# Подруга для мага

Вера Андреевна Чиркова

Не успел маглор-практикант привыкнуть к роли вожака стаи и по совместительству нового главы старшего дома Дройвии, как на него навалилось множество крупных и мелких забот и проблем. Нужно построить своим домочадцам дома и найти источники дохода, доставить обоз с грузами и женить племянника повелителя. И сурово наказать негодяев, построивших свое прибыльное дельце на чужой боли. А еще маглор твердо намерен устроить собственное счастье, несмотря на то что в это уже не верит никто из его друзей. Зато верит сам маглор и вовсе не собирается отступать ни перед неумолимыми обстоятельствами, ни перед смертельно опасными врагами.

## ГЛАВА 1

— Иридос, — опасливо косясь на сестру, решился прояснить волновавшую его проблему дроу, — ты уже придумал, что делать дальше?

К этому моменту мы уже успели поужинать, ради чего мне снова пришлось пойти на нарушение строгих законов для проходящих практику в человеческих землях маглоров. Впрочем, поскольку сам я больше не считал себя обычным маглором, то со спокойной совестью прямо через окно вытащил водной лианой из речки огромного язя и приготовил с помощью запретного кухонного заклинания. И теперь все мирно пили так же нагло созданный мною чай со свежими крендельками.

— А ты? — невозмутимо вернул я вопрос Даверлису.

Пусть привыкают к мысли, что вожак стаи или глава дома — это не нянька и не оракул, по первому требованию выдающий умные советы и рекомендации.

— Нужно послать вестника Зийлару, сообщить, что я жива, — робко предложила Сейнита, посматривая на меня умоляющим взглядом. — Он, наверное, сильно страдает.

— Нет, — категорично отрезал я, — нельзя. Он совершенно не умеет скрывать свои эмоции и сразу же начнет радоваться твоему чудесному избавлению от этой свадьбы, тогда как все должны увидеть его горе. Тогда уже проще написать мне на лбу, что это я тебя утащил, и поставить возле гномьего банка.

К тому же в глубине души я считал справедливым, если он немного пострадает, этот чересчур послушный племянник правителя. Пусть на своей шкуре испытает, что чувствовала запертая в спальне девушка, потерявшая за несколько месяцев и брата и возлюбленного.

— А почему именно там? — невпопад поинтересовался Даверлис. — Ну у банка?

— Место бойкое, через час весь Тмис будет в курсе, — мрачно пошутил я и испытующе глянул на Мэлин. — А ты уже подумала, что теперь с вами делать?

— Ну с Сейнитой все ясно, — с сочувствием посмотрев на светленькую соперницу, уверенно заявила ведьмочка, — нужно менять ей внешность и выдавать вместо меня замуж за Зийлара. Если он ее любит, то ему не важно, какого цвета волосы.

Я не стал бы утверждать так категорично, что мужчинам на самом деле не важно, как выглядят их любимые, но спорить не стал, ждал ответа Сейниты.

— А надолго… — робко спросила девушка и, смутившись, уточнила: — Ты сделаешь меня похожей на Мэлин?

По-видимому, бывшая невеста все еще надеялась, что после свадьбы с маркизом однажды сможет стать прежней.

— Вспомни, где ты окажешься, если выйдешь вместо нее замуж за своего любимого, — осторожно предложил я, и она начала бледнеть.

Похоже, только теперь Сейнита осознала, что попадет в свой собственный дом, где каждая тетушка, кузина или племянница отлично знакома с ее привычками и жестами. Там лишь полная смена облика, привычек и вкусов сможет спасти девушку от разоблачения.

— Но неужели нет никакого иного выхода? — Дроу смотрел на меня почти умоляюще, и я ощущал, как болит у него душа за сестру, потому что бессовестно подслушивал все эмоции присутствующих.

Сегодня я не имею права прозевать хоть малейшую нерешительность кого-то из них или попытку обмануть меня. От того, насколько бесповоротно они настроены идти до конца, зависит благополучие и спокойствие всего дома Тинерд.

— Другого выхода нет, — строго отрезал я, — но кое-что сделать, чтоб ей помочь, я постараюсь. Однако, если Сейнита не уверена, что сможет прожить оставшуюся жизнь под чужим именем и обликом, вам лучше срочно уехать куда-нибудь подальше и забыть про Зийлара. Но запомни накрепко, Даверлис, из стаи я тебя не отпущу никогда и потому всегда буду точно знать, где ты находишься.

— Сколько я могу думать? — горестно осведомилась девушка, даже не пытаясь скрывать текущие по щекам слезы.

— Десять минут, — решительно отмерил я срок ее страданий, все равно ничего нового девчонке не придумать, даже если будет мучить себя целый месяц. — А пока поговорим о тебе, Мэлин. Если Сейнита сейчас решит выйти замуж за Зийлара вместо тебя, ты тоже теряешь все. Внешность, имя, ауру, привычки и всех родных.

— Но из стаи я ведь не уйду?

— Уйдешь. Но лишь на время. Потом к нам придет совершенно чужая и незнакомая девушка и постарается не дружить со своими родичами и теми, с кем дружила раньше.

— А внешность?

— Вот тут тебе повезло больше. Ты сможешь выбрать любую, и, разумеется, чем меньше будешь похожа сама на себя или Сейниту, тем лучше.

— Хорошо… — помолчав всего минуту, твердо произнесла Мэлин, — если Сейнита решится, я на все это согласна.

Я кивнул, стараясь не показать, какой камень свалился у меня с души. Пока ведьмочка даже не догадывается, что ее желания имеют для меня особое значение, и я этому чрезвычайно рад. И очень постараюсь, чтобы она не догадалась об этом как можно дольше. Нет у меня сейчас ни времени, ни сил на личные проблемы.

— Тогда и я согласна, — не стала дожидаться конца выданного ей срока дроу, — раз Мэлин отказывается от Зийла, я не могу упустить этот случай. Ему и так сейчас плохо…

— Вот и отлично, — коротко кивнул я. И, не желая растягивать и без того тягостную процедуру единственно верного, на мой взгляд, выбора, создал маленькую деревянную чашу с зельем для новичков и всучил ее Мэлин, — держи. Сейнита, иди сюда, ты должна лизнуть мою ладонь.

— Зачем? — подозрительно уставилась на меня девушка.

— Мэлин — член моей стаи, и это известно всем. Как вы думаете, что заподозрят Гуранд и Изиренс, если вдруг окажется, что принцесса уже не с нами?

— Он прав, — виновато ответил Даверлис на немой вопрос во взгляде сестры, — ты должна стать ею во всем и постараться не забывать этого ни на секунду.

— Ладно, — кротко кивнула Сейнита, встала и шагнула ко мне, — просто лизнуть?

— Да. — Я подождал, пока по ладони прокатится знакомое тепло и девушка выпьет ритуальное зелье, затем произнес: — Поздравляю, ты вошла в дом Тинерд равноправным родичем, и теперь мы все будем заботиться о тебе, а ты по мере сил должна заботиться о слабых и нуждающихся. С этой минуты ты больше не Сейнита ди Гиртез, а принцесса Мэлинсия дель Гразжаор ди Тинерд. Отныне ты будешь откликаться только на новое имя и никак не реагировать на прежнее, однако ни твоей памяти, ни чувств эта смена имени не коснется.

Говоря это необычное приветственное слово, я кастовал на девушку доступное только менталам заклинание глубинной защиты памяти. Этот незаметный для магических поисковичков крошечный щит не дано обнаружить или снять ни одному магу Дройвии. Да и на плато его не сможет найти никто, кроме верховного магистра. И оно стоит первым в том перечне запрещенных заклинаний, который знает наизусть каждый практикант.

— А теперь первая трапеза за семейным столом. — Я создал тарелку с кусками горячего мяса и сам разложил его по тарелкам.

— Сейчас вся стая гадает, кого ты тайно принял в сородичи, — спокойно уписывая мясо, невинно заметила ведьмочка.

— Ну и пусть гадают, — нарочито небрежно бросил я и все же не удержался, хмуро пожаловался: — Каждый день попадаю впросак с этими родственными связями. Почему Таилос не объяснил мне все подробно?

— Он объяснил, — невесело усмехнулась девчонка. — Другому вожаку этих объяснений на всю жизнь хватило бы. Но ты же постоянно все делаешь по-своему!

— Меня ставят в такую ситуацию, что по-другому не получается. — Нельзя позволять ей слишком меня критиковать. — Все поели? Мэлин и ведьмочка без имени, попрощайтесь с Даверлисом. Теперь вы его увидите не скоро.

— А куда ты их? — не выдержал дроу, но я лишь молча дружески улыбнулся ему в ответ.

Подхватил обеих девушек за талию и нажал камни портала.

Дом приветливо светил окнами гостиной, сад одарил меня лавиной одуряюще знакомых и любимых запахов. Но я не остановился даже на мгновение, просто, увлекая спутниц к широким ступеням веранды, старался вдыхать эти запахи полной грудью.

— Знакомить вас здесь ни с кем не буду, — предупредил я девушек, шагая по ступеням. — Все, что делаю, — это нарушение законов. Называть хозяев можете просто: маг и магиня.

Дверь послушно распахнулась, едва мы вступили на крылечко, и напрасно девушки пытались найти взглядами открывшего ее слугу. Магистры плато никогда не держат в своих домах слуг, да и чужих, особенно чистокровных людей, тут не бывает. Это правило нарушается только в очень редких случаях ради проверенных друзей или пациентов.

— Добрый вечер, — входя в гостиную, коротко поздоровался я, обводя взглядом присутствующих. Ну как я и думал, Дэгерс тоже тут, значит, подсматривали за нами дружной компанией.

— Добрый. — Мать сорвалась с кресла мне навстречу, на минутку прижалась к моей груди, заглянула в глаза. — Может быть, девушки немного подождут, а мы пройдем поговорить в кабинет? Или у тебя уже есть точный план?

— Конечно есть. А уходить мы не будем, — усаживая на диван притихших спутниц, отказался я. — Им и так страшно. Я выскажу вам свою просьбу при них. Как вы знаете, согласно заключенному мною контракту я обязан не допустить, чтобы принцесса Мэлинсия вышла замуж по принуждению или без взаимной симпатии. Но обстоятельства сложились так, что не выйти замуж она не может, хотя и не желает. А желает другая девушка, но не имеет возможности.

— Мы в курсе этой проблемы, — неожиданно покладисто сообщил Дэгерс, — скажи просто, чего ты ждешь от нас?

— Помочь им стать другими, — с лету поймал я подсказку магистра, — и первой нужно заняться новой Мэлин, к утру она должна уметь ходить и разговаривать как истинная, а также иметь идентичную с принцессой ауру и кровь. Хотя кровь лишь настолько, чтоб маги дроу ничего не заподозрили. И разумеется, ей нужно стереть со лба эти знаки бывшего дома, свой маячок я уже повесил. Я заберу ее рано утром и отправлю в дом Унгердса, не может быть, чтобы Гуранд не пожелал призвать меня для беседы.

— А вторую?

— Ведьма поживет здесь несколько дней, пока изменит резерв и ауру и привыкнет к новой внешности и имени.

— Ты останешься ночевать? — небрежно осведомилась мать, стараясь не выдать своего беспокойства.

— Нет. Правитель может прислать вестника в любой момент. Я уже гадаю, почему он до сих пор этого не сделал.

— А если поставить на границе следилки за всеми вестниками? — отстраненно буркнул отец, и я благодарно ему улыбнулся, нечасто он позволяет себе выдать мне подсказку.

Хотя мне и не кажется, что в стае может найтись человек, отправляющий вестников повелителю или его личному магу. Все оборотни чувствуют подобную магию и уже давно доложили бы мне. Но на всякий случай заслон чужим вестникам я все равно поставлю.

— Возможно. Тогда я ухожу?

— Иди, — кивнул Дэгерс, и по его сосредоточенному виду любой маглор догадался бы, что магистр уже вовсю решает про себя подброшенную ему задачку.

— Можно, я провожу?! — вскочила с дивана ведьмочка, и у меня не повернулся язык сказать ей «нет».

— Только до крыльца, у вас остается мало времени, — нехотя разрешил я, стараясь не замечать странного взгляда матери.

— Хорошо. — Мэлин послушно вышла в открытую для нее дверь, дошла до крыльца и вдруг резко развернулась и уткнулась мне в грудь. — Ир…

— Мэлин! — процедил я сквозь сжатые зубы, едва сдерживаясь, чтоб не обнять ее вздрагивающие плечики, и отлично зная, что этого ни за что нельзя делать. — Не нужно. Ты же сама сделала выбор… и отлично понимаешь, ни один оборотень не должен ничего заподозрить, когда ты вернешься в стаю. Слишком нас уже много, и я не уверен, что для кого-то золото не важнее, чем покой стаи… или мой.

— Я сама все это знаю… — горько выдохнула она, — только ответь на два вопроса. Какое имя тебе нравится и можно ли мне оставить свой цвет глаз?

— Ну оставь, раз тебе так хочется. — Я не выдержал, осторожно провел пальцем по ее щеке, стирая слезинку. — А про имя поговори с моей матерью. Все, мне пора.

Через силу отстранил ее и нажал камни браслета.


— Там тебя зовут, — едва я оказался в своем доме, выпалил дроу, и я снова схватился за браслет, перенося себя за плетеную калитку ограды.

— Иридос! — схватили меня за плечи мощные руки медведя, а в следующий миг он чутко принюхался к моей одежде и успокоенно выдохнул. — Извини… мы тут переволновались, думали, Мэлин пропала.

— Разве она не предупредила, — заметив за его спиной Орисью, нахмурился я, — что уходит в Тмис?

— Как в Тмис? — растерялся оборотень, не зная, кому верить — мне или своему обонянию. — А разве…

— Я только что вернулся оттуда, — устало пояснил я, — отвел Мэлин и привел с собой Даверлиса. Сам знаешь, она ему не доверяет. Да и пусть он поживет здесь, лишний маг нам не помешает. У Унгердса теперь живет Лавена. Кстати, что мы тут стоим, может, хотите зайти, посмотреть мой временный дом?!

— А как же ее вещи?! — смерила меня недоверчивым взглядом ведьма.

— Некогда мне было мотаться за ее вещами, да и резерв уже на половине, — сердито фыркнул я и укоризненно добавил: — А сама она идти не захотела, чем это вы так принцессу обидели?! Но не волнуйтесь, там у нее полный шкаф одежды, а все, что осталось здесь, я обещал принести утром. Мне все равно за гномами идти. Так открывать щиты или нет?

— Открой, раз уж мы пришли, — мрачно проворчал медведь, и я снова сделал вид, что не заметил, как толкнула его в бок ведьма.

Не хочется с ней ссориться, ведь Орисья пока не знает, что прежней дочери у нее больше нет.

— Проходите. — Я раздвинул защитные щиты, снова запер их за вошедшими и гостеприимно показал на вьющуюся между валунов тропку. — Дорожки пока нет, и не скоро будет.

— Зачем тебе этот холм? — пожал плечами Таилос. — Занял бы дом в деревне.

— Я тоже сначала так думал, — усмехнулся я, незаметно бросая на дом заклинание чистоты, — но Кахорис меня уговорил. Он считает, что когда-нибудь к нам будут приезжать гости из других старших домов и нужно иметь солидное строение для их приема. Входите.

— Добрый вечер, — войдя в столовую, вежливо произнес медведь.

— И вам, — хмуро отозвался сидевший за столом Даверлис, не поднимая голову от тарелки с остатками рыбы.

Однако я успел заметить, что остальная посуда со стола исчезла. Значит, дроу сообразил, что не зря я кастовал свое заклинание, и успел составить ее на полку. Это хорошо, что он такой понятливый, я твердо намерен нагрузить Даверлиса работой, чтобы у него не оставалось слишком много свободного времени для переживаний за сестру. И начинаю подозревать, что уже нашел для него подходящее место.

— Садитесь, — создавая корзинку с запашистыми мясными пирогами и кувшины с отварами, предложил я и призвал с полки чистые кружки.

После магической очистки даже магистр не найдет на них ни запаха, ни каких-то следов.

— Неуютно у тебя тут, — впервые после того, как вошла в дом, обратилась ко мне ведьма.

— Мне сейчас не до уюта, — подарил я ей понимающую улыбку и устало пошутил: — Главное, никто не стучит по утрам маслобойкой. Не смотри так, я не всерьез. Устроюсь поудобнее позже, когда все сородичи будут иметь надежную крышу над головой. Угощайтесь, это мои любимые пироги, и рассказывайте, что у нас нового.

Таилос кивнул, откусил сразу полпирожка и начал подробно рассказывать, как Март с маглором уговорили хозяина харчевни продать свое заведение, и теперь там устроилось сразу несколько семей. Вообще-то я намеревался со временем устроить в том здании гостиницу и получать с нее неплохую прибыль для стаи, но пока решил ничего не менять.

— А куда он сам подался?

— Ему дали пять золотых, на эти деньги можно купить магазинчик или небольшой трактир в Палере. Ты правильно решил его отсюда выставить, паршивый человечек, половина подвала заставлена бочками с протухшим мясом, завтра будем освобождать. Уже начали вытаскивать.

— Зря, — вздохнул я, — у меня есть хорошее заклинание, оно вернет мясу вкус и свежесть.

— Ох ты, — обрадовался медведь, — наши трактирщики за него бы золотом осыпали.

— Вот потому маглорам и запрещено его кастовать, — кивнул я, только сейчас осознав смысл этого запрета.

— А тебе?

— А я уже не совсем маглор, — усмехнулся я, наблюдая, как бесцельно бродившая по комнате ведьма постепенно подбирается к лесенке на второй этаж. — Орисья, хочешь посмотреть спальни? Я зажгу там светильники.

— А можно?

— Конечно, только никаких наговоров не теряй, на мне пять артефактов, только зря время потратишь.

Ведьма фыркнула рассерженной кошкой, но на лестницу все же полезла, а я и впрямь зажег ей свежесозданные светильники, развесив их по стенам.

Не вставая с места, разумеется.

— Зря ты на нее так, — тихо выдохнул медведь и покосился в сторону лестницы, — она же волнуется.

— Таилос, не зли. Не нужно было доводить девчонку своими советами, она уже взрослая, не забыли?! На ней, между прочим, лица не было, когда она прибежала, я ее час чаем отпаивал, прежде чем увел к Унгердсу.

— Так она же решила… — медведь покосился на дроу, посопел, но все же договорил, — решила выйти замуж за этого тихоню маркиза.

— А-а! — глубокомысленно повторил я любимый звук Мэлин. — Так ведьмы хотели и на нее ошейник нацепить и засунуть на болото, только не на год, а лет на десять?

— Иридос, — насупился медведь, — ты ведь не понимаешь…

— Хочешь сказать, что я у вас дурак?! — специально поддразнивал я друга, чтоб он высказал все, чего нашептали ему ведьмы. — А вы все умные?! Но не понимаете, что оставить бастарду в стае я не могу! Ты был на том собрании, когда нас признали домом, помнишь, какие дома были за нас?! А если она не выйдет замуж за этого «тихоню», то и они будут против! И можно сразу составить договор с домом Ратилос, сколько мальчишек в год мы должны выдавать им на убой!

— Я все это знаю, Ир, — сумрачно посмотрел мне в глаза Таилос, — и если помнишь, это не просто слова, а на своей шкуре испытал. Но…

— Но не веришь своему вожаку, — с сожалением бросил ему дроу, — или плохо понял, какой он человек.

— А ты, значит, хорошо понял?! — метнул в него острый, как дротик, взгляд сердитый медведь. — Ну и как?

— Верю, как себе, — холодно отрезал Даверлис, — и тебе советую.

Таилос ответил ему недоверчивым взглядом, но сказать ничего не успел.

— А кого это ты тут в стаю-то принимал, — спускаясь с лестницы, словно невзначай поинтересовалась ведьма, — а нас на ужин не позвал.

— Орисья, — мрачно вздохнул я, — разве не всем объявили, что теперь принимать в стаю будем раз в три дня?! А если я делаю какие-то эксперименты или принимаю людей, которых никто не должен знать в лицо, то отчитываться перед вами не должен и не собираюсь. Ладно бы я простым оборотням пояснял, что старые законы отменяются, но ведьмы и мои советники должны сами такое понимать и другим подсказывать!

— Извини, Ир. — Медведь наконец сообразил, что ведьмы умудрились исподтишка заморочить ему голову, как кикиморы, и решительно поднялся. — Отдыхай, тебе и в самом деле достается больше всех. А тут еще мы со всякой ерундой.

— Давай я вас отведу. — Я тоже встал со своего стула. — Заодно вещи Мэлин заберу, чтоб утром не мотаться по деревне, а то обязательно где-нибудь застряну.

Он хотел было поспорить, но потом глянул на меня и раздумал. Подхватил жену и позволил доставить их к дому Мильды.

— Ну, нашли? — встретила нас вопросом старая ведьма, но Таилос молча прошел мимо нее в дом, покопался там и вернулся с мешком и корзинкой.

— В столице она, — ответил за него я, забрал вещи и, бросив «спокойной ночи», вернулся домой.

Завтра меня и в самом деле ждет напряженный день.

## ГЛАВА 2

Ранним утром выяснилось, что я недооценил судьбу. День еще не начался, а непредвиденные проблемы уже долетали до меня из окна порывами грозового ветра, приносившими внушительные порции дождя.

Да и сквозь плетеные стены тоже просочились нахальные струйки. Пришлось, не вставая с постели, проститься с мечтой о легкой беседке и кастовать заклинание усиления, а заодно создать в пустых оконных проемах застекленные рамы. Ну ничего, при постройке дома бревна понадобятся, утешал я сам себя, глядя, как меняются стены домика.

— Можно? — Дроу стукнул в дверь, когда я уже заканчивал одеваться, попутно размышляя, успею ли до рассвета пробежать по деревне или сначала нужно все же сходить за лже-Мэлин.

— Входи. Промок?

— Немного. — Он не стал лгать, и я отметил про себя, что это мне нравится. — Чем мне заниматься?

— Пойдем выпьем по чашке кофе, я все расскажу, — предложил я и тут же передумал, — впрочем, не так. Сначала составь список вещей, какие нужны тебе лично, чтоб спокойно жить в весьма пустынном месте.

— Посуду и утварь включать? — спокойно осведомился Даверлис, но в уголках губ легли предательские складочки.

— Нет, это все там будет. Сейчас поясню. Дому нужны деньги. Я нанял гномов вести разработки с нашей стороны хребта. Но за ними нужно присматривать, и никого, кроме тебя, на место старшего представителя от нашего дома у меня нет. Ведь мне не показалось, что твоя стихия водная или металлов? Разумеется, я дам тебе в охрану несколько парней и повариху вам тоже выделю, но оборотней одних оставлять с гномами нельзя, сам понимаешь.

— Спасибо, — скупо кивнул он, — и извини, я подумал…

— Даверлис, я ментал. Но использую свои способности далеко не в каждом разговоре. Это очень портит характер, знаешь ли, чужие угрызения совести или, еще хуже, застарелая жажда мести. А тебе верю и потому не проверяю, так что не переживай. Сейчас иди в столовую и ставь на стол посуду, я приведу Сейниту… вернее, уже Мэлин, чтоб ты мог с ней несколько минут поговорить, а потом пойду за гномами.

Ждать его ответа я не стал, просто нажал на камень и очутился в саду родного дома. На эту полянку портал выводил меня не случайно, когда-то, получив первый браслет, я получил и место, куда можно приходить в любое время, не рискуя свалиться кому-нибудь на голову. Чистопородным людям невдомек, как легко сломать себе шею, если заиграешься во всемогущество. Да им вообще, по-моему, в голову не приходит, что только самые осмотрительные и дисциплинированные маги становятся верховными магистрами. Хотя мне эта участь уже не грозит, едко ухмыльнулся я и потопал по тропке к крыльцу.

Они все уже сидели на веранде за столом: и мои родители, и Дэгерс, и обе Мэлин и смотрели на меня с веселой заинтересованностью. Чудаки, хмыкнул я про себя и, пробурчав «доброе утро», направился к девушкам, незаметно пытаясь вырастить на сжатых в кулак пальцах хоть один коготь. Возле той из двойников, что сидела ближе, когти прорезались легко, выскочили как у рассерженной кошки. И сразу спрятались, едва я сделал еще шаг.

— Отлично получилось, — приветливо улыбнулся я той из девушек, что была опознана моей шкурой как истинная Мэлин, и повернулся к Сейните. — Готова? Собирайся, заглянем на минутку в деревню, Дав хочет на тебя посмотреть.

За столом пронесся разочарованный вздох, только мать тихо хихикала да прятала загадочную улыбку Мэлин.

— Объяснять, как тебе это удалось, ты, конечно, не намерен? — ехидно поинтересовался отец.

— Пусть Мэлин объяснит, она тоже знает, — пожал я плечами и сел-таки рядом с ведьмочкой к столу, принимая у матери чашку с кофе.

Когда еще удастся позавтракать?

— Она нам ничего не сказала, — задумчиво посмотрел на бастарду старший магистр, — даже не намекнула.

— Потому что тогда тут еще не было меня и у нее не было разрешения, — любезно пояснил я. — Это же стая, а не просто дом.

— Так в чем дело? — Отцу надоело ждать, и он уставился на меня требовательным взглядом.

— Да все очень просто. — Не стоит испытывать терпение родителей, если хочешь и дальше получать от них помощь. — Когда в меня попало то проклятие, я уснул на три дня. И они возились со мной вдвоем, Мэлин и Ганик. Спрятали в разрушенной хижине, поили, кормили, одевали… Вот с того времени моя шкура признала их своими. Вот. — Я вытянул в сторону Дэгерса руку и создал на ней когти, потом подвинул их к Сейните и показал всем стальной блеск. А затем молниеносно махнул рукой в сторону Мэлин и остановил движение всего в ладони от даже не вздрогнувшей ведьмы. Когтей на пальцах уже не было. — Как видите, ничего сложного.

Мать постаралась подавить несчастный вздох, но посмотрела на меня с таким состраданием, что я немедленно пожалел, что рассказал эту историю. А когда на стоящей передо мной тарелке резко добавилась внушительная горка любимых с детства лакомств, искренне расстроился, ясно же, что теперь матушка будет вечерами представлять себе эту ужасную картинку. Хорошо хоть магистры не придали особого значения трудностям, которые я давно преодолел. А если судить по глубокой задумчивости, в которую они дружно впали, нескольким песчаным драконникам в южных пустынях вскоре придется пожертвовать для науки часть своей чешуи.

Хотя гномье железо их не берет, зато магия маглоров усыпляет достаточно легко. Эта мысль навела меня на идею сделать дополнительную защиту от снотворных заклинаний, и я немедленно ее кастовал, не переставая торопливо поглощать маленькие бутербродики, тарталетки с салатиками и паштетами и запивать все это изобилие отличным кофе.

— Пора, — заявил я через несколько минут и, взглянув на печально наблюдавшую за этой трапезой мать, кивнул в сторону Сейниты. — Что мне нужно про нее знать? Надеюсь, вы оставили Зийлару возможность понять, кто она на самом деле?

— Неужели ты мог подумать, что об этом мы не позаботились в первую очередь? Вот для него кольцо, как наденет, запри. Оно не должно попасть в чужие руки. В нем заклинание истинного видения, ты про него знаешь.

Разумеется, я отлично знал про это заклинание, очень сложное и забирающее при изготовлении амулета или кольца очень много магии. Зато потом оно позволяло видеть в любом существе или предмете то, кем или чем он был изначально. В яблочном пироге можно было рассмотреть гору золотистой пшеницы и висящие на дереве плоды, в старой юбке нарядное платье, а в волке — оборотня. И Сейнита, хотя и смутно, будет видеться Зийлару той, кто есть на самом деле, а не Мэлин, с которой ее легко мог спутать даже я, если бы не немыслимое чутье драконьей шкуры. Хотя я давно подозреваю, что дело не только в скормленных мне бульончиках, но в этом не готов пока признаться никому на свете.

— Спасибо, — искренне обрадовался я, — это именно то, что нужно. Теперь насчет Мэлин. Мне придется через пару дней навестить деревушки оборотней, которые расположены в наших ущельях. Было бы неплохо, если бы там обнаружилась семья, готовая вступить в стаю, и у этой семьи нашлась дочь или племянница… ну вы понимаете?! Причем ритуал принятия в стаю мне придется проводить на месте, вчера я недооценил бдительность своих подопечных.

— Мать или Мильда приходили? — сразу сообразила Мэлин.

— Орисья… с Таилосом, — вздохнул я, — кстати, я забрал у них вещи, хотя теперь они принадлежат не тебе. Но если там есть какая-то особо ценная безделушка, могу спрятать.

— Шкатулка, простенькая, из бересты. Только не открывай! — поспешно предупредила она.

— За кого ты меня принимаешь? — фыркнул я, подхватил под руку лже-Мэлин и открыл переход.

— У вас три минуты, — сообщил неверяще разглядывающему девушку Даверлису и ринулся в угол, где с вечера оставил вещи бастарды.

Сначала проверил корзинку и порадовался, что не выдал все это Сейните. Несколько связок трав все же оставил на месте, а вот флаконы с зельями отправились в сторону. И мешочки с засушенными пауками тоже. Все равно Рведес ди Гиртез не позволит юной супруге сына ничего из этого пронести в свой дом. Да и мужской костюм, и заботливо завернутые в холстину походные сапоги, обнаруженные в мешке, тоже вряд ли пригодятся Сейните. А вот берестяная шкатулка все не находилась, и я уже начал подозревать Мильду в самом некрасивом деянии, когда решил напоследок проверить вещи поисковичком.

И неожиданно он потянулся не в глубь тощего мешка, а в сторону корзинки и вскоре уперся в лохматый снопик крупных листьев клещевины. Я тихонько усмехнулся: хитра ведьмочка. Это та самая трава, которую никто не возьмет по ошибке, чтоб бросить в отвар для бодрости. Прихватив из корзины всю связку, я направился в свою комнату, стараясь не смотреть на удрученного дроу, гладившего по плечу плачущую сестру. Зря я ее сюда привел, нужно было дать им время свыкнуться с этой мыслью, ругал сам себя, создавая в стене тайничок и запихивая в него пучок листьев вместе с едва ощущавшейся под ними маленькой коробочкой. Не буду я смотреть в ее шкатулки, зачем мне это нужно? Она и без них все давно сказала сама… а чего не сказала, то я нагло подслушал.

У меня теперь другая проблема: как бы подольше сохранить в тайне содержимое своей шкатулки… той, что неумолчно стучит в груди. Стая сейчас еще настолько неустроенная и плохо защищенная, что никак нельзя позволить шпионам догадаться о моих слабых местах.

— Нам пора. — Торопливо сбежав по ступенькам, я отобрал у дроу его хлюпающую носом сестру и подхватил воздушной лианой вещи Мэлин. — Знал бы, что ты так ее расстроишь, никогда бы не привел.

— Нет, он не расстроил… — Девушка смолкла, изумленно озираясь. — А где мы?

— Это же твои покои, Мэлин! — укоризненно произнес я. — И я принес тебя сюда еще вчера вечером! Тебе, наверное, кошмар приснился, хорошо, что я пришел вовремя и разбудил! Вот твои вещи, зря ты так беспокоилась, у тебя тут полный шкаф платьев, а эти походные сапоги больше никогда не понадобятся. Я ухожу, а ты ложись, поспи еще. Тебе нужно выглядеть свежей, думаю, днем нас навестит магистр Гуранд.

Свои простенькие пояснения я подкрепил слабым заклинанием убеждения, сегодня оно ей не помешает. Первые дни на новом месте и в новом статусе вообще обычно самые трудные, я-то помню, как прибыл в человеческие земли на практику.

Проводил сонно потирающую глаза девчонку к двери спальни и поспешил вниз, искать Унгердса. Необходимо предупредить его, причем так, чтоб не раскрыть всей тайны. Незачем ставить старика против его жизненных принципов, достаточно и того, что я вынужден переступать через свои.

Однако, едва выйдя в коридор и пробежав насколько шагов по направлению к лестнице, понял, что судьба приготовила для меня на сегодня не только дождик.

Огромный дом в такую рань уже не спал, как обычно. Где-то внизу, в просторном приемном зале, слышался гул, какой создает только толпа. Причем толпа встревоженная, напуганная и ошарашенная.

— Что случилось? — Завидев одного из подчиненных Марта, бегущего куда-то со стопкой одеял в руках, я не стал раздумывать, просто захватил его воздушной петлей и поставил перед собой.

— Отец! — так искренне обрадовался он, что спорить против этого обращения сразу расхотелось. — Так идут же!

— Кто? — строго глянул я в бесхитростные глаза.

— Люди! Ну оборотни. — Он посмотрел в мое недоумевающее лицо и сообразил наконец, что я ничего не знаю. — По Тмису слух прошел, что в этот раз бои будут еще интереснее, устроители решили сделать женские поединки.

Меня словно облили… сначала ледяной водой, потом кипятком. Из горла вырвался непроизвольный рык, а из пальцев резко полезли когти.

— Вот и мы все расстроились, — сочувственно глядя на эти превращения, по-взрослому вздохнул мальчишка, — а люди с ночи подходят, с детьми и вещами…

— Идем. — Я уже отпустил его и, усилием воли вернув себе обычный облик, побежал вниз по лестнице.

— Они говорят, прочли наши объявления… — торопливо пояснял оборотень, прыгая следом за мной через ступеньку, — да и слухи уже ходят, что в новых землях всем оборотням будет защита.

— Понятно. — Просчитывая, как быстрее забрать отсюда людей и не прихватить шпиона, я сдвинул свою шапочку и стиснул зубы.

Пожалуй, долго я такого наплыва боли, растерянности и откровенного горя не выдержу. Придется закрываться каждый раз, как наберу группу для переноса.

— Десять человек с самыми маленькими детьми подойдите ко мне, — встав посреди зала и осмотрев пришедших, властно объявил я, — надеюсь, вы все понимаете, что вам придется вступить в стаю?!

— А говорили — дом Тинерд, — недовольно насупился оборотень, — откуда стая-то?!

— Оттуда, что глава дома Тинерд — оборотень и вожак, — любезно улыбнулся ему я, попутно тщательно проверяя эмоции оборотня.

Нет, слава великой пентаграмме, обычный усталый и расстроенный нытик, никакого зла или обмана не чувствуется.

— А жить там есть где?

— Мы выкупаем у местных жителей дома и строим новые, — честно сказал я, — но пока живем тесновато. Зато спокойно.

— Отец! — влетел в зал еще один парень, постарше, — Вариса спрашивает, мясо варить?

— Дома всех примем, — улыбнулся я ему, сообразив, что именно этого оборотня Март оставил вместо себя. — Ты как, справляешься? Держитесь, сейчас Марта с парнями в помощь приведу. Магистр с Лавеной где?

— Малышей лечат, — сначала ответил он, потом кивнул. — Да, без Марта трудновато. Мы пока не всех пускаем, только с самыми маленькими детьми.

— Потерпите четверть часа. — Я оглянулся на притихших гостей. — Ну, кто решился?

— А что тут решаться, раз дом уже бросили, — вздохнула довольно моложавая оборотница и, подхватив на руки малыша, шагнула ко мне. За ней шла девушка лет шестнадцати, и не понять, ради кого семья бросает дом и привычный уклад жизни, было невозможно.

Десять оборотней набралось довольно быстро, и я, не раздумывая, открыл портал во двор нового дома, в уголок возле веранды, откуда можно было взбежать на крыльцо, не промокнув под дождем. И как водится, кого-то все же задел. Рыкнул, скрываясь под коконом, один из домочадцев, ойкнул женский голос.

— Не сильно зацепил? — Подхватив пострадавшего воздушной плетью, я торопливо создал целительского поисковичка и, отправив его проверить кости оборотня, приказал растерянно жмущимся ко мне новичкам: — Не стойте под дождем, заходите на веранду.

Они послушно направились к крыльцу, и я только теперь обнаружил, что дождь уже почти закончился и капает только с деревьев и крыши.

— Да нет, все цело, — дернулся из моих рук сородич, — я успел закрыться.

— Тогда беги, ищи Марта и Таилоса, пусть немедленно идут сюда. И поторопись.

Но волк и сам уже стрелой вылетел за ворота, и только теперь я заметил смущенно порозовевшее лицо оставшейся у крыльца оборотницы. Так, похоже, создание новых семей в нашей стае продолжается, несмотря ни на какие трудности, и я даже не знаю, радоваться мне нужно или огорчаться? Или проще вообще не обращать внимания?

— Размещайте новичков, придется еще потесниться. Я скоро вернусь, — сказал я ей строго и решительно открыл портал на площадь к харчевне.

И на этот раз очень удачно, никого не задел, зато обнаружил Кахориса, беседующего о чем-то со знакомым мне круглолицым трактирщиком.

— Привет, Ках, — бросил я другу, — у нас большие неприятности. Подожди минутку…

Небольшой навес над крыльцом харчевни навел меня на хорошую идею, и я сначала запустил заклинание созидания, лишь потом оглянулся на встревоженного оборотня.

— По Тмису ползут слухи, что теперь в поместье у Ратилоса будут сражаться и женские пары. Оборотни обеспокоены, у нас в доме Унгердса полный зал беженцев и очередь у ворот. Я уже привел десяток женщин с детьми, сейчас начну приводить остальных. Нужно срочно искать, где всех разместить.

— Мы сегодня утром купили два дома, но остальные пока думают.

— Нужно строить, Ках. Один я не справлюсь, да и неправильно это. Нужно, чтоб каждый думал, чем он может помочь семье и стае.

— Мы уже думаем. Мужчины предлагают вырыть землянки, это для оборотней привычный труд. Женщины вымажут крыши глиной, и перезимуем.

Мне была неприятна сама мысль о том, что мои сородичи будут жить в таких условиях, но я кивнул. В конце концов, позже можно будет поставить над землянками срубы и сделать из них погреба. А пока люди будут заняты делом, у них не будет времени на хандру.

— Кстати, — вспомнил я опыт селян, для которых защищал сено от мышей, — не копайте и не стройте поодиночке. Собирай людей в артели, человек по пять, это самое удобное число, и назначай одного старшего. Пока кто-то копает, остальные рубят ветки, ну они и сами сообразительные. Я к новому дому, но вторую группу приведу сюда, не стойте в загоне. И пересели отсюда всех, у кого есть друзья или родичи, тут разместим новеньких, пока не приняли в стаю.

Кахорис оглянулся и озадаченно хмыкнул. Пока мы разговаривали, навес разросся, соединился с охранявшей фасад оградой, образовав большую крытую беседку, одну половину которой я закрыл ажурной редкой решеткой с широкой дверцей. К вечеру придется произвести временную переделку харчевни в общий дом, а пока нет времени.

Март и Таилос уже ждали меня возле нового дома и даже были в курсе плохих новостей. Но по их виду трудно было бы сказать, что оборотни сильно огорчены или расстроены. Значит, что-то такое предвидели, сообразил я и в душе сердито выругал сам себя. Насколько нужно быть самовлюбленным маглором, чтобы совершенно забыть о том, что оборотни внимательные и сообразительные, хотя и несколько простоватые люди? И не воспользоваться этими положительными качествами просто смешно, если не глупо.

— Март, возьми отсюда нескольких парней покрепче, тебе понадобится помощь. Я боюсь, что к нам попытаются заслать шпиона.

— Не бойся, — нехорошо ухмыльнулся Таилос, — он не успеет отправить ни одного сообщения, если, конечно, найдется такой дурак.

— Это радует, — кивнул я. — Тогда займись продовольствием и поторопи селян, продавших дома, с переездом. Кстати, сколько скота мы купили? Напомни тем, кто не вступил в стаю, что они могут расплатиться с долгами животными. Разумеется, по самым хорошим ценам. А тех, кто вступил, попросите потесниться, пообещай, что это ненадолго.

— Я все понимаю, — серьезно кивнул Таилос и, пользуясь тем, что Март умчался собирать себе команду, хмуро попросил: — Ты прости за вчерашний вечер. Ведьмы, конечно, неправы. Сначала орали на девчонку, что собирается ради тебя на всю жизнь повесить себе на шею дроу, а потом к тебе же и побежали ее искать.

— Но она действительно прибежала ко мне, — искренне жалея, что не могу рассказать ему правду, буркнул я, — а к кому ей еще бежать, если мы вместе столько пережили? Но ты не виноват, и вообще нужно тебе как можно скорее собственный дом строить. Ты, кстати, пройдись по окрестностям, посмотри, в какую сторону нам Зеленодол расширять, а магистра я попрошу план городка нарисовать. Боюсь, мы недолго останемся деревней, с таким-то поворотом событий. И кстати, ничего не известно про его семью?

— Кое-что выяснилось, похоже, это именно они попросили у плато подданства пятнадцать лет назад и ушли в ущелья. — Тай был рад сменить тему с ведьм на семью Унгердса. — А ты еще не спрашивал на плато?

— Обещали послать старостам вестников, — кивнул я, досадуя на себя, что совсем забыл утром сказать про это матушке, — но я сам собираюсь в те деревни завтра или послезавтра, лучше познакомиться с ними лично.

— Мы готовы. — Несколько зверей вихрем пронеслись по улице и, спешно теряя коконы, замерли возле меня.

Медлить я не стал, привычно захватил Марта за пояс, приказал остальным держаться за него и открыл портал в свой кабинет, прикидывая, какую бы комнатку занять под портальную.

Таковая нашлась недалеко от кухни, и вскоре под руководством стремительного и находчивого Марта разрешились все остальные мелкие проблемы. Весь следующий час я каждые несколько минут мотался в деревню и обратно, уводя начавших успокаиваться новичков. Я давно уже понял, что когда-то, на тайной тропе оборотней в южных горах королевства Сандиния, Кахорис отдал мне самых лучших и надежных из своих помощников, но все никак не находил подходящего момента поблагодарить его за это. А теперь и не знал уже, а стоит ли благодарить, ведь, как оказалось, он думал тогда о благополучии всей стаи.

— Ну, много еще? — спросил я, вернувшись в дом Унгердса в очередной раз, и увидел довольные лица оборотней.

— Пока все, — обрадовал меня поджидавший Март, — самых сильных мужчин из тех, кто не успел продать свои дома и лавки, мы пока оставили здесь, сейчас поедем вместе с ними, уладим все дела, отдадим долги и выставим имущество на продажу. В гномий банк нам сходить или ты сам?

— Сам. Но тогда нужно принять их в стаю, — решил я, отпускать в город своих парней с не связанными клятвой людьми мне не хотелось.

— Разбудить Мэлин? — заторопился он.

Проклятая пентаграмма, вот ведь, кажется, я все предусмотрел, и, как назло, судьба подбросила очередную ловушку. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы лже-Мэлин взяла в руки чашу с зельем, она же ни за что не сумеет сделать все точно так, как делала ведьмочка!

— Нет, не нужно. Идем в кабинет, я сейчас все тебе объясню, — лихорадочно придумывал я, как избежать участия Сейниты в ритуале. — А где магистр и Лавена?!

— Ждут нас в столовой.

— Тогда идем в столовую, — повернул я в другую сторону, с тоской думая о том, что сейчас мне снова придется лгать людям, которым я доверяю и которых считаю друзьями. — Доброе утро, — приветствовал я Унгердса и Лавену, входя в столовую, — совсем ночью не спали?

— Спали… но не ночью, а вечером, — пошутил магистр. — Всех увел? Где вы там размещаетесь?

— Дома покупаем, кое-что строю. — Я плюхнулся на стул, в три глотка выпил кружку отвара и хмуро вздохнул. — Но сейчас я хотел сказать не про это, а про Мэлин.

Никто не задал ни одного вопроса, не сделал заинтересованного лица, не уставился на меня ожидающим взглядом. Но в комнате повисла какая-то напряженная тишина, словно все ждали чего-то страшного, вроде объявления о нападении гоблинов, которых в этой части мира не видели уже с самого разлома.

— Она решила выйти замуж за Зийлара и сообщила об этом матери и бабушке. Не знаю, точно, — я удрученно вздохнул, ложь для маглора такое же испытание, как нищета, — что там произошло, но они рассорились, и принцесса находилась с вечера в самом подавленном состоянии. Поэтому попросила меня кастовать на нее одно из ментальных заклятий… ей не хочется, чтоб в ее решения вмешивались. Поэтому лучше сейчас ее не будить и не трогать, через два дня Мэлин выходит замуж, и все наши заботы станут ей неинтересны.

Фух, кажется, я все же смог это выговорить.

— И что… — вдруг подняла на меня полные слез глаза Лавена, — ты так и позволишь ей выйти замуж за этого дроу?!

— А чем он тебе не нравится? Знатный, богатый, порядочный, добрый… — Я запнулся, не зная, как еще похвалить маркиза, и услышал в ответ ее горький и язвительный смех.

— Она его не любит! Это же сразу видно! Как ей жить с нелюбимым, ты подумал?

— Лавена! — начал злиться я, ее упорство ломало все мои так тщательно выстроенные планы. — Бастарда была просватана еще тогда, когда ты была ее воспитателем! Почему же тогда ты не искала способа ей помочь, а сбежала, бросив все вещи и мантию?

— Но я же не знала!

— Мне тоже никто ничего не рассказал! Ренгиус сунул в руку записку, когда мы садились в карету! Но было поздно, да и Даверлис с магами уже ждал нас на тропе. Но у нее была возможность сбежать, и не раз. Я ее сам Мэлин предоставлял. Но она не воспользовалась.

— Неужели ты не понимаешь почему?! — Маглора смотрела на меня почти с ненавистью.

— Лавена, ты абсолютно неправа, — неожиданно вступился за меня магистр, — Ир попал в безвыходное положение. И действительно ничего не может сделать. Поэтому не стоит больше спорить на эту тему, и не нужно беспокоить принцессу. Чужие решения, тем более такие благородные, необходимо уважать.

Я был неподдельно благодарен ему за эти слова и совершенно с ними не согласен, но даже не собирался об этом кому-нибудь говорить. Молча налил себе кофе и подвинул пирог, за два часа мотания по порталам успел проголодаться, как зверь. Или как дракон?

И к тому же желал спокойно обдумать мысль, пришедшую мне в голову, пока ее не потеснили другие, более свежие. Мне хотелось придумать, как заставить дом Ратилос хоть на некоторое время отказаться от устройства боев.

Но судьба снова преподнесла мне сюрприз.

— Там приехал магистр Гуранд, — заглянул в дверь один из парней Марта, — пускать?

— Конечно, — с досадой вздохнул я, — он же все равно не отстанет. Лавена, а ты можешь идти отдыхать и, пока не выспишься, не приходи. Вечером я уйду, возможно, тебе придется снова работать.

— Спасибо, — суховато поблагодарила маглора и ушла, а вслед за ней исчез и Март, заявив, что у него полно намного более важных дел, чем беседа с дроу.

Я понимающе ухмыльнулся и кастовал на себя заклинание невозмутимости, на этот раз сделав его мощнее обычного, иначе допроса пройдошливого магистра мне не выдержать.

## ГЛАВА 3

— Доброе утро, Иридос, доброе утро, Унгердс. — Гуранд выглядел довольно свежо, но в голосе сквозила усталость.

— Я счастлив, что хоть для кого-то оно доброе, — хмуро вздохнул я. — Садись, Гуранд, кофе будешь?

— А у вас что-то произошло? — Во взгляде дроу сквозило искреннее непонимание, но сегодня у меня не было никакого желания ему подыгрывать.

— Тебе пора увольнять своих шпионов, магистр, они зря жуют копченое мясо, если до сих пор не прислали известий о том, что всю ночь творится в этом доме. Да и во всей столице, если не во всей Дройвии.

— Ты о тех людях, которые решили вступить в твою стаю?

— Я о тех несчастных, которые являются подданными Изиренса и платят ему налоги, чтоб он заботился об охране их жизни, — изрек я. — Мы, конечно, всех примем, но мне очень интересно, почему они не идут за помощью к правителю?! А еще я начинаю подозревать, что взял у вас маловато земли.

— Ну уж вот это наглость, — вяло возмутился маг. — Кусок, который мы выделили тебе, в два раза больше, чем у любого из домов.

— Надо же! — начал я сердиться уже всерьез. — Я-то, глупец, льстил себя надеждой, что меня считают наивным лопухом! Оказывается — просто наглецом! А про то, что у нас на севере на десятине вырастает вдвое, а то и втрое меньше плодов или овощей, чем на юге, вы предпочитаете не помнить?! И что ваши самые большие дома едва дотягивают до двух сотен сородичей, а у меня с теми, которые пришли сегодня, уже почти четыреста, тоже совершенно ничего не значит?!

— Иридос, но мы же не отказываемся тебе помогать! Скажи, что тебе нужно, и я постараюсь все сделать.

— Отлично, — обрадовался я, — мне нужны срочные контракты с гильдией плотников и каменщиков. И с лесорубами, на заготовку леса в ущельях плато.

— А тебе помогает плато? — выдал магистр свою заинтересованность.

— Нет. Я собираюсь поехать в деревни оборотней и предложить им выгодный контракт, — отрезал я. — Плато в их дела обычно не вмешивается. А тебя я хотел спросить про другое: твои или Изиренса домочадцы тоже поедут посмотреть, как будут убивать друг друга юные рыси и пумы?

— Как ты можешь такое предполагать?! — нахмурился он. — Конечно нет. И откуда у тебя сведения, что будут женские поединки?!

— Представь себе, — не выдержал молчавший Унгердс, — об этом нам рассказали оборотни, пришедшие после полуночи с детьми и узлами стучаться в наши ворота и просить помощи. По Тмису уже пропало несколько девушек, и оборотни напуганы как никогда ранее.

— Иридос… — Магистр тяжело вздохнул и вдруг попросил: — Сделай мне кофе покрепче.

А когда я исполнил эту просьбу, сначала выпил почти полчашки, потом мрачно выдавил:

— Я могу сейчас своей властью устроить в имении Ратилоса обыск, но уверяю вас, девушки окажутся совершеннолетними, а контракты на обучение рукопашным боем в полном порядке. Этим он всегда отличался, все документы сделаны заранее, и подписи подлинные. И даже девушки будут помнить, что подписывали, правда, смутно.

— Очень интересно, — задумался я, — получается, у него есть сильный артефакт очарования или ментал на службе? Но это ведь невозможно, считается, что среди дроу менталов нет.

— Во всех правилах есть исключения, — также мрачно вздохнул магистр, — но сейчас у нас пока нет никаких законных оснований вломиться к Ратилосу. Все это только слухи, а прийти с обыском к главе сильного дома на основании слухов, сами понимаете, невозможно. Но если у вас есть какие-то предложения, я готов помочь. Разумеется, негласно.

— Есть, — искоса глянул на меня советник, и я понял, чьи советы он собирается выдать за свои.

Значит, успел уже прочесть кристалл, выданный мне Дэгерсом.

— Поделись, — с неподдельным интересом уставился на него Гуранд.

— Для начала ответить тем же, распустить какие-нибудь нелепые слухи про дом Ратилос. Причем чем невероятнее и страшнее они будут, тем лучше. Например, что его маги используют в ритуалах омолаживания запрещенные триста лет назад кровавые жертвы и похищают для этой цели не только оборотней, но и дроу. Можно пустить слух, что дом Ратилос тайно продался гоблинам или королю Ардага за помощь в свержении Изиренса. Еще можно распустить сплетню, что его долговые обязательства ничем не подкреплены, так как один из младших домочадцев выкрал казну дома и бежал неизвестно куда. Или что победы в боях дом Ратилос подстраивает заранее, потому-то так часто и выигрывает.

— Все вместе и немедленно, — сразу понял я ценность этой идеи. Пусть враги попробуют защищаться и оправдываться, это всегда труднее, чем строить каверзы, — подготовь мне этот список, я сам займусь.

— Только будь осмотрительнее, Ратилос этого не простит, — предупредил Гуранд, допил кофе и вдруг сказал, пристально глядя на меня: — А я пришел к тебе с просьбой. У нас произошло несчастье… нужна твоя помощь.

— Но вы же сами все целители, — с минуту недоверчиво сверлил я его ответным взглядом, потом сделал вид, что начинаю понимать, — что, нужно допросить шпиона?

— Нет. — Он тяжело вздохнул. — В доме Рведеса была девушка… она влюбилась в Зийлара.

— Была? — сразу насторожился я. — А куда делась?

— Использовала старинный ритуал, маги дома ди Гиртез с трудом нашли описание в древних книгах.

— Что за ритуал? — живо заинтересовался Унгердс.

— Обращения к святой Элторне, — мрачно сообщил Гуранд, — у нее нашли кольцо со сломанным камнем, и маги считают, что там было усиливающее эмоции заклинание. Девочку, конечно, жаль, но не в ней дело. Она была единственной родной сестренкой Даверлиса, и он опекал ее, как клушка. Постарайся, чтобы он ничего не узнал, иначе ничем не удержите от безумных поступков.

— А его тут и нет, — любезно сообщил Унгердс, — он уже два дня как в деревне.

— Что ему делать в деревне? — удивился магистр, но на этот вопрос я мог дать кучу ответов.

— Гуранд, я тебе только что сказал, что у меня там толпа народа без кровли над головой. И их нужно защищать, лечить и кормить. У меня вообще все ведьмы и маги там, я намерен устроить своих людей так, чтоб никто не смог увести ни одного подростка. Ты же знаешь, что на моих людей в первый же день напали вербовщики? Разумеется, они не из дома Ратилос, но я смогу заставить их говорить правду, когда будет нужно.

— А где они?

— У меня в подвале сидят, — сухо сообщил Унгердс и так зло блеснул глазами, что я незаметно поежился. Мне ли не знать, что он желал бы с ними сделать.

— Ну и хорошо, что Даверлис в деревне, пусть сидит там подольше, — свернул разговор к прежней теме магистр. — И еще одна просьба… снова ускорить свадьбу. Зийлар тоже случайно все узнал. Сами понимаете, невозможно не узнать, когда живешь в одном доме.

— Гуранд, — строго нахмурился я, — только не говори, что он тоже был влюблен в ту девочку. Неужели глава дома Гиртез мог так жестоко поступить с собственным сыном?

— Вся правда открылась, когда он уже был обручен с бастардой, — мрачно вздохнул магистр, — как ты теперь догадываешься, потому-то Даверлис и предпринял ту отчаянную попытку встретиться с Мэлин прежде жениха и влюбить ее в себя. С трудом уломал Зийлара. Ну а мы надеялись… а! Что теперь об этом говорить.

— Нет, вот как раз теперь-то самое время поговорить. — Я устроился поудобнее и уставился на него прокурорским взглядом. — Итак, какие еще планы вы строили за спиной королевы и моей?!

— Иридос! — повысил голос магистр, потом вспомнил, что на меня его грозные окрики не действуют, посопел немного и уже спокойнее произнес: — Ты же догадываешься, что это не мы настаивали на этом браке? Это условие вашей королевы… извини, королевы Сандинии. И требования к жениху она выставила очень жесткие, обязательно кровный родственник правителя, недурен собой, неглуп, не женат, с хорошим, покладистым характером и собственным состоянием, не интересующийся интригами и не стремящийся к власти… учти, я выдаю тебе секретные сведения.

— А она прибудет на свадьбу? — заинтересовался я, припомнив, что у меня к Альбионе старые счеты.

— Нет, — мрачно усмехнулся магистр, — обещала прислать придворного мага. Ну тебя еще интересуют наши планы?

— Конечно. Только честно.

— А я рассчитывал соврать менталу, — ехидно ухмыльнулся он, — сам понимаешь, Рведесу тоже жаль, что сын женится на ведьмочке, и изначально мы надеялись, что она начнет грубить и устраивать прислуге сцены и строить мелкие пакости всем остальным, как делала в крепости.

— У вас хорошие шпионы, — отстраненно заметил я, начиная понимать, что положение еще более мерзкое, чем я представлял.

— У нас хороший шар, — внезапно развеселился магистр, — был. Пока один маглор не наставил столько щитов и ловушек, что подсматривать стало невозможно. А потом и неинтересно. Но тогда мы еще надеялись, что бастарда притворяется и готовит план побега. А как только окажется на воле, проявит все свои таланты во всей красе.

— Ладно, можешь дальше не объяснять. — Я уже понял, к чему он клонит, и совершенно не желал еще раз выслушивать намеки на то, что ведьмочке вполне разрешили бы вместо племянника главы дома выбрать кого-нибудь попроще.

Все равно это уже бесполезно. Все, что мог, я уже сделал, и переиграть это теперь не получится.

— Почему?! — ехидно посмотрел на меня магистр.

— Потому что Мэлин уже приняла решение, — веско сказал Унгердс, — и даже поссорилась ради Зийлара с родителями, и мы намерены это решение уважать. Когда вы предлагаете устроить свадьбу?!

— Да хоть сегодня. — Гуранд явно боялся, как бы жених чего-нибудь не сотворил с горя, и мечтал поскорее сдать его в надежные ручки ведьмы.

— Унгердс, я ничего в этом не понимаю, — озадаченно уставился я на советника, — но точно помню, что в Сандинии знатные девицы за три месяца начинали шить платья и закупать перчатки, туфельки, платочки и веночки. Мэлин не обидится, если у нее всего этого не будет?

— Мы пришлем женщин из дома правителя, и они привезут все, что необходимо, — пообещал магистр, но выглядел он невесело. — А где Мэлин?

— Здесь, спит, — сказал я чистую правду, — рядом с родственниками ей находиться сейчас трудно. Но раз все так просто, я согласен. Если честно, даже рад, у меня столько проблем, что я не обижусь, если их станет на одну меньше. А сейчас я ухожу, меня возле банка ждут гномы. Унгердс, ты сам все организуешь?

— Иди, не волнуйся. Ты же еще придешь?

— К тому времени, как мясо сварится, буду здесь, — нажимая камни, пообещал я.


Рудокопы уже стояли тесной кучкой неподалеку от крыльца банка и мрачно посматривали на снующих вокруг дроу. Как я начал понимать, понаблюдав несколько секунд, утро в банке — довольно оживленная пора, и гномы не могут не чувствовать раздражения при виде самоуверенных дылд.

— Доброе утро, уважаемые, — шагнул я к ним, — я маглор Иридос. Возьмитесь все крепко друг за друга.

Сам я вцепился в пояс того рудокопа, что выглядел самым старшим и сердитым, для надежности обвил их воздушной петлей и через несколько мгновений убрал ее, любуясь растерянностью и изумлением на их румяных личиках.

Мы стояли на берегу небольшого горного ручейка, у подножия разноцветных скал Геркойского хребта, и это было самое удобное и самое ближайшее к Зеленодолу место, которое я смог найти на карте магистров плато.

— Если желаете перекусить, я создам вам стол, — предложил я, запуская на полянку между ближайшими соснами заклинание создания плетеного дома, напоминающего мой собственный. Только намного длиннее и поделенного на две неравные части. Та, что для оборотней и дроу, — поменьше, а для рудокопов — побольше. Лестниц тоже запланировал две, с разных сторон и с разными ступеньками. А пока он сам заплетался, я делал мебель. Короткие и широкие низенькие лежаночки для гномов и обычные кровати для оборотней.

— А большие кровати зачем? — подозрительно осведомился следивший за моей работой старший гном.

— Оборотни будут вас охранять, добывать дичь, рубить дрова. Ваше дело только скалы, но, если нужна будет помощь, пришлю еще своих людей.

— Наши еще завтра придут, — веско сказал он и заинтересовался: — А назад в столицу нас унесешь или идти?

— Унесу, — пообещал я и поинтересовался в ответ: — А вы когда собираетесь?

— Так через декаду. Мы по очереди работаем, а то так и дом забыть можно.

— Верные слова, — поддакнул я и вздохнул, похоже, мне придется на эти дни выдавать свой браслет Ренгиусу, иначе стану постоянным транспортом.

— Ну давай твое угощение-то, — смилостивился старшина артели, когда я начал делать маленькие столики и креслица, — да пойдем мы смотреть скалу.

Разумеется, я не стал создавать им чай или кофе. Все знают, что гномы, работающие в шахтах, не пьют перед работой горячего. И молочного тоже. Поэтому я поставил на стол кувшин с холодным кисленьким отваром барбарисовых листьев и холодные пирожки с рыбой. А едва гномы расселись вокруг столика, бросил на строящееся жилище охранную сторожку и открыл портал в деревню, в собственный дом.

— Даверлис, ты готов?

— Да. — Дроу стоял передо мной с мешком в руках, и в его взгляде была непреклонная решимость.

— Уведу пока тебя одного, позже вернусь и все расскажу, — пообещал я, подхватывая дроу за пояс.

Сторожка звенела и плевалась искрами, а гномы азартно швыряли в нее камни, когда мы вышли из портала.

— Что здесь происходит? — холодно осведомился я.

— Там что-то воет, — не моргнув, соврал один из гномов, заставив меня втихомолку ухмыльнуться.

Ну вот ведь взрослые же мужчины, а как дети полезли проверять, устоит против их камней моя защита или нет.

— Не что-то, а мои щиты. Я специально дом закрыл, когда уходил. Он еще не готов, и ходить там пока нельзя. Знакомьтесь, это маг Даверлис, он будет тут главным от дома Тинерд. Я скоро вернусь, принесу оборотней и одеяла.

— Котел не забудь! — напомнил мне вслед ничуть не пристыженный происшествием старшина артели.

В этот раз я вышел из портала возле харчевни, и, как оказалось, правильно сделал. Тут собралась толпа народа, и среди них была почти половина селян.

— Отец, — обрадовался что-то объяснявший им Кахорис, — как раз вовремя. Вот эти люди согласны продать дома, но спорят из-за стад.

— Кстати, я тебе хотел отдать, — вспомнил я про приготовленные долговые обязательства и вынул из кармана пачку листов. — С тех, кто уходит, высчитывай долги, за чужих я платить не намерен. Но без процентов, по справедливости. И еще насчет скота. Уходящие могут забрать с собой половину своих животных. Остальной скот остается нам, разумеется, не бесплатно. А мне немедленно нужна одна или две женщины — готовить еду на артель лесорубов — и трое или четверо мужчин — охотиться и охранять кухарок. Старшим там Даверлис.

Говорить при селянах, что мы будем добывать руду, я не стал, пусть те, кому не нравится моя стая, уйдут, пока не сообразили, что скоро тут будет и работа, и постоянный заработок. Отдавать в руки дома Гиртез или какого-то другого обработку добытых камней и изготовление украшений и мелких поделок я тоже не собирался.

Из толпы селян послышались недовольные выкрики, и пришлось им пояснить, что пастбищ для их скота за рекой все равно нет, а пускать на свои пастбища тех, кто будет жить в Палере, мы не станем.

— Почему?

— Потому что на мосту через Палеру уже стоит застава и бесплатно пропускает только тех, кто идет отсюда. А со всех, кто идет в наши земли, берет плату. У вас денег не хватит платить за каждую овцу. Ну а через реку тоже не переправитесь, наш берег защищен от лазутчиков магическими щитами.

Вот теперь до них начало доходить, что прежней жизни больше не будет и нужно выбирать что-то одно, и селяне, примолкнув, группками разбрелись по Зеленодолу.

— Вот двое парней, — подвел мне оборотней Кахорис. — А это их мать, за остальными послал. Что им выдать?

— Дом там будет, и кровати тоже. Нужны постели, котлы, крупы, приправы, посуда. Сейчас пока давай хоть котел и посуду, остальное приготовь, я заберу позже, меня ждет Унгердс.

Однако, переправив подмогу Даверлису, я открыл портал не в дом советника, а в один из укромных уголков столицы, что присмотрел заранее. Накинул на себя сначала отвод глаз, потом мощную иллюзию и вышел к рыночной площади немолодой женщиной-дроу в аккуратном платье, какие носят служанки из богатых домов. Потолкался между покупателей, зашел в несколько лавок и везде, словно ненароком, ронял одну из фраз, приготовленных магистрами плато. Не забывая вкладывать в голос убеждение и кастовать доверие. Все это менталам в человеческих землях делать запрещено, если они не находятся на вражеской территории и им не угрожает смертельная опасность. Однако я не испытывал ни малейших угрызений совести. Хотя объявления войны и нет и территория эта мне теперь не совсем чужая, но есть опасность для тех, кого я считаю сородичами.

— Что вы говорите! — Немолодая дроу с горящими глазками сплетницы жадно слушала мой доверительный шепоток.

— Да, представьте себе! Но только никому… я вам как порядочной госпоже.

— Ну, разумеется… — Она еще переваривала новость, а я, снова накинув отвод глаз, уже уходил в соседний магазинчик, где толпилось несколько покупателей.

Не сомневаюсь, что уже к вечеру, непременно обрастя, как водится, жуткими подробностями, новости будут обсуждаться даже в доме правителя.

Выйдя из последней лавки, я завернул в безлюдный закуток, поправить прическу, а вышел оттуда уже в собственной спальне, в доме Унгердса. Чуткий нюх дракона мгновенно уловил запах вареного мяса, и я невольно заторопился, отлично понимая нетерпение голодных, усталых людей. Снимая по пути иллюзию и кастуя заклинание чистоты, вытащил из-под рубашки символ дома, а из-под собственной кожи драконью шкуру.

Незнакомые оборотни насторожились, заметив меня на лестнице, но чем ближе я подходил, тем изумленнее и восторженнее становились их взгляды.

— Кто будет выдавать зелье? — встретил меня тихим вопросом советник, уже стоявший рядом со столиком, где стояла чаша со сваренным Мэлин снадобьем.

— Можно позвать Варису или взять из Зеленодола ведьму, — задумался я.

— Лучше ведьму, — определился он, и хотя я вовсе не считал, что это будет лучше, однако спорить не стал.

И так уже веду себя достаточно подозрительно. Просто прихватил воздушной петлей кучу приготовленных к отправке в деревню мешков и бочонков и открыл портал.

— Отец пришел! — тут же рядом так громко заголосил мальчишеский голос, что я невольно заткнул пальцами уши.

— Ты что это так орешь?!

— Кахорис приказал, — важно сообщил мне мальчишка лет десяти, — он меня специально выбрал, потому что я громче всех кричу.

— Иди играй, думаю, о моем приходе теперь известно всей стае, — погладил я мальчишку по вихрам и тут заметил тихо сидящую на ступеньках крыльца ведьму. — Орисья, иди сюда, ты мне как раз и нужна.

— Зачем?! — хмуро отозвалась она, но со ступенек все же встала и нехотя поплелась в мою сторону.

Проклятая пентаграмма, приоткрыв на миг свою шапочку и проверив ее эмоции, выругался я, да она совершенно подавлена. И даже не злится на меня, как обычно, а только слегка досадует. А еще ее душу затопило море горькой вины и безысходности. Вот змейство, придется утешать, а меня там ждет не менее трех десятков голодных мужчин.

Решительно подхватив женщину воздушной волной, я подтащил ее к себе и открыл портал в Тмис, в свой кабинет.

— Слушай меня и не спорь. Сейчас мы идем вниз, принимать в стаю оборотней, и ты будешь выдавать им снадобье, как это всегда делала Мэлин, с приветливой улыбкой. А потом вернемся сюда и поговорим серьезно, я обещаю.

## ГЛАВА 4

Спорить Орисья не стала и на ритуале приема новичков в стаю сделала все как положено, однако поговорить нам так и не удалось. Не успели съесть по куску мяса, как прибежал дежуривший на воротах охранник и объявил, что прибыли заказанные Кахорисом товары. Само собой, мне пришлось прятать драконью шкуру и идти вместе со всеми во двор. Перегружать товары лучше с телеги на телегу, да и собирать обоз следовало немедленно, поэтому моя помощь была совершенно не лишней. Кроме того, едва я увидел все, чего Кахорис понакупил для стаи, мне стало совершенно ясно, что приготовленных Мартом телег явно не хватит.

Пришлось снова кастовать заклинание доверия и уговаривать торговцев продать или сдать в аренду хоть несколько повозок. А часа через два, когда купцы наконец уехали, а мы пересортировали товары и отложили в сторону те, что смогут унести с собой новички, а остальное загрузили на телеги, Март заявил, что сейчас самое время выезжать. Для охраны особняка он оставлял Юста, своего помощника, и добавил ему пятерку новичков, а с обозом собирался идти сам с проверенными парнями.

— Понимаешь, отец, я уже все расспросил про дорогу, — объяснял он мне, — тут в полудне пути большое село. Вот если мы до вечера доберемся до него, то завтра к ночи выйдем как раз к Касму. В Касме заночуем, и остается самый трудный и пустынный перегон до Палеры. Там иногда случаются нападения, места очень уж глухие. Вот как мы выйдем из Касма, я тебе отправлю вестника, и ты придешь. Чего тебе трястись с нами?

— Хорошо, — согласился я, обдумав его предложение, — отправляйтесь. Но вестников не жалей, мне нетрудно их наделать. Вызывай сразу, едва лишь заметишь что-нибудь подозрительное, я приду, как только ты бросишь вестника. А денег ты не маловато взял? Не экономь, бери лучшие комнаты для отдыха и лучший корм для шаргов.

— Хватит, — потряс он туго набитым монетами поясом, — не волнуйся. Передай Мэлин мои поздравления.

— Обязательно, — кивнул я, сдерживая досадливый вздох: и этот пытается влезть мне в душу.

Треснутая пентаграмма, а что там делает Орисья? — вспыхнула в мозгу запоздалая тревога, и я мигом нажал на камни браслета, открывая портал в спальню, где отдыхала лже-Мэлин. Вот она лежит на постели, почти с головой закрывшись покрывалом…

Вот только смешно пытаться обмануть маглора примитивной иллюзией, у которой даже аура не просматривается. А еще смешнее обмануть дракона, который не слышит стука сердца и не чувствует присутствия живого человека.

Не жалея резерва, я перепрыгнул порталом на первый этаж, торопливо задал вопрос убиравшей со столов Варисе и получил ответ, что мать повела Мэлин погулять по саду.

Но тут я и сам нашел поисковиком уходящий куда-то к задней калитке след знакомой ауры и ринулся в ту сторону, надеясь, что еще успею.

Пробежав почти до середины сада, я мимоходом заметил, что после нашего приезда он совершенно изменился. Исчезли сорняки и сухие сучья, неопрятные кучи несожженных старых ветвей и листьев, перепутанные кусты. Сад стал светлым и чистым, дорожки везде посыпаны песком, а среди низенькой кудрявой травки торчат расцветающие кустики садовых цветов.

И беседка, о существовании которой я даже не подозревал, подправлена и подкрашена, и в ней на скамейке сидят две женщины и обе рыдают.

Треснутая пентаграмма, только и оставалось выругаться мне, ну как я мог не додуматься, что Орисья обязательно раскусит девчонку?! Ведь недаром мне Мэлин все время намекает на какие-то ведьминские секреты! А я, лопух маглорский, не сообразил запереть двери спальни щитами и от членов дома, а не только от чужих.

— Ну и зачем ты ее сюда увела? — подойдя вплотную, поинтересовался я у ведьмы самым строгим голосом. — Неужели думала, что я тебя не найду, после того как принял в стаю?

— Иридос, — всхлипнула Орисья, вытерла нос краем длинного фартука и вдруг шлепнулась на колени и вцепилась в мои ноги, — прости… прости, ради всего светлого, дурную ведьму. Я ведь привыкла… что никому нет дела до моих бед, да и мать одно твердит… даже когда ты дом мне сделал, до конца не поверила. Только теперь поняла… как тебе обидно.

— Так… — Вспомнив про всевидящий шар Гуранда, я первым делом кастовал вокруг беседки непроницаемый купол и только потом поднял ведьму и усадил на скамью.

Затем создал столик и поставил на него чашки с горячим отваром мяты и мелиссы, медовые пряники и ореховые тянучки, когда девушки жуют, они обычно перестают плакать. Заставил обеих взять чашки и отпить по нескольку глотков, не предупреждая, разумеется, что добавил легкое успокаивающее заклинание.

— А теперь рассказывайте мне, до чего вы тут договорились.

— Маглор Иридос… — снова всхлипнула Сейнита, — клянусь, я ничего не сказала… я же не могу.

— Она ведьма, — с досадой вздохнул я, и как меня только угораздило забыть про их тайные штучки?! — И это я виноват, что упустил ее из виду.

— Не кори себя. — Ведьма допила чай и теперь перевязывала сбившийся платок. — Ты все сделал так ловко, что даже Мильда не поняла. Да и я не сообразила бы, если бы не застала эту девушку спящей. Сначала рассердилась, думала, ты Мэлин одурманил. А потом, как повела к калитке, начала понимать: что-то нечисто, все она делает как-то неправильно. Еще раз за все спасибо… и прости. Я ведь понимаю, нужно было держать все в тайне, да мы и не заслужили, чтоб нам секреты открывали. Хотя ты ведь не знаешь, ведьмы никогда не предают… тех, кому верят.

