# Кокетка

Вера Андреевна Чиркова

Если в замке знатного господина или в богатом поместье вдруг начали появляться странные следы, и ниоткуда возникают зловещие угрозы, написанные кровью- с бедой легко справится глупышка. Однако если неведомые враги подобрались слишком близко, когда смертельная опасность холодит ребра прикосновением невидимого кинжала, а каждый кубок вина может оказаться отравленным — лучше все же нанять тихоню. Ну, а если даже самый осторожный человек не видит никакого разумного повода для тревоги, и, тем более, для заключения контракта с глупышкой или тихоней?! Но ползет ночами по его спине холодок предчувствия, а интуиция заставляет вздрагивать от вида теней, темнеющих вечерами по углам и стука ветвей в окна? В таких случаях настоятельница монастыря Святой Тишины рекомендует пригласить кокетку. Или болтушку.

## Глава первая

— Лэни… — правящий герцог Адерский мялся, не зная, как приступить к разговору.

— Да, Геверт, — кротко отозвалась сестра Тишины и смолкла, догадываясь, о чем хочет спросить ее брат, но не желая идти ему навстречу.

— Завтра бал…

— Уже сегодня, — поправила она, пряча зевок, — полночь пробили полчаса назад.

— Вот именно, — он прошелся по комнате, задержался на минуту у камина, подбросить пару поленцев, и решительно сел в кресло напротив полулежащей в уголке дивана девушки, — я хотел спросить про Рози.

— Мы же договаривались… что ты не будешь про нее ничего спрашивать.

— Нет, — упрямо качнул он головой, — не так. Ты предупредила, чтобы я не спрашивал, и я терпел, пока мог. Но завтра бал, и она будет, как обычно, смеяться и болтать глупости.

— Ну, так это же ее работа, — осторожно сообщила Лэни то, что герцог и сам прекрасно знал.

— Я поклялся не выдавать тайну, — несчастно взглянул сестре в глаза Герт, — иначе Сангор ничего бы не рассказал. Четверо юных балбесов… из тех, что вылезли в свет на заслугах отцов, поспорили, кому из них удастся увести ее в банановую гостиную. А остальные делают ставки. Разумеется, я сказал ему, что это бесчестно и неблагородно, но он говорит, что насильно девушку никто тащить не будет. И что если я пойду ее предупреждать, то он не будет делиться со мной секретами.

— Что ты говоришь, — сонливость с тихони как ветром смахнуло, — даже ставки делают! А не объяснишь ли ты мне, что такое эта самая гостиная? Про то, что там парочки любят уединяться, я слышала, а вот что там стоит, и почему она банановая, толком не знаю.

— Примерно шестнадцать лет назад, когда король вовсю «горевал» по почившей королеве, один из Торемских послов привез ему в дар обстановку для гостиной в своем национальном стиле. Там зеленый, как трава, пушистый ковер с яркими цветами, несколько длинных, ярко-желтых кушеток, смутно похожих на бананы, прозрачные занавеси, вышитые золотыми и шелковыми нитями. Изображены на занавесях тоже пальмы и цветы, а все стены увешаны огромными зеркалами до пола, в которых все это многократно отражается. Кто-то из шутников тогда сказал, что войдя в эту комнату, чувствует себя карликом в саду, где падают с дерев гигантские бананы.

— Хочу посмотреть, — заинтересовалась Лэни.

— Посмотри, — кисло сморщился Герт, — только помни, когда подарок расставляли, зеркал немного не хватило, и мажордом распорядился задрапировать углы подходящим по цвету шелком, а потом еще присланными занавесками, которые свисают с потолка, деля комнату на несколько ниш. И когда там горит только пара свечей в центральном светильнике, по углам за прозрачными шторами может спрятаться куча шутников. Разумеется… когда шутят над знатными девицами, до откровенных непристойностей дело не доводят, но беднягам хватает позора, уже когда вся эта толпа начинает хлопать в ладоши за сорванный поцелуй или небольшую уступку.

— То-есть, ты хочешь сказать, что если туда попадет Рози, то шутка может стать еще грязнее? — голубые глаза графини потемнели, как небо перед грозой.

— Они же дураки, Лэни. Сангор мне так и сказал, все считают, раз теперь король молодой, то пора ослабить старые правила и устроить жизнь во дворце немного повеселее. Других ведь забот, кроме как веселиться, у них нет. И даже то, что происходит сейчас в государстве, их никак не задело.

— Спасибо, Герт, — задумчиво кивнула Лэни, — постарайся держаться в сторонке, мы что-нибудь придумаем. Рози очень талантливая кокетка, жаль только, что я сама не смогу ей подыграть, сразу заподозрят тебя.

— Меня Змей убьёт, — фыркнул Геверт, — если ты начнешь ей подыгрывать. А теперь расскажи мне что-нибудь про нее, Лэни.

— Геверт… ну я ведь просила!

— Хоть немного… и не про прошлую жизнь и имя, это неважно. Расскажи, что она любит, я не видел ее три дня, и хочу немного порадовать… сделать такой подарок, какой она обязательно возьмет.

— А ты не понимаешь, что если я тебе подскажу, она сразу догадается?

— Но ты ведь мне родная сестра? И не можешь быть со мной такой же неприступной, как с чужими людьми? Вот им ничего не рассказывай, я тебе только спасибо скажу.

— Говорила нам матушка, что мужчины становятся очень хитрыми и настойчивыми, когда стремятся завоевать понравившуюся девушку, — с притворной сердитостью сообщила ему тихоня, — но не предупредила, что и собственные братья станут точно такими же упрямцами!

— По-твоему, собственные братья должны сидеть как филины, и лупать глазами, пока кто-то другой охмуряет любимую девушку? — Вспылил с необычной для него яростью Геверт.

— Что?! — Ахнула Лэрнелия, — что ты сказал? Геверт… но это невозможно!

— Я не знаю, — горько произнёс он, вскочил с кресла, и, уйдя к окну, замер, уставаясь во тьму, — что возможно, а что — нет. Но мне еще ни одна девушка так ни нравилась, поверь, Лэни. Даже Ресса. Хотя я всегда считал, что она была идеальной женой, и думал, что если женюсь во второй раз, то буду выбирать похожую на нее женщину. Но теперь я уверен, мне нужна только Рози… хотя она старается держаться от меня подальше. Наверное, потому, что я твой брат.

Святая Тишина, встревожилась Эста, не хватало еще, чтобы он стал жалеть о своем родстве с нею. И как ей теперь поступить, если она поклялась именем Тишины?

— Герт, иди сюда, — тихо позвала тихоня, и когда он пришел, с огорчением заметила, что глаза брата подозрительно влажные, — я тебя очень люблю. И хочу, чтобы ты был счастлив. Но помочь тебе пока не могу… подожди! Не торопись, я сказала — пока. Я поговорю с Тмирной, пойми, когда даешь клятву именем Тишины, лучше ее не нарушать. И верю, матушка что-то придумает, хотя сестры тишины предпочитают не строить предположений ни в каких вопросах.

— Спасибо, — герцог склонился к сестре и нежно прикоснулся губами к ее волосам, — отец не зря говорит, что ты мудрая. Но меня насторожило одно слово… ты ведь не могла оговориться? Почему ты сказала про братьев, Лэни?

— А ты стал очень внимательным, — невесело похвалила тихоня, — но это тоже тайна… хотя тут с меня никто клятв не брал. Ты садись, они еще не скоро придут, цветочки моего браслета пока не чувствуют Змея. Вот ведь почти всем известно, какие именно женщины уходят в наш монастырь, но никто не задумывается, каково это, жить в доме, полном обманутых и разочаровавшихся в любви женщин. Все они такие ранимые… и чувствительные, словно в один миг потеряли кожу, и каждое прикосновение неделикатными любопытными взглядами для них — как укол ядовитой иглы.

— Убью… если узнаю, кто ее обидел, — свирепо процедил Герт, стискивая в гневе кулаки.

— Речь сейчас не о ней… — успокаивающе погладила брата по плечу Лэни, — а о другой девушке. Ее никто не обидел, наоборот, хотели сделать как лучше, уберечь от боли. Но ты ведь слышал, что благие намерения не всегда ведут к радости?! Вот и с ней получилось именно так, ей хотели сделать как лучше, а сделали очень больно. И она много лет носит в душе эту боль… но никто не возьмется решить, нужно ей помогать, или разумнее оставить все как есть.

— Я ничего не понял… можно хоть чуть-чуть поподробнее?! — взмолился герцог, — ну расскажи так, как рассказывают сказки… не называя имен…

— Только учти… если ты догадаешься, и решишь, что нужно вмешаться в эту историю, будь готов, что можешь получишь за помощь вовсе не благодарность, — предупредила графиня и задумалась, — впрочем, я расскажу тебе похожую историю. Однажды в монастырь пришла женщина, которую муж обвинил в измене и выгнал из дома. Она была невиновна, все подстроила соперница, но муж не поверил, слишком ловко все было подготовлено. Сестер очень возмутила эта наглость, и мы передали одной из тех, кто уже ушел из монастыря, просьбу помочь. Она и помогла, проверила все очень тщательно и прислала отчет. Оказалось, что муж на самом деле давно изменял жене с молодой соседкой и сам все подстроил. Разумеется… никто из сестер не проговорился, но обманутая жена сама догадалась. И однажды утром мы нашли ее на камнях под сторожевой башней, а в комнате записку с упреками. Всем нам, за то, что обманули.

— Гад, — мгновенно выдал свое мнение герцог, — казнить таких нужно. Вполне мог поговорить с женой, объяснить, что любовь ушла. Или вообще поселить любовницу подальше и иногда навещать. В крайнем случае, перебраться в Дройвию, я знаю человека, поступившего именно таким образом. А вот подлость непростительна. Но я не пойму, как это относится к нам с Арвельдом. Ко мне — вообще никак, я никогда никому не давал клятв, кроме Нирессы, а Арви… Да, мы мало что знаем о том времени, когда он был не в себе. Возможно, он даже женился на какой-нибудь селянке… но спрашивать его про те годы я просто не могу. Понимаю, что сделаю ему этим очень больно.

— Нет, речь совершенно о другом… — вздохнула Лэни, — и матушка позволила мне самой решать, как поступить. Рассказать ему — или нет. Но я никак не могу решиться, Геверт! Мне легче к десятку бандитов выйти, чем вмешаться в личную жизнь любимого брата! Вдруг он ради любви ко мне примет неверное решение, а потом встретит юную маркизу или графиню, и станет проклинать меня за то, что не смолчала?!

— Тебе придется все рассказать кому-то, Лэни, — обдумав ее слова, веско объявил герцог, — мне или Змею. Или даже нам обоим, и мы попытаемся вместе решить, как поступить. Одна голова хорошо, а две лучше.

— Ага, а три — вообще замечательно, — невесело усмехнулась тихоня, — так можно договориться до того, что чем больше людей будет в курсе, тем лучше. Хорошо… поговорю сначала с Дагом. Он уже идет сюда. Наверное, пришёл порталом, очень быстро появился рядом.

— Тогда я ухожу к себе, — поднялся с дивана Герт, — Если нет особых новостей, лягу спать. А ты не забудь, что обещала спросить у матушки про Рози.

— Не забуду, не волнуйся, — пообещала тихоня, поглядывая на дверь.

Змей ворвался в гостиную стремительно, словно боялся опоздать, мельком кивнул другу, нашел взглядом жену и сразу же устремился к ней.

— Спокойной ночи, — сказал ему в спину герцог, усмехнулся, услышав в ответ — «и тебе», — и вышел прочь, мечтая, чтобы наступило такое время, когда он пришел бы вы свою комнату, а его встретил ожидающий взгляд золотовласой Рози.


— Как дела, родной? — Гладя мокрые волосы рухнувшего рядом мужа, осторожно спросила Лэни.

Змей только крепче обхватил ее руками и прижался щекой к прикрытому пледом животику, как награду впитывая тепло жены, ее запах, и нежность гладящей руки. Все последние часы, обходя вслед за ищейками и стряпчими дом Тоселлы, он мечтал именно об этой минуте, об этом тепле и доверии.

— Любимая… идем спать? Все расскажу утром… ничего срочного…

— Конечно, зайчик, — немедленно согласилась она, понимая, что Дагу нужно время, чтобы окончательно успокоиться и забыть, как близко еще несколько недель назад он был от того, чтобы оказаться во власти мстительной ведьмы.

Граф немедленно поднялся, откинул плед и подхватил Лэни на руки, не обращая внимания на еще ноющее плечо. И тихоня не стала ни спорить, ни вырываться, хотя отлично знала, как стискивает зубы муж, если она случайно задевает рукой больное место. Только не сейчас, не в тот момент, когда в глазах Змея горит такая яростная нежность. По пути в спальню граф свернул к двери, и его жена сообразительно поторопилась задвинуть засов, получив за это быстрый признательный поцелуй.

— Лэни… и как я жил без тебя? — в шутливом вопросе прозвучала такая признательность, что тихоня и не подумала приписать это запертой ею двери.

— Не представляю, зайчик, — выдохнула в ответ счастливо, — а я стараюсь не вспоминать, как жила без тебя.

— И я забуду, — пообещал он твердо, ногой захлопывая за собой дверь спальни, как будто именно она и должна была стать окончательной преградой между его прошлым и Лэни.


— Лучше потратиться на капсулы и спать дома, — рычал Змей, натягивая одежду, и его жена согласно вздыхала, но вслух предпочитала ничего не говорить, догадываясь, кто может будить их столь решительно.

Только пятеро, Олтерн, матушка Тмирна, ее братья и Наерс могли позволить себе такое нахальство, но Олтерн ушел с вечера в южный замок и вряд ли встанет в такую рань. Матушка тоже предпочитает отдохнуть перед таким важным мероприятием, как бал в честь коронации, и значит — это все же либо братцы, либо дознаватель, раскопавший за ночь что-то важное. И хуже всего, если придется собираться и куда-то идти, к утру у молодой женщины заболела поясница и начало тянуть живот, напоминая о неотвратимом недомоганье.

— Это Арвельд и Герт, — вернувшись в спальню, присел на край постели Змей, которому Лэни уже вынуждена была сообщить о своей болезни, — послать их к демонам?

— Догадываюсь, о чем они хотят поговорить, — виновато призналась Лэни, — дай мне лучше халат, пойду в гостиную. И прикажи принести чаю. Я лучше потом немного посплю, мне ведь не нужно долго собираться.

— А мне тоже можно присутствовать на этом семейном совете? — осведомился Змей скорее для порядка, чем всерьез считая, что она может выставить его за дверь.

— Всегда, — твердо уверила тихоня, — они же потому и прибежали, что я пообещала Герту сначала посоветоваться с тобой, рассказывать Арви одну небольшую тайну или нет.

— Так может, расскажешь сейчас?

— Раз они пришли вдвоем, стало быть, Герт уже проболтался, и теперь Арви все равно не отстанет. Поэтому расскажу сразу всем, возможно, так будет лучше. По крайней мере, очень на это надеюсь.

— Вот твой халат и теплые туфли, устраивайся на диване, я принесу одеяло и подушку, — помогая жене завязать пояс, командовал Змей, — или, лучше, давай я тебя отнесу.

— Сама дойду, мне еще умыться нужно, — отказалась графиня, и он нехотя разжал руки.


Когда Лэни вошла в гостиную, в камине уже разгорались дрова, а в углу дивана, который она облюбовала вчера, ждали заботливо приготовленные подушки и одеяло. Хмурая служанка быстро сервировала столик к раннему завтраку, расставляя тарелки с холодными пирогами, паштетом, сыром и окороком.

— Нужно приказать мажордому, чтобы заказал у кузнеца маленькую жаровенку, — устраиваясь в подушках, деловито предложила Лэни, — на них удобно самим разогревать пироги и жарить мясо.

— Нужно просто сказать Олтерну, что его повара зря получают жалованье. Их там столько, что вполне могли бы по очереди вставать пораньше и жарить, — сердито сообщил Змей, — Если бы я сам не видел, как быстро это получается у тебя, до сих пор считал бы, что пожарить ветчину — трудное занятие.

— И сразу стать врагом всех поваров? — усомнилась Лэни, — я знаю способ лучше. Попросить, чтобы пожаловалась Тмирна, вот ей все равно, кто тут на нее обижается.

— Лэни, — не выдержал Арвельд, — ты же понимаешь, зачем мы пришли. Герт сказал мне еще вечером, вернее ночью, и я так и не смог заснуть. Поверь, даже когда я считал себя простым стражником маленького гарнизона в южном городке, никогда не обидел ни одной девушки, что-то, сидящее глубоко в душе, как я тогда считал, оказалось сильнее обстоятельств. И теперь я желаю знать, кого и когда мог невольно оскорбить.

— Все совершенно не так, Арви, — мягко сообщила Лэни, — Но сначала налей мне чаю с молоком, потом дашь за меня по шее младшему братцу. Я же просила помолчать, пока не посоветуюсь с Дагом?

— Прости, Лэни, — тяжко вздохнув, повинился младший, — но я решил вчера, когда ушел от вас, что нужно рассказать Арви о том розыгрыше. Вполне возможно, эти подлецы решат, что и ему будет интересно сделать ставку.

— Теперь я тоже желаю все знать, — осторожно ставя поднос на колени жены, — заявил Змей, — Герт, не мог бы ты объяснить мне все с самого начала, пока Лэни выпьет чаю?

— Все очень просто, ты же знаешь розыгрыш с банановой гостиной?

— Когда один подлец уговаривает наивную провинциалку поцеловать его, или показать коленочку, а дюжина его приятелей хихикает по углам? Разумеется. И даже пару раз бил эти самодовольные рожи. Но при чем тут Арви? Не думаю, что он согласится на такое гнусное развлечение.

— Не на само развлечение, а сделать ставку. Они же неплохо на этом зарабатывают.

— Герт волнуется за Рози, — подозревая, что не расскажет ничего особо нового мужу и Арви, решила выдать сердечную тайну брата тихоня, — в этот раз подшутить решили над нею. Я могла бы и сразу сказать, что ничего у них не получится, но теперь решила устроить все иначе, и потому предлагаю всем сделать ставки, и как можно больше. Надеюсь, подлецы убеждены в своем умении обольщать женщин? Мне хочется заработать на умении сестер Тишины наказывать негодяев.

— Совершенно уверены, — недоверчиво уставился на нее Герт, — главные претенденты красавчик Мэрден, сын барона Чилтона, и его друг Янгерс Билтено. Но Лэни… может лучше просто вывести их на задний двор и поговорить по-мужски?

— По-мужски можно говорить с мужчинами, Геверт, а эти побегут жаловаться, проверено. Лэни совершенно права, — Змей зло прищурился, — их нужно наказать так, чтобы другим неповадно было, и мне кажется, что именно у сестер Тишины это получится лучше всего.

— Спасибо, зайчик, — ласково кивнула мужу тихоня, — ты все правильно понимаешь. Я схожу попозже к матушке, и мы все обсудим. И, разумеется, предупредим Рози, так что можешь не волноваться Герт, ничего ей не угрожает.

— Тогда расскажи, что там про меня, — потребовал Арвельд, — и я пойду, посплю хоть часок.

— Хорошо, — задумчиво его разглядывая, согласилась Лэни, — только не буду называть никаких имен. Этой девушке и так пришлось очень несладко, и я не хочу, чтобы она пострадала еще раз. Когда-то очень давно она была влюблена в тебя, впрочем, как позже рассказала мне матушка, тогда многие девушки присылали юному герцогу письма с признаньями. А она не посылала, у нее не было шансов. Хотя девушка и из благородной семьи, но недостаточно знатной, и потому жениться на ней тебе бы не позволили родители. А завести легкий роман уже ей не позволяло воспитание. Нужно сказать… что позже, в монастыре, наша матушка вину за все произошедшее в то время взяла на себя. Это она заметила страдания девицы и немедленно написала ее родственникам. Те поспешили подыскать девушке достойного жениха и забрать ее домой.

— Погоди, — немедленно насторожился Арвельд, — что значит, забрать? Откуда ее забирали? Из Адера?

— Ну да, — нехотя призналась Лэни, — из замка. Вот и вся история.

— Как это вся?! И что с ней стало дальше? — не поверил старший герцог.

— Ничего, она отказалась выходить замуж и ушла в наш монастырь, — кротко сообщила тихоня, — а теперь идите спать, я тоже подремлю часок, что-то меня от чая совсем разморило.

## Глава вторая

Арвельд кивнул, нехотя встал, и в сопровождении брата направился к двери. Лэни задумчиво крошила пирог, стараясь не смотреть им вслед, чтобы не выдать своего волнения. Тэльяна особо просила не открывать герцогу никаких подробностей и ее имени и больше никогда ему не напоминать, если он сам в первые же минуты не вспомнит ничего связанного с нею.

А старший герцог шагал все медленнее и неуверенее, и, дойдя до двери, на несколько секунд замер, словно в сомнении. И уже взявшись за ручку, оглянулся на сестру, озабоченно морща лоб. Девушка едва успела спрятать взгляд, и он несколько секунд стоял, неуверенно взирая на нее, потом вздохнул и решительно шагнул прочь.

Сестра Тишины еле слышно разочарованно вздохнула, чуда, на которое она так надеялась, не произошло. И в тот же миг Змей рывком придвинулся ближе, отставил в сторону поднос с пустой чашкой. Притянул к себе жену вместе с одеялом, крепко прижал к себе и начал целовать с неторопливой нежностью.

И когда Лэни уже совершенно забыла про ушедшего брата, вдруг тихо и бережно шепнул ей на ушко:

— Ты неправильно сейчас решила, любимая, поверь мне. Я следил за тобой… очень хочется научиться понимать, почему ты поступаешь так, или иначе. Извини, но мне не нравится все время быть позади событий. Ты ведь сейчас ждала, что Арви вернется? А не подумала, что воспитание заставляет его уйти, раз так настойчиво попросили?! И если так, то твоя проверка, вспомнит он кого-нибудь, или нет, заранее не оставила ему ни одного шанса на успех. А еще я хочу тебе сказать… только ты не обижайся… но когда мне было двадцать один год, все девушки были красивыми и похожими, но гораздо больше в то время я ценил тех, кто был легкомысленнее, а не умных и скромных. Понимание, что лучшие цветы растут не у обочины, а в хорошо защищенных оранжереях или на далеких островах и диких скалах, и для того, чтобы их добыть нужно приложить много усилий, пришло намного позднее. Потому-то судить нынешнего, возмужавшего Арвельда по поступкам юности очень неверно.

— Зайчик! — Восхитилась графиня, — ты у меня такой умный! Ну, раз ты так считаешь, я дам ему еще один шанс, если он спросит.

— А она-то хоть его узнает? Ведь Арвельд очень сильно изменился, — скептически осведомился граф, поднимая жену вместе с одеялом и направляясь к спальне.

О том, что Лэни хотела еще немного поспать, он не забывал ни на минуту.

— Узнает, — загадочно усмехнувшись, пообещала тихоня, положив голову ему на плечо, — ты же помнишь, где ему убирали с лица и тела шрамы?! Как думаешь, кто сидел возле его постели, и подавал пить, когда Арви лежал в бинтах? Она бы никому не уступила этого права.

— Демонская сила, так она его до сих пор любит?! Но тогда нужно сказать ему обязательно! Это же редкий дар!

— Наоборот! Не нужно говорить! А вдруг, поддавшись чувству благодарности или благородству, он даст ей надежду, а через некоторое время встретит другую, моложе и красивее, и это принесет им обоим новую боль?! Пусть сам попытается рассмотреть ее среди других девушек! Я и намекала-то лишь для того, чтобы он не поспешил бросаться в объятья первой же настойчивой прелестницы! Они ведь все сейчас откроют на него охоту, так как считают, что именно Арви будет правящим герцогом!

— Спасибо, Лэни, я так и думал, что ты умолчала не из женской вредности, — произнес от двери голос Арвельда, и тихоня с досадой прикусила губу.

Святая тишина! Да такого промаха она не допускала уже несколько лет! Не услышать, как в комнату кто-то вошел! И ничто ее не оправдывает, ни то, что сердце колотится от поцелуев мужа, ни его горячее дыханье рядом с ее ушком. Что?!

— Змей! Ты специально сопел мне в ухо, чтобы отвлечь?

— Как ты могла подумать, любимая! — нежно упрекнул граф, — откуда я мог знать, что он вернется? Да еще и войдет без стука!

— Прости, принцесса, — сообразив, что расстроил сестру, виновато выдохнул Арвельд, — просто уходя, я неплотно прикрыл дверь, а когда вернулся, Змей как раз нес тебя мимо и вы говорили обо мне. Я сейчас уйду, только скажи, это была не ваша с Гертом учительница географии и зоологии? Она еще немного разбиралась в лечении животных?

— Да, — кивнула Лэни, — именно она. Но больше я не скажу ни слова, и помогать не буду.

— И не нужно, — уверенно отказался Арвельд, — теперь я и сам ее найду. Тэльяна была единственной из девиц, кто, пообещав прийти вечером в сад, провела меня, заставив напрасно прождать дотемна. А на следующий день отец сообщил, что она уехала, потому что выходит замуж. И ни на кого из девушек, кроме нее, я так долго не злился за этот обман. Спасибо и извините за вторжение, отдыхайте.

Герцог еще раз виновато улыбнулся и поспешно ушел, теперь уже окончательно.


— В королевский дворец пойдем порталом, — отвернувшись от окна, за которым в свете пасмурного дня можно было видеть вереницу выезжающих из двора карет, объявил Олтерн и постарался скрыть вздох.

Леону он не мог взять на этот прием, впрочем, она и сама ни за что бы не пошла. Его вновь обретенной семье требовалось много времени, чтобы позабыть оскорбления и унижения, испытанные за эти годы.

— Наерс и половина нашей охраны уже час, как там, — одетый в форменный камзол командира дворцовой охраны Змей сидел рядом с женой, непрестанно поглядывая на ее побледневшее личико, — как только все проверят и приготовят, пришлют письмо с паролями. Хорошо, что у Лоурдена хватило рассудительности передать нам охрану дворца. Начальнику королевской стражи Вендиту я приказал приставить лучших из его стражников к королю и его отцу, и взять под охрану крыло, где расположены королевские покои. Остальных он отправит во двор и на ворота.

Граф говорил все это так подробно не для Олтерна, который был в курсе всех приказов, а для жены, ее братьев и настоятельницы.

— Резерв оставил?

— Да, Наерс должен занять для них удобную комнату, чтобы можно было быстро добраться до любого помещения. Мы все, включая фрейлин, расположимся в гостевых комнатах неподалеку от королевских покоев. Я велел не занимать слишком много комнат, после фейерверка лучше вернуться в Эфро.

— И это правильно, — похвалила Тмирна, — не стоит долго находиться там всем вместе и подавать злодею соблазн одним махом отомстить как можно большему количеству недругов. Сложные ловушки, как известно, быстро ставят только маги, а наш противник, как показывает опыт, вовсе не маг. И гибель жадной Тоселлы тому лучшее подтверждение. Маги, как правило, умны, и стараются так явно не выставлять напоказ свои возможности. Да и ядовитое дыхание довольно известное и недорогое из запретных заклинаний, и его можно свободно купить у черных алхимиков.

— Вот еще одна забота, появившаяся после мятежа, — мрачно вздохнул Олтерн, и все понимающе переглянулись.

Когда мятежники захватили почти полкоролевства и двинулись на столицу, верховный королевский маршал приказал скупать у гильдии подпольных алхимиков ловушки, запрещенные заклинания и зелья. Сообразительные гильдийцы немедленно потребовали издать указ, разрешающий им торговлю всеми этими магическими вещицами и зельями и защищающий от судебного преследования, если покупатель использовал ловушки и заклинания не против бандитов и грабителей, а против мирных жителей.

К сожалению, в той обстановке у короля и Олтерна другого выхода, как издать этот указ, не было, да и не представляла в те годы из себя никакой опасности небольшая гильдия, созданная дроу бежавшими из соседней Дройвии. Многие зелья они варили на месте, за некоторыми, разрешенными, ездили на родину, а запретные скупали у контрабандистов. Но за четырнадцать лет лавки алхимиков стали встречаться едва ли не вдвое чаще, да и вид у них теперь совершенно другой, вместо маленьких комнаток, снятых в самых бедных домишках, на центральных улицах появились солидные магазинчики с писанными золотом вывесками. Хотя некоторые запретные зелья так и продают по укромным местечкам, известным только немногим надежным перекупщикам.

— А наши платья уже прислали? — глянула на матушку Лэни, и та утвердительно кивнула.

— Фрейлины упаковали и твои, потом принесут.

— Я сам заплачу за её платья, — сразу напрягся Дагорд, — хотите наличными, хотите через гномий банк.

— Не волнуйся, — дружески улыбнулась ему Тмирна, — эти платья монастырь дает Лэни на время, как будут не нужны, она их вернет.

— Но я видел вашу одежду, — не уступал Змей, — и сам ходил в таком костюме, и потому знаю, что она стоит дороже обычной. И потому хочу их купить. Пусть у Лэни будет несколько таких платьев… на всякий случай. Так куда отправить деньги?

— Я сама потом тебе все скажу, — тихоня протянула руку, чтобы погладить мужа по плечу, но он перехватил ее и нежно поцеловал холодные пальчики.

— Может, тебе лучше никуда не ходить? — шепнул одними губами.

— И пропустить такое зрелище? Зайчик, но я же потом от зависти позеленею!

— Тогда выпей какое-нибудь зелье… и забудь про всякие танцы.

— А какое зрелище ты имеешь в виду, — заинтересовалась Тмирна, — торжественный выход или бал?

— Банановую гостиную, — кровожадно усмехнулась тихоня.

— А, слышала, — понимающе ухмыльнулась Тмирна, — снова богатым бездельникам некуда девать силу и деньги. Помню, года два назад одному такому твой Змей нос кулаком сломал… тогда ему посоветовали с полгодика подышать свежим воздухом Адервилля.

— Это был сын генерала Муленра, самого смелого из командиров, отличившихся во время мятежа, — пояснил Олтерн, — Но Змей может утешиться, когда генерал узнал, за что пострадал сынок, то немедленно напялил на него мундир и отправил в пограничный гарнизон. Кстати, Тмирна, я собирался выплатить новым фрейлинам дорожные и подъемные на приобретение новых нарядов, но теперь засомневался, возможно мне лучше будет передать эти деньги монастырю?

— Передай монастырю, — не стала спорить настоятельница, и с нетерпением взглянула на сереющее за окном небо, — нам еще не пора идти? Скоро одиннадцать, а я люблю на такие приемы приходить заранее.

— Сигнала еще нет, — успокоил ее Олтерн, присел на диван, и, задумчиво разглядывая небольшую компанию людей, которым за последние дни стал доверять, как себе, вдруг понял, как может устроить праздник любимой женщине, — а скажите, друзья, вы не против подышать морским бризом?

— Я не против, — сразу сообразила, о чем он говорит, Лэни, — вернее, мы. Правда, Зайчик? Море, тепло, цветы…

— Персики и виноград, небольшая яхта и огороженные купальни, и еще куча всяких удовольствий, — подхватил Олтерн.

— Я бы тоже не против, — сообщил Герт, многозначительно поглядываю на сестру, — если Лэни возьмет свою подругу. Полагаю, после банановой гостиной ей лучше будет на пару дней уйти из королевского дворца.

— И я тоже не против, — твердо заявил Арвельд, — моря и подруги.

— А ваши светлости знают, что подруги у Эсты не столь знатные девушки, чтобы составлять вам компанию?! — с внезапной строгостью произнесла Тмирна, пристально рассматривая братьев.

Однако ее взгляд не произвел на них того действия, на которое был рассчитан.

— Я не принял герцогство и могу встречаться хоть с селянкой, — спокойно порадовал монахиню Арвельд, — за четырнадцать последних лет я вполне мог жениться на такой. Не думаешь же ты, что я оставил бы жену, после того, как вспомнил, что у меня есть титул?

— К сожалению, я уже знаю пару таких случаев, — с грустью отозвалась она, — потому и спрашиваю.

— А у меня есть разрешение жениться, на ком захочу, — с бесшабашной дерзостью смотрел на настоятельницу Геверт, — да и моя первая жена тоже не имела подобающего титула, если вы в курсе. И от этого не стала хуже, она была прекрасной женщиной.

— И я этому очень рад, — с застарелым раскаянием выдохнул Олтерн, — поверь, мне очень не хотелось, чтобы ты считал свою юность загубленной.

Почтовый пенальчик повис над стоящей на столе пирамидкой, и Дагорд немедленно его схватил, узнав по цвету.

— Наерс пишет, что все в порядке, можно идти. Пароль — синяя роза, — граф подал руку жене, — Геверт, ты с нами?

— Конечно.

— Значит, Тмирна с нами, — два герцога шагнули к монахине, торопливо отправившей письмо воспитанницам, — перерыв — минута.

А через несколько минут компания торопливо шагала вниз с портальной площадки королевского дворца по устланной коврами лестнице.

Охрана узнавала и Олтерна и Змея издали, но пароль непременно спрашивала, и Лэни отметила про себя, какие сегодня все стражники напряженные и строгие. Кивнула сама себе, все верно, они же понимают лучше придворных, что вовсе не для красоты Дагорд с советником понаставили постов в каждом коридоре и на каждой лестнице, да еще и выдали им кучу строжайших указаний. Ну и правильно, лучше перестраховаться, чем позволить дружку Зоралды устроить какую-нибудь прощальную пакость. А в том, что он именно ее близкий друг — дознавателей убедили сложенные вместе крупицы сведений, полученных из допросов главарей, приведенных магами из горной крепости. Всем оставшимся беглецам предоставили право выбора, сообщив и об амнистии и о том, что именно ведьма была тем человеком, за замыслы которого они расплачивались своими судьбами.

К сожалению, на время праздника разбирательства по всем остальным вопросам пришлось временно отложить, несмотря на всю их важность. Однако отменить прием, на который приглашены гости из соседних стран, было совершенно невозможно.

Лэни тихо вздохнула, проклятая политика. Лично она вначале отыскала бы всех, кто продолжал хранить верность бывшей герцогине, и обезвредила, разобралась с амнистированными и только потом уже со спокойной душой устраивала праздники. Вот только послам соседних держав, поторопившихся приехать к новому королю с поздравлениями, этого не объяснишь.


— Вот ваши покои, — Наерс встретил их возле тяжёлой дубовой двери, рядом с которой сидело двое настороженно наблюдавших за гостями гвардейцев, — это для особо важных гостей, столовый зал с камином, из него двери в две гостиные, кабинет и две спальни. Возле каждой спальни умывальня.

— Хорошо, — кивнул ему герцог, — тогда я иду вниз, пусть женщины устраиваются и одеваются. Арвельд, вы с Гертом останетесь здесь, и позже приведете в большую гостиную графиню и фрейлин. Дагорд, ты со мной?

— Да, — кратко ответил Змей, нежно поцеловав жену, — прости, любимая, я тебя ненадолго оставлю. Идем, Наерс, покажешь нам, как вы приготовились.

— Наш багаж уже прибыл? — осведомилась у дознавателя, которого Змей назначил своим помощником, Тмирна, и, получив быстрое и четкое пояснение, решительно шагнула в продолговатый уютный зал, где уже горел камин и стояли на столе фрукты и печенье.

Обежала помещение по периметру с неожиданной для такой немолодой женщины скоростью, распахивая двери и разглядывая покои, затем безапелляционно распорядилась:

— Одну спальню отдаем Олтерну, а гостиную рядом с ней — герцогам Адерским, тогда мужчины смогут пользоваться одной умывальней. Вторую спальню вместе с гостиной возьмем мы с сестрами. Лэни, вам с графом придется обойтись кабинетом, впрочем, там довольно удобные диваны, вполне достаточно, чтобы отдохнуть после торжественного выхода. Я ухожу прогуляться, а вы переодевайтесь и приходите вниз.

— Мы быстро, — кивнула монахине графиня, направляясь в сторону гостиной, где, как объяснил Наерс, охранники поставили несколько походных сундуков.

Платье, в котором Лэни собиралась идти на торжественную церемонию, она надела еще в замке Эфро, впрочем, как и фрейлины. Но вот нижние юбки и корсеты, начиненные всевозможными сюрпризами, из монастыря прислали прямо сюда, вместе с бальными платьями, которые предстояло надеть к ужину. Как и шкатулки с драгоценностями, выданными Олтерном фрейлинам для бала.

— Может, нам подождать девушек в гостиной? — оглянулся Геверт на брата, неторопливо обходившего двери и заглядывавшего в каждую комнату.

— Не нужно, — обернулась Лэни, — все сестры все равно придут под вуалями. Лучше заберите свой багаж и устраивайтесь. Встретите нас тут, когда мы будем готовы.

— Лэни, — пользуясь тем, что они остались в гостиной одни, подступил к сестре старший брат, — я понимаю, что девушку когда-то обидели мои родители, и за это утро я многое вспомнил. Но сейчас я давно уже не тот юноша, и теперь мой отец не сможет ничего мне запретить. И Геверт не сможет, и даже король. И ничьего совета я не послушаю… кроме твоего. Поэтому меня волнует… почему ты так упорно пытаешься помешать нашей встрече?

— Арви… — мягко улыбнулась тихоня брату, — спасибо за такие слова. Но ты неправильно меня понял. Я никому не мешаю. Всего лишь хочу, чтобы ты ничего не решал сгоряча. И вообще не торопился считать себя в чем-то виноватым или что-то обязанным. В том, что произошло больше четырнадцати лет назад нет твоей вины, ты же ничего не знал и не клялся ей в любви. Потому никому и ничего не должен. И выбор между замужеством и монастырем она сделала сама. Пойми, я слишком долго жила среди обиженных жизнью женщин, многое повидала и точно знаю, очень редко девушки между союзом с нелюбимым мужчиной и одиночеством выбирают последнее. Но обычно это сильные духом особы и они знают, на что идут. Кроме того, она нашла себе дело по душе, и вовсе не скучает. Все, идите в свою комнату, они скоро придут.

— Хорошо, я тебя понял, — задумчиво кивнул Арвельд, — теперь последний вопрос… ты сегодня что-то бледненькая и Змей с тобой носится, в чем дело?

— Обычное женское недомогание, — отмахнулась графиня, — через пару дней буду как новенькая. Но вот танцевать мне сегодня не придется.

— Хорошо, что я спросил, — проворчал герцог, уходя в предназначенную им гостиную, — но в следующий раз предупреждай сама. Я прослежу, чтобы тебе не докучали танцоры.

— Святая Тишина, сколько лет жила себе и никого не предупреждала, и никто не носился со мной как с хрустальным цветком из пещер Илкеин, — начиная распаковывать наряды, бурчала потихоньку Эста, не желая признаваться даже себе самой, каким теплом отозвалась в душе неожиданная забота брата.

## Глава третья

Ну, скоро они там?! — поглядывая на дверь, за которой переодевались сестры Тишины, нетерпеливо сопел Арвельд, стараясь держаться уверенно и непринужденно.

Хотя вовсе не чувствовал в себе никакой уверенности. Первое потрясение, испытанное им после рассказа сестры о том, как блюли интересы рода его родители четырнадцать с лишним лет назад, уже прошло, уступив место мозаике из сохранившихся воспоминаний и трезвому расчёту.

Она была тогда самой молоденькой из гувернанток Лэни, та высокая, ладная темноволосая девушка с глазами цвета меда, выдававшими в ней смешанную предками кровь. Но ей не могло быть меньше восемнадцати, а самому ему шел тогда двадцать второй год. И следовательно, сейчас ей самое малое — тридцать два года, и если он не сумеет заглянуть всем девушкам в глаза, то несомненно, отличит ее по возрасту.

И мгновенно окажется перед неизбежным выбором, как поступить, если ее облик не покажется ему таким же привлекательным, как четырнадцать лет назад. Было неприятно думать, что придется делать вид, что не узнал гувернантку, и свести новое знакомство к обычному вежливому общению, или все же «узнать» — но держаться холодно и неприступно, как человек, считающий юношеские увлечения совершенными глупостями.

— Мы готовы, — дверь женской гостиной распахнулась и Лэни выпорхнула оттуда впереди стайки нарядных фрейлин, а ее братьям пришлось срочно брать себя в руки, чтобы не выказать своей растерянности при виде этой красоты.

Девушки явно сделали все возможное, чтобы привлечь к себе внимание всех придворных кавалеров и сразить их наповал. И только теперь Арвельд начал понимать, как сильно переоценил свои способности в вычислении возраста дам, применивших все свое умение, чтобы никто не сумел его угадать. Ни одной из сестер Тишины нельзя было дать больше двадцати трех, и все улыбались и смотрели так бесхитростно-кротко, что герцог решил бы, что приехала семья провинциальных простушек, если не знал правды.

— Геверт, предложи мне руку, — скомандовала графиня, — мы пойдем первыми, а Арви пусть идет сзади. Не забудьте, что сказала матушка.

— Помним, — напустив на себя самый серьезный вид, чтобы скрыть растерянность, кивнул старший из братьев, тайком облегченно разжимая самовольно сжавшиеся кулаки, и отступил в сторону, освобождая девушкам проход к двери.

И пока, оживлённо переглядываясь и легкомысленно улыбаясь как самые настоящие провинциальные барышни, впервые попавшие на такой прием, кокетки проходили мимо него, еще раз попытался вычислить, кто же из них Тэльяна.

В том, что найти ее по росту так же невозможно, как и по возрасту, герцог убедился почти сразу, едва начал их рассматривать. Или Тмирна специально подобрала девушек, или они добились такого эффекта при помощи каблуков и причесок, но рост у всех был примерно одинаков.

Как и прически, в которых волосы от светло-русого до золотистого оттенка лежали на плечах одинаковыми локонами, и платья в цветах герцога Эфройского, серебристо-серого и густо-синего цветов. Подобранных так ловко, что не сразу можно было понять, у кого юбка светло серая, а оборки и вышивка синие, а у кого — наоборот. Украшения они тоже перемешали, не надев ни одного комплекта полностью, и, как ни странно, камни от такого нахального обращения ничуть не проиграли, а даже наоборот. И даже духи у всех были одинаковы, и, дойдя за фрейлинами до нижней ступени центральной лестницы, ведущей в парадный зал, герцог окончательно уверился, что это неспроста и приготовился наблюдать за кокетками, не спуская глаз.

Сворачивая в сторону просторной гостиной, где ожидали начала торжественной церемонии самые знатные гости, Лэни небрежно обернулась, словно невзначай. На самом деле девушка желала проверить, как выглядят ее сестры по сравнению со встреченными гостями, и, убедившись в том, что все идет, как задумано, спрятала удовлетворенную улыбку.

Подчеркнуто более строгие, чем у придворных дам платья фрейлин и их свежие, кроткие личики невольно привлекали взгляды всех, мимо кого они проходили, вполголоса обмениваясь впечатлениями и самыми естественными гримасками.

Ее собственное платье, то же самое, в котором она вчера пришла во дворец Олтерна, сегодня было почти скрыто под длинной верхней накидкой из темно-серого шелкового Торемского кружева, с роскошным высоким воротником, расшитым алмазами и сколотым на груди изумрудной брошью. И хотя вполне сочеталось цветом с нарядами фрейлин, однако четко указывало на ее непричастность к их компании.


Несмотря на то, что до выхода молодого короля оставался еще почти час, в гостиной, именуемой за свои размеры малым приемным залом, уже было довольно много знатных гостей, желающих рассмотреть все подробно. Ведь не секрет, что этот прием и бал будут обсуждать еще не один сезон, а вспоминать намного дольше. Однако официального представления гостей пока не было, да и не к чему оно тем, кто здесь собрался, все и так отлично знали друг друга в лицо.

И едва Геверт вошел в зал, ведя свою спутницу к тем креслам у правой стены, что считались законным местом дома герцога Эфройского, взгляды всех присутствующих начали тихо и неотвратимо сосредоточиваться на их персонах.

Лэни только скромно прятала глазки, чтобы никто не заметил в них лукавого блеска. До того времени, пока не начнется официальное представление, матушка посоветовала немного подержать гостей в неведении об ее родословной. Возможно, кто-то проявит особый интерес к жене графа аш Феррез, хотя после гибели Тоселлы и монахиня, и дознаватели сильно сомневались, что сообщник Зоралды готовится к нападению. Было ясно, что он наоборот, намерен убрать всех, кто мог бы его выдать, и скрыть свои былые связи с беглой герцогиней. Как говорят стряпчие, попытаться стать невидимкой, причем всем было очевидно, что в своем стремлении негодяй не собирается останавливаться даже перед самыми жесткими способами.

Усадив сестру и фрейлин, Геверт обернулся к брату, собираясь вместе с ним пересечь зал, ниша, которую он всегда занимал, располагалась с противоположной стороны. И на миг остолбенел, обнаружив, что Арвельд с самым невозмутимым видом подвинул одно из кресел так, чтобы видеть и фавориток и проходящих мимо гостей и устроился в нем с таким непреклонным видом, что можно было даже не пытаться спрашивать о его намерениях. Они и так были написаны на суровом лице герцога отчетливо, как вывеска на лавке алхимика.

Несколько следующих мгновений в душе герцога Адерского боролись два чувства, желание плюнуть на этикет и последовать примеру старшего брата, и воспитанное жизнью чувство ответственности. Победила ответственность, но не сразу, а после многозначительного сердитого взгляда сестры, явно недовольной таким самовольством родственников.

Пришлось Герту пожелать фрейлинам весело провести время, и плестись через весь зал к своему месту, где его уже поджидало трое знакомых господ, из числа тех молодых людей, для кого балы, приемы и пикники составляют главную цель в жизни. И которые считают достижением, если близко знакомы с кем-то из высшей знати и могут в тесном кругу обращаться с ними без особых церемоний.

— Кто они такие?

— Откуда ты взял таких красоток?

— Есть у них приданое? — едва поздоровавшись, засыпали они Герта вопросами, и он заученно отвечал, что это придворные дамы герцога Эфройского, сам он видит их первый раз, и привел девушек по просьбе графа аш Феррез, который занят делами.

Причем старался отвечать так уклончиво, чтобы позднее его нельзя было обвинить во лжи.

— А каким образом твой друг оказался в замке Эфро? — заинтересовался один из повес, но герцог состроил такую мрачную физиономию, что ответил за него второй из шалопаев, Сангор.

— Ты просто не в курсе, Викирт, Эфройский давно желал, чтобы Змей вернулся к нему на службу, дядя говорил, ему предлагали очень приличное жалованье. Но он не хотел бросать Герта. А теперь, когда возвращаются мятежники… — Он сообразил, что сказал слишком много того, о чем все шептались по углам, но старались не говорить впрямую, и смолк, — извини, Геверт, я не хотел ни на что намекать.

— Ничего, у меня теперь есть отец и брат, и я очень этому рад, — не спуская глаз с того, что происходит возле кресел Эфройского, отмахнулся Герт.

Двое из самых отъявленных бездельников, те самые Мэрден Чилтон и Янгерс Билтено, заметив стайку хорошеньких девушек, коршунами ринулись в атаку. Разумеется, они не осмелились вести себя развязно или отпускать грубоватые шуточки дамам, одетым в цвета советника. Напротив, даже издали было видно, как галантно раскланиваются и учтиво улыбаются оба ловеласа. И это невероятно выводило Герта из себя, он отлично знал, что отвязаться от таких любезных кавалеров девушкам намного труднее, чем от откровенных наглецов.

— А где, кстати, твой брат? — заинтересовался неугомонный Викирт, — остался в Адере?

— Нет, он здесь, — уклончиво ответил Геверт, прикидывая, пора ему идти на выручку Арви, или стоит немного подождать и посмотреть, как развернутся события.

— Демонская сила, — приятели рассмотрели, наконец, куда глядит герцог, — эти уже там! Может быть познакомишь нас, Герт, пока они не выбрали самых хорошеньких?

— Меня с той девушкой, которую ты вел под руку, — поторопился с выбором Сангор, и Геверт ответил ему с большим удовольствием.

— Поздно, она уже замужем.

— Да?! Вот же демонское невезенье! И кто такой прыткий?

— Дагорд, — пряча ехидную ухмылку, коротко сообщил Герт.

— А… — теперь приятели несколько по-иному смотрели на герцога, — так ты нас познакомишь? Раз она жена Змея, ты конечно с нею знаком. А она познакомит нас с подругами. Пожалуйста, Геверт!

— Они не подруги, а фрейлины Олтерна, — словно нехотя проворчал герцог, и, сделав вид, что уступает уговорам повес, направился в обратный путь через зал. Хотя самому ему не меньше приятелей хотелось оказаться рядом с братом и Лэни.

— Ах, как интересно, — донёсся до мужчин звонкий девичий голосок, едва они приблизились, — и как же вы ее выращиваете?

— Как обычно, — попытался увильнуть от ответа Янгерс, — весной сеем, осенью косим. Но вам это неинтересно, хотите, я лучше покажу вам знаменитые Геркойские самоцветы, выставленные в одном из королевских залов?! Это рядом. Там есть такие огромные…

— Нет, нет! Нам очень интересно, — в один голос заявили сразу три фрейлины, — продолжайте, пожалуйста. Мы никогда не слышали, чтобы спаржу так выращивали, расскажите поподробнее. Вы ее очень рано сеете? Как снег сойдет или прямо по снегу? А косите чем, косами или серпами? И как потом храните? Рассказывайте, что же вы замолчали!

— Ну да, — обольстительно улыбаясь, Янгерс подсел к девушкам поближе, и принялся рассказывать о посеве спаржи, которой занимались, наряду с выращиванием других редких овощей рабочие в поместье его отца, получившего титул за снабжение армии короля во время мятежа, — по снегу даже лучше. Потом в поле грязно, лошади пройти не могут. А косят всем, ее ведь самое главное вовремя убрать. Но зачем таким хорошеньким девушкам такие неинтересные подробности, вот самоцветы…

— Не нужно про самоцветы, — решительно оборвала одна из фрейлин, — мы хотим про спаржу. Видите ли, наша матушка тоже занимается выращиванием спаржи, но у нее все по- другому, намного сложнее. Вот мы и хотим сделать ей подарок, написать про ваш метод. Думаю, если она сочтет его удачным, то опишет в одном из своих рецептов, они часто входят в ежегодный справочник овощевода.

— Не стоит, лучше я познакомлю вашу матушку с отцом, — молодой барон начал понемногу бледнеть, припомнив, что книги с таким названием всегда лежали на рабочем столе его отца, — а вам покажу галерею королевских портретов. Или оранжерею.

— Не нужно нам оранжерею, — отказались фрейлины, и Геверт решил, что это удобный момент, чтобы вмешаться в оживленную беседу.

— Простите, Лэрнелия, что перебиваю ваш ботанический спор, разреши представить вам господ Сангора, Викирта и Ленкоста. Они тоже мечтают рассказать что-нибудь смешное, вроде накошенной спаржи.

— Ах, Геверт, разумеется, мы рады познакомиться с твоими друзьями, — открыто дав понять незваным ухажерам, что герцог ей хорошо знаком, кротко заявила графиня, хотя ее взгляд вовсе не выражал никакой радости, — а ты уже уходишь?

— Увы, — развел руки ее брат, и заметил стремительно идущего в их сторону Змея. Лицо графа выражало холодную учтивость, но по прищуренным глазам и нахмурившимся бровям друга герцог немедленно догадался, что граф в бешенстве, — хотя сначала поговорю с Дагордом.

— Он идет сюда? — просияла графиня, — как замечательно!

— Добрый день, господа, — голосом Змея можно было замораживать мороженое, — надеюсь, здесь все в порядке, ваша светлость?

— Господа Сангор, Викирт и Ленкост упросили меня познакомить их с новыми фрейлинами Олтерна, — сообщил ему Герт, веселясь над занервничавшими ловеласами, уже считавшими девушек своей добычей, — я счел, что этим господам можно доверить провести девушек во время торжественного приема.

— Спасибо, рекомендации вашей светлости для советника вполне достаточно, — кивнул ему граф, и приятели Герта облегченно вздохнули и придвинулись ближе, — еще одну девушку намерен вести мой помощник. А двоих фрейлин, если разумеется вы не против, пригласите вы и ваш брат.

— Мы не против, — немедленно заявил Арвельд, вводя своим заявлением в глубокое замешательство назойливых кавалеров.

— Согласен, — так же решительно кивнул раздумавший идти в свою нишу Герт, и, придвинув себе кресло, устроился напротив брата.

— Но останется ещё одна девушка… — оказывается, красавчик Мэрден умел считать до семи.

— Нет, — холодно отрезал Змей, — свою жену я намерен представить сам. И, кстати! Танцует она тоже только со мной!

— Разумеется, дорогой, — мило проворковала мужу Лэни, и незаметно для остальных неслышно добавила, — зайчик.

Сангор, верно уяснивший, что его и приятелей только что одобрило имеющее особые права официальное лицо, поторопился закрепить свой успех. Кивнув Ленкосту, пододвинул с помощью друга ближе к фрейлинам столик с напитками и сладостями, затем учтиво осведомился, чего желают девушки, и ловко наполнив бокалы, принялся любезно ухаживать за незнакомками. Его друзья старались не отставать, отпускали изысканные комплименты и рассказывали самые последние шутки.

Двое красавчиков, оставшихся не у дел, очень скоро почувствовали себя невидимками, и, помявшись немного, незаметно удалились, очень надеясь, что никто из окружающих не поймет, что впервые за несколько последних лет их откровенно не пожелали видеть рядом с собой какие-то провинциалки.

Однако искушенная публика, чрезвычайно заинтригованная действом, происходящим возле любимой ниши советника, очень быстро разобралась в сути происходящего и сделала верные выводы. И в каждой компании, возле каждой ниши, занятой знатными домами, ловеласов встречали деланно сочувствующие взгляды и невинные вопросы, как поживает граф аш Феррез? Именно ему общество беспрекословно присудило эту редкую на их памяти победу.

## Глава четвертая

Безмятежное лицо спокойно сидевшего в своем кресле Арвельда могло бы обмануть кого угодно, от знатных господ, гадавших, откуда у стального Олтерна появился новый сторонник, до слуг, скользивших незаметными тенями, разнося по гостиной графины со свежими напитками.

Не смогло оно обмануть только сестер тишины, бдительно присматривающих за всеми, кто находился в комнате и не пропустивших ни одного осторожного взгляда, каким меряли их голубые глаза герцога. Девушки слегка насторожились и поспешили скрыть это кокетливыми улыбками и легкомысленными замечаниями, когда эти глаза добрались до фрейлины, не произнесшей пока ни одного слова, но Арвельд мгновенно раскусил их игру. И уже не выпускал ее из вида, поражаясь тому, как ловко прикрывали кокетки молчаливую подружку, если бы он не изучал их так настойчиво, никогда бы не заметил, что болтают далеко не все.

Пользуясь тем, что осмелевшие приятели Геверта решились пригласить девушек прогуляться по залу и посмотреть с балкона на сад, пока еще не совсем облетела листва с деревьев и кустов, и клумбы ярко расцвечены роскошными хризантемами, герцог пересел ближе к загадочной кокетке. Он не смог бы с чистым сердцем присягнуть, что узнал в ней давно позабытую, чуть угловатую девчонку с глубоким грудным голосом, но почему-то очень хотел, чтобы это оказалась именно она.

Постепенно фрейлины, ставшие главной темой обсуждения, разбрелись по залам и балконам, увлекаемые довольными собой Сангором и его друзьями, сразу двух фрейлин увел показывать самоцветы Геверт, и ушел по делам Змей, оставив сестру на попечение Арви. А тот почему-то все никак не мог найти слова, которые нужно было сказать первыми.

— К нам идет маркиз Твигерн со своей тетушкой, — тихо предупредила вдруг Лэни, с любопытством простушки рассматривавшая прогуливающуюся мимо них публику.

— Тебя как представлять? — осведомился Арви, прикрыв рот бокалом и усмехнувшись про себя скорости, с какой он начинает перенимать правила глупышек.

— По обстоятельствам. Возможно, он не будет настаивать, — успела произнести тихоня, прежде чем маркиз со спутницей оказался рядом и Китерия Твигерн вежливо произнесла:

— Добрый день Лэрнелия, я пришла поблагодарить вас за содействие во вчерашней проблеме. Герцог Эфройский подписал письма без возражений, и даже приказал своему секретарю немедленно их разослать. Позвольте представить вам моего племянника Фиренса Твигерна. Он хотел поблагодарить вас и от себя лично, обычно уговаривать самых строптивых господ приходится именно ему.

— Ох, не хвалите меня, — кротко зарделась Лэни, — я же понимаю, каким важным делом вы занимались. Мой муж, граф аш Феррез, сразу поддержал эту идею, потому моей заслуги там немного.

— Вы очень умны и скромны, графиня аш Феррез, — прикладывая руку к груди, учтиво поклонился маркиз Твигерн, делая вид, что не замечает скрытого за приветливыми улыбками интереса, с каким изучают его прелестные незнакомки.

Лэни сверяла свои личные впечатления с изученными в монастыре портретами, и находила, что ни один из них не передавал всего обаяния, какое исходило от этого мужчины среднего роста и лет. Его светло карие глаза смотрели на собеседников с умной насмешливостью, а лицо выражала такое доброжелательное участие, что казалось, это вернулся давно забытый старинный друг.

— Прекратите, — холодно сказала вдруг низким и глубоким голосом молчаливая фрейлина, и в тот же миг Арвельда словно окатили ушатом воды.

Невероятную смесь чувств всколыхнул в герцоге этот незабываемый голос, тепло узнавания, острая горечь обиды, запоздалое понимание не случайности давних событий и вмиг проснувшуюся надежду. И твердую уверенность, что в этот раз он никому не позволит решать за себя.

А мгновенно переставшая улыбаться тихоня на замечание Тэльяны отреагировала неожиданным образом.

— Именно поэтому вы лично ездите уговаривать тех, кто не желает подчиняться правилам этикета? — неприязненно глянув на маркиза, осведомилась Лэни с холодной колкостью.

— Позвольте нам присесть? — Фиренс Твигерн произнес свою просьбу так кротко, что невозможно было отыскать сколько-нибудь вескую причину, чтобы ему отказать.

Впрочем, как раз отказывать Лэни и не желала. Словно спрашивая разрешения, оглянулась на брата и на миг опустила ресницы, надеясь, что ему будет достаточно такого намека.

— Разумеется, присаживайтесь, Фиренс, — вежливо произнес герцог — и тетушку вашу устраивайте. Что будете пить?

— Мы знакомы? — усадив Китерию, маркиз обошел стол и уселся напротив Лэни.

— Были когда-то, — невесело усмехнулся Арвельд и повернул голову к снова смолкнувшей Тэльяне — тебе чего-нибудь налить?

Девушка чуть приподняла бровь, в знак изумления такими решительными действиями, но снова промолчала, и герцог счел это согласием. Налил лимонад, подал фрейлине, и хмуро усмехнулся, обнаружив, что она не снимает перчаток. Следовательно, Тэльяна опасается, что ее можно опознать не только по голосу, но и по рукам. И значит она не забыла, что у Арвельда очень хорошая память на голоса и мелкие детали, и теперь справедливо опасается, что услышав ее голос, он вспомнит значительно больше, чем знает его сестра.

Уже вспомнил, усмехнулся про себя герцог, но показывать этого до того момента, пока не появится возможность спокойно поговорить без спешки и посторонних, вовсе не намерен.

— До мятежа? — догадливо осведомился маркиз и, чуть прищурившись, в открытую оглядел собеседника, — увы, не вспомню. Не будете ли так любезны, подсказать? Хотя, возможно, тетушка…

Фиренс оглянулся на маркизу и так откровенно растерялся, обнаружив, как потрясенно рассматривает графиню обычно невозмутимая женщина, что не сумел скрыть свое изумление.

— Тетушка!

— Святые духи, куда же я вчера смотрела… — расстроенно выдохнула та, и, торопливо нашарив в кармане платок, принялась вытирать глаза и нос, — вылитая же матушка! Простите меня, Лэрнелия… но я должна спросить, что с нею?

— Матушки нет уже два года, — тихо ответила Лэни и тоже достала платочек, эта женщина радовалась и переживала так искренне, что девушка не сумела сдержать невольных слез.

— Горе-то какое… а ведь я ее оплакала намного раньше… говорили…

— Я знаю, что говорили, — печально кивнула Лэни, и взглянула на брата, — Арви, налей маркизе немного вина, ей нужно успокоиться.

— Арви? — задумался маркиз, глядя как молодой мужчина с руками воина ловко подает его тетушке бокал с напитком, — неужели герцог Арвельд аш Адерский?!

— Немного не так, — поправил Арвельд, — просто Адерский. Старшим герцогом рода остается Геверт.

— Так вот где граф нашел себе жену, — начал распутывать клубок интересующих его вопросов маркиз, — но куда тогда пропала Ритола?

— Не имею представления, — хладнокровно солгала Лэни, хотя и в самом деле не знала, куда Олтерн посадил свою бывшую шпионку, — я ее видела всего один раз, когда она отчего-то решила объявить моего мужа своим. Он тогда находился в замке Эфро, в комнатах целителей.

— Значит, нужно спрашивать про нее у Олтерна, — постановила маркиза, — я тебе говорила, Фиренс, нужно мне обратиться к нему.

— А в чем дело? — заинтересовался Арвельд, ощутив, как на его ступню упорно давит ножка сестры, — возможно, мы вам поможем? Или Дагорд, он сейчас должен вернуться.

— Дело в том, что она принудила меня дать клятву, — хмуро признался маркиз, — и мне бы не хотелось подводить женщину.

— Вы ее не подведете, я вас уверяю, — твердо заявил Арвельд, — если расскажете все графу. Возможно, даже сумеете спасти от больших неприятностей. Я тоже не имею права рассказывать чужие тайны, но намекнуть, что ее делом занимается сам Олтерн, по старой дружбе все же могу.

— Спасибо, — маркиз внимательно рассматривал сделавшую ему предупреждение фрейлину, — а эта госпожа, как я понимаю, герцогиня Адерская?

— Нет, — отрезала Тэльяна.

— Пока — нет, — чему-то усмехаясь, поправил ее Арвельд, — но это — между нами.

Фрейлина бросила на него быстрый хмурый взгляд и смолчала, а Лэни постаралась удержать на лице невозмутимое выражение. Ее братец что-то уж слишком решительно взялся за дело, возможно, придется с ним побеседовать… хотя и не положено младшим сестрам поучать старших братьев.

— А вот и Дагорд, — сидевшая вполоборота к двери графиня произнесла то, что почувствовала заранее, только в тот момент, когда Змей вошел в комнату.

Следом за ним шел Наерс, и по мере того, как он продвигался по залу, говор становился тише, а улыбки гостей бледнее. Почему-то никто не желал привлечь к себе взгляд его усталых глаз. Лэни мысленно отправила поздравление матушке Тмирне, настоявшей на том, чтобы по дворцу бродили ее воспитанницы, а не переодетые в слуг и гостей помощники старшего дознавателя. Она опять оказалась права, никто и не заподозрил, что несколько улыбающихся девушек могут быть опаснее, чем толпа подозрительно-хмурых лакеев, в чьи ливреи вначале намеревались переодеть ищеек.

— Я вижу, вы не скучаете, любимая, — опускаясь в кресло рядом с женой, с едва заметным сарказмом отметил граф, и относилась его язвительность вовсе не к Лэни. Затем Змей вежливо, но с прохладцей поздоровался с маркизом, — добрый день, Фиренс, мое почтение, госпожа Китерия. Лэрнелия рассказывала, что вы занимаетесь очень важным делом… боюсь, после амнистии работы вам прибавится.

— А я боюсь, — нежно улыбаясь мужу, сообщила ему Лэни, — что у господина Наерса прибавится работы после рассказа маркиза. Известная вам Ритола доверила ему какие-то тайны и взяла клятву… но точнее он нам объяснять отказывается.

— Вот как, — Змей вопросительно глянул на сосредоточенно пьющего напиток помощника и встретил понимающий взгляд, — думаю, лучше всего будет, если маркиз с Наерсом немедленно отправятся в серый кабинет, только не стоит идти вместе. Не нужно, чтобы гости потом задавали Фиренсу лишние вопросы.

— Мы с Тэльяной можем его проводить, — снова решил все за себя и фрейлину Арвельд, — сделаем вид, что маркиз показывает нам дворец.

— Только поторопитесь, все уже готово к началу церемонии, — предупредил Змей, — мы потому и пришли, что через пять минут откроются двери зала. Публика уже там собирается. Однако Олтерн изменил порядок церемонии, поэтому мы должны пройти ближе к дверям.

— Как это изменил?

— Теперь гостей будут впускать в тронный зал только после того, как королевская семья, приближенные и охрана займут свои места. Затем церемониймейстер начнет приглашать гостей по списку, и громкое приглашение будет одновременно и представлением. У его помощников есть такие же списки, и они уже помогают публике выстроиться у двери, поэтому нужно поспешить, мы в первом листе.

— Тогда у меня есть предложение, — Китерия вопросительно взглянула на племянника и, получив его хмурый кивок, продолжила, — в серый кабинет иду я, и все рассказываю. Мое отсутствие никого не удивит, и можно будет потом списать на слабое здоровье.

— Хорошо, — пристально рассмотрев маркизу, решил Змей, — идите. Но пусть Арвельд с фрейлиной вас все же проводят.

Герцог встал, учтиво подал дамам руку, помогая подняться, и неторопливо повел к двери, а граф, проводив их настороженным взглядом, осведомился:

— Ну и где милая особа, которую должен вести под руку Наерс?

— Геверт повел двух девушек посмотреть самоцветы, — улыбнулась Лэни, и дознаватель моментально встал с места.

— Пойду, поищу.

— Тогда и я пойду искать себе спутницу, — последовал его примеру маркиз, — раз мне не хватило фрейлин его светлости.

— Увы, вы немного опоздали, — лучисто улыбнулась графиня, дождалась, пока он пересечет зал и выйдет прочь и только тогда очень тихо, одними губами спросила:

— А ты догадывался, что среди предков маркиза были оборотни?!

— После твоих слов начинаю догадываться, — задумчиво сообщил граф и нехотя поднялся, — пора идти, любимая. Надеюсь, официальная часть приема не затянется надолго, Олтерн лично просил Торемского посла не цитировать во время поздравления стихи и мудрые высказывания ханских предков.

Лэни благодарно улыбнулась мужу, догадываясь, чья была идея насчет беседы с послом. Змей умел быть очень настойчивым, когда преследовал свои цели.


Торжественная церемония и в самом деле заняла чуть больше часа, а затем гостей пригласили в столовую и тихоня начала понемногу расслабляться. Хотя никто из стоящих неподалёку знатных гостей, жадно разглядывающих семью герцогов Адерских и пытавшихся угадать причины их неожиданной дружбы со стальным Олтерном, ничего не заподозрил. Да никому из них даже и в голову не могло прийти, что кротко улыбающаяся графиня, нежно поддерживаемая мужем и бдительно охраняемая крутящимися неподалеку охранниками, все эти полтора часа упорно работала. Чутко следила за всеми гостями, до кого могла дотянуться своим острым слухом, вслушивалась в пустую болтовню и замечания окружающих, стараясь уловить нечто необычное.

И достоверно знала, что точно так же работают ее матушка и сестры. Не просто так ведь она позволила друзьям Геверта представить фрейлин Олтерна обществу, а чтобы девушки не стояли кучкой в одном углу. И, разумеется, не зря одну из фрейлин вел Наерс, дознаватель постарался встать с нею в том углу, где не оказалось ни одной сестры тишины.

Столы в столовой были в этот раз расставлены вдоль стен, и усаживали за ними гостей ловкие помощники Наерса, стараясь, чтобы послы и важные гости не оказались обделены почетом и вниманием. Но уставшую Лэни больше не волновали ни гости, ни сияющий благожелательностью молодой король, ни знатные сплетницы, рассматривавшие ее тайком и в открытую.

Матушка Тмирна, заставившая дознавателей облазить с амулетами каждый уголок столовой, и умудрившаяся выпросить помощь в этой проверке прибывшего с плато магистра, заявила, что сестры тишины не делают предположений, но если что-то плохое должно было случиться, то оно непременно уже случилось бы. Никакой дурак не станет ставить ловушку там, где ходят толпы гостей, если он хочет, чтобы в нее попался кто-то определённый. И теперь девушку заботили только братья. Вернее их целенаправленная охота за ее сестрами.

Арвельд ни на миг не отходил от Тэльяны, ухаживая за ней с такой уверенностью в своем праве, что на них даже матушка косилась настороженно. А Геверт, ловко устроившись неподалеку от короля и его приближенных, успевал раздавать комплименты и улыбки и подопечной фрейлине и вовсю кокетничавшей с гостями Рози. Причем, изловчаясь каждый раз опередить молодого барона Чилтона, оказавшегося в этой компании только из-за заслуг отца. Тихоня ломала голову как бы угомонить брата, иначе шутка, план которой задумали жестокие повесы и немного подправили на свой лад сестры тишины, могла провалиться.

— Что ты все время смотришь на Герта? — подавая жене руку, как только король вышел из-за стола, тихо осведомился Дагорд.

— Неужели это так заметно, — расстроилась Лэни, она-то считала, что поглядывает очень осторожно.

— Если знать тебя так хорошо, как я, и все время следить… — самодовольно усмехнулся Змей, — так что тебя волнует?

— Уведи его подальше от Рози, — попросила Лэни, — потом все объясню.

— Нет ничего проще, — пожал плечами граф, делая знак рукой, и уже через полминуты один из охранников выслушивал тихий приказ.

А еще через две минуты Геверт с самой кислой физиономией уводил фрейлину из столовой, бесславно сдавая поле боя едко ухмыляющемуся барону.


— Зачем ты меня звала? — Ворвавшись в отведенные им покои, герцог торопливо довел подопечную до дверей гостиной и бросился в кабинет, где расположился Дагорд с женой.

— Сказать, чтобы ты не мешал Рози работать! И не портил шутку, которую задумал этот красавчик! Ты же хочешь узнать, в чем сила кокетки? Вот сегодня можешь посмотреть.

— Лэни, а может не стоит… подвергать ее такому позору? — Мрачно сопя, шлепнулся в кресло герцог, — ты не представляешь, какие они подлые и сколько мерзких шуточек приготовили. Придворные сплетницы ей потом еще не один год будут хихикать вслед.

— Герт, это ты не представляешь, сколько различных шуточек знает Рози! Ну а матушка знает сотню способов сделать так, чтобы хихикали не над ней, а над подлыми шутниками. И не год, а много дольше. Только ты нам не мешай, а о том, чтобы ты все увидел своими глазами, я позабочусь.

— А о том, чтобы я увидел? — заинтересовался Дагорд, удобно устроившийся в углу дивана, держа в объятьях полулежащую жену, — кто позаботится?

— О тебе я позаботилась в первую очередь, зайчик, — нежно погладила его по щеке Лэни, — у тебя будет очень важная роль.

— Ну тогда я спокоен… — договорить Змею не дал решительный стук в дверь.

— Войдите, — разрешил граф, с неохотой выпуская из рук отстранившуюся Лэни, и в комнату торопливо вбежал один из дознавателей.

— Герцог Эфройский просит прийти в серый кабинет.

— А что случилось? — осведомился Дагорд, немедленно поднимаясь с места, Олтерн не станет прерывать его отдых по пустякам.

— Сгорел особняк Ритолы ле Сонди.

— Когда? — Лэни немедленно опустила ноги с дивана, нащупывая туфельки, — люди пострадали?

— Успели выпрыгнуть, они как раз все обедали на первом этаже, — повинуясь знаку командира, доложил дознаватель.

— Я тоже иду с вами, — решил Геверт, — возможно что-то сделаю для слуг.

## Глава пятая

В помещениях, принадлежащих Олтерну в королевском дворце, и именуемых серым кабинетом, было довольно оживленно, сновали охранники и адъютанты, что-то писали дознаватели и отдыхали в креслах телохранители. Серый кабинет состоял из трех просторных комнат: приемной, комнаты дознавателей и личного кабинета стального герцога, куда и направился Змей, ведя под руку жену и не обращая внимания на осторожные любопытные взгляды охранников.

Пусть думают, что командир настолько влюблен, что не может расстаться с женой даже в таком неподобающем для женщин месте. Могут даже говорить, что у графа паранойя, раз он не может ни на миг оставить ее одну, Змей и глазом не моргнет. Все это истинная правда, и только теперь Даг начинает понимать, что совершенно ничего не знал раньше ни о любви, ни о жизни рядом с любимым человеком, и всего несколько дней назад и сам бы насмехался бы над такими поступками.

А о том, что его жена ничуть не хуже их разбирается в сыскном деле, объяснять он никому не собирается, достаточно и того, что знают Олтерн и Наерс.

— Отчего загорелся дом? — едва за ними закрылась дверь, спросила Лэни, на секунду опередив мужа, хотя уже подозревала правду.

Из-за простого пожара Олтерн не стал бы прерывать их короткий отдых, ведь впереди еще наполненный развлечениями вечер, и Змей с женой собираются вовсе не веселиться. Хотя и будут старательно делать вид, что именно этим и занимаются.

— Запрещенное заклинание, — хмуро ответил герцог, — полыхнуло в центре дома, на парадной лестнице. Слуги говорят, никого чужого не было, с тех пор как не вернулась Ритола, они держали ворота запертыми и никого не впускали.

— А что вам рассказал маркиз Твигерн… вернее, его тетушка?

— Несколько дней назад Ритола приехала к нему в гости и осталась ночевать, — Олтерн испытующе глянул на Герта, но юный герцог отнесся совершенно безразлично к рассказу о приключениях бывшей любовницы, — А утром, уезжая, попросила сохранить ее саквояж. Разумеется, наплела кучу лжи, и взяла с Фиренса клятву никому, кроме нее или человека с особым паролем этот сундучок не отдавать. Он очень не хотел оказывать ей подобной услуги, но отказать в тот момент не смог. А когда она пропала, начал беспокоиться и сомневаться в правильности своего решения. Подождав пару дней, сунулся посмотреть, что там такое и обнаружил, что саквояж заперт мощным магическим замком.

— Его уже привезли? — Встревожился Змей, — думаю, не стоит приносить этот сундук во дворец. И в Эфро — тоже.

— Нет, в особняке маркиза нет башни, хотя он и находится на окраине, — отчитался Наерс, — маркиза Китерия отправилась в карете, чтобы передать саквояж лично, и мы послали с нею отряд из пяти человек, считали, что этого достаточно.

Демонская сила, — вырвалось у Змея, и он огорченно оглянулся на жену, — а где маркиз? Во время обеда я его не видел.

Святая тишина, расстроилась Лэни, вот что делает с людьми любовь! А ведь она не почувствовала никакой угрозы, исходящей от Фиренса и его тетушки! Наоборот, они показались ей приятными людьми, озабоченными собственными проблемами и необходимостью хранить семейную тайну.

Это в Дройвии, где оборотней много и они имеют возможность зарабатывать на своих способностях, эта раса признана официально и имеет равные права с дроу, поголовно имеющими магический дар. А в Ардагском королевстве про них издревле ходят различные байки и многие осторожные селянки непременно носят на шее ладанку с зубчиками чеснока.

— Он был на обеде, — уверенно сообщил Наерс, — только запоздал к представлению и сидел со своей дамой далеко от вас. Мы его видели.

— А кто его дама?

— Старшая из дочерей графа Скаврини, очень благоразумная девица, но красотой не блещет и потому сидит обычно на балах и приемах где-нибудь в укромном месте, — судя по обстоятельности ответа, Наерс точно так же, как Тмирна, предпочитал все знать обо всех знатных и хоть сколько-нибудь известных людях королевства.

— Кстати, она единственная, кто спокойно отнесся к попытке барона Чилтона пригласить ее на свидание в банановую гостиную, — напомнила о своем присутствии Тмирна, улыбнувшись Лэни, — а приказ людям Олтерна возвращаться не порталом, а верхом, мы уже отправили. И поедут они не во дворец, а в одну из небольших харчевен на восточной окраине. Рядом с нею имеется старый овин, где собираются по праздникам любители горных плясок… мы намерены открыть саквояж именно там. А тебя, Лэни, я звала по другому поводу, мне нужно то кольцо.

Сестра тишины молча стянула с пальца колечко-змейку, и подала матушке, зажав в кулаке так, чтобы нельзя было рассмотреть. Просить, чтобы матушка взяла ее с собой, девушка и не подумала, за много лет успела заучить наизусть, что решения, принятые настоятельницей, не оспариваются и не подвергаются сомнениям.

— Мы отправляемся немедленно, — встала с кресла монахиня, отдав Лэни взамен кольца запечатанный конверт, на котором стояла только странная цифра, — карету должны уже приготовить. Охраны много не нужно, сопровождать меня будет одна из сестер.

— Вместе со мною, — категорично отрезал Арвельд, вошедший в комнату вслед за Тэльяной.

— Матушка! — взмолилась побледневшая фрейлина, но Тмирна, задумчиво оглядев их, только с показной беспомощностью развела руками.

— Кто я такая, чтобы приказывать герцогу!

Геверт шагнул было вперед, сообщить, что никуда брата одного не отпустит, и напряженно замер, услышав мурлыкающий голосок сестры:

— Зайчик, а ты не хочешь пригласить меня на прогулку? Воздух такой свежий… а то от духоты что-то голова разболелась.

Змей всего несколько мгновений испытующе смотрел в полные лукавой ласки глаза жены, затем бесшабашно усмехнулся и кивнул.

— Разумеется, любимая. Наерс, останешься за меня. Мы вернёмся порталом.

— И я, — твердо заявил Геверт, шагнув следом.

— Герт, тебе будет важное задание, отдай Рози этот конверт. Только не открывай, бесполезно, — тихоня сунула в руки младшему из братьев пакет и повернулась к двери.

— Ну уж, нет, — разозлился вдруг герцог Адерский — я с вами. Олтерн, будь добр, передай конверт, — ты все слышал.

И впихнув советнику письмо, помчался вслед за братом, не замечая, какими глазами смотрит на них Эфройский.

— Она неправа… — садясь на свое место и пряча письмо в секретный ящик, тяжело вздохнул герцог про себя, и относились эти мысли вовсе не к монахиням, — если очень постараться, дети могут вырасти очень дружными. И это самое большое счастье… а я теперь знаю, где искать советы.

А вслух приказал Наерсу отправить вместе с каретой отряд охраны и лучшего целителя, и прихватить у швейцара для женщин теплые плащи и сапожки, из тех, что хранятся в гардеробе именно на такой случай.

Однако, когда дознаватель, выдавая на ходу приказы, добрался до швейцара, оказалось, что Змей и сам никого не выпустил, пока не заставил одеться потеплее. И лишь убедившись, что, по крайней мере простуда им не грозит, вывел всех на боковые ступени крыльца, через неприметную дверцу для прислуги и гонцов. Чтобы не привлекать внимания слонявшихся по первым залам и парадному крыльцу знатных господ, из тех, кто не желал отдыхать, или кому не досталось отдельной комнаты. Кучер, предупрежденный Наерсом, подал карету туда же, и вскоре она уже катила в сторону восточной окраины.

Устраиваясь на сиденьях, граф кратко переглянулся с Арвельдом, упорно державшимся рядом с молчаливой фрейлиной, и тот ловко подтолкнул Тэльяну к переднему сиденью, усаживая у окна, а сам уверенно уселся посредине, оставив у второго окна место для брата. Так же быстро сориентировалась и Тмирна, устроившись напротив воспитанницы, и граф усадил рядом с нею жену, сев в углу напротив друга.

— А вы решительный человек, герцог, — вскользь заметила Тмирна, наблюдая, как Арвельд заботливо поправляет на соседке плащ.

— Вы можете всегда называть меня на ты, матушка, — спокойно отозвался он, — и хотя не ошибаетесь насчет моей решительности, должен заметить, что мне далеко до некоторых ваших воспитанниц.

Тэльяна вспыхнула и отвернулась к окну, словно любуясь проплывающими мимо домами и садами, хотя в вечернем сумраке пасмурного осеннего дня все вокруг выглядело темным, унылым и неприютным.

Все почувствовали, что сказано было много больше, чем прозвучало, но никто больше не произнес на эту тему ни слова.

Тмирна принялась вполголоса объяснять, во что не должны соваться ни сестры, ни мужчины, потому что на ней сейчас сразу три проверенных амулета, и что делать, если случится нечто непредвиденное. Уточнила, у всех ли есть капсулы перехода, и куда они ведут и на сколько человек рассчитаны. Постепенно все втянулись в это обсуждение, молчали только Арви с фрейлиной, и остальные старались этого не замечать.


Возле назначенного места их уже ожидал один из охранников, указавший дорожку к пустующему сегодня овину. Рядом с приземистой постройкой без окон, но с широкими двустворчатыми дверями стояла простая карета без гербов, отвозившая домой маркизу. Дознаватель, доставивший сюда сундук, получивший письмо с подробными указаниями, сидел внутри овина на темной скамье вместе с двумя другими охранниками и что-то жевал.

Завидев графа, он торопливо спрятал недоеденный кусок в карман и вытянулся, намереваясь доложить по форме.

— Вынь пирог из кармана, а то испачкаешься, — жестом показывая, что докладов не нужно, обронил Змей, успевший найти взглядом саквояж, одиноко стоявший на дальней скамье, — и идите на улицу, ждите там.

Тмирна с Тэльяной дождались, пока за гвардейцами закроется дверь и неторопливо подошли к сундучку. Осмотрели снаружи, осторожно приподняв за ручку деревянной указкой, поводили над ним какими-то амулетами. Тэльяна даже склонилась над невзрачной на вид вещицей, изготовленной из телячьей кожи с крепкими металлическими уголками и гномьим замочком. Потом они о чем-то тихо поспорили, но понять, о чем, мужчины не смогли, а Лэни смолчала, не желая нарушать правила монастыря. В очень серьезных ситуациях, если уверены в себе и интуиции, сестры могут не послушать настоятельницу, даже специальное слово существует на такой случай.

И сейчас Тэльяна попыталась его сказать, но матушка повторила ее прием, и теперь право открыть сундучок принадлежит ей.

Девушка отступила назад, к ожидавшим у двери спутникам, и Арвельд немедленно поймал ее за руку, притянул к себе и что-то шепнул на ушко. Лэни предпочла не прислушиваться, хотя поведение брата и то, как вела себя старинная подруга, уже убедило графиню, что об истории их знакомства она знает далеко не все. Как и матушка, если она верно поняла.

А Тмирна в это время поднесла один из амулетов к замку, и он, испустив сноп яркого света, отворился. Крышку монахиня откинула, проведя еще несколько сложных манипуляций с оберегами, и Лэни не в первый раз с тоской подумала, как это неправильно, что в королевстве нет ни одного официального мага, которого можно было бы нанять для таких вот случаев. Да и во дворце придворный маг не помешал бы, и значит, пора менять закон, изданный много лет назад. Она не успела поговорить об этом с Рози, но была уверена, что кокетка получила от матушки задание приучить молодого короля к этой мысли.

Настоятельница принялась доставать из сундучка и складывать поодаль различные вещи, шкатулки, свитки, и последней вынула большую пирамидку. Очень необычного вида, не черную, как у магов почтовой гильдии, с зеленым камушком на крышке полости для накопителя, а прозрачную, словно выточенную из куска речного льда. И накопителей в ней было не один а три, на каждой из верхних граней светил непривычно алый огонек.

— Это маяк, — сообразив, что видит очень редкий артефакт, почему-то охрипшим голосом объявила Лэни, — бросай!

— Я его унесу, — крикнула Тмирна, швырнула в саквояж пирамидку, схватила его и спешно сломала капсулу.

— Забираем вещи и уходим, — сестры тишины одновременно ринулись к шкатулкам, но мужчины их перехватили.

— Веди их во дворец, — втискивая Лэни в руки Арвельда, скомандовал Змей так властно, словно это он был герцогом, и кинулся к Геверту, складывавшему шкатулки в собственную шляпу.

Хрустнула у двери капсула, и на душе графа сразу стало легче, раз Арви увел женщин, можно о них не беспокоиться. Змей торопливо сгреб на полу плаща все остальное, и ринулся к двери, ругая себя, что не спросил имя дознавателя.

— Иди сюда! Да, ты, уходим порталом! А вы все немедленно возвращайтесь во дворец! Герт, ты готов? Держитесь.


По договоренности все пришли на портальную башню замка Эфро. Там у Олтерна под башней, отданной дознавателям, имелись глубокие подземелья, с выложенными гномами из огромных плит стенами и надежными сводчатыми потолками. И защищенные самыми мощными амулетами. Змей и дознаватель уносили туда свою добычу вдвоем, оставив братьев Адерских присматривать за девушками.

— Не пришла? — вернувшись, первым делом спросил Дагорд, не обнаружив в комнате Тмирны, и поймал в объятья кинувшуюся ему навстречу жену, — ну что, ты, любимая? Матушка же их держала в руках и ничего не нашла?

— Все равно было страшно, — тихонько созналась Лэни, и получила в ответ нежный поцелуй и неожиданное признание.

— Наверное, все же не так, как мне, когда ты полезла к толпе бандитов. Даже выпороть тебя за такую выходку хотелось.

— А кстати, — сделав вид, что только что вспомнила, заинтересовалась тихоня, — где Кэнк?

— Нет больше Кэнка, — сделав скорбное лицо, пошутил Змей, — есть младший дознаватель Гартлиб Феррез. Кстати, любимая, прости… не успел сказать… я переписал на него все бумаги на родовое поместье, не отдал пока только прав старшего рода.

— Ну и хорошо, что переписал, некогда тебе им заниматься, — легкомысленно отмахнулась она, хотя Змей точно знал, Лэни не может не понимать, что значило это поместье для него и для кузена, — нам бы свое поместье хоть разок осмотреть.

— Обязательно рассмотрим, — пообещал он, — только позже. А что сейчас делать?

— Пойдем к Ритоле? — неожиданно предложила Лэни, — мне очень хочется знать, как она получила этот саквояж?

— А Тмирну ждать не будем? — засомневался граф, поглядывая на молчаливых родственников.

Отчего мрачно сопел Геверт, он отлично догадывался, друга тянуло туда, где находилась выбранная им девушка. Очень неожиданно и необдуманно выбранная, но Змей не собирался говорить против даже единого слова. Герт, как никто другой имеет право на любовь… но очень хотелось бы, чтобы она была еще и взаимной.

А вот почему упрямо молчит Арви, не отходящий от найденной им старинной подружки, и главное, почему молчит она сама, тем не менее, позволяя герцогу крутить собой, как куклой, было бы очень интересно узнать.

— Матушка в надежном месте, — успокоила мужа Лэни, — тот целитель, что лечил Арви… он сможет ее защитить. Только я вам этого не говорила.

— Разумеется, не говорила, — немедленно кивнул Змей, начиная догадываться, почему затворнику монастырского подземелья так легко удается лечение и изменение внешности, — но может, мы с Арви сами сходим к Ритоле? А вы пока отдохнете, вам ведь еще переодеваться.

— Вам тоже, — безапелляционно отрезала она, — но мы умеем одеваться быстро, а до бала еще больше часа. Да и чуть опоздать не страшно, как мне известно, строгих правил на этот счет не существует.

— Лэни! — Возмутился Геверт, мигом сбрасывая свою меланхолию, — ты что, забыла про Рози?

— Как я могу про нее забыть, если ты мне каждые пять минут напоминаешь своей хмурой физиономией? — притворно возмутилась Лэни, — но, раз так, идем все вместе, Тэйли умеет разговаривать упрямых особ. А потом отправимся к Олтерну, он тоже волнуется. Два письма прислал, пока вы относили шкатулки.


Заметив возникших за металлической решеткой, которая запирала камеру вместо двери, так знакомых мужчин в сопровождении нарядных красавиц, Ритола помрачнела, как грозовая туча, и крепко стиснула зубы, обещая себе, что не скажет этим людям ни одного слова. Кому угодно, только не им.

Однако они не стали ничего спрашивать, наоборот, темноволосая девушка, улыбнувшись пленнице с теплым сочувствием, потребовала у Змея, чтобы несчастную госпожу баронессу перевели в более удобную комнату.

Стражник, повинуясь повелительному знаку графа аш Феррез, мгновенно снял с пояса ключи и распахнул перед пленницей дверцу.

— Выходи.

Спорить и цепляться за деревянный топчан, застеленный жидким тюфяком и грубым одеялом, Ритола не стала, видела, когда ее вели сюда, что это одна из самых скудно обставленных камер.

И действительно, новое помещение оказалось намного удобнее и теплее, и замеченная узницей в углу узкая дверца намекала на более комфортные условия, чем дощатая перегородочка в прежней камере.

— Принесите ей чаю и чего-нибудь горячего, — глубоким голосом продолжала требовать незнакомая госпожа, — что-то выглядит она очень бледненькой.

— Сейчас будет выглядеть еще бледнее, — зловеще пообещал Змей, — когда узнает, к чему привело ее молчание.

— Не пугайте ее так, граф, пусть сначала поест и согреется, — укоризненно остановила его незнакомка, — можно даже налить ей небольшой бокал вина… не каждый же день случаются такие трагедии.

— Столько вина она не выпьет, — категорично опровергая это предложение, замотал головой Герт, желающий побыстрее покончить с допросом, и вернуться во дворец, — я вообще не представляю, до какого состояния нужно напиться, чтобы забыть про все ценные безделушки, собранные в фисташковой гостиной? Она же по примеру покойницы Тоселлы собирала старинные фарфоровые сервизы и прочие хрупкие вещицы.

— Геверт! — негодующе окликнул друга Змей, — ты разглашаешь тайные сведения!

— Что? — исподволь бледневшая Ритола мгновенно побелела и затряслась, — Тоселла умерла?

— Не умерла, а убита, — очень печально произнесла Тэльяна, — и это была коварная смерть… но герцог Адерский действительно зря вас расстроил. Нам кажется, что ее гибель не имеет никакого отношения к вашему дому. А вот и чай, кушайте и отдыхайте, а нам пора идти.

— Нет! — затравленно оглядывая собирающихся выйти из камеры людей, закричала Ритола, едва сообразив, что сейчас они уйдут, такие нарядные и благополучные, а она останется одна в жутком полумраке тюремной тишины, нарушаемой лишь стонами да молитвами. В этой части темницы сидели самые безнадежные преступники. — Я все расскажу, но только в обмен на защиту… я прошу отправить меня в такое место, где он не найдет.

— Кто он? — мягко спросила темноволосая женщина, с кошачьей грацией скользнув к Ритоле и обняв ее за плечи, — говорите, не бойтесь. Ужинать вы будете в безопасном месте, я обещаю. Надежно защищенный монастырь, куда никогда еще не проникал ни один злоумышленник.

— Святой тишины? — с затаенной надеждой спросила пленница, выдавая свои тайные помыслы, и гостьи незаметно обменялись взглядами.

— Все зависит от того, сколько фатальных ошибок вы успели совершить. Как вы знаете, монастырь святой тишины не место для преступниц.

— Слава святым, — жарко выдохнула Ритола, — отвели мою руку. Ничего злого не успела сделать. Да никогда и не собиралась, герцогу Эфройскому служила честно. А все эта Тоселла, заманила ожерельем бриллиантовым… никто говорит, на тебя не подумает, ты же у Олтерна в доверии. Всего и нужно было каплю зелья Змею… графу аш Феррез на губы капнуть, и сказать, что он никогда не встречал герцогиню Эфройскую. Безобидное зелье, не яд, я на бездомной псине проверила. И еще сохранить ее саквояж, сама Тоселла боялась, что его найдут, если будут обыскивать. Говорила, граф знает, где ее тайники. Но я заподозрила, что она лжет… саквояж оказался с магическим замком. Испугалась и попросила надежного человека спрятать его. Я могу назвать его имя… только не оставляйте меня здесь.

— Я и сам могу назвать его имя, — мстительно прошипел Змей, — маркиз Твигерн. И он отдал нам саквояж после того как от запретного заклинания дотла выгорел твой дом. Хорошо, хоть слуги спаслись.

— А золото? Драгоценности? Фарфо… — баронесса схватилась рукой за грудь и рухнула на постель в глубоком обмороке.

— Может, не нужно ее в монастырь? — презрительно скривившись, спросил Арвельд, — зачем вам эта жадная дура?

— Чтобы выведать все, что она могла слышать случайно, но не придала значения, — спокойно ответила Лэни и оглянулась на мужа, — Зайчик, ты не против прогуляться в монастырь? Только тебе придется ее тащить.

— Лишь до площадки, — неуступчиво буркнул он, — по той крутой лестнице я предпочитаю носить любимую женщину.

— Хорошо, — кротко согласилась тихоня и оглянулась на братьев, — а вы можете идти во дворец. Капсулы у Тэльяны есть.

## Глава шестая

Чтобы Змею и вправду не пришлось таскать баронессу, едва очутившись на лестничной площадке, Лэни сунула ей под нос флакончик с зельем. А пока Ритола кашляла и озиралась, тихоня обняла мужа за шею и позволила отнести себя вниз.

Матушки в гостиной не оказалось, но едва они вошли в маленькую дверцу, и устроились на диванчике, не дожидаясь плетущейся где-то на половине лестницы баронессы, из коридора, ведущего к монастырским помещениям, в комнату торопливо вошла женщина средних лет.

— Эста? Рада видеть, — доброжелательно сказала она, вопросительно поглядывая на мужчину, и смолкла, увидев прижатый к губам пальчик.

— Я Лэни, а это мой муж, но та, что сюда идет, этого не знает. Она тут недолго погостит, поселите в гостевых комнатах, следите в оба, это бывшая наемная шпионка Олтерна. Хотя у нее сейчас неприятности, не думаю, что характер стал лучше.

— Понятно, — коротко кивнула монахиня, — поздравляю. Матушка про нее знает?

— Пока нет, она внизу, — одними губами шепнула тихоня и указала глазами в сторону лестницы, — пришла.

Неплотно прикрытая дверка дернулась, и в комнату, опасливо оглядываясь, вошла баронесса.

— Это Ритола, — строго сообщил Змей монахине, — она должна сидеть под стражей за попытку насильно напоить человека зельем лишающим памяти. Пусть поживет тут до суда, научится делать что-либо полезное. Вполне возможно, что за такие проделки у нее отберут титул. Иди за этой женщиной, и слушай ее как меня, я проверю.

Ритола стрельнула в него мрачным взглядом, но спорить не решилась, повернулась и побрела за не сказавшей ни слова монахиней.

— А мы будем ждать Тмирну или пойдем во дворец?

— Во дворец, — коротко улыбнулась Лэни и поправила мужу капюшон плаща, — а ее и правда могут лишить титула?

— Не знаю, как решит Олтерн. Возможно у него есть человек, который заслуживает баронства больше, чем Ритола, а может он выдаст ее замуж, за какого-нибудь сына обедневшего знатного рода, меня совершенно не волнует ее судьба. Ведь моя ее не волновала?! — заявил Змей, ломая капсулу.


Тмирна появилась в бальном зал королевского дворца незаметно, когда все ее воспитанницы уже успели занять места в разных его концах. Незадолго перед появлением настоятельницы привел свою жену граф аш Феррез, и знатные дамы при виде графини снова проглотили завистливый вздох.

Хотя многие из них оказались поражены до глубины души еще во время торжественного приема, услышав, как церемониймейстер представляет королю юную графиню младшей сестрой герцога Адерского. И это была сногсшибательная новость, девушка считалась погибшей еще во времена мятежа.

А сейчас их сразил изысканный и простой, словно у истинной принцессы, наряд Лэрнелии. Ни единой оборки или рюшечки не было на ее платье из тонкого бархата цвета ночного южного неба, отделанного по краю длинных рукавов и строгому декольте кружевом точно того же оттенка. Из украшений на графине была лишь скрепляющая причёску ажурная серебряная сеточка, усыпанная алмазами и сапфирами, да ожерелье ей в комплект.

И не успел Змей устроить жену в удобном кресле и отлучиться по делам, как к ней потянулись кавалеры, желающие получить танец и дамы, желающие получить адрес портнихи. Впрочем, были и знатные господа, подходившие целыми семьями, поздравить с супружеством, расспросить о здоровье старого графа, и все они очень быстро выясняли, что молчаливый мужчина, сидевший между графиней и фрейлиной Олтерна, вовсе не адъютант графа, а недавно вернувший память Арвельд Адерский. И что его сестра танцует только с мужем и братьями, а официальными соглашениями и всеми прочими вопросами, вплоть до дат приемов в замке Адер занимается Геверт.

Сам Геверт вместе с подопечной фрейлиной с милым именем Лилия сидел неподалеку от предназначенной для короля ниши, и пряча страдальческую гримасу исподтишка наблюдал, как напротив четверо повес наперебой флиртуют с кокетливо улыбающейся Рози. И пребывал в самом отвратительном настроении, так что отвечать на вопросы гостей за него пришлось Лилии.

И девушка не терялась. Печально рассказывала, что отец его светлости пока не совсем здоров, и целители прописали ему полный покой и уединение, что герцог Адерский ради возвращения отца и брата затеял ремонт всего замка, а сам ютится сейчас в маленькой комнатке неподалеку от кухни, и еще целую кучу подобной ерунды.

— Из тебя выйдет хорошая кокетка, — послушав краем уха ее объяснения, похвалил герцог, но девушка внезапно засмеялась.

— Моя профессия — глупышка, но учиться мне еще не меньше двух лет. Я попала в монастырь уже почти взрослой, вместе с Рози.

— Вот как, — мгновенно заинтересовался герцог, — и давно это было?

— Ваша светлость, — укоризненно смотрели на Герта серые глаза, — вы должны спросить у нее самой, если вас это так интересует.

— Да? — рассердился герцог, — а ты думаешь, я не спрашивал? Мне она ничего не говорит, вы ведь это здорово умеете! Высыпать на человека кучу слов и ни одного из них — по сути. И сестра тоже… даже не хочет подсказать, что можно подарить Рози, чтобы она порадовалась.

— Потому что Рози сразу поймет, кто ее выдал. И обидится, это главное правило сестер тишины, молчать про чужие беды и мечты и не вмешиваться в личную жизнь. Не так просто помочь тем, кто однажды потерял все… но очень легко задеть старую рану и доставить боль.

— А почему вы думаете, что я этого не испытал? — не сдержавшись впервые за много лет, с горечью произнес Герт, — что, по-вашему, чувствует тринадцатилетний мальчишка, выросший в любящей и заботливой семье, если в одно проклятое утро у него на глазах уводят закованных в кандалы и залитых кровью отца и брата?! А вместе с ними кучу верных слуг и охранников? И потом запирают его в чулане, до прибытия дознавателя, и по дому начинают сновать бесцеремонные солдаты, переворачивая мебель и выгребая все из сундуков. И где-то рыдают женщины… а мальчишка старается не думать, что это могут быть мать и младшая сестренка.

— Ваша светлость, — Лилия втихомолку отерла со щеки слезинку, осторожно коснулась пальчиками руки Герта, погладила ее, и отчаянно вздохнула, — только не дарите ей камней. Лучше принесите чайные розы… это любимые цветы Рози. Можете сказать, что я посоветовала… на меня она не рассердится.

— Спасибо, — в глазах герцога зажглась надежда, и он поднялся с кресла, — не обидитесь, если я оставлю вас на минутку? Или желаете прогуляться со мной?

— Я должна быть здесь, — еле слышно шепнула девушка, — подать сигнал.

— Вот как, — задумался на несколько секунд Геверт, — но ведь Лэни тоже в игре?

— Как все, — коротко ответила она, и герцог успокоенно кивнул.

— Ну, всех я определенно не пропущу.

— Только не дарите их заранее, — поняв, куда бежит его светлость, встревожилась Лилия, — все испортите.

— Ну, уж вот это я сообразил, не настолько же провинциальный простак, — усмехнулся герцог, и отправился разыскивать одного из тех пронырливых господ, которые именно за этим и ходят на балы.

Королевские слуги настолько ценят свою работу во дворце, что никого из них за какие блага невозможно уговорить сбегать по важному поручению, и этим ловко пользуются не гнушающиеся ничем господа. Именно на оказании особых услуг легко наживающие неплохие деньги. Разумеется, сами они никуда не бегают, просто отправляют своим помощникам письмо, а затем просто отправляются к воротам получить доставленный заказ.

— Извините, ваша светлость, — модно одетый мужчина невысокого роста с глазами пройдохи огорченно развел руками, — сегодня я ничего не могу. Уже два заказа стоят у ворот, но стальной Олтерн запретил пропускать даже букеты. Или его новый командир охраны… подождите! Это же ваш друг! Ваша светлость, замолвите словечко! Если пройдут те заказы, ваш букет я вам подарю!

— Каюрлис, я могу попытаться, но лучше сразу возьми с меня тройную цену, если в тех заказах какой-то подвох! Потому что меня, может быть и простят, а вот ты будешь ломать камень.

— Клянусь, Ваша светлость, всего лишь украшения! Ювелир мне платит процент… вот и стараюсь помочь, молодые люди сегодня с ума сходят по новым фрейлинам Олтерна.

— Хорошо, жди тут.

В серый кабинет Геверт не пошел, разыскивая Каюрлиса заметил краем глаза Змея, идущего в танцевальный зал, и потому сразу ринулся туда. Однако судьба сегодня была против него, еще не доходя до зала герцог услышал торжественные звуки труб и понял, что опоздал. Начался первый танец, в который обычно первым вступает король, и его должны поддержать все гости. Именно поэтому те, у кого нет желания танцевать, гуляют в это время по залам, прилегающим к бальному.

Несколько минут, пока король, пригласивший старшую из дочерей герцога Каридского, изящно вытанцовывал все двадцать четыре фигуры медленного менуэта, Герт в нетерпении промучился в толпе публики, стоящей возле широко распахнутых дверей зала. Его даже не особенно порадовала привлекшая внимание всех гостей красивая пара, танцующая так легко и вдохновенно, что многие дамы позавидовали девушке в темно-синем платье, а господа — всем знакомому графу аш Феррез.

Настроение герцога было напрочь испорчено видом самодовольной смазливой рожи Мэрдена, горделиво ведущего в танце очаровательно улыбающуюся Рози.


— Геверт?! А мы тебя никак найти не могли, — Лэни встревоженно смотрела на озабоченного брата, мысль о том, что он наблюдает за танцующей с ловеласом Рози, была единственной, что мешала графине наслаждаться танцем.

— Извини, нужно было уйти по делу, — уклончиво ответил он, и глянул на графа, — Даг, мне нужна твоя помощь. Но сказать здесь не могу.

— Идем, — быстро глянув на жену и поймав в ее глазах отблеск того беспокойства, что ощутил при этих словах друга, немедленно согласился Змей, и первым направился к выходу, — в чем дело?

— Мне очень хочется сделать подарок Рози, я выяснил, что она любит, и нужна услуга небезызвестного тебе Каюрлиса. Но он ничего не может сделать, страже запрещено пропускать какие-либо вещи для гостей, а у него за воротами уже двое курьеров с драгоценностями. В общем, он требует за услугу помощь. Я бы не стал тебя просить, но курьеры принесли эти драгоценности для сестер тишины… решай сам.

— Герт, я не смогу разрешить ему пройти за ворота… он не один этим подрабатывает, и все его коллеги сразу поймут, кто ему покровительствует. И помочь тебе я очень хочу… иди к Лэни. Я вызову этого господина в серый кабинет.

Каюрлис прибежал в кабинет дознавателя через пару минут после того, как Змей устало шлепнулся в кресло рядом со столом Наерса. Больше никого из его подчиненных в кабинете не было, все усиленно демонстрировали публике, что умеют выписывать ногами замысловатые па на паркете ничуть не хуже, чем буквы на бумаге.

— Что-то случилось? — помощник командира, уже во всех подробностях знавший о перемещении Ритолы в монастырь, был готов к любому неожиданному заявлению Дагорда.

— На этот раз обычная неувязка, — с досадой вздохнул Змей, — когда я выдавал указание не пропускать во дворец никаких свертков или корзин с цветами, то и подумать не мог, что эти самые цветы срочно понадобятся Герту. А драгоценности закажут для новых фрейлин… но нарушать свой приказ только для себя категорически не желаю. И теперь не знаю как поступить, отказать другу или разрешить проносить все букеты… после проверки, разумеется.

— Можно сделать проще, — подумав, предложил Наерс, и махнул мнущемуся возле дверей торговцу, — Каюрлис! Иди сюда!

— Я здесь, господин дознаватель!

— Слушай внимательно, повторять не буду. Я давно слежу за твоей деятельностью, и если бы ты хоть раз преступил негласные правила и принес во дворец что-то неподобающее, уже запер бы тебя в камере.

— Так я же, — чуть побледнел торговец, — отлично понимаю, что такое безопасность короля. И люди у меня проверенные и товар беру только в самых надежных местах.

— Именно поэтому я и намерен сделать тебе предложение… ты подписываешь контракт на работу тайным осведомителем, и каждый день передаешь моим людям отчеты обо всех странностях, какие заметишь… ты человек внимательный и известный, и тебя не стесняются. А за это получаешь разрешение во время приемов приходить на королевскую портальную башню. Разумеется, с багажом. И само собой, его будут проверять. Контракт подпишем задним числом, дней пять как раз будет в меру.

— Согласен, господин дознаватель, — у Каюрлиса даже голос охрип от волнения, едва он представил себе выгоды от этого предложения, — а капсулы?

— Будешь оплачивать по обычной цене. И не наглей, не бегай больше одного-двух раз за вечер. Тебе же хуже, если остальные прознают, — Наерс торопливо вписал имя и дату в заранее заготовленный контракт и подвинул его к новому осведомителю, — подписывай. Вот тебе первая капсула, это премия за согласие сотрудничать с тайной королевской охраной.

— Спасибо! — Каюрлис бережно спрятал капсулу и заторопился, — так я побежал? У меня заказы от господ Сангора и Хентрайра, и от герцога Адерского, а еще троим я отказал… если я возьму у них заказы, это будет не слишком много?

— Как раз достаточно на вечер, — подумав, кивнул Наерс, прикинув количество гостей, — только предупреди, чтобы не хвастались перед друзьями.

— Обязательно, — донеслось из-за двери.

— Спасибо, Наерс, ты меня выручил, торопливо направляясь к выходу, поблагодарил Змей, — если у тебя есть какая-то просьба или проблема, я готов помочь.

— Ладно, — проворчал дознаватель, провожая его взглядом и думая, что его проблему вряд ли так просто решить.

## Глава седьмая

Веселье набирало размах, танцы становились все зажигательнее, вина, напитки и мороженое на столиках, расставленных в залах, примыкающих к танцевальному, убывали все быстрее, когда один из кавалеров, не дождавшись ушедшей «попудрить носик» фрейлины, у которой захватил сразу несколько танцев, отправившись ее искать, подметил, что одновременно пропали и все ее подруги. Выгодно отличавшиеся от остальных дам и вызывавшие стойкий интерес знатных кавалеров, учтивые и веселые фрейлины.

Явившиеся на бал в воздушных шелковых платьях различных оттенков от голубого до густо-синего, и с букетиками живых белых цветов у талии и в волосах.

Даже юный король, с большим сожалением вернувший графу аш Феррез его очаровательную супругу, и наговоривший ей кучу любезностей, не пожелал приглашать после обязательных семи танцев дочерей самых известных домов, а с удовольствием волочился за всеми фрейлинами сразу.

Их исчезновение заметили многие, но никто не связал его со все разгоравшейся словесной дуэлью двух известных ловеласов, буквально не отходивших от смешливой девицы, которую злые языки упорно называли последней фавориткой Лоурдена. И когда, наконец, один из волокит, красавчик Мэрден ле Чилтон, победно улыбаясь и что-то тихо нашептывая девушке на ушко, повел ее к выходу из зала, многие догадались, куда именно направляется парочка.

Отметил уход кокетки и король, но не взволновался так сильно, как ожидали наблюдавшие за ним любопытные сплетники. Гораздо больше его разочаровало исчезновение новых фрейлин советника, с которыми было так легко и приятно поболтать ни о чем.

— Олтерн, ты что, уже отправил свой гарем спать? — разочарованно осведомился его величество у Олтерна, подошедшего к накрытому для короля столику.

— Если я скажу девушкам, как вы соизволили их назвать, — невозмутимо наливая в свой стакан холодный лимонад и проводя над ним амулетом, произнес герцог, — то они никогда больше не захотят прийти сюда в гости.

— Но ты ведь можешь им приказать? — с насмешкой протянул Лоурден, любивший иногда поиграть в избалованного подростка, каким на самом деле не был никогда.

— Не могу, — серьезно ответил Олтерн, бросив воспитаннику один из тех загадочно-веселых взглядов, каким приглашал разгадать каверзную на первый взгляд, но простую в решении задачку.

— Почему? — несколько бокалов игристого вина, выпитые королем в честь своей коронации, вовсе не располагали его к серьезным рассуждениям.

— Вы и сами поняли это, ваше величество, — герцог сделал вид, что собирается уйти, — только сейчас не готовы сформулировать.

— Э-э! Олтерн! Ну, так нечестно! У меня праздник, а я должен теперь размышлять над твоими словами!

— Ваше величество! — Полуобернувшись, укоризненно сообщил советник, — у меня важное дело, которое никак нельзя отложить, и я уже опаздываю. Поэтому придется вам все же немного поскучать без меня.

— Но сегодня я не желаю скучать, — капризные нотки растаяли в голосе короля, и так же слетела его бесшабашность подвыпившего гуляки, — и мне почему-то кажется, что там, куда идешь ты, будет не в пример веселее.

— Несомненно, — уверенно бросил герцог и, не оглядываясь, вышел через усиленно охраняемый гвардейцами выход, ведущий в недоступные гостям залы, ни на миг не сомневаясь, что его величество неотступно следует за ним.

— Так куда мы идем? — через несколько минут осведомился король, когда, миновав приёмный зал, обнаружил, что они направляются в другое крыло здания.

— В одно довольно известное место, где нужно строго сохранять правила игры, стоять, не шевелясь, и молчать, что бы ни происходило, — веско заявил герцог, — и, если вы в себе не уверены, лучше со мной не ходите.

— Мне кажется, Олтерн, или ты пытаешься оскорбить недоверием своего короля?

— Разумеется, вам только кажется, ваше величество. Ни о каком доверии или недоверии речь даже не шла. Я могу лишь сомневаться в крепости вин, поставленных главным виночерпием на ваш стол.

— Теперь ты намекаешь, что я пьяница, — уныло констатировал король.

— Теперь я начинаю всерьез думать, что помолчать полчаса для вас сегодня не под силу, — резко остановился Олтерн, — и зову стражу. Пусть проводят вас назад.

— Ну, уж нет, теперь я иду только вперед! И буду объясняться с тобой только жестами! Вот! — возмутился король, и, зажав одной рукой рот, властно указал другой в ту сторону, куда они, как он считал, направляются.

Олтерн только исподтишка ухмыльнулся и снова зашагал впереди.

В одном из проходных залов герцог резко свернул к комнатке, у двери которой непонятно зачем маялся суровый стражник, и едва они с Лоурденом оказались внутри нее, двое лакеев ловко набросили на каждого полупрозрачную накидку из черного шифона.

Примерного того фасона, что носят на улицах торемского ханства девушки, едва вступившие в пору девичества.

Король саркастически хмыкнул, рассмотрев, как забавно смотрятся длинные ноги герцога, выглядывающие из-под развевающейся ткани, и совсем было собрался сказать по этому поводу что-нибудь едкое. Но тут же сообразил, что и сам выглядит примерно так же и решил, что ни за что не станет нарушать свое обещание молчать.

Двери в знаменитую банановую гостиную Лоурден узнал сразу, и еще крепче стиснул зубы, хотя едкий вопрос, с каких это пор советник увлекается наблюдением за грязными шуточками, так и крутился на языке. Сдержаться помогло воспоминание о том, как рьяно Олтерн защищал своего бывшего адъютанта, пару лет назад сломавшего нос одному из шутников.

— Быстрее, они уже близко, — тихо проговорила дежурившая у дверей явно мужская фигура в такой же накидке, и король от изумления приоткрыл рот, узнав голос того самого графа Феррез, о котором вспоминал только что, — встаньте в ближайший правый угол.

И скользнул в комнату следом за ними, только направился влево.

Нырнув под вышитую занавеску, король обнаружил, что драпирующая угол ткань слегка отодвинута и там кто-то стоит. Предсказуемо одетый в черный шифон.

— Это я, ваша светлость, — шепнул мужской голос, и король расслабился, узнав старшего дознавателя герцога, — последних зрителей возьмет Змей, а девушки в дальних углах.

— Хорошо, — еле слышно ответил советник, поправляя занавесь, — вам хорошо видно, ваше величество?

— Угу, — не разжимая рта, ответил тот, начиная подозревать, что как обычно, попался на загадочный вид Олтерна, но ничуть о том не жалел.

Шутка обещала быть много интереснее, чем просто танцы, а упоминание о каких-то девушках неимоверно будоражило любопытство.

— Быстрее, — в гостиную заскочило трое нарядных гостей, из той категории, что Олтерн именовал лоботрясами, и бросились к нише, где стоял король.

Однако Наерс был начеку, мгновенно шагнул им навстречу и указал в противоположный угол. Шалопаи на миг замерли, озадаченные необычным видом зрителя, но где-то невдалеке прозвучал звонкий, как колокольчик, женский смех, сломивший их осторожность. Троица торопливо ринулась за занавеску, несколько секунд там что-то шуршало и топотало, потом тихо рыкнул голос Змея и в гостиной повисла тревожная тишина.

— Надеюсь, он их не убил? — мигом забыв о своей клятве, встревоженно шепнул король Олтерну, отлично узнав в пришедших завсегдатаев всех королевских балов и обедов.

— Тсс! — придержав за локоть, безо всякого почтения цыкнул на него советник, и еле слышно добавил, — не убил.

— Ха-ха-ха, — зазвенел совсем рядом звонкий девичий голосок, — вы такой шутник, барон!

— Это вы еще меня пока мало знаете, — с поддельным огорчением проворковал голос Мэрдена, и парочка вошла в гостиную, — но обещаю, когда мы станем… хм, друзьями, мои шутки понравятся вам еще больше.

— Ха-ха, — засмеялась Рози, король не мог не узнать свою наемницу, — вы такой смешной! Все понимаете неправильно! Это очень оригинально. А куда это вы меня привели?

— Это именно та комната, которую я обещал вам показать… — ловелас попытался прижать к себе девушку, но она внезапно ахнула и ловко выскользнула у него из рук.

— Ах, взгляните, какая вышивка! Двухсторонняя гладь, какая редкость! Говорят, торемские мастерицы умеют так завершить рисунок, что ни с одной стороны невозможно найти ни одного узелка!

— Рози, я хотел вам рассказать… — ловелас чувствовал, что теряет инициативу, и шагнул к ней ближе, но девушка мгновенно возмутилась:

— Барон, вы загораживаете мне свет! Тут и так мало свечей… а я хочу попытаться найти на занавеси узелки!

— Ну, зачем вам эта занавесь, дорогая моя, — подступил ловелас с другой стороны, — если тут есть я?

— А на вас есть что-то столь же редкое, как эта вышивка? — изумилась девушка и шутник мигом расцвел.

— Вот именно. Посмотрите на меня… неужели вам не жаль смотреть, как страдает такой мужчина?

— А вы страдаете? — огромные медовые глаза Рози лучились заботой, но в ее голоске слышалась плохо скрытая издевка, — ах, бедненький! Но тогда вам нужно не ко мне, а к лекарю! Я знаю одного, очень хорошего, хотите, дам адрес? Он вам поможет, он всем помогает!

— Ах, Рози, мне не поможет ни один целитель… я теряю рассудок от одного взгляда на вас… — договорить состроившему скорбную рожу красавцу, кокетка снова не дала.

— Что вы говорите! Неужели уже совсем поздно? Какая жалость! А ведь я догадывалась! Да, да, еще когда слушала ваши рассуждения о том, какую жизнь должен теперь устроить во дворце король… Ах, какая трагедия для вашей семьи, потерять такого молодого сына! Одно утешает, это все же лучше, чем наблюдать, как вы постепенно теряете человеческий облик.

— Рози! — воззвал к ней барон, начиная терять терпение и пытаясь повернуть мысли девушки в нужном направлении, — вы все неверно поняли! Я говорил не о болезни, а о своих чувствах! Давайте присядем вот тут, я вам все объясню.

— Ах, да не расстраивайтесь вы так! Любому было бы неприятно знать, что у него теряется рассудок, — Рози покорно шла рядом с Мэрденом к кушетке, но едва барон опустился на обитое кожей сиденье и попытался усадить ее рядом, легко ускользнула, — но если вы настаиваете, я выслушаю… нет, нет! Тут мне удобнее, я хочу видеть ваши глаза…

— Рози, любовь моя! Я весь горю, мне хочется петь от счастья, когда вы рядом, и заплакать от горя… если вы не позволите мне вас поцеловать…

— Плачьте, — великодушно позволила девушка, — я потерплю…

— А может, лучше поцелуй? Поверьте мне, вам понравится, радость моя, — сладко улыбаясь, обольститель сделал резкий выпад и поймал руками воздух, — ну что же вы убегаете? Неужели вам меня совсем не жаль? И не хочется проверить свои чувства?

— А при чем тут мои чувства? — снова ускользнула от него Рози, — когда вы хотели рассказать про ваши?

— Но про чувства невозможно рассказать на расстоянии… они значительно сильнее ощущаются, когда мужчина и женщина близко… очень близко друг к другу, — снова сделал выпад барон, и получил в объятья вышитую занавесь, — Рози! Как вы жестоки! Неужели вам доставляет удовольствие так издеваться надо мной!

— Ах, барон, вы что-то путаете! Все же, как мне кажется, болезнь мозга у вас имеется. Я вовсе не давала согласия на поцелуи и испытания ваших чувств. Думаю, мне будет лучше покинуть эту замечательную комнату!

— Покидайте, — печально разрешил барон, но в его голосе прозвучало торжество, — но сначала купите ключ.

И он с торжеством достал из кармана и показал девушке внушительный ключ.

— Вы заперли дверь? — Сделала испуганный вид кокетка, — ах, как низко!

— Когда я говорю о своей любви, а вы не желаете слушать, это значит, не низко, — притворно оскорбился предатель, — а когда я умоляю об одном-единственном поцелуе, сразу такое обвинение! Будьте справедливы, Рози… и милосердны.

— Когда я вам говорю, что не испытываю к вам никаких чувств, и не желаю целовать незнакомого мужчину, у вас милосердие не просыпается? — почти искренне изумилась Рози, переставая играть кокетку, — а когда разговор идет о ваших «чувствах» я обязана испытать сочувствие? Нет уж, Мэрден, давайте установим равные правила. Вы сядете там, и попытаетесь доказать, почему ваши чувства важнее моих, а я сяду тут, и буду искать ошибки в ваших доводах.

— Нет, — на губах мужчины на миг мелькнула жесткая усмешка, — я устал от пустой болтовни… и намерен получить свой поцелуй. И буду сидеть здесь, пока вы не подойдете и не поцелуете меня сами. Только тогда вы получите этот ключ.

— Хорошо, — спокойно заявила Рози, — мы сидим здесь до утра, потом идем к королю, и он дает вам разрешение на нашу свадьбу.

— Какая свадьба, Рози? Вы же сама только что говорили, что еще не любите меня? — барон начал подозревать, что попался, но все еще пытался свернуть шутку к привычному завершению, — Не нужно так спешить! Сначала поцелуйте меня, ради проверки наших чувств… ну?

Мрачно думая, что даже если бы он всерьез захотел жениться на этой провинциалке, отец никогда бы не позволил привести в дом королевскую фаворитку, он уже давно ведет переговоры с одним из старинных семейств.

— Вы меня убедили… что ваших чувств вполне достаточно. Все, решено… свадьба. В конце-концов, ваша фамилия не так уж плохо звучит, — Рози рассуждала, бродя между занавесей, словно в рассеянности, — только должна предупредить… эту помолвку нам придется скрепить кровью.

— Какой еще кровью? — не понял ловелас, — что за странные фантазии? Да и зачем нам свадьба?! Просто поцелуй, идите сюда, прелесть моя!

— Уже иду, — хрипловато отозвалась девушка, выходя из-за занавеси, — готовьтесь, жених мой!

— Рози?! Что это с вами? — все слова вмиг застыли на бледнеющих губах рассмотревшего ее лицо Мэрдена.

— Родовой обычай, дорогой, прабабушка была оборотнем… не бойся, я только легонько укушу… в шейку… чтобы скрепить твоей кровью нашу помолвку… а потом можешь меня поцеловать…

— Н-не нужно… — еле выдавил ловелас, и только воспоминание о наблюдавших за ними приятелях удержало его на месте, — я п-пошутил…

— А я — нет! — Зловещий рык родился, казалось не на губах девушки, а под сводами комнаты, и Рози шагнула еще ближе, — поздно, дорогой!

Мелькнули алым отсветом неестественно огромные глаза, острой белизной сверкнули в приоткрытом ротике мощные, как у волка клыки, предвкушающе облизнул губы жадный розовый язычок — и барон не выдержал.

Мигом развернулся, перекинул ноги через кушетку и устремился прочь… однако уже в следующий миг с ужасом осознал, что слишком запоздал с этим решением. Что-то остро впилось ему в плечи, уверенно дернуло назад, и Мэрден, теряя остатки рассудительности, рванулся изо всех сил. Однако продвинулся не больше, чем на шаг, странная и далеко не девичья сила держала крепче цепей, не давая не только убежать, но и вырваться.

Все рассказы и байки про оборотней мгновенно проснулись в мозгу повесы, разрастаясь стремительно, как пена на молоке, проползли внутрь, сковывая желудок и сердце ледяным отчаянием.

— Пощади… — падая на колени, взвыл барон, — отпусти… я хорошо заплачу… бриллиантовое колье куплю… и диадему… и серьги…

— А как же любовь? — притворно пригорюнилась Рози, — вы же клялись, господин Мэрден! И поцелуй в залог требовали! Все слышали?

— Все, — раздался из дальнего угла женский голос, — клялся.

— Но это была шутка! — воспоминание о крутом характере отца напрочь убило всякие мысли о стыде и наблюдавших приятелях, — невинная шутка!

— Да? — саркастично протянула стоявшая где-то позади и сверху Рози, — и сколько раз вы так пошутили, барон?! И ведь ни разу не задумались, что ваше веселье отольется горькими слезами опозоренным девушкам! Нет, уж! Такую подлость можно смыть только кровью! Вашей, само собой.

— Пощади, — прорыдал барон, снова попытавшись рвануться и ощущая, как от этого рывка острые когти вонзились в плечи еще сильнее, — клянусь… больше никогда…

— Нет уж, ничтожество, пусть твою судьбу решают зрители… — презрительно выплюнула приговор Рози, — прошу, господа!

Мэрден на целую минуту воспарял духом, подсчитывая, во что обойдется ему молчание друзей, неизвестно как затесавшейся в их число женщины и самой Рози. Выходило — не так уж много, вполне выкрутится. Скажет отцу, что проиграл знатным приятелям, на дружбе сына со знатью тот не экономил. Всегда говорил, что связи дороже денег.

Но когда в низко висящих люстрах начали одна за другой загораться свечи, умышленно загодя погашенные шутниками, а из всех углов к барону неторопливо двинулись скрытые под длинными вуалями мужские и женские фигуры, барон понял, что это окончательный провал.

— Но она ведь сама согласилась сюда прийти… — тоскливо проныл потерявший всякий лоск негодяй, и тут вспомнил главный довод в свою защиту, — и вообще она оборотень!

— Ошибаетесь, неуважаемый! Это просто игрушки!

Мэрден обнаружил, что она уже стоит перед ним, и, ехидно усмехаясь, неторопливо снимает виртуозно изготовленное пенсне с алыми стеклами и вынимает из ротика фальшивые челюсти с огромными клыками.

— А лапы?! — оскорбленно взвыл негодяй, и услыхал в ответ дружный язвительный смех.

И только в этот момент до него дошло, что раз Рози стоит перед ним, то держать его может только ее сообщник! Барон оглянулся — и никого рядом не обнаружил. Только торчали из плеч кованые когти, наподобие тех, какими стражники ловят наглых ярморочных воришек, да бешеных собак. И тянувшаяся от них шелковая бечева вела ко второй паре, ловко закрепленной за край кушетки.

— Ну, и как мы с ним поступим? — задал вопрос тот же спокойный женский голос, — и с его дружками?! Может, разденем до исподнего и проведем по залам, чтобы публика повеселилась?!

— Вы не посмеете… — пока барон выдирал из ткани острые крючья, его извращенный разум подонка лихорадочно искал пути к спасению, — еще не знаете, что с вами тогда сделает мой отец! Со всеми! Да он… королю пожалуется! Король вас всех… в деревню… самую паршивую… на границу с ханством! Да вы даже тряпки свои снять побоитесь!

— Я не побоюсь, — Шагнул вперед один из мужчин и спокойно сдернул накидку, — поподробнее, пожалуйста про то, что сделает со мной твой отец.

— О-оо… — горестный вой ловеласа, вмиг узнавшего Лоурдена, взвился к потолку, — ваше величество… пощадите…

Он забыл и про честь и про достоинство, так и не встав с колен полз по роскошному ковру к ногам короля, с явным намерением облобызать его сапоги.

— Убрать, — передернувшись от презрения и отступая, уронил король, и в тот же миг прозвучал тревожный свисток Змея.

— Служим королю! — едва ворвавшиеся стражники рассмотрели в ярком свете сотни свечей необычную картину, как мигом окружили своего правителя и выхватили оружие.

— Молодцы, — отозвался граф, одновременно с Олтерном снимая накидку, — взять вот этого… господина, связать и увести в камеру. А вот этих, — он указал на толпу бледных зрителей со связанными руками и заткнутыми салфетками ртами, — вывести за ворота и не пускать во дворец до особого распоряжения его величества.

— Спасибо, Дагорд, — задумчиво произнес король, когда за стражниками закрылись двери, — вы всегда меня спасаете… я это помню. А кто же у нас под накидками?

— Все свои, — поднимая вуаль, мирно объявила настоятельница и вдруг настороженно взглянула в сторону входа, точно зная, что никто не мог прорваться мимо охранявших его гвардейцев.

— Здесь спрашивают герцога Адерского, — осторожно приоткрыв дверь, вежливо произнес старший из воинов.

— Иду, — сбросивший шифон вслед за другом Геверт уже торопливо шагал к выходу.

А через несколько секунд вернулся, бережно неся перед собой букет ослепительно свежих чайных роз.

— Позвольте преподнести вам, Рози… в знак восхищения вашей смелостью и находчивостью… и простите, пожалуйста, Лилию.

— Ах, так вот кто… — растерянно выдохнула, нахмурившаяся было, кокетка, — разумеется, прощаю. Спасибо… я тронута.

## Глава восьмая

— Я ухожу в монастырь, — объявила Тмирна советнику, — и так тут задержалась. По моим сведениям, никакой опасности больше нет. Но девушки пока останутся, на день или два, видно будет.

— Какие девушки? — немедленно заинтересовался Лоурден, исподтишка наблюдавший за тем, как запросто и очень по-родственному, обращались герцоги Адерские и Змей с компанией новеньких фрейлин.

— Мои сестры, — добродушно улыбаясь, мягко пояснила ему немолодая настоятельница, — вы же не считали, ваше величество, что королевский советник на самом деле способен привести к вам во дворец толпу непроверенных и неуклюжих провинциалок?!

— То-есть, — внимательнее глянул на девушек Лоурден, и с досадой поджал губы, именно так он и считал. Уверен был, что Олтерн, разозлившийся за что-то на прежних фрейлин, спешно вызвал из провинции кучку дочерей обедневших семейств, — все девушки… ваши воспитанницы?

— Разумеется, — подтвердила Тмирна, и гордо вздернула голову, — вы были под надежной охраной, ваше величество.

— Демонская сила, — озадаченно выдохнул юный король, чувствуя, как уши начинают загораться предательским огнем. Выходит, все это время, когда он наслаждался легкой болтовней сестер тишины, девушки усиленно следили, чтобы к нему не подкрался какой-нибудь злоумышленник?

— А вы не могли предупредить меня заранее?!

— Ваше величество, — глаза настоятельницы светились такой умиротворяющей лаской, с какой только любящие бабушки смотрят на шаловливых внуков, — простите, но мы решили этого не делать. Вы тогда не смогли бы так непринуждённо подыграть девушкам, и не чувствовали себя так уверенно. Не огорчайтесь, все получилось просто отлично, никто ничего не заподозрил.

— А ты решила не принимать мое приглашение? — осторожно осведомился Олтерн, наблюдая, как ловкие пальцы монахини достают капсулу, — мы тебя так ждали.

— Возможно, приду к обеду, — внимательно посмотрев в огорченные глаза советника, туманно пообещала женщина, — тем более, что у меня кажется, появилась просьба.

— Для тебя и монастыря я сделаю все, что в моих силах, — отчеканил герцог Эфройский, — жду к обеду.

— Тихой ночи, — улыбнулась всем сразу монахиня и сломала капсулу.

— Нужно идти в зал, пока гости не придумали по поводу нашего отсутствия кучу страшных сплетен, — устало вздохнул Олтерн, — Кто готов составить компанию в следующем гавоте старому герцогу? Вот моя рука.

— Рука герцога, это звучит заманчиво, — Лэни обвела смеющимися глазами сестер, — только не верьте, что он так уж стар, и не надейтесь, что место на левом запястье у него пустует. Кстати, Олтерн, а сестер ты тоже приглашаешь?

— Разумеется, — с деланной обидой надул губы советник, — как ты могла подумать, что я способен отказаться от удовольствия видеть у себя в гостях столько красоты?

— Тогда пригласи и Рози, все равно после бала у нее заканчивается контракт.

— Как заканчивается?! — встревожился Лоурден, — но она у меня ведь всего несколько дней!

— Кокетки не берут контрактов на несколько лет, ваше величество, — пояснил Олтерн, уже успевший изучить этот вопрос досконально. — Только на время, пока не исчезнет ситуация, которая заставила вас её нанять.

— И, кроме того, — учтиво добавила Рози, — я нанималась к принцу, а вы теперь король. А королю не пристало всюду ходить в сопровождении девушки, в легкомысленном поведении которой придворные не сомневаются. Многие ведь судят о правителях по тому, какие люди их окружают, и с какими женщинами они спят.

— Но я с вами не сплю, — возмутился король, уже понимая, что она права и вызвал этим заявлением легкий всплеск искреннего веселья окружающих.

— А это неважно, — мягко сказала ему Лэни, — люди охотнее верят в грязные слухи, чем в правду. И не стоит тратить время, чтобы доказывать им правду, это будет воспринято еще более подозрительно.

— Ну и как тогда мне прикажете дальше отбиваться от назойливых фрейлин и девиц, претендующих на место «невесты»? — С тоской буркнул его величество, когда компания уже приблизилась к бальному залу настолько, что казалось, грохотанье музыки перекрывает звук голоса.

— Думаю, ваш советник уже что-то придумал, — немедленно отозвалась Лилия, которую он вел под руку.

— Конечно, — не стал отпираться Олтерн, — вот вернемся послезавтра в Эфро и объясню.

— В таком случае, нам следует прихватить его с собой, — заявила Лэни самым кротким голоском, но мужчины мигом встали, словно упершись в невидимую стенку.

— Кого? — надеясь, что неправильно понял слова жены, осторожно поинтересовался Дагорд.

— Ну, так короля, кого же еще, — так мило улыбнулась она мужу, словно речь шла о комнатной собачке.

— Госпожа Лэрнелия… — его величество запнулся, не зная, следует ли говорить, что он шокирован, если на самом деле безумно хочется узнать, куда его хочет «прихватить» эта очаровательная девушка, так поторопившаяся выйти замуж.

— Можете звать меня просто Лэни, — весело сообщила она, — в честь старой дружбы. Вернее, сотрудничества… или то положено считать сообщничеством? Как вы считаете, ваша светлость, банка ландышевого мыла, влитая в бутыль вина, считается преступлением?

— Что? — Олтерн с новым интересом уставился на урожденную герцогиню, — и когда вы только успели? А главное, как сумели договориться? Ведь толпа гувернёров и бонн следила, не спуская глаз!

— Извините, — с достоинством вздернула носик Лэни, — но я поклялась никогда не открывать этой тайны! На дохлой жабе, между прочим, поклялась.

— Ох, какие страсти, — потрясенно выдохнул герцог, но его глаза смеялись, — а ведь все няньки до сих пор уверены, что Лоурден никогда не встречал в детстве даже живых жаб, не то что дохлых.

— Так это была ты, — протянул король, пристально разглядывая графиню и пытаясь найти в ней сходство со сметанно-беленькой девчушкой в бантах и кружевах, оказавшей неоценимую услугу в деле наказания чрезмерно строгого учителя по фехтованию, — а напомни, что ты мне обещала?

— Что выйду за тебя замуж, если ты станешь королем, — засмеялась Лэни, — извини. На тот момент, как я собралась замуж, королем ты еще не был. Зато ты поклялся мне… не буду напоминать, что. И даже прощаю нарушение этой клятвы, не настолько я жестокая.

— Какая у тебя, однако, была бурная молодость, любимая, — с притворной укоризной произнес Змей, нежно целуя руку жены.

Вот теперь и он припомнил белокурую девчушку лет восьми, привезенную старым герцогом Адерским на какой-то важный прием. Хорошенькую, как куколку, однако с независимым нравом и повадками сорванца.

Демонские силы… Знать бы загодя, что это его счастье бегает по королевским залам, еще тогда ушел в Адер, чтобы охранять ее от всех свалившихся позже бед.

— Идемте, — подтолкнул их Олтерн, понявший по потемневшему взгляду графа, о чем тот думает, — придворные уже от любопытства умирают. Ваше величество… поскольку графиня полагает, что короля следует «прихватить с собой» считаю своим долгом пригласить вас после фейерверка отправиться вместе с нами в мой южный замок.

— Разумеется… я просто не могу теперь отказаться от этого приглашения, — серьезно подтвердил король и уставился на Лилию, — а сейчас намерен наверстать все пропущенные танцы.

И увлек спутницу в вереницу гостей весело отплясывающих бранль.


— Ты ведь неспроста предложила Олтерну пригласить короля?! — поинтересовался Змей через полчаса, очень ловко умыкнув Лэни через закрытые для всех гостей залы в их покои на втором этаже.

К этому времени он успел устроить побледневшую и уже не сиявшую светской улыбкой жену на широченной кровати в занятой Тмирной спальне, резонно предположив, что вряд ли теперь кто-то еще будет на нее претендовать. Он вообще намекнул Наерсу, что тот сможет после полуночи распоряжаться этими покоями, как сочтет нужным. Графу было отлично известно, что многие гости, прибывшие из провинции, не смогут ночью вернуться в свои поместья, так как портальные башни есть далеко не у всех.

А те из знатных гостей, кто прибыл на прием лишь выказать королю свое почтение, ушли порталами сразу после обеда. Ушел в свои покои король-отец, ушли страдавшие без источников маги с плато и из Дройвии, прихватив посла из Сандинии. Остался лишь посол Торемского ханства, но он сидел у дознавателей, разбираясь в запутанных делах контрабандистов и истории с захватом Зоралдой разрушенной крепости. Олтерн специально не стал лично разговаривать с хитрым торемцем об этой проблеме, зная, что чем значительнее будет чиновник, тем большее возмещение потребует посол. И приказал спорить до последнего и утверждать, что это именно хан должен им приплатить за ремонт никому не нужной цитадели.

— Конечно, зайчик. Олтерну пока трудно рассказать королю про Леону, и потому он тянет время. Но сколько бы дней или лет ни прошло — легче ему все равно не станет. А вот объяснить королю, почему от него скрыли правду и такие важные события, с каждым днем будет все труднее. Он и в детстве был обидчивый и мстительный, и если Олтерн потеряет его доверие, то вряд ли сумеет вернуть. А пострадать может все королевство… неизвестно, какой проныра сразу же влезет на место советника. Как бы много ошибок ни совершил Олтерн, у него есть замечательное качество, честно во всем признаваться самому себе и пытаться все исправить.

— Примерно так я и подумал, — серьезно кивнул Змей, — ты умница, любимая. Ну а теперь отдыхай, мне нужно выдать Наерсу последние распоряжения. Пообещай никуда не ходить, я скоро вернусь.

— Ну, куда я без тебя пойду? — нежно улыбнулась Лэни и устроилась поудобнее, — с места не сдвинусь.

— Надеюсь, — чуть ворчливо вздохнул граф и нехотя вышел за дверь.

Нужно было не столько выдать приказы Наерсу, сколько решить, кого из выбранных им в помощники людей оставить вместо себя на два дня. Наерс разумеется, очень опытный, исполнительный и рассудительный, но он в первую очередь все же дознаватель. И ему тоже необходимо отдыхать, уже несколько дней он работает с раннего утра до поздней ночи. Жена небось забыла, что у нее есть муж. Хотя… а ведь он даже не знает, есть ли у дознавателя жена и вообще семья. И это плохо, старый генерал Терстон, учивший молодого лейтенанта в свою бытность полковником и тестем Герта, искусству находить самых преданных слуг и охранников, всегда говорил, что невозможно узнать человека да конца, если не знаешь, каков он с близкими и друзьями.

Граф невольно нахмурился, стараясь не потерять в ворохе проблем это воспоминание и заторопился, сделать нужно было много, а времени оставалось очень мало.


Когда командир вихрем ворвался в его кабинет, Наерс пил чай, и поторопился отставить поднос, с досадой выругав про себя охранника, не успевшего подать сигнал.

— Извини, — неожиданно виновато глянул на дознавателя граф, — даже спокойно перекусить тебе не дал. Бери чашку и пирог, или что ты там ел и продолжай ужинать, и одновременно слушай. Нужно решить, кого оставим на завтра командовать охраной, приказы и инструкции тоже лучше приготовить прямо сейчас. Себя не предлагай, ты и так уже столько дней не ходишь домой. Кстати… я все время хотел спросить, а семья у тебя есть?

— Есть, — как-то хмуро признался дознаватель и подавил тяжелый вздох.

— У тебя какие-то трудности? — въедливые глаза Змея смотрели на помощника подозрительно, — пойми, Наерс, я спрашиваю не из простого любопытства, потому тебе придется мне все рассказать, иначе я все разузнаю сам. И если нужна помощь, постараюсь сделать все, что в моих силах.

— Боюсь, это неразрешимая задачка, — мрачно пошутил Наерс, доставая приготовленные списки и перечень вопросов, которые нужно было решить немедленно, — вот, я кое-что написал.

— Ты меня заинтересовал. Я буду читать, и делать свои пометки, а ты пей чай и спокойно рассказывай.

Спорить дальше Наерс счел невежливым, и, стараясь излагать как можно короче, рассказал историю, в которой не было ничего нового или необычного, однако, тем не менее, она оказалась тем камнем, который постепенно задавил его семейное счастье.

Когда младший дознаватель двадцать три года назад привел на крыльцо заработанного своим трудом дома худенькую, скромно опустившую глазки девицу в новеньком брачном браслете, то и предположить не мог, что через несколько лет исподволь станет главой довольно многолюдной семьи. Сначала приехала бабушка, помогать внучке осваивать науку управлением домом, и она была единственным человеком, который не раздражал дознавателя, потому что непрестанно что-то делал. Старушка помогала кухарке, сидела с больными детьми, что-то вязала у камина. Затем приехал младший брат жены, учившийся у модного художника, потом кузина, а кто дальше — Наерс теперь и сам не помнит. За эти годы у них родились и выросли две дочери, вышли замуж и ушли в свои дома, тихо умерла бабушка и вышла замуж кузина.

А родственников в доме становилось не меньше, а все больше. Женился брат, потом у них появились дети, приехали из провинции тетушки, кузины и еще невесть какая вода на киселе. Родичи жены возникали и исчезали, толклись в гостиной и столовой, устраивали дни рождения и свадьбы и обижались на Наерса за то, что он не приготовил кому-то подарка. Дознаватель поднимался по службе все выше и получал все больше, но деньги не успевали залежаться в его кошеле. Исчезали так же быстро, как кухарки, вынужденные с утра до ночи готовить полные котлы супов, жаркого и печь нескончаемые пироги.

Несколько раз он пытался поговорить с женой, которая терпеливо сносила все тяготы нашествия родни, но она каждый раз начинала плакать. Не спорила, не оправдывалась сама и не оправдывала их, просто тихо плакала. И Наерс уже решился было на отчаянный шаг, раз и навсегда выставить всех из дома, и заявить, что они могут приезжать два раза в году на праздники, но случайно услышал, как тетушка жены, рассказывает душещипательную историю. Оказалось, много лет назад их дед на все отложенные на покупку нового дома деньги, выкупил у Торемских рабовладельцев, совершивших налет на небольшое селение, женщину с маленькими детьми, и взял к себе в дом. Но женщина прожила недолго, потеря мужа и старшего сына подкосили ее силы, и тогда жена хозяина вырастила сироток, став им вместо матери.

Как вскоре выяснил проведший следствие Наерс, эта добрая женщина и была приехавшая к ним после смерти мужа бабушка. И теперь его жена считает, что не может отказать в приюте людям, принявшим ее в дом и заменившим семью. Впрочем, он и сам не мог, и теперь просто старался как можно реже появляться в собственном доме.

— Я пока не знаю, что тут можно сделать, — откровенно объявил Змей, — но обязательно посоветуюсь с матушкой Тмирной. А пока давай решать твои вопросы.

Когда он вернулся в свои покои, фрейлины и братья Лэни уже были там, устало, но весело шутили, устраиваясь у окна наблюдать фейерверк.

Лени полулежала на том же месте, где он ее оставил, но вместо бального платья оказалась одета в простенькую юбку и блузу. Никаких украшений на ней уже не было, да и причёска стала обычной.

— Ты все-таки вставала?

— Ну да, — и не думала лукавить она, — ты не представляешь, сколько у меня всяких штучек в том корсаже. Да и письмо матушке написать нужно было… зато теперь я могу отдыхать спокойно. А у тебя что-то случилось?

— Нет. Обычные вопросы, завтра расскажу. Сейчас идем смотреть салют.

— Даг… — юная женщина смотрела с тревогой, — если тебя что-то беспокоит, лучше рассказать сразу. Я же не беспомощная провинциалка… ну ты и сам знаешь.

— Любимая… ты самая умная и чуткая… и вообще лучше всех, — пробормотал Змей, садясь рядом и нежно прижимая жену к груди, — но это не моя проблема, и она не срочная. Свои я все решил. Пришлось оставить во дворце несколько людей Олтерна, остальные после нашего ухода вернутся в Эфро. Мне кажется, что таинственный дружок ведьмы попытается ударить туда, если решит мстить. Все-таки хуже всего, что мы не представляем, какие у них были отношения, и на что он способен ради нее. Да я его даже вообразить никак не могу, видится такая мрачная фигура, замотанная в плащ.

— А мне он кажется очень хитрым и осторожным зверьком, — задумчиво шепнула Лэни, мягко разминая пальчиками плечи мужа, — знаешь, вроде хорька. Ведь он почему-то не захотел жить рядом с нею, и власть в крепости не пожелал брать. Значит, умнее Зоралды, понимал, что когда-нибудь на нее объявят охоту. И отлично просчитал, что у ведьмы не хватит сил защитить крепость, если на нее пойдут королевские войска. Да и поднять народ на новый мятеж больше не удастся, все, кто по глупости в него влезли, осознали свои ошибки сполна.

— Хорошо, если так. Хотя воевать с умными и труднее, зато с ними проще договариваться. — Вздохнул Дагорд, подхватил жену на руки вместе с одеялом, и шагнул к окну, — а теперь я хочу забыть про всех хоть на полчаса и посмотреть фейерверк рядом с любимой женой. И еще… прости, что я у тебя такой невнимательный… не заказал для тебя букета, когда договаривался для Герта. Я хотел… но вдруг понял, что не знаю, какие именно цветы любишь ты. И решил сначала выяснить… а пока возьми вот тут, под камзолом, на груди… у меня руки заняты.

— Что там? — Заинтересованно смотрела на мужа Лэни, но совать руку под камзол не торопилась.

— Какая ты осторожная, — засмеялся Змей, садясь с женой на руках в кресло у распахнутого окна и заботливо заворачивая ее ноги одеялом, — тогда я сам. Вот.

И он достал узкую склянку, в каких выпаривали зелья алхимики, и бережно подал жене.

— Что это? — ахнула она, разглядывая крохотный росток, зеленевший на дне пробирки.

— Садовник из королевской оранжереи уверял, что проклюнувшееся семечко семейного дерева. Именно того, чьи цветочки живут в наших браслетах. Очень редкое растение, и питается не только водой и светом. Говорят, оно зацветает только там, где есть любовь.

— Зайчик… — восхищенно выдохнула Лэни, бережно принимая склянку, и чувствуя, как еще жарче распускается у нее в душе дивный цветок, такой же яркий как тот, что расцвел в этот миг за окном в ночном небе.

## Глава девятая

— Проходите, ваше величество, вот ваши покои, а это ваши, граф, это ваши, герцог, а это… — седой, обходительный дворецкий растерянно смолк, обнаружив, что гость, который должен был жить в комнате один, крепко держит под руку молчаливую девушку.

— Открой для герцога Арвельда сиреневые покои, он не суеверный, — Олтерн, несмотря на усталость, лично следил за расселением гостей, и даже не подумал возмущаться таким странным поведением гостя. Да и молчание фрейлины счел за согласие, твердо убежденный, что сестры тишины в обиду себя не дадут.

Сиреневые покои оказались тремя просторными комнатами, расположенными в округлой угловой башне, наполовину врезанной в прямоугольное тело трехэтажного дворца, который гости пока видели лишь мельком. Из продолговатой гостиной, заканчивающейся широкими створками дверей на огибающий башню открытый балкон, в разные стороны вели еще две двери, но Арвельд и не подумал туда заглядывать. Дождался, пока слуга поставит сундук, выделенный сестрами Тэльяне, в ближайшую комнату, и, отпустив, наконец, руку спутницы, указал ей на диван.

— Садись.

Прошел по комнате, подбирая слова, которые уже полдня никак не хотели уложиться в связные вопросы, подошел, сел рядом, оперся локтями в колени и, уронив голову в мозолистые ладони, глухо выдавил только два слова:

— За что?!

И тогда девушка вдруг схватилась руками за горло, давясь давно оплаканным горем, замычала, мотая головой и не в силах объяснить, почему так испугалась когда-то и чего так страшится до сих пор.

— Тэй? — оглянулся на нее, не поверивший своим ушам герцог, рассмотрел впившиеся в горло пальцы и текущие по лицу слезы и вмиг забыл про все вопросы.

Резко дернул ее к себе на колени, разжимая побелевшие пальчики и лихорадочно целуя все, до чего дотянулся губами. Залитые слезами щеки, следы от выступивших когтей на подрагивающей от рыданий шее, крепко стиснутые, чтобы удержать крик, губы. И уже через несколько минут ясно понял, что вовсе не хочет знать никаких подробностей и не хочет слушать ни оправданий, ни просьб о прощении. Как оказалось, его сердце давно все простило, и едва она немного успокоилась и робко ответила на поцелуй, надежда на то, что можно все начать сначала, превратилась в твердое желание больше никогда не допустить, чтобы повторились прошлые ошибки.

— Все, Тэй… все… перестань плакать. Больше я тебя никуда не отпущу… запомни это накрепко… — дверь в спальню, бесцеремонно распахнутая пинком, так же резко и беспрекословно захлопнулась за ними.


— Арви… ну Арви же! Проснись, наконец!

На непривычно легком покрывале теплой лапой лежал солнечный квадрат, по груди герцога тонким теплым лучиком гулял женский пальчик. Не открывая глаз, Арвельд сладко потянулся, широко зевнул, и, хитро приподняв одно веко, лукаво шепнул:

— Зачем?

— Нам нужно поговорить.

— Нет. — Решительно обхватив девушку обоими руками и прижав теснее, отказался герцог, — никаких разговоров. Просто не хочу. Пусть прошлое останется в прошлом.

— Я так не смогу, Мастер… — тихо произнесла она имя, которое несколько лет старалась заставить себя вычеркнуть из памяти, — я хочу, чтобы ты все знал…

— И кому ты хочешь причинить боль, Тэйна? — сразу поскучнел он, — мне или себе? Или сразу обоим? И ради чего? Все стало ясно сегодня ночью… и я уже сказал, что никуда тебя не отпущу. Да и ты не хочешь уходить, меня не обманешь.

— Не хочу… — горько прошептала она, — совсем не хочу. Но знаю, что иначе все недосказанное всегда будет между нами, как гнойная заноза. А этого я не желаю. Я столько лет мечтала об этом дне… и хочу, чтобы потом ничто не портило мне жизнь. Потому что я не виновата в том, о чем ты тогда подумал… зато виновна совсем в другом. И судить тебе.

— Ладно… тогда я быстро умоюсь и найду что-нибудь съедобное да одежду, — решил герцог, глянув за окно на довольно высоко поднявшееся за окном солнце, — ты вон успела уже где-то рубашку найти.

— Иди, — серьезно кивнула она, точно зная, позже он не станет менять решение или отказываться. О том, что Мастер всегда держит слово, знал весь отряд.

В приоткрытую дверь купальни было слышно, как плещется вода и шлепают босые ноги герцога, а перед мысленным взором Тэльяны вставал тот памятный день, когда она восемнадцатилетней девчонкой приехала к месту своей первой серьезной работы. В замок Адер.

Пока кучер переговаривался со стражниками, неторопливо поднимавшими тяжелую решетку ворот, снизу, со стороны реки примчался мокрый конь, с сидевшим на его неоседланной спине светловолосым босоногим парнем, одетым лишь в закатанные до колен штаны. И был он так по-юношески загорел, строен и гибок, так ловко сидел на лошади и бесшабашно улыбался, что сердце юной преподавательницы зоологии тихо таяло в незнакомом огне.

— Но смотрите, госпожа Тэльяна, — всплыл в тот момент в памяти Тэлли суровый и чуть пренебрежительный голос старой баронессы, подбиравшей по просьбе герцогини Адерской гувернанток для ее детей, — не вздумайте кокетничать с молодым герцогом! Он может жениться только по королевскому разрешению, а простого флирта герцог-отец не позволит. Ну, во всяком случае, не у себя во дворце.

— Какое счастье, что он не герцог, а простой конюх, этот блондин, — облегченно выдохнула тогда свежеиспеченная гувернантка, еще не зная, насколько глубоко ошибается.

— Оказывается, нам уже принесли завтрак, — прошедший в гостиную Арвельд вернулся с подносом, — как мило с их стороны.

Он поставил поднос посреди широкой, по-южному упругой лежанки, и прилег с другой стороны, сразу вспомнив, сколько раз они завтракали и ужинали именно так. Проводником Тэйну прислал в их отряд комендант приграничного городка через несколько дней после того, как погиб в стычке с контрабандистами старый командир, и Масту пришлось занять его место. К этому времени он уже прослужил в отряде сопровождения четыре года, и за храбрость и умение наиболее выигрышно выбрать место и время схватки, бойцы уважительно звали его Мастер.

— Интересно, и в чьей палатке она будет ночевать? — с ухмылкой поинтересовался один из наемников, озирая масляным взглядом стройную фигуру девушки с расписанным жуткими узорами лицом и в мужском костюме, и Маст резко ответил:

— В моей.

— А почему это?!

— Потому что я — командир, — под смех воинов любезно пояснил тогда Маст, и не подозревая, что через несколько месяцев не сможет и помыслить, чтобы Тэйна ночевала с кем-то другим.

Нет, все началось между ними далеко не сразу, у Маста в этом отношении всегда были свои собственные убеждения и принципы. Просто однажды, уже под осень, после тяжелого перехода, когда они попеременно вели обоз в обход самых излюбленных бандитами «узких» местечек, она сама пришла под его одеяло «погреться». И больше уже не уходила до того проклятого дня, когда он, вернувшись из дозора, застал Тэйну пьющей одно из тех снадобий, что глотают ветреные девицы, чтобы «не принести в подоле». А ведь он уже собирался присмотреть в пригороде маленький домик… их общего заработка за то лето хватило бы вполне.

Маст до сих пор не помнит, какие слова в гневе он тогда рявкнул на нее, знает только, что выскочил из своего шатра как облитый помоями, и долго слонялся потом по кустам вокруг лагеря, убеждая себя, что собирает хворост.

А когда вернулся, обнаружил, что она ушла. Забрала все свои вещи и выскользнула под задней стенкой шатра. Маст и не подумал ее искать, знал точно, невозможно найти человека, прабабушка которого была оборотнем, если он хочет спрятаться.

И все же несколько дней осторожно оглядывался на каждый скрип сучка, надеясь, что Тэйна простит его грубость, как он простил ее нежелание иметь его ребенка. Но потом, когда комендант прислал нового проводника, написав, что Тэйна взяла расчет, понял что ждет зря. И вот тогда Маст вычеркнул ее из своей жизни, постановив, что никогда не будет навязываться женщине, если она сделала свой выбор.

— Я хочу рассказать все сначала, — тихо сказала Тэльяна, нехотя отхлебнув пару глоточков чая — Это недолго. Но не с замка… нет. С монастыря. Я прожила там два с половиной года, когда пришли они. Твоя мать и Лэни. И я не сразу их узнала. Лэни сильно вытянулась и выглядела почти созревшей девушкой, а вот герцогиня… прости за эти слова, но той оживленной, уверенной в себе и чуточку слишком властной женщины больше не было. Она стала… робкой, ранимой и очень чуткой. Но о том, что узнала меня, сказала только через год, когда убедилась, что я не затаила на нее зла и не смогла тебя забыть. Орвидия несколько раз следила за моими тренировками, матушке Тмирне стоило большого труда уговорить меня учиться. Я решилась на это, лишь когда поняла, что так сестры помогают монастырю. Однако ни глупышкой, ни, тем более кокеткой, я и близко работать не желала, и матушка придумала для меня ремесло — проводник. В монастыре есть и другие редкие ремесла, которым учатся всего несколько человек, а на проводника училась одна я. Иногда мы занимались вместе с Лэни, и однажды она рассказала мне про ваше с герцогом наказание. Вот тогда я и поняла, что это святая тишина вложила мне в душу желанье учиться именно этому делу.

— Тэй… — Арвельд одним движеньем снял на пол поднос и оказался рядом с ней, — я ведь не дурак. Еще вчера, когда тебя узнал, понял, почему ты пришла именно в наш отряд. Хотя это было очень не просто, узнать в красивой даме мою бесстрашную Тэйну.

— Девочки очень постарались… — слабо улыбнулась она, и упрямо вернулась к прошлому, — тогда ты должен понять, что я лучше бы сдохла сама, но никогда ничего не сделала нашему малышу.

— Но тогда… — пальчик, на котором не было и следа когтей, мягко лег на его губы.

— Я еще не была уверена, когда мы уходили с тем обозом, потому и смолчала… иначе ты оставил бы меня в городе. И когда через несколько дней убедилась, что мои подозрения не напрасны, решила признаться тебе, как только придем в большое село. До него оставалось три дня. А в то утро ты отправился на разведку, проверить, нет ли у переправы чужих следов. А я решила немного постирать, и пошла к болотцу, там вода теплее. Он подошел спокойно, с курткой в руках, сказал, что тоже пришел стирать. А когда я отвернулась, набросил куртку мне на голову и скрутил…

— Кто?! — скрипнул зубами герцог.

— Подожди… я сумела вывернуться из куртки, но он словно озверел, ударил меня ногой… попал в живот. Было очень больно, я сообразила, что нужно бежать, но он подставил подножку и я упала. И тогда он снова ударил… и еще. И метил именно в живот. У меня не осталось другого выхода, пришлось выпустить когти. Я разодрала ему ногу, он понял, кто я, и выхватил кинжал. Не знаю, как мне пришла мысль… я вспомнила, что недалеко есть незаметная и очень глубокая трясина и из последних сил метнулась туда. А возле трясины резко свернула и обогнула ее по самому краю. Ты же знаешь… мы чувствуем такие места. Но он ничего не понял… ринулся напрямик. Утонул гад разом… словно святая Тишина помогла своей сестре, только мне в тот момент уже было не до него… убил-таки гад мою крошку. Немного отлежавшись, я отправилась на берег, затерла все следы, забрала вещи и пошла в шатер… нужно было выпить то зелье, оно еще и помогает очистить организм.

— Вот скотина… — душу герцога рвали на части бешеная злоба на мордатого наемника, давно сгнившего в болоте, и вина перед любимой женщиной за то, что не сумел ее защитить и не сдержался, когда увидел, как она пьет знакомое снадобье, — Тэйна… прости. Я виноват. Но поверь, я сам бы загодя на кусочки покромсал того подонка, если знал, на какую подлость он способен. Теперь я вспомнил эту сволочь. А ведь мы его еще искали. Но потом решили, что сбежал, оставалось пройти самое опасное место, а он всегда был трусоват. Но почему ты не вернулась?

— Я ушла тогда порталом… теперь ты знаешь, что у каждой сестры тишины есть капсула на крайний случай. И несколько месяцев болела. А потом ты сбежал… и никто не знал, куда. Тогда я покинула монастырь и нашла себе работу в одном из имений. А как только матушка прислала мне письмо, что ты лежишь в подвале у целителя, сразу вернулась.

— Ты могла бы дождаться, пока я приду в себя, — укоризненно выдохнул герцог, — нет… не отвечай. Я знаю, что ты тогда думала. И понимаю, чего боялась, тогда, у переправы, тебе было тяжело это рассказать…

— Ну да, ты же понимаешь, Арви… в тот момент мое объяснение показалось бы всем оправданием… а я не хотела оправдываться… мне было так больно и обидно…

— Тэй… — нежные губы сняли слезинки, сильные руки спрятали в надежном укрытии, — забудь, родная. Это было давно, и теперь все будет по-другому. Как только добуду браслет, надену тебе на руку. С сегодняшнего дня ты моя законная жена.

— Арви… но это невозможно! Ты же герцог!

— Нет. Я отказался, и рад, что так сделал. Но помогать Геверту буду обязательно, без Змея ему придется нелегко. Как ты смотришь на то, чтобы жить на два дома?! Я забираю подгорное поместье и намерен заняться восстановлением стад, Олтерн уже позаботился о племенном молодняке. А в замок будем ходить раз в несколько дней, там теперь есть портальная башня.

— Я знаю… — смущенно фыркнула куда-то в шею герцогу свежеиспеченная жена, — как, по-твоему, кто еще мог поймать кошку для Тэлрода?

— Так вот почему она была в вуали и молчала… — сообразил герцог, — то, есть… ты! И смогла спокойно стоять, смотреть на меня и ничем себя не выдать? Вот такого коварства я от тебя не ждал, любимая!

Он смотрел на свою вновь обретенную женщину с нарочитой обидой и чувствовал, как все покойное и уютнее становится на душе, и хочется лишь одного, чтобы этот миг никогда не кончался и чтобы все о них сейчас забыли.

— Мне сказали, что ты ничего не помнишь и считаешь Леонидию своей женой… — начала было оправдываться Тэйна, разглядела, какое жаркое веселье плещется в голубых глазах ее бывшего командира, и шутливо шлепнула его по плечу, — не нужно так шутить… я разучилась смеяться над подобными вещами. Слишком долго болела эта рана…

— Прости, — он мгновенно стал очень серьезным и очень нежным, — это я от счастья дурачусь, Тэй. А свой женой я уже пять лет вижу во снах только тебя… наверное, потому и не заводил с тех пор серьезных романов. Так мы будем допивать чай? Или…


Стучать в дверь начали перед обедом, причем стучали так уверенно и настойчиво, что новой семье поневоле пришлось приводить себя в порядок с такой скоростью, словно над замком гудел пожарный набат.

— Надеюсь, он заказал для себя венки, этот наглец, что тарабанит в наши двери, — потихоньку ворчал Арвельд, торопливо расчесывая волосы, и услышал короткий смешок жены, — что смешного я сказал?

— Ты действительно не знаешь, что никто не может так стучать, кроме Лэни? — насмешливо подняла бровь Тэйна, и негромко крикнула, — входи, Эста!

— Там, между прочим, море и цветы… — врываясь в комнату, сообщила графиня, — а вас можно поздравить? Что, правда? Скажи вслух!

— Поздравляй уже, — засмеялся Арвельд, — я женюсь на Тэй сегодня же.

— Святая тишина, как я счастлива! И рада, что успела… Арвельд, матушка сказала, что если ты женишься на Тэльяне, это будет исполнение ее самой заветной мечты. Но она не разрешила тебе подсказывать… выбор должен был идти от сердца. И раз все получилось… вот.

Тихоня с ловкостью фокусника достала из незаметного кармана небольшую, потертую и потемневшую старинную шкатулку и Арвельд сразу побледнел.

— Не может быть!

— Может. Отец как чувствовал… отдал в тот день свой браслет на сохранение матушке. Открывай же… там тебе письмо… — голос Лэни сорвался от волнения.

— Лэни, — раскрыв шкатулку и прочтя несколько строк пожелтевшей записки, растроганно вздохнул герцог, — большое спасибо… вот такого я даже не ожидал. И много у тебя еще подобных сюрпризов?

— Нет… — с притворной скромностью потупилась она, — но сказать я хотела совсем другое. Я тут просто гонец… а там все ждут ответа, и тоже хотят поздравить. И спрашивают, нужно приглашать жреца, чтобы составил документы по всей форме?

— Разумеется, приглашать, — незаметно появившаяся в коридоре Тмирна, как всегда была готова к подобным вопросам, — ни у кого не должно потом возникнуть никаких сомнений в законности этого союза. Кстати… Лэни, это касается и вас со Змеем. Местный глава храма очень мудрый человек и без сомнения немедленно напишет свидетельство о вашем союзе, особенно если увидит браслеты.

— Поняла, матушка, — кротко кивнула графиня, — тогда давай шкатулку назад, Арви! Наденешь браслет как положено, во время ритуала.

— Держи, — вынимая браслеты, герцог спокойно отдал ларчик, и повернулся к Тэльяне, — протяни руку, дорогая.

— Но… — проводница рассмотрела, как знакомо стиснул губы ее командир, смолкла и покорно подала руку.

— Умница, — защелкнув браслет, похвалил Арвельд, — теперь застегни мой. Вот и все. А теперь я объявляю нас мужем и женой, как один из герцогов Адерских.

— Но ты же сказал, что отказался!

— От правления, но не от имени и рода, — герцог был настроен очень решительно, — а теперь идем, нам обещали поздравления и море.


Море обнаружилось сразу, едва они вышли на галерею, с которой спускалась к открытой террасе летняя лестница. Она вела серпантином с этажа на этаж и пока компания дошла до второго этажа, где бродил в ожидании жены сердитый Змей, все успели оценить и простор бухты, на берегу которой, в скалистом ущелье находился дворец, и синь моря и голубизну неба и аромат роз.

— Наконец-то, — подхватывая жену под руку, буркнул Дагорд, рассмотрел довольное лицо герцога и загадочно-кроткую улыбку Тэльяны и присвистнул, — вот это стремительность! Поздравляю!

— Спасибо, — кивнул Арвельд, — но до вас нам далеко. Мы шли к этому дню почти пятнадцать лет. Я до сих пор не могу поверить, что у Тэй хватило сил столько меня ждать.

— Я пошла в прабабку… а оборотни выбирают один раз, — Словно случайно проговорилась герцогиня, искоса поглядывая на Змея, но графа невозможно было смутить или испугать подобным признанием.

— Повезло Арви, — печально вздохнул он, — можно не беспокоиться, что появится какой-нибудь прыткий ловелас.

— Тебе тоже можно об этом не волноваться, я на дух не переношу прытких ловеласов, — серьезно сообщила Лэни, и вдруг проказливо хихикнула, — у меня всегда есть на такой случай капсула.

— Ты на что это намекаешь? — заинтересовался герцог, но все его спутники вдруг принялись живо изучать открывшийся за очередным поворотом лестницы пейзаж.

А посмотреть и действительно было на что. На повисшей над краем скалы террасе из светло-розового мрамора, загороженной от моря только ажурными перилами, стоял большой стол, полностью сервированный к обеду. Вокруг него были расставлены огромные вазоны с живыми цветами и корзины полные ярких фруктов.

Хозяева и гости, одетые в легкие светлые наряды, уже удобно устроились на засыпанных подушками широких диванах и наблюдали за крупной кошкой, деловито таскавшей в корзинку шаловливых котят. Советник с Леонидией и Тэлродом сидели напротив короля и Геверта, окружённых кучкой оживленно болтавших девушек, и казалось, что за столом царят мир и согласие.

Однако, подойдя ближе, Лэни заметила упрямо поджатые губы Лоурдена и поняла, что спокойно посидеть под боком у мужа ей не удастся.

## Глава десятая

— Ваше величество, не желаете предложить руку старой женщине? — мягко улыбаясь, попросила настоятельница, когда после обеда девушки отправились переодеваться для прогулки на яхте.

Олтерн сообщил, что в гардеробе полно Торемских женских костюмов, и все сразу пожелали кататься по морю именно в них.

Даже Лэни с Леоной. Мужчины, оставшись одни, немного приуныли и просто наслаждались видом моря, пригубливая сухое вино или бросая в рот соленые фисташки и изредка перебрасываясь короткими фразами.

— И куда вас отвести, матушка, — за время обеда король успел отлично рассмотреть, с каким уважением и вниманием относятся к старой монахине все сотрапезники. И если девушек он мог понять, все же она много лет была им и матерью и командиром и судьей, то догадаться, почему с ней так попросту, но почтительно разговаривают Змей или Арвельд, так и не смог.

— Я покажу… вниз по лестнице, вот сюда, а теперь направо.

— Вы так уверенно тут ходите, словно не в первый раз, — король собирался сделать женщине комплимент, но она неожиданно весело хихикнула.

— А вы внимательны, ваше величество, и это очень полезное для короля качество.

— Иногда мне кажется, что для короля все качества очень полезны, — тяжело вздохнул Лоурден.

— Именно так, — подтвердила она, мгновенно становясь очень серьезной, — быть королем очень непросто. Вот беседка, посидите со мной несколько минут… я вам что-нибудь расскажу.

— Я слушаю, — вежливо произнес его величество, устроившись на резной деревянной скамье напротив настоятельницы и стараясь не показать привычного уныния, мигом просыпавшегося в его душе, едва советники и наставники начинали свои занудные объяснения.

— Нет, — мягко улыбнулась она, — это я вас слушаю. Задавайте ваш вопрос.

— Вы хотите сказать… — его величество начал подозревать, что длинных и нудных нравоучений ему удастся избежать, — что я сам могу выбрать тему?

— Разумеется.

— Тогда скажите, ваши воспитанницы и в самом деле все из знатных домов?

— Небольшое уточнение, я называю их сестрами. А теперь ответ, да, в нашем монастыре живут только те, у кого в роду были знатные предки. Даже если эти предки и не признали свою дочь.

— Вы хотите сказать, бастарды, — сообразил Лоурден.

— Для меня все сестры равны.

— А вы не пытаетесь… ну, как-то помочь девушкам вернуть себе имя, или наследство?

— Мы помогаем получить ремесло всем, кто готов учиться и трудиться. А потом они уже сами решают, стоит пачкать руки и портить себе жизнь из-за полуразрушенной башни с гербом, или нет.

— А они могут уйти, когда захотят?

— Не все. Те, кто учится на тихонь и глупышек должны пройти испытания. Так составлен контракт на обучение.

— И расторгнуть его нельзя?

— Нет. Если глупышка выйдет из монастыря, не имея всех нужных навыков, она может погибнуть на первом же задании. А ни я, ни другие старшие сестры не желаем брать на себя такой грех.

— А если закончат обучение, то уже не погибнут? — с недоверием хмыкнул король.

— Судите сами. Вот Лэни, недавно брала контракт у его светлости герцога Олтерна. И в первый же день выбросила его из смертельной ловушки. Был бы сейчас герцог глыбой льда.

— Брр, — передернул плечами король, — а кто на него поставил эту ловушку, вы нашли?

— Нашли. И того кто ставил, и того кто приказал поставить эту ловушку и еще одну… там, где прятались беглые каторжники. Ее тоже нашла Лэни, и вызвала на себя. Хорошо, что на ней была особая маска, иначе осталась бы без глаз. Змей говорит, что чуть не поседел, когда увидел ручейки крови.

— А что там делал Змей? — недоуменно нахмурился король, и настоятельница спрятала довольную усмешку.

Теперь его величество не успокоится, пока не выспросит все, о чем не стал бы слушать, вздумай она завести пространное повествование.

— Змей с Арвельдом отправились тогда ей на выручку, — вздохнула матушка, — но эта история началась много раньше.

— Расскажете?

— Конечно, я же пообещала. Только после прогулки, и после разрешения Змея… а еще Леонидии и Олтерна. Все они были в ней замешаны с самого начала. Это история о светлой любви и черной ненависти… и о ней никогда не будет упомянуто ни в одной официальной летописи.

— А вы уверены… что они захотят, чтобы я все это знал?

— Они все умные люди, ваше величество, так уж устроена жизнь, чем больше человеку выпадает бед и испытаний, тем он умнее. А еще все они честны и благородны, иначе я никогда не стала бы им помогать. Сестры Тишины не вмешиваются в политику и судьбы людей… если беды этих людей не находят отклика в наших душах. И поскольку все они умные, честные и преданные вам люди, а в этом можете не сомневаться, это они доказали, то и герцоги Адерские и советник, отлично понимают, что король должен знать всю правду. Чтобы никакому злоязыкому пройдохе не удалось вас обмануть.

— Хорошо, — начиная понимать, что матушка затеяла этот разговор неспроста, — согласился Лоурден, — тогда вечером. А сейчас последний вопрос… в вашем монастыре есть девушка… которая могла бы стать королевой?

— Ваше величество… — карие глаза настоятельницы смотрели на Лоурдена полным мягкой заботы и сочувствия взглядом, — вот на этот вопрос я не знаю ответа.

— Как это? — не поверил он, — ну у вас же девушки все из знатных домов… такие умные, образованные… они вчера рассказали мне много интересного.

— Но вы же спрашивали не о том, могут ли они работать учительницами или гувернантками? А о королеве?! А это может знать только ваше сердце. Его бывшее величество Георгиус… поверьте, я имею право о нем судить, но не хочу этого доказывать, был очень неплохим королем. Он хорошо начал, умно повел себя в спорах с Торемом за сопредельные земли, заключил выгодные договоры с гномами, издал указ в защиту оборотней, прижал гильдию алхимиков… но потом одну за другой сделал две ошибки. Женился на вашей матушке, сочтя ее самой подходящей на место рядом с собой, но при этом не имея к ней никаких особых чувств, кроме уважения и расчёта, и это убило ее. А затем поддался страсти и женился на девушке, которая уже любила его друга и принадлежала ему. И это сломало его самого.

— Тмирна… — в голосе короля слышался рык разбуженного хищника, — вы говорите недопустимые вещи.

— Я всегда говорю только то, что точно знаю из первых рук, — гордо выпрямилась настоятельница, — и то, что можно подтвердить документами или свидетельствами очевидцев. Как вы думаете, почему ваш отец согласился подписать отречение, хотя и не думал так поступать?

— Как… не думал? — поперхнулся король, — что такое? Я ничего не знаю… кроме того, что был совет…

— На самом деле совет решил все без него, а потом одна старая монахиня показала королю письмо… написанное много лет назад. Вашей матушкой ко мне. В тот день она решила уйти из жизни.

— Но целители говорили мне, что у нее сдало сердце… — вскипел Лоурден, однако, пока говорил, его голос становился все тише, — был ведь целый консилиум?!

— Алхимики могут готовить всякие зелья, — горестно вздохнула Тмирна, — а я не успела. Она сначала выпила эту гадость… потом послала письмо. Ваш батюшка тогда бушевал, приказал повесить придворных лекарей, он в гневе неудержим. И доказать ему в такие моменты, что виновен он сам, просто невозможно.

— Но главный лекарь бежал, загадочным образом, из-под стражи, — начиная прозревать, медленно проговорил король, — Тмирна! Ты его спасла?!

— Конечно, — добродушно кивнула она, делая вид, что не заметила, как король преступил этикет, — я же точно знала, что он невиновен и ничего не мог поделать. К тому же он был моим старым другом… а зачем тогда друзья, если не чтобы помочь в трудную минуту? Но нам пора идти на прогулку… или вы уже не хотите кататься на яхте?!

— Хочу, — задумчиво кивнул король, — очень хочу. Но не забудь, что вечером ты обещала все рассказать.

— До вечера, — согласно кивнула она, и первая вышла из беседки, шагая в сторону странного гномьего приспособления, в виде висевшей на веревке кареты, с помощью которого гости замка спускались с верхней террасы на причал.

Для Тмирны не было тайной, что ее сестры уже ждут их там.


Ужин герцог решил устроить на острове. Это выяснилось, едва толпа девушек, одетых в шелковые шаровары, легкие туники и обмотанные вокруг головы расшитые золотом шарфы сбежала по трапу на белый песок островка, с которого еле видны были башни замка. Мужчины поспешили последовать их примеру, тропа, начинавшаяся от небольшого причала, вела куда-то к вершине невысокого холма, манящей раскидистыми гранатовыми деревьями, усыпанными пышными алыми цветами, среди которых виднелись спелые плоды. Между деревьев привольно росли кустики карликовой айвы и всевозможное цветы, над ними вились облачка бабочек, а на ветвях пересвистывались птицы, роняя на траву куски гранатов.

— Волшебное место, — восхищенно шепнула Лэни, дождавшись мужа, и тут же оказалась у него на руках.

— Теперь я знаю, чем займусь в ближайшее время, — грозно пообещал он, — куплю судно, стану пиратом и захвачу у Олтерна этот остров.

— Ты можешь так не стараться, — засмеялся советник, — вход на этот остров открыт для тебя в любой день и час. Кстати, здесь устроена портальная площадка… и я могу дать на нее капсулы.

— Это значит, в замок мы сегодня уже не вернемся?! — сообразил Геверт.

— Как пожелаете, — качнул головой Олтерн, — капсулы я взял по просьбе Тмирны. У нее, как обычно срочные дела, и несколько сестер уйдет вместе с нею. Хотя она обещала помочь мне в поиске достойных королевского дворца фрейлин. В Эфро, пока Леона не решится туда перебраться, фрейлины не нужны.

С вершины холма оказалось, что остров, как прекрасная раковина, таит не менее чудесную жемчужину. Озерцо, окруженное со всех сторон невысоким барьером зеленых холмов, изумляло причудливой формой крошечных бухточек, ярких камней и растений, и только внимательно приглядевшись, можно было понять, что почти везде над созданием этой красоты поработали человеческие руки и фантазия.

Зато воздушные беседки, небольшие спальные домики с широкими верандами, дорожки и ступени, ведущие прямо в воду, а также лодочный причал и купальни бросались в глаза сразу, обещая приятный отдых. Везде, где гостям могло пожелаться присесть, стояли разнообразные скамейки и стулья. От похожих на обычный пенек, до висящих на шелковых шнурах с мощных ветвей деревьев. На верандах стояли диваны с подушками, возле них столики с напитками и фруктами. А где-то в стороне вился за деревьями дымок, и уже пахло чем-то вкусным.

— Олтерн, — неожиданно вздохнула вдруг Тмирна, — я все понимаю… но может, не нужно было так тратить капсулы.

— Матушка… — мужчина на минуту приостановился, крепче прижал к себе худенькую женщину, нежно заглянул в серебряные глаза, — я столько лет зарабатывал и копил деньги и ни разу не получил от них никакой особой радости. Хотя и сам придумывал развлечения для всевозможных приемов и балов, и своих и королевских, и затейников нанимал. Цена сегодняшних капсул ни в какое сравнение с теми затратами не идет… тем более, слуг доставила и увезла яхта. А сейчас я так счастлив… и тем, что Леона и Тэлрод со мной, и оттого, что вокруг люди, которые столько для нас с ней сделали. Поверь, я хотел бы сделать для них гораздо больше, чем этот ужин.

— Еще сделаешь, — туманно заявила монахиня, и, пользуясь тем, что все ушли дальше, и они остались одни возле мостика через ложок, вдруг ободряюще улыбнулась герцогине, — а вот бояться не нужно. Лекарь у меня очень хороший, с магами договоримся. Все проверят и вычистят, если потребуется.

— Тмирна! Ты сейчас о чем говоришь? — вмиг насторожился советник, — объясни, а то я не усну.

— Спасибо, матушка, — герцогиня вдруг вывернулась из его рук, обхватила настоятельницу за пояс и облегченно заплакала, положив голову на ее плечо, — что всё понимаешь… я ведь никому…

— Ну что, ты, девочка, — мягко гладила ее по голове монахиня, — я ведь почти сорок лет среди обиженных женщин живу, кому соперницы пытались жизнь отравить… знаю все подлости, на какие они способны. Ревнивые и завистливые женщины в душе черны, как ночь, и ядовиты как гнилое болото. А с ее уменьями… да предусмотрительностью… ясно, что она не могла оставить тебе ни одного белого камушка на счастье.

— Убил бы, убил! — яростно стукнул Олтерн несколько раз кулаком по каменным перилам мостика, — убил бы сам себя за ту глупость, когда не проверил, откуда мне знакома ее нахальная рожа! Тмирна… когда ты этим займешься?

— Уже занялась. Лекарь снадобья готовит… прибудет сюда, как только мы уйдем.

— А имя у него есть?

— Конечно, но это наше, монастырское, хотя он живет не в монастыре, а рядом. Когда-то давно его звали Варгиус.

— Не может быть! Дроу из почтовой гильдии доказали, что он использовал старую капсулу в закрытый портал и попал в южные болота!

— Да? — заинтересованно подняла брови Тмирна и, промокнув платочком глаза герцогини, отдала женщину в ждущие руки советника, — а я и не знала.

И такое простодушно-лукавое было у нее при этом лицо, что герцогу стало ясно, все она знала. И откуда пошло такое дикое объяснение исчезновению запертого в камере смертников целителя, и кто сумел передать ему капсулу. Кстати, его исчезновение спасло тогда жизни трем его помощникам, приговоренным королем вместе с ним. Варгиуса признали главным злодеем, а их через некоторое время потихоньку оправдали.

## Глава одиннадцатая

Купаться пожелали все, когда выяснилось, что вода во внутреннем озерце неимоверно теплая и почти несоленая.

— Во время штормов забрасывает сюда ветром немного соленой воды, а остальная от дождя, — объяснил хозяин, провожая гостей к купальням, — ливни в весенний сезон здесь такие сильные, что озеро поднимается почти до порога домиков. А между самых низких холмов тогда появляется речка. Купайтесь сколько хотите, но как будет накрыт стол я подам сигнал рожком.

— Понятно, — гости торопливо расходились по своим купальням, девушки с Тмирной направо, в самую большую, семейные пары налево, в стоящие на маленьких бухточках разноцветные купаленки.

Только король с Гевертом да приземистый слуга торемец, которого Олтерн оставил с ними, помочь его величеству одеться, но Лоурден подозревал, что для охраны, остались возле центральной, самой роскошной купальни. Комнатки для переодевания были обставлены плетеной мебелью, на полу лежали ковры, а между резных столбов, охватывающих с боков порядочный участок бухточки, было натянуто не полотно, а шелк.

Когда Лоурден, в одних нижних штанах вышел из своей комнаты и прошел по щекочущим босые ноги коврам до деревянного пирса, заканчивающегося просторной площадкой и тремя ведущими в разные стороны лестницами, герцог Адерский уже плыл к середине озера, уверенными взмахами посылая загорелое тело вперед.

Король прыгнул в воду, довольно пофыркал, решил, что нужно будет почаще приходить сюда в гости, и поплыл следом, невольно сравнивая себя с герцогом. Герт на четыре года старше, но во многом они похожи, оба вынуждены жить не так, как хочется, а так, как требует положение, оба рано остались без матерей. И хотя у него все время рядом был отец, радости от этого было не больше, чем от отца Геверта. Король и про себя не думал, а про то, что существует сын, вспоминал только на приемах, от которых невозможно было увильнуть. А теперь у Герта есть и отец и брат и еще сестра… а ведь была еще жена.

— Геверт, — окликнул король, когда герцог поплыл назад, — можно задать вопрос?

— Конечно, — Геверт переслал грести и повернул к нему голову, — о чем?

— Как ты теперь относишься к своему отцу? Ведь его не было столько лет?

— Я всегда его любил. И всегда мечтал, чтобы он вернулся… а теперь намерен сделать для его счастья все, что в моих силах, — твердо заявил герцог, посмотрел на ставшее официальным лицо короля и сообразил, что спрашивая про его отца, король думал о своем, — ваше величество… но ведь у нас разные истории. Но если вы не знаете, как с ним поговорить, спросите Лэни. Она очень умная… и потом у вас в детстве были какие-то клятвы…

— А Змей мне нос не сломает… если я попытаюсь поговорить с его женой?

— Насколько я знаю, он ломает только подлецам, — мгновенно отбрил герцог, забыв, что минуту назад хотел разговаривать с королем помягче, — я вчера и сам с удовольствием сломал бы одному негодяю!

— А, Мэрдену! — сообразил король, — да уж, у меня тоже кулаки чесались!

— Так ведь это они потому так и обнаглели, — огорченно сообщил Герт, и, не подозревая, что влезает в тщательно построенную Тмирной интригу, — что думают, теперь можно будет чаще проворачивать такие шуточки… и вообще устроить во дворце более веселую жизнь.

— Откуда ты взял? — нахмурился король, разворачиваясь в сторону пирса.

— Друзья рассказали. Я же не был в столице почти месяц, вот и обрадовались, что есть, кому рассказать новости.

— И что, все так думают? А имена можешь назвать?

— Ваше величество, я вам не потому сказал, что хотел на кого-то донести! У вас полный кабинет дознавателей, да и Олтерн в курсе всех этих разговоров, — вспыхнул Герт, — имена пусть они называют!

— Назовут, не сомневайся, — сердито фыркнул король, — и не считай себя доносчиком. Я отлично понял вчера, что ты не просто так Рози букет подарил… их еще достать нужно было, такие цветы. А ты думаешь, мне легко понять, кто хочет мне добра, а кто пытается только для себя чего-нибудь выгадать? Все, кто что-то понимает, молчат, а всякие Мэрдены улыбаются и клянутся в верности. Но ничего… он у меня теперь повеселится!

Король рывком взобрался по ступенькам и завернувшись в вышитое шёлком полотенце, шлепнулся в плетеное кресло.

— Ваше величество, — садясь неподалеку на верхней ступеньке, осторожно заговорил Герт, начиная понимать, почему Лоурдена считают вспыльчивым, — я, конечно, не имею права давать вам советы, но просто подсказать… как старинному сообщнику моей любимой сестры можно?

— Конечно, — кивнул Лоурден, уверения Тмирны, что здесь у него нет врагов, как-то перекликались с его собственным мнением, и он предпочел им верить.

— Не судите их сами. Пусть Олтерн назначит судей… из числа уважаемых господ. А вы потом немного смягчите то наказание, которое они предложат. Это не я придумал, а отец моей покойной жены вместе со Змеем. Мне же приходится разбираться в герцогстве с разными спорами и преступлениями.

— Знаешь, Геверт, я пожалуй назначу тебя своим третьим советником, — задумчиво сообщил юный король и невольно заулыбался, обнаружив искреннее огорчение на лице герцога.

— Ваше величество!

— Когда мы вдвоем, можешь звать меня по имени!

— Спасибо. Могу и по имени, только не нужно меня советником! Я со своим герцогством еле справляюсь, еще и Змей к Олтерну ушел…

— Я еще очень неопытный король, Геверт, — хитро ухмыльнулся его величество, — но я знаю точно, большинство из тех господ, что толкутся каждый день во дворце, и кто был вчера на балу, сейчас сияли бы от счастья и заверяли меня, что я сделал единственно верный выбор. И потому я настаиваю… и даже готов попросить матушку Тмирну посоветовать одной кокетке взять контракт… у моего нового советника. А обязанности тебе определит Олтерн.

— Я надеюсь, что он не согласится с вашим решением, — хмуро объявил Герт, прикидывая про себя, как было бы здорово, если Рози взяла этот контракт.


— Мне кажется, тебе стоит принять это предложение, Геверт, — мягко сообщила Лэни, стойко выдерживая взгляд возмущенных голубых глаз, — а жить будешь у нас. Наше поместье рядом с Датроном.

— А герцогство? Отец? — не собирался сдаваться хмурый герцог, расстроенный тем, что после брачного ритуала, ради которого на остров прибыл белобородый жрец, роскошного ужина и катания на лодках по освещенному только первыми звездами озеру, здесь осталось всего несколько человек.

Все девушки, кроме Тэльяны, отправились в монастырь, ушел в свой храм жрец, а обе герцогини, прихватив Тэлрода, перешли порталом в замок. Арвельд решил погостить у Олтерна до завтра. Оставшиеся на острове расположились в удобных креслах на широком балконе самого большого домика, и пресыщенно ковырялись в вазочках с мороженным, ясно осознавая, так утомительно отдыхать целый день.

— А ты не забыл, Герт, что твой отец распоряжался герцогством двадцать шесть лет? — внезапно поддержал жену Змей. — И очень неплохо управлял. А, кроме того, он еще совсем не стар… и без дела быстро зачахнет. А чтобы он не скучал по вам, будем чаще приглашать его в гости.

— Но я не представляю, что я могу насоветовать королю, — сокрушенно выдохнул Геверт, — а вдруг я посоветую что-то неправильное?

— Но ты же не останешься один, мы с Лэни будем рядом, и никто не собирается взвалить на тебя непосильную работу. Но его величеству действительно нужен сверстник, с которым он мог бы везде появляться, и которому бы полностью доверял! — Дагорду очень нравилась мысль, что друг и воспитанник будет поблизости.

Тогда у него не будет болеть душа, что занятый стадами Арвельд пропустит какую-нибудь ловкую интриганку, мечтающую стать герцогиней.

— Герт… — глаза сестры смотрели с участием, — ты справишься. Мы, Адерские, все сильные и упорные… не забыл?

— Да… так всегда говорил отец. Ладно, я согласен. Только, ваше величество, не забудьте про ваше обещание.

— Я уже его выполнил… — хмуро процедил король, — но пока обрадовать тебя не могу.

— Почему? — лицо свежеиспечённого советника вытянулось.

— У нее уже есть задание.

— Какое еще задание?! — чуть не подскочил герцог Адерский.

— Рози отправится на помощь к одной из сестер, — повернулась к столу Тмирна, задумчиво смотревшая на закат, и, казалось, не слышавшая их разговора, — господин, предложивший той девушке контракт, неправильно оценил свои беды.

— Матушка, — вмиг напряглась Лэни, — но Рози у нас кокетка!

— Знаю. Но лучше нее никого свободного нет.

— Она сейчас собирается туда или уже ушла? — пренебрегая всеми законами монастыря, продолжала допытываться тихоня, машинально незаметно проверяя ловкими пальчиками, есть ли при ней обязательный набор оружия.

— Лэни!

— Что матушка?

— Ты плохо придумала. У тебя есть муж.

— У меня самый лучший муж, — взглянув в тревожные серые глаза Змея, отрезала тихоня, — но у меня есть брат… который потери второй своей девушки может не вынести.

— Я иду с тобой, — сообразив, о ком она беспокоится, вскочил с места Геверт, но его осадил холодный и спокойный голос графа.

— Ты остаешься возле короля, Герт. А с Лэни иду я, это не подлежит обсуждению. И не нужно так на меня смотреть, я отлично знал, на ком женился. И так же отлично знал, что свое ремесло она не оставит. Так, где костюмы и кем мы пойдем?!

— Это все решим потом и не здесь, до утра все успеем, — мигом пресекла его сборы Тмирна, доставая свой кошель с почтовыми пенальчиками и бумагу, — а сейчас я обещала его величеству ответить на несколько вопросов, если вы мне позволите.

Лоурден пораженно смотрел на людей, которых уже считал достаточно понятными, чтобы больше не ждать от них ничего совершенно особенного, и начинал понимать, насколько мало он вообще знает о жизни. И уже не уверен был, что желает слушать, почему невеста его отца сбежала по дороге во дворец, оставив отца с разбитым сердцем и так и не став его мачехой.

Весь день он исподтишка наблюдал за ней и ее ребенком, отмечая, как похож он на Олтерна даже жестами. И не удержался, осведомился к вечеру у Тмирны, сколько лет мальчишке, а узнав, произвел несложный подсчет и пришел к заранее предугаданному результату, яснее всех свидетельств говорившему, что стать королевой эта откровенно влюбленная в мужа герцогиня не желала никогда.


— И последний вопрос… — переводя взгляд с одного утомленного лица на другое, медленно произнес король, ошарашенный свалившимся на него ворохом поразительных и неожиданных сведений, — я не понимаю, почему вы не объявили тревогу, не собрали войска и не послали их на прочесывание всех подозрительных поместий и городков?

— Потому что это самая пагубная тактика в делах такого рода, — уставший не столько от рассказов, сколько от нахлынувших под их влиянием воспоминаний резковато ответил Арвельд, — Я сумел дослужиться до капитана… ваше величество, и знаю подлинную цену таким военным вылазкам. Не знаю, как вы себе это представляете, но даже если раскошелиться на капсулы, появление отряда до зубов вооруженных гвардейцев, сразу же ринувшихся отбирать у мирных горожан лошадей не может остаться незамеченным и самыми беспечными из жителей. А настороженные и предусмотрительные люди ведьмы не только исчезнут оттуда в первые же минуты, но и пошлют сигнал тревоги всем своим сообщникам. И значит, все затраты, шум, и неизбежная неразбериха послужат не на пользу делу, а ему во вред. А кроме того, подорвут авторитет короля у народа, потому что скрыть бесплодность этих выступлений от внимательных торговцев и простолюдинов не удастся. И вообще, лучше попытаться с ними договориться, с теми, кто еще ее ждет. Не дураки же они, начинать борьбу, когда у них не осталось ни воинов, ни ведьмы?

— Я понял, — удрученно вздохнул Лоурден, — рано мне быть королем. Почти все, про что вы мне рассказали, я сам приказал бы делать иначе.

— Вы неправы, — мягко сообщила Тмирна, и решительно поднялась с кресла, — в двух утверждениях. Во-первых, мы все считаем, что вы готовы к этой нелегкой ноше, и достойны короны, иначе не стали бы просить Георгиуса отдать ее вам. А самое главное, вы ошибаетесь, когда считаете, что король должен все решать сам и его главное дело — отдавать приказы. Король должен выбирать самое разумное из тех решений, которые представят ему на одобрение советники, и поверьте, это не так легко, как кажется на первый взгляд. А теперь прошу простить, но нам пора. Даг, вы идете со мной.

— Понял, — крепко обняв жену за талию, граф встал рядом с нею, — спокойной ночи. Олтерн, я пришлю отчет, как будет возможность.

— И сразу дай знать, если нужны будут деньги или помощь, — немедленно откликнулся советник, — хотя… я пошлю распоряжение в гномий банк, чтобы выдавали тебе сколько нужно по первому требованию.

— Хорошо, — успел кивнуть Змей, прежде чем хрустнула капсула, и они исчезли.

— Пора и нам идти отдыхать, — вежливо напомнил Олтерн и взял короля под руку, — Арвельд, у меня большая капсула, уходим вместе.

## Глава двенадцатая

— Вот копии всех отчетов Кайи и карта дома, — на стол легла пачка маленьких листиков, исписанных мелким почерком, — а вот ваши документы. Вы с этого момента небогатые молодожены, титул оставила, чтобы не путались, имена простые, запомните, пока будете ехать в карете от города, башни у него нет. Приехали присмотреть недорогое имение, там продается парочка по соседству. К барону Бьюрингу попали по рекомендации его старого друга.

— На что он изначально жаловался?

— Он полтора года назад овдовел, и жил очень закрыто. Дочь замужем за владельцем большого поместья в восточных провинциях, мы проверяли, никаких притязаний на имущество отца она не имеет. Через полгода после смерти жены его начали потихоньку осаждать невесты, но барон сумел их отвадить. Однако слуги с тех пор в доме не держатся, чего-то боятся, о чем-то шепчутся. Он подозревал, что всех отпугивает его экономка, мечтающая выдать за господина свою племянницу, но Кайя пишет, что та и сама потихоньку пакует сундуки. Присмотрись, если нужно будет, вызовешь Тэй, она сама предложила.

— Хорошо, — понимающе кивнула Лэни, отставляя пустую чашку, — Кайю отправить сюда?

— Решай сама. Она расстроена… дело казалось простым, разговорить слуг и найти смутьяна.

Тихоня кивнула еще раз и взглянула на мужа, спокойно доедавшего жареную ветчину. В простом костюме, примерно таком, какой он носил в замке Адер, граф чувствовал себя уверенно. Ну а в зеркало посмотрел лишь мельком, поняв по лукавой улыбке жены, что в белокуром парике, очень ловко приделанном на его голову одной из учениц Варгиуса, выглядит странновато.

Парик Лэни наоборот, был того неестественного иссиня-черного цвета, каким так увлекались столичные модницы во главе с пронырливой Ритолой. А вот личико, запудренное темной пудрой, стало невзрачным настолько, что вряд ли графиню опознал бы хоть один из кавалеров, так желающих получить ее танец.

— Может, тебе всегда в этом виде ходить на балы? — первым делом с надеждой спросил Змей, едва рассмотрел новый облик тихони.

— Если тебе хочется, что все считали, что ты женился на моем приданом, — то я не против.

— Да-а? — протянул он, хитро посматривая на жену, — а у тебя и приданное есть? Почему мне его не показали?

— Змей, — не выдержав, рассмеялась Лэни, — хватит шутить. Это не прогулка, Кайя вовсе не простушка, какими представляются окружающим болтушки. Завтракай, и уходим, карета должна подъехать за два часа до полудня.

Это было распоряжение Тмирны, изучившей вечером последний отчет Кайи, и постановившей, что Лэни нужно хорошо отдохнуть.

— Можете спать до завтрака, — провожая гостей в подземные владения целителя, заявила она, — мы сами все приготовим. Выглядит подозрительно, да и неприлично, если молодожены заявляются в имение к незнакомому человеку на рассвете.


Карета действительно стояла у крыльца портальной башни, и кучер, похожий на жреца бородатый мужик, сразу узнал своих клиентов по какому-то, ему одному известному признаку. Помог поставить в багажный ящик сундуки, предупредительно распахнул дверцу громоздкой, но удобной дорожной кареты.

— Я — Керуд. Вы меня наняли на неделю, так что стребуйте с экономки комнатку. Овес коням я с собой везу, а сеном пусть конюхи барона поделятся. Вам подушек и пледов побольше набросал, дорога по полям идет, там ветер холодный свищет. — Торопливо сообщил кучер, делая вид, что помогает пассажирам взобраться в карету.

— Ясно, — кивнул граф, и дверца захлопнулась.

Некоторое время они ехали молча, устраиваясь поудобнее, затем Лэни выглянула в окно, за которым тлел серый, осенний день и достала из саквояжа масляный дорожный фонарь. Ехать до поместья почти два часа, и за это время нужно все прочесть и обсудить.

— Давай сюда, — немедленно отобрал фонарь Змей и пока вешал его и зажигал, Лэни успела открыть пакет с документами и прочесть имена.

— Граф Таодор Фадер, — хихикнула она, оценив выдумку матушки, — и графиня Эсталина, ты уверен, что сможешь запомнить такие трудные имена, зайчик?!

— Не уверен. Но если ты мне поможешь… закрепишь память поцелуем, я непременно запомню.

— Зайчик… — расстроенно шепнула графиня, осторожно гладя пальчиком выбеленные усы мужа, — моя боевая раскраска пойдет пятнами… если мы начнем закреплять.

— На шейке у тебя тоже боевая раскраска? — лукаво шепнул Змей, заинтересованно глядя значительно ниже, и получил легкий шлепок по губам.

— Даг! У нас мало времени!

— У нас все время мало времени, — строптиво скаламбурил он, принимая пачку листков, — невольно начнешь завидовать бездельникам, которые неизменно жалуются на скуку. Как ни странно, но мне никогда не было скучно. И у меня всегда не хватало времени, особенно, когда я служил у Олтерна адъютантом. Демонская сила! Эста, я только сейчас понял, на что вечером намекал этот хитрый лис!

— Счастливчик, — рассеянно буркнула она, не отрывая взгляда от листков, — ты почему не читаешь?

— Я придумал способ лучше, — нахально объявил Змей, сгружая жене все бумаги и притягивая ее к себе так, чтобы свет фонаря падал на отчеты, — ты быстро прочтёшь и в трех словах мне все объяснишь. Все равно я не понимаю ее намеков. Как не сообразил, какие планы строит насчет нас советник.

— Мне нравится, — так же туманно заявила она, устраиваясь в его объятьях поудобнее.

— И мне, — так же коротко ответил он, — в основном из-за Герта. Но боюсь, что тебе будет трудно.

— Я позову Кайю. И надеюсь, что удастся уговорить Рози, — отстраненно сообщила она и прикрыла его губы пальчиком, — потерпи несколько минут, потом поговорим.

— Угу, — согласно хмыкнул он, нежно целуя этот палец.

— Все, зайчик, я прочла, — объявила Лэни через некоторое время, собирая отчеты в кошель, — Если в трех словах, то так — не доверяем никому, кроме Кайи и кучера. Даже хозяину. Но всем улыбаемся и всех выслушиваем. Вечером делимся мнениями. Нужно будет остановить карету в пустынном месте… размять ноги и сжечь все лишние бумаги. Кайя пишет, что её вещи кто-то трогал.


Бумаги они сожгли в небольшой роще, встретившейся, когда коляска проделала большую половину пути, и, внимательно наблюдая, как тщательно жена растирает в сыром песке остатки пепла, Змей добавил еще штришок к облику, хранившемуся в душе. Она никогда ничего не забывает, вернее, ее научили ничего не забывать, и ему следует об этом помнить, если он желает сохранить то чудесное тепло, что горит между ними.

— Эста, — снова прижав жену к себе, задумчиво спросил Змей, едва карета двинулась дальше, — я не очень понял, что там у Арви с женой… мне ничего не нужно знать, чтобы не сказать случайно что-то неприятное?

— Наверное, нужно, — подумав, согласилась она, — никогда не говори при них о наследниках. Вообще о детях, никаких пожеланий и никаких шуточек. У них уже мог бы быть ребенок, но произошла трагедия.

— Демонская сила… хорошо, что я спросил. Хотя я при Герте стараюсь эту тему близко не поминать… но все равно. А ты же вроде раньше говорила, что ваши родители выставили её, не допустив даже одного свидания?

— Так и было, — вздохнула Лэни, — встретились они много позже. Сейчас объясню. Когда мы с матушкой пришли в монастырь, Тэй от нас долго пряталась… там это возможно. Но однажды матушка сильно простудилась, слегла с лихорадкой, тогда Тэльяна и пришла. Целитель попросил… она опытная сиделка и хорошая травница. Я ее не сразу узнала, она была… какая-то потерянная. Словно неживая, и не хотела ничему учиться, потому что не собиралась уходить из монастыря. А пока матушка болела, они разговорились… много плакали, мать просила прощения… И через некоторое время Тэй начала учиться ремеслу проводника. Она так хотела как можно быстрее выучиться, что по вечерам едва не падала от усталости. Но все равно у нее ушел не один год. Однако Тмирна по ее просьбе все время узнавала, где находится Арвельд и как ему живется. Он уже дослужился к тому времени до лейтенанта, был помощником командира одного из отрядов службы сопровождения для обозов с особо ценными товарами. В то время бандиты особо зверствовали на дорогах, ведущих в Торем. А потом их отряд попал в западню, был жестокий бой, командир погиб и Арви назначили на его место. И тогда Тэльяна упросила монастырский совет отпустить ее. Целые полгода она работала проводником у Арви… и постепенно он к ней потянулся… они жили в одной палатке и брат даже собрался на ней жениться. Но она так и не назвала ему тогда настоящего имени и ничего не рассказала про его прошлое и про нас, это было условие Тмирны. Ничем эти знания ему все равно не помогли бы, зато могли случайно выдать тех, кто скрывался в монастыре. Но однажды случилась беда, пока Арви ходил в разведку, на Тэй напал один из воинов… Она ушла от стоянки к болоту постирать, помочь было некому… но она сопротивлялась и этот гад начал бить ее ногами… В общем, она потеряла ребенка… про которого Арви тогда еще даже не знал.

— Та падаль еще жива?! — скрипнул зубами Змей.

— Нет, в том и дело… Тэй вырвалась и побежала, негодяй ринулся догонять… она и завела его в самую трясину. А когда вернулась… Арви что-то не так понял, накричал… и ушел. Тэй подстроила все, как будто сбежала… и сломала капсулу. Большую пирамидку она всегда возила с собой… иначе Тмирна бы не отпустила.

— Демонская сила! — Змей крепче стиснул любимую, словно она могла сейчас хрустнуть капсулой и исчезнуть, — Эста… родная… дай слово… я тоже иногда тебя не понимаю… только никогда не уходи, хорошо?

— Зайчик! Я и не смогу уйти… даже если прогонишь, не поверю… Святая тишина, моя пудра!

— Намажешь еще раз…


Дом стоял на вершине небольшого холма и был виден еще с того места, как от дороги свернула к нему поросшая сухой травой тропа.

— Нечасто к нему ездят гости, — проворчал Змей, чуть виновато посматривая на Лэни, восстанавливавшую перед зеркальцем свою невзрачную внешность.

— И дом какой-то мрачный, — выглянула в окошко тихоня, — представляю, как легко тут напугать слуг.

— Ну, может, летом он и ничего, — Дагорд скептически разглядывал массивное, трехэтажное здание, узкие, как бойницы, окна угловых башен, потемневшие от времени ставни, большинство из которых оставались запертыми, несмотря на приближающийся полдень, — но жить тут зимой я бы не согласился.

— Ты не забыл, что ты Таодор? И что тебя волнует только соседнее имение? Кстати, его хозяин пришлет к вечеру письмо, что его в городе задержали важные дела… постарайся выказать побольше огорчения.

— Я даже помню, что ты Эсталина, — серьезно отчитался Змей, — но ты же мне поможешь? Возмущаться?

— Я буду просить извинения у хозяина дома, — помотала она головой, — за то, что нам придется есть его суп еще два дня.

— Вот всегда ты берешь себе самую трудную часть работы… — Дагорд хотел добавить что-то еще, но копыта лошадей звонко зацокали по мощеной камнем площадке перед крыльцом, и он смолк.

Карета остановилась, однако из массивной двери с крупными металлическими петлями и заклёпками никто не выходил. Дагорд хмуро фыркнул, распахнул дверку и выскочил на ступеньку, к уже спустившемуся с козел кучеру.

— Сходи, любезный, позвони, что-то никто нас не встречает.

— Дык, чайком, небось, в кухне греются, — недовольно проворчал тот, но четыре ступени, ведущие к двери, все же прошагал.

Подергал за такую же надежную, как и все остальное, железную цепь, и, расслышав за дверью звон колокола, в ожидании отступил в сторону. Ждать пришлось минуты три, и Змей успел спросить глазами жену, следует ли им волноваться или нужно ждать. Разумеется, если бы он прибыл сюда по поручению Олтерна или Герта, то и сам знал, что делать, но в этом деле безоговорочно уступал командование жене.

Наконец за дверью что-то заскрипело, зазвенело и она распахнулась, представив взглядам гостей двух мужчин в одинаковых лакейских камзолах, вооруженных топором и кочергой.

— Кто такие?!

— Любезные, — с насмешкой изучив настороженные лица слуг, готовых отступить и захлопнуть двери, объяснил граф, — мы прибыли по предварительной договоренности к барону Бьюрингу, с рекомендательным письмом от его друга, графа Терсли. Извольте ему доложить.

— Занят он, — хмуро сообщил тот, что постарше, — у нас девица заболела.

— А разве барон — лекарь? — озадаченно поднял бровь Дагорд, — но это не имеет значения. Мы с женой и кучером предполагали воспользоваться гостеприимством господина Ингеса, пока выберем одно из двух поместий, что продаются по соседству. Позвольте нам войти и ступайте, доложите своему господину.

— Не нужно, Патрик, я уже здесь. Добрый день, прошу извинить за задержку. Разрешите представиться, барон Ингес ле Бьюринг. Проходите, ваши комнаты на втором этаже. Патрик, отнесите багаж.

— Добрый день, господин барон. Я граф Таодор Фадер, а это моя жена Эсталина, — подавая руку жене, сообщил Змей, — Чтобы осматривать поместья, мы наняли кучера, надеюсь, у вас найдется для него комнатка? Овес для лошадей он привез с собой.

— Патрик, покажешь кучеру свободную комнату рядом с твоей, — приказал Ингес, разглядывая Лэни, — добрый день, графиня, как доехали?

— Большое спасибо, хорошо, — скромно опустила глаза Эста, уже успевшая рассмотреть хозяина дома и сделать собственные выводы.

Немолод, но еще не сед, очень худ и скорее бледен, чем белокож. И лицо казалось бы злым, если не лежала на нем застарелая печать утомленности.

Передний зал был слабо освещен единственным фонарем, горевшем на стене возле лестницы, и серым светом дня, проникающим сквозь два зарешеченных окна, расположенных по обе стороны от входной двери. В одной стороне виднелся холодный камин и несколько кресел рядом с ним, а дальше створки закрытых дверей. С другой стороны расположилось несколько вешалок и полок для верхней одежды, а за ними распахнутая дверь, из которой явственно пахло кухней.

— Мы слышали, у вас кто-то заболел? — вежливо осведомилась Лэни, следуя вместе с мужем за лакеями, — надеюсь, это не заразно?

— Нет, — с еле заметной усмешкой, неожиданно по-новому осветившей его усталое лицо, любезно сообщил барон, — моя новая чтица умудрилась уронить на себя несколько книг. Но с нею уже все в порядке.

— Слава святым, что не зараза, — с облегчением заулыбалась Лэни, — мы не взяли с собой нужных зелий.

Дагорд только крепче стиснул губы, делая вид, что занят рассматриванием гербов, оленьих рогов и вымпелов, развешенных по стенам. О том, что барон Бьюринг представил слугам чтицей болтушку Кайю, ему сказали еще за завтраком. Но вот поверить, что сестра тишины могла быть настолько беспечной, чтобы уронить на себя пачку книг, да так удачно, что ей понадобилась помощь лекаря, граф никак не мог. И потому старался помалкивать и не удивляться неестественному бессердечию жены, волнующейся только о том, как бы не заразиться.

— У меня хороший выбор зелий, — снова становясь отстраненно-вежливым, заметил барон, — Моя покойная жена имела третью ступень алхимика.

— Ах, простите… — неяркое личико графини мгновенно приняло скорбное выражение, — граф Терсли говорил… примите наши соболезнования…

— Не извиняйтесь, я уже преодолел это горе, — барон остановился, ступив с лестницы в коридор второго этажа, — обед в два часа, начинается по звону колокола. Столовая на первом этаже.

И ушел вправо, тогда как тащившие вещи лакеи свернули налево.

— Как мы ее проведаем? — когда за лакеями закрылась дверь, тихо шепнул Змей, зная, что Лэни его услышит.

— Никак, — торопливо доставая пирамидку и пенальчики, одними губами отказала тихоня и села писать письмо, добавив в полный голос, — иди, умывайся первым, дорогой, я немного согреюсь. Как ты думаешь, они дадут нам перед обедом по чашке чая?

— У меня во фляге есть вино, можно выпить по полбокала, — нехотя отозвался граф, вспомнив, что это ему положено быть упрямым и недовольным.

— Тебе не понравилась встреча? — «догадалась» Лэни, — а мне он показался очень милым… не каждый господин будет лечить свою чтицу… надеюсь, ты еще изменишь свое мнение. Ведь нам жить рядом с ним.

— Только если в тех поместьях не такие же мрачные дома. Иначе я никогда не соглашусь сюда переехать, — Змей отыскал, наконец, чистую рубашку и шагнул в умывальню.

Раз Лэни почему-то считает нужным спокойно писать письма, а не бежать навстречу сестре, значит так нужно, и не стоит ломать голову, чтобы искать причину. Вряд ли он сумеет догадаться, проще подождать, пока она объяснит сама.

Когда граф вернулся в комнату, письменных принадлежностей уже не было, а его жена ловко перестилала постель. Вот зачем она делает это, Змей понял сразу, небось проверила каждый уголок в поисках ловушки или какого-нибудь наговора. Недорогое на первый взгляд колечко-змейка снова украшало пальчик Лэни, и даже на самого Дагорда Тмирна повесила исписанный непонятными знаками амулет, велев не снимать ни в коем случае.

Граф смущенно усмехнулся, вспомнив, как внезапно облило сердце теплом от этой нежданной заботы монахини, с тех пор, как он ушел в юности из дома, ни одна женщина так живо не напоминала ему безмерно обожавшую его бабушку.

— Дорогой, я умываться, — улыбнувшись мужу, исчезла за дверью Лэни, и он, кивнув скорее самому себе, направился подложить дров в закопченную пасть камина.

В обставленных добротной мебелью комнатах, обшитых на высоту человеческого роста деревянными панелями, а выше — завешенными гобеленами и картинами было чисто и довольно тепло, но почему-то никак не исчезало впечатление, что сквозит по углам ледяной сквознячок, готовый мигом выстудить помещение, едва умрут живые язычки пламени.

Несколько поленьев легли крест-накрест на собранные кучкой уголья и пока огонь недоверчиво пробовал на вкус предложенное угощение, словно не веря своей удаче, граф подошел к окну, рассмотреть окрестности. И тяжело вздохнул, осознав, что ни на миг не покривил душой, говоря жене, что не имеет никакого желания тут жить. Пейзаж за окном был так тосклив и бесприютен, что появись из чахлых, потерявших листву кустов облезлый волк, Змей не удивился бы ни на миг.

— Я тут, — шепнула за спиной Лэни, и Дагорд сразу отвернулся от окна, поймал в объятья прильнувшую к нему жену, страдальчески сморщился, обнаружив перед губами не шелковистый мед ее волос, а назойливо напоминавший Ритолу парик, — как у тебя ощущение от дома?

И потому, что она спросила еле слышно, он тоже ответил ей в самое ушко то, что само пришло на ум:

— Как от склепа.

— Святая тишина, — вздрогнули под его ладонями плечи девушки, — а мне казалось, ты шутишь. Хорошо, тогда идем немного погуляем… похоже, нам не стоит особо следовать правилам приличия.

Даг кинул быстрый взгляд на разгорающийся огонь и неохотно повел жену к двери, ощущая, что где-то глубоко в душе внезапно проснулась почти звериное чувство тревоги, заставлявшее бдительно оглядываться по сторонам и не убирать руку от рукояти кинжала.

## Глава тринадцатая

В длинном, похожем на казарменный, коридоре второго этажа ощущение беспокойства усилилось, и Лэни пришлось пару раз одернуть мужа, чтобы он не пытался вырваться вперед.

И хотя тихоня понимала, что в эти мгновения в нем просыпается извечное чувство мужчины, обязанного защитить свою женщину, прикрыть своим телом, и это было неимоверно приятно, она не могла позволить ему забыть, что обладает более тонким слухом и чувствующим очаги магии кольцом.

— Дорогой… вы слишком широко шагаете… — уловив в голосе жены легкую укоризну, и разглядев в ее глазах предупреждение, Дагорд приостановился и вздохнул.

— Извини…те любимая. Я просто слишком много думаю об этом поместье… мне не терпится его увидеть. Хочется наконец иметь свой дом.

— Ах, мне тоже… как представлю, что к нам смогут приехать тетушка и кузины, и подарят кучу хорошеньких картинок и вазочек… — Лэни крепче тиснула локоть мужа и в тот же миг одна из дверей распахнулась и навстречу им вышла сухощавая и невысокая немолодая женщина.

— Добрый день, — ничуть не удивившись появлению перед ней незнакомых людей, заявила эта особа, — вы гости господина барона? Я его экономка Густина.

— Да, — любезно улыбнулась Лэни, — хотим осмотреть дом. Но хотелось бы знать, есть тут комнаты, в которые не следует входить?

— Всего несколько, но они все заперты. А госпожу Кайоллу вы не желаете навестить?

— А кто такая госпожа Кайолла? — так есстественно изумилась Лэни, что даже сам Змей ей поверил бы.

А вот экономка не поверила, но мгновенно спрятала скептическую ухмылку.

— Это дальняя родственница господина барона, как принято говорить, седьмая вода. Он из милости взял ее чтицей, хотя девица совершенно беспомощная и безалаберная. Сегодня умудрилась уронить на себя в библиотеке несколько фолиантов.

— Наверное, стеллаж пошатнулся, — вежливо посочувствовала графиня.

— Там дубовые стеллажи, — с превосходством заявила Густина, — и они прикручены к потолку и полу. Их даже мужчина не столкнет!

— Значит, кто-то небрежно поставил эти книги на место, — хмуро фыркнул Змей, уверившись, что его жена не желает пока встречаться с Кайей, — но если эта девица так сильно пострадала, вам лучше позвать лекаря. У нас есть карета, я могу послать кучера в ближайшее село.

— Не нужно, ей уже дали лекарство, — еще выше задрала нос служанка, — просто девушке тоскливо лежать одной.

— Но мы с нею даже не знакомы, и вообще не умеем развлекать больных девиц. — Змея начало всерьез злить упорство этой женщины, — Ты уверена, дорогая, что еще не потеряла желания осматривать этот дом? Я бы лучше немного посидел у камина. Прикажите принести нам по чашке чая, Густина.

— Как скажешь дорогой, — заискивающе заулыбалась Лэни мужу, и он немедленно развернулся в сторону выделенных им комнат.

— Спасибо! — тихий шепот жены, раздавшийся, когда они отошли достаточно далеко от места встречи со служанкой, показал графу, что действовал он правильно, — а теперь сиди в своей комнате и жди чай. Я скоро вернусь.

— Эста? — не поверил своим ушам Дагорд, почувствовав, как в подтверждение этих слов тонкая рука тихони соскользнула с его локтя, и холодок обдал согреваемый ее прикосновением бок, — не смей!

— Тсс! Не спорь! — девушка вытащила из неизменно неприметного кармана маленький флакончик и храбро глотнула прямо из горлышка.

И в следующую секунду сделала шаг в сторону, где ее силуэт вдруг расплылся нечёткой тенью. А затем и вовсе растаял в полумраке коридора, серый камень стен которого был украшен лишь скупым орнаментом.

Даг скрипнул зубами и нехотя вошел в свою комнату, однако дверь оставил слегка приоткрытой, чтобы услышать, если где-то в здании поднимется шум.

Некоторое время он нервно вышагивал по комнате, затем уселся у огня, уставившись на дверь, и пытаясь понять, куда и зачем она так внезапно решила сходить. Ведь если бы Лэни изначально собиралась использовать столь дорогое и редкое зелье отвода глаз, она непременно предупредила бы его. Значит, что-то произошло за те несколько минут, пока они шли по коридору и разговаривали с экономкой. Но вот что именно, хотел бы он знать!

— Ваш чай, — хмуро сообщила женщина средних лет, открывая локтем дверь и внося в комнату тяжелый серебряный поднос, на котором стояли маленькие чашечки, почти игрушечный чайник, такая же сахарница и маленькая тарелочка с печеньем.

Змей подумал бы, что барон крайне беден, если Тмирна не сообщила, что контракт на болтушку вовсе не явился для того серьезной тратой. Стало быть, здесь не принято пить чай в такое время, либо служанка выказывала таким образом свое возмущение вздумавшим ее потревожить гостям.

— Госпоже наливать? — спросила женщина, расставив принесенное по столику и подозрительно оглянулась на глубокую нишу, в которой стояла полускрытая тяжелыми занавесями кровать.

Видимо и валяться среди дня тут тоже считалось дурным тоном, — перевел для себя Змей и резко махнул рукой, давая прислуге понять, что она может быть свободна.

— Можете идти, мы сами нальем.

Проследил за тем, как она выходит, и сердито фыркнул. Этот дом не нравился ему с каждой секундой все сильнее. И дело было даже не в том, что слуги здесь были дерзкими и недоброжелательными а хозяин — нелюдимым. Это бы Дагорда ничуть не задело, случилось встречать разных людей и бывать в разных домах. Беспокоило его другое, пока еще нечеткое, но неумолимое ощущение надвигающейся опасности. И если бы его спросили, что нужно делать, граф немедленно отдал бы кучеру приказ запрягать карету. А сам схватил бы в одну руку жену, в другую незнакомую пока болтушку и немедленно утащил к этой самой карете. О том, что переход из этого захолустья по пирамидке может и не удастся, Тмирна предупредила два раза.

Минут через пять дверь бесшумно приоткрылась и крепко захлопнулась, звякнул засов, а через пару секунд чайничек взмыл в воздух, перевернулся, из носика точно в чашечку ударила душистая струйка. И сразу же чайник вернулся на место, ниоткуда появился пузырек и три тягучие капли зелья, упавшие в чашку, немедленно растворились в чае. Затем чашка взмыла вверх, и только в этот момент Змей заметил, что на кресле напротив уже отчетливо виден силуэт женской фигурки.

— Ты сильно рассердился? — выпив чай, спросила фигурка голосом Лэни, и звучал он тускло и утомленно — не злись, зайчик, бывают непредвиденные обстоятельства… святая тишина, как устаешь от этого зелья… я немного полежу, потом все расскажу.

— Конечно, я рассердился, — подхватывая ее на руки, проворчал Змей, — а ты на моем месте не злилась бы? Только честно.

— Не знаю, сейчас представлю… Знаешь, зайчик, я наверное, неправильная… не могу на тебя сердиться. Вот когда ты лапал ту трактирщицу, я была не просто злая, а просто как выпень. Но не на тебя, мне ее прибить хотелось.

— Эста… — укрывая жену одеялом, выдохнул Змей, — не говори так… иначе я забуду, что мы тут по делу. Так куда ты ходила?

— Сейчас объясню, — Лэни несколько минут лежала, прикрыв глаза, и он осторожно грел ее руки у своих губ, не осмеливаясь поцеловать. Уходя на задание, тихони специально мазали определенные участки кожи разными мощными зельями, на случай, если все запасы, что в карманах, станут недоступны. — Кайя услышала наши шаги издали, и послала экономку навстречу точно в тот момент, когда мы подошли вплотную… у нее слух, почти как у меня, и она слышала наш разговор, каждое слово. И если бы хотела, чтобы мы зашли в спальню при экономке, непременно бы позвала… хоть вполголоса, я бы услышала. Но она не захотела, значит, не доверяет этой Густине. И я специально послала экономку за чаем, но она пошла не сразу, сначала проследила, свернем ли мы к своим комнатам. Второго выхода из этого тупика нет.

— Вот теперь все понятно. Значит, ты была у нее? И что она рассказала?

— Дай саквояж, я буду писать отчет и одновременно рассказывать. Так вот, Кайя считает, что книги кто-то специально сложил так, чтобы они упали… раньше там ходила и ничего не падало. Хорошо, что у нас такой слух, и мы учимся сначала прыгать в сторону, а потом смотреть, что там шуршит. Ее только сбило с ног, и она ударилась об стеллаж плечом. Если бы промедлила, куча тяжеленых томов могла и шею свернуть. Но вот кто это мог быть, она не знает, все были на виду… тут всего шестеро слуг с конюхом. Повар, камердинер, лакей, экономка и служанка. Это она приносила чай. А пустых предположений…

— Вы не делаете, — задумчиво закончил Змей, — но по сути, это не так важно… кто именно, тебе не кажется? Важно то, что Кайю хотели или убить, или сильно покалечить… думали, что этим уберут болтушку из этого дома. Или припугнут нас с тобой, если злодеи выведали, кто мы. Но мы-то знаем, что этим нас можно только разозлить, как и Тмирну. И барон не может этого не понимать, он знает, кто Кайя на самом деле. Значит, он ни при чем?

— А если он все это просчитал и, надеясь именно на такой вывод, уронил на нее книги? — лукаво глянула Лэни, дописывая письмо.

— Но это глупо… сначала нанять, потом убивать да еще оправдываться таким странным методом. К тому, же вспомни, он говорил, что жена была алхимиком! Думаю, от нее остались более коварные зелья, убивающие незаметнее, чем книги. Хотя нет… книги можно списать на несчастный случай… что-то я совсем запутался. Ты почему молчишь, Эста?!

— Думаю. Ты сказал несколько очень интересных вещей, сейчас я все запишу и мы попробуем сверить мнения о жителях этого дома. Думаю, до обеда успеем.

— Не хочу я никакого обеда, — мрачно вздохнул Змей, — и вообще находиться тут не хочу. Никогда еще ни один дом не был мне так неприятен.

— Зайчик, я совершенно с тобой согласна. Мне он тоже кажется враждебным… словно болото, где под каждой кочкой кикимора или выпень, — кивнула Лэни, засовывая в пенальчик свернутое трубочкой послание, — можешь отправлять. И давай начнем с тех слуг, что нас встретили. Что ты можешь про них сказать?

— Мне они показались запуганными и несколько… простоватыми для своего ремесла. Кайя же писала, что слуги отсюда бегут? Значит, это крестьяне, польстившиеся на жалованье. Хотя можно прямо спросить барона, как тут с прислугой, нам же нужно будет нанять людей в новое поместье? И поинтересоваться, сколько лет они служат.

— Кайя спрашивала, они мнутся и молчат. Но за время ее работы ушли две горничные, и экономка где-то в селе наняла ту женщину, что приносила чай. Она и прачку заменяет, прежняя ушла еще до приезда болтушки.

— И еще она груба, нахальна, и имеет свое мнение насчет того, как должны вести себя гости, — припомнил Дагорд.

— А экономка слишком спесива… и хитра, — задумчиво припомнила Эста, — и вот она нам определенно не поверила. Да и Кайю с первых же минут попыталась представить дурочкой…

— Эста, а ты не попросила выяснить, где ее дочь и как она выглядит?

— Попросила, — кивнула она, — я тоже подумала, что не похожа эта экономка на прислугу, собирающуюся уволиться. Впрочем, я ее проверю, скажу что ищу надежных слуг и попрошу порекомендовать кого-нибудь. Если она и правда хочет уйти, обязательно клюнет. И еще, зайчик, помнишь те толстые стены, на плане… который мы смотрели в карете? Я простукала одну из таких стен… там внутри пустота.

Граф молчал почти минуту, задумчиво хмуря брови и бережно поглаживая плечико жены, потом вздохнул.

— Что-то мне не очень верится, Эста, чтобы в стене шириной три локтя можно было уместить потайной ход. Ведь по нему сможет пробраться разве кошка… или мальчишка лет пяти.

— Ты очень правильно мыслишь, зайчик, — похвалила Лэни, — там и нету хода. Там только подсказка, что эти ходы существуют. И теперь мне очень интересно, знает ли о них барон. Я написала матушке, чтобы она выяснила, как и когда он получил это поместье, и пока жду письмо, хочу сама погулять по первому этажу. Сам понимаешь, именно там, или даже в подвале удобнее всего искать вход в подземелье.

— Лэни… извини, Эста, но кто может там прятаться и зачем? Допустим, Арви прятался… но там была исключительная ситуация. Ему приносил еду и одежду Седерс, и он знал, что сможет жить почти открыто, как только выживет меня?!

— Какая замечательная идея, зайчик! Ты сейчас почти снял все подозрения с барона… хотя ничего нельзя исключать. Теперь я убеждена, что нам следует проверить эти ходы… но сначала дождемся ответа матушки. И поскольку вопросы очень серьезные, вряд ли ответ будет скоро… поэтому придется потянуть время. Я не люблю работать болтушкой… но придется, а ты постарайся не забывать, что это работа.

— Не забуду, — пообещал Змей, и стряхнул с ног сапоги, решив, что ждать обеда не обязательно сидя в кресле, — особенно, если ты пояснишь, чем отличается болтушка от кокетки.

— Если ты будешь меня отвлекать, — засмеялась Эста, — то ничего я объяснить не смогу… но скажу сразу — всем. Хотя и кокетка и болтушка обязаны все время улыбаться и говорить глупости, цели у них совершенно разные. Кокетка должна очаровать всех мужчин вокруг, улыбнуться каждому так, чтобы он почувствовал себя особенным, показать себя соблазнительной и ветреной…

— Понял, — кивнул Змей, — видел, как работает Рози. А болтушка?

— Болтушка наоборот, все время самоуверенным голосом говорит глубокомысленные глупости, всех перебивает, всех поучает, со всеми спорит и ни с кем не соглашается, на все вопросы имеет свое собственное мнение… Через некоторое время всем мужчинам хочется оказаться от нее подальше.

— Думаю, мне бы хотелось, чтобы ты все время работала болтушкой, — хитро заявил Даг, — что-то в этом есть привлекательное.

— Ты ошибаешься, зайчик! — счастливо хихикнула Эста, — Тебе тоже скоро захочется сбежать… а вот этого совсем не хочется мне!


Едва Змей, войдя с Эстой в просторную, продолговатую комнату, служившую барону столовой, обменялся с сидевшим во главе стола хозяином коротким приветствием и усадил жену на одно из приготовленных им мест, висевший в углу серебряный колокол прозвонил начало обеда. Как понял граф, он был соединен хитроумным механизмом со стоявшими под ним напольными часами гномьей работы.

В тот же момент лакей, утром встречавший гостей кочергой, подкатил к барону громоздкий серебряный столик, и принялся разливать суп. Немногие знатные семьи сохранили такое скрупулезное следование старинным традициям, и Змей, устроившись рядом с Лэни, с тайным вниманием наблюдал за этой церемонией. А заодно за двумя присутствующими за столом женщинами. Одну из них, экономку Густину, Дагорд одарил лишь мимолетным взглядом, отметив, что к обеду она принарядилась в новый чепчик, зато на вторую, довольно пухленькую девушку с рыжеватыми локонами и темными кругами под глазами, поглядывал заинтересованно.

Никак не походила она на монахиню, скорее, на булочницу из маленького городка.

— Ах, как интересно, — объявила она томным голоском, съев крохотную тарелочку супа и откинувшись на спинку стула в ожидании, пока лакей положит ей порцию мясного рагу, — вы значит, будете нашими новыми соседями! Надеюсь, вы купите усадьбу у графа Чардена, дорога туда намного лучше.

— Но сама усадьба у него очень маленькая… и речки там нет, — немедленно возразила ей Эста.

— Ах, зачем вам речка? Она говорят, разливается весной почти до ступеней крыльца… потом половину лета будет вокруг грязь и сырость! Брать нужно у Чардена, там холмы и лес близко!

— Я не думаю, что лес — это так уж хорошо. Все-таки тут провинция, начнут бегать волки и разбойники…

— Зато дрова близко возить и ягоду селяне дешево приносят…

— А еще в лесу всякая нечисть…

— Какая в этих местах нечисть, госпожа Эсталина! Тут даже волки редкость! Зато там близко деревня и легко найти прислугу.

— Но я не хочу деревенских девушек в служанки! Они такие неуклюжие! Я собираюсь привезти слуг из города.

— И потратите в три раза больше. Поверьте моему слову, селянок очень легко научить порядку, нужно просто вычитать из жалованья за разбитую посуду.

Через четверть часа Змей понял, что имела в виду Лэни, когда предупреждала его, что это только работа. Барон тайком морщился, слушая этот бред, произнесенный самыми учтивыми голосками, и с самыми милыми улыбочками, экономка скептически поджимала губы, и посматривала на Дагорда с тайным состраданием. Определенно жалела, что граф так поторопился с женитьбой.

Он и сам начинал уставать от этой трескотни, и будь на месте Лэни кто-то другой, давно бы завел разговор с бароном на более приятную тему, но теперь предпочитал делать вид, что всецело увлечен обедом. Как выяснилось, маленькие порции вполне возмещались количеством блюд, причем, чем дальше, тем вкуснее и изысканнее они были. Венцом обеда должен был стать пудинг, розовый и пышный, политый шоколадным кремом и украшенный свежей, явно оранжерейной, клубникой. Его привезли лакей с поваром и поставили в центре стола на старинном фарфоровом блюде, когда трапеза подходила к концу, и слуга уже убрал соусники и острые приправы.

— Мне кажется, он стал больше, — прервав свою болтовню, совсем другом тоном сказала вдруг Лэни, глядя на пудинг. И тут же, схватив Змея за руку, стиснула ее условный жестом и произнесла тревожную фразу, — как душно…

— Сейчас, дорогая, — граф мгновенно вскочил, схватил ее на руки и почти бегом помчался к выходу.

Он успел выскочить за дверь и пробежать по коридору несколько шагов, когда в столовой раздался грохот, женский визг и громкие крики.

— Демонская сила, — зло буркнул рядом чей-то голос, и граф, обернувшись, с изумлением увидел рядом с собой Кайю.

— Отпусти меня… — попросила Лэни, и вдруг напряглась, застыла в руках мужа, глядя куда-то ему за спину, — вон он.

Последние слова она выдохнула еле слышно, но Змей уже научился ловить такие сообщения и понимать их важность. Одним движением поставив жену на пол, он стремительно развернулся в ту стороны, загораживая девушек собой и выхватывая кинжал.

Однако длинный, скупо освещенный коридор был абсолютно пуст.

## Глава четырнадцатая

А в следующий момент двери столовой распахнулись, и оттуда вывалился лакей, облитый с головы до ног чем-то вроде зеленого киселя. Он брел, отплевываясь и отирая лицо еще недавно белоснежной салфеткой, и бормотал только два слова, — четыре серебрушки, четыре серебрушки!

Вслед за ним вывалились повар, тащивший экономку и барон, а вместе с ними в коридор вырвался ядреный запах протухшей кислой капусты.

— Милый, — успела пискнуть Лэни, но граф, и сам сообразивший, что сражаться с вонью и киселем вовсе не его дело, уже подхватил ее на руки и торопливо понес в сторону крыльца.

Кайя, не отставая, бежала за ним, и только в переднем зале приостановилась, сообщить попавшей навстречу служанке, что они едут смотреть усадьбу графа Чардена, а ей надлежит бежать в столовую, там срочная работа.

— Где бы еще найти кучера? — задумался Змей, когда они забрали с вешалок собственные плащи.

— А он, скорее всего, обедает с конюхом, — сообщила Кайя совершенно нормальным голосом, — в конюшне, направо за домом. Конюх барона там и живет, в комнатке при конюшне. Теперь он ночью сторожит усадьбу, прежнему сторожу что-то померещилось.

— Не уверен… — начал Змей и смолк, поймав предостерегающий взгляд жены.

— Что можно его найти? Посмотрим, — продолжила она начатую им фразу, причем сказала вовсе не то, что хотел сказать Дагорд.

Конюх оказался очень сообразительным и расторопным, впрочем, как догадывался Змей, им такого подыскивали специально. И уже через четверть часа коляска весело выкатилась из ворот усадьбы.

— Рассказывай, — бдительно поглядывая на окошечко кучера, тихо приказала Лэни сестре, севшей напротив них, — похоже тут очень весело.

— Вы же читали мои отчеты?

— Да. Но ты не писала, что когда идешь по коридорам, спину холодит чей-то злой взгляд, от стен веет невыносимым холодом, а барон держится из последних сил.

— Я же только болтушка, Эста! Моя работа найти того, кто устраивает заговоры и интриги! Вернее, сделать все, чтобы он меня «нашел». И сначала я всерьез думала, что все эти страхи мне чудятся! Ну как бывает в незнакомых больших домах. Или что слуги шутят. Барон жаловался, что ему мстит кто-то из отвергнутых невест, подкупивших слуг. Некоторые из этих дам до сих пор шлют барону поздравления и приглашения на обеды и ужины. Но экономка проговорилась, что каждый раз, как он съездит на прием, случается какая-нибудь гадость… Однако, когда я стала расспрашивать, она мигом прикусила язычок! Теперь мне понятно, что это были за гадости, нечто вроде сегодняшней. Как мы вовремя выскочили… ты очень внимательная.

— Просто я люблю пудинг, — Лэни передернула плечами, и прижалась к мужу, — но теперь не скоро решусь отведать.

— Я тоже, — согласился он, пряча жену в кольце рук, — но ты еще не сказала главного, любимая, кто был в коридоре?

— Не знаю. Я никого не видела. Просто слышала, уверенные шаги, стук сердца, такой, торопливый, словно он тоже бежал. На миг мне показалось, что я слышу тебя, потом он начал удаляться. Тогда я и сказала. Зря, конечно, твоя реакция могла его насторожить, если он оглянулся. Как только приедем к графу, отправлю матушке письмо, пусть достает другие зелья. И еще… Кайя, не обижайся, но тебе тут делать нечего. Это дело сразу было для тихони. А мне придется продолжать играть болтушку… хотя без партнера будет трудновато. Все остальные молчат, как статуи.

— Любимая… я бы помог, но боюсь мне такое не под силу…

— Как раз тебе и под силу, — уверенно заявила тихоня, и ободряюще улыбнулась огорошенному таким объявлением мужу, — матушка говорит, все мужчины — прирожденные болтушки. Ты просто представь, что мы еще не женаты и тебе нужно во что бы то ни стало меня развлечь… и все получится само. А тему найти просто, что увидишь, про то и говори. Я подхвачу. Только не увлекайся, некоторые начинающие болтушки сердятся и обижаются всерьез.

— Эста… я лучше дрова рубить буду, или ночью этот проклятый дом охранять. Кстати, мне пришла в голову мысль, а отчего умерла его жена? Вроде алхимики живут очень долго?

— Матушка выясняла, считается, что от неудачного эксперимента. А в доме никто на эту тему не говорит. Хотя старых слуг осталось только трое, конюх, повар и экономка, — объяснила хмурая Кайя, — Эста, может, мне в самом деле остаться еще на денек?

— Чтобы он уронил на тебя что-нибудь потяжелее? Ты же понимаешь, что он всех выживает из дома… понять бы еще, зачем!

— А на вас он ничего не уронит?

— Не волнуйся, нас он не тронет, я теперь сто раз повторю на каждом углу, что мы переночуем от силы пару дней. Он и сегодняшний пудинг готовил не нам, а тебе и экономке.

— Откуда такая уверенность? — хмуро осведомился Змей, решивший про себя, что будет водить жену подальше от шкафов и люстр, когда они вернутся в проклятый дом.

— Это не столько уверенность, сколько интуиция, — вздохнула Лэни, — или понимание ситуации. Он готовил этот «сюрприз» заранее, а мы приехали за два часа до обеда… нет, это точно не для нас. Кайя, не спорь… это не твоя вина.

— Хорошо. Я уйду из дома графа, — уныло согласилась болтушка, — у него есть большая пирамидка. Но ты постарайся быть поосторожнее… там действительно очень страшно.

— Успела почувствовать, — призналась Эста, — и понять, что кто-то настроен очень серьезно. Вот только никак пока не могу догадаться, чего именно он добивается?!

— А может, все же наследства? Сначала выгнать слуг, потом отравить графа… Этот невидимка очень ловкий тип.

— Не подходит, — замотала головой Кайолла, — наследовать может только дочь барона, а она богата. Тогда как за этот дом много не дадут… так экономка говорит. Удобной земли при нем мало, леса нет.

— А на что же живет барон? — Змей припомнил, что что-то про это слышал, но пропустил мимо ушей.

— У него есть счет в гномьем банке, проценты забирает. И когда жива была жена, то сдавала в гильдию изготовленные зелья. Но вообще он намеревался жениться на приданом… — начала объяснять Эста и смолкла, озадаченная какой-то мыслью, — Кайя, а граф живет с женой?

— Нет. То есть жена есть, но здесь жить не хочет, живет в своем поместье на юге. Потому он и продает это имение.

— Поработай денек кокеткой. Изобрази испуг, попросись на ночлег, утром мы пришлем тебе сундуки, тогда и уйдешь. Вот мой пенал. Вытащи все, что знают соседи, про дом барона. Намеревался ли он его продать, когда женится, или собирался привезти жену сюда? Жаловался ли на него, не мечтал ли перебраться южнее… может, повезет.

— Хорошо, я постараюсь, — кивнула болтушка и спешно достала кошель с румянами и помадой.

А через несколько минут перед Змеем сидела совсем другая девушка. Исчезли темные тени, делавшие глаза больными, на щечках появился задорный румянец, а на губах сочная спелость летней малины. В довершение Кайя подкрасила реснички и вытащила из-под шляпки на лоб несколько вьющихся прядей короткой челки. И теперь смотрела на спутников беззаботным взглядом ветреницы, помолодев разом лет на пять.

— Отлично, так и оставь, — похвалила Эста, осмотрев сестру, — как тебе кажется, зайчик?

— Очень мило, — чистосердечно признал Змей, — но ты так не делай… когда идешь в гости. Тебе не пойдет.

— А еще говоришь, что не сможешь работать болтушкой, — просмеявшись, в шутку упрекнула графиня, и, заметив, что карета останавливается, прижала палец к губам, — приехали!


Особняк Чардена оказался совершенно иным, чем дом барона, хотя был выложен из того же серого камня. Всего два этажа, зато высоких, со светло-розовой отделкой вокруг стрельчатых окон и дверей и стройными колоннами просторного крыльца. Его очень украшали ажурные балкончики с бронзовыми решетками и изящный купол над центральной частью.

Граф оказался под стать своему дому. Очень приятный мужчина средних лет и среднего роста, слегка полноватый и лысоватый, зато говорливый и радушный. Он и не думал скрывать, что невероятно рад гостям, особенно хорошенькой кокетке, просившей приютить ее на одну ночь.

Чарден знал про всех соседей все, что обычно знают жители таких провинциальных местечек, и, хотя Лэни очень сомневалась, что этим сведениям можно доверять на всю тысячу белых камней, однако узнала от хозяина уютного дома достаточно, чтобы написать подробный отчет Тмирне.

— Нам нравится ваша усадьба, — прощаясь, заявил Змей графу, — но мы получили несколько предложений и хотим выбрать. Думаю, окончательное решение мы примем не позднее, чем через несколько дней. И почти уверен, что оно будет в вашу пользу.

— Не зря ты его обнадежил? — с сожалением провожая взглядом тающий среди почти голых ветвей купол, поинтересовалась Эста, прикрывая ноги пледом, к вечеру заметно похолодало.

— Не зря, — Змей достал еще несколько пледов и принялся ловко заматывать жену, сооружая нечто вроде гнезда, в котором предусмотрел место и для себя, — не забывай, что я не только граф Фадер, но и граф Феррез. Даже если это поместье не захочет купить Олтерн, для короны или кого-то из преданных слуг, его может теперь купить Геверт. Отсюда до его земель не так и далеко.

— Но зачем оно Герту?

— Например, сдаст в аренду лет на пятьдесят кому-нибудь из верных друзей Арви, или генералу Терстону, своему бывшему тестю. Он ведь получил предгорное поместье герцога в награду за смелость и отдал в приданное Нирессе… в общем, я считаю, нужно купить.

— Ты прав… с этой точки зрения я не подумала. Какой ты все-таки хозяйственный, мне ужасно повезло.

— Эста… это мне повезло… но ты снова намазалась этой гадостью!

— Ага… поэтому лучше скажи мне, ты боишься темноты и высоты? Или закрытых помещений?

— Что ты задумала? — встревожился граф.

— Поймать лазутчика. А для этого нужно отправиться туда, где он прячется.

— Как ты найдешь это место? — безнадежно осведомился Змей, уже понимая, раз она заговорила о темноте и высоте, значит уже знает, как.

— Чарден же сказал, что отец барона тоже был алхимиком? И сам перестраивал дом, который купил еще в юности. Значит должна быть лаборатория, и немаленькая. Я припомнила план… память у меня тренированная, и поняла, в доме ее нет. Значит, она в подвале. И теперь мне совершенно ясно, что я не ошиблась насчет тех проходов в стенах. Это на самом деле вентиляционные трубы… только раньше я думала, что они для поступления свежего воздуха в подземелья, то теперь понимаю, что по меньшей мере одна нужна для того чтобы скрыть дым и увести ядовитые испарения. Теперь мне понятна и другая странность, я тебе сразу не сказала, хотела проверить. В этом доме нет мышей и крыс… и гнезд под крышей птицы не вьют.

— Лэни, — всерьез встревожился граф, — но почему бы нам не позвать кого-нибудь на помощь?

— Уйдет. А позже вернется… и тогда пощады не будет никому. Тот, кто прячется в подземной лаборатории, очень жесток и осторожен… и зелья у него мощные. Ты ведь понимаешь, что для себя гильдия алхимиков варит особые зелья, и раздобыть такие почти невозможно? Хотя матушка все же некоторые доставала, и я умею ими пользоваться. Жаль только, что далеко не все.

— Спасибо, ты меня успокоила, — помрачнел Змей.

— Погоди, я не все сказала. У матушки есть сильный защитный амулет, он снимает действия всех зелий. Я его попросила.

— Но наденешь его ты.

— Тогда ты пойдешь за мной.

— Лэни!

— Если мы будем рядом, он защитит и двоих, зайчик, но если впереди буду я, враг подпустит нас поближе, — твердо заявила тихоня, — и действовать нужно немедленно, пока он успокоился тем, что выжил из дома Кайю.


— Добрый вечер, — в этот раз в доме барона их встречали.

И не кто-нибудь, а сам хозяин, барон Бьюринг. Стоял посреди переднего зала, закутанный в стеганный бархатный шлафрок, глубоко засунув руки в карманы и рассматривал гостей с преувеличенным равнодушие.

— Добрый вечер, барон, — вежливо откликнулся Змей, — извините нас, за то, что мы уехали так спешно… но моя жена… вы понимаете?

Что там должен понимать хозяин дома, договаривать он не стал, пусть придумывает себе, что хочет, главное, что уточнять ему не позволят правила приличия и воспитание.

— Я не в претензии. Это вы меня извините за испорченный аппетит. А госпожа Кайолла… не с вами?

— Ей стало нехорошо, — скорбно сообщила Лэни, — и она приняла приглашение графа Чардена переночевать в его доме. А утром мы отправимся смотреть поместье господина Лирэтмиса и доставим ей ее сундуки… она собиралась написать вам письмо.

— Вот как, — в голосе барона прорвалась нотка отчаяния, но он моментально взял себя в руки, — это ее право. Ужинать вам придется без меня, извините, что не могу составить компанию… но у меня веские причины. Поэтому кушанья подадут в ваши комнаты, если у вас нет иных пожеланий.

— Большое спасибо, у нас нет особых пожеланий, — предупредив мужа взглядом, тихо сказала графиня, начиная догадываться, что даже четыре серебрушки в месяц не удержали прислугу в этом месте, — а можно вопрос… все ваши слуги остались на месте?

— Вы удивительно догадливы, — со сквозившим в голосе горьким сарказмом вздохнул он, — разумеется, нет. Моя верная экономка в компании с камердинером покинули поместье полтора часа назад. Но повара мне удалось уговорить взять на себя ее обязанности, пока я не найду новых слуг.

— Сочувствуем, — почти дружески кивнул хозяину Дагорд, ведя жену к лестнице и вспоминая свои собственные невзгоды.

И первым в памяти всплыло чувство злости на самого себя за собственную беспомощность и невозможность хоть что-то переменить в череде направляемых чьей-то враждебной волей событий. И отчаянное желание хоть как-то вырваться из навязанных недругами условий.

— Нужно зайти в комнату Кайоллы, — деловито заявила Лэни, проходя по коридору, — забрать ее вещи. Я не хочу оставлять их там на ночь.

Змей только послушно кивнул, соглашаясь, и сумел сдержаться, чтобы не сказать, что он и сам не желает оставаться тут на ночь. После приветливого, светлого дома Чардена, мрачные стены коридора тяжело давили на душу, как своды подземелья, а редкие свечки в пыльных, закапанных воском подсвечниках, пугливо вздрагивавшие при их приближении, казались последним оплотом света в сумерках быстро гаснущего осеннего дня.

Однако Лэни не собиралась поддаваться угнетающей тоске этого места, деловито достав из кармана длинный огарок, тихоня зажгла его от чахлого пламени свечи, и он вспыхнул на удивление ярким и ровным огнем.

Свеча из лавки алхимиков, с уважением покосился на жену граф, хотя по внешнему виду ничем не отличается от обычной. Зато гореть будет в несколько раз дольше и не погаснет даже под дождем. Комнату Кайи они открыли отданным болтушкой ключом, но сразу тихоня входить не стала.

Несколько минут, подняв выше свечу изучала тайные знаки, оставленные болтушкой перед уходом, затем принялась снимать ловушки. И только теперь Змей понял, как повезло ему в тот вечер в Турисе, что Эста не успела еще расставить всех этих крохотных капканчиков из иголочек и несмываемой краски.

— Забирай сундук, — ловко упаковав вещи Кайи, скомандовала Эста и оглянулась на Змея, — зайчик! Ты что на меня так смотришь?

— Я только сейчас понял, какой самый гадкий недостаток в женщинах. И радуюсь, что в тебе его нет.

— Как интересно, — лукаво усмехнулась она, — но задавать вопрос, какой именно, я сейчас не стану. Потерплю до своей комнаты.

— Благоразумие тоже хорошая черта, — кисло вздохнул Змей, поднимая сундук, — но скучная.

— Боюсь, — очень тихо буркнула Лэни, — что здесь и благоразумным скоро будет очень весело.

— Так может, зря мы не просим помощи? — все же услышал граф.

— Не зря… — туманно вздохнула она, не доверяя ни тишине, ни безлюдности этого странного дома.


В своих комнатах тихоня так же тщательно проверила уже собственные ловушки, и наблюдающий за нею Змей терялся в догадках, когда она успела их поставить.

— Это делается почти неосознанно, зайчик, — поняла его взгляд Эста, — точно так же, как человек снимает обувь, ложась спать. Но ты хотел сказать про недостатки… чего там, по-твоему, самое страшное?

— Злопамятность. Я теперь в этом совершенно уверен. Мне встречались люди, не способные простить даже шуточных слов или поступков… не говоря уже о тех, что человек совершил по ошибке или недоразумению… и это страшно.

— Зайчик… — Она внезапно шагнула к сидевшему на стуле мужу и крепко обняла, прижав его голову к груди и нежно гладя белокурые локоны парика, — я с тобой согласна, но давай не будем сегодня об этом говорить? Отложим на потом, когда будем жить в своем собственном поместье. Этот мрачный дом навевает на меня жуткую тоску… надеюсь, нам не придется здесь ночевать больше двух дней. Если ты все же решишь покупать то поместье, условься с хозяином о возможности сразу занять пару комнат? А я уговорю остаться кого-нибудь из слуг и прикажу закупить продукты…

— Эста… — насторожился Змей, услышав в ее голосе знакомые по глупышке интонации, и, почувствовал, как его прижали еще крепче, словно призывая не проговориться, — я и сам хотел это предложить. Думаю, сегодня мы ночуем тут первый и последний раз. С утра съездим к господину Лирэтмису, и если его имение покажется мне более привлекательным, вернемся за багажом.

— Но зачем нам ездить туда-сюда? — капризно осведомилась тихоня, и граф окончательно убедился, что говорит она вовсе не для него, — давай прямо с утра заберем сундуки и распрощаемся с бароном… а если не понравится имение господина Лирэтмиса, поедем прямо к графу Чардену.

— Ты у меня умница, — похвалил Змей, незаметно опуская ладонь на рукоять кинжала, — так и сделаем, — этот мрачный дом вызывает у меня отвращение. Никогда не понимал, зачем людям такие огромные и неуютные особняки. Тогда нам наверное, не стоит распаковывать сундуки?

— Я только достану одежду потеплее, — уверившись, что муж ее понял, согласно кивнула Лэни, и направилась к шкафу.

А через минуту повернулась и, прислушавшись, довольно подмигнула мужу, еле слышный шорох, свидетельствующий, что за неплотно прикрытой дверью кто-то стоит, удалился в сторону лестницы. И в том, что это был не барон, она могла бы поклясться, легкий след характерного запаха, последствие обеденной «шутки», еще сопутствовал хозяину особняка.

## Глава пятнадцатая

Время до ужина прошло в сборах, и когда служанка принесла поднос с едой, супруги были готовы к вылазке, хотя по их внешнему виду об этом могла бы догадаться только Тмирна. Поверх мужского костюма на графине была надета юбка и мягкая темная шаль, а Змей щеголял в вышитой домашней куртке.

Посылка и письмо от матушки пришли, едва Лэни достала из серебряной шкатулки пирамидку, чтобы отправить последний отчет. Защищающий от ядов амулет оказался связанным из волокон растений поясом, и это прямо указывало на его происхождение. Как и на то, что матушка выслала своей воспитаннице бесценный артефакт. Кроме него в посылке была пара пузырьков с зельями, про которые Лэни сказала, что пить их следует в самом крайнем случае.

Несмотря на то, что присутствия лазутчика тихоня больше не ощущала, говорить она старалась всякую чушь, старательно путая важные сообщения и жалобы на неуют этого места.

— Убирать не нужно, — мило улыбнулась Лэни служанке, забирая поднос, — я иногда ночью встаю, чтобы немного перекусить. А поднос принесу на кухню утром.

Женщина поджала губы, но спорить не стала, вовремя сообразив, что такое нарушение правил приличия выгоднее всего ей самой. Не придется лишний раз ходить ночью по пронизывающим холодом коридорам.

Торопливо перекусив, Эста налила травяного чая во фляжку, капнула туда какое-то зелье и подала ее мужу, знаком указав, чтобы повесил на пояс. Память о том, как тяжело им пришлось в плену у ведьмы, была еще настолько свежа, что Змей, скептически взвесив флягу на руке, уставился на жену красноречивым взглядом.

— Хватит, — категорично мотнула головой тихоня, тщательно отмеряя в ложечку зелье из другого флакончика, — пей.

Змей проглотил кисленькое зелье, проследил, как Эста пьет его сама и украдкой вздохнул. Вовсе не так он желал бы проводить вечера с молодой женой.

— Зайчик… — чуть виновато улыбнулась Эста, протягивая ему толстые черные носки, и Дагорд невольно подосадовал на себя, не стоит забывать, какая чуткая у него жена.

— Извини, — не её это вина, что не может оставить без помощи подругу, рядом с которой прожила не один год. И несмотря на то, что Кайе уже ничто не угрожает, продолжает выполнять за нее контракт. Хотя, похоже, этого не понимает даже барон.

— Ничего, — девушка торопливо натягивала носки поверх ботиночек, и граф последовал ее примеру, в который раз удивляясь предусмотрительности монахинь.


Когда они покинули свои комнаты, в коридоре стало еще темнее, но Эста неслышными шагами торопливо шла вперед, и Змей упорно держался почти вплотную к ней. Одной рукой он сжимал рукоять кинжала, лезвие которого Эста смазала каким-то зельем, вторую держал наготове, намереваясь немедленно отодвинуть себе за спину жену, если возникнет хоть малейшая опасность. Ну и что, что она ловко метает свои дротики и иглы? Пусть бросает из-за него.

Куда она идет, граф не знал, попытка выяснить это заранее успеха не имела. Ему просто прикрыли рот… невероятно приятным способом, и Змей смирился, сообразив, что Лэни предпочитает перестраховаться, чем поставить лазутчика в известность о своих намерениях.

Однако двигалась она очень уверенно, и когда свернула от лестницы в темный коридорчик, граф начал догадываться, что идут они в сторону кухни. И что зелье, которое они пили перед выходом, было знаменитым ночным или кошачьим глазом. Постепенно все предметы начали выступать из темноты, одновременно отчетливые и призрачные, словно начертанные светящейся серой краской.

За то время, пока супруги с предосторожностями подбирались к двери кухни, Змей сообразил, почему Лэни решила начать поиски потайного хода именно отсюда. Раз неизвестный лазутчик сумел засунуть свое зелье в пудинг и остаться незамеченным, значит, у него была возможность проследить, что именно готовит повар и когда он подает это на стол. Без этого трудно быть уверенным в точности «шутки» и в том, что пудинг не взорвется по пути в столовую или на кухне.

Увлекшись своими рассуждениями, Дагорд натолкнулся на внезапно замершую жену, и поторопился окинуть взором помещение в поисках неведомой опасности. Его рост позволял это сделать, не выступая из-за прижавшейся к нему Эсты. И хотя ничего подозрительного вблизи не обнаружилось, поспешил потянуть из ножен кинжал.

Теплая ладошка жены тут же легла на его руку, предупреждая, что это преждевременно, а затем потянула графа к узкой, хотя и основательной, как все в этом доме дверцы.

Возле нее Эста задержалась на целую минуту, копаясь в массивном замке, затем осторожно распахнула дверь и торжествующе усмехнулась, когда та бесшумно повернулась на хорошо смазанных петлях.

В том, что у слуг барона не было такой замечательной привычки, следить за петлями, она успела убедиться.

Подвал начинался с каменных ступенек лесенки без перил, устремляющейся к центру продолговатого помещения, но Лэни по ней не пошла, зная, что так поступили бы абсолютно все остальные люди, попавшие в подвал, да и подавляющее большинство ищеек тоже.

И, несомненно, тотчас подали бы тому, кто ходит этим путем, тайный знак.

Девушка нагнулась, внимательно рассматривая лежащую на краях ступеней пыль, паутину и мелкий мусор, доказывающие, что повар и его помощники всегда ходили именно посредине лестницы и вовсе не считали нужным подметать ее хотя-бы изредка. И вскоре похвалила себя за предусмотрительность, в самом начале лестницы, впритык со стеной, нашелся крошечный пятачок, где мусор был чуть притоптан, а пыли на самим уголке не было вообще. Не было ее и на стене, и целую минуту тихоня решала задачу, как можно было пройти так, чтобы остались именно такие следы. Затем сделала Змею знак следовать за ней, подвернула подол юбки так, что она стала всего по колено, и, встав спиной к стене, осторожно двинулась к краю.

Дагорд невольно напрягся, напоминавшая крылечко верхняя широкая ступенька, на которой они стояли, высилась над каменным полом почти в человеческий рост, и со стороны казалось, что Лэни сейчас свалится вниз.

Однако тихоня, дойдя до края, убедилась, что она на верном пути. Стойка массивного стеллажа, на котором стояли лари и корзины с провиантом, оказалась на расстоянии вытянутой руки, а чуть ниже, именно там, куда можно было поставить ногу, на краю полки было свободное место.

Взглянув на колечко-змейку и убедившись, что оно молчит, Лэни решительно шагнула вперед, одновременно хватаясь рукой за стойку. Секунду повисела, убеждаясь, что не ошиблась и нашла взглядом нижнюю полку. Как и ожидалось, на ней нашлось свободное местечко для второй ноги, и вскоре девушка стояла на полу, убеждаясь, что именно этим путем и ходит злодей.

С легким шорохом рядом спрыгнул Змей, пренебрегший последней полкой ради того, чтобы быстрее оказаться рядом с любимой, и получил за эту инициативу предупреждающий сердитый взгляд. И не успел на него ответить, как жена уже отвернулась и принялась искать потайную дверку.

— Никогда не ищите в ларях, бочках и сундуках, особенно, если вход прятал умный человек, — эти слова матушки сестра тишины помнила наизусть, — потому что умный знает, именно эти места любят проверять воры и любопытные слуги. А так же не стоит искать на самом видном месте, это не мелкая вещица и не должна привлекать внимания. Не стоит искать и в труднодоступных углах, особенно если этим входом пользуются довольно часто.

Собственный опыт девушки, помнившей потайные ходы родного дома, и чертежи других замков, неведомыми путями оказавшиеся у Тмирны, подтверждали правильность этих утверждений. И теперь тихоня очень медленно шла вперед, проверяя взглядом каждый выступ и каждую пустующую полку, и бдительно изучая следы. И вскоре могла бы присягнуть, что барон не любитель вина, и не поощряет этот порок в слугах, так как к стеллажу с запыленными бутылками и к огромным винным бочкам вела самая робкая дорожка.

Эста проверяла стеллажи, возле которых было больше всего следов, внимательно осматривала толстенные квадратные колонны, подпирающие тяжелый каменный свод, заглядывала в каждое местечко, подходящее по всем признакам, и казалось, совершенно забыла про мужа. Однако, когда Змей протянул руку, потрогать один из висевших на крюках окороков, возмущенно зашипела. Значит, успевает следить и за ним, сообразил ничуть не пристыженный граф, чувствуя, как делается теплее на душе от этого открытия. Змей еще на балу заметил эту манеру жены не спускать с него глаз. Вроде бы болтает о чем-то легкомысленном с сестрами, но стоит кому-то из придворных дам посмотреть на графа чуть более заинтересованно, как именно в нее и будет направлена очередная острая шуточка.

Хорошо смазанные петли дверцы едва не выдали изучающих чужие окорока гостей, и если бы новый посетитель подвала не нес в руке масляного фонаря, Змей не сразу понял бы, почему цепкая ручка жены торопливо дернула его за огромную бочку, пахнущую застарелым маслом.

Она было почти в рост Дагорда, и он мог спокойно наблюдать над верхним краем за неторопливо спускавшимся по ступеням человеком, одновременно прижимая к себе Лэни и мысленно хваля жену за то, что заставила надеть темную шляпу и спрятать под нее накладные локоны.

Однако тихоня вовсе не собиралась оставаться в неведении, дернулась из рук мужа, собираясь выглянуть из-за бочки сбоку. И в этот момент Змей придумал способ, который устраивал его гораздо больше, подхватил Эсту как ребёнка и приподнял так чтобы их лица были рядом.

Спорить и вырываться она предсказуемо не стала, только мигом сдёрнула на лицо прикрепленную к небольшой шапочке вуаль.

Мужчина, решивший навестить подвал ночью, шагал как-то неуверенно, пару раз останавливался, оглядывал корзины и лари, потом снова двигался дальше. И вскоре Дагорд безошибочно узнал в нем барона Бьюринга. Он был в том же шлафроке, но выглядел каким-то несчастным и встрепанным. И прошел почти рядом с бочкой, даже не глянув в ту сторону, где прятались его гости. Остановился хозяин в углу, у небольшого стеллажа с коробочками, горшочками и туесками, украшенными бирочками с надписями, из которых было ясно, что это полки для пряностей и приправ.

Осторожно просунув руку за одну из стоек, хозяин что-то нажал, и потянул стеллаж на себя. Казавшееся незыблемым сооружение вдруг легко и бесшумно повернулось внутрь подвала, как обычная дверь. Барон спокойно вошел в таившееся за стеллажом отверстие, но неожиданно остановился в глубокой задумчивости. Постоял с минуту, что-то решая, потом махнул рукой и так же неторопливо пошагал дальше.

— Ох, — расстроенно выдохнула Эста еле слышно, давая понять мужу, что барон явно собирается сделать какую-то глупость и выскользнула из рук Змея.

В этот раз он не стал ее удерживать, в конце концов, именно за этим они сюда и шли. Просто крепче вцепился в рукоять кинжала, намереваясь сделать все, на что способен, для защиты своей глупышки.

Отверстие в стене, куда ушел барон, оказалось узким и невысоким ровно настолько, чтобы через него мог протиснуться человек среднего роста и комплекции. Но уже через локоть оно расширилось, превращаясь в тоннель или, скорее коридор, полого ведущий вниз и плавно заворачивающий вправо, за стену подвала. Спуск продолжался довольно долго, единственным ориентиром шпионам служили шлепающие шаги Ингеса и свет его фонаря на левой стене.

Лэни смело шла за бароном, но когда свет стал ярче, сбавила шаг и с этого момента кралась осторожно, как кошка, почти прилипнув к левой стене в попытке заглянуть за поворот.

Змею и самому неимоверно хотелось поскорее увидеть, куда ходит по ночам хозяин дома, но едва он приближался к жене ближе чем на расстояние вытянутой руки, она оборачивалась и тихо шипела. Пришлось смириться и идти следом, пока коридор постепенно не прекратил поворачивать, упершись в еще одну дверь. Она была небрежно приоткрыта, и за ней, судя по выбивающемуся сквозь щель яркому свету, не жалели свечей.

К этой щели Лэни кралась почти не дыша, в последний раз пригрозив нетерпеливому Змею кулаком, чтобы не приближался. Девушка понимала, что ситуация крайне неустойчивая и если барон пришел сюда за какой-то вещицей и сразу пойдет назад, то отступать придется очень быстро. Если конечно, они не хотят попасться ему на глаза в таком странном облачении.

— Ну, наконец-то! — язвительно сказал где-то вдалеке низкий и хрипловатый голос, и тихоня еле заметно поморщилась.

Надо же так ошибиться! Принять женщину за мужчину. Зато теперь понятен выбор злой шутки, мужчины обычно шутят проще и грубее.

— Так я и думал, — с откровенным презрением сообщил в ответ голос барона, — ты все-таки нашла сюда дорогу.

— Так я и думала, — зло ответила незнакомка, — ты ее отлично знал!

— Все же это мой дом.

— Это дом Джеры!

— А она была моей женой! И не начинай снова бессмысленный спор.

— Отдай записи, и я от тебя отстану… или…

— Нет. Никаких записей нет, и на «или» я не согласен. Уходи по-хорошему, прошу последний раз.

— Ты не понял! Я не могу вернуться с пустыми руками! Не могу! И я получу записи или тебя, третьего выхода нет!

— Тогда посади меня в клетку и цеди кровь по капле… все равно это не жизнь, — обреченно пробормотал он вдруг, — ни жены, ни друзей, ни слуг… только этот проклятый холодный дом!

— Посажу… — едко пообещала женщина, — только не сейчас. Пусть вначале твои гости уедут… все тебе будет.

— Значит, у меня есть три дня… — словно про себя пробормотал барон, и получил в ответ язвительный смех.

— Одна ночь, Ингес, одна ночь! Утром они собираются сбежать! Зелье могильного холода действует на всех… хотя на них почему-то хуже.

— Вот как? — в голосе барона звучала неимоверная усталость, — а ты откуда знаешь?

— У меня свои секреты, — злорадно сообщил едкий голос, — но не вздумай обмануть, Ингес, или сбежать! Твоя милая дочурка пузата, и быстро бегать не может! А если ты обманешь меня, мои друзья сумеют ее заманить!

— Я, конечно, не очень понимаю в вашей проклятой науке, — Лэни даже не сразу узнала голос барона, такое яростное рычанье прорезалось в нем, — но не зря двадцать три года прожил с алхимиком. И дураком никогда не был! И потому запомни, Харгита, если с моей дочерью или ее семьей хоть что-то произойдет, один человек, которого ты никак не можешь знать, отнесет мое письмо герцогу Эфройскому! И не надейся, что в нем мало доказательств, их вполне хватит на вас всех, я тебя уверяю!

— А вот пугаешь меня ты зря, — голос женщины кипел жгучей ненавистью, — меня им не поймать. А вот тебя — очень легко! И помни, я всегда смогу заставить тебя все забыть… и служить мне преданно как раб! А теперь пошел вон, и благодари тьму, что сегодня мне не с руки с тобой разбираться! И будь умницей!


— Назад! — отшатнувшись от щели, шепнула Лэни, и сильные руки мужа вмиг схватили ее и переставили в ту сторону, откуда они пришли.

— Я за тобой.

Лэни только сердито фыркнула и помчалась по тоннелю к подвалу. Обратный путь занял меньше времени, несмотря на то, что бежать приходилось вверх. Тихоня торопилась уйти как можно дальше, чтобы барон не услышал их шагов и дыхания, звук в таких помещениях иногда приобретает способность отражаться от стен, а Змей не желал отстать от жены.

Так, почти бегом, они выскочили из потайного хода, потом из подвала, и прямиком направились в свои комнаты. А когда Змей, тяжело дыша, ввалился в дверь и запер ее за собой на щеколду, почти с умилением обнаружил, что Лэни уже сидит за столом и стремительно чиркает пером по знакомому листику зеленоватой бумаги.

— Что будем делать? — сев напротив, Даг налил две чашки чая, и, поставив одну перед женой, выпил свой напиток большими глотками.

Подумал секунду, налил еще, придвинул к себе тарелку с ломтиками остывшей телятиной и вцепился зубами в мясо. Почему-то после опасной «прогулки» есть хотелось просто зверски.

— Будем ждать ответ, — отправляя письмо, сообщила Лэни, посмотрела на поглощающего остатки ужина Змея и взялась за вилку, — как заманчиво ты жуешь!

## Глава шестнадцатая

— Как я люблю… когда утром не нужно вскакивать спозаранку! — пробормотал сквозь сон Даг, и крепче прижал к себе жену.

— Ой, кажется мне, что кто-то сейчас лукавит! — счастливо хихикнула Лэни, — а мне один господин жаловался, что ты испортил ему всю юность ранними побудками!

— Не всю, — возмутился граф, — а только с того времени, как не стало Рессы.

Тонкий пальчик, в тот же миг легший ему на губы, напомнил, что называть имена родных и знакомых на задании запрещено.

— А вставать все же пора. Мы ведь хотели выехать сразу после завтрака, — Лэни уже выскользнула из-под одеяла и одевалась сноровисто, как опытный гвардеец по тревоге.

Впрочем, Дагорд и сам одевался так же торопливо, поленья, положенные с вечера в камин, превратились за ночь в кучку холодного пепла, и в комнате было почти так же неуютно и прохладно, как за окнами.

Даже подумать было страшно, сколько флаконов с морозящим зельем разбрызгала по коридорам злюка, знающая путь в потайную лабораторию. Хотя она была права, говоря, что гости недостаточно чутко реагируют на этот холод, Лэни и сама заметила, как часто зябко передергивала плечами за ужином Кайя. И сделала из этого два вывода, во-первых, злодейка откуда-то за ними следит, во-вторых, срабатывает какая-то защита. Нужно бы выяснить, какая, вот только делать эксперименты пока нет никакой возможности.

Через полчаса они были готовы, Змей подхватил сундуки, Лэни — саквояжи, и первой вышла из двери.

— Завтрак накрыт в малой столовой на первом этаже, — неприязненно буркнула гулявшая по коридору служанка, не заметив в руках госпожи обещанного подноса, и Лэни мстительно бросила назад в карман приготовленную для женщины серебрушку.

Не заслужила она дополнительной платы, пусть скажет спасибо за то, что они намерены спасти ей жизнь.

Керуд ждал их в прихожем зале вместе с кучером барона, и Эста незаметно вздохнула с облегчением, подавая им в дополнение к сундукам один из саквояжей. Значит, есть у их спутника своя пирамидка, раз он так точно выполнил указания матушки.


— Доброе утро, господин барон, — входя в столовую, вежливо приветствовал стоявшего у окна хозяина Змей, — извините, но я должен сообщить, что наши планы изменились. Мы решили обосноваться на новом месте уже сегодня, погода с каждым днем все хуже, а Эсталина нездорова… ей лучше посидеть дома.

— Не извиняйтесь, я все понимаю, — сегодня вид у барона был не просто уставшим, а еще и болезненно отстраненным, — только хотел попросить… вы же будете передавать моей чтице сундук? Передайте еще вот эту книжку… с извинениями за доставленные неприятности, помнится, она была от нее в восторге.

Ингес подал графу перевязанный шнурком небольшой сверток, в котором мог быть небольшой томик… или любая другая вещица того же размера, бдительно проследил, как Лэни прячет его в саквояж, и пригласил гостей к столу.

Завтрак прошел скучно и закончился быстро, говорить о пустяках не хотелось никому, а затрагивать серьезные темы не стоило.

— Мы очень хотели бы поблагодарить всех ваших слуг, — вставая из-за стола, учтиво сообщила Эста, вкладывая в эти слова все свое мастерство кокетки, — за доставленные хлопоты, но не хотим нарушать правила… — вы позвольте им подойти к карете, попрощаться с нами?

Лакей, прислуживающий за завтраком, мигом насторожился, и барон, сразу заметивший этот интерес, грустно усмехнулся.

— Разумеется, раз таково ваше желание.

— А вам я хочу оставить свой пенальчик, — серьезно сообщил Дагорд хозяину, — все же мы будем соседями, напишите, если что-то потребуется! Эсталина, достань, пожалуйста, мою шкатулку.

— Но дорогой… — покопавшись для виду в саквояже, растерянно охнула графиня, — я, наверное упаковала ее в твой саквояж… какая жалость! Его слуги уже унесли в карету! Но можно приказать…

— Проще сделать по-другому… господин Ингес, вы не могли бы проводить нас до ступеней? — дружелюбно улыбался барону Змей.

Конечно, был значительный риск получить вежливый и холодный отказ в ответ на это довольно неучтивое предложение, но на него пришлось пойти. В надежде на то, что барону самому неимоверно не хочется остаться один на один с шантажирующей его лазутчицей.

— Разумеется, — кивнул он, — я все равно намеревался погулять…

Ожесточенный взгляд невидимых глаз сверлил им спины, когда, любезно обмениваясь мнениями о погоде, последние жители этого дома нестройной толпой выходили в серое утро. Последним топал повар, немолодой мужчина с внешностью торемца и хмурая служанка, явно не простившая гостье невольного обмана.

— Большое спасибо! — сияя ослепительной улыбкой, Лэни встречала слуг у кареты, отметив про себя, что кучер сделал за нее часть работы и теперь сидит на козлах не один.

Рядом с ним, с той стороны, что дальше от дома, устроился конюх барона. Да и лошадей в упряжи не две, а три, добавился мышастый жеребец.

— Благодарю, — Змей щедро сыпнул каждому подходящему серебра и, дождавшись барона, тихо скомандовал, — быстро все в карету! Ну!

Лэни еще никогда не слышала, чтобы он так командовал, властно, непреклонно, с тем отзвуком стали, какой до сих пор она слышала только в голосе Олтерна. Ингес, вытаращивший было от изумления глаза, что-то понял и торопливо ринулся в карету. Никто из слуг не стал спорить, полезли за ним, замялась только служанка.

— Быстрей! — Прикрикнула на нее забравшаяся последней Лэни, и стоявший у дверцы граф нетерпеливо дернул женщину за плечо.

Полный бешенства крик раздался от дверей, пробирая до глубины души, и служанка вдруг глухо зарычала, начиная окутываться туманным коконом.

— Змей, сюда! — Лэни первой сообразила, в чем дело, высунулась из кареты, хватая мужа за руку, но оборотница уже вцепилась в другую его руку.

Коротко мелькнуло лезвие кинжала, и рык захлебнулся, а в следующий миг Дагорд вскочил на ступеньку кареты и глядя куда-то себе за плечо рявкнул — гони!

Карета рванула, резко разворачиваясь к воротам, Дагорда мотнуло назад, и, чувствуя, как ускользает из пальцев ткань дорожного камзола, тихоня вцепилась в его рукав второй рукой, изо всех сил упершись ногами в стенку кареты.

Змей, на миг потерявший равновесие, подтягивался к дверному отверстию, а створки хлопали на ходу по больному плечу, мешая сделать последний рывок. Опомнившиеся мужчины, перегнувшись через колени тихони, в две руки схватили его за рукава, дружно дернули, и граф оказался полулежащим у них на ногах.

Еще несколько минут беглецы торопливо закрывали двери мчащейся кареты и устраивались, затем барон вдруг вскрикнул, обернулся, и, прижавшись лицом к заднему оконцу, начал вглядываться в убегающую из-под колес дорогу.

— В чем дело? — Сразу встревожилась Лэни, оказавшаяся после размещения рядом с мужем, и поторопившаяся осмотреть его плечо.

Слава святой тишине, оказалось, что сшитый мастерицами монастыря камзол не так-то легко прорвать волчьими когтями. Однако удар мощной лапы пришелся на старый, не до конца заживший ушиб, и Дагорд еле заметно морщился, когда жена дотрагивалась до плеча. Они оба понимали, что Змею придется немного потерпеть, сейчас еще рано останавливаться и заниматься ранами. Собранный герцогом по просьбе Тмирны отряд из гвардейцев, ищеек и магов почтовой гильдии должен был к утру окружить дом и как только Лэни с мужем уведут подальше людей, приступить к захвату злодейки.

— Она гонится за нами, — убито сообщил барон, отворачиваясь от оконца.

— Но мы же на лошадях… — озадаченно выдохнул граф и ринулся проверять сообщение барона.

Лэни как обычно оказалась чуть проворнее и через пару секунд, тесно прижавшись друг к другу, они смотрели в запыленное окно, не веря своим глазам.

За каретой, роняя на дорогу капли темной крови, гнался огромный волк, а верхом на его спине, цепко ухватившись одной рукой за загривок, сидела косматая женщина в черном мужском костюме. Во второй руке она держала флакон и щедро поливала из него морду своего скакуна, словно совершенно не замечавшего этого действа.

И они ничуть не отставали от кареты, наоборот, локоть за локтем постепенно сокращали расстояние.

— Демонская сила, — рыкнул Дагорд, — но я же… считал, что убил оборотня?!

— Это особое зелье, — туманно сообщил расстроенный барон, — оно может поднять умирающего. Ненадолго… час или меньше… но всё это время пациент неуязвим.

— Святая тишина, — Лэни мигом вернулась на свое место, выхватила из-под сиденья саквояж и принялась строчить сообщение. Сунула его в пенальчик, помеченный особым значком, как очень важное и отправила матушке, просчитывая, сколько той понадобится времени, чтобы передать его командующим засадой магам.

И получалось, что алхимичка, а только им дозволялось ходить открыто в мужской одежде, причем именно черного цвета, догонит их раньше, чем маги успеют хоть что-то предпринять.

— Я выпрыгну, — двинулся к дверце барон, как видно, тоже успевший осознать серьезность положения, — ей нужен я. А вы успеете уехать.

— Сидеть, — приказала Лэни, и глянула на мужа, — Ты можешь выломать заднее окошко? Попробуем ее достать.

— Бесполезно, — скривился, как от боли Ингес, — она специально поливала оборотня так, чтобы попасть на себя. Это зелье активируется кровью.

— А если бросить в нее другим зельем? — Осторожно осведомился Змей.

— Да зачем вам рисковать… уезжайте! У меня есть способ… на самый последний случай, я уже все приготовил.

— Это плохое решение, — нахмурился граф, посмотрел на притихшую в раздумьях жену, на перепуганных слуг и снова выглянул в заднее оконце.

Очевидно, кучер уже заметил погоню, карета мчалась с бешеной скоростью, опасно раскачиваясь на поворотах. Но и оборотень не отставал, хотя и выглядел далеко не лучшим образом.

— У вас есть с собой особые зелья? — Лэни успела сбросить юбку и плащ и сосредоточенно копалась в своих карманах.

— Да, — барон вынул из внутреннего кармана несколько флаконов и выбрал из них три, — вот это ловушка, только поставить ее мы не успеем, вот это живой огонь, а это ядовитый туман.

— Отлично, давайте туман и огонь.

— Лучше я сам, — забеспокоился Ингес, — с ними нужно уметь обращаться.

— А я умею, — Лэни ловко натянула на лицо маску, а на руки длинные, по локоть перчатки из змеиной кожи, — не спорьте. Ну что там с окном?

Дагорд, ковырявший кинжалом крепившие стекло планки сердито фыркнул, и тут рядом с ним возник повар. Глянул в оконце, выругался по-торемски, и отодвинул графа плечом.

— Я открою, господин!

Вещица, которую повар носил на поясе, ничем не напоминала оружие, но сразу стало понятно, что это именно оно, когда он вынул из чехла три изогнутых, зазубренных пластинки, ловко вставил их друг в друга и в рукоять и сжал в кулаке, ощетинившимся стальными шипами. А потом коротко и сильно ударил этими шипами по стеклу, и оно вылетело грудой осколков.

Часть попала в преследователей, но они словно не заметили этого, продолжая с упорством сумасшедших сокращать расстояние.

— Рука цела? — оторопело смотрел барон на своего повара, еще несколькими ловкими ударами освободившего раму от последних осколков, и всем было понятно, что таких талантов за своим слугой господин не знал.

— Да, — коротко ответил тот, уступая место потеснившей его тихоне и держа оружие наготове, к этому моменту до всех в карете дошло, что неизвестно откуда взявшаяся алхимичка щадить не будет никого.

— Сейчас будет поворот на дорогу, — предупредил Лэни Змей, успевший выглянуть в боковое окно, — они могут попытаться рвануть наперерез.

— Думаю, кучер это понимает, — спокойно сообщила тихоня, откручивая крышечку, затем высунула руку в окно и резко опрокинула флакон.

Темная струйка полетела в жуткую наездницу и ее не менее жуткого скакуна, на лету стремительно разбухая в плотные клубы черно-зеленого тумана. Они оседали на дорогу внезапно рухнувшей с небес грозовой тучей и, не успевший свернуть в сторону оборотень вместе со всадницей влетел прямо в эту тучу.

Даже в уносящейся вперед карете можно было расслышать отчаянный вопль разом ослепших существ, которых не хотелось называть людьми, и в этот момент карета так резко свернула, что какой-то миг ехала на двух боковых колесах. Все вцепились в сиденья, инстинктивно наклоняясь в противоположную сторону, возникла неразбериха, захлопала отворившаяся дверца…

А в следующее мгновение граф обнаружил, что его жены в карете нет.

Коротко рявкнул солдатское ругательство, сунул кинжал в ножны и резко выпрыгнул в распахнутую дверцу, не желая ждать, пока кучер притормозит. Почва обочины оказалось не столь твердой, как он ожидал, здесь целую неделю шли дожди, но боль от столкновения с ней отдалась в плече, а сухие колючки, росшие на обочине, оцарапали руки и щеку.

Однако Змей не обратил на это внимание, вскочил и помчался туда, где тихоня, пользуясь задержавшим преследователей туманом, быстро бежала по дороге, словно рисуя лившимся из флакона зельем окружность.

— Сюда! — крикнула она, приостановившись на несколько секунд и едва Даг, прихрамывая, пробежал мимо нее, замкнула начинавший дымиться широкий круг, — Встань рядом!

— Выпорю, — свирепо пообещал он, глядя на взвившееся вокруг них пламя, — вернемся домой и выпорю.

— Ага, — сосредоточенно согласилась она и метнула пузырек куда-то за пределы круга.

Змей не видел, куда полетел ее подарок, да этого и сама Лэни видеть не могла, ориентируясь только на звук. Однако донёсшийся в ответ резкий взвизг доказал, как права была матушка, заставлявшая учениц часами тренироваться в бросках вслепую.

— И это только цветочки, — услышав этот вой, зло усмехнулась тихоня, торопливо откручивая пробку с очередного флакона, и швырнула его в сторону врагов, — сейчас будут ягодки.

Рёв раздался с двойной силой, а в следующий момент через языки пламени перелетел флакон, пущенный рукой алхимички. И в тот же миг пламенный круг яростно взревел, полыхнул, словно был живым, выпустил длинные огненные языки и втянул в себя вражеский подарок.

Почти сразу цвет пламени изменился, из яркого и чистого стал темным и дымным, завонял чем-то мерзостным. А еще через секунду огонь начал опадать и между его редеющих сполохов протиснулась оскаленная морда оборотня, в безучастных зрачках которой отражались гаснущие язычки пламени.

— А теперь обними меня покрепче, зайчик, — тихо приказала Лэни, и не успел граф поспешно исполнить это указание, что-то бросила себе под ноги.

Следом раздался знакомый хруст, совпавший с неистовым воем алхимички, сообразившей, что враги, испортившие все её планы, через мгновенье станут неуязвимы. С немыслимой силой, приданной особым зельем, злодейка размахнулась и швырнула в туман портальной воронки самое сильное и подлое из своих снадобий, страстно надеясь, что оно достанет обидчиков.

## Глава семнадцатая

Голые ветви деревьев больно хлестнули по оцарапанному лицу и прежде чем осторожно открывать глаза, Дагорд крепче прижал к себе Лэни. Но уже через секунду все же приоткрыл сначала один глаз, потом второй, и негромко хмыкнул.

Вокруг них поднимались почти отвесные стены узкого ущелья, дно которого густо поросло ивняком и орешником, и было усыпано крупными обломками, скатившимися сверху. И на одном таком обломке они и стояли.

— Ты уверена, что мы попали именно туда, куда шли, любимая?

Ругать в такой момент жену за последнюю выходку ему как-то расхотелось.

— Видишь ли, зайчик, — оглядываясь по сторонам, очень вежливо сообщила Лэни, — мы собственно никуда не шли, а просто удирали, поэтому я представления не имею, где мы оказались.

— Если ты мне пояснишь, как именно мы удирали… — попытался так же вежливо ответить Змей и вдруг увидел дрофу, — мясо!

— Вижу, — спокойно кивнула Лэни, плавным и стремительным движением доставая кинжал.

А через миг он уже тускло сверкнул в сером свете дня и беспечная крупная птица, трепыхнувшись, свалилась с камня. Змей, поморщившись, спрыгнул с валуна, направляясь к тому месту.

— А ты не заметил, что она что-то бросала в нас, когда я ломала капсулу? — спросила вслед ему тихоня, пристально рассматривая ветки и камни.

Ей, конечно, неимоверно хочется поверить в то, что беда прошла мимо, но слишком уж это будет похоже на чудо. И потому лучше лишний раз все проверить… и вокруг и в себе. И на всякий случай уйти подальше.

— Нужно отсюда уходить, — объявила она мужу о своем решении и слезла с валуна, направляясь в ту сторону, куда стекал жиденький ручеек, пробивающийся между камней.

Уходить так уходить, вешая на здоровое плечо тяжеленную птицу, Даг подал жене ее кинжал и пошел впереди, проклиная переход, выбросивший их в такое дикое место. Идти тут было очень трудно, среди кустов и камней не виднелось даже малейшего намека на тропу. Приходилось заранее прикидывать, куда свернуть от очередного валуна или куста шиповника. Повезло еще, что листья уже облетели и сквозь голые ветви можно было заранее понять, куда ходить точно не стоит. Зато опавшая листва скопилась в щелях между камней и ложбинках, прикрывая более мелкие, коварно-острые и скользкие обломки.

— По листьям шагай осторожно.

— Хорошо, зайчик.

Ну, надо же, какая она милая и покорная, когда вокруг нет ни малейшего намека на опасность! Не скачет на ожившем оборотне озверевшая алхимичка, не махают мечами отчаянные налетчики да и вообще не видно никакого присутствия людей! Фыркал Змей, уже понимая, что злость и возмущение схлынули бесследно и хотя он обязательно с ней поговорит на эту тему, но речь, скорее всего, пойдет о том, чтобы выдать ему список условных слов, поясняющих, как она намерена поступить в следующий момент.


— Это хорошо, что они ушли с того места, — думала Лэни, ловко пробираясь между камней и с тревогой поглядывая назад, туда, где осталось место их прихода, и вперед, на гнущегося под тяжестью добычи мужа.

Конечно, можно было сделать вид, что промахнулась, но тогда он сам полез бы гоняться по камням за неповоротливой дичью. А это еще хуже. Успела она заметить, что прежде, чем вскочил на ноги, Змей промедлил одну секунду. И то, что сгоряча бежал ровно, а потом начал прихрамывать, тоже заметила. Но сейчас рано спрашивать, что с его ногой, вот уйдут хотя бы шагов за полтысячи, тогда можно будет вздохнуть спокойнее и заняться его ранами.

Первый признак опасности тихоня заметила, когда, оглянувшись в очередной раз, увидела странный отблеск, мелькнувший на дальних камнях. Она начала оборачиваться все чаще, и вскоре убедилась, что это ей не показалось, и что неестественный блеск все приближается.

Хотя и не очень быстро, но неотступно, как ночь.

— Зайчик, птицу придется бросить. Она мешает бежать. — Змей не поверил своим ушам, услышав эти слова, как это, бросить?

Теперь, когда он протащил ее почти двести шагов? Ну уж нет.

— Да. — твердо ответила она на его возмущенный взгляд, — ловушка все-таки пришла вместе с нами, и нужно уходить.

— Что? — не поверил он всего на один миг, затем оглянулся, рассмотрел необычный блеск, появившийся вдалеке, и разозлился.

Так вот почему она топает позади него молча и покорно, не сделав ни одной попытки идти первой! А он-то думал, что Эста наконец осознала, насколько опасны ее выходки и решения!

— Иди вперед.

— Хорошо, зайчик. Только не бросай птицу где попало, положи в узком месте в ручеек, — Лени ловко проскользнула мимо мужа, и, не оглядываясь, зашагала в ту сторону, где уже угадывались признаки долинки.

Дагорд торопливо сбросил оттянувшую плечо дичь, сунул в воду, стараясь попасть в расщелину между большими камнями и с сожалением вздохнув, поспешил за женой.

Некоторое время он не оглядывался, стараясь идти за ней след в след, но поворачивая за камень невольно посмотрел в ту сторону и досадливо скрипнул зубами. Лэни была права, это ловушка. Блеск все расширяется и теперь он наконец понял, на что это похоже. На тот проклятый ледник, где она намеренно встала в ловушку, чтобы уберечь их всех. Пусть и не сразу, но он все же до этого додумался, только не стал ничего говорить. Что толку махать руками после времени?!

Хотя очень хотелось, сдерживало только понимание, что в тот раз она рассчитала очень верно, и сделала все, чтобы ее раны были как можно меньше. Но ведь знать точно, на что была способна та ловушка, она не могла?! Как не знает и того, на что способна эта. Стало быть, нужно держать ее как можно дальше от странного сияния, похожего на блеск ледника, и не позволять никаких выходок.

— Минуту отдыхаем, — твердо объявила тихоня, — доставай мою фляжку. Выпей ровно три глотка. И еще, предупреждаю, не пей из родника. Теперь я сообразила, почему она не сразу заработала, ее ловушка. Наверняка флакон упал в воду. И зелье вытекало очень постепенно. Зато теперь у нее больше силы… и как только появится хоть какой-то проход в сторону, будем уходить по нему. По воде она нас догонит.

— Ты знаешь, что это за ловушка? — сделав три глотка, граф передал флягу жене и бдительно проследил, чтобы она выпила свою долю.

— Могу только догадываться, что скорее всего, водная или ледяная, — вздохнула Лэни и вновь шагнула вперед, вешая на ходу фляжку себе на пояс.

Даг не должен догадаться, что она выпила добавляющего сил и бодрости зелья намного меньше его, делая совсем маленькие глоточки. Но ей и не нужно, она не ранена, и прыгнула удачнее, пользуясь тем, что карета почти нависала над обочиной. Хотя и за это нужно сказать спасибо матушке Тмирне, сестры не упустили ни одной мелочи, какой могли научить тихонь заранее.

— А тревожного вестника у тебя не осталось? — судя по вопросу, Змей усиленно искал способ спасения.

— Остался… только он бесполезен. Я сложила все накопители в пирамидку, капсула у меня была на одного, да и то в монастырь, — подавив тяжелый вздох, кротко призналась Лэни и граф замолчал надолго.

Оглядываясь на неумолимо догонявший их стеклянный блеск, каким вдали уже были покрыты все валуны и ветви деревьев, он пытался сообразить, как уйти от участи оказаться такой же красивой и сияющей льдинкой. И неважно, что Лэни не располагает сведениями про подобную ловушку, почти все ледяные или водные ловушки чем-то похожи, это знали все воины. Рознятся только мощностью и временем существования. Самые слабые тают уже через несколько минут, и ими вымораживают крыс в подвалах. Такие, какая была во дворце Олтерна, посильнее, и могут убить несколько человек. А вот эта протянулась уже почти на сотню шагов и пока незаметно, чтобы теряла скорость роста.

Ущелье тем временем незаметно расширялось, и Лэни упорно забирала вправо, так как именно с этой стороны склон становился все положе и все дальше удалялся от ручейка, почти вплотную прижавшегося к скалам левой стороны. Несколько крупных булыжников, загораживающих вид, издали казались последними вперед выходом в долинку, но едва девушка миновала их, как поняла, что ошиблась. Это была не долинка а крошечная ложбинка, и здесь ручеек собирался в небольшое, чуть больше лужи, озерцо, в котором плавала стайка полосатых рыбок, величиной с ладонь.

А вот после этого озерца рельеф резко менялся, теперь справа высились неприступные скалы, а левая сторона полого уходила в сторону.

— Быстро, на ту сторону! — Лэни крепко схватила ладонь мужа, с огорчением нашла, что она немного горячее ее собственной и потянула его за собой.

— Отпусти, — вяло посопротивлялся Змей, не желавший признаваться даже себе, что усталость почему-то наваливается с каждой минутой все сильнее.

Даже напиток жены придал силы и бодрости очень ненадолго. И граф начинал догадываться, что виной всему царапина на шее, под воротником, сделанная когтем оборотницы и незамеченная тихоней.

— Иди и думай, где успел подцепить проклятье, — строго отозвалась Лэни, торопливо отыскивая взглядом проход на другую сторону ручья.

Переходить его по воде ей очень не хотелось.

— Откуда ты взяла? — вздохнул Змей, понимая, что если он признается, то придётся останавливаться, а это неизбежная трата драгоценного времени.

— Кольцом тебя проверила, — не оборачиваясь, объяснила тихоня, — да и цветочки сразу потеплели… а кстати, ты свой браслет чувствуешь?

— Да, — нехотя признался граф, — и думаю, с чего это он такой горячий?

— Все верно. Но ты терпи, остановиться у воды я боюсь. Вот видишь камень? Как думаешь, ты тут перепрыгнешь?

— А ты?

— Я прыгну. Ну-ка, выпей еще несколько глотков, — Лэни решительно сунула ему в руки фляжку, — и побыстрее, зайчик! Она уже близко!

Спорить Дагорд не стал, смешно спорить против очевидного, молча выпил несколько глотков чая, и вернул фляжку жене, в который раз ощутив благодарное умиление ее вниманием и заботой.

Он имел за свою жизнь кучу любовниц, и ярких, капризных знатных дам и простых горничных или белошвеек, и никогда ни одна из них столько не переживала за него, и не заботилась. Да он даже не представлял, что кто-то из женщин, кроме матери, может интересоваться, сыт ли он и не болен ли. Впрочем, его мать это тоже интересовало лет до девяти, пока воспитанием юного графа не занялись гувернеры и учителя боевых навыков.

— Лучше стало? Пошли! — Лэни пробежала по плоскому валуну и без затруднений перепрыгнула на камень, лежавший на противоположной стороне.

Граф оценил легкость, с какой жена проделала этот прыжок, и усмехнулся в душе над собственной наивностью, с какой он судил девушку при первой встрече. Никогда он больше не будет таким самоуверенным при оценке незнакомых людей, особенно после ошибки с сегодняшней оборотницей.

Его собственный прыжок вышел слегка неудачным, удар по камню больно отозвался в подвернутой при прыжке лодыжке, но Лэни снова оказалась рядом, подхватила под руку, повела прочь от ручья.

— Я сейчас и сам могу, иди впереди, — отказался Змей, и она не стала настаивать.

Ледяной блеск за это время приблизился на половину бывшего между ними расстояния, и тихоня не могла не догадываться, что скоро ручей донесет зелье и до озера. И даже не пыталась предугадать, что произойдет в тот момент. Иссякнет ли сила зелья, растворенного в таком большом количестве воды, или оно подпитается крохами растворенной в воде магии и ударит с новой силой?

Точно знала только одно, нужно уходить как можно дальше от воды, лишь тогда им удастся спастись.

Левый берег, по которому они теперь шли, заворачивал все больше влево, и словно тянул за собой все ущелье, но тихоню радовало только одно, полоса зарослей, начавшихся от озера, становилась все шире, и среди кустов и деревьев попадалось все меньше крупных камней, между которых было так трудно пробираться.

Постепенно поднимаясь по склону вверх, напарники ушли от воды на добрую сотню шагов, когда сзади послышался неприятный треск и глухие удары.

Обернувшись как по команде, Даг и Лэни замерли при виде немыслимого и ужасного зрелища. Оказалось, озеро уже полностью замерзло и отсюда, сверху, виделось светлым зеркалом в каменной раме. И из его глубины, ломая ровную ледяную гладь, лезли на поверхность огромные и жуткие ледяные создания. Присмотревшись, можно было понять что они очень приближённо напоминают совершенно безобидных существ. Дрофу, катящуюся на спине лапами вверх, рыб, разевающих зубастые пасти и ползущих, словно змеи. Или рака, гарцующего на восьми ногах.

— Демонова сила, — ошеломленно охнул граф, невольно придвигаясь ближе к жене.

— Гадина, — подтвердила она, сосредоточенно капая в остатки чая какое-то зелье. Пару глоточков выпила сама, остальное протянула Змею, — допей зайчик, нужно поторопиться.

Дагорд негодующе стиснул зубы, обнаружив, что ему осталось много больше чая, чем жене, но рвущий душу скрежет не превращался, а Лэни смотрела так требовательно, что он сдался. Проглотил остатки отвара, ощутил появившуюся в нем горчинку и запоздало сообразил, что она ради него пила какое-то целебное зелье… но сказать ничего не успел.

Тихоня уже отвернулась и ушла вперед, ловко протискиваясь между кустов. Граф ринулся ее догонять, и через несколько шагов почувствовал, что усталость куда-то отступает, а в теле появляется необыкновенная легкость и сила. Теперь он больше не жалел о том, что послушал ее, наоборот, радовался, что сумеет задержать жутких ледяных монстров, если они нападут. Даже, помогая себе кинжалом, отломал по пути толстую, полуоторванную ураганом или скатившимся камнем подсохшую ветку, намереваясь позже сделать из нее дубинку.

Выбравшись на свободную от деревьев площадку, Лэни приостановилась, быстро оглянулась на мужа, довольно тащившего на плече ветку толщиной в руку, и спрятала вздох. Зелье, временно приумножающее силы, разумеется, отличная штука, но как водится, за все нужно платить. Позже оно возьмет дань невероятной слабостью и долгим сном, и это большой недостаток, когда не имеешь надежного убежища. Но и способа, как обойтись без него в сложившейся ситуации, девушка не видела.

— Ты видела, что они ползут? — спросил Змей, останавливаясь рядом, и тихоня утвердительно кивнула.

— Видела. Утешает одно, они глупы. И идут не по следам, а ищут случайных жертв. Значит, чем мы дальше, тем меньше у них шанс нас найти.

Знать бы еще наверняка, сколько времени они будут так ползти, упорно карабкаясь на скалы и протискиваясь между камней, эти ледяные монстры. Она слышала внизу шорох и звон осколков, когда эти безмозглые твари падали с камней и разбивались на части, и сначала даже порадовалась. Но потом заметила, что каждый кусок продолжает ползти дальше, а вслед за ними лезут копии первых монстров и поняла, что успокаиваться рано.

— А что бывает со случайными жертвами, видела? — подталкивая жену вперед, как-то слишком равнодушно спросил граф, и Лэни хмуро кивнула.

Разумеется, видела. Специально задержалась на одном из валунов, делая вид, что переводит дух, чтобы посмотреть на росшее неподалеку от озера приметное дерево, под которым приметила по-осеннему сонную жабу. И невольно содрогнулась, когда обнаружила тельце несчастной, влипшим в ледяной бок огромной, величиной с хорошую собаку, рыбины, проползшей по тому месту. Но хуже всего было то, что рыбина после этого добавления поползла много шустрее.

Припоминая объяснения Варгиуса, обучавшего глупышек и тихонь искусству опознавать и избегать известные ему магические и алхимические ловушки, тихоня сообразила, что зелье проклятой Харгиты было завязано на крови жертвы. И потому ловушка оказалась такой живучей, хотя из-за попадания в ручей получилась довольно вялой.

А вот если бы она сначала захватила одного из них, то он ловил бы второго супруга с ненавистью и ловкостью выпня.

В следующие несколько часов они карабкались по скалам и пробирались между густыми зарослями с упорством бежавших каторжников, и почти не разговаривали, останавливаясь на короткие привалы. Но при каждой остановке Лэни снимала перчатку, и словно невзначай, брала мужа за руку, стараясь соприкоснуться украшенными брачными браслетами запястьями и следя, чтобы он этого не заметил.

Однако Змей все же заметил, и на одном из привалов притянул жену к себе и серьезно спросил, испытующе глядя в глаза:

— Зачем ты это делаешь, любимая?

— Проверяю, — спокойно выдержав его взгляд, призналась она, — насколько мы с тобой через них связаны. Варгиус просил при случае сделать эксперимент, все, что есть у него в книгах по этому поводу — довольно туманно и больше похоже на байки, чем на доказанные факты.

— Ну, спасибо, — хмуро пошутил он, — теперь я для тебя еще и подопытная крыса!

— Ты для меня всегда — самый любимый зайчик, но если у тебя возникло ощущение, что ты подопытная крыса, то не поделишься ли, как именно чувствуешь себя после таких прикосновений?

— Хорошо чувствую, — усмехнулся Даг, и шепнул ей на ушко, насколько, хотя вокруг, докуда мог бы дотянуться взглядом, не было ни одного живого существа.

— И это замечательно, — лукаво прищурилась Лэни, и, отвернувшись, заторопилась отправиться дальше, пока он не догадался спросить, как себя чувствует она сама.


День давно перевалил за полдень, когда скалистый гребень снизился настолько, что они смогли пробраться по насыпанным между двух пиков камням к площадке, с которой открывался вид на соседнюю долину. И несколько минут молчали, не желая вслух высказывать свое разочарование.

Она была намного больше ущелья, из которого они пришли, эта долина, заросшая клочковатыми голыми рощицами в центральной части и поднимавшимся зеленой стеной еловым лесом на противоположном, пологой склоне. А вот склон, над которым стояли беглецы казался совершенно непригодным для спуска.

— Придется спускаться тут, зайчик, на вершине мы замерзнем, а идти назад — глупо. Хотя и мала вероятность нарваться на одного из монстров, но мне кажется, они идут на живое тепло.

Говорить о том, что ледяные чудовища могут идти и на живую кровь она не стала.

— Сомневаюсь, что это удастся, — мрачно покачал головой Змей, — у нас ведь нет даже веревки! Может, лучше вернемся немного и попробуем пройти дальше? Возможно, там более пологий склон?

— У тебя перчатки еще целы? — Копаясь в своих карманах, осведомилась она, и оглянулась на ветку, с которой Змей так и не расстался.

Только на каждом привале понемногу срезал с нее лишние сучки, превратив свою находку в очень приблизительное и кривое подобие посоха странников.

— Целы, — покосившись на перчатки, найденные в тайном кармане полученного у Тмирны костюма, сообщил Змей, но Эста осмотрела их очень придирчиво, и сообщила в каком именно месте лежат еще одни.

— Надень их прямо поверх прежних и дай сюда твою дубину. Она как раз подходит.

Цепочкой снятой с пояса, тихоня обвила дубинку в несколько оборотов, и защелкнула крепкой защелкой, какими бродячие комедианты крепят цепи к ошейникам медведей. На ней болталось такое же массивное кольцо из гномьего железа, отполированное до зеркального блеска. Сквозь него Лэни продела конец уже знакомой Змею шелковой нити, заключенной в плоскую круглую шкатулку, и для надежности два раза повторила мужу, как именно он должен спускаться. После чего накрепко зажала дубинку между камней.

— Ты меня не удержишь, — не поверил он, глядя, как жена привязывает один конец нити к ажурному шелковому шарфу, связанному двойной петлей, в которую он должен был сесть как в седло.

— Разумеется. Но я и не собираюсь держать, — кивнула она, показывая шкатулку из которой струилась нить. Вот видишь ручку? Ты сам себя будешь спускать, постепенно. Для этого ручку нужно оттянуть. Как только ты отпустишь ручку, нить останавливается.

И Лэни ловко привязала шкатулку крепкой бечевкой к поясу Змея, таким образом, чтобы она была у него под руками.

— А теперь последнее, чтобы ты не задел обо что-нибудь лицом… и так весь поцарапан, — шляпа отправилась на камень, а на голову мужа тихоня ловко натянула похожую на мешок маску. — святая тишина! Это что у тебя такое на шее? Змей!

Дагорд только виновато засопел, змеем она звала его во всех тех случаях, когда граф переставал быть зайчиком.

— Придется отложить на минутку, — нажав мужу на здоровое плечо, чтобы сел на камень, тихоня схватилась за свой кошель.

А едва нашла зелье, Дагорд обнял ее ноги, и пока Лэни возилась с ранкой, ругая его почти в голос, блаженно молчал, понимая, что неправ.

— Ты хоть понимаешь, что проклятье и разум туманит?!

— Угу. А ты понимаешь, что у меня сердце оборвалось, когда ты из кареты исчезла?

— Ну, так ведь некогда было кричать! И слуги бы не поняли, кому я ору — прыгаем! Так все кучей бы и ринулись… — и не думала оправдываться Лэни, — а что ты все поймешь и сразу следом прыгнешь, я была уверена, зайчик.

Ну, вот он и снова зайчик, довольно усмехнулся Даг, чувствуя, как в царапине исчезает противное жжение, мучавшее его несколько часов.

— А если бы не прыгнул?

— Это только подсказало бы, что я пропустила царапину и ты находишься под проклятьем, — заявила она безапелляционно, заканчивая работу, — а теперь отпускай меня, любимый. Пора идти. И не бойся, все это не раз опробовано, и выдержит тебя с запасом.

— Тогда может… вместе?

— Нет. Иди один. Как найдешь удобное место — отцепляй нитки. Только не останавливайся там, где не за что прицепить цепь следующий раз.

— А как ты ее снимешь? — заподозрил неладное Змей, но Лэни только отмахнулась.

— Есть способ. Иди, но не торопись.

Легко сказать, иди! На самом деле это оказалось очень страшно, шагнуть спиной в пропасть, видя, что висишь на тонкой нитке. Но и стоять бесконечно на краю тоже невозможно.

Дагорд покрепче стиснул зубы, и чуть провис на нити, упираясь по совету жены ногами в стену. Совсем уж новичком он не был, учился быстро спускаться и подниматься на стены крепости, где служил в самом начале своей военной карьеры. Да и потом приходилось… но не с такой высоты и не на такой ненадежной на вид нити.

— Ну же, зайчик! — подтолкнул шепот тихони, и он рискнул, нажал на ручку и сразу отпустил, чувствуя, как падает спиной вниз.

Скала надвинулась вплотную, и он инстинктивно выставил ноги, оттолкнулся, снова нажал ручку, снова провалился… и вскоре, поймав ритм и забыв про все страхи, спускался все увереннее, начиная успевать посматривать вниз и по сторонам, чтобы не прозевать уступ или другое подходящее местечко для остановки.

Таковое нашлось, когда Змей уже всерьез начал тревожиться. Правда, находилось оно чуть в стороне, но теперь граф уже был совершенно уверен в крепости нити, и настолько приловчился ею управлять, что почти без труда добрался до отколовшегося куска скалы, сорвавшегося сверху и застрявшего в расщелине, образовав нечто вроде маленького угластого балкончика.

Убедившись, что на нем можно передохнуть, граф сначала отвязал от пояса шкатулку и нажал на малый рычажок. Гномий механизм немедленно рванулся вверх, но только дождавшись пока сверху по нити к нему соскользнет простое колечко, граф выпустил из рук сделанное из шарфа приспособление.

Для Лэни ни одно из движений мужа не осталось тайной, но она постаралась сделать все, чтобы он этого не заметил. А так же все, чтобы помочь ему выбраться, если Дагорд по неопытности застрянет или запутается. И когда он удачно добрался до надежного местечка, тихоня вздохнула с облегчением. Для нее самой добраться до мужа не составляло особого труда, но нужно было сначала предпринять кое-какие меры предосторожности.

## Глава восемнадцатая

— Тмирна! — герцог еле сдерживался, чтобы не зарычать от отчаяния и бессилия, — их нет уже почти сутки! Ты же сказала, что она сможет послать тебе весточку, как только доберется до пирамидки!

— Ну, значит, еще не добрались, — намеренно подчеркнув что не сомневается в том, что воспитанница вернется вместе с мужем, строго ответила из-под вуали монахиня

Показывать кому-либо утомленное лицо и красные от недосыпа глаза она вовсе не собиралась. И так хватает упреков, которыми осыпает ее Варгиус, считающий, что подруге давно пора передать все права помощнице и сидеть в маленьком особнячке на окраине столицы, который она когда-то выкупила на торгах для него. И она не против… только не сейчас, пока еще так неспокойно в их королевстве.

— Ты не забыла, что у них нет ни плащей, ни одеял? — расстроенно выдохнул он, и с размаху шлепнулся в кресло, совершенно забыв, что минуту назад швырнул туда свою шляпу, — ох, же… демонская сила!

— Олтерн, я все отлично помню. И хорошо знаю, сколько снаряжения и зелий напихано в карманы походных костюмов на всякий случай! Поверь, им не грозит замерзнуть или проголодаться…

— А та гадость, что эта сумасшедшая бросила им вслед? Ведь барон все рассмотрел!

— Успокойся. Они живы… я точно знаю, — почти не солгала монахиня, надеясь на связь двух амулетов.

— Знать, что они просто живы — для меня мало, — высказал Тмирне ее собственную тревогу герцог, — ты и сама знаешь, живые могут находиться в самом бедственном или подневольном положении.


— Осторожно… кладите его в карету, демоны, какой красавчик! И такие мужественные царапины на лице! Нет, Геликс, он просто не может быть обычным наемником… или контрабандистом! Кстати, посмотри, у него нет брачного браслета?

— Только татуировка, как у жителей Торема. Но рубашка очень хорошего качества. Да и кинжал далеко не дешевый.

— Ах! Я так и предполагала! Странствующий барон… или даже граф! Геликс, это судьба! Я попрошу нашего жреца провести ритуал немедленно!

— А как же девчонка? Вдруг она его любовница?

— Не мели чепухи! Не вдруг, а точно любовница, потому-то они и путешествуют вдвоем! И именно поэтому мы отвезем ее в коровник, а ему скажем, что она погибла!

— А может мне взять девчонку к себе? Если ее отмыть и нарядить в костюм феи, может получиться очень пикантно!

— Геликс, а ты уверен, что справишься? Это все же не белошвейка!

— Ха! И не с такими справлялся! Тем более она не воин! Посмотри на ее ладони! Ни одной мозоли! Ясно ведь, что она меч и в руках не держала!

— Как хочешь! — По безучастному голосу незнакомки было понятно, что ей нет никакого дела до неизвестной девчонки в костюме наемницы.

Но еще яснее было, что у нее большие планы в отношении найденного мужчины. И хотя было очень неприятно их выслушивать, Лэни даже не шевельнулась. Лежала на пышной охапке сена в телеге так, как положили нашедшие их охотники, и молчала.

Давно просчитала, что здесь, в пустынном месте, среди редких деревьев чахлого леска, лучше притворяться спящей или потерявшей сознание. Скажем — от голода. Ведь никто не может проверить, ели они что-то или нет. Зато все рассмотрели, что у спящих странным сном путников нет при себе ни дорожных мешков, ни плащей, ни собственного котелка. А самое главное, нет никакого транспорта, на котором они могли бы забраться в такую глушь.

Доведись самой Лэни встретить в лесу людей в таком виде, она бы сразу сообразила, что это жертвы. Бандитов или портального переноса. Однако самоуверенная госпожа, решительно командовавшая почти десятком мужчин, рассуждать логически, как видно, не умела. Или не желала, и это многое говорило о ее статусе. Либо богатой наследницы, либо избалованной любимой дочери богатого земледельца или скотовода. Что-то она ведь говорила про коровник.

Вот потому тихоня и молчала, точно зная, одной ей очень трудно будет справиться с вооруженными всадниками, а кроме того придется сначала защищать спящего Змея, а потом куда-то тащить его сквозь голый лесок, просвечивающийся на добрых полмили.

А как удачно все складывалось вчера!

Они все-таки добрались на закате до подножия скал, причем почти без потерь. Пара ссадин и ушибленная о внезапно сорвавшийся камень коленка в счет не идут. Но позже очень повезло, как тогда считала Лэни, заметить среди облетевших деревьев простенький охотничий домик, почти хижину. Зато с полной колодой дождевой воды под скатом крыши, выложенным из камня очагом, большим закопчённым котлом и грубо сработанной из ошкуренных жердей лежанкой, накрытой несколькими шкурами. Еще в хижине нашлись грубовато вырезанные из дерева миски и ложки.

Рассмотрев слой пыли и паутину, лучше слов говорившую о том, что хозяева наведываются сюда очень редко, тихоня сочла, что никто не помешает их со Змеем заслуженному отдыха. А приняв такое решение, первым делом распотрошила подкладку потайного кармана и достала тонкий провощенный мешочек с запашистым порошком.

И когда вода в котле закипела, высыпала в нее все содержимое мешка. В небольшой комнатушке сразу запахло неимоверно вкусным и наваристым бульоном, и прилегший на лежанку Змей с интересом потянул носом.

— Это что?

— Сушеное мясо, сушеные белые грибы, сушеный желток перепелиных яиц и орехи. Все помолото до состояния муки.

— И много у тебя такого мяса?

— Остался один мешочек. Еще два зашито в твоей одежде. Но это на самый крайний случай, такой, как сейчас, — наливая мужу полную миску загустевшего супа, пояснила Лэни.

Говорить о том, что ополаскивая посуду, незаметно капнула на дно миски Змея целебное зелье, смешанное со снотворным она не собиралась. Точно зная, что сейчас для мужа важнее всего хорошенько выспаться и перебороть разошедшуюся по телу отраву. И вовсе неважно, что сам он считал совершенно по-другому.

Он уснул почти сразу, как доел добавку, пробормотал только, что немного подремлет, и задышал ровно и спокойно. А тихоня неторопливо прикончила остатки супа, сполоснула котел и чашки и убрала их на место. Затем подложила в очаг последние дрова, разула мужа, накрыла шкурами и, погасив огарок свечки, устроилась с ним рядом. После опытов, которые Лэни провела днем, ей стало ясно, что пора учиться управлять браслетами. Вернее, их связью. И пока муж ранен, тихоня хотела попытаться вылечить его, передав с помощью цветочков часть своей энергии.

Некоторое время ничего не происходило, хотя девушка усиленно думала о том, как ползут по телу мужа цветущие плети, вытягивая боль и остатки проклятья, как стирают их нежные лепестки синяки и раны. А потом как-то незаметно провалилась в полусон-полуявь, в котором они с Дагом брели по цветущему лугу, и травы становились все выше, все душистее. Лэни все теснее прижималась к мужу, чтобы не потерять его в этом густом, как букет, разнотравье, и ощущала, как исподволь отступает застарелый холод давно не топленой хижины, согреваются ноги, и больше не сквозит под старыми шкурами непрошенный сквозняк.

Вскоре девушке стало так хорошо и уютно, что она раскинулась свободнее, окончательно засыпая, и вдруг в глубине сознания родилась тревожная мысль, что это тепло неспроста. То-ли вылетел из очага уголек, то-ли пылает в горячке Змей.

Лэни вскинулась, резко села и замерла, очарованная увиденным. Вокруг них, свиваясь в ажурный кокон, цвели призрачные побеги, словно проросшие из эльвийских браслетов. Тихоня осторожно вернулась на место, боясь спугнуть охраняющую их магию, и через несколько секунд уже спала крепким сном надежно защищенного человека.

А проснувшись от холода и тревоги, сразу услышала топот приближающихся к домику лошадей, и, выглянув в щель, поняла, что уйти они уже не успеют. Даже если она сумеет разбудить порозовевшего от сна Змея.

Все, что успела тихоня, это обуть мужа, надежнее спрятать всё самое ценное, и переложить свое оружие так, чтобы его можно было достать даже со связанными руками. Прятать кинжал Змея было глупо, да и некуда. К тому же в это могли не поверить приехавшие к домику люди.

После этого сестре тишины оставалось только изображать такой же глубокий сон, каким спал муж и пытаться определить по разговорам незваных гостей, что они за люди.

Очень скоро выяснилось, что распоряжавшаяся всем молодая дама как раз наоборот, незваными гостями, точнее наглыми бродягами считала их со Змеем. И была твердо намерена примерно наказать нахалов за вторжение в чужую собственность. Ровно до тех пор, пока не рассмотрела лицо графа и не осознала по докладам слуг, что он никак не может быть безродным бродягой.

После этого слуг выгнали из домика, а дама принялась обсуждать свои планы насчет Дагорда с молодым человеком, явно осведомленным обо всех личных делах своей хозяйки. Или подруги, этого Лэни пока не решила.

Осторожно приподняв ресницы, девушка попыталась рассмотреть, куда ее везут, и сразу же усмехнулась. И спокойно открыла глаза, поняв, что немного ошиблась, обозвав повозку, в которой лежала, телегой. Скорее это была дорожная кибитка, крытая полотняным шатром, закреплённым на редкой решетке, сплетенной из ивовых прутьев. Предназначалась она, несомненно, для перевоза дичи, и возле задней дверцы уже торчали из-под грубой дерюги кабаньи копытца.

Значит, господа ездили на охоту… тогда понятно, почему они оказались возле домика задолго до обеда. Очевидно, собирались устроить там пикник. Странно только, что приехавшая в карете дама была одна… или остальные просто отстали?

Через некоторое время полог повозки перестали хлестать ветви деревьев и она покатилась ровно, как по накатанной дороге. Оказывается, не такая уж тут и глушь, как им показалось вечером, с досадой признала свою ошибку Лэни, и сразу припомнила про ледяных монстров. Хотелось бы верить, что ни один из них не добрался до местных жителей.

— Не проснулась? — спросил голос Геликса, и Лэни, прикрывшая глаза, едва заслышав рядом с повозкой топот еще одной лошади, саркастически усмехнулась.

Любитель фей даже не догадывается, что стоит сейчас на развилке своего жизненного пути, и у него есть пока один шанс, чтобы сделать правильный выбор. И если он ошибется, то пусть пеняет на себя. Сестры тишины очень принципиальны в некоторых вопросах.

— Спит. — ответил возница и спросил безразлично, словно не слышал разговора молодого человека с хозяйкой, — куда прикажете ее доставить?

— В мой дом. И скажи служанкам, чтобы раздели и умыли. Я провожу госпожу Нинилсу и вернусь.

— Скажу, — коротко отозвался кучер, и стук копыт лошади Геликса начал удаляться, — куда мне деваться. Эх, демонская сила!

Опытный слух тихони расслышал в последних словах кучера горечь и презрение, видимо не так уж почтительно относился слуга к своему к сластолюбивому хозяину.

Однако торопиться девушка не стала. Несколько минут лежала так же неподвижно, скрупулезно обдумывая сложившуюся ситуацию и просчитывая, как все может повернуться, если попытаться разжалобить и так как будто сочувствующего ей мужчину.

И стоит ли его вмешивать, ведь ясно, что измены Геликс кучеру не простит. А если просто попросить возчика о маленькой услуге, то чем, и главное, когда, оплатить эту помощь? Само собой, золото и несколько колечек, предназначенных именно для подобных случаев, у Лэни были, но сразу лучше было их не показывать.

Наконец тихоня решила попытаться разговорить конюха, и нарочито громко зевнула. А потом резко села и ойкнула еще громче, озираясь с деланным изумлением.

— А где это мы?

— Едем в Кимнеш, — отозвался возчик, поглядывая на пленницу со вполне понятной настороженностью.

Святая Тишина! Так вот куда их занесло! Явно последние два накопителя, которые Лэни едва втиснула в пирамидку, были лишними. Ей казалось, портал должен был выбросить их со Змеем в нескольких лигах от поместья барона.

— А кто у тебя там?

— Хозяин у меня там, господин Геликс.

— Знатный?

— Да нет.

— Тогда богатый.

— Богатый, да не он. Дядюшка у него состоятельный, а племяннику разрешает жить в маленьком имении, в пригороде Кимнеша. Он у его дочки секретарем числится.

— Понятно, — протянула Лэни, — а у тебя водички не найдется? Во рту пересохло.

— Найдется, как не найтись, — конюх подал девушке глиняную бутыль в соломенной оплетке, — свежая, утром набрал.

— Далеко набирал?

— Так дома же, из колодца. А что? — насторожился конюх, и тихоня с удовольствием отметила, что он далеко не глуп.

— Да мы возле гор наткнулись в ручье на ловушку… еле ушли, к вечеру чуть не падали, — врать тихоня не стала, простенькие амулеты, опознающие откровенную ложь, не такая уж дорогая вещь. Однако и говорить всей правды пока не собиралась, — хорошо, заброшенный домик попался, выпили восстанавливающее зелье и свалились. А спутника моего ты не видел?

— Видел, — хмуро вздохнул кучер, — рядом вы спали.

— И что, вы его там и бросили? — испуганно ахнула тихоня.

— Куда там! Везут его, — настроение мужчины испортилось еще сильнее, — только не в поместье, а в городской дом госпожи Нинилсы.

— Это она и есть дочка того богача? — «догадалась» Лэни.

— Она самая… — в голосе кучера так явно прорезалось презрение, что он и сам испугался и зачастил, — так без матери воспитывалась, вот и избаловал ее батюшка. А так ничего, не плохая госпожа… у других и хуже бывают.

— Ты, дяденька, меня не бойся, — мягко и доверительно произнесла Лэни, и грустно улыбнулась поглядывающему на нее кучеру, — я тебя выдавать не пойду. И сама знаю, далеко не все хозяева верных слуг ценят. А что моего напарника не бросили — это тоже хорошо, ранен он, да и ногу подвернул… может, хоть отлежится в богатом доме.

— Угу, отлежится, — туманно буркнул конюх и несколько минут молчал, сосредоточенно что-то обдумывая. А потом вдруг махнул кнутом куда-то вперед и влево и горячо зашептал, — Гляди туда. Как поравняемся, я приторможу, прыгай в заднюю дверцу и беги в те кусты. За ними овраг, по нему как раз к городу выйдешь, тропка по верху идет. Ловить тебя, конечно будут… глянулась ты господину Геликсу. Но судя по одежке, девка ты не простая, прорвешься. В городе по центру не ходи, проберись на западную окраину, там у меня сестра с племяшкой живут… домик приметный, сосна над ним огромная. Скажи им, Шанор прислал, они укроют.

Это было очень заманчивое предложение, но не для тихони.

И Лэни знала это еще в тот момент, когда конюх начал говорить. Но выслушала очень внимательно, сделала вид, что думает, и только потом категорично замотала головой.

— Нет, дядечка, я так не могу. Они тебя обязательно накажут, если я сбегу. А я не хочу, чтобы из-за меня хорошие люди страдали. Ты лучше мне расскажи, как там, в поместье, кто охраняет, есть ли собаки, какие слуги, какая ограда, а я постараюсь с ним договориться по-своему.

— Зря ты так решила, девушка, — расстроился мужчина, — они ведь ничего не боятся!

— Почему? Ведь деньги — это еще не главное?!

— Не главное… но очень важное. Да и кроме денег ведь кое-что есть! — кучер оглянулся, словно кто-то мог услышать, и таинственно произнес, — господин Прилтес ведь у самого стального герцога именьем управляет!

— А кто такой этот Прилтес? — не поняла Лэни.

— Так отец же, госпожи Нинилсы, и родной дядя господина Геликса!

— Что ты говоришь! — поразилась тихоня, — тогда я тем более еду в поместье. И не уговаривай, лучше все объясни поподробнее. И еще скажи… почтовая пирамидка у Геликса в доме есть? Ну, пишет же он письма?

— Вот это точно могу сказать, — есть. И не такая, как в трактире, а большущая! Только коробочки и флакончики хозяйка в сейфе запирает. У меня жена в кухарках, говорит, госпожа Нинилса кузена отругала, что много тратит и теперь сама ему выдает.

— А это и неважно, я брать у них ничего не буду, — успокоила Лэни разговорившегося конюха, — так какая там у вас охрана?

## Глава девятнадцатая

К моменту, когда повозка вкатила в распахнутые перед ней охранником ворота небольшого имения, тихоня знала все, что ей было нужно, и успела почти подружиться с сердобольным кучером, поглядывающим на нее все жалостливее.

— Зря не сбежала, — выдохнул он, останавливая повозку перед ступенями внушительного крыльца, — но если что, беги в конюшню, та дорожка, что налево. У меня там тайник есть, а ночью выведу. Запомнила?

— Не забуду, — подмигнула Лэни, — я добро никогда не забываю.

— Кого привез, дядюшка Шанор? — весело окликнула конюха служанка, и тут же притихла, прыснула куда-то в сторону, а на крыльце появилась худощавая женщина.

У тихони она вызвала неприязнь с первой минуты, девушка давно заметила, что такие вот надменные, сухопарые, прилизанные и хрустяще-выглаженные экономки почему-то всегда оказываются бездушными злюками.

— Господин Геликс приказал девушку умыть и переодеть, — хмуро бросил конюх, даже не пытаясь сдержать расстроенный вздох.

— Иди за мной! — ничего не ответив Шанору, сухо приказала домоправительница Лэни и, развернувшись, пошагала в дом.

Тихоня шла за ней, размышляя над простым вопросом, почему эта женщина считает, что она должна беспрекословно выполнять ее указания? Или решила, что бродяга ошалела от счастья, раз ее привезли в такое роскошное место, или так уверена в двоих охранниках, устроившихся у двери приемного зала? Или тут принято натравливать на беглецов собак, одна из которых лежит у ног хозяина?

Экономка прошла прямиком через зал, в подражание дворцам знатных господ украшенный резьбой, позолотой и огромной люстрой и зашагала по широкой лестнице вверх. Тихоня так же покорно шла следом, не упуская ни малейшей детали, никогда не знаешь, что может пригодиться в решающий момент.

Возможно, его и вовсе не будет, такого момента, однако это ничего не меняет. Готовиться к любому повороту событий лучше загодя.

— Вот тут умоешься и снимешь свои тряпки, — распахнув дверь, процедила экономка, — потом получишь наряд.

— Феи?! — заинтересованно спросила тихоня и получила в ответ уничтожающий взгляд, после чего женщина отвернулась и важно пошла дальше. — А мне обещали феи! — дерзко выкрикнула вслед ей Лэни и в самом прекрасном настроении вошла в купальню.

Это было именно то, о чем она мечтала со вчерашнего вечера. Оттого графиню ничуть не расстроило, что на двери не было засова, а вода в баке оказалась еле теплой. В монастыре им с сестрами и холодной частенько приходилось умываться, а с дверью девушка поступила очень просто. Пользуясь тем, что створка открывалась в комнату, захлопнула ее поплотнее, и вогнала в раму под углом один из ножей. Затем бдительно осмотрела горшочки с мылом, выбрала самое обычное, и принялась раздеваться.

Стучать в дверь начали примерно через полчаса, и хотя Лэни к этому времени успела умыться и одеться, и даже отправить матушке отчет, открывать она не спешила. Судя по голосам, ворваться в купальню жаждали экономка с охранником, а разговаривать с ними тихоне не хотелось.

Ну что нового смогут сказать ей слуги, готовые на все, лишь бы выслужиться перед хозяином?!

Спокойно надев на лицо ту самую маску, что вгоняла в дрожь даже бывалых дознавателей, девушка расправила пряди смоляного парика, приколола поверх черные кружева и осталась очень довольна своим видом.

А потом уселась ждать, искренне сожалея лишь о том, что у нее нет даже черствой корки, чтобы пожевать в ожидании хозяина. Насчет того, что дочка управляющего сможет обидеть Змея, тихоня уже почти не волновалась, матушка сделает все, как она просила.

Через некоторое время голоса за дверью стихли и шаги удалились, но вскоре вернулись и теперь, судя по звуку шагов, желающих увидеть пойманную наемницу стало на одного больше.

— Открой! — голос Геликса звучал очень грозно, но тихоня расслышала в нем нотки нерешительности и едко усмехнулась.

Вот так всегда, едва очередная жертва оказалась чуть настойчивее или смелее, наглец сразу запаниковал. Хотя чего ему-то бояться? Самое страшное все равно уже произошло. Свой вердикт тихоня уже вынесла.

— Сейчас, — отозвалась она так ласково, что будь на месте этого самоуверенного молодчика кто-то более сообразительный, он непременно бы насторожился.

А Геликс только стукнул сильнее и прикрикнул еще строже, — поторопись!

— А платье феи она принесла? — капризно поинтересовалась девушка, лукаво подмигивая своему отражению.

В прорези черно-алой маски это выглядело очень жутко.

— Откуда ты знаешь про фею?

— Кучер сказал… а что, платья не будет?

— Открой, потом поговорим, — после того, как экономка шепотом сообщила, что девица, похоже, не в себе, голос Геликса прозвучал немного мягче.

— А ты прикажи, чтобы сюда больше никто не входил, — так же капризно пролепетала кокетка, резко выдернула нож и отскочила в сторону.

Створка двери распахнулась от удара, и в умывальню ворвался охранник. Торопливо замотал головой, ища нарушительницу порядка, разглядел одетую в мужской костюм девушку с кружевом на лице и озадаченно застыл, не решаясь шагнуть к ней ближе. Было что-то очень зловещее в том спокойствии, с каким она стояла перед ними, сложив на груди руки.

А уже в следующий миг что-то делать было поздно.

Тихоня точно определила, кто из двоих мужчин является господином, скользнула к Геликсу и, крепко ухватив его под руку, мурлыкнула:

— Пойдем в твой кабинет, дорогой! И прикажи своей служанке принести туда костюм феи!

— Ы-ы… — охнул Геликс, почувствовав, как что-то твердое уперлось ему между ребер и слегка ужалило кожу, — Жанни! Ты слышала? Немедленно неси костюм в кабинет.

И осторожно свернул в сторону лестницы.

— Кабинет в другой стороне, дорогой! Да скажи охраннику, чтобы шел на свое место, мы тут и без него обойдемся!

— Иди на место! — рявкнул Геликс, чувствовавший собственной кожей каждый новый приказ незнакомки, — мы обойдемся!

Про то, что сумасшедших лучше не злить, он где-то слышал.

Кабинет Лэни выбрала вовсе не случайно, именно там, по словам кучера, находились пирамидка и сейф с капсулами. Ехать в город на лошади, когда можно просто перейти в дом избалованной дочурки управляющего, тихоня считала неразумным.

— Проходи, садись, — Лэни бесцеремонно толкнула Геликса в кресло, и, обнаружив, что он предсказуемо тянется к украшенной драгоценными камнями рукоятке своего кинжала, одним движением подняла с лица вуаль, — убери руку от оружия! Запомни, повторять не буду! Я успею пять раз пришпилить тебя к этому креслу, прежде чем ты вытащишь свою железку из ножен!

Выяснять, что больше убедило побелевшего сластолюбца, жуткое лицо недавней пленницы или холодный блеск тонкого стилета гномьей работы, тихоне было неинтересно, да и некогда. Ей вполне хватило и того, что он отдернул руку от кинжала, как от ядовитой змеи и замер, вжавшись в спинку и опасаясь не то, чтобы пошевелиться, а даже произнести слово.

Заслышав торопливые шаги экономки, Лэни метнулась к креслу и встала за ним, многозначительно приставив к шее своего заложника холодное лезвие так, чтобы его не могла заметить Жанни.

— Прикажи ей положить костюм и не приходить сюда… часа два. Мы будем играть в фею, — возвращая на место вуаль, загадочно пообещала тихоня Геликсу, и перепуганный пленник выполнил все её указания с готовностью человека, который не погнушается ничем ради спасения своей шкуры.

Услышав указания господина, экономка поджала губы еще сильнее, но смолчала. Разложила по стульям принесенные вещи и, презрительно кривясь, выплыла из комнаты. Едва дождавшись ее ухода, Лэни ловко освободила совершенно упавшего духом пленника от пояса с оружием и содержимого карманов и быстро заперла двери на массивный засов. Свидетельствующий, что собственную безопасность Геликс ценил много выше, чем деликатность по отношению к умывающимся гостьям.

— А теперь раздевайся.

— М-может, не нужно? — взмолился заложник, — хочешь, я дам тебе денег? Или драгоценностей? И прикажу оседлать лошадь!

— Нет! Мне обещали фею! — капризно притопнула ногой тихоня и, посмеиваясь про себя, подступилась к сейфу.

— Что ты собираешься делать? — встревожился хозяин кабинета, обнаружив, что сумасшедшая наемница ковыряет в замке какой-то железкой, — Нинилса меня прибьет.

— Посмотрим, кто кого убьет! — воспоминание о том, что Нинилса сейчас возможно пытается нацепить на Змея свои браслеты, сделало это замечание гостьи настолько зловещим, что Геликс больше не спорил с наглой бродяжкой.

Слез с кресла и принялся уныло стягивать с себя дорогой охотничий костюм.

— Рубашку тоже снимай! А вот нижние штаны можешь оставить, — сурово заявила бывшая пленница, внимательно изучавшая шкатулки с найденными капсулами и искоса приглядывающая за заложником, — иначе мой муж лишит тебя самого дорогого, что еще осталось! Ну, вот за что ты схватился? Самое дорогое у большинства мужчин — это честь, но у тебя ее, похоже, никогда и не было. А вторым номером идет жизнь, а не то, что ты подумал!

Нужная капсула нашлась в самой большой шкатулке, видимо Геликс и его кузина не очень любили трястись на лошадях и экономить золото господина Прилтеса. Тихоня сунула ее в карман, захлопнула сейф и еще раз проверила пирамидку, стоявшую на письменном столе. Заряжена полностью, это она поняла еще в умывальне. Когда вынула из потайного кармана почтовый пенальчик и обнаружила, что зеленый камушек на нем наконец-то сияет приветливым светом. Тем и хороши большие пирамидки, что почту можно отправлять из любого помещения дома, к которому они привязаны, а при случае с них можно и уйти на портальную башню.

— Ну, что же ты растерялся? — обернулась девушка к жмущемуся Геликсу, — Одевайся! Ты же мне обещал, что будем играть в фею!

— Но… — попытался осторожно возразить кутила, — это не для меня!

— А для кого? — угрожающе-ласково осведомилась графиня, — не хочешь ли ты сказать, что для меня? Ну, ты же не совсем дурак, Геликс! Где ты видел фей со стилетами и удавками? Не зли меня! Быстро надевай эту красоту, мне не терпится поиграть в фей!

Упоминать о том, что «играть» она собирается вовсе не в то, что мог вообразить себе испорченный безнаказанностью кузен управляющего, тихоня не собиралась. Иначе потрясение гладкого и холёного, но лишенного каких-либо намеков на мускулатуру повесы может вывести его из игры раньше времени.

Презрительно ухмыляясь, Лэни подождала, пока Геликс, путаясь и сопя, кое-как натянет костюм «феи», подозрительно напоминавший одежду танцовщицы из торемского гарема. Прозрачные шаровары, увешенные по поясу и на лодыжках бахромой с кистями и бусами, золотые чашечки лифа, скрепленные между собой и на спине такими же бусами и бахромой и прозрачная накидка, расшитая цветами.

— Красавчик! — подхватив «фею», под руку, весело сказала Лэни, — дамам должно понравиться.

И сломала портальную капсулу.


— С прибытием! — немолодая женщина в теплом плаще первой шагнула к Лэни, и та крепко обняла наставницу, ощущая, как пасмурный день разом словно посветлел.

— Все в порядке?

— Да, — коротко ответила Тмирна, уступая герцогу право обнять свою спасительницу, — а это кто такой?

— Фея, — так же лаконично пояснила тихоня, наблюдая из-за плеча Олтерна, как настоятельница крепко вцепилась в руку ошарашенного Геликса и повела его к лестнице.

— Эста, — бесцеремонно сжав на миг тихоню в объятьях, успокоенно выдохнул герцог, — ну и перепугали вы нас! А где Змей? Я ничего не понял, Тмирна сказала лишь, что все хорошо.

— Идем вниз, — поёжившись от холодного ветра, шагнула вперед девушка, — это она молчит по моей просьбе. Хотелось, чтобы ты все увидел своими глазами.

— Что именно?

— Сейчас дойдем до комнаты, и все поймешь, — на ходу поясняла тихоня, быстро сбегая по ступеням, — господин Прилтес тут?

— Да. А причем он?

— А его дочка?

— Тоже. Так в чем дело?

— Олтерн! Я потратила драгоценное время, чтобы приготовить сюрприз… правда, не могу сказать, что очень приятный, а ты хочешь его испортить?

— Я до недавних пор считал, что почти ничто не может заставить меня дрожать от страха, — мрачно проворчал советник, догоняя графиню, — но теперь могу признаться, от сюрпризов, приготовленных тихонями, трясусь заранее!

— Что поделать… — договорить тихоня не успела, из широко распахнутой двери, в которую Тмирна впихнула Геликса, раздался возмущённый мужской рык.

— Это что за представление?!

Высокий, дородный мужчина с кулаками молотобойца, вскочив со своего места, надвигался на Геликса неотвратимо, как тайфун. Не видя в пылу своего гнева вернувшихся в комнату высоких гостей, которые почему-то надолго оставили хозяев под присмотром дознавателя и гвардейцев, и ушли на башню.

Не заметил он и новой гостьи, одетой в мужской костюм и кружевную вуаль.

— Но… дядя… — отступая, блеял повеса, — это не я! Клянусь… это вон та сумасшедшая!

Он сделал отчаянный жест в сторону Лэни и юркнул за кресло, только сейчас начиная понимать, что кроме господина Прилтеса в гостиной сидит покрасневшая от негодования Нинилса и ее камеристка, посвященная во все тайны хозяйки.

Управляющий повернулся к дверям и замер, обнаружив там своего господина и рядом с ним незнакомую даму.

— Зачем ты притащил её сюда?! — полный злобы голос Нинилсы в наступившей тишине расслышали все.

— Кого? — вмиг нахмурившись, герцог изучающе уставился на девушку, которой меньше часа назад любезно отпускал комплименты.

— Вон ту бродяжку! — с ненавистью ткнула пальцем в Лэни хозяйка дома, — с которой развлекается Гелик!

— Кто тут Гелик? — голосом Олтерна можно было замораживать летом мороженое.

— Это он, — кивнув на пленника, Эста уверенно прошла к столу.

Уселась на свободный стул, подвинула себе блюдо с маленькими тарталетками, наполненными самыми разнообразными начинками, и спокойно сунула одну в рот.

— Ну и наглость! — вскочила с места так ничего и не понявшая Нинилса, — папа! Прикажи выкинуть отсюда эту грязную тварь!

— Что?! — отвернувшись от съежившегося под его взглядом Геликса, недобро уставился на девицу герцог, — кто мне объяснит, что тут происходит?!

— Эста покушает и расскажет, — с умилением наблюдая за тем, с какой скоростью исчезают под вуалью тарталетки, пояснила Тмирна, и спросила воспитанницу: — вы ничего не ели?

— Нет, — продолжая жевать, мотнула головой тихоня, рассказывать про бульон при чужих было запрещено.

— А как ты оказалась вместе с этим… — осведомился Олтерн, презрительно мотнув головой в сторону готового провалиться сквозь пол Геликса, и обводя всех тяжелым взглядом, от которого его управляющий начал стремительно бледнеть.

И даже его неукротимая дочка притихла и попыталась отодвинуться.

— Нашли они нас… — запив очередную тарталетку пододвинутым Тмирной отваром, устало сообщила Лэни, — к ночи мы набрели на заброшенную хижину. А утром туда целой гурьбой приехали они. Тао спал… он был ранен и выпил зелье.

— И что они вам сделали? — знаменитая сталь герцогского голоса раскатилась по хрустальным бокалам отзвуком ближней грозы.

— Поделили, кому кто достанется, — стараясь не вспоминать тот момент, спокойно пояснила тихоня, — меня отдали Геликсу, играть в фею, и бросили в повозку с вепрем, а Тао Нинилса забрала себе, решив, что ей не помешает брак со знатным господином.

— Святые духи! — Схватился за голову Прилтес, и рухнул на пошатнувшийся стул, — доигрались!

— Следить нужно было получше за дочуркой! — жестко бросила ему Тмирна.

— Так эти же бродяги забрались в наш домик! — немедленно с ненавистью огрызнулась девица, не обращая внимания на дергавшую ее за подол бледную камеристку, — их можно было сразу повесить!

— О-о! — горько застонал управляющий, — ну не можешь ты помолчать хоть теперь?

— Почему я должна молчать, когда бродяги лезут в наше добро?

— И где находится этот домик? — тихо спросил Наерс, неустанно строчивший что-то в своих бумагах.

— К северу от города, за оврагом широкая долинка, с правой стороны отвесные скалы, слева лес, — мигом ответила Лэни.

— О-о… — тихонько взвыл Прилтес и стукнул тяжелой головой по столешнице, — какие дураки!

— Так это же мои земли! — мгновенно сориентировался его светлость, — пиши Наерс, самовольно вторглись в земли герцога, в его охотничьем доме захватили в плен тайных дознавателей его величества и насильно привезли в свое жилье с целью получения выгоды.

— С целью издевательства и насилия, — строго поправила Тмирна, — Эсту вот этот подонок собирался одеть в то платье, которое она натянула на него, и принудить к распутству, а Тао…

— Ничего я ему не сделала, вашему Тао! — Заорала Нинилса, взбешенная непонятным поведением отца, даже не пытающегося ее защищать, — спит он, и ничем не разбудить!

— А где спит? — немедленно поднялась с места Лэни.

— Я покажу, — заторопилась камеристка, соображавшая значительно лучше своей хозяйки.

И в этот момент где-то невдалеке раздался грохот, отчаянные крики и топот нескольких пар ног.

— Это этажом ниже, — сориентировалась Тмирна, бросаясь вслед за вылетевшей стрелой воспитанницей, — Наерс! Не упусти преступников!

— Никогда! — Оставив свои бумаги, дознаватель ловко запирал кандалы на руках Нинилсы и ее кузена.

— Что с ними будет? — избегая смотреть в ошарашенное лицо дочери, тяжело спросил управляющий.

— Его светлость решит, — не стал успокаивать мужчину Наерс, — но без наказания, разумеется, не оставит. Неужели вы не знали, Прилтес, чем они занимаются? Ведь были уже жалобы?

— Я все уладил, она мне обещала… — мужчина расстроенно смолк, встал и шагнул к двери, — делайте, что положено. Схожу, посмотрю, что там стряслось.

— Только не натворите глупостей, Прилтес! — предупредил дознаватель и свистнул особым способом, подзывая дежурившего в коридоре гвардейца, — берите этих двоих, и в тюрьму! Да предупреди, чтобы посадили в одиночки!

## Глава двадцатая

На первом этаже Лэни, ведомая звуками борьбы, уверенно свернула направо, и вскоре оказалась перед дверью, за которой происходило что-то бурное, похожее по звукам на схватку.

Впрочем, следы этого буйства были видны уже в коридоре, Стоящий неподалёку от дверей слуга в камзоле лакея отирал тряпицей с лица нечто похожее на сметану, второй, сидя у стены, пытался остановить текущую из раны в ладони кровь.

— Эста! — Окликнула спешившая следам за воспитанницей Тмирна, — давай я первая пойду!

— Не нужно… — широко распахнув полуприкрытую дверь, шагнула в комнату графиня, — Тао! Ты как?

— Вот сейчас придушу эту парочку и буду в полном порядке, — находя взглядом жену, хрипловато отозвался Змей, — а ты?

— Уже хорошо, — сообщила Лэни, сузившимися глазами рассматривая странную обстановку комнаты.

И разозлил тихоню вовсе не перевернутый столик, и не разбрызганная по полу кровь вперемешку с растоптанной едой и битыми тарелками, а стоявшее посреди спальни сооружение.

Первой бросалась в глаза высокая крепкая металлическая клетка с внушительным замком на дверце, затем — заключенная в ней довольно широкая кровать. Именно на этом ложе, слегка согнувшись, стоял полураздетый Дагорд, крепко держа намотанные на кулаки концы толстой волосяной веревки. Снаружи по клетке распластались отчаянно дергающиеся тела двоих мужчин, которых граф умудрился захватить этой веревкой. Одного за шею, второго посреди груди.

— Можешь их отпустить, — мрачно процедил подоспевший герцог, — никуда они теперь не уйдут. Тмирна, ты же уверяла, что он в безопасности?!

— Так и было, — ничуть не смутилась женщина, — Тао спокойно спал, и будить его не было нужды, он же ранен. Но очевидно слуги имели какое-то указание хозяйки, и не решились его нарушить.

— Это не слуга! — ожесточенно фыркнул граф, отпуская веревку, — присмотритесь, это жрец! И он намеревался надеть мне на руку брачный браслет. Но я не дался… и тогда они попытались меня привязать.

— Мне госпожа приказала… — с ужасом опознав вошедших, жалобно забормотал жрец, — она сказала, что этот господин ее обесчестил… и нужно спасти его от виселицы…

— Остановись, — холодно приказала Тмирна, уловив в голосе служителя храма неуверенность, — и покажи твой знак. Ну!

— У меня нету… — жрец побледнел еще сильнее, — я отчислен из семинарии…

— Взять его, — приказал прибежавшему следом за ним гвардейцу Олтерн, — спасибо, Эста, давно мне не делали таких сюрпризов!

— Служу королю, — отпирая отмычкой замок на клетке, почти серьезно отозвалась девушка, и, едва дверца распахнулась, попала в кольцо сильных рук.

— Эста…

— Все уже в порядке, — еле слышно шепнула она, — можно идти домой. Или ты желаешь сначала посмотреть на красавчика, с которым мы играли в фею?

— Ты слишком кровожадна, сестра, — отстраненно отозвалась Тмирна, хозяйственно обшаривавшая сундуки в поисках одежды Змея, — этот подонок еще послужит королевству… в рудниках освободилось столько мест.

— Тогда я желаю на него посмотреть, — мгновенно напрягся граф, — куда идти?

— Идите домой, — решительно заявил Олтерн, посматривая на обнявшихся супругов, — отдохните. «Фею» я уже велел отправить в камеру.


Но они все же его увидели, где-то потерявшего золотой лиф и бесполезно кутающегося в прозрачную накидку.

Слишком громкий хохот, со всхлипами и стонами, доносился с нижнего этажа портальной башни Эфро, куда Лэни с мужем пришли по совету Тмирны.

— Вам лучше переодеться в замке герцога, — рассудительно напомнила уходившая в монастырь матушка, и супругам пришлось согласиться.

Никто из слуг в их новом поместье не должен знать, что господа имеют странную привычку гулять иногда в таком неподобающем виде.

— Что там за веселье? — спускаясь по лестнице, недоумевающе осведомился Змей, и Лэни безжалостно предположила, что это гвардейцы рассмотрели «фею».

После этих слов граф сразу так заторопился резко, что они примчались в нижнее помещение, намного опередив Олтерна, и успели застать там пленника тихони.

— Вот это — «фея»?! — услыхав угрожающий рык, Геликс торопливо оглянулся и побелел от ужаса, обнаружив перед собой того самого наемника, которого забрала кузина.

— Пощадите! — глухо стукнули о пол коленки лоботряса, — умоляю…

— А девушки, которых ты ловил и одевал в этот костюмчик, — холодно процедила Лэни, — наверное, тоже молили тебя о пощаде? А ты кого-нибудь пожалел? Отпустил хоть одну домой, к родителям, к жениху?

— У-уу… тихонько заскулил мерзавец, трясясь от ужаса, и лица гвардейцев, еще недавно утиравших выступившие от хохота слезы, мгновенно помрачнели.

— Ух… мразь! — скрипнул губами кто-то из них, и шагнул ближе, но раздался суровый оклик герцога.

— Назад! Не пачкайте об него руки! Он предстанет перед судьями, и понесет заслуженное наказание.

— Я сам буду его судить, — сдерживая ярость, рыкнул Змей и повел Лэни в их комнаты, пытаясь решить по пути, нужно ли расспрашивать жену о том, как она сумела вырваться из лап негодяя, или лучше не бередить ей душу.

Ведь все обошлось.

— Зайчик, — искоса поглядывая на хмурившегося мужа, осторожно предложила Лэни, — по-моему, ты хочешь две вещи, поговорить и поесть.

— Ну, считаешь ты неправильно, — лукаво ухмыльнулся граф, — но спорить я сейчас не буду.

— И правильно. Тогда давай первым делом закажем завтрак, а пока его принесут, переоденемся. Потом спокойно поговорим и поедим… я тоже только слегка перекусила.

— Вот про это и нужно было сначала говорить, — сразу нахмурился Змей, и уже через несколько шагов поймал бегущего куда-то лакея и выдал ему указание таким непререкаемым тоном, что тот помчался дальше с удвоенной прытью.

Однако спокойно поговорить им не удалось. Не успели супруги избавиться от походной одежды и сапог и сесть к столу, как в дверь деликатно постучали.

— Входите, — разрешила графиня, и, поймав вопросительный взгляд Змея, тихо пояснила, — это свои.

Своими оказались ее братья и Тэйна, притащившие с собой целую корзину еды.

— Олтерн сообщил, что вы сутки ничего не ели, — ловко расставляя блюда по столу, сообщила оборотница, — но больше ничего не рассказал.

— Значит, скоро явится сам, — понимающе хмыкнула Лэни, и Змей уставился на нее изучающим взглядом, пытаясь понять, каким образом жена пришла к такому выводу?

— С чего ты взяла? — хмуро буркнул Геверт, — нам он ничего такого не говорил.

— Ну почему… — задумалась Тэйна, — он же сказал, что они голодали?! Значит, не мог не предположить, что мы тут же возьмем еду и отправимся их кормить. Хотя не мог не догадаться, что Лэни и сама может приказать принести обед.

— Завтрак! — значительно поправила тихоня, — и заказал его Даг. Но ты Тэй, зря не стала учиться на тихоню! Осталось сделать последний вывод: Олтерн рассчитает время, пока мы начнем кушать и рассказывать вам про свои приключения и придёт с каким-нибудь интересным сообщением. Ведь там, где мы недавно были, откровенно говорить обо всем не стоило.

— Осталось это проверить, — Геверт рассеянно пододвинул к себе тарелочку с сыром и принялся сосредоточенно жевать ломтик за ломтиком, совершенно не глядя, что ест.

— Проверим, — заботливо подложив мужу огромную отбивную, Лэни пристально глянула на брата, — а пока он не пришел, расскажи, почему ты такой мрачный?

— Рози вернулась в монастырь вместе со всеми, — тихо сообщила ей Тэйлина, теснее прижимаясь к мужу.

— Ну, этого и следовало ждать, — понимающе вздохнула тихоня, — в таком случае извини Герт, но сегодня я ничего для тебя сделать не смогу. Матушка нас встречала и вид у нее был очень измученный… не хочу беспокоить ее просьбами.

— А завтра? — герцог с надеждой поднял на сестру взгляд.

— Завтра приходи в наше поместье, — кивнула Лэни и оглянулась на мужа, — ты чего толкаешься?

— Почему ты не пригласишь Герта сегодня? — укоризненно смотрел тот, — ты же знаешь, что он в ожидании этого визита спать спокойно не будет!

— Зайчик, но ты ведь и сам мог бы его пригласить, — изумилась она, — надеюсь, в нашем доме не будет этих приторных правил? Хотя хочу сразу предупредить, приглашать ты можешь только мужчин.

— А Тэйну? — заинтересовался Герт.

— Родственники не считаются мужчинами или женщинами, они выше этого, — определилась Лэни и прислушалась, — ну вот и подтверждение нашим выводам топает.

— Можно? — вежливо постучав, вошел Олтерн, и озадаченно смолк, рассмотрев на лицах присутствующих веселые улыбки.

— Конечно, — приветливо улыбнулась гостю Тэйна, — Мы вас ждали.

— Неужели я стал настолько предсказуем? — притворно нахмурился герцог, ощущая, как отступают заботы и беды, когда он оказывается в компании этих надежных людей.

— Не для всех, — честно признался Геверт, — это Лэни сказала, что ты придёшь.

— Ну, тогда я спокоен, то, что может угадать тихоня, доступно немногим, — засмеялся Олтерн, по-свойски устраиваясь возле стола, — а пришел я, чтобы передать вам большую благодарность одного барона.

— Как он там? — сразу вспомнил замученного Бьюринга Змей.

— Нет, сначала расскажи, что вы сделали с алхимичкой? — заторопилась графиня, удивляясь собственному ощущению, будто со времени их боя с Харгитой прошло несколько дней. Хотя на самом деле с того момента прошло лишь чуть больше суток.

— Ну, если по справедливости, — неторопливо наливая себе напиток, проговорил герцог, — то это как раз вы что-то сделали с алхимичкой Харгитой, после чего добить ее нам уже не представило особого труда.

— А взять ее живьем вы не пытались? — проговорил Змей, и осекся, обнаружив, с какой иронией смотрит на него герцог.

— Вы вроде сказали, что убегали от ловушки? Как ты думаешь, сняла Харгита крышку, прежде чем бросить флакон?

— Думаю, что сняла, — нахмурился Дагорд, — хотя до сих пор я не очень разбирался в алхимических ловушках. Однако теперь намерен изучить все, что посоветует Лэни.

— Варгиус написал на эту тему целый талмуд, — поощрительно улыбнулась мужу графиня, — я попрошу для тебя копию на время.

— И для меня, — сразу оценил ценность этого предложения Арвельд.

— Тебе пусть сначала Тэйна расскажет то, что знает, — подсказала герцогу сестра, — она была у Варгиуса в помощницах. Итак, если я правильно поняла, часть зелья попала на дорогу?

— Вот именно, — мрачно подтвердил Олтерн, сделал большой глоток чая, и вдруг глухо признался, — после того, что мы там наблюдали, я очень боялся, что никогда больше вас не увижу. И понял, что так и не успел поблагодарить, как следует, ни за свое спасение, ни за спасение Леоны. И Арви, за сына, тоже не поблагодарил. Никогда в жизни я не чувствовал себя таким… несообразительным, даже в тот день, когда понял, какую ошибку сделал, отдав Леону.

— Олтерн, — тихо выдохнула Лэни, осознав, как сильно смущены все присутствующие этим внезапным порывом человека, которого боялись даже его ближайшие помощники, и сообразив, что он и сам от себя такого не ожидал, — спасибо за эти слова. Мы очень тронуты, для нас это дорогая награда. Но не думай, что так уж легко убить тихоню, которой есть кого защищать и ради чего жить. Я ведь бросила в эту гадину только те ловушки, что отдал мне Бьюринг, он не рассказывал? А свои сберегла… но они у меня ничуть не хуже, а может в чем-то и лучше, чем его.

— Ты меня утешила, — с облегчением усмехнулся герцог, — но несколько указов я все же попросил короля подписать. Однако получите вы их позже, Лоурден желает, чтобы все происходило в торжественной обстановке.

— Начинаю бояться, — задумчиво сообщил Змей, — но раз это секрет, расскажи про Харгиту. Она стала ледяным монстром?

— Не она, а ее оборотень, — поправил Олтерн, — капли попали на дорогу, и ловушка замкнулась на него. Точнее на нее… но к этому времени это уже не имело значения. Так вот этот оборотень вдруг стал ледяной женщиной с волчьим оскалом, семи локтей в высоту и пяти в ширину, и ринулся ловить свою бывшую хозяйку. А та отбивалась зельями и ловушками, вот только все они были слабее. Гвардейцы, бросившиеся за каретой в погоню, не решались подойти ближе, чем на сто шагов, такая там была битва. Что-то взрывалось, летели в разные стороны осколки дорожных камней и ядовитые огни. А еще ползла с дороги черная пена, съедающая все растения и животных почище гигантских хирских муравьев и клубы зеленого дыма, жарко вспыхивающие, едва соприкоснутся с чем-то твердым. Вот они и растопили ледяного монстра, а пена его поглотила. И тогда мы увидели, как из этого кошмарного дыма покачиваясь, выходит женщина. Командир гвардейцев приказал не подпускать ее близко, стрелять из арбалетов, но первые стрелы сгорели. Добил ее второй залп. Ингес сказал, что это было единственно верное решение.

— Правильно сказал, — хмуро подтвердила Тэйна, — раз она была среди этих ловушек, все они были завязаны на ее жизнь. Или на кровь. И пока она жила, они могли уничтожать все живое. А откуда она взялась, эта Харгита?

— Подробно объяснять не буду, — предупредил герцог, — слишком долго. Но если коротко, барона женил на своей дочери двоюродный дядя, когда убедился, что сыновей у него не будет. Его дочь была алхимиком, как и все в роду, и, как говорит барон, очень способным, придумала несколько новых зелий с необычными действиями. Покупали их хорошо, но многие алхимики желали бы получить формулы и описания процесса, а дядя не хотел, чтобы выгодное дело уходило из семьи, потому и привел дочери бедного племянника. Двадцать пять лет они жили довольно дружно, пока однажды баронесса не погибла, готовя новое зелье. Впрочем, это довольно типичная судьба алхимиков. Ингес погоревал и решил жениться снова, и тут появилась Харгита, младшая сестра его жены. Она разогнала всех невест и потребовала, чтобы он или женился на ней или отдал ей бумаги сестры. Однако барон не желал на ней жениться, а отдать документы не мог, он их сжег. Но Харгита не поверила, пригрозила, что сама найдет формулы или заставит его жениться силой… тогда барон и нанял сестру тишины.

— И ошибся… или постеснялся точно объяснить свои беды, — подтвердила Лэни, — на самом деле ему нужна была тихоня. Но как я понимаю, Харгиту, нашедшую путь в лабораторию, болтушка насторожила, и она решила ее выжить. Вместе с лишними слугами, потому что твердо решила захватить и барона и особняк. Слишком уж удобно он расположен, никакие любопытные соседи не суют нос в дела. Да и лаборатория устроена очень хорошо и продуманно. В просторном подвале, куда ведет потайной ход, с сильной вытяжкой и полным набором всего необходимого. Странно только, почему Харгита не знала туда путь и искала его тайком. Для того и подсунула барону в слуги преданную оборотницу, распугав сначала всех прочих служанок.

— Барон про это рассказал. Когда-то в юности она поссорилась с отцом и ушла из дома, и он не открыл ей тайну потайного хода, — пояснил Олтерн, — но я не хотел вам мешать. Отправляйтесь отдыхать, а этими делами займемся, когда вы вернетесь.

— А я надеялся, что нам кто-нибудь объяснит, как Змей с Лэни сумели уйти от той страшной ловушки? — Геверт смотрел на сестру с такой надеждой, что она не решилась испытывать его терпение.

— Расскажем, куда нам деваться. Мы хорошо выспались, и если бы не эти «охотники», топали бы сейчас потихоньку по дорожке. Но сначала я хотела бы решить один вопрос, пока не забыла. Олтерн, когда этот подонок погрузил меня в телегу и отправился провожать кузину, кучер хотел мне помочь. Предложил бежать и показал овраг, по которому можно добраться до города. А там, на западной окраине живет его сестра, в домике под большой сосной. Шанор пообещал, что они меня спрячут. Но я не согласилась, хотела наказать подлеца Геликса, и добраться до его кузины. По моей просьбе конюх подробно описал план поместья Прилтеса, куда вез, и рассказал про охрану. И потом очень за меня переживал.

— Понял, — кивнул герцог, — там остались дознаватели, я сейчас же отправлю указание, пусть все выяснят. Порядочному человеку у меня найдется место и получше. А если вы расскажете про ловушку, то я остаюсь.

— С ловушкой нам повезло, — призналась Лэни, — мы попали в соседнее с той долинкой узкое ущелье, намного восточнее охотничьего домика, и там был ручеек. Вот в него и упал флакон. И зелье вытекало постепенно, поэтому мы успели уйти. А замкнулась она сразу на нескольких рыбок, и всякую водную живность, даже дрофу, которую нам пришлось бросить, зацепила. Из-за этого монстры получились слабые и медленные, хотя и безобразные. Мы прошли ниже по ущелью и поднялись на гребень, оттуда спустились в долинку. И все бы было замечательно, если утром не появились охотники. Драться с ними я не стала, слишком много было мужчин, и все хорошо вооружены. К тому же заметила женщину и надеялась, что она все верно сообразит, и поможет нам. Но она увидела Змея и тут же изобрела план, как стать знатной госпожой.

— А я все это проспал, — задумчиво пробормотал Змей, и уставился на Лэни вопрошающим взглядом, — интересно, почему?

— Извини, зайчик… — графиня тяжело вздохнула, вовсе не в такой обстановке собиралась она объяснять это мужу. Но сейчас смолчать было нельзя, это только усугубит обиду Змея, — это моя вина. Ты же был ранен, и кроме того в твоей крови оставался яд от проклятия, поэтому мне пришлось дать тебе с зельем снотворное. Предположить, что в тот заброшенный домик кто-то явится, я никак не могла.

— Что за проклятье? — сразу насторожилась Тэйна.

— Та оборотница успела царапнуть ему шею, — кротко пояснила Лэни, мысленно благодаря сестру за своевременную помощь, — но Даг сразу не признался… а я заметила слишком поздно, что он подозрительно быстро теряет силы, даже зелье Варгиуса не помогает.

— Покажите мне эту рану, — немедленно поднялась с места герцогиня и так решительно подступила к хмурому Змею, что ему ничего не оставалось, как смириться.

— Да, — тщательно изучив полузатянувшуюся царапину, сообщила Тэйна, — проклятье там было. Это любимый метод алхимиков брать в повиновение оборотней, используя зелье проклятья. Магии в наших пределах почти нет, и полностью уйти в кокон, чтобы очиститься, бедолаги не могут, потому и живут с ним годами. Но рана заживает довольно хорошо… хотя лучше бы вычистили ее сразу. И я не стану говорить вслух, Лэни, то, что ты знаешь и сама. Но Дагорду все же объясни… я на своей шкуре испытала, к чему приводит недоговоренность.

— Это она о чем? — насторожился еще сильнее Змей.

— Лэрнелия скажет тебе наедине, — твердо сообщила Тэльяна и позвала взглядом мужа, — а нам пора идти.

— Нам действительно пора, — поднялся с места Арвельд, увлекая за собой брата — мы сейчас сидим со стряпчими, помогаем решать дела амнистированных, но вечером можем прийти в гости, если вы не против.

— Мы не против, — искоса глянув на молчавшую жену, твердо сообщил Змей, — я вообще собирался предложить вам жить в нашем поместье, когда вы не в Адере.

— Тогда ждите, — пообещал Арви, и они ушли, захватив и Олтерна.

— Ты обещала рассказать, — напомнил Дагорд, понаблюдав, как Лени поправляет прическу, надевает плащ и достает капсулу, но тихоня неожиданно ответила твердым отказом.

— Ничего особо срочного в этом сообщении нет, вполне можем уйти домой, устроиться у камина и спокойно поговорить. А сюда может в любую минуту прибежать кто-нибудь из дознавателей, стоит ему вспомнить, что у нас можно узнать подробности вчерашнего происшествия. Надевай плащ, я собралась.


Глава двадцать первая


Ведя жену вниз по удобной лестнице их собственной портальной башни, граф украдкой поглядывал на ее озабоченное лицо и все больше тревожился. Что-то было не так с этим демонским зельем и проклятьем оборотней, почему-то странными намеками изъяснялась Тэйна, и очень не хотелось начинать разговор его глупышке.

Демонская сила, да если бы он загодя знал, что на когтях оборотня может находиться гадость, которая заставит его жену обманом подливать своему зайчику сонное зелье, то признался бы ей в этой царапине сразу, а не строил из себя героя.

И даже предположить не мог, что в этот момент Лэни думает вовсе не о нем, а о своем брате. Геверт, вот кто тревожил графиню, и не столько он сам, сколько его любовь к Рози. И хуже всего, что он все упорнее цепляется за это чувство, искренне считая, что его сестра может все.

Даже не догадываясь, что Лэни и сама была бы рада помочь и Рози и ему, если бы знала, как. Но она не знает, и, что еще обиднее, не знает этого ни Тмирна, ни магистр Варгиус.

— Лэни… — сняв с плеч жены плащ, граф передал его служанке и закрыв плотнее дверь, повел тихоню к дивану, — что происходит?

— Извини, зайчик, — вырвала себя из мрачных размышлений глупышка, и виновато ему улыбнулась, даже не догадываясь, как больно ему видеть на ее лице такое выражение, — ровным счетом ничего. Сейчас я задумалась совсем о другом. А во вчерашнем поступке, я, конечно же, виновата, признаю. Хотя и сделала так из лучших побуждений, не хотелось тебя тревожить объяснениями, думала, выспишься как следует и все пройдет.

— Или я несообразительный, или ты так объясняешь, — скептически прищурился граф, — но я ничего не понял.

— Сейчас поймешь, — пообещала глупышка, поглядывая на пирамидку, которую в первый же день установила в своих покоях, чтобы не ходить к почтовому сундуку на портальную башню, если нужно получить посылку, о которой не должны знать слуги.

Большой как шкатулка, посылочный пенал возник в воздухе над пирамидкой и упал в специальную сетку.

— Тебе посылка.

— Догадываюсь, кто позаботился, чтобы она пришла так скоро, — вспомнив таинственные намеки герцогини Адерской, хмуро фыркнул Змей и встал с места.

Но пока доставал из пенала толстый фолиант и нес его к дивану, сообразил, что вовсе не желает ничего читать и ни в чем убеждаться. И потому небрежно бросил книгу на столик, присел рядом с женой, крепко обнял ее и заглянул в голубые глаза.

— Я конечно не раз обижал тебя недоверием, любимая, — граф на миг замялся, не зная, нужно ли уточнять, что для него это было в совершенно другой жизни, — но сейчас я доверяю тебе беспрекословно. И потому не буду читать никаких мудрых объяснений магистра Варгиуса. Скажи мне сама, что за опасность в том проклятье.

— У него много неприятных последствий, потому что оно проникает в кровь и прорастает там, как плесень в сыре, — видно было, что Лэни на самом деле не хочется это говорить, но она сделала над собой усилие и продолжала, — но сразу хочу тебя успокоить, я нашла для нас с тобой способ их избежать. Это наши браслеты. Ночью, когда ты спал, я попыталась призвать на помощь их силу и она отозвалась. Не сразу, конечно, но потом оплела нас призрачными побегами и они вычистили большую часть проросшего проклятья. Это понятно по состоянию твоей раны, ее внешний вид сильно изменился. Для того я и хотела быстрее уйти сюда, чтобы провести этот ритуал еще раз и быть уверенной, что ты полностью здоров. Понимаешь… мы же собрались завести малыша… а рисковать его здоровьем мне бы не хотелось. Врожденное проклятье лечат только магистры плато, и то, если захотят… или сумеют.

— Демонская сила… — помрачнел Змей, — но почему ты мне не рассказала этого там, в сторожке?

— Зайчик, — графиня запустила пальчики в его короткие волосы, и нежно их гладила, — да потому и не сказала, что не хотела расстраивать. И пока не знала, получится ли у меня вызвать силу, не желала давать пустых надежд. Зато теперь я уверена, что очень скоро от этой гадости в твоем теле ничего не останется. А чтобы ты не сомневался, просила прийти к нам Варгиуса с его амулетами… в руки он их никому не дает.

— Когда он придет?

— К вечеру, или, в крайнем случае, завтра утром. А сейчас я выдам указания, чтобы слуги нас не беспокоили, и мы с тобой попробуем еще раз объединить силу наших браслетов.

— Лэни… теперь я понимаю, ты все сделала правильно, — и не думая ее отпускать, очень мягко произнес Змей, — но давай, в следующий раз ты мне будешь все говорить заранее? Я не люблю узнавать про свои ошибки и беды самым последним.

— Зайчик, — твердо выдержав его укоризненный взгляд, так же мягко ответила тихоня, — я не буду давать тебе такого обещания. И если ты хочешь знать почему — назову четыре причины.

— Называй, — согласился Змей, насмехаясь в душе над самим собой, снова он забыл, на ком женат! Невозможно даже пытаться требовать от тихони такого поведения, как от обычной знатной девицы.

Да ни одна знатная госпожа даже в страшном сне такого бы не придумала, обрядить насильника в торемские тряпки и водить по дворцу.

— Ну, первая и самая главная, это нехватка времени. Твоему телу в тот момент намного важнее был целительный сон, чем мои объяснения. И в следующий раз я снова буду следовать ей. Вторая, не менее важная, ты судишь меня по тем дамам, с которыми был знаком раньше, и потому считаешь своим долгом проверять мои слова и мои поступки. А такое недоверие оскорбляет уже меня, и поэтому я не буду докладывать тебе о всех своих действиях. Я ведь тебе доверяю, и хочу в ответ того же. Третья…

— Все, Лэни… хватит. Достаточно и двух. Прости любимая, это я от злости на ту «фею», и на себя, что сидел в клетке, пока он…

— Ничего он мне сделать не успел, — нежно шепнула графиня крепче прижимая к себе его голову, — с такими, как он, я и с тремя шутя справлюсь. Он ведь трус… только трусы любят издеваться над своими пленниками, они в эти мгновенья кажутся себе смелыми и сильными. Отправляйся купаться, я уйду на четверть часа… хочу посмотреть на людей, с которыми отныне живу в одном доме.

— А не проще было взять у дворецкого список и характеристики? — нехотя отпуская жену, проворчал Дагорд.

— Список я взяла, — деловито кивнула она, — а любым характеристикам предпочитаю собственное мнение.

Ну не объяснять же мужу, что дворецкий тоже человек и имеет право на слабости и пристрастия? И никак не может судить обе всех беспристрастно, на это и умудренные опытом судьи не всегда способны.

— Может, тогда мне пойти с тобой? Я тоже кое-что понимаю в прислуге?

— Нет, зайчик, — Лэни тайком вздохнула и остановилась, — давай сделаем по-другому? Ты пойдешь позже, и тоже один. А потом напишем на каждого слугу характеристику и сверим мнения. Видишь ли, я обнаружила очень неприятную вещь, их тут слишком много. Королю это было удобно, если он заезжал сюда отдохнуть по пути с охоты, или временно разрешал здесь пожить высокопоставленным гостям из Дройвии. В такие моменты чем больше слуг, тем скорее гости получат все необходимое. А мы пышных праздников устраивать не будем и столько слуг нам не нужно. Вот я и собираюсь половину отправить Олтерну… пусть сам решает, кого куда пристроить. Но прежде хотела бы выбрать для себя лучших.

В этот раз Змей даже не подумал спорить, сам он думал точно так же. Проводил жену взглядом и направился в умывальню, досадливо хмурясь. Она снова права, его мудрая жена, несколько минут полежать в горячей воде — это именно то, что требуется телу, еще помнящему жесткое ложе и холод заброшенного домика.


— Госпожа Лэрнелия, вы что-то желаете? — Учтиво склонившийся перед хозяйкой Милред, видимо, для того и слонялся по ведущему к покоям господ залу, чтобы первым узнать новости.

— Госпожа Беарна прибыла?

Говорить Змею, что одну служанку в это поместье она уже нашла, Лэни пока не собиралась. Но только пока. Как не собиралась говорить и того, что успела рассмотреть, когда попала сюда впервые. Обилие среди служанок смазливых девиц, а среди лакеев — откормленных физиономий.

И прекрасно понимала, что хорошеньких горничных сюда подбирали специально, а лакеи в таких местах всегда живут сытно и не особо утруждаясь, видеть их всех в своем доме вовсе не желала. Потому и предложила Змею самому решить, кто из них останется в доме, почти не сомневаясь, что в большинстве случаев их мнения совпадут.

— Да, — снова вежливо поклонился мажордом, — прибыла. Но простите за мою назойливость, я не совсем понял… в каком качестве будет тут жить госпожа Беарна, поэтому выделил ей комнату для гостей на втором этаже.

— Милред, дело в том, что я пока тоже этого не знаю. Пусть Беарна поживет, осмотрится и сама решит. Возможно, ей вообще тут не понравится, как знать? А сейчас я намерена пройти на кухню, но сначала хочу попросить вас об услуге. Не подавайте лакеям никаких знаков.

— Разумеется, — суховато отозвался мажордом, — я и не собирался.

Вот в это Лэни верила с трудом, раз он живет тут не первый год, значит, имеет своих любимчиков и недругов. По иному на его должности не удержишься.

— Отлично, — кивнула ему Лэни, — а пока мы туда идем, запомните три правила, которые обязательны в моем доме. Моим братьям и людям, которые придут с запиской от меня или графа, нужно немедленно открывать двери в любое время дня и ночи. Так же немедленно они должны получить все необходимое, еду, постель и одежду. Второе, мой муж и мои братья терпеть не могут, когда их будят. Тем более — посторонние. И делать этого нельзя ни в коем случае. И третье, все они на завтрак любят жареное мясо или ветчину, а встают иногда очень рано. Поэтому на кухне должна дежурить кухарка, которая умеет делать такой завтрак очень быстро. Запомнили? Кстати, сегодня вечером оба герцога Адерских приедут, или придут порталом и останутся ночевать. Приготовьте ужин и комнаты, не забудьте, его светлость Арвельд Адерский будет с женой.

Графиня специально произнесла титул старшего брата полностью, чтобы помочь Милреду сориентироваться, кто официально главный в герцогстве, на случай, если придется встречать здесь короля или Олтерна. Обо всех тонкостях их отношений пока ему знать не следует, хотя у Лэни еще с первой встречи создалось впечатление, что мажордом именно тот человек, которого она и хотела бы видеть на этом месте. Но было очень интересно, что скажет Змей.

— Понятно, — мужчина сосредоточенно кивал в ответ на все предупреждение и не забывал вежливо указывать дорогу, — Вот сюда, кухня расположена в угловом помещении и к ней можно пройти двумя путями. По внутреннему коридору, там в основном ходят слуги, дверь в него возле центральной лестницы. И по тому, которым идем мы.

Это Лэни и сама поняла, проходя по просторной продолговатой столовой, имевшей четыре двери во все стороны. Кроме широкой двери на веранду, с которой можно было попасть в парк, сюда вела арка из гостиной, через которую вошли графиня с мажордомом, основательная дверь в коридор и почти незаметная дверца в кухню.

Немного не доходя до этой последней двери, графиня вдруг приостановилась и решительно увлекла спутника к окну, делая вид, что живо заинтересовалась видами парка и живой изгороди, за которой виднелись крыши дворовых построек.

Но на самом деле ее внимание привлекли громкие голоса слуг, о чем-то споривших на кухне.

— Позвольте, я… — рванулся в ту сторону Милред, очевидно тоже что-то расслышавший, но тихоня не позволила.

Ловко поймала его за локоть, уверенно повела с собой, лепеча какую-то ерунду.

— Ах, потом! Посмотрите сюда, Милред, вам ничего не кажется? По-моему, чего-то не хватает… только не могу понять чего?! А вам?

— Н-ну… — неуверенно отозвался он, рассеянно рассматривая поредевшие желтые листья на деревьях, здесь, в окрестностях Датрона осень всегда наступала на полмесяца позднее из-за близости горячих источников, — возможно, цветов?

— Вы думаете?! — минуту помолчав, с сомнением протянула графиня, — нет, не то… а что, если… нет, это тоже не то. Думайте, Милред!

Сама Лэни думать даже не собиралась, внимательно вслушиваясь в женские голоса и старательно их запоминая, ведь от того, что она услышит, будет зависеть, кого из служанок придется убрать, несмотря ни на какие прочие качества. Еще матушка говорила, когда вспоминала в монастыре свою прошлую жизнь, что самые нежелательные служанки — это завистливые и ехидные злюки, всегда улыбающиеся господам, но потихоньку портящие кровь всей остальной прислуге. Матушка называла их тихими змейками, изредка кусающими подружек в самое больное место, отчего те потом не могли ни спокойно работать, ни приветливо улыбаться.

— Я вообще могу уйти! — так яростно вскликнул женский голос, что эти слова не мог не расслышать мгновенно помрачневший Милред.

А в следующий момент дверь кухни хлопнула и по столовой мимо госпожи и мажордома, всхлипывая, стремглав пробежала невысокая горничная в темно-сером платье и белом переднике.

— Госпожа Лэрнелия, — удрученно забормотал Милред, — прошу вас, извините ее…

— Не извиняйтесь, бегите и поговорите! Вы же видите, что девушка не в себе! — решительно перебила его Лэни, — ну, что же вы стоите?! Кухню я теперь сама найду.

И спокойно направилась к той двери, откуда выскочила обиженная служанка.

— А чего не хватало… вы не скажете? — попытался остановить ее мажордом, и графиня в ответ уверенно кивнула головой.

— Да, я поняла. Занавеси нужно сменить на более светлые и легкие, эти придают комнате слишком торжественный вид.

А затем прошла в дверь и так уверенно закрыла ее за собой, что Милред не осмелился последовать за хозяйкой.

Почему голоса слуг слышались слегка глуховато, Лэни сразу поняла, едва оказавшись в кухне. В этом доме она по южной моде была поделена на две части, холодную и горячую. Первая часть, где оказалась графиня, была угловой и служила холодной, тут стояли шкафы с посудой и столы, на которых повара делали работу, не требующую близости очага. Резали овощи и месили тесто, украшали торты и изысканные блюда. Из этой комнаты вели в разные стороны четыре двери, застекленная до половины боковая — открывалась на веранду, вторая, массивная, определенно вела во внутренний коридор, а широкий, как ворота, арочный проход — в горячую половину. Четвертой была дверь, в которую вошла тихоня.

В первой части женщина в ярко-желтом фартуке и завязанном на затылке чепчике, ловко и быстро делала маленькие пирожки.

— С чем они будут? — приветливо улыбнулась Лэни, внимательно рассматривая сквозь широкий арочный проход вторую половину кухни, где стояли печи и суетилось двое девушек в таких же желтых фартуках.

Оттуда шел запах жареного мяса, грибов и специй, и графиня сообразила, что все это готовится к обеду, который они есть не собираются.

— Сладкие, — хмуро буркнула кухарка, не отрывая взгляда от работы, и тут до нее дошло, что голоса спрашивающего она не знает.

Женщина подняла еще недовольное лицо, рассматривая вошедшую, а ее пальцы тем временем продолжали привычное дело. И вдруг задрожали, сбились, смяли пышный желтоватый кружочек.

— Госпожа?! Ох, святые духи, простите пожалуйста… я не поняла…

— Все в порядке, я понимаю… — мягко остановила ее Лэни, слушая сердито спорившие голоса служанок, и понимая, что они находятся не в кухне, а еще дальше.

— Ты не должна была так говорить, Млика!

— Разве я сказала ей неправду?

— Но ведь это не твое дело!

— А почему? Мы же будем делать ее работу! Но если вы такие добренькие, можете убирать ее комнаты сами, я буду молчать!

— Я пришла посмотреть, как тут устроена кухня, — спокойно слукавила Лэни и пошла дальше, чтобы убедиться в своей догадке.

В горячей части кухни кроме проема, в котором стояла тихоня, была еще дверь. Наполовину застекленные, широко распахнутые створки вели в столовую для прислуги. Вот там и собралось пять или шесть горничных, не столько обедающих, сколько обсуждающих недавнюю ссору.

Впрочем, Лэни не осуждала их за то, что девушки сидят без дела, столовая для слуг в богатых домах — это единственное место, где они могут немного передохнуть и поговорить. И она была совершенно согласна с матушкой, строго порицавшей тех господ, которые приказывали запирать эту комнату сразу после завтрака и обеда. Потому, делая вид, что рассматривает очаг, чисто выскобленные колоды для рубки мяса и обитые медью столы, тихоня раздумывала, о чем заговорить со служанками, чтобы не спугнуть их, как перепугала повариху.

— Меня зовут Дорма и я тут за главного повара, — учтиво, но со скрытым вызовом сообщила последовавшая за хозяйкой женщина, и графиня отлично поняла, что ее беспокоит.

Немногие решаются поставить главным поваром женщину, считается, что мужчина на этом месте значительно выгоднее. Ведь ему не нужны дополнительные помощники, чтобы разрубить тушу или снять с очага тяжелый котел. Однако сама Лэни не относилась к таким господам. В богатых домах всегда найдется кому рубить мясо и таскать котлы, а вот запить или загулять женщина-повар никогда себе не позволит. Да и сманивать ее хорошим жалованьем никто не станет. К тому же, женщины более внимательны ко вкусам и капризам тех, кого кормят, и обычно стараются им угодить, а не подсунуть свое любимое блюдо. Да и обоняние у них, как правило, тоньше, и можно быть уверенным, что чуть подкисшую начинку в пирог они не положат.

— Замечательно, — ободряюще улыбнулась поварихе Лэни, — я надеюсь, что вы не захотите бросить работу из-за того, что у имения новые хозяева.

— Я тут уже двенадцать лет, — с явным облегчением объяснила Дорма, — и уходить не собираюсь. Особенно теперь.

Последние слова она произнесла вполголоса и явно не для ушей хозяйки и неторопливо двинувшаяся в путешествие по кухне графиня не стала на них отвечать. Она уже поняла, что ее появление не осталось незамеченным остальными кухарками и заметила, как встревоженно оглянулись те на ничего еще не заметивших горничных, не решаясь открыто предупредить их при хозяйке. Затем одна все же придумала способ, подхватила с плиты еще не вскипевший чайник и ринулась в раскрытую дверь, нарочито громко сообщая:

— Ну, вот и чай ваш готов. Пейте, да идите, мне посуду убрать нужно.

Дорма, украдкой поглядывавшая сбоку на лицо госпожи, с огорчением отметила, что от новой хозяйки не укрылась выходка Шисни, ее верной помощницы, и несказанно удивилась, когда графиня вдруг заговорщицки ей подмигнула.

— Надеюсь, у девушек животы не заболят, — решив, что разбираться нужно со сбежавшей девушкой, а змейка теперь от нее никуда не денется, Лэни спокойно направилась назад, в холодную часть кухни и остановилась у двери на веранду.

Понятно, зачем она здесь, чтобы удобнее было носить господам угощение, когда им приходит в голову обедать на свежем воздухе.

Но это летом, а сейчас от двери тянет легким сквознячком, и об этом нужно не забыть. Как и о том, что она пришла вовсе не разбираться с прислугой.

— Дорма, быстро соберите немного еды, чего-нибудь мясного, перекусить. Обедать мы не будем, граф ночью работал и сейчас намерен отдохнуть. А вот вечером ждем гостей, не более пяти человек. Но не старайся готовить особые блюда, все они любят жареное мясо и простые закуски. Суп тоже можно подать. Остальные свои пожелания я сообщила Милреду, он передаст, — пояснила графиня, и, еще раз ободряюще улыбнувшись главному повару, вышла из кухни.


Глава двадцать вторая


Горячая вода в купальни имения поступала из источника и, раздеваясь, граф заранее предвкушал блаженство, с каким погрузится в серебряную ванну, наполненную зеленоватой водой, играющей как молодое вино. Обычно воды источников действовали на Дагорда расслабляюще, и когда он удобно устроился, подложив под голову пышную губку и задумчиво рассматривая поднимающиеся со дна пузырьки, волновало графа только одно, как бы не уснуть.

Как ни старался Змей показать друзьям и Олтерну, что он совершенно здоров и бодр, себя обмануть ему не удалось. Несмотря на то, что гнетущая усталость, притупляющая все чувства и делавшая еще серее осенний день, и отхлынула на несколько минут под напором гнева, вспыхнувшего в душе Дага, когда негодяй попытался надеть на него браслет, стоило графу оказаться дома, как утомление вернулась назад.

Дагорд вздохнул и огляделся. Пока еще несколько непривычно было называть домом эти роскошные покои и залы, большинство из которых он не успел рассмотреть даже мельком. Но не радоваться искренне тому, что у них с Лэни теперь есть место, где они не зависят ни от чьих правил и прихотей, граф не мог. Хотя радовался бы ему ничуть не менее, будь это поместье гораздо скромнее. Собственного дома у Змея не было очень давно, да если вдуматься, не было никогда, дом родителей, который он когда-то считал своим, принадлежал им. И было очень непривычно и приятно осознавать, что все, что он видит, теперь их с Лэни собственность.

Граф задумчиво погладил край ванны, довольно прижмурился, представив, как в нее рядом с ним садится жена, и резко помрачнел, сообразив, что она сбежала словно специально, чтобы ему не пришли в голову шаловливые мысли. Хотя и не могла не знать, что он все понял про их будущего ребенка и не никогда не станет рисковать его здоровьем. Эта мысль, как на веревочке привела за собой другую, почему Тэйна не стала объяснять этого при всех? Что такого в заботе о детях, что о ней нельзя говорить при родных и друзьях?

Демонская сила! Похоже, Лэни все-таки не до конца объяснила ему суть проклятья, и то, как оно действует на близких людей, торопливо выбираясь из ванны и лихорадочно натягивая на влажное тело чистую одежду, рассерженно сопел граф. И если она права, то не стоит им даже сидеть рядом, пока магистр не вынесет свой вердикт.

Талмуд нашелся там же, где граф его и оставил, но в том, что Лэни не убрала его в шкаф, Змей с проснувшейся мнительностью видел теперь вовсе не простую беспечность, какой объяснил бы это совсем недавно. Да его глупышка даже одежду свою всегда складывала аккуратно и убирала на место ботиночки, и уж тем более никогда не забывала на виду никаких ценных вещей! Значит, специально не тронула, в надежде, что мужу все же придёт в голову посмотреть, что за гадость он подцепил.


— Зайчик? — войдя в свои комнаты, Лэни сразу поняла, что Змей снова на что-то сердит, едва обнаружила, что он устроился на диване, подтянув босые ноги, и сосредоточенно листает страницы написанного Варгиусом труда, — или отправляйся в спальню, или обуйся. Сейчас сюда придет горничная, и я не желаю, чтобы она изучала твои голые ноги.

— Хорошо, — согласился Змей, вставая с дивана и мрачнея еще сильнее.

Все ясно, зачем она притащила сюда эту служанку! Неужели не могла сказать откровенно, он что, так похож на Торемского сейда, которому нужно от женщины только одно? А еще что-то говорила про полное доверие! Хотя конечно, у него репутация мужчины, которому нельзя верить, но ведь тянется она из тех далеких времен, когда он относился к любви легкомысленнее, чем петух.

Лэни проводила взглядом мужа и вздохнула, все ясно, снова у него проснулись какие-то обиды. И это очень печально, значит остатки проклятья еще гуляют в крови, туманят разум и понемногу портят характер. И, стало быть, нужно поторопиться, зря она решила с пользой потратить время, пока Змей искупается, но заранее ведь не разгадаешь. Рассуждал он очень разумно и почти не обижался, когда понял, что с ним обошлись, как с несмышленым дитем.

Тихоня распустила прическу и снова сколола волосы одной единственной шпилькой, сняла и отставила в сторону ботиночки, расстегнула крючки на платье, чтобы не тратить больше ни единой лишней минуты. И едва в коридоре прозвучали шаги горничной, распахнула дверь и решительно отобрала у опешившей служанки поднос.

— До ужина не беспокоить! — отчеканила повелительно и закрыла створку ногой.

А потом поставила поднос на ближайший комод и торопливо помчалась в спальню, снимая на ходу одежду.

— Откладывай свою книгу, зайчик, потом прочтешь. Сейчас будем вызывать силу эльфийских браслетов, — скользнув к мужу под одеяло, объявила тихоня, и притянула его к себе, преодолевая упрямое сопротивление, — сначала я сама позову, а ты думай про нас… и про то, что хочешь, чтобы из твоего тела ушло все темное.

— Но… — еще сомневался Змей, а руки уже сами сомкнулись вокруг тонкой талии, — ты уверена, что я смогу думать про проклятие?

— Нужно постараться, зайчик! Оно ведь прячется… и если не выкинем окончательно, начнет снова расти. Ты будешь недоверчивый, злой, начнешь быстро уставать и перестанешь радоваться жизни. Алхимики варят его из очень сильных ингредиентов, и добавляют заклинания, привезенные контрабандистами из Дройвии. Им ведь нужно, чтобы подчиненные оборотни не могли уйти далеко, а при случае очень быстро выматывали противника, которого сумели ранить. Но потом поговорим про это… сейчас главное браслеты. Прикоснись своим к моему… так. А теперь закрой глаза и думай, я хочу чтобы к вечеру ты был здоров.

— Если бы ты знала, как я этого хочу, любимая… — Змей смолк, чувствуя, как начинает греться запястье с эльвийским браслетом, как тепло сначала проникает в каждый палец левой руки, затем начинает подниматься выше, к локтю… к плечу… и не выдержал, распахнул глаза, изучающе уставился на свою руку.

Чтобы обомлеть от изумления, казавшиеся до этого момента нарисованными плети, листочки и цветочки как живые ползли по его руке все выше, превращая кожу в ажурное кружево.

— Зайчик! Ты мне помогаешь или нет?

— Помогаю, — заторопился ответить Змей, вдруг поверивший, что все у них получится.

Теснее прижал к себе свободной рукой жену и зажмурился сильнее, представляя, как тонкие, чудесные плети скользят вглубь его тела, вылизывая своими листиками каждую жилочку, пропуская сквозь мельчайшее сито каждую каплю крови, поглощая и уничтожая все, что попало туда с когтей проклятого оборотня.

Волшебное тепло постепенно согрело графа, но не душным жаром летнего полдня и не уютным огнем ночного костра, а обжигающей изнутри горячкой борющегося с лихорадкой тела. Сколько времени это продолжалось, Дагорд не знал, но внезапно сообразив, что может означать этот жар, тотчас всполошился и дернулся в сторону, страшась, что крохи его заразы попадут на Лэни. Но жена не позволила, сама прильнула к нему крепче, обняла за шею, и завороженно выдохнула:

— Открой глаза.

— А? — Змей осторожно разлепил ресницы и оторопел.

Рядом не было ничего. Ни вышитого атласного одеяла на козьем пуху, ни пышных занавесей роскошного балдахина, даже жены и той не было.

Хотя он отчетливо ощущал прикосновение ее тела и силу крепко держащихся за него рук. Но видел только душистые серебристые цветочки, обступившие его плотным коконом. Настолько плотным, что казалось — еще несколько мгновений — и нечем будет дышать, и если сам Змей верил, что этого не произойдет, то что-то древнее, жившее глубоко в душе, невольно заволновалось. И не столько за себя, сколько за лежавшую рядом женщину.

— Тебе легко дышится, любимая?!

— Да, — по голосу Лэни он понял, что она улыбается, — не волнуйся за меня. И за себя тоже. Просто поверь им, ведь эти цветы часть тебя и меня, они расцветают от силы нашей любви. Не знаю… как им помочь… но очень надеюсь, что они и сами разберутся.

— Я тоже, — Змей благодарно улыбнулся невидимой жене, и успокоенно закрыл глаза, так было намного удобнее прислушиваться к скользившим по телу горячим струям.


Проснулся он от внезапной прохлады, осторожно открыл глаза и с невольным сожалением обнаружил, что все пропало. И цветы, и жена, и даже серое свечение осеннего дня. Зато появились блики от живого огня, танцующие на створках распахнутой двери в гостиную. А еще витал вокруг графа дух еды, и потянув носом, Дагорд с неожиданно острым голодом различил в этом запахе остроту приправ и аромат жареного мяса. Резко сбросил одеяло, которым был аккуратно укрыт до подбородка, и первым делом уставился на брачный браслет, однако не обнаружил в нем ничего нового. Разве что цветочки цвели гуще обычного, но именно так и бывало, когда Лэни находилась где-то поблизости.

Это соображение заставило Змея завертеть головой в поисках одежды, и довольная усмешка невольно выползла на губы. Его одежда была разложена рядом на кресле точно так, как это делала его жена. У служанок и камердинеров были другие порядки.

Через пару минут, одевшись со скоростью поднятого по тревоге гвардейца и небрежно проведя гребнем по волосам, граф появился в дверях своей гостиной, ничуть не сомневаясь, что Лэни знает о его пробуждении с той самой секунды, как он открыл глаза.

— Как ты себя чувствуешь, зайчик?

Проследив взглядом в направлении, откуда донесся этот вопрос, Дагорд обнаружил, что Лэни сидит неподалеку от камина, в котором танцуют на поленьях яркие языки пламени. Разложив на маленьком столике бумаги, тихоня что-то писала, по обыкновению стремительно, видимо, торопясь закончить работу, так как на стоящем посреди комнаты большом столе были расставлены блюда с едой, поднявшей Змея с постели аппетитными ароматами.

— Отлично, — направляясь к ней, граф ухватил с блюда маленький, масляно поблескивающий соленый грибок и ловко забросил в рот.

— И как теперь ты намерен целовать жену? — поддразнила тихоня, но муж ответил неожиданно серьезно.

— Никак. Я слишком люблю тебя, родная, чтобы подвергать опасности. Пока лекарь не подтвердит, что во мне нет ни крохотной крупинки той мерзости, целовать я тебя не намерен.

— Я уверена, что браслеты вынесли все, — сразу перестав улыбаться, так же серьезно откликнулась Лэни, — но Варгиус придет только к ужину, а до него еще почти два часа. Поэтому давай перекусим, я ждала тебя, и займемся делом. Я тут просмотрела списки слуг и выяснила, на чем получает прибыль с нашего поместья управляющий. Кстати, его не могут найти с того самого дня, как ему сообщили, кто теперь здесь хозяин. И еще один вопрос… но сначала поедим.

— Это очень интересно, — задумчиво заявил Змей через полчаса, почувствовав, как отступил голод, и сообразив, что если не перестанет жевать, то не сможет съесть за ужином ни кусочка, — я вижу только две причины для его исчезновения. Либо он потратил наши деньги и сбежал, либо с ним что-то случилось.

— Либо одновременно и то и другое, — согласно кивнула Лэни, — и я уже написала Наерсу, чтобы отправил в его дом стряпчего и сыскарей. Но решить с тобой хотела другой вопрос, и он как раз касается бедняги Наерса. Мне пришла мысль, как помочь ему избавиться от нахлебников.

— Ты собираешься нарядить их в фей? — вспомнив последнюю выходку жены, пошутил граф и весело фыркнул.

— Это тоже неплохая идея, но на этот раз наряжать я буду не их. А тебя. — мигом вернула шутку Лэни и поторопилась успокоить мужа, — И не смотри так возмущенно, вовсе не в фею.

— А может… придумаем что-то не настолько оригинальное? — задумчиво отпивая горячий отвар с медом, который Лэни велела пить для восстановления сил, осторожно осведомился граф через несколько минут.

— Зайчик, но ведь он твой помощник, почти друг… а живет как в муравейнике. Представь, каково ему каждый день возвращаться домой? Неужели тебе так трудно сыграть маленькую роль для того, чтобы помочь хорошему человеку?

— Ты уверена, что маленькую?

— Совершенно. Кстати, я попрошу Арвельда тебе помочь, он очень хорошо отзывался о Наерсе, думаю, он не откажется. К сожалению, женщины в этот раз не понадобятся, мы с Тэйной с удовольствием бы помогли.

— Ну, хорошо, если Арвельд согласится и не нужно будет изображать никого вроде феи, я согласен.

— Замечательно, зайчик, я все объясню вам после ужина. А сейчас возьми вот эти бумаги и просмотри, нужно же знать, чем мы владеем. Да и присматривать, пока не найдется управляющий, тоже придется, хотя я жду о нем сведений. И еще… я передумала обсуждать с тобой слуг. Нет, не смотри так сердито, дело вовсе не в том, что я собираюсь все решать без тебя сама.

— Лэни! — Вот в этом вопросе у Змея давно сложилось собственное мнение, — тут ты не права. Я наоборот, рад, что мне не придется с ними разбираться, так как совершенно не люблю этим заниматься. И когда предлагал помощь, хотел сделать приятное тебе. Я знаю, что в вашей семье слугами занималась мать, и не против, чтобы так было и в нашем доме. А смотрю не сердито, а серьезно, ты ведь собираешься заниматься еще и собственными делами… вот и опасаюсь, что тебе будет трудно. Я знаю, что в монастыре ты привыкла целыми днями работать, и прекрасно помню, как вязала свои кружева даже в дороге, но теперь хотел бы, чтобы у тебя было время для отдыха.

— Спасибо, зайчик, — улыбнулась Лэни, — я с удовольствием принимаю твое предложение, но еще не успела пояснить, что не собираюсь все делать сама. Видишь ли, мне хочется быть уверенной в слугах, а для этого нужно заниматься хозяйством каждый день. А я слишком долго училась и много умею, чтобы только следить за буфетом. Поэтому поговорила с Тмирной и по ее совету предложила одной из моих сестер, тетушке Беарне, пожить немного у нас и осмотреться. А если ей тут понравится, Беарна займет должность экономки. Она приехала еще вчера утром, и поселилась в одной из комнат для гостей.

— Ну, так это просто замечательно, — пока жена говорила, Змей успел просчитать все выгоды от такой прислуги.

Если она имеет хоть часть навыков, которыми владеет его глупышка, графу будет намного спокойнее оставлять Лэни в этом поместье.

— Но есть одна деталь… — слегка замялась тихоня, — я не смогу потребовать, чтобы она обедала со слугами, особенно, когда нам накрывают стол в столовой.

— И тут я тоже не имею ничего против. Разумеется, эта достойная женщина будет обедать за нашим столом, — Змей не выдержал, передвинул стул ближе к стулу жены, и нежно заглянул ей в глаза, — Лэни… я понимаю, что ты мало меня знаешь… а я тебя знаю еще меньше. Но очень люблю, и отлично помню, как мы с тобой вместе выстояли против страшных врагов. Неужели ты думаешь, что теперь я позволю служанкам, обедам и прочей мелочи стать причиной для наших распрей? Никогда.

— Зайчик… — Лэни захлебнулась нежностью, потянулась к мужу, но он решительно отпрянул.

— Не нужно… я дал себе слово. Но если твой лекарь не явится к ужину, я сам отправлюсь в этот монастырь!


Глава двадцать третья


Громкий визг и топот донеслись в спальню, даже сквозь двое крепко запертых дверей в покои, но Лэни и не подумала вскакивать с постели. Только повыше подтянула на голову одеяло и удобнее устроилась в уютном уголочке под рукой Змея.

— Любимая… — крепкая рука немедленно по-хозяйски притиснула к себе тихоню, а горячие губы скользнули по ее волосам, ушку и коснулись губ, — ты уверена, что это было верное решение, позволить Герту притащить сюда Хара?

— Абсолютно, — коротко зевнув, подтвердила Лэни, и пояснила: — иначе Геверту не дадут поспать. Здесь служанки… чересчур игривые… ну ты и сам понимаешь, каких девушек нанимают в такие поместья. А он сейчас не настроен на такие забавы… спросонья и убить может.

— Тогда нужно сегодня же выставить всех их прочь, — обдумав слова жены, твёрдо произнес граф, — я не желаю предоставлять гостям подобных развлечений. И не желаю, чтобы они пытались заигрывать со мной… я ведь теперь тоже за это могу если не убить, то ударить.

— Зайчик… — Лэни подставила ему губы и договорила только через несколько минут, — девушек уже отбирает Беарна… кстати, как она тебе?

— Очень хорошо, — вспомнив спокойную, молчаливую женщину средних лет, сидевшую с ними за ужином, отозвался граф, — я буду рад, если она останется, но ты что-то не договорила?

— Да… — тихоня непритворно вздохнула, трудно объяснить то, что объяснять женщинам не принято, — лакеи тут тоже… видные. И с горничными у них, как я понимаю, отношения довольно теплые.

Если не сказать — очень горячие. И это есстественно, смешно требовать от молодых здоровых мужчин, чтобы они относились безразлично к хорошеньким и ветреным служанкам. А значит, здесь бывают стычки, ревность, соперничество и даже вражда. И терпеть все это в своем доме Лэни не желает ни в коей мере. Беарна уже намекнула вчера, что знает несколько супружеских пар, готовых оставить службу и перейти туда, куда позовет она.

— Демонская сила… — Змей, разумеется, заметил, что рожи у его лакеев холеные, и сами они статны как на подбор.

Да и все, на что намекала Лэни, знал ничуть не хуже ее, а может, даже лучше. Пришлось жить во дворце Олтерна рядом с подобными слугами несколько лет. Но сейчас, слишком занятый делами и собственными проблемами, как-то выпустил из виду эти подробности.

— Всех сегодня же за ворота! — рявкнул граф с такой яростью, что Лэни не выдержала и расхохоталась.

— Зайчик, я тебя обожаю. Не волнуйся, мы с ними расстанемся. Как только Беарна разберется с книгами, где вносится жалованье. Хотя мажордома я бы не стала менять, он показался мне порядочным человеком. А ты присмотрись к стражникам, что-то мне кажется, они здесь обленились. Я за всю ночь ни разу не слышала, чтобы по парку прошли дозорные.

— Что? — притворно оскорбился Змей, — у тебя хватает совести говорить мужу, что ты всю ночь думала только о гуляющих под окнами мужчинах?

— Далеко не всю ночь, ты сильно преувеличиваешь, — Лэни не выдержала учтивого тона и хихикнула, — прости зайчик, но так меня учили. Мой слух сам ловит все, что происходит вокруг, и запоминает. Потом только нужно подумать о чем-то и я точно знаю, был этот звук или нет.

Новый всплеск визга послышался где-то вдалеке, и сразу упало что-то тяжелое, потом обиженно рыкнул ирбис.

— Ты это очень хорошо придумал, зайчик, — нежно похвалила мужа Лэни, с трудом сдерживая смех, — научить Хара будить по утрам хозяина.

— Когда я его учил в замке Адер, по коридорам спозаранку не гуляла толпа визгливых горничных, — ворчливо фыркнул Змей, упорно возвращавшийся мыслями к слугам, — но я хочу тебе рассказать, как однажды мы вручали отнятое у мятежников поместье одному из королевских офицеров. Он не хотел оставлять всех слуг, но и набрать новых тогда было непросто, к новым фаворитам короля все относились настороженно. Так вот Тантер попросил управляющего приготовить всем слугам пакеты с жалованьем и объявил, что он их увольняет. А потом просто стоял и смотрел, как кто отнесся к этому объявлению. И когда все начали расходиться попросил четверых остаться и предложил им службу. Трое согласились, один ушел… я тогда не понял, как он их выбирал, но когда служил Герту, часто этот случай вспоминал. И однажды, встретив Тантера во дворце, решил расспросить. Оказалось, все просто. Он не позвал никого из слуг, кто обозлился, начал ругаться или презрительно кривиться. Позвал только тех, кто искренне огорчился, но сумел не опуститься до грубых выкриков и злобы.

— Зайчик! — восхитилась Лэни, — ты умница! И что, предлагаешь нам последовать его примеру? Я не против. Только нужно сделать это так, чтобы ушедшие не затаили зла на оставшихся.

— Можно насчет этого посоветоваться с Беарной, — немного подумав, нашел выход граф, и опешил, услышав звонкий смех жены, — что я сказал смешного?

— Смешного — ничего. Это я радуюсь. Спасибо, любимый, теперь у нас есть экономка.

— Так значит, — начал понимать Змей, — она поставила условие?!

— Ну, сам посуди, это же очень непросто, прийти в чужой дом и начинать в нем все переделывать по-своему, если хозяин не считает тебя достаточно умной? Ты же отлично знаешь, что многие хозяева поместий предпочитают нанимать на такие должности мужчин. А у нас, между прочим, и главный повар — женщина, Дорма. И вот с ней и ее помощницами я расставаться не намерена. Кстати… ты зря думаешь, что еще очень рано. Это просто я еще с вечера занавесила окна.

— Намекаешь, что пора подниматься? — с сожалением вздохнул Дагорд.

— Угу, намекаю. У Арвельда много работы, он же говорил вчера? И потому пойти с нами может только сразу после завтрака.

— Ты же говорила, что не пойдешь?

— Не могу пропустить такого зрелища, зайчик! — несчастно глянула на него Лэни, — переоденусь в посыльного или секретаря, там всем будет не до того, чтобы меня рассматривать.


Наерс уже что-то сосредоточенно писал, по внушительному столу вокруг него были разложены письма и стопки бумаги.

— Доброе утро, Наерс, — поздоровалась тихоня, одетая в мужской костюм.

На голове у нее красовался рыжеватый парик, лицо было скрыто под одной из тех шёлковых масок, что даже вблизи казались живыми лицами и считались произведением талантливого мастера. И никто не догадывался, что в торгующий такими вещицами магазинчик маски поступают вовсе не из Торема, а из северного монастыря сестер тишины.

— Доброе утро… — запнулся дознаватель, не зная, как назвать опознанную им по голосу девушку.

— Можно просто Лис. У нас к вам, Наерс важный разговор.

— Слушаю, и можно на ты, — чуть насторожившись, произнес дознаватель, и сам догадавшийся, что они пришли сюда не просто поболтать.

Да и трудно не сообразить, если герцог и командир охраны, не ставшие садиться и так и не снявшие плащи, смотрят как-то слишком хмуро и даже, что совершенно невозможно, как будто виновато.

— Недавно ты рассказал, что тебя замучили родственники, — не желая тратить время и еще больше тревожить дознавателя, сообщила тихоня, — сегодня мы намерены с ними разобраться. Надевай плащ, карета уже ждет.

— Эста! То есть, я хотел сказать, Лис, — разволновался Наерс, — а может, не стоит? Я уже подумал, наверняка жене будет скучно без них… она же привыкла.

— Будет скучно, позовет в гости! — отрезала сестра тишины, — одевайся и поторопись! Мы тебе все вкратце объясним в карете.

Дознаватель только удрученно вздохнул и встал из-за стола. Ясно уже, что решительную графиню теперь не остановишь, и обижаться совершенно не на кого. Сам виноват, позволил себе расслабиться, пожаловаться… а теперь придется все это расхлебывать и утешать потом Ювитну и извиняться перед ее родичами… Хотя одними извинениями не обойдешься, они такие обидчивые! Придется покупать подарки, а для этого снова залезать в долги. Счета в гномьем банке он лишился еще несколько лет назад, когда пришлось давать приданое за племянницей.

— Наерс, твоя роль в этом деле простая, молчать с несчастным видом, — сообщила Эста, когда карета с гербами и символом королевской охраны выехала за ворота.

Сопровождало заговорщиков четверо всадников, лично отобранных Змеем из числа тех гвардейцев, кто никогда не распространяется за стаканом вина или в дружеском кругу, чем именно занимается на службе.

— Но… — попытался протестовать дознаватель, однако увидел в руке тихони крохотную бонбоньерку и смолк.

— Возьми одну пилюлю и соси, — строго глянул на него Змей, — они безвредные… как меня заверили. Но в течении часа говорить ты не сможешь. И не обижайся, Наерс, такую процедуру нужно вытерпеть всего один раз.

Легко сказать, не обижайся! Молча вытащив под внимательными взглядами спутников из шкатулочки синюю пилюлю, Наерс с показной покорностью сунул ее в рот, просчитывая, что будет, если он не станет ее сосать, а сразу проглотит.

Однако едва оказавшись на языке, пилюля растаяла сама, и эта неестественная скорость доказывала, что изготавливали снадобье с помощью магии.

— Кстати, — буднично спросил Арвельд, — а по делу господина Зервинта уже поступили документы из Лошты? Я намерен заняться им, когда вернусь.

— Ы… — открыв рот попытался выдавить из себя ответ Наерс и с досадой понял, что это была просто проверка.

Укоризненно посмотрел на довольно ухмыляющегося герцога и отвернулся к окну, давая себе слово больше никогда не обращаться со своими бедами за помощью к начальству и приближенным Олтерна.

К стоящему в глубине небольшого сада дому всадники подъехали первыми, обогнав на подъездной аллее карету, привычно разделились, отправив одного гвардейца к черному входу, а второго оставив у парадной двери. Еще двое, выхватив оружие, ринулись в дом впереди командира и его спутников, умело проверяя все помещения и собирая жителей дома в большую гостиную, а слуг — в кухне.

— Пора, — Змей сбросил плащ и оказалось, что он одет в форменный камзол, украшенный всеми регалиями положенными ему по должности, — Прости, Наерс, но тебе придется немного походить в кандалах. Но мы выбрали самые простые… давай руки.

Дознаватель с горечью глянул на человека, которому он так доверял, и протянул перед собой стиснувшиеся от обиды кулаки. Командир ловко застегнул на запястьях широкие кованые браслеты, соединенные между собой цепью, и нахмурившись, выпрыгнул из кареты. Змею не очень нравился этот план, но другого пути помочь другу он так и не нашел, когда пытался доказать Арви и Лэни, что действовать нужно как-то иначе. И если бы ему не намекнули, что идея такого необычного способа выдворения обнаглевших родичей принадлежит Тмирне, сопротивлялся бы намного дольше.

— Иди, — кивнул дознавателю герцог, снимая свой плащ, под которым тоже оказался офицерский мундир, — думаю, мы быстро управимся.

Ну да, — безрадостно думал дознаватель, входя за Змеем в собственную гостиную, — на то, чтобы разрушить чужой авторитет действительно много времени не нужно, а как он потом сможет отстоять в собственном доме хоть какое-то решение, похоже, никого не волнует.

— В чем дело?! — высокомерно глянул на входивших офицеров брат Ювитны, считавших всех, кто не принадлежит к его окружению, недостойными внимания букашками, — кто вы такие?!

— Королевские дознаватели из тайного отдела, — ледяным голосом отчеканил Змей, приходя в тихую ярость от одного только вопроса неряшливого господина в нарочито испачканной красками рубахе, — прибыли конфисковать ценное имущество господина Наерса и препроводить всех его домочадцев в долговую тюрьму.

— Какое еще ценное имущество? — ахнула сидевшая за столом дама в вышитом домашнем платье, приходившаяся, по данным, которые Тмирна передала Лэни, женой этому спесивому художнику.

Тихоня стояла позади всех, с покорным видом держа в руках внушительную шкатулку, в которой сиротливо перекатывался один-единственный свиток с указом.

— Всё! — категорично рявкнул граф, — по представленным стряпчими сведениям, этот дом принадлежит Наерсу ле Килберо, и все налоги, а так же счета торговцев, оплачены именно им. В таких случаях все остальные домочадцы признаются иждивенцами, а их имущество подлежит изъятию в счет погашения растраты. Вам остаётся только самая необходимая одежда и не имеющие ценности вещи. Точнее, те, что ни кто не купит при распродаже. Сейчас вам надлежит одеться и сесть в карету, вас отвезут в долговую тюрьму. Если в течении десяти дней вы не соберете суммы выкупа, женщин отправят в обитель святой Тишины, а мужчины отработают долг в на лесопилке господина Сиркса.

— Но откуда у него взялась растрата? — бессильно опускаясь в кресло, тихо пролепетала бледная дама.

— Спросите у самого Наерса! — желчно фыркнул Арвельд, ставя на стол взятую у Лэни шкатулку с королевскими гербами, и ссыпая в нее украшения из первого ларчика принесенного обыскивающими дом гвардейцами.

— Стряпчие доказали, что брал он понемногу каждый месяц уже несколько лет, чтобы оплатить счета из магазинов, — ледяным тоном добавил Змей.

— Но это мои драгоценности! — Взвыла вдруг жена художника, ринувшись к очередной шкатулке, открытой герцогом.

— Не ваши! — Дагорд был непреклонен, — раз их оплатил Наерс ле Килберо, стало быть, они принадлежат королю! Так как оплачены золотом из королевской казны!

— Но мой муж хорошо зарабатывает! — Взвыла женщина, глядя как дорогие ее сердцу колечки и сережки сыплются в казенный ларец, — он известный художник!

— А документы, подтверждающие это, у вас есть? Но учтите, к ним необходимо приложить свидетельство, что вы сами оплачивали проживание в этом доме, тогда судьи, возможно, сочтут вас отдельной семьёй! А в ином случае вы будете признаны домочадцами и начнёте отрабатывать долг наравне с хозяином дома! Но жить тут и дальше вам вряд ли позволят, так как после суда этот дом перейдет в собственность короны, — продолжал нагнетать обстановку Змей, стараясь не замечать слез, текущих по лицу хозяйки.

— Но мы тут всего-навсего в гостях, — резко поднялся с места невысокий господин, приходившийся хозяйке приемным дядей, по сведениям Лэни, — и сегодня как раз собирались уезжать! У меня есть свой дом, я могу предоставить документы. Надеюсь, нас выпустят?!

— Гостей мы не имеем права задерживать, — с деланным сожалением пробормотал Арвельд, преувеличенно подозрительно изучавший дядюшку, — но учтите, если вы вздумали нас обмануть, то отрабатывать будете не на лесопилке, а в каменоломне!

— Мы тоже только в гостях, — раздалось сразу несколько голосов, — ведь нет закона, запрещающего гостить несколько дней!

— Но не несколько лет! — сверлил их пронзительным взглядом Змей.

— Да не жили мы тут столько! — хватая свою шкатулку, уверенно солгала пышная дама, — просто останавливались проездом! И тоже сегодня уезжаем!

— Мы тоже! — наконец решился действовать художник, — я давно приказал отделать покои при мастерской и несколько дней назад мне сообщили, что они готовы! А то, что не переехал сразу — так просто желал немного побыть с семьей! А драгоценности пусть останутся в уплату за его нищенское гостеприимство… все же жена этого растратчика мне сестра!

— Так что, господин полковник, прикажете их отпустить? — осведомился Арвельд, старательно пряча лукавый блеск глаз.

— К сожалению… — нарочито свирепо скрипнул зубами аш Феррез, — слова этих господ можно толковать в их пользу. Но я очень надеюсь, что они меня не обманули! И если при проверке королевского имущества застану их в этом доме…

— Да чтобы мы сюда еще хоть ногой! — зло пнула неповинный стул жена художника, — ни белья приличного, ни посуды!

— Что ты хочешь от расхитителя, — презрительно процедил, направляясь к двери, ее муж, — тупая серость! На его месте давно можно было три поместья иметь!

— Ы! — возмутился мрачный дознаватель, но Лэни тихонько шлепнула офицера сзади по плечу, рановато он начал возражать.

«Гости» разбегались из дома спешнее, чем крысы от отпугивающего зелья, торопливо бросали вещи в сундуки и узлы, тащили к воротам, возле которых очень кстати вертелось несколько свободных повозок, с подозрительно сговорчивыми возчиками.

Через полчаса не осталось никого, кроме слуг, да тихо плакавшей хозяйки. Попрощаться перед уходом с Наерсом, кормившим их много лет, заглянул только подросток, племянник Ювитны. Наручники к этому моменту Змей уже поспешил с хозяина дома снять, и тот сразу устроился рядом с женой на краешке кресла.

Заметив парнишку, Лэни торопливо шагнула вперед, загораживая дознавателя собой, чтобы племянник не заметил свободных рук дознавателя, стискивающих худые плечи супруги, но мальчишка вовсе не обладал ее глазастостью. Сдавленно пробормотал куцую благодарность и помчался догонять родителей.

— Спасибо, можете подождать нас в соседней комнате, — кивнул Змей гвардейцу, зашедшему сообщить, что все уехали и ворота заперты, и взглянул на Арвельда, — кто разберется со слугами?

— Я могу поговорить, — пожал плечами тот и ушел на кухню.

— Наерс, возьми красную пилюлю, — подошла к дознавателю Лэни и, дождавшись, пока он хмуро подцепит из бонбоньерки снадобье, уселась напротив хозяев.

Змей немедленно пододвинул стул, и устроился рядом с женой.

— Ну, можешь уже говорить? — подождав минуту, спросила тихоня дознавателя, но он только горько усмехнулся в ответ. — Понятно, можешь, но не хочешь. Тогда скажу я. Прости, Наерс, но бывают у лекарей случаи, когда никакими зельями или заклинаниями невозможно спасти загнившую руку или ногу пациента, и тогда приходится ее отрезать. Больно конечно, и очень жалко, но другого выхода нет, иначе гниль погубит все тело. У вас было то же самое. Ваши родственники оказались вовсе не нищими, вот тебе список всего, чем владеет каждый из них. Но они предпочитали жить у тебя, и знаешь почему? Тебя многие в королевстве знают, уважают, а нечистые на руку — боятся. И ваши родственники этим пользовались. Оказалось, что достаточно сказать: — я живу в доме Наерса ле Килберо, и торговцы сразу уступают в сделках, а богатые люди покупают никчемные картины твоего шурина. Так что не думай, что устраивали мы этот спектакль ради того, чтобы напугать стаю наглых крыс. В большей мере мы защищали твой авторитет, которым прикрывались эти люди. И делали мы это в интересах короны, пока никто не начал говорить, что ты пригрел шайку мошенников.

— Демонская сила, — Наерс только теперь начал осознавать, насколько она права.

И ведь не то, чтобы офицер не был в курсе таких обыденных вещей, наоборот, отлично все знал. Но вот предположить подобное отношение к себе от просивших приюта родичей, Наерсу как-то не приходило в голову.

— Так что, — непонимающе уставилась на Лэни его жена, — Ная не посадят в тюрьму?

— Ну что вы, госпожа Ювитна, — приветливо улыбнулся ей Дагорд, — ваш муж отличный дознаватель и мой первый заместитель. Поэтому мы и пытаемся помочь ему разобраться с проблемами.

— А они не начнут везде рассказывать что его выгнали? — засомневалась хозяйка, оглянувшись на дверь.

— Им это очень невыгодно, — едко усмехнулась Лэни, — именно поэтому они будут молчать до конца.

— Слуги все поняли, — вернулся в гостиную Арвельд, — и сейчас объявят свое решение.

— А с ними что? — решился спросить дознаватель.

— Я объясню, — спокойно кивнул Дагорд, — но сначала поговорим насчет твоего дома. Ты живешь далековато от дворца, Наерс, и охранников в последнее время не нанимаешь… и мы понимаем, почему. Но это недопустимое пренебрежение правилами безопасности, и потому я привез подписанный Олтерном указ.

Он достал из шкатулки скрученный в трубку и запечатанный печатью герцога Эфройского лист бумаги и подал дознавателю.

— Святые духи, — ошарашенно потер тот ладонью лоб, пробежав глазами указ, — вот это сюрприз. А посмотреть мы можем?

— Конечно, — открыто улыбнулась Эста, — для того мы и приехали в большой карете. Можете сразу взять самые ценные вещи, на случай, если понравится.

— Что понравится, Най? — робко теребила дознавателя жена.

— Это указ… — подал он ей лист, — по которому мы можем обменять свой дом на особняк в западной части Датрона, неподалеку от дворца. Тут три адреса, можно выбрать. Ты ведь мечтала?

И только произнеся эти слова, Наерс сообразил, что об этой мечте Ювитны было известно не только ему. Как-то раз она высказала ее при родичах, и с тех пор они частенько подшучивали над хозяйкой. Выходит, Змей не просто так пошел за указом к господину, он сам или его жена заранее выяснили, что именно утешит Юви?!

— Демонская сила… — охнул Наерс и поднял посветлевший взгляд на командира, — прости, Дагорд… я был неправ.

— Пустяки, — засмеялся тот, а Арвельд с Лэни облегченно вздохнули, идея Тмирны и в самом деле оказалась отличной.


Глава двадцать четвертая


Отказать себе в удовольствии посмотреть на то, как освободившиеся от прихлебал супруги будут выбирать себе дом, не захотел никто. Даже Арвельд, вздыхавший о том, что его ждут вызванные на беседу новые хозяева когда-то мятежных поместий. Многие из амнистированных согласились на компенсацию или те дома и поместья, какие имелись в собственности короны, и даже не поминали утраченное, торопясь поскорее окунуться в нормальную жизнь и забыть все прошедшее.

Но некоторые, особенно хозяева замков и старинных домов, желали жить только в выстроенных предками стенах, и с их делами приходилось работать очень много. Хорошо, что было таких всего несколько человек.

— А что с нашими слугами? — вспомнил Наерс, когда карета проехала почти половину пути.

Теперь ее сопровождали только два гвардейца, остальных Змей оставил караулить дом дознавателя, справедливо предполагая, что его родичи попытаются если не вернуться за каким-то добром, то хотя бы подсмотреть, что там происходит.

— Я их рассчитал, и выдал жалованье и премию, — спокойно сообщил Арвельд, — и объяснил, что их хозяин переезжает в новый, более солидный дом. Но тем из них, кто настолько уважает хозяев, что не желает расставаться и считает, что сможет работать на новом месте, будет устроена проверка. И кто на нее согласен, может сообщить это оставшимся в доме гвардейцам.

— Я бы взяла свою служанку, Хиту, — робко произнесла госпожа Ювитна, — она не бросила нас, когда ушли другие слуги и всегда старалась подсунуть Наю кусочек получше.

— Хорошо, — серьезно кивнула Эста, — если она захочет у вас работать, это мы учтем. Но в тот доме, который вы выберете, уже наняли несколько слуг, и Наерс знает, как их выбирают.

— Спасибо, — Наерс отлично понял, что друзья постарались убрать от него тех людей, кто каждый день наблюдал за унижением хозяев дома, ведь слуги видят больше, чем они сами, — я вам очень признателен… и могу твердо сказать, отныне в моем доме не будут жить никакие родственники. И даже в качестве гостей никого из тех, что сегодня так быстро сбежали, не найдя для нас ни одного слова утешения или благодарности, видеть не желаю. Поняла, Юви?

— Конечно, — женщина смахнула невольную слезинку, — я так от них устала.

— Куда поворачиваем? — поторопилась отвлечь супругов от грустных мыслей Лэни, — к тому дому, что ближе к дворцу, или начнем с дальнего?

— А ты как считаешь? — Наерс помнил, что имеет право говорить графине «ты», когда она в одном из своих рабочих обликов.

— Если откровенно, — довольно улыбнулась тихоня, такое обращение показывало, что Наерс передумал вычеркивать их из числа друзей, — то мне нравится тот, что ближе к дворцу. Хотя он и меньше других, но более удобно построен и надежнее защищен. Да и сад при нем очень хорош.

— Тогда едем туда, — решил дознаватель, втайне надеясь, что Ювитне этот дом понравится и им не придется долго выбирать.

Как только разрешились личные невзгоды, офицеру живо припомнилось, сколько неоконченных дел и не разобранных донесений он оставил в своем кабинете.


Однако едва карета свернула к гостеприимно распахнутым воротам, в душе Наерса возникли первые подозрения, очень быстро превратившиеся в уверенность. И теперь он точно знал, что не поедет смотреть никакой другой дом.

Именно здесь, пока не оставил должность и не переехал в поместье, жил его прежний начальник и учитель, и юный дознаватель знал и любил этот дом не меньше чем тот, что купил для себя. И тайком жалел, что не может его выкупить, даже если распродаст все, что имеет. Разумеется, если бы не висела на шее чужая семья, можно было подумать о кредите в гномьем банке, но в последние годы стало понятно, что это всего лишь мечты. И значит, его спасители и тут каким-то непостижимым образом умудрились угадать желания Наерса, и от осознания этого у сурового дознавателя стало так тепло на душе, как не бывало очень давно.

Потому-то, выйдя у крыльца из кареты и подавая руку Ювитне, дознаватель благодарно кивнул Змею и спросил:

— А слуги тут есть?

— Да, всех кого мы наняли, уже должны были привезти.

— Спасибо. Пусть тогда выгружают наши вещи. Прости, Юви, но я уже выбрал. Позже все объясню.

Его жена только торопливо кивнула, строгий трехэтажный особняк из светло-серого камня, отделанный вокруг окон и дверей красноватым полированным гранитом, с высоким крыльцом, обрамленным коваными ажурными перилами, понравился ей с первого взгляда.

— Добрый день, — массивная дверь, ради надежности окованная металлическими полосами, отворилась перед ними, и на пороге возник немолодой крепкий мужчина в камзоле дворецкого.

— Прикажи слугам перенести сундуки господина Наерса в лучшие покои, Манс, — приказал Змей, успевший утром, перед тем как отправиться в кабинет дознавателя, мельком познакомиться с выбранными для него слугами, — он выбрал этот дом.

— Поздравляю, — учтиво склонил голову Манс, провожая прибывших в просторную переднюю, служившую в этом доме по северному обыкновению одновременно приемной для случайных посетителей, — прекрасный выбор. В таком случае я могу приказать, чтобы кухарка начала готовить обед?

— А продукты уже есть? — волновало Ювитну.

— На первый день привезли, но я немедленно пошлю кого-нибудь в лавку, сделать заказ. Думаю, к обеду уже начнут подвозить, — доложил дворецкий, и отправился в сторону кухни, где слуги ожидали решения господ.

— Ну, раз вы уже выбрали, — остановился у входа Арвельд, — то я возвращаюсь во дворец, меня ждут.

— Мы тоже, — спросив взглядом жену, решил граф, — а тебя, Наерс, я освобождаю от работы на полдня, придёшь после обеда. Больше не могу, сам знаешь, сколько у нас работы.

Дознаватель только признательно улыбнулся, хотя он и желал немедленно вернуться к делам, но Ювитне нужны были сейчас объяснения и поддержка мужа.


— Всем, кто помогал в этом деле нужно выдать премию, — заявил Арвельд, когда карета свернула к входу в помещения дознавателей, секретарей и судей, находившемуся в правом крыле дворца.

— Не нужно, — коротко мотнула головой Лэни, торопливо менявшая облик перед зеркалом, которое держал довольный Змей.

Графиня намеревалась до вечера помогать мужу и ради этого превращалась из парнишки секретаря в бледную глупышку Эсту.

— Почему? — не понял Змей, — им не нужны деньги?

— Деньги всем нужны, — фыркнула Эста, — но в таких случаях, когда нужно помочь хорошему человеку и наказать подлецов, сестры тишины денег не берут.

— А при чем тут сестры? — удивился Арви, отлично помнивший бородатых возчиков, которые развозили прихлебателей от дома Наерса, и проворного парня, принесшего утром в приемную перед его кабинетом несколько листков с теми самыми записями, которые они потом отдали дознавателю. Посмотрел в лукавые глаза сестры и начал понимать, что плохо представлял себе, насколько крепко держит сестер тишины связь с монастырем, — похоже, я зря радовался, что женился на сироте.

— Когда это Тэй такое говорила? — фыркнула Эста, и в этот момент карета остановилась.

— Нет, этого она мне не говорила, — шагая по коридорам к своему кабинету, продолжал шутливо развивать свою мысль герцог, — но и о том, что в ее семейке пара сотен женщин, как-то забыла упомянуть.

— Если ты из-за этого захочешь забрать у Тэй браслет, — совершенно спокойно заметила его сестра, проходя в комнату, — вспомни сначала, что хозяин поместья, где она работала целителем, предлагал ей свой уже четыре раза.

— Ну, и зачем ты его дразнишь? — укоризненно спросил Змей жену, поглядывая на сцепившего зубы Арви.

— Я не дразню. Просто есть вещи, над которыми подсмеиваться не стоит, — очень серьезно ответила тихоня, — и для нас это — монастырь. Вы сегодня видели сами, как десятки людей бросили свои дела и поспешили выяснить все, что попросила матушка. Но делали они это не за деньги, а ради того, чтоб в минуту, когда на них свалится беда, кто-то другой протянул руку помощи. И тут неважно, герцог ты или разносчик зелени, это долг совести.

— Лэни, — шагнул к сестре герцог, — извини. Но я бы понял, даже если ты сказала об этом не так жестко! Ведь знаешь, как я отношусь к Тэйне!

— Это ты меня извини, Арви, — девушка вдруг крепко обняла его и, уткнувшись носом в камзол, шмыгнула носом, — но так уж устроены люди, обидные слова помнят дольше. А я очень хочу, чтоб ты никогда не забывал, что Тэй предана монастырю еще больше, чем я. Ее там два раза из такой пропасти вытаскивали… и последний раз больше всех с ней возилась наша мать. Да и мне хватило… в первые дни мы от нее отойти боялись. Прости…

— Любимая… — Змей решительно развернул жену к себе, обнял, осыпал ее лицо нежными поцелуями, — успокойся… он всё понял. И я тоже… а Герт, жулик, почему-то сообразил все раньше нас. Но мы с Арви хотя и молчим, но это вовсе не значит, что для Тмирны или кого-то из твоих сестер мы не сделаем всего возможного. И шутить на эту тему больше никогда не будем. Все? Ты успокоилась? Где твои кружева, давай ты их сейчас наденешь и я провожу тебя на башню. Тебе нужно отдохнуть, отоспаться… хоть денек.

— Нет, не пойду, — сразу замотала головой тихоня, и услышав вдалеке шаги, ринулась в умывальню, — Олтерн идет!


— Доброе утро, мне сказали, что вы вернулись, — герцог Эфройский огляделся, — а Лэни… ушла?

— Нет, рисует облик глупышки, — прикрыл жену Змей.

— Это замечательно, — Олтерн даже не думал скрывать своей радости, — там несколько женщин требуют невозможного, дознавателей уже лихорадит. Ну не могут они вернуть прошлое… хоть и хотели бы.

— А кабинет? — осторожно осведомился Дагорд.

— Пошлем их сюда, а ты пойдешь в соседний, Наерса же нет? Кстати, у него все в порядке?

— Да. Этот указ оказался так кстати, спасибо!

— Да за что? За то, что я раньше не догадался все проверить? И ведь предлагал я ему другой дом, но он отказался! Как было сообразить, что у него просто не хватало денег его содержать?

— А указ о повышении ему жалованья уже есть? — деликатно осведомился Арвельд, вспоминая упреки нахлебников насчет плохой посуды.

— Да, и о премии тоже, — кивнул Олтерн, и заметил входящую Лэни. — Доброе утро, госпожа Эсталис!

— Я все слышала, — спокойно отозвалась она, — не нужно Дага в другой кабинет. Пусть он принимает женщин и разговаривает с ними построже. А я буду тут сидеть и подавать идеи, как решать их вопросы, надеюсь, так будет быстрее.

— Хочешь сделать из меня пугало? — притворно обиделся Змей.

— Хочу, — не стала спорить Лэни, — из меня ведь не получится. А некоторые люди понимают только те доводы, что подкреплены силой.

— Хорошо, тогда вот вам список, а я иду выдавать указания, — обрадовался герцог, — но не забудьте, что сегодня вы приглашены на обед к королю.

— Как мы могли забыть, если ничего не знали? — кисло сморщился Дагорд, вовсе не желавший тратить три часа на придворные расшаркивания, — да и срочных дел у нас уйма.

За годы жизни в Адере граф привык к более простым порядкам и тяготился всяческими приемами и торжественными обедами. И если раньше он старался туда попасть, чтоб подыскать богатую вдовушку помоложе, то теперь не испытывал к подобным увеселениям никакого интереса.

— Лоурден прекрасно знает, что вы заняты, поэтому обед будет в тесном кругу и без особых церемоний, — усмехнулся Олтерн, — Арвельд, вы с женой и Геверт также в числе приглашенных!

— Хорошо, — судя по хмурому виду, герцог Адерский тоже не горел желанием обедать за одним столом с молодым королем, но искать предлог, чтобы увильнуть от обеда, не стал, — я предупрежу Тэльяну.

— Геверту я уже передал приглашение, — уходя, сообщил советник, и Арвельд ушел следом за ним.

— Ну, посмотрим, во что он нас втравил, — Змей с огорчением посмотрел на серую пудру, поцеловал жене пальчики и дернул шнур, вызывая писаря, — если устанешь, дай знак.

— Если я сделаю вот так, — торопливо сказала Эста, и положила щеку на ладошку согнутой в локте руки, — делай строгий вид и предлагай прийти завтра с утра.

Спросить, зачем он будет растягивать решение дел, Змей не успел, в комнату, едва стукнув, вбежал писарь, знавший что командир охраны не любит опозданий.

— Зови госпожу Барвену, — заглянув в список, велел чиновнику Змей и вопросительно посмотрел на жену, ожидая, не пояснит ли она подробнее, почему нужно выставлять просительниц.

Однако Эста уже достала несколько листков и писчие принадлежности и, не поднимая головы, что-то увлеченно писала.

## Глава двадцать пятая

Кто-то из охранявших портальную площадку гвардейцев восхищенно причмокнул, когда в кругу возникла стройная дама в темно-синем теплом плаще с капюшоном, щедро отделанном белым песцом.

И мигом смолк, обнаружив, что ей навстречу ринулся не кто-нибудь, а их командир. И даже отодвинулся назад, в тень стен, о строгости Змея уже шептались постовые, утверждая, что в суровости он иногда превосходит своего господина, безжалостно раздавая наказания тем, кого поймал на дежурстве в неположенном месте или за неподобающим занятием.

Однако сейчас Дагорду было вовсе не до воспитания подчиненных, за то время, пока Лэни ходила в свое поместье переодеваться к обеду, он получил для нее очень странное письмо. И подавая жене руку, чтоб помочь сойти по лестнице, по которой в наряде секретаря она сама сбежала вприпрыжку, граф решал важный вопрос, сразу сообщить ей о закрытом пенальчике, лежавшем в его кармане, или дождаться конца обеда?

— Зайчик, что произошло? — теснее обычного прижавшись к его локтю, шепнула тихоня, когда они оказались в безлюдном длинном зале, из которого можно было попасть в левое крыло дворца, где располагались покои короля и его отца и куда был закрыт доступ всем, кроме охраны и особых гостей.

— Тебе письмо, — пришлось признаться графу, и Лэни немедленно свернула к окну.

— Нам сегодня везет, — усмехнулась она, пробежав взглядом крохотный листок, — пришло приглашение на ужин.

— От Тмирны? — догадался Змей.

— Вот именно. Я писала ей вчера… просила помочь Герту… хотя и знаю, что это почти невозможно.

— Лэни… — любуясь чистотой свежего личика и нежным румянцем, Змей шагнул к жене вплотную, заглянул в голубые глаза, — мне ты можешь рассказать?

— Посмотрим, что придумала матушка, — уклончиво проговорила она, — возможно, это и не понадобится. Идем обедать?

Несколько шагов они прошли молча, затем Лэни вдруг остановилась и потянула к себе графа.

— Зайчик, ну пожалуйста, не сопи ты так сердито! Если бы это была моя тайна, я бы тебе все давно рассказала, я тебе полностью доверяю! Но чужую не могу… клятву давала. Мы все, приходя в монастырь, рассказываем про себя такие вещи, которые некоторые люди не открывают даже родной матери! Потому что знаем, никто и никогда об этом не узнает.

— Я вовсе не соплю, — еще непримиримо буркнул Змей, — но поверить в то, что все сестры такие же стойкие как ты, все равно не могу! Ну, и почему ты так лукаво улыбаешься? Я снова что-то не угадал?

— Нет, зайчик, наоборот! Ты все сказал очень правильно, далеко не всем женщинам под силу хранить чужие секреты, даже если они сестры тишины!

— Но тогда почему… — Змей смолк, начиная понимать то, до чего, несмотря на все трудности, пройденные вместе, так и не додумался за все время их знакомства, — демонская сила!

Значит, тихони имеют в монастыре особый статус?! И настоятельница доверяет им такие тайны, какие недоступны другим сестрам? Или это правило распространяется и на глупышек? А как же тогда Тэйна?

— Давай поговорим об этом позднее, — просительно шепнула графиня, и Дагорд вынужден был согласиться, тут действительно не самое лучшее место для объяснений.

Тем более, что после намека жены ему стало ясно, глупо обижаться на недоверие. Да и что дало бы ему знание тайн бывшей королевской кокетки? Ровным счетом ничего. Так что проще выбросить все это из головы и терпеливо наблюдать за происходящим. Ну а если появится возможность в чем-то помочь сестрам Лэни, просто предложить свою руку.

— Извини, — не удержался он, чтобы не поцеловать жену перед тем, как распахнуть двери, — это меня просительницы так вымотали.

Потратив несколько часов на разбирательства проблем жен и сестер бывших осужденных, граф откровенно радовался, когда его помощница словно невзначай подпирала ладошкой щеку. Очень быстро он понял, что таким образом она выдворяет самых настырных и непонятливых просительниц, освобождая время для тех, чьи беды они могли решить сразу. Список домов и сумм, какие определили им к возмещению судьи первоначально, лежал у Змея на столе, переписанный Эстой, и пару дел решили простые вопросы тихони, не желает ли госпожа получить дом в определенном месте или получить вместо него маленький магазин или просто счет в банке.

И хотя наиболее трудные проблемы пока остались нерешенными, зато вместо девяти дел у него было теперь всего четыре.


В малой столовой уже собрались все приглашенные, и к радости Змея оказалось, что кроме них с Лэни, герцогов Адерских с Тэльяной и Олтерна, присутствует только второй советник короля, командующий королевскими войсками маркиз Денжест. Он редко бывал во дворце, почти все время проводил в проверках дальних гарнизонов или в штабе, расположенном в офицерской казарме гвардейского полка, однако у Змея были с ним самые хорошие отношения. Денжест ценил преданность и честность, и терпеть не мог наглецов, пытавшихся получить чин не за свои заслуги, а благодаря родственным связям.

— Добрый день, — радушно отозвался он на приветствие графа, — очень рад, что ты, наконец выбрался из провинции. Да еще и снял у меня с души тяжелый груз.

Второй фразы Дагорд не понял, но переспросить не успел, мажордом распахнул двери и объявил о приходе молодого короля и его отца.

Герцог Эфройский при упоминании Георгиуса не сумел скрыть скользнувшей по лицу досады, появление старого друга явно не было предусмотрено его планами, и Эста немедленно подобралась. Никто загодя не знал, как может поступить его бывшее величество, это был тот редкий случай, когда изучение привычек и пристрастий человека не дает возможности сделать точные прогнозы.

— Добрый день, — его величество обвел взглядом присутствующих и открыто улыбнулся, настроение у него явно было самое радужное, — прежде, чем приступить к обеду, я намерен провести один ритуал… граф Дагорд аш Феррез, подойдите ко мне.

Змей насторожился, нехотя отпустил руку жены, такие приказы требовалось выполнять в одиночку, и шагнул к королю.

— Как ваше здоровье? — учтиво осведомился Лоурден, рассматривая графа испытующим взглядом.

— Спасибо, ваше величество, уже в полном порядке.

— Мне хорошо известно о том, что вы не раз рисковали жизнью, чтобы упрочить королевскую власть и навести в государстве порядок, и я вас очень ценю.

Змей хотел было сказать, что во всем этом намного больше заслуги его жены и монастыря, но вовремя всплыл в памяти намертво заученный текст контракта и двенадцатый пункт, и смолчал.

— И потому предлагаю вам провести ритуал единения крови, — продолжил король.

От неожиданности граф даже побледнел, этот старинный ритуал проводился так редко, что он и вспомнить не мог, кто удостаивался этой чести последний раз. Хотя… Змей осторожно скосил глаза на сурово сжавшего губы Олтерна, и встретился с его горьким взглядом, ну да! Именно герцог сподобился двадцать пять лет назад получить подобное предложение… как печально.

Но отказаться от этого ритуала — значило совершить очень большую глупость, поставить крест не только на своей карьере, но и на положении в обществе своем и своих детей. Да и покровительства короля и Олтерна, по крайней мере, открытого.

Граф медлил с ответом долгие две секунды, и лишь после того, как отозвавшееся знакомым теплом запястья успокаивающее прикосновение маленькой, но крепкой ручки чуть подтолкнуло в спину, сделал шаг вперед и хрипловато выдохнул, — я готов.

— Спасибо, — с неожиданной признательностью кивнул Лоурден и граф запоздало понял, что тот по-настоящему переживал, что он может отказаться.

Сам ритуал никакой сложности не представлял, символические капельки крови королевский жрец, появившийся по знаку Олтерна, добыл, умело проколов пальцы правых рук короля и Змея. Ловко смешал алые ягодки на уголке листа толстой книги, в которую внес запись об этом знаменательном событии, мазнул общей кровью по подушечкам пальцев соединяемых кровной клятвой мужчин и приказал поставить под записью свои отпечатки.

С этого момента они были связаны незримыми узами, обоюдными обязательствами, дающими право потребовать объяснений в любом вопросе и попросить или предложить помощь, не взирая ни на какие правила этикета.

И эти особые полномочия накладывали и особую ответственность, ведь по старинным правилам это объединение судеб приравнивалось к родству.

— Поздравляю вас, — первым произнес Георгиус, — я очень рад, что именно Дагорда мой сын выбрал себе в названные братья. И от всей души верю, что этот ритуал принесет пользу не только вам обоим, но и всему королевству. Помните только одно… — он на секунду смолк, собираясь с духом, потом глухо произнес, — и помните, никогда не пытайтесь получить от этого родства выгоду для себя в ущерб интересам своего побратима. Это принесет только потери… невосполнимые.

Все присутствующие, кроме, может быть, жреца и маршала, отлично поняли, на что он намекает, и в комнате на миг повисло тяжелое молчание, но Олтерн сразу же спохватился, шагнул вперед, и, коротко поздравив побратимов, развернул свиток указа.

— В награду за бесценные заслуги перед королевством и лично его величеством Лоурденом дель Таридит Ардагским и героизм проявленный при поиске и поимке банд беглых мятежников… — читал советник, а Змею виделась Лэни, идущая навстречу с закрытыми глазами и струйки крови, стекающие по ее жуткой маске.

Граф не выдержал и оглянулся, позвал ее взглядом, все, что он совершил, меркло перед мужеством его любимой, и она как никто заслужила эти награды. Теперь уже Арвельд, отлично понявший взгляд друга, подтолкнул сестру вперед. Досадливо фыркнув на него, Лэни все же шагнула к мужу, нехотя взялась за протянутую ей ладонь, и тут же оказалась рядом с ним, накрепко захваченная под локоть.

Король, прекрасно рассмотревший все эти действия, поспешил спрятать веселую ухмылку, с важным видом слушая отлично знакомые слова указа.

— … дарует замок Тегри, расположенный на западном берегу Лезойского залива, вместе с наследуемым титулом герцога. Отныне ваш полной титул: герцог Дагорд аш Тегрийский аш Феррез. Кроме того, его величество подписал указ, — Олтерн развернул второй лист, — каковым назначает герцога Тегрийского своим третьим советником и командиром тайного сыска и охраны королевского дворца, с передачей ему в полное подчинение роты личных королевских гвардейцев. Четвертым советником назначен герцог Геверт аш Адерский. Герцогине Лэрнелии Тегрийской пожалована должность первой статс-дамы, со всеми правами и привилегиями.

Змей встревоженно покосился на жену, опасаясь, что ей вовсе не придётся по вкусу такая работа, но Лэни молчала с таким невозмутимым видом, что он успокоенно выдохнул, начиная подозревать, что для тихони и глупышки ничего не стоит построить всех дам в две шеренги и вывести маршировать по королевскому плацу.

А вот сам он был просто ошарашен свалившимися на него милостями, и еще больше — количеством работы. Вот теперь стало ясно, на что намекал маркиз Денжест.

— Но это еще не всё, — доставая новый указ, строго глянул Олтерн на заторопившегося поздравить друга Геверта, — герцогу Арвельду Адерскому возвращается воинское звание, и предлагается должность свободного консультанта в службе дознания, и должность командира разведчиков в тайном сыске, вместе с особняком в Датроне.

Арвельд молчал чуть дольше, чем Змей, ему было, между чем выбирать. Спокойное бытие в предгорном имении, тихие семейные ужины на западном балконе и долгие зимние вечере у камина, или полная тревог жизнь в столице, где после амнистии бурлят споры и страсти. И если бы минуту назад он искренне не порадовался за сестру, понимая, как ей повезло что полученные в монастыре ремесла не останутся бесполезно потраченным временем, то теперь от неожиданности скорее всего, не вспомнил бы о том, что Тэйна тоже сестра Тишины. И точно так же потратила несколько лет на ремесло проводника и будет огорчена если он скажет нет.

И едва это сообразив, герцог сделал шаг вперед и твердо произнес:

— Благодарю, Ваше величество. Я принимаю эту должность.

— Спасибо тебе, Арвельд, — первым отозвался Олтерн, подчеркнув этим обращением свое отношение к герцогу Адерскому, — разумеется, мы все понимаем, что эта должность не достаточно подходит твоему титулу, но это временно.

— Я все понимаю, — усмехнулся герцог, — но предупреждаю сразу, первым делом устрою всем подчиненным проверку. И того, кто ее не пройдет — выкину, невзирая на заслуги дядюшек.

— Выкидывай, для того мы тебя и назначили! — тоже переходя на более свободное обращение и давая этим понять что официальная часть окончена, твердо кивнул Лоурден и шагнул к столу.

— Извините меня… — сухо заявил Георгиус, — но я вынужден вас покинуть.

Змея вдруг почувствовал, что его жена решительно освобождает свою руку, и не поверил своим глазам, когда понял, куда она идет.

— Ах, Ваше величество, неужели вы не выберете несколько минут, чтоб посидеть с нами за праздничным столом? Оставьте хоть ненадолго ваши важные дела, иначе праздник будет не таким полным! Ну, пожалуйста, сделайте мне еще подарок! А я вам расскажу что-нибудь смешное, например, откуда в королевском дворце можно взять дохлую жабу.

— Это, между прочим, не твоя тайна, — возмутился Лоурден и, шагнув к королю, подхватил его под руку с другой стороны, — идемте ваше величество, я тоже могу рассказать, как эта изменница разбила мне сердце!

— Ты не сдержал клятву первый! — оскорбленно фыркнула Лэни, оглянулась на мужа и лукаво подмигнула ему, — кстати, за хорошо выполненную работу ты должен мне торт с тебя высотой!

— Но я с тех пор сильно вырос!

— А на торт набежала рента!

— Можно узнать, что сделала для тебя эта госпожа? — Георгиус, сдавшись их напору, послушно шел к столу, и Змей, шедший позади него, вдруг, словно впервые, рассмотрел, как сильно сдал его величество за последнее время.

Сутулился и неуверенно ставил ноги, словно был не ровесником его отцу, а старцем, давно разменявшим вторую сотню лет. Да и седина выбелила виски намного старательнее, чем положено к этим годам.

А Лэни, не переставая нести веселый вздор, уже уверенно уселась рядом с королем, и стрельнула взглядом в мужа, намекая, что с другой стороны от нее должен сидеть он. Змей ничего не имел против, и спокойно устроился на соседнем стуле, хотя и отлично понял, что вовсе не так планировалось рассадить гостей вначале.

Но Олтерн уже спохватился, сел рядом с Лоурденом, напротив старого короля, и впервые за этот день прямо взглянул на своего бывшего друга и соперника.

И Георгиус словно почувствовал, поднял глаза и его лицо сразу начало каменеть.

— Тебе какого вина, Мад? — схватившись за бутыль, выдавил советник первое, что пришло в голову, и рассмотрел, как задрожали губы старого короля, — а давай, красного?!

Щедро плеснул в свой кубок и привстав, твердой рукой наполнил бокал Георгиуса.

— За нового герцога Тегрийского!

— За герцога, — неверяще отозвался старый король, и торопливо поднес кубок к губам, спрятав за ним жалко скривившееся лицо, сделал пару глотков и, взяв себя в руки, благодарно добавил, — и за герцогиню Тегрийскую!

— За герцогиню Тегрийскую! И за герцогиню Адерскую! — поднимая свой бокал, громко подхватил Лоурден, и, припомнив женщину, рассказывавшую такие интересные вещи, важно добавил, — И за их замечательную матушку!


Глава двадцать шестая


— Это прекрасно, зайчик, — щебетала Лэни, прильнув к плечу мужа, когда он вел ее в новые покои, расположенные неподалеку от королевских и положенные ему как командиру охраны, — что мы будем жить рядом с покоями короля, мне не понадобится тратить столько капсул, чтобы переодеваться!

А едва войдя в гостиную, смолкла, сбросила парадные туфли и, подобрав подол, босиком безошибочно направилась в сторону спальни.

Дагорд поднял ее обувь и задумчиво хмыкнул. Если бы он сам не осматривал все покои в этом крыле перед торжеством по случаю коронации, то ни за что бы так точно не выбрал между двух одинаковых дверей, ведших в разные стороны от гостиной. Но не собирался спрашивать Лэни, как она это определила, а просто предложить отдохнуть.

Обед получился очень веселый и непринуждённый, и как-то незаметно затянулся, отняв важных дел почти три часа, но уходить никто не спешил, видя, как оживает от дружеских шуток взгляд старого короля.

К концу продолжительной трапезы Дагорд решил больше не ходить сегодня в свой кабинет, не было никакого смысла начинать разбираться в делах с вечера. За тот час, что остался до закрытия канцелярии, он не успеет даже разложить документы. Тем более что ему хотелось поговорить с женой, прежде чем приступать к работе.

Хотя не такая уж она и новая, его должность. Олтерн успел намекнуть, что ему понравилось, как Змей распорядился охранниками во время коронации. Вот он и решил, что будет лучше, если они объединят отряды гвардейцев, охраняющих замок Эфро и королевский дворец, и составят график, когда и где дежурит какой взвод.

— Зайчик, ты идешь умываться? — устало опустилась на диван неслышно подошедшая Лэни, — давай часок отдохнем и отправимся в монастырь.

Она уже успела переодеться в темный шелковый халат и мягкие туфли, и снять знак первой статс-дамы, ажурную цепочку из белого золота с усыпанной бриллиантами многолучевой звездой.

— Я как раз это и хотел предложить, — улыбнулся ей Дагорд, и направился в умывальню, но вспомнил про короля, вернулся и, склонившись к жене, поцеловал ее в макушку, — ты умница.

— Я рада, — кивнула она, поймала Змея за воротник, притянула так, чтобы видеть его глаза и очень серьезно сказала, — что ты сразу все понял… и не стал обижаться или ревновать.

— Лэни, — вздохнув, честно признался Змей, — я никогда никого не ревновал. А если видел что-то… что мне не нравилось, просто уходил навсегда. А теперь каждый день говорю спасибо Алну, за наши браслеты. Ты же знаешь, что когда мы рядом — они становятся теплыми и цветут… вот эти цветочки меня и успокаивают.

— Зайчик… иди умываться, потом я тебе расскажу страшную тайну.

— Не верю, — засмеялся он и ушел, не отвечая на брошенное вслед — почему?

— Ну, так почему ты мне не веришь? — встретила герцога Тегрийского вопросом жена, когда он вернулся в комнату.

— Тебе — верю. А в то, что ты откроешь тайну — не верю, — устраиваясь рядом, уверенно сообщил Змей, — давай лучше решим сразу, где будем жить, и как будем работать.

— Жить я хотела бы в поместье, — сразу ответила Лэни, — а в этих покоях только переодеваться и отдыхать. Ну и ночевать в те дни, когда у короля торжественные приемы. Работать я буду рядом с тобой, мне там интереснее. А вот пить чай придется с дамами. Но я намерена выпросить у матушки пару помощниц, тем более что королю нельзя без фрейлин. Тебя такое устроит?

— Вполне, — довольно согласился Даг, и скрепил этот договор поцелуем, — А как выдастся свободное время — сходим, посмотрим фамильный замок. Всегда мечтал иметь дом у моря.

— И я, — призналась Лэни, — а теперь слушай тайну.

— Лэни… — вглядевшись в ее серьезное лицо, новоиспеченный герцог вдруг почувствовал, как где то в желудке возникает комок льда и начинает стремительно расти, никогда еще его глупышка не начинала разговор так серьезно, — не пугай меня.

Он прижал ее к себе так крепко, как только допустимо, чтобы не причинить боль, прильнул к покорным губам, стараясь удержать, уберечь это счастливое мгновение, в котором еще не стоит между ними никакая страшная тайна.

— Зайчик, любимый мой, ну что же ты так расстроился! А еще говорил, что не веришь! — нежно гладя его ладошкою по волосам, опускаясь под ворот рубашки на плечи, успокаивающе разминая напрягшиеся мышцы, огорченно и ласково шептала Лэни, — Я сказала «страшная» вовсе не в том смысле! Не думай, что после рассказа придётся принимать какие-то неприятные решения! Просто это секрет, в который посвящены немногие… а тебе я хочу его открыть, прежде чем мы пойдем к Тмирне.

— Ты никогда не была такой серьезной… даже тогда, когда над нами измывалась Зоралда… — тихо выдохнул он.

— Просто я не желала ей показывать, что мне страшно… для таких, как она, чужая боль вроде пряника. Они чувствуют себя выше и могущественнее всех, если имеют возможность издеваться над другими, но нужно помнить, что их мозги серьезно больны. Зачастую это след несчастного детства или перенесенного недуга… но сейчас мы о них говорить не станем. Ты сказал перед обедом, что не все сестры тишины умеют хранить секреты, и теперь я должна тебе все объяснить… такое правило.

— Постой… — задумался Дагорд, успокоенный не столько ее словами, сколько нежностью рук и взгляда, — значит, если бы я сам не додумался до этого, ты бы так и молчала?

— Я же сказала, такое правило. Тем, кто не хочет думать и понимать происходящее, чужие секреты знать ни к чему… они не сознают их ценности, — терпеливо объясняла тихоня, — но слушай дальше. Как и в любом обществе, в монастыре есть люди, которые просто живут, делают какую-то работу и радуются своим маленьким радостям. Им важно чувствовать, что там безопасно и спокойно и вовсе незачем знать, чем занимается Тмирна… и не только она одна. Но есть и те, кто постепенно начинают что-то понимать, и пытаются либо от этого закрыться, либо начинать помогать, чем могут. Вот таких и стараются научить всему, что умеют старшие сестры. И время от времени устраивают тайные проверки. Тем, кто не выдержал, находят подходящую работу, а иногда помогают вернуться в семью, взяв клятву о молчании перед статуей святой тишины. Остальные учатся дальше и по мере того, как развиваются их умения, подрастают и обязанности. Через некоторое время они отправляются набираться опыта общения с живущими на воле людьми, и заодно начинают зарабатывать для монастыря деньги.

— Лэни, — снова не выдержал свежеиспеченный герцог, — но ведь сестры не могут покидать монастырь?

— Не так, зайчик. У нас есть правило, что в монастырь не может войти ни один мужчина, и это незыблемо. А про то, что нельзя выходить — нет ни слова. Хотя мы стараемся всем этого не рассказывать. Но вот, например я несколько раз уходила помогать сестрам… так, как сейчас Беарна помогает мне самой.

— Демонская сила… и что, ты встречала во время работы меня?

— Нет. В столицу и большие города мы приходили только на несколько дней… посмотреть на улицы, которые заучиваем по карте. Работать сестер, еще не прошедших испытания, устраивают не по ремеслу, а секретарями и гувернантками, иногда сиделками или кухарками в тех поместьях, где уже работает кто-то из ушедших на волю.

— Как жаль, что тогда я этого не знал… — искренне пожалел Змей, — и это вся тайна?

— Нет… пока только часть. Сам понимаешь, самой Тмирне просто не под силу одной управлять всеми делами монастыря, и ей помогает совет. Точнее, всем управляет совет, а Тмирна управляет им. И то не в одиночку, у нее есть несколько доверенных лиц. Все они выбираются по многим качествам… и вот именно они знают наравне с матушкой все тайны монастыря… хотя, пока живут там, ведут себя как рядовые сестры и стараются никому не показывать своих прав.

— Демонская сила… — растерянно пробормотал Дагорд, начиная осознавать то, что ему сейчас сообщила жена, — значит… ты?

— Да. Но об этом не знает даже Тэльяна. Она была слишком поглощена своим горем, чтобы заниматься монастырем, и хотя не отказывалась помогать и все время писала отчеты, но последние два года в монастыре не жила.

— Хорошо, я никому не скажу… но не могу не спросить, раз ты мне это рассказала, значит хотела о чем-то предупредить?

— Ты очень догадливый, зайчик, это именно так. Понимаешь, я имею право принимать мгновенные решения и сама себе давать контракты, если вижу дело, от которого может быть польза монастырю, или вред королевству, — Лэни посмотрела в настороженные, ожидающие глаза мужа и чуть виновато улыбнулась, — сегодня только Тэльяна поняла, что я сыграла кокетку… когда сочла, что Георгиуса необходимо оставить на обед. И это задание я дала себе сама, но тебе хочу объяснить, почему. Мне вдруг стало его очень жаль, и я решила проверить мелькнувшее предположение, что он больше не скорбит по Леоне, просто не знает, как переменить устоявшуюся жизнь. Как отменить порядки, которые сам же завел, и к которым все привыкли, как к приросшей к лицу маске. Сегодня я окончательно убедилась, что Георгиус смертельно устал жить в холодном одиночестве, и нужно только помочь ему сделать первый шаг. А еще он тянется душой к теплу… и к женщинам. И в этом кроется самая большая опасность, король так отвык от женского общества, что стал доверчив, как подросток. Это очень серьезный вопрос для будущего королевства, зайчик, и нужно решать его немедленно, пока до короля не добралась какая нибудь из пронырливых знатных вдовушек. Монастырь не занимается сватовством или сводничеством, но король — это особая статья. И потому ты не должен удивляться, если к нам вдруг приедет погостить пара немолодых дальних родственниц, и я пристрою их королевскими фрейлинами.

— Вот теперь я понимаю Арвельда, — глубокомысленно сообщил Змей и немедленно поцеловал жену, пока она не начала обижаться, — я не имею ничего против, любимая! И тоже могу рассказать тебе свою тайну… когда рядом с тобой твои сестры, я намного спокойнее за тебя… поэтому пусть приезжают все, кто тебе нужен, я никогда не скажу ни слова. У нас с тобой никогда не будет такой ситуации, как у Наерса… честно говоря, он меня сильно поразил. До этого случая я считал, что дознаватели более решительно расправляются с домашними проблемами.

— А меня это не удивило, — вздохнула Лэни, — я и ожидала чего-то подобного. Сестрами давно замечено, и записано в наших книгах, что по-настоящему честные и порядочные люди очень деликатны со своей семьей, и не способны разрешать такие вопросы жестко и уверенно. Но мне уже пора собираться, я намерена надеть мужской костюм. Ты тоже выбирай что-то потеплее, ужинать будем во владениях Варгиуса, а там прохладно.


Идти к просторной пещере, где их ждали к ужину, пришлось по вырубленным глубоко под монастырем проходам, и в них действительно было холодно и зловеще тихо. Однако в обставленном как гостиная природном помещении было уютно. В каменной чаше, установленной посредине, жарко горели толстые поленья, и дым от открытого огня уносился к спускающейся из свода широкой медной трубе. С одной стороны от очага стоял обеденный стол, с другой — диван и несколько массивных кресел, пол перед ними устилали мохнатые медвежьи шкуры.

— Усаживайтесь, где удобно, — позвала вошедших сидевшая во главе стола Тмирна, но они дружно отказались.

— Извини, еще не проголодались, обедали у короля.

— Мне уже об этом сообщили, — против обыкновения настоятельница изменила своим же собственным правилам ничего не рассказывать о том, какими путями приходят в монастырь ценные сведения, — и о ваших наградах тоже. Поздравляю.

— Несомненно, все эти указы королю подготовил Олтерн, — мгновенно приняв новые правила, сообщила Лэни, садясь на диван, и незаметно усмехнулась, — однако показалось, что некоторые из решений советнику кто-то подсказал.

— Ничего не вижу тут странного, стальной герцог только начинает постигать ценность дружбы, и пока не научился догадаться, что друзьям тоже нужно кушать. Не сообразил же он насчет Наерса? — спокойно парировала матушка и оглянулась на дубовую дверь, — а вот и братья твои на подходе. Хотела позвать еще и Олтерна… но решила, что не стоит. Сами все ему объясните.

— А нас зачем позвали? — удобно устроившийся рядом с женой Змей начал догадываться, что разговор пойдет вовсе не о Рози. Точнее, не она будет главной темой этого собрания, — если что-то серьезное… может быть, не стоило впутывать Герта?

— Ему мы всего и не скажем, — спокойно ответила Тмирна, — поговорим о том, что его волнует, и отправим на прогулку.

— Добрый вечер! — тот, о ком они говорили, ворвался в пещеру первым, оглядел непривычное, но уютное помещение и сразу помрачнел.

Кроме матушки и Варгиуса здесь были только Змей с Лэни, и никакого намека на ту, кого ему так хотелось увидеть.

— Садитесь к столу, — повторила приглашение Тмирна, но вошедшие отказались так же слаженно, как первые гости, и направились к дивану, — тогда вам придется несколько минут развлекать друг-друга, пока мы перекусим.

— Кушай спокойно, — заботливо отозвалась Лэни, — я пока расскажу про Георгиуса. Сегодня он показался мне очень одиноким и несчастным… думаю, нужно чаще приглашать его на совместные обеды и ужины. Но самой мне его развлекать некогда, а доверять такое важное дело знатным дамам я не могу, вот и хотела попросить парочку фрейлин… вдобавок к тем, что мне обещали ранее.

— Олтерн тоже просил фрейлин, — на миг оторвавшись от еды, вздохнула Тмирна, — попробую что-нибудь придумать. Не годится оставлять его без внимания.

Геверт тяжело вздохнул, желая показать, что его тоже не стоит оставлять без участия, однако Тмирна сделала вид, что этого вздоха не заметила. А вскоре дверь распахнулась и в комнату вошли шесть монахинь. Все были одеты в одинаковые, удобные, но мешковатые серые платья, и серые чепчики, у всех на бледных лицах застыло одинаково печальное выражение.

Сразу сообразив, что Тмирна никогда бы просто так не позвала сюда девушек, мужчины немедленно впились в них взглядами, пытаясь хоть в ком-то из пришедших разглядеть знакомые черты.

— Это Рози, — тихо и неуверенно произнёс вдруг Герт, вглядываясь в одну их девушек, и добавил громче, — Лэни, это она! Я узнал, третья справа!

— Это баронесса Энройза Лийгенская, ваша светлость, — строго сообщила настоятельница, — но если вы хотите в этом убедиться, разрешаю проводить сестру к месту, где у нее сегодня занятия. Девушки, можете убрать со стола, наши гости не голодны. Напитки и бокалы оставьте.

Пока пятеро монахинь с ловкостью вышколенных горничных составляли посуду в корзины, шестая направилась к двери, не выказывая никакого намерения ждать, какое решение примет герцог. Однако Герт помчался к ней с уверенностью взявшего след ирбиса.

По неширокому тоннелю, в который вскоре свернула монашка, он шел за нею следом, не замечая, куда идет, и куда поворачивает, думая только о том, как бы не упустить Рози из виду. И с каждой минутой все более утверждался в своей правоте. Совпадали все те мелкие приметы, что он хорошо рассмотрел во дворце короля, и запомнил с фанатизмом влюбленного. И фигурка, угадывающаяся под непритязательным платьем и шалью, которой девушка замоталась, выходя, и жесты и особый наклон головы.

Тоннель постепенно вел вниз, и в пещере становилось все прохладнее, хотя мороза не чувствовалось. Геверт уже послал мысленное спасибо сестре, почти силой всунувшей ему в руки плащ, который герцог сбросил на спинку кресла, усаживаясь у огня, и с тревогой наблюдал за не сбавляющей шага монахиней, не зная, как предложить ей этот самый плащ. Вряд ли ее шаль способна кого-то согреть, а Рози такая хрупкая, худые люди обычно мерзнут сильнее, это он где-то слышал.

Масляные фонари, висевшие на стенах через равные промежутки, закончились, когда девушка свернула в боковой проход, и Геверт сначала забеспокоился, но вскоре оказалось, что у нее с собой маленький переносной фонарик. Рози взяла его в левую ручку и несла, чуть приподняв, так что видно было только небольшую часть пола.

С этой минуты герцог шел, глядя только под ноги, где мелькали бледные отблески света, и не следил ни за поворотами, ни за шириной и направлением проходом. Его волновала лишь одна мысль, как бы не отстать от ни разу не оглянувшейся монашки, не потерять ее в этих запутанных коридорах.

И потому Герт вздохнул с огромным облегчением, когда они вдруг вышли в высокую и просторную пещеру, отозвавшуюся на свет фонарика розовато-молочным сиянием.

— Стойте там, — обернувшись, холодно заявила Рози, и герцог ответил ей сияющим нежностью взглядом.

Он был неимоверно горд, что сумел узнать ее среди безликих подруг, и пройти по этому лабиринту, не отстав ни на шаг.

— Стою.

— Зачем вы меня преследуете?

— Я хотел с вами просто поговорить… — на миг растерялся Геверт, и тут же спохватился, — и я вас не преследую, а пытаюсь за вами ухаживать. Вы мне очень нравитесь, Рози…

Герт вздохнул и смолк, радуясь, что вчера целый вечер стоял в своей спальне у зеркала, пытаясь научиться так произносить эти слова, чтобы они не звучали ни просьбой, ни оправданием.

— Ну, говорите, только учтите, все это ложь, то, что сказала матушка и то, что вы видели во дворце! Вам понравилась яркая веселая Рози с шикарной гривой золотых волос, но я вовсе не она! — помолчав минуту, предложила она и решительно сдернула чепчик.

Пшеничные волосы, блеснувшие в свете фонаря легкой рыжиной упали на плечи, рассыпались по затянутой в шаль груди, и герцог сразу вспомнил, что она наверняка мерзнет.

— Рози… — он запнулся, и тут же заговорил быстро и путано, боясь, что она откажется, — у вас замечательные волосы, но пожалуйста, наденьте чепчик, тут холодно. И вот еще мой плащ, ваша шаль не защитит от простуды.

— Не нужно… — словно испугавшись, отступила назад монахиня, — мне тепло, и стойте на месте! Вы не поняли, я не Рози и не баронесса, это все устроила Тмирна! И я могу спокойно ходить на воле только в парике, и с накрашенным лицом! Поэтому бесполезно за мной ухаживать, найдите себе другую девушку, их так много было на балу… знатных, молоденьких, хорошеньких и безо всяких тайн в прошлом!

— Но меня не интересуют эти знатные и хорошенькие, — Герт начал понимать, чего она боится, и осмелел, — я вижу их уже четыре года, с тех пор, как умерла моя жена, и ни к кому меня так не тянуло, как к вам! Я ведь не предлагаю немедленно отправиться к жрецу, разрешите просто ухаживать за вами, водить на прогулки, приглашать на танец! Лэни собирается позвать во дворец несколько девушек, работать фрейлинами, я мог бы ее попросить… если вы согласны.

— Нет, я не согласна, — Рози поставила фонарь на оплывший столбик и отступила еще на шаг, — ну неужели вы не понимаете, ничего из этого не выйдет! Во дворце снова буду не я, а баронесса, и это только очередная маска! А я, настоящая, могу жить только в монастыре… ходить по этим пещерам, разговаривать с тишиной… вы никогда не говорили с тишиной? Взгляните под купол, там висят сосульки, с которых срываются вниз редкие капли… одна в десять секунд… здесь такие долгие секунды…

Геверт поднял взгляд и вгляделся в растущий из потолка лес причудливых сосулек, пытаясь угадать, с какой из них сорвется вниз заветная капля…

Досчитал до десяти, потом еще раз и еще, и разочарованно перевел взгляд на Рози. Но увидел только стоящий на столбике фонарь, больше в пещере никого не было.


Глава двадцать седьмая


— Пока Геверт гуляет, я расскажу вам то, что узнала из верных источников, — заявила Тмирна, едва монашки покинули пещеру, — но сначала кое-что пояснит Варгиус.

Они с целителем уже перебрались поближе к гостям и принесли на маленький столик кувшины с напитками и блюдо с жареными орешками.

— Как вам известно, я был королевским целителем, — начал лекарь издалека и на несколько секунд смолк, задумчиво глядя в огонь.

— А вы не хотите возвратиться? — осторожно осведомился Змей, — место главного королевского целителя снова будет вашим по первому слову.

— А вы не хотите больше разговаривать со мной на ты, как мы договаривались, когда я портил ваши красивые волосы? — с колкой усмешкой вернул вопрос Варгиус.

— Хочу, — спокойно ответил Змей, — так почему ты не хочешь вернуться?

— По трем причинам, и все очень важны для меня, но открывать их я не буду. Лучше расскажу про дела. Времени у меня здесь, как вы сами понимаете, много, среди монахинь есть несколько неплохих целительниц, и с обычными болячками они справляются сами. Поэтому я занимаюсь изготовлением зелий и за эти годы серьезно изучил алхимию и завел несколько полезных знакомств… называть никого не буду. Сразу скажу, меня очень заинтересовали ловушки и зелья, которыми пользовалась Зоралда, и я попытался через самых надежных знакомых купить подобные, или узнать, кто их готовит. В то, что эти ловушки делала сама ведьма, я не поверил ни на минуту. Слишком они сложные и требуют очень хорошей лаборатории и хорошо обученного алхимика с несколькими умелыми помощниками, или магом. Вот магам в Дройвии вполне под силу изготовить подобные. И я не ошибся, никто из наших торговцев не взялся за изготовление, но промелькнуло имя Голон — контрабандист. Как утверждают все мои знакомцы, именно он со своим отрядом, несколько лет носил такие товары через Геркойский хребет. А потом пропал… и было это примерно два года назад. И я готов был считать, что мне сказали правду, но тут вы разоблачили Харгиту и у нее снова нашлись запрещенные ловушки. У меня есть несколько идей, откуда они у нее взялись, но вы слышали ее выкрики, может, возникнет какая-то мысль?

— Я плохо разбираюсь в алхимии, — задумчиво глядя на целителя, признался Змей, — но мне помнится, что барон говорил будто его жена была талантливой алхимичкой и сама изобретала такие зелья, каких не могли сделать ее коллеги.

— В алхимии можно случайно положить один компонент вместо другого и получить непредсказуемый результат, записать рецепт и никому не открывать, — качнул головой Варгиус, — но изготовление ловушки с заранее известными качествами — это другое. Она была с кем-то связана, и в отчете Лэни было упоминание, что алхимичка куда-то не может вернуться. Я очень осторожно расспросил про Харгиту, сказал, что она доставала мне ценные зелья. И вот тут открылась интересная вещь, она еще кое-кому доставала, под большим секретом. И в списке было то самое зелье, что варила жена барона. Никто не может догадаться, что это за зелье?

— Будет очень интересно, — прищурился Арвельд, — если это то самое зелье, каким Зоралда напоила нас, там в каменоломне. Не зря же барон сказал, что сжег записи?! Значит, ему не нравилось то, чем зарабатывала его жена.

— Ты почти угадал, — вздохнул Варгиус, — я разговаривал с Бьюрингом, именно затем и приходил в Датрон. Это было то самое заклинание проклятья, каким Харгита подчиняла оборотней и неугодных. Его действительно изобрела жена барона, вернее, взяла за основу старинное ведьминское заклятье и усилила, сделав живучим и заразным. А чтобы никто не смог выяснить состав зелья, внесла в него ингредиент, которого больше не могло быть ни у кого. Меня в отчете больше всего заинтересовали слова барона про его кровь, и при встрече он подтвердил, добрая женушка надежно защитила свое изобретение, добавляя при изготовлении кровь Ингеса.

— Гадина, — изрек мрачный Змей, вспомнив, как падал от усталости, пройдя несколько лиг, — но какой нам от этого прок, если все они умерли, а барон ничего не знает?

— Ты забываешь, что где-то есть этот самый контрабандист, и он не знает о смерти Зоралды и Харгиты. А значит, пока считает их своими подельниками… или какие там у них были отношения, — произнесла молчавшая до сих пор Тмирна, — а еще кто-то, кто поставил ловушку в доме Ритолы и убил Тоселла.

— Кстати, — оживился Дагорд, — эта дура Ритола ничего не рассказала про Тоселлу?

— Она не дура, — хмуро усмехнулась Тмирна — и хотя особым умом не блещет, но очень сообразительна в вопросах выгоды. Знаете, бывают такие люди, которые не сумеют решить простенькой головоломки, зато сразу видят, где можно заработать побольше денег. Вот и попала в сети Тоселлы, сначала выполняла мелкие поручения, потом стала шпионить за всеми, кто интересовал хозяев Тоселлы. И именно ради этого влезла в постель к Геверту, когда сама госпожа Шордон не смогла добраться до Дагорда.

Заметив, как помрачнел при этих словах муж, Лэрнелия придвинулась ближе и нежно пожала державшую ее пальчики руку. Змею очень тяжело приходится все эти дни, слишком много бед и досадных открытий навалились разом, но он очень стойко выносит удары судьбы и постепенно раскрывает свою истинную суть, столько лет зажатую в рамки простого адъютанта мальчишки-герцога. И сейчас самое главное не жалеть его и не начинать сюсюкать, как некоторые знатные дамы сюсюкают над выпавшими из гнезда воробьятами, проходя мимо просящих милостыню сирот. Ее Змей сильный и благородный мужчина, и вскоре станет одним из самых уважаемых господ в стране… если она сумеет помочь ему поверить в свою силу и забыть про прежние ошибки.

Дагорд благодарно улыбнулся своей глупышке и пользуясь тем, что здесь разрешено свободное обращение, смело обнял ее за талию, наслаждаясь теплом и покоем, какие дарила связь эльфийских браслетов.

— Кстати, — понимающе покосившись на золовку, внешне безразлично поинтересовалась Тэйна, — а где именно гуляет Герт?

— В пещере вечного льда.

— И что вы хотите выяснить про него такой проверкой? — сразу ощетинилась герцогиня Адерская, и мужчины мгновенно насторожились, — неужели не понятно, что Герт не станет приставать к Рози даже в самом уединенном месте?

— Не переживай за него, Тэй, — укоризненно глянула Тмирна, — ничего подобного никто и не думал! Одет он тепло, за полчаса ничего не случится. А проверка вовсе не для него… тсс! Молчите!

Последнее слово Тмирна произнесла строгим шепотом и немедленно обернулась в сторону входа. Обе сестры Тишины смотрели туда же.

Очень скоро дверь осторожно открылась и в пещере появилась серенькая девушка, за которой ушел Герт.

— Матушка, я поставила фонарь в пещере вечного льда.

— Хорошо, можешь идти отдыхать, — мягко ответила Тмирна.

Рози послушно развернулась и шагнула к двери, но на пороге словно запнулась и оглянулась назад.

— Но там остался герцог…

— Ну, ничего, посидит и вернется. Или мы сходим, попозже, — небрежно отмахнулась настоятельница, — иди, у нас важное дело.

Рози постояла одну секунду, и, ничего не ответив выскользнула из комнаты. Некоторое время сестры бдительно прислушивались к происходящему за дверью, затем коротко переглянулись и Лэни огорченно вздохнула.

— Я схожу за ним.

— Погоди немного. Дай ей подумать, — остановила тихоню матушка.

— Но почему она его вообще там бросила? — не мог понять Змей.

— Значит, не поверила… — туманно отозвалась настоятельница, — и ничего тут не поделать.

— Она просто упрямая! — Как видно, у Тэй было в этом вопросе свое мнение.

— Нет, она просто боится, — хмуро ответил Варгиус, — и силой, как и зельями, тут ничего не сделаешь. У нее нет никакой болезни, только собственное убеждение.

— Я же говорю, глупое упрямство. — Не сдавалась Тэй, — и не смотрите на меня так, она мне сама все рассказала. Был у нее такой момент… хотела проверить, не перестану ли я после этого с нею дружить! А я в ответ рассказала про утопленного в болоте наемника… видели бы вы, какие у нее были глаза! Вот с того времени она меня и уважает… и зря мне Лэни не позволяет с нею поговорить.

— Не зря, — вздохнула Тмирна, — но сейчас нам нужно решить, как добраться до контрабандиста. Или хотя бы вычислить, где он прячется. Очень боюсь, что пока мы медлим, он сам или кто-то другой, готовят подлый удар. Даже не могу представить, на кого он будет направлен в этот раз и потому хотелось бы поймать негодяя раньше чем что-то случится.

— Может, попробовать на живца? — у герцогини Адерской явно было сегодня воинственное настроение.

— Лэни не пущу, — сразу отрезал Змей, — и вообще, это плохой выход, выставлять женщин, как приманку. Лучше уж меня.

— Я не про Лэни говорила.

— А тебя я не пущу, — так же твердо заявил Арвельд, — если этот злодей намерен отомстить, то живец обречен.

— Я уже пустила слух, — хмуро сообщила настоятельница, — что король собирается перебросить порталом на юг гвардейский полк, чтобы проверить все села и города и собрать затаившихся мятежников, не пришедших после амнистии к стряпчим за новыми документами. И что с ними будут маги. Кстати, Олтерн довольно успешно ведет переговоры о прибытии в Ардаг из Дройвии придворного мага.

— Это хорошее известие, — пробормотала Лэни, и на миг смолкла, вслушиваясь в далекие звуки, — похоже, что-то произошло. Сюда бежит Лилия.

— Матушка, — возникшая на пороге монахиня дышала неровно и ее щечки слегка раскраснелись, — она плачет!

И только в этот момент Лилия обнаружила, что Тмирна не одна, и что с нею столичные гости.

— Добрый день, — начиная жарко краснеть, расстроенно пробормотала монашка и попятилась, но к ней уже метнулась Тэйна.

— Стой. Иди сюда. Что она сказала?

— Ты ее там одну оставила? — озабоченно теребила монашку вырвавшаяся из объятий мужа Лэни.

Вот только после этих слов на Змея вдруг обрушилось отчетливое понимание, как все они переживали за эту странную Рози! И хотя он сразу догадывался, что никто из сестер тишины не бросит своих в беде, но не мог и подумать, что Лэни согласится подвергнуть странным испытаниям брата, чтоб помочь одной из подруг!

— Я пойду за ним, — решительно встал он с дивана, — в какой это стороне?

— Я с тобой, — немедля присоединился Арвельд.

— Сидите, я сама сбегаю, — шагнула к двери Тэйна и тут же обнаружила, что мужчины вовсе не намерены подчиняться ее словам.

— Мы с тобой.

— Посмотрим, что там за вечный лед.

— Пусть идут, — ответила на вопросительный взгляд проводницы Тмирна, и Тэйна облегченно вздохнула.

Не так уж много в ней крови оборотня, но глубокие подземные ходы она не любит так же, как и они.


— Лилия, иди к ней, — едва закрылась дверь за герцогами, твердо приказала Тмирна, — так и скажи, что Тэй уже за ним пошла, пусть не волнуется. И еще передай мою просьбу, очень нужна фрейлина во дворец короля. Я помню, что обещала ее туда не посылать… и не приказываю, а прошу. Лэни не хватает двоих, мы решили, что нужно присмотреть за старым королем. Поэтому задание следить за ним будет у Кайи и Янрелы, а напарницей к тебе мне дать некого. Сама знаешь.

— Хорошо, — вытерла слезы Лилия и почти бегом ринулась прочь.

— Значит, ты выбрала Янрелу, — задумчиво произнесла Лэни и налила себе напиток, — я не против. А вот идея с живцом мне тоже не нравится, хотя я уверена, что ты собиралась устроить ловушку. Вот только он очень осторожный и хитрый, и мне все больше кажется, что это именно тот самый контрабандист. Только среди них встречаются люди, в которых отчаянная смелость разбавлена звериной осторожностью, а чувство опасности развито до уровня интуиции. Ты ведь тоже так думаешь, поэтому и проверяла нас? И что удалось узнать про него особого?

— Немного, он действительно осторожен как зверь, — хмуро усмехнулась Тмирна, — но ему и положено.

— Неужели оборотень?! Вот как! — сразу поняла намек Лэни и задумалась, — тогда мне многое понятно. И появляется надежда, что он вовсе не будет огорчен гибелью Зоралды, если вспомнить ее любовь к зелью подчинения.

— Не так-то все просто, — не разделяла ее надежд более опытная настоятельница, — не забывай, что она была довольно яркая женщина, и зелья очарования имела очень сильные. Возможно, здесь замешана любовь… и тогда его придется уничтожить. Оборотни выбирают подруг навсегда.

— Но в случае, если в подруги берут ведьм, — напомнил Варгиус, — может быть любой исход. Сами знаете, ведьмы считают оборотней ниже себя. Ну а нам сейчас чересчур спешить нельзя, Змей прав, слишком велик риск. Как бы ни поджимало время, нужно сначала собрать как можно больше сведений. Теперь Дагорд и Арвельд имеют возможность получить все секретные сведения по этому контрабандисту, потому мы и не стали тревожить Олтерна. Я тоже послал письма старым друзьям и жду ответ… а ты будь очень осторожна, Эста. Сама понимаешь, если Зоралда кому-то сообщила о тебе — то это мог быть только тот самый ее доверенный помощник. А контрабандист это или кто-то другой — утверждать с уверенностью пока нельзя.


— Демонская сила, ну и лабиринт, — почти рычал Арвельд, сворачивая из одного коридорчика в другой и Змей был полностью с ним согласен.

Непонятно, как ориентируется тут Тэйна, но совершенно ясно, что с первого раза пройти безошибочно от гостиной до проклятой пещеры просто невозможно. А эта… сумасбродка, решилась бросить там Геверта и спокойно уйти в тепло и уют дома! Дураком тот будет, если простит ей эту выходку! Впрочем, теперь Змей сам возьмется за друга, пора уже тому образумиться и понять, что влюбился не в девушку, а в ее искусную игру, и той Рози, что так мило болтала и улыбалась на балу, никогда просто не существовало!

— Передохнем минутку, — остановилась вдруг Тэйна, и встревоженный Арви немедленно заключил ее в объятия.

— Тебе нехорошо?

— Наоборот, мне просто замечательно, — низкий, воркующий смешок герцогини прозвучал в полумраке коридора очень загадочно, — только я должна вам объяснить, что зря вы сердитесь на Рози. Вспомните, ведь она вовсе не звала Герта с собой! Ему разрешила идти матушка, и я сомневаюсь, что он спросил разрешения у самой Рози.

— Но она его там оставила! В незнакомом месте, перед тоннелями, в которых так легко заблудиться!

— Сейчас мы дойдем до пещеры и вы сами увидите, там очень узкие проходы между столбами, и вход тоже неширок. И чтобы снова оказаться впереди и вывести Геверта из пещеры, Рози нужно было протиснуться мимо него. А это свыше ее сил… в пустынных местах на кокетку нападает ужас перед мужчинами и пересилить себя она пока не может. Она не доверяет даже Варгиусу.

— Демонская сила, — начиная понимать, как все непросто, присвистнул Змей, — тогда как же она ушла?

— В пещере есть еще один выход, почти незаметный, но чтоб пройти от него до безопасного тоннеля нужно пробраться по узкому карнизу. Там всего несколько шагов, но этот путь не для новичков. Значит, она просто чем-то отвлекла Герта и ушла боковым путем, это старый трюк. Но вы же слышали, что Рози предупредила матушку, она прекрасно знает, что Тмирна не оставит Герта без помощи. А поскольку опасных мест там поблизости нет, то всё, что ему грозит, это обида на кокетку. Но может это и хорошо, если она нравилась Геверту лишь за золотой парик и наигранный смех?

— Тогда идем, проверим, — нежно поцеловав жену, решил Арвельд, и она снова встала во главе их маленького отряда.

И не остановилась, войдя в широкую, белую, словно она и впрямь была ледяной, пещеру, освещенную бледным светом уже двух фонарей, а прошла дальше, ловко лавируя между многочисленных столбиков и сосулек, торчавших из пола. Впрочем, сосульки здесь росли не только из пола, но и акульими зубами спускались с потолка, замысловато струились по стенам, загромождали причудливыми наплывами углы и создавали в центре колонны различной формы и толщины.

Геверта пришедшие разглядели сразу, герцог сидел к ним спиной, постелив на низкий столбик свернутый подушечкой плащ, и держал перед собой сложенную лодочкой ладонь, словно просил милостыню.

— Немедленно вставай и надень плащ, — решительно приказал Арвельд, пряча тревогу за отеческой мягкостью голоса.

— Вы испугали тишину, — спокойно сообщил Герт, и не думая вставать, — только тут я начал понимать, почему Лэни зовет ее святой.

— Но тебе все же лучше одеться, — поддержал друга Змей.

— Еще полминуты, — герцог не спорил, не просил, и не предупреждал, просто сообщал так безучастно, что все замерли, пытаясь сообразить, что с ним такое.

Одновременно отчетливо понимая, что смешно спорить из-за нескольких секунд, если он сидит так уже полчаса.

— Ты молодец, — невпопад похвалила Геверта невестка, — быстро нашел самый быстрый каплепад.

— Но не могу понять, почему он еще не превратился в самую толстую колонну, — так же мирно откликнулся тот, и осведомился, — а пить их можно?

— Те, что собрал ты, можно. Они потому и не создали колонны, что в этом месте сочится почти чистая вода.

— Значит, можно считать, что я выпил воду тишины, — благодушно заявил Герт и отправил себе в рот содержимое ладони. Чмокнул губами, встал, забрал плащ и осмотрел пришедших, — а Рози вернулась?

— Она и сказала, что ты еще тут, — чуть ворчливо фыркнул Арвельд, — ну, что идем назад?

— Я и с места не двинусь, — тем же невероятно спокойным тоном уведомил их герцог, — пока Тэйна не расскажет мне все, что знает про Рози. А если эту тайну нельзя раскрывать при всех, я подожду, пока она отведет вас до ближайшего поворота.

— Геверт… — осторожно начал Змей и осекся, заметив, как печально смотрит на него друг.

— Прости пожалуйста, Даг, я тебя очень люблю и уважаю, но пока я тут сидел, в моей голове что-то прояснилось. И я теперь точно знаю, что ей нужно помочь. Понимаешь, она кое-что сказала, и раньше бы я не понял, но Лэни столько раз говорила одну фразу, что теперь я просто не мог не сообразить.

— И что это за сакральная фраза? — хмуро осведомился Арвельд.

— Она всегда говорит, что в этом монастыре собрались самые несчастливые женщины королевства. А Рози сказала, что она вовсе не беспечная кокетка… и что быть самой собой может только тут… но в тот момент я не сумел ей объяснить, что она сможет быть самой собой в замке Адер. Я закрою от всех двери и не буду пускать никого, кроме вас. Но если мало этого, увезу ее в подгорное поместье… и вот туда точно не сумеет добраться никто, кто мог бы ее узнать.

— А мы боялись, что ты на нее обиделся, — с неожиданным облегчением выдохнула Тэйна, помолчала и решительно добавила, — Герт, я все знаю… от нее самой, но я поклялась молчать. Но могу сказать, что вернувшись отсюда, она плакала, и это очень хороший признак… значит, ей тебя тоже жаль… или того, что она пока не может переступить через свои страхи. Думаю, тебе нужно вооружиться терпением, а мы с Лэни постараемся вам помочь. Идем.

— Хорошо, — подумав минутку, согласился герцог, и его друзья облегченно вздохнули.


Глава двадцать восьмая


— Лэни…

— Что зайчик?

— Ты вчера так и не объяснила, что решила Тмирна насчет живца?

— А ты не напомнишь, когда мне было это рассказывать? — на миг обернулась от зеркала герцогиня Тегрийская, и ее лукавая улыбка напомнила Дагу, что и действительно, некогда.

Как-то очень быстро их отправили из монастыря, после того, как одиноко сидевшая в гостиной матушка сообщила, что Рози согласилась стать одной из фрейлин, и Варгиус отправился подбирать для нее внешность.

А вернувшись в поместье Змея, все дружно решили отправиться отдыхать, так как следующий день обещал быть очень нелегким. Новые обязанности, поздравления и все прочие хлопоты, что связаны с такими переменами в жизни, обычно чрезвычайно утомляют.

— Ну, хоть теперь намекни? — осторожно притянув ее к себе, Змей заглянул в смеющиеся глаза, и не выдержал, поцеловал чуть припухшие губы.

— Тьфу… почему так горько?

— Потому что я зельем намазала, — лукаво призналась Лэни, — но можешь не обижаться, мне тоже горько. А про живца — решили пару дней ничего не предпринимать, попытаться сначала точнее определить, где его логово.

— И правильно, — успокоился Дагорд, обещая себе, что с утра посадит всех дознавателей за поиск хоть каких-нибудь сведений о проклятом контрабандисте.

— Входи, Герт, — отозвалась Лэни, едва раздался стук в дверь, но вошел не Геверт, а Хар.

И не вошел, а влетел одним прыжком, игриво скакнул к герцогине, и она немедленно прикрыла руками лицо.

— Хар! Нельзя!

— Прости, Лэни, — оттаскивая обиженного ирбиса, извинялся Герт, — он просто тебя любит.

— Я его тоже… но меня сегодня все будут изучать, как редкий артефакт, поэтому я должна выглядеть идеально, а после его языка придется начинать краситься заново. А зачем ты его сюда привел? Мы же идем во дворец!

— Я решил взять его с собой. Вернее, хотел, чтобы ты его взяла, вы же с утра будете сидеть в кабинете? Пусть он посидит возле тебя.

— Что за странная идея? — нахмурилась Лэни, — чем ему здесь плохо?

— А ты ничего не знаешь? Твоя экономка уволила всех слуг, остался мажордом, кухарки и одна девчонка горничная. Еще конюх и охрана, но им я ирбиса отдать не могу, они его обязательно упустят. А посадить Хара на весь день в клетку жалко. Только на один день, Лэни! А после обеда придут фрейлины, и я его заберу, поведу знакомить с Рози.

— Но я должна присутствовать на утренней аудиенции послов! Олтерн вчера специально предупредил, — расстроилась тихоня, сажать ирбиса в маленькую комнатку, защищенную решетками, ей тоже не хотелось.

— Утром пусть побудет с Тэйной, — нашел выход Змей, — она будет сидеть в кабинете Арвельда, пока он разбирается с разведчиками, а как вернешься с аудиенции — заберешь. Не думаю, что она затянется надолго, в кабинете Лоурдена проходит только официальная часть, а потом Олтерн уведет их к себе, решать деловые вопросы.


— Святая тишина, — рухнув на диванчик в новом кабинете Змея, устало выдохнула Лэни, — как же все эти церемонии утомляют! Хорошо, что можно тут посидеть…

— Ты хоть чай пила? — Пользуясь тем, что в этот кабинет никого из посторонних не пускал стоящий у дверей караульный, Змей прошел к жене, присел рядом, поднес к губам ее пальчики, как всегда досадуя, что ей приходится прятать свое лицо под гримом.

— Три раза, — с отвращением фыркнула она, — у короля, у Олтерна и с дамами, желающими меня поздравить!

— А что ты делала у Олтерна?

— Пригласил вместе с послами… этому хитрецу очень хочется свалить на меня деловые переговоры по некоторым деликатным вопросам. Ну, поговорить насчет магов я согласна, и насчет тканей… почему ты смеешься? Ну да, я всего лишь тихоня, а он — опытный интриган.

— Извини, любимая, сейчас мне нужно бежать. На плацу строится для церемонии представления командира полк, ждали, пока прибудут все подразделения. А тебе не лучше немного пойти отдохнуть?

— Не для того я переодевалась в секретаря… беги, зайчик, я пока попробую разобраться со вчерашними просительницами.

В дверь деликатно стукнули, маленькое зарешеченное оконце приоткрылось, и в него заглянуло строгое лицо гвардейца, — герцогиня Адерская со зверем.

— Впусти, — скомандовал Змей и усмехнулся, — ну вот тебе и помощника привели.

— Эста, забирай Хара, — впуская ирбиса в кабинет, быстро проговорила Тэйна, — мы на плац.

— Она что, тоже будет каждый раз стоять навытяжку? — нахмурилась тихоня, слушая удаляющиеся шаги сестры и почесывая за ушком довольного ирбиса.

— Потом разберемся, — уже закрывая дверь, отозвался Змей, и Лэни расслышала, как он приказывает стражнику по одной пускать в кабинет ожидающих приема женщин.

Первых двух упрямых просительниц ей удалось уговорить подписать соглашение довольно быстро, тихоня почти сразу поняла, что одну из них заставило требовать больше положенного чувство неуемной жадности, и сумела убедить ее в неприглядности подобной алчности. Вторая вообще, как оказалось, просто не поняла, что ей предлагают все, что есть в списке, и не нужно выбирать что-то одно.

Поэтому третью тихоня встречала в самом хорошем настроении, радуясь, что сможет спокойно пойти после обеда встречать фрейлин и сама представит их королям.

В первую минуту Лэни показалось, что эта просительница тоже пересмотрела свои притязания, в руке женщина держала скрученный в трубочку лист бумаги, перевязанный ленточкой, и смотрела как-то жалобно.

— Госпожа секретарь, я тут написала, на что претендую…

— Давайте, — протянула правую руку тихоня, левой придерживая за ошейник насторожившегося Хара.

Понимание, что она ошиблась в оценке этой посетительницы, пришло с запозданием всего на мгновение, когда запястье уже держала мертвой хваткой жилистая ладонь, а бумажная трубочка сминалась с таким знакомым хрустом.

Натренированное сознание дернуло тихоню в сторону, едва она ощутила, что падает на жесткий камень портальной площадки, но неожиданно сильная рука предательницы удержала, больно дернув плечо. А уже в следующий миг Лэни окутало влажное облачко, пахнущее так знакомо сладковато, что она еще успела пожалеть, что после возвращения из Кимнеша отдала матушке защищающий от ядов и зелий артефакт.


Горечь зелья обожгла язык, прокатилась по горлу, заставив мотнуть головой, и почти мгновенно вернула мозгу ясность мышления а слуху — остроту. И он донес тихоне, что незнакомец, так решительно вливший ей в рот свое снадобье, метнулся прочь столь стремительно, что не имеет никакого смысла пытаться его схватить. А разум подсказал, почему он так поступил. Значит, отлично знает, с какой скоростью действует снимающее сон зелье, и в таком случае Лэни просто глупо изображать из себя спящую.

Девушка распахнула глаза, и села, внимательно изучая место, где оказалась благодаря собственной оплошности.

Первым делом ее внимание привлекла решетка, перегораживающая продолговатую комнату пополам. Толстые прутья этого сооружения были вмурованы с пол и потолок, а узкая дверца запиралась на замок такой длинной щеколдой, что бесполезны были самые надёжные отмычки.

Все, что находилось в той половине, где сидела Лэни, — это низкая лежанка, накрытая куском грубой кошмы. Из такой же кошмы была сделана загораживающая угол занавеска, и Лэни крепче стиснула губы, безошибочно определив, что она далеко не первая жительница этой надежной камеры. И даже не единственная, рядом сладко спал зачарованным сном Хар.

Но самой плохой новостью стала не решетка, и не скромность обстановки. Лэни оказалась одета в незнакомое цветастое свободное одеяние, а все ее вещи, включая парик и обувь, бесследно исчезли.

Единственное, что оставляло немного надежды, это ощущения тихони, что с нее сняли только верхнее платье, не тронув нижних юбок и сорочки, но осталось ли в них что-то из ее запасов, проверить девушка пока не могла.

Во второй половине комнаты, в единственном кресле, стоявшем у дальней стены, сидел мужчина. И, едва окинув беглым взглядом обстановку своей тюрьмы, Лэни уставилась на него со всем вниманием, зная, что наступил тот невероятный случай, которого могло никогда не произойти, будь она предельно осторожна. Но к которому готовили ее с не меньшим тщанием, чем к самому трудному спуску со скалы.

Трудно было сказать, сколько незнакомцу лет, он мог быть ровесником Змею, а мог и Олтерну, но сразу было понятно, что пленивший тихоню мужчина полон сил и уверенности в себе. Его худощавое лицо было бы ничем не примечательно, если не проницательные светло-карие глаза и твердо сжатые над крепким подбородком губы.

Незнакомец изучал пленницу так же внимательно, как и она его, и молчал, очевидно, ожидая, что девушка начнет задавать вопросы первой.

Однако тихоня уже определила, что ни мольбы, ни просьбы, ни какие-либо уловки из арсенала глупышки или кокетки ей сейчас не помогут, и продолжала молча изучать его лицо, попутно рассмотрев простую, но добротную одежду.

От ее глаз не укрылись ни отсутствие оружие на поясе незнакомца, ни остатки пыли на слегка обтертых сапогах. Еще девушка отметила, что темные волосы незнакомца, открывающие упрямый лоб, были слегка спутаны, и предположила, что он только что откуда-то прибыл в этот дом. Причем очень торопился и в таком случае сам напрашивался вывод, что мужчина не ожидал, что тихоня попадется ему в плен именно сегодня.

— Ты ничего не хочешь спросить? — низкий голос звучал ровно и обычному человеку мог бы показаться уверенным и спокойным, но Лэни уловила в нем нотки нетерпения.

И тихоня отлично понимала, что именно его тревожит. Поскольку его люди охотились именно за ней, значит, каким-то путем выведали, насколько важную роль сыграла она в последних событиях. И в таком случае незнакомец не мог не догадываться, какую ярость вызовет у самых могущественных людей королевства ее похищение. И какие меры предпримут король, Олтерн и Змей, едва им станет известно о произошедшем. Следовательно, время работает на нее… и одновременно против, если они не сумеют договориться.

— Я жду твоих вопросов, — очень мягко, словно разговаривала с тяжелобольным, пояснила тихоня.

Он с минуту смотрел на нее испытующе, видимо, решая про себя какой-то трудный, но очень важный вопрос, и, наконец так же обманчиво-спокойно произнёс:

— Если ты пообещаешь на них ответить, я открою клетку и мы перейдем в соседнюю комнату, там разговаривать намного удобнее.

— Когда говорят «если» — огорченно вздохнула девушка, — всегда предполагается другой вариант.

— Не в этот раз, — резко дернул он скулой, — если ты не согласна, я просто усыплю тебя и отправлю на башню Датрона.

— А Хара? — чтобы немного потянуть время и просчитать все последствия своего выбора, поинтересовалась тихоня.

— Его приведем куда-нибудь в другое место, — сразу отозвался хозяин, выдавая себя с головой.

Раз он не замялся с ответом даже на миг, значит, хорошо продумал этот план, и у надежды герцогини на мирное продолжение разговора появился в запасе еще один белый камень.

— Открывай, — кивнула Лэни уверенно и посмотрела на свои босые ноги, — и дай какие-нибудь туфли.

Он легко щелкнул пальцами, и в комнату вошла женщина, одетая в такое же пестрое платье-балахон, какое было на Лэни. В руках она держала мягкие туфли без задников, и в этот момент растаяли последние сомнения Лэни в том, кто ее хозяева.

Не мог обычный человек, даже стоя вплотную к толстой двери, расслышать слов пленницы про туфли. И в таком случае с ними нужно быть вдвое осторожнее, чем с чистокровными людьми, и ни в коем случае не лгать и не хитрить.

Звякнул замок, распахнулась дверка, и женщина, не входя в камеру, ловко бросила пленнице обувь.

— Надевай.

— Могла бы и ближе подойти, — усмехнулась Лэни, и сунув ноги в туфли, встала с лежанки, — Хара я тут не брошу. Давайте зелье, сама напою.

— Ты думаешь, он тебя защитит? — не сдержал ехидства хозяин.

— Я надеюсь, что меня не нужно защищать, — так же ехидно парировала тихоня, — а знаю другое. Его очень любят, и доверили мне лишь на время.

Несколько мгновений он смотрел на нее не мигая, потом сухо кивнул, — хорошо.

Женщина, вставшая рядом с ним, не сдержала расстроенного вздоха, но ни одним жестом не выказала своего несогласия, прошла в клетку и протянула Лэни пузырек.

— Пять гран.

Тихоня молча кивнула, ничем не показав, что сразу узнала этот голос, повернула морду ирбиса поудобнее и, разжав зубы, ловко плеснула туда зелье, мгновенно убирая руки и отступая. Зверь обиженно рыкнул, клацнул зубами и мигом подобрался, настороженно оглядываясь.

— Хар, это я, — позвала Лэни, и он чуть скосил глаза, давая понять, что сразу ее заметил, но продолжая так же бдительно следить за незнакомкой, — тут все свои. Идем.

Ирбис грациозно спрыгнул с лежанки, всем своим видом давая понять, что не особенно доверяет этим «своим», и неохотно вышел вслед за девушкой из клетки, неуступчиво посматривая на хозяев этого странного дома.

— Идите за мной, — предложила женщина, так ловко проведшая тихоню, и распахнула дверь.

Он явно был невелик, этот дом, всего четыре двери выходили в коридор, и та, куда привели Лэни, была в самом конце, так что сестре тишины удалось рассмотреть за довольно широким окном верхушки деревьев, на которых еще золотилась не облетевшая листва. Значит, верно они с матушкой рассчитали, логово неприятеля находится на юге, вот только в то, что он неприятель, тихоне верилось все меньше. И пока она проходила в устланную коврами комнату и усаживалась в низкое кресло, в голосе все настойчивее крутилась идея, как быстро и безопасно проверить свои предположения.

Он вошел в комнату вслед за ней и ирбисом, сел напротив, но не очень близко, и уставился на пленницу, которой предлагалось с этого момента считать себя гостьей, явно не решаясь задать самый больной вопрос.

— Можно я спрошу? — решила испытать свою идею Лэни.

— Да.

— Здесь есть пирамидка?

— Зачем тебе?

— Отправить письмо. Еще не поздно все остановить… — больше она не стала ничего разжевывать, сам поймет, если захочет.

— Пенал обычный?

— Лучше мой, — снова не вдаваясь в объяснения, ответила Лэни.

— Принеси, — негромко приказал он, и тотчас за дверью послышались торопливые шаги.

Тихоня откровенно усмехнулась, вовсе не случайно он так открыто показывает свои возможности, и ласково погладила ирбиса по пушистой голове.

— Пока она несет бумагу… — спокойствие явно давалось оборотню все труднее, — ответь на один вопрос, что с ней?

— С ведьмой или с Леонидией? — мгновенно воспользовалась его ошибкой сестра тишины, и замерла, вся превратившись в слух.

Ведь от того, с какой интонацией он ответит на вопрос, будет зависеть очень многое.

— А можно с обоими? — глаза оборотня довольно блеснули и Лэни тонко усмехнулась.

Он явно полагал, что она наивно попалась на простенькую уловку, первой назвав имена тех, кто мог его заинтересовать, и подтвердив этим свою прямую причастность к событиям. И пока не осознал, что тоже открыл гостье свою заинтересованность судьбой именно этих особ.

— Леонидия вернула себе свободу, сына и любовь, — бдительно наблюдая за оборотнем, слушавшим ее со все возрастающим напряжением, неторопливо сообщила Лэни, — она счастлива, но еще нескоро оправится от перенесенных злоключений.

Оборотница неслышно прошла к Лэни и подала поднос, на котором лежал собственный кошель тихони с писчими принадлежностями и пенальчиками.

— Подожди, Эсталис! — внезапно поднял руку оборотень, — ответь до конца на вопрос и я отдам тебе твои капсулы. Через пару минут ты сама сможешь все сказать своим друзьям.


Глава двадцать девятая


— Извини, — спокойно ответила сестра Тишины, доставая листок бумаги и перо, — но первый договор нравится мне больше. Не только у тебя есть вопросы, у меня их тоже накопилось немало… и за право получить честные ответы я заплатила своей кровью.

Произнося эти слова, она стремительно черкала короткую записку, но едва дописала и собралась положить в пенальчик, светивший уверенной зеленой полоской, как оборотень стремительно метнулся к ней и перехватил руку. С другой стороны от тихони поднялся на ноги и свирепо зашипел ирбис, возмущенный таким обращением с хозяйкой.

— Можно посмотреть, что ты написала? — хозяин говорил очень мягко, но в его глазах разгорались такие же яростные огоньки, как у зверя.

— Конечно, — разжала пальцы Лэни, и письмо оказалось в руках мужчины, — но учти, что это записка моему мужу.

— Кто твой муж? — внешне безразлично поинтересовался он, пробегая глазами записку, но тут вмешалась его помощница.

— Нет у нее на руке браслета.

— Что? — озадаченно нахмурился оборотень, и Лэни ответила ему открытым, насмешливым взглядом.

— Она не знает, что браслеты бывают не только серебряные или золотые. Смотри!

Широкий рукав опал с гордо поднятой руки и оборотень на несколько мгновений оцепенел от потрясения. Даже нагнулся, чтобы рассмотреть получше и Хар предупредил его, что не потерпит такой наглости.

— Прости… — в голосе мужчины была странная смесь уважения, восхищения и горечи, — она и правда не знает про такое.

Он вернул лист, на котором было начертано — «Зайчик, не волнуйтесь, у меня все хорошо, привет матушке и сестрам, твоя глупышка», и шагнул к своему креслу, но внезапно остановился и обернулся. Тихоня в это время ловко запечатала пенальчик, отправила письмо и аккуратно складывала в кошель свои вещи.

— А можно мне его потрогать?

— Можно, — разрешила Лэни, даже не пытаясь разгадать, что им движет, любопытство, недоверие или особое почитание оборотнями эльвов, о котором ходили в народе легенды и байки.

Разве не все равно? Пусть убедится, что веточки с закрывшимися бутонами настоящие.

Оборотень подставил ладонь и тихоня доверчиво положила на нее руку, исподтишка наблюдая ка он осторожно водит по веточкам пальцем, словно к чему-то прислушиваясь, и на его лице смягчаются жёсткие складки и начинают мечтательно блестеть глаза.

— Спасибо, — спохватившись, аккуратно отпустил оборотень ее руку, и ушел на свое место.

Минуту помолчал, и прежним, уверенным голосом спросил:

— Так где Зоралда?

— Погибла, — тихо призналась Лэни, готовая в случае опасности немедленно уйти с помощью капсулы, замаскированной под крохотную шкатулочку с печатями, и с ловкостью фокусника спрятанной в вырез платья.

О том, что где-то рядом имеется портальная башня, тихоне сказала яркая полоска на пенальчике.

Его лицо мгновенно закаменело, налилось такой горечью, что Лэни поспешила поднять одну руку к горлу, а второй вцепиться в ошейник Хара.

— Извини… она первая напала, — тихоне хотелось сказать на прощанье, что каждый негодяй, издевающийся над более слабыми или попавшими в ловушку людьми, является преступником, которого по всем законом нужно немедленно уничтожить, но оборотень поднял руку, останавливая ее.

— Не извиняйся… она была гадиной, и слишком долго испытывала терпение святых духов. И жалею я вовсе не о ней… но об этом потом. Задавай свои вопросы, я отвечу на все… а потом отдам твои вещи. Или, если хочешь, переоденься сейчас, напротив умывальня и там все сложено.

— Дай честное слово, что не уйдешь и не предпримешь никаких действий, пока я не вернусь, — заподозрив, что он выпроваживает ее не просто так, потребовала Лэни, — возможно окажется, что у нас больше общих интересов, чем ты думаешь сейчас.

— Хорошо, — хмуро кивнул он, — обещаю…

Никогда еще сестра тишины не переодевалась и не приводила себя в порядок с такой скоростью, даже в монастыре, сдавая испытания придирчивым учителям. Но мысли в ее голове неслись еще стремительнее, и когда она шагнула назад в гостиную, у тихони был уже готов новый план.

— Давай сначала познакомимся, — остановившись напротив ожидавшего ее хозяина, спокойно заявила тихоня, — я Лэрнелия, герцогиня Тегрийская аш Феррез.

— А я контрабандист Голон, — мрачно усмехнулся оборотень, но ничуть не смутил гостью этим признанием.

— Ну, не только, судя по тому, что я вижу, — мирно улыбнулась Лэни, — и у меня есть к тебе предложение. Я обещаю тебе полную неприкосновенность, и приглашаю во дворец. Ответы на вопросы, которые хотела задать я, интересуют целую толпу людей, среди которых два короля, четыре герцога и несколько сестер тишины. И еще… я обещаю выдать тебе указ, в котором будет сказано, что объявленная в королевстве амнистия распространяется и на тебя. Твоей семье пора жить спокойно, не прячась и не убегая при первом признаке тревоги.

— Ну а что мне будет за то, что мы украли тебя? — недоверчиво усмехнулся он, пытаясь спрятать блеск мелькнувшей в глазах неистовой надежды.

— Кто это видел? — хладнокровно заявила тихоня, глядя ему прямо в глаза, — только Хар! А он меня никогда не выдаст.

— Не соглашайся! — отчаянно глядя на Голона, шагнула от двери оборотница, — они тебе не поверят!

— Мне теперь все равно… — обреченно вздохнул он, и строго приказал, — принеси сюда Чилу.

— Голон! — ахнула женщина, и сникла под его яростным взглядом, — как прикажешь…

— Кто такая Чила? — насторожилась Лэни, какая-то тайна скрывалась за этим коротким именем, нехорошая, грязная тайна, судя по кривой ухмылке оборотня.

— Я расскажу… садись, пять минут ничего не решат. — он на миг смолк, стиснул в кулаки блеснувшие когтями пальцы и вдруг спросил, — кто для тебя оборотни?

— Ну, это же всем известно, — понимая, почему он задал такой вопрос, уверенно ответила тихоня, — люди с особым магическим даром, позволяющим образовывать защитный кокон с обликом какого-нибудь зверя.

— Спасибо, — искренне поблагодарил он, — в нашем королевстве большинство людей думают, что мы и есть звери.

— Эти сказки плетутся от страха и невежества, — кротко заметила тихоня, и не желая сейчас обсуждать эту больную тему, попыталась вернуться к прежнему разговору, — ты хотел сказать, кто такая Чила?

— Чила — это моя дочь. От нее, от Зоралды, — мрачно признался Голон, — Клянусь, я никогда не хотел никаких детей, да и вообще ничего не хотел. Всегда понимал, что для ведьмы я только шлюха… прости за грубое слово.

Лэни молчала, боясь спугнуть эту исповедь, открывающую ей еще одну грань облика женщины, превратившей свою жизнь в охоту на разлюбившего ее мужчину.

— А вот Зоре ребенок был нужен, хотя я об этом даже не догадывался. Только потом понял, что она очень надеялась родить от оборотня дочь с сильными магическими способностями. А Чила оказалась всего лишь полукровкой, не унаследовавшей даже слабых способностей матери. Ей был только месяц, когда мы нашли корзинку на портальной башне, и только своими методами сумели выяснить, кто родители.

— Святая тишина, — вырвалось у герцогини, всего чего угодно она ожидала от ведьмы, но только не такого бессердечия.

— А я не удивился, — горько усмехнулся Голон, — видел, какая она дрянь. Если бы хватило сил, удавил бы своими руками. Но боялся даже слово сказать против, у меня полсемьи ходило под подчинением, самых лучших извела. А к ребенку привязался… сам вырастил. Но не сумел надежно скрыть… даже не думал, что она способна причинить вред своему дитю. Верил в материнскую любовь… глупец. А ведьма поняла, что может этим меня связать еще сильнее… и однажды, когда я попробовал спорить, бросила на Чилу проклятье… редкое. Зелья у нее были сильные, сам приносил из Дройвии. Думаю, и противоядие имелось, я деньги собирал, хотел выкупить, Зора была очень жадной. Но она вдруг пропала.

Лэни только тихо вздохнула. Абсолютно не верилось ей, что ведьма освободила бы ребенка. Это же было так удобно, целая стая оборотней в подчинении, быстрых, ловких, чутких. И многое, что было тихоне раньше непонятно, представало теперь совсем в другом свете. Как ведьме удавалось за всеми следить, и всех держать в руках, и почему ей удалось найти все заброшенные и полуразрушенные замки и крепости, и многое другое.

— Вот и мы, — оборотница стояла в дверях, держа на руках бледненького худого ребенка, которому трудно было дать больше года.

Но смотрела малышка с такой недетской печалью, что тихоня не выдержала, хрипловатым шёпотом спросила, сколько ей лет.

— Третий, — ответил Голон, и в его взгляде мелькнула печальная гордость, — все понимает и разговаривала хорошо… но теперь… Вот капсула, — резко сменил он тему разговора.

— У тебя ведь пояс есть? — проверяя свою догадку, осторожно осведомилась тихоня, — может, наденешь?

— Могу, — подумав, согласился он и достал из шкафа неширокий пояс с ножнами и кинжалом.

— Ого, — восхищенно ахнула Лэни, сообразив, что перед ней старинный артефакт.

— Хочешь дотронуться?

— Нет. Во мне нету крови оборотней. — почти с сожалением отказалась она, забирая у приунывшей оборотницы ребенка, — Надевай, и уходим. Только не волнуйся, все будет хорошо.

— А ирбиса?

— Как я могу его забыть! Хар, ко мне!


На портальной площадке было сыро, осенние тучи, столько дней висевшие над столицей и предместьями, наконец-то разразились нудным дождиком. Тихоня отпустила ошейник и ирбис первый метнулся под знакомое укрытие, помчался по лестнице вниз, едва не сшибив кого-то по пути.

Лэни бежала следом, бережно прижимая к себе легкое тельце в пушистых вязаных одежках, но успела заметить, что оборотень пришел не один, прихватив в последний момент свою помощницу. Значит, решил, что во время серьезного разговора некому будет присмотреть за ребенком, хмыкнула тихоня, но не стала ничего ему ни объяснять, ни обещать. Таких, зажатых судьбой в самый угол людей, не убедишь никакими словами, они верят только собственным глазам, и то не сразу.

Радостное урчание Хара перебили взволнованные громкие знакомые голоса, и она побежала еще быстрее, отчетливо слыша, что оборотни не отстают ни на миг.

— Лэни! — Тэйна обогнала мужчин, вырвалась вперед, и застыла в недоумении, обнаружив на руках сестры ребенка.

Но промедлила только миг, заслышав за плечом дыханье Змея, решительно забрала у тихони Чилу, прижала к себе и вдруг рыкнула крепкое словцо, от которого приоткрыли рот даже бывалые гвардейцы.

— Какая… герпень это сделала?

— Никто ничего не слышал! Все в караулку! — немедленно гаркнул откуда-то от входа голос Арвельда.

— Зора, — ответила герцогине на ходу Лэни, наконец-то поверившая, что она вернулась к родным и все обошлось.

Шагнула навстречу к замершему вдруг Змею, обвила руками его торс и, прижавшись щекой к дрогнувшей груди, тихо шепнула, что объяснит все позже.

— Боюсь, — бережно обнимая ее плечи, с легкой укоризной выдохнул Дагорд, — долго я не проживу, любимая, если ты все время будешь брать такие задания.

— Долго брать их ей не придется, — вдруг серьезно заявил присматривавший за ними Голон, — женщинам в ее положении нужно себя беречь.

— В каком положении? — недоумевающе вытаращился Змей.

— Как ты смог определить? — интересовало тихоню.

— Ты же разрешила мне коснуться святого браслета, — объяснил вожак, краем глаза наблюдая, как нежно шепчет что-то его дочке смеска и как темнеют при этом глаза стоящего рядом мужчины, — а по нему все понятно.

— Вот как, — заинтересовалась Лэни, — нужно будет посмотреть, я помню все цветочки…

— Глупышка моя… — бережно приподнял Змей голову жены, и заглянул ей в глаза, — это то, что я подумал?

— Наверное, раз он говорит, — чуть смущенно улыбнулась она и спохватилась, — Знакомьтесь, это вожак стаи оборотней, Голон, и он может ответить на все наши вопросы. Учтите, он тут в гостях, я обещала ему неприкосновенность, указ об амнистии и помощь в лечении дочери.

— Раз ты обещала, значит, все выполним, — твердо заявил Олтерн, входя в башню со стороны залов, — а сколько у нас времени? Успею созвать совет? Кстати, Лэрнелия, матушка Тмирна уже тут.

— Мы пробудем здесь столько, сколько нужно, — так же твердо ответил вожак, услышав в словах Олтерна главное, что мечтал услышать, его маленькой Чиле попытаются помочь.

— Зайчик, — тихо шепнула Лэни, — или ты меня отпускаешь, или я ухожу переодеваться.

— Лучше иди переодеваться, — мгновенно сообразил Змей, и тут же принял решение, — и я с тобой.

— Тэйна, прикрой! — поймав короткий кивок, означавший что подруга поняла все верно, тихоня сломала капсулу.


— А теперь ты мне все объяснишь? — вспомнил Дагорд только через несколько минут после того, как они добрались до своих покоев.

— Конечно, любимый, — Лэни чуть отстранилась и взглянула ему прямо в глаза, — только это должно остаться тайной.

— Так я и подумал, — помрачнел Змей.

— Но у них заранее не было никаких плохих намерений, — поспешила она утешить мужа, — хотя и я виновата. Удалось быстро решить два дела… а как вы узнали, что меня уже нет?

— Герт освободился от своих дел и пошел за Харом… не увиливай! Они тебя усыпили?

— Сначала она просто применила обаяние… потому я поздно все поняла. Ну и одета была точно так, как вчерашняя просительница… а может даже несколько дней ходит под ее обликом, это я выяснить не успела, торопилась вернуться. Голона очень волновал один вопрос, что с ведьмой. Ты видел ребенка? Это их совместная дочь, но Зора не питала к ней никаких чувств. Наоборот, наложила проклятье, которое никто не мог снять, чтоб держать его и его семью в подчинении. Так что он тебе благодарен, говорит, сам мечтал ее задушить, но не хватало сил. Ведьма все время держала наготове заклинание подчинения. Хотя оно у ведьм и слабое… действует всего минуту или две, но за это время можно заставить выпить зелье. Зайчик… не смотри так… как только я поняла, что он не преступник, а тоже жертва, как Арви и Кэнк, уже не могла их бросить. Но сразу послала письмо… тебе его принесли?

— Тмирна бегом прибежала… заверила, что ты писала его сама, не под принуждением. Оказывается, есть пять условных слов… почему ты их мне не сказала?

— Прости, зайчик! Не думала, что это когда-нибудь пригодится, — призналась Лэни и нехотя выбралась из его объятий. — Мне пора переодеться, думаю, совет соберется очень быстро. Хочется узнать, остались ли от ведьмы еще какие-нибудь сюрпризы. Оборотни были у нее вместо разведчиков, должны знать больше других.

Однако теперь Змей не желал отпускать жену ни на шаг, отправился за ней в спальню, мешал переодеваться, пытаясь немедленно изучить браслет на ее руке.

— Зайчик, прекрати! — взмолилась Лэни, и пообещала, — как только закончится совет, сбежим ото всех и устроим себе праздник! А пока немного посиди спокойно и подумай, что бы ты хотел узнать у оборотня.

— Я хотел бы узнать у тебя… — вспомнил Змей, помолчав всего пару минут, — что там с этой Рози? Герт мне все-таки брат… но я, разумеется, никому не скажу.

— Маркиз Керьяно, — коротко сообщила тихоня, осторожно смахивая пуховкой лишнюю пудру.

— Что маркиз? Он же умер пять лет назад… — озадаченно переспросил Змей и нахмурился, — демонская сила! Припоминаю, тогда в его смерти обвиняли его жену и сестру… но они скрылись в неизвестном направлении… неужели?!

— Ужели, — подтвердила Лени, подводя ресницы.

— Насколько я помню, он упал с балкона собственной спальни, — напрягал память герцог, — и сначала признали это несчастным случаем, но потом его сын начал доказывать, что это было убийство… так Рози маркиза?

— Она отказалась от всего, и от имени и от наследства. Не желает иметь ничего общего с той скотиной. Он был редкостным изувером, зайчик, и она до сих пор не доверяет никому из мужчин. Именно поэтому у нее так хорошо выходит роль кокетки… Рози не мешают собственные эмоции. Но в остальном она чудесная девочка… добрая, отзывчивая, честная. Ей ведь всего двадцать два, зайчик!

— А его сестра…

— Лилия. Она не могла смотреть, как он издевается над юной женой… но я сказала слишком много, зайчик!

— Вполне достаточно, чтобы я уважал их обеих, — твердо объявил Змей, — и надеюсь, что Герту хватит терпения и упорства, чтоб убедить ее, что он совершенно иной.

— Я тоже надеюсь, зайчик, и постараюсь помочь… Все. Я готова, идем?


— Очень рада, Лэни, что тебе удалось так быстро найти этого оборотня. — приветливо встретила тихоню настоятельница, но глаза ее смотрели пристально и недоверчиво.

— Спасибо, — кротко отозвалась девушка, отлично знавшая что за это происшествие ей еще предстоит отчитываться лично перед матушкой, скрупулезно поясняя каждое свое слово и движение и доискиваясь до причины ошибки.

Чтобы те из сестер, кому придётся проходить испытание в следующий раз, могли накрепко заучить, как избежать подобной ошибки.

— Проходите в кабинет, уже почти все собрались, — вежливо пригласила Тэльяна, взявшая на себя на время этого совета роль хозяйки, и украдкой подмигнула подруге, давая знать, что сочувствует ей.

— Не подмигивай, — еле слышно произнесла Тмирна, — ты тоже будешь отчитываться за то, что побежала изображать из себя гвардейца, а не осталась поблизости от нее.

— Поняла, матушка, — покорно кивнула герцогиня, когда настоятельница так расстроена, лучше не перечить.

Да и не дурочки они, чтобы обижаться на то, что матушка так переживает за их собственные жизни, и за жизни тех, кто еще только учится своему нелегкому ремеслу.


— Значит, крепость она у вас отобрала, — нетерпеливый Олтерн уже понемногу разбирался в том, чего раньше не мог понять, — а почему торемцы не заявили свои права, когда обнаружили, что она отстроена и там живет куча народа?

— Потому что мне ее подарил наследник хана, за спасение, — терпеливо объяснял Голон, с плохо скрытым изумлением поглядывая на нарядных придворных дам, наперебой возившихся с его ребенком.

Откуда ему было знать, что все эти дамы — сестры тишины, по нескольку лет прожившие в монастыре, где дети бывают только на картинах? А уж представить, как горячо и тайно они мечтали когда-нибудь подержать на руках крохотное и трогательно беззащитное существо, оборотню и вовсе дано не было. Но зато он видел, как искренне их печалит бледненький вид его малышки, и как предательски блестят от слез глаза, когда они передают ее из рук в руки.

— Я уже послала просьбу магам Дройвии, — поймав взгляд оборотня мягко сообщила Тмирна, — лучший из их целителей, умеющий снимать проклятия, прибудет сегодня же, вместе с придворным магом. Дроу пообещали, если не справятся сами, вызовут лекаря с плато. Сейчас у них хорошие отношения, а оборотни вообще под особой защитой плато. Да ты, наверное, и сам знаешь… и я могу только догадываться, почему вы туда не ушли. Хотя сестры тишины никогда не строят предположений.

— Думаю, вы правильно догадываетесь, — хмуро подтвердил Голон, — несколько моих домочадцев делают для ведьмы особую работу… под подчинением, разумеется. И пока я не найду всех уцелевших, даже думать не хочу о том, чтобы сбежать. Да и найти новый дом и работу для трех десятков оборотней не так-то просто. Пока мы не попались ведьме, зарабатывали проводниками и охранниками путников и обозов, а она нас сделала контрабандистами… жадность ее второе имя… была.

— А кто убил Тоселлу, ты не знаешь? — осторожно поглядывая на мужа, задала Лэни один из тех вопросов, на которые у нее не было ответа.

— Тот, кто с ней расправился, мне не известен, но я знаю точно, что ведьма не доверяла никому, и ко всем, кто жил не под подчинением и не пил зелье потери памяти, приставила тайных палачей. Вот эти подчинены ей до последнего вздоха и имеют очень ясные указания, что делать, если замечают что подопечный хитрит, или не выполняет свою работу. А поскольку я знаю, что у Тоселлы было задание привести в крепость Змея… графа аш Феррез, то думаю, палач с ней расправился, как только узнал, что граф женился. Или как только истек срок выполнения этого приказа.

— И где нам их искать, этих палачей? — задумался ошеломленный такими подробностями король.

— Проще всего напоить всех подозрительных зельем, снимающим подчинение, — предложила Тмирна, метнув взгляд в сторону помалкивавшего Варгиуса, — и я знаю, кто его предоставит тайному отделу. Пора прижать гильдию черных алхимиков, и пусть придворный маг, который прибудет вечером, займется этим в первую очередь.

— Мои сородичи могут помочь искать палачей Зоры, — осторожно предложил Голон, — кое-кого мы знаем в лицо, некоторых помним по запаху… но мой дом далеко на юге, почти на границе с Торемом.

— Я немедленно выдам указание магам почтовой гильдии, чтобы открыли переход, — сразу нашел решение Олтерн, — только отправь своим людям письмо.

— Лучше отправлю Иниру, — глянул на оборотницу вожак, и та немедленно поднялась с места, — она моя младшая сестра, и ей все верят.

— Хорошо, тогда пишите приказ… Лэни, не побудешь секретарем? Даг, возьмешь этих людей под свое начало?

Настоятельница поймала настойчивый взгляд целителя и еле заметно кивнула, ее друг прав, больше им здесь делать нечего. Вопросов и проблем пока меньше не стало, но не стоит мешать друзьям заниматься своим делом. Она тайком глянула в дальний угол комнаты, где мощный зверь спокойно лежал у ног светловолосого мужчины, бережно держащего робкую руку опасливо посматривающей баронессы и что-то тихо и ласково рассказывающего ей, и довольно усмехнулась. Похоже, он все-таки сумеет растопить злой лед, сковавший это сердце, и однажды в нем поселится радость.

— Мы уходим, — почувствовав на своих плечах знакомые руки, шепнула настоятельница еле слышно, но несколько пар глаз немедленно отсалютовали ей коротким взмахом ресниц и вернулись к своим делам.

Незачем волноваться, у нее много своих забот, а если у кого-то из них появится серьезная проблема, стоит только написать письмо, и матушка немедленно сделает все возможное и невозможное.