамеечке парочки… и все девицы издали похожи, как близнецы. Ладно, пойду я, а то скоро сюда ещё и Оль прибежит.

— Тогда лучше поскорее уйти, — деланно встревожилась Веся и ухватила Береста за локоть, — а я бы сейчас немного перекусила… всегда хочу есть, когда переволнуюсь.

Князь, на миг приостановился, почувствовав лукавство в словах жены, рассмотрел ласковую насмешку, мелькнувшую на её губах, и решительно повёл Весю прочь.

В таких делах они с Касей разбираются лучше него и раз так спокойно уходят отсюда, значит Дарс с Милой обойдутся и без посторонней помощи.


Глава двадцать четвертая


Однако не выяснить, почему его жена с их общей теперь матушкой вели себя так странно, Берест всё же не мог, и не просто из пустого любопытства. Мало ли в каких происшествиях придётся ему разбираться, как князю, и хотя вокруг полно мудрых советников, никогда не лишне и самому понимать суть происходящего.

— Весенка, — сходя с крыльца и осмотревшись, нет ли поблизости любопытных ушей, спросил князь жену, — а объяснить мужу ты ничего не желаешь?

— Лучше пусть Кастина, — оглянулась на наставницу Веся, — у меня так хорошо не получится.

— Да что там объяснять, — мягко улыбнулась травница, — ведь и сами видите, как они тянутся друг к другу. И общего у них много, и в прошлом и в делах и в воспитании. Да и осторожны и недоверчивы оба тоже одинаково, вот и встали между ними частоколом непонимание, осторожность и старые привычки. Как бы поточнее сказать… Даренс не привык долго за девушками ухаживать, они сами на него бросались, вот и ждал того же от невесты. А Мила наоборот, не привыкла бегать за парнями, и по воспитанию и от природной гордости. И кроме того не верится ей пока, что Дарса к ней по-настоящему тянет, а он и в самом деле почуял в ней то, чего ему в накрахмаленных пустышках да неприхотливых соратницах не хватало.

— И потому ты на неё при нём накричала, — лукаво усмехнулась Веся, — и ведь подействовало!

— Ну да, раз у них всё в головах перевернулось, — тихонько засмеялась в ответ Кастина, — она видит в нем обидчика а не защитника, а он наоборот, никак не сообразит, что она слабая и несчастная девчонка, которой не командовать нужно, и так всю жизнь все вокруг ею вертели, а оберегать и лелеять.

— Веся, — немедленно остановился князь и привлек к себе жену, заглядывая ей в глаза, — а я случайно не слишком мало тебя лелею?

— Маловато… — с притворной печалью согласилась княгиня, — но я надеюсь, ты еще исправишься.

И не выдержала, засмеялась звонко и счастливо.

— Я готов начинать исправляться, — тотчас признался Ардест, — может нам уже пора сбежать с этого праздника? Я тут припомнил, отец никогда не сидит на пиршествах до конца.

— Еще рановато, — вздохнула Веся с неподдельным сожалением, — я боюсь, некоторым нашим дочкам уже сегодня предложат взять браслеты. А поскольку все девушки теперь княжны, то становиться невестами без твоего согласия не имеют права.

— А вот этого я сразу не сообразил, — озадаченно взглянул на любимую Берест, — и что же мне теперь делать?

— Всего лишь задавать вопросы, — сразу посерьезнела Веся, — очень простые, по любви ли дочь берет браслет. И если заметишь лукавство, отказывай, не сомневаясь, пусть лучше еще несколько дней присмотрятся друг к другу. Они ведь никуда не опаздывают?! Только теперь я начинаю понимать, как права была старшая мать, посылая мне молодых сирот. Они легче привыкнут к новой жизни и нашим правилам, и у тех, кто прибудут позже, не будет повода для бузотерства. Наша матушка всегда говорит, в чужую крепость со своими правилами не лезут.

— Отец тоже строго наказывает всех, кто пытается нарушить законы клана, но в последнее время я не считал это правильным.

— Я тоже, — кивнула Веся, — но правила бывают разные… и князья тоже. Твоему отцу не дано слышать ложь, а тебе дано. И если начнешь сомневаться, то всегда можешь отложить решение и посоветоваться с дедом или Феодорисом, а я и сама помогу, если пойму, что это в моих силах. В конце-концов, с женитьбой ошибаются и те, у кого вначале любовь жарким пламенем горит.

— А ты тоже считаешь так же, как Кастина? — поглядев вслед торопливо уходящей в сторону шатров травнице, снова вспомнил про брата Берест, — может, нужно было поговорить с ними помягче?

— Я Касе верю, — крепче прижалась к плечу мужа княгиня, — ты, может быть не знаешь, но к ней ведь даже из дальних сел приходили и приезжали за советом… и очень часто эти советы помогали. И к Даренсу она хорошо относится, да и Милу не обидит. Она вообще всегда сиротам старается помочь… но не так, как другие. Кася предпочитает действовать, а не говорить. Однажды к ней мальчишка пришел… лет десяти, зареванный, голодный, родители были несколько дней в ссоре, муж решил вторую жену привести… сам знаешь у куниц это иногда разрешают тем, у кого в доме достаток.

— А у ястребов некоторые им завидуют, — усмехнулся Дест, украдкой целуя любимую, — глупцы. Так что Кася сделала с ребенком?

— Спрятала. У нее там несколько омшаников и амбаров, когда летом обозы ночуют, товары в них запирают, вот она его и заперла. А чтоб не выдал, сонным зельем напоила. Ну а когда отец с матерью прибежали, сказала, будто он уже ушел… ну и приукрасила немного, рассказала, как дитё заранее вторую мать ненавидит. И как страдает от их распрей. Вот они несколько дней и бегали вдвоем по оврагам в поисках сына… мой отец нарочно никого в помощь им не дал, мол, лето, половина клана в отрядах, другая в поле.

— Ну и что, — не на шутку заинтересовался Берест, — чем всё закончилось?

— Кася к ним дня через три посыльного отправила, дескать, нашелся малец, ну они и примчались. Мальчишку зацеловали, увезли и с тех пор живут душа в душу. Конечно, и старшая мать помогла, выдала тем временем куницу, которая метила во вторые жены, замуж в клан вепрей в обмен на столяра.

— Как послушаю про такие случаи, так мне уже и княжить не хочется, — поразмыслив над её словами, вздохнул полушутливо Берест, — это же так страшно, вершить людские судьбы.

— Потому-то ты и должен княжить, тех, кому не страшно, нельзя и близко подпускать к княжьему поясу, — спустился с неба на туманной лодочке Феодорис, — простите, что подслушал, но я не нарочно. Появилось несколько дел, с которыми неплохо бы разобраться сегодня же. К вечеру на дальнюю пристань притащат связки бревен, а точного плана города пока нету. Нужно срочно наметить, где будут склады товаров а где пристань для леса. И в первую очередь нужно поставить лесопилку, а пока она будет готова, мы можем на ночь посылать туда фантомов, прокладывать дороги. Тогда позже можно будет лес возить к месту стройки тэрхами и повозками, на фантомах всё не вытянем, они там быстро иссякают. Поехали, посмотрим на месте.

— Веся, ты полетишь с нами?

— Нет, любимый. Пойду, посмотрю, что дочери делают, а потом еще пригляжу за Милой. Меня не волнует, где будет стоять лесопилка, — честно призналась княгиня, и Берест успокоенно кивнул.

— Хорошо, только держись рядом с дедом. А я возьму с собой Ранза.

— Давай возьмем лучше Ольсена, — с усмешкой посоветовал магистр, — я всего минуту назад видел, как Ранзел прогуливался сразу с двумя невестами.

— Ольсен не согласится, — усаживаясь в лодочку, фыркнул Берест, но Феодорис в ответ на это только хитро ухмыльнулся.

— Ты просто не знаешь, как он любит придумывать и рисовать всякие планы. Восемь входов в Антаиль — это именно его придумка.


Даренс проводил брата хмурым взглядом, и огорченно покосился на глотающую слезы невесту. Ну, вот почему он поступил так глупо? Почему не поздоровался, не узнал что нужно незнакомцу? Может быть, сидели бы сейчас с Маленсом рядом и вспоминали какой-нибудь из походов. А теперь тот начнет рассказывать соратникам, какой у их командира дикий норов!

И, что обиднее всего, никогда раньше он не бросался ни на кого с кулаками или оружием! Да он вообще предпочитал побольнее отхлестать соперников или насмешников едкими замечаниями, и как правило после этих ядовитых атак никто больше не рисковал становиться на его пути. Не говоря уже о том, чтобы бросаться на него с кулаками. А так опрометчиво, как недавно вел себя Дарс, обычно из них пятерых поступал только Лирсет, но тому по молодости не хватало терпения и умения найти самое слабое место противника.

Мила тихонько всхлипнула, и Даренс виновато вздохнул, девчонке вообще попало ни за что. Сначала жених отметелил кузена сироты, всегда старавшегося поддержать девочку, пока работал на её брата, а потом Милу еще и матушка отругала. Зря конечно, ругала, и в этом снова виноват он, Даренс, нажаловался сегодня на невесту, вот матушка и постаралась доказать девчонке, его правоту. Неправильно как-то старалась, но и ее он теперь может понять, Терсия даже своего драгоценного найденыша оставила, так сюда бежала. И теперь, как бы ни было такое Дарсу не по душе, придется ему объяснять всё это Миле… иначе им никогда уже не помириться.

— Выпей отвару, — княжич прошел к столу, налил в серебряную кружечку розовый, душистый отвар и понес невесте.

Поставил перед ней кружку, постоял, собирая всю решимость, тихонько скрипнул зубами, оправдываться и просить прощение для него всегда было самым трудным делом.

— Мила! — без стука влетела в комнату одна из свежеиспечённых княжон, — тебя там жених ищет! На весь сад кричали!

— Уже нашел, — мигом вновь рассвирепел Дарс, вот кто просил ту бестолковую девицу орать на всю крепость? — Иди и всем объяви, что нашел и терять больше не собирается!

Княжич спокойно шагнул к замешкавшейся княжне, подхватил её под локоток и решительно выставил из кабинета, а вернувшись, запер дверь на засов. А потом так же твердо прошествовал к столу, уверенно взял за руку пискнувшую от неожиданности невесту и повел к дивану. Сначала усадил ее, секунду посомневался и сел рядом, разворачивая девчонку к себе лицом.

— Я не хотел его бить, — с трудом выдавил Даренс и едко усмехнулся, трудно врать, когда привык говорить всё, что думаешь, — но ты не волнуйся, я обязательно с ним поговорю… он простит.

— Ты не понял… — из глаз девушки вдруг хлынули ручьями горькие слезы, — он меня как раз поздравлял… рассказывал, какой ты смелый…

— Тьма, — расстроился Даренс, только теперь сообразив, что означал тот взгляд соратника, — я попрошу прощения… правда, Мил… ну, не плачь ты, а?

Он поискал платок, не нашел и начал просто стирать слезы со щек невесты ладонями, после незаметно обтирая их о рубаху, а потом, сообразив, что есть способ проще, притянул девчонку поближе и положил её голову себе на грудь, осторожно поглаживая вздрагивающие плечики и тугую, шелковистую косу. И внезапно почувствовал как раздражение и досада, усталость и мрачные мысли начинают стремительно таять, уступая место иным, совершенно новым и незнакомым чувствам и желаниям, противиться которым княжич не мог и не желал. Бережно приподняв ладонью заплаканное личико невесты, Дарс принялся покрывать его осторожными, нежными поцелуями и их солоноватая сладость нравилась ему с каждой секундой все больше.

— Мила…

— А? — изумленно распахнула она своевольно прикрывшиеся глаза, и вдруг жарко покраснела, — чтто?

— Где твой браслет?

— Ттут… еще сильнее смутилась девчонка.

— Надень его мне на руку… прошу. Я ведь всё равно никуда не уйду и никому тебя не отдам. Сегодня я понял это очень хорошо. Ты моя судьба, Мила, и сама тоже это знаешь… давай браслет, и пойдем домой… а твои платья потом перенёсет фантом. Я поклялся больше не отпускать тебя даже на полшага.

— Ввот… — зачарованно глядя ему в глаза, подняла рукав княжна и снова краснея, показала узкий серебряный браслет с изумрудами, — он тебе не понравится… княгиня Доренея обещала купить другой…

— Главное, мне нравишься ты, — с облегчением выдохнул Даренс, решительно снял с её запястья простенькую драгоценность и протянул невесте свою руку, — надень сама… как положено.


Темно-серая точка рухнула в сад из глубин ясного неба внезапно и стремительно в тот момент, когда утомленные развлечениями и ухажёрами княжны уже потихоньку потянулись к своему дому, намереваясь сменить праздничные одежды на более простые и немного отдохнуть.

И в первые несколько секунд ничего не поняли ни воины, ни чародеи, ни, тем более, невесты. Просто сочли огромного фантома очередным посланцем Феодориса.

Несомненно, именно на это и рассчитывал негодяй, направивший в сад налетчика, имевшего всего один приказ, ставший понятным всем уже в следующую минуту, когда фантом, выхватив из корзинки младенца, свечкой взмыл ввысь. Вслед ему в небо понесся отчаянный женский крик, пробирая до дрожи всех вокруг звучавшей в нем горькой безнадежностью.

Однако осуществиться задумке шамана суждено не было. Стремглав ринувшиеся на захватчика со всех сторон фантомы-прислужники повисли на нем, как стая собак на медведе, торопливо захватывая чужую силу, а чужак плевался в них ядовитыми струйками и молниями, не причиняющими созданиям магистра никакого вреда.

К этому моменту уже всё сообразили и опомнились маги, расхватали растерявшихся девушек и чародеек и потащили к крыльцу, и к ним тотчас присоединились воины и те из ухажеров, кто уже успел проводить своих зазноб.

Не решился никто подступиться только к двоим женщинам, стоящим бок о бок под слабо светящимся пологом магической защиты. К горько рыдающей травнице, не сводящей полубезумного взгляда с суетящегося над головами клубка фантомов и к стиснувшей губы княгине, неотступно глядящей туда же. Но только самые внимательные из магов смогли бы понять, что следит она вовсе не за рвущими чужака прислужниками, а за почти незаметной в этой куче-мале сиреневой точкой, упорной пиявкой присосавшейся к громадине снизу.

Шаманский фантом вдруг вспыхнул ослепительно ярким пламенем, затмившим на несколько секунд свет солнца, и будь вокруг него люди, им вряд ли удалось бы спастись. Однако вокруг фантома теснились лишь такие же созданья, и им огонь не принес ни малейшего ущерба. Лишь посыпались вниз обгорелые куски пирогов, да брызнул расплавленный сахар, из вмиг сгоревших сластей, которые фантомы разносили по столам в момент нападения.

И в ту же секунду в разные стороны бросились маги и воины, все те, кто до этого наблюдали за битвой, презрев собственную опасность. Мчались прочь, не испытывая никакого желания убегать, наоборот, пытаясь остановиться изо всех сил, и всё-таки бежали, пока не оказались в прихожей дома невест.

— Что это было? — Ощупывая себя, недоуменно спрашивал себя один из воинов, не понимая, как получилось, что его собственные ноги не пожелали его слушать.

— Лекарь, — непонятно отозвался один из магов, и глянув на озадаченное лицо парня, не менее непонятно объяснил, — там стало опасно для жизни.

— Без приказа они не уводят, — мрачно вздохнул другой, неотрывно следя через окно за продолжающейся битвой и вдруг потрясенно присвистнул, — тьма!

Теперь тесными кучками прилипли к окнам и все остальные, и как раз успели рассмотреть, как на поляну сыпется с неба россыпь сверкающих драгоценными камнями колец и сережек.

— Это что такое?

— Амулеты… он их таскает ради запаса магии, — так же непонятно объяснил новичкам один из старших магов и попытался шагнуть но улицу, но уперся в невидимую стену, — вот же засада! И долго нас будут тут держать?

— Ты сам значительно ценнее для клана, — едко отозвался из угла незамеченный им Саргенс, — чем твое любопытство, а в саду фантомы обойдутся и без тебя.

— А без княгини? — мрачно ухмыльнулся кто-то из старых воинов, опознавший в князе горячо уважаемого командира, и хорошо рассмотревший, как трепетно относится тот к своей жене-чародейке.

— Для неё защитные амулеты делали самые сильные магистры, — не стал скрывать чародей, люди, вставшие под руку князя должны понимать истинное положение вещей, — кроме того, её хранит сокол клана. А Терсию она сама сейчас взяла под свою защиту, так что не волнуйтесь.

Говорить о том, как волнуется он сам, Саргенс и не подумал. Как и о том, что ему, наряду с шестеркой сильнейших магистров клана, дано право самому решать, подчиняться воле вселённого в него фантома или поступить по-своему. И сегодня он добровольно выбрал первое.

## Глава двадцать пятая

Шаманский фантом тем временем сделал еще одну попытку отбиться, но к прислужникам и Бору уже присоединились примчавшиеся со стен крепости фантомы-защитники. Они были похожи на Весиного сокола, только вдвое крупнее и окрашены в разные цвета, от серебристого до темно-вишневого. Княгиня видела их впервые, но из объяснений Саргенса уже знала, что это неспроста, чародеи постарались вложить в защитных фантомов умения и оружие против любых шаманьих заклинаний.

Их натиска лазутчик не выдержал, резко выбросил в защитников весь свой запас драгоценностей и, свернувшись в тугую, почти черную змейку, молниеносно ушел в небо.

Ахнули стоявшие у окон женщины, нахмурились маги, не понимая, куда чужак мог деть ребенка, а затем рассмотрели тяжело опускающегося к ногам княгини сиреневого сокола. Женщины протянули навстречу ему руки и фантом бережно опустил в них сверток с ребенком.

— Значит, Бор сумел его отнять, — уверенно пояснил Саргенс, хваля себя за выдержку и предусмотрительность, — но на улицу никому лучше не выходить, пока фантомы не соберут все камни, в них могут оказаться ловушки.

— И часто у вас бывают такие гости? — хмуро съязвил кто-то из воинов, и все новички притихли, ожидая ответа магистра.

— Такие — первый раз, — сообщил Сарг чистую правду, и направился к двери, — и думаю, в последний. Сегодня же мы закроем Южин таким щитом, через который не проберется ни одно шаманское создание.

Княгиня с Терсией уже торопливо уходили в сторону своего дома, и Саргенс поспешил их догнать. Однако не успел сделать к ним несколько шагов, как на женщин обрушилось сверху сразу три серых фантома. Сзади испуганно ахнули вышедшие на крыльцо любопытные девицы, и чародею потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, что это вовсе не новое нападение шамана. Просто примчался князь в сопровождении Ольсена и верховного магистра.

— Пресветлые духи, — выдохнула побелевшая Кастина, выступая из-за спины загородившей ее княгини, — ну и напугали же вы! Нельзя было сделать своих фантомов другого цвета? Эти почти такие же как шаманский, только вполовину меньше.

— А куда он делся? — крепко прижав к себе жену, подозрительно крутил головой князь, немилосердно костеривший себя за уход из крепости.

Ничего не случится с бревнами за несколько часов или даже дней, а вот с его счастьем вполне может. Несколько минут назад, едва на груди магистра тревожно замигал амулет, и Феодорис поспешил вызвать фантома, попутно сообщая, что в Южин проник кто-то чужой, Бересту вмиг припомнились все пережитые им в подземелье ужасы.

— Идем в вашу гостиную, там поговорим, — поторопился увести князя магистр, оглянувшись на осмотрительно бредущих по полянкам воинов.

Наверняка теперь многие из них начнут сомневаться, стоит ли строить себе дом рядом с Южином, или лучше всё же осесть немного севернее, там, куда не доходят в летних набегах хингаи. И следует хорошенько взвесить, нужны ли здесь такие воины, прежде чем рассказывать им, какими способами маги намерены раз и навсегда отвадить степняков от чужих земель и стад.

Уводить травницу с ребенком на второй этаж верховный магистр Ольсену не позволил, заявив, что намерен сначала еще раз проверить его вместе с Весей. И едва все они расселись вокруг стола, приступил к исполнению своих намерений. Почти полчаса они внимательно изучали весело гукавшего младенца, и Феодорис становился все мрачнее и задумчивее. Положили бы перед ним сотню детей того же возраста — и он нипочем бы не сумел отличить этого от остальных.

— Мы принесли пирогов и отвара, можно? — заглянув в комнату, спросила Влана, и Веся немедленно махнула колдунье рукой.

— Входите, и устраивайтесь… никаких секретов у нас нет. Мы никак не можем понять, каким способом шаман так безошибочно находит этого ребенка даже на полной народа поляне.

— Просто находит… — помогая Лирсу расставлять по столу принесенную еду, сумрачно буркнула колдунья минут через пять, искоса посматривая на укачивающую младенца Кастину, — по крови.

— Так… — помрачнел Феодорис, — а ты не можешь объяснить поточнее? Я не прошу все ваши тайны… но можно как-то помочь ребенку?

— Я уже про это думала, — неохотно ответила Влана, — но случайно услышала разговор Терсии про украденных младенцев. Если вам их не жаль…

— Ох, милостивые духи, — с надеждой смотревшая на нее Кастина побледнела как полотно, — так потому ты и молчала! Нет, я на такое никогда не пойду… думайте теперь о том, как спасти малышей.

Она прижала к груди найденыша и пошатываясь, пошла к выходу. Ольсен вскочил, роняя стул, и ринулся за ней.

— Влана… — разбила лёд тяжкого молчанья Веся, — а ты не можешь хоть коротко объяснить, как это по крови? Я проверила малыша не раз, и не нашла ничего необычного.

— Магических сил у чародеев много, — еле заметно вздохнула девушка, — потому они и не чувствуют совсем слабых чар. А ритуал опознавания крови делают те, у кого силы слабые. Всё объяснять не буду, но тот, кто не хотел потерять ребенка, провел над ним особый ритуал и взял у него толику крови. Потом эту кровь прячут в крохотных зачарованных склянках или выдолбленных камнях, и стоит послать им каплю силы, как амулеты точно указывают в ту сторону, где находится дите. Те, кто посильнее, могут и в шаре его увидеть. Наверняка в том фантоме был такой амулет, нужно поискать в выпавших вещичках, мы видели, как он их выбросил.

Спрашивать, откуда девушка с Лирсом наблюдали за фантомом, Веся не стала, колдунья старше остальных сирот и намного самостоятельнее, кроме того, в клане Волка правила для девиц намного свободнее, чем в других, но юные волчицы никогда не поступают так легкомысленно, как лисички. А вот почему Лирсет выглядит таким огорчённым, княгиня собиралась осторожно вызнать немного позже, когда они придумают, как спасти всех похищенных детей. Теперь Веся почти не сомневалась, что шаман совершил эти дерзкие кражи с помощью своих гигантских фантомов.

— Эвеста, — поднял на княгиню хмурый взгляд Феодорис, — предлагаю тебе пожить несколько дней в Антаили, Там мы уже восстановили несколько мастерских, нужно проверить твою защиту и приготовить для тебя амулеты. Выбирайте, переселитесь вы туда вместе с князем или мы будем уносить тебя по утрам. Хотя бы на несколько часов… это очень важно.

— Мы посоветуемся, — поймав вопросительный взгляд жены, постановил Берест, — и утром тебе ответим. Сейчас ей нужно отдохнуть, к вечеру мы ждем первых сватов.

— Хорошо, — не стал спорить магистр, шагнул к окну и вызвал фантома.

— Я схожу, умоюсь, — посмотрев ему вслед, решила Веся, на самом деле мечтавшая избавиться от праздничного платья и вплетённого в косы жемчуга, после нападения фантома она казалась самой себе неприлично нарядной.

— Не зря мы поселились на четвертом этаже? — шагая рядом с женой по лестнице, осторожно осведомился Берест, — может оставим его гостям и отберем у деда половину покоев второго этажа?

— Лет через пятьдесят я подумаю над этим, — лукаво пообещала Веся и тут же пояснила, — Феодорис пытается сделать нам таких же фантомов, как в северной цитадели, тогда будем летать сколько захочется. А пока у меня больше дел в доме невест, чем тут. Хотя можно устроить в одной из комнат первого этажа кабинет и рядом комнатку для запасной одежды, чтоб не подниматься за шалью наверх.

— Вот это хорошая мысль… мне самому заняться, или не влезать в твои дела?

— Можешь лезть, я не стану спорить. Только у тебя своих забот сейчас слишком много, а я могу просто написать Трофимусу, он пришлет дежурных чародеев.

— Ладно, пиши, — согласился князь так легко, что Веся заулыбалась, несмотря на тяжесть, появившуюся в душе после объяснения колдуньи.

Хотя старалась не думать о самом плохом, пока не выяснит, зачем магистру понадобилось поселить её в цитадели. Но уж явно не затем, чтобы проверять её защиту, это Веся поняла по досадливо скривившимся губам мужа, за которым все чаще старалась наблюдать, слушая сообщения, вызывающие сомнения у нее самой. После вылазки в подземелья Антаили Дест чувствовал малейшую ложь еще явственнее.


— Там маги сделали вам кабинеты, — сообщил Лирсет, встретивший княжескую чету возле лестницы, — сказали, это Веся распорядилась.

— Да, — подтвердил Дест, — не хочется заставлять всех, у кого появился вопрос к князю, ходить наверх.

— Ничего, не сломались бы, если очень нужно, — не пожелал жалеть неведомых просителей Лирс, — так показать, или сами найдете?

— Покажи, — вспомнила Веся о своем намерении поговорить с младшим, — и заодно поделишься с соратниками своими бедами.

— Сначала благословите толпу невест, которая вас ждет, — колко фыркнул он, — и еще… я могу побыть писарем.

— Вот оно что, — сообразила Веся, — значит Мила всё же отдала ему свой браслет?

— Ну да, — вздохнул Лирсет, и нехотя добавил, — Дарс сказал что берет три дня отдыха.

— Я рад за них, — твердо сообщил князь, — и раз так, то придется тебе и впрямь побыть моим помощником. Позже я выберу кого-нибудь из воинов.

— Или из учеников чародеев, — кротко посоветовала Веся когда они оказались в кабинете, пройдя мимо сидящих и стоящих возле дверей парочек, — а женихов нам наверное, лучше будет позвать в кабинет всех вместе… так им будет понятнее.

— Хорошо, — с усмешкой согласился Берест, — но объясни им все сама. Как-то мне не очень понятно, какими словами нужно отказывать в замужестве приемной дочери, если она лукавит.

— Такими, какие ты скажешь в подобном случае собственной дочери… лет через двадцать, — лукаво улыбнулась Веся, обходя помещения, — но я постараюсь подсказать.

Кабинет маги устроили в трех смежных комнатах, и тут еще пахло свежестью и солнцем, как обычно бывает в местах, где работали фантомы. Средняя, самая просторная, комната была обставлена очень просто, вдоль стен диваны и кресла, в центре, между двух окон, большой стол и позади него два кресла с высокими резными спинками. Сбоку к княжескому столу был приставлен небольшой столик, на котором разместились шкатулки с писчими принадлежностями и бумагой.

Обстановка в боковых комнатах была более уютной, на диванах подушки, у стен шкафы с одеждой, книгами и поставцы с посудой, рядом с диваном невысокий стол. Однако в той, что побольше, мебель, обитая кожей вишнёвого цвета, была сработана из мореного дуба, а в соседней, меньшей, властвовал белый орех и плотный шелк песочного цвета.

Почти незаметная дверца, ведущая в умывальню, находилась в углу этого уютного кабинета, и Веся в очередной раз изумилась предусмотрительности и внимательности чародеев.

— Мне очень нравится, — заявила она, возвращаясь в общий кабинет и усаживаясь на княжеское место.

— Мне тоже, — сел рядом Берест, — но там не хватает одной двери. Между малыми кабинетами.

— Да, — согласилась княгиня и лукаво улыбнулась — но эта дверь будет очень смущать приходящих ко мне девушек. Рассказывать матушке сердечные тайны дочери предпочитают наедине.

— Не думал я, — тихо буркнул Берест, — что через месяц после свадьбы окажусь отцом сразу сотни взрослых дочерей. Мне нужно хоть пару дней… немного свыкнуться с этой мыслью.

— Думаешь, я ожидала? — вздохнула в ответ Веся, — но давай уже разберемся с ними… Лирс! Зови всех в комнату.

— С удовольствием, — желчно, как прадед ухмыльнулся младший, — просто мечтаю увидеть, с какими рожами они отсюда пойдут.

— Что-то он сегодня свиреп, как никогда, — заметил князь, провожая брата взглядом, и Веся лишь согласно кивнула, но сказать ничего не успела, Лирс резко распахнул двери и сделал широкий, приглашающий жест.

Они входили нестройной толпой, разом оробевшие девушки и настороженные женихи, не понимающие, зачем нужны такие церемонии, если невеста и так готова взять браслет?

— Садитесь, — предложила Веся, оглядев молчаливые парочки, и невольно вздохнула. Не так то приятно разрушать чужие надежды, и очень трудно доказать, что они ложные. Но кому-то же нужно это делать? — Мне понятно, зачем вы все сюда пришли, потому я не буду ни о чем вас спрашивать. Хочу лишь напомнить тем кто забыл или не знал. Клан Сокола возник всего несколько дней назад, и у нас пока нет старинных традиций. Но мы намерены не перенимать законы соседних кланов, а создавать свои. Если вам непонятно, почему, могу пояснить, Клан Сокола особый, большая часть наших сородичей — это чародеи цитадели, которых князь Ардест принял под руку вместе со всем их имуществом и традициями. И потому все наши законы и правила будут согласны с порядками, по каким издавна живут маги.


— Я не ошибся, — закрывая серебряной крышкой хрустальный шар, довольно кивнул Феодорис, — из нее получается истинная княгиня. Да и племянник ей под стать… очень удачная пара.

— Ну и зачем тогда закрыл вид? Мне хотелось посмотреть дальше.

— А ты между прочим, у него советник, можешь отправиться туда и смотреть, сколько угодно, — хитро усмехнулся магистр, — все равно делать тут тебе пока нечего. Вот завтра с утра начнешь тренировать свою ученицу… как я подозреваю, она не захочет перебираться в Антаиль, даже на несколько дней.


— Ну по нашим правилам если невеста согласна, — обрадовался молодой чародей, — то она берет браслет безо всяких церемоний.

— Я знаю, — кивнула ему Веся, — но знаю и другое, ни одна чародейка не возьмет браслет через три часа после знакомства. И даже через три дня не возьмет, все чародейки очень серьезно относятся к выбору спутника жизни. И потому князь уже издал указ, в клане Сокола брачные союзы вершатся лишь по взаимной любви. И дабы никто не пытался обойти этот указ, перед обручением жених и невеста должны ответить на несколько простых вопросов. Всем вам известно, что князь Ардест тоже чародей и магистр, и его дар позволяет ему распознать не только откровенную ложь, но и невольное лукавство. А я, как приемная мать, не могу допустить, чтобы мои дочери вольно или невольно сделали неверный выбор… и потому все женихи, еще не раздумавшие предлагать княжнам свои браслеты, сейчас ответят мне на несколько вопросов. А потом на те же вопросы ответят девушки, и князь сообщит вам свое решение. Никто не раздумал?

— Я раздумала, — заплакала вдруг одна из девушек, — мне просто очень понравился браслет…

— Ты сказала сейчас правду, дочка, — облегченно выдохнул Берест, — и правильно сделала. Не нужно плакать, иди в свои комнаты, мы с княгиней непременно подыщем тебе украшение взамен этого браслета.

— Тьма, — помрачнев, процедил воин из отряда Ранза, глядя вслед стремительно убегающей невесте, — ну разве можно так поступать с женихами?!

— А разве можно так поступать с неопытными девицами? — сердито свел брови князь, — поманил блестящими камушками и быстрее потащил на обрученье! Да она тебя еще даже не разглядела, только цацку и видела! Неужели ты этого не заметил? Так спешил стать моим зятем? А того не забыл, что я родом из клана ястребов, и по своему воспитанию и правилам сородичей считаю должным относиться к девушкам с почтением? Ну а мой собственный опыт и убеждения позволяют заявить всем вам открыто и твердо, заманивать девушек драгоценностями и принуждать к согласию лукавством и разными хитростями я не позволю никому и никогда. И тем более не допущу, чтобы так поступали с моими приемными дочерьми!

— Да я и не собирался ее обманывать… мне Летика и в самом деле люба!

— Так иди и ухаживай, — строго кивнул ему на дверь князь, — цветочки дари, себя показывай… и начинай строить себе в городе дом. А через месяц, если она надумает взять твой браслет, приходи сюда снова. Ну, кто готов отвечать на вопросы княгини?

— Я готов, — уставился на Весю чуть насмешливым взглядом чародей, и вдруг насторожился.

— Моя помощь нужна? — В дверях кабинета стоял Саргенс.

— Разумеется, — не стал кривить душой Берест, — я княжу всего несколько дней, а отцом и вовсе стал всего лишь утром, потому буду рад умному совету. Задавай вопросы, Эвеста.

— Первый вопрос, — объявила Веся жениху, — что ты любишь?

— Марезу, — тотчас ответил маг, и в его глазах мелькнуло торжество, но княгиня покачала головой.

— Я спросила, что, а не кого. Но вредничать не стану, ответ принимаю. А теперь рассказывай, что ты любишь в жизни. Какое дело, какие вещи, какую еду, какую погоду, какие забавы… Саргенс, закрой Марезу мороком.

— Это ещё зачем? — заволновался маг.

— Так ведь ей после придется отвечать на те же вопросы, — ехидно пояснил Лирсет, — вот и посмотрим, хорошо ли она знает, за кого собралась замуж.

— Мы ещё не хотим замуж, — переглянувшись, одновременно поднялись с мест две княжны, — прости нас, матушка, неразумных. Можно, мы пойдем к себе?

— Идите, — улыбнулась им Веся, — вы правильно сделали, признавшись. Никто вас ругать не будет.

— Я тоже пойду, — поднялась с места еще одна невеста, стараясь не смотреть на вытянувшееся лицо своего ухажера, — сама не пойму, почему вдруг заторопилась… извини меня, Юргенс, я не со зла.

Отвергнутые женихи молча потянулись к выходу.

— Иди отдыхай, и не переживай, свою любовь ты обязательно найдёшь, — отпустила девушку Веся, поглядывая на остальных невест, притаившихся, как мышки.

— Тогда и я ухожу, — тихо произнесла Мареза, — простите меня, батюшка и матушка. Мне очень приятно было… что за мной маг ухаживал, но лгать я не хочу.

— Постой! — ринулся вслед за ней чародей, но Саргенс щелкнул пальцами и дверь захлопнулась.

— Остынь, Мирос, пусть девушка идёт себе спокойно. Если она тебе и впрямь нравится, то сумеешь её добиться, — мягко проговорил магистр, — давай я тебя в Антаиль отправлю?

— Отправляй, — мрачно буркнул маг, и прошел мимо двух оставшихся пар к окну, за которым вскоре затрепетала туманная тень фантома.


Глава двадцать шестая


Двух последних невест Веся оглядела с особым вниманием и нашла очень разными. Потому-то вначале обратилась к той, которая по виду была старше и смотрела со спокойной уверенностью. Княгиня даже имя ее помнила, девушка одной из первых решилась войти в клан Сокола.

— Савена, ответь нам, любишь ли ты своего избранника настолько сильно, что даже втайне не мечтаешь увидеть рядом с собой никого иного?

Это был слишком откровенный вопрос, и честно ответить на него «да» могла бы только беззаветно влюбленная девушка.

— Нет, — побледнев, тихо прошептала свежеиспечённая княжна, — пока я так сказать не могу. Но я его знаю… когда нас угнали хингаи, они с отрядом Дикого Ястреба нас освободили и помогли добраться до своих земель… и он меня тоже узнал.

Берест кивнул жене, подтверждая истинность этих слов.

— Значит, в тебе сейчас говорит благодарность, — неспешно произнесла Веся, раздумывая, как поступить. Такого ответа от девушки она не ожидала, и теперь не желала нечаянно обидеть людей, которых по своей воле снова свела упрямая судьба, — и я не могу не похвалить это замечательное чувство. Однако для счастья одной благодарности маловато. И не забывай что ты теперь княжеская дочь. Простой селянке можно передумать и вернуть браслет через декаду или две, но для княжны такое легкомыслие совершенно непозволительно. Поэтому я пока не разрешаю тебе брать браслет, присмотритесь друг к другу получше, испытайте свои чувства и приходите через декаду, князь будет решать такие вопросы трижды в месяц.

— Спасибо, любимая, — еле слышно выдохнул Берест в ушко жене, пока огорченные жених с невестой крепко держась за руки уходили из кабинета, — я боялся, что допрашивать дочерей придется каждый день.

Отвечать ему Веся не стала, она пыталась понять, что связывает последнюю оставшуюся в кабинете пару. Худощавого светловолосого чародея средних лет и молоденькую княжну,

Вспомнить имя этой дочери целительница не могла, зато сразу узнала редкий для этросов цвет волос, черных как вороново крыло и слегка вьющихся. А еще неожиданно серебристо-серые глаза, так не вяжущиеся с цветом косы.

— Напомни мне твоё имя, — мягко попросила она девушку, и та вдруг встала, как встают, услышав вопрос, лишь дети княжеских домочадцев, которых обучает грамоте кто-то из княжон.

— Я Гарина. Но мы пришли не из-за браслета, чародей Левоний хочет взять меня в ученицы.

— Магистр Левоний, — поправил Саргенс, и уставился на собрата, — и какие способности ты у нее отыскал?

— Посмотри сам, — спокойно шагнул к столу тот и достал из кармана горсть разноцветных камушков, — отвернись, Гарина, и дай руку.

Девушка покорно отвернулась, заложив за спину ладошку и маг приглашающе кивнул Саргу.

— Положи ей в руку любой камень.

— Вот.

— Это зеленый, — тотчас сообщила княжна.

— Теперь другой.

— Этот серый… с полосками, — уверенно назвала девушка, и чародей положит ей в руку новый камень, — а это синий и теплый… лазурит.

— Кто тебя учил? — заинтересовался Саргенс, — и где ты жила?

— Жила в деревне, на восток от Важенского леса. В грозу в наш дом попала летучая молния, и родители погибли… а меня спасло чудо, матушка незадолго до того подарила мне цепочку с заговоренным опалом. Но выжить-то я выжила, а ноги отнялись, вот и сидела потом целый год в доме сельского старосты. Вот как раз тогда я камни и научилась по цвету узнавать, летом меня за работу сажали, полотна к покраске вязать, вот и играла от тоски. А потом меня княжна Марилика вылечила и определила служанкой в дом вдовы учителя, мне как раз семнадцать сравнялось.

— Ты умеешь писать и читать?

— Очень мало, — покраснела Гарина, — к Аннели ходили малыши из богатых домов, а я подсматривала.

— Все ясно, — постановила Веся, — раз есть дар, значит, нужно учить. Вот только отпустить ее в Антаиль я пока не могу, приходи в дом невест после обеда, договорись с Савелом. Идите.

— Хорошо, — чуть поджав губы, согласился магистр и повел княжну прочь.

— Пойду и я, — поднялся Саргенс, — хочу сделать всем девушкам по амулету. Если что-то будет нужно, посылайте вызов, я шкатулку с вестниками в буфете в столовой оставил… не хотел никому показывать.

— Спасибо, — поблагодарил Берест, и дождавшись ухода мага повернулся к брату, — ты не хочешь рассказать, отчего такой злой?

— Я уже не злой, — желчно сообщил Лирс, — теперь я счастлив.

— Наконец-то сообразил, — шутливо похвалила его Веся, — тогда можешь идти, Влана где-то недалеко.

— Но все равно обидно, — пробурчал Лирс, направляясь к двери, — вот я бы ее браслет сразу взял.

— Так разве ты не понял? — охнула княгиня, — она же тебе его уже отдала! Волчицы не лисички, перед всеми подряд хвостом не крутят!

— Тогда почему я не вижу его на своей руке? — остановившись, подозрительно осведомился княжич.

— Так попроси начертать. Когда волчица уверена в своем выборе, но не уверена в серьёзных намерениях избранника, она просто рисует ему на запястье свою метку. Чтоб жених, если раздумает, не обижал девушку словами, а просто стер ее рисунок.

— Веся… — голос Лирсета вдруг сел, — ты сейчас не шутишь?

— Можешь спросить магов, они тоже должны знать такие тонкости. Только учти, тогда Влана будет знать про каждую девушку, с которой ты хотя бы просто поболтаешь.

— Нужны они мне, твои девушки, — пренебрежительно фыркнул княжич, и захлопнул за собой дверь. Но через миг в приоткрывшейся щели возникла его голова, и проникновенно шепнула — Спасибо.

И после этого исчезла окончательно.


— Вот это ваш дом, — сообщил Феодорис, остановив туманную лодочку возле небольшого, но двухэтажного здания, похожего на дорогую конфету бледно-розовым сиянием гладко отполированных камней стен, украшенных сложной вязью густо коричневой и золотистой отделки, — Нравится?

— Пока не понятно, — осторожно ответил Берест, рассматривая строение, каких никогда прежде не встречал.

Невероятно роскошный дом, если судить по обилию узоров, вьющихся по выложенным из дорогого золотого камня карнизам и откосам и сверкающего хрустальным блеском разноцветного стекла, вставленного в бронзовые рамы. И очень надежный, если смотреть на массивный фундамент из красного гранита и толщину стен. Но одновременно какой-то легкомысленный из-за широкой террасы, огибающей его со всех сторон. Эту террасу, окаймлённую причудливым кружевом невысокой решетки, и накрытую опирающей на изящно закрученные колонны кровлей, короной венчали белоснежные перила балконов второго этажа, еще более хрупкие колонны и широкие застеклённые арки. И от этого дом казался скорее невероятно разросшейся садовой беседкой, чем подобающем князю жилищем.

— Так строят дворцы в восточных ханствах, — пряча понимающую улыбку, просветил княжескую чету Феодорис, — там летом очень жарко и потому дома защищены от уличной жары поясом террас. Да и у нас бывают периоды, когда зной не спадает целыми декадами, а иногда Ойрет обрушивается на берег яростными штормами, и тогда такая терраса защищает от дождевых потоков. Ну а последняя причина, по которой мы строим дома именно такими, очень проста. К вам будут приезжать в гости князья и родичи и обязательно попросят показать им Антаиль. И обычное, удобное, но скучное строение никого не поразит и не заставит поверить в ваше могущество. А это вам нужно, чтобы не мучить жителей будущего города бесполезной попыткой вырастить на этих землях достаточно зерна и сена для стад. Даже с нашей помощью это будет нелегко, но все равно не будет стоить затраченных усилий. Здесь к концу весны солнце выжигает всю траву, кроме полыни да жестких кустиков схарры. А это вовсе не лучший корм для скота.

— Тьма, — озадаченно уставился на него Берест, — а чем же тогда кормить коров и лошадей?

— Сеном и зерном, — серьезно ответил магистр, но его губы кривила лукавая усмешка.

— Загадки загадываешь? — усмехнулся в ответ Берест и решительно направился к дому, раз им его подарили, стало быть нужно посмотреть.

И не столько на сам дом, сколько на отношение к нему его любимой. Если Весе тут приглянется, значит Бересту тем более понравится, он уже понял, насколько ее вкусы ближе ему, чем предпочтения старших братьев. Да Аберост, увидев этот дом, вмиг непременно придумал бы для него не менее десятка едких названий, хотя и проводил с прадедом гораздо менее времени, чем они с Ансом.

— А мне интересно, откуда у вас столько стекла? — поднимаясь на террасу по невысоким и широким ступеням, — спросила княгиня, осматривая необычайно широкие, словно в дорогих и модных магазинах, окна. Батюшка покупал для себя стекла у купцов, ходивших на восток через перевалы в обход Ойрета, и обошлась ему эта роскошь очень дорого.

— Теперь, за помощь нам и за дружбу, он получит стекла намного дешевле, скоро в Ясновене и у простых ремесленников будут светлые дома, — уверенно пообещал магистр, — ну, так решили загадку, откуда брать зерно?

— Да ответ-то прост, — покосилась на хитрое лицо учителя Веся, — если чего-то нет или самим вырастить невмочь, то нужно покупать. И купить есть где, и клан куниц повезет охотно, и клан ястребов, и вепри, и олени. Остальным далековато, но они могут привезти сыры, масло, шкуры и шерсть. А медведи и белки с удовольствием продадут по зиме и сырые туши и копченые окорока и колбасы. Но вопрос в другом, чем мы станем платить? Нужно что-то такое, чего они не купят в Ставине на ярмарке и за чем непременно поедут к нам.

— Нет тут ничего такого, — поразмыслив, вздохнул Берест, распахивая дверь в дом, — фрукты и орехи можно купить и ближе, в клане вепрей, например. А рыбы полно и в Ругоре и в Хороге.

— Как тут прохладно и чисто, — оглядывая высокие потолки, светлую мебель и пушистые ковры с ярким узором, похвалила княгиня, — а шторма и грозы не побьют такие огромные стёкла?

— Для себя мы всё зачаровываем, — пояснил магистр, — ну а для других — только за отдельную плату. Все купцы, начинающие строить в городах большие магазины, в которых можно не только товары сколько хочешь рассматривать, но и отвару с пирогами попить, с удовольствием переплачивают за такую защиту. И еще открою вам маленький секрет, в восточных ханствах считают, будто оконные стёкла, флаконы и стеклянные зеркала делают в Этросии. И Тонрел, который и отвозит туда этот хрупкий товар, вовсе не спешит их разубеждать.

— А где его делают на самом деле? — прищурился князь.

— Тут, — признался магистр, — неподалеку от Южина спрятана в овраге небольшая мастерская. Там работают по очереди все маги второго круга, — но если научить самых сообразительных и неболтливых из ваших воинов, стекла можно делать намного больше. Вот, посмотрите, что делают из него наши мастера.

С этими словами Феодорис распахнул перед ними дверь просторной светлой комнаты. И не просто светлой, а сияющей от переливающихся в солнечных лучах самых разнообразных, хорошо знакомых и совершенно неведомых предметов. На широких столах со столешницами из белоснежного мрамора стояли зеркала, подсвечники и статуэтки, кувшины, кубки, вазы и прочая посуда. И все это великолепие сверкало гранями и причудливыми узорами, поражало то необычайной прозрачностью, то многообразием всевозможных цветов. Кувшины и высокие вазы, то дразнили насыщенной яркостью, то пленяли однотонной бледностью, а иногда цвета переходили один в другой либо и вовсе перемежались бесцветными протаянками.

Тут можно было бы ходить и любоваться не один час, но Берест с огорчением припомнил, что его ждут дела на пристани Южнограда, как они наконец решили назвать новый город.

— Спасибо, это очень хорошее дело, — искренне поблагодарил князь магистра, — но там смогут работать всего несколько человек, а чем я займу остальных? Ну некоторые будут ловить рыбу, некоторые выращивать овощи и плоды, еще нужна охрана… а остальные? Ведь ты наверняка уже все это продумал?

— Конечно, — улыбнулся Феодорис, — хотя еще недавно называл такие планы мечтами. Кроме стекла и изделий из него мы будем торговать зельями и магическими вещицами, амулетами, бусами, кольцами, поясами и браслетами. И все это могут делать горожане. Камня в северо-восточных горах полно, и магов туда доставляет Тонрел. Но он один везде не поспеет, нужно построить еще несколько таких барок, и, стало быть, потребуются плотники и скобари. Потому мы и устроили лесопилку в сторонке, рядом можно сделать мастерскую. Кроме того, тут очень удобно выращивать ранние ягоды и овощи, и те же барки смогут возить их в Ставин, а это выгодно. Ну и сады с редкими южными фруктами нужно непременно разбить возле каждого дома, и для себя и на зиму сушить и на продажу. Да и сами дома лучше строить ватагами, а не надрываться по одному, но тут мы обязательно поможем фантомами. Предлагай всем воинам подумать, чем они хотели бы заниматься, и самое главное, не выпускай из рук торговлю. Пусть твои купцы возят плоды и раннюю ягоду, амулеты и стекло и привозят назад все необходимое. А с чужих бери большую пошлину, да не жалей, как станут плакаться, себе в убыток ни один купец и шагу не ступит.

— И почему мне все сильнее кажется, что я попал в ловушку, как муха в мед? — задумчиво проворчал Берест, — а не проще было сделать тебя князем, а меня воеводой?

— Меня никто не знает, но все опасаются, как и остальных чародеев. А у тебя достойное доверия имя и воинская слава, ты и сам это знаешь. Не зря ведь давеча намекнул воинам, кто перед ними стоит под именем Ардеста? Так не давай им долго думать и начинать сомневаться. Вот сейчас прилетишь туда, так и объясни, что строить на землях клана дома и получить на них бесплатно лес и камень могут только соколы. И вот для этих соколов у тебя есть интересная и выгодная работа. Сегодня с тобой пойдет Саргенс, он скоро освободится. Его дар поможет точнее определить, кто на какое дело пригоден. А мы с Эвестой отправимся вниз, к источнику, там уже очищены и восстановлены мастерские и лаборатории. Пока мы ждем Сарга, у вас есть немного времени, осмотреть ваш новый дом, но не более получаса.

С этими словами магистр вышел из волшебно сверкающей комнаты и неторопливо пошагал к выходу на террасу. А княжеская чета, переглянувшись, отправилась в сторону лестницы, справедливо полагая, что та должна привести их в собственные покои.


Глава двадцать седьмая


— Чем ты будешь там заниматься? — с сожалением оторвавшись от губ жены спросил Берест, любуясь ее разрумянившимся личиком, не скрытым под мороком.

— Пока точно не знаю, но я тебе все расскажу, пообещала Веся, оглядывая свои новые покои.

Как она смекнула еще внизу, маги всё для них обставили очень похоже на те комнаты, которые она выбрала для себя в северной цитадели, даже не подозревая, что жить в них ей придется всего несколько дней. Вся мебель из светлого дерева, как и обшивка нижней части стен и обрамление окон. Однако дерево не в пример ценнее, сплошь белый орех и золотая олива, редкий сорт, доставляемый только из восточных ханств. Да и резьба тоньше, изысканнее, как и обивка, мягкая замша медового цвета и затканный золотистым узором плотным шелк. Устилающие пол ковры и роскошные занавеси лишь чуточку темнее.

— Тебе тут нравится? — рассматривая стоящие в шкафу книги в дорогих переплетах, осторожно перевёл князь разговор на дом, к которому пока и сам не знал, как относиться.

С одной стороны красиво и уютно, а с другой — непривычно нарядно.

— А тебе? — лукаво усмехнулась Веся, — неужели нет? Ведь в вашем гнезде у женщин покои не намного хуже, разве что там поменьше дорогих вещей и диковинок. Думаю, матушка будет от этого дома в восторге. И подозреваю, что именно её Феодорис намеревался поразить, когда заказывал для нас всю эту роскошь. Но вот чего он этим желает добиться… для меня пока не совсем ясно. Взгляни, какой вид с этого балкона! Весь Южин как на ладони! А вон барка мчится… кстати, одну задумку магистра я, кажется, уже разгадала. Как ты думаешь, после того как княгиня побывает у нас в гостях и рассмотрит эту чудесную резьбу, сможет она не расхвалить её по возвращении своим кузинам и подругам? А те непременно пожелают иметь такую же. Вот и появится работа у купцов, ватажников, плотников и резчиков. Да, похоже, прав Феодорис, заявляя, что нечего надрывать людей, заставляя выращивать зерно.

— Я тоже так считаю, — кивнул князь, — и теперь могу сказать честно, эта задача меня очень тревожит с самого совета. Отец сразу спросил, чем я намерен кормить свой клан? Тогда за меня ответил Феодорис, но забыть я про это не мог.

— Сердится Илстрем… но ты не переживай, счастье мое, он одумается. И постарается загладить резкие слова. А у меня другая загвоздка. Матушка обещала через пару декад прислать еще сотню девиц постарше и молодых вдов, и вот этих женщин мы с тобой удочерять не станем. Но обижать их тоже не хочу, вот и ломаю голову, как поступить. А вон и Саргенс летит… обедать вернешься сюда или мне воротиться в крепость?

— Лучше ты вернись, — решил Берест, срывая прощальный поцелуй и прямо с балкона шагнул в туманную лодочку к магистру.

— Вот и еще одна выгода такого дома, — задумчиво сообщила сама себе Веся, — можно прилететь в любую комнату… и улететь-тоже.

— Готова? — возникла возле балкона очередная лодочка, и княгиня решительно кивнула в ответ, устраиваясь рядом с магистром.


Здание храма за этот день подросло еще больше, и фантом, скользнув в окно знакомого Весе кабинета Феодориса, пронес свою ношу через всю комнату, нырнул сначала под одну арку, затем под другую, прежде миновав похожий одновременно на коридор и галерею зал.

Яркий, но не слепящий свет, исходящий от магических шаров, освещал широкую круглую дыру, в которую, как в прорубь, провалилась несшая магистров лодочка. И тотчас вокруг них возникло знакомое серебристое свечение, обдало запахом свежести, мягко вспыхнуло теплым комком где-то между лопаток.

— Вы еще не закрыли источник?

— Восстанавливаем скалу, но делаем ее совершенно не такой, как прежде. Раньше магам приходилось работать над тем, что уже было, а теперь мы можем устроить всё так, чтоб до нижних уровней никогда не добрался ни один чужак. Но это я тебе потом объясню, а сейчас мы хотим проверить, насколько силен твой Бор и на что он способен.

— И как мы будем это делать? — настороженно покосилась на него княжна, вот так она и подозревала, что магам не терпится ее изучить, — и сколько это займет времени? Декаду или месяц?

— Чего ты волнуешься о времени? — высаживая княгиню в просторном зале, ворчливо фыркнул магистр, — его у тебя сколько угодно! Не собираешься же ты в самом деле нянчиться с приемными дочерьми, как с малыми детьми?! Я не вмешиваюсь, ты все делаешь очень верно, но совет дать могу.

— Не нужно, — так же неуступчиво ответила Веся, — я ведь в княжьем доме выросла и все матушкины ухватки и хитрости прекрасно помню. И сама знаю, что толпой управлять трудно, нужно их поделить на отряды… нет, это не то, на кучки… или как это назвать?

— Проще на пятерки, — Феодорис вел княгиню к дальней двери, одновременно нажимая какие-то рычажки на странном инструменте, — одну назначишь старшей сестрой, остальные младшие.

— Вот в том вся загвоздка! Я и сама так собиралась сделать, но сначала хочу их рассмотреть! Иначе назначишь старшим не того, а потом будет море обид, если менять придется.

— Веся, — резко развернулся маг, — а ты не забыла, что у тебя в подчинении целая цитадель? Не забыла как тебя саму проверяли? Неужели не догадалась, какие у нас есть для того способы? И толпы магов, готовых помочь по первому слову!

— Вы поможете, — ехидно фыркнула куница, не желая прознаваться в своей промашке, — а через полгода у плотников прибавится работы… люльки ладить.

— Это было бы замечательно, — не стал отпираться Феодорис, — ты не представляешь, как мечтают об этом многие наши собратья. Но девушек торопить никто не будет, это я тебе обещаю. Сам знаю, чем зачастую заканчиваются скороспешные свадьбы. Но разделить их нужно как можно скорее. Ты ведь можешь предложить им самим выбрать себе пятерку и для начала становиться старшими по очереди, вот тут и рассмотришь, кто и на что горазд. Да не забывай, что это не навсегда, к солновороту они все разойдутся по своим домам. Ну а сейчас мы уже пришли, вот это зал для испытаний.

Веся рассматривала длинный зал, в одном конце которого был окружённый кучами песка тупик, а в другом, на невысоком, но широком балконе стояло четверо магов в рабочей одежде. Просторных темных штанах и рубахах, очень похожих на те, в каких совсем недавно они ходили по дому зараженных.

— И как вы будете меня испытывать?

— Тебя — никак. Ты встанешь за нашими спинами на этом балконе, — мягко подталкивая княгиню к ступеням, объяснял магистр, — и отправишь Бора в тот угол, а мы попробуем его поймать в различные ловушки.

— Я не согласна, — упрямо вцепилась в перила Веся, — он меня после этого предателем считать будет. Давайте я сама там встану, а он будет защищать.

— Ты с ума сошла! Да нас после такого Берест вмиг из клана выставит и прикажет дорогу к нему забыть! И не волнуйся так за фантома, он не может испытывать подобных чувств.

— Нет. Да и что он там будет защищать? А вдруг ваши ловушки окажутся сильнее?

— Но ведь у тебя не один фантом?

— А откуда ты знаешь? Ну да… маги видели, когда он вылетал. Это правда, он не один, и даже не два, Бор все время носит несколько запасных. И все равно я не могу отдать его на растерзание. Да и не думаю, что шаману когда-нибудь удасться подобраться так близко. Потому проверяйте на мне.

— Веся… я не хотел тебя расстраивать раньше времени, но вчера поздно вечером шаманский фантом сбросил на пристани Южина медную фляжку. Это заметили дежурные маги… мы теперь все время следим за подходами к крепости через шары. Идем, я покажу ее тебе.

— Пусть принесут сюда, — не согласилась куница, отступая на пару шагов, — нечего мне туда-сюда лазать.

— Ну, хорошо, — укоризненно покачав головой, сдался маг, — смотри.

Дешевая медная фляжка, в каких берут в поход воду или медовуху простые воины, сама по себе ничем не привлекла бы Весиного внимания, однако после слов магистра она рассматривала бока посудины с особым тщанием. Хотя почти сразу заметила на плоской стороне грубоватый, но вполне понятный рисунок. С одной стороны несколькими линиями была выцарапана женская фигура в одеянии чародеек, и рядом с нею младенец с большой головой на которой выделялись узкими щелками глаза, с другой — огромный фантом, держащий в каждой из десятка рук по такому же дитю с уродливо крупными головами. Но у этих детей глаза были большие и круглые.

А ниже была вторая картинка, и там все было наоборот, женщина стояла в окружении глазастых младенцев, а фантом крепко прижимал к себе узкоглазое дитя.

— Я правильно понимаю… он хочет обменять детей? — ощущая, как сжимается все в груди в тяжелый холодный ком, пробормотала Веся, не решаясь поднять на магистра глаза.

Не только об этом она догадалась сразу, хотя чего там было не сообразить? Уж если кого и отправить на встречу с шаманом, то никак не Кастину. У нее и способности слабые и стойкости не хватит выпустить из рук дите, к которому она прикипела всем сердцем. И хотя есть в Антаили и другие сильные чародейки, кроме Веси, но дара судить и карать больше нет ни у кого. А негодяй, посмевший выкрасть из родных люлек кучу младенцев, заслуживает самого сурового наказания.

Хотя откуда у него их так много? Или он просто нарисовал столько, сколько уместилось, надеясь выказать обмен более выгодным?

— Да… — тяжело вздохнул магистр, — но ты рассмотрела не все. Там ниже, почти на донышке, еще картинка, наверное, он хотел, чтобы они шли одна за другой, как надпись. Её трудно прочесть превратно.

Воистину, последнее изображение, наскоро нацарапанное на скругленной грани и оттого не сразу заметное, нельзя было не понять с первого взгляда.

Стена, очень отдаленно похожая на Южин, разделяла женщину с узкоглазым младенцем и огромного фантома, а все младенцы, которых он держал в лапах, висели вниз головами и их глаза были закрыты.

— Но их тут слишком много, — сокрушенно пробормотала Веся, — или он считать не умеет? И почему не написал записку, а рисовал эти картинки? Ведь он же знает три языка?!

— Считает он очень хорошо, — тихо признался магистр, — это оказывается, мы всего не знали. Сегодня спозаранку пришел отчет магов, проверявших все села по берегам Хорога. За последние дни пропало одиннадцать младенцев… так что он даже мало нарисовал. Или начал рисовать, когда еще не получил всех пленников. Ну а почему он не пожелал писать, я и близко догадаться не могу, нет ни одной здравой мысли.

— Он не просто гад, он самый мерзкий гад во всех землях… — чувствуя, как в груди начинает вскипать знакомый гнев и изо всех сил стараясь его унять, загнать в дальние, непознанные уголки души, процедила Веся сквозь зубы.

И даже ресницы на миг сомкнула, стремясь побыстрее справиться с собой. А когда распахнула их вновь, то рассмотрела перед собой расширенные от изумления глаза верховного магистра. Недоверчиво оглянулась на остальных магов и едва не охнула от открывшейся картины. Маги больше не были теми строгими невозмутимыми мужчинами, которые взирали на нее с балкона минуту назад, теперь там стояла зачарованная толпа селян, впервые увидевших тэрха.

— Ну, и что вы видели?! — почувствовав, как от этого зрелища мгновенно отступил неуместный тут гнев, насмешливо спросила княгиня.

— Ошеломляющее зрелище, — честно выдохнул Феодорис, — никогда такого не видел. Резкая вспышка ауры… словно дар мгновенно стал сильнее в десятки раз… и тотчас снова угас. Как тебе удается так быстро прятать силу?

— Когда сильно захочешь жить, — внезапно разозлившись, почти с ненавистью прошипела Веся, — и не тому научишься. В тринадцать лет оказаться на костре очень жутко, знаешь ли.

— Весеника… но ведь мы же не виноваты…

— А кто? Кто распустил эти ужасные слухи? Кто никогда их не опровергал? Кто все время старался держать все свои добрые деяния в тайне? Я помню твои слова про трудные времена… и верю в них. Но не стоило делать их трудными и для сотен одаренных, точно не знающих, когда, за что и как их будут карать! Страх не лучший способ управлять людьми, если хочешь, чтобы тебя уважали! И теперь вы пожинаете только то, что сами же и посеяли.

— Мы знаем… — тихо ответил сразу помрачневший магистр, — и ни от чего не отказываемся. И постараемся исправить все ошибки… какие накопились за эти годы.

— Это будет трудно… накопились не только ошибки, накопились легенды и привычки, страх и недоверие… — остывая, тяжело вздохнула княгиня, — извини, Феодорис, я не хотела тебя обидеть. Просто мне не так легко после вспышки гнева… сдерживать обиды. Ну, так вы будете проверять моего фантома? Но только вместе со мной.

— Ну если лишь самые легкие заклинания… — снимая с шеи весомый амулет, изготовленный в виде многолучевой звезды, усыпанной разноцветными камнями, нехотя согласился магистр, — и если ты сначала наденешь вот это.

— Ты желаешь, чтоб я надорвалась? — возмутилась целительница, когда на ее шее повисла тяжеленая драгоценность, — как ты только таскаешь это целый день?

— Привык, — пожал плечами магистр, — ну, иди в угол и выпускай Бора. Но пообещай заступиться, если Берест начнет меня убивать.

— Да разве тебя в этой штуке убьёшь? — останавливаясь среди куч песка, в шутку съязвила куница и выдала фантому указание, — Бор, ты должен меня защитить… и не пропустить ни одного заклинания. Магию можешь поглощать… покуда не станешь таким, как был тогда внизу. Похлопай меня по правой руке, если все понял, и по левой, если не все.

Бор немедленно хлопнул ее по левой руке, и куница озадаченно нахмурила брови. Этот способ разговаривать со своим созданием она придумала только вчера, после нападения шаманьего фантома, и пока далеко не всегда понимала, чего он пытается ей сообщить.

— Про что ты не понял? Про то, насколько можешь вырасти понял?

Одна из лап Бора легонько хлопнула ее по правой руке.

— Это хорошо, мне не хотелось бы, чтоб ты рассыпался от излишка силы. А про то, как меня защищать понял? — фантом вновь хлопнул хозяйку по левой руке, — а, вот в чем дело. Встань впереди меня и лови всё, что будут швырять вон те магистры. Понял? Вот и молодец.

— Веся ты готова? Мы начинаем.

— Готова, — откликнулась княжна, пытаясь рассмотреть собратьев через сиреневое облачко, в которое превратился заслонивший ее Бор.

Тотчас что-то блеснуло, на миг повеяло холодом, и больше ничего не произошло. Приготовившаяся к чему-то более мощному княгиня подождала несколько секунд и начала волноваться.

— У вас ничего не стряслось? — не выдержав, крикнула она магам, — отчего замешкались?

— А у тебя все хорошо? — раздался в ответ голос магистра.

— Да.

— Тогда еще одно.

Снова что-то тускло мелькнуло и опять ничего особого Веся не заметила. Но долго ждать в этот раз не стала, сообразив, что иначе эта проверка не закончится и до обеда.

— Давайте еще!

Вспышка и легкий жар, будто пронесся летний ветерок.

— Еще!

Снова холод, и на этот раз звонко щелкнули о боковые стены похожие на градины льдинки. Чтоб вмиг растаяв, стечь по камню темными струйками. Фантом раздался вширь, раскинул назад крылья, заслоняя хозяйку со всех сторон, словно заботливая мать-клушка слабенького цыплёнка.

— Еще, и поживей! — поторопила княгиня.

Несколько вспышек мелькнули друг за другом так же незаметно, и Веся заскучала.

— А ничего помощнее у вас нет?

— Приготовься, — прозвучало в ответ и куница едко усмехнулась.

Интересно, и как она должна готовится? Неужели Феодорис считает, будто она хоть пальцем шевелит? Только и делает, что время от времени кричит — еще!

Над головой что-то грохнуло, и в тот же миг фантом резко сцапал Весю лапами, приподнял почти к потолку и просунул между ее ногами и полом плотный лепесток тумана.

— Ну, вот теперь я знаю, как чувствуют себя невылупившиеся птенцы, — фыркнула про себя куница, — а вслух крикнула, — а еще?

Грохот повторился, но теперь он был раскатистым, как весенний гром, и сквозь туман начали просвечивать яркие вспышки. А затем Бор внезапно куда-то ринулся и Веся, не понимая, в чем дело, притихнув ждала окончания этой атаки.

— Тьма, — рыкнул вдруг совсем рядом один из магов, а другой, судя по голосу, испуганно выкрикнул, — он что-то задумал!

Раздался топот, стук, какой-то непонятный звук, похожий на звон и звук свирели и вдруг все резко стихло. А затем фантом мягко поставил Весю на пол и широко распахнул крылья.

— Что случилось? — нахмурилась княгиня, недоуменно оглядываясь, и оцепенела от ужаса, рассмотрев пять тел, недвижно лежащих на полу в самых различных позах.


Глава двадцать восьмая


Всего пару секунд Веся стояла, не в силах даже пальцем пошевелить, а перед её мысленным взором стремительно мелькали страшные виденья. Ведь даже если княгине поверят, будто это не она сама натравила на собратьев своего фантома, то вряд ли поймут, почему у нее на шее оказался амулет верховного магистра. А даже если и поймут и поверят, то уж точно никогда не простят. Но она ведь не хотела, так почему и когда все пошло не так? С чего это её верный защитник вдруг стал убийцей? И можно ли успеть вернуть их из-за грани?

Уже в следующее мгновенье, совершенно забыв от горя и растерянности, каких она никогда до сих пор не испытывала даже в самых жестоких боях, про связь фантомов, Веся стояла на коленях перед Феодорисом, оказавшимся ближе всех, и пыталась нащупать на его шее живую жилку. А найдя, несколько секунд прижимала пальцами, боясь поверить собственным ощущениям.

Вот в эти мгновенья она и припомнила про связь и нетерпеливо потянулась по незримым паутинкам к фантомам лекарям. А потом сидела на полу и позорно ревела, размазывая кулачками слёзы и сморкаясь в платок магистра, потому как свой куда-то пропал. И лишь расслышав в соседнем зале голоса и торопливый топот нескольких пар ног, догадалась снять с себя злосчастный амулет и накинуть его на шею магистра.

— Что тут произошло? — еще от входа выкрикнул Савел, бежавший впереди магов, ворвавшихся в комнату для испытаний, — почему они лежат?

— Спят они, — поспешила успокоить собратьев княгиня, точно зная, какие у них сразу же возникли мысли. Точно такие, как и у нее самой. — А почему — не знаю, мы проверяли, от каких заклятий может защитить Бор, и вдруг они уснули.

— Ну раз так, пусть поспят, мы их отправим по домам. А как проснутся, сами все объяснят, — чародей подал целительнице руку, помогая подняться, вгляделся в её лицо и мягче предложил, — я сейчас лечу в Южин, отвезти тебя домой?

— Домой? — Веся оглянулась на магов, которых собратья уже укладывали в туманные лодочки, на огромного Бора, смирно висевшего у стенки, и вежливо поблагодарила, — спасибо. Но я теперь и сама доберусь.

Шагнула к соколу и тихо скомандовала:

— Унеси меня домой.


— Веся! — Берест ворвался в покои так стремительно, словно там бушевал пожар, в несколько прыжков добрался до шагнувшей ему навстречу жены и подхватив ее на руки, прижал к себе так крепко, что княгиня невольно взмолилась:

— Дест! Я, конечно могу срастить себе кости, но ты же потом будешь сто лет мучиться раскаянием!

— Какие кости? Они тебе что-нибудь сломали? — Грозно нахмурился Берест, немедленно ослабляя хватку. Теперь его руки держали куницу бережно, словно хрупкий сосуд, — где болит? Я им этого не спущу! Чему ты так счастливо улыбаешься, Весенка?

— Думаю, как же я сильно тебя люблю, — положив голову ему на грудь, прошептала княгиня еле слышно, уже сообразив, что произошло.

— А я еще сильнее… — хотя Берест отлично распознал истинность ее признания, уступать пока не желал, — но спрашивал не про то.

— А вот про то — ты понял всё неверно, — так же тихо произнесла Веся, нежно гладя его по щеке, по строго стиснутым губам, вынуждая их приоткрыться в довольной улыбке.

— Говорил мне дед, что куницы лукавы… — успокаиваясь, с нарочитой досадой буркнул князь, опускаясь на диван, и бережно развернул к себе счастливо улыбающееся личико любимой, чтобы добраться, наконец, до её губ. А через несколько минут, вспомнив, зачем мчался сюда, перепрыгивая через ступеньку, уже миролюбиво вздохнул, — так что там у вас стряслось?

— Мой Бор напал на магистров.

— Но это же невозможно! Или это он защищал тебя?

— Нет, защищал он себя, — уверенно сообщила Веся, и Берест облегченно вздохнул, — но сначала мы испытывали, сможет ли он защитить меня.

— Как это? — задумался Берест, — то есть, они всё же нападали на тебя?

— Немного не так, — вздохнула куница, — и сейчас я все объясню, но сначала скажи, кто тебе все так неправильно сказал?

— Мне сказали не так уж много… но я сразу понял, как это могло произойти, — со вздохом признался князь и снова крепче прижал к себе любимую, — я просто искал Феодориса, потребовался его совет. А первый же встречный чародей сказал, что магистр после испытания еще спит. Чего тут было не понять? Спать перед обедом вовсе не в правилах Феодора.

— Ну да, это их всех Бор усыпил, — кротко подтвердила княгиня, — я ему дала приказ собирать всю магию, однако лишь до тех пор, пока он не стал крупнее положенного. Но когда он почувствовал, что больше брать магии не может, то никак не мог дать нам это понять, и остановил испытание единственным доступным ему способом, через связь с фантомами усыпил всех магистров, которые были рядом.

— Но я помню… Феодорис объяснял, будто на него не действуют никакие заклинания приворота, сна, морока и многое другое… особый амулет верховного магистра ничего не пропускает.

— Как я теперь понимаю, амулет не пропускает заклятья извне, а лекарь действовал изнутри. Но самое главное, он и не мог помочь магистру, на время испытания Феодорис надел этот амулет на меня.

— А зачем на тебя-то? — подумав, подозрительно уставился на любимую князь, — ведь испытывали Бора?

— Испытывали, сможет ли он защитить меня от нападения шамана или его фантома. А для этого я должна была быть рядом, хотя Феодорис долго спорил. Но Бор молодец, на меня даже единой песчинки не упало! А когда заклинания стали сильнее, он спрятал меня внутрь, как когда-то таскал Антика. И сразу выпустил, едва усыпил магистров. Вот тут мне стало страшно… в первый момент думала, он их убил.

— Веся… — огорченно простонал Берест, — я так и подумал… что это ты снова на себе что-то проверяешь! Да и откуда ты можешь знать, чего хотел Бор? Фантомы не могут говорить!

— Но они могут рассуждать… хотя и значительно проще, чем люди. И могут подавать знаки, хочешь, я научу тебя с ним разговаривать? Или сначала поедим?

— Поесть нужно бы, но идти на первый этаж я сейчас не хочу.

— И не нужно. В нашей столовой сделали балкон и лодочки могут прилетать прямо туда, а Саргенс объяснил мне, для чего нам дали вестников. Подожди полминуты… я попрошу прислать обед сюда, а ты пока сходи умойся.

— Обязательно скажу магистру спасибо, — заявил князь через полчаса, утолив первый голод, — за возможность пообедать в своих комнатах, иначе я вижу тебя наедине с каждым днем все меньше. А теперь расскажи все поподробнее… и главное, зачем им так срочно потребовались эти испытания?

— Сначала я хотела показать тебе, как объясняюсь с Бором, — уклонилась от ответа княгиня, и поторопилась объяснить, — а потом все остальное… так будет лучше.

— По-видимому, я вовсе не того боялся, когда бежал сюда, — снова нахмурился Берест, — но спорить не буду. Давай твоего фантома.

И точно зная, откуда обычно выныривает сиреневое облачко, ожидающе уставился на жену.

— Бор, — позвала Веся, лукаво улыбнувшись, — вылезай из своего кувшина.

Кувшином, как осознал князь в следующий миг, отныне называлась высокая, не менее двух локтей малахитовая ваза, стоявшая в промежутке меж окон, а Бором — огромная, как тэрх туманная птица, густо-лилового цвета.

— А он заметно подрос, — пытаясь скрыть изумление, усмехнулся князь, — Вот теперь я очень хорошо представляю, где ты там помещалась.

— Это не я придумала. Помнишь, как фантом шамана пытался догнать нас в убежище? Тогда я жалела, что магам не удалось его убить… а теперь рада. Ведь он таскал в себе Антика, теперь я точно знаю, откуда Бор взял малыша. Он тебе и сам расскажет, нужно только верно задать вопрос. Бор, если того огромного фантома в подземелье выпил ты, похлопай меня по правой руке.

Лиловая лапа бережно коснулась правого запястья хозяйки.

— Малыш был внутри него?

Жест повторился.

— Драгоценности тоже были там?

Еще одно прикосновение к правой руке.

— А почему ты положил их в кувшин? — решил задать вопрос Берест, но Бор даже не шевельнулся.

— Ты задал вопрос неправильно, — улыбнулась мужу Веся, — нужно чтоб у него был выбор между двумя ответами, да или нет.

— Понял. Бор, тебе мешали те драгоценности?

Фантом коснулся левой руки хозяйки.

— Не мешали… — озадаченно произнес Берест, — тогда почему он их бросил?

— Саргенс сказал, что в них не оставалось и капли магии. Мне кажется, поскольку фантом считает амулеты и заряженные силой камни просто пищей, он оставил их в надежном по его мнению месте до тех пор пока в них появится магия, — объяснила Веся то, над чем сама недавно целый час ломала голову, — но я выяснила другое. Как оказалось, поглотив шаманьего фантома, Бор получил часть его памяти, и знает, сколько людей было в подземелье. Я спросила несколько раз, и всегда получалось пять, вместе с Антиком. И это очень мало и очень странно… поэтому я жду, пока проснется Феодорис, чтобы все ему объяснить.

— Тогда я не иду после обеда в Южноград, — тотчас решил князь, — мне тоже хочется с ним поговорить.

— Только хочу тебя вначале предупредить, — лукаво глянула на мужа княгиня, — чтобы магистр согласился на испытание, мне пришлось пообещать, что ты не будешь на него ругаться. И из клана тоже не выгонишь. Все-таки они нам собратья по кругу.

— Раньше я всегда был твердо убежден, будто в любом случае предпочту правду лукавству, — с наигранным раскаяньем вздохнул Берест, — а теперь начинаю постигать, как мало понимал в жизни… и в куницах. Так и быть, я его прощаю. А ты за это немедленно меня поцелуешь.

— Мне почему-то кажется… — так же притворно запечалилась Веся, — что тебе не стоит самому заниматься торговлей. Оставь её Дарсу, сам ты совершенно не умеешь торговаться. Запрашивать всегда нужно втрое… глядишь, и выгорит.

— Я просто не успел добавить пару слов, — хитро прищурился князь, — десять раз.

— Ты быстро учишься торговаться — успела пробормотать Веся, сообразив что расплату муж желает получить немедленно.

Однако в этот раз судьба не желала идти навстречу его желаниям, не успел князь получить и пятой доли долга, как за окном мелькнула тёмная тень и на балкон одна за другой опустились две туманные лодочки.

— Прошу нас извинить, — коротко постучав, первым в столовую шагнул мрачный Феодорис, — но у меня срочное дело.

— Ко мне? — Тотчас насторожился Берест.

— В вам обоим. Эвеста еще не рассказывала про послание шамана?

— Не успела, — поторопилась ответить княгиня, — а что, он еще что-то прислал?

— Да, — магистр осторожно, как ядовитую змею, достал из шкатулки простенькую, слегка погнутую медную чашу и поставил перед Весей, — постарайся сдержаться.

— Спасибо за предупреждение, — взяв чашу в руку, с горечью съязвила Веся, — а ты пока объясни Десту, где берешь эту посуду.

В этот раз картинки были еще проще, но предложение сдерживаться магистр сделал не зря. На одной стороне были нарисованы крутобокие кочки, на них стоял уже знакомый фантом с малышами в лапах, а над ним висел кружок с лучиками, который Веся решила считать солнцем. А на другой стороне солнца не было, над фантомом летали странные пауки и один из малышей висел вверх ногами с закрытыми глазками.

— Что это за пауки? — озадаченно спросила княгиня магистра, объяснявшего князю суть странных посланий.

— Это звезды. Ты просто не пригляделась, Молот, самое крупное летнее созвездие.

— То есть… — поспешно глянув за окно, охнула куница, — срок у нас всего до ночи? А едва взойдут звезды, он убьёт первого ребенка?

— Мы тоже так поняли, — угрюмо кивнул Саргенс, — и боюсь, перехитрить его и заранее спрятать на месте обмена отряд не получится. Он выбрал для встречи очень удобное место на той стороне Хорога. Там есть холм, с названием бычья голова… это именно он нарисован под ногами фантома. Я там бывал, вид сбоку точно такой.

— И как вы намерены поступить? — угрюмея, осведомился князь.

— Придется пока отдать Антика, — еще мрачнее пробормотал Феодорис, — но надеюсь, временно. Детей нужно спасти, во что бы то ни стало, народ в деревнях почти в панике, собрали всех малышей в самые надежные избы и охраняют денно и нощно. Но мы-то знаем, что эта охрана шаманскому фантому нипочем.

— Кто его понесет?

— Там все нарисовано… — безнадежно пробормотал Тирой, — идти должна одна женщина.

— И эта женщина — моя жена?! — Голос Береста немедленно перешел в глухое рычанье готового к прыжку тэрха.

— Эта женщина должна суметь постоять за себя и десяток невинных младенцев, и вернуться невредимой, — тихо проговорил Феодорис. — А твоя жена единственная из всех чародеек имеет дар карающего гнева. Сегодня мы видели… на что они способны в паре с Бором. Да она и сама никому не уступит эту обязанность… Весеника еще и воин.

Веся криво усмехнулась, она давно заметила, когда Феодорис хочет ее похвалить или приободрить, то называет родным именем, при надежных людях, разумеется. И значит, не так уж он уверен сейчас в ее решении, а зря. Она действительно воин и знает, справедливый выбор идущих в вылазки людей — это одно из главных правил успеха.

— Но она еще совсем девчонка… по сравнению с проклятым шаманом! И он вполне может пожелать заполучить её вместе с ребенком! А вы даже примерно не знаете, на что он способен и почему гонит на нас женщин! И как заставил не только их, но и все племя хингаев отпустить матерей и жен в орды!

— Ты прав Берест… но мы постараемся все предусмотреть. И будем неподалеку, на барке, она уже ушла к тому месту, откуда можно напрямик добраться до холмов. Сами мы отправимся туда на фантомах, и как только младенцы будут у нас, прилетим ей на помощь.

— Только после моего сигнала, — предупредила Веся, и князь сердито скрипнул зубами.

Ну и зачем он ругается с магистрами, если она все уже решила сама? И намерена уйти в эту вылазку даже не посоветовавшись с ним?

— Дест… — тотчас стиснула его руку крепкая ладошка, — ты же пойдешь со мной? Если он решит солгать… я должна знать это заранее. Но сначала я хочу посоветоваться с Касей и дедом… и хорошенько подготовиться. Раз мы летим на фантомах, три-четыре часа у нас точно есть… лишь бы выдержали дети.


Глава двадцать девятая


— Веся… а вдруг шаману это не понравится? И едва завидев вас вдвоем, Канзай начнет расправляться с младенцами! Ведь он трус… а все трусы жестоки! — Феодорис выговорил это предостережение очень осторожно, стараясь не показать досады и огорчения. Не желал бы он сейчас оказаться на месте князя, хотя если честно признаться, ему вообще хотелось оказаться на месте Весеники. Это и в самом деле не женское дело, бороться с трехсотлетними безумцами!

— Ну конечно, не понравится… если он поймет, что мы чародеи. Ведь простых людей он ничуточки не пугается. Значит, нужно сделать все, чтоб он не рассмотрел наших аур. Хотя мне кажется, если шаман такой трус, то он вообще может к нам и близко не подойти. Пришлет фантома. А с фантомом мы справимся, и обмануть его легче, я возьму Бора и спрячу в нем Деста. Нужно только отправить на барку несколько магистров, подбросить фантомам магии. И можно взять побольше заряженных камней…

— Но фантом его тоже может напугать… — неуверенно проговорил Тирой, и тут же поправился, — если не спрятать его под морок.

— Может, мне снова создать себе тэрха? В нем спрячусь я, а Веся поедет в седле, прикрытая соколом? — убедившись в невозможности отговорить любимую от опасной затеи, Берест решительно принялся за изобретение надежного способа защиты.

— А может мне приказать Бору создать себе близнеца? — тотчас ухватилась за эту задумку Веся, — и Берест будет в нем. Ведь шаман сам всё время везде посылает фантомов, значит его не удивит чародейка, поступающая так же.

— Мы тоже хотели использовать фантомов, — кивнул Феодорис, — но совещаться и готовиться к обмену лучше в Антаили. Сейчас Саргенс приведет Ольсена с Касей и отправимся туда.

— Тогда у меня есть несколько минут… выдать распоряжения братьям, — решительно встал с места Берест, но в окно тотчас влетел фантом-перевозчик.

— Он тебя отнесет, куда нужно, — сообщил магистр.

— Да я всего-то хотел на этаж ниже спуститься… придется испортить Дарсу начало медового месяца. Ну так не одному же мне страдать.

— Дарс женился? — в голосе Феодориса прозвучало искреннее изумление и усаживающийся в лодочку князь невольно его пожалел. Похоже у магистра остается намного меньше времени на семейную жизнь и новости родичей, чем у него самого. — И на ком?

— Так на Миле же, — мягко улыбнулась Веся, — и мы очень рады, что он её наконец рассмотрел. Сам знаешь, фальшивые драгоценности зачастую блестят ярче подлинных, и потому так непросто отличить благородный камень от обманки.

— Я тоже рад, и как вернемся, проведем им ритуал… нужно для клана сокола новый придумать, чтоб на всю жизнь память была, — пообещал магистр и уставился на влетевшую в балконную дверь лодочку, — ну, что? Не пытался Ольсен вас убить?

— Нет, его как подменили. Молчит, сопит и помогает Терсии собираться. Я с ними Саргенса оставил, — сообщил Тирой, и сцапал с блюда пирог, — только сейчас вспомнил, что даже не обедал. Да и ты тоже.

— Доберемся до кабинета — перекусим, — отказался магистр, а княгиня завязала в памяти узелок, обязательно за этим проследить.


Как оказалось позже, правильно сделала, без ее решительного вмешательства магистры и в Антаили забыли бы про еду. Хотя и не сами всем занимались, хлопотали и придумывали новые хитрости все чародеи цитадели, но ради того, чтобы успеть обсудить все предложения, отбросить не подходящие и лично проследить за всеми необходимыми приготовлениями магистры были готовы забыть обо всех собственных нуждах.

Чтоб не спорить с упрямой княгиней, чародеи ненадолго отставили дела и торопливо поели, а затем с новым жаром принялись за подготовку. Постепенно план стал четким и понятным, а заодно оброс деталями и правилами, как любая сложная задумка на вылазку во вражеские земли.

И когда настал назначенный час, стая туманных лодочек, прикрытых тремя слоями надежного морока, направилась в сторону Хорога.

На этот раз, желая сохранить фантомов как можно дольше, Феодорис вырастил их почти вдвое более крупными, но седоки сидели поодиночке. В отдельных лодочках летело два больших серебряных кувшина с фантомами, Бор и Тун, спешно выращенный в источнике из взятого у сокола запасного фантома. Лишь Кася была в лодочке не одна, травница крепко прижимала к груди Антика, наряженного в самые лучшие рубашечку и чепчик.

Барка ожидала отряд в тени длиннокосых ив, и на ней прилетевших уже ждали магистры, приплывшие с ватажниками. Сборы вышли короткими, в вылетевшего из кувшина Туна, превратившегося в черно-бурого чародейского тэрха спрятался Берест, затем создание оседлали двойным седлом. В переднее кресло села Веся с Антиком на руках, позади нее привязали короб с серебряным убежищем Бора и Тун немедленно помчался в сторону видневшихся вдалеке холмов.

А спутники смотрели ему вслед с борта барки и пытались сообразить, не упустили ли в спешке чего-либо важного, все ли предусмотрели. Хотя точно знали, предугадать все опасности просто невозможно и остается лишь надеяться, что в случае подлого нападения шамана силы защищающих Весю и Береста магических вещиц и магии фантомов хватит, чтобы княжеская чета продержалась до прибытия подмоги. Но лишь трое знали, что кроме десятка сильных амулетов защищающих княгиню от разных бед, под её простой дорожной одеждой висит и знаменитая звезда Феодориса, которую верховный магистр упрямо всучил Весе еще в Антаили.

— Она имеет намного больше возможностей, чем ты можешь подозревать, и потому не спорь.

— А вдруг я ее потеряю? — еще надеялась переубедить главу цитадели целительница, но он внезапно развеселился.

— Это же артефакт! И его можно отдать только добровольно, находясь в здравом рассудке и памяти. Вот если ты после решишь оставить звезду себе, даже я не смогу ее забрать.

— Нет уж, и не надейся! У меня от этой кучи камней после утренней проверки шея два часа болела, так что и дальше сам таскай! — едко фыркнула куница и по расплывшимся в довольных улыбках лицам чародеев сообразила, что только что снова прошла какую-то проверку, — ну а вот это уже нечестно! Вместо того, чтоб о деле думать, проверки устраиваете!

— Извини, Веся, — миролюбиво сказал тогда магистр, — когда еще выпадет такой удобный случай! Зато теперь ты имеешь право голоса на совете магистров.

— Не нужно мне ни это право, ни твои камни, — упрямо отказалась куница, — мне бы детей вернуть… всех.


Простой хингайский шатер, стоящий на вершине холма, Веся заметила как только Тун преодолел гребень холма и перед нею открылась залитая алым огнем цветущих маков седловина. Впрочем, разнообразными весенними цветами был усыпан весь холм, как и вся окрестная степь, но почему-то именно здесь больше всего было маков. И неказистый походный шатер из сероватой кошмы совершенно не подходил этому алому праздничному великолепию.

Как и немолодая женщина, неизвестно откуда шагнувшая наперерез тэрху.

— Оставь свое животное здесь, — глухо произнесла она, и едва Веся слезла с Туна, требовательным жестом протянула руки к Антику, — дай!

— Нет, — отступила целительница, и, исполняя первую часть задуманного плана, послала в старуху крошку-лекаря, — сначала покажи детей!

— Они там, — коротко махнула старуха в сторону шатра, — все целы. Отдай Шаиля и забирай своих.

Тун стоял у куста не шелохнувшись, и это значило что Берест не расслышал в голосе незнакомки лжи, поэтому Веся, вздохнув, шагнула вперед. Но отдала спящего ребенка не сразу, сначала склонилась над ним и нежно коснулась губами смугловатого лобика, добавляя силы спрятанному в нем фантому.

— Возьми, — бережно протягивая младенца, княгиня всматривалась в стоящую перед ней женщину, пытаясь определить по покрасневшему, точно ошпаренному лицу, кто она такая.

Не чистокровная хингайка, это точно, хотя кровь степняков в ней есть, и одета как-то странно. Так не одеваются ни жители Этросии, ни, тем более степняки. Из-под короткого, всего-то по колени, мешковатого платья выглядывали широкие штанины, на ногах были короткие валеные сапожки, в каких хингайки ходят лишь дома, голова повязана низко спускающимся на лоб куском белого полотна. И хотя вся одежда довольно чистая, чего-то не хватало… чего-то очень важного. Веся смотрела, как она уходит, зная точно, что может больше не бояться потерять Антика-Шаиля, и пыталась сообразить, чего еще есть в других женщинах, но почему-то нету в этой, и главное, почему это так поразило ее саму?

А незнакомка, приняв ребенка, окинула быстрым, но внимательным взглядом его личико, стиснула губы, и крепко прижав Антика к груди, торопливо зашагала прочь. Но отошла всего на несколько десятков шагов, затем остановилась и выкрикнула короткую команду. В следующее мгновение из густой куртины кустов шиповника поднялась серая тень огромного шаманского фантома, поглотила женщину и взвилась в небо.

Веся должна была немедля послать вслед за нею Бора, с приказом отнять малыша и подать сигнал магистрам, готовым примчаться на подмогу, а она неподвижно стояла среди россыпи клочков алого шелка и зачарованно смотрела вслед уносящейся вдаль одинокой тучке.

— Весенка, — выбравшийся из Туна князь был уже рядом, дернул жену за руку, разворачивая к себе, несколько секунд внимательно разглядывал задумчивые глаза, чему-то улыбающиеся губы, затем облегчённо выдохнул и нежно поцеловал. Вначале бережно и осторожно, а почувствовав как губы любимой отвечают на его ласку, забыл обо всем на свете, и о детях и о магах.

Однако чародеи забывать про них и не думали, прилетели всей стаей, рухнули в цветы, отобрали у князя жену и принялись рассматривать ее ауру и проверять амулетами на яды и дурманящие снадобья.

— Феодорис! — возмутилась княгиня, — прекратите меня изучать! Я совершенно здорова и нормальна! Забирайте из шатра малышей и отправляйте баркой по домам, а мы возвращаемся в Южин… я только с Терсией сначала поговорю.

— Она на барке… — проговорил кто-то из магов, но Феодорис, оглянувшись, покачал головой.

— Уже нет.

Стремительно увеличивавшийся фантом почти рухнул у ног Веси, и выскочившая из него наставница сразу кинулась к княгине. Окинула ее встревоженным взглядом, торопливо пощупала запястье, по привычке проверяя, не дрожит ли воспитанница от страха или сдерживаемого гнева, и начиная успокаиваться огляделась по сторонам.

Заметив магов, выносящих из шалаша корзинки с детьми, травница нахмурилась и поджала губы, страшась задать сжигающий ее вопрос.

— Все живы, — поторопилась успокоить её Весеника, и осторожно прикоснувшись рукой к ее плечу, виновато добавила, — а Шаиля тут нет. Но ты подожди… не начинай его оплакивать, с ним все будет хорошо… идем отсюда, я все расскажу.

— Идём, — покорно согласилась Кастина, пряча горестный взгляд, украдкой смахнула предательскую слезинку и тихо, но твердо выдохнула, — я счастлива, что все дети живы.

— Тогда летим в Антаиль, поговорим там, — постановил Феодорис, и через минуту на полянке остался лишь невзрачный шатер.


— Рассказывай, — потребовал Ольсен, едва они оказались в кабинете Феодориса, — почему ты решила поступить не по плану? Почему просто отдала мальчишку?

— Не наседай на неё, дед, — тихо рыкнул Берест, не выпускавший из рук свое счастье и пока до конца не поверивший в ее невредимость, — значит, так нужно было.

— Я объясню, — поблагодарив мужа признательным взглядом, пообещала Веся, — пусть сначала все устроятся и прикажут принести перекусить. Пока нам спешить некуда.

— Это хорошо, — почему-то поверил ей верховный магистр, — тогда я пойду уберу амулеты.

— И мои тоже убери, — обрадовалась княгиня, снимая артефакт, — и забери, наконец, свой булыжник,

Камни, усыпавшие повисшую на цепочке белого золота многолучевую звезду, ярко засияли сотнями граней, и все в кабинете на миг застыли, изумленно переводя взгляд с Веси на магистра. А когда Феодорис подчеркнуто небрежно принял свой амулет и повесил на шею, по комнате словно ветерок пронесся. И было в нем и удивление и легкая зависть и даже разочарование.

— Ты хоть желание загадала? — ехидно фыркнул вдруг Ольсен, — целый час таскать на шее звезду счастья и ничего не попросить может только полный глупец.

— Или тот, у кого всё уже есть, — спокойно отозвалась Веся, не желая признаваться, что одно желание в этот самый час у неё все-таки появлялось… и теперь нужно терпеливо ожидать, исполнится оно или нет.

— Это только легенды, дядюшка, — усмехнулся Феодорис, — на самом деле звезда всего лишь редкий по силе защитный амулет, с особым условием передачи. А по плану всё прошло или нет, сейчас уже не важно, главное, матери получат своих чад ещё до полуночи и смогут спокойно спать. И это нужно отпраздновать. Все кто желает умыться и переодеться, найдут необходимое в соседних комнатах, стол в столовой будет накрыт через десять минут.

Столовая располагалась почти рядом с кабинетом Феодориса, и туда, как и в умывальню, Весю с князем привез шустрый фантом. Как целительница и предполагала, Ольсен с Касей и магистры уже сидели за столом, заставленным угощением.

— Вы уже видели в шаре, как все происходило, — усевшись рядом с мужем, произнесла княгиня, глядя как похожий на Хлопа подавальщик ловко наполняет ее тарелку разными закусками, — а теперь посмотрите вблизи. Бор, покажи нам с самого начала встречу с женщиной, забравшей Шаиля.

Огромный фантом выплыл из кувшина, растянулся широкой полосой и все сидящие за столом вмиг забыли про еду и питье.

— Вот это она сказала: Оставь тут свое животное, вот это говорит — дай, — объясняла княгиня собратьям происходящее, и сама смотрела не отрываясь, желая убедиться, что не ошиблась в выводах. — Тут говорит: — Дети там, и все целы. Отдай Шаиля и забери их.

— Странная женщина, — пробормотал, словно для себя, верховный магистр, — а что у неё с лицом? Ты не проверила?

— Проверила, когда запустила в нее фантома, — кивнула Веся, — это ожог. Но сначала меня удивило не это, все кто видел хингайских женщин, знают, среди них нет ни одной, самой бедной, у которой не болталась бы на шее хоть нитка бус. Да и платки они повязывают совсем не так. А у наших женщин и девушек обязательно есть серьги в ушах, кроме сирот, которым некому подарить. А потом я заметила, как она на него смотрит… Бор, покажи все с начала. Видите? Один только взгляд, но всё заметила… хотя виду не подала.

— Точно так же, — тихо подтвердил Саргенс, — как осматривала тебя Кастина, когда примчалась к шатру.

— Он ей не чужой, — уверенно объявила Веся, — смотрите, как бережно и крепко она его держит. А когда они полетели и мне нужно было отправить вслед за ними Бора, я вдруг всё это сложила… её одежду, обожжённое лицо, отсутствие украшений, и поняла, кто она. И даже где так обожглась.

— Все верно, — задумчиво объявил Тирой, — если человек родился и всю жизнь жил в подземелье и никогда не был на солнце, ему и в голову не придет от него прятать непривычную кожу.

— А исцелиться сама она не могла? — задумался Савел, — Эвеста, ты смотрела её ауру?

— Нет у неё никакой ауры. Хотя в тот момент я считала это очень хорошей защитой. А когда всё поняла про драгоценности, то порадовалась, что не послала за ней Бора. Ведь мы готовили заклинанья в расчете на защитные шаманские амулеты, а на ней их нет. У неё вообще ничего нет, никакой защиты… кроме моего фантома. И отбиться она не смогла бы ни от одного заклинанья… а возможности её фантома нам неизвестны.

— Слава святым духом… — охнула наставница, представив эту картину, — какое счастье, дочка, что ты вовремя это сообразила!

— Я и сама порадовалась… особенно тому, что добавила не прощанье лекарю малыша силы. И приказ добавила… но пока не хочу о том говорить.


Правильно они сделали, не оставшись ночевать в Антаили, довольно улыбнулась Веся, рассмотрев ярко освещенное окно на первом этаже княжеского дома. Как Дест и догадывался, княжичи по комнатам не расходились, дружно сидели в столовой, поглядывая за распахнутые створки.

Бор аккуратно протиснул в окно княжескую чету, проскользнул сам, поставил возле диванчика, на который усаживалась Веся свой кувшин и втянулся в него. За время нахождения в Антаили фантом пополнил запас магии и уместиться в теле хозяйки пока не мог. Впрочем, лекарь у Веси был, один из тех, которых она создала когда-то, отправляясь на битву с шаманом. А теперь она начинала подумывать над тем, как удобно, когда Бор может ее не только защищать и лечить, но и переносить куда потребуется. Но решила оставить исполнение этой задумки на утро.

— Ну как? А где Ольсен? — ринулся навстречу князю Ранзел.

— Все хорошо, — широко улыбнулся ему Берест, точно знавший, как трудно ожидать ушедших в вылазку соратников. Зачастую гораздо легче уйти самому, чем терпеть медленную пытку.

— Сейчас расскажем и покажем. А Ольсен с Касей отправились отдыхать… не нужно их беспокоить… Антика пришлось отдать, — устало пояснила Веся, — А где девушки, Мила и Влана?

— Там чародейки притащили кучу нарядов, примеряют, Феодорис объявил, что завтра проведет для Дарса ритуал, — хмуро пояснил Лирсет, и вздохнув, покосился на нарисованную на запястье еловую веточку. Его избранница пока на ритуал не согласилась.

— Это хорошо, — задумчиво пробормотала Веся, и неожиданно для всех скомандовала, — Бор, принеси сюда с третьего этажа Влану и Милу. — а когда он стремительно выскользнул в окно, пояснила уставившимся на нее собратьям, — на их месте мне было бы обидно… что не позвали обсуждать серьезные вопросы.

Бор вывалил на диван её ошеломлённых приемных дочерей уже через пару минут, и за это время княгиня успела раскаяться в поспешности своего решения. А вдруг девушки не совсем одеты? Или еще хуже, совсем раздеты? Похоже, нужно давать Бору более точные приказы… или не гонять его по таким мелочам. Да и вообще пора ей всерьез подумать о фантомах, вернее о том, как ими пользоваться, чтобы больше не попадать впросак.

— Ох, — первой пришла в себя Влана, — я уже думала, нас шаман ворует.

— Мой Бор сиреневый, а у шамана фантомы темно-серые, — виновато вздохнув, пояснила им Веся, — и их сюда больше не пропустят стражи Феодориса. Вот они серебристого цвета.

— Рассмотреть мы почему-то не успели, — усмехнулась Влана и всучила успевшему устроиться рядом с нею Лирсу шкатулку, которую держала в руках, — сохрани, это украшения Милы.

— Я сам сохраню, — тотчас отобрал шкатулку Дарс, крепко прижимавший к груди новобрачную, и укоризненно глянул на княгиню, — а в следующий раз лучше меня за нею посылай, перепугала насмерть.

— Да я вовсе не испугалась, — заалела от удовольствия и всеобщего внимания Мила, — я Бора сразу узнала, он же шамана возле Хорога убил! Просто туфли надеть не успела.

— Бор, — сразу сообразив, что сейчас придется снова выдержать изобличающий взгляд блондина, поторопилась приказать Веся, — принеси туфли Милы, и отнеси в её комнату эту шкатулку. Еще что-то нужно? Нет? Лети!

## Глава тридцатая

— Там уже солнце над стеной поднялось, — сообщил Берест, возвратившись из купальни, окна которой выходили на восток.

— Неужели они все про нас наконец забыли? Какое счастье! — сладко потянулась Веся и сразу же распахнула глаза, расслышав тихий смех, — а чего ты так хихикаешь?

— Потому что стою у окна и вижу за ним посыльного фантома со свитком в лапах, — и не думая открывать окно, князь сел рядом с женой, и притянул её к себе любуясь румяным со сна личиком, — сколько еще тебе ходить под мороком?

— Точно не знаю… обещали не больше пяти лет. А почему ты вдруг заинтересовался?

— Мне вчера пришло в голову, что скоро к нам начнут приезжать гости из чужих кланов, и каждый захочет отвезти своему князю твой портрет.

— Вот об этом я как раз пока не волнуюсь, Феодорис наверняка уже что-то придумал, — беззаботно улыбнулась Веся, — меня сейчас сильнее всего интересуют хингаи. Точнее хингайки. Если они повернут к своим стойбищам, значит я угадала верно… и тогда у нас появится в степи очень важное дело. А если всё же пойдут на Антаиль, придется нам с тобой снова надевать походную одежду и выезжать им навстречу. Маги Феодориса уже готовят различные ловушки и боевые заклинания, но мне не нравится, когда так воюют с женщинами… и думаю, ему тоже. И я предпочла бы прогулку в степь… хотя пока об этом говорить рано.

— Тогда нужно сначала прочесть письмо, — нехотя оторвался от жены князь, и направился к окну, — наверняка там новости о шамане. Интересно, чем ему так ценна эта женщина, раз он потакает ее прихотям? И кто им ребенок?

— А догадок нет? — начиная одеваться, лукаво спросила княгиня.

— Есть конечно, она или дочь или жена… которой он не стал проводить ритуал омолаживания. А малыш внук или правнук… но мне почему-то не верится в любовь шамана к детям.

— Мне тоже, — уверенно кивнула Веся, — а догадок насчет их родства я строить не хочу… подожду, пока она сама все расскажет. Но думаю ты не очень ошибся.

— Феодорис ждет нас в столовой на первом этаже, и у него важные новости, — прочел письмо Берест, — теперь придется тебе поторопиться.

— Я почти готова… а отнесет нас Бор. Я вчера вдруг сообразила, сколько магии уходит из источника зря… теперь буду отправлять его собирать силу, и оставлять вестника, чтоб позвать фантома как только понадобится. И тебе хочу такого же сделать, тогда ты будешь все успевать.

— У меня уже есть, Тун.

— Берест, мне думается, князю клана Сокола всё же подобает появляться на соколе, чтобы всем сразу было понятно, в честь чего назван клан. И назовем твоего сокола тоже Бор, просто сделаем какую-нибудь метку, чтобы различать самим. И твой фантом станет слушать только тебя, — пояснила свою мысль Веся, вызывая фантома, — А Тун займется домашними делами, мне очень не хочется заводить слуг-людей. Бор, неси нас в столовую на первый этаж.

Сиреневый огромный сокол вмиг сцапал княжескую чету, и вылетел в окно. Веся невольно сначала ойкнула, а потом хихикнула, вспомнив, как вчера вечером напугала девчонок. Хотя Мила оказалась не такой уж и робкой, а колдунья и вида не подала, свела все к шутке, умная девушка. Нужно будет с нею поговорить… а еще с Касей… и чего-то хочет от них Феодорис. Нет, похоже, зря она вчера вечером дала Миле три дня на свадебные переживания, без помощницы ей не обойтись. Ею могла бы стать Влана, но она уже нянька… как то Веся поторопилась с этим решеньем. А с другой стороны… Антика ведь теперь нет? Значит, можно с чистой совестью забрать Влану, Кася не обидится. Ну, а если малыш и вернется, то не один. Ну, во всяком случае, Веся очень на это надеется.

— Доброе утро, — Берест оглядел сидящих за накрытым к завтраку столом братьев и верховного магистра и осторожно осведомился, — Случилось что-нибудь плохое?

— Нет, — поторопился успокоить его магистр, и огорченно вздохнул, — а вы потому и примчались на фантоме? Просто я привык вставать рано, а тут еще новости подоспели… хингайки повернули назад. И есть одна странность… теперь они словно разом вспомнили о детях и котлах, гонят лошадей почти без остановок, и лица у тех, кого удалось рассмотреть нашим наблюдателям, растерянные и заплаканные.

— Тьма… — закусила губу Веся и повернулась к мужу, чтобы тотчас встретиться с его встревоженным взглядом.

— Значит, твоя догадка верна, — понимающе кивнул он, — тогда быстро завтракаем и собираемся.

— Куда это? — оглянулся Дарс, заботливо подкладывающий кушанья на тарелку юной жены, — а мы?

— Ты останешься тут, пора поговорить с воинами. Нужно чтобы они побыстрее решали, кто войдет в наш клан, а кто вернется в Туру и Южную крепость Илстрема. Кстати, надо ему написать, он давно хотел придумать ей другое название, пусть поторопится. Ансерт тоже останется тут, а Ранза и Лирса я беру с собой.

— А у меня есть задание Миле, — решила не откладывать свою задумку Веся, — небольшое, всего на часок. Влана с сегодняшнего дня становится моей второй помощницей, и нужно сходить в дом к княжнам, объявить им об этом и попросить Трофимуса сделать для нее ключи от кабинета и поставить еще один стол. В общем, сами разберетесь.

— А теперь давай сверим наши догадки, — дождавшись, пока девушки уйдут, произнес Феодорис, — ты тоже считаешь, что шаман вел женщин против их воли, так, как водил наших зараженных?

— Конечно. — уверенно кивнула Веся, — и твои новости — лучшее тому подтверждение. Я с самого начала, как узнала о походе хингаек, все голову ломала, чем можно заставить никогда не воевавших женщин сорваться с места, бросив детей и скот? А ещё мне все яснее другое… тот, кто их послал, очень недолюбливает мужчин. Или не верит им… но эту догадку мы сможем проверить только после поездки.

— Ты собираешься обогнать орды и встать у них на пути? — догадливо усмехнулся Феодорис и решительно поднялся с места, — завтракайте спокойно, я пока соберу отряд и приготовлю всё необходимое.

— Нам тоже нужно в Антаиль, — спохватилась Веся, — только перекусим и придем.

— Жду, — усаживаясь в серебристую лодочку, кивнул магистр, — и на всякий случай запомни, Бору проход всегда открыт.

— Вот это я и подозревала, — проводив его взглядом, буркнула княгиня, — что всех остальных ждут ловушки. Или хотя бы проверки.

— И утром ты тоже была права, — усмехнулся Берест, торопливо разливая по чашкам отвар, — так действительно будет лучше, а Туну я прикажу слушать тебя. Только нужно всё же сначала предупредить об этом Феодора. Ранзел, пока мы летаем в Антаиль, снаряжайтесь по-походному, только самое тяжелое оружие не берите, надеюсь, сражаться не придется. Вы там нужны мне как советники, основное, боюсь, придется делать Весе.

— Да все это поняли, — мрачно покосился Дарс на торопливо жующую пирожок княгиню и вдруг тихо сказал, — Весь, ты прости меня за вчерашнее… и спасибо тебе за всё.

— Даренс… — едва не подавилась куском целительница, — ты был прав! Я сама себя корила… как подумала, в каком виде он их может притащить.

— Вот за это я тебя и уважаю… — еще тише буркнул блондин, — ты сама первая видишь свои промахи и стараешься исправить. — Помолчал и спокойно осведомился, — значит нужно сказать Миле, что ритуал переносится на завтра?

— Ни в коем случае, — замотала головой Веся, уловив в его голосе тщательно скрытое огорчение, — к обеду мы обязательно вернемся. Я сейчас и Феодориса предупрежу, чтобы чародеи всё приготовили… он собирался придумать новый ритуал, ведь у нашего клана особые возможности.


— Это ты верно сообразила, — похвалил магистр, едва Веся начала объяснять ему свой замысел насчет фантомов, — я и сам хотел об этом позаботиться, да все руки не доходят. Идем, сейчас и сделаем. Четверть часа ничего не решают, зато я буду совершенно спокоен за тебя, если не хватит сил, с тобой поделятся фантомы. Хотя мы берем и запасных и камни.

Однако они уложились гораздо быстрее. Оказавшись на маленьком балкончике, врезанном во внутреннюю стену почти возведенной доверху скалы, Веся просто приказала Бору поделиться знаниями и силой с одним из тех созданий, которых он носил в запасе. А затем, по совету Феодориса, приказала фантомам добавить в свой облик небольшие изменения. Теперь шею первого Бора украшало изящное ожерелье из серебристо-синих перьев, а шею нового создания — более широкий нагрудник золотого цвета.

Немного посомневавшись, Веся решила изменить своему фантому и имя. Важно объявила, что за заслуги добавляет ему букву «а» и отныне он будет именоваться Бора. А новый фантом станет просто Бором.

— Нет, все-таки дед не ошибался насчет лукавства куниц, — украдкой целуя любимую, тихонько посмеивался Берест.

Во время создания для него фантома он стоял рядом с женой, крепко обняв её за талию, и внимательно вглядывался в бледное пока свечение аур, ставшее доступным ему только сейчас.

— Хитрый он жук, — беззлобно выдохнула Веся, и, зачем-то оглянувшись, тихонько призналась, — но я решила ему помочь.

— Как? — тотчас спросил Берест, чрезвычайно заинтересованный не столько ее проказливым взглядом, сколько неожиданно выступившим на скулах смущенным румянцем.

— Велела ее лекарю убирать из тела некоторые зелья… из тех, которые иногда пьют женщины.

— Дед будет счастлив, — сообразив по ее лукавой усмешке, о чем речь, пробормотал Берест и вдруг внимательно глянул в глаза жены, — а ты что-нибудь пьешь?

— Нет, — ответила Веся, и, торопясь развеять заблуждение призналась, — но я же целительница. У нас свои способы. Но как только мы с тобой решим…

— Возвратимся из степи и подумаем об этом, — рассмотрев приближающуюся лодочку с верховным магистром, шепнул Дест, и громче добавил, — долго им еще расти?

Два огромных сиреневых сокола, кувыркавшихся в серебристом свечении источника, словно расслышав слова князя, дружно развернулись и ринулись к ним.


Степь цвела. Не так красочно, как холмы близ Ойрета, но так же буйно. Все растения словно состязались в стремлении выбросить цветущие стрелки и раскрыть разноцветные бутоны, торопясь завязать и вырастить семена.

Веся рассматривала полянки диких растений с живым интересом, обычно она попадала в эти места, когда на месте ярого разнотравья торчали лишь жалкие пучки объеденной хингайскими конями пожелтевшей травы, да неприступно колючие репейники, светящиеся неожиданно яркими малиновыми кисточками цветов.

— Идут прямо на нас, — доложил опустившийся с высоты разведчик на фантоме, напоминающем по цвету редкое облачко, — все пять орд. Первые будут через полчаса, остальные растянулись верст на десять.

— Ставим морок тут, — распорядился Феодорис, и шестерка магистров торопливо принялась за работу.

Князя с братьями и женой магистр решительно отправил в поставленный чуть поодаль шатер, заявив, что они еще успеют все разглядеть.

— Что с ними будет потом? — посматривая на Весю, задумчиво пьющую холодный отвар, подозрительно осведомился Ранз, но ответила не она, а Лирсет.

— Станут зараженными нашими фантомами. И будут делать все, что мы прикажем.

— Спаси пресветлые духи, — очнулась от своих мыслей княгиня, — они сотни лет жили только награбленным у нас, превратили в пустыню все соседние страны, а теперь мы должны о них позаботиться? Тогда как у нас еще от их последнего набега не все оправились? Нет уж, такого я делать точно не собираюсь. Пусть сами найдут достойное дело, выкопают колодцы, посадят сады, начнут не только воровать скот, но и разводить…

— Не пойму, — помотал крупной головой Ранзел, — а с чего это вдруг они станут такими работящими? Если ты не посадишь в них своих фантомов?

— Ты же сам слышал, есть уже у них фантомы, — пояснил Берест, — шаманские. А ещё есть кто-то, кто ими управляет. И мы надеемся, что это та женщина, которая так старалась отобрать Антика. И если эта догадка верна, Веся попытается с нею договориться, ну а дальше — как получится.

— А наше дело помалкивать и ждать, — подтвердил вошедший в шатер магистр, и взглянул на княгиню, — готова? Первая орда уже близко.

— Иду, — поднялась с сиденья Веся, улыбнулась мужу и позвала своего фантома, — Бора! За мной. И защищай меня от любого внезапного заклинанья, неважно, откуда оно придёт.

— Дест? — Изумился младший, — она и нам не доверяет?

— Доверяет, не волнуйся. Но лучше поостеречься, пока даже никто из магистров не понимает, как удается женщине без дара управлять фантомами. Феодор, нам можно посмотреть?

— Конечно, — первым шагнул тот из шатра следом за княгиней, — для того мы морок и ставили. Хингайки и их кони видят сейчас перед собой непроходимые заросли желтой акации и небольшой родничок.

— А напиться они из него не захотят?

— Разумеется, все бросятся пить. Но родник мы создали настоящий, почти. Подвели воду с глубины… — Феодорис резко смолк и остановился.

Замерли рядом с ним и князь с братьями, и освободившиеся чародеи. Орда, ринувшаяся к юному родничку, вдруг расступилась, пропуская небольшую кучку женщин с наглухо завернутыми белым полотном лицами. Первой ехала знакомая всем по показанной фантомом картинке немолодая смеска, и у неё одной сквозь узкую щель подозрительно поблескивали глаза.

— Нуйве, — тихо произнесла она, махнув рукой, и к ней подъехала одна из замотанных спутниц, — проверь это место!

— Тут нет зла, — прошелестел тихий ответ на чистом хингайском наречии, и куница порадовалась, что учила язык врагов, — но недалеко есть чужаки.

— Много?

— Восемь с половиной рук, — немного замешкавшись, точно назвала Нуйве общее количество магов и фантомов.

— Почти половина орды, — задумалась старуха, — а бабы среди них есть?

— Не бабы, а женщины, — осознав, что дальше прятаться бесполезно, шагнула из-под морока Веся, и фантом скользнул за нею следом, — доброе утро.

— Что ты хочешь? — голос старухи зазвенел сталью.

— Ничего не хочу. Пришла просто поговорить.

— Поговорить можно и без хвоста! — не поверила та, ощупывая недоверчивым взглядом Весю, фантома и кусты акации за их спинами, — уходи!

— Как хочешь, — безразлично пожала плечами княгиня, — прощай. По-видимому, тебя никто не учил благодарить за помощь.

Эти слова сорвались с губ целительницы почти невольно, сказалась усталость последних дней, понимание бесполезности усилий, затраченных в это прекрасное весеннее утро на подготовку вылазки, и разочарование собственной недогадливостью. Сильная чародейка у беглецов все-таки была, хотя и не сама старуха.

— Когда ты мне помогла? — подозрительный вопрос бывшей узницы догнал почти отвернувшуюся от смески княгиню.

— Вчера. Я целительница, и сразу поняла, что никто не лечит твой ожог, вот и запустила в тебя своего лекаря.

— Этот светильник… — неприязненно покосилась на солнце старуха, и вдруг согласилась, — ну давай, поговорим.

— Иди со своими спутницами за мной, — спокойно предложила Веся, — пусть ваши орды пока напьются и напоят животных, у вас впереди еще неблизкий путь.

— Откуда ты знаешь?

— Давай сядем у стола, выпьем отвару и съедим по куску пирога, тогда всё и объясню. И не бойся, нападать на вас мы не собираемся, те, кто нападают, так себя не ведут.

— Она не врет, — коротко ответила на едва слышный щелчок старухи Нуйве, и Веся настороженно на нее покосилась, девчонка оказалась очень способной.

— Идем, — решилась старуха, направляя коня прямо на княгиню, но Бора тотчас подхватил хозяйку в передние лапы и неторопливо зашагал сквозь морок к шатру.


## Глава тридцать первая

Ни чародеев, ни князя с братьями в шатре уже не было, зато стояли на столе свежие пироги и полные холодных и горячих напитков кувшины, а в задней стене появилась дверь, и на ней надпись «купальня» вышитая ярко-оранжевой нитью.

— Вы можете там умыться, — предложила Веся, сразу сообразив, для кого так расстарались маги, и решила назваться, — а я княгиня клана Сокола Эвесталия.

— Я Телина, — хмуро бросила старшая из четырех женщин и взяв за руку Нуйве, повела к двери в умывальню.

— Что с нею? — осторожно спросила Веся, даже не пытаясь проверить здоровье девушки своим обычным способом. Кто её знает, вдруг Нуйве сумеет ощутить нить силы, и сообщит об этом старухе, разом разбивая ее пока робкое доверие.

— Слишком долго смотрела на горячий светильник, — вздохнула еще одна из женщин, разматывая полотно, — мы никогда не думали, что тут так опасно. Старшая мать говорила совсем другое.

— Значит, она пришла сверху, — догадалась Веся, поглядывая на ту женщину, которая вошла последней, старательно прикрывая концом тряпицы спящего у её груди ребёнка, — мы же все живем и ничего…

Она на миг задумалась о том, как много опасностей поджидает при выходе из подземелья людей, родившихся в его тесной глубине, и ничего не знающих о жизни на поверхности. Солнце и грозы, зыбучие пески и болота, обрывы и скалы, да даже обычные насекомые, не говоря про змей и хищников. И тут же оставила эти мысли, услышав робкий вопрос:

— А у кого жил Шаиль?

— У моей матери, она его очень полюбила. А почему ты стоишь? Садись, разворачивай его, сейчас искупаем и покормим. Вам тоже неплохо бы искупаться, жара небось непривычна? — вздохнула Веся, и осторожно добавила, глядя на воспаленные лица, с узкими щелками вместо глаз, — И если вы хотите, я вылечу ваши ожоги.

Женщины переглянулись и смолчали, видимо ожидая распоряжения Телины. Уговаривать их целительница не стала, она свое дело сделала, предложила помощь. А старуха наверняка слышала всё сказанное, пусть попросит, если сочтет нужным.

В следующие четверть часа женщины торопливо умывались и купали ребенка, задав только один вопрос, можно ли брать висящую в купальне одежду.

— Для вас и вешали, — уверенно сообщила Веся, даже не сомневаясь, что говорит правду. Ну не для неё же Феодорис так поспешно притащил откуда-то мешок тряпок?


— И как ты будешь их лечить? — осведомилась старуха, когда все ее спутницы, чистые и переодетые в свежую походную одежду, уселись вокруг стола, стараясь держаться подальше от хозяйки, — тоже своего лекаря бросишь? А он нас никуда потом не поведет?

— Я чародейка и целительница, — разрешила себе оскорбиться Веся, — а не злобный шаман! Мне вы совершенно не нужны… если бы Кася так не убивалась по ребенку, я бы про вас вообще забыла!

— Зачем тогда хвост с собой привела? — чувствовалось, что Телина ей поверила, но пока еще не желала в этом признаваться.

— Это мои собратья. Муж, родичи, друзья. Они никогда не отпустили бы меня в опасное место одну. У нас мужчины защищают женщин… разве ваша старшая мать ничего не рассказывала?

— Она много врала… — нехотя протянула старшая, и подтолкнула к Весе ту женщину, которая держала в руках ребенка, — лечи ее, Нуйве посмотрит.

— Антика у нее заберите, — посмотрев на спящего малыша, вздохнула Веся, — и не держите его всё время в тряпках, немного открывайте, а то сопреет. Да не бойтесь… ему солнце не страшно.

Пока целительница открыто запускала в женщину крошечного лекаря, давала ему приказы и добавляла силы, одарённая смеска следила за ней слезящимися щелочками, не переставая жевать пирог с рыбой, а когда лечение подошло к концу, робко взглянула на старшую:

— Можно, теперь меня?

— Только сама следи… — с сомнением вздохнула Телина, — ты и сама знаешь…

— А в ней тоже сидит фантом, — едва коснувшись девчонки нитью силы, почувствовала Веся, — зачем? Или она подневольная?

— Что такое подневольная? — нахмурилась старшая, и княгине пришлось ей кратко объяснять.

— Все те женщины, которые сейчас пьют воду нашего источника — подневольные. Они должны делать все, что прикажет хозяин сидящих в них фантомов. Приказали им идти на Антаиль, они и пошли, бросили детей, хозяйство и жилье. А теперь бегут назад как ошалелые, думают как там дети?

— Тех, у кого маленькие дети, мы не брали, — с превосходством заявила Телина, — они остались следить за скотом, который ты зовешь мужчинами. А скоты теперь следят за детьми, готовят еду и кормят лошадей.

— Вот как, — на миг призадумалась княгиня, и тотчас твердо взглянула в глаза старой смеске, — может у вас и так, я не спорю. Но у нас мужчины не скотина, а защитники и добытчики.

— Она не врет… — пробормотала Нуйве, и снова попросила, — пусть вылечит, а?

— Могу сразу и фантома из нее убрать, а взамен пустить своего лекаря, тогда ей будет намного легче привыкать к жизни наверху, — внешне равнодушно предложила целительница старухе и замерла в ожидании. А заметив мелькнувшее в глазах той сомнение, добавила, — вдруг вам встретится шаман… умеющий управлять фантомами, и возьмет над нею власть?

— Убирай, — потемнела Телина, и Веся немедленно приступила к работе.

Привычно запустила в девушку своего фантома, выдав ему приказы и дополнительную магию, а пока он потихоньку высасывал шаманское создание, отправила свою силу снимать воспаление с ошпаренного солнцем личика пациентки, стараясь не выпускать из виду странных гостей.

А они с интересом разглядывали и охотно пробовали еду и питьё, изучали новую одежду и обменивались мнениями, все больше напоминая Весе стайку сельских детей на ярмарке в Ставине. И чем дольше она представляла, как они станут жить среди лживых и жестоких хингаев, которые, даже попав в плен к шаманьим фантомам, не перестанут строить каверзные планы, тем больше мрачнела. И всё яснее понимала, как ей не хватает помощи Феодориса и Сарга. А еще любящего взгляда Береста.

— Знаешь, Телина, — доверительно глядя в глаза гостье, мягко произнесла Веся, — теперь, когда я тебе всё объяснила, пора познакомить вас с моими собратьями. И не смотри так сердито, их вам бояться нечего. Они и близко к вам не подойдут, сядут в сторонке и просто зададут несколько вопросов… но не про ваши секреты. А я пока буду лечить остальных.

— Хорошо, — помолчав, нехотя согласилась та, — но мы с ними разговаривать не будем. Пусть спрашивают тебя.

— Дест, — достав выданную ей ягодку для срочных сообщений, проговорила туда Веся, — можете прийти в шатер, но не все, человек пять. Сядете поодаль, вопросы задавать будете через меня.

Чародеи и княжичи появились в дверях почти молниеносно, бывшие узницы едва успели сесть в один уголок.

— Мы расположимся тут, — мигом сообразил Феодорис и, едва сев на скамью напротив Телины, задал вопрос, ответ на который Веся и сама хотела бы знать, но очень боялась спугнуть им гостий, — спроси их, куда делся Канзай?

— Зачем ему это знать? — тотчас подозрительно прищурилась Телина, — спроси, Эвесталия!

— Да на этот вопрос я и сама могу тебе ответить, — уже сообразив, отчего бывшие узницы так ненавидят мужчин, сердито фыркнула Веся, — чтобы убить. И прах по ветру развеять, не заслужила эта мразь даже могилки. Столько зла, сколько он причинил этим степям и окрестным странам, не смогли все орды тех, кого вы теперь называете скотами. И мне ничуть их не жаль, они заслужили ту участь, к какой ты их приговорила… Хотя и не знаю, за что. Но вот смотрю на вас и все яснее понимаю, как трудно вам придется все время за ними следить. Ведь среди женщин есть такие, кто любит своих мужей, и потому доверять вы сможете только самим себе. А у вас на руках ребенок… и он, между прочим, тоже вырастет мужчиной. Тогда вы и его сделаете скотом? Но хуже всего другое, вы не знаете о жизни наверху самых простых вещей, вас легко заманить в ловушку и подчинить себе любому шаману, который пожелает стать хешизом или даже ханом.

— Ты все верно сказала, — мрачно кивнула княгине Телина, — только деваться нам некуда. Мы посадили туманных зверей и в хана и в хешиза… они оказались такими же злыми, как Канзай. А его мы убили сами… после того, как он приказал туманному зверю, прятавшему Шаиля, вернуться в пещеру и убить чужаков. Он знал, что я не имею шаманьей силы и не боялся меня, даже приказал слушать меня зверям, которые помогали собирать в дорогу ценности. А потом забыл, он много работал… придумывал разные ловушки, и зверей и крыс, которые едят камни и злой яд… много всяких гадостей. По дому стало опасно ходить, а когда он послал Лафиру с сестрами в соседние пещеры за осколками светящихся камней, женщин сожрала какая-то зеленая пена. Но он даже не пожалел… а потом отправил Иссу и она тоже пропала. Тогда я поняла, что так он проверяет новые ловушки… и начала тайком готовить зверей, их можно немного научить, если есть терпение. Но он позвал в свою спальню Байлу и через пять обедов вышел оттуда совсем молодой… а её больше не было. А она была такая милая и добрая… и умела исцелять.

Телина на миг прикрыла глаза и тихо зашипела от боли… однако, когда старуха вновь подняла ресницы, на них не было ни слезинки, зато в глазах клубилась тьма.

— Байлу была моей дочерью… и Шаиль это всё, что от нее осталось. Ему было всего десять рук, когда он остался сиротой. А еще через двадцать рук Канзай вдруг заторопился, собрал все последние камни и повел нас в дальний ход, оказывается, его звери расчистили в завале дыру. Когда мы все уже были возле выхода, он вдруг посмотрел в свой шар и начал ругаться. А потом послал назад зверя, который нес Шаиля. Он сам сказал, нужно сначала избавляться от самых слабых. И когда звери понесли нас по воде, я приказала трем зверям утащить его в глубину и держать до утра. А утром звери нас догнали… и его уже не было.

— Телина, а ты знаешь, что ваших бабушек… то есть, старших матерей, Канзай украл у нашего народа? — осторожно спросил Саргенс, — значит, вы можете жить в наших городах… или селах.

— Мы уже растратили почти всех зверей… — подождав, пока Веся повторит вопрос, заявила она, и Дест недовольно скривился, — и наказали скот, который встретил нас во дворце хана. Канзай говорил, что это его дворец, и он не врал, Нуйве проверяла. А еще мы пообещали женщинам, что теперь они будут командовать скотом. Поэтому мы останемся там.

Некоторое время все молчали, потом Берест, постаравшийся сесть как можно ближе к жене, не выдержал. Пересел так, чтоб можно было заглянуть ей в глаза и тихо спросил:

— Ничего не придумала, радость моя? Мне кажется, нужно им помочь…

— Мне тоже так кажется, — взглянув на Феодориса и поймав в его глазах одобрение, — вздохнула Веся, — вот только как?

— Можно дать им в помощь пару-тройку чародеек, из тех, кто чувствует настроение и хорошо знает обычаи степняков. А мы позже подумаем, как и чем хингаям заработать на жизнь и принесем ханше Телине наши советы. С мирным соседним народом этросы всегда готовы дружить и помогать пр мере сил. А еще князь Ардест соберёт совет старших кланов и мы объясним всё им. — чем дальше говорил верховный магистр, тем всё более уверенным становился его голос, — и самое главное… уходя из Антаили Канзай надеялся подпитывать фантомов своим даром, а среди этих женщин одаренных только двое, но лишь одна из них способна поддержать силу фантома. Однако дворец бывшего хана слишком далеко от источника и сила фантомов, или, как они называют, туманных зверей, скоро начнет иссякать. Значит нужно помочь им её поддерживать, иначе наступит момент, когда шаманы смогут выйти из-под подчинения и захватят власть. И тогда начнут мстить всем женщинам, а не только Телине и её подругам.

— Чего ты хочешь за эту помощь? — нарушив собственное обещание разговаривать только через княгиню, подозрительно уставилась на Феодориса Телина, — и зачем тебе нам помогать?

— Я хочу только мира для своего народа, — почти жестко произнес чародей, — хочу, чтобы не налетали на мирных жителей орды чингаев, не убивали детей и стариков, не уводили к себе в стойбища женщин и девушек и не издевались над ними. Мы все равно собирались устроить ордам хингаев такую встречу, чтобы после ни одному из них до конца жизни не захотелось приблизиться к нашим границам. Но раз вы успели взять эту ношу на свои плечи, готовы помочь ее удержать… за небольшую ответную помощь. Мы будем время от времени приносить вам заряженные силой камни и менять их на опустошенные, и приведем тех женщин-чародеек, которые добровольно захотят к вам прийти, а вы позволите нам забрать в обучение всех одаренных детей. А мы постараемся сделать всё, чтоб из них выросли не злые шаманы, а чародеи.

— А Шаиля не заберёте? — въедливо смотрела старуха на мага, сделав Нуйве незаметный, как ей казалось, жест.

— Разве можно забрать ребенка у родной бабушки? — с печальной укоризной ответила ей Эвеста, — Кася ведь боялась что Антик нужен шаману для ритуала омоложения, потому и горевала. Но если вы разрешите ей проведывать малыша… матушка будет счастлива.

— Она говорит правду, — черные печальные глаза Нуйве, прорезавшиеся из быстро светлеющей кожи, рассматривали хозяев шатра с детской откровенностью, — и у неё доброе сердце… теперь зверь Канзая больше не сосет мою силу.

— Мне нужно подумать, — мрачно заявила старуха и вышла из шатра.

— Похоже, придется Дарсу переносить свадьбу… — тихо проворчал Лирсет.

— Не придется, — отозвалась Веся и решительно поднялась с места, — сейчас мы возвращаемся домой. Я всех подлечила, но женщинам нужно время, чтоб выздороветь окончательно и успокоиться. Оставим им шатер, а хингайкам отправим еды, пусть поедят и тоже отдохнут. Нуйве, передай ханше Телине, мы вернемся на закате… ты уже знаешь закат? Когда солнце уходит за дальние горы и его почти не видно, но еще светло.

— Знаю, — прошептала та, зачарованно глядя, как сиреневый зверь с крыльями заботливо берет в лапы эту странную женщину с двумя лицами, верхним, туманным, и нижним, живым и прекрасным, — а силы для наших зверей вы принесёте? Мне очень трудно их кормить… они едят все больше.

— Всё мы принесём, — твердо пообещала Веся, и, не дожидаясь, пока магистр передаст всем остальным чародеям команду уходить, мысленно приказала Борам нести их с Дестом в Южин.


Еще шатры хингаек и облепленный людьми ручеек не скрылись из вида, а Берест уже попытался командовать своим фантомом. Создание не сразу поняло, чего хочет от него хозяин, но вмешалась Веся, сообразившая по мельканию вокруг нее сиреневой тучки, чего пытается добиться князь. И дальше два Бора летели бок о бок, переплетя все восемь удлинившихся лап в удобную корзину, в которой очень удобно полулежали их хозяева.

— О чем ты думаешь, счастье мое? — шепнул Дест жене, когда сообразил, что все летящие следом маги могут наблюдать за их поцелуями.

— О платье, — вздохнула Веся, уложив голову у него на груди.

— Каком? — нахмурился князь, — в котором полетишь к новой правительнице хингаев?

— Я думаю, не нужно мне к ним лететь, — кротко взглянула на него жена, — да и тебе ни к чему. Когда это князья увивались вокруг недавних врагов? Мы женщинам помогли и еще поможем, за то что от шамана избавили. К вечеру пошлем чародеек и Саргенса, дадим заряженных камней. Но слишком баловать не будем, матушка Лерсея всегда говорит, что дармовой пирог быстро становится несладким. Я сейчас волнуюсь, что мне надеть на свадьбу Милы, она нам все же приемная дочь. Да и подарок мы должны подарить достойный… а его нужно брать у Феодориса, я все свои шкатулки и батюшкины камни ему отдала.

— Я тоже, — признался Берест, и крепче прижал к себе жену — не волнуйся об этом, я сам у него спрошу, и про платье тоже, а ты хоть немного отдохни.

— Постараюсь, — пообещала она, вздохнув украдкой, ну когда тут отдыхать, если нужно поговорить и с Касей, и с Вланой и с Лирсом? А еще неплохо бы заранее расспросить Феодориса про новый свадебный ритуал. Да и Милу положено перед свадьбой проведать и немного ободрить.

Розовые стены Южина встали перед ними как-то внезапно, Веся едва успела приказать фантомам, чтоб несли их к крыльцу княжеского дома, ей хотелось сначала пройти по саду, посмотреть приготовления. Потом будет некогда.

А едва оказавшись у ступеней, княгиня поняла, что не зря ее так сюда тянуло. Прямо напротив нее, между домом и стеной, там, где раньше в густых кустах стояла простенькая беседка, высился купол стройного, светлого и ажурного, как дорогое кружево строения. От дома его отделяла широкая лужайка, окруженная невесть откуда взявшимися высокими мраморными вазами с яркими цветами, и изящными скамейками. И по этой лужайке деловито сновали вперемешку с серебристыми фантомами нарядные княжны, чародеи и даже воины.

Видимо, Влана всем нашла дело, с удовольствием рассматривала эту суету Веся, раздумывая, куда направиться, за мужем к прилетевшему следом за ними Феодорису, или всё же в здание стремительно выросшего святилища клана?

И храм победил.

— Веся… — сдавленный окрик понесся ей вслед, едва княгиня сделала несколько шагов по шелковистой травке, и она резко обернулась, готовая мчаться на помощь наставнице.

Но та уже сама стремительно, не глядя под ноги, сбежала со ступеней, кинулась к воспитаннице с единственным вопросом.

— Ну как?! Ты его видела?

— Видела, — бережно обняв матушку, поторопилась ответить Веся, — живой и здоровый. Она ему родная бабушка… Телина, и очень его любит… а шамана она утопила, за то, что убил в ритуале её дочь. Не плачь… Кася, она разрешила тебе прилететь… будешь его проведывать, может, и погостить выпросим.

Внезапно ослабев, Кастина всхлипнула, опустилась на траву и, закрыв лицо руками, беззвучно затряслась в очищающих душу от страшных видений рыданьях.

— Кася… — долгую секунду княгиня смотрела на нее, пытаясь сдержать душившие ее слезы, а потом, махнув на всё рукой, шлепнулась рядом и тихо заплакала, прижавшись лбом к плечу своей мужественной наставницы.

Несколько мужчин бросились к ним одновременно, столкнулись и тотчас отступили перед теми, кто имел законное право поднять на руки и унести утешать горько плачущих женщин.


— Закрывай, — тихо произнесла, делая вид, что стряхивает с глаза мусоринку, Телина, — теперь и я ей верю. Даже дам им Шаиля на несколько дней… там ему хорошо. Вот сейчас мне понятно… какими должны быть мужчины… и я сделаю всё, чтобы наш скот стал на них похож.


Конец