— Вот только никому не доверяют, — хмуро усмехнулся я, — но я попробую тебе поверить. Так вот… у девочки сегодня свадьба. Гуранд с утра приезжал, настоял. Скоро приедут из его дома женщины, наряжать. Сама понимаешь, мне в это дело соваться неудобно, присмотри за порядком. Тем более Мэлин сирота… но официально ведь она тебе теперь родная дочь.

— Спасибо! — Они обе снова заплакали, и я торопливо подлил им чаю, заодно сотворив и себе чашечку.

Несколько минут мы молча пили чай, жевали пряники, и у меня рождались в голове идеи, как еще раз побольнее уколоть жестоких дроу, заставивших так страдать эту безобидную девочку.

— Успокоились? — поинтересовался я, когда пряников в вазочке существенно убавилось. — Так вот, объясняю свою задумку. По местным законам, невеста весь день сидит в комнате одна, но мне это не нравится. Скучно, и кроме того, Мэлин у нас не местная девушка, а принцесса. И кроме того, ведьма. Да и наряды мне здешние не нравятся, сделают из девушки кружевной кулек, никакой красоты. Сейчас мы пойдем в ее комнату, и ты, Орисья, придумаешь ей самый роскошный наряд, какой только можешь. Ну и я добавлю от себя, что помню по столичным модницам. Пусть эти самоуверенные красавцы, что придут за ней, рот разинут от изумления. И кстати, ты будешь рядом с нею, и тоже должна выглядеть как королева. Да на тебя и будут смотреть как на подругу короля, а Хендвард ди Бангарит дель Гразжаор, насколько мне известно, выбирал в подруги только самых хорошеньких девушек.

— Только потому… — сердито прищурившись, посмотрела на меня ведьма, — что я дала себе слово больше никогда не сомневаться в твоих действиях, я сделаю все так, как ты задумал.

— Тогда не медлим. — Я протянул руку, намереваясь вернуться порталом, но ведьма торопливо отстранилась.

— Подожди… одно словечко. Мэлин… — она покосилась на невесту, — далеко?

— Орисья, принцесса Мэлин рядом с тобой! — твердо сказал я, посмотрел в ее тоскливые глаза и нехотя добавил: — А одна незнакомая ведьмочка… пока и сам не знаю ни имени ее, ни внешности, скоро придет к нам в деревню.

Она зажмурилась изо всех сил и зубы стиснула, но удержать несколько скользнувших из-под ресниц слезинок так и не смогла, и мне пришлось подсушить их воздушной лианой.

— Спасибо, — хрипло шепнула мне ведьма еще раз и крепко обхватила за плечики Сейниту-Мэлин, — идем, дочка.

Чтоб избежать встреч и расспросов оборотней, я открыл портал в спальню Мэлин и в тот же миг понял, что поступил правильно. За дверью несколько самоуверенных женских голосов яростно спорили о чем-то с магистром Унгердсом. Хотя о чем именно, догадаться было нетрудно, желали немедленно дорваться до невесты.

— Сиди тут, — предупредил я лже-Мэлин и шагнул к двери.

— Я с тобой, — тут же ринулась вперед Орисья, и мне пришлось придержать ее воздушной лианой.

Она себя хоть в зеркале видела? Если покажется сейчас в своей ведьминской юбке в мелкий цветочек и с десятком разноцветных карманов, потом никакой наряд не затмит в памяти гостий первого впечатления.

— А вы вместе с Мэлин идете в умывальню и приводите себя в порядок. Потом подберете в шкафу одежду и выйдете в гостиную. Одевальщиц я пока уберу.

— Хорошо, — послушно развернулась к умывальне Орисья, и я мечтательно вздохнул, вот ведь умеет же ведьма быть разумной и покладистой! Если бы еще сумела оставаться такой подольше. О том, чтобы навсегда, я даже не осмеливаюсь и мечтать.

— В чем дело? — выходя в гостиную, мрачно рыкнул я. — Магистр Гуранд обещал, что придут женщины и принесут одежду и украшения для принцессы, но о том, что в мой дом ворвется толпа торговок с рынка, мы не договаривались!

— А… — Старшая из дам, попытавшаяся перебить меня в самом начале этого обращения, резко поперхнулась и застыла с самым оскорбленным видом.

— Значит, так, — воспользовался я этим молчанием, — кладите вот на этот стол все, что принесли, и отправляйтесь в гостиную, что напротив. Вам туда подадут чай и сладости. Советник Унгердс, вы не заняты? Мне нужно обсудить с вами несколько важных вопросов.

Дамы поняли намек, задрали кверху носики и цепочкой потянулись к столу, складывая на него шкатулки, свертки, сундучки и пышные мешки из белого полотна, похожие на перины.

Магистр стоял рядом со мной, холодно взирая на соотечественниц, и в его эмоциях плескалось ехидное веселье.

— А кто же поможет невесте одеться? — не выдержала одна из дам, кладя свою перину.

— С нею в спальне ее мать, она разберется, — сухо отрезал я. — В случае надобности вас позовут.

Открыл дверь в коридор и, заметив крутившегося неподалеку оборотня, громко скомандовал:

— Попроси на кухне, пусть гостьям принесут чай и сладости, вон в ту гостиную.

Парень сообразительно кивнул и умчался, а я предусмотрительно бросил заклинание чистоты в комнату, предназначенную для дам, и первый прошел в коридор, распахивая перед ними двери.

— Прошу, тут вам будет удобно.

Оскорбленно поджав губы, женщины нарочито медленно прошли в гостиную, и я со спокойной совестью оставил их одних, надеясь, что теперь им будет о чем поговорить.

За время, пока ведьма с приемной дочерью сушили волосы и решали, каким должен быть наряд невесты, мы с Унгердсом успели обсудить несколько важных вопросов и договориться, как вести себя с женихом и его родичами. Все-таки не шутка, племянник самого правителя. Наверняка и Изиренс пожалует, значит, нужно подготовиться как следует. Я не стал мелочиться и запустил по дому заклинание праздничного уюта, напугавшее кухарку. Вариса прибежала с сообщением, что дом сошел с ума. Стекла в окнах, зеркала и ручки на дверях начали сиять, в напольных вазах появились роскошные букеты, а на расставленных в приемном зале простых столиках возникли шелковые скатерти и вазочки с фруктами.

Выслушав мое объяснение, Вариса расстроилась, запричитала, когда она успеет приготовить угощение на всех гостей, но Унгердс приказал не волноваться и просто накрыть столы, а сам отослал вестника хозяину дорогой харчевни с заказом.

Я тем временем нагрузил на оставшихся новичков багаж и, разделив их на три группы, поочередно переправил в деревню. Приведя первую компанию, я приказал мальчишкам, чтоб отыскали и привели к харчевне Кахориса и Таилоса, и когда вернулся со второй группой, оба заместителя уже ждали у ограды.

— У нас важное мероприятие, — сообщил я друзьям, — нужно, чтоб вы оба присутствовали и было не меньше десятка надежных оборотней. Но и Зеленодол оставлять без хозяйских глаз нельзя. Быстро решайте, кого оставите за себя, и вызывайте всех, кого возьмем с собой. Я скоро вернусь.

— А нельзя не ходить? — хмуро пробурчал Таилос. — И так ничего не успеваем. Еще и забирают людей, то в горы, то в Тмис.

— Как хочешь, — пожал плечами я и небрежно добавил: — Судя по тому, как наряжается твоя жена, ей и без тебя сегодня скучно не будет.

Он неверяще уставился на меня, но я уже нажал камни портала, солнце клонилось к горам, а у меня еще оставалась куча несделанных дел.

Когда я пришел с последней группой новичков, возле загородки нас уже ждало около десятка оборотней под предводительством Кахориса и медведя.

— Одежда там найдется? — деловито осведомился Ках. — А то некоторые переживают, что не успели переодеться.

— Не волнуйтесь, — хватая его за пояс, фыркнул я и отпустил друзей уже в приемном зале дома Унгердса, — и мыльни, и праздничные костюмы вас уже ждут, так что поспешите.

— А нас? — заинтересованно спросил знакомый голос, и я крутнулся так резко, что едва не сбил дернувшегося в ту же сторону Таилоса.

— Рэш! Наконец-то!

— Приятно, когда так встречают, — хитро оглядывая букеты, сообщил он теснившейся за его спиной толпе оборотней.

— Ках, веди их на третий этаж, пусть купаются и устраиваются, там все комнаты свободны. А Вариса пока накроет в столовой обед, — мигом решил я. — В Зеленодол их отправлю утром, сегодня всем отдыхать.

И пока толпа оборотней, тащивших в руках утомленных детей и ценное имущество, опасливо поднималась по сверкающей чистотой лестнице, я торопливо засунул в амулет полный накопитель и отправился к Варисе кастовать кухонное заклинание.

И уже через полчаса на плите исходили ароматным паром котлы и жаровни с тушеным и отварным мясом и рыбой, на столах и полках теснились миски и салатницы с закусками.

— Иридос, тебя Орисья зовет, — прибежал один из охранников, в свободное от дежурства на воротах время помогавший, как и остальные, на кухне и в саду.

— Иду. — Я порадовался, что резерв снова полон, и открыл портал сначала в свою комнату, по опыту зная, что потом мне одеваться будет некогда.

Все мои зимние вещи и нарядные костюмы хранились здесь. И те, что я купил сам, и приобретенные заботливым Кахом. Для жизни в деревне мне пока хватало и простых штанов и рубахи.

Торопливо переодевшись и натянув фасонные сапоги, я прихватил воздушной петлей деревянный манекен, на котором уже сделал для Мэлин столько нарядов, и направился в ее гостиную. Орисья уже успела к этому времени распотрошить принесенные дроу перины, и оказалось, что это тюки тончайшего шелкового гарденского кружева, легкого, как паутинка.

— Какая прелесть, — выдохнула лже-Мэлин, и мы с ведьмой переглянулись, сообразив, что подумали об одном и том же.

— Представь себе это платье, — приказал я Орисье, набрасывая на манекен один тюк, — так, словно оно уже сшито.

— Поняла, — кивнула она, прищурилась, и ткань зашевелилась, поползла, превращаясь в закрытое под шейку платье с длинным рукавом, затянутым в рюмочку лифом и роскошной юбкой в каскадах широких воланов.

Открыла глаза, рассмотрела и снова закрыла. По груди манекена, спускаясь с плеч, пролегла пышная оборка, плавно переходящая в поднимающийся высоко к затылку широкий, как крыло лебедя, воротник, окаймляющий воображаемое личико изящно-затейливой рамой.

— Все? — Дождавшись довольного кивка ведьмы, я закрепил ее иллюзию заклинанием созидания и открыл наугад несколько шкатулок. Голубоватый жемчуг показался мне наиболее подходящим, и вскоре край высокого воротника и лиф платья покрыли замысловатые узоры из жемчуга. Разумеется, я их не сам придумал, просто увеличил те, что были воплощены неизвестными мастерицами в кружеве.

— Ну как?

— Очень красиво, — похвалила невеста и с сожалением выдохнула: — Но ведь этого не будет видно.

— Будет. Все, что ты наденешь, кроме этого платья, это — атласный нижний чехол и накидка, — заявила Орисья. — Я хочу, чтоб сегодня ты была самой красивой, дочка.

Я только незаметно вздохнул, сообразив, что создавать этот неведомый чехол и все остальное, что придумает воспрявшая духом ведьма, придется именно мне. Но не имел ничего против, потому что, в кои-то веки, намерения у нас совпадали.

Вот и копался еще почти час, создавая и чехол, оказавшийся простым нижним платьем, и кружевные туфельки, расшитые таким же жемчугом, и перчатки. А затем и жемчужную же диадему, со свисавшими на виски и открытый лоб невесты голубоватыми жемчужными капельками. Все это ведьма сразу же относила в спальню и немедленно надевала на лжепринцессу, а я пока потихоньку творил из оставшегося кружева более строгое платье для нее самой.

— Орисья, какого цвета твое платье делать?

— Может, темно-синего?

— Не может. Ты и так всегда в синем. А сегодня должна быть матерью принцессы, точнее, ты ею теперь и являешься. — Я немного подумал и окрасил иллюзию в цвет морской волны, потом в лавандовый… нет, не то.

Осторожно меняя цвета, задумчиво посматривал на ведьму и прикидывал, нужно ли заранее ставить щит, на случай если медведь, не разобравшись, полезет меня убивать. С оборотнями можно ждать всего, чего угодно.

— А по-моему, маме лучше сделать серебряное платье, знаете, такого цвета старого серебра и с алмазами. — Выплывшая из спальни невеста показалась мне сказочной феей, и в груди что-то дрогнуло от счастливого сияния знакомых глаз.

— Где ты раньше была, — торопливо отводя взгляд, с нарочитой укоризной пробурчал я, исправляя цвет платья и разбрасывая по нему горсть мелких алмазов. Вот теперь именно то.

— Вы с ума сошли, — охнула Орисья, — я такое не надену.

Но глаза ведьмы уже горели мечтательным предвкушением, и мы в два голоса заверили ее, что как раз именно это и следует надеть.

— Все, я ухожу. — Я быстренько создал туфли и прочие мелочи для Орисьи и поспешил сбежать. — Но запомни, ведьма, рассказывать никому ничего нельзя.

Мне пришла в голову мысль, что, пока она будет переодеваться, я вполне успею сходить проверить, как там принарядился Таилос, по моему плану ему придется стоять с другой стороны возле падчерицы, и он не должен выглядеть хуже всех. А здесь, если потребуется еще что-то создать или поправить, я всегда успею.

— Не волнуйся, Ир. — Орисья подошла ко мне вплотную, заглянула снизу вверх в лицо и очень серьезно пообещала: — Я все понимаю. Буду нема, как могила.

— Постарайся, — тихо выдохнул я и поспешил уйти, чтоб не видеть виноватых глаз.

— Ну как они там? — Оказывается, медведь бродил по коридору неподалеку и немедля бросился ко мне, едва захлопнулась дверь. — Плачут?

— И не думают. — Мне пришлось обвить его воздушной лианой, чтоб запихнуть в одну из соседних пустующих комнат. После ухода стаи в Зеленодол дом казался странно безлюдным. — Это что на тебе за рубашка такая?

— Ир?! — предупреждающе рыкнул Тай. — Ты чего это удумал?

— Немного украсить твой костюм, чтоб дроу не решили, что ты лакей принцессы, а не ее отчим.

— Если ты сделаешь из меня ряженую куклу, то я на тебя обижусь, — мстительно предупредил он, не в силах даже пошевелить рукой.

— Давай, обижайся, — сердито рыкнул я, — это же очень удобно! Сначала нарядиться на свадьбу дочери так, словно ты до сих пор живешь в руинах мельницы, потом ничем мне не помогать, а когда я пытаюсь придать тебе такой вид, чтоб эти напыщенные дроу не кривились высокомерно, еще и обидеться. Не волнуйся, я привык! Я же безотказный! Мной каждый командует, и на меня же все обижаются, если им что-то не понравится!

Высказывая все это оборотню, я не стоял без дела. Превратил недорогое сукно его костюма в лучшую замшу темно-серого цвета, а простую полотняную рубашку — в шелковую, отделанную по вороту и манжетам узким кружевом. Добавил вышивки на плечи и полы камзола и несколько алмазов в заколку на вороте, затем сменил медные пуговицы на белое золото. Эта работа меня постепенно успокоила, и я уже почти улыбался, добавляя шелковистый блеск его черной гриве и серебреные пряжки подновленным сапогам.

— Ир, ты и правда так думаешь? — Медведь выглядел озадаченным.

— А ты думаешь по-другому?! — изумился я и тут почувствовал, как открываются внешние щиты. — Но сейчас не время и не место об этом спорить, к нам приехали гости, я должен их встретить. А ты иди к Кахорису и проследи, чтоб он и Рэш были одеты не хуже.

Спускаясь по лестнице, я еще ехидно ухмылялся, вспоминая расстроенный взгляд, каким провожал меня Таилос, но, уже дойдя до входной двери, начал с досадой понимать, что несправедливо напал на оборотня. Наверное, нужно чаще кастовать заклинание невозмутимости или больше отдыхать, а то вскоре от меня начнут прятаться самые надежные друзья, постановил я, выходя на крыльцо.

## ГЛАВА 5

Дроу подходили к дому дружной толпой, надежно окружив своими шикарно разодетыми фигурами тихого жениха. Так надежно, что даже я не сразу отыскал его среди шелка, бархата, золота и блеска драгоценностей. А найдя, как-то сразу понял, кого он мне сейчас напоминает. Маглора-первогодка, подписавшего неимоверно трудный и кабальный контракт, условий которого заведомо не сможет выполнить, но не имеет никакой лазейки, чтобы отказаться, даже за разорительную неустойку.

И вот именно потому, вежливо поздоровавшись с гостями и пригласив их в дом, я сначала обратился с вопросом к нему:

— Зийлар, вы хорошо себя чувствуете? Мне кажется, вы несколько бледнее, чем обычно.

Все замерли, как перед магистром, держащим на раскрытой ладони смертельное заклятие, а я мысленно подбодрил жениха решиться, поверить мне, задать вопрос или попросить поговорить с ним наедине. Однако он вместо этого сделал нечто совершенно неожиданное. Сунул руку за ворот, жестом фокусника достал из-за пазухи свернутый в трубочку свиток и молниеносно вложил его мне в руки.

— Я совершенно здоров и готов жениться на принцессе Мэлинсии, но нижайше прошу вас прежде исполнить мою просьбу. В этом документе я все написал… не надеялся, что мне позволят говорить свободно.

Рведес ди Гиртез непроизвольно дернул рукой в сторону свитка, но я уже успел кастовать защиту, и его пальцы встретили непроницаемую стену.

— Извините, маркиз, но это письмо мне. — В моем голосе было столько же учтивости, сколько и льда.

Глава дома Гиртез торопливо опустил руку и уставился на меня с таким исследовательским интересом, словно обнаружил на собственном рукаве диковинного, но явно ядовитого жучка. Однако меня сейчас меньше всего волновали мысли Рведеса, все мое внимание было приковано к умоляющему взгляду его сына. Неужели жених додумался попросить об отмене ритуала? В таком случае я окажусь в крайне щекотливом положении: настаивать на свадьбе неприлично, а лишить Сейниту любимого — жестоко.

Осторожно, словно в свитке пряталась гадюка, я развернул документ, прочел, секунду подумал и передал Унгердсу. Магистр прочел, изумленно поднял одну бровь и так же молча передал свиток подошедшему вместе с Рэшем Кахорису. Старый волк читал письмо со скептической ухмылкой, а дочитав, не глядя передал соседу.

— Ну что, будем кидать камни? — Прочтя письмо, Рэш спокойно сунул его в собственный карман. — Я бросаю белый.

— Я тоже, — уверенно кивнул советник.

— И я, — не глядя на меня, твердо сказал Ках. — Он маг и вообще человек хороший.

— И я белый, — радуясь, что успел кастовать заклинание невозмутимости, ровно сказал я и подвел итог: — Решение принято. Зийлар, твоя просьба удовлетворена. Желаешь ли ты, чтоб ритуал был проведен немедленно?

— Да, — с облегчением кивнул он, — желаю.

— Вариса, принеси чашу стаи. Поскольку Мэлин в этот раз занята, в ритуале поможет Орисья. Ках, позови ее.

Мне очень не хотелось раньше времени показывать ведьму гостям, но ради важного дела пришлось пожертвовать эффектом.

— Иридос, ты не можешь нам объяснить, — не выдержал правитель, — чего попросил у вас мой племянник?

— Принять его в дом Тинерд и, соответственно, в стаю, — сухо сообщил я, сразу смекнув, что своим поступком Зийлар на корню подрубил мою мечту как можно дольше держать в тайне от подданных Изиренса свою принадлежность к оборотням.

Но не зря говорят, что ежа в мешке не спрячешь, хоть где-то, да вылезет иголка. И теперь уже не имеет особого значения, на день раньше или позднее это произойдет.

Дроу ошарашенно замерли, определенно, такой подлости от спокойного и скромного парня они никак не ожидали. Только еле заметно ухмыльнулся державшийся чуть в стороне посланец королевы, опознанный мною по маглорской мантии и широкой ленте официальных цветов Сандинии.

— Но ты ведь понимаешь, что он не в себе? — осторожно осведомился у меня личный маг правителя.

— А в ком? — едко пошутил я и холодно добавил: — Извини, Гуранд, но признаков безумия я у него не нахожу. Вот успокаивающее зелье он пил, и три сторожки, которыми вы его держите, я тоже вижу. Все остальное как обычно. Но вы можете с ним поговорить, хотя, если он откажется, я не буду настаивать.

— Нет, — решительно поднял руку в предупреждающем жесте жених, заметив намерение отца шагнуть ближе, — не тратьте время и силы. Я думал всю ночь и принял это решение сам, без подсказки или давления. И не намерен от него отступать. Я вряд ли когда-нибудь сумею простить самого себя за проявленную мягкость и сговорчивость, но вот зато о том, чтобы Мэлин была счастлива, вполне смогу позаботиться. И потому жить мы будем в доме Тинерд. Мэлин — ведьма, и ей нужен простор, а в доме Гиртез она просто задохнется и высохнет, сидя на женской половине.

— Спасибо, — произнес с лестницы звонкий женский голос, — ты сказал золотые слова, и я рада, что у тебя такое чистое сердце. Зачем звал меня, маглор Иридос?

Дружно оглянувшиеся на этот голос дроу в остолбенении смолкли, как, впрочем, и Рэш с магистром. Только Кахорис, ведущий ведьму по лестнице, прятал лукавый блеск глаз. Я и сам на секунду замер, изучая совершенно неизвестную даму в роскошном, достойном королевы платье, ее гордо поднятую голову с простой, но изящной прической, украшенной усыпанным драгоценными камнями гребнем и невесомой серебристой накидкой.

— Поскольку Мэлин не может сегодня выполнять свои обязанности при ритуале, замени ее.

— Хорошо, — согласно кивнула ведьма, подошла к столику с чашей, торопливо принесенной подслушивающими оборотнями, и взяла в руку ложку, — я готова.

— А нам не представят эту даму? — не выдержал Гуранд, рассматривавший Орисью с врожденной подозрительностью.

— Я и сама представлюсь, — сверкнула она на него насмешливым взглядом, — ведьма Лаоринна, родная мать невесты.

— Так ведь она погибла… от укуса гадюки, — тихо и растерянно пробормотал кто-то из сопровождавших Рведеса магов, но в наступившей тишине эту фразу расслышали все.

— Где вы видели ведьм, которых кусали бы гадюки?! — так же тихо, с безмерной язвительностью хмыкнул Кахорис и кротко взглянул на меня. — Протяни парню ладонь, отец.

Умник, проворчал я про себя, думает, этих дроу проймешь видом клетчатой кожи. Скорее станут меня считать после этого кем-то ниже себя, такое заблуждение свойственно не только чистопородным людям. Однако заклинание невозмутимости не позволило мне выдать своих сомнений даже усмешкой, и я спрятал родную внешность так хладнокровно, словно даже не предполагал, что не все присутствующие знают о моем втором облике.

И невольно пожалел оторопевших дроу, вряд ли они в своей жизни получали разом столько потрясений за несколько минут. Спокойнее всех выглядели только Зийлар, правитель со своим учителем да королевский маглор, у которого я заметил только одну светлую полоску на ногте мизинца. Но и они не отказали себе в удовольствии поизучать меня в открытую, как выставленную напоказ диковинку.

— Лизни, — кивнул Зийлару волк, едва я важно протянул вперед ладонь, но дроу и сам знал, что нужно делать, не зря же следил за нашими ритуалами с таким вниманием.

Торопливо и тщательно провел языком по подставленной ему руке, выпил зелье, выслушал торжественное поздравление Унгердса и, повернувшись ко мне, проникновенно шепнул:

— Спасибо.

— Мы открыты для всех, кто приходит с добрыми намерениями, — кивнул я в ответ и, пряча драконий облик, приказал: — А теперь повернись к своему отцу, пусть он снимет знаки дома Гиртез. Мой знак на тебе уже стоит.

— Где? — Неугомонный Гуранд внимательно изучил сначала новичка, потом оборотней и даже ведьму, сдававшую подоспевшей Варисе любимую супницу Мэлин.

Взамен кухарка вручила Кахорису большое блюдо с красиво разложенными среди зелени ломтиками мяса, поступив так явно по его рекомендации.

— Каждый из нашего дома видит, — горделиво ухмыльнулся старый волк, дождался, пока помрачневший, как грозовая туча, Рведес сотрет со лба сына невидимые руны, и первому поднес блюдо жениху, — теперь ты наш брат, и мы рады разделить с тобой и свидетелями свою трапезу.

Пока гости вежливо жевали традиционное угощение, за окнами погас закат, и Унгердс широким жестом зажег сразу все светильники. Вспыхнувший яркий свет отразился в безупречно начищенном магией серебре и бронзе, стекле и хрустале, брызнул по стенам разноцветными веселыми зайчиками. На вершине лестницы появились двое: стройный и плечистый черноволосый мужчина и изящная, с гордо поднятой головой женщина.

В этот миг я с огорчением сообразил, что совершенно упустил из виду одну деталь, но королевский маг, незаметно оказавшийся рядом, исподтишка дернул меня за рукав и лукаво подмигнул. И в тот же момент под сводами зала раздались торжественные звуки государственного гимна Сандинии.

Воспользовавшись моментом, пока взоры всех присутствующих в ожидании устремились на верхнюю площадку лестницы, я незаметно кастовал на подопечного невозмутимость четвертой ступени. Парню еще предстоит выдержать самый неожиданный удар, и я вовсе не желаю, чтоб он невольно выдал меня или новую Мэлин. Да и к тому же, поскольку он теперь мой сородич, намерен защищать его не только от бед, но и от наставлений или упреков родичей. Контролирующие жениха сторожки магов-дроу я оборвал еще в тот момент, когда он лизал мою ладонь.

Зийлар осторожно скосил на меня глаза, но я, строго сдвинув брови, указал ему взглядом на вершину лестницы, куда важные дамы дома Сартено привели кого-то, плотно накрытого кружевными покрывалами.

В первый миг я едва не взрыкнул с досады, решив, что, пока Орисья поила жениха зельем, одевальщицы успели захватить власть в покоях невесты, но через несколько секунд успокоенно выдохнул. Ведьма и ее планы оказались гостьям не по зубам.

Доведя невесту до отчима и матери, женщины отступили, утаскивая за собой все покрывала, кроме одного, загадочно прикрывавшего личико невесты невесомой паутинкой. Все остальное, роскошное платье и вьющиеся каштановые локоны, спадающие из высокой прически на шейку и стекающие на грудь, драгоценную диадему и расшитые жемчугом носки туфель можно было рассмотреть во всех подробностях, пока Таилос и Орисья неторопливо вели дочь по ступеням вниз.

Пора, решил я, заметив, с каким интересом изучают лже-Мэлин дроу, и, осторожно поймав руку стоящего рядом Зийлара, мигом надел ему на палец тоненькое колечко-амулет, приготовленное магистрами плато. Шепнул про себя запирающее слово, подхватил слегка растерявшегося жениха за предплечье и повел навстречу спускающейся по лестнице невесте.

Подойдя ближе, он легонько дернулся, намереваясь то ли что-то сказать, то ли вообще остановиться, но я только крепче стиснул пальцы на его руке. Не самый подходящий момент для паники или выяснений сути происходящего, когда до невесты осталось всего несколько шагов.

— Зийлар ди Тинерд! — строго и веско сказал я, почти силой проведя дроу это оставшееся расстояние. — Сегодня я вручаю тебе в жены Мэлинсию ди Тинерд дель Гразжаор, нашу сестру и принцессу Сандинии. Береги и цени ее, и живите в любви и согласии. Подай ей руку, сейчас магистр Унгердс проведет свадебный ритуал по правилам Дройвии.

Под торжественные звуки гимна Мэлин осторожно положила затянутые в кружево пальчики на руку жениха и как-то по-особому быстро пожала ее. Если бы я не стоял вплотную, вряд ли смог заметить этот явно знакомый Зийлару условный жест. Он побледнел еще сильнее, отчаянно сглотнул от волнения и слегка неуверенно повел невесту к магистру.

Двери небольшой комнатки, которая всегда была на замке и которую я до этого по наивности считал кладовой, распахнулись во всю ширь, явив мне уже знакомую картину: окруженный свечами высокий постамент и замотанную в кружево статую святой Элторны.

— Ничего себе, — опередил меня Кахорис, — а я всегда думал, что в этом месте вход в сокровищницу.

— А я — что там кладовая оружия, — хмуро поддакнул я.

— Эта комната никогда не открывается без важной причины, — мимоходом пояснил Гуранд и шагнул ближе к новобрачным.

А вслед за ним слитно двинулись и остальные маги. Ну-ну, ухмылялся я про себя, отступая в сторону и рассматривая приготовленные дроу амулеты, неужели вы считаете, что духу святой Элторны делать больше нечего, кроме как портить свадьбу двух влюбленных? Или что настоящая Мэлин станет взывать к неизвестной ей святой?!

Спросили бы у меня, я б им заранее гарантировал, что все пройдет мирно и чинно. Ну а за тем, чтоб жених не упал в обморок от счастья или волнения, я и сам услежу, воздушная плеть уже наготове.

Все и в самом деле закончилось замечательно, Унгердс торжественно прочитал ритуальное напутствие, надел на молодоженов браслеты и запер их особым заклинанием. Затем велел им дружно дунуть на свечи, и, к моему изумлению, все они погасли с первой же попытки. Выйдя из святилища, успевший взять себя в руки Зийлар подвел новобрачную ко мне. Всезнающий Кахорис успел шепнуть, что теперь я должен выдать новой семье ключи от принадлежащих им отныне покоев, после чего присутствующие поздравят молодых, наделят их советами и дарами и лишь затем дружно проводят до лестницы. Он даже сунул мне эти ключи, но память о шарах Гуранда и о том, что влюбленным сейчас намного важнее побыть наедине и все друг другу объяснить, заставила меня снова нарушить традицию.

— Доверяете ли вы магистру Унгердсу получить за вас дары и советы? — сурово спросил я молодоженов, и они дружно кивнули, словно отрепетировали заранее.

— Да!

— В таком случае скажите гостям спасибо и помашите им ручками. — Я крепко прижал к себе молодоженов и, дождавшись неуверенного «спасибо», открыл портал в свой собственный домик. — Мэлин, ты в курсе, что тут где находится, — отпуская парочку и ставя на стол корзинку с едой и кувшин с отваром, весело произнес я. — На сегодня мой дом в вашем распоряжении, а завтра утром отправлю вас к магистру.

И открыл портал, но не в столицу, а в домик у подножия скал. Просто не мог не порадовать Даверлиса.

На полянке возле созданного мною дома было оживленно, горел аккуратно сложенный из камней очаг, на нем стоял котел, и все вокруг пропахло жареным мясом.

И поднимающийся к ночному небу дымок, и сосны, и гномы, дружно сидящие прямо на камнях и траве и держащие в руках огромные куски мяса. Оборотень тоже был, но всего один, сидел у дверей дома и сыто поглядывал на прожорливых коротышек.

— Где маг и все остальные? — обойдя гномов сторонкой, спросил я оборотня, вспоминая пословицу, что каждый гном работает за двоих, спит за троих, а ест за четверых.

— Я здесь, — позвал из окна второго этажа голос дроу, — сразу услышал, как сработала защита. Уже иду.

— Не торопись. — Я сам прошел в чистенькую столовую той половины дома, где жили оборотни, сел на стул и, дождавшись, пока дроу сядет напротив, кастовал защитный полог. — Я на минутку. У вас все в порядке?

— Да, — кивнул он, — они только недавно пришли. Говорят, проделали проход в двадцать шагов, но пока ничего интересного не нашли.

— Завтра схожу туда, сам посмотрю, — отмахнулся я, — Даверлис, я по другому поводу. Видишь, как я одет? Как думаешь, где я был?

— Неужели?! — Дроу даже побледнел.

— Да. Но тебя взять не мог… извини, как бы мне ни хотелось. Зато есть приятная для тебя новость: Зийлар так обиделся на отца, что, едва войдя в дом магистра, попросил принять его в стаю. Конечно, я его принял. Сейчас они в моем доме на холме, а я ухожу в Тмис. Неудобно бросать таких важных гостей.

— Спасибо. — Маг глянул на меня признательно, но я не дал ему продолжить.

— Не благодари, не за что. В скалы не лезь, тут скальники иногда шалят. Вот тебе на всякий случай накопитель, утром приведу еще оборотней. Сегодня пришел из Сандинии Рэш с отрядом, у меня там сильные парни. Спокойной ночи.

Появившись в доме Унгердса, я очень скоро сообразил, что процедура дарения уже закончилась. Хозяева и гости сидели за столами, на которые шустрые парни подтаскивали все новые блюда и кувшины с разнообразными напитками. Можно было заранее догадаться, ехидно ухмыльнулся я, что дроу в отсутствие молодоженов станет неинтересно говорить свои умные советы и они просто сложат подарки в кучу.

— И куда ты дел молодоженов? — чуть насмешливо усмехнулся Гуранд, когда я проходил мимо него к устроившимся за отдельным столом оборотням.

— Отправил изучать карту моих земель, — не моргнув глазом, ответил я, — в моей стае такие правила.

— Что за странные правила? — Хмурый Изиренс явно не мог пока определиться, нравится ему или нет, как повернулись события.

— Подарить молодоженам в первый же день совместной жизни возможность выбрать место, где будет стоять их дом.

— И кто-нибудь уже нашел себе место? — неожиданно для меня заинтересовался Рэш.

— Да, — твердо ответил я, — два дня назад Аган принял Хельту, и она выбрала себе дом. Я уговорил хозяина его продать, теперь они там живут.

— Вот как, — задумался оборотень, и я воспользовался этим, чтоб сесть рядом с Таилосом и ведьмой.


— Тебе еще не надоело обижаться? — тихонько спросил я медведя к концу праздничного ужина, когда дроу, отсидев положенный час, чинно откланялись и важно удалились, а в зале остались только мои сородичи. И те, кто жили здесь уже несколько дней, и пришедшие с Рэшем, но присоединившиеся к нам лишь после ухода дроу. До того времени они решительно отказывались, стесняясь своей простой одежды и разодетых, важных дроу.

— Ир, — остро взглянул Таилос, — я как раз сидел и думал, что пора с тобой договориться.

— Как чудно ты сегодня выражаешься! Ну и о чем?

— Чтобы ты, если узнаешь что-нибудь такое, о чем нельзя говорить, или придумаешь какую-то интригу, говорил мне особое слово… например, «тихо, Тай». Тогда я буду послушно делать все, что ты скажешь. Велишь надеть шелковые штаны — молча надену и буду ждать. Потому что окончательно убедился… вы — маглоры, как ведьмы, только наоборот.

Орисья, и не подумавшая снимать после ухода гостей свое великолепное платье, тихо хихикнула и прижалась головой к его плечу.

— Он у меня самый смелый, — сообщила она мне, нежно посматривая на мужа, и я озадаченно помотал головой.

Нет, похоже, мне не дано понять, что они имели в виду, говоря эти странные слова. Но сегодня я и без того устал, чтобы еще разбираться в их загадках. Лучше завтра спрошу. Тем более что маг королевы делает мне незаметные, но красноречивые знаки, что желает поговорить.

— Идем в мой кабинет, — пригласил я, открыто встав из-за стола и подойдя к сородичу.

Он слегка дернулся, оскорбленно поджал губы, но направился за мной, а следом за нами торопливо двинулся его слуга, тащивший довольно объемистый сундук.

## ГЛАВА 6

— Меня зовут Алдорис, — суховато представился маглор, оказавшись в моем кабинете и отпустив слугу, аккуратно поставившего в уголке свою ношу. — Ты же понял, что я хотел поговорить по секрету?!

— Конечно, понял, — миролюбиво кивнул я, спокойно создавая пару чашек кофе и деревянное блюдо с сухим печеньем, — но в моем доме это невозможно. Оборотни мало того что обладают более тонким слухом и нюхом, но еще и связаны со мной, как с вожаком. Поэтому, куда бы я ни пошел, об этом знает каждый в доме, особенно те, кто в стае с первых дней.

Он задумчиво на меня посмотрел, взял чашку и сделал несколько глоточков, потом открыто улыбнулся.

— Извини, но такого я даже не предполагал. И как ты это терпишь?

— Как видишь, — пожал я плечами, а что мне ему сказать? Что я и сам себе иногда удивляюсь, а иногда ощущаю слабый налет ужаса, словно стою на вершине утеса и забыл заклинание левитации, но знаю, что прыгать все равно придется?!

— А снять… — Маг сочувственно глянул на меня и крутанул пальцами, не зная, как назвать мою защитную шкуру.

— Не получится, — усмехнулся я, вполне понимая его чувства, и небрежно махнул рукой. — Да я уже и привык.

Говорить о том, что ходил на плато и верховные магистры тоже не смогли разобраться с моим проклятием, я ему не стал. Раз он не знает этого до сих пор, значит, и не должен знать.

— Это я виноват, — мрачно сообщил Алдорис, — можешь требовать с меня все, что пожелаешь. Я осенью заканчиваю практику, хочешь, приду в твою Крапивку и буду строить дома?

— Подожди, — непонимающе помотал я головой, — но при чем тут ты?! И к тому же Крапивки больше нет, есть Зеленодол.

— При том, что это был полностью мой план, как всучить тебе тот контракт, на бастарду. Понимаешь, когда стало ясно, что самые бойкие и уверенные в себе маглоры не выдерживают хитростей и подлостей этой ведьмы, мы стали искать именно такого, честного, доброго и очень упорного. Но одновременно необидчивого и обязательно с даром ментала.

— М-да? — задумался я, надо же, как по-разному, оказывается, оценивают одного и того же человека он сам и окружающие. Да ладно бы простые люди, а тут собрат маглор с почти отработанной практикой! — А я думал, это королева, мечтал при случае на нее что-нибудь бросить.

— Вроде почесухи? — вдруг облегченно хихикнул он.

— Обижаешь, я же ментал. Вполне могу навеять ночные ужасы или навязчивые сны… любого содержания. Но раз ты говоришь, что она ни при чем, не буду. Хотя ее идея выдать бастарду насильно замуж — все-таки мерзкая.

— Так ты ничего не понял? — Коллега изумился настолько искренне, что я на миг почувствовал себя трехлетним малышом, случайно перепутавшим туфли.

— Думаю, я просто чего-то не знаю, — с иронией сообщил я и, создав кувшин с кофе, долил в свою чашку, — но буду рад узнать.

— Ну да… — сообразил он, — извини еще раз. Просто я при дворе уже почти десять лет, и мне кажется, что все в курсе дворцовых интриг и событий. Тогда слушай. Возможно, ты уже знаешь, что король был… несколько свободен в отношениях?

— Алдорис, я маглор. И к тому же живу достаточно далеко от столицы Сандинии и не имею ни малейшего желания туда возвращаться. Поэтому можешь смело называть вещи своими именами. Покойный король Хендвард был неуемным кобелем.

— К-ха, — подавился кофе маглор, — немного не так. Он вынужден был жениться на Альбионе, она его подловила, потому что очень любила. И любит до сих пор. Зато он до самой смерти так и не сумел ни полюбить, ни простить королеву. И потому мстил ей… или искал истинную любовь, все считают по-разному. Потому и не боялся заводить бастардов… ты же понимаешь, что при желании он мог получить самое надежное магическое противозачаточное зелье. Разумеется, Альбиону это оскорбляло, но главный скандал разразился, когда короля не стало и вскрыли завещание. Оказалось, Хендвард не забыл никого из своих детей. Это именно он предписал собрать их в одном, хорошо защищенном месте, приставить опытных учителей и воспитателей и устроить дальнейшую судьбу бастардов так, чтобы они ни в чем не нуждались. Многие пункты были прописаны так скрупулезно, что было понятно: король провел в раздумьях не один вечер. Особенно тщательно Хендвард описал требования, какие следовало предъявить к жениху его единственной дочери. И хотя Альбионе удалось сохранить в тайне от придворных и подданных большую часть содержимого завещания, но не исполнить его она не могла. Да и не желала, как я считаю, потому что до сих пор мучается угрызениями совести за ту женитьбу короля на себе.

Он давно смолк и неторопливо пил кофе, понемногу откусывая печенье, а я все переваривал услышанное и никак не мог понять, почему мне не жалко ни короля, ни королеву? Потому, что когда-то молодой Хендвард не нашел в себе силы воли отстоять свой выбор и отделаться от влюбленной в него назойливой принцессы или посчитал, что все постепенно устроится само по себе, а когда ничего подобного не произошло, принялся бастовать столь банальным способом?!

Или потому, что Альбиона заслуженно пожинает плоды собственного эгоизма и упрямства, и жалеть нужно не ее, а несчастных бастардов, оказавшихся заложниками этой давней семейной драмы?!

Кстати, пришла мне в голову внезапная идея, а ведь у меня есть желание, исполнения которого я могу потребовать с Алдориса.

— Святая пентаграмма им судья, — твердо сообщил я, глядя на коллегу, — скажи мне по-дружески, а где матери Степоса, Азирта и Вакринта? Не может же быть, что все мальчишки круглые сироты?!

— Как оказалось, и Мэлин не сирота, — тихо фыркнул он, — а кто этот оборотень, что вел бастарду по лестнице?

— Ее отчим, Таилос, один из моих заместителей и лучших друзей. Он воспитывал девочку с четырех лет, но им пришлось расстаться, когда королева начала собирать бастардов. Так что про матерей?

— Степос давно полный сирота, но он горд, что его отцом был король, и уже присягнул королеве. У меньших есть матери, но они сами отказались от всех прав… за солидную сумму, разумеется. А почему ты это спрашиваешь?

— Сейчас мне некогда, да и с жильем у нас туговато, но позже, я думаю, Мэлин будет приятно пригласить их в гости, на каникулы. Разумеется, в сопровождении воспитателей и охраны.

— Как мы все ошиблись, — помолчав, еле слышно с досадой произнес Алдорис и громче добавил: — Я постараюсь помочь.

Помолчал еще, посмотрел на мое невозмутимое лицо и добавил:

— А чтоб тебе больше не пришло в голову насылать на королеву навязчивые сны, прими от меня ее извинения и подарок. Думаю, он тебе понравится, хотя, к сожалению, уже не новый. Если точнее, осталось одно расширение.

И кивнул на оставленный слугой сундук.

Разумеется, у меня сразу появилось подозрение, что это такое может быть, но я не позволил себе поверить до тех пор, пока не распахнул крышку. А рассмотрев бережно замотанные в пуховые шали непроницаемо темные продолговатые бруски, похожие формой на большие шкатулки, выдохнул восхищенно. Целых четыре!

— Великая пентаграмма! Сейчас умру от счастья, — произнес я совершенно искренне, и Алдорис вдруг весело захохотал.

— Не обижайся, но ты непредсказуем. Я несколько месяцев тебя изучаю… сначала просчитывал, подойдешь ли в воспитатели, потом пытался понять, как ты поступишь, когда пришло сообщение о нападении дроу. Кстати, магистр Гуранд мне сообщил, что маг, организовавший это нападение, найден и передан тебе для назначения наказания. Интересно знать, что ты с ним сделал?

— Дай слово маглора, что никому не скажешь, — посмотрев на его веселую рожу, потребовал я. — Я не собираюсь снабжать Альбиону информацией. И где ключи?

— Ключи вот, — достал он из потайного кармана кошель, — а слово, так и быть, даю… но королева должна быть уверена, что он наказан.

— М-да? — протянул я, пряча ключи, и задумался. Разумеется, Даверлиса я не выдам, но королева за такой подарок заслуживает ответного знака внимания. — Хорошо, можешь сказать ей, что я отправил его в шахты, добывать для моего дома руду.

— А на самом деле? — обдумав мой ответ, хитро прищурился он. — Клянусь, этого от меня не узнает никто.

— И на самом деле отправил в горы, — оскорбленно задрал нос я, посмотрел на его недоверчивое лицо и со вздохом добавил: — Командиром над отрядом оборотней и артелью гномов.

— Да, вот этого точно не стоит говорить ее величеству, — подумав, постановил он. — А не сбежит?

— Алдорис, я его в стаю принял. И вообще он человек надежный, думаешь, я кого попало послал бы следить за жуликоватыми гномами? Ты не обидишься, если я сейчас друзей позову, мне не терпится их порадовать? А где ты устроился? Хочешь остаться здесь, у нас полно свободных комнат?

— Наверное, хочу. — Он ответил не сразу, а немного помедлил, как полагается воспитанному маглору. — Тогда нужно устроить моих слуг. Неудобно было являться к правителю в одиночку. А в столицу ночью не уйдешь, портал Гуранд открывает только в обед.

— Кстати, — решение пришло мне в голову внезапно, но я сразу понял, что оно верное, — в следующий раз не останавливайся в других местах. Несмотря ни на что, я маглор, и это мой дом. Вернее, Унгердса, но магистр тоже в стае, и он мой советник. Я вообще собирался повесить в крепости на перевале объявление, что все маглоры всегда найдут в этом доме и место, и еду. В Тмисе нашим трудно снять комнату.

Объясняя все это, я создал воздушную лиану, распахнул ею дверь и позвонил ложечкой о стенку чашечки, как в колокольчик. Звук получился негромкий и глуховатый, чашки я ради экономии создавал керамические. Алдорис с интересом ждал результата и заметно поразился, когда через пару секунд услышал звук легких и быстрых шагов.

— Ты звал, отец? — Один из парней Марта возник в дверном проеме и окинул внимательным взглядом кабинет.

— Пригласи сюда всех советников.

— А Рэша?

— Тоже. И скажи, чтоб приготовили комнаты маглору Алдорису и устроили его слуг.

— Королева от зависти бы позеленела, увидев таких слуг, — шутливо произнес королевский маг, когда оборотень исчез так же моментально, как появился.

— Они не слуги, — не принял я шутки, — они мои родственники и домочадцы. И знают, что я сделаю все, чтоб их защитить.

— Извини, — серьезно повинился он, — я неудачно пошутил.

— Комнаты готовы, — через минуту заглянула в комнату одна из приехавших оборотниц, — прямо напротив. Показать?

— А можно мне остаться? — осторожно осведомился маглор, и я усмехнулся про себя.

Даже не сомневался, что он не захочет сидеть в спальне, когда тут будет происходить что-то интересное. Разумеется, вовлекать посторонних в личные дела стаи я не очень-то желал, но Алдорис сегодня преподнес мне поистине королевский подарок, и я был счастлив и добр.

— Конечно… только не все рассказывай королеве. — Я кивком головы поблагодарил женщину, и она исчезла.

— Что случилось? — Кахорис влетел в дверь первым, и почти следом за ним явились Рэш и Таилос с Орисьей.

— На этот раз только хорошее, — успокоил я, — магистра подождем, и все расскажу.

— Он Лавену утешает, — сообщила ведьма и потащила мужа к диванчику.

Треснутая пентаграмма, как это я так закрутился, что забыл про маглору?! И ведь мелькало ощущение, что кого-то не хватает, да приход Рэша сбил все мысли.

— А ты не могла ему помочь? — Первой пришла в голову мысль о самом простом способе.

— Я занята была, да и не знала. Но он сказал, что и сам справится.

— Знакомое имя, — осторожно произнес себе под нос Алдорис, и я раздраженно фыркнул.

— Еще бы оно тебе было незнакомо! Она была до меня воспитательницей Мэлин и сбежала.

Орисья тихонько хихикнула.

— А что она тут делает? — изумился маг.

— По контракту работает. — Мог бы и сам понять, что после позорного ухода на плато маглоры вынуждены браться даже за такие неблагодарные задания, как провоз через границу беременных молодок. — Мог бы помочь ей, когда вернулась.

— Она бы не приняла, — хмуро вздохнул Алдорис, и я не мог не согласиться.

Этика маглоров, треснутая пентаграмма ее забери.

— Что случилось? — В кабинет вошел магистр, и я невесело усмехнулся.

Как мы все-таки напряженно живем, если от каждого вызова ждем в первую очередь сообщения о неприятности, а не обычного приглашения к другу на чашку чая. Или кофе.

— Я просто решил пригласить вас выпить по чашке кофе и поделиться хорошей новостью, — проводя руками над столом и создавая чашки, сливочники, блюда с пирожными и сладостями, сообщил я.

— Тогда я позову Лавену, она сидит в соседней комнате. — Едва опустившийся в кресло магистр попытался встать, но я его остановил:

— Сиди, сам позову. — Все равно нужно с нею поговорить, пока не надумала разорвать контракт.

Лавена сидела в одной из пустующих гостиных, тонущей в бледном свете единственной свечи, и бездумно водила пальчиком по столу.

— Извини, что помешал, — сел я напротив и создал две чашки кофе, — будешь?

— Не хочу.

— Лавена, — помолчав, собрался я с мыслями, — мы оба знаем, что у любого маглора есть самый последний способ уйти от неприятного контракта. И оба знаем, как трудно потом все начинать снова. Я не буду перед тобой оправдываться за то, что сделал, да и Мэлин не будет. Взрослым людям свойственно иногда принимать не такие решения, каких ждут окружающие. Поэтому я предлагаю тебе свободное расторжение контракта в любой момент. Прошу только об одном, не торопись. И если решишь уйти, то скажи сначала мне, а в награду за честность я сам отправлю тебя в Деборет.

— Хорошо, — сказала она тусклым голосом, — я скажу.

— И извини, что не нашел времени поговорить раньше. — Я встал, посмотрел на нее и неуверенно предложил: — Мы сейчас будем обсуждать в моем кабинете проблемы стаи, если интересно, идем со мной.

— Я же не в стае, — вяло отмахнулась маглора.

— Оборотни считают тебя своей, — жалея, что позвал, сухо сообщил я и пошел к двери, неужели обязательно нужно вслух говорить то, что и так заметно?

— Хорошо, — вздохнула Лавена и медленно поплелась вслед за мной.

Я остановился в коридоре, поджидая ее, и, едва Лавена подошла, замер от внезапного понимания, почему она сидела в темноте. Лицо девушки опухло от слез, глаза стали узкими щелочками. Мгновенно схватив маглору за руку, я снова рыкнул про себя, покрываясь от злости драконьей шкурой, ее резерв был пуст больше чем на две трети. Заметив, что я достаю контейнер с накопителями, Лавена попыталась отодвинуться, но я решительно поймал ее воздушной лианой, поддел драконьим когтем цепочку личного амулета и поставил в гнездо полный кристалл.

— Я не буду у тебя спрашивать, для чего ты бережешь полные накопители, — отпуская девушку, прошипел я рассерженно и убрал драконий облик. — Если тебе они нужны, могла бы спросить, я выдам еще. Но вот ходить с пустым резервом запрещаю. Сама прекрасно знаешь, что здесь магия может понадобиться в любой момент.

Поправить ей лицо немедленно было невозможно, даже самому сильному исцеляющему заклинанию нужно хотя бы несколько минут, поэтому вместе с лечением я кастовал иллюзию. Подхватил коллегу под руку и повел в кабинет.

— Ладно, — еле слышно и нехотя буркнула она, но я не обольщался, что маглора осознала свою неправоту. Это была всего лишь благодарность за лечение.

Из кабинета слышался оживленный разговор, и я сразу понял, что Алдорис пытается разузнать у моих домочадцев поподробнее про устройство стаи и наши проблемы. Однако, прислушавшись, с удовлетворением понял, что ничего у него не выходит. Оборотни, которых за время моего отсутствия стало больше — появились Валар и Остон, — со своим обычным простодушием рассказывали маглору то, что он и сам мог без труда узнать. И словно не замечали вопросов и намеков на те секреты, которые не желали выдавать.

— Маглор Алдорис принес мне подарок от королевы, — усевшись за свой стол, многозначительно произнес я, и все сразу замолчали, с интересом переводя взгляды с меня на сундучок. — Хочу сразу сказать, подарок очень нужный и ценный для всей стаи. И еще, если кто-то не догадался, Алдорис — личный маг королевы Альбионы, и это он зимой устроил мне контракт по воспитанию Мэлин. Так что, хотя никто и не представлял, как повернутся события, получается, что именно он нечаянно стал тем человеком, который перевернул мою жизнь.

— Ты его хочешь убить или поблагодарить? — задумчиво спросил Таилос, оценивающе посматривая на насторожившегося маглора.

— Вы не поняли. Я просто говорю, что больше не испытываю желания мстить королеве. Оказывается, это вообще была последняя воля Хендварда, именно так устроить жизнь его детей. Он все подробно прописал в завещании. А теперь про подарок, кто-нибудь слышал про сорбы?

— Разумеется, — подтвердил магистр и покосился на сундук, — неужели там сорб?!

— Да, — не мог я сдержать ликования, — и не один, а четыре!

— Иридос, — магистр в волнении даже пирожное уронил, и Рэш успел моментально подставить ладонь, — я должен это увидеть!

— Конечно, — пообещал я, — утром пойдешь вместе с нами. Пора тебе посмотреть наши земли своими глазами.

— Может быть, и темным оборотням кто-нибудь объяснит, что такое нам подарили? — въедливо осведомился Ках.

— Я объясню, — подал голос Алдорис, — когда-то давно, когда составлялся пакт Хангерса, магистры с плато подарили королю несколько магических диковинок. Если кратко, сорб — это большой дом, сжатый особым заклинанием в маленький кубик, размером со шкатулку. Его можно поставить где угодно, а уходя — снова собрать. Но не бесконечно, заклинание постепенно слабеет. Те сорбы, которые я принес, можно открыть только один, последний раз, больше они не свернутся.

— Поэтому я вас и позвал, — обвел я сородичей строгим взглядом, — нужно решить, как распорядиться этим богатством. Все, у кого есть дети, должны получить свой дом. В сорбах будут жить одинокие оборотни и маленькие семьи. Поэтому, как вы сами понимаете, возле сорбов всегда будет больше народу, шума, толкотни. И нужно поставить их так, чтоб между ними была широкая площадь, но не дорога. Вот и думайте. Унгердс, ты вроде собирался нарисовать план?

— Кахорис, сходи в мой кабинет. — Магистру явно не хотелось покидать место, где находятся в сундуке такие редкие артефакты.

— Стой, Ках. Унгер, ты же помнишь, где что намечал? — решил я проблему по-другому и сначала сотворил иллюзию Зеленодола, а потом воплотил ее в виде вырезанного из дерева барельефа.

— Сейчас. — Оборотни молниеносно отставили посуду в сторону, а я опустил висящую на воздушной лиане деревянную карту на письменный стол. И потом создал еще четыре продолговатых кубика и выдал магистру.

— Какая маленькая у вас деревушка, — разочарованно протянул маглор, рассмотрев деревянную копию нашего будущего городка, и, заметив возмущенный взгляд ведьмы, спешно поправился: — Зеленодол.

— Ничего, мы домов настроим, будет большой, — уверенно выразил общее мнение Кахорис и первым взял у магистра кубик, — один поставим тут.

— Не поставим, — возмутился я, — не нужен на холме сорб.

— Нужен. А то ты там еще долго ничего не построишь! — упрямо держался за кубик волк.

— Когда-нибудь построю.

— А зачем вам вообще что-то строить на том холме? — снова вмешался маглор. — И что это там за сарайчик?

Ну да, на плане мой временный домик именно сарайчиком и выглядел.

— Это его дом, — строго оборвала мага явно невзлюбившая его Орисья. — Иридос там живет. И дальше собирается жить.

— Пусть поставит себе сорб и живет по-человечески, а то сплел шалашик. — Кахорис упрямо не желал отступать от своей задумки, и мне пришлось подробнее объяснить то, чего он никак не мог понять.

— Ках, не спорь. Я же говорю, все построю. Я даже план придумал, внизу просторный зал, сверху комнаты, с севера высокая башня. А сорб придется ломать, его больше нельзя будет собрать.

— Да зачем тебе та башня! — расстроился волк. — У тебя сейчас жилье как летний балаган у медогона.

— Ты неправ, — тихо сказал оборотню Алдорис. — Каждый маглор мечтает иметь свою башню, а в ней лабораторию. И балкончик, откуда можно любоваться видами, когда обдумываешь какой-нибудь эксперимент.

— Вот именно. — Я чувствовал к нему такую огромную благодарность, что произнес вслух то, чего я не собирался рассказывать никому, — и вид там как раз на плато.

Оборотни как-то резко притихли, спрятали помрачневшие взгляды, и я сразу расстроился, ну вот кто меня за язык тянул?

— Ир, — мягко подошел медведь, облапил за плечи железными ручищами, — извини. Мы не подумали. А башню нужно начинать строить, раз тебе она нужна. Я сам там камни таскать буду.

— Вы лучше сначала придумайте, где сорбы ставить, да не забудьте, что канал делать придется, воду из Горянки подводить, — чтоб отвлечь их наконец от моего дома, с притворным вызовом предложил я, и в следующие полчаса четыре кубика успели подержать в руках все присутствующие.

Как выяснилось, мнение, где ставить сорбы, у каждого было свое. Даже у никогда не бывавшего в деревне Рэша и его парней.

— Нужно повыше ставить, — убежденно спорил Валар, — внизу будут весной тонуть, реки весной разливаются.

— Может, один поставить возле заставы? — задумался Таилос. — Чтобы охране не ездить каждый день.

Вот против этого был я. Проехавшая каждый день по дороге смена — это дополнительный надзор за местностью, а если оборотни будут жить обособленно, они очень скоро почувствуют себя отдельным или даже особым отрядом. А мне этого совершенно не хотелось, я считал, что парней на заставе нужно менять чаще, чтобы все равноценно считали своим делом и строительство, и охрану, и все остальные заботы.

— Воду я помогу подвести, — не выдержала наконец Лавена. — А внизу возле реки можно поднять набережные. Но Горянка быстрая река, а такие обычно сильно не разливаются.

— Правильно, — ободряюще погладила ее по плечу Орисья, и я понял, что ведьма, как и я, ждала, пока маглору захватит всеобщий азарт. — Так ты сходишь с нами туда завтра? Сразу и зелья заберешь, что Мильда тебе наварила.

— Я тоже думаю, что ставить нужно здесь, — отобрал у волков кубики медведь и поставил в западном, широком углу, образованном пересечением дороги и речки. — Здесь близко два моста, большой и тот, что Иридос построил, а на берегу лавка и наша харчевня. Оставим между ними широкий проход и вместо конюшен и сараев сделаем площадь.

— А куда конюшни? Возле харчевни приезжие всегда лошадей ставят, не бегать же им на окраину, — не соглашался Кахорис.

— Да все просто, — горячо поддержала мужа ведьма, — пусть старая харчевня станет общим домом, вроде нового. Справа все расчистим, и сделаем начало площади, а слева оставим во дворе только кухню. А харчевню сделаем в сорбе и поставим его самым первым с севера. Зачем нам приезжие в центре?

— Неверно, — возмутился Ках, — мы с них прибыль будем получать, и пусть будут на виду. Да и везде харчевни ставят в центре, нужно же где-то отдыхать?!

— Точно. — Задумчиво взиравший на доску магистр отобрал кубики и веско сказал: — Харчевня будет в сорбе, но поставим его в дальнем углу площади. Тогда и конюшням места хватит.

Я слушал эти споры, про себя радовался и думал о том, как и в самом деле привлечь Лавену к подведению воды, все-таки это ее стихия. А еще думал, что площадь должна быть не слишком маленькой, но и не слишком большой, и можно построить что-нибудь в центре. Например, фонтанчик и пару клумб, а возле них скамеечки. А для приезжающих, которых я пока что-то не замечал, сделать от дороги к сорбу, который будет харчевней и гостиницей, отдельную тропу, и тогда можно будет дальше построить конюшни и стойла для шаргов.

## ГЛАВА 7

Проспорили оборотни почти до полуночи и все же пришли к одному решению, устраивающему всех. Даже меня, хотя я всячески избегал высказывать свое мнение. Не нужно мне такого счастья, сначала согласятся, как с вожаком, а потом будут потихоньку сопеть, что можно было сделать по-другому, значительно удобнее.

— Все, — сурово объявил наконец Унгердс, крепко прижав заклинанием кубики к карте, — поставим так. В конце концов, когда мы поживем там пару-тройку лет и станем сильнее, нам никто не запретит построить что-то новое. А сейчас отправляйтесь спать, кто утром проспит, того не возьмем ставить сорбы.

Как мне показалось по скорости, с какой домочадцы испарились из кабинета, в Зеленодол утром собирались все до единого, даже Лавена.

И даже Алдорис, давно сидевший тихо в уголке и наблюдавший за нашим планированием.

— Я бы тоже посмотрел, — и в самом деле вздохнул он, вставая, и я ехидно ухмыльнулся про себя собственной догадливости.

— Так идем. Заодно повидаешь Ренгиуса, — небрежно пригласил я королевского мага, наслаждаясь появившимся на его лице изумлением, — а обратно я тебя доставлю порталом.

— Согласен, — немедленно кивнул маглор, а выходя, еле слышно пробормотал, что ошибся намного сильнее, чем предполагал, заставляя меня сомневаться в том, что он правильно понял предупреждение насчет слуха оборотней.


Тревожный звук рожка охранников разбудил меня, кажется, в тот же самый момент, когда я провалился в темноту сна, и спросонья я еще секунды три сомневался, снится мне тревога или рожок трубит наяву.

На то, чтобы натянуть обычную одежду и сапоги, ушло еще несколько драгоценных секунд, ножны с кинжалом я схватил на ходу, а вешал их на пояс, уже стремглав спускаясь по лестнице.

— Где? — Интересовал меня только один вопрос, и ответить на него смогли лишь драконье чутье и связь стаи. Все остальные оборотни, судя по едва ощутимому запаху свежести, какой появляется при уходе в кокон, уже промчались куда-то в сторону сада.

Я взревел от обиды и возмущения и, ругая себя за то, что не додумался выдать домочадцам на такие случаи четкие указания, помчался со всей скоростью, на какую был способен. И вдруг в памяти прорезались полученные с кристалла сведения о песчаных драконах, чья чешуя так активно проявила себя при образовании моей защитной шкуры.

Как я и подозревал, песчаные дракончики имели способности к воздушной магии и активно ими пользовались. Ставили слабые воздушные заслоны во время частых в пустынях песчаных бурь и даже создавали потоки, помогающие избежать встречи со смерчами. Злость и раздражение на оборотней, умчавшихся прямо в лапы опасности, подтолкнули мою маглорскую сущность на отчаянный эксперимент. Прямо на бегу я создал небольшой вихрь, подталкивающий меня снизу в спину и приподнятую спереди узкую воздушную площадку вроде той доски, на каких дети катаются зимой с горок. Разумеется, я не ждал особенных результатов, но, как ни странно, они проявились. Вихрь толкал меня в спину с такой силой, что мне больше не нужно было переставлять ноги. Зато пришлось спешно приподнять край площадки еще выше, примерно на уровень груди, и вцепиться в него драконьими когтями, чтобы не покатиться кубарем.

Таким способом я за минуту проскочил весь сад и оказался перед настежь распахнутой задней калиткой, уже почти рядом с нею обогнав нескольких домочадцев.

— Все назад, — рыкнул я на них и без остановки промчался наружу, сразу рассмотрев в сотне шагов от себя посверкивание злых зеленых искр и синих молний.

За последние секунды я успел сообразить, что побоище или сражение идет не на нашей территории, а в глухом переулке, которым хозяева соседствующих с домом Унгердса особняков пользовались только для вывоза мусора или подвоза дров.

Треснутая пентаграмма, снова маги! Но, судя по заклинаниям, убивать никого не собираются, и в таком случае мне больше чем понятны их намерения. Выследили, подлецы, что за последние дни все больше оборотней приходит к нам именно через эту калитку и как раз по ночам. Благодаря отличному ночному зрению, подарку уже почти родной чешуи, пролетая на своих воздушных санках мимо оборотней, я успел заметить, чем они занимаются. Несут и ведут детей и женщин, упрямо цепляющихся за какие-то узлы.

Еще я успел приготовить несколько надежных, давно отработанных еще на плато заклинаний. Мудрить или выдумывать что-то новенькое не стал, приблизившись на расстояние в десяток шагов, широкой дугой бросил в магов оцепенение и следом — подчинение. Гуранд намекал, чтобы я не убивал пойманных врагов. Он намеревался устроить суд, и я был в этом полностью с ним согласен.

Что-то тонко взвизгнуло под самым ухом, и стрела или болт отлетела в сторону, не причинив моей шкуре никакого вреда. Зато я немедленно обнаружил несколько арбалетчиков, рассевшихся на ветвях осин, растущих рядком вдоль проулка. Зло рыкнув, я бросил вверх заклинание острого желудочного расстройства, и стрелки с громкими стонами посыпались вниз, как переспевшие груши от дуновения ветерка. Мои сообразительные домочадцы дружно ринулись собирать урожай, а я помчался дальше, по пути выкрикивая застывшим дроу приказы снимать ловушки и направляться в сад. О том, куда пленных девать потом, думать, а тем более отдавать распоряжения, мне было некогда. В конце переулка тускло светила синеватая аура, защищенная, судя по сильно расплывчатому ореолу, не меньше чем артефактом, и я торопился познакомиться с ее хозяином.

Однако он уже понял, что схватка проиграна, и торопливо уходил, щедро рассыпая за собой ловушки. И это говорило о том, что нас наконец-то оценили по достоинству и бросили в атаку мощного мага. А может, он просто прикрывал обычную операцию наемников по отлову непокорных оборотней и хотел прощупать, насколько хорошо у нас поставлена оборона. Тут я с досадой рыкнул, точно зная, кто именно виноват в случившемся. В том, что, понадеявшись на крепкую защиту своей территории, не подумал о том, чтобы расставить сигналки и посты на подходах. И отнюдь не оборотней стоило в том винить, у них таких сильных щитов никогда не было, и тактика, соответственно, была проще. Лежали под кустами в засаде и жевали горьковатые ягоды калины.

Мои санки тряхнуло, и из-под ног во все стороны брызнули зловонные капли «болотной топи», мерзкой и трудно снимаемой ловушки. Однако сработала эта гадость впустую, я успел проскочить ее на полной скорости. От приостановившегося противника донесся ментальный отзвук злого разочарования, а в следующий момент он начал что-то торопливо плести пальцами. Я резко свернул в сторону, обходя мага по дуге, и бросил в него оцепенение, но проверенное заклинание прошло сквозь пустоту.

Маг исчез, словно растворился, и сделать это можно было только одним способом — открыть портал. А вот как раз его у дроу и не должно было быть. И потому я сначала не поверил свои глазам, ушам и прочим органам чувств и несколько раз промчался по тому месту. Однако все: и слабый отголосок сильного заклинания, и отсутствие даже следов ауры — говорило о том, что мне встретилось нечто не менее таинственное, чем святая Элторна.

Обратно я шел своими ногами, методично обыскивая поисковичками дорожку и кусты и уничтожая ловушки. В одном месте под кустами обнаружилась прикрытая простеньким пологом невидимости тесная клетка, в которой сидели два взъерошенных зверька, волчонок и рысь.

— Если я открою клетку, вы не убежите? — приветливо поинтересовался я, заглянул в полубезумные от ужаса глаза и отчетливо понял: убегут. Просто не могут не убежать, потому что только это желание и живет сейчас в их перепуганных душах, выжигая напрочь все остальное.

Я скрипнул зубами, поднял клетку воздушной петлей и потащил за собой, продолжая убирать ловушки. Некоторые из них были поставлены магом без использования амулетов, и вот эти были кратковременными, через час-другой и сами могли рассыпаться. А вот те, на которые он не пожалел заряженных колец и брошей, могли хранить силу еще несколько часов или дней, и я вовсе не желал, чтоб в них попал кто-то беспечный и беззащитный.

— Иридос, — позвал от калитки Таилос, и я обнаружил, что мои домочадцы уже успели собрать стрелков и посадить вдоль дорожки ровным, стонущим рядком, — отпусти ты их. А то мы тут потом неделю ходить не сможем.

Дроу оскорбленно застонали в ответ, но мне не было их жаль. Вот эти сидели на деревьях на самый крайний случай, и, если бы не моя шкура, Алдорису пришлось бы очень постараться, чтоб вернуть меня стае. И тем не менее медведь был прав, и мне пришлось кастовать отмену заклятия. Но в назидание я создал над стрелками очищающий ливень, и целую минуту они барахтались в его мощных струях.

— А где женщины? — пройдя в сад, осведомился я у мрачных домочадцев. — У меня тут чьи-то дети.

— Где дети?! — вскинулся немолодой оборотень, и при виде его моя драконья шкура вместе с когтями вмиг самовольно вылезли наружу.

— Вот, — недоумевая, что это за странный вопрос, обернулся я и только тут понял, что так и не снял с клетки заклинание невидимости, и никто, кроме меня, детей не замечает.

Маги дроу явно не ожидали встретить здесь ментала, иначе не стали бы тратить магию на заклинание, не действующее ни на одного из нас. Особенно такого низкого уровня. А вот дроу и оборотни сквозь него видеть не могли.

Проклятая пентаграмма, а почему же они не почувствовали запаха? И только тут я наконец догадался почему. Человеческие байки насчет того, что оборотни гибнут от запаха чеснока, глупость конечно же полнейшая. Но вот почувствовать легкий запах коконов, доносящийся из натертой чесноком клетки, не сумеет ни один оборотень.

Одним движением руки я снял заклинание, а потом сорвал с дверцы замок.

— Пресветлые духи! — Незнакомая женщина, возле которой толпилось несколько оборотней, вырвалась из их успокаивающих объятий и рванулась к клетке. — Ноли, Сатик!

— Я рад, что мы решили сюда прийти, — старик распахнул длинную куртку, и я увидел на нем пояс вожака и ножны с кинжалом, — прими нас в свою стаю, иначе не сберегу ребятню.

Проклятая пентаграмма, да ведь если так будет продолжаться, я от этого железа скоро на кровати не помещусь.

— Бери, — подтолкнул Таилос, и я, несчастно вздохнув, взял пояс и протянул сдавшемуся вожаку ладонь.

И только когда ее обожгло мимолетное прикосновение, сообразил, что старик легко снял с себя символ вожака. Несмотря на то что я чувствую в его оружии незаурядную силу.

— А я не могу снять свой пояс, — откровенно пожаловался я, вынимая из ножен его кинжал, и оборотень вдруг усмехнулся с лукавым облегчением.

— Так нужно было закрепить связь кровью, всего несколько капель, тогда можешь и снимать и оставлять, никто не прикоснется.

— Где ты раньше был, — вздохнув, я оглянулся на сосредоточенных домочадцев и понял, чего они ждут.

И почему держат в стороне столичного мага, считают, что никто не должен видеть сокровенных тайн оборотней. Но спорить и приказывать пустить его ближе не стал, опытный маглор и сам найдет способ подсмотреть.

Решительно застегнул поверх своего пояса второй, еще хранящий чужой запах и тепло, наполовину вытащил из ножен синеватое, как инеем покрытое потайными узорами лезвие кинжала и начал объединение. Тонкий кинжал старика я совмещал со своим уже увереннее, чем в первый раз, да и руны быстрее находили свои места. Короткая вспышка, волна освободившейся магии, и нет больше ни второго пояса, ни вторых ножен.

Вытащив из ножен клинок, я задумчиво осмотрел его острие, сильно сомневаясь, что оно прорежет мою шкуру. Но желание спать спокойно, без кучи громыхающего металла, все же победило, и я поднес кончик кинжала к пальцу, мысленно уговаривая свою защиту не сопротивляться и позволить мне сделать хоть небольшой прокол. Все маглоры знают, что многие артефакты, изготовленные в смутные времена после разлома, завязывались именно на кровь одаренных, и потому я сразу поверил словам старика.

Оставалось только убедить собственную шкуру, которая слушала меня далеко не всегда. Я вспомнил, как она реагировала на Мэлин, и едко ухмыльнулся. Других я могу обманывать сколько угодно, но самому мне давно ясно, почему шкура так безоговорочно признала ее своей.

Внезапная боль кольнула палец, и я неверяще уставился на лишенную когтей и шкуры руку, с которой капали тяжелые темные капли. Великая пентаграмма, подставляя под них клинок, охнул я про себя, вот он, ключик, открывающий тайную дверцу.

По металлу побежала туманная волна изменения, отдалась в руку жаром, и я залечил ранку на пальце. А потом спокойно снял с себя пояс, подержал на руке, радуясь непривычной свободе, и — надел снова. Защита, которая от него исходила, пока была необходима не только мне одному.

— Идемте в дом, — позвал я новичков, зная, что все они сейчас временно беззащитны и бесправны, — там я вас всех приму в стаю.

— Я рад, — тихо сказал Алдорис, поджидавший меня у дорожки, когда я поравнялся с ним, — что уговорил королеву подарить тебе сорбы. Но если ты не против, я посоветую ей прислать Мэлин в подарок еще что-нибудь нужное.

— Поговори с Кахорисом, — устало посоветовал я, — он у нас отвечает за хозяйство. Но вообще мы ни от чего не отказываемся.

В этот раз прием в стаю мы провели много быстрее, чем обычно. Пока новички лизали мою несчастную ладонь и пили выдаваемое ведьмой зелье, Алдорис помогал Лавене залечивать ожоги и ушибы, более серьезных ран было всего две, и с ними маглоры справились в первую очередь. Мои домочадцы в это время расставляли принесенные из кладовой лакомства, оставшиеся после вчерашнего ужина.

— Я смотрю, вы богато живете, — осторожно заметил Хорил, бывший вожак стаи в три десятка оборотней.

— У нас вчера свадьба была, — просто пояснил Кахорис, — дочку Орисьи за племянника правителя выдали, вот и расстарались.

— Нелегко ей там будет.

В голосе старого оборотня я расслышал искреннее сочувствие и потому устало объяснил:

— Нет. Он в стаю попросился, здесь жить будут.

— Иди-ка ты спать, — посмотрев на меня, прикрикнула Орисья, — мы и сами справимся. Детям уже постелили.

— Ну раз я как дети, — сделал я обиженный вид, но все же встал со стула и отправился в свою комнату. Утро обещало быть нелегким.

Однако обещанные трудности оказались несколько преувеличены. Когда я вышел на рассвете в приемный зад, оказалось, что лично мне оставили только роль извозчика. Все остальное уже было решено и все обязанности распределены. И даже кувшины с горячим кофе и миски с едой стояли на столах, и большинство оборотней уже позавтракало.

— Мы решили оставить тут двенадцать оборотней из старших и пятерых женщин, — объявил мне Кахорис, — а парней заберем в Зеленодол. Командовать будет пока Остон, ты его хорошо знаешь. Ну а кроме них еще Лавена и Мэлин с Зийларом. Если он бросит клич, ему ни один маг дома Гиртез не откажет. Ты свой сундук не забудь.

— Сначала людей перенесу, — выпив чашку кофе, объявил я, — с сундуком нужно осторожно. Кто в первый круг, идите ко мне. А где, кстати, Унгердс?

— Уже отправляет с башни парней с вещами и маглора. Мне показалось, что ты не очень хотел ему показывать свои секреты?

— Он все равно все заметит, — отмахнулся я, сообразив, что оборотни после моих вчерашних слов стали относиться к королевскому магу так, словно он мне, по меньшей мере, жизнь сломал. Хотя откуда им знать, что это не так-то и легко?


Зеленодол встретил нас туманным, прохладным рассветом и толпой выскочивших из бывшей харчевни оборотней, специально дожидавшихся этого момента, чтоб быстро расхватать детей и вещи и утащить в тепло дома. Мне пришлось открывать портал несколько раз, прежде чем все новички оказались в деревне, и лишь тогда я вернулся за сундуком.

Открыл портал прямо в кабинет, шагнул в угол и напряженно замер, ощутив чье-то присутствие. Шкура и когти проявились мгновенно, как взорвавшееся заклинание ловушки, и поворачивался к незваному гостю я уже в облике оборотня. Но рассмотрел сидевшую в кресле фигуру и так же быстро убрал защиту.

— А вдруг бы я сюда не пришел? Или вы подслушивали наши разговоры?

— Подслушивали, — честно признался Дэгерс, — а ты научился быстро поднимать свою защиту.

— Сама вылезает, на малейший шорох. — Я присел на край стола, раз магистр подслушивал, должен знать, что меня ждут.

— Это хорошо, — кивнул он, — а я с подарком.

— Я сейчас плакать начну от счастья, если ты дашь еще парочку сорбов, — серьезно пообещал я.

— Хватит тебе и тех, что Алдорис по нашей подсказке у королевы выклянчил. Альбиона не жадная, зато хозяйственная. Мы тебе другое приготовили, ждите к вечеру несколько плотов. У тебя три маглора, Алдорис получил приказ задержаться на денек, не гони его. Он, между прочим, имеет способности в магии минералов. Ну и не забудь захватить Лавену, она бревна поможет из реки доставать.

— Что бы я делал без умных советов, — беззлобно пошутил я и вспомнил, что давно хотел спросить. — Дэгерс, а ты хоть примерно не знаешь, сколько всего в Дройвии оборотней?!

— Наконец-то додумался до главного, — ехидно откликнулся он. — Мало. Очень мало по сравнению со смутными временами. И с каждым поколением остается все меньше. Поэтому мы тебе и помогаем, но пока неофициально. Хотя могу порадовать, переговоры с Дройвией идут. Ну я вижу, что ты спешишь, так вот последнее, бревна тебе предложили купить оборотни ущелий, в обмен на бесплатный проход через заставу их обозов. А теперь отдай мне ключи от сорбов и не возмущайся, вот тебе другие. Только Алдорису ничего не говори, королева умеет из него вытаскивать тайны. А на вид ключи одинаковы.

— Что они могут? — отдавая магистру кошель в обмен на такой же, живо заинтересовался я. — Еще раз собрать сорбы?

— Нет. Просто ты сможешь видоизменить дома, когда станешь устанавливать. Твоим ведь оборотням нужно больше спален, а не гостиных и чайных комнат? Ну вот и командуй, когда будешь открывать. И не забудь отойти на десять шагов, когда оставишь ключ. Пока.

Он небрежно коснулся запястья и исчез, а я сидел еще с минуту, размышляя над этими словами. И решая, как поступить с молодоженами. Конечно, я был уверен, что Мэлин была бы счастлива посмотреть на чудо превращения сорба в дом. Но Мэлин, что находилась сейчас в моем доме, вовсе не та ведьмочка, для которой трудности оборотней стали такими же близкими, как и мне. И она не сумеет ни изобразить восторг, ни высказать вслух свое мнение, слишком затуркана законами своего дома. Я невольно тяжко вздохнул и замер, пораженный новым открытием. Чем дольше ведьмочки нет рядом, тем чаще я невольно вспоминаю о ней, представляю, как бы она поступила и что сказала.

Проклятая пентаграмма. Все гораздо хуже, чем я наивно думал еще два дня назад. И ничего мне не останется, как каждый день с утра пораньше кастовать на себя невозмутимость. Заводить подруг в человечьих землях маглорам не запрещено, а вот забирать их на плато нельзя. Не потому, что кто-то будет против, ничего подобного. Просто они сами через некоторое время начинают чувствовать себя никчемными рядом с магами, которые могут почти все. И обычно каждый такой эксперимент плохо заканчивается, нам перед уходом в человеческие земли специально поназывали и рассказывали про самые яркие и трагические истории любви маглоров и чистопородных людей. Но что противнее всего, ведьмы среди них тоже были.

При воспоминании о тех примерах мое настроение резко ухудшилось, я зло пнул кресло, подхватил сундук и решительно открыл портал на свой холм. Не забыв вначале кастовать на себя невозмутимость.

## ГЛАВА 8

Ради деликатности я вышел из портала рядом со своим домом и бережно поставил сундук возле камня. С минуту постоял, озирая окрестности и тающие в заросшем кустами ложке под холмом остатки тумана, затем решительно стукнул в дверь.

— Маглор Иридос? — Дверь распахнулась, и на пороге, улыбаясь чуть смущенно, но счастливо, возникла новобрачная, одетая в простое платье Мэлин.

Меня неожиданно остро царапнула по сердцу и эта улыбка, и счастье, светившееся на знакомом личике вовсе не для меня, и простенькое платье ведьмочки. Но заклинание уже подействовало, и я сумел улыбнуться в ответ открыто и доброжелательно.

— Вам пора в столицу. Потом мне некогда будет. Мэлин, устраивайся в любых покоях второго этажа, кухарка Вариса поможет выбрать, и веди себя посмелее.

— Я понимаю, маглор Иридос.

— Вот и хорошо. А меня зови просто Иридос.

— Иридос… — дроу подошел к жене, обнял ее за талию и уставился на меня пронзительно благодарным взглядом, — прости, пожалуйста. Я не понимал… но теперь сделаю все, что ты скажешь.

— Зийлар, я сейчас отведу вас в дом Унгердса, бери понемногу под контроль охрану и продумывай, как защитить тех, кто хочет добраться до нас. Но будь очень осторожен и осмотрителен. Сегодня ночью стаю, которая шла к задней калитке сада, ждала в проулке засада. Маги, арбалетчики, — я невольно потер при этом воспоминании скулу, — и один магистр. У него явно были способности ментала и приготовленный портал, поэтому я не смог его поймать. И не стесняйся договариваться с Гурандом и домом отца о немедленной помощи в случае нападения. Магистр на нашей стороне, только тайно. И еще… о том, что я подменил Мэлин Сейнитой, не знает никто, кроме Орисьи, Даверлиса и самой Мэлин, разумеется. Поэтому я поставлю тебе ментальный запрет говорить вслух на эту тему. Сам понимаешь, я делаю это ради вас обоих. Как я выяснил, Гуранд подсматривал за Мэлин даже в тот момент, когда она была в королевской крепости.

— Я про это знаю, — виновато кивнул он, — ты можешь кастовать на меня все, что угодно, я не против.

Ну вот и отлично, у меня еще один камень с души упал. Заклинание, которое ставится в разуме человека против его воли, нестабильно и потому требует более высокой ступени. А это постепенно действует на человека, незаметно меняя его характер не в лучшую сторону.

Уже через несколько минут, оставив молодоженов вместе со свернутым в кружевной узел свадебным нарядом, в гостиной, где мы вчера создавали невесте это платье, я снова стоял на своем холме, держа в руках сундук. И думал, что зря отказался поставить здесь один из сорбов. Но ведь тогда я не знал, что смогу трансформировать его по своему желанию.

Нет, пожалуй, не стоит жалеть о сделанном. Хотя Дэгерс и сказал, что оборотней мало, не думаю, чтоб сорбов хватило на всех, иначе мои сородичи не стали бы заботиться о бревнах.

При воспоминании о плотах все посторонние мысли вымело из головы как ураганом, и я сразу заторопился: к их прибытию нужно успеть поставить сорбы и организовать сбор бревен.

В этот раз портал я открыл сразу на то место, где мы решили ставить сорбы, и обнаружил, что все оборотни уже в курсе предстоящего события. Даже сердце захлестнуло на несколько секунд непривычным теплом и умилением, когда я рассмотрел внушительную толпу, устроившуюся в центре будущей площади со всеми возможными удобствами. На скамейках, на стульях и положенных на камни дерюжках и на овечьих шкурах, брошенных прямо на землю.

Поставив свой сундук посреди тропинки, я кастовал над ним надежный купол и пошел вдоль вытоптанного скотом пустыря, намереваясь получше рассмотреть это место и попытаться представить, как именно будет выглядеть площадь и как расположатся на ней дома. Оборотни следили за мной внимательными взглядами, но ближе не подходили, и меня грела эта деликатность и забота.

А вот казавшийся ночью идеальным план расстановки сорбов с каждой минутой не нравился мне все больше. И не столько он сам, сколько два угловых дома, которые на деревянном панно были просто маленькими кубиками. Однако вблизи оказалось, что с этой стороны самих домов и не видно за кронами деревьев, зато предстали во всей неприглядности задворки, вклинивающиеся в уже живущую в моем воображении площадь. И чем дольше я бродил по пустырю, тем чаще оглядывался на неопрятные загоны для скота, кучи навоза и какие-то сумбурные сараюшки.

— Их нужно убирать, — сочувствующе произнес голос Алдориса, и, оглянувшись, я обнаружил, что маг ходит за мной следом вместе с Ренгиусом.

— Коренные жители и так нас скоро ненавидеть будут. — Именно эта мысль возникала у меня, когда я смотрел на так грубо нарушившие мои планы дома.

— Ты же ментал, можешь их уговорить.

— Но стараюсь пользоваться этим даром только в крайнем случае, — суховато отрезал я, хотя сердился вовсе не на мага.

— Дай мне право с ними поговорить, — не отставал королевский маг, — я знаю пару способов.

— Ир, дай ему право, — неожиданно воспользовался Ренгиус моим сокращенным именем, как бы намекая, что это неплохая идея, — а пока прикинь, как бы поставил сорбы, если бы не было этих домов.

— Хорошо, иди разговаривай, — сдался я и повернулся к другу. — Ты понимаешь, дома как раз не мешают. Я мог бы их перестроить, сделать жилье для одиночек или устроить вон в том харчевню, а во втором лавку. Мы же не всегда будем распределять штаны и рубахи, и у наших сородичей появятся свободные деньги. Вот тогда и понадобится лавка, но я хочу, чтоб она принадлежала дому Тинерд. Мне не нравится, когда торговцы пользуются бедами сородичей и дерут тройную цену за обычные сапоги, если внезапно наступают холода.

— Это все я уже записал в нашем законе, — вступил в разговор подошедший к нам Унгердс. — А где сорбы?

— Вон, в сундуке. Не волнуйся, там мощный щит. Мы ждем, пока Алдорис уговорит хозяев тех домов немедленно продать их нам.

— Не продадут. — Кахорис, по обыкновению, примчался стремительно, как смерч. — Там в одном живет брат старосты, мы к нему уже подходили. А в другом — семья оборотней, их ты обещал не трогать.

— А они уже в стае? — заинтересовался магистр.

— Нет, хозяин говорит, ему и так неплохо живется.

— Сейчас они начнут собирать вещи, — весело сообщил Алдорис, еще даже не дойдя до нас, — начинай ставить, как нравится.

— И как тебе удалось? — Кахорис смотрел на него почти влюбленно.

— Дроу в одном похожи на людей, — необидно усмехнулся маг, — не могут устоять перед золотом. Впрочем, и некоторые оборотни тоже.

— Тогда отходите.

Я представил себе, что нет ни загонов, ни куч мусора, ни неопрятных разномастных сараюшек, и сразу понял, что центральный проход на площадь нужно устроить не один, а два. Между лавкой и нынешней харчевней и между новой харчевней и выкупленными магом домами. И значит, три сорба должны встать в ряд, а тот, что для харчевни, — в конце новой площади и поперек. Первым делом я разметил под дома продолговатые прямоугольники, очистил их смерчем и огородил сторожками, чтобы случайно не влезли любопытные мальчишки.

— Сорбы квадратные и меньше по размеру, — немедленно прибежал встревоженный Алдорис.

— Я в последнее время часто использую магию созидания, а сорбы, как мне известно, построены довольно основательно. Вот и хочу их сразу растянуть, — кротко соврал я, отнеся весь стыд за такое некрасивое действие на счет Дэгерса.

— А магия? — Он тревожился так искренне, что мне стоило большого труда смотреть беспечно. — Возьми хоть накопители.

В руке маглора появилась коробочка, но я не взял, в нищем на источники королевстве это неимоверная ценность.

— Дай кому-нибудь другому. Мне уже Рен дал. И дроу тоже добавили.

— Хорошо, тогда я буду неподалеку, — нехотя спрятал он контейнер и намного отошел назад.

— Еще! — показал я рукой, намереваясь открыть сознание, чтобы точнее диктовать свою волю напоенным магией сорбам. Эмоции Алдориса, если он будет слишком близко, могли помешать.

Ну вот, как я и предполагал. Увидев мой жест, маг полыхнул обидой, но объяснять ему сейчас его ошибку я не имел ни времени, ни желания. Просто отложил на время этот разговор, пообещав себе ни в коем случае не забыть. Знаю по собственным ощущениям, как портят маглорам жизнь придуманные обиды.

Шкатулки я доставал из сундука осторожно, словно это были знаменитые хрустальные цветы из пещеры Илкеин. Доносил до намеченной точки в центре расчищенных площадок, осторожно ставил на созданную воздушную подушечку и так же осторожно отступал, пятясь задом. Чем дольше используются сорбы, тем темнее их цвет и нестабильнее сдерживающее заклинание.

Когда последняя заняла свое место и я отступил на безопасное расстояние, вдруг обнаружил, что весь покрыт своей защитной шкурой, нет только когтей. Как интересно! Оказывается, иногда они могут появляться поврозь! И это очень радует, но пока некогда обдумывать все выгоды такой особенности. Тем более что я совсем забыл про еще одно важное дело.

— Кахорис! — крикнул я негромко, но волк примчался почти мгновенно. И кувшин с отваром предусмотрительно притащил.

— Выпей. У меня вся спина взмокла, пока за тобой наблюдал.

— У меня важная новость, — сделав несколько жадных глотков, сообщил я, — оборотни из ущелий отправили нам по Горянке плоты из бревен. К обеду или чуть позже они должны быть здесь. Думай пока, как их выловить. Лавену забери, она водой повелевает. Все, отходи подальше.

Сорб, предназначенный под харчевню, я ставил на место последним, но открывать решил первым. Чтоб на опыте его переустройства ставить другие дома.

— Вот план. — Снова подошедший ко мне Алдорис держал в руках бумажку с криво нацарапанными квадратами. — Я так понимаю, ты хочешь все немного переделать?

— Спасибо, — обрадовался я и, не откладывая на потом, добавил. — И извини, что прошу отойти. Я открываю свое сознание, и ваши эмоции отвлекают.

— Что? — Он начал еле заметно краснеть. — Но ты же говорил, что шапочка стала частью щита?

— Кахорис в первый же день, когда учил меня прятать эту шкуру, подал мысль, что можно доставать все, что в ней растворилось. — Я знал, что делаю ему подарок с подвохом, как нормальный маглор он теперь долго будет ломать голову над этим явлением. — Вот я и научился доставать личный знак, контейнер с накопителями и сдвигать шапочку мысленным приказом.

— Потом покажешь? — сразу забыв про все обиды, с надеждой уставился на меня маглор. — Мне разрешили задержаться тут еще на сутки.

— Конечно, — чуть не проговорившись, что знаю про тайный приказ, расщедрился я. — Это хорошо. Мы сегодня ждем купленные в ущелье бревна, поможешь доставать?

— Неужели ты сомневался?!

Алдорис ушел подальше, грея меня своим удовольствием от удачной сделки, а я, проводив его насмешливым взглядом, рассмотрел план, немного посомневался и наконец достал из кошеля первый ключ. В конце концов, правильно сказал Унгердс, позже у меня будет возможность все перестроить.

Ключ надлежало просто положить в том месте, где предполагался вход, и сказать условное слово, но я сначала представил себе внутреннее расположение комнат, а затем создал над шкатулкой призрачную иллюзию этого дома. Так, как создавал платья для Мэлин. И только потом, не отпуская иллюзию, воздушной лианой положил на место двери ключ и прошептал пароль.

Магистры плато вместили в новые ключи почти столько же магии, сколько в большой накопитель. Я понял это совершенно отчетливо, едва мои эфемерные перегородки и лестницы начали стремительно наливаться цветом и скрываться за наружными стенами, выстроенными, по обычаю королевства, до второго этажа из гранита, а выше — из ракушечника. И я не выдержал, пока заклинание не закрепилось, увеличил дом еще на несколько шагов в длину и ширину. Одновременно радуясь, что намеренно разместил сорбы как можно дальше друг от друга, чтобы можно было посадить вокруг них побольше цветов и кустов. Оборотни любят жить среди зелени. Дом послушно отозвался на это изменение, пополз в разные стороны, и среди толпы зрителей раздался дружный испуганный всхлип.

Треснутая пентаграмма, это же они решили, что он сейчас развалится! Нужно было поставить простой щит невидимости, чтоб не пугать своих домочадцев, запоздало осознал я, но теперь это делать было поздно.

— Ир, отходи! — Грозный рев медведя перекрыл женские охи, и мне пришлось сердито рыкнуть в ответ, что все в порядке.

Сорб тем временем окончательно завершил расширение и потерял иллюзорность, явив себя зрителям во всей красе. Бледно-серый первый этаж был строг и внушителен, розоватый второй с обрамленными резными узорами арочными окнами казался праздничным и легким, а красноватая черепичная крыша вселяла веру в тепло и надежность этого строения. А балкон, нависавший над крыльцом защитным козырьком, с ажурной бронзовой решеткой перил, намекал на благоустроенность и даже роскошь, о которой оборотни пока даже не смели и помышлять.

Единодушный вздох восхищения я поймал только благодаря тому, что держал свое сознание открытым, настолько робки были надежды моих домочадцев.

Проверив поисковичками прочность стен и перекрытий, я успокоенно выдохнул, магистры постарались облегчить мне работу, не нужно даже обновлять полы или краску, все заклинания входили в обещанное Дэгерсом переустройство.

Остальные дома я поставил почти играючи, сразу задавая иллюзии больший размер и добавляя комнат и купален. И хотя изменений сделал намного больше, времени затратил почти столько же, сколько на первый сорб.

— Таилос, — закончив ставить последний дом, вернулся я к харчевне, — а где у нас хозяин того трактира, из Тмиса?

— Тирох? Да вот он. — Кахорис подтолкнул ко мне знакомого круглолицего трактирщика. — А зачем он тебе?

— Тирох, — показал я побледневшему оборотню на первый сорб, — принимай дом под свою власть. Это будет наша харчевня и гостиница, в которой всегда должны быть хотя бы две свободные комнаты для путников. В остальных пока поселим одиноких оборотней старшего поколения. Кого именно, к вечеру решит Кахорис. Пока набери кухарок, если захотят жить здесь, внизу для них есть несколько спален. Продукты бери у Кахориса, все вопросы тоже к нему.

— А деньги? Сколько брать? — не понял Тирох, но к крыльцу все-таки шагнул.

— Со своих — пока ничего, с чужих бери по совести, — отмахнулся я и направился распоряжаться остальными домами.

Расчистку купленных усадеб я решил оставить на завтра, когда хозяева вывезут все имущество. Маглоры и друзья ходили вместе со мной, давали советы и даже спорили, и я не сразу обнаружил, что вместе с ними ходит и Орисья и еще несколько молоденьких оборотниц.

А обнаружив, припомнил, что собирался отдать ей сундук из-под сорбов, ведьмы очень любят хранить в таких основательных сундуках свои книги и амулеты. Да и шали, в которые были завернуты сорбы, ей не помешают.

— Орисья, вон стоит сундук, можешь забрать, — окликнул я ее, — скажи мальчишкам, чтоб отнесли.

— Так мы пойдем на холм и захватим, — кротко опустила она ресницы.

— Зачем пойдем? — не понял я, и окружающие нас девчонки странно заулыбались.

— Ну ведь у тебя же комнаты теперь пустуют? — так же кротко сообщила она. — И завтрак тебе сварить некому, а в общий дом ты не ходишь. Да и Таилос собирается место под дом начинать расчищать.

Треснутая пентаграмма! Меня словно обухом шарахнули, я даже остановился от возмущения. Только разобрался с гостями, хотел немного поразмыслить в тишине, и на тебе, они у меня жить будут! Да я маглор или не маглор?!

— Орисья! Я и сам могу себе завтрак сделать! А в свободной комнате сегодня Алдорис ночует, он у нас еще погостит! И камни таскать пока не нужно, нам сегодня и бревен хватит, что уже плывут сюда по Горянке! Поэтому забирай сундук и не спорь.

Ведьма стрельнула в меня хмурым взглядом и, резко развернувшись, пошла прочь, а лица окружающих девушек расцвели довольными улыбками. Только теперь я рассмотрел то, чего не замечал раньше, занятый своими мыслями и заботами. Все оборотницы были необычайно нарядными, словно на праздник собирались. Платьица с кружевами и вышивкой, сережки, брошки.

Ох и проклятая же пентаграмма, так вот отчего она меня так опекать взялась, сообразил я наконец. Ну и что мне теперь делать, смеяться или ругаться? Однако, добравшись до последнего дома, я все же придумал, как отделаться от девушек.

— А вы что гуляете, красавицы? — словно только что их заметил, уставился я на ту, что казалась самой старшей и серьезной. — Как тебя зовут?

— Луиса, — ласково улыбнулась она.

— Очень приятно. Так вот, Луиса, ты назначаешься старшей над этими вот девушками. Сейчас вы пройдете по всем домам и проверите все комнаты. Нужно, чтоб везде были постели, одеяла, ну сами знаете. Потом скажете Кахорису, чего не хватает, он вам выдаст, и вы всем раздадите. А если обнаружится что-то ненужное, вроде ваз и статуэток, отнесите в новую харчевню Тироху. Приступайте, я на вас надеюсь.

Решительно развернулся и пошел назад к харчевне, собираясь чем-нибудь перекусить. Друзья и маглор шли следом, не отставая, а едва вошли в пустынную пока, просторную прихожую, откуда наверх вела удобная лестница, а во все стороны двери разной ширины, дружно захохотали. Не смеялся лишь несчастно пыхтевший медведь да сочувственно посматривающий на меня Ренгиус, явно успевший наслушаться баек от стражников Агана.

— Ни капли не смешно, — с досадой фыркнул я, открывая широкую дверь в зал, который планировал как обеденный. Даже специальную дверцу в него из кухни предусмотрел. — Говорите, кто чего хочет съесть?

— Прости, Ир, — вытер слезы Кахорис. — Не ожидал я, что ты так быстро с ними расправишься. Сам придумывал, куда бы послать.

— Раньше нужно было посылать, пока они за мной бродить не начали, — создавая несколько плетеных стульев, пробурчал я, понимая, что неправ и стремления оборотниц занять место рядом со мной не сломить ничем. Разве что турнир придумать? С заведомо невыполнимыми условиями.

— Я и сам могу нам покушать создать, — заявил Рен, садясь к единственному столу, — лучше расскажи, что у вас ночью было.

— У тебя магия не так быстро пополняется, — не согласился я, ставя на стол уже традиционные чашки с кофе и плетенки с пирогами, — а про ночь расскажу обязательно. Одному мне эту загадку не решить.

## ГЛАВА 9

— Может, сходим на твой холм? — как-то робко предложил Алдорис, когда все пироги были съедены, а все ночные новости рассказаны.

И даже все предположения сделаны, и какие я сам уже смог придумать, и до чего никогда бы не дошел своим умом. Пришли к выводу, что нужно поговорить с Гурандом, и как можно скорее. Эту задачку я решил просто: создал лист бумаги и, набросав несколько строк, отправил магистру вестника. Вот после этого маглор решил, что у меня есть время заниматься своим жилищем.

— Немного позднее, — вежливо кивнул я, сильно подозревая, что говорю неправду, — сейчас мне нужно отправить к шахте еще пару оборотней и продукты. Гномы кушают с большим аппетитом.

— Они уже собрались, — кивнул Ках, — позвать?

— Сам пойду, где они?

— Возле бывшей харчевни.

Я торопливо нажал на камень, пока маглор не пожелал идти со мной к Даверлису, и оказался на огороженной около старой харчевни портальной площадке. Трое оборотней действительно уже сидели возле нее на появившейся откуда-то скамейке, и рядом с ними высилась куча мешков. Мне совершенно непонятно было, откуда Кахорис умудряется брать все необходимое и как делит это между оборотнями, но вникать я упорно не желал. Пусть сам ищет способы, в конце концов, у него все наши капиталы.

Эта мысль показалась мне интересной, но и ее пришлось оставить на потом, сейчас я приказал парням собрать мешки, привычно оплел их воздушной лианой и открыл портал к домику у скал.

Тут было тихо и спокойно, на полянке горел очаг, рядом с ним неспешно чистила коренья кухарка, на крыльце сидел Даверлис и что-то раскладывал по мискам.

— Это хорошо, что ты пришел, — обрадовался он моему появлению, — гномы с утра наткнулись на жилку самоцветов. Сейчас ее разрабатывают, а я вот сортирую. Сколько долей мы им отдаем?

— Две, — сообщил я, — куда вы складываете продукты и вещи?

— На нашей половине кладовка, — бросила в миску недочищенный корешок кухарка, — я покажу. А можно вопрос, маглор Иридос?

— Конечно, я затем и прихожу, чтоб узнавать, что вам нужно.

— Мы тут надолго?

— На столько, сколько сможешь. Если не нравится или не по силам, скажи мне или Даверлису, приведу другую. Я же понимаю, что с гномами трудно. Вообще-то Кахорис собирался написать список, чтоб кухарки и охранники жили тут по пять или десять дней, а потом менялись. Вот Даверлису пока замены нет, но и он будет отдыхать, как захочет посмотреть на Зеленодол. Вместо него тут пару дней поживет Ренгиус или я сам.

— Мне тут как раз нравится, — сразу резко отказался дроу, — только шкатулок для камней побольше наделай. Я буду самоцветы сортировать и на самые ценные писать небольшие описания и рекомендации по тому, как лучше использовать.

— Даверлис, — родилась в моей голове новая идея, — ты же из дома Гиртез, а у вас обработка камней фамильное дело?

— В доме Гиртез гранят и оправляют только самые большие и дорогие камни, — неохотно пояснил дроу. — Но я учился у мастера, который умел делать любые поделки. Мы все с детства этим занимаемся, лет с десяти, пока не определятся магические способности. В доме Гиртез не принято бездельничать, а работа для боевых магов есть далеко не всегда. Я имею в виду, достойная работа.

— Вот тебе шкатулки, — собрав воздушной плетью ворох сорняков и веток, я сотворил кучу разномастных шкатулок, — и еще задание. Напиши список, какие нужны инструменты, чтобы организовать мастерскую. Зимой, когда скот будет стоять в загонах, у людей появится свободное время, и ты будешь учить желающих делать красивые вещи.

— А шахта?

— Что-нибудь придумаю. — Я обернулся к примолкшей кухарке. — Так чего ты хотела? Вернуться в деревню или получить помощницу?

— У нее там дружок остался, вот и волнуется, — не выдержал дроу. — Не обижайся, Чила, но лучше будет, если ты уже выберешь, с кем рядом больше хочешь быть: с сыновьями или с любимым.

— Так ведь там дома новые строят, — виновато вздохнула она, — и женщины каждый день приходят.

— Собирай свои вещи, — решил я, нечего тут мучиться ревностью и подозрениями, — быстро.

И уже через несколько минут мы с Чилой стояли под навесом возле старой харчевни, озадаченно рассматривая опустевший двор. Даже спросить, что произошло, было не у кого. Пришлось создать поисковика и отправить на розыск домочадцев. Однако они заметили нас все-таки раньше.

— Отец, — выскользнул из прохода между домами молодой оборотень, — наши все там.

— Где? — не понял я.

— На площади.

— Отнеси вещи Чилы в дом, где живет ее муж, — скомандовал я и отправился искать Кахориса, рассудив, что это будет быстрее, чем ждать, пока он прибежит сам.

Прошел вдоль стены в сторону площади, распахнул высокую калитку и замер, не сразу разобравшись, что тут происходит. Куда торопливо бегут шарги, везущие на своих спинах большие корзины, чем заняты снующие по площади оборотни. И куда делись кучи веток, навоза и кривые, покосившиеся и много раз латанные частоколы и сараюшки.

Но постепенно начал понимать, что весь этот хаос творится не бесшабашно и бездумно, а подчиняется замыслу одного из домочадцев, и это вовсе не Кахорис и не Таилос, а старый вожак, только ночью приведший ко мне свою стаю. Это повинуясь указанию его мозолистых пальцев мужчины копали ямки и бороздки и таскали в них навоз, девушки собирали в кучи сухие сорняки и разбрасывали по вновь созданным клумбам семена. Мальчишки весело доламывали сарайчики и таскали доски за новые дома, откуда раздавался перестук топоров. Женщины постарше суетились возле очага, сооруженного на месте одного из заборов, и из громадного котла, водруженного на него, уже неслись запахи готовящегося варева. А посреди площади столпились маглоры и сосредоточенно водили руками, но я предусмотрительно постарался, чтоб они меня не заметили, иначе артель гномов останется без обеда.

— Как тебе нравится наша площадь? — гордо спросил примчавшийся Кахорис, и я одобрительно улыбнулся.

— Очень. Но у меня вопрос: тут есть свободные девушки?

— Да. — Как оказалось, девушки снова нашли меня раньше, чем я их, и теперь стояли, рассматривая с самым откровенным интересом.

— Мне нужны две… — Я немного подумал, глядя на толпу красавиц, и поправился: — Нет, три работящие, добрые и умеющие хорошо готовить девушки.

— Я! — Все семь или восемь дружно шагнули вперед, и Кахорис несчастно засопел.

— Очень хорошо, — обрадовался я, — но вам придется это доказать.

— Что?

— Ну что вы умеете вкусно готовить. Проведем испытания, первыми будете ты, ты и ты, согласны?

— Да. — Трое выбранных снова дружно сделали еще один шаг ко мне, и я немедленно обнял их покрепче и перенес на знакомую полянку. — Вот очаг, вот котел, вот коренья, мясо и крупа. Приступайте, едоков почти двадцать человек, но едят как сорок.

Оставив ошарашенных кухарок под заинтересованным взглядом Даверлиса, я с чистой совестью открыл портал в Тмис. Мне пора было забирать остальных рудокопов.

Эти гномы тоже стояли кучкой возле своего банка и озирались так похоже на вчерашних, что я не стал с ними даже разговаривать. Незаметно подошел и сразу бросил отвод глаз. А затем обвил их плетью и открыл портал на знакомую полянку.

— Иридос! Куда вы нас принесли? — Похоже, за прошедшие минуты девушки уже успели осознать, что попали вовсе не в мою хижину на холме, и больше не горели желанием проявлять кулинарные таланты.

И если бы они смотрели на меня такими негодующе-обиженными глазами еще несколько месяцев назад, я непременно сразу растерялся бы и почувствовал себя диким гоблином, грубо обманувшим несчастных наивных девиц.

Однако теперь я был уже почти таким же оборотнем, как и они, вышедшим победителем в схватке с ведьмовским коварством и к тому же вожаком и главой дома. И не имел права на обычную маглорскую обходительность.

— Первое испытание, на быстроту реакции, никто из вас не прошел, — внимательно оглядев чистенькие ручки прелестниц, с нарочитой печалью объявил я. — Ни одна не догадалась о сути задания.

— Какого задания? — растерянно пролепетала самая смелая.

— Турнирного! — важно подняв вверх палец, объявил я, подумал и добавил: — В доме Тинерд тайно проводится турнир девушек на звание самой доброй, работящей и хозяйственной дочери стаи.

— Но нам никто ничего не объяснил, — начала наседать на меня вторая, и следивший за этим разговором со своего крылечка Даверлис ехидно ухмыльнулся.

— Еще одно такое глупое заявление, и ты будешь с позором отстранена от участия в турнире! — строго оборвал я. — Как это не предупредил? А на площади, когда я при Кахорисе спрашивал, кто готов доказать, что она самая работящая и хозяйственная? Вы же все согласились!

— Но взял ты только троих, — попыталась осторожно уличить меня во лжи вторая.

— Правильно, раз желающих слишком много, организаторы турнира имеют право поделить участников на несколько групп. — Я специально говорил официальным тоном и сыпал словечками, какие магистры плато применяют только в экспериментах. — Так вы собираетесь продолжать выполнять задание? Или отнести вас назад и забрать сюда вторую группу? Но предупреждаю, поскольку турнир тайный, вам будет поставлено заклятие, запрещающее пять дней о нем что-либо рассказывать.

— Я остаюсь, — решительно объявила самая сообразительная девица. — А кто будет проверять, как мы готовим?!

— Не волнуйся, — насмешливо сообщил с крыльца Даверлис, — проверяющие скоро придут. И стесняться в высказываниях не будут. А я сумею подсчитать, сколько будет недовольных.

Девушки посмотрели на него, как на овечку, внезапно показавшую волчьи клыки, и молча повернули к котлу. Мне пришло в голову, что им не очень-то удобно будет тут возиться в нарядных платьях, но возвращаться в деревню за вещами очень не хотелось, да и были еще кое-какие тайные намерения. И я отправился в Тмис.

Снова, как и вчера, создал себе облик внушающей доверие немолодой служанки и пошел по лавкам, слушая сплетни и заодно покупая дешевые мужские штаны и рубахи, в каких оборотницы обычно ходят в поездках и по лесу.

Разумеется, я и сам не молчал, с самым важным видом подбрасывал кучкам сплетничающих торговок загадочные новости и ужасающие подробности, «полученные от надежного дроу». Так же бдительно слушая все, что касалось предстоящих боев, о которых слуги обычно говорили шепотом и опасливо оглядываясь по сторонам. И все отчетливее понимал — в этот раз без боя увести тех, кого успели навербовать наемники дома Ратилос, мне не удастся. А в этом бою я буду бессилен причинить хозяевам поместья существенный вред и, скорее всего, никого не спасу, только восстановлю против себя стоящие за Ратилоса дома. И тогда они начнут мстить не только мне и моему дому, но и всем живущим в столице оборотням.

Моя задумчивость едва меня не подвела, у дверей одной лавки я не сразу заметил мага, делавшего вид, что рассматривает выставленные в витрине товары, и поддакнул троим служанкам, обсуждающим невероятные новости, что это еще цветочки, а вот говорят…

Много рассказать я не успел, маг мигом оказался рядом и прижал меня к перилам крыльца.

— И кто тебе это сказал? — Его глаза уставились в мое лицо с подозрительной настойчивостью, а руки ощупывали мою талию с ловкостью опытного карманника.

— Ах ты, мерзавец, — возмутился я, понимая, что нужно выкручиваться, — что это ты себе позволяешь?! Ты где это меня щупаешь? Я, между прочим, честная женщина, у меня рекомендации от самой госпожи Айли!

Я наседал на него, размахивая корзинкой и ловко загоняя в узкий проход между лавками, и он вяло сопротивлялся, явно лишь для виду. А едва мы оказались за углом, торопливо швырнул какое-то заклинание, тихо сгоревшее на моих щитах. И в тот же миг застыл послушным болванчиком, безучастно глядя, как я ловко накрываю нас пологом невидимости и увожу его в неприглядный уголок за мусорной кучей. Сжигающие палочки становились все дороже, и многие торговцы предпочитали собирать мусор по нескольку дней.

— А теперь говори, из какого ты дома? — надеясь, что дроу принадлежит к младшим домам или вообще одиночка, строго прошипел я, готовя заклинание краткой потери памяти.

— Сартено, — уныло произнес он, и я невольно фыркнул: с каких это пор Гуранд дает своим магам такие странные задания?

— Это тебя магистр Гуранд послал ловить сплетников на рынке?

— Нет, — внезапно занервничал он, — я сам.

— Зачем?

— Помочь… мы друзья… он попросил… — Маг бормотал все тише и бледнел все сильнее.

Если бы я не опутал его сразу несколькими сторожками и следилками, чтоб не позволить швырнуть еще заклинание, то не сразу заметил бы, что он теряет силы слишком быстро, словно борется с чем-то, сжигающим его изнутри. Но теперь я понял это почти сразу и, не раздумывая, открыл портал туда, где, как я точно знал, ему обязательно смогут помочь.

— Иридос! — возмущенно охнул Лангорис, едва портал сработал, и я облегченно выдохнул: как повезло, что учитель не на уроке и не где-нибудь в пещерах, а в своей башне!

— Он гаснет, помогай. — Метнувшись к целительскому столу, я положил на него дроу, выхватил коробочку с накопителями и вставил один в его амулет, благо гнезда для кристаллов во всех амулетах одинаковы, что у нас, что у дроу.

— Мерзкое заклинание, — опуская на голову мага сплетенную из лунного серебра и усыпанную алмазами сеточку, до отказа напоенную магией, мимоходом бросил учитель, сдвигая с головы собственную шапочку. — Закройся, не мешай!

Я немедленно мысленно сдвинул на место свою маглорскую шапочку и принялся помогать магу Гуранда восстанавливать быстро угасающую жизненную энергию, не обращая внимания на действия учителя. Все равно Лангорис сильнее меня, а действовать вдвоем, соединяя сознание с разумом пациента, угасающим под действием самого разрушительного и потому строго запрещенного заклинания, невозможно. И все, что мне оставалось, — это поддерживать жизнь в теле дроу, хотя, если учителю не удастся быстро снять заклинание с его рассудка, это будет бесполезной тратой сил и магии.

— Ну что я говорил, — насмешливый мужской голос раздался неподалеку, в портальном углу лаборатории, но мы даже не повернули в ту сторону голову, — эффект Эрангиуса в действии.

— Дурак он набитый, этот Эрангиус, — зло ругнулся я, наконец-то восстановив нормальную работу сердца и легких дроу, — в морду бы плюнуть.

— Не отвлекайся, — рыкнул учитель, — сбрасываю!

Я призвал к себе с полки ловушку магии, на плато незавершенные проклятия и смертельные заклинания вроде этого угасания лучше не оставлять на свободе, а собирать в ловушки и потом сливать в пустынных местах.

Фиолетовый дымок со зловещим багряным оттенком скользнул в ловушку изо рта дроу, и в следующий момент Лангорис снял с его головы защитную сеточку и бережно опустил в специальную шкатулку. Она стоила просто баснословных денег, но ценна была вовсе не тем. Хотя в лабораториях магистров было достаточно много артефактов, эта сеть была единственной. Слишком долго нарастало лунное серебро на кристаллах, опущенных в глубины лунного озера, чтоб делать из него копию артефакта.

— Так за что господин маглор хотел бы плюнуть в морду Эрангиусу? — с желчной обидой осведомился незнакомый магистр, но у меня не было никакого желания с ним разговаривать.

Я нестерпимо хотел пить и только теперь обнаружил, что так и хожу в облике служанки. Создав большой бокал холодного подкисленного отвара, я выпил его не отрываясь, шагнул к креслу, шлепнулся в него и только после этого небрежно сбросил иллюзию.

— Как получилось, что по Дройвии гуляет мощный ментал с портальным браслетом, а вы ничего не знаете?

К этому моменту к незнакомому магистру, немым укором застывшему у окна, добавился Дэгерс, мой отец и Тэрлон, магистр созидания.

И, рассмотрев, чем мы заняты, безмолвно расселись вокруг столика, стоявшего именно для таких гостей. Магистры проводят почти полжизни в своих лабораториях и обставляют их с неменьшей заботой, чем придворные дамы свои будуары.

— До сих пор у нас не было веских доказательств, — мрачно вздохнул Дэгерс, — что он так силен. И про браслет мы узнали только сегодня утром, когда ты рассказывал оборотням про ночное нападение. Можешь уточнить, с какой скоростью он ушел?

— Ты же знаешь, что я могу и показать, только окна закройте.

Разумеется, я и сам мог бы закрыть, но у них у всех резервы на треть больше моего и полны до отказа, а кристаллы в их личных амулетах пополняются, а не расходуются, как у меня. Впрочем, для магов это было такой мелочью, что никто даже не подумал попрекнуть меня этим, только неизвестный магистр поджал губы.

Сцену короткого боя с враждебным магом я показал два раза, а потом, словно забывшись, но на самом деле чисто из вредности, показал и малышей в клетке, и их встречу с матерью.

— А этого где взял? — тихо спросил Дэгерс, кивнув на спящего пациента.

Так же молча, продолжая понемногу потягивать холодное кисловатое слабенькое вино, я показал момент встречи с дроу и его намерение захватить меня в плен с помощью заклинания. Скорее всего, природного, вроде дурмана или обманки, точнее понять по тому, как оно горело, невозможно.

— Он в самом деле из дома Сартено? — спросил отец, и я честно пожал плечами.

— Сейчас схожу узнаю. Все равно хотел Гуранду все рассказать.

— Пошлем ему это. — Дэгерс достал из футляра разовый портал. — Нам нужно задать магистру пару вопросов. Напиши несколько слов, тебе он верит.

Едва большой вестник ушел по назначению, ученик Лангориса унес по лестнице на созданной мною воздушной лежанке еле живого мага. Магистры решили, что его разум лучше не подвергать сейчас действию портала.

— Так что с эффектом Эрангиуса? — упрямо повторил незнакомый магистр, нехотя подсевший к столу.

— А вы кто? — недобро уставился я в его глаза.

— Етгерс, его ученик.

— А где сам магистр?

— Его уже нет, неудачный эксперимент, — нехотя пояснил Лангорис, — но вот найденной в его записях фразой назван самый известный эффект. Он был самым лучшим воспитателем и контролером практики маглоров.

— А никому не пришло в голову, — устало хмыкнул я, — что он потому и записал эту фразу, что намеревался проверить? Или даже опровергнуть? Или вывести из нее исключения и придумать, как этого эффекта избежать? Почему вы восприняли ее именно как правило против маглоров?! Как запрет любой помощи, даже в самых трудных ситуациях? Ну да, все знают, что маглоры не гибнут, что в минуту смертельной опасности спрятанный в амулете разовый портал выбрасывает их сюда, сжигая для перехода всю возможную энергию. И эта уверенность помогает нам идти на самые невероятные трудности. Но почему-то я больше не уверен, что не было ни единого случая, когда портал так и не донес погибающего до плато.

— Было всего два происшествия, — тяжело вздохнул Дэгерс, — и то уже довольно давно. Сейчас появилась новая, странная закономерность: дети магистров, прошедших практику, все чаще отказываются от академии, если не попали в ежегодную десятку. Даже талантливые в какой-то стихии. Вот мы и спорим, нужно ли и дальше так категорично следовать запрету на помощь.

— Просто нужно изучать каждый случай, когда просят помощи, отдельно, — хмуро произнес я, — и особое внимание обращать на то, для кого маглор просит поблажки и почему. Устал, растерялся, хитрит или помогает оказавшимся в беде. Лично я еще придумал бы для новичков законный способ пообедать хоть раз в день. Например, пусть по особому соглашению хозяева харчевен кормят всех маглоров, а тем разрешить кастовать что-то полезное в хозяйстве. Хоть сохранение мяса или овощей. Новичкам очень трудно переносить голод после сытой жизни на плато. И неимоверно унизительно чувствовать себя в роли голодающих попрошаек.

— Добрый день. — Личный маг правителя Дройвии стоял в углу и рассматривал нас с неподдельным интересом. — Иридос, я как раз приказал перевернуть все архивы и нашел по твоему вопросу один любопытный документ.

— Можешь показать?

— Конечно, для того и принес. — Он подал свиток, шагнул к креслу и восхищенно вздохнул: — Сколько тут энергии!

— Да, — кивнул отец, внимательно рассматривая магистра, — много.

— Похоже, это он, нужно проверять, — прочитав вслух донесение одного из магов дома Сартено, посланное почти сто лет назад, объявил Дэгерс, и никто не стал спорить.

Маг писал в отчете, что встретился с очень странным явлением: жители одной дальней деревушки, куда можно попасть только по тайной тропе, ведут себя очень необычно, ничем не интересуются, в быту тихи и послушны, как монахи самого строгого монастыря. И живут так же скудно, все вырученные деньги отдавая хозяину небольшого поместья, защищенного не хуже боевой крепости.

— Вы не посылали туда проверяющих? — задал я вопрос Гуранду, уже догадываясь, что это не конец истории и магистр принес документ неспроста.

— Мы отправляли отряд магов, — подтвердил он, — но они не нашли этой деревни. Не знали о ней и жители соседних деревень. А маг, написавший это, был признан сумасшедшим. Такое иногда случается с магами. И документ этот сохранился только потому, что был причиной отправки туда магов. Но много позже магистры нашего дома несколько раз замечали следы ментальных заклинаний и никогда не находили кастовавшего их мага. Даже выдвинули версию, что это кто-то из маглоров-менталов приторговывает амулетами. И мы были склонны ей верить, но вот Иридос… он поколебал наши убеждения.

Магистр смолк и взял чашку с кофе, явно не желая больше раскрывать ни одной тайны. Но я чувствовал недоговоренность и знал, как убедить его сказать больше, но очень не хотел пользоваться своими знаниями втемную.

— Гуранд, — оглядев молчавших магистров, явно не собиравшихся ничего обсуждать при дроу, а возможно даже при мне, признался я, — тебе выслали портал из-за странного и печального происшествия.

— Что произошло? — резко насторожился он. — Зийлар?

— Нет, он в безопасности в доме Унгердса, и выходить оттуда я ему пока запретил. Несчастье с одним из магов твоего дома. Тебе рассказать или показать?

— Покажи, — сразу выбрал он, но тут же добавил: — А потом объяснишь.

— Объясню сначала, — не согласился я, — как ты знаешь, я распространяю нелестные слухи про дом Ратилос, мне хотелось, чтоб они занервничали и занялись поисками сплетника. И вот сегодня на торговой площади Тмиса на меня напал маг, дальше смотри сам.

Показанный мною эпизод с нападением на меня мага и последующим нашим приходом на плато внимательно смотрел не только дроу, но и магистры. Да мне и самому было интересно еще раз посмотреть на произошедшее со стороны. Я несказанно удивился, когда оказалось, что от момента его обращения ко мне до исцеления прошло всего несколько минут. Раньше мне почему-то казалось, что это тянулось почти полчаса, если не дольше. И теперь очень интересным стал другой вопрос: а каким образом тут так быстро оказался Етгерс?!

— Вы что, наблюдали за мной? — прямо обратился я к Лангорису, едва это осознал. — Етгерс никак не мог по моему порталу так быстро определить точку выхода и прийти сюда.

— Он был тут, ты не заметил, — укоризненно посмотрел на меня учитель, — мы как раз спорили о тебе. И сегодняшние твои действия подтверждают, что ты прав. Если бы вы попытались лечить мага сами, парень бы не выжил. Я сам его еле вытянул. И потому считаю, что пора вмешаться в это дело. Ментал, без малейшего колебания использующий такие методы и заклинания, — это очень большая опасность. И для жителей Дройвии, и для оборотней, и для маглоров, которых мы, в соответствии с готовящимся договором, намеревались осенью впервые отправить в Дройвию.

— А готовится такой договор? — живо заинтересовался я.

— Ты и так уже нанял двоих маглоров, — строго отрезал Дэгерс, но в его глазах плескалось веселье, — а третьего чем-то так увлек, что он строит посреди площади бассейн и собирается пустить туда золотых рыбок.

— Какой бассейн? — возмутился я, вспоминая дружно махавших руками маглоров. — Там должен быть фонтан!

— Поздно, — почти счастливо хихикнул Тэрлон, — я им всем засчитал экзамен по созиданию. Справились с задачей очень просто и красиво.

— Ну да, — чуть обиженно хмыкнул я, — это же не пирожки и не сарайчики.

— А вот по этому поводу они с Лангорисом как раз спорят, — печально кивнул отец, — кому брать тебя в ученики. Тэрлон считает, что твои главные способности — в магии созидания.

— Ты собираешься уйти из дома Тинерд?! — встревожился дроу так серьезно, что у меня вдруг стало легче на душе, и я окончательно простил ему все прошлые обиды.

Но не смог отказать себе в удовольствии пошутить.

— Конечно, — полюбовался на вытянувшееся лицо и снисходительно добавил: — Но не прямо сейчас… а лет так через двадцать. А теперь мне пора бежать, там бревна плывут. И кухарки у меня в туфельках у котла мучаются. Вы мне только пришлите вестника, когда решите, что будем делать.

— Подожди, — остановил меня учитель, — я уже решил. Через час ухожу в дом Сартено под личиной этого мага. Только передам все дела и соберусь. Гуранд, тебе придется подготовить мне все, что нужно, чтоб я смог его достоверно изобразить. Кое-что я узнал, когда удерживал сознание парня от распада, но не все. Поэтому тебя мы отправляем первым, и постарайся никому не проговориться. Ментал мог держать «под присмотром» не только его.

— Понял, — деловито кивнул магистр, вставая, — буду ждать.

Лангорис сунул ему в руку еще один портальный стержень, дроу разломил его и исчез.

## ГЛАВА 10

— А теперь мы расскажем тебе то, что выяснили по твоей просьбе. — Отец, не глядя, создал себе еще чашку кофе и печально вздохнул, — можешь обрадовать магистра Унгердса… но только наполовину. Его сын жив и здоров, женат и имеет двоих детей. А вот жена магистра умерла еще несколько лет назад и прежде взяла с сына клятву, что он не станет искать встречи с отцом и говорить ему про ее кончину.

— Вот же… — расстроенно выдохнул я, истово жалея, что ничего нельзя сделать, несмотря на все могущество находящихся рядом магистров. — Просто не знаю… как я ему скажу.

— Его сын написал письмо, подробное. — Отец достал пухлый сверток из простой бумаги и подал мне. — И ждет встречи с отцом, надеюсь, внуки смогут немного смягчить горе магистра. И еще, оборотни ущелий предупреждены о том, что ты можешь к ним прийти в ближайшее время, и уже есть желающие вступить в стаю. В той самой деревне, где живет сын магистра.

Он создал на столе иллюзию карты и показал мне деревушку, отлично зная, что я запомню расположение домов, чтоб знать, куда открыть портал.

— Они хотят, чтоб я прямо там принял их в стаю? — Мне не хотелось выдавать своих догадок, но не задать этот вопрос я не мог.

— Да, и среди них есть пара оборотней… которые дождались приезда давно потерянной племянницы, правда, она не унаследовала этой способности. Зато у нее неплохой магический дар.

— Откуда?!

— Соседство с плато всегда расширяет возможность развития способностей и повышения резерва, — важно пояснил Дэгерс и сразу перевел разговор на другое. — А ты постарайся пока не дразнить дом Ратилос, мы ими займемся. А сейчас можешь отправляться к кухаркам, да корзинку свою не забудь прихватить. Еще постарайся к вечеру отправить Лавену в дом Унгердса и не волнуйся. Как только мы что-то найдем или придумаем, сразу пришлем вестника.

Я не стал спорить. Это самое бесполезное и безнадежное занятие — что-то доказывать куче магистров, настроенных на военный совет. Просто подтянул к себе лианой корзинку и открыл портал на поляну.

Девушки возились возле очага с неподдельным энтузиазмом, и пахло из большого котла очень аппетитно. На боковой печурке пеклись пирожки, в поставленной на угли жаровне томилось что-то мясное.

Даверлис сидел на крыльце с довольной физиономией и не спеша поглощал пирожок. Судя по полупустой мисочке, стоявшей рядом, далеко не первый.

— Привет, красавицы, — жизнерадостно объявил я, — организаторы турнира приносят вам свои извинения за то, что забрали на испытания прямо в нарядных платьях, и в возмещение неудобств передают вот эту рабочую одежду. И еще вот эти сладости.

— Спасибо. — Старшая ловко выхватила у меня обе корзинки, и с купленными мною вещами, и с созданными прямо тут сладостями.

— А как он будет определять, — вторая кухарка кивнула на дроу, — кто из нас вкуснее готовит?

— Не волнуйся, — веско заявил я и покосился на мага. — Даверлис не только сильный боевой маг, но и хороший алхимик, поэтому его не проведешь. Но сегодня вы выполнили одно из заданий, когда решили готовить все вместе, а не по очереди, вы же помните, что я говорил: девушки должны быть добрые? Поэтому поздравляю вас, за это задание вы получаете первую награду. А вот чтобы доказать свои кухарские способности, можете в остальные четыре дня готовить разные блюда по очереди. Например, сегодня супом занимается одна, завтра другая. Но могу по дружбе подсказать: честность и взаимовыручка тоже будут оцениваться организаторами. Все, я ухожу, если чего-то нужно, говорите быстро.

— Где мы будем спать? — Это волновало третью, самую молчаливую.

— Вон видите крыльцо, где сидит Даверлис? Эта половина дома для наших сородичей, с другой стороны живут гномы. Так вот, там есть умывальня и столовая, и можете выбрать себе спальни. Слышал, Дав? Парни могут разместиться и по двое.

— Сделай пару лежанок, — кивнул он, — одеял и тюфяков хватает.

— А где вы взяли тюфяки? — Я не помнил, чтобы приносил сюда что-то подобное.

— Оборотни вчера мха натаскали, а мешки освободились, — сообщил он.

Треснутая пентаграмма, снова огорчился я, ну почему я так привык к бедности, что никак не научусь создавать хоть немного больше удобных вещей сверх того, что нужно человеку для самого скромного существования?

Решительно прошел в столовую и, радуясь втихомолку, что после плато резерв просто переполнен, решительно создал пару десятков тюфяков и подушек, набитых пухом. В лесу, где на каждом дереве живет птичья семья, летом не проблема найти немного пуха для заклинания созидания. Затем, оглядевшись, бросил на дом усиление, добавил окнам ставни и стекла. Под горами ночью всегда прохладнее, и зря я не позаботился об этом заранее. И под конец создал рулон простого полотна.

— Пусть используют, как хотят, делают покрывала на тюфяки или полотенца, — кивнув на полотно, сообщил я наблюдавшему за мной дроу. — Уверен, девушки найдут этому применение. Что вам еще создать?

— Можешь добавить сюда стульев, — пожал он плечами и вдруг тихо спросил: — А с чего ты такой веселый? Что-то хорошее произошло?

— Удалось спасти одного мага, дроу, — туманно сообщил я, — больше пока ничего не могу сказать.

Торопливо добавил пару плетеных диванов и несколько кресел, еще один стол, пониже, и, помахав Даверлису, открыл портал в свой дом, так оскорбительно названный Алдорисом сарайчиком.

Мне нужно было перевести дух и немного поразмыслить.

Первым делом я сходил умыться, затем поднялся на второй этаж и направился в собственную спальню. Осмотрел ее критическим взглядом и огорченно хмыкнул что-то я и на самом деле живу не как маглор, а как самый нищий оборотень. Даже у Таилоса в его подвале под мельницей и то было более удобное ложе из выделанных шкур.

Я немедленно поднял ножки собственной лежанки, сделал ее шире и создал себе пуховой тюфяк, подушку и тонкие полотняные покрывала. Потом прошел по небольшой комнатке, превращая скромный столик в удобный письменный стол, стул в кресло, а полку с разложенными на ней маглорскими принадлежностями — в резной застекленный шкаф. Потом пришла очередь моей одежды, развешанной на выросших из стен сучках. Для нее я создал удобный платяной шкаф. Потом добавил плетеный коврик на пол и красивый бронзовый держатель для светильника.

И только убедившись, что в моей комнате достаточно удобно не просто отсыпаться после дневных забот, а еще и жить, подошел к окну. Уставился на видневшийся за рекой пологий противоположный берег и позволил себе задуматься. Я и до замечания дроу понимал, что веду себя как-то непривычно и бесшабашно, но он невольно заставил меня искать причины этого приподнятого настроения. Ведь не сообщение же о смерти жены советника так меня порадовало?

Угрызение совести острым уколом напомнило, что маглоры на самом деле не такие уж бесчувственные, как думают некоторые хуторяне королевства. И стесняются радоваться своим удачам, если у друга случилась беда.

Но откуда на самом деле возникло то ощущение радости, с которым я пришел к скалам? Я тяжело вздохнул и стукнул кулаком по стене.

Проклятая пентаграмма, как ни увиливай, а себе-то придется признаться честно: меня обрадовало именно сообщение, что уже сегодня вечером я смогу принять в стаю незнакомых мне оборотней, взявших в свой дом незнакомую ведьмочку. Или… теперь уже магиню?

Вот это западня. Ну и как с ней разбираться? И главное, как все это воспримет стая? Если все и так заинтригованы моим уводом сразу троих красавиц. Определенно постановят, что вожак собрался завести подругу, и не одну. А что, мне по статусу положено! И теперь все наверняка совершенно по-другому растолкуют мой отказ пускать к себе в дом Таилоса с женой. Я невольно покосился на широкую лежанку и ехидно ухмыльнулся: вот что сработало у меня в мозгах, когда я так решительно ее увеличивал?

А с другой стороны, и у маглоров, и у оборотней подруг выбирают значительно проще, чем у дроу или людей. Да и у ведьм совершенно незатейливые правила, в которых значение имеет только взаимная симпатия.

Мне вдруг вспомнились отчаянные глаза, прижавшееся ко мне худенькое, но упругое тело, и резко стало не хватать воздуха. Треснутая пентаграмма, охнул я и торопливо кастовал на себя заклинание невозмутимости пятой ступени. Постоял несколько секунд и протянул руку, намереваясь распахнуть окно. Однако тут же по-новому оценил его убогий размер и решительно запустил заклинание созидания. Всего минута — и окно вытянулось до пола и превратилось в застекленную до половины овальную дверь, а за ней вырос из стены и поднял плетеные перила просторный балкон.

Вот теперь это настоящая комната маглора, распахивая свежесозданную дверь, довольно ухмыльнулся я. И пусть она пока еще маленькая, но в ней мне уютно и работать, и мечтать о нашем городе и о собственной башне.

Несколько минут я гордо стоял на пороге балкона, ожидая, пока его пол упрочнится окончательно, и попутно создавал легкие плетеные кресла и низкий столик, потом шагнул на балкон и окинул взглядом ошеломительный пейзаж. Не важно, что я построил этот домик примерно на середине расстояния от калитки до будущего дома, зато всего в трех шагах от обрыва. И теперь отлично видел в ярком послеполуденном сиянии дня и далекую полоску края плато, и темную щеточку лесов, росших по ближайшим склонам широко расходящихся в стороны горных хребтов. Перевел взгляд ниже, изучающе разглядывая тонущие в зелени крыши на противоположном берегу, и насторожился.

А чем это, интересно, занята внушительная толпа моих домочадцев, снующих, как мышки, по берегу?!

И что делают среди них фигуры в таких знакомых серебристых мантиях?

И откуда они вообще взяли кучу бревен, которую складывают возле дома Агана? Я же предупреждал, что сначала будем строить дома за дорогой, по направлению к Палере, а это почти на пол-лиги ниже!

Пальцы сами нажали на камни браслета, а еще через миг я стоял на крупном булыжнике возле суетящейся толпы и мрачно взирал на оборотней, таскающих из реки бревна, которые ловко заворачивала к берегу тугой водной струей Лавена.

— Кто отдал приказ вытаскивать бревна в этом месте?! — В моем рыке неожиданно прозвучало столько гневной ярости, что замерли даже маглоры.

Отпустила почти вытащенное бревно Лавена, неверяще оглянулся Ренгиус.

— Ну я. — Кахорис смотрел на меня так упрямо, что на миг я даже восхитился его настойчивой заботой о моем собственном удобстве.

Ну не дурак же я, сразу понял, для чего он распорядился таскать бревна именно напротив моего холма. Однако и уступать ему не намеревался, хотя и считал Каха своим самым надежным другом и заместителем.

— Зачем?!

А вот теперь я специально добавил в рык льда и металла, даже звякнуло что-то в ответ в доме Агана. То ли стекла, то ли посуда.

— У вожака должен быть достойный дом. — Волк чуть побледнел, но губы поджал еще упрямее. — Лучше всех. А отсюда мы их легко к тебе на холм поднимем.

— Ках, — я специально назвал его коротким именем, чтоб до него наконец дошло, — ты про какого вожака сейчас говоришь? Про Парамона или про Назирга?

— Про тебя. — Его голос вдруг сел и охрип. — Как ты не понимаешь…

— Это ты не понимаешь.

Мне вдруг резко расхотелось спорить с ним, а может, наконец сработала невозмутимость, но я просто спрыгнул с булыжника и пошел прочь. Как они не могут понять, что вовсе не у всех так устроена совесть, чтоб позволила спокойно сидеть на шелковом диване, если поверившие в тебя женщины с малышами ночуют в сараях. И догадаться, что, если нужно будет, я и сам смогу поднять эти бревна на холм, тоже могли бы.

Кто-то шагнул следом, но мне не хотелось никого видеть, и потому я создал воздушную площадку, как ночью, потом вихрь и, мысленно управляя своим новым транспортом, стремительно помчался вдоль берега, мимо разбросанных по склону стволов. Несколько бревен, нагроможденных в таком беспорядке, что сразу становилось ясно, что их тащили не оборотни, а маги, внезапно выросли передо мной, и я не сразу сообразил, что ни миновать, ни обогнуть посуху уже не успеваю. Единственное, что успел в самый последний момент, — свернуть к Горянке, торопливо несущей вдаль невыловленные плоты.

В душе я приготовился к купанию в ледяной воде и был немало озадачен, когда моя площадка помчалась по воде, как по маслу. Но анализировать и размышлять, отчего так получилось, было некогда: Горянка река каменистая и бурная, а я мчался прямиком на ближайшую связку бревен. Пришлось обмотать плот воздушной лианой и направить свой транспорт на его мокрую, вздрагивающую и неустойчивую поверхность. Едва оказавшись на связке, я прикрепил к ней площадку лианами и убавил скорость вихря. И только тут сумел перевести дух и оглядеться. Оказывается, плот уже почти поравнялся с местом, где я приказывал складывать бревна, и там тоже работали домочадцы, хотя их и было раза в три меньше, а бревна подводил к берегу магистр Унгердс.

Я чуть развернул на плоту свою площадку, снова добавил ветру силы, и бревна послушно свернули к берегу. Магистр создал волну, я прибавил скорости, и плот выскочил на берег как парусник, подгоняемый ураганом. От удара о берег меня чуть не вытряхнуло из воздушных «саней», и Унгердс отчаянно замахал мне рукой, но я и не подумал останавливаться или отдыхать. Уже привычно убрал плети, развернул свои «сани» и помчался за новым плотом. В этот раз все прошло еще лучше, потому что я успел осознать прошлые ошибки и поставил площадку не на самом носу, а посредине связки. К этому времени народу на берегу прибавилось, прибежали первые из тех, что ловили раньше бревна для моего дома, и мне пришлось рыкнуть, чтоб они не лезли под плоты. А некоторых даже отодвинуть воздушной плетью.

Потом я ловил и приводил третий, четвертый, десятый, пятнадцатый плот. И когда уже начал тихо костерить магистров, отправивших все бревна разом, пришел плот, на котором был прутик с белым флажком, знаком того, что это последняя связка. Я вывел его на берег, где уже давно собрались все маглоры и домочадцы, убрал «сани» и начал перетаскивать бревна выше воздушной плетью, захватывая сразу по нескольку штук.

— Иридос, — лавируя между бревен, магистр Унгердс подобрался ко мне поближе, чтобы быть в полной уверенности, что проигнорировать его слова я не сумею, — хватит работать. Никуда они отсюда не денутся, идем отдохнем.

— Идем, — мрачно согласился я, пакет, оставшийся дома на письменном столе, тянул мою душу необходимостью отдать его магистру и этим простым действием убить в его сердце надежду на счастье, — мне нужно с тобой поговорить.

Решительно взяв советника за пояс, я открыл портал в свой дом.

— Умывайся, я сейчас вернусь, — кивнул я дроу на дверь и направился к лестнице. Призывать письмо и вручать его не успевшему сесть магистру казалось мне неправильным.

В своей комнате я секунду постоял возле стола, набираясь смелости, потом выдохнул, взял письмо и нарочито медленно направился вниз. Проходя мимо свободной спальни, вспомнил, что обещал пригласить Алдориса, и приостановился еще на пару секунд, бросить заклинание созидания. В конце концов, он тоже маглор, и хотя личному магу королевы неплохо живется в дворцовых покоях, незачем ему спать на низенькой лежанке без тюфяка и подушки.

— Иридос, — магистр уже сидел за столом, устало положив на него руки, — что ты хотел…

И тут он увидел конверт и сразу смолк и побледнел, все поняв по тому, как я осторожно положил перед ним проклятое послание.

Наверное, нужно было что-то сказать, но я не смог. Просто повернулся и отошел к окну, дожидаясь, пока он дочитает.

Тихо шелестела грубая бумага, а я постепенно начинал ощущать, как все сильнее наваливается усталость и подавленность.

Можно было бросить заклинание — и ноющие ноги и спина мгновенно нальются силой, можно было выпить бодрящего зелья… Но мне не хотелось. Это будет самообман, потому что усталость гнездилась вовсе не в ногах. Наверное, даже самым упрямым и выносливым маглорам тоже нужно, чтоб их иногда хвалили и жалели, а не требовали действий и не навязывали решений.

Звякнула сторожка, сначала робко, потом залилась требовательным звоном.

— Ир, открой, — глухо произнес магистр.

— А ты уверен? — Я оглянулся и стиснул зубы, не в силах смотреть на его осунувшееся лицо, — а то могу просто убрать звук.

— Нет. Открой.

Я нехотя повиновался этому приказу и, пока они топали от калитки, мстительно создал диван с подушечками, коврик перед ним и на нем маленький столик с полной фруктов вазой. Пусть не упрекают, что я плохо живу и тут нельзя принимать гостей.

— Можно? — Алдорис вошел первым, и мне пришлось ответить.

— Конечно, проходи. Умывальня там, спальня на втором этаже. Есть хочешь?

— Я хочу. — Ренгиус вошел следом, таща под руку слегка упирающуюся Лавену, прошел к столу, сел напротив дроу и только после этого рассмотрел лицо магистра. — Мы что, не вовремя? Унгердс, что-то случилось?

— Да, — глухо и нехотя ответил тот и встал. — Ир, ты когда туда пойдешь?

— Хотел вечером, — оглянулся я на уходящее за горы солнце, — но можно прямо сейчас. Ты готов?

— Немного погуляю, — отозвался он и торопливо прошел к двери, даже не заметив вошедших Таилоса с Орисьей, шарахнувшихся в сторону, чтоб его пропустить.

— Что с ним? — сразу заподозрил неладное медведь. — Ир?

— Что «Ир»?! — огрызнулся я. — Нашли его сына.

— А жену?

— А вот ее больше нет. — Я снова отвернулся к окну, не желая ничего больше объяснять.

— Я пойду посижу возле него. — Таилос метнулся к двери, но вдруг застыл и осторожно спросил: — А ты когда узнал?

— Еще в обед. — Я понимал, что он пытается выяснить, знал ли я про жену советника, когда обнаружил выходку Каха, и как-то оправдать или объяснить этим мои действия.

Пусть объясняет, как хочет, но ни оправдываться, ни обсуждать произошедшее я сейчас не намерен. И вообще, как начинаю отчетливо догадываться, я все больше хочу попасть в ту деревню. И хоть на пару минут встретиться с ведьмочкой. Как ни странно, но она меня понимала и верила мне больше, чем все они. Хотя именно ей я больше всех причинил обид.

Таилос молча потоптался и вышел, а все остальные как-то разом притихли. Хотя и до этого сидели молча, но теперь просто как вымерли.

— Схожу принесу еды, — наконец тихо пробурчала Орисья и шагнула к двери, но я поймал ее воздушной лианой и вернул на место.

— Сиди, сейчас создам. Ты пойдешь с нами, там нужно новичков в стаю принять.

Повернулся к столу, прищурился и начал создавать деревянные блюда с едой и тарелки перед гостями.

Себе, Таилу и магистру тоже создал, хотя не был уверен, что он станет сейчас есть.

— Мы не из-за еды пришли, — виновато сказал Ренгиус, — извини, Ир. Просто там сейчас стая судит твоего помощника, и мы попросили подождать, пока поговорим с тобой.

— Как это «судит»? — не поверил я, вгляделся в его лицо и рявкнул: — Где?

— На площади, — бросилась ко мне ведьма и вцепилась в руку. — Я с тобой!

А в следующее мгновение мы стояли на площади, и я ошарашенно рассматривал сидевших кружком на траве и прямо на земле оборотней, среди которых была одна-единственная женщина, ведьма Мильда. И она единственная сидела на стуле. А посреди круга стоял только один человек, мой надежный друг Кахорис.

Решительно оторвав от себя Орисью, я порталом перешел к Кахорису и крепко стиснул за плечи.

— Извини, Ках, у меня сегодня просто день тяжелый. Я понимаю, что ты хотел как лучше, и ты совершенно прав, дом нужен. Я даю тебе честное слово, я его построю, и вы все будете помогать. Только немного позже. Пойми, я маглор. И не могу строить себе дом, пока у нас нет хороших домов для детей. А бревна эти не последние, несколько семей из ущелий хотят вступить в стаю, и они будут этим заниматься. А если нужно будет, пошлем им на помощь мужчин, у нас же сейчас будут свободные люди. — Я говорил и говорил, и только когда почувствовал, что его непримиримо напряженные плечи расслабились, тихо спросил: — Ты меня прощаешь?

— Куда от тебя денешься? — все еще хмуро буркнул он и осторожно спросил: — А что случилось?

Мне очень хотелось рассказать домочадцам про проклятого ментала и про подчиненных им магов, чтоб предупредить, заставить быть бдительнее, но этого делать было нельзя, и потому я принял нелегкое решение пойти по пути, подсказанному Таилосом.

Но сначала создал небольшой плетеный диванчик, шлепнулся сам и хлопнул по сиденью, приглашая сесть оборотня.

— Орисья, тебе стул сделать или сюда придешь?

— Стул сделай, — ворчливо ответила ведьма, и я послушно сделал ей стул.

Помолчал, решая, сколько можно сказать, а о чем лучше смолчать, и начал издалека:

— Наверное, многие из вас задавались вопросом, почему магистр Унгердс вошел в нашу стаю, почему отдал дом и сад и во всем нам помогает? И почему я ему доверяю так же, как Кахорису и Таилосу, как Рэшу и Агану, и Марту… и еще многим из вас. Так вот, эта история началась давно, когда он еще был одним из сильнейших магов дома Каллейн. Он был тогда лет на пятнадцать моложе, и у него была любимая жена. И не менее любимый сын. И они оба были оборотни.

Стая замерла, интерес в глазах стал живее, а на лицах появилось напряженное ожидание.

— Но однажды случилась беда: парень пропал. Унгердс искал и просил о помощи свой дом… но сумел только выяснить, что возле его сына вертелся вербовщик.

Оборотни разом посуровели, поджались, спрятали мрачные взгляды.

— Ему много пришлось там пережить… этому парнишке, и когда один из надзирателей решил, что он уже умирает, велел другому бойцу выбросить тело в соседний овраг. Но парень поступил иначе: попав за ворота, взвалил друга на спину и потащил в Тмис. Не знаю, как ему удалось уйти от погони, по болотам или по лесу, но он принес Унгердсу сына. Магистр парнишку вылечил, но его жена больше не захотела оставаться в столице. Забрала сына и ушла… найти ее не смогли.

— А теперь?

— Когда мы поселились в доме магистра, я пообещал, что найду его семью, и я все время искал. А сегодня мне сказали, что родных Унгердса нашли… Они прятались от него в одной из деревушек оборотней в ущельях плато. Мне даже дали письмо от его сына… но в нем плохая весть: женщины, которую столько времени любит и ищет Унгердс, уже нет. Я сейчас ухожу в ту деревню, магистр должен увидеться с сыном и познакомиться с внучатами, а вы попросите прощения у Каха… и, пожалуйста, больше не устраивайте судов… без моего ведома. Все-таки мы не просто стая, а дом Тинерд, не забывайте.

## ГЛАВА 11

Воздух в ущелье был прохладнее и влажнее, чем в Зеленодоле, а еще он пах медом и дымом. Точнее, пропахла ими вся деревенька, стоявшая на пологом склоне холма, за которым темнел покрывающий ближайшие склоны лес. Еще в ранней юности я досконально выучил в магическом иллюзионе все принадлежащие плато земли и потому хорошо знал, чем зарабатывают на жизнь местные оборотни. Мед и воск, орехи и мех, — вот основные занятия мужчин, пасечников и охотников. Еще тут варили сыры, делали наливки и настойки, собирали для себя и на продажу целебные травы.

Вот потому и пахнет дымом, сейчас как раз пора первой качки меда. Значит, нужно не упустить момент, закупить несколько бочонков, ребятня будет рада и сотам, и медовым рогаликам. Обо всем этом я рассуждал, внимательно наблюдая за пятеркой местных жителей, степенно приближающихся к нам. Согласно сообщению магистров нас должны были встретить и проводить в дом старосты, где пройдет официальное знакомство и желающие вступят в стаю. Но огонек неуступчивости, горевший в глазах селян, явно говорил о том, что у них свои представления об этой церемонии.

И я отлично понимал почему. Когда-то давно, сразу после разлома, эти земли не считались принадлежащими плато, по простой причине: моим предкам они были совершенно не нужны. Все, что маги хотели, они могли сделать сами, а если бы захотели купить, то вполне достаточно было поставить на тропе, ведущей наверх, такой же рынок, какой стоит на границе с королевством. Торговцев там всегда бывает больше, чем покупателей.

Но вот оборотням, что рождались на плато, жить там неудобно. Избыток магии для них вовсе не благо, потому что концентрировать и собирать ее в накопители они не могут, да и жить рядом с магами им трудно. Вот и заключили договор: плато объявляет ущелья своими, но живут там оборотни. Мои учителя говорили, что требование выдвинули оборотни, но после того, как я разобрался с пактом Хангерса, уверенности в этом больше не имел. Впрочем, Дройвия за ущелья все равно не стала спорить, если посмотреть на карту, они и в самом деле врезаются в плато, как раз в том месте, где сошла волна.

— Кто такие? — Старший оборотень, выпятив перепоясанный поясом вожака живот, смотрел на нас строго, как на нарушителей какого-то закона.

— Маглор Иридос с советниками, — скосил я взгляд на спутников, гадая, как они воспримут повышение статуса Орисьи до советника.

— А нам сказали… — поторопился один из сопровождающих вожака оборотней и проглотил язык под яростным взглядом отца.

Все ясно, ухмыльнулся я про себя, вожак только со мной пытается показаться грозным, а на самом деле ему помогают разбираться в делах все кому не лень, почти как и мне.

— Наверняка вам сказали, — приветливо улыбнулся я, — что придет глава дома Тинерд, получивший от правителя все земли от границы с плато и до Палеры и являющийся вожаком стаи, которая и называется дом Тинерд. Так вот, это я и есть.

Я снял отвод глаз со своего пояса, и камни ножен и рукояти блеснули напоенным магией светом.

— Что-то он у тебя великоват, — въедливо заметил второй сопровождавший и тоже получил полный упрека взгляд вожака.

— Это потому что в нем слито уже три кинжала, — безрадостно признался я, — когда ко мне присоединяется стая, я объединяю пояс ее вожака со своим.

— И сколько у тебя подданных? — подозрительно проворчал вожак, грозно глянув на спутника, открывшего рот, чтоб задать какой-то вопрос.

— Почти четыре сотни с ведьмами, дроу и маглорами, — не давая мне ответить, звонко объявила Орисья, — и долго вы нас на дороге держать будете? Мы по делу пришли, нам некогда тут стоять.

— А ты кто такая?

— Обнаглел, оборотень! — вдруг рассердилась она. — Ведьму не признал! Значит, хорошо живете, лешие вас не водят, кикиморы не заговаривают!

— У нас тоже ведьмы есть, — примирительно сказал вожак, — а знакомство — оно для порядка. Проходите в дом, решим все дела по-соседски.

Стараясь не улыбаться слишком насмешливо, ясно ведь, что вовсе не отповедь ведьмы заставила их сдаться так быстро, а рассказ про три кинжала, я направился к крепкому бревенчатому дому, на просторном крыльце которого маялась молодка с румяным пирогом на блюде.

И уже через несколько минут мы сидели за столом, с тоской рассматривая довольно крупного румяного кабанчика, зажаренного целиком на вертеле, и блюда с сыром, колбасами, солеными и жареными грибами и прочую снедь. Вот ведь правильно предупреждал нас Таилос, что перед походом сюда лучше не ужинать!

— А как бы нам Кинреса увидеть? — не выдержал медведь, поглядывая на напряженное лицо магистра.

— Они вас тоже ждут, — неохотно признался вожак, представившийся Фараутом, — но мы договорились, что сначала решим деловые вопросы.

— А давайте так, — сразу нашел я устраивающее всех решение, — мы будем разбираться с делами, а магистр Унгердс пойдет проведает сына?! Он его пятнадцать лет мечтает встретить.

— Сына? — Вожак переглянулся с оборотнями, и все они как-то сразу расслабились. — Так это же другое дело! Святое, можно сказать, дело! Будер, проводи!

— Я тоже пойду, — просительно глянул на меня Таилос, — старый друг как-никак.

— Конечно, иди, — кивнул я и мстительно добавил: — И не волнуйся, за твоей ведьмой я присмотрю.

Медведь лишь коротко ухмыльнулся, исчезая за дверью, а ведьма, которая должна была, по моему разумению, яростно возмутиться, и вовсе смолчала.

Что это с ней?! И какого сюрприза можно ожидать, захотелось мне узнать заранее, и я осторожно сдвинул шапочку. И тут же поспешно вернул на место.

Кривая пентаграмма, мог бы и без проверки додуматься, что ведьму снедают те же чувства, что и меня самого. Нетерпение, предвкушение, тревога и даже какие-то странные страхи. Не знаю, чего боится ведьма, возможно, того, что Мэлин теперь долго не захочет с ней мириться, а вот я опасаюсь совершенно конкретных вещей. Что девчонка выбрала слишком броскую внешность или выглядит слишком похожей на себя прежнюю. А еще что я не сумею скрыть так не вовремя проявившиеся чувства, или, еще хуже, ведьмочка не сумеет не выдать себя.


Дела местных жителей оказались вполне предсказуемыми, и разрешили мы их довольно быстро. А что там решать: молодых оборотней, как обычно, тянет в новые места, посмотреть мир, а отцы и деды, напуганные рассказами скрывающихся тут сородичей из Дройвии, всячески стараются их уберечь и удержать. Да и торговые дела волновали Фараута не меньше. С тех пор как мы переселились в Зеленодол, к ним не приехал ни один перекупщик. А теперь, по достигнутому соглашению, я позволю парням гостить в Зеленодоле столько, сколько захотят, с условием, что они вступят в стаю, но, когда надоест, смогут свободно вернуться домой. И даже увезти с собой тех из девушек, кого сумеют увлечь.

— А что вы продаете? — заинтересовался я, ни на минуту не упуская из памяти свое желание купить мед.

— Да все: и медок с воском, и шкуры, и орехи, — принялся перечислять вожак, посматривая на меня с надеждой.

— И почем? — Практичную ведьму волновали прежде всего цены.

Оборотни начали называть цены, и через несколько минут их пояснений по хитрой ухмылке Орисьи я сообразил, что скупщики наживались тут очень неплохо.

— Предлагаю сделку, — решительно предложил я вожаку. — Все лишнее вы продаете мне, и по самой высшей цене, по какой брали они. А дальше я сам решаю, что оставить своим людям на зиму, а что продать. Хотя не думаю, что у меня сейчас будет возможность что-то перепродавать. Дом Ратилос совсем озверел, девочек на бои выставить обещает, и оборотни бегут к нам со всей Дройвии. А мост через Палеру мы перекрыли заставой и охраняем: вербовщики устроили драку в деревне в первый день нашего прихода.

— А удержите, если полезут через заставу-то? — Во взгляде оборотня плескалось сомнение.

— Она трехэтажная и защищена щитами. И парни у меня там не одни, я маглора нанял. А если начнется стычка, сам приду на помощь.

— А ты волк или медведь?! — Судя по заблестевшим глазам селян, этот вопрос волновал их очень живо.

Тайком вздохнув, я привычно выпустил наружу свою шкуру и почти без удовольствия полюбовался на ошеломленные лица хозяина и его домочадцев. Этот эффект повторялся каждый раз с таким постоянством, что я начал привыкать.

— Давайте тогда сразу примем всех желающих в стаю, — подождав, пока они налюбуются на мою ячеистую шкуру, предложил я, — отпразднуем, и мы пойдем домой. Всех, кто уже решил погостить в Зеленодоле, можем забрать с собой, мы сегодня построили новое жилье, и у нас найдется свободное место. Но если хотят прогуляться, пусть едут своим ходом, у вас же есть шарги? Заодно и мед привезут. Хотя несколько бочонков я сразу заберу. У нас ребятишек много, а они, сами понимаете, сладкоежки.

— Шарги у нас есть, и тележки тоже, а как с деньгами?

— Если у вас есть счет в гномьем банке, то могу дать расписку. Если нет, выбирайте: монетами, слитками или золотыми украшениями.

— Нам бы украшения, — переглянувшись, решили оборотни, — осенью свадьбы, на подарки.

— Как хотите, — пожал я плечами и кивнул Орисье. — Доставай зелье.

— Что за зелье? — Неугомонные оборотни недоверчиво принюхивались, пока ведьма важно объясняла, что это особое зелье дома Тинерд.

— Сразу лечит все мелкие недуги, очищает кровь и снимает усталость. Ну и еще добавляет особый запах, чтоб своих издали узнавать. Так кто первый?

Торопится, хмыкнул я и вдруг понял, что Орисья не зря так делает. Раньше меня сообразила, что для всех нас лучше, чтобы ведьмочка как можно дольше оставалась в тени, и потому не хочет сейчас ее показывать ни мужу, ни магистру. Пока все в стае не привыкнут к ее новой ауре, запаху и внешности и не забудут про прежнюю Мэлин. Вернее, прочно уверятся, что именно она вышла замуж за дроу и живет в столице.

Оборотни, как обычно, сначала подходили с опаской и неторопливо, но по мере того как рассмотрели немудреный ритуал, потекли бойким ручейком. Да и было их, самых смелых и непоседливых парней, всего с дюжину, и с ними три девушки. И пожалуй, впервые за все время с тех пор, как стал вожаком, я искренне порадовался, что принимать новичков положено в шкуре оборотня. В ней мне значительно проще удержать на лице важное и невозмутимое выражение, а даже если и проскользнет какая гримаса, разобрать, что именно она означает, вряд ли удастся даже изучившим меня друзьям.

Оказалось, что мне не нужно долго рассматривать подошедших селянок и высчитывать, кто именно из них Мэлин. И ждать подсказки своей шкуры тоже не пришлось. Я понял это с первого взгляда. Да я даже имя заранее угадал, ну почти угадал.

И за это я должен был поблагодарить самого себя. Ведь именно мне пришло в голову дать девчонке дурацкий совет обсудить все с моей матушкой. Ну и, разумеется, саму матушку, если она не догадается подольше не показываться мне на глаза.

Такое задорно-веснушчатое личико, обрамленное веселым облаком золотистых кудряшек, было только у моей кузины Энерины в те времена, когда мне было всего десять, а ей семнадцать, и она училась у моего отца и жила в соседней комнате. Правда, недолго жила, года два, но мы дружили и частенько устраивали совместные проказы. Потом у нее проснулся интерес к магии воздуха, и она выбрала другого учителя, а лет через пять и вообще превратилась в гладко причесанную, томную красавицу с фиалковыми глазами. Наша дружба к тому времени не угасла, но превратилась в более прохладные и отстраненные отношения, хотя кузина даже иногда спрашивала мое мнение по поводу своего очередного поклонника.

И только моя матушка догадывалась, что в те давно прошедшие годы я был тайно влюблен в Энерину глупой детской любовью.

Ведьмочка подошла ближе, глядя на нас с той же настороженностью, что и ее новые подружки, и я облегченно перевел дыхание.

Нет, вблизи некоторое сходство с кузиной никуда не делось, но при более внимательном изучении я начал понимать, что на самом деле этими яркими чертами матушка ловко замаскировала родной облик Мэлин. Хотя если рассматривать все по отдельности, не так уж их было много, этих черт. Волосы оказались не соломенно-золотыми, а темнее, и лишь чуть рыжеватыми. Да и локоны вились не такими тугими кудряшками, как у Энерины, а скорее мягкими волнами. И загадочно-зеленые большие глаза остались прежними, только стали длиннее обрамлявшие их густые ресницы и чуточку посветлел цвет четко очерченных бровей.

— Меня зовут Анэри, — склонившись к моей руке, тихо сказала девушка, и пришлось спешно кастовать заклинание иллюзии. На всякий случай предусмотрительно приготовленное мною заранее.

Драконья шкура непостижимым образом узнала бастарду в новом облике и моментально поторопилась показать это всем. Хорошо, что во мне еще жива маглорская паранойя, ворчал я про себя, глядя, как Мэлин, точнее, Анэри делает вид, что лижет мне ладонь.

Ей вовсе не было нужды это делать — поставленный магистрами хитрый щит, скрывающий мой маячок, мигом слетел от легкого прикосновения, и знак стаи стал виден всем остальным.

— Поздравляю со вступлением в стаю, — заученно произнес я, а Орисья сунула в рот дочери ложку зелья, хотя я пока не был уверен, удалось ли ей опознать ведьмочку так же точно, как мне, — а теперь мы приглашаем разделить с нами угощение.

И в ответ на недоуменные взгляды новичков создал блюдо с жареными перепелами, фаршированными по особому рецепту. Ведьма, успевшая спрятать зелье в свой походный кошель, висящий через плечо на широкой лямке, ловко обнесла всех новичков и хозяев, делая вид, что не замечает воздушной лианы, которой я поддерживал тяжелый поднос.

Анэри уселась в уголке, рядом с подружками, и я искоса поглядывал на нее, изучая ауру, резерв, жесты и силясь понять, сумеет ли кто-то еще опознать в ней Мэлин?! И чем дольше изучал, тем сильнее успокаивался, но драконьей шкуры, вернувшейся на место, едва ведьмочка отдалилась, не снимал. Впрочем, она и действительно была теперь по резерву не ведьмою, а магиней, хотя до маглоры ей пока было очень далеко. И дело не в размере резерва, а в количестве выученных заклинаний и проведенных в тренировочной башне часов. Понять это легче всего тем, кто досконально изучил любое ремесло, хотя бы гончарное. Когда ладони сами ощущают по эластичности глины, что она как раз такой степени готовности, что не растечется и не рассыплется на кругу и не треснет при обжиге. И когда рука раз за разом берет ровно столько глины, чтоб создать чашку одной формы.

Так и маг сотни раз бросает в поглощающую стену одно и то же заклинание, чтоб потом твердо знать, какой мощности оно получится и куда попадет, если придется применить в деле.

— Иридос, знакомься! Это Кинрес, а это его семья, — радостный бас Таилоса отвлек меня от наблюдений, и через несколько минут я был знаком с ними со всеми и знал, что Унгердс уговорил сына погостить в его доме и даже вступить в стаю.

Суматоха, поднявшаяся после их прихода, улеглась, когда все четверо с невероятно серьезными лицами лизнули мою ладонь, выпили зелье и уселись пробовать перепелов. Только в этот момент я смог снова взглянуть в угол, где сидели девушки, и когти сжали кусок кабанины так крепко, что на тарелку упало несколько ровно нарезанных ломтиков.

Один из собирающихся к нам в гости парней сидел рядом с бастардой и, положив одну руку на спинку скамьи за ее плечами, другой ловко подкладывал девушке на тарелку соленых грибочков.

Страстное желание засунуть все их ему за пазуху и превратить в жаб или ужей мгновенно вспыхнуло в душе, и мне пришлось собрать всю выдержку, чтоб отвести от парня взгляд.

— Фараут, — решительно произнес я через несколько минут, найдя наконец убедительную причину поторопить события, — готовьте мед, я сначала уведу Унгердса с семьей в Тмис, им хочется поговорить, да и детей скоро укладывать спать.

Магистр бросил мне благодарный взгляд, и я с огорчением сообразил, что, занятый своими заботами, угадал его желание совершенно случайно. И, едва осознав это, решительно встал и направился к двери, властно бросив на ходу, что уходить будем с улицы.

Оборотням понадобилось с четверть часа, чтоб доставить мед и пару мешков с орехами, которые они желали непременно всучить магистру в подарок, и я все это время стоял у крыльца и задумчиво чесал когти о бревно. И только когда заинтересовался встревоженным взглядом мнущегося рядом хозяина и обнаружил на сапогах ворох свежих стружек, а в стене дыру, достаточную для устройства тайника, спохватился. Немедленно кастовал на бревно заклинание восстановления, а щепки превратил в кучку нарядных шкатулок и подарил оборотню.

В доме Унгердса я задерживаться не стал, оставил всех посреди переднего зала и немедленно вернулся в ущелье.

— Кто-то решил идти с нами сейчас? — спросил безразлично, рассматривая высыпавших на крыльцо новичков, и хозяйственно добавил: — Хотя, если поедете утром, сможете заодно привезти товары. Захватите весь мед, какой соберете, мы будем варить на зиму груши и айву.

— Мы пойдем сейчас, — выступила вперед одна из девушек, — пусть только наши сундучки захватят.

— Слышал, Фараут?! Ждем. — Я поспешно, пока не одумались селяне, подтянул девушек и ведьму воздушной лианой, схватил за пояс Таилоса и сгреб плетью бочонки с медом.

А в следующий миг открыл портал на новую площадь.

— Ну вот и прибыли. Тай, распорядись насчет меда. Девушки, идите за мной, я устрою вас в гостинице. — И, не оглядываясь, пошел впереди селянок в созданную из сорба харчевню, точно зная, что за нами сейчас наблюдает не один десяток любопытных глаз, и зверея от невозможности это запретить.

Ведь завтра утром любопытные оборотницы будут вовсю изучать девушек и гадать, почему я последнее время вожу по деревне юных красавиц именно по три. И мне заранее рычать хочется от понимания, какие именно предположения они выдвинут в первую очередь.

— Где Тирох? — войдя в гостиницу, строго спросил я у гуляющих по лестнице оборотней, мимоходом отмечая, что они тащат наверх миски с едой.

— Я здесь. — Хозяин шариком выкатился откуда-то со стороны кухни.

— У тебя свободны те две комнаты, про которые я говорил? — поинтересовался я, подтолкнув девушек к двери в столовую.

— Да, — как-то неуверенно сообщил он.

— Освободи еще одну и посели там наших гостий из ущелья. И предупреждаю в последний раз, не забывай ни на минуту, что этот дом — гостиница, а не постоянное жилье. Никаких семей здесь не должно быть, как и обедов в своих комнатах. В комнаты еду подавать только самым важным гостям. Ну ты и сам все должен знать. Завтра из ущелья придет обоз с медом, возчики погостят несколько дней, приготовь им к вечеру места. Их можешь поселить по двое или трое. Если они решат остаться надолго, переселим в другое место. Все ясно? Кстати, не забудь завтра сразу набрать в свои кладовые меда и орехов, и вообще у тебя там должно быть все.

Я специально выдавал ему такие строгие указания, потому что точно знал: Кахорис, несмотря на мое предупреждение, еще не раз попытается сделать из гостиницы общий дом, а когда я построю дом себе, то из моего маглорского жилища — нечто вроде королевского дворца. То есть постарается поселить там как можно больше кухарок, охранников и прочих домочадцев, а кроме того, примется устраивать у меня под боком всех гостей. А вот этого я не позволю ему ни в коем случае. Я маглор, а не король и не маркиз, и даже не такой глава дома, как остальные двадцать четыре владельца артефактов. И потому никогда не пожелаю устроить у себя в доме такой порядок, какой успел рассмотреть в доме Гиртез. Вот именно потому так пекусь, чтоб в гостинице всегда было место для гостей.

— Понял. — Тирох взглянул на меня с особым интересом. — А кухарки и горничные?

— Бери одиноких, тут таких полно. Или пусть ночуют дома. И еще, где ты достаешь тюфяки?

— Нигде, просто положил на лежанки одеяла, — вздохнул он, — будем пока собирать пух с дичи, а осенью, как станут стричь овец, намоем и начешем шерстяных.

— Уже собрал хоть немного пуха? — порадовался я его хозяйственности, проверяя резерв.

Если больше не использовать портал, то вполне смогу сделать несколько тюфяков, и не добавляя накопитель.

Пуха оказалась полная корзина, и через несколько минут на полу лежала куча тюфяков.

— В первую очередь гостям и кухаркам, — предупредил я, создавая вдобавок рулон полотна. — Да не стесняйся привлекать к помощи тех, кто окажется поблизости без дела. Завтра загляну, сделаю еще тюфяков.

И направился к выходу, думая о том, что пора сказать женщинам, чтоб собирали пух. Да наказать Каху пройти по деревне и поинтересоваться, может, у кого осталась непроданная шерсть. До своего холма я добрел без помех, открыл калитку и насторожился, обнаружив, что окна освещены. Потом вспомнил, что в доме оставались маглоры, и тяжело вздохнул: объясняться с ними не хотелось. Однако в столовой на диване сидел один Ренгиус, и это немного утешило.

— Алдорис уже спит, — кивнул он в ответ на мой вопросительный взгляд, — у тебя есть силы поговорить?

— Конечно, — шлепнулся я в кресло, и он тут же оказался рядом, прикоснулся к руке, проверяя резерв. Как будто так плохо видит, все же он почти отработавший практику маглор, лениво шевельнулась в моей голове ехидная мысль, но вслух я ничего не сказал, привык за последнее время, что все пытаются опекать.

— Как магистр? — усевшись на место, спросил он, хотя я мог бы поклясться, друг ожидал меня вовсе не затем, чтоб задать этот вопрос.

— Лучше, — кивнул я. — Его сын с семьей вступили в стаю, и сейчас я отвел их в Тмис. Думаю, внуки отогреют его сердце.

— Я тоже отправил Лавену в Тмис, — сообщил он, — и хотел спросить… Ты не будешь против, если я…

— Нет, — не дожидаясь его объяснений, кивнул я твердо, — не буду. Но вот отпустить тебя с заставы не могу.

— Я и не прошу, — фыркнул он, — хотя и не собираюсь сидеть там все время. Щиты я усилил, ловушки по берегам растянул, сигналок наставил и срочный вызов для себя кастовал. Он сработает, если дернется хоть одна ловушка.

— Здорово, — восхитился я, — а вот я такого не умею. Но сейчас учиться не буду, позже покажешь. Это все?

— Нет. — Ренгиус посмотрел на меня испытующе и вдруг кастовал вокруг нас непроницаемый купол такой мощности, что я даже смог различить сплетающиеся в нем волны магии. — Я хотел задать очень важный для меня вопрос.

— Задавай.

— Магистры на плато в курсе всех твоих дел?

— Разумеется. — Признаваясь в этом, я не выдавал никаких особых тайн, все маглоры еще в первый год практики начинают понимать, что наблюдатели живут в королевстве не только для того, чтоб ставить на ногти практикантов черные полоски.

— Они тебе помогают? Ну ведь не украл же ты эти браслеты?

— Что тебя натолкнуло на такое предположение, кроме браслета? — временно ушел я от ответа, пытаясь понять, что и зачем стремится выяснить маглор.

— Бревна, — внезапно весело усмехнулся он. — Эти деревья были выращены на плато специально. Неужели ты вчера не почувствовал остатки магической силы, когда вытаскивал их на берег, и тебя не заинтересовало, почему они так послушно подчиняются маглорам?

— Ренгиус, мне не хочется напоминать тебе, что я теперь имею шкуру оборотня. С одной стороны, это удобно, она непрерывно собирает магию и помогает пополнять резерв. Но есть и недостаток: чтоб найти слабый след магии на вещах, мне нужно создать поисковик, сам я этого больше не ощущаю.

— Извини, — расстроился он.

— Да нет, не переживай. Удобств от моей шкуры значительно больше. Если бы мне раньше попал в висок болт, его не смогли бы отклонить никакие щиты и амулеты. Как мне сказал магистр, и арбалеты, и стрелы были зачарованы. Но давай о главном, есть что-то еще?

— Есть, — честно признался он, — но все мелкое, и заметить это может только маглор. Вот я и подумал, раз тебе помогают магистры и даже разрешили нанять нас, возможно, я что-то не сделал… ну что должен был решить сам. Например, попросить принять меня в стаю. Ведь тогда мне было бы легче видеть тех, кто в ней давно, а кто чужак.

— Ты прав, — кивнул я, вдруг осознав, что он дошел до той грани, за которой умалчивать о чем-то будет только во вред нашим отношениям. — Магистры мне помогают. И тебя разрешили забрать из крепости именно для этого. Про то, что в стае тебе было бы легче, ты понял верно. Но вот вступать в нее тебе нельзя. Вот этот амулет, который снять невозможно, привязан не только ко мне, а и к остальным двадцати четырем символам старших домов. И так настроен, что я не могу ничего неприятного или опасного кастовать ни на кого из их владельцев и связанных рунами домочадцев. Кроме заклинаний лечения или бытовых. Дом Ратилос обходит этот запрет, нанимая магов-одиночек, но мне такое не подходит.

Говорить про загадочного ментала я пока не собирался, раз им будут заниматься магистры, можно надеяться, что очень скоро он будет пойман. Или хотя бы обезврежен.

— Но, Иридос, — задумался маг. — А зачем тебе на них нападать? Если это не даст никакого результата?

— Незачем, — кивнул я, — но дело в том, что именно дом Ратилос и примкнувшие к нему дома наживаются на боях оборотней. И делают это давно, успели поставить мощную защиту и придумать надежные ловушки. И вот все это я тоже не могу взломать так, чтоб меня не опознали сразу же. А ломать придется, позволить, чтоб гибли подростки, я не могу.

— А правитель почему не запретит?

— Сам знаешь, все делается тайно, и доказать невозможно. А без доказательств он не может вмешаться и не хочет допустить бессмысленной бойни. Это только артефакты у всех одинаковые, а силы разные. Кто первый пробьется сквозь чужую защиту, а кто пострадает от наемных магов — предсказать невозможно. Не было до сих пор таких стычек, дроу хватило мелких недоразумений, чтоб понять, что артефакт — это грозное оружие.

— Спасибо, я все понял, — задумчиво кивнул он и снял купол, — спокойной ночи, я на заставу.

Я посмотрел на опустевший диван, вздохнул и поплелся в свою комнату обдумывать все произошедшее за день. А едва растянулся на непривычно мягкой постели, перед лицом замерцал вестник. В душе вдруг робко шевельнулась надежда: она же теперь магиня, значит, могла научиться…

Однако письмо оказалось от Ренгиуса, он писал, что забыл сказать важную вещь. Мне все-таки нужно натаскать этих бревен на свой дом, из них я построю все почти без усилий и без помощи домочадцев.

— Благодарю, — сказал я темноте за окном, — но дома для оборотней мне будет строить из них ничуть не труднее.

## ГЛАВА 12

Разбудил меня стук, негромкий, глухой и равномерный. Сначала, открыв глаза, разглядев новое устройство комнаты и сообразив, что нахожусь в своем доме, я не поверил собственному слуху. Не мог никто стучать не только в доме, но и поблизости. Наверное, мне это приснилось или пригрезилось со сна. Однако секунды шли, я уже совершенно проснулся, а стук все не прекращался.

Пришлось кастовать поисковик, привязывать его к зеркальцу и посылать на поиск источника этого шума. Долго искать виновника поисковику не пришлось, посредине кухни сидел Алдорис и небрежно помахивал рукой. А напротив него, прямо на полу, лежала куча камней, и с ними что-то происходило. И именно они издавали это непрерывное постукивание.

— Треснутая пентаграмма, — сердито проворчал я, слезая с постели, — вот потому я и не буду строить себе дом. Как можно дольше.

Посмотрел в окно, просто полюбоваться видом и определить, давно ли рассвело, и обнаружил, что утро снова радует нас дождем. И, судя по серым тучам, это не гроза, а более затяжная непогода. Ну вот и хорошо, сейчас пройдусь по домам и проверю, у всех ли в порядке крыши.

Но сделал пару шагов и сообразил, что это будет смешно и неправильно. Нет, крыши чинить как раз правильно, но бегать по деревне — не мое дело. И не потому что я загордился, просто успею больше сделать. Потому вернулся, написал пару строк и отправил вестника Кахорису. Потом с минуту постоял, разрываясь между осторожностью, здравым смыслом и собственным эгоизмом, и, злясь на самого себя, сдался эгоизму. Написал «доброе утро» и послал в гостиницу, рисунок резерва одной из гостий я вчера постарался запомнить очень хорошо.

И лишь потом, с бесшабашностью устроившего шалость ученика, направился к лестнице.

— Доброе утро, — едва завидев на ступенях мои ноги, сказал маглор, — я тебя разбудил специально.

— Спасибо, — оставалось ответить мне, — тебе пора домой или позавтракаем вместе?

— У меня время до обеда, так что умывайся и делай завтрак, — заявил он, и я, пожав плечами, направился в умывальню, пытаясь понять, что в нем изменилось со вчерашнего вечера?!

Как-то по-другому он начал разговаривать, да и не смотрит больше настороженно, как все маглоры, живущие в человеческих землях. Впрочем, мне такое обращение нравится намного больше, чем маглорская подозрительность и щепетильность Лавены.

— Что ты любишь на завтрак? — вернувшись к столу, спросил я, решив пока не обращать внимания на странные камни.

— Там за калиткой поставили кувшин с медом, — сообщил он, — я не стал трогать щиты, открой сам, я принесу.

— Сиди. — Я привычно создал воздушную лиану и, приоткрыв на минуту защиту, притащил кувшин на стол. — И с чем мы будем этот мед есть?

— С горячими лепешками или пончиками. — Алдорис ни капли не смутился, и это мне снова понравилось.

— Давай я создам разных булочек, печений, лепешек, блинов и оладий, — сопровождая свои слова действиями, сказал я и поставил в дополнение к горячему печеву холодное молоко и кофе, — а ты объяснишь две вещи. Что ты там такое делаешь и почему стал разговаривать со мной как с оборотнем, а не как с маглором.

— Не как с оборотнем, — садясь к столу, поправил он, — а как с маглором, только закончившим практику. Ведь ты им по сути дела и являешься, только никак не хочешь признать. Или просто настолько замотался со своими делами, что никак не доберешься до наблюдателя.

В первый момент, услышав это ошеломляющее заявление, я откровенно заулыбался. Само собой, очень приятно услышать такие слова от сородича и коллеги, достигшего последней ступени перед возвращением домой. Скоро на ногте его мизинца появится последняя темная полоска, и королева Альбиона начнет подыскивать себе нового личного мага. Чем-то эта мысль зацепила меня, и я спросил скорее из маглорского любопытства, нежели всерьез:

— А ты бы смог забыть про то, что нужно посетить наблюдателя?

Алдорис макнул в янтарный мед кусочек свежей лепешки, прожевал, запил молоком и неожиданно вздохнул:

— Уже третий год забываю.

— Что?! — Я отставил в сторону чашку и неверяще уставился в его серьезное лицо. — Ты не хочешь возвращаться на плато?

— А ты? — усмехнулся он в ответ. — Ты ведь выполнил два значительных контракта, и не важно, что второй брал у простой ведьмы, наблюдатели считают по-своему. Так почему тебя не волнуют полоски на ногтях?

— А что будет, — задумался я над вопросом, которым ни разу не задавался прежде, — когда ты поставишь на ноготь последнюю полоску?

— Может, они станут золотыми? — лукаво усмехнулся маг.

— Шутишь? — Я лихорадочно искал ответ, припоминая всех знакомых магистров, точно прошедших практику. — Неужели просто исчезнут? В смысле полоски?!

— Я горжусь твоей сообразительностью, — ехидно заметил он.

А я вспомнил, что, когда мы уходили с плато и клялись пройти практику, несмотря на все трудности, наблюдатель поставил каждому по тонкой подарочной полоске, означающей выполненный полугодовой контракт. Разумеется, никого из чистопородных людей эта полоска не обманула, маглора, не умеющего полноценно умыться одной миской теплой воды, видно за лигу. Но как грела мне тогда душу эта узенькая полосочка!

— Значит, все маги, встреченные мною в человеческих землях и не имеющие ни одной полосы, — развивал я свое открытие, — уже прошли практику или магистры? Как интересно. Но спасибо за рассказ. А теперь объясни, зачем ты ломаешь тут камни?

— Утром погулял по участку и нашел несколько обломков кварцита. Решил нарезать тебе плитку, может, надумаешь делать очаг. В дождь не помешал бы огонь.

Если бы это сказал Кахорис, я бы представил все, что он видел возле этого очага в мечтах, и разозлился. А сейчас подтянул к себе несколько кусков камня, рассмотрел рыжеватые, похожие на затухающие языки пламени плитки размером и толщиной с ладонь и задумался. Да, осень подступит незаметно, в этом я имел опыт убедиться, и понадобятся очаги, дрова, теплые вещи. Святая пентаграмма, когда же мы успеем все это запасти?!

Вот кончится дождь, и нужно отправлять мужчин за дровами. И узнать, кстати, чем топят печи местные жители.

— Ну и о чем ты задумался? — не дождавшись ответа, поинтересовался маглор.

— О дровах, — честно ответил я, — нужно узнать, где селяне берут дрова на зиму.

— А о своем очаге?

— Мне его построить полчаса, только нужна глина и камни, — снова откровенно признался я. Это я дерево могу создать из прутьев и веток да укрепить магией. — Но сейчас я не хочу тратить на очаг силы. Кахорис послал по селу парней проверить, у кого течет крыша, сначала я починю им дома.

— Понятно. — Чуть нахмурился Алдорис, съел еще блинчик, отодвинул тарелку и заявил: — Твой Кахорис — молодец. И мыслит правильно. А про то, что маглоры устают, когда рядом толкутся люди, нужно просто объяснить.

— Вот он сейчас придет, и ты объясни. — Я с надеждой уставился на Алдориса. — А я пока крыши починю.

— Вообще-то я собирался, пока у меня есть время, наделать плит из тех валунов, что лежат у тебя на участке, — наконец сознался он, — хотел только спросить, есть там какой-то особый камень, который ты хочешь оставить целым? А то потом склеивать его обратно не стану.

— Нету, — вспомнив, сколько вокруг валунов, помотал я головой, — можешь делать плиты. Только строить я все равно ничего сейчас не буду.

— А им и через год ничего не сделается, — хмыкнул маг и пошел на улицу, но у двери обернулся и добавил: — А к наблюдателям все-таки сходи. Неужели не интересно, свободный ты маглор или еще практикант?

Я посмотрел на кучу плиток, вздохнул, сгреб их воздушной плетью в угол и прикрыл отводом глаз: Кахорис и в самом деле может прийти.

А потом открыл портал на площадь, к самому крыльцу гостиницы. Что-то мне подсказывало, что Алдорис прав и я теперь свободный маглор. Может, тон, каким разговаривали со мной магистры, может, их откровенная, на глазах у других маглоров помощь? Ну не могли же они не понимать, что прочие маглоры сразу заметят следы магии на этих подозрительно ровных и одинаковых бревнах?!

Ну а раз я свободный маглор, то могу делать то, что хочу… хотя бы с утра. А хочу я посмотреть, как дела в гостинице.

— Это хорошо, что ты пришел, отец, — обрадованно шагнул навстречу Тирох, — у нас в кухне что-то с очагом, а мне сказали, ты их хорошо делать можешь.

— Идем, — безнадежно покосившись на лестницу, согласился я и пошел на кухню.

Рассмотрел очаг и тяжело вздохнул, сообразив, что именно не устраивает трактирщика. Эти дома создавались как охотничьи и предназначались для королевских пикников и поездок. И очаг был соответственный, огромный, как валун с моего холма, рассчитанный на то, чтоб жарить на вертеле или запекать сразу целого быка. А для этого было нужно много хороших дров, у королевы, как известно, в дровах нехватки нет, не то что у нас. Были в очаге и печурки поменьше, но их было всего три, и расположены они были по сторонам, и топить приходилось каждую отдельно. Но что хуже всего, очаг возвышался прямо посреди кухни, занимая значительную часть не слишком-то и большого помещения, и как я понимал, для кухарок это было очень неудобно.

— Где бы ты хотел его видеть, этот очаг? — спросил я просто для порядка, для себя уже все решив, но трактирщик сказал нечто такое, чего я никак не ожидал от новичка.

— Один можно оставить тут же, но сделать поменьше, — отчаянно глянув мне прямо в глаза, выдавил Тирох, — зимой это будет хорошо. А нам бы еще второй, на улице, и навесик от дождя.

Что там говорили магистры про эффект Эрангиуса? — размышлял я, глядя в его круглое, покрасневшее от волнения лицо: дай один раз, и тебя замучают просьбами. Хотя он просит не для себя и придумал очень верно. Летом жара от очага пойдет по всему дому, а кухарки вообще изжарятся.

— Молодец, — пришлось похвалить Тироха, причем искренне. Хотя жаль, конечно, что я не попался ему на полчаса позже, тогда успел бы поздороваться с Мэлин. Точнее, уже Анэри.

Вид из окна подсказал мне, что оборотень сначала обдумал этот план, кухня располагалась в задней части здания, и место для летнего очага было подходящее. Однако я помнил, что когда-нибудь под этими окнами пройдет дорога к конюшням для постояльцев. А это не лучшее соседство с очагом.

— Тирох, — оглянулся я на переминающегося рядом трактирщика, — я все сделаю, как ты хочешь, но ты не забыл, что там должны быть конюшни и дровники?

— Я сам покажу, где их строить, и помогать буду, — обрадовался он, — а навес потом можно с боков занавесить… и дверь к нему отсюда сделать.

— Вот только не нужно лепить нищету, — сразу поймал я его на желании попросить сперва что-то скромное, а потом переделывать, — ты хорошо начал, так не отступай. Представь себе, что ты можешь все, и рассказывай.

— Совсем все?! — неверяще уточнил он и, решившись, заявил: — Ну тогда лучше очаг с середины кухни убрать, мы тут столы для работы поставим, а дверь вот тут, а там широкую веранду и летний очаг, и еще лесенку в подвалы…

Я создал сначала проем на улицу, а потом иллюзию веранды, и мы вместе начали ее исправлять и просчитывать, где удобнее устроить выход с веранды и крыльцо, какую стену закрыть, где будет очаг, а где вход в подвал. А когда окончательно договорились и я кастовал созидание, то уже ясно понимал, кого буду звать на помощь, если понадобится переделывать дома. Этот круглолицый оборотень очень любил удобство и рациональность и не забыл ни одной мелочи.

Мы сидели с Тирохом на креслах возле входа в освободившуюся кухню, пили чай и ждали, пока закончится упрочение, потому что я хотел сразу создать ему столы, шкафы и лари и расставить по местам.

Одновременно я понемногу создавал тюфяки и отбрасывал в угол, откуда шустрые добровольцы растаскивали их по комнатам.

— Доброе утро, — сказал за спиной девичий голос, и моя драконья шкура мягко дрогнула, узнавая его хозяйку.

— Доброе утро, — торопливо, как в крепости, кастуя на себя невозмутимость, сказал я и осторожно оглянулся. — Как отдохнули?

— Хорошо, — кротко опустила она глаза, сразу напомнив мне Мэлин того времени, когда она перестала устраивать каверзы, — девочки еще спят. Все равно некуда идти, на улице дождь.

— Будете завтракать? — засуетился трактирщик, побежал к стоявшему в углу кухни вместительному буфету, и я тут же выловил его воздушной петлей и вернул на место.

— Тирох! Я кому сказал, что нужно ждать полчаса?! Хочешь врасти в пол и стать украшением кухни? Сиди и карауль, я отведу девушку в общий дом, там женщины ее накормят. Смотри, без меня сам тут не ходи и никого не пускай.

Встал, решительно подхватил Анэри под руку и открыл портал.

— Ну и где женщины? — скептически оглядев освещенную веселым солнечным светом полянку на краю пологого спуска к прозрачному озерцу, ехидно поинтересовалась ведьмочка.

— Будут, — пообещал я, рисуя на валявшемся на краю поляны булыжнике замысловатый знак, — но несколько позднее.

Защитная капсула растаяла, и сорб раскрылся без малейшего звука и без неизбежного в землях людей выплеска энергии. Я первым шагнул на приветливо низкую и широкую ступеньку домика, и дверь передо мной распахнулась.

— Проходи, я обещал тебя покормить, — доставая из ящичка с надписью «завтрак» сложенную конвертом скатерть, позвал я застывшую возле входа ведьмочку.

— А мы где? — медлила она.

— На плато, разумеется. — На развернутой скатерти начали подниматься вазы, блюда, графины и кофейник. Само собой, не пустые.

— Тебе попадет?

— А как ты думаешь? — Моя интуиция строго предупреждала, что будет большой ошибкой говорить ей о сделанном с утра открытии.

— Ир! — Вот теперь она ожила и стала похожа на саму себя. — Они и так говорили, что ты рискуешь сверх меры! И что зря согласился сейчас показать свой символ и стать главой! А если тебя накажут…

— Мэлин, а разве ты не знаешь, что подслушивать некрасиво?

— Я случайно. И я не Мэлин, а Анэри.

— Постараюсь привыкнуть. Но здесь никто не услышит. — Я подтолкнул ее к стулу и налил кофе. — Завтракай, я уже ел.

Но все равно сел рядом и начал рассматривать ее слегка напряженное личико и нахмуренные брови. Мне очень не хотелось сдвигать шапочку, у менталов считается верхом бестактности проверять без особой причины эмоции друзей, но чрезвычайно интересовало, кто ее успел огорчить. Вроде вчера в ущелье она была намного оживленнее. Ведь не расстроила же ведьмочку потеря мохнатого ухажера? Даже представить такое смешно, хотя он и раздражал меня своей самоуверенностью. Но я знал Мэлин и догадывался, что «порадовать» ее успели позже. Но когда, если она только проснулась?!

— Что ты меня так рассматриваешь, не нравлюсь? — В ее голосе не было ни грамма кокетства, только сердитый вызов.

— Нравишься, — вовсе не собирался я лгать. — Просто пытаюсь сообразить, кто тебе испортил настроение. Но пока ты ешь и думаешь, сообщать мне это или нет, я тебе расскажу новости. Орисья перед свадьбой решила украсть Сейниту, вывела из дома и повела в сад.

— Дьявол, — расстроилась девчонка, — а мне вчера показалось, что вы помирились.

— Правильно показалось. Слушай дальше, довела она ее до беседки и заподозрила неладное. Ну и начала расспрашивать. В общем, пока я прибежал, они обе рыдали, как селянки.

— Представляю, — с хмурым сочувствием глянула она на меня и снова уткнулась в чашку с кофе.

— Спасибо за понимание, — так же хмуро усмехнулся я, — но слушай дальше. Потом она просила у меня прощения и удочерила Сейниту и выдала ее замуж как родную. Я им сделал платья, Орисья была в серебряном, дроу чуть не ошалели, когда увидели… Так кто тебе настроение испортил?

— Все говорят… ты трех девушек выбрал, самых добрых и хозяйственных.

— Ну да, — покладисто согласился я, — у меня Даверлис с артелью гномов под скалами сидит, а кухарок нет. А эти ходят толпой, вот и придумал, чем их занять.

— И они согласились кухарить?! — недоверчиво прищурилась ведьмочка.

Вот всегда я подозревал, что она очень сообразительная.

— А куда они денутся? Я им сказал, что это тайный турнир и они первая группа. А через пять дней придет вторая.

— И что получит победительница? — снова нахмурилась Анэри.

— Ну не меня же! Я что, по-твоему, похож на турнирный приз? Времени еще достаточно, придумаю, чем наградить. Впрочем, можешь и ты думать, тебе лучше знать, что утешит оборотниц! И вообще, ты поела? Иди сюда, я собираюсь поцеловать свою подругу.

— Ир… ты уверен?! — не сопротивляясь, прошептала она.

— А ты до сих пор — нет? Горюшко мое. — Я прижал ее крепче и вздохнул. — Плохо, что нельзя сразу тебя забрать в мой дом… подозрительно. И тут нам долго оставаться нельзя, искать начнут. Придется несколько дней скрываться, хоть и не люблю я такие игры. Вытерпишь?

— Ир… — Она прижалась к моей груди со всей силы и вдруг заплакала. — Теперь я все стерплю.

Хотел бы я быть настолько же уверенным в собственной выдержке. Особенно когда ведьмочка вот так жалобно всхлипывает.

— Мэлин… — чуть отодвинув голову бастарды, я заглянул в ее глаза и вынырнул из них только минуты через три, — пора возвращаться. Решай сама, к кому тебя отвести — к Хельте или Орисье? Или в общий дом?

— К матери нельзя, — разочарованно вздохнула она. — А Хельта хитра. Просто оставь меня где-нибудь в укромном месте, я пойду потихоньку гулять по деревне, как будто никогда не видела.

Я представил, как девушка бредет по площади под изучающими взглядами молодых оборотней и селян, и стиснул зубы. Проклятая пентаграмма! Да я же теперь все время в драконьей шкуре ходить буду!

— А вечером я запрусь в своей комнате, и ты меня заберешь, — продолжала развивать свои планы ведьмочка, и я не смог сдержать иронический смешок.

— И ты думаешь, что потом я отпущу тебя из своего дома?!

— Но, Ир!

— Мэлин! Не зли! Я и так все время под заклинанием невозмутимости хожу!

Это сообщение почему-то мгновенно утешило мою ведьмочку, в зеленых глазах плеснулась вина и раскаяние, и она начала торопливо поправлять волосы, совсем недавно, как мне помнится, туго стянутые лентой. Я легонько дунул, восстанавливая порядок в ее прическе и убирая румянец со скул и припухлость губ, и, состроив самое строгое выражение лица, открыл портал в загончик у бывшей харчевни.

Это место я выбрал только потому, что оно было закрыто от дождя навесом, но, как оказалось, рассчитал правильно. Никого из домочадцев тут пока не было видно.

— Обедать и ужинать будешь в гостинице, — произнес я самым вежливым и отстраненным тоном, зная острый слух оборотней, и, кинув напоследок на ведьмочку загодя приготовленное заклинание уничтожения собственного запаха, открыл портал в свой дом.

Мне было необходимо хоть немного собраться с мыслями, прежде чем отправляться чинить крыши.

В доме было пусто, но, выглянув в окно, я обнаружил гуляющего по холму Алдориса. Потом полюбовался на Ренгиуса, махающего руками неподалеку от королевского мага, и вовремя вспомнил, что давно не был на заставе. А раз от Кахориса до сих пор нет сообщений, значит, с крышами справились и без меня, тем более дождь начинает стихать.

В следующую секунду я стоял на верхней галерее заставы и рассматривал видневшуюся вдалеке деревню. Здесь дождя уже не было, лишь мокрые плиты каменного моста свидетельствовали о его недавнем окончании.

— Иридос! — Взлетевшего по лестнице Агана я почувствовал издали и заранее повернулся в его сторону.

— Извини, не мог раньше выбраться. Дома строил.

— Да я знаю, — улыбнулся он. — Ренгиус каждый вечер домой отводит.

— А парней?

— Я набрал шесть человек, трое дежурят, трое отдыхают. Днем тут еще я и маглор. Но торговцы не идут. Несколько раз подъезжали селяне на телегах, посмотрят издали и гонят назад. Даже объявление прочесть боятся подойти.

— Ходите сюда с маглором по очереди, — посмотрев в сторону Палеры, определился я. — Всем нужно отдыхать. А с деревней сейчас разберемся, только сначала решим один вопрос.

И первым отправился в столовую.

Здесь было чисто и пусто, на полках стояла посуда и туесок с ложками, на ларе пара больших корзин, судя по краю походного котла, выглядывающего из-под крышки и запаха мяса, с принесенным Ренгиусом обедом. Только теперь я сообразил, что оборотни завтракали в деревне, и вопросительно оглянулся на волка.

— Позови их сюда.

Аган издал короткий взвизг, и торопливый топот легких ног был ответом на этот сигнал.

— Отец! — обнаружив меня, сообщил остальным стражник, влетевший первым, а потом вопросительно уставился на Агана. — Зачем звал?

— Чем вы занимались? — поинтересовался я, сразу учуяв запах рыбы и обнаружив мокрые пятна на их одежде.

— Рыбу ловим, — пояснил за них Аган, — сети местные оборотни дали. Сейчас хотим новые связать.

— Много рыбы?

— Иногда по три мешка бывает. Мы Кахорису относим, он женщинам отдает — солить.

Надо же, а я до сих пор ничего про рыбу не слышал. Но это полезное дело.

— Помочь с сетями?

— Сами справимся, тут и так работы нет. — Парням явно казалось, что они сидят на шее у стаи.

— Работа будет, не волнуйтесь. А что рыбу ловите, молодцы. Первый год всем трудно придется.

— Мы когда сюда шли, думали, намного тяжелее будет, — сказал один из парней, и остальные согласно закивали, — собирались шалаши строить.

— Еще очень много не сделано, — вздохнул я и вспомнил, что вовсе не собирался их пугать, — но я вас позвал по другому поводу. Я хочу, чтоб у охранников была особая одежда. Одинаковая и удобная форма. Примерно как у королевских стражников, но без всяких там блестящих пряжек и неудобных отворотов. Давайте придумаем ее вместе.

Оборотни оказались довольно единодушны во многих вопросах и вскоре выглядели очень мужественными и строгими в рубашках серо-зеленого цвета, заправленных в темно-серые штаны. Кожаные жилетки, невысокие сапоги и ремни мы решили сделать под цвет брюк, только на тон темнее. Еще я предложил дополнить костюмы длинными куртками на случай холодов, но парни убедили меня, что пока рано, да и некуда их складывать. И так пришлось создать в спальне большой шкаф, после того как я сделал полтора десятка комплектов про запас. Тюфяки, подушки и новые одеяла я им тоже сделал, невзирая на протест Агана. Пришлось на него строго прикрикнуть и сообщить, что от здоровья стражи зависит покой всего Зеленодола. Ну не объяснять же другу, что после короткого пребывания на плато резерв у меня переполнен магией?!

## ГЛАВА 13

Покончив с внешним видом своей маленькой армии, я прихватил с собой Агана и открыл портал на ту сторону моста. До деревни было не больше лиги, и я намеревался пройти это расстояние пешком, изучая окрестности, но оказалось, что селяне поставили неподалеку от моста шалаш и там дежурит крупный детина, а поблизости стоит запряженный в повозку шарг.

— Вы кто такие? — Выскочив из шатра, караульный навел на меня арбалет, но сегодня у меня не было ни малейшего желания долго объяснять кому-либо свой статус.

Одним движением пальца я опутал его воздушной петлей, вырвал и забросил в сторону арбалет, а караульного подтащил поближе к себе.

— Это ты кто такой?! И по какому праву нападаешь на путников?

— Я мост охраняю! Чтоб никто не прошел. — С каждым словом в его голосе становилось все меньше уверенности.

— Ну а мы вот прошли, и что, сохранил свой мост? — засмеялся Аган и кивнул мне. — Отпусти его, отец, мы уже хорошо этого сторожа изучили. Сейчас он отоспится, потом вытащит из реки сетку с рыбой и поедет домой обедать. К вечеру вернется, а потом прибежит его подружка и останется до утра. Мы думаем, она дочка или племянница старосты.

— Ты что врешь! — вспыхнул детина и сжал кулаки. — Когда это она приходила!

— Спроси лучше, когда ушла, — надменно хмыкнул Аган. — Мы, между прочим, все оборотни и можем повторить каждое ваше слово.

— Поехали в деревню, — решил я и влез на место кучера, — садись. А этот любитель девушек пусть бежит домой за брачными браслетами, если хочет, чтоб мы подтвердили, что она сама приходит.

Селянин сначала остолбенел, а когда сообразил, что мы не шутим, во всю прыть ринулся вслед за тележкой.

— Стойте! Я с вами! Я и сам хотел…

Стоять я не собирался, но шарга придержал. Маглоры вообще очень добрые и отходчивые люди.

И как вскоре выяснилось, иногда доброта приносит заметную выгоду. Уже через сотню шагов селянин успокоился, немного посопел, что-то обдумывая, и приступил к переговорам.

— Вы… это… маги, конечно, и оборотни. — Я едко усмехнулся про себя, надо же, угадал! — Но вам туда лучше не ездить. Они тоже маги, и сильные, огнем швыряют, как огрызками. А у нас дома почти у всех деревянные, запустите красного петуха — дети на улице останутся.

— И давно они в деревне? — придержал я шарга, грех не выслушать такую интересную информацию.

— Три дня уже, — обрадованно затараторил детина, восприняв мой маневр как шаг к переговорам, — и всех, кто приезжает из Крапивки, первым делом допрашивают. А дальше на дороге, лигах в десяти, селяне сказывают, тоже заставу поставили и тоже всех проверяют.

Треснутая пентаграмма, ну и дела, рыкнул я про себя и все-таки остановил тележку.

— А потом, как допросят, что с селянами делают? — Я вспоминал лица тех, у кого мы купили дома, вспоминал, как они уезжали на набитых скарбом телегах, и чувствовал, как в ладони впиваются острые когти.

И постарался не поворачиваться к парню лицом.

— Сначала в амбаре запирали, потом наш староста упросил отпустить, они все люди простые, давно известные. — А парень-то оказался смышленым. — Даже деньги отдали, некоторые дома купили. А кто в Тмис хотел, пока у знакомых живут, боятся туда ехать.

Мне очень хотелось поехать в Палеру, посмотреть на наглецов, осмелившихся нас запереть, и показать им, как умеют обижаться маглоры. Я даже на миг не сомневался, из каких они домов или кто их нанял.

Однако парень был прав в главном: маги вполне успели приготовить ловушки и церемониться не будут. И стало быть, по моей вине могут пострадать местные жители, а это вовсе не послужит на пользу репутации дома Тинерд.

— Ладно. — Я развернул тележку и спрыгнул на землю. — Езжай назад и спи дальше. И не бойся, наши тебя не тронут.

Потом ухватил за пояс уже стоявшего рядом Агана и открыл портал на заставу.

— Ир! — вцепился в меня оборотень, едва вокруг нас встали стены столовой. — Не ходи туда один! Возьми нас, Ренгиуса, магистра… я тебя прошу, как друга.

— Ты меня плохо знаешь? — мельком оглядел я насторожившихся стражников. — Не пойду я туда, тем более один. А вы будьте внимательны и забудьте про всякую рыбу. Они за этим детинушкой определенно следили, сейчас тоже могут предпринять следующий шаг. Я вам через пять минут приведу помощь и пойду к Гуранду, пусть разбираются.

— Да разве мы не выстоим? — Парни явно успели проверить заставу на крепость и считали неприступной.

— Мы, может, и выстоим, — пришлось мне сказать то, о чем я напряженно думал с того мгновения, как услышал про занявших деревню дроу. — Но с той стороны к Палере самое позднее завтра должен подойти обоз Марта.

На площади снова было многолюдно, и я мгновенно поймал троих подростков и послал за советниками. А пока их искали, устроился в одном из освобожденных, но пустых пока домов и написал Гуранду короткое письмо с просьбой указать, где он меня встретит, я собираюсь прийти немедленно.

— Отец, ты нас звал? — Я только чуть поморщился, с каждым днем это обращение Кахориса вызывало все меньше желания оглянуться и спросить, кто тут отец.

— Да. Подождем Тая и Хорила. Ты почему не ответил на мое письмо? В следующий раз не обижайся, если я тебе тоже не отвечу.

— Извини, сначала не нашел бумаги…

— Кахорис, не лукавь! Скажи еще, что вестника не носишь с собой или не умеешь писать, — сердито оборвал я. — Но не волнуйся, у меня есть способ тебя заставить. Жаль только, после этого способа советником ты останешься, но моим другом больше не будешь.

— Почему? — Волк интересовался только из упрямства, я видел, как побледнели его скулы.

— Не буду пока говорить. Лучше пойми простую вещь: легче заклинанием восстановления сделать крышу новой, чем ползать по ней с молотком. Все за вас я и сам никогда делать не буду, но магию мне просто необходимо тратить, иначе придется сливать излишки в накопители. А мне интереснее сделать стул, чем наполнить кристалл, хотя накопители и дороже. Все маглоры в душе созидатели, а не банкиры, и выгода для нас не главное.

— Я давно это понял, — шутливо сообщил Таилос, переступая порог, — ты уже валялся бы на диване во дворце, а не возился со стаей, если бы был не маглором. Зачем звал?

— Где Хорил?

— Я тут. — Оказалось, старого оборотня просто не видно из-за широкой спины медведя.

— У нас неприятности. — Я оглядел советников, понял, что они не совсем в это поверили, и веско добавил: — Крупные. Я сейчас уйду за помощью к Гуранду, но сначала хочу решить несколько вопросов. Хорил, сначала с тобой. Я вчера видел, как хорошо у тебя получилось найти всем дело, поэтому с этого дня ты за это и отвечаешь. Кахорису хватает хлопот с продуктами и домами. Кахорис, выбери себе с десяток помощников и займись устройством амбара, склада и расширением подвала бывшей харчевни. Еще тебе подчиняется все жилье, кроме гостиницы и вот этих двух домов. И когда вселяешь в дома людей, сразу объясняй им, что это временно, чтобы потом не обижались. Таилос, ты набираешь себе три десятка молодых мужчин и парней, это будет наша маленькая армия. Пока занимаете вот этот дом, потом я сделаю тебе комендатуру. Ты их будешь учить и тренировать, я хочу, чтоб в нужный момент не приходилось собирать по деревне пастухов. Как только наберешь первую шестерку, Ренгиус отправит их на заставу. Форму пусть возьмут у Агана. Но сразу всех предупреждай, что дисциплина будет строгая. Чтоб не спорили, когда начнешь отправлять их на охрану шахт или на работы, где нужна мужская сила, например на стройку или разгрузку. Те парни, что уже сидят на шахте, тоже твои. Все, я ухожу, с остальными вопросами разберемся позже.

— Ир, а что случилось, ты нам не скажешь? — осторожно заглянул мне в глаза медведь.

— Пока ничего, просто я сегодня проверил, почему к нам не идут через заставу торговцы. В Палере несколько магов-дроу устроили засаду и никого сюда не пропускают.

— Крестьян, что ушли от нас, допрашивали и запирали в амбаре. На дороге в Тмис тоже поставили засаду.

— Змейство, — мрачно рыкнул он и внезапно сообразил. — Так там же Март должен подойти!

— А почему я иду за помощью, как, по-твоему? — ловя зависший перед лицом черный пенальчик вестника, сердито усмехнулся я. — Ренгиус сейчас придет, поторопись.

И немедленно ушел порталом в свой дом. Мне нужно было выдать распоряжение Ренгиусу и заодно захватить в Тмис Алдориса, неизвестно, будет ли позже у меня время и резерв. Еще меня нестерпимо тянуло хоть одним глазком посмотреть, чем занимается ведьмочка, но я настрого запретил себе про это даже думать.

— Все крыши починил? — Оба маглора уже сидели в столовой и что-то пили из красивых каменных бокалов. Судя по довольной физиономии Алдориса, на моем участке не осталось ни одного целого валуна, и в другой момент я обязательно отправился бы посмотреть, но сейчас только кивнул ему.

— Собирайся, сейчас уведу тебя в Тмис. Ренгиус, что у тебя с резервом? Иди в бывшую харчевню, нужно будет забрать на заставу еще людей, там Таилос командует. — Выдавая эти команды, я уже бежал по лестнице, намереваясь прихватить с собой кошель с заговоренными камнями и пояс вожака.

После того как научился его снимать, я устроил в своей комнате защищенный тайник и собирался в обычное, мирное время хранить там и свой артефакт, и прочие ценные вещицы. Разумеется, пояс сопротивлялся и тянул меня к себе связью, но она слабела по мере того, как я удалялся.

— Ир, что случилось? — потребовал объяснения Ренгиус, когда я спустился в столовую за королевским магом.

— Аган расскажет, он в курсе, — направляясь к Алдорису, отмахнулся я, но упрямый маглор не ушел. Все так же стоял посреди комнаты, сверлил меня настороженным взглядом и пришлось на секунду приостановиться. — Рен, не волнуйся, я скоро вернусь. Меня ждут.

— А мне ты тоже не скажешь? — осторожно осведомился королевский маг, осматривая приемную кабинета Гуранда, куда привел нас портал.

— Это внутреннее дело Дройвии, извини, — вежливо улыбнулся я, точно зная, что коллега с удовольствием в него бы влез.

За время знакомства с ним я постепенно убедился, что быть личным магом королевы хоть и почетная, но совершенно неинтересная для маглора должность.

— Добрый день, Иридос, добрый день, маглор Алдорис, — вежливо поздоровался Гуранд, выходя из своего кабинета, и не успел я ответить, как следом за ним появилось несколько знакомых и незнакомых мне дроу.

Среди них был Изиренс и молодой маг с очень знакомой физиономией, которого на самом деле тут не было, боевой маг из дома Гиртез, с которым я уже пару раз сталкивался, хотя он сможет вспомнить только один случай, и ученики магистра, запомнившиеся мне по встрече на дороге из Деборета в Дройвию. И физиономия одного из них, старавшегося держаться позади всех, еще отливала лиловым.

— Добрый день, ваше величество, добрый день, магистр, — ответил я так же учтиво и решил, что на этом официальную часть можно заканчивать. Не для того же он всех их собрал, прежде чем прислать мне разрешение. — Мне срочно нужна помощь.

Оглядел их ожидающие взгляды, хитрую ухмылку Лангориса, скрывающегося под личиной того самого дроу с рынка, почти не пытающегося скрыть веселых чертиков в глазах Алдориса, кисловатую гримаску правителя и жестко добавил:

— В противном случае не спрашивайте с меня милосердного отношения к врагам. Убивать буду беспощадно. Особенно если пострадает хоть один из моих парней.

— Ты это про что? — Вот теперь маг повелителя подобрался и выглядел так, как и должен был, встретив меня в своей приемной.

— Про магистров, захвативших Палеру и не пропускающих к мосту ни одного торговца.

— Уф, — облегченно выдохнул правитель, — мы об этом знаем и уже послали старшим домам вестников с требованием убрать оттуда своих магов.

— Знаете?! — начиная свирепеть, ласково осведомился я. — А почему меня никто не предупредил? Ждали, пока туда сунусь я или мои люди, и они испытают на нас свои фаерболы, как уже опробовали на жителях?! Или ждали, пока меня вместе с переселенцами запрут в амбаре и будут держать там, выбивая информацию? Или ждали, пока мы ввяжемся с ними в бой и выжжем всю деревню?!

— Иридос, — попытался успокоить меня Гуранд, — мы же знаем, что ты очень осторожный и рассудительный маглор, к тому же занят постройкой домов и потому ничего такого не сделаешь!

— Ничего вы не знаете, — яростно рыкнул я, — ни того, что они перекрыли ловушками дорогу на Тмис, ни того, что как раз сейчас к этому месту подходит мой обоз. Поэтому делайте что хотите, а я вас предупредил.

— Ты куда? — цепко схватился за мой рукав Алдорис, заметив, что я взялся за портальный браслет.

— К своим людям, разумеется, — спокойно ответил я и нажал на камни.

Само собой, в этот миг я понимал, что он уйдет со мной, но успел сообразить, что королева ничего серьезного ему не сделает. Ведь не может же она не быть в курсе, что ее главный магистр давно свободный маглор, а не практикант. Ну а дроу могли бы попросить его выйти, если не хотели, чтоб Алдорис был в курсе принесенных мною новостей. Они намного опытнее меня в таких вопросах и сами должны отвечать за свои промашки. Да и к тому же два маглора намного лучше, чем один, это я всегда знал.

— Ну и где твои люди?! — оглядывая пустынную дорогу, поинтересовался маг, предусмотрительно не отпуская моего рукава.

— Алдорис, — вкрадчиво спросил я, выпуская наружу свою шкуру, — скажи, ты ко мне нарочно прицепился или случайно?

— Какой ты внушительный в этой сеточке. — Маг рассмотрел меня с искренним интересом, потом вздохнул и признался: — Конечно, нарочно. Их там и без нас много. Да и не очень люблю я с дроу общаться.

Рассказывать, что дроу там далеко не все, я не собирался, но вот выяснить уровень его возможностей не постеснялся, секунду подержал коллегу за руку и понимающе фыркнул. Резерв у него был довольно подрастрачен, однако быстро пополнялся. Значит, успел вставить кристалл.

— А на плато ты ходишь? — посылая в обе стороны поисковичков и бдительно принюхиваясь, поинтересовался я.

Мы находились примерно в пятнадцати лигах от Палеры, и я очень надеялся, что Март не успел еще пройти это место.

— Хожу… — Он отлично понимал, что может не отвечать или солгать, амулеты королевского мага наверняка не из обычных, тех, что продаются в магических магазинчиках. — Но нечасто.

— Тогда у тебя не может не быть портального браслета, — сделал я вывод и решительно повернулся лицом к югу.

Ни одного доказательства, что тут недавно прошли оборотни, к своей радости, я не обнаружил, но вовсе не собирался сидеть у обочины и ждать. Много больше я успею сделать, если буду вместе с оборотнями. Да и на душе будет спокойнее.

— Ну есть, — признался он нехотя, — но у меня тут магии не так много, как у тебя, так что не жадничай.

— Алдорис, да с чего ты решил, что я жадничаю? Просто дай мне слово, если будет жарко, без спора сходить за подмогой.

— Ах вот ты о чем! Так можно вестника послать.

— Можно. Но вестник не откроет магам путь в самое выгодное и безопасное место.

— Ладно, даю, — хмуро согласился он, — но надеюсь, до этого не дойдет. А что это ты делаешь?

— А ты не видишь? — буркнул я, заканчивая творить вокруг пойманного поисковиком ворона иллюзию шарга.

Только не обычного, а раза в два более крупного, крепко стоящего на длинных, мускулистых лапах.

— Без лестницы не влезем, — скептически объявил коллега и с насмешкой добавил: — Теперь я понимаю, почему ты так не хочешь пускать в свой дом бедных оборотней. Чтобы не перепугались до заикания, когда ты начнешь изобретать всяких монстров.

— Ошибаешься, — завершая заклятие созидания, язвительно сообщил я в ответ, — всего лишь, чтоб не стучали по утрам ни маслобойками, ни камнями. Все, готово. Ты первый испытываешь.

И пока коллега не успел открыть рот, захватил его воздушной плетью и водрузил на гигантского шарга, уже через секунду сообразив, что совершил невероятную глупость, поступив так с маглором. Все же он не обычный оборотень или даже маг. И защитой, как оказалось, был окружен весьма мощной, моя воздушная плеть сгорела с искрами и треском за пару мгновений. Алдорису сильно повезло, что он за это время успел ухватиться за ремни седла, ворон, хоть и находился под подчинением, от страха рванул вперед так резво, что через считаные секунды был от меня за сотню шагов.

Треснутая пентаграмма, рычал я на самого себя, спешно создавая воздушную площадку и вихрь, если рассказать учителю, как я сглупил, он бы меня обязательно заставил дня три подряд повторять святое правило маглора. Сначала проверить каждую вещь на наличие ловушек и защиты, а только потом к ней прикасаться. И тем более хватать. Причем люди и нежить в этом правиле тоже подходили под определение — вещь.

Однако ринуться в погоню за Алдорисом мне было не суждено. Громадный шарг развернулся и помчался назад с той же прытью, и пришлось развеивать незаконченное плетение и торопливо кастовать усиленное повиновение.

Заклинание ударило в мощную грудь шарга, и он послушно остановился, не добежав до меня всего один свой гигантский шаг.

— Мне очень понравился твой эксперимент, Иридос, — проникновенно объявил королевский маг, когда воздушная площадка подняла меня на седло, — но будь любезен, в следующий раз объясняй мне заранее, в чем будет состоять моя задача.

— Непременно, — ответил я так же учтиво и направил шарга на юг с самой большой скоростью, на какую он оказался способен.

Несколько следующих минут я занимался переделкой седла. Когда я начинал творить этого шарга, мне казалось, что достаточно увеличить простое седло, и ехать на нем вдвоем будет вполне удобно. Но первые же прыжки шарга показали, что я глубоко ошибался.

Спина животного была так широка, что сесть на него верхом было невозможно, а боком — неудобно. К тому же оказалось, что из-за высокой шеи шарга почти не видно дорогу. Поэтому я вежливо попросил коллегу немного посидеть в воздушной петле на шее создания и решительно взялся за изменение нашего сиденья. Сначала сделал его на локоть выше и вдвое расширил, чтобы мы могли устроиться рядом. Затем, сообразив, что сидеть на сооружении размером со стол хоть и удобнее, но не настолько, я создал спинку и боковые валики. Теперь седло имело форму диванчика или сиденья в повозке, и для окончательного удобства не хватало лишь маленького столика впереди. Разумеется, я просто не мог его не сотворить, как и удобных подножек, с ведущими вниз, туда, где у лошадей обычно находятся стремена, ступеньками.

— Прошу, — устроившись на левой стороне дивана, перенес я на соседнее место внимательно наблюдавшего за мной Алдориса.

И принялся создавать походные фляжки с кофе и корзинку с мясными пирожками. Ранний завтрак давно превратился в воспоминание.

— Как жаль, что ты уже нашел себе стаю, — принимаясь за пирожок, сообщил маг. — Мне как раз не хватает именно такого помощника. Ты умеешь все устраивать так, как любят маглоры.

— Я бы к тебе не пошел, — сказал я чистую правду, — да и ты лукавишь. Нельзя в королевстве простым маглорам созидать такие вещи. Пакт Хангерса.

— Давно понял?

— К сожалению, после того, как попал в крепость. — Я легко вздохнул, отлично понимая, что, если бы не попал туда и не прошел пути от маглора и до вожака, еще долго бы не сообразил. — А устраиваться начал, как только стало хватать резерва. От Деборета мы ехали очень удобно. И спали в походных шатрах с умывальнями.

— И после этого она тебя не оценила? — хмыкнул маг насмешливо, однако его глаза изучающе следили за моим лицом.

— Кто, Лавена? — притворился я хуторянином. — Наоборот, все время пугалась, что меня накажут за нарушение правил.

— Как — Лавена?! — А вот этого он, оказывается, про меня не знал.

И я даже догадывался почему, не может королевский маг следить за всеми маглорами. А после того как магиня удрала из крепости, и вовсе забыл о ее существовании. Ну а сама она пока не добралась до наблюдателей, чтоб отчитаться за контракт.

— А ты не знал, что от Деборета мы ехали вместе? Правда, не с первого дня, сначала с нами был Гуранд.

— Ну вот это всем известно, — заухмылялся он, и я не стал уточнять, кто эти все, — так вот, значит, почему ты ее нанял. Ну что ж, Лавена очень милая девушка.

— Угу, — дожевывая пирожок, меланхолично кивнул я. — Ренгиус тоже так считает. Он намерен за ней ухаживать.

— Да?! — Алдорис сделал вид, что до сих пор этого не заметил, и взял очередной пирог. — А как ты себе представляешь подругу маглора?

К этому моменту я уже сообразил, что королевскому магу рассказали о трех уведенных мною красотках, и он пытается разведать, насколько это соответствует действительности. И стало быть, мой святой долг помочь коллеге… и увести его подальше от истины.

— Как? — Я сделал вид, что задумался. — Ну ты знаешь, у меня очень высокие требования. Для начала она должна быть моложе меня, хорошенькой, веселой, ловкой, трудолюбивой, хозяйственной… что же еще? А! Преданной, сообразительной, общительной, неприхотливой и не капризной, не кокеткой и не жеманницей. Ну и, разумеется, любить меня и ценить, доверять, понимать. Еще у нее обязательно должен быть хоть небольшой магический дар и какие-нибудь навыки в целительстве или зельеварении. Пожалуй, все.

Рассказывая все это, я словно наяву видел, как ловко ведьмочка мешает варево в походном котле, как поит меня бульоном и молча укладывается спать на земле, сунув под голову тощий мешок. Как стоит, стиснув зубы, с кинжалом в руке, настороженно наблюдая за окружающими нас врагами, и как с пузырьком в руке мчится мимо оскалившихся оборотней спасать отчима.

— Действительно, — озадаченно хмыкнул придворный маг, — ты описал достойную маглора подругу, осталось найти. Впрочем, как я успел заметить, в стае много хорошеньких девиц.

— Много, — мрачно согласился я, — но мне нужна только одна. И я уже придумал, как ее выбрать.

— Что ты говоришь?! — Вот теперь маглор развернулся ко мне лицом и больше не скрывал своего интереса. — Я весь внимание.

— Я начал тайный турнир, — гордо сообщил я и лукаво усмехнулся: можно не сомневаться, что секретным для моих сородичей он останется недолго, с их-то любознательностью. — Девушки должны пройти неожиданные для них испытания и показать на деле, чего умеют и на что способны. Первые трое уже проходят проверку на доброту, хозяйственность и умение накормить голодного мужчину.

## ГЛАВА 14

После моего сообщения маг молчал так долго, что я начал забывать и о нем, и о нашем разговоре. Создал пару следилок, пустил их впереди нашего транспорта и занялся обдумыванием плана действий и выбором заклинаний, которые могут мне пригодиться при встрече с неприятелем. Несмотря на свое заявление правителю, перебить всех магов, сидевших в засаде, я вовсе не желал.

Хотя мог бы. Однако отлично понимал: в решающий момент невозможно точно определить, кто из них негодяй, а кто боевой маг из бедного дома, зарабатывающий выполнением контрактов себе на кусок мяса точно так же, как проходящие практику маглоры. И вот этих бедолаг мне было жаль, теперь я знал по собственному опыту, что далеко не всегда человек выбирает, по какой тропе ему идти. Зачастую события разворачиваются так, что остается только два пути — сдаться и отступить или шагнуть туда, куда при иных обстоятельствах и глядеть бы не стал. Поэтому я готовил в основном ментальные заклинания, привязывал их к высыпанным из кошеля камням и раскладывал по карманам.

— Готовишься к бою? — очнулся от задумчивости коллега. — И что у тебя там?

— Подчинение четвертой ступени, сон, ошеломление, замедление… все третьей ступени, — перечислил я, и отнюдь не потому, что хотел отчитаться или похвастаться.

В случае нападения он будет биться рядом со мной и должен понимать, что творится с противником, ведь в драке времени на объяснения не будет.

— Ты же хотел всех беспощадно убивать, — иронично ухмыльнулся маг.

— Ну ты же в это не поверил. Не для того мы сидим тут по двадцать лет, чтоб люди считали нас жестокими чудовищами.

— Да, — невесело кивнул Алдорис, — все верно. Ты не слышал, дроу что-то говорят об уходах?

— На каждом званом обеде любимая тема. — Скрывать это от коллеги не было смысла.

Ведь магистры с плато ясно подтвердили, что тут бывают наши наблюдатели, и все на плато, кто интересуется этим вопросом, несомненно, уже в курсе. Ну а если действительно скоро в Дройвии появятся первые практиканты, сведения об уходах тем более перестанут быть чем-то секретным.

Кстати, мне нужно не забыть обновить объявления, которые Март уже развесил на харчевнях и дешевых гостиницах для свежеиспеченных практикантов, о том, что дом Тинерд всегда окажет помощь и предоставит выгодный контракт.

— Потому что у дроу много сильных старых магистров, и они начинают замечать, что резерв наполняется не так быстро, как сто-сто пятьдесят лет назад. Особенно в тех местах, где ушел источник, — хмуро сообщил Алдорис.

— А это явление касается только Дройвии или есть сведения по всем землям? — До сих пор я не догадывался посмотреть на эту проблему с такой точки зрения.

— Есть, — хмуро кивнул он, — уходы замечены везде. На плато магистры тоже пристально следят за мощностью источника серебряного озера, но пока никаких признаков ослабления нет. Хотя есть мнение, что на нем это скажется в последнюю очередь. Однако выводы делать рано, возможно, это просто иссякли унесенные волной зерна. Но на всякий случай начали готовиться… — Коллега мрачно вздохнул и смолк.

Только теперь мне наконец стала полностью понятна вся серьезность ситуации, и я невольно поежился. Уход магии — это самое страшное, что может ожидать жителей плато. И даже не столько он сам, сколько необходимость приспосабливаться потом к новым условиям жизни. И выходит, как ни крути, а молодцы магистры, что придумали этого Хангерса и его пакт. И теперь бледные, голодающие маглоры-практиканты понемногу приучают бездарных чистокровных людей к своей полезности и безотказности и примиряют со всемогуществом магистров.

Ведь лишь мы, рожденные на плато, знаем главную тайну разлома.

Не было никакой падающей звезды, как и небесной кары. Несколько заигравшихся исследователей, под руководством талантливого магистра, затеяли грандиозный эксперимент по открытию гигантского источника, который намеревались использовать для создания заклинания вечной молодости и открытия портала в соседние миры. Почти сотню лет они с упорством мурашей таскали в глубокую шахту, оставшуюся после отправившегося на запад гномьего племени, лунное серебро, таинственный минерал, самостоятельно поглощающий магическую энергию. А когда решили, что все готово, провели ритуал, о котором до сих пор никто ничего толком не знает, да, надеюсь, и не узнает.

Все участники эксперимента погибли в тот день, как и бродившие поблизости люди и животные. Поток магии, рванувшийся из шахты, нес с собой кипящую воду и был так силен, что промыл в грунте идеально круглое отверстие почти лига в поперечнике. Некоторая часть энергии вырвалась сквозь направленный на юг наклонный ствол шахты, прокатилась обжигающей волной по плато и выплеснулась через ущелья на Дройвию.

Свидетелей происходящего было немало, но не все из них выжили, и далеко не все остались людьми. Зато все стали мощными магами, и еще долго после разлома, как назвали последствия эксперимента уцелевшие, людям приходилось вылавливать и уничтожать различных монстров.

Это сейчас на плато тихо и уютно, а почти посредине загадочно мерцает вечно теплое серебряное озеро, где можно заряжать амулеты и понемногу добывать лунное серебро. А от тех страшных времен остались лишь леденящие кровь сказки и легенды да строжайший запрет на подобные эксперименты.


Довольно долго мы ехали молча, думая каждый о своем и почти не глядя по сторонам. Да и куда тут было смотреть, трава и чахлые кустики, вскормленные скудными почвами, уже начали жухнуть, вытоптанные стадами диких косуль и подсушенные жаркими лучами летнего солнца. Ни деревень, ни хуторов нам не встречалось, поблизости от этих мест не протекало ни одной речушки, и потому никто не отваживался поселиться даже возле дороги. Да и банды, о которых поминал Март, время от времени налетали на путников именно в этих местах.

Солнце начало скатываться к горам, когда следилки предупредили меня о двигающемся навстречу отряде из всадников и повозок, и я немедленно остановил шарга в тени одинокого невзрачного ясеня. Сквозь пыльные жесткие листочки пробивались солнечные лучи, прогретый воздух плавился и плыл над иссохшей почвой в едва различимом мареве.

Спешиваться я не торопился, стоит дождаться обоз и выяснить, давно ли они вставали на привал. И если недавно, то можно продолжать движение вместе с ними. Я нашел очень простое решение проблемы: добраться с обозом до того места, где мы вышли из портала, и сделать крюк, обходя стороной и деревню, и ловушки, и даже заставу, за которой определенно следит не только детина из шалаша.

Уж временную-то переправу через неторопливую Палеру я всегда смогу устроить.

Однако чем ближе подъезжал обоз, тем сильнее охватывала меня непонятная тревога и отчетливее становилось понимание, что с возчиками и охранниками что-то не так. Невидимая шапочка скользнула прочь, открывая мне доступ к эмоциям моих домочадцев, и, как выяснилось, не только к ним. Сидевший рядом маглор был встревожен не меньше моего, хотя по его лицу я бы этого даже не заподозрил. Очевидно, королевский дворец необычайно подходящее место для тренировок самообладания.

А вот мои домочадцы были странно равнодушны, и вскоре я убедился, что они меня почему-то не замечают, словно и я сам, и маглор, и гигантский шарг разом стали невидимками. Зато я видел их отлично и уже с обжигающей душу точностью знал, чем именно насторожил меня вид обоза.

Все оборотни, как один, ехали на шаргах и в повозках в звериных коконах, и это было ужасающей ненормальностью. Поддержание боевого облика забирает не только магию из кокона, но и физические силы, потому-то после боя оборотням обязательно требуется мясо. И именно потому в отсутствие опасности все они стараются не уходить в кокон без особой нужды. А на моих домочадцев никто не нападает, и тем не менее они отчего-то упорно не снимают уже потускневшие шкуры.

Проклятая пентаграмма, похолодел я, добравшись в своих рассуждениях до этого факта, и мигом выпустил на волю драконью шкуру. Выходит, оборотни уже на пределе своих возможностей, ведь у них вид шкуры, как у маглора мантия, точно отражает состояние здоровья и энергии.

И следовательно, на них все-таки уже напали… только не так, как обычно, с мечами и боевыми заклинаниями, а исподтишка, подло и коварно.

Лишь благодаря снятой шапочке я своевременно ощутил изменившиеся чувства моего коллеги и успел поднять щиты. Против атаки маглора, управляющего магией металла, драконья шкура, несомненно, выстоит, но у них любимое заклинание — запирающие цепи, а вот их я смогу распутать далеко не сразу.

И потому, не сомневаясь ни секунды, я выхватил заряженный сном камень и запустил в своего спутника. Он даже руку опустить не успел, так и уснул с посверкивающим в пальцах амулетом.

Когда я приматывал маглора к сиденью воздушной лианой и превращал ее в обычную веревку, откуда-то из середины обоза просочилась ядовитая радость, подтверждая мою самую худшую догадку. Но спешить я не собирался.

Теперь, когда мне больше не на кого было надеяться, требовалось сделать все возможное, чтобы избежать ошибок и спасти своих домочадцев!

Можно уже ни капли не сомневаться в том, куда подлый враг ведет торопливо приближающийся и по-прежнему не обращающий на меня внимания отряд. Как и в том, когда именно сидящие в Палере маги выполнят требование правителя оставить деревню.

Как только у них в руках будут мои парни, изможденные к тому времени настолько, что даже протестовать не смогут. Да и не даст им сопротивляться едущий с обозом ментал. И это тоже ясно как день, больше никто не смог бы заставить оборотней в такую жару париться в коконах и тратить жизненную энергию.

Первым делом я отправил Лангорису тревожного вестника, затем бросил на своего шарга полное повиновение. Оно защищает от любых ментальных заклинаний, ведь у существа не остается больше собственных желаний. Разумеется, после этого он больше не сможет жить вольной птицей, но не стоит жалеть ворона, когда гибнут люди. Затем я повесил на шарга полную защиту от боевых заклинаний и направил его прямиком к поравнявшемуся со мной обозу.

И, не обращая никакого внимания на долетавшие до моего сознания отголоски и обрывки атакующих ментальных заклятий, рвущихся о мои щиты, кастовал сразу на весь обоз глубокий сон второй ступени. Самый мощный из тех, что разрешается бросать на мыслящих существ. Против него не действуют заклинания других менталов, и от этого сна не спасают обычные амулеты. Только тот, кто его кастовал, может снять свое заклинание, само оно не спадет, пока не иссякнет подпитывающая его магия. То есть с оборотня или мага не снимет никто, кроме меня. Хотя, возможно, Лангорис может попытаться, все же он мой учитель и выше меня по званию.

Обоз встал так резко, словно наткнулся на невидимую стену, упали запыленные шарги и непривычно безразличные оборотни, замерли повозки, наткнувшись на их тела, и над дорогой повис звук тяжелого дыхания да звяканье высыпающихся из какой-то перевернутой корзины ложек и вилок.

В меня ударило сразу два боевых заклинания различных стихий, оповестив, что враг не только не уснул, но и не собирается сдаваться. И что он ментал высокого класса, только мы можем поставить на себя щиты против сильного ментального заклинания, подобного брошенному мною сну.

Стараясь не обращать внимания на осыпающиеся льдом и пеплом щиты, я торопливо кастовал новое заклинание, привычную и безотказную воздушную плеть. Но на этот раз создал не одну, а несколько и вложил в них максимальную мощность. Уверенность в бесчестности ментала прожигала мне разум страшной догадкой, кем он будет прикрываться, когда придет моя очередь бросать боевые заклинания. А воспоминание о том, что у мага есть портальный амулет, заставляло отчаянно торопиться. Мысль, что, уходя, негодяй назло мне может прихватить с собой кого-то из оборотней, была нестерпимо горька, словно хина.

Сколько секунд или минут он швырял в меня ледяные сосульки, огненные шары и молнии, определить я не смог, да и не до того мне было. Как можно надежнее обмотав лианами своих домочадцев, я наконец бросил на них последнее из приготовленных для этой цепочки заклинаний, полную невидимость. А затем разом выдернул из-под повозок и шаргов всех оборотней, перенес их под защиту своего создания и накрыл всеми щитами, на какие хватило сил, лишь в этот момент обнаружив, что резерв почти истрачен.

Проклятая пентаграмма, — резко убирая когти с одной руки, я дотянулся до коробочки и попытался вставить накопитель в личный амулет, упорно не желающий вылезать из-под шкуры. И в этот момент со стороны врага пришел сумасшедший порыв неприкрытой ярости. Но не успел я злорадно ухмыльнуться, сообразив, что враг только сейчас обнаружил исчезновение оборотней, которых определенно уже считал своей законной добычей, как в моего огромного шарга ударил мощный порыв огненного смерча третьей ступени.

Вот против него мои потрепанные щиты уже не выстояли, посыпались с дымом и искрами, и первым удар смерча принял шарг. Хрипло взвыл, задыхаясь от опалившего медвежью морду жара, и упал на колени. Лишь в этот момент я с досадой вспомнил, что так и не успел привязаться, но было уже поздно. Порывом раскаленного ветра меня выкинуло с диванчика в придорожную пыль, выбило из руки коробочку, и бесценные накопители брызнули звездочками в разные стороны.


— Придурковатая пентаграмма хромоногого гоблина, привязанного к хвосту кулядского ишака! — неистовое возмущение звучало в давно знакомом голосе, а эмоции полнились виной и расстройством — Иридос, открывай наконец глаза! Я же чувствую, что ты очнулся.

— Когда еще удастся послушать про кулядского ишака, — разочарованно пробормотал я, спешно проверяя поисковичком, все ли в порядке с моим телом.

Потому что начинаю догадываться, что последнее мое воспоминание вовсе не относится к тому периоду, во время которого тут появился Лангорис.

— Специально для тебя позже повторю, — заверил он и закрыл щитом свои эмоции, — а проверять чувства учителя некрасиво.

— Не лукавь, — хмыкнул я и открыл глаза, не забыв проверить свой резерв, — ты же знаешь, что я просто не успел закрыться.

Ого, резерв почти наполовину полон, это сколько же я валялся? Однако солнце еще пока не село окончательно, в приоткрытый полог походного шатра магов, где я лежу на удобной лежанке, хорошо видно румяное закатное небо.

— Вы его поймали? — Как я ни волновался за домочадцев, не спросить первым делом про ментала не мог.

— Ушел, кулядский ишак, — с ненавистью рыкнул обычно невозмутимый Лангорис, — действительно у него есть портальный браслет или амулет. По следу найти не смогли, хитрый, как хорек. Три раза подряд успел прыгнуть. Видимо, накопители вовремя менял.

— А моих людей нашли? — Слушать про свои ошибки я вовсе не желал, сам еще сто раз успею себя отругать.

— Нашли, потому и бужу тебя, щиты и невидимость мы сняли, а сон — никак. Вот выпей зелье, и идем, они в соседних шатрах.

— Никуда идти не надо, — выпив восстанавливающее снадобье, сваренное на плато, судя по особой насыщенности магией, я прикрыл глаза и кастовал отмену сна, — а вот повиновение, что на них было, вам придется самим снимать. Лангорис, а почему он меня не уволок?

Учитель поспешно ринулся к выходу, но задать последний мучивший меня вопрос я все же успел.

— Потому что в тот момент пришли мы, — донеслось с улицы.

Вот как. Ну, значит, хоть что-то сделал правильно, похвалил я себя и потихоньку, чтоб не рухнуть, поднялся с лежанки. И сразу же увидел на маленьком столике свой контейнер, полный кристаллов. Я немедленно убрал драконью шкуру, вызвал амулет и, решительно достав накопитель, совсем уже собрался вставить его в гнездо, как в голову пришла новая и очень привлекательная идея.

Святая пентаграмма, торопливо пряча на место и коробочку, и амулет, ворчал я на себя, снова опускаясь на лежанку, что-то я стал медленно соображать. Ведь теперь я больной, а больным полагаются сиделки. И я знаю одну очень подходящую… и законный способ заполучить ее в свой дом.

Однако судьба снова вмешалась в мои планы, и произошло это уже через десять минут.

— Иридос, — заглянул в шатер мой учитель, — ты уже поставил накопитель?

— Нет, — честно признался я, — вы ведь влили мне энергию из амулета… к утру резерв и так будет полный.

— Я могу, конечно, — лицемерно вздохнул он, — сходить на плато и привести менталов, но тогда можно будет сразу снимать эту личину. Дроу и так на меня косятся, хотя Гуранд им объяснил, что это мне друг подарил особый кристалл с записью новых заклинаний. Но ты мой лучший ученик, и мы оба знаем, что никто из остальных менталов не справится лучше.

— Извини, — подавил я разочарованный вздох, доставая коробочку, — сейчас вставлю. Просто не думал, что там что-то сложное. Создай мне пока крепкий бульон, я все же оборотень.

— Вот, — большая глиняная кружка глухо стукнула донышком о столик, — а заклинание не то чтобы сложное… а просто неизвестное. Он или самоучка, или изобретатель, но такого сплетения повиновения и выносливости я еще не встречал.

— Треснутая пентаграмма, — выдохнул я, махом выпивая густой душистый бульон, точную копию того, в каком варилось не менее пяти самых питательных сортов мяса, — идем. То-то его заклинания работали как-то странно.

— На повозке, где он ехал, — подхватив меня, как раненого, под руку, сообщил магистр, — Гуранд нашел кучу пустых колец и амулетов. Очень дорогих и мощных. Так что держался ты хорошо, и правильно сделал, что вынес людей. Он перед уходом плеснул на повозки негасимый огонь.

— Скотина. — Я попытался оглянуться, но он меня удержал.

— Не переживай. Мы погасили… а все, что сгорело, правитель велел возместить втройне. Сейчас главное — поднять людей, целители скоро придут, дроу готовят большой портал. И здесь, и в твоем Зеленодоле.

— Проклятая пентаграмма, — от этого удара я даже приостановился, — вы хоть сказали там, что все живы?

— Ну не дураки же, — с преувеличенной обидой вздохнул он и откинул полог большого шатра.

Длинный рядок лежанок, на которых лежали волки, барсы и рыси с резко впавшими боками и потускневшей шерстью, резанул мое сердце болью, жалостью и чувством вины. Не дома мне нужно было строить, а сопровождать обоз, тогда бы удалось избежать этой беды, ругал я себя, опускаясь рядом с некогда смоляно-черным волком.

— Март… — Моя шапочка снова скользнула в сторону, а пальцы легли ему на виски, и я увидел запутанное плетение чужого заклятия, неопрятным пучком лежащее на темени оборотня.

Несколько минут я честно пытался развязать странные узелки и петли, означавшие, что выплетавший их маг ставил кучу условий и усилений, потом начал звереть.

И как это случалось со мной в таком состоянии все чаще, в голову пришла простая идея. А зачем я, собственно, буду их распутывать, если заклинание не впитывается в разум, как бывает с мощными заклятиями нашей школы, а просто перекрывает обычный выход эмоций неизменным щитом, вроде моей шапочки? Ведь я умею ее сдвигать и, если бы захотел, смог убрать навсегда. Почему бы мне не попытаться сделать нечто подобное и тут?

Тонкое щупальце моего ментального поисковичка осторожно поддело край чужого щита, и Март болезненно застонал.

— Потерпи, дружок, — шептал я, с огорчением понимая, что, если мне удастся убрать эту гадость, вся боль измученного и голодного тела сразу обрушится на оборотня, как лавина.

— Что ты делаешь? — почему-то шепотом поинтересовался следивший за мной учитель, но я только отмахнулся.

— Потом. Готовьте бульон, мясо и питье, они ехали так не один час.

— А на них были амулеты? — так же тихо спросил он, и на этот вопрос я мог только пожать плечами.

— Я выдавал… не мешай.

Поисковичок двигался медленно, и с каждой секундой оборотень кривился все сильнее, а один раз даже зарычал.

— Март, это я. — Я прижал к оскаленной пасти руку, и он с каким-то облегчением ее лизнул и заскулил обиженно и тихо, как маленький кутенок.

А еще через пару минут, когда напоенный магией поисковик оплел снизу вражеский щит и осторожно снял его с разума парня, Март распахнул расширенные от боли глаза и хрипло выдохнул:

— Отец…

— Я. Снимай кокон, мой хороший, врагов тут нет, а тебе нужно поесть и отдохнуть.

— Ага… — Он послушно сбросил звериный облик, и я невольно скрипнул зубами: на парне не было ни одного амулета или кольца. Да даже пояса с деньгами и оружием, который он в пути носил не снимая, и того не было.

— Пей. — Лангорис поднес ему к губам кружку и терпеливо ждал, пока трясущийся от голода Март глотает целебный бульон.

А я тем временем, не обращая внимания на укоризненный взгляд учителя, кастовал на друга регенерацию и восстановление.

— Эти заклинания у меня мало магии берут, — пояснил я Лангорису позже, когда рассказывал, как мне удалось справиться с подчинением, — а я растворил щит и впитал его энергию. Да и лекарей-дроу что-то пока не видно.

— Они скоро будут, сейчас помогают раненым в Палере, — только теперь признался он, направляясь к ближайшему оборотню, — маги Гуранда и Изиренса попытались взять всех, кто ждал вас в засаде, в плен.

— И ты там был? — догадался я, чем магистры были заняты в то время, пока мы мирно ехали навстречу обозу.

— И я был, бросил сон и подчинение, — учитель рассказывал так, словно мы равны с ним по статусу, — но на двоих, самых сильных, были очень мощные амулеты. Скорее, артефакты, и теперь правителю хватит головной боли, чтоб выяснить, откуда они взялись. Вот и пришлось нам повоевать. Но погибших нет… только раненые и обожженные.

Крохотная вспышка огня и коснувшийся моей драконьей шкуры отголосок высвободившейся энергии свидетельствовали о том, что магистр не стал возиться со снятым щитом, а просто сжег его, и я, подумав, последовал его примеру. Заманчивая идея немного поболеть нравилась мне все больше и еще вполне могла осуществиться.

Мы провозились почти дотемна, процесс снятия мерзкого заклинания невозможно было как-либо ускорить, и вокруг нас уже давно сновали лекари и маги-дроу. Даже Гуранд промелькнул невдалеке, но рассмотрел распростертые на лежанках тела моих парней и мгновенно испарился.

— Уф, — выдохнул подошедший Лангорис и присел на край лежанки, — у меня все. Тебе помочь?

— Заканчиваю, — коротко сообщил я, не желая даже на секунду отрываться от дела.

Последним пациентам повезло, теперь рядом с нами сидели целители и постоянно обновляли заклинание обезболивания, а едва парни освобождались от подчинения, их начинали усиленно кормить и поить.

Март, едва немного пришел в себя, рассказал, что все началось утром, когда они проезжали мимо последнего хуторка перед пустошами. Он разговаривал с одним из спутников и внезапно заметил, что тот смотрит на дорогу с необычным равнодушием и ничего не отвечает. Сначала волк решил, что друг за что-то обиделся, и начал припоминать, чем мог его задеть. А потом почувствовал, как на него словно набросили покрывало из редкой черной ткани. Все вокруг вмиг стало таким тусклым, неинтересным и неважным. Как и собственное тело и его потребности. А через сотню шагов чужой голос приказал остановиться, и по обозу прошли двое дроу в белых масках с прорезями для глаз, отбирая оружие, ценности и амулеты.

— Двое? — заинтересовался Лангорис. — А куда потом делся второй?

— Тот, что потом остался с обозом, сначала утащил куда-то порталом мешок с нашим оружием… я даже не знал, что у нас столько всего было, — с горечью хмыкнул оборотень, — а после увел и сообщника. Знаешь, тогда я не обращал внимания, но теперь припоминаю: тот, второй, был намного моложе. Лиц мы, конечно, не видели, но это же заметно по рукам. Ну а затем он дал шаргам какие-то шарики и приказал гнать без остановки. Это было ужасно… Ир… не осуждайте тех, кто не очень чистый.

— Не переживай, — тихо сказал я другу, страстно мечтая впиться драконьими когтями в горло проклятому самоучке, — мы кастовали заклинание чистоты, и вообще это не ваша вина. Ты еще есть хочешь? Не стесняйся, говори. И вообще скоро будем дома, дроу сделали постоянный портал и сейчас таскают наши грузы и повозки. Потом и мы пойдем, вы как раз немного отлежитесь.

— Иридос, а что с Алдорисом? — осторожно осведомился магистр.

Наконец-то. Я уж думал, учитель никогда об этом не спросит.

— Не знаю, разберись сам, — кротко ответил я, создавая оборотням еще по миске с мясом, — одно из двух: либо менталу удалось подчинить его, либо он решил, что подчинили меня. Как только я выпустил защитную шкуру, маглор попытался бросить в меня цепи. Но я усыпил его раньше.

— Вот как. Тогда я не стану его будить, а заберу с собой, — принял решение магистр, и я не стал спорить.

Если Алдорис захочет, он всегда сможет прийти в Зеленодол, причем так, что не узнает ни один человек. Но за совет я ему благодарен и прямо завтра отправлюсь к наблюдателям.

— Осталось еще одно дело, — вызвав меня из шатра взглядом, туманно сообщил Лангорис. — Что делать с твоим шаргом?

— А где он? — спохватившись, что и в самом деле забыл про ворона, огляделся я.

— Вон, лежит под деревом. Дроу уже очень интересовались, что за порода, поэтому развеять его незаметно я не мог. Мне кажется, лучший выход — тебе самому сказать, что это просто иллюзия, от тебя они привыкли получать такие сюрпризы.

— Попытаюсь, — пообещал я, направляясь к шаргу и с тоскливой отчетливостью осознавая, что именно сейчас произойдет.

Едва я развею свое создание, как драконья шкура жадно впитает освобожденную энергию, и мой тайный план так и останется всего лишь планом. Я ведь не зря в последние два часа старательно расходовал магию, создавая все, что придет в голову, и бдительно следя, чтоб ее было не больше половины резерва. И теперь просто обязан придумать что-то особое, чтоб избежать такого поворота.

Гигантский шарг лежал на боку, и только рассмотрев его пристальнее, я сполна прочувствовал, как хорошо был вооружен наш враг. Многочисленные подпалины, клочья меха и перьев, усыпавшие почву, рваные раны на груди и боках бывшего ворона, из которых вместе с густой кровью уходила магия и жизнь.

Похоже, он долго не протянет, сообразил я, все яснее понимая, почему Лангорис пришел ко мне с этим вопросом. Так уж устроены маглоры, что очень трудно расстаются с созданными вещами или существами. Обычно мы даже задаем им точный срок существования, если делаем на время, чтобы потом не чувствовать угрызений совести, развеивая иллюзию, к которой успели привыкнуть.

Шарг словно почувствовал мучившие меня сомнения, приподнял голову и взглянул круглыми, вороньими глазами, в которых мне почудился отзвук боли. И как-то жаль его стало, ведь если посмотреть с другой точки зрения, мы вместе сражались с врагом, и он помог мне выстоять. Но не лечить же его, это такая прорва магии уйдет! И к тому же, чем дольше он существует, тем стабильнее становится, а мне вовсе не нужен такой огромный шарг, не умеющий ни есть, ни гулять без точного приказа. Ведь подчинение я в него бросил самое сильное, какое мог, чтоб ментал не смог переподчинить.

Хотя… не я ли недавно упорно искал, куда бы потратить еще немного энергии? В таком случае лечить его нужно не восстановлением, а преобразованием и влить самый простенький интеллект, вроде тех, какие на плато маги ставят своим питомцам. Вот это, пожалуй, самая удачная моя идея за весь сегодняшний день, мысленно нахваливал я себя, приступая к работе под любопытными взглядами дроу и учителя.

## ГЛАВА 15

Как я выяснил, попав в свои владения, портал маги поставили, немного не доезжая Зеленодола, соорудив для этого просторный загончик, и сегодня тут определенно было самое оживленное место в нашем крохотном городке.

Мужчины, женщины и подростки — все, кто смог покинуть дома, чем-то занимались с самыми сосредоточенными лицами. Разбирали и грузили на повозки и на шаргов мешки и корзины из сложенной за загородкой кучи, которая, судя по незнакомому цвету добротной упаковки, была обещанной правителем компенсацией за сгоревший багаж. Поили и кормили приведенных порталом шаргов, загнанных менталом не меньше, чем оборотни. И еще что-то делали, не забывая поглядывать в портальный загончик, это я сразу понял, едва оказавшись посреди пентаграммы.

Все дела мигом приостановились, все взгляды скрестились на мне. И я имел полное право похвалить себя за то, что предусмотрительно кастовал любимую невозмутимость. Иначе уже хихикал бы, глядя на изумленно округляющиеся глаза встревоженных сородичей.

— Вперед, Ворон, — произнес я нарочито слабым голосом, и мой личный транспорт бодро зашагал к выходу из загончика.

— Тебе не хочется приходить на плато хотя бы раз в пять дней, экспериментировать с новыми формами и смешанными заклинаниями созидания и перевоплощения? — странно задумчивым голосом спросил меня Лангорис там, на дороге, где маги Гуранда в это время старательно развеивали остатки сгоревшего добра. Учитель внимательно рассмотрел преобразованного мною шарга и как-то по-детски восторженно хихикнул. — Я даже не подозревал, что у тебя такое богатое воображение.

— Просто я стеснялся его проявлять, — подколол я магистра, — ты всегда казался мне слишком строгим и занятым, чтоб решиться отвлекать твое драгоценное внимание на подобные глупости.

Хотя на самом деле я не находил ничего особенного в получившемся у меня создании, внешне очень похожем на ворона, только высотой с небольшой стол. Хотя и значительно ниже обычного шарга. Я лишь сделал из его хвоста спинку для широкого кресла, в которое трансформировал хребет Ворона, да заменил перья мехом. Еще я убрал ему крылья и вырастил спереди похожие на хомячьи лапки, только размером с руку гнома. Зато голову и клюв я оставил такими, какие были даны от природы, вовремя сообразив, что жевать он не умеет.

И теперь ехал мимо зрителей на Вороне, удобно полулежа в мягком кресле, и посматривал на оборотней утомленным взглядом. Пусть видят, что я жив и здоров, только нуждаюсь в отдыхе и заботе.

— Ир! — вынырнул из толпы Таилос. — Как ты?

— Нормально, — слабым голосом сообщил я и изобразил бледную улыбку, — денек отлежусь, и будет совсем хорошо.

— Давай, я тебя понесу? — Он быстро потрогал мою руку, расстроенно вздохнул и пошел рядом с моим созданием.

— Не нужно. И не волнуйся ты так. — Меня уже начинала пилить проснувшаяся совесть, но я держался. — Все и правда неплохо. Там же были целители.

Но почему-то эти слова, вместо того чтоб успокоить медведя, еще сильнее его огорчили.

— Сейчас ляжешь в постель, и Орисья принесет тебе хорошее зелье, ты же знаешь, какие она снадобья делает. — Мысли медведя работали в правильном направлении, но нужна мне была вовсе не Орисья.

— Не хватало еще, чтоб женщина оставила ребенка и ухаживала за больными, — притворно возмутился я. — Ты снадобье принеси, а там я и сам как-нибудь обойдусь.

— Я могу посидеть с отцом, — мгновенно поняла намек одна из девиц, следовавших за важно выступавшим Вороном, и ее поддержал дружный хор девичьих голосов:

— И я.

— И я.

— И я…

Треснутая пентаграмма, охнул я про себя, вот на них-то мой план совсем не рассчитан. И как мне объяснять домочадцам свой каприз, если я заявлю, что желаю в сиделки не этих девушек, а вон ту, кудрявенькую, с корзинкой в руках, что упорно идет в сторонке?!

— Всех многовато, — категорично заявил Таилос, твердо вознамерившийся меня опекать, — хватит и троих. Ты, ты… и вот ты, идете с нами.

Я был бы ему неимоверно признателен за такое вмешательство, если бы моя ведьмочка попала в число избранниц, однако этого не случилось. Медведь выбрал самых крепких и уверенных девиц из окружающей меня толпы, и пришлось брать управление своей судьбой в собственные руки.

— Ты неправ, Таилос, — укоризненно прошептал я голосом умирающего, не сомневаясь, что услышат все, — нельзя так поступать с девушками. Они же могут обидеться… нужно выбрать сиделок по-другому.

Толпа оборотниц и дроу, разочарованно отступивших после распоряжения медведя, воспрянула духом и сомкнулась вокруг нас с Вороном еще теснее.

— Ну хорошо, выбери сам, — неохотно пошел он на уступки и скомандовал девушкам. — Встаньте вот здесь, чтоб маглор вас видел.

— Объяви, что могут присоединиться все девушки, кто умеет ухаживать за больными, — обнаружив, что ведьмочка и не подумала встать в строй, тем же слабым голосом попросил я медведя, мысленно обещая, что устрою ей разнос.

Определенно снова наслушалась домыслов или, чего доброго, помирилась с Мильдой, и та ей нашептала своих советов. А может, просто, по обыкновению, злится, что я не взял ее с собой? Да нет, не настолько она упряма и неразумна… и, значит, мне еще важнее заполучить ее в сиделки, чтобы поговорить и все выяснить. Ведь теперь отказаться от своего плана и просто объявить, что передумал, я уже не могу.

Вся орава моих домочадцев немедленно пришла в движение, и к стоящей передо мной кучке добавилось еще с десяток молодок. И на этот раз я вздохнул с облегчением. Анэри оставила наконец свою дурацкую корзину и решилась к ним присоединиться.

Нестройная шеренга кандидаток взирала на меня с ожиданием, и по их решительным взглядам было понятно, что большинство девиц готово бороться за место сиделки зубами, клыками и когтями.

Вот только у меня тоже были и клыки, и когти, и я тоже уже был готов бороться за то, что все сильнее воспринимал своим, запоздало понимая, что моя шкура раньше, чем я сам, приняла эту привязанность.

Много раньше… как я мог быть таким слепым, самому теперь очень хотелось бы понять. А сейчас моя задача — отсеять большинство девушек так, чтоб не обидеть ни их, ни их родителей, и я уже почти сообразил, как это сделать.

— Как вы все знаете, — виновато вздохнул я, почти нежно оглядывая отряд претенденток в сиделки и не только, — я маглор. И лечить меня, соответственно, нужно с применением магии. Поэтому тех, у кого нет способностей к целительству, могу обрадовать… сегодня вы можете спокойно отдыхать.

Несколько девушек недовольно нахмурились и отступили, хотя я и видел по аурам, что магия оборотней в них все же есть. Но значительно меньше, чем у остальных, и не имеющая дара исцеления, раз они сами это признали. Значит, полукровки, и мне нужно не забыть выяснить, как они ладят с чистокровными расами и нет ли у них каких-то трудностей. Но это потом, сейчас передо мной еще больше десятка девиц, и нужно уменьшить их число хотя бы до грех. А вот с последними двумя я расправлюсь позже… не так уж мало у меня магии.

Хотя… мелькнувшая у меня идея не могла не понравиться мне своей беспроигрышностью, и я сделал слабый жест рукой, останавливая шагнувших к толпе неудачниц.

— Подождите! Никуда не уходите, встаньте с другой стороны.

Теперь нахмурились девушки, победившие в первом туре, а глаза Анэри блеснули так знакомым ехидным блеском и спрятались под скромно опущенными длинными ресницами.

— Но сначала разберемся с вами, — с наигранным трудом повернулся я к первой группе, попутно заметив, что зрители незаметно окружили нас тесным кольцом и заинтересованно следят за каждым моим жестом, — я маглор, а маглоры хорошо разбираются в зельях. И потому пить отвар, в котором не хватает какой-то травы, никогда не буду. А сам сварить не могу.

— Я же сказал… — начал объяснять Таилос, но на него шикнули сразу со всех сторон, и медведь, нахмурившись, смолк.

— Так вот, — печально посмотрев на друга, тихо сообщил я, — кто быстрее всех ответит на пять вопросов, остается тут. Первый вопрос: что нужно добавить в липовый чай, чтоб человек почувствовал себя бодрее? Кто им подскажет, будет неделю в одиночку мыть мост после скота.

— Боярышник, — осмелилась одна из претенденток.

— Лимонник, — добавила вторая.

Тонкая, как стебелек травы, воздушная лиана пробралась между девушками к упорно молчавшей ведьмочке и, взобравшись по ее платью к шее, несильно дернула за ушко. Девчонка возмущенно оглянулась, никого позади себя не обнаружила и, прищурившись, быстро оглядела окружающих ее соперниц. Лиана дернула ее за ухо еще разок, и тогда ведьмочка, точно знавшая, что рядом никого нет, начала понимать, что происходит и кто подает ей знак.

Оскорбленно поджала губы и снова приняла самый независимый вид.

Вот треснутая пентаграмма, и как мне убедить Анэри назвать отлично известную ей траву, если она никак не хочет состязаться с сородичами? Ведь должна же понимать, что все это в шутку? И что пока у меня не будет хоть мало-мальски веского повода, мне невозможно проявить к ней какой-то интерес?

— Шиповник, — сообщила еще одна претендентка.

— Аир, — сказала следующая.

— Горечавка, — вспомнила еще одна, а воздушная лиана в этот момент нежно погладила ведьмочку по щеке, умоляя не сердиться.

— Красоднев, — хмуро буркнула моя радость, и многие женщины одобрительно заулыбались.

— На этом ответы заканчиваем. Кто из травниц скажет неправильный ответ?

— Я скажу, — выступила вперед немолодая оборотница, пришедшая со стаей Хорила, — боярышник неверно, не сочетается он с липой.

— Пятеро ответивших правильно остаются тут, остальные в ту сторону, — скомандовал я и словно в изнеможении откинул голову на спинку кресла, мне нужно было срочно изобрести еще задание, чтоб отсеять хотя бы двоих. — Как вы понимаете, — посидев с минуту с закрытыми глазами, объявил я, — пятеро сиделок для меня чересчур много, домик у меня маленький, а есть там нечего. Поэтому будет еще задание — назвать три вкусных блюда, которые можно быстро приготовить на ужин. И что нам для этого понадобится. А судить будет… Таилос. У всех по одной попытке.

Я не зря назначил медведя судьей, отлично помня его нетерпимость к любимой всеми оборотнями яичнице. Рядом с его мельницей весной по старой привычке гнездилось много уток, и в тот год он переел яиц после весенней голодухи. И к тому же я точно знал, что и ведьмочка никогда не забывает таких вещей.

— Омлет, запеканку с творогом и суп с молотым мясом, — быстро сказала первая и победно оглянулась на зрителей.

— Яичницу с печенью, сливочный суп с корнеплодами и котлетки, — хитро прищурилась вторая, и я начал беспокоиться: готовить девушки явно умели.

— Яичницу с молотым мясом, печень в сливочном соусе и творожок со сливками, — объявила третья, и я невольно облизнулся: моему восстанавливающемуся организму очень понравились эти названия.

— Суп с протертыми овощами и молотым мясом, котлетки в сливочном соусе и сырники со сметаной, — твердо сказала последняя и победно оглянулась на ведьмочку, тихо о чем-то переговаривавшуюся с парнишкой-оборотнем.

Анэри почувствовала на себе ожидающие взгляды окружающих, посмотрела вслед помчавшемуся в сторону моста подростку и скромно сообщила:

— Я послала Леса в харчевню, попросить, чтобы Тирох прислал отцу бульон, мясо и пирожки. В харчевне говорили, что у него нет очага.

Ну не зря же я верил в ее сообразительность!

— Ты получаешь первое место, — сообщил я важно, — за находчивость. Как тебя зовут?

Ну и что, что ее могли видеть в моем обществе, свидетелей, что мы знакомились, не существует.

— Анэри. — Ведьмочка с самым скромным видом теребила длинный вышитый фартук.

— Тогда второе место у котлеток в соусе, — объявил Таилос, хмуро поглядывая на падчерицу и явно не узнавая ее в недавно вступившей в стаю девчонке, — а третье… яичница с мясом.

— Я Терна, — гордо сообщила яичница, а ее подружка, мастерица котлеток, оказалась Силлой.

— Дайте им шаргов или повозку, — попросил я Таилоса и повернулся к не прошедшим отбор сиделкам, — а к вам у меня особое задание… можно сказать, личная просьба. Мой друг Март и двадцать ловких и смелых парней несколько дней вели к нам обоз с самым необходимым. Инструментами, продуктами, одеждой, детскими вещами. Возле самого последнего хуторка перед пустошью обоз попал в подлую засаду. Очень сильный и жестокий ментал, используя запрещенную магию, подчинил весь отряд, отобрал все амулеты и заставил парней уйти в коконы, чтоб истратить их магию и тем ослабить. Недалеко от Палеры их уже ждала засада и портал… не знаю, куда их собирались увести… это не важно. Когда мы встретили обоз, наши братья почти падали с шаргов, несколько часов в коконах на жаре, без воды и еды… вы все понимаете, что это такое. Маги правителя и дома Сартено помогли мне снять с оборотней заклятие, накормить их и подлечить. Но вот теперь, когда парни дома, заботливые и душевные сиделки нужны им ничуть не меньше, чем мне. И каждая девушка, которая возьмется за это доброе дело, получит в благодарность лично от меня ценный подарок.

Когда я договорил и снова откинулся на спинку, на глазах многих женщин поблескивали слезы, а девушки уже торопливо разворачивались в сторону деревни.

— Они лежат в гостинице, и там горничные и кухарки, — тихо сообщил мне медведь, явно чувствуя себя виноватым за то, что не предупредил вожака заранее.

— Ты не понимаешь, — мечтательно вздохнул я, краем глаза наблюдая, как моя личная команда сиделок загружается в повозку, — как целебно действует на пациентов девичья душевность. Пошел, Ворон!

— Ну где мне, — с ехидцей проворчал Таилос, упрямо шагая следом, — я же не пациент…

Как вскоре выяснилось, топал за мною он вовсе не один. Мне пришлось собрать все самообладание, чтоб удержать на лице несчастное выражение, когда, повернув Ворона с моста на дорогу к холму, я рассмотрел следующую за мной повозку и не отстающую от нее толпу оборотней.

Впрочем, очень скоро я сообразил, что будет очень некрасиво не пустить сородичей хотя бы во двор, и остановил свое создание.

— Таилос… — мне уже неимоверно опротивело говорить тоном тяжелобольного, но иначе его не проймешь, — объясни домочадцам, что обо мне теперь есть кому позаботиться, пусть идут отдыхать. Иначе я встану…

Договаривать не пришлось, медведь твердой рукой прижал меня к спинке кресла и направился к сородичам. Через несколько секунд все уныло повернули назад, и мне не нужно было убирать превратившуюся в щит шапочку, чтоб проверить их эмоции.

— Я пойду с вами, — объявил медведь безапелляционно, когда мы дошли до ворот и обнаружили возле них двоих оборотней с увесистыми корзинами. Определенно, Тирох решил, что меньше чем ведром бульона меня не поднять.

— Чтоб понести корзины? — коварно осведомился я, въезжая в калитку прямо на Вороне.

Оставлять его на попечение оборотней я не собирался, мальчишки за один день укатают создание или, еще хуже, перекормят. Пусть лучше бегает по холму. За эти дни посеянная мной ограда выросла уже в рост человека, и я мог не волноваться, что вокруг нее будут стоять любопытные.

— Ну да. — Медведь запоздало сообразил забрать у посыльных ношу. — Идите отдыхайте, я сам все сделаю.

Пропустив в калитку медведя и слезших с повозки девушек, я впереди всех поехал по тропке к домику и успел соскользнуть с Ворона раньше, чем мои домочадцы сообразили, что неплохо бы ввести несчастного отца под руки. И даже добраться до дивана сумел, когда меня настиг укоризненный голос Таилоса:

— Иридос!

— Ну я Иридос, а что ты так кричишь? Я же не инвалид, а просто переутомившийся маглор. Подставь лучше стол поближе, будем ужинать.

Девушки, рассматривавшие мой домик с живым интересом, при этих словах бросились накрывать на стол, и вскоре мы все вместе дружно поглощали извлеченные из корзины кушанья. И как мне ни стыдно признавать, но в моем усталом мозгу не было ни одной мысли о том, как отыскать и выловить проклятого самозванца. Я был уверен, что он сам подписал себе приговор, когда решился напасть на маглора. И теперь все магистры плато не успокоятся, пока не развеют его как результат самого неудачного эксперимента. Несомненно, это жестоко, и мага с любым другим даром мы попытались бы перевоспитать, сменить ему цели и идеи. Но только не ментала, на нас любое заклинание подчинения само исчезает через несколько часов или минут, в зависимости от уровня силы.

Поэтому я тайком посматривал на упорно молчавшую ведьмочку, скромно севшую дальше всех от меня, и строил планы, как быстрее выдворить Таилоса, отправить спать ее подружек и наконец заняться решением личных проблем.

Разумеется, это было очень нечестно и далеко не по-дружески, и моя совесть давно свербела как заноза, которую нельзя вытащить магией. Но у меня было несколько очень убедительных доводов в защиту такого намерения. Во-первых, пока не пойман неуловимый ментал, никто из дома — ни Таилос, ни даже Ренгиус — не защищен от нового нападения, и потому я пока просто не имею морального права открывать никакие тайны. Во-вторых, ни честь, ни гордость девушек не пострадают, они оборотни и воспитаны как оборотни. А о том, чтоб они не таили на меня обид, позаботятся украшения, которые каждая получит за помощь раненому вожаку. Ну и наконец, маглор тоже человек и кроме работы и борьбы с негодяями хочет немного тепла и нежности. Или не немного… но об этом пока рано мечтать.

А вот насчет самой последней части плана я пока не был уверен. Как разговаривать с Анэри, если она нашла веские поводы рассориться со мной всерьез?! Отругать или… Нет, ничего умного что-то в голову не приходит, и остается терпеливо ждать удобного момента и положиться на судьбу.

И она не подвела, не успели мы доесть жареного гуся, как сигналки зазвенели и сообщили мне, что у калитки стоит Орисья.

— Таилос, — мягко сообщил я, — там за тобой жена пришла.

— Это она тебе снадобье сварила, открой, — скомандовал он.

— Таилос, — еще душевнее сказал я, — забери, пожалуйста, у нее зелье и отдай… ну вот хоть Терне. Девушки меня напоят. А сам проводи жену домой и тоже отдыхай, ночь на дворе. Я сегодня больной маглор, и у меня просто нет сил… ни на что.

— Как хочешь, — помрачнел медведь, встал и направился к двери.

Понятливая Терна торопливо побежала за ним.

— А ты собери пока объедки и выстави миску моему Ворону, — скомандовал я второй оборотнице, даже не надеясь, что успею поговорить с ведьмочкой.

Всего лишь хотел как можно быстрее разделаться со всеми заботами. Однако Анэри считала иначе, едва за девушками закрылась дверь, сердито, но тихо фыркнула:

— А Лавена говорит, маглорам нельзя обманывать.

— А где ты видишь чистопородного маглора? — с преувеличенным вниманием огляделся я, и даже за диван заглянул, но ее это не рассмешило.

— Маглор Иридос, вот зелье. — Влетевшая Терна запыхалась так, словно за ней гнались.

— Умница, — ласково кивнул я и приказал: — Налей в кружку. Налила? А теперь выпей и скажи, какая трава там лишняя?

Нет, всерьез я не думал, что ведьма на самом деле добавила что-то ненужное, просто хотел чем-то занять сиделку, пока не вернется ее подружка. Магии у меня и в самом деле пока маловато, да и бросать заклинание сна сразу на двоих удобнее. Но она подошла к заданию очень серьезно, выпила маленький глоток, посмаковала, попробовала еще и вдруг начала краснеть.

— Н… не знаю.

— А ну-ка, дай я. — Ведьмочка что-то заподозрила, торопливо схватила кружку, отпила несколько капель зелья и скривилась, как от уксуса. — Она, наверное, ошиблась.

Сгребла со стола фляжку и кружку и ринулась к двери.

Ну неужели она могла подумать, что я буду покорно ждать, пока она выльет все на камни, и даже не отправлю поисковичка, чтоб принес несколько капель для проверки?!

Да если бы я так поступил, то стеснялся бы назвать себя маглором.

— Он все съел. — Лицо вернувшейся Силлы было странно задумчивым, но мне было сейчас не до нее.

Легонько дунув на палец, словно к нему пристала пушинка, я отправил на девушек легкое заклинание сонливости, предварительно смешав его с рассеянностью. Завтра утром они не должны помнить ничего из того, что сейчас произойдет.

— А теперь давайте бросим жребий, кому из вас дежурить сейчас, кому после полуночи, а кому под утро, — мягко объявил я и зажал в руке три свернутые бумажки, на которых написал по одному слову.

Первой бумажку выхватила ловкая Терна и победно улыбнулась, прочитав, что ей выпало дежурить ночью. Силла слегка расстроилась, получив от судьбы, немного подправленной маглором, утро, а Анэри хмуро взяла последнюю бумажку и даже не стала разворачивать.

— Тогда начинай убирать со стола, а потом сваришь мне еще зелье, — приказал я ей и объявил оборотницам, что на втором этаже есть две свободные комнаты и они могут немного поспать.

Девушки с видимой неохотой направились к лестнице, и я еще добавил им сонливости, а заодно запер дверь своей спальни. Не люблю, когда мое жилье изучают посторонние. А едва они добрели до кроватей и уснули, запер и эти спальни и кастовал заклинание чистоты и порядка.

Ведьмочка мрачно проводила взглядом слетевшуюся на полку идеально чистую посуду, уселась на стул и уставилась на скатерть.

— Что случилось? — сообразив, что бесполезно ждать от Анэри попытки начать разговор первой, поинтересовался я, подхватывая воздушной лианой ее стул и ставя перед собой.

— У тебя же магии нет, — обличающе выговорила она, но со стула не вскочила.

— Немного есть, — сообщил я, размышляя, как поступить.

Сидеть тут и дальше и понемногу копить резерв, изображая больного, или сбежать на плато и потом объяснять Ренгиусу и другим сообразительным сородичам, зачем я затевал весь этот спектакль с сиделками?

И как оставить без присмотра дом, если кому-то придет в голову, что он должен немедленно повидать вожака? Я перебирал в голове варианты, как поступил бы на плато, и истово жалел, что у меня мало магии, на плато мы часто создавали собственных двойников, если нужно было сделать не требующую рассуждений работу. Например, подержать подопытного монстра или мешать долго готовящееся зелье. Или отправить двойника вместо себя на какое-нибудь дружеское мероприятие, если на это время нашлось более интересное занятие. С ним можно было установить ментальную связь и в любой момент сказать что-то подходящее.

— Так я пойду варить зелье? — перебила мои мысли вопросом ведьмочка, не двигаясь с места.

— Спасибо, одна уже сварила, — отказался я, поисковичок не хуже меня самого разобрался в составе снадобья. — Сиди уже.

И тут мне в голову пришло простое решение, и я даже фыркнул с досады, видно, здорово я приложился головой, когда свалился с Ворона, раз так долго не могу сообразить простой вещи. Ведь у меня уже есть создание. И говорить или делать ему ничего не нужно, я просто привяжу его к себе, и пусть бегает по холму и дальше, а если сработают сигналки, то я услышу в любом месте.

Распахнув лианой дверь, я призвал к себе Ворона, и он прибежал так резво, словно находился где-то неподалеку. Бросить на его примитивный разум поводок было делом одной минуты, а затем я выставил создание за дверь и с чистой совестью шагнул к девушке.

— А вот теперь мы поговорим.

## ГЛАВА 16

Небо над плато, на западе еще чуть розовевшее отсветом ушедшего дня, было усеяно крупными звездами, отражавшимися в спокойной воде озера. Искупаться захотелось просто неимоверно, вода всех озер плато отличалась особой способностью благодаря насыщенности магией с невероятной быстротой возвращать бодрость и здоровье.

— Раздевайся, — скомандовал я ведьмочке, торопливо сбрасывая рубашку и верхние штаны, и прыгнул в озеро, распугав серебряных рыбок и отражения звезд.

Всего через три шага от берега, которые я преодолел в прыжке, вода была мне по грудь, и я сразу встал на ноги, оглядываясь на девушку. Она стояла полуотвернувшись, сосредоточенно изучая цветущий кустарник.

— Анэри? Ты почему не разделась? Здесь вода всегда теплая и целебная.

— Я не хочу, — кротко сказала она, даже не повернув головы.

— Мэлин! — сразу забыл я намерение называть ее только новым именем. — Не зли! Если ты сейчас не снимешь свои тряпки, то будешь купаться вместе со всей одеждой. Считаю до трех.

— Ир! — возмутилась она и сразу сникла. — Я правда не хочу.

— Зато я хочу, — рыкнул я, одной лианой захватывая девчонку, а второй сдергивая с нее фартук, башмаки и верхнюю одежду, — я мог бы, как пообещал, посадить тебя в озеро прямо так и высушить потом все разом, да рыбок жалко. Знаю я, чего ведьмы в своих карманах таскают.

И в следующий момент она уже плюхнулась в воду рядом со мной, снова распугав едва успокоившиеся звезды.

— Ну как, хорошая водичка? В Дройвии такая только на побережье… но нам там земли не досталось. — Придерживая Мэлин лианой, я плыл все дальше от берега.

— Можешь отпустить меня, я умею плавать, — взмолилась она через минуту, и я без спора убрал лиану.

А еще через минуту, доплыв до отмели, снова встал на ноги, это озеро я знал наизусть. И сразу поймал в объятия свою ведьмочку.

— Ну, теперь ты успокоилась? — спросил я минуты через три, отметив, что, несмотря на неприветливое настроение, против поцелуев она возражать не стала.

— Ты меня сюда за этим и затащил? — сварливо, как Мильда, огрызнулась она, и не думая отстраняться.

— Пока только за этим, — с сожалением ответил я, поцеловав ее еще раз, — можешь считать, что сегодня я выпил зелье твоей матушки.

— Ты на нее очень рассердился?

— Если ты меня еще раз поцелуешь, то я готов простить ей то подлое снадобье.

— Ир! — возмутилась Мэлин. — Ведьмы не расплачиваются поцелуями! Это торговля! И маглору не подобает…

— Много ты знаешь, что подобает маглорам! Да они готовы хоть на торговлю, хоть на подмену невесты, хоть на дурацких сиделок ради поцелуя любимой девушки. — Я попытался притянуть ее ближе, но ведьмочка неожиданно уперлась мне в грудь руками, упрямо вырываясь из объятий.

— Нет!

— Что, нет?!

— Не говори так. Я тебе не любимая девушка!

— Мэлин, — начал всерьез сердиться я, — ты меня прекрасно знаешь! И также знаешь, что в этом случае я никогда лгать не стану. Я ведь уже говорил тебе… на этом самом озере. И ты вроде была согласна ждать. Так в чем теперь дело?!

— Если ты меня отпустишь, я все расскажу…

— Мэлин! А ведь это тоже торговля! А торговаться в таких вопросах маглоры точно не любят! И запомни еще раз и навсегда: маглоры не любят отдавать свои вещи, свои мантии, амулеты и шары, но больше всего они ненавидят куда-нибудь отпускать любимых девушек!

И в подтверждение своих слов я подхватил ее на руки и крепко прижал к груди.

— Ты не понимаешь… — вдруг горько всхлипнула она, — я раньше тоже не понимала. Когда жила под своим именем. Мне же никто правду не говорил! А теперь я везде хожу… как невидимка, и все слышу. Когда Мэлин вышла замуж, они огорчились, что у тебя нет подруги, боялись, что ты их бросишь. Зато обрадовались, что она теперь жена Зийлара. То есть я! Понимаешь?! Почти все! Они считают, что Мэлин была недостойна вожака. Что я хитрая, вредная, упрямая, незаботливая…

Святая пентаграмма! И из-за этого так расстраиваться? Как хорошо, что я заставил ее все сказать, сам бы никогда не подумал, что моя ведьмочка может так близко к сердцу принять женскую болтовню. Но раз для нее это так обидно, нужно сейчас решать, как нам жить дальше. Ведь не имеет значения, что эти женщины ничего о нас не знают, важнее всего сомнения, которые их слова сумели поселить в душе моей любимой. И которые будут теперь день и ночь грызть ее, как выпень кость, пока я решительно не изменю эту ситуацию.

— А тогда я была в стае своя… — продолжала всхлипывать Анэри, — и ведьма. И Таилос был отец… а теперь совсем чужая. Я их видела… этих девушек, когда они хвастались обликами. Почти как Хельта красивые, ловкие, сильные… а я теперь — просто дроу.

— Мэлин, все это не важно… поверь мне… — Несколько минут я успокаивал любимую самыми нежными поцелуями, а почувствовав, что пора или сделать передышку, или выпить зелье Орисьи, решительно создал волну, приподнявшую нас и понесшую к берегу.

Вода мягко поставила нас на песок и ушла, а я высушил наши вещи и не стал собирать разбросанную по берегу верхнюю одежду, а просто создал мягкое покрывало и завернул в него свою ведьмочку. А потом внес в сорб, усадил на широком диване и устроился рядом.

— Что-нибудь будешь пить или есть?

— Нет.

— Как хочешь. — Я заглянул в зеленые глаза и осознал, что не желаю даже на минуту выпускать ее из поля зрения. — Тогда давай решать, как поступим. Или ты остаешься в моем доме, и я объявляю стае, что выбрал подругу. Или поживешь несколько дней тут, пока я построю дом, а я скажу всем, что пришел вестник от твоих родственников, и я отвел тебя к ним порталом. Но потом я все равно заберу тебя. Сама понимаешь, отпустить тебя в гостиницу я больше не смогу. Ты снова начнешь слушать всякую болтовню оборотней и бередить себе душу. А у меня от всего этого будут вылезать когти. Моя шкура, как выяснилось, раньше меня постигла, что ты моя подруга… истинная.

— Ир… — с чувством выдохнула Анэри и начала выпутываться из покрывала, — я тебя так люблю…

— Э нет, — мигом завернул я ее потуже, — не сейчас. Не забывай, что я пил зелье… для успокоения Орисьи. И как только она тебя узнала?

— Ведьминские секреты, — превращаясь в прежнюю Мэлин, лукаво засмеялась она, — но пока даже виду не подает.

— Ага, только зелье подает, и то мне, — крепче прижимая к себе свою ведьмочку, облегченно выдохнул я, ну наконец-то она успокоилась. — Так ты идешь со мной домой?

— Но там же сиделки?! Куда ты их денешь?

— В гостиницу отнесу, в твою комнату. Теперь у меня магии хватит. Ну, Мэлин? Что ты молчишь?

— Анэри я! И вовсе не молчу. А киваю.


Наверное, я мог бы просидеть на этом диване всю ночь, так хорошо и спокойно вдруг стало на душе, и так уютно лежала не моем плече голова моей любимой, если б не нечаянно сорвавшийся с моих губ зевок.

— Ир, — мгновенно забеспокоилась она, — ты же устал! Давай пойдем домой, резерв у тебя уже почти полный.

— Хорошо, — не стал я спорить, собрал воздушной лианой наши вещи и открыл портал в свою спальню. — Устраивайся, я пока сиделок унесу.

— А где мы? — рассматривая комнату в свете зажженного мною светильника, заинтересовалась Анэри.

— В моей спальне. Я ее немного переделал. Все, я пошел, скоро вернусь.

Чтоб не попасться кому-нибудь на глаза, я кастовал на себя недавно выученную невидимость второй ступени и сначала сходил в гостиницу один. Как я и ожидал, тут было сегодня тесновато, и в столовой еще сидели оборотни. В комнате ведьмочки тоже стояла вторая лежанка, на которой спала девушка, пришедшая с нами из деревни медогонов. Пришлось немного усилить ей сон и создать еще одну постель. Потом я по очереди перенес сиделок на новые места и уже совсем было хотел возвращаться, как расслышал в коридоре голос Марта и заинтересовался, почему это он не лежит в постели, как положено больным.

Подождав, пока шаги парня удалятся, я выскользнул наружу, запер следилкой засов на двери и направился вслед за волком. Можно было не опасаться, что оборотни узнают меня по запаху или кровной связи, это заклинание окружает человека таким плотным щитом, что его невозможно обнаружить даже сильным поисковичком. Только высшие магистры способны найти защищенного этим заклинанием коллегу.

Марта я нашел на улице, за гостиницей, на одной из простеньких скамеек, которые вырастали на площади и вокруг домов словно сами по себе, хотя я успел выяснить, что это забота Хорила. Старый вожак с таким энтузиазмом благоустраивал наш Зеленодол, что мне можно было больше не думать об этой проблеме.

Волк сидел на скамеечке не один, рядом с ним я обнаружил Кахориса и сначала хотел уйти: неприлично подслушивать разговор старых друзей. Но что-то насторожило, царапнуло маглорскую бдительность, то ли интонация, то ли странность случайно услышанных слов, и я подвинулся к ним чуть ближе.

— Люди все разные… — говорил Кахорис, — и маглоры тоже. Я раньше мало с ними сталкивался… теперь начинаю понимать.

— Оборотни тоже разные, да и ведьмы. Помнишь Кулиту? Но маглоры все-таки другие… я так думал. Может, он слабый был? Ну любой же может испугаться.

— Мой тебе совет забудь и не вспоминай. Если отцу расскажешь, он начнет расстраиваться, искать, а у него и так сейчас забот выше головы. Еще и гон у него, похоже, тебе же рассказали, как он сегодня с девушками в загадки играл…

Больше слушать тайком я не желал и потому негромко кашлянул.

— Кто тут? — Оба оборотня мигом оказались на ногах и, уставившись точно на меня, начали покрываться шерстью.

— Я, — и не думая снимать невидимость, сказал я, — так что там про маглоров?

— Не думал я, что ты за нами следишь, — хмуро сказал Кахорис и сел на свое место.

— А почему я тебя не чувствую? — подозрительно смотрел сквозь меня Март.

— Потому что я проверяю новое заклинание… выпросил у магистров с плато, — честно сказал я, создал кресло и плюхнулся в него, попутно обводя нас защитным куполом, — и снимать его не буду. Не хочу, чтоб все меня увидели, ну а вы подержите языки за зубами. А теперь объясните, что такое про маглоров вы решаете?

— А ты давно за нами следишь?

— Нет. Принес девушек в гостиницу и услышал в коридоре голос Марта, вот и пошел посмотреть, где гуляет мой больной друг.

— Я уже хорошо себя чувствую, — чуть виновато сообщил волк. — А можно спросить…

— Можно. Только после того, как мне все расскажете.

— Да нечего особенно рассказывать, — вздохнул волк. — Возле Брода, последнего села перед пустошью, мы догнали маглора. Он ехал в эту сторону и спросил, не по пути ли нам. А потом попросился в обоз… ну ты же знаешь, что маглорам обычно не отказывают. Сказал, что едет в Палеру, контракт у него. А когда нас поймал тот ментал, маглор куда-то сбежал. Вот и спорим, говорить тебе или нет.

— Гадина, — скрипнул я зубами, сразу сообразив, что произошло, — вот же мерзавец! А я голову ломаю, все никак не могу понять, каким образом ему удалось вас так быстро подчинить и не вызвать ни у кого подозрения! Кахорис, тебе нужно по шее дать за плохой совет. Такие вещи нужно мне рассказывать в первую очередь. Ты что, забыл уже, как я Мэлин вез в маглорской мантии? Вот и этот где-то ее взял… или просто сшил что-то похожее.

— Ир… — старый оборотень начал понимать, о чем я говорю, — так этот маглор и был тот ментал?

— Само собой. Он ехал с ними и потихоньку вязал первую часть заклинания, в нем подчинение было связано с выносливостью. А потом просто бросил последнюю часть заклинания. И это очень важная новость, я должен немедленно сообщить магам с плато. Сами понимаете, после того, как он осмелился напасть на меня, его ищут не только магистры Гуранда и правителя.

— Постой… Ир… а ты обещал объяснить… — Март замялся, не зная, как потактичнее спросить у меня про мои личные дела.

— Ну спрашивай, только быстро. — Я не мог не догадываться, что именно его интересует, но желал услышать точный вопрос.

— Ты ведь неспроста затеял сегодня эту игру с девушками, — опередил своего воспитанника Кахорис, — зачем тогда принес их в гостиницу?

— Конечно, неспроста, — не смог я удержаться от довольной усмешки, — мне очень понравилась одна… девушка. Но она все время держалась в сторонке, а за мной бегала толпа очень решительных красавиц. И обидеть этих девушек простым отказом мне не хотелось. Вот я и придумал турнир, тайный. Теперь трое выполняют задания в лагере рудокопов, остальных я сегодня отправил к парням Марта… думаю, они разглядят наконец, какие у него достойные помощники. Ты же знаешь, что маглоры выбирают только одну подругу.

— Так ты ей не нравишься? — осторожно спросил Март. — Ну раз вернул в гостиницу?

— Нет… в гостиницу я привел остальных, — встал я с кресла, — и больше ничего пока не скажу. Да я вам и этого не говорил… и вы тоже никому не скажете.

— Конечно. — Старый волк смотрел на меня с незнакомым выражением, что-то вроде одобрения, смешанного с сожалением. — Прости, что я все неправильно понял.

— Ну ты же еще не ел маглоров, откуда тебе их знать, — вернул я старую шутку и торопливо открыл портал в свою спальню, начиная подозревать, что своей задержкой заработал первый семейный выговор.

Шагнул к кровати и замер, недоверчиво прислушиваясь к тихому, ровному дыханию. Даже проверил чувства лежавшей на постели девушки чутьем ментала и не сдержал умиленной улыбки. Измученная обидой и душевными терзаниями ведьмочка спокойно спала, замотавшись в покрывало и подсунув под щеку ладошку. Я сомневался всего пару секунд, потом добавил ей немножко спокойного сна, чтобы к утру все тревоги остались в прошлом, закрыл комнату еще одним щитом и отправился в столовую писать послание Лангорису.

## ГЛАВА 17

На письмо у меня ушло немного больше времени, чем я предполагал, садясь за стол. Черкая первые строки, я начал осознавать, что далеко не случайно ментал воспользовался маглорской мантией. В Сандинии, где маглоров было несколько сотен, за незаконное ношение мантии было предусмотрено строгое наказание, и тем не менее некоторые ведьмаки пытались иногда таким способом пробраться к источнику силы, единственному месту, где только маглоры ничего не платили. Зато в Дройвии, где хватало своих магов, никому из дроу и в голову бы не пришло надевать непопулярную мантию, на которую даже трактирщики смотрели с пренебрежением.

По мере того как я излагал в письме свои предположения, эта версия начинала казаться мне наиболее правильной и все более поражать глубиной коварства моего врага. Ведь ни один местный житель, будь то дроу или оборотень, ограбленный подсевшим к нему в карету или повозку менталом в маглорской мантии, не станет ни подавать прошение правителю, ни искать обидчика, понимая, что это бесполезно. И даже рассказывать никому не станет, чтоб не стать посмешищем. И если ментал уже стар и пользуется этим методом не один год, можно не удивляться, что жители Дройвии исподволь прониклись ко всем маглорам особой неприязнью. А если дело обстоит именно так и если припомнить неуловимую банду на пустоши, то бандит с даром ментала должен быть неимоверно богат, и тогда понятно, откуда у него столько дорогих амулетов и накопителей.

Я отправил вестника и откинулся на спинку дивана, намереваясь в ожидании ответа немного обдумать способы поиска этого негодяя. Но через несколько минут обнаружил, что мысли упрямо сворачивают на спящую этажом выше ведьмочку и губы нахально растягивает довольная улыбка. Теперь мне больше не придется делать безразличное лицо, наблюдая со стороны, как она щебечет с женихом, и прятать когти, когда ей на плечи кладут свои лапы всякие поганцы. Да и толпы назойливых девиц сразу обратят свое внимание на других претендентов, едва узнают, что у вожака уже есть истинная подруга.

Тут я представил, как она спускается утром по лестнице в своих любимых мальчишечьих штанах, шлепает к очагу и ставит котелок, чтоб сделать отвар… и сразу вспомнил, что очага у меня пока нет.

Кривая пентаграмма, и почему я его до сих пор не соорудил?

Несколько поисковичков и воздушных лиан метнулись в распахнутое окно, отыскивая мелкие булыжники и глину, а одна начала вытаскивать из угла и сортировать нарезанную Алдорисом плитку. Все добытое я складывал в одну кучку, постепенно рисуя в воображении небольшой, но удобный очаг. Затем кастовал небольшое заклинание изменения, и в полу образовалась круглая дыра, в которую легло несколько самых крупных камней, ставших основанием моего первого семейного очага. А потом в возникшей над ним иллюзии сами уложились и укрепились камни, возник нарядный узор из желтоватой узорчатой плитки, вытянулась вверх стройная труба. Последним я кастовал заклинание созидания, и новый очаг замер в углу в ожидании законной хозяйки.

Я порадовался, что Тирох прислал суп в небольшом котелке с крышкой, достал его с полки и поставил на очаг. А потом уселся на диван, любуясь своим сюрпризом и точно зная, что моей ведьмочке он понравится.

Магический вестник завис передо мной неожиданно, и едва я протянул руку, в нее лег маленький листок бумаги с изумившей меня своей необычайностью просьбой — разрешить магистрам плато прийти в этот дом.

— Разумеется, — написал я на листке, и почти в тот же миг возле двери открылся портал и появились сначала мои родители, потом учитель, Дэгерс и двое магистров из верховного совета магов, Тизраус и Хармедис.

Я торопливо обнял всхлипнувшую мать и принялся создавать кресла, приглашая нежданных гостей садиться. Однако сели не все, Хармедис остался стоять, глядя на меня с необычайной серьезностью.

— Маглор Иридос, верховный совет принял решение считать твою практику выполненной. Ты можешь вернуться на плато и приступить к учебе в академии.

Если бы Алдорис не подготовил меня к возможности такого решения магистров, я, наверное, долго разевал бы рот от изумления и не знал, что сказать. Но теперь это известие не явилось для меня неожиданностью, да и обдумать свои планы и желания я уже успел. Потому очень вежливо поблагодарил и сказал, что академия, конечно, замечательное дело и я обязательно буду учиться, только немного позже. Сейчас у меня есть обязательства перед моей стаей и личные планы.

— Этого мы и ожидали, — открыто усмехнулся Хармедис, — но, сам понимаешь, не предложить не могли. Теперь поговорим о доме Тинерд. Раньше мы могли помогать вам только тайно, поскольку многие старшие дома Дройвии могли восстать против такого вмешательства во внутренние дела страны. Но после того как на тебя и твоих домочадцев было организовано нападение, мы имеем право встать на защиту твоего дома открыто, этот пункт есть в прежнем договоре. Магистры Гуранда уже допросили захваченных магов и выяснили, что их нанимали люди из домов Иштваро и Фотилерн. Завтра вечером состоится совещание глав двадцати пяти домов, куда впервые будут допущены верховные магистры плато. Но о том, что мы намерены тебе помогать, я уже объявил правителю, и он согласился, что это наше законное право.

— Но нам многого не нужно… Я хочу, чтоб оборотни сами строили дома, а не сидели без дела.

— И правильно хочешь. Но наши наблюдатели докладывают, что среди оборотней Дройвии уже ходят легенды о справедливом вожаке-маглоре, который сам следит, чтоб в его стае у каждого малыша была еда и теплая одежда.

— Не могу не догадаться, кто запустил эти байки, — ехидно фыркнул я, — не настолько открыто мы живем, чтоб о нас можно было так быстро узнать.

— Совершенно верно, — ответил Дэгерс такой же ехидной усмешкой, — нам выгодно, чтоб твой дом стал сильнее других, а твое слово на совете глав — более веским, чем у Иштваро. Но и об оборотнях мы тоже подумали, ведь они должны знать, что есть место, где их дети будут в безопасности.

— Поэтому мы принесли планы города и вот это. — Тизраус развернул передо мной несколько больших листов, и я не мог не узнать на изображениях свой холм.

Только тут он был расчищен и засажен деревьями и клумбами, между которыми вились дорожки и стояли здания. На всех планах разные и по виду, и по размеру.

— Ты можешь выбрать любой, — тихо сказал Тизраус за ночь мы создадим сорбы и утром установим.

— Но я… — Я оглядел магистров, решая, нужно ли говорить о том, что в моей личной жизни произошли большие изменения, и сообразил, что они чего-то такого и ждали, — должен посоветоваться со своей избранницей. Сегодня она согласилась поселиться в моем доме.


— Это важное событие… — произнес Дэгерс, когда отзвучали поздравления и мое плечо стало сырым от материнских слез, — и ты должен понимать, что теперь оно касается не только вас двоих. Это простой маглор может пригласить пару друзей на праздничный ужин, а может никого не приглашать. А у тебя такого выбора нет, нужно пригласить правителя, магистра Гуранда и, разумеется, магистров с плато. Ну а еще твои друзья и сородичи… Вот потому дом должен стоять тут как можно быстрее, и магистры созидания уже ждут твоего решения. Мы можем подождать не больше часа… и полагаем, твоя подруга не настолько капризна, чтоб спорить с твоим выбором.

Проклятая пентаграмма, а вот про это я даже не подумал. Однако сразу вспомнил важные лица магистров на свадьбе Сейниты, подарки и поздравления и сообразил, что выход есть.

— Мы можем устроить церемонию в доме Унгердса.

— Можете, — безрадостно согласился Дэгерс, — но это будет… не совсем верно. Все знают, что тот дом магистра, и многие в нем были. А вот этот будет твой собственный, и его величина, количество твоих домочадцев и даже сам ритуал будут обсуждать гости из других домов. Но что важнее, позже по всему этому станут судить о твоих возможностях и о необходимости считаться с твоим мнением.

Треснутый кристалл, он был прав и еще раз прав. Я и сам замечал, как много значения люди и дроу придают не уму и порядочности партнера по сделке, а количеству бриллиантов на его поясе. И в другое время предпочел бы сначала построить все своим трудом, а потом приглашать гостей. Но теперь, когда Анэри уже спит в моей комнате, этот путь отрезан навсегда. Значит, они все-таки следили за мной и знали, чем я занимаюсь, потому и бросились рисовать эти дома, пришло ясное понимание, но обижаться я не стал. Знал, что присмотр был деликатным, а оставить меня без наблюдения после вчерашней битвы магистры не могли.

— Ладно, давайте ваши рисунки, но про город буду смотреть утром с советниками, — сдался я, придвигая ближе пачку планов, однако тут же понял, что пошел по неверному пути.

Мне на обдумывание и сравнение этих планов нужно не час, а по меньшей мере сутки, и то я потом буду мучиться сомнениями и сожалениями, что не выбрал более широкий или высокий дом, хотя точно знаю, что хотел только башню.

— Но у меня есть один вопрос. — Магистры насторожились. — Есть тут такой дом, который вы сами считаете более удобным для меня? Я все-таки маглор и жить во дворце не желаю совершенно.

— Есть. — Мне показалось или в глазах отца мелькнуло облегчение? — Седьмой лист.

Я быстро пролистал рисунки и достал план с номером семь.

— Вот тут, — подвинулся ближе Дэгерс, — на месте, где стоит этот домик, мы предлагаем построить официальное здание. Весь первый этаж займет просторный зал для торжеств, с высокими потолками и окнами. На втором этаже будут спальни для важных гостей. А поскольку тут склон, то со стороны вершины здание будет двухэтажным, а со стороны ворот этажей будет три. За счет уклона под передней половиной зала расположится кухня и прочие хозяйственные помещения. Тут высокое крыльцо, тут лестницы. А вот для тебя предполагается построить отдельный дом, небольшой, уютный и с башней. На самой вершине холма, там, где ты наметил.

— Все подсмотрели, — с наигранной обидой протянул я, — а вот это что такое?

— Не подсмотрели, а ты сам столько раз всем своим оборотням рассказывал, как маглоры любят башни, что мы не могли не взглянуть, где ты ее мечтаешь построить. А это — широкая галерея, по которой можно будет пройти из твоего домика в большое здание. Окна можно будет открывать летом и закрывать зимой, чтоб не ходить по снегу и дождю. А вот балкон на башне именно такой, как любят маглоры.

— Неправильный, — едва взглянув, определил я. — Балкон должен быть на севере, а не на востоке. Я хочу смотреть на плато.

Они сразу поскучнели и начали бесцельно перебирать картинки, а мать откровенно вздохнула. Вот же кривая пентаграмма, и отчего они так болезненно все воспринимают?

— Вы не поняли, — твердо сообщил я сородичам, — на плато я буду приходить часто, и не один. Заряжать резерв, купаться в озере. Но когда я думаю о чем-то серьезном, этот вид помогает мне сосредоточиться. А план мне нравится, только балкон поверните. И вот этот очаг… нужно будет сохранить и поставить в том домике в кухне, ну или еще где-нибудь. Мне на него Алдорис плитку из камня целый час нарезал. Кстати, как он?

— Хорошо, уже во дворце. Ему и правда показалось, что ментал тебя подчинил, и он хотел сначала тебя связать, потом сражаться с врагом. Насчет себя он был уверен, на нем амулет королевского мага, и делали этот амулет на плато.

— Мне жаль… но разбираться там было некогда. Завтра пошлю письмо, извинюсь. А что вы хотели строить в Зеленодоле?

— Не строить, а ставить сорбы, созданные специально для твоих оборотней. В каждом — домик из бревен, выращенных на плато. Ты и сам отлично знаешь, что все семейные и немолодые оборотни любят хоть небольшие, но свои дома. Первые сто штук уже готовы. Но если ты откажешься, мы перестанем их делать.

Знает, на что надавить, сердито уставился я на магистра. Где это видано, чтоб маглор, да к тому же вожак, отказался от такого подарка? Да и в самом деле, домик — это уже немало для людей, которые бросили все, чтоб попасть сюда.

— Как я могу отказаться, если у меня целые семьи живут в одной спальне? Несите, работы у нас все равно хватит.

— Тогда мы уходим, встретимся утром, — обрадовался магистр, и через несколько минут моя столовая опустела. Я покосился на кучку оставленных ими листов, хотел сначала развеять, а потом решил, что это смешно. Красивые же картинки, магическими красками сделаны. Создам рамки и развешу по комнатам… завтра у нас с ведьмочкой их будет много.

Вспомнив про подругу, я невольно вздохнул, неизвестно, как она отнесется к известию о торжественном ритуале. Почему-то мне кажется, что Анэри придется долго уговаривать. Я вспомнил, как сладко спится ей на моей кровати, и неожиданно для себя широко зевнул, все-таки день был очень трудным. Подмигнув на прощанье очагу, я решительно поднялся с дивана и направился в спальню, пора отдыхать, утро обещает быть ничуть не более легким.

## ГЛАВА 18

— Ир… — Чьи-то пальчики запутались в моих волосах, и я тотчас проснулся.

— Что? — спросил заинтересованно, придвинувшись вплотную к ведьмочке.

— Ты не туда смотришь, — с насмешкой сообщила она, разглядывая меня зелеными глазищами, — вестник висит с другой стороны.

— Я смотрю туда, куда хочу, — упрямо не оборачиваясь, сообщил я ей и на несколько секунд забыл про вестника.

Точнее, хотел забыть, но он зазвенел громче и раздраженнее, сообщая, что вложенная в него магия заканчивается.

— Кривая пентаграмма, — пришлось отвернуться от девушки и схватить вестник.

Ну вот, как я и ожидал, сообщение от магистров, что у них все готово и команда созидателей откроет портал в мой дом через десять минут.

Пришлось идти к столу, писать на листке большими буквами — через полчаса! — и отправлять нахальным созидателям.

— Нужно вставать, — одеваясь, сообщил я Анэри, полчаса мне едва хватит, чтоб объяснить ей, какие нас сегодня ждут перемены в жизни. — Скоро придут магистры, а нам нужно поговорить.

— О чем? — насторожилась она и прикрылась покрывалом.

— О ведьминском коварстве. — Я мгновенно оказался рядом, отбросил покрывало и прижал ее к себе. — Сначала травят бедных маглоров подлыми зельями, потом засыпают прямо на ходу…

Через три минуты я сообразил, что если мы останемся тут, то выторгованные у магистров полчаса пролетят мгновенно, а я так и не успею ей ничего объяснить.

— Ты хорошо запомнила все, что я вчера сказал тебе у озера? — строго спросил я у ведьмочки, создавая ей мужские штаны из плотного полотна и длинную батистовую блузу.

— Да, — кивнула она головой, и в зеленых глазах заплясали лукавинки, — а что?

— Возьми лист бумаги, запиши и читай каждый раз, как услышишь какую-нибудь глупость или начнешь сама себе придумывать про меня гадости. Поняла? Одевайся, и идем. Вот мягкие туфли, сегодня ты на улицу не ходишь.

— Ир, а что произошло-то?

— За завтраком расскажу, а то не дадут спокойно поесть, — вздохнул я и первым побежал вниз.

Нужно будет еще успеть собрать вещи, а то эти строители сорбов обычно действуют очень решительно.

— Ну, рассказывай. — Свежеумытая ведьмочка прибежала через несколько минут, когда я уже создал кофе, пироги и колбаски. — Только сделай мне шоколад.

— Держи. После вчерашнего нападения ментала магистры плато объявили правителю, что намерены помогать мне открыто. И с сегодняшнего дня начнут делать сорбы для моих оборотней, вон планы города притащили. И еще они считают, что мне нужен нормальный дом, и сейчас придет куча магов его ставить.

— А где мы будем жить? — сосредоточенно макая в шоколад кусочки булки, подняла серьезные глаза ведьмочка.

— Вот в новом доме и будем, думаю, к обеду они его закончат. Я сам план выбрал, тебе понравится. А сейчас мне нужно собрать свои вещи, не знаю, что они сделают с этим домом, но тут будет зал для торжественных случаев. — Я специально выдавал ей новости по кусочку, чтоб успела привыкнуть. — А я вечером построил для тебя очаг… договорился, что они перенесут его в новый дом.

— Очаг? — Она оглянулась на мое строение, рассмотрела и одобрительно вздохнула. — Очень хороший. Спасибо. А в нашем доме будут слуги?

— Конечно нет, — твердо мотнул я головой, — теперь я могу убирать заклинаниями, да и все остальное сами сделаем.

— Тогда иди собирать свои вещи, я посуду сложу, — решительно поднялась с места Анэри, — где-то тут корзина была.

И в этот момент в окно требовательно стукнул огромный клюв.

— Ой! Уф. Это твоя птица! Что ему нужно?

— Наверное, есть хочет или пить, — создавая миску с мясом и бадейку с водой, сказал я, — сейчас покормлю.

— Давай я сама, пусть привыкает. Как его зовут?

— Ворон. — Я проводил ведьмочку взглядом и облегченно вздохнул, наверное, это со сна она так быстро согласилась на новый дом.

Потом послал созданию приказ слушать Анэри, как меня, и побежал на второй этаж складывать свой саквояж.


Маги пришли точно в назначенный час, и к этому времени я успел поставить в дальнем конце своего участка большой шатер, отправить туда ведьмочку и перетаскать все вещи из дома. Даже лежанки и столы со стульями прихватил… не пригодятся мне, так отдам оборотням.

Однако маги начали с того, что сначала сжали заклинаниями мой очаг, а затем и весь дом.

— Очень неплохо построен, вашим подданным пригодится, — вежливо объяснил молодой маглор со звездочкой ученика академии на плече.

— Во-первых, обращайся ко мне на «ты», а во-вторых, они мои домочадцы, а не подданные… — Закончить объяснение я не успел: Ворон, которому запретили каркать на магистров, возмущенно орал на кого-то у калитки, и пришлось бежать туда.

— Ну и что ты примчалась с утра пораньше?! — неприязненно спросил я, разглядывая встревоженную Орисью. — Отравила вожака и спи себе спокойно!

— Иридос, пусти меня, я все объясню, — нервно оглянулась она, — а то за мной Таил следит.

— Я никого близко не чувствую, — строптиво возразил я, — и некогда мне разбираться с твоими пакостями. Я прошлый раз тебе поверил, больше не буду.

— Это не я зелье варила, а Мильда! Ну открой, что ты вредничаешь! Я только на минутку, — взмолилась она, но я был непреклонен.

— После обеда придешь вместе со всеми, я собираюсь сделать важное сообщение. А теперь убегай, Таилос идет по ближнему мостику.

Ведьма сверкнула на меня рассерженным взглядом, резво развернулась и помчалась в сторону деревни. А я остался у калитки ждать медведя. Наверняка тоже захочет прорваться ко мне на холм, а созидатели не любят, когда за ними наблюдают зрители. Им посторонние взгляды сосредоточиться мешают.

Поэтому я с чистой совестью поставил за своей спиной непроницаемый туманный полог, не позволяющий рассмотреть снующих по холму магистров.

— Доброе утро, Иридос. — Медведь разглядывал меня внимательно, как кинжал в оружейной лавке. — Как ты себя чувствуешь?

— Спасибо. Отлично. Хорошо, что ты пришел, я хотел тебе вестника послать. Нужно поставить парочку твоих парней на этой тропе, пусть отправляют назад всех любопытных, мне некогда ими заниматься.

— А что происходит?

— Тебе скажу, только по секрету. У меня на холме маги с плато, строят мне дом и зал для торжеств. И мне нужно присматривать, сам понимаешь. Потом начнут ставить по деревне небольшие дома для оборотней, так что шепни Кахорису, пусть пишет списки семейных оборотней. И ты тоже ему помогай, да поговори с Орисьей, какой дом вы хотите, если ей нравится какой-то из наших старых, значит, его жильцов переселим в новый. Все, беги, мне некогда.

— Ир… один вопрос.

— Ну?

— А зачем нам маги?

— Незачем. Только помогут, правитель разрешил в счет возмещения убытков от вчерашней засады на наш обоз. Это ведь они с Гурандом пропустили заговор.

— А, — успокоился он и побежал прочь.

— Ты ему не доверяешь? — Из тумана показался черный громадный клюв, потом круглые глаза, а следом весь Ворон, на спине которого сидела Анэри.

— Доверяю. — Я подвинул ее и устроился рядом. — Ворон, вперед. Но ментал очень силен и работает на Ратилоса. И может любого из стаи заставить рассказать все, что ему известно. Вот поэтому я жалею, что не поставил на Орисью надежный щит, чтоб не болтала. Оказывается, вчерашнее зелье варила Мильда.

— Но ты же понял, что она специально положила турень, а не что-нибудь помощнее и без запаха? Это было предупреждение.

— Вообще-то я поисковичком проверял, а не на вкус. Но мне не нравится, когда меня ТАК предупреждают.

— Мне тоже не нравятся ее действия, — вздохнула ведьмочка, — но я знаю, что бабушка очень за меня переживает. Мильде сильно досталось, когда мать влюбилась в короля и едва не ушла за грань, и теперь она страшно боится, чтобы все не повторилось.

— Она не за тебя боится, а мне не верит, — поправил я, — и вот это оскорбляет. Разве я давал ей повод сомневаться в своих словах? Конечно, бывают ситуации, когда хочешь сделать одно, а события поворачивают по-другому… вот вчера, я отнес девушек в гостиницу и встретил Марта. Он мне рассказал важные вещи про захватившего их ментала, пришлось писать письмо магистрам плато. А потом они пришли со своими планами… и теперь все будет не так, как я хотел. Маги специально строят этот зал, чтоб мы могли пригласить на нашу свадьбу правителя и магистров. Это очень важное событие, и отпраздновать его скромно, с домочадцами, не получится.

Ворон остановился у нашего шатра, я спрыгнул, подхватил Анэри и понес внутрь. Уселся в кресло, не выпуская свою ведьмочку из рук, заглянул ей в глаза и отважился спросить:

— Тебя это не очень расстроило?

— Нет, — задумчиво произнесла она, — но немного удивило. А тебя?

— Ну я понимаю, что так нужно… но боялся, что ты будешь против. Ведьмы, по-моему, не любят торжественных свадеб.

— Просто ведьмам обычно никто таких не предлагает, — сказала Мэлин так грустно, что мои руки сами прижали ее крепче.

Вежливое покашливание оторвало меня от утешения подруги как раз в тот момент, когда я начал подумывать, что неплохо бы уйти порталом в свой сорб на озере.

— Иди, тебя зовут. — Ведьмочка заботливо пригладила мои волосы и выскользнула из рук, и мне ничего не оставалось, как уныло вздохнуть и направиться к выходу.


— У нас возник спор по поводу плит, — вежливо пояснял мне маг, ведя к вершине холма, — их оказалось слишком много. Мы уже выложили подвал твоего дома и фундамент башни и галереи, подсчитали, сколько нужно для большого дома, и обнаружили, что останется довольно много. Поэтому у нас два предложения: можно поднять еще на три локтя малый дом, галерею и все остальное, но тогда придется поднимать и большой дом, а у нас он с готовым крыльцом… ступеней не хватит. И вообще крыльцо будет слишком высоким и неудобным. А есть второй способ — выложить из лишних плит с западной стороны прудик, можно со ступеньками или островком.

— Делайте прудик, — решил я не раздумывая, — нарисуйте два-три варианта, я выберу.

— Хорошо, — обрадовался он, — нам тоже так удобнее.

А то я этого не знаю, можно подумать, ни одного сорба не создал вместе с такими же учениками, когда изучал заклинание сжатия. Это в королевстве сорбы диковинка, а на плато каждый маглор к моменту получения звания обычно имеет один или два маленьких домика в живописных местах.

Вернувшись к шатру, я обнаружил, что Анэри взялась за дрессировку Ворона, и не стал ей мешать, вспомнив, что собирался отправить вестников Ренгиусу и Даверлису. Раздвинул пошире полы шатра и устроился за столом с намерением решить все вопросы, чтоб потом спокойно наслаждаться изучением нового дома. Своего собственного, настоящего дома, где у меня будет не только своя башня и лаборатория, но и свобода действий. А главное, подруга, которой не нужно объяснять, что нельзя резко распахивать дверь, когда маглор варит сложное зелье, и которая не станет требовать немедленного внимания, если маглор занят начертанием пентаграммы. И вообще, если разобраться, мне ужасно посчастливилось… что моя ведьмочка полностью соответствует тем требованиям, что я перечислил Алдорису. И даже больше, все это уже проверено в самые трудные дни нашего путешествия.

— Ты знаешь, что он подбирает ручками камни и ветки и все пробует сломать или бросить? И бадейку для воды сломал. И миски, — ворвалась в шатер ведьмочка и сразу рассмотрела на столе бумаги. — Ой, Ир, ты занят, да?

— Пишу письмо Даверлису. Ренгиусу уже написал, — мягко отчитался я, рассмотрев появившееся на ее личике виноватое выражение. Несчастная пентаграмма, нужно уделять ей больше внимания, какая-то она стала затурканная после изменения внешности. — А Ворону я сейчас дам команду ничего не ломать. Я ему руки создавал, чтоб он мог собирать жуков или ягоды, большим клювом неудобно. Но если будет вредным, мне нетрудно эти руки и убрать.

С любопытством заглядывающий в шатер Ворон щелкнул клювом и попятился.

— Не нужно. — Она села рядом и положила голову мне на плечо. — Он несчастный. Не понимает, что произошло, кто он теперь такой и куда попал. И как жить дальше, тоже не знает. Вроде неплохо вокруг, и кормят, и поят… а как-то боязно, вдруг выгонят.

— Мэлин… — не выдержал я, сообразив, что говорит она уже не про Ворона, — ну ты же меня знаешь.

— А ты меня?

— А я как раз сейчас сидел и вспоминал… вчера я объяснял Алдорису, какая мне нужна подруга, и описал тебя. — Я обнял девчонку, заглянул в настороженные глаза и хитро усмехнулся. — Маг сказал, что таких девушек не бывает. Но я-то точно знаю, что одна такая ведьмочка есть.

— Ир… — Она судорожно вздохнула и крепко обхватила меня руками за талию. — Ты не сердись… все это так неожиданно… я все понимаю, правда. Но иногда вдруг приходит мысль, что это не на самом деле, просто сон.

— Это не сон… это маглор тебе попался… тугодумный. Сам себя столько времени понять не мог… а на тебя мне сердиться не за что.

Я утешал ведьмочку и понимал, как мне повезло, что я успел хоть что-то подслушать в тот день и понять, как она мне нужна. Иначе сейчас уже убивал бы ни в чем не повинного Зийлара… или бросил стаю и сбежал на плато. Но ей этого все же лучше никогда не рассказывать. Пусть останется маленькой тайной, которую сам я постараюсь не забывать.

— Кхе, кхе, — раздалось неподалеку от входа, — маглор Иридос, мы поставили ваш дом и галерею. Можете устраиваться, только по галерее пока ходить не нужно, мы будем большой сорб ставить.

— Ну вот видишь, не придется нам спать в шатре, а ты переживала, — подмигнул я покрасневшей Анэри и начал складывать свои бумаги. — Идем посмотрим, что нам построили.

Сложенный из желтоватого гладкого камня дом, стоявший на серо-голубом фундаменте, снизу, от шатра, казался игрушечно-нарядным и совсем небольшим. Но чем ближе мы подходили, тем четче я понимал, что это ошибочное впечатление. А поднимаясь на невысокое крылечко, уже точно знал, что так и было задумано зодчими плато.

— Ир, — выдохнула ведьмочка, когда я взялся за ручку двери, — страшно как-то.

Великая пентаграмма, перед стаей разъяренных волков ей не страшно, рядом со швыряющим заклинания тигром — тоже, скальников вообще за опасность не считает, а перед домом ей страшно? Или такое чувство у моей ведьмочки потому, что это ее первый собственный дом? И что я должен сделать, чтобы она начала наконец радоваться?

— Как своей истинной подруге отдаю тебе право первой войти в этот дом и стать его единственной хозяйкой, — вдруг вспомнились мне слова, какие говорят маги на моем родном плато, построив для любимой дом, и я распахнул перед Анэри дверь.

Созидатели, которые гордо поглядывали, как мы вселяемся в их творение, дружно захлопали, раздался одобрительный смех и поздравления, а в воздух полетели иллюзорные цветы, птицы и звезды. Ведьмочка внезапно покраснела и стрелой влетела в просторную переднюю, вызвав этим поступком новый взрыв аплодисментов и веселья.

Войти в дом после такого дружеского поздравления просто так показалось мне невежливым и скучным, и, чтобы не разочаровать зрителей, я выпустил наружу драконью шкуру и когти, повернулся к ним лицом и победно рыкнул. Они ошеломленно смолкли, с изумлением и затаенным восторгом рассматривая этот облик, а я прорычал еще раз и грозно провел когтями по деревянным перилам, срезая несколько стружек. Небрежно восстановил дерево и создал из этих стружек две корзины с фруктами. Одну поставил воздушной лианой перед созидателями, вторую подцепил той же лианой и понес в дом.

Шкуру я убрал лишь после того, как захлопнул за собой дверь, а затем, усмехнувшись потрясению коллег, отправился искать свою ведьмочку.

Она нашлась в кухне. Медленно поворачиваясь, Анэри рассматривала сиявшие свежим деревом стол и стулья, полный посуды внушительный буфет, дверцу в продуктовую кладовую. Как я успел догадаться, рассмотрев в передней вешалку, гардероб и диванчик, маги не поскупились и создали дом со всем, что может понадобиться маглору.

— Тебе нравится?

— Угу, — кивнула она, — даже ничего покупать не нужно.

— Ну у нас в Зеленодоле и негде пока покупать, — резонно заметил я, — а таскать из столицы мебель тяжело. Зато все, что тебе захочется, занавески там, вазочки… ну не знаю, я могу купить в Тмисе и принести. Сегодня вечером у нас собрание глав домов, и мне обязательно нужно идти.

— А мне нельзя в Тмис?

— Ты же сообразительная, вот и ответь себе сама. А теперь идем смотреть дом и башню, а то скоро маги установят большой дом, и я уйду вместе с ними ставить сорбы. И объяснять стае, почему вдруг решил строить дом и куда дел сиделку. Домочадцы уже, наверное, с ума сходят от любопытства.

Дом действительно оказался вместительным и вместе с тем уютным. А балкон в спальне, глядящий, как и в моем прежнем домике, на Горянку, был прикрыт навесом и огорожен сплошными деревянными перилами. Пол в нем тоже был сделан деревянным, и я еще раз мысленно поблагодарил созидателей, вложивших в мое жилье столько добра и заботы.

— Ты прав, — внезапно заявила ведьмочка, глядя куда-то вдаль.

— Треснутая пентаграмма, — проследив за ее взглядом, озадаченно охнул я.

На бревнах, приготовленных Кахом для моего дома, птичьей стайкой расселись оборотни и дружно смотрели спектакль под названием «созидание дома для вожака».

— Вот именно, — хихикнула Анэри и крепко вцепилась мне в руку, — не ходи… такое раз в жизни бывает. Я думаю, они все сейчас очень рады… раз ты построил башню, значит, останешься с ними.

— Ладно, — признал я справедливость этих слов, хотя совсем уже собрался открыть туда портал и предстать перед бездельниками карающим драконом, — тогда идем смотреть башню, а то они нас заметят.

— Как они могли бы не заметить, — лукаво усмехнулась ведьмочка, когда мы уже вошли в башню, — если глаз с дома не сводят.

Но я уже забыл про всех, рассматривая лабораторию, о какой мечтал два года. И которую получил ненадолго в крепости, но так и не смог использовать в полной мере благодаря этой самой ведьмочке.

— Смотри, — тихо сказала она, — вот тут в маленькой комнатке еще очаг и еще стол, зачем тебе столько?

— А вдруг я буду варить сразу два зелья, и мне понадобится, чтоб запахи и магия не смешались? — серьезно нахмурился я и, не выдержав вида ее разочарованного личика, весело поцеловал ведьмочку в носик. — Извини. Я пошутил. Разумеется, это твоя лаборатория, вон посмотри на книги, что в шкафу. Мне нужны другие. Только не вари таких зелий, как Мильда… зря время потратишь. Я забыл сказать, что на маглоров они не действуют, в личный знак добавлены заклинания и от ядов, и от приворотов-отворотов, ну и от туреня. Конечно, яды разные бывают… я даже могу некоторое время поболеть… но не умру, это точно. А теперь у меня вопрос: сейчас пообедаем или позже, когда я поставлю сорбы?

— Знаю я, как ты потом пообедаешь, опять будешь работать, пока не упадешь, — заворчала ведьмочка, и мы пошли обедать.

## ГЛАВА 19

Достроив главный дом, больше похожий отделкой на дворец, созидатели дружески распрощались со мной и ушли на плато, оставив несколько сундуков с сорбами. Работать целый день без привычного притока магии им было тяжело. А через пять минут на выложенной плитами площадке у дворца начали появляться маги из второго отряда. Я наблюдал за свежими веселыми коллегами, и до меня начинал доходить еще один тайный аспект пакта Хангерса. Проверить, смогут ли выжить рожденные на плато, если магия начнет уходить. И доказать это тем, кто склонен принимать в панике безумные решения и делать непоправимые глупости.

Этот отряд разделился на два, и большая часть коллег направилась вслед за мной к калитке, а меньшая осталась строить пруд, ровнять почву, сеять травы и сажать принесенные с собой деревья и кусты. Пруд мы с Анэри дружно выбрали продолговатый, с пологим дном и подходящими к нему широкими ступенями, переходящими в огибающую водный овал дорожку для прогулок. Втайне я сомневался, что у меня будет когда-нибудь время гулять вокруг пруда, но выглядел он естественнее и как-то удобнее, чем мостики и фонтаны на других изображениях.

Перед уходом я взял с ведьмочки обещание не выходить из дома и на всякий случай приказал Ворону караулить крыльцо и галерею, из которой созидатели сделали второй выход из дома в парк. Втолковав своему созданию, что Анэри и этот дом — самое главное, что он должен охранять. Как я начинал понимать, роль стража нравилась бывшей птице больше, чем роль ездового животного.


— Иридос, — Кахорис рассматривал меня так бдительно, словно не видел несколько дней, — мне Тай сказал…

— Ты все сделал, как я просил? Сейчас мы начнем ставить сорбы для оборотней, и первый — твой. Потом Таилоса, Рэша и Хорила. А дальше по твоему списку. Все, времени мало. Ренгиус пришел?

— Я здесь, — шагнул ко мне из толпы маглор, — все готово.

— Тогда идем. — Я подхватил лианой свой сундучок, и мы направились к дороге, ведущей в сторону верхней деревни. Дома было решено расставить в два ряда по ее сторонам, а воду обещали подвести маги плато.

Толпа оборотней не отставая шла за нами, и пока мы добрались до пустырей, я все успел объяснить Кахорису и Хорилу. А они организовали оборотней, и вскоре кто-то вбивал колышки, кто-то тянул бечевки, отмеряя расстояние до второго ряда домов. Мне хотелось, чтоб у каждой семьи было достаточно места для садика, клумб и нескольких грядок.

Первые сорбы, одновременно возникшие по разные стороны от дороги, оборотни встретили восторженными криками. Особенно всем понравилось, что это не огромные особняки, как первые четыре, а аккуратные деревянные домики с верандочкой и мансардой. Потом закончила установку своих сорбов вторая пара магов, затем ставили мы с Ренгиусом. А через некоторое время дома начали расти сразу по четыре, и вскоре оборотни, деловито сновавшие вокруг с лопатами и граблями, больше не взрывались восторженными криками при виде каждого нового дома.

Закончили работу мы на закате, и маги ушли домой прямо с лужайки, на которой ставили последний сорб.

— Следующие принесем дня через три, — пообещал уводивший их Дэгерс, и я согласно кивнул, в ближайшие дни мне будет не до сорбов.


— Идем, я покажу тебе путь к скалам, — позвал я Ренгиуса и оглянулся на советников, — а вы решайте, кто из вас идет со мной на совет старших домов. Кахорис, в этот раз, наверное, лучше сходить тебе. И не нужно делать кислую морду, мне тоже туда не хочется. Я, между прочим, не меньше вас хочу погулять по своему дому.

— А нам ты скажешь, — осторожно подступил Рэш, — почему вдруг решился строить себе дом?

— Вот взрослый ты человек, Рэш, — решил я отделаться шуткой, — а задаешь детские вопросы. Ну как, по-твоему, зачем мужчины строят дома? Спроси еще, зачем я в тот дом привел девушку.

Оборотни как-то облегченно засмеялись, а я вдруг заметил приунывшие личики вчерашних сиделок и понял, что если сейчас не придумаю, чем их утешить, то буду потом очень жалеть.

— Но зато я могу ответить на другой вопрос, что за странные загадки я задавал нашим красавицам. И хочу вас порадовать, девушки, вы уже имеете по одной победе в тайном турнире, который я с этого дня объявляю открытым. Те, кто победили в первых испытаниях, смогут состязаться дальше.

— А зачем это нам? — задумался Кахорис.

— Тебе, может, и незачем, а вот Марту с друзьями, воинам Таилоса и другим молодым оборотням, которые сутками заняты охраной и работой, интересно. Ну и есть в этом особый замысел: девушки, которые лучше всех разбираются в травах и отварах, пойдут в ученицы к Орисье. А те, кто победит как лучшие кухарки, будут старшими поварами у Тироха. Да и для вышивальщиц и прочих рукодельниц работа найдется. Нам очень нужны умелые мастера. Вот победившие девушки и получат звание мастеров и будут учить других. А мужчины будут учиться делать красивые вещи из драгоценных камней. Я хочу, чтоб мы жили богато, а для того чтоб покупать хорошие товары, нужно что-то продавать.

— Иридос правильно говорит, — неожиданно горячо подхватил эту тему Хорил, — я тоже про это все время думаю. Наше прежнее ремесло проводников и наемников здесь не нужно, а у многих, как я слышал, и вообще никакого нет. Вот и нужно что-нибудь делать.

— Я сегодня приведу Даверлиса, — кивнул я, радуясь такой мощной поддержке, — гномы уже начали добывать камни. А дроу умеет их обрабатывать. Инструменты Унгердс уже заказал, второй свободный дом, что напротив площади, будет мастерской. Каждый может попытаться что-то сделать, Даверлис выберет самых способных. А сейчас мне некогда, поговорим через пару дней.

— Ты и правда решил жениться? — спросил Ренгиус, когда я принес его на дорожку, ведущую к скалам.

— Тсс! Тут кухарки! — зашипел я, разбрасывая поисковичков. Уф, вроде никого нет близко. — Им нельзя даже намекнуть: гномы голодными останутся.

— Да, — невесело усмехнулся маглор, — все твои злоключения приучили тебя хитрить.

— Неверно. Это не хитрость. Это… как бы точнее сказать, дипломатия, что ли. Или деликатность. Ну не могу я грубо отказать девушкам, желающим построить со мной семью. Вот и устраиваю их там, где работают молодые парни, может, найдут свою любовь… что-то я сегодня слишком много возвышенных слов говорю, это меня вчера с шарга сбросило, вот и прорвало.

— Как жаль, что меня там не было!

— Алдорис был. Как увидел мою шкуру, решил, что ментал и меня подчинил, и попытался бросить цепи, — неохотно пояснил я, — хорошо, что магистры быстро пришли: этот гад был увешан боевыми амулетами. Ну иди вон туда по тропке, там увидишь дом. Приведешь домой Даверлиса и денек присмотришь за гномами, а дроу я посажу в мастерской. Позже найду сюда кого-нибудь или еще браслет у магов выпрошу.

Он ушел, а я постоял несколько секунд, прикидывая, успею забежать домой или пора идти за Кахорисом, и не выдержал, открыл портал в свой новый дом. В самый укромный уголок прихожей, надеясь, что ведьмочки там не будет, и попутно решая, где сделать постоянное место выхода из портала.

А едва оказался в доме, сразу понял, что не зря меня звало сюда маглорское сердце. Дверь на крыльцо была распахнута, в прихожей, прислонившись к стене, стояла Анэри, а мимо грозно каркающего Ворона пыталась прорваться внутрь неугомонная Мильда.

— Ир, — обнаружив меня рядом с собой, озабоченно произнесла ведьмочка, — он сошел с ума. Не слушает моих команд.

— Потому что я, когда уходил, приказал тебя защищать и никого не впускать. Терпеть не могу, когда приходят незваные гости, а особенно в мое отсутствие.

— А! — сказала она многозначительно и прижалась ко мне. — А ты пришел ужинать?

— Некогда, Кахорис ждет, пора в Тмис. Я только забежал тебя предупредить. У тебя все есть? Может, каких сладостей сделать? Шоколада?

— Все есть. Ты когда вернешься?

— Как совет закончится. — Я заглянул в опечаленные глаза, ободряюще подмигнул и вышел на крыльцо, захлопнув за собой дверь. Да еще и магическим замком запер. А потом и все остальные двери в галерее и дворце.

— Не ворожи, — сердито буркнула Мильда, — я больше не приду.

— Придешь, — с угрозой рыкнул я, — обязательно придешь. Но немного позже. Сейчас у меня просто нет времени на разговор с тобой.

Захватив ведьму лианой, я открыл портал и перешел во двор ее дома. Осмотрелся. Ничего так, чисто выметено, клумба с травами полита, из дома тянет запахом похлебки… Ну и вот что ей не сидится спокойно? Поставил ведьму на крыльцо и направился к калитке.

— Уйду я отсюда, — сказала за моей спиной Мильда таким горьким голосом, что я плюнул на Кахориса и дроу, вернулся и сел на ступеньку.

И принялся плести ментальные сети, перекрывающие выход со двора.

— Что ты делаешь? — не выдержала ведьма через минуту.

— Плету такую сеть, чтоб ты не смогла уйти.

— А силы хватит?

— На сеть — хватит. И даже на портал в Тмис останется. А вот на обратный может и не хватить. Я ведь весь день не бегал по дворам, а ставил дома для бездомных сородичей. И там трудилась вся стая, не было лишь одной ведьмы, которая занята только тем, как устроить мне еще одну пакость. И не рассказывай мне сказок, что турень во вчерашнем зелье был предупреждением, ты отлично знала, что после боя я выжат магически и устал, и понимала, что мне немного нужно. Вот и вбухала столько, что даже девчонка-оборотница заметила. Как только ума и совести хватило меня в таком заподозрить? Ну вот, готово. Теперь ты никуда не уйдешь, и не будет Орисья бросать ребенка и любимого мужа, чтоб за тобой гоняться. Все. И не надейся, что из-за твоих выходок я останусь в Тмисе. Меня магистры переправят.

Я закончил сеть и ушел со двора, а ведьма так и не произнесла больше ни слова. И это злило больше всего. Вот почему бы не прийти ко мне и не поговорить по-хорошему?! Ведь живет рядом уже достаточно времени, могла бы рассмотреть?! Ну неужели я настолько похож на легкомысленных отпрысков знатных господ ее родного королевства, что можно подозревать меня в самых неприглядных намерениях? Тем более после того, как мы с Мэлин прошли вместе через всю страну. И столько ночей спали рядом у одного костра, что, будь я подлецом, не помог бы никакой ее турень.

Но тут я вспомнил, какой тайной опутал подмену невесты и сколько непонятных для всех выходок с молодыми девушками учудил за последнее время, и начал сомневаться, имелся ли у нее шанс понять истинные мотивы моих поступков. А вбегая на площадь, где ждал Кахорис, уже вовсю ругал себя за то, что высказал Мильде совсем не то, что нужно говорить обозленным жизнью ведьмам, которые разуверились во всем свете. И от этого сами не знают, чего хотят: то не выдавай Мэлин за дроу, то сам не женись. Ее бы успокоить нужно, а я…

— Таилос, — обрадовался я, обнаружив медведя рядом со старым волком, — немедленно отправь Орисью к Мильде. Скажи, я попросил за ней присмотреть, мы немного поругались.

— Из-за чего? — заинтересовался Кахорис.

— Все время меня жизни учит… нет бы лучше своей занялась. Ведь еще совсем не старая и бегает шустро. Неужели у нас нет ни одного оборотня, которому она нравится? — почти рычал я, подхватывая волка под руку и открывая портал в дом Унгердса.

— Почему нет, — как-то хмуро вздохнул он, оказавшись в кабинете, — я бы и сам… не такой уж старик. Но ведьмы всегда относились к оборотням свысока, они лучше нас умеют лечить, да и зелья сильнее готовят. Хотя мы все травы знаем, и даже заготавливаем для тех же ведьм. А Мильда ведь специально себя старит, чтоб никто не подходил, хотя и знает, что нас этим не обманешь, мы не глазами смотрим. Но соваться бесполезно, душу она заперла. Кто-то туда плюнул… и не раз, вот и не хочет больше обжигаться.

— Ну не мог ты мне раньше это сказать?! — с огорчением выдохнул я, копаясь в шкафу с одеждой. — А почему ты не переоделся?

— Это хороший костюм, — оглядев себя, уверенно заявил волк, — почти новый. Да и нет у меня другого.

— Ках! — Я даже пуговицы застегивать перестал от возмущения. — У тебя все наши деньги, а ты не можешь купить себе новые штаны?

— Ир… — Как-то я начинаю дергаться, когда они вот так ласково называют меня — «Ир». — Ну зачем, скажи, я их куплю, если не буду носить? У нас многие оборотни не имеют и таких, а я наряжусь в новое? Да и плевать мне, что подумают разряженные дроу, я сам про себя знаю, что во многом честнее и справедливее их.

— Значит, так, — жестко сказал я, наставив на него палец, — слушай и не спорь. Завтра у меня свадьба, и я не могу не пригласить Изиренса с его магами и своих родственников. Именно для этого и построен дворец. И все взрослые оборотни с женами будут на этой свадьбе. А поскольку по лавкам ходить нам некогда, нужно собрать тут всю одежду. Вот у меня забрать, и у Мэлин шкаф полный, и еще найдется. И все унесем с собой. Конечно, всем этого не хватит, но хоть по одной вещичке, остальное я создам. Вот так.

И я решительно переделал его костюм, обновил и заменил простую, но добротную ткань на не менее прочную, но в несколько раз более дорогую, добавил в строгую вышивку серебра и камней. Потом сделал то же самое с его сапогами и полез за накопителем, хоть мой резерв еще не совсем исчерпан, но во дворец, где будет куча недоброжелателей, лучше явиться с полным запасом.

— Мы готовы, — распахнув дверь, объявил Унгердс, и я рассмотрел за его спиной цветущего счастливой улыбкой Зийлара.

— Лавене сказал, чтоб замкнула защиту и никого не пускала, пока мы не вернемся? — осторожно напомнил я магистру и с досадой уставился на молодожена. — А ты сделай вид посерьезнее. С тебя картинки к празднику урожая рисовать можно. А если сам не можешь, то я кастую легкую печаль.

— Кастуй, — легко согласился Зийлар, преданно глядя мне в глаза. — Сам я не справлюсь.

## ГЛАВА 20

Возле портальной площадки дворца нас ожидал Лангорис под личиной спасенного мною мага, и я невольно повеселел. Одному все же трудновато отвечать на вопросы глав домов и следить за всеми окружающими чутьем ментала.

— Магистр Гуранд просил, — ведя нас какой-то пустынной аллейкой, негромко бросил маг, — чтобы вы не отвечали на провокационные вопросы, пока он не предъявит пленных и мы не покажем иллюзорную картину боя. Некоторых сбежавших в Палере магов уже опознали стражи тайной полиции.

— А нам он ничего не хочет рассказать заранее?

— Чтоб узнавать новости заранее, нужно и приходить раньше других, — шутливо подколол учитель, и мне пришлось промолчать: он совершенно прав.

— Отец, между прочим, без дела не сидит, — внезапно вступился за меня Зийлар, метнув в Лангориса колючий взгляд, — и это он обнаружил засаду и спас обоз!

Треснутая пентаграмма, ну как я не сообразил, что Унгердс обязательно поделится с домочадцами новостями, почерпнутыми из моего письма! Придется объяснять племяннику правителя, что он неправ, иначе по незнанию может и на совете ляпнуть что-нибудь неосторожное.

— Я знаю, — опередив меня, мягко улыбнулся ему двойник пострадавшего дроу, — и можешь быть уверен, многие из тех, на кого ты пока обижен, тоже. Потому-то я вас и встречаю.

— Спасибо, — кивнул я учителю, парк правителя вовсе не то место, где можно разговаривать откровенно даже в самой пустынной аллее.

Мои советники за время этого разговора не проронили ни слова, но лицо Унгердса приняло то самое задумчивое выражение, какое я наблюдал, когда он обдумывал пункты наших законов. Значит, начал собственное расследование… и надеюсь, придет к правильным выводам не раньше, чем мы поймаем проклятого ментала. О том, что он не найден до сих пор, говорил простой факт присутствия рядом со мной учителя. Ради наказания наемников он не стал бы сидеть в Дройвии, мучаясь от недостатка магии.

В знакомом зале дворца все было как в прошлый раз, стояли в ожидании выхода повелителя главы домов, замерли за их спинами группки сородичей. Я встал на свободное место между главами домов Гиртез и Ардост и приметил осторожный взгляд, брошенный Рведесом на сына. Оглядываться на стоящего за спиной Зийлара мне не было нужды, едва войдя в зал, я сдвинул свой ментальный щит и теперь отлично чувствовал непримиримое презрение, властвовавшее в душе молодожена. Но пока ничем не мог им помочь, да если признаться, и не очень хотел. Возможно, позже и появится такое желание.

Изиренс появился в сопровождении шести магов, на груди и руках которых вызывающе поблескивали камнями десятки боевых браслетов и амулетов, и я поспешно спрятал приветливую улыбку, разглядев на его резковатом лице незнакомую жесткость и почувствовав едва сдерживаемый гнев.

— Сегодня мы собрались по особому поводу, — процедил правитель ледяным тоном, окинув глав пронзительным взглядом, — нами обнаружен заговор, имеющий целью нарушить мирные отношения Дройвии с соседними странами, преступить закон о неприкосновенности старших домов и тем самым ослабить защиту страны. И потому этот заговор будет рассматриваться как государственная измена.

Ого, потрясенно выдохнул я, вот как он повернул! Хотя, если вдуматься, можно сказать и так.

Главы домов молча рассаживались на свои места, и тут я заметил, что наш стол поставлен между столов домов Ардост и Гиртез, и начал понимать, что и свободное место рядом с ними нашлось для меня вовсе не случайно. Значит, они намерены нас защищать… хотелось бы еще понять, как это будет выглядеть, если возможность нападения исключена вложенными в символы ограничениями. Хотя если поискать лазейки, то можно кое-что придумать. Например, понабросать ловушки, которые не различают врагов. И ментальные, и такие, как ядовитая трясина или игольчатая западня. Или просто незаметно разлить на пути противника что-нибудь особо мерзкое, вроде перечного масла.

Я снова рассердился на самого себя, мог бы подумать об этом раньше и поговорить с магистром Унгердсом. Ведь наверняка он в курсе таких мелких пакостей, раз был одним из сильнейших магов дома Каллейн? Никогда не поверю, что за сотни лет существования союза старших домов никому не приходили в голову такие идеи.

Тем временем Гуранд сухим, полным презрения голосом сообщил главам о том, чему я вчера сам был свидетелем, и о том, что я знал по рассказу Лангориса. А затем маги из тайной полиции, с замаскированными щитами лицами и аурами, вывели пятерых пойманных преступников. Дроу выглядели далеко не лучшим образом — утомленные, бледные, с плохо залеченными царапинами и ожогами. Их ауры светились бледной голубизной, а тела были опутаны магическими цепями.

Допрос длился недолго, все пленники сразу признались, что выполняли выданный старостой Палеры контракт на защиту от оборотней и что главными у них были магистры из дома Фотилерн и Иштваро. И действовали они строго по приказу, хотя и начали под конец понимать, что вляпались в скверное дело. Мне было немного жаль этих далеко не простодушных дроу, так как к этому моменту я хорошо знал, как трудно в Дройвии достаются слабым магам контракты. Организованная кучкой ловких и предприимчивых магов гильдия наемников принимала всех желающих, кто отчаялся найти работу самостоятельно, и ежедекадно выплачивала им твердую сумму, но за это магам приходилось браться за все дела, на которые заключал договоры глава гильдии. И вот его-то мне и хотелось бы видеть на месте этих дроу, но негодяй оказался не в пример пройдошливее своих заместителей и оставил тайной полиции только спешно проданный дом да пустые хранилища гильдии.

Мою ногу тяжело придавил сапог Кахориса, и я осторожно отодвинулся, но он снова придвинул свою ногу и даванул мои несчастные пальцы очень красноречиво.

Я осторожно скосил на оборотня глаза и с удивлением обнаружил, что он многозначительным взглядом показывает мне в сторону пленников, а потом незаметно потирает ладонь. И что это может значить? Преступники, ладонь… интересно, чья?! Если моя, то это значит только одно… ну уж нет! Вот только боевых магов нам в стае не хватало!

Волк заметил мое возмущение и страдальчески поднял глаза к потолку, показывая, насколько я глуп, но меня и это не убедило. Ну и что они будут делать в Зеленодоле? Но тут Кахорис показал взглядом на Зийлара, и я задумался, а возможно, волк прав. Толкнул в ответ его ногу и переместил все внимание на магов из тайной полиции, рапортующих совету о своих находках. Задавать вопросы или что-то требовать пока было рано, сначала нужно дождаться вопросов или заявлений глав виновных домов. А они пока не спешили с выступлениями, видимо, желали сначала выяснить все поподробнее и получить возможность просчитать свои действия. Однако Гуранд, как выяснилось, вовсе не желал давать им этого шанса.

— Правитель подписал указ, по которому главы домов Иштваро и Фотилерн обязаны немедленно выдать организаторов засады живыми и невредимыми, — прочел один из командиров тайной полиции, — иначе им будет предложено передать своих дочерей в жены представителям дома Минхор и Сартено, а вместе с ними символы и управление домами.

Услышав это заявление, Баскенс ди Фотилерн вскочил с места, и его щеки покраснели от возмущения.

— Почему я должен отдавать свой символ?

— Можешь не отдавать, — вежливо посоветовал Гуранд, — и дочь тоже. Просто привези живого Герданса.

Ниахос ди Иштваро воспринял указ иначе, его лицо окаменело, и на нем нельзя было прочесть ни одной эмоции. Как, впрочем, и в душе, защита от ментальных проверок была у главы очень впечатляющая. Само собой, я мог бы попытаться ее преодолеть, но меня сразу поймают, в таких амулетах всегда заложены поисковики. Но понять, что чувствует владелец виноградников, помог Унгердс, склонившийся к моему уху и неслышно шепнувший, что второй преступник — младший сын самого Ниахоса. И мне стало предельно ясно: если он не желает отдать сына, то выхода у дроу нет. Ведь если он отдаст символ, то мага тут же выдаст новый глава.

Интересно, неужели правитель не понимал, что за сына Иштваро будет сражаться до конца? Или это я чего-то не понимаю?!

— Если я назову дроу, предложившего моему сыну этот контракт на очень выгодных условиях, — медленно, взвешивая каждое слово, произнес Ниахос, — каким будет наказание моему сыну?

— Думаю, его отдадут на растерзание оборотням, — едко фыркнул обозленный Фотилерн, — ты же не мог не слышать, что глава нового дома — оборотень?!

— А с каких пор в Дройвии оборотни не считаются полноправными жителями? — Гуранд, несомненно, ждал подобного выпада. — Вам напомнить все указы и соглашения по этому вопросу, если вы с ними еще незнакомы?

— Нет, — печально пробормотал глава дома Ардост, — он незнаком. Он знаком только с матросскими байками.

Эмоции присутствующих вспыхнули коротким язвительным весельем, некоторые дроу не сдержали откровенный смешок, — видимо, шутка попала точно в цель.

— А ты помолчал бы. — Фотилерн в приступе ярости начал плести какое-то заклинание, но возле него немедленно оказались маги из тайной полиции.

Да и его собственные домочадцы спохватились, вцепились в главу, принялись успокаивать.

— Указы, конечно, есть, — с презрительной ухмылкой бросил Ратилос, — но это не значит, что можно обманывать глав старших домов, подсовывая им оборотня на утверждение главой дома под видом маглора.

Ну вот и выяснилось, почему они повели себя так нагло: откуда-то узнали мою тайну. Теперь уже не важно откуда, сами вычислили или выпытали у одного из пойманных оборотней. Самое главное понять, как вести себя, признаться или все отрицать? Доказать без моего согласия, что я оборотень, не сумеет никто.

— А вам никто никого не подсовывал, — ледяным голосом немедленно отбил атаку Гуранд, — артефакт на него замкнулся, когда он еще не был оборотнем. А потом Иридос искренне считал, что проклятие на нем висит временно, магистры плато такие снимают очень легко.

— Так что же не сняли? — с прежней язвительностью поинтересовался Ратилос и метнул в мою сторону презрительный взгляд.

Я в ответ улыбнулся как мог беззаботнее, пусть разозлится по-настоящему, может, еще что-то скажет?!

— А он передумал, — спокойно сообщил сидевший рядом Унгердс, — когда начал принимать в свой дом жителей Зеленодола и обнаружил, что среди его домочадцев большинство — оборотни. Иридос считает, что такой поступок их оскорбит.

Как ловко они оба лгут, восхитился я, или просто говорят только ту часть правды, которая им выгодна?

— А нам можно посмотреть, кто среди нас теперь, волк или медведь, чтоб не подстрелить случайно на охоте? — ядовито осведомился неуспокоившийся Фотилерн, и все замерли.

— А вы охотитесь на оборотней? — свирепо рыкнул я. — И где это, интересно узнать?

— Я охочусь на волков, — сразу поправился он, — в лесу.

— И что, глава дома настолько слабый маг, что не может отличить волка от оборотня? — презрительно сощурил глаза Кахорис, и не думавший скрывать свою расу. — Или есть места, где такая охота разрешена?

— Есть места, где они сами на себя охотятся, — тихо и едко буркнул Фотилерн, и Ратилос стиснул зубы, силясь скрыть раздражение.

«Так тебе и нужно, не будешь связываться с дураками», — позлорадствовал я и замер, ощутив выплеснувшееся за щиты Гуранда довольство.

— Надеюсь, ты не откажешься назвать нам эти места? — почти нежно спросил магистр, но Баскенс вдруг сообразил, что сказал слишком много, и испугался. Сильно испугался.

— Нет. Откуда мне знать? И вообще можете забрать этого Герданса. Если найдете. Он на одном месте не живет, — затараторил глава дома Фотилерн, и лица его спутников помрачнели, — очевидно, они до последнего надеялись, что глава будет защищать своего родича немного потверже.

— Найдем. — Гуранд бросил короткий взгляд одному из своих магов, и я не удивился, когда Лангорис исчез в легкой дымке портала.

— Ты не ответил на мой вопрос. — Ниахос ди Иштваро упорно смотрел только на магистра.

— Выясним степень его личной вины, тогда решим, — твердо ответил за своего учителя Изиренс. — Но сразу могу пообещать, если он действовал не по своей воле, его судьба не будет очень сурова.

— Я расплатился этой услугой с домом Ратилос, — мрачно признался Ниахос, — за потерю оплаченных ими наемников. Больше ничего не могу сказать.

— Хорошо, — посверлив его тяжелым взглядом, решил правитель, — за это разрешаю присутствовать на допросе твоего сына. Пошли своих людей, пусть привезут его немедленно. А теперь я хочу услышать объяснения от главы дома Ратилос.

— Это все наговоры от зависти. Ни с кем я ни о чем не договаривался и ничего не просил, — категорически отказался Маргент. — Этот суд вообще подстроен. Почему мы не судим Иридоса, который обманул нас и теперь собирает в свой дом оборотней со всей Дройвии? Или у него уже не дом, а стая?

— И то, и другое, — решив, что терять мне уже нечего, кивнул я, нагло глядя в его жестокое лицо. — И потому меня очень заинтересовал рассказ Фотилерна о каких-то местах, где дерутся оборотни. Дело в том, что я сам собираюсь построить недалеко от моста через Палеру арену и устраивать состязания молодых оборотней. Это прекрасное зрелище… думаю, многие пожелают полюбоваться. Но сначала я хочу посетить те бои, о которых говорил Баскенс, и посмотреть, как они устроены. Ты не мог бы продать мне несколько приглашений?

Когда я договорил, в зале стояла мертвая тишина. Закрыв глаза, вполне можно было решить, что все ушли, если бы не хлестали по моим бедным мозгам чужие эмоции, в которых было все. От зависти и восхищения, до негодования и даже дикой злобы.

С минуту все молчали и, кажется, даже не шевелились, только переводили глаза с меня на Маргента.

— Я ничего про это не знаю, — нагло солгал наконец глава дома Ратилос, не выдержав десятков направленных на него заинтересованных взглядов.

Несколько амулетов тихо звякнули, некоторые блеснули разноцветными огоньками, предупреждая своих хозяев о том, что их только что пытались обмануть. Зря он не выбрал более хитрую формулировку, мелькнуло в моей голове, но вслух я сказал очень четко и простодушно:

— Как жаль! Я готов заплатить за эти билеты очень хорошие деньги. Или отдать драгоценностями. Но раз нет, значит, повешу объявление на гномьем банке, кто-нибудь да продаст. А теперь насчет провинившихся в Палере магов, мой советник Кахорис предложил взять их в наш дом. Пусть отработают нанесенные нам убытки честным трудом.

— Мы рассмотрим это предложение, — поторопился заявить пришедший в себя Гуранд, — но после того, как опросим остальных преступников и закончим дознание. У кого будут другие предложения?

Как ни странно, но предложений больше не было ни у кого, даже у главы дома Гиртез, хотя я отчетливо видел в его руках маленький листок с какими-то записями.

Правитель сухо сообщил, что по окончании расследования соберет совет еще раз и главам будет представлен изданный им указ о наказаниях, каким подвергнутся все виновные в этом заговоре. А сегодня совет закончен и все могут отправляться домой.

Меня очень изумило странное окончание совета, я ожидал, что нам предложат поужинать, но возмущаться или спрашивать что-то было нетактично, и потому мы встали со своих мест и вслед за другими вышли из зала. Топать к порталу повелителя я не захотел, зайдя за первый же куст, обхватил спутников воздушной лианой и открыл портал в дом Унгердса, хваля себя за предусмотрительно поставленный накопитель.

## ГЛАВА 21

— А теперь объясни нам, — обнаружив, что мы уже в моем кабинете, резко повернулся ко мне Кахорис, — что ты имел в виду, когда говорил про арену?!

— Я что, неясно сказал? — изумился я. — Собирайте вещи, потом все объясню.

— Какие вещи? — не понял Зийлар, но магистр Унгердс жестом заставил его замолчать.

— Нет! Вещи потом! Сначала объясни, ты пошутил или говорил всерьез?! И если все же не шутил, то как ты себе это представляешь?

— И главное, как додумался-то до такого! — сердито насупился Кахорис. — Мне очень хочется узнать!

— Нам тоже, — раздался от двери голос Лангориса, и в кабинет вслед за ним вошли повелитель, Гуранд и Рведес ди Гиртез.

Зийлар, едва завидев отца, отступил мне за спину и напрягся, но дроу стоял позади всех, не делая даже малейшей попытки к нему приблизиться.

— Неужели ты не понял? — поразился я и начал осознавать, что Анэри придется поскучать еще полчаса. — Тогда рассаживайтесь, я выдам парням указания и все расскажу.

Они устраивались на стульях с видом судей неподкупного выездного королевского трибунала, но не преминули прислушаться к моим распоряжениям.

— Зачем тебе эта одежда? — не выдержав, хмуро процедил Гуранд, но я упрямо помотал головой.

— Отвечаю по порядку. Так вот, арену я действительно собираюсь строить. И схватки там будут происходить обязательно. И даже будут приглашаться зрители и продаваться билеты. — Я обвел взглядом помрачневшие лица и укоризненно сказал: — Но зря вы все сейчас подумали про меня плохо.

— Я не подумал, — хладнокровно заявил Зийлар и с вызовом оглядел присутствующих, — я знаю, что все не так, как кажется на первый взгляд.

— Я тоже знаю, — поддержал его Лангорис, — но подожду, пока ты объяснишь подробнее.

— И я верю, что Ир не собирается сделать ничего плохого, — твердо сказал Кахорис, — но боюсь, что деньги…

— Деньги брать будем непременно, — заверил я, — но значительно меньше, чем у Ратилоса, и только потому, что я не желаю, чтоб на нас кто-то наживался. Но арена не только для этого. Сейчас мы набрали отряд охраны, если не защищать наших детей, их мигом растащат наемники Ратилоса. Маргент очень ехидно ухмыльнулся, когда говорили про главу гильдии наемников, я почувствовал отголосок его эмоций даже через щиты. Потому-то мне и кажется, что он имеет к той гильдии отношение.

— Я тоже почувствовал, — сказал Лангорис, — но даже обыскать его нет законной причины.

— Будет причина, — зловеще пообещал я, — после того, как я попаду на бои. А теперь про арену. Она нужна парням Таилоса для ежедневных тренировок, а по праздникам мы будем устраивать между ними что-то вроде турниров. Разумеется, на арену выйдут только добровольцы, и только самые сильные и ловкие, никаких детей. И, само собой, без боевого оружия, я сам буду следить, чтоб не было нечестных приемов или ранений. Кто-нибудь из вас видел, как в шутку сражаются молодые рыси и волки? Не забитые и облезлые, каких мы однажды приняли в стаю, а сытые, сильные, с лоснящейся шерстью? Какие грациозные прыжки, точные выпады, молниеносные уклонения и отскоки! Можно любоваться не один час. И вот это мы и покажем зрителям. Уверен, ехать будут к нам, а не в имение Ратилоса. Да и оборотни пойдут к нам охотнее, когда познакомятся с моими домочадцами.

— Вот теперь понятно, — с облегчением выдохнул Кахорис, — и мне эта идея уже нравится. Можно будет еще добавить шутливые бои, например медведя с рысью.

— А мне запомнилось, как Хельта показывала свой облик Таилу, — признался я, прощая другу все подозрения, — тогда мы все смотрели с удовольствием.

— Она тебе все-таки нравилась, — проворчал он тихонько.

— Вы все мне нравитесь, — насмешливо ухмыльнулся я, — но истинная подруга у меня одна, и ее зовут — Анэри. И завтра наша свадьба. Поэтому приглашаю всех присутствующих, а также ваших жен и хороших друзей. Портал в мой парк будет открыт за три часа до заката.

— А когда у тебя успел появиться парк? — ошеломленно уставился на меня Гуранд.

— Сегодня, — кротко сообщил я, — это подарок к свадьбе от родственников с плато.

— Спасибо за приглашение, мы обязательно придем, — поблагодарил правитель, вставая с места. — А можно два вопроса?

— Можно.

— Зачем ты собираешь одежду?

— Очень просто. У нас нет времени ходить по лавкам и подбирать праздничные вещи для домочадцев по размеру. Да и опасно это сейчас. Поэтому я сяду с утра и создам всем наряды. Но для этого заклинания лучше иметь немного ткани.

— Знаю, — кивнул он, — но это же долго? Или ты позовешь не всех?

— Всю стаю, — твердо сообщил я, — они — моя семья. Даже охранники придут, но по очереди.

— А можно мы пришлем в подарок одежду? Ведь чем больше будет, тем лучше, — внезапно предложил магистр. — Да и так много кастовать не придется. Не волнуйся, все новое, дом Сартено имеет несколько мастерских и магазинов одежды.

— Да наши женщины любому будут рады, — хмуро признался хозяйственный волк. — Многие только по одному узелку успели собрать, когда уходили. Но шелк и бархат им без надобности. А вот от теплого и обуви не откажемся. К осени мы и сами начнем стричь овец и вязать вещи. Да и обоз еще соберем.

— Никаких обозов, пока жив ментал, — категорично замотал я головой, — пусть торговцы привозят все сюда, я сам буду уносить. Зийл, тебе людей хватает?

— Да, отец. — Дроу вытянулся передо мной, как воин. — Мне Лавена помогает. Да и щиты тут мощные.

Рведес чуть побледнел и стиснул зубы, услышав такое обращение сына к главе чужого дома, а его эмоции стали горькими, как полынь.

— Отец, мы все собрали, — заглянул в комнату один из сыновей Варисы, — где положить?

— Оставьте в коридоре, я заберу. — Я оглянулся на дроу. — Меня все отцом зовут, даже Кахорис. А что за второй вопрос?

— Откуда родом твоя невеста?

— Из деревни медогонов, что расположена в принадлежащих плато ущельях. Мы ходили договариваться с ними насчет торговли и привели несколько молодых парней и девушек в гости, — не солгал я ни единым словом и шутливо добавил: — Но увидите вы ее только завтра.

— Извини, — как-то странно переглянулись дроу, — и за незваный визит тоже. Уж очень ты нас ошеломил своим заявлением.

— Самое главное, я Ратилоса ошеломил, и он попался на лжи. А теперь будет искать способ со мной разделаться, и я уже придумал для него несколько сюрпризов. Но билеты на бои мне нужны обязательно, и лучше бы несколько. До боев ведь осталось всего пять дней?

— Уже четыре, — поправил Лангорис, — и билеты тебе будут. Нам. Но сначала ты объяснишь мне, что задумал.

А я и не сомневался, что он попытается взять меня под опеку, и даже сопротивляться не собираюсь. Расскажу, и даже советы выслушаю. Но как поступать — решу на месте сам. Все равно в таких делах ничего нельзя предусмотреть заранее. Хотя можно кое-что подготовить.

Через несколько минут гости ушли так же внезапно, как появились, и я направился к двери в коридор, намереваясь забрать узлы с вещами.

— Иридос, — тяжело произнес Унгердс, — прости. Я на минуту засомневался в твоих намерениях… мне очень стыдно.

— Советник, — озадаченно оглянулся я на него, — о чем ты говоришь? Я специально говорил на совете так, чтоб никто не заподозрил истину, и чуточку убедительности на себя кастовал! Как ты мог не поверить, ведь я ментал! В другой ситуации я обязательно бы вас предупредил, но там было нельзя. Чужие следилки так и вились возле стола.

— Правда? — вздохнул он облегченно. — Ну все равно извини. Зийлар вон не сомневался.

— У него другая история, — покосился я на племянника правителя, — и он вообще доверчивый. А вот с отцом зря не разговаривает. Я не говорю, что Рведес не виноват, но наблюдать, как мучается родной отец, по-моему, жестоко.

— Он же наблюдал, как я мучаюсь?! — непреклонно сжал губы дроу.

— И был неправ, но разбирайтесь сами. Идем, Кахорис.

А еще через пять минут, оставив волка и кучу узлов в его новом кабинете, я открыл портал в свой дом.


В прихожей было полутемно, но из кухни через приоткрытую дверь падала полоса мягкого света от притененного светильника, и аппетитно пахло тушеным мясом. Но не запах мяса тянул меня туда неотступно, как рыбак рыбку, а пойманная чутьем ментала легкая тревога, резко сменившаяся при моем появлении облегчением и жарко вспыхнувшей радостью.

— Анэри… — Дойти до кухни я не успел, ведьмочка примчалась как ветерок, оказалась у меня на руках, и в тот же миг я забыл про все на свете.

— Ты ужинал? — настойчивый вопрос наконец оторвал меня от подруги, и я с изумлением обнаружил, что почему-то сижу на деревянном диванчике в прихожей, держа ее на коленях.

— Нет…

— Идем, я тебя покормлю. — Она попыталась встать, но мои руки не разжались.

— Я хотел задать тебе вопрос…

— Задавай, — согласилась она и обвила руками мою шею, — ну что же ты молчишь?

— Ищу слова, — признался я, — скажи, ты не очень обидишься, если мы не будем сейчас есть твое замечательное тушеное мясо?

— Нет, — сразу ответила она и прижалась плотнее, — это последний вопрос?

— Нет, — так же сразу ответил я, — есть еще.

— Давай.

— По нашему закону ты уже моя подруга, главные слова я сказал, когда открыл тебе дверь в этот дом. Но наша свадьба будет только завтра.

— Для меня это совсем не важно. — Ведьмочка прижалась еще крепче и погладила меня по волосам. — И я хорошо тебя знаю. Ты такой же, как отец… я говорю про Тая. И я тебя очень люблю…

— И ты не позволишь Мильде завтра утром испортить тебе настроение? — дотягиваясь до браслета, уточнил я, уже твердо зная, что не намерен больше ни одного дня засыпать, просыпаться, ужинать и завтракать без нее. Да и вообще жить.

— Не волнуйся, — тихо сказала она, — никому не позволю.

— Я тоже тебя очень люблю, — шепнул я, — закрой глаза.

И нажал на камни.

Мы выпали из портала точно на диван в моем сорбе, расположенном на берегу озера, и я первым делом кастовал два заклинания. Превратил диван в широкую лежанку и накрыл полянку с сорбом мощным непроницаемым куполом, который издали предупреждал всех жителей плато, что хозяин этого купола устроит взбучку любому нахалу, вздумавшему сюда сунуться. Маглоры очень добродушные люди, но в некоторые подробности своей жизни никому не позволяют совать любопытные носы.

— Ир…

— Что, моя хорошая?

— А когда мы пойдем домой?

— Дней через сто, — ни секунды не думая, высказал я свою мечту.

Ведьмочка счастливо рассмеялась, а я нехотя приоткрыл один глаз и взглянул на распахнутые створки широкого окна. За озером тихо выплывал в небо светлый край солнца.

— Еще же очень рано, — притянув ее ближе, пожаловался я, — успеем все приготовить.

— Я уже приготовила… — засопела она, — мясо.

— Умница, — похвалил я, и не думая открывать глаза.

Уже немыслимое количество дней я не ощущал себя таким беззаботно-счастливым и умиротворенным. Наверное, с самого раннего детства. И совершенно не желал снова окунаться в водоворот забот, проблем и недоразумений. Хотя бы еще пару часов.

— Ага, — тихонько согласилась ведьмочка, — только я его не вынула из духовки. Хотела покормить тебя горячим.

— Покормишь, — благодарно пообещал я, — обязательно. Немного позже. Поспи еще немного.

— Ир… а оно уже, наверное, пропало. Или пересохло, или испортилось.

— Нет. Тот дом маги строили для меня, и в нем ничего не пропадает и не пригорает. Заклинание такое. Нужно иногда обновлять и все. Не волнуйся.

Она притихла, и некоторое время я дремал, наслаждаясь ее теплом, запахом и властвовавшим в душе ошеломительным чувством покоя. Вот теперь наконец все в моей жизни было так, как необходимо именно мне, как единственно правильно и хорошо. И я точно знал, что никому и ни за что не позволю даже намеком испортить это ощущение.

Однако больше заснуть я так и не смог. Резерв был переполнен и неназойливо щекотал меня своим теплом, напоминая, что нужно или поставить на зарядку пустой кристалл, или сделать что-то полезное для стаи или себя, и я предпочитал второе. Тем более работы сегодня было — просто уйма. Да и Анэри так и не заснула, хотя лежала тихо, ровно дыша мне в плечо.

— Ты уверена, что хочешь домой? Или искупаемся еще разок? Только не лукавь… знаешь ведь, что мне это не нужно.

— Нет, пока не хочу купаться. И лукавить не хочу. — Она теснее прижалась ко мне и нежно прикоснулась к коже губами. — Просто не знала, как сказать…

— Что произошло? — Я внимательно вгляделся во встревоженные зеленые глаза и нажал камни портала, перенося нас точно на постель в спальню нового дома.

В ноздри сразу ворвался аромат расставленных в вазах цветов и утренней свежести, льющейся через раскрытую дверь балкона, и по неизвестно откуда взявшимся вышитым занавескам я понял, что ведьмочка успела навести тут свой порядок.

— Как тут стало хорошо, — поцеловал я любимую, — так что ты хотела сказать?

— Тревожно мне. Бабушка записку прислала… просила написать ответ. Или утром подойти к воротам ее дома.

— Хорошо, позавтракаем и сходим вместе. — Я отлично помнил свои вчерашние угрызения совести. — Кстати, хотел спросить, ты не знаешь, почему она живет одна? Мне признался один оборотень, что не против на ней жениться.

— Нет, я только намеки слышала, а мать что-то знает. Лучше у нее спроси. — Ведьмочка уже нашла в шкафу одежду и торопливо одевалась, — вот твои вещи. Пойду пока посмотрю мясо.

— Беги, — согласился я и, едва она скрылась за дверью, не вставая с постели, отправил на кухню заклинание свежести.

На всякий случай, незачем моей ведьмочке расстраиваться из-за такого пустяка, как кусок мяса.

А вот бабушкой придется заниматься всерьез, хотя мне снова не хватает времени.

Пока мы пили кофе и ели замечательно вкусное мясо, у меня появилась новая идея.

— Знаешь, давай не пойдем в деревню? Лучше я схожу под невидимостью и заберу Мильду сюда. Поговорим спокойно, без любопытных глаз.

Анэри подумала несколько секунд и согласилась, и еще через пять минут я стоял во дворе ведьминого дома, бдительно оглядываясь по сторонам.


— Что, совесть проснулась? — В усталом голосе ведьмы, сидевшей возле ворот на скамеечке, не было ни злости, ни ехидства, только горькая безысходность, и я не стал отвечать.

Захватил Мильду воздушной лианой и вернулся домой, в угол прихожей, который перед уходом выбрал под портальный, специально передвинув в сторону гардероб.

— Любимая! Я принес нашу бабушку, — позвал я Анэри.

— Как ты быстро, — восхищенно отозвалась ведьмочка из расположенной на первом этаже башни и просторной, как зал, гостиной, где мы решили проводить переговоры, — у меня еще даже отвар не вскипел.

— Я сделаю шоколад и кофе, — успокоил я подругу, направляясь к ней и даже не оглядываясь на ведьму.

Сама придет, не маленькая. Пусть сначала спокойно осмотрится, немного привыкнет к мысли, что это теперь дом ее внучки и больше никуда ведьмочка отсюда не пойдет.

— Вы что-то хотели мне сказать? — Ведьма пришла в гостиную почти следом за мной, я успел поцеловать Анэри всего один разок.

— Нет, — не отпуская ведьмочку, серьезно объяснил я, — это ты нам хотела что-то сказать.

— Когда?! — сделала она удивленные глаза, но в них была лишь тоска.

— Когда написала моей жене письмо, — очень вежливо объяснил я.

— У маглоров не бывает жен, — мигом отрезала Мильда.

— Ну да, у нас любимых женщин называют истинными подругами, — согласился я, — а разве это имеет значение? Ну при чем тут название или ритуал, если люди любят друг друга и хотят жить вместе? Мне, например, все равно, как называет мой отец мою мать — подругой, любимой или еще как-то. Я знаю, что они живут вместе больше семидесяти лет и не собираются расставаться.

— Сколько?! — ахнула ведьмочка. — Но она же совсем молодая!

— Магия, — пожал я плечами, заглянул в затуманившиеся зеленые глаза и нежно шепнул: — Не беспокойся, тебе не грозит стать старше меня.

— Потому что тебя раньше прибьют, — тоскливо выдохнула старая ведьма, и я вдруг все понял. Так вот чего она боится и от чего пытается спрятать своих родных!

— Мильда, а вот тут ты неправа. Как раз маглоры защищены лучше всех прочих магов, у нас и личный знак, и шапочка, и мантия, и амулеты — все мощнее, чем у других. Обычный маг давно погиб бы там, где прошел я. Но я теперь еще и не просто маглор, я теперь смесок с оборотнем, но и оборотень далеко не обыкновенный. И я не хвастаюсь, в этом нет моей заслуги, всего лишь объясняю тебе истину. Но разговор ведь не об этом? А о том, что со мной может что-то случиться, и Анэри будет очень больно, правда? И ты хотела бы ее от этой боли спасти.

— Спасешь их, — буркнула она безысходно и всхлипнула.

— Спасешь, — прикрикнул я сердито, — если будешь за них, а не против.

— Как это? — заинтересовалась моя ведьмочка и теснее прижалась ко мне.

— Если мать боится, что ребенок может утонуть, ей нужно не ставить вдоль речки высокий забор, а просто как можно раньше научить его плавать, — вспомнил я присказку моего первого учителя. Затем строго посмотрел на Мильду и добавил: — А тебе нужно понять главное: я и раньше был очень осторожным, а с сегодняшнего дня буду еще осмотрительнее. И никому не позволю разлучить нас или причинить моей Анэри боль.

— Все так говорят… а потом лезут в самое пекло, — вздохнула она упрямо, — отпусти ты меня, ради всего светлого, пойду я.

— На болото, — разозлилась вдруг ведьмочка, — ну и иди! Прямо сейчас! Тебя Ир порталом отнесет! Пей себе спокойно квас с кикиморами! Не забудь только, в какой день уходишь! Вечером со всех сторон приедут гости, и маги и дроу… вся стая придет праздновать мою свадьбу, магистры целый дворец построили! Чужие тетки будут меня наряжать и готовить угощение, чужие люди будут поздравлять и желать счастья! А ты будешь сидеть на болоте и даже доброго слова мне не скажешь! Да и не нужно, я и так уже очень счастлива! И давно знаю, что Ир сделает для меня даже невозможное, уже сделал! Но тебе ведь приятнее придумывать всякие страхи и гадости, чем признать, что не все мужчины такие, как мой родитель или дед!

Она вдруг тоже всхлипнула, и я мигом развернул любимую к себе лицом, прижал к груди, нежно погладил по волосам. Но зла на несчастно засопевшую Мильду почему-то больше не было, я отлично понимал, что она много лет таскает в душе застарелую боль своих давних обид и потерь и оттого воюет с собственными призраками.

— Предлагаю объявить перемирие, — подумав с минуту, предложил я Мильде, — на декаду. Потому что у меня сейчас совершенно нет возможности разбираться в твоих страхах. И свадьба, и совет, и дома для оборотней: на все нужны силы и время. А я еще и живой человек и хочу побольше времени проводить со своей любимой. Но обещаю, через декаду мы обязательно вернемся к этому разговору и, если ты к тому времени не передумаешь уходить, я собственноручно тебя отнесу в самое лучшее место.

— Не согласится, она упрямая, — обиженно фыркнула ведьмочка, и я снова успокаивающе погладил ее по волосам.

— Будем надеяться, что согласится. Мильда же не глупая и не вредная… просто сильно обижена жизнью, хотя держится очень стойко.

— А ты все же хитрый, — нехотя заключила ведьма, — но я согласна. Отнеси меня домой.

— Зачем? — удивился я. — Тебе же Анэри сказала, что сегодня свадьба и нам дворец построили? Кстати, мы его еще даже не видели. Вот сейчас и пойдем все вместе, а потом возьмешь под присмотр кухню и поваров. Мне самому за всем не уследить. Там обещали рядом сделать комнаты для кухарок, на сегодня выберешь любую. Ну а одежду…

Я критически осмотрел юбку и кофту ведьмы с нелепыми карманами из разноцветных лоскутов и начал плести заклинание изменения.

— Иридос! — встревожилась Мильда. — Не смей!

— У нас перемирие, — напомнил я, и не думая останавливаться, — поэтому не спорь. Если гости заметят повара в такой юбке, все сразу полезут за амулетами, определяющими яды. Ну и такие травы, как те, что ты любишь подсыпать молодым мужчинам, тебе тоже сегодня не понадобятся.

— Неужели ты думаешь, что я ношу такое в карманах?

— Не думаю, — заканчивая работу, признался я, — но проверять не стану. Я не копаюсь в чужих карманах.

Не хватало еще руки пачкать. А поисковички на что?

— Замечательно получилось, — похвалила Анэри бабушкин наряд и заторопилась. — Так мы идем смотреть дворец?

— Конечно, — нежно чмокнул я ее в носик, и мы пошли.

## ГЛАВА 22

Сначала я собирался идти на крыльцо, но, оказавшись в прихожей, вспомнил про дверь, куда мы еще не входили и которая вела в галерею, соединяющую наш дом с дворцом. И тут же развернулся и решительно повел свою ведьмочку туда. Хмурая Мильда топала следом.

Мне очень нравился построенный магами дом, и вполне хватало в нем комнат, но, только попав в галерею, я понял, почему у нас нет столовой. Она была тут. Изящные поставцы с посудой и диванчики стояли в простенках между выходящими на реку обычными окнами. А несколько столов, окруженных удобными стульями, были расставлены перед широкими застекленными арками, выходящими в сторону холма.

— Ир, что это? — Ведьмочка стояла перед одной из арок, но смотрела не на столы, а во двор.

Точнее, теперь уже в парк. Или сад, потому что на деревьях виднелись плоды.

— Твой сад, — сообщил я весело и не смог удержаться, чтоб не поцеловать озадаченную подругу хотя бы в щечку.

— Но ведь вчера не было!

— А сегодня есть. Ты же видела картинку? Все, что там нарисовано, должно быть. И пруд, который ты вчера выбрала, тоже.

— Что легко дается, то не жаль и отдавать, — ехидно фыркнула позади ведьма, вот только меня, после того как я разобрался с пактом Хангерса, такими словами уже невозможно было задеть.

Хотя и не ответить я не мог.

— А маги вообще щедрый народ, ты не замечала? Приходят с плато и лечат всех подряд за такие медяки, за какие ни одна ведьма даже мятного настоя не даст. И молча живут на дырявых чердаках и едят на ужин студень по медяку миска.

— Ир, — сразу ринулась ко мне ведьмочка, — не слушай! Ты столько делаешь… она же не знает, сколько ты оборотней спас. И всегда беспокоился не о себе, а чтоб у всех был дом и еда.

— Не волнуйся, моя хорошая, — прижал я к себе ведьмочку, и вдруг мне пришла в голову отличная идея, которой я не мог с нею не поделиться. — Знаешь, что я сейчас придумал? Объявляю сегодняшний день праздником. Для всех. Сегодня никто ничего не будет строить и копать. Сейчас напишу Ренгиусу, пусть даст гномам выходной и приведет наших от скал.

Я сел к столу и сотворил лист бумаги. Подумал и сделал еще несколько. Зачем мне бегать по Зеленодолу, если я могу послать всем вестников?

— А Аган? — задумчиво пробормотала она, заглядывая мне через плечо.

— Они немного подежурят, пока придет кто-нибудь с плато и закроет на один день заставу щитом. Пусть это будет от них подарком. Маги любят дарить подарки. Кстати… чуть не забыл.

Я обернулся и уставился на свою ведьмочку изучающим взглядом, ну все верно! И как я раньше не сообразил! Она по привычке натянула с утра мужские штаны и туго стянула волосы шнурком.

— Ты мне сегодня кого-то знакомого напоминаешь, — сообщил я Анэри, распуская воздушной лианой узел на ее волосах, — и хотя я очень люблю свою ведьмочку, но узнать ее не должен никто. А на пронырливых ведьм придется кастовать заклинание молчания.

— Змейство, — выдохнула она, — не люблю я эти юбки. Но ты прав.

Я кивнул и запустил заклинание изменения, а сам занялся обещанным молчанием, стараясь не обращать внимания на недовольное сопение Мильды.

В нарядном батистовом сиреневом платье с вышивкой шелком и распущенными золотистыми локонами Анэри стала невероятно хорошенькой и совершенно непохожей на прежнюю себя, и только тогда я успокоился. Изменил заодно и свой костюм, взял ее за руку и повел по галерее к дворцу, уже точно зная, что сделал очень правильно, объявив сегодняшний день праздничным, а вход на холм ради этого — свободным. Для всех. Только дал мысленно Ворону задание не пускать никого в свой личный дом да запер магией дверь туда с галереи. Все-таки я — маглор.

Дверь из галереи в нижний зал каменного дворца открывалась на небольшую огороженную перилами площадку, вроде крылечка или балкончика. Ровно такого размера, чтобы могли свободно встать рядом пять-шесть человек, не более.

Огромный зал на первый взгляд казался слишком пустынным и незамысловато-светлым. Но чуть позже начинали проступать как из тумана неприметные вначале детали, радуя своей изысканной простотой и законченностью. Большие стрельчатые окна перекликались с высокими сводами потолка, хрустальные светильники, украшавшие каждую полуколонну, на какую опирался свод, были точно такой формы, как висевшие под потолком люстры, тонкая резьба, украшавшая стены, сочеталась с узором, выложенным на полу из гладких плит.

Вниз с балкончика, где мы застыли на несколько секунд, вела расположенная возле стены лесенка в шесть ступеней, а спустившись по ней, мы обнаружили возле полуколонны небольшую дверь. Разумеется, вместо того чтоб ахать над изящными завитками резьбы, ведьмы сразу полезли туда, и не менее любознательный маглор поспешил следом.

За дверцей оказалась довольно крутая, но тем не менее удобная лестница вниз, и тут уж я решительно обогнал ведьм, сообщив, что зажгу для них светильники. А на самом деле не желая пускать их вперед даже в построенном магами сорбе.

Шагов через двадцать в стенах длинного коридора начали появляться двери, и, само собой, ведьмы во все заглянули. И вот тут удивился даже я, маги превзошли самих себя в щедрости. Погреба, чуланы и кладовые были полны бочками, мешками и ларями с разными продуктами, и чем дольше я их рассматривал, тем сильнее мрачнел. А дойдя до спален, выдал старой ведьме ключ, отпиравший все подвалы и, глядя в глаза, строго сказал:

— Мильда, ты всего этого не видела. Я сейчас поставлю защиту, войти сможешь только ты. Думаю, маги набили подвалы едой на случай, если случится что-то непредвиденное. Оборотни иногда бывают слишком простодушны, боюсь, если узнают об этом подарке, сразу потеряют интерес и к скоту, и к садам.

— Понимаю, — неожиданно серьезно согласилась она, — а из чего готовить?

— Я Кахорису написал, он привезет рыбу и мясо. Но все, что нужно, бери в кладовых, только ходи туда одна. А чтоб таскать продукты, я пришлю тебе в помощь Каха. Он хозяйственный и про припасы не проболтается. Вот кухня, командуй.

И, оставив старую ведьму в большой кухне, среди четырех очагов и развешанных по стенам сияющих новизной котлов, жаровен и сковород, мы отправились по широкой лестнице наверх.

— Ты правильно сделал, — шепнула Анэри, когда мы вышли в светлую прихожую, откуда открывался центральный арочный вход в зал, и остановились немного отдохнуть, — никто лучше ее не сохранит тайну.

— Я знаю, хорошая моя.

Через несколько минут я вспомнил, куда мы шли, поправил ведьмочке прическу и распахнул широкие створки ведущих на крыльцо высоких дверей.

Сколько мы стояли, изучая открывшийся вид, я не знаю, потому что рассмотреть все сразу было просто невозможно.

Сначала я заметил только обилие ярких цветочных клумб и ягодных кустов да посыпанные песком ровные дорожки. Затем обнаружил невдалеке, на самом краю обрыва, каменную беседку без крыши, огороженную надежными перилами, и не сразу сообразил, что это и есть обещанная портальная площадка. Позже, зайдя за угол и оглядевшись, рассмотрел густую живую изгородь из высоких кустов смородины и крыжовника, протянувшуюся от дальнего угла дворца к подножию холма и разделившую участок надвое. За этой усыпанной ягодами преградой, усиленной легкими сторожками, остался наш домик, пруд и раскинувшийся вокруг них молодой сад. Посредине изгороди была проделана калитка, достаточно неприметная и узкая, чтоб каждый внимательный гость мог понять, что входить в нее можно только по особому приглашению.

Стало как-то очень тепло на душе при понимании этой дружеской заботы, так ненавязчиво проявленной магистрами, лучше других понимавшими стремление маглора к собственному кусочку пространства, куда не проникнет никто другой. Я с сожалением отправил ведьмочку в эту калитку, сообразив, что иначе она к вечеру начнет ненавидеть и дворец, и гостей. И решительно направился к выходу из своих владений, только теперь заметив, что посаженная мной ограда странным образом успела вымахать в шесть локтей, а ведущая в деревню калитка стала двухстворчатой, дубовой и сплошной.

Однако, сделав в том направлении только несколько шагов, я резко остановился. Едва представил, как открываю калитку и смотрю на домочадцев, а они растерянно разглядывают созданную магами красоту, благоухающую за моей спиной.

Вряд ли я смогу позже вспоминать этот момент и не ощущать жгучего стыда за свое самодовольство. Да мне моя маглорская совесть потом даже гулять спокойно по этому месту не даст.

Короткий портал, и я оказался на большом булыжнике рядом с мостом, ведущим к дому Агана. И сразу понял, что любопытство, подогретое видом с противоположного берега появившихся на холме строений, было основным чувством у большинства оборотней. Вокруг на траве и камнях уже сидело едва ли не полсотни сородичей, а по дороге в нашу сторону двигалась пара груженых повозок. Едва я возник на камне, большинство из домочадцев резко оглянулись в мою сторону.

— Отец, — озадаченно вскрикнул кто-то из ближайших оборотней.

— Доброе утро, — улыбаясь, приветствовал их я и выпустил наружу драконий облик. — И почему вы тут сидите?

— А Кахорис… — растерянно произнес один из оборотней и оглянулся.

— Но ты же написал мне в письме, — пробирался через толпу волк, — что у тебя праздник…

— Покажи, где я такнаписал? — возмутился я и облегченно выдохнул: похоже, еще не все потеряно.

— Вот! — сердито достал он из кармана листок. — Твой?

— Кто умеет читать? — не стал я брать письма. — Прочтите вслух, что там написано?

— Я, — взял письмо Хорил и вслух прочел: — Ках, сообщи всем, что сегодняшний день объявляется праздником. Принесите в мой дом вещи и мясо…

— Достаточно, — остановил я его, — дальше там про другое. Так вот, сегодня действительно праздник. У нас у всех. Потому что произошло сразу несколько важных для стаи и нашей жизни событий. Правитель и преданные ему сильные дома Дройвии открыто встали на нашу защиту, и с их помощью нам удалось вернуть своих парней и обоз. Еще маги плато заключили договор с Изиренсом и начали помогать нам законно, построили для нас первые дома и дворец для торжественных случаев. Ну и последнее — ваш вожак выбрал себе подругу. Вот поэтому мы не будем сегодня ни копать, ни строить, ни таскать бревна. Только приготовим себе еду и устроим в нашем дворце праздничный обед. А вечером будем принимать первых гостей из Дройвии и с плато, которые захотят поздравить вас с женатым вожаком.

— Так это же другое дело, — расплылся в хитрой усмешке Хорил, — а мы не поняли. Так, значит, нужно сказать всем женщинам, чтоб не готовили дома еды?

— Да, во дворце большая кухня, и там уже есть главный повар. Кахорис, ты сегодня будешь его помощником, нужно помочь собрать все продукты. Ренгиус тоже уже получил мое письмо и ушел за теми, кто у скал. Потом поставит щиты вокруг стада, чтоб забрать пастухов. Парней Агана я приведу немного позже. Мальчишки, а ну бегом по домам, собирайте всю стаю. Пусть все идут сюда и помогают чем могут, а я займусь праздничной одеждой, — командовал я, незаметно распахивая лианой калитку пошире. — Ну а вы чего стоите? Дверь уже открыта. Или цветочков испугались?

Конечно, их ошеломила картина, раскрывшаяся за калиткой, но мои насмешливые слова подтолкнули и успокоили, а безудержное любопытство повело вперед. И если первые оборотни входили под арку входа осторожно и даже опасливо, то следующие все сильнее торопили и подталкивали передних.

Последние ввалились в калитку впятером, и я пошел за ними, довольно ухмыляясь, похоже, маги и о таком подумали, когда ставили крепкие воротца.

— Наверное, не нужно пускать сюда детей, — растерянно пробормотал один из оборотней, разглядывая пышные клумбы, — они могут сорвать цветы или ягоды.

— А знаешь, это хорошая идея, — задумчиво сказал я, глядя на клумбу, — а то я никак не мог придумать, какое дело поручить детям, чтоб тоже радовались и чувствовали себя полезными для стаи. Пусть рвут цветы и делают букеты. Вазы там есть, а если не хватит, я сделаю. А вот ягоды пусть едят, только выбирают спелые, а то ведьмы сегодня и так заняты.

Лица домочадцев, услышавших этот разговор, расцвели усмешками, и оборотни уже смелее побежали по дорожкам, рассматривая созданную магами красоту.

— Иридос! — окликнул меня знакомый голос, но почему-то не было в нем обычного тепла.

— Я тебя слушаю. — Резко обернувшись, я всмотрелся в лицо медведя, но, увидев стоящую позади него Орисью, понял, что женщина не смогла устоять перед жалостью к любимому.

— Нам нужно поговорить.

— Хорошо. — Я порадовался, что гуляю в драконьей шкуре и они не могут разобрать выражение моего лица.

Схватил обоих воздушной лианой и открыл портал в наш с Анэри дом.

— Ир? — Ведьмочка, предусмотрительно устроившаяся в гостиной напротив распахнутой двери, сразу обнаружила наше появление.

А потом заметила мою шкуру и примчалась, как стрела. Обхватила меня за торс, вгляделась в лицо, с которого послушно сползали красноватые ячейки.

— Что случилось?

— Ничего… — Я крепко обнял ее и с минуту постоял так, успокаиваясь.

— Иридос… — Орисья вдруг села на диванчик и горько заплакала, — прости меня… Ну никаких сил не было на него смотреть… ведь извелся весь!

— Змейство… — тихо процедила сквозь зубы Анэри и куда-то настойчиво меня повела.

Оказалось, на кухню. Усадила к столу, налила какого-то отвара и придвинула мне к губам.

— Пей.

— Не действуют на маглоров зелья, — вяло воспротивился я, но расстраивать ее не стал, выпил половину. — Это я виноват. Нужно было все-таки посильнее на нее молчание кастовать, знал ведь, что сумеет обойти.

— Ничего ты не виноват, — сердито прикрикнула ведьмочка и, устроившись на моих коленях, принялась нежно гладить по волосам, — это мне так не повезло, все родственники настырные и вредные. С утра одну кое-как уломали, не успели спокойно вздохнуть, эти явились с претензиями. Не могут сами понять, что не зря все так делалось, а чтоб ментал их не выловил и не начал пытать.

— Я всегда говорил, что ты очень сообразительная, — веселея, хмыкнул я, поймал ее ладошку и нежно поцеловал, — мне нужно идти, родная, ты тут сама разберешься?!

— Ир… — медведь привел на кухню горестно всхлипывающую жену, посадил с другой стороны стола и махом допил оставшееся снадобье, — я ведь за вас обоих переживал. Трудно было не заметить, как вы тянетесь друг к другу…

— Трудно ему, — еще непримиримо фыркнул я. — Это мне было трудно. Если бы шкура не подсказала… а, что об этом. Замуж ее за Зийлара я все равно не собирался отдавать, видел, как он этого боится. Но все по-другому хотел сделать. А теперь садись и молчи, буду щит на твою память ставить. И даже не спорь! Анэри правильно сказала, сам напросился, я тебя жалел. Орисья, тебя тоже закрою… надоели мне ваши ведьминские методы.

— Все пузырьки и амулеты у нее из карманов нижней юбки сначала достань, — мрачно посоветовала мне подруга, — а то снова не сработает.

— Ты мне позже про это расскажешь… — кивнул я, воздушной лианой складывая на стол перед ведьмой целую кучку флакончиков, камней, корней и бус, извлеченных из ее тайников, — а сейчас я ее тебе оставлю, пусть помогает платье придумать. Потом моя матушка придет и создаст. Все, я ухожу, не скучай.

— Мы ей не дадим, — остановил меня донесшийся из прихожей голос, и в кухне появилась та, о ком я только что поминал, с двумя сундучками в руках.

— Матушка… — Сначала я терпеливо ждал, пока закончится процедура обнимания, потом с умилением смотрел, как точно такой же процедуре подверглась моя подруга.

— Медведя забери, — скомандовала мать, закончив обниматься с Анэри и ободряюще похлопав по плечу ошеломленную Орисью, потрясенно рассматривавшую надетые на магиню шелковые брюки и тунику, только по такому случаю оказавшуюся длиною ниже колен, — и вот это. А мы идем в гостиную.

Один из сундучков втиснули мне в руки, второй матушка повесила в воздухе рядом с ведьмочкой и невозмутимо направилась прочь из кухни.

Я захватил медведя лианой и открыл портал к пруду, надеясь, что на нашей половине парка пока никого нет.

— Тай, и долго ты теперь будешь обижаться?

— Да я уже все забыл, — только секунду помедлил он с ответом. — А ты?

— А я и не обижался. Просто иногда очень трудно… вы как дети.

— Так потому и зовем тебя отцом, — с явным облегчением выдохнул он и заинтересованно спросил: — А что в сундуке?

— Еще один подарок магов, — с досадой вздохнул я и направился по дорожке к калитке в живой изгороди. — Боюсь, испортят они мне оборотней этими подарками.

— Шутишь? — искренне удивился медведь. — Оборотни — не люди и не дроу. Хоть кучу всего дай, все равно сидеть без дела не станут. Вон сейчас уже многие задумываться начали, чем тебя отблагодарить за такую заботу.

— Что, серьезно?! — А вот такого я даже не предполагал. — Так ты можешь им подсказать. Кроме доверия, мне ничего не нужно… это же самое дорогое. Ну идем, чем ты заниматься собираешься? Там нужно столы расставить по залу и проследить, чтоб всем хватило места. Детей посадим в галерее, я ее позже открою.

С этими словами я распахнул калитку в живой изгороди и обнаружил толпу оборотней, стоящую на дорожке с той стороны.

— Сегодня с утра сад открыт только для девушек, — объявил я, мысленно отдавая приказ Ворону устроиться в укромном уголке за башней и никого не трогать, — остальные смогут погулять там после обеда.

Судя по размерам принесенного матушкой сундучка с заготовленными и магически сжатыми нарядами, там найдется платье не только для моей ведьмочки.

## ГЛАВА 23

— Ир…

Как же мне нравится, когда меня будит этот голос!

И когда солнце заливает комнату теплым потоком через широко распахнутые створки балконной двери, и когда небо такое синее, словно я на плато.

Да и вообще я себя чувствую просто отлично… а где моя законная подруга, жена и спутница жизни? Помнится, именно столько титулов ей вчера присвоили официально, если я ничего не забыл в сумасшедшем круговороте праздничного дня.

— Анэри? — распахнул я глаза и сразу встретился с зеленым лучистым взглядом своей ведьмочки.

— Я не хотела тебя будить, — сообщила она, огорченно вздохнув, — но там пришел твой друг… тот, с плато. Говорит, ты нужен срочно.

— Кривая пентаграмма, — сразу вскочил я с постели и ринулся одеваться, — тогда мне нужно идти, он просто так не придет.

— Он в кухне, — успела крикнуть вслед Анэри, пока я бежал вниз по лестнице.

— Уже в гостиной, — отозвался Лангорис, — и завтрак тут же.

— Спасибо, — обрадовался я, сразу сообразив, что бежать немедленно никуда не придется, и шлепнулся в кресло.

Как же приятно иметь свой дом, свое кресло… а самое главное, собственную жену. Потому что никто, кроме моей ведьмочки, не мог приготовить такой завтрак. Только она за последние месяцы настолько хорошо изучила мой вкус, что не сварила любимой оборотнями овсяной каши, а поджарила до румяного куски мясного пирога, приготовленного вчера Мильдой.

— Рассказывай, — налив себе кофе и вооружившись пирогом, потребовал я, уставившись на Лангориса.

Со вчерашнего вечера он ходит в собственном обличье, и это означает, что больше ничего интересного или тайного в доме Сартено для магистра нет. Хотя и не нужны никому из магов плато эти секреты.

— Как ты знаешь, я был вместе с тобой на совете, — нарочито неторопливо начал учитель, но меня не обманула эта неторопливость, и я сразу насторожился.

Интересно, что еще там было такое, чего я не знаю до сих пор?

— Так вот, — отпив кофе, магистр хмуро посмотрел в окно, — в последние годы я занимался одним заклинанием, с помощью которого можно определить старинные изменения в разуме человека, сделанные менталом.

— Я начинаю пугаться, — честно сообщил я и отодвинул блюдо с пирогами, аппетит сразу пропал.

Да и объелся я вчера просто как добравшийся до домашнего стола узник. Ну а как было не переесть, если праздник, начавшийся в обед, продолжался, все набирая размах, почти до полуночи? И с каждым гостем нужно было хоть немного поговорить и посидеть рядом. Еще спасибо Ренгиусу, Унгердсу и Лавене, задолго до окончания веселья отправившим нас с Анэри отдыхать и пообещавшим, что сами все запрут и за всем проследят. Магистров с плато и глав четырех старших домов дроу, прибывших с толпой сопровождавших и жен, к тому времени во дворце уже не было.

— Подожди пока, — невесело сообщил Лангорис, — так вот про заклинание. Сам понимаешь, открыто проверить разум у дроу, которые были на совете, я не смог, все окружены сородичами и увешаны амулетами и щитами. Но у моего нового заклинания необычные свойства. Это скорее ментальный поисковик, только очень маленький и незаметный. И не прикрепленный к кастующему. Такой крошечный шпион. Я запускаю его на клиента и жду. Он сам добирается до разума, сам подпитывается магией, сам ищет старые щиты, изменения памяти, которые я называю мостики, и прочие подлые штучки. А если находит, то собирает всю информацию, какую может, и ждет моего сигнала. Так вот, последние сутки, кроме тех двух часов, что я праздновал твою свадьбу, я гулял в различных личинах возле особняков тех дроу, что получили от меня маленькие подарки.

— Ты считаешь, — нахмурился я, — что ментал подбирается к трону?

— Нет, так далеко он пока не планирует забраться. А вот в мозгу троих магов из дома Ратилос я нашел еле заметные следы подчинения. И все они самые верные охранники главы дома.

— А он сам?! — не мог я не задать просившийся на язык вопрос.

— А вот его мне проверить не удалось, — честно признался Лангорис. — У него настолько сложная, мощная и тайная защита, что я сказал бы, что ее ставил я сам. Или ты… если очень постараешься. Но я такого не делал, а ты в то время был еще ребенком. Этой защите не один год, и она все время усиливается, судя по количеству замеченных мною узелков. А теперь плохая новость. Он меня заметил. Точнее, заметил, что я пытаюсь его проверить, и немедленно поднял дополнительные щиты. Да и его сопровождающие тоже. Хорошо, что им я успел отправить своих шпионов раньше. Поэтому я пойду на бои с тобой. Кем — пока не знаю, может, как один из твоих оборотней или совершенно посторонний дроу. И начну потихоньку ковыряться в защите Ратилоса. Нам нужно окончательно вывести его из себя… иначе он никогда себя не выдаст. Сейчас нужно решить, каким образом мы будем подавать друг другу сигналы.

— Знаешь, — подумав, сообщил я, — это неплохой план, но мой все же лучше. Я не думаю, что Ратилос сядет на боях вместе со зрителями, он далеко не дурак. А искать его по всему дому, густо увешанному защитой, и потом пытаться победить — непростительная глупость. Он намного коварнее и подлее, чем мы привыкли думать о людях. И может посадить неподалеку от себя оборотней… или оборотниц. И тогда мы не сможем бросить ничего сильнее мелких неприятностей, чтоб не задеть парнишек. Или еще хуже, девчонок. Мы будем слабее, даже если ты приведешь десяток магистров. А второго случая может и не представиться. Они просто притихнут на время, а ментал вообще спрячется где-нибудь в глуши. Он ведь теперь далеко не беден, может себе позволить передышку. И тоже придумать несколько новых, подлых заклинаний.

— А что у тебя за план? — подумав с минуту, спросил Лангорис, и я только усмехнулся.

Мой план был рассчитан на внезапность и на жадность Ратилоса. И не думаю, что он мог прийтись по вкусу учителю.

— Лангорис, а давай я не буду рассказывать и доказывать одному тебе? — глядя в лицо учителю преданным взглядом, попросил я. — Вот попозже соберемся на совет, и я все расскажу. Все равно там несколько деталей еще не продуманы. Вы мне билеты сначала достаньте. И не на кого-то из дроу, а именно на меня, в личине я не пойду.

Он посмотрел так, словно точно знал о каком-то моем неблаговидном поступке и ждал только чистосердечного признания, но не дождался. Я решительно взялся за новый пирог и не произнес больше ни слова.

Раздосадованно буркнув, что они придут после обеда, Лангорис исчез, а я продолжал жевать, ожидая появления Анэри. В том, что ведьмочка все слышала, я не сомневался, чувствовал ее присутствие поблизости драконьей шкурой, которая теперь реагировала на подругу еще острее.

И она появилась в дверях гостиной в зеленых шелковых штанах и тунике, выуженных из вороха одежды, подаренной ей матушкой, прошла к креслу и уселась на подлокотник.

— Мне тоже не расскажешь?

— Расскажу… но вместе со всеми. Ну скажи, зачем нам тратить время на этот разговор, если потом толпа магистров будет обсуждать все до самой мельчайшей подробности?! — перетаскивая подругу на колени, беззаботно осведомился я.

— Почему-то мне этот замысел загодя не нравится, — сообщила она, обвив мою шею руками, — но я не буду спорить… все равно попусту. Просто обещай быть очень-очень осторожным.

— Ну, конечно. — Не пообещать ей такой малости я не мог. — И к тому же там будут еще магистры. Да и Гуранд, думаю, шпионов подошлет… как же без него. Поэтому не волнуйся, лучше выдай мужу утренний поцелуй…


— Там Ворон заперт, — вспомнила она через некоторое время, — а я не умею клетку открывать.

— Кривая пентаграмма, — охнул я, совершенно выбилось из памяти, что Ворон заперт уже почти сутки, — идем разберемся с ним.

Вчера, после того как девушки, обиженные моим «коварством», получили в утешение не только нарядные платья, но и на целый день в полное владение наш сад, мое создание подверглось настоящей атаке. Его кормили, гладили, на нем катались по двое и по трое и в конце концов так затискали, что Ворон начал громко возмущаться и отбиваться. Вот тогда Анэри вызвала меня маленьким тревожным вестником, и я построил созданию возле северной ограды домик в виде дуплистого пенька, окруженный плетенной из колючих веток решеткой с дверцей и засовом, который можно было запирать только изнутри. Никому не объясняя, что эта ограда была, по сути, его надежным убежищем, так как сам я мог позвать Ворона в любой момент.


Когда мы добрались до ограды, ворон вовсе не сидел взаперти, а расхаживал по полянке между яблонь и рассматривал еще недозрелые яблоки. Магистры специально посадили тут деревья, на которых плоды поспевали не в одно время, и созданию это очевидно не нравилось. А отходить от клетки подальше наученный вчерашним опытом Ворон опасался.

— Иди гулять, сегодня тут чужих не будет, — приказал я созданию и с раскаянием взглянул на подругу. — Мне нужно проверить, как дела у Ренгиуса и дроу. Тебя не зову, не стоит тебе пока ходить по деревне.

— Я и сама не собиралась. Пойду на кухню, там Орисья хотела с утра прийти, мы договорились, что они с Таем привезут назад посуду.

— Какую посуду? — не понял я, мне вчера никто ничего не говорил.

— Ну там еще оставалось много наготовленной еды, Мильда спросила, что с ней делать. Вот я и велела отдать в гостиницу и общие дома. А котлы они вернут.

— Ты умница, но посуду они могли бы и не возвращать, если она там нужна, — похвалил я ведьмочку, давая себе обещание, что в следующий раз, объявляя праздник, буду умнее. Заранее соберу совет и все обсужу с ними, а заодно распределим, кто за что отвечает.

— Я так и сказала, — весело хмыкнула она, — а еще Ренгиус ночевал во дворце, в комнатах для гостей, ты сам ему предложил.

— Знаю. Но он же отвечает за заставу, поэтому уже ушел. Хотя я не против, чтоб он всегда там жил.

— А я бы хотела, — внезапно сказала она и прямо посмотрела мне в глаза, — чтоб еще там жил Таилос. Я ходила наверх… там много комнат. А праздники не так часто. Но только если ты не против.

— Я-то не против, но ведь они получили свой дом… а оборотни в этом похожи на маглоров. И где Орисья будет варить зелья?

— У Мильды в доме. А некоторые я сама буду варить. Да и твоя матушка обещала дать готовых.

— Анэри, — заглянул я в зеленые глаза и сказал очень нежно: — мне очень нравится, что ты начинаешь чувствовать себя тут настоящей хозяйкой. И если тебе чего-то хочется или ты считаешь это правильным, не нужно меня спрашивать, просто распоряжайся, и все. Только не позволяй никому тобой помыкать, ты же знаешь, какие они настойчивые. Кстати, ключ от подвалов тебе Мильда отдала? Нет? Вот тебе второй, он зачарован на тебя. А теперь я ухожу, а ты не ходи одна, пусть Ворон тебя возит и защищает.

Само собой, ушел я далеко не сразу, и если бы не тревога за неотложные дела, и совсем бы не стал уходить. Но в конце концов все-таки взял себя за шиворот и отправил по намеченному ранее маршруту: застава, мастерская, скалы, гостиница.

На холм я вернулся только после обеда, получив вестника от учителя с сообщением, что все маги уже собрались в моем доме и ждут только меня.

В этот раз соотечественники были серьезны и собранны и сразу объявили, что Анэри лучше на совете не присутствовать. Иначе потом придется ставить ей на память щиты. Моя ведьмочка встала с кресла и вышла из моего кабинета, расположенного на верхнем, пятом этаже башни, где мы устроились в этот раз, с невозмутимостью королевы, но я ощутил, что ее это задело. И хотя я отлично понимал, что магистры правы, и верил в рассудительность и незлопамятность моей подруги, однако мое настроение как-то незаметно ухудшилось.

Оттого я изложил магам свой замысел очень кратко и сухо. И ничуть не удивился, когда Лангорис заявил, что ему совершенно не нравится задуманное мною. Впрочем, мои замыслы не пришлись по душе никому из остальных магистров, и они заявили, что позволят мне так поступить исключительно в самом крайнем случае. А пока приступят к разработке и подготовке собственного плана.

Спорить я не стал, сам бы на их месте поступил так же. Но каким-то неведомым чувством знал, что прав в главном. Ни самые мощные амулеты, ни сила и опыт магистров плато не смогут спасти несчастных оборотней, сидящих в подземельях или башнях поместья Ратилоса, если ментал-самоучка заранее нашпигует их собственными жестокими заклятиями.

И потому твердо решил, что буду продолжать готовиться поступить по собственному плану или одному из запасных и пойду наперекор всем запретам, если во время боев почувствую хоть малейшую тревогу. Или увижу особо жестокую расправу над бойцами.

## ГЛАВА 24

Следующие три дня я все свободное время занимался только подготовкой к предстоящему визиту в имение Ратилоса, свалив все проблемы и заботы на советников и помощников. Да и не было у нас сейчас особенно важных дел, если честно сказать.

Возникновение на холме дома с башней и внушительного каменного дворца произвело грандиозное впечатление не столько на оборотней, сколько на селян. Праздничный обед мы начали с того, что приняли в стаю новичков, и оказалось, что среди них почти половина селян, которые до этого времени никак не решались на такой шаг. А на следующий день свои дома продали бывший староста и его ближайшие родичи, и неожиданно для себя я выяснил, что в Зеленодоле больше нет ни одной чужой семьи. Правда, еще оставались сомневающиеся в верхней деревушке, но их во внимание можно было уже не брать.

Все эти перемены сказались первым делом на наших животных, ставших теперь одним стадом. Продавшие дома по уговору имели право угнать положенную им половину скота, но забрали значительно меньше, только самых молодых и откормленных, остальных скупил Кахорис. Стая во главе с ведьмами провожала уезжающих притворно печальными взглядами, а потом принялись весело поить худосочных коровок и овечек сваренным Мильдой снадобьем, в которое я велел добавить выданное мной зелье. Если через месяц кто-то из прежних хозяев надумает проведать проданную скотину, вряд ли сможет ее узнать.

Я с удовольствием участвовал в этих приятных хлопотах, но только один часок в день, перед обедом. А потом забирал Анэри и уходил на плато, в свой сорб, который для удобства слегка переделал. И пока ведьмочка готовила еду, собирала травы и копала на отмели янтарь, я сидел в своей лаборатории, обдумывал всевозможные непредвиденные ситуации и делал опыты. Часто приходила матушка и учила мою жену простейшим бытовым заклинаниям, которые были Анэри теперь по силам. И помогала ей готовить из собранных трав зелья, добавляя в каждое собственные заклинания исцеления.

Один раз заявились в гости отец с Дэгерсом, посидели немного с нами около озера, наловили моей подруге жемчуга и рыбы, выпили по чашке кофе и ушли. Мне было очень неловко провожать их, даже не задав вопрос, чего они хотели, но я и так знал на него ответ. Желали знать, чем я занимаюсь в лаборатории, защищенной куполом мощной защиты, пропускавшей лишь меня одного. Но именно это я и не собирался никому показывать или объяснять, вовремя сообразив, что в решающий момент ментал-самоучка может по неправильной реакции кого-то из окружающих понять, что у меня есть для него недобрый сюрприз, и сбежит. Или, что во много раз хуже, выместит свою злобу на невиновных. Ведь мощь и особенность его магического дара и изобретенные им заклинания нам пока неизвестны.

— Ир, пора ужинать, — прозвучал под ухом голос подруги.

Между делом я зачаровал хорошенькую ракушку, найденную ведьмочкой на берегу, и теперь она носила ее на шее, рядом с амулетом. А когда хотела меня позвать или что-то сказать, просто произносила это в раковину.

— Сейчас, моя хорошая, всего минутку осталось… — отозвался я, старательно не отводя взгляда от небольшого глазка, жарко светившегося в облачке защитного тумана.

Под ним, тщательно прикрытый со всех сторон от постороннего влияния, в магическом тигле плавился собранный из кусочков нескольких металлов сплав, установленный мною после неоднократных опытов.

Мне никак нельзя было сейчас ни бросать работу на половине, ни отвлекаться. Заклинания, тщательно сплетенные за эти дни в сложный узор, ложились теперь в создаваемую вещицу, струясь сквозь крошечное отверстие глазка.

Вот исчез последний виток, я быстро схватил со стола воздушной лианой форму, в которой была заранее разложена горсть камней, и вылил туда раскаленный и зачарованный металл. И уже через минуту, опустив полученную вещицу вместе с формой в бадью с ледяной водой, выходил из лаборатории.

— Странно ты пахнешь… — с задумчивой подозрительностью сообщил Лангорис, — металлом и магией.

— Чистопородным маглором он пахнет, — не согласилась моя подруга, — я точно знаю.

— Тебе виднее, — засмеялся учитель и, посерьезнев, снова обратился ко мне. — Вот твой билет. Увы, только один, и не спрашивай, как мы его доставали. «Представление», как люди Ратилоса это называют, начнется сегодня вечером на закате, все желающие посмотреть обязаны сделать ставки, не менее десяти золотых, поэтому нужно прийти немного раньше. Разумеется, мы там будем, все под личинами, но появляться лучше поодиночке. Твое время через час, у тебя все готово?

— Как раз успел, — сказал я почти святую правду, — жаль, что нельзя никого взять. Но я это предвидел. Ты будешь с нами ужинать?

— Нет, у меня еще дела, — помотал он головой и исчез.

— Ир, — наливая мне рыбный суп, твердо заявила Анэри, — как пойдешь на свое «представление», отведи меня домой. Я к Орисье на кухню пойду… мне там спокойнее.

Ведьма теперь каждый день приходила в кухню дворца, якобы учить мою подругу готовить любимые оборотнями блюда. Но, несмотря на приглашение Анэри, они с медведем в отличие от Ренгиуса пока так и не решились поселиться в гостевых комнатах наверху.

— Иди, — вздохнул я, не первый раз пожалев, что у меня нет времени убедить Таилоса в напрасном упрямстве, — только учти, все шары поблизости я закрыл.

Знаю я их, зачем собираются, начнут искать лазейку, как подглядеть. И ведь что интересно, иногда даже видят помещения, закрытые мощными щитами, проникая скорее хитростью, чем своими слабенькими заклинаниями.

— Ну а вот этого мог бы и не делать, — она хитро усмехнулась, — мы все равно в них смотреть не собирались. У нас это не единственный ведьминский метод.

— Я займусь вашими хитроумными секретами, как только вернусь, — в шутку пригрозил я, и она очень серьезно согласилась:

— Ладно. Только не забудь… что пообещал.

Я заглянул в зеленые глаза и незаметно вздохнул, нечего и говорить, что это и мое самое горячее желание. Вернуться и знать, что больше нет ни одного негодяя, который сможет причинить зло и боль тем, кто мне дороже всех.

— Поешь, а то пойдешь голодным, — через несколько минут ведьмочка нехотя вывернулась из моих рук, и мы оба знали, почему она предпочитает меня накормить, а не поцеловать. Голодные оборотни значительно быстрее теряют и магию, и силу.

Я не стал заявлять, что я маглор, просто съел ради ее спокойствия и суп, и огромный кусок жареной гусятины, и даже десерт из сливок и ягод. А потом, собрав в лаборатории все приготовленное в зачарованный кошель, перенес свою ведьмочку в наш дом.

И уже через несколько минут, нежно поцеловав любимую и наказав ей не скучать, я запер магическим замком свою лабораторию и открыл портал в придорожные кусты, растущие неподалеку от печально знакомого поместья дома Ратилос.

Впрочем, как сообщил четыре дня назад Гуранд, прибывший на свадьбу с полусотней тюков различной одежды и обуви, это имение срочно переменило хозяина, и теперь им владел никому не известный дроу, без особых магических способностей, зато имеющий достаточно денег, чтоб нанять магов из домов Ратилос и Фотилерн.

Дорога была далеко не пустынна, шагах в трехстах впереди виднелся отряд дроу на шаргах, еще дальше катила окруженная охраной карета. Выловив поисковиком в кустах крысу, я создал шарга, накинул на себя мантию маглора и неторопливо потрусил вслед за ними, в последний раз перебирая в памяти, все ли взял и сделал из необходимого. Вроде все, даже кошелек с золотыми висит на поясе. И разумеется, ничего не зачарованного среди моих вещей нет.

Как странно, невольно подумалось мне, менее полугода назад я сидел в своей жалкой башне и считал медяки, радуясь каждому новому, а теперь меня нисколько не волнует полный золота кошель, оттягивающий артефактный пояс, на котором висит не менее редкий кинжал с необычайными качествами. У меня наконец-то дошли руки проверить их возможности и научиться ими управлять.


Возле ворот стояла толпа вооруженных амулетами и обычным оружием стражников и магов из домов Ратилос и Фотилерн, и мое появление они встретили очень недружелюбно.

— Вас нет в списке купивших право присутствовать здесь, — с холодной неприступностью поджал губы один из магистров Ратилоса, но напрасно он надеялся смутить или испугать меня таким заявлением.

Я искренне веселился про себя, когда маг, обманутый откровенной разочарованностью наивного молодого маглора, начал меня уговаривать получить назад заплаченную за билет сумму. И очень зря поверил простодушной улыбке, расцветшей на моем лице. Нисколько не соответствовавшей ни моему подлинному настроению, ни статусу, ни даже возрасту.

— Если договоримся, — небрежно улыбаясь, пообещал я. — Мне его продали за тысячу золотых, но мои усилия и затраченное на эту покупку время стоят в пять раз больше. Шесть тысяч золотых наличными — и билет ваш.

— Что такое? — немедленно возмутился кто-то из подъехавших вслед за мной дроу, и я втихомолку ухмыльнулся.

Мой личный амулет, усиленный кучей заклинаний, безошибочно распознал под личинами неприметно окруживших меня гостей сородичей с плато.

— Говорят, какой-то список.

— Это что еще за новости?! Я здесь инкогнито!

— А куда потом этот список денут?

— Ха-ха, правителю продадут.

— Глупая шутка! Все знают, что он не сторонник таких забав!

— Это вы ему расскажите про свои развлечения.

— Мне тогда тоже шесть тысяч! Я тут не первый раз, но такой глупости еще не слышал!

— Новый хозяин, новые порядки!

— Да откуда он взялся, этот новый хозяин? Наш дом тоже желал бы купить это поместье.

— И наш. А он хоть маг? А то… никто не желает в долю?

Растерявшийся маг, слушая все разгоравшийся скандал, торопливо послал куда-то вестника, и вскоре из дверей выглянул немолодой дроу в темной одежде и с невнятными чертами лица, явно искаженными личиной.

— Выкинь список и пропусти всех с билетами. Только строго предупреди новичков: вмешиваться в представление и кастовать заклинания в зале нельзя.

— Слышали? — строго спросил побледневший маг, явно не обманывавшийся такой сговорчивостью хозяина.

— И сами все давно знаем. — Смутно знакомый дроу с символом одного из старших домов на груди прошел вперед.

Я уже успел заметить, что на представлении он далеко не единственный глава старшего дома, кроме меня. Однако задавать вопрос, всегда здесь так много глав домов или нет, было некому. Не спрашивать же у мага, позеленевшего от внезапного понимания, что может произойти нечто непредвиденное?!

Попав внутрь, я обнаружил огороженную высокой решеткой дорожку, ведущую прямиком к дому. Вместе с другими гостями мы доехали до крыльца, отдали слугам своих шаргов и направились по ступеням в такой знакомый мне по подвалам дом. В просторном приемном зале, перегороженном такой же решеткой, гуляло несколько десятков дроу, но мне хотелось как можно быстрее увидеть арену, и я направился прямиком к проходу на другую половину.

— Сначала сделайте ставку. — Стоящий за запертой дверью маг в форме охраны был холоден и вежлив.

— Где?

Мне указали на сидевшего в углу за столом дроу, и пришлось обменять двадцать золотых на два жетона, расписанных рунами и защищенных заклинаниями.

Как они, однако, хорошо подготовились! Вот и дрались бы сами, ядовито думал я, проходя в металлическую дверцу, раскрытую передо мной по-прежнему суровыми магами. Но не только предстоящие бои волновали меня в этот момент. Я все больше убеждался, что наткнулся еще на какую-то нерешенную загадку.

Магические способности дроу сродни расположенным на их территории источникам и прокатившейся волне, в одночасье изменившей людей. И менталов, как и имеющих способности в магии минералов, тут рождалось очень мало. А я вижу множество решеток, на которых висят мощные заклинания именно этой стихии. И ментал у дома Ратилос тоже самый сильный в Дройвии. Довольно странное совпадение, и тем оно подозрительнее, что Маргент нигде не хвастается этими магами, как принято среди глав домов. Более того, он своих магов вообще старательно скрывает.

Вообще-то о таких догадках магам плато положено было немедленно докладывать коллегам, вспомнил я и саркастически усмехнулся, насторожив этой гримасой встречного слугу. И тут же состроил самое строгое и неприступное выражение лица, выдав самому себе мысленный выговор за неосторожность. Правила правилами, а поделиться сомнениями с сородичами мне сейчас вряд ли удастся. Везде сновали преданные слуги и охрана, а если послать вестника, он мгновенно выдаст людям Ратилоса моих союзников.


Арену для боев хитрые устроители соорудили в зале, бывшем когда-то бальным. Просто поставили посредине круглый дощатый настил, на локоть приподнятый от пола. И на него водрузили закрытую со всех сторон круглую клетку не более пяти шагов в поперечнике, кованную из железа.

Окружали это сооружение ряды удобных мягких кресел, между которыми расположились столики, заставленные бутылками разных форм и видов, а также прохладительными напитками и легкими закусками.

Второй и третий ряды кресел были подняты на помосты, но на них я даже не взглянул. Прошел к первому ряду и выбрал самое удобное место, стараясь, чтоб было видно и внутренний проход, закрытый все той же решеткой, и центральный вход для гостей.

А затем принялся методично и спокойно, как в лаборатории, проверять поисковичком закуски и содержимое бутылей.

— Что вы делаете? — ехидно произнес прямо за спинкой кресла чей-то голос, наивно предполагая, что я еще не знаю о его присутствии.

— Проверяю напитки, чтоб не стать лиловым, — не оглядываясь, вежливо сообщил я, и он невольно поперхнулся.

Видимо, был уверен, что я не запомнил или уже забыл его голос и ауру. Не знает, наивный, что тех, кого маглоры однажды определили во враги, они считают нужным запоминать намертво.

— Я только хотел спросить…

— Садись рядом и спрашивай, — хмыкнул я, вовсе не собираясь предъявлять ему счета за прошлое.

Одна из самых мерзких человеческих привычек, на мой взгляд, — это злопамятность. Да и Мэлин наказала сообщника Даверлиса в тот раз очень коварно, думаю, над его окраской не пошутил только ленивый.

— Мой друг… как он живет?

— А почему ты не пришел четыре дня назад и не посмотрел?

— Я не предполагал, что он может ходить свободно. А когда мне рассказали…

— Ну так приходи завтра, — небрежно предложил я, очень осторожно подводя поисковичка под помост арены.

Разумеется, сейчас я и не подумаю испытывать защиту клетки, у меня возникла другая мысль. Ведь не может же быть, что все щиты останутся на решетках, когда туда пустят оборотней? Они же будут подавать сигналы или бить прикоснувшихся предупреждающими и боевыми заклинаниями.

— Если будет возможность, — туманно сказал он, но я только уверенно усмехнулся в ответ.

Не для того нас тут столько собралось, чтоб ее не было. И к тому же я пообещал своей ведьмочке.

За окнами постепенно темнело, в зале оставалось все меньше свободных кресел, а на стенах и под потолком вспыхнули магические светильники. Хитрый ход, отметил я про себя и создал несколько своих собственных светлячков, очень аккуратно подвесив их прямо над чужими. Разумеется, я ни на миг не забывал про запрет на заклинания, но точно знал и другое: в зале, защищенном сильными щитами и битком набитом магами, увешанными артефактами и мощными амулетами, отследить кастование маленького хозяйственного заклинания практически невозможно.

Где-то под потолком раздался звон колокола, и решетка, ведущая в глубь здания, распахнулась. Гости, успевшие выпить по стаканчику вина или холодного отвара, притихли и к чему-то приготовились.

Приготовился и я, ожидая, что сейчас поведут к клетке первых бойцов. Магам удалось за эти дни разговорить свидетелей прошлых боев и достать примерный план того, как все будет происходить. И само собой, они сообщили эти сведения мне.

Но произошло нечто неожиданное: из коридора выдвинулась длинная труба примерно в два локтя в поперечнике. Она была все такой же кованой и решетчатой, и снизу к ней крепились колеса от телег. Это нескончаемо длинное сооружение подъехало вплотную к клетке, маги распахнули две створки круглого отверстия и, придвинув трубу, замками и цепями накрепко их соединили.

В этот момент в моей голове с не слышным никому, кроме меня, стоном рухнул один из самых простых и надежных планов. Но далеко не последний.

Похоронив в памяти его детали, я приготовился ждать дальнейших событий. И вскоре по трубе в клетку на четвереньках торопливо поползли оборотни. Едва увидев первого, я подметил, что с ним что-то неладное, и насторожился. А когда в клетке выстроилось в рядок с десяток парней и трое девчонок, торопливо кастовал на себя невозмутимость третьей степени, изо всех сил сдерживая от проявления свою драконью шкуру и когти.

Подростки были худыми и босыми и одеты лишь в короткие белые штаны. Девушки имели в дополнение к таким штанам крошечные яркие кофточки, которые ничуть не смущали во мне маглора, но заставляли разъяренно рычать вожака стаи.

Но самое худшее, что потрясло меня до глубины маглорской души, было все же не это.

На всех оборотнях были надеты ошейники, похожие на ведьминские и не дающие подросткам убирать защитные коконы. Если бы несчастные имели возможность прятаться от людей, как делал Таилос, и хоть ненадолго сбрасывать звериный облик, они могли бы восстанавливать свой резерв. Однако, по-видимому, в поместье рядом с подростками все время была охрана, лишившая их такого отдыха. И от этого коконы оборотней истончились до такой степени, что стали практически незаметными. Подростки выглядели почти обычными людьми, магии хватало лишь на клыки, когти да защищающую шею и живот короткую шерстку.

Я изо всех сил стискивал зубы, чтоб не зарычать от ярости, и как самое злобное ругательство твердил про себя клятву не щадить ни одного из негодяев, придумавших такую изощренную подлость.

Оборотни в клетке построились в шеренгу и заученно пошли по кругу, едва заметно вздрагивая, когда босые ноги касались прутьев решетки. Вот в этот миг до меня дошла еще одна страшная истина: никто из хозяев поместья и не собирался снимать с клетки защитные заклинания, и удары бойцам придется принимать не только от соперников, но и от щитов решетки. И одновременно я отчетливо осознал, что буду потом глубоко презирать самого себя, если с деланым спокойствием посмотрю хоть один бой этих несчастных подростков.

И, стало быть, действовать мне придется по самому тайному, ненадежному и нежелательному плану, и можно не сомневаться, что он не понравится ни магам Гуранда, ни магистрам с плато. Однако я предпочитал упустить проклятого ментала и всех остальных магов Ратилоса, чем потерять уважение или жизнь хоть одного из этих подростков.

— Это что, и все бойцы? — громко и презрительно спросил я и сразу почувствовал, как насторожились все вокруг: и враги, и друзья. — Ну и что они могут, эти полудохлые дети? Пусть покажут нам настоящих воинов.

— Если не нравится, мы можем вернуть ваши деньги, — высокомерно объявил ринувшийся ко мне маг в форме охранника.

— Хорошо, несите восемь тысяч, — объявил я, и не думая вставать.

Пока они будут решать, стоит или нет откупаться от меня такой сумасшедшей суммой, вполне успею доделать то, что начал еще несколько минут назад, приняв непростое, но единственно устраивающее мою совесть решение.

— Идемте в кабинет хозяина, он сам с вами поговорит, — предложил маг, и я уставился на него с искренним восхищением.

Надежного артефакта, защищающего от ментального прослушивания, этому дроу не досталось, видимо, хозяева не сочли охранника достойным такого ценного предмета. И я отлично чувствовал его страх и ненависть. А еще злорадную надежду, и мне нетрудно было понять, о чем он мечтал.

Что ж, это твой выбор, поднимаясь с кресла, усмехнулся я, молниеносно схватил мага за руку и дернул на себя. Одновременно сбрасывая с пальцев сразу два заготовленных заранее заклинания, невидимость — на себя и иллюзию — на него.

В следующий миг я отшвырнул изменившего облик негодяя и нажал камни портала, перебрасывая себя в другой конец зала. Туда, где возле входной двери в последний раз видел дроу, выдававшего себя за хозяина. Еще один взмах не видимой никому руки, и заготовленная иллюзия изменила облик его напряженно вытянувшейся в сторону арены фигуры. А я уже бросал следующую на стоящего рядом с лжехозяином охранника.

Еще один переход, еще несколько взмахов рукой, и в зале началась паника. Сразу семь или восемь маглоров Иридосов лупили заклинаниями друг друга и тех, кто пытался поймать их в ловушки. Взвыло сиренами, замелькало и заискрилось сразу несколько защитных щитов, разом погасли все светильники, кроме моих, и зал погрузился в полутьму, расцвеченную вспышками огненных шариков, молний и язычков огня.

А я наконец переместился в клетку и, ничего не объясняя, торопливо сгреб лианой всех оборотней. И не важно, что их немного больше, чем может забрать браслет, зато все неимоверно худые.

Портал задержался всего на миг, потом мы перемешанной кучей свалились в парадный зал дворца.

— Анэри! Орисья! — рыкнул я, надеясь, что обожающие сидеть на кухне ведьмы лучше кого-либо другого справятся с ошейниками, и тут же услышал взволнованный голос подруги, зовущей меня в свою раковину:

— Ир! Ты где?

— Принес в зал пациентов, — сообщил я и вернулся в поместье.

Но сначала вышел не там, где кипел бой, а на крыше, на самом верху центрального купола. Балансируя на круто сбегавшей вниз черепице, поспешно достал из кармана темно-синий флакон, отвинтил крышечку и рассыпал вокруг серые горошинки, стараясь бросать подальше от себя. А когда первые из них, весело подскакивая по яично-желтым ребрам кровли, добрались до края, активировал спящее в бусинах заклинание и ушел порталом в аренный зал.

Там в дополнение к моим светильникам уже горело несколько ярких осветительных шаров магистров плато и предсказуемо заканчивалась битва. Насколько я смог понять с первого взгляда, мои коллеги с плато и маги правителя, окруженные мощными куполами, выматывали мелкими заклинаниями последних охранников Ратилоса и его наемников. Вокруг воюющих также предсказуемо валялось в разных углах с полсотни спящих тел, и большую часть этой компании усыпило мое заклинание.

Урок напавшего на наш обоз ментала-самоучки я усвоил с прилежностью маглора. А когда готовил Ратилосу сюрпризы, бестрепетно объединял в одно заклинания, ранее считавшиеся несоединимыми. И в каждое заклинание иллюзии, изображающей меня самого, я вложил мощное заклинание сна, срабатывающее только в тот момент, когда исчезала кратковременная личина.

— Тревога! — окинув торопливым взглядом происходящее, объявил я, усилив голос магией. — Через три минуты дом рассыплется. Я запустил на крышу заклинание развеивания.

— Проклятая пентаграмма! — рявкнуло сразу несколько голосов, и некоторые из них я знал очень хорошо.

А потом началась суматоха.

Замелькали туманные овалы порталов, побежали выращенные созидателями огромные водянистые пауки, собирая пленников, мощный смерч вымел из соседних помещений засевших там дроу и как мусор вышвырнул на улицу. Магистры плато больше не экономили резервы.

Я не принимал в этом яростном разгуле никакого участия. Торопливо создав портал в подвал, первым делом проверил карцер и клетки и, обнаружив в них только двоих изможденных мальчишек лет десяти, отвел оборотней в свой дворец.

Чтобы тут же вернуться назад.

Не снимая невидимости, я помчался из подвала вверх по лестницам, проверяя все встречающиеся на пути помещения и щедро разбрасывая направо и налево подчинение. А следом — приказ бежать к воротам. И все обитатели поместья побежали, обгоняя меня и ныряя в хорошо известные только им запутанные проходы и галереи.

С громким грохотом что-то обрушилось наверху, и этот удар потряс все здание, но меня не остановил. Наоборот, заставил прибавить скорости. Я знал то, чего не сказал никому, чтоб не выдать своих намерений. От моего особого заклинания рассыплется песчаник, из которого сложены стены, превратится в труху дерево полов и перекрытий. Но это заклятие не сможет причинить никакого вреда обычной бумаге. И разумеется, останется невредимым весь металл, его вообще очень трудно уничтожать без магии огня или воды.

Но мне необходимы были именно бумаги, еще в прошлый раз я успел рассмотреть в караулке несколько инструкций и записок с указаниями. Если удастся найти хоть одну, написанную рукой Маргента, тайная полиция вместе с магистрами Гуранда сумеют доказать его причастность к зверскому обращению с оборотнями.

На втором этаже продвигаться стало труднее, в дубовом паркете изредка виднелись медленно расширяющиеся дыры, а в одном месте провалился уже целый кусок пола, и мне пришлось перебираться с помощью воздушной лианы.

Чем дальше я шел, тем больше встречалось таких мест, а возле ведущей на верхний этаж лестницы, ставшей дырявой, как рубаха бродяги, пришлось кастовать воздушную площадку и закрывать ею исчезнувшие ступени. К этому времени я точно знал, в каком направлении двигаться, поисковички обнаружили в одной из комнат несколько сундучков со свитками и письмами.

И мне оставалось лишь пересечь несколько небольших залов третьего этажа, как впереди рухнуло сразу три стены, утащив вниз все, что было в комнатах. А следом сверху посыпались чудом державшиеся на остатках стен кучки черепицы, железных решеток, отливов и флюгеров.

Как я устоял на проседающем куске пола, было непонятно, но, спешно создав воздушную площадку пошире, осознал, что, если я сейчас не найду способа достать сундуки, потом придется тратить на разборку песка и трухи целый день. И хорошо, если один.

Никого из слуг и магов поблизости давно не было, все сбежали еще в тот момент, когда рухнула крыша, и я решительно сбросил невидимость и выпустил свою шкуру.

Кастовать воздушные заклинания сразу стало легче, да и намного удобнее когтями держаться за тающие куски стен. Не тронутого развеиванием дерева вокруг оставалось еще немало, и вскоре ажурный мостик, сплетенный наполовину из воздушных лиан, наполовину из прутиков, повис над пропастью руин, начинаясь от моих ног и кончаясь возле истончающихся колонн, на которых еще держалась нужная мне комната. Снизу мостик освещали сияющие сквозь дыры в полу второго этажа светильники аренного зала, сверху сияли еще бледные звезды.

Проклятая пентаграмма, мне почему-то казалось, что уже глубокая ночь. Я шагнул на свой мостик, убедился, что он много надежнее, чем рушащиеся перекрытия, и почти побежал вперед, подводя свое сооружение прямо под тающий пол комнаты, где еще боролись с развеиванием остатки зачарованных сундуков. А потом раскинул снизу ловчую магическую сеть, созданную с таким расчетом, чтоб труха просыпалась, а бумага оставалась. Провел ее в расширяющуюся дыру, зацепил разваливающиеся сундуки и потащил к себе, не переставая продвигаться вперед. Сеть двигалась очень тяжело, и я долго не мог понять почему, но отпускать ее вовсе не собирался. И только когда окончательно осыпался проеденный развеиванием кусок пола, понял, почему эта комната простояла дольше других. Сундуки были приклепаны к некогда вмурованной в стену металлической решетке. Видимо, так Ратилос позаботился об их сохранности.

— Иридос! — громкий голос Лангориса раздался над руинами, заглушая шорох осыпающегося песка и громыхание падающих вниз стекол, оружия и утвари.

— Тут я. — Не отозваться, когда зовет учитель, мне не позволила выработанная годами привычка.

— Что делаешь? — Он возник неподалеку, сидя верхом на длинном, светло-зеленом ростке, толщиной с бревно, явно выращенном секунду назад.

— Тащу сундуки, — лишь мельком скосив на учителя глаза, отозвался я, наконец-то полностью опутав несколькими слоями сети остатки рассыпавшихся сундуков вместе с вываливающимся содержимым.

— Куда? — так подозрительно поинтересовался магистр, что я невольно задумался.

До этого я твердо намеревался тащить свою добычу во дворец, но теперь сообразил, что заклинание развеивания лучше не приносить в магически созданные здания. Оно не имеет четких границ и вполне может обрадовать меня дырами в полу.

Вокруг нас рухнуло еще несколько стен, и побег, на котором сидел учитель, резко дернулся от толчка.

— Тащи на плато, — закричал Лангорис и исчез в тумане портала.

Я почувствовал, что мой мостик тоже задрожал и начал заваливаться набок, дернул к себе сети и, почти падая, нажал камни браслета.

## ГЛАВА 25

Оказывается, она все-таки еще слишком крепко держалась за внушительные плиты стен, эта их проклятая решетка. Хорошо еще, что сами камни уже были со всех сторон обточены развеиванием и выдрались вместе с металлом. И вся эта куча рухнула на меня, потому что в момент переноса я оказался ниже.

Но сообразил я это позже, сначала просто лежал, оглушенный, на прибрежном песке и тихо радовался, что вовремя догадался выпустить драконью шкуру. Несмотря на тяжесть заваливших меня камней и металла, привычно запущенный в тело целительский поисковичок не находил ни одного перелома или серьезного ушиба. Ну а несерьезные я надеялся залечить за те несколько минут, что понадобятся мне для упаковки бумаг в надежный мешок или корзину.

Однако вскоре оказалось, что спокойно разобраться в происходящем и быстренько подлечиться мне было не суждено. Не прошло и минуты, как вокруг как-то разом засияло с десяток светильников и что-то встревоженно закричали голоса магов. Пришедшие набросились на меня всей толпой, принялись магией и просто руками растаскивать в стороны обломки камней и металл, кто-то сметал с меня песок, кто-то начал дергать мою сеть. Наивные, как-то отстраненно подумал я, не для того я ее усиливал и привязывал к руке, чтоб можно было отнять.

— Иридос! — прямо в мое ухо гаркнул голос учителя. — Ты меня слышишь?!

— Да, — немедленно ответил я, но вместо ожидаемого рычания раздался лишь невнятный хрип.

Кривая пентаграмма, слабо забеспокоился я, а это еще что такое? И почему меня не слушаются руки, вроде еще недавно все было в порядке?

— Тебе нужно поспать, — как-то слишком уж ласково сообщил учитель, вызвав этими словами во мне бурный внутренний протест, и знакомо замахал руками.

Моя шкура бдительно напряглась, когти сами впились в непонятно откуда взявшуюся подо мной постель, полосуя на ленточки полотно, а на груди начал греться артефакт.

— Прочь! — Вот теперь рык получился повнушительнее, и еще я добавил к нему воздушную волну, разметая от себя песок, мусор и магов.

Решетку они, как выяснилось, уже успели куда-то деть.

— Кривая пентаграмма! — заорал кто-то. — Ты же говорил, Лангорис, что он контролирует себя в облике зверя!

— Я и контролирую, — сердито рыкнул я, радуясь, что говорить с каждой минутой становится все легче, — но не нужно пытаться меня усыпить! Лангорис, как тебе пришла в голову такая дурная идея?

Изъясняться я старался как можно насмешливее и язвительнее, точно зная, что ничто так не убеждает целителей в чьем-либо благоразумии, как ехидство.

— Это была вовсе не плохая идея, — ничуть не обидевшись, отозвался учитель, сам когда-то подбросивший мне эту мысль про ехидство, — в тот миг, когда ты ушел, случился мощный выплеск магии. Судя по всему, на решетке, к которой были прикованы сундуки, висела очень гадкая ловушка. Ошеломление вместе с оцепенением.

— А! Так вот почему руки плохо слушаются! — глубокомысленно отозвался я и сообразил, что нужно поторопиться с объяснениями, пока он не повторил попытку меня усыпить, чтоб очистить от остатков ловушки. — Не переживай, когда я в этой шкуре, на меня оцепенение слабо действует. А все кости целы, я поисковиком проверил. Но вот когда кастуют сон, сразу греется символ дома, потому я вас и отбросил, пока не сработало боевое заклинание. Сейчас я отвяжу сеть, забери содержимое сундуков… там должны быть важные записи.

— Конечно, важные, раз так защищены, — пробормотал невесть откуда появившийся Дэгерс, — доски в труху, а письма сохранились.

— Немного не так… — Пришлось признаваться в утаенных подробностях запасного плана. — Это я создал новое заклинание развеивания, надеялся, что будет возможность поискать переписку Ратилоса.

— А вот о том, на что ты надеялся, мы поговорим позже, — свирепо пригрозил Лангорис, заботливо приподнимая мою подушку так, чтоб я мог устроиться полусидя, — у тебя же был другой план!

— У меня было четыре плана, — виновато поправил я магистра, — и этот — самый нежелательный, хотя готовился я к нему наравне с прочими.

— Так почему ты не попробовал ни один из остальных трех? — ехидно осведомился кто-то из снова окруживших меня коллег.

— Потому что обнаружил на всех оборотнях ошейники проклятия. — В моем голосе против воли прорезался яростный рык, и мне понадобилось несколько секунд, чтоб снова взять себя в руки. — Редкая гадость. Я раньше встречался с такой. Таилос почти год в нем ходил. Но он жил далеко от людей и мог подолгу оставаться человеком. А мальчишки не имели такой возможности. Вы ведь не поняли, что они были в коконах?! Когти и клыки, больше ни на что магии им не оставили, специально ослабляли. Кровь лилась бы рекой после первых же ударов, и вряд ли бы нам позволили спасти тех, кто вышел на бой прежде всех.

— Треснутая пентаграмма, — ошеломленно пробормотал кто-то, но остальные мрачно молчали.

— Куда ты их дел? — через миг опомнился Дэгерс.

— Оборотней? В свой дворец. — Прежде чем произнести эти слова, я крепко примотал себя к нему воздушной лианой, мое умение кастовать стало не намного слабее от того, что пальцы еще плохо слушались. — Я с тобой.

— И мы. — Несколько магов бросились к верховному магистру, и через несколько мгновений мы стояли посреди пустынного зала.

— Не сюда, — первым понял я ошибку коллеги, но опоздал.

— В зале отец и маги! — Звонкий крик дежуривших у дверей подростков из моей стаи вызвал дружный топот.

Снизу, от кухни и за моей спиной. Самого меня, вместе с примотанным ко мне и ругавшимся сквозь зубы Дэгерсом, тащили маги, не ставшие ждать, пока я сниму свои лианы. Так мы и вывалились в прихожую и столкнулись с толпой оборотней. Только в этот момент я сбросил воздушную плеть и начал потихоньку заваливаться на коллег. Слишком поздно сообразив, что ноги пока совершенно не желают меня слушаться.

— Что с отцом? — Раздвигая магов мощными руками, ко мне ринулся Тай и подхватил на руки, как пушинку. — Ир!! Ты ранен?!

— Нет, это оцепенение, — торопливо успокоил я. — Не волнуйся, я уже распутываю, неси меня к мальчишкам. Пусть лижут руку.

Кто-то из незнакомых магов уставился на меня с плохо скрытым возмущением, но медведь понял все правильно и огромными прыжками понесся вниз по лестнице.

Ущербная пентаграмма, ну и отчего я так опасался рухнуть с мостика? Наивный маглор, вовсе не там мне было суждено переломать свои кости.

— Я отца принес, — торжествующе объявил Тай над моей головой, и я поспешил распахнуть глаза. — Он здоров, но распутывает заклятие. Давайте сюда парней, он сказал — лизнуть руку.

— Вон те пусть лижут, с кого мы ошейники сняли, — властно отозвалась Мильда. — Анэри, где ритуальное зелье?

— Не подходи только близко, — торопливо предупредил я подругу, — мне сейчас трудно со шкурой справляться.

— Ладно, — покладисто отозвалась ведьмочка, бросив на меня внимательный взгляд, и встала возле стола с традиционной супницей, хранившейся на кухне в особом шкафчике. — Ну, оборотни, чего задумались? Вам радоваться нужно, что теперь в стае будете, здесь вас никакой Ратилос не достанет.

— Он больше никого не достанет, — недобро пообещал Дэгерс, наблюдая, как самый смелый из подростков лижет мне ладонь и получает традиционную ложку снадобья, — после того, что мы видели.

— После того, как мы разберем добытые Иридосом документы, — поправил его Лангорис, залечивая многочисленные шрамы и синяки на теле освобожденного от ошейника парня. — Не зря они были так хорошо защищены.

Напрасно он это сказал, ведьмы разом напряглись и окинули меня проницательными взглядами. Пришлось состроить самый кроткий вид, какой я умел делать в драконьей шкуре.

— Аферист, — проворчала себе под нос Мильда, делано вздохнула и добавила: — Придется остаться в этой деревне, за ним глаз да глаз нужен.

— Это ты замечательно придумала, — покладисто согласился я. Хоть одна проблема решилась сама, и то хорошо. — А кто мясо варит?

— Уже наварили, целых два котла, — осторожно стрельнув взглядом в сторону моей ведьмочки, тихо призналась Орисья. — Как знали, что ты не с пустыми руками придешь. А мерзавца, что эти ошейники на детей нацепил, не поймали? Они ведь не такие, как у ведьм, мальчишки как под чарами были. Боли почти не чувствовали, перечить или сопротивляться приказам не могли…

Ярость накатила на меня штормовым валом, сорвала остатки оцепенения, слетела с губ грозным рыком, и незнакомые магистры встревоженно переглянулись.

— Я поклялся его не щадить, если встретимся в бою, — прорычал я, — но теперь клянусь, что уничтожу, как скальника, даже если он приползет с повинной и будет умолять о прощении. У человека, который способен изобрести такую мерзость и надеть на детей, нет права на существование.

— И правильно, — поддержал меня Таилос, обводя магистров тяжелым взглядом, — только не будь эгоистом, возьми и меня с собой. А я, так и быть… переберусь жить в этот твой дворец… чтоб тебе было с кем поболтать перед ужином.

— Давно бы так, — буркнул я одобрительно и протянул руку очередному освобожденному мальчишке, стараясь не задумываться, с чего это медведь и все остальные так резко изменили свои прежние намерения.

Чего зря тратить время, вот уйдут магистры, и спрошу.

Однако, как вскоре выяснилось, никуда уходить магистры пока не собирались. Сначала лечили мальчишек, потом смотрели, как те жадно едят мясо. И сами съели по кусочку, не решившись спорить с поставившей перед ними тарелки Мильдой.

А когда в гости к нам неожиданно заявились правитель с Гурандом и толпой еще пахнущих дымом магов-дроу, мои коллеги очень доходчиво растолковали им суть украшавших оборотней на арене ошейников и продемонстрировали последних мальчишек, с которых ведьмы снимали эти изуверские штуки. А заодно объяснили, почему я не мог действовать по-другому.

Я даже рот приоткрыл, слушая про пробудившееся у меня под действием мощного артефакта под названием «пояс вожака» отцовское чувство, которое в критических ситуациях превосходит все остальные, даже страх и чувство осторожности. Маглор, за последние три дня сотни раз испытавший все свои новые заклинания и зелья на мохнатых добровольцах с серыми хвостами, плакал в глубине моей души от смеха, слушая, как магистры доказывают магам-дроу, что я был бы неправильным вожаком, не заварив всей этой неразберихи.

Сам-то я знал точно: парнишки, безусловно, были у меня в этом плане на первом месте, но проклятое имение я желал уничтожить так же сильно. Заранее просчитав, что разговоров про этот бой и про его последствия будет множество и они просто не смогут не насторожить и не испугать большинство из тех дроу, кто раньше ездил туда от скуки или просто за компанию. Да и завистников, мечтающих устроить такие же бои, новости о разгроме имения заставят забыть про свои мерзкие планы. А ради нескольких настоящих живодеров, обожающих любоваться чужой болью, Ратилос не станет снова обустраивать подобное место, нанимать дорогую охрану и охотиться за новыми оборотнями. Если, конечно, магистрам не удастся найти против него улики и навсегда отобрать у негодяя такую возможность.

Но вот меня с этого дня и он сам, и его ментал начнут ненавидеть уже не просто как маглора или оборотня. Отныне они станут искать способ поймать меня, чтоб наказать за развал дельца, много лет приносившего сумасшедшую прибыль. И я уже придумал, как дать им шанс исполнить свою мечту.

— И где теперь эти документы? — Помрачневший Гуранд очень быстро перестал мерить меня возмущенными взглядами и сообразил, что именно, кроме оборотней, является самым ценным трофеем этого погрома.

— У нас на плато, — твердо ответил Дэгерс, — на них были сложные ловушки… Иридос вовремя ушел в портал. Пока мы все не обезопасим, приносить не будем, сейчас там работают магистры. Но можете не сомневаться, все самое важное мы обязательно отдадим вам.

Вообще-то я не ушел в портал, я в него упал, и про «вовремя» он сказал очень зря, моя ведьмочка сразу нахмурилась, правда, тут же спрятала эту тревогу. Правильно, моя хорошая, я же все-таки успел. А вот в документах мне тоже хочется покопаться самому, но подозреваю, никто меня туда не пустит.

— Последний, — подтолкнула ко мне пошатывающегося от слабости мальчишку Мильда, и я спохватился, что не видел девушек.

— Мы их первыми освободили, — ответила на мой вопросительный взгляд Анэри, — покормили и уложили спать. Завтра примем в стаю. А ты уже распутал ловушки?

— Они давно слетели, — ворчливо сообщил я, все-то она понимает.

— Это хорошо, — ровно сказала ведьмочка, шагнула ко мне и крепко обняла руками за шею, — правильно сделал, что уничтожил это змеиное гнездо.

— Я знал, что тебе понравится, — тихо ответил я, чувствуя, как драконья шкура стремительно уходит в глубь тела, уступая место моей собственной внешности, и закрыл глаза.

Незачем посторонним видеть в них то, чего сам я скрыть не в силах.

Но маги народ понятливый и мигом сделали правильные выводы. Сразу вспомнили про дела, заторопились, попрощались, прихватили дроу и исчезли.

— Таилос, можешь впускать всех наших, — устало сказал я, хорошо помня слова ведьмы про два котла мяса.

Они значили, что сейчас где-то в парке или даже за калиткой терпеливо сидит в ожидании новостей большая часть моей стаи, оставив в домах только женщин с детьми да тех, у кого неотложные дела.

## ГЛАВА 26

— Если хочешь поехать со мной на прогулку, то надевай платье, — поглядев на ведьмочку, устроившуюся на кресле с ногами, предупредил я, — сегодня превращать штаны в юбку не буду. Мне магия еще понадобится.

— Конечно, хочу, — она мигом вскочила с места и помчалась в дом, — штанов и так не осталось.

— Балуешь, — вздохнула Орисья, пришедшая пить чай, когда мы уже заканчивали завтракать.

До этого времени она возилась с самыми слабыми из спасенных подростков. Тех, кто с утра смог ходить, уже разобрали по домам родственники и знакомые.

— Нет, — не согласился я, — просто понимаю, что с ее характером очень трудно все время сидеть взаперти. Она уже в крепости насиделась. А как те девчонки, что я вчера принес? Одежда для них есть?

— С утра уже Ках притащил целую кучу. Но мы считаем, пусть девочки полежат еще денек, отъедятся. Да и синяки сведем к тому времени.

— Пусть лежат столько, сколько нужно, — твердо заявил я, — а про их родственников ничего не слышно?

— У двоих родители есть, Ренгиус послал Марту письмо, чтоб сходили успокоили. А одна — сирота, в прислугах жила, хозяева отдали.

— Надеюсь… вы написали Марту, чтоб к этим не ходил? Туда я сам пойду.

— Куда? — Моя ведьмочка уже стояла на пороге галереи, где мы теперь завтракали.

— К тем дроу, что продали вербовщикам свою служанку-оборотницу.

— Я тоже хочу.

— Тебе потом сны плохие будут сниться.

— Ничего не будут, я привыкла, — фыркнула она. — А куда мы едем?

— В деревню. И даже дальше, — вызывая Ворона, сообщил я и вспомнил про Мильду. — А почему бабушка не завтракала?

— Она уже домой ушла, — как-то загадочно вздохнула Орисья, но больше ничего не добавила.

Возле двери каркнуло, и в щель просунулся огромный клюв, а затем заглянул и любопытный глаз. Ворон первым делом изучил содержимое тарелок и только потом уставился на меня.

— Держи, — всунул я ему в ручки пару пирожков, подсадил на сиденье ведьмочку, и мы поехали.

Мой коварный и тайный план был прост, как медная монетка. Я намеревался немедленно начать строительство арены и уже отправил Унгердсу письмо с просьбой повесить несколько объявлений о турнире лучших бойцов-оборотней дома Тинерд. А также организовать продажу билетов, причем всем объяснять, что на первый раз их будет всего триста, и с каждым днем цена будет расти.

Хорошенько обдумав все детали вчерашнего происшествия, я больше ни капли не сомневался, что ментал будет искать способ немедленно мне отомстить. Судя по той ярости, с какой он забрасывал меня боевыми заклинаниями, самоучка вовсе не из тех людей, что долго и кропотливо строят планы мести. Он теперь вряд ли сможет спать спокойно и, как мне кажется, постарается непременно попасть на наш турнир. И тогда мне лишь останется позаботиться о том, чтоб не спугнуть его и заманить в одну из загодя заготовленных ловушек. Да и на случай, если он так умен, что догадается о моих планах и измыслит неожиданный способ мести, у меня заготовлено несколько сюрпризов, какие не пригодились вчера.

Ворон выбрался за калитку, и я направил его в сторону своего мостика, захотелось по пути проверить, как живут парни Агана. Да и самого волка я видел в последнее время очень редко и как-то мельком. Знал только, что кроме охраны крепости Таилос отдал ему под командование и шахты, и даже составил список на дежурство. Все его воины выходили на посты по очереди, а Ренгиус с утра отводил дежурных порталом, а потом оставался то на заставе, то у скал обновлять защиту. Портальный браслет он на это время передавал Агану, который отправлялся проверять другой пост.

Сам Тай учил и тренировал свободных от дежурства воинов и решал все вопросы, связанные с безопасностью Зеленодола. Однако сегодня утром его воины и все свободные люди Хорила получили особое задание, и именно я выдал его советникам. Да и вообще после четырех дней, потраченных на испытание новых заклинаний и истребление мышей, мне просто необходимо было проехать по деревне, посмотреть в честные глаза своих оборотней и подышать не замутненным подлостью и интригами воздухом.

И кстати…

— Анэри, а что такое с бабушкой?! — нежно обняв подругу, осведомился я. — Мне показалось, что Орисья как-то смешалась… или это шалит маглорская подозрительность?

— Это твои руки шалят, — засмеялась она, и не думая отодвигаться. — А Мильда и в самом деле в сомнениях. Ты же помнишь, что на нашей свадьбе назначил Кахориса ее помощником?

— Да, ну и что? — признался я честно, еще бы мне не помнить. Но в тот день я так и не заметил в их отношениях чего-то особого или необычного.

— Ничего, — лукаво усмехнулась ведьмочка, — просто с того дня волк начал за ней охоту. Приходит каждый вечер, приносит сладости, пьет чай и рассказывает про свою жизнь. И каждый раз подводит к одному…

— Молодец, — твердо похвалил я, — правильно делает. Жаль только, что Мильде советы давать бесполезно, не послушает она меня. А Кахорис надежный, и принципы у него — справедливые.

— Ну это ты неправ насчет советов, — загадочно блеснула глазами моя подруга, и я утонул в этом блеске.

Вернул меня на землю незлобивый женский смех, и я сразу рассмотрел стоящую у ворот Хельту.

— Вы не к нам в гости едете? — Во взгляде пумы не было и тени зависти или злости, и я мгновенно расслабился.

— Хотел спросить, как вы живете, ничего не нужно? А то я Агана редко вижу в последние дни. Он хоть выходные себе берет или все взвалил на свою шею?

— Все хорошо, не переживай, отец, — уверенно мотнула она головой, — и выходные берет. Но нечасто. А насчет встречи нужно у него спрашивать… я в ваши отношения не лезу.

— А с каких пор у нас с ним особые отношения? — изумленно уставился я на пуму. — А ну-ка, позови этого шпиона сюда. Я его отлично чувствую.

И так же прекрасно, как чувствовал присутствие волка в доме, я почувствовал и сработавший портал. И привычно заметил направление.

Вот оно, значит, как, и в самом деле в прятки играет, возмутился я и, крепче прижав к себе подругу, открыл портал в ту же сторону.

Аган стоял на том самом повороте горной тропинки, куда я однажды привел Ренгиуса, и смотрел куда-то вперед. Мне удалось без труда захватить волка, даже не успевшего понять, что произошло, воздушной петлей и поставить рядом, развернув к нам лицом.

— Ты почему это от меня бегаешь? — возмущенно рыкнул я, глядя в насупившееся лицо друга, но он упрямо молчал, пряча глаза.

— Пусти, — вдруг дернулась Анэри, и я немедленно убрал руку с ее талии, сообразив, что она знает что-то такое, чего пока не осознал я. — Аган, — обойдя Ворона, взяла за руку волка ведьмочка, — ты же что-то понял, да? И решил, что не сказали только тебе. А на самом деле не сказали никому из наших. Ведьмы сами по своим приметам догадались. А Тай узнал последним и тоже сначала очень сердился, даже с матерью поругался, вот она и не выдержала. Ир теперь им всем щиты на память поставил, чтоб ничего не могли сказать. Мы пробовали, спрашивали медведя, он начинает про охоту на кабанов рассказывать.

— Экспериментаторши, — хмуро буркнул я, спрыгнул с Ворона и сел на широкий, поросший мхом камень, — ну и что мне теперь делать? Если даже лучшие друзья обижаются? Написать объявление и опутать всю стаю заклинанием неразглашения? А потом дроу начнут догадываться… кривобокая пентаграмма!

— Ир, а по-другому нельзя было? — осторожно спросил Аган и сел рядом.

— Когда Даверлис сказал мне, что его сестренка с Зийларом давно любят друг друга, я открыл шар… просто посмотреть. А она уже сидит в наряде невесты. Ее решили срочно замуж выдать, подальше от греха. Что нам было делать? — вздохнул я и с досадой глянул на него. — Ну, есть еще вопросы? Задавай, да я начну заклинание кастовать. Тот ментал, что напал на Марта, теперь на меня зол, как скальник, и если случайно доберется до кого-то из вас, то первым делом заставит рассказать все тайны.

Волк виновато засопел, помотал головой и склонил ее, считая, что мне так удобнее кастовать. Но на миг передумал, нежно и благодарно коснулся руки Анэри и задал ей неожиданный вопрос:

— Тебе, наверное, тяжелее всех?

— На мне такое же заклинание, как на всех остальных, — усмехнулась она небрежно, — но жалеть меня не нужно. Я теперь самая счастливая.

— После меня, — непримиримо проворчал я, заканчивая плести заклятие, с каждым днем создающееся все проще, — ну вот и все. Ты куда, в Зеленодол? Давай заберу.


Когда мы вышли из портала на ведущий к Палере тракт, там уже вовсю кипела работа. Сновали шарги и повозки, росли на восточной обочине дороги штабеля бревен.

За время, пока я готовился к «представлению» Ратилоса, в моем мозгу постепенно окрепло понимание, где именно следует ставить арену. Я окончательно раздумал строить ее возле заставы. Если мы хотим заработать на турнирах не только интерес и уважение к оборотням, но и немного денег, нам нужно продавать зрителям не только билеты, но и квас, отвары, настои, мясо и пирожки.

И потому она будет ближе к деревне, но не совсем рядом, а немного дальше сооруженного дроу загончика для постоянного портала. Все равно за ним нужно присматривать. А все остальное, что нужно для приема гостей, мы постепенно построим, но сначала я хочу поймать врагов.

Первым делом я достал из корзинки, которую, готовясь к этому строительству, привязал к спине Ворона, небольшой ящичек. Поставил его в паре десятков шагов от портала и дороги и велел всем отойти, объявив, что тут будет мой штаб.

— Где-то я его видел, — с лукавой задумчивостью протянул руководящий подвозкой бревен Кахорис, рассмотрев незамысловатое двухэтажное здание, стремительно выросшее из сорба.

— И где это ты мог такое видеть? — делано удивился я, с гордостью рассматривая строение.

Маги плато постарались, сделали из моего временного домика многоразовый сорб, значительно более удобный, чем раньше. Однако оставили ему вполне узнаваемый внешний вид.

— Анэри, ты идешь готовить чай, — решительно отправил я подругу в дом, наказал всем оставаться возле него и поехал дальше, туда, где, по моему замыслу, должно за четыре-пять дней вырасти здание арены.

Я уже и план продумал, забросив для верности в свою бедную голову кристалл с планами разных зданий и сооружений подобного типа. С каждым днем я все больше убеждался, что лучше всего в мою голову ложатся именно те знания, которые интересуют меня с практической стороны.

Первым делом, отъехав от дороги шагов на сто, я отправил к дому Ворона и запустил смерч. Несколько минут он носился вокруг меня, все расширяя круг и выдергивая бурьян и редкие кустики. И наконец резко стих, свалив все это в огромную кучу поодаль, там, где я решил строить стойла для шаргов.

Очертив вокруг себя круг, примерно тридцать шагов в поперечнике, — кристалл уверял, что этого довольно для самой арены, — я добавил еще один, уже шестидесяти шагов. Именно он должен был стать наружной стеной. Разделил его на четыре равные части, поставив первую отметку напротив дороги, до которой после этого остался приличный кусочек вычищенной земли. Там я собирался построить в будущем площадь с фонтаном и скамейками.

Затем разделил каждую часть еще пополам, наметил и прорисовал на рыхлой почве воздушной лианой все восемь башен, четыре прохода под основными и направление лестниц, ведущих к дополнительным.

И едва закончил эту работу и собрался разровнять средний круг, чтоб посеять там особую траву, как вспыхнуло разом несколько серых порталов, и рядом со мной появилась кучка магистров-созидателей.

Осмотрелись, попинали рыхлую землю, прищурившись, посчитали мои отметки и только после этого «заметили» меня.

— Доброе утро, Иридос!

К этому моменту мне уже не хотелось ни возмущаться, ни обижаться. Я еще помнил, с каким удовольствием они ставили для меня дворец и сорбы для оборотней.

— И вам доброе, — вежливо ответил я и не удержался, спросил кротко, как умеет только моя ведьмочка: — А что, эффект Эрангиуса уже не главный закон для маглоров?!

— А ты уже не маглор, — радостно заявили они, — вернее, не практикант. Ты теперь глава дружественного нашему плато старшего дома Дройвии, и верховный совет магистров принял решение оказывать тебе всяческое содействие. Кстати, Дэгерс просил, чтобы после обеда ты пришел, они начали разбирать документы.

— Ладно, приду, — пообещал я и смолк.

Сделал вид, что не вижу у них в руках никаких шкатулок и сундучков. Мне же не положено ничего просить? Ну вот я и не собираюсь.

— А план у тебя есть? — помолчав, огорченно спросил один из старших созидателей. — У нас как раз остались плиты и заготовки башен.

— Есть, — кротко сказал я, и хотя в душе посмеивался над этими осторожными намеками, не мог не посочувствовать коллегам.

Это действительно невыносимо трудно — смотреть, как кто-то пытается сделать то, что ты умеешь в совершенстве, и не вмешаться.

— Где? — с таким живым интересом уставились на меня маги, что я сдался.

Сформировал маленькую, иллюзорную арену, добавил в нее немного дерева и шепнул заклинание созидания.

— Вот. Главная башня напротив дороги, тут еще три, в каждой вход. Еще четыре дополнительные башни, к ним лестницы от арены и выход на галерею, внизу шесть рядов кресел, арена тридцать шагов, засеяна густой невысокой травкой.

— Понятно. — Они отобрали у меня макет, внимательно разглядели, обмениваясь мнениями, и снова уставились на меня. — А какая крыша?

— Зачем арене крыша? — удивился я. — Мне нетрудно на время турнира сотворить защитный купол.

— А каждый день они будут тренироваться под дождем?!

— Они оборотни! Им дождь нипочем! А еще я хотел вот тут внизу, под верхними рядами, сделать несколько помещений вроде умывален и небольших залов, где бойцы смогут отдохнуть и перекусить. Ну и можно там же сделать один тренировочный зал, на случай совсем плохой погоды.

— А кресла? — задали каверзный вопрос маги. — Будешь каждый раз сушить? Давай мы сделаем купол, как над академией искусств, только меньше, до башен? Летом солнца травке хватит, а зимой поддержишь ее магией.

— Коллеги, — опасливо уставился я на них, — мне, конечно, ваша идея очень нравится, но вы же понимаете, что такого пока нет даже у правителя Изиренса?! Я бы очень не хотел, чтоб он заподозрил меня в попытке перещеголять его дворец или даже покуситься на его должность. Вы-то понимаете, что мне такой радости и за деньги не нужно, но он ведь — дроу?

— Не волнуйся, — вышел из портала Лангорис, — ты последний, кого Изиренс в этом заподозрит. Перестань мучать коллег и иди по своим делам. Да и молодая жена у тебя дома скучает.

— С чего ты взял? — изумился я. — Анэри вон в штабе, чаем оборотней поит. А бревна вам еще нужны или нам больше не таскать?

— Эти мы возьмем, но больше не нужно. — Созидатели шустро разбежались к будущим башням. — Последний вопрос: что там за куча мусора?

— Ты спрашиваешь про стойла для трех сотен шаргов? — оскорбился я.

— А не маловато?

— Я позже собирался еще добавить. — Эти слова я произнес уже в спину последнему созидателю и так и не успел понять, кивнул он в ответ или нет.

— После обеда приходи на плато, в мой кабинет, — устало напомнил Лангорис, — и Анэри можешь захватить. Мы приготовили ей личный амулет, нужно закрепить.

— Хорошо, — кивнул я — и снова опоздал: учителя уже не было.

Посмотрев, как маги открывают свои сундучки и махают руками, создавая иллюзии, я перешел порталом в свой штаб и обнаружил, что он совершенно пуст.

Все мои сородичи нашлись снаружи, сидели и стояли в тени дома и смотрели, как маги строят арену.

— Больше бревен не нужно, — сообщил я, усаживаясь рядом с ведьмочкой на Ворона, — магистры сказали, что им хватит.

— А что это они повадились нам дома строить?! — подозрительно прищурился Рэш, и некоторые оборотни одобрительно закивали.

— Рэш, — пару секунд я рассматривал оборотня, прикидывая, как бы сказать так, чтоб не пришлось объяснять еще и еще, — у тебя дети есть?

— Есть один, — вдруг сказал оборотень то, чего я никак не ожидал.

— И где он?

— В Сандинии, его мать ушла в другую стаю. — В голосе оборотня послышалась глухая тоска.

— Тогда ты меня поймешь, — тихо сказал я, обводя взглядом примолкших сородичей, — тебе ведь хочется встречаться с ним, играть, если он маленький, поддерживать, если подрос?! Каждому нормальному человеку хочется помогать своим детям… и мои родители ничем не хуже. А еще у меня есть старший брат, тетка, дедушка с бабушкой и другие родичи. А еще учителя и наставники. И всем им хочется мне помочь… и вам тоже, потому что вы теперь им как бы внуки… раз я ваш отец.

Мою матушку три дня придется отпаивать от потрясения, если ей сообщат, что я произвел ее в бабушки для нескольких сотен оборотней. И я очень надеюсь, что узнает она об этом очень не скоро.

— А арена нам чрезвычайно нужна, — посмотрев на задумавшегося Рэша, пояснил я сородичам. — Как вы знаете, дом, где Ратилос издевался над подростками, я вчера разрушил, и теперь мы должны поторопиться и как можно быстрее показать зрителям свой турнир. Пока ничего подобного не придумал ни один другой дом. Нам нужно заинтересовать публику так сильно, чтобы больше никто не пожелал ходить по грязным «представлениям».

Кривая пентаграмма! Вот теперь мне наконец стало совершенно ясно, почему созидатели так рьяно взялись строить башни вместо меня и отчего так настаивали на сплетенном из стеклянных трубок куполе. Наша арена должна стать местом, о котором заговорят, диковинкой, где захочет побывать каждый дроу. И разумеется, оборотень.

— А нам тогда что делать? — неуверенно спросил кто-то, и улыбнулся в ответ не только я.

— Идти и заниматься прежними делами. Огороды, сады, дома и скотина никуда не исчезли. И тренироваться всем, кто хочет выступить на турнире. Таилос уже отбирает бойцов.

Больше ничего объяснять я не стал, теперь они и сами скоро успокоятся и перестанут считать магов завоевателями. Просто нажал на камни браслета, и мы вместе с Вороном оказались перед задним крыльцом дома Унгердса.

У меня было в столице срочное дело.

## ГЛАВА 27

Несколько оборотней выскочили на крыльцо так стремительно, словно за ними кто-то гнался, и подозрительно уставились на нас с ведьмочкой.

— Что случилось? — Мы сказали это хором: я, они и вылетевший на крыльцо Март, начинающий окутываться туманом кокона.

— Я пришел, чтоб ты мне показал, где живут те дроу, что продали служанку, — не желая тратить времени, сразу пояснил я другу, и оборотни мигом расслабились, заулыбались облегченно и чуть виновато.

— Мне пойти с вами? — поинтересовался он, старательно избегая смотреть на ведьмочку.

— В скалы бы сначала сходить, — туманно сказала Анэри, — цветочков нарвать.

— Белены и дурмана, — сердито прошипел я, точно зная, что моя ведьмочка не примет эту притворную свирепость за настоящую, — садись, Март, вот сюда.

И едва волк успел запрыгнуть впереди меня на шею Ворона, открыл портал в рощицу, зеленевшую на склоне одного из окружавших Тмис холмов.

— Ты думаешь, что делаешь? — возмущенно уставился я на Анэри, слезая вслед за оборотнем с создания и ставя над нами защитный купол. — Может, мне вообще запретить тебе разговаривать со стаей? Или запереть на холме в компании с Вороном? Вот зачем ты втягиваешь в эту историю еще и Марта?

— Потому что он надежный друг, — ни на секунду не поверила она моему возмущению. — И не обидится, если на него кастовать заклинание неразглашения. А вот если останется последним, то обидится, и сильно. А я его люблю… как брата.

— Спасибо, хоть так, — сделав самое унылое лицо, съязвил я, — и много еще этих, кого ты любишь, как братьев?

— Нет, — радостно заявила она, — еще магистр, Лавена, Ренгиус, Кахорис и Ганик.

— Что, еще и Ганик?! — Вот теперь я взбунтовался по-настоящему. — А ему-то зачем? Он вон бегает по деревне и даже не вспоминает про меня!

— Ну да. — В голосе ведьмочки послышалось подлинное огорчение. — Ему настолько все равно, что пробыл на нашей свадьбе ровно полчаса и потихоньку сбежал. Орисья уже пыталась с ним поговорить, но мальчишка в тебе не на шутку разочаровался.

— Треснутая пентаграмма, — теперь и я расстроился всерьез, — ты не могла сказать мне сразу?

— Когда?! Я сама случайно вчера услышала. Он теперь вообще живет в старой харчевне. У Хельты не хочет и с Ренгиусом во дворец не пошел. Я сказала Таю, чтоб взял его в свою армию… курьером, что ли, но Ганик и от медведя шарахается, считает предателем.

— Ир, — наконец-то решил высказаться Март, — я не Ганик. И никогда не стану тебя меньше уважать, если ты женишься на ком угодно, хоть на королеве. Потому что уже не ребенок, и знаю… иногда приходится делать не то, что хочется. Просто в сердце как-то потемнело, когда Мэлин вышла замуж за дроу. Он хороший… мы рассмотрели, честный и надежный, но как-то обидно смотреть, когда она глядит на него… ну, в общем, очень ласково.

— Март… — сказала ведьмочка, глядя на меня, и я немедленно шагнул к ней, стиснул в объятиях, свирепея от одной мысли о том, что она могла бы ласково смотреть еще на кого-то, — ты его плохо знаешь, этого маглора. Он всех сумел обмануть… я сама до последнего дня думала, что придется выходить замуж за дроу, даже договор с ним заключила.

— Не думала ты, — буркнул я, нежно гладя ее по волосам, — я тебе почти в открытую намекал, что нечего волноваться.

— Змейство! — выдохнул наконец-то поверивший Март. — Ну вы и жулики! И сколько таких… кто все знал?

— Мало. Всего пять человек с нами было. Потом ведьмы догадались и Таю сказали. А сегодня еще Агану пришлось рассказать, тоже прятался от меня, — пояснил я, кастуя на оборотня заклинание, — а теперь извини, про это никто не должен знать.

— Я не против, — весело ухмыльнулся волк, — а кто тогда та… ну которая теперь Мэлин?

— Его давняя возлюбленная. Она младшая сестра Даверлиса. — Услышав это объяснение, волк понятливо присвистнул. — А теперь рассказывай, где живут те дроу, а я пока иллюзию наведу. Запомните, я ее старший двоюродный брат, наконец-то нашел девочку и мечтаю увидеть. Ты моя жена, дроу, а ты брат. Сейчас только шарга Марту сделаю и Ворона замаскирую. Готовы? Показывай.


Они жили недалеко от рынка, в достаточно солидном доме, чтоб у меня не появилось причины подозревать, что подлость совершена под влиянием крайней нищеты. Хотя, на мой взгляд, никакая бедность не оправдывает таких поступков. А вот опыт проживания среди чистокровных людей вообще утверждает, что как раз нищие предпочитают просить, а не отбирать. Вырвать кусок из горла ближнего или обобрать слабого — любимые методы тех, кому хватает и на мясо к обеду, и на золотой амулет от воров.

И вот это мне всегда было омерзительно, и потому я на ходу поменял простенький план. Не стану я долго мучить жадных негодяев рассказами, как много золота собирался подарить тому, кто помог бы мне встретиться с родственницей. Да и насылать на них почесуху тоже не стану. Мелковато это, да и не проймет их до донышка.

Их бы вывести на ту арену и заставить побегать от разъяренного медведя по колющим босые ступни молниям защитных заклятий, но это уже невозможно.

— Что нужно? — Аура хозяина светилась бледно-голубой полоской, лицо было высокомерно, как у торговца золотыми статуями.

— Племянница моей соседки писала, что живет тут в служанках, — неторопливо пояснил я, запуская в дом ментального поисковичка, — вот, заехали по пути проведать.

— Она тут больше не служит. — Он попытался захлопнуть дверь, но я еще не все сказал.

— Это очень плохо. Мы торопимся, и искать девочку придется тебе.

— Не нужна она мне, бездельница!

— Про это ничего не слышал, ее тетя велела узнать, почему девчонка не прислала ответа на последний вестник, который ей послали в этот дом. Там какое-то проклятие… но какое, я не знаю, тетка у нее ведьма. Ох, чуть не забыл предупредить, чужим его открывать нельзя. Сам понимаешь, ведьмы такие подозрительные! Прощай.

Я полюбовался на убитое, стремительно зеленеющее лицо дроу с трясущимися губами и захлопнул дверь, а потом еще придержал ее, пока открывал портал.

Хохотать Март с ведьмочкой начали, едва поняли, что мы уже находимся возле заднего крыльца дома Унгердса. И веселились, пока я отпускал мышку и снимал иллюзию с Ворона.

— И сколько он теперь спать не будет, пока не поймет, что проклятия нет? — просмеявшись, поинтересовалась Анэри и задумалась, услышав мой ответ.

— А кто тебе сказал, что его нет? Чем, по-вашему, я занимался, пока рассказывал ему про ведьм? Правильно, запускал одно из тех заклинаний, на которых учатся маглоры. Называется — неуловимая крыса. Бегает такая полупрозрачная хвостатая мерзость, громко и ехидно пищит и уходит прямо в стену, мебель или пол. Ну а я добавил ей зеленое мерцающее свечение, мерзкую вонь и еще несколько особых качеств.

— И что, — заинтересованно спросил с крыльца Унгердс, — ее в самом деле трудно поймать?

— Почти невозможно, — хмуро сообщила обнаружившаяся рядом с ним Лавена, — мы ловили впятером и потратили три дня. Она ходит с этажа на этаж внутри стен, перекрытий и вещей во всех направлениях. А кому, интересно, вы такую подсунули?

— Одному наглецу, который продал девочку вербовщикам, — коротко пояснила Анэри и многозначительно оглянулась на меня, но я сейчас желал только одного — посмотреть на документы, вынесенные из имения Ратилоса.

— Мы оставим вам Ворона, — посмотрев на вышедших на крылечко внуков Унгердса, решил я, — и заберем магистра. Нам нужно уйти по важным делам… но постараемся вернуться к ужину.

И поторопился открыть портал на плато.

Магистры сидели в кабинете Лангориса, и на всех столах и столиках были расставлены маленькие квадратные корзиночки, в которых топорщились стопки бумажек. На рабочем столе учителя оставалась еще кучка неразобранных писем, но, судя по мрачно-деловитым лицам магистров и коротким словам, какими они перебрасывались, то и дело отправляя в нужную корзинку то одну, то другую бумажку, дело близилось к концу.

— Добрый день, магистр. Иридос, вас с Анэри ждут у артефакторов, — на миг подняв взгляд от бумаг, рассеянно сообщил Лангорис, и я, оставив Унгердса устраиваться в кресле, открыл портал в мастерскую к артефакторам.

— Ну и зачем мне этот личный знак?! — еще пыталась сопротивляться ведьмочка, но магистр защиты взглянул так изумленно, что спорить дальше она не решилась.

— Ты можешь идти, Иридос, — заявили мне магистры, — нам нужно не меньше часа, чтоб настроить тревожный перенос на ее личные размеры резерва, жизненной энергии и ауру.

Я нежно поцеловал недовольную ведьмочку и ушел, про то, сколько и как подгоняется амулет, знает каждый маглор, и объясняли они сейчас вовсе не мне.

Стопка на столе Лангориса уменьшилась за это время еще на четверть, а лица разбирающих ее магов светлее почему-то не стали.

— Я могу помочь? — подсел я к столу, но учитель только мотнул головой.

— Ты уже помог… когда решил найти эти сундуки. Извини… я вчера не понял, зачем ты так рискуешь ради кучки бумаг. Расскажи нам пока… как тебе пришла в голову мысль… искать именно бумаги.

— Лангорис… неужели ты до сих пор не знаешь, как приходят в голову маглоров мысли? У меня — в основном незвано и неожиданно.

— Это я как раз знаю, — отшутился он, — а точнее? Ты ведь не пошел бить магов Ратилоса и Фотилерна, а побежал зачем-то наверх?! Значит, не так уж неожиданна была эта мысль.

— Да, я еще в тот раз, когда уводил из подземелья парнишек, заметил на столе охранника какие-то свитки, распоряжения, инструкции. Ничего важного, потому я и оставил их на месте. А потом мне сказали дроу, что у Ратилоса всегда в идеальном порядке все контракты и документы и оборотней заставляют все подписывать. Вот тогда я и вспомнил про те бумаги и подумал: это ведь может быть привычкой одного из главарей этой банды. Есть такие люди, которые обожают все записывать и хранить как напоминание или назидание самому себе и другим. И все время помнил слова Гуранда, что очень трудно доказать виновность Ратилоса. Вот и решил поискать доказательства. Я нашел их очень быстро, поисковик специально настроил на бумаги… не думал только, что он поставит там такую серьезную ловушку.

— А когда ты понял, чья это была ловушка и чей кабинет?

— Вот когда ловушку распутывал, тогда и сообразил, — пришлось признаться мне в том, о чем до этого момента я молчал. — Ратилосу такое не по силам.

— Как мы выяснили, Ратилос давно под подчинением, — помолчав, нехотя сообщил магистр. — Так давно, что свыкся, сросся разумом с той ролью, что очень давно придумал для него хозяин. И освободить его невозможно, теперь это его личность. Но он все помнит… сейчас его допрашивают маги Изиренса и Гуранда. А вот ментал сбежал, когда понял, что произошло, у него где-то в южных предгорьях замок. Мы уже отправили на его поиски отряд боевых магов, но тебе нужно быть поосторожнее. Поживите несколько дней на плато, мы его обязательно поймаем.

— Всем тут пожить? — хмуро глянул я на учителя. — Всей стае? Бросить скот, дома и переселиться сюда? А один я не уйду… хотя вот Анэри, пожалуй, оставлю. Пусть артефакторы придумают причину.

— Она обидится, — сказал вдруг Унгердс напряженным голосом, — любящих людей очень обижает недоверие. Но и тебя я тоже понимаю, любимых хочется защитить, спрятать, но не всегда удается… несмотря на все старания и щиты.

Советник был прав, хотя он что-то явно недоговаривал. Однако разбираться с ним при всех мне не хотелось. Да и вопросов к магистрам было слишком много, а я хотел узнать ответы хотя бы на самые главные.

— А как менталу удалось подчинить главу дома? На Маргенте же висит символ дома?

— Не был он тогда еще главой, это они потом вместе старого главу выжили с поста, — сообщил кто-то из магистров, и я осознал, почему все они такие угрюмые.

Несомненно, магистрам очень неприятно было узнать, что прозевали мощного мага-самоучку так близко от плато. Хотя, судя по заклинаниям, учителя у него все же были.

— Это еще не все, — еще мрачнее сказал Лангорис. — Он подчинил даже одного из маглоров. Помнишь, я рассказывал, что у практиканта не хватило сил на портал?

— Ты говорил про двоих.

— Второй уходил с восточного побережья Сандинии и потому не подходит. А вот один погиб именно в Дройвии, и после этого в Тмисе и еще трех местах все время дежурят наши наблюдатели. Тайно, конечно, и присматривают только за приходящими с контрактами маглорами.

— Но покормить ни одного не рискуют, — вспомнив Лавену, сказал я едко.

— Им запрещено, — еще больше помрачнел Лангорис, — но теперь готовятся новые правила, и включены все твои предложения. Даже сейчас наблюдатели уже начали помогать тем, кто труднее других привыкает к чужой жизни.

— Пусть присылают их к нам, — словно в шутку предложил я и снова почему-то вспомнил Лавену, с острой тоской смотревшую на меня, когда я забирал на плато Унгердса.

Вот почему я ни разу не взял девушку сюда? Ведь знал, как она скучает по родному плато?! И сегодня мог бы взять, там остался Зийлар, а он и один вполне справится со щитами.

И вот в этот момент мне вдруг стало понятно, почему я все время вспоминаю дом Унгердса и взгляд Лавены. И по спине пробежал нехороший холодок.

— Лангорис, — повелительно выкрикнул я, резко вскакивая, — проверь магистра на повиновение.

А в следующий момент уже выпрыгивал из портала в сад нашего особняка в Тмисе.

## ГЛАВА 28

Драконья шкура и когти сами вылезли из-под моей кожи, пока я стремительно поднимал личные щиты, стараясь не думать о том, что успел за это время сделать с моими соплеменниками негодяй.

Ругать себя за невнимательность было поздно, как и искать ее причины. Мне и так было понятно, что мои мозги были слишком заняты мыслями о вчерашнем происшествии в имении Ратилоса, постройкой арены, ожидающими на плато новостями и личными заботами. Иначе я бы сразу заинтересовался, почему во второй раз встречать нас вышли только Унгердс с Лавеной да необычно тихие дети. И почему не примчались ни Вариса с сыновьями, ни Зийлар со своей Мэлин.

И конечно же обязательно удивился бы странному поведению Унгердса, не потащившего меня в кабинет выяснять подробности вчерашней драки, а начавшего спрашивать про крыс. А потом задумался бы, почему Лавена, поддержавшая разговор, смотрела на меня как-то очень тревожно и жалко. Хотя в последнее время больше злилась за то, что я не «заметил» собственной привязанности к ведьмочке и женился на какой-то незнакомой племяннице медогона.

Магиня ведь даже на свадьбе старалась выпытать, не назло ли Мэлин я так быстро нашел себе невесту, и пришлось отвечать девушке довольно сурово, что лезть себе в душу сапогами я никому не позволю. А сегодня разговаривала так, как и положено разговаривать маглоре, не имеющей ни одной черной полоски на ногтях, с нанявшим ее главой старшего дома.

— Ну вот и монстр явился, — с непередаваемой смесью превосходства, торжества и ненависти возвестил смутно знакомый мне голос, едва я осторожно вышел из-за кустов на так хорошо знакомую площадку перед задним крыльцом.

Я замер, словно в ошеломлении, хотя мои поисковички давно обнаружили захватчика, сидевшего на крыльце в моем собственном кресле. И не только кресло у него было мое, но и облик, голос, одежда. На нем даже маглорская мантия красовалась, причем не моя. У меня начинали самовольно сжиматься когтистые кулаки при одной только горькой мысли о том, как получил ее негодяй.

Но невыносимее всего оказалось смотреть на моих друзей и сородичей, выстроившихся перед крыльцом защитной стеной. Причем защищать они намеревались вовсе не меня и не своих женщин и детей.

С хмурыми лицами и несчастными глазами, держа в руках арбалеты и мечи, простенькие боевые амулеты и жезлы, Кинрес, Зийлар и закусивший губу Март со свежей царапиной через всю щеку готовы были выступить против меня. Рядом с ними держал в руках топор для рубки мяса добродушный муж Варисы, а сама кухарка расположилась между сыновей с метательными ножами в обеих руках.

А вот Лавена и нежная Сейнита-Мэлин стояли рядом с креслом моего двойника, и вокруг них вился зеленоватый туман сложного щита.

Мои поисковички продолжали стремительно обыскивать приемный зал, кухню и ближние комнаты в поисках тех из домочадцев, кого не было здесь, и очень скоро я знал, что все они спят прямо там, где застигло их заклинание сна. На пороге кухни лежали внуки магистра, посреди приемного зала две девушки-оборотницы из тех, что остались помогать Варисе.

Постепенно мне становилось все понятнее, как действовал ментал и как ему удалось обмануть меня в тот момент, когда мы вернулись из столицы в полностью захваченный им дом. Я не считал нужным держать поднятыми ментальные щиты в собственном, хорошо защищенном доме, а он сумел уловить мою нетерпеливость и решил выждать.

— Ну и что ты стоишь? — тем же тоном поинтересовался лже-Иридос. — Ничего не спрашиваешь и ничего не хочешь сказать на прощание своим бывшим подданным? Тогда прощай. Бейте!

— Слишком жирно тебе будет, — сообщил я ехидно, торопливо утаскивая воздушными лианами свалившихся от моего заклинания сна домочадцев в поднятый за моей спиной защитный купол, — если моим подопечным придется поднять руку на своего главу.

— Ты довольно быстро соображаешь, — зло сказал он и грубо дернул за руку Лавену. — А ну, маглора, покажи, что ты умеешь! У тебя же контракт на мою защиту, выдай вон тому зверю так, чтоб пятки горели!

— Ей со мной не справиться. — Я никак не мог понять, чего задумал самоучка и почему тянет время, ведь не может не понимать, что у меня была возможность вызвать подмогу?

Разумеется, ему и в голову не придет, что я никого не стал вызывать, и, значит, есть веская причина, которая удерживает негодяя от попытки немедленной расправы. Настолько серьезная, что мне неплохо бы узнать о ней как можно скорее. И в таком случае мне лучше всего сыграть в честного простака-маглора, каким я был еще полгода назад.

— А я на это и не надеюсь, — ядовито сообщил он и подстегнул медлившую Лавену колючей молнией.

Девушка вскрикнула и махнула в мою сторону жезлом.

Вот в этот момент я в совершенстве осознал, что так и остался в душе тем самым наивным маглором. Едва огненный шар, сорвавшийся с жезла, ударил меня в плечо, символ дома ощутимо потеплел.

— Но ты же ничего не получишь, — торопливо проговорил я, пытаясь взять власть над артефактом так, как научился за время экспериментов, — если я ее убью. Давай договоримся, я могу дать тебе за девчонок кучу золота!

— Какое удовольствие я получу от этого золота? — с ненавистью прищурился он. — Ты одним махом разрушил все, что я создавал столько лет!

На чужой крови и слезах создавал, за счет погубленных жизней и искалеченных судеб, хотелось мне рявкнуть ему в лицо, но я только заискивающе улыбался, пытаясь тайком разобраться в висевшем на нем и девушках щите.

И все больше убеждался, что он еще более мерзкий, жестокий и подлый гад, чем я предполагал раньше.

В этой незнакомой защите было спутано сразу три стихии, завязанные на ментальный щит, и хотя все заклинания были довольно слабые, их удерживала вместе постоянная подпитка магией и какое-то условие.

— Откуда мне было знать, что я задеваю твои интересы? — снова прикинулся я наивным хуторянином. — Я считал, что это Ратилос наживается на моих оборотнях!

Говорить приходилось то, что могло вполне сойти за правду, откровенную ложь или вражду он распознал бы моментально.

— Ударь-ка его еще, — не отвечая мне, скомандовал двойник, и Лавена, горестно сморщившись, снова махнула жезлом.

Но на этот раз я, не желая рисковать, поймал шар в ловушку и слил магию в свои щиты, со злорадством наблюдая, как от ярости у ментала исказилось мое собственное лицо. Кривая пентаграмма, нужно бы взять за правило никогда не строить таких рож!

— Ты слишком хитрый, ящер, — злобно заявил магистр, толкнув ближе к Лавене Сейниту-Мэлин. — Убей эту бастарду, она мой враг! Ну, я кому сказал!

Молния обожгла щеку Лавены, но девушка крепче стиснула зубы и попыталась опустить жезл.

Ментал поднял руку, намереваясь ударить магиню еще один раз, но тут из-за угла дома выскочил Ворон. Мне с трудом удалось обнаружить свое создание возле ворот, прикованное к ним ментальной цепью, и распутать поисковичком простое плетение. Громкое карканье Ворона совпало со вскриком падающей на крыльцо Лавены, и сначала я не понял, что произошло, а потом разглядел поднятую руку Мэлин и расстроился, решив, что от испуга девушка решила напасть на магиню первая.

А в следующую секунду Ворон яростно набросился на щит ментала и начал рвать его когтистыми ручками и клювом. Стихии сыпали разноцветными искрами и молниями, ментал торопливо добавлял в щит магии и новых плетений, а я, ругая себя за все промахи сразу, ловил в кустах мышей и птиц и спешно создавал из них двойников Ворона, одновременно поддерживая воюющее создание. Меньше чем через минуту защиту самоучки рвали уже полтора десятка Воронов, и я сумел через проделанную ими дыру выхватить из-под щита маглору и лже-Мэлин и спрятать под куполом, где спали остальные домочадцы.

Со стороны дома, сверху, внезапно раздался страшный грохот, звон стекла и хруст ломавшихся стропил. Одновременно с этим грохотом злорадно и мерзко захохотал ментал. Вот в этот миг мне стало окончательно понятно, чего он ждал и зачем так старательно тянул время. Решил отомстить мне той же монетой, бросив на дом заклинание развеивания.

А в следующую секунду вокруг нас заклубились десятки порталов, и я с еще большей ясностью понял, что сейчас произойдет. Не зря же, едва услышав грохот, злодей схватился за запястье, нащупывая браслет. Моя воздушная лиана вмиг скользнула в одну из дыр в щите, крепко обматываясь вокруг ноги двойника.

— В доме дети! — успел громко рыкнуть я, рассмотрев выскочивших из порталов магистров, и почувствовал, что стою уже вовсе не на травке.

Точнее, не только на траве, хотя и совершенно другой, чахлых, полузасохших сорняках, неопрятно проросших между каменных плит заброшенной дороги. Да и у стоящих вокруг полуразрушенных строений тоже был вид давно заброшенного поселения. Подробнее рассматривать место, куда занес меня враг, я пока не имел ни времени, ни желания. Моя лиана вспыхнула яркой лентой, едва ментал ее обнаружил, но поисковичок успел проверить его резерв. Почти половина, так вот почему он, вместо того чтоб сражаться со мной, торопливо зашарил по висящему на груди амулету.

Я решил, что это хороший пример, и тоже сунул в свой амулет накопитель, хотя мой резерв был намного полнее, чем у него. И если бы негодяй там, на крыльце, не находился под одним куполом с девушками, мне бы хватило магии пять раз сжечь его одним ударом.

— Ты попался, — заявил он торжествующе, поставив накопитель, — это моя деревня. И здесь все жители служат мне!

— А разве на них не действует заклинание сна? — незаметно окружая ментала ловушками, кротко удивился я.

— Здесь давно нет людей, — презрительно скривился он, — они ленивы и ничего не соображают.

— Ну это всем давно известно, чем сильнее подчинение, тем хуже подневольный думает и работает, — согласился я, спешно продолжая создавать свое войско.

Несколько крыс, пойманных в куче непонятного мусора, стали огромными как кареты, и их глазки налились яростной злобой. На этот раз я создавал боевых монстров.

Злодей заметил первую крысу, только когда она бросилась на него, и создал неплохую стену огня, но в этот момент на него со спины прыгнула вторая.

И тут разом запищали мои сигналки, сообщая о приближении стаи нечисти, и, пока я ставил защитный круг, ментал умудрился снова использовать портал. Но уйти далеко ему не удалось, сразу две крысы, прыгнувшие на него в момент переноса, ушли вместе с магом и сильно сократили расстояние.

Услышав громкий шум и крик откуда-то с соседней улочки, я спешно открыл туда свой портал. И пришел как раз вовремя: магу уже удалось почти добить одно создание, и теперь он расправлялся со вторым.

— Настырен, гад, — злобно рыкнул я, отскакивая на десяток шагов и призывая остальных монстров, — но я упрямей.

К этому моменту я уже не желал немедленно сжечь негодяя, так как начал подозревать, что будет очень неправильно убить его так просто. Он настолько давно живет и успел сотворить так много злодеяний, что наверняка сможет раскрыть нам не одну темную тайну. И не стоит тревожиться, что магистры плато, трепетно относящиеся к жизни разумных существ, решат после оставить его в живых. Мы добры, но справедливы.

Я поставил вокруг себя мощное защитное кольцо и принялся лечить полудохлую крысу. Через несколько секунд она снова ринулась в бой, а затем еще три моих монстра вырвались из проулка и бросились на ментала. А за ними принеслась и стая выпней с полуденницами, и вся эта нечисть начала с тихим воем кружить вокруг моего защитного круга. Однако уверенность в крепости своих щитов позволяла мне не обращать на них никакого внимания. В это время я пристально следил за сражением своих монстров с менталом, стараясь не пропустить момента, когда его измотают настолько, чтоб наконец сработало заклинание сна.

— Тебе помочь? — Раздавшийся неподалеку голос учителя был так учтив, словно мы собрались выпить чаю на веранде и нужно принести стулья.

— Вообще-то я и сам справляюсь, — задумчиво сообщил я стоявшему на крыше соседнего сарайчика Лангорису, — вот жду, есть у него что-то особо мерзкое в запасе или нет.

— Да пропадите вы все! — вдруг с отчаянием взревел ментал, превращаясь в старика с горящими безумием глазами, и порталом прыгнул ко мне в круг.

Когда Лангорис успел поставить за моим защитным куполом свой, я в пылу боя не заметил. Зато теперь, когда оба щита сомкнулись вокруг ментала, попавшего в них вместе с крысами, сразу все понял по яркости вспышки и обдавшему меня раскаленному порыву ветра. А в следующий миг все это рухнуло на меня, и, падая от внезапного удара и навалившейся тяжести, я успел почувствовать знакомый жар мгновенно нагревшегося символа.

Громкий визг был последним, что я услышал, а затем задохнулся от дыма, непереносимой вони и лавины острой боли, ужаса и ненависти, взорвавшейся прямо в моем мозгу.

## ГЛАВА 29

— Не подходите ближе, у него когти вылезают! Я позову, когда Ир очнется! — строго прикрикнул такой знакомый голосок, и я, еще не открывая глаз, умиленно улыбнулся.

Раз я ее слышу и чувствую гладящие мою руку пальчики, значит, все хорошо и я дома. Магистры никогда бы не подпустили ко мне ведьмочку, если бы сомневались в моем здоровье.

— Анэри… — почему-то хрипловато шепнул я и открыл глаза.

— Ир! — восторженно выдохнула Анэри. — Представляешь, с тебя снялся символ дома!

— А ты что, этому рада?! — задумался я, запуская в свое тело поисковичок, а в ожидании результатов его поиска обнял ведьмочку и потихоньку подтащил поближе.

— Ну ты же расстраивался, что не можешь его снять?! И что никогда не сможешь уйти на плато и жить, как обычный маглор?!

— Мы вообще-то сейчас говорим не о том, что я мечтал, а о твоих чувствах, — не дал я себя запутать, воздушной плетью подвигая ближе зеркало.

Уф, ничего, все на месте: и рот, и нос, а у меня в памяти ощущения, что я глотнул раскаленного песка.

— А что обо мне говорить, я туда, куда и ты, — легкомысленно пожала плечами Анэри. — Мне главное, чтоб ты был рядом.

— А мне самое важное, — веско сказал я, заглядывая в зеленые глаза, — чтоб ты была счастлива.

— Ир… — Анэри неожиданно всхлипнула и крепко обхватила меня руками, словно я мог прямо сейчас куда-то пропасть.

— Ну что ты, моя хорошая? Сама ведь видела, как я готовился к этой встрече?! — целуя свою ведьмочку, шептал я, и она согласно кивала.

Ну не говорить же ей, что мне не пригодилась добрая половина из этих заготовок?

— А сколько времени прошло с того дня, как он напал? — посматривая на небо за окном, спросил я немного погодя, выяснив, что совершенно здоров, только голоден.

А судя по солнцу, сейчас день, вот только какой?

— Вчера это было. — Ведьмочка погладила меня по плечу и, виновато улыбнувшись, сообщила: — Там твой учитель ждет и магистры…

— Подожди, скажи сначала, что в доме у Унгердса? Всех удалось спасти? — И хотя знал, что она не станет лукавить, сдвинул шапочку.

Так, на всякий случай… магистры плато вполне могли запретить моей ведьмочке волновать больного маглора.

— Всех, — уверенно сказала она, — можешь сам его спросить, магистр сейчас здесь. И дом уже цел, они как-то остановили то заклинание. Говорят, как маг ушел, так сила в разрушении кончилась. А потом крышу починили.

— Это хорошо, — оглянулся я на столик, — а что там в кружке?

— Бульон с молотым мясом и сливками, — подала мне полную кружку Анэри, — я тебя ложечкой поила.

— Теперь я и так выпью, — отодвинул я ложку и начал глотать наваристый бульон, сдобренный бодрящим и исцеляющим заклятием, — и кто у нас еще в гостях, кроме магистров?

— Все твои советники, Даверлис и Зийлар, и еще ведьмы, и Март с Аганом. И Ганик, — отчиталась ведьмочка и как-то лукаво улыбнулась. — Меня просили молчать, и я дала слово. Но как истинная подруга маглора не могу не намекнуть… ты на них не сердись, если они скажут что-то странное.

— Да?! — заинтересовался я и вытащил лианой из шкафа одежду и обувь. — Тогда делаем по-другому. Идем к гостям, моя маглорская душа не вынесет, если вся эта толпа будет топтаться по нашей спальне.


— Анэри! Ты же сказала, что позовешь, как только он придет в себя! — возмутился Дэгерс.

— Это я запретил, — пресек возмущение магистра я и только потом поздоровался: — Добрый день! Ках, я, конечно, рад вас всех видеть, но у нас в стае что, работы больше нету?

— Иридос, — переглянувшись с присутствующими, опасливо начал Унгердс, — мы специально собрались тут вместе с магистрами плато, чтоб решить очень важный вопрос.

— Звучит, как надгробная речь, — поморщился я и, прихватив свою ведьмочку, опустился в подвинутое для меня кресло. — Но я готов вас выслушать и решать что угодно. Только давайте сначала пойдем в большой зал дворца и позовем остальных, я уже чувствую, что за воротами сидит вся стая. Таилос! А почему ты их не пустил хотя бы в парк?

— Они сказали, сначала нужно все решить, — искоса оглянувшись на магистров, виновато сообщил медведь, — важное же дело.

— Что такого важного в том, что сдох один негодяй? — строго оглядел я присутствующих. — Надеюсь, я правильно понял, что он сгорел?

— Совершенно, — невесело подтвердил Лангорис, — и прости меня, я не ожидал от него такого поступка.

— Так он же был сумасшедший, — попытался я успокоить учителя, — натуральный безумец, помешанный на власти и деньгах. Но насколько я помню, эти вещи не одного чистопородного человека свели с ума, что о нем вспоминать?!

— Только потому, что вместе с ним сгорели очень важные вещи, — убито сообщил магистр, — и об этом кроме нас знает только твоя стая. Кахорис и Хорил сразу почувствовали…

— Как интересно, — задумался я, стоит мне немного пошутить или нет?! Потом посмотрел в хмурые лица и понял, что это будет очень жестоко — так испытывать чувства преданных людей. — Я вам сейчас кое-что объясню, а потом вы мне ответите на один вопрос.

— Хорошо, — кивнул за всех Тай, — но только, может, мы сначала…

— Нет, сначала я. Как я понимаю, жалеете вы пояс и кинжал вожака?

— И не только, — с досадой вздохнул Дэгерс и хотел что-то добавить, но я остановил его жестом.

Встал с кресла, усадил туда ведьмочку, подошел к стене и, приложив к ней ладонь, отпер магический тайник. Достал бездонный кошель, которому в этих землях не хватало магии, и потому он хранил не более трех-четырех предметов, и достал свой пояс и кинжал. Надел на себя и снова спрятал кошель.

— Вот потому мы его и не нашли, — с облегчением выдохнул Лангорис, переглянувшись с магистрами.

— Ну, Кахорис, — весело взглянул я на друга, — а теперь ты чувствуешь пояс вожака?!

— Прямо воз камней с души съехал! — с облегчением выдохнул волк. — Ну я же говорил, что не горят такие вещи! А они — сложение стихий, переплетение заклятий… а символ дома ты случайно не спрятал?

— Почему случайно?! — засмеялся я, начиная понимать, почему они все сидят тут с похоронными лицами. — Я его специально спрятал.

— Но он же у тебя висел на шее? — непонимающе уставился на меня учитель. — И камни я сам видел, мы их собрали, на них следы магии!

— Так вот чего я раскаленного глотнул, — догадался я. — Это амулет рассыпался! Нет, не волнуйся, Лангорис, то была подделка. Я сам изготовил. Очень надеялся, что удастся уговорить ментала его взять вместо пленников. Как знал, что он попытается кого-то захватить, но рассчитывал, что раньше, чем мы построим арену, ему с силами не собраться. И уж никак не мог подумать, что он осмелится прийти в столицу.

— Но где тогда твой настоящий артефакт? — не выдержал Унгердс.

— Вот он. — Я отдал мысленный приказ, и из-под кожи выскользнул символ дома, сияя всеми восемью камнями. — Я научился его прятать.

— Вот, — с превосходством объявил Ганик, обводя нахальным взглядом магистров, — я говорил, что маглор Иридос не может ничего потерять?! А вы — магия, магия!

— Мне другое интересно, — возвращаясь в кресло к Анэри, гордой не менее, чем Ганик, строго спросил я бывшего слугу. — А ты почему до сих пор себе дело по душе не нашел?

— Нашел он, — внезапно заступился за мальчишку Хорил, — я его помощником взял. Ганик сообразительный, и память хорошая, да и писать умеет.

— Вот! — с вызовом сообщил мальчишка.

— Ну насчет сообразительности это слегка преждевременно сказано… — задумчиво протянул я.

— Зато он преданный, не боится говорить правду в глаза и даже может, если нужно, связать своего хозяина, — крепче прижимаясь к моей руке, лукаво сообщила Анэри, — и камни складывать умеет. Да и против скальников пойдет, если нужно…

Я насмешливо хмыкнул, глядя на округлившиеся глаза парнишки, и спросил у сородичей:

— Так идем мы обедать со стаей или нет?

— А ты еще что-то хотел спросить? — уже поднимаясь с места, вспомнила Мильда.

— Вот поем, и спрошу! Долго ли ты еще будешь бросать черные камушки моему другу! — сообразив, что остальные вопросы я собирался задавать коллегам, с нарочитым возмущением пообещал я, и моя ведьмочка счастливо засмеялась.

— Ну, все убедились, что Ир выздоровел?

— Тогда мы пойдем на плато, — заявили магистры, — отдохнуть нужно и в записях сгоревшего ментала разобраться. Ты правильно угадал, он ведь и в своем доме хранил кучу бумаг. Как захочешь посмотреть, приходи.

— Приду как-нибудь, — не стал отказываться я, хотя чувствовал, что меня гораздо больше интересуют заботы стаи, чем делишки сумасшедшего мага.

## ГЛАВА 30

В это утро я проснулся сам, просто не смог спать дольше в такой знаменательный день. Осторожно повернулся, заранее чувствуя разочарование, и, распахнув глаза, убедился, что мое чутье меня не подвело. Анэри уже не было в спальне.

Ведьмочка рьяно взялась за мое питание, каждое утро она сама готовила завтрак и пекла пирожки, скармливая Ворону неудавшиеся, на ее взгляд, шедевры. И я потихоньку начинал подумывать, какое бы дело ей подсунуть, пока она не начала ненавидеть и кухню, и вообще весь дом.

Торопливо одевшись, я сбежал по лестнице и, прислушавшись, понял, что в доме ведьмочки нет. Ну и в какую сторону идти? Во дворец, где по утрам хозяйничает Орисья, или к клетке Ворона, который за свои подвиги получил вьющуюся по его загородке и беспрерывно цветущую фасоль со сладкими стручками?!

— Ир! — едва я вышел на крыльцо, ведьмочка обнаружилась сама. — Ты что так рано встал?

— А ты? — спросил я, не подавая виду, что почувствовал неподалеку от нее незваных гостей.

— Так древни же только по утрам приходят, — укоризненно глянула она, — я им помогаю, нужно гнездо свить.

— А сами они не умеют? — Я еще ничего не понимал, но уже понемногу сердился, ведь дал им выбор, ну и живите где хотите!

— Мы умеем, — выглянул из ствола ближайшей яблони древень, — но у нас магии мало. А она своей энергии дает, вот и плетем гнездо-то. Зима в этом году ранняя будет.

— А вы умеете определять?

— Ну а как же! И каждый снегопад, и каждый буран за три дня чуем!

— Тогда объясните мне про гнездо, может, и я помогу?

— У тебя магия сильная, жаркая. Мы и у нее-то понемногу берем. А гнездо тут делаем, там, за холмом, выше по реке есть местечко хорошее. Но воды многовато, вот и заплетаем щели.

— Ну я мог бы вам и пещеру вырыть, а потом проход закрыть, а вы бы мне подсказывали про погоду. Ну и еще что умеете.

— Они много чего умеют. — Анэри разжала кулачок и отдала древню камушек, который держала в руке. — Только не хвастают. Возле шахты, где гномы работают, свои метки поставили, теперь скальники туда не сунутся. И траву на восточном берегу обещают на следующую весну не хуже чем на западном вырастить. Им только немного живой магии иногда нужно подбросить, источники для них горячи, да и не так удобны. Ну, пойдем завтракать? Орисья сегодня с утра на арену ушла.

— А почему ты мне раньше ничего не рассказала? — выпив пару чашек кофе и съев пироги, которые, оказывается, успела принести с утра ведьма, решил все-таки спросить я.

— Да это же мелочь! Каждая ведьма с нечистью умеет договориться! Они и купаются в нашем пруду, речка-то холодная и быстрая. А еще говорят, выше, к ущельям, есть горячая вода под скалами.

Я и сам это знал и уже даже подумывал через годик построить подземный канал и сделать общую большую купальню с целебной водой, но то, что нечисть не утаила этого и помогает, не дожидаясь просьб, мне очень понравилось.

— Ты поговори с ними, скажи, если что-то нужно, я все сделаю. А теперь одевайся в платье, и пошли на арену, там, наверное, уже вся стая собралась.

Знаю я их, несмотря на то что гости начнут прибывать не раньше обеда, каждый нашел себе дело именно рядом с сияющей издали стеклянной крышей восьмиугольной постройкой.

И в этот момент звякнул колокольчик, настроенный мною на портальный чуланчик, и мы с ожиданием уставились на дверь. Через этот портал приходили только маги плато, и только по важному делу. Даже Унгердс приходил на площадку возле дворца.

— Доброе утро, пироги еще остались? — Лангорис был бодр, но мне не верилось, что это естественная бодрость, а не магия.

— Остались, — подвинула ему блюдо ведьмочка, — а у вас секретный разговор?

— Ну ты же не побежишь всем рассказывать? — хмуро глянул на нее коллега, и Анэри немедленно уселась рядом со мной. — Так вот, прочли мы его записи… и если бы я мог, то снова бы сжег гада с еще большим удовольствием. Ему уже было почти двести пятьдесят лет, и он считал себя сыном ведьмы и маглора. Но то ли мать его обманула, то ли он сам это придумал, но это неправда. Не было никогда в тех местах, где он родился, ни одного из наших. Но это не важно, важнее, когда он почувствовал силу дара, то сначала заставил делать все, что ему хотелось, жителей собственной деревушки, потом, лет через полсотни, захватил несколько магов-дроу и ведьмаков. Среди них были довольно способные, именно они делали ему амулеты и порталы. А позже он решил захватить власть над одним из домов, и можете угадать, на кого пал его выбор?

— Уже угадали, — вздохнул я, — но почему он не забрал амулет?

— Никогда не догадаешься. Ментал бросил на главу подчинение и приказал отдать амулет. Но символ его чуть не убил, мать-ведьма выходила. А вот куда делся глава дома, негодяй и сам не знал, когда очнулся — ни главы, ни амулета, — видимо, дроу пытался уйти, но не смог найти дорогу. Ну а как ты знаешь, подчиненные быстро теряют интерес к жизни. Вот тогда ментал придумал другой план, выбрал в сильном доме Ратилос самого жадного и слабохарактерного из сыновей главы и начал потихоньку брать над ним власть. Дальше можно не объяснять?

— И так ясно, — отмахнулся я, — мне теперь многое ясно. А вот откуда у него мантия?

— Пытался подчинить того маглора, который погиб, — мрачно вздохнул Лангорис, — но парень решил уйти. Ну а силы не хватило, ментал ведь специально заманил его подальше, заставил одного из торговцев нанять маглора для сопровождения обоза на южное побережье. Ему нужен был сильный маг для изготовления амулетов и боевых посохов, к этому времени он уже создал гильдию охранников и вовсю промышлял на дорогах. Очень изобретательный был, ничем не брезговал. На него все сильные маги домов Ратилос и Фотилерн работали. Но теперь в доме Ратилос будет новый глава, один из магов дома Минхор женится завтра на дочери Ратилоса. Но я тебе этого не говорил, узнаешь завтра на совете. Кстати, мы допросили всех магов-дроу, что участвовали в засаде у Палеры и в поместье. Всем определено наказание по заслугам, и шестерых магов, из тех, кто не по своей воле попал в эту переделку, решено отправить сюда на пять лет на исправление. Возьмешь?

— Конечно, возьмем, — искоса поглядев на меня, вынесла решение Анэри.

— Ну раз подруга решила, значит, так и быть, — порадовался я, что любимая постепенно становится прежней бойкой и уверенной ведьмочкой.

— Неплохо он устроился, — ехидно пожаловался сам себе учитель, — всем нашел работу, все за что-то отвечают. Ну ладно, я тогда иду отдыхать, а то меня кто-то приглашал после обеда посмотреть бои оборотней.

— Мы оставили для магистров плато целый сектор, — спокойно кивнул я, — надеюсь, вам хватит места. А если не хватит, приходи в мою личную галерею, она в восточной башне.

— Спасибо. Так куда привести наказанных магов?

— Как на представление придешь, так и захвати с собой, сдашь Таилосу. Он у нас охраной занимается, думаю, найдет новичкам работу. Тем более что его парни сегодня будут сражаться.

— Договорились, — кивнул он и исчез.

— Ир, — задумчиво сказала Анэри, — а помнишь, ты обещал сохранить мои вещи?

— Которые в пучке травы? Конечно. Тайник сделан в твоей лаборатории. Прижмешь ладонь к стене возле шкафчика, и он откроется.

— А ты не смотрел?

— Разумеется, нет. И даже поисковичком не проверял, вместе с травой и спрятал.

— А хочешь посмотреть?

— Мэлин… — Я называл ее так в очень редких случаях, успев привыкнуть к новому имени и решить, что оно очень подходит моей ведьмочке. — Поступай как хочешь. Ты же знаешь, что меня устроит любое твое решение.

— Тогда пойдем туда, — потянула она меня за руку, и мы отправились в лабораторию.


— Я стараюсь не брать чужого, — достав пучок травы, вздохнула Анэри и развязала бечевку, — ну только если очень нужно. А зимой специально придумала целую интригу… чтоб украсть одну вещь. И с тех пор она хранится тут. Можешь угадать?

— Нет, — честно признался я, нежно обнимая свою ведьмочку, — зимой я совершенно не понимал, что и почему ты делаешь.

— И потому подарил мой цветочек Айсоре, — обиженно сообщила она, раскрывая шкатулку.

— Святая пентаграмма, — ошеломленно выдохнул я, рассмотрев рядом с починенными мною сережками с лунными камнями засохшую розочку, созданную когда-то из листка салата. — Анэри! Ну откуда я тогда мог знать?! И неужели мало тех цветов, что я каждый день создаю для тебя в вазах?

— Ты не понимаешь… с этого цветочка все началось. Меня это так задело, что я начала тебя изучать. Мильда всегда говорила, если хорошенько рассмотреть даже самого замечательного мужчину, то вскоре поймешь, что его совершенно не за что любить.

— А Мильда уже изучила Кахориса? — засмеялся я, глядя в лукавые глаза ведьмочки. — И как?

— Про Мильду потом, — не отвлеклась от своей мысли Анэри, — сейчас про другое.

— Ну давай про другое. Если бы тогда я знал все, что знаю сейчас, то никогда не подарил бы Айсоре эту розу. Она должна принадлежать только тебе, — сдался я и легонько дунул на цветок, кастуя заклинание свежести. Атласные лепестки немедленно ожили, и я, осторожно вынув цветок из коробочки, подал его любимой, — дарю. А теперь быстро беги одеваться, а то стая скоро уже примчится нас искать.

— Еще одну минутку, — пробормотала ведьмочка, выбираясь из моих рук, — мне тут древень плошку подарил, теперь эта роза будет цвести всегда.

И она деловито воткнула стебель в довольно неказистый горшочек с почвой. Полила водой из стоявшей на столе кружки и убежала.

Я из любопытства подержал руку над растением, проверяя, нет ли в горшке заклинаний, пожал плечами и пошел вниз. С некоторых пор мне совершенно не хочется вмешиваться в дела ведьм. Теперь я понял слова Таилоса, что они как маглоры и, значит, имеют право на свои секреты и причуды.

Мы вышли из портала немного в стороне от внушительного здания со сверкающей перевернутой чашей центрального купола и восемью остроконечными шпилями башен, и несколько секунд я любовался его красотой, радуясь, что магистры уговорили меня доверить им эту стройку. Сам бы я сделал все намного скромнее.

— Отец! — как из-под земли возникло сразу трое домочадцев. — А ты не забыл, что обещал сделать столы и стулья? Или нам принести из харчевни?

— Столы потом! Там трава сырая, — отодвинул Тироха Тай. — Что делать будем? Да и сделать покороче ее не мешало бы.

— Сначала скажите, когда принимать в стаю будете? — отмахнулась от них Мильда. — Когда мясо варить? На жаре испортиться может.

— Не волнуйтесь, сейчас все решим, — пообещал я, бдительно следя за поспешно уходившей к штабу ведьмочкой.

Анэри досталось серьезное дело проследить за тем, чтоб прибывающих важных гостей устроили с удобством. Всем главам домов мы заранее прикрепили провожатых из числа молодых оборотней и, в зависимости от моего расположения, выделили комнаты во дворце, нижних помещениях арены или гостинице. А едва моя подруга скрылась в дверях дома, я бросил вслед ей сторожку и принялся за свое обычное дело.

Решение больших и маленьких проблем своей стаи